Сергей Садов

Рыцарь Ордена: Наследник Ордена. Рыцарь двух миров. Клинки у трона (сборник)

© Сергей Садов, 2019

© ООО «Издательство АСТ», 2019

* * *

Наследник Ордена

От автора

Мне было ненамного больше лет, чем герою этой книги, когда я написал первые ее строки. Возможно, именно этим объясняется некий сказочный гиперболизм её героев. Плохо или хорошо это – судить не берусь. Пусть каждый читатель сделает свои выводы. И пусть решит – нравится она ему или нет. Для меня же эта книга останется книгой-мечтой. Как выразился один читатель, фантазией последней парты. Что ж, пусть будет так. Сказка, мечта, фантазия…

Мечта получилась весьма солидного размера. В трех книгах. Притом, разделение на книги – это не вопрос содержания, а всего лишь вопрос объема. На самом деле – это одна книга, разделенная на три части.

Наверное, именно из-за этого самого объёма я длительное время не имел ни желания, ни возможности вычитать его, удалить ошибки и ляпы, превеликое множество которых сильно мешали как книге, так и читателям. Роман был совершенно не доработан и оставлен на «когда-нибудь потом».

В один прекрасный день роман был выложен моими друзьями в сеть на сайт АПИ – «Авторы предлагают издателям», не то чтобы против моего желания, но несколько неожиданно для меня. Собственно, ничего от этого я не ждал, хотя надежда, конечно, была.

Но тут мне стали приходить письма, и обнаружилось, что книга нравится читателям даже в таком сыром варианте. Всем читателям нравилась книга, но все они отмечали не очень хорошее состояние романа. Неоднократно возникали вопросы, а нет ли у меня уже выправленной версии. Тем не менее, и сейчас невероятно большой объём работы по вычитке останавливал меня.

И вот однажды оказалось, что некоторые читатели вполне серьёзно предлагают свою помощь. Тут уж просто отмахнуться не удалось. Пришлось по ходу дела изобретать механизм этой индивидуально-коллективной вычитки. И случилось невероятное: вдруг оказалось, что этот механизм начал действовать, причём достаточно эффективно и качественно. Люди, живущие в разных городах и разных странах, в течение года старательно изводили ошибки, ляпы и стилистические казусы со страниц романа. Мне ничего не оставалось делать, как приводить рукопись в порядок. Что ж, теперь она исправлена… Исправлена усилиями стольких людей! И я от всей души благодарю их!

Я благодарю всех моих интернет-читателей с сайтов «Архивы Кубикуса» и библиотеки «Альдебаран» за добрые отзывы о «Рыцаре» – именно они заставили меня поверить в то, что с «Рыцарем Ордена» стоит работать.

Мое самое глубочайшее спасибо тем людям, чьими трудами и был совершен сей подвиг: Евгению Алексашину, Юрию Белову, Дмитрию Иванову, Андрею Крюкову, Михаилу Морозову, Сергею Рогачеву, Сергею Соколову, Борису Толстикову и многим-многим другим героям нелегкого труда, которые принимали участие в правке, оставшись скрытыми за никами, но которые тоже вносили свою лепту в то, чтобы книгу можно было читать, не спотыкаясь на ошибках. Так же спасибо тем людям в сети Фидо, которые указали мне на некоторые неточности и логические несуразицы в книге. Всем еще раз огромное спасибо… Спасибо моему другу и коллеге Иару Эльтеррусу за веру и поддержку… Отдельное спасибо Николаю Шевину за рисунки к роману.

Что ж, роман закончен… вычитка свершилась…

С уважением, Сергей Садов

Часть 1. Ключ

Так было всегда и во все времена

В горячих мальчишеских снах:

Призывно звенят скакунов стремена

И ветер свистит в парусах!

Зовут нас дороги на север и юг,

И неба простор голубой,

Мы будем повсюду, товарищ и друг,

Где нас не хватает с тобой!

Глава 1

Я возвращался из школы в отвратительном настроении. Сегодняшний день был не самым лучшим в моей жизни. Да и вообще весь год был не из легких. Я не суеверен, но тут поневоле поверишь в это чертово число – тринадцать. Неприятности навалились на меня зимой – сразу после моего тринадцатого дня рождения. На следующий день, катаясь на лыжах, я умудрился сломать руку. С тех пор проблемам не было видно конца. Но сегодняшний день в этом отношении был особенно удачен. Все началось сразу, как только я пришел в школу…

Спрашивается, какого нормального человека можно заставить сидеть спокойно в ясный майский день? И если учителя не хотели, чтобы мы играли в футбол в школьном коридоре, то нечего было физкультурнику оставлять открытой дверь в комнату со спортинвентарем. И почему именно мне выпало счастье засадить мячом в окно? Естественно, в этот момент в коридоре появился директор. Принесла же его нелегкая… Ни о каком бегстве и речи идти не могло. Закончилось все продолжительной беседой в кабинете директора и вызовом родителей. Но неприятности на этом не прекратились. Это происшествие так выбило меня из колеи, что я заработал двойку по физике, а значит, плакала четверка за год вместе с навороченным компьютером, который обещал мне отец, если я закончу год без троек. Увы, по своему опыту я знал, что отец не воспримет никаких оправданий: есть тройка – нет компьютера.

После всего произошедшего спешить домой у меня не было никакого резона. Поэтому я специально выбрал самую длинную дорогу через пустырь. Раньше здесь хотели разбить парк, но сейчас на нем «росли» только гаражи.

Размышляя о своих бедах, я медленно брел по тропинке между ними, пиная перед собой консервную банку. Это напомнило мне о сегодняшнем футболе в коридоре, и я со злости наподдал банке. Та с грохотом врезалась в стену гаража.

– Хулиганье! – неожиданно закричали оттуда. – Сейчас я покажу вам, как камнями кидаться! – В недрах гаража послышался шум, как будто кто-то пытался отыскать железку поздоровее.

Не желая выяснять, что за оружие выискивает хозяин гаража, я кинулся прочь сквозь заросли кустов и репейника, в изобилии разросшиеся на пустыре. Вслед мне неслись ругательства и проклятия.

Естественно, когда я выбрался из кустов на другой стороне пустыря, то походил на огородное пугало. Ко мне пристало неимоверное количество репьев, а мой костюм, купленный совсем недавно, покрылся слоем пыли. Нечего было даже думать о том, чтобы очиститься до прихода домой. И тут я увидел, что мне навстречу идет Светка Малахова. В Светку я был тайно влюблен с пятого класса, и предстать перед ней в таком виде у меня не было никакого желания. Проклиная свою судьбу, я полез обратно в кусты. Хуже выглядеть все равно уже не смогу. Как оказалось – могу, причем с легкостью… Раньше на этом пустыре стояли частные дома, но их давно снесли, а жильцов переселили. Но кое-где еще попадались оставшиеся на месте домов погреба. В один из них я и провалился. Хорошо хоть он был неглубок, но плохо, что он оказался наполовину заполнен талой водой. Пришлось в темпе вылезать из ямы. Теперь я был не только грязный, но и мокрый. Сейчас, когда я стоял на солнышке и дрожал от холода, у меня не было сил даже ругаться. Такое впечатление, что в этот день на меня свалились неприятности, заготовленные на всю мою оставшуюся жизнь.

Что и говорить, выглядел я довольно жалко: грязный, весь в репьях и мокрый с головы до ног. А мой новый костюм можно было немедленно определять на ближайшую свалку. Все еще дрожа, я сел на камень, разулся и вылил воду из ботинок, потом старательно выжал носки. Потянулся за ботинками, но по пути моя рука наткнулась на что-то металлическое, торчащее из земли. Интересно, что это? Я поспешно обулся, взял валявшуюся тут же палку и стал откапывать этот странный предмет. Работа помогла мне согреться, но результат разочаровал. Это оказался всего-навсего ключ. Ключ, впрочем, был красив: необычной формы с ажурной ручкой и размером с мою ладонь. Скорее всего, раньше он открывал ворота во двор одного из домов, которые стояли здесь прежде. Правда, казалось странным, что он, пролежав столько времени в земле, выглядел как новый. Я уже хотел было выкинуть ключ, но, вспомнив, что мне пришлось пережить сегодня, решил оставить его себе в качестве трофея. Хоть какое-то утешение за все неприятности. Засунув ключ в карман, я отправился домой. Хорошо еще, что, падая, я выпустил портфель из рук, и он не свалился в воду вместе со мной. Это утешало. Не из-за учебников, конечно, а из-за журнала про холодное оружие, который мне дал на время брат. Если бы журнал промок, то брат бы меня прибил…

Пустырь кончился, дальше пришлось идти по улице. К счастью, в это время она была немноголюдна. Правда, одна бабушка с внуком, увидев меня, поспешно перевела свое чадо на другую сторону улицы и оттуда подозрительно поглядывала. Редкие прохожие провожали меня недоуменными взглядами, а две какие-то девчонки захихикали, тыкая в мою сторону пальцами.

– Дуры, – пробурчал я, но скорость прибавил. Не дай бог нарваться на каких-нибудь знакомых моих родителей… Вот тогда будет скандал.

– Мальчик! Мальчик, подожди!

Я обернулся. За мной бежал какой-то дядька. С невольным восхищением я посмотрел на его фигуру атлета, потом взглянул на себя и вздохнул. Мужчина подбежал ко мне и с интересом стал меня рассматривать.

– Вы меня звали? – на всякий случай спросил я, желая поскорее отделаться от этого человека.

– Да, тебя. Это ведь ты нашел ключ на пустыре?

Ничего себе, откуда он это узнал? Рядом со мной точно никого не было.

– Нет.

Мужчина некоторое время молчал, как будто прислушиваясь к чему-то внутри себя.

– Ты врешь, – наконец сказал он. – Слушай, этот ключ от очень важной для меня двери, и без него я не могу ее открыть. А мне очень надо в нее войти. Верни мне ключ, пожалуйста. Я заплачу тебе за него.

Предложение денег сразу меня насторожило.

– А вы взломайте дверь.

– Не могу. Ты не понимаешь, ту дверь невозможно взломать. Долго объяснять…

– А чем докажете, что это ваш ключ? – Расставаться с находкой мне совершенно не хотелось. Тем более, если вспомнить, чего мне она стоила.

– Слушай, я дам тебе двести рублей за него. Этого хватит? А ключ этот ни с чем не спутаешь. – Здесь мой собеседник довольно точно описал мою находку. – Теперь убедился, что он мой?

Вот здесь я удивился. Что же это за дверь такая загадочная, ключ от которой этот человек настолько ценит?

– Триста, – неверно истолковал мои размышления мужчина.

Если бы я просто нашел этот ключ на дороге, и если бы сегодняшний день не был для меня таким паршивым, я немедленно принял бы предложение. Но тут мне вспомнилось, при каких обстоятельствах я его отыскал.

– Нет у меня вашего ключа. Если он вам нужен, идите и ищите, – довольно грубо ответил я.

Мужчина вздохнул.

– Ты ведь понимаешь, что я могу просто обыскать тебя и отнять ключ? По некоторым причинам я не хочу так делать, однако не думай, что мое терпение безгранично. – Он достал кошелек и пересчитал деньги. – Вот, здесь пятьсот двадцать три рубля. Это все, что у меня есть с собой. Я даю их тебе, а ты возвращаешь мне мою вещь. Идет?

Ничего себе! Видать, этот ключ действительно очень нужен ему, если он готов отдать всю наличность. Интересно, что за той дверью, которую открывает этот «золотой ключик»? Теперь мне тем более не хотелось расставаться с ним.

– Хорошо, я согласен.

В дальнейшем, вспоминая эти события, я так и не смог составить четкой картины. Время для меня словно замедлилось, я все воспринимал как отдельные кадры из какого-то странного кино. Вот я засовываю руку в карман и вынимаю ключ… мужчина отвлекся, достает из кошелька деньги… я толкаю его, бегу… человек теряет равновесие и падает. Если бы меня спросили, зачем я это делаю, то я ничего путного ответить не смог бы. Просто мне было жаль расстаться с этим ключом. Глупо, конечно, но это так. Ну, может быть, еще заинтересовала эта таинственная дверь, хотя отыскать ее не было никаких шансов. И еще, наверное, сыграла роль моя природная вредность, которая только усилилась от плохого настроения.

Мужчина пришел в себя гораздо раньше, чем я ожидал, и теперь бежал за мной. Бежал молча. И это было плохо. Если бы он кричал, ругался, значит, уже сдался, значит, я уже почти победил. Этот же не произнес ни слова и бежал с абсолютной уверенностью в том, что догонит. Вот сейчас мне стало страшно, и я пожалел о своей глупости. И все из-за какого-то старого ключа. Ну почему я просто не отдал его? Долго такого темпа мне было не выдержать: что ни говори, а моя физическая подготовка оставляла желать лучшего. Отчаянным рывком мне удалось опередить своего преследователя и ненамного оторваться, но эта попытка окончательно подорвала мои силы. Стало трудно дышать, сильно закололо в боку. Как назло, на улице никого не было. Надеясь уйти от погони в путанице домов и сараев, я свернул во двор. Здесь, пробегая вдоль забора, я наткнулся на дверь. Дверь была самая обычная: деревянная, обитая железными полосами. Необычным было то, что еще вчера ее в заборе не было. Откуда же она взялась? Неожиданно что-то дернулось в кармане. Я испуганно сунул туда руку и вытащил найденный ключ. Тот немедленно потянул меня в сторону двери. Словно под гипнозом, я вставил ключ в замок, повернул его. Ключ повернулся легко, безо всякого сопротивления. Слегка скрипнув, дверь приоткрылась. Тут краем глаза я заметил, как во двор вбежал тот самый незнакомец. Рывком выдернув ключ, я сунул его в карман и повернулся. Мужчина огляделся по сторонам и бросился в мою сторону, но, увидев приоткрытую дверь, побледнел и остановился.

– Стой! – закричал он. – Не входи в нее! Ты не понимаешь! Это опасно! Подожди, клянусь, я ничего тебе не сделаю! Давай поговорим! Обещаю, что все расскажу! – Мужчина сделал несколько шагов в мою сторону.

Я попятился, споткнулся и спиной влетел прямо в услужливо распахнувшуюся дверь.

– Нет! – услышал я отчаянный крик, а потом наступила тишина.

– Этот мальчишка нам все испортил, – неожиданно раздался в моей голове голос.

– Не пугай его. Ты же видишь, что он растерян и ничего не понимает.

Так, еще один, похоже, схожу с ума. Потихоньку я осмотрелся вокруг. Никого не было. Тут что-то еще встревожило меня. Я даже не сразу сообразил, что именно. Почему-то трудно было собраться с мыслями. И вдруг понял: за моей спиной больше не было ни забора, ни двери. Я находился на небольшой поляне в лесу.

– Где я? – мой голос прозвучал как-то жалобно.

– На Земле, во второй части Мира, – снова прозвучал голос в голове.

– И влез в дело, которое тебя совершенно не касалось, – добавил второй. – Ты хоть понимаешь, мальчишка, что натворил?

– Не ругай его. Ясно же: он не хотел этого и ничего не понимает.

– А нам от этого легче? Что мы теперь будем делать? Ждать еще пятьдесят лет? За это время могущество Сверкающего возрастет неимоверно. Кто тогда сможет с ним справиться?

– Ты прав, ждать столько мы не можем.

– А мальчишка? Нет ли у него дара?

– Нет. Я проверил. Он не в силах бросить вызов, но выбора у нас нет: нам придется использовать его.

Это уж слишком. Не знаю, схожу я там с ума или нет, но мне не нравится, когда кто-то собирается меня использовать. Даже если об этом говорит мой больной рассудок.

– Эй, а вы меня спросили, согласен ли я, чтобы меня использовали?

– А тебя просили встревать не в свое дело? – тут же откликнулся один из голосов. – Почему ты не отдал Ключ владельцу?

– Так это все из-за ключа?

– Не ключа, а Ключа. С большой буквы. Этот Ключ – единственный на свете. Он открывает проход между мирами, но это лучше объяснит тебе Мастер. Я в этих делах не слишком разбираюсь.

– Все очень просто – я схожу с ума и разговариваю сам с собой. Сам с собой спорю…

– Успокойся. Ты в здравом уме. Я понимаю, тебе это трудно принять, но ты сейчас находишься в другом мире. Как сказал тебе Деррон, Ключ открывает проход между мирами, и ты проник через него в наш мир.

– То есть я сейчас нахожусь в параллельном мире?

– Параллельном? Мне доводилось читать об этой гипотезе у ваших ученых, но нет, это неверно. Параллельный – это независимый мир. Здесь все сложнее. Правильнее было бы сказать перпендикулярный, но это тоже не вполне верно и не отражает истинного положения вещей. Мне сложно вот так с ходу объяснить все, чтобы ты понял.

– Но я не хочу ни параллельного, ни перпендикулярного мира! Я домой хочу!

– Нет, он не хочет! Он хочет домой! – раздался в моей голове ехидный голос того, кого назвали Дерроном. – Если ты не хочешь, зачем тогда брал Ключ? Почему не вернул его владельцу?

– Но я не думал, что так получится, – попробовал было оправдаться я.

– А ты разве не знал, что Ключ не твой? Тебе не говорили, что брать чужие вещи нехорошо? Ты получил по заслугам, но вся беда в том, что теперь из-за тебя пострадает очень много людей.

– Деррон, не вываливай на него слишком много. Мы тоже виноваты. Надо было спрятать Ключ получше.

– Спрячешь его, как же. Он же никому не подчиняется. Вспомни, каких трудов тебе стоило перетащить его на то место. Я, конечно, плохо разбираюсь в этих ваших фокусах, но и мне было ясно, насколько это трудно. А теперь из-за этого маленького воришки вся работа насмарку.

Ну, это уж слишком!

– Я не маленький воришка! – возмутился я, все еще тщетно пытаясь разобраться, кто со мной разговаривает.

– А, так значит, ты большой воришка? – едко поинтересовался Деррон.

– Я вообще не воришка! А Ключ я нашел, и вы, по-моему, это прекрасно знаете.

– О да, мы это знаем.

– Хватит, Деррон. Неужели ты не видишь, что ему и без твоих насмешек несладко? Он ведь ничего не понимает и напуган.

– Сам виноват.

– Хорошо, но тогда подумай о том, что он теперь наша единственная надежда. Без его помощи мы ничего не сможем сделать со Сверкающим.

– А мы его единственная надежда на возвращение домой.

– Рыцарь Ордена, это недостойно тебя! Ты ведь клялся помогать попавшим в беду!

Мне показалось, что ответ Деррона прозвучал немного сконфуженно и виновато.

– Я приношу извинения, Величайший. Я действительно повел себя недостойно. Я думаю, пора растолковать нашему юному другу ту ситуацию, в которую он попал. А то он, кажется, серьезно начал сомневаться в своем рассудке.

Вот это правильно. Я уже давно перестал что-либо понимать.

– Могли бы и раньше догадаться. Только не могли бы вы сначала объяснить мне, где вы находитесь, а то мне надоело разговаривать только с голосами в голове.

– Он еще недоволен!

– Деррон!

– Прошу прощения, Величайший.

– Вот так сразу довольно сложно все тебе объяснить. Мне придется углубиться в историю. Пожалуй, будет лучше всего, если ты сам все прочитаешь. В библиотеке замка есть одна книга – в ней ты найдешь многие ответы.

– Здесь еще и замок есть?

– Не совсем замок… Дворец Совета. В старом городе.

– И вы там живете?

– В некотором роде. Это сложно объяснить. Понимаешь, на самом деле мы давно умерли…

– Что?! Кто здесь сходит с ума, я или вы?

– Ты не дослушал, юноша. Кстати, как твое имя? Извини, мне надо было сразу спросить, но твое появление оказалось для меня немного неожиданным.

– Егор. Громов, – добавил я, чуть подумав.

– А меня можешь называть Мастер. А второй… хм… голос – это Деррон. Так вот, Егор, мертвы только наши тела, разум же продолжает жить, ибо он бессмертен. Мне удалось заключить свой разум и разум Деррона в кристалл. Этот кристалл находится на этом острове, через него мы и общаемся с тобой.

– То есть вы – это разумный кристалл?

– В кристалле только наш разум, наши знания, но когда-то мы были людьми. Деррон, как ты, возможно, уже понял, был рыцарем, от себя могу добавить – одним из лучших. О нем слагали песни. Я же был самым могучим магом планеты, Великим Мастером. Тебе это ни о чем не говорит, но, поверь, это когда-то много значило. Я же придумал и способ заключить разум в специально выращенный кристалл и осуществил это на практике, – терпеливо объяснил Мастер.

– Сочувствую.

– Не стоит. Мы выполняем важную миссию, и на нас лежит большая ответственность – вот здесь можешь посочувствовать, я с тобой, пожалуй, соглашусь.

– Ага, понятно. Миссию, значит. Ну-ну.

– Вижу, ты нам не веришь, Егор. Давай так сделаем: ты сейчас отправишься во Дворец Совета и ознакомишься с историей нашего мира. Тогда мне легче будет с тобой разговаривать. Я скажу, как туда пройти.

– Я не хочу идти ни к вашему дворцу, ни к замку и не хочу читать про вашу историю! Я хочу домой! Вы ведь говорили, что Ключ открывает дорогу между мирами? Так давайте я снова открою дверь и уйду?

– Чем ты откроешь дверь? – сухо поинтересовался Деррон.

– У меня же остался Ключ.

– Покажи.

Я усердно стал рыться в карманах – Ключа нигде не было.

– Сейчас, подождите. Он где-то здесь. Подождите немного, я, наверное, его уронил. Сейчас найду. Сейчас.

– Егор.

– Сейчас, одну минуту. – Я опустился на колени и стал шарить руками в траве, пытаясь отыскать Ключ.

– Егор, остановись. Ты его не найдешь. Ключ остался в твоем мире.

– Неправда! Я помню, как взял его с собой.

– Пойми, тот Ключ принадлежит твоему миру и не может покинуть его. Давай ты немного успокоишься и послушаешь меня. Отправляйся сейчас во дворец и прочитай то, что я тебе покажу. Потом мы с тобой поговорим. Хорошо?

– А вы не можете меня вернуть обратно? Ведь вы говорили, что вы самый сильный маг в мире.

– Об этом мы тоже поговорим, но только тогда, когда ты сделаешь то, о чем я тебя прошу.

– Хорошо, – обреченно согласился я, поднимаясь на ноги. – Показывайте дорогу.

– Ну и видок у тебя, – хмыкнул Деррон. – Ты, случайно, не в луже искупался?

– У тебя и такого нет, – огрызнулся я. Уж кому-кому, а разумному кристаллу нечего обсуждать мой внешний вид… тем более, что его догадка попала в цель.

– Если бы я был сейчас жив, то непременно высек бы тебя. Тебе никто не говорил, что грубить старшим нехорошо? А я ведь старше тебя на сотни лет.

Почему-то это не произвело на меня никакого впечатления. Наверное, сегодня я уже устал удивляться.

– А вам не говорили, что нехорошо похищать детей?

– Тебя никто не похищал. Ты сам пришел.

– Хватит, я сказал! Деррон, его я еще могу понять, он ребенок, но ты-то почему ведешь себя как мальчишка? Если бы ты оказался на месте Егора, как бы ты себя чувствовал? Ну-ка, немедленно извинитесь друг перед другом! Нам еще долго предстоит пробыть вместе.

Мы с Дерроном заговорили почти одновременно:

– Извиняться перед каким-то там призраком? И что еще за «долго»? Я не собираюсь здесь долго задерживаться!

– Мастер, вы ведь не думаете, что я буду извиняться перед этим невоспитанным, дерзким нахалом?

– Извинитесь немедленно!!!

В голосе таинственного Мастера прозвучала такая властность, что ни о каком ослушании не могло быть и речи.

– Извини, Деррон. Я не хотел грубить. Просто сегодня у меня был не самый удачный день.

– Я тоже приношу свои извинения. Можно сказать, у нас обоих сегодня был не слишком удачный день.

– Вот и хорошо. Егор, двигайся навстречу солнцу, минут через пять ты увидишь город, а в самом центре, на холме, будет Дворец Совета.

Делать было нечего. Оставалось только подчиниться. Мастер не ошибся: лес вскоре кончился. Он оказался вовсе не таким большим, каким представлялся мне. Было ясно, что нога человека здесь не ступала несколько столетий как минимум. Тут не было ни дорог, ни даже узких тропок. Из леса я выбрался весь исцарапанный, а мой костюм окончательно превратился в лохмотья. Для таких испытаний он явно не был создан. В какой уже раз за сегодняшний день я пожалел о том, что родители не позволяют мне ходить в школу в джинсах и джинсовой куртке.

Лес подступал к городу вплотную, в некоторых местах даже захватывая его территорию. Впрочем, городом это можно было назвать с большой натяжкой. Некогда мощенные булыжниками улицы разрушились, и теперь везде росла трава. Постройки, расположенные справа и слева от меня, представляли собой жалкое зрелище. Иногда только большая груда камней указывала на то, что раньше здесь что-то стояло. Некоторые дома, впрочем, выглядели почти целыми. Правда, у них разрушились все деревянные части, но стены казались крепкими.

– Я бы не советовал этого делать, – предостерег меня Деррон, когда я сделал шаг в сторону одного из них, чтобы осмотреть его. – Всем этим постройкам несколько тысяч лет и их ни разу не чинили. Они могут развалиться от одного чиха.

Как бы в подтверждении его слов, из одного, казавшегося целым сооружения внезапно вылетела стая птиц, а внутри раздался громкий треск. Через мгновение там, где раньше стоял дом, поднялась туча пыли. Когда она осела, на месте дома осталась только большая груда камней. После этого мне сразу расхотелось подходить к сохранившимся строениям близко, и теперь я старался придерживаться середины улицы.

– Sic transit gloria mundi. Так проходит земная слава. И это некогда Великий Город Атл, – с необычайной горечью сказал Мастер. – Жемчужина Срединного моря. Люди со всего света съезжались сюда, чтобы полюбоваться им. Алмаз Мира – так называли его. И вот все, что осталось от былой славы.

В голосе Мастера прозвучала такая душевная боль, что я невольно поддался его настроению. Даже руины сохраняли гордую красоту некогда величественного города. Каким же он был в период своего расцвета? Я поймал себя на мысли, что мне очень хотелось бы посмотреть на него в то время. Это было необычно. Меня никогда не увлекала архитектура, но здесь было что-то особенное. Если архитектура – это застывшая в камне музыка, как сказал кто-то из великих, то здесь в камне застыли все музыкальные шедевры, когда-либо созданные человечеством. Каждый из уцелевших домов имел свой, совершенно неподражаемый облик. Каждая постройка была произведением искусства. Мне стало очень обидно за то, что большинство строений лежит в руинах, и люди уже никогда не увидят этого великолепия. Совершенно очарованный, я медленно поднимался на холм, поминутно останавливаясь около каждого уцелевшего дома, и внимательно осматривал его, стараясь, правда, держаться в отдалении. И я был благодарен своим странным собеседникам за то, что они не торопили меня и не пытались со мной заговорить. Больше всего сейчас мне хотелось остаться наедине с самим собой. В этот момент я совершенно забыл обо всех бедах и к дворцу подошел самым счастливым человеком на свете. Сюда стоило попасть хотя бы для того, чтобы увидеть следы былого величия.

Дворец представлял собой совершенно иное зрелище. Он был громаден и великолепен. И его совершенно не затронуло то разрушение, которое властвовало в городе. Это было огромное здание. Даже не здание, а множество зданий, причудливо соединенных в единый архитектурный ансамбль. И это делало его облик уникальным и неповторимым. В самом центре возвышался огромный прозрачный купол.

– Когда-то там был зал Совета, – ответил на мой невысказанный вопрос Мастер. – Вход во дворец – вон те серебряные двери.

Когда я подошел к массивным дверям, они услужливо распахнулись передо мной. От удивления я слегка попятился.

– Входи, не бойся. Это я их открыл.

– Но разве вы не говорили, что мертвы? Как же вы могли их открыть? – растеряно спросил я.

– Я уже объяснял тебе, что мертво только мое тело, – ответил Мастер. – В пределах этого острова я сохранил свое былое могущество. Как ты думаешь, почему дворец не затронуло разрушение?

– Э-э, не знаю.

– Вспомни, я же говорил, что я самый могущественный Маг на земле. По крайне мере, был им, пока был жив.

– Маг? Я думал, вы пошутили. Ведь магии не существует.

– В твоем мире ее не существует, но не будем пока об этом. Ты все поймешь, когда пройдешь в библиотеку и прочитаешь книгу.

– Но если вы сумели сохранить дворец, то почему не сохранили город? Там ведь такая красота погибла.

– И моим силам есть предел. Но хватит рассуждать. Всему свое время, а сейчас заходи внутрь. Видишь светящуюся полосу? Она приведет тебя в комнату. Там ты найдешь чистую одежду и примешь ванну. Когда закончишь, позвони в колокольчик. Он на столе.

– Зачем ванна? Ведь вы же говорили, что я должен что-то там прочитать? – возмутился я.

– Подойди к зеркалу.

– Зачем? – Я искоса посмотрел на массивное зеркало из темного стекла в резной раме, похожей на бронзовую, висящее на противоположной стене коридора.

– Подойди.

Пожав плечами, я исполнил просьбу. Конечно, видок у меня был еще тот.

– Ну как, нравится?

– Нет.

– Так неужели ты мог подумать, что я тебя пущу в библиотеку в этом наряде? Там собраны уникальные книги, некоторые в единственном экземпляре. И потом, я думаю, что ванна для тебя будет полезна в любом случае.

– На твоем месте я бы послушался, – заметил Деррон. – Библиотека – любимое детище Мастера. Впрочем, если тебе хочется всю оставшуюся жизнь провести в качестве метелки для стирания пыли, то, пожалуйста, можешь рискнуть появиться в библиотеке и в таком виде.

– Вы шутите? – Я сглотнул комок в горле.

– Конечно, нет. Может быть, Мастер и мертв, но, как он и сказал, в пределах острова свое могущество сохранил.

– Я, пожалуй, пойду переоденусь.

– Здравая мысль. Только не забудь сначала помыться.

– Деррон, не надо тебе было его пугать.

– Не похоже, чтобы он испугался. Вообще он мне понравился. Думаю, он согласится нам помочь.

– Будем надеяться. Этот ребенок – наша единственная надежда в борьбе со Сверкающим. – Это было последнее, что я услышал, потом голоса пропали. Интересно, что это за сверкающий такой и почему я единственная надежда? Надеюсь, они действительно мне все объяснят.

Глава 2

Светящаяся полоса довольно быстро привела меня к одной из многочисленных дверей. Я осторожно вошел в комнату и осмотрелся. Больше всего она напоминала номер в каком-нибудь шикарном отеле, как их показывают в кино. Правда, здесь не было ни телефона, ни телевизора, но все остальное поражало своей роскошью. Мягкие и пушистые ковры на полу, тяжелые бархатные портьеры на окнах, ажурный деревянный столик, вычурные стулья. А с потолка свисала большая хрустальная люстра со странными матовыми шарами вместо лампочек. Около стены стояла громадная кровать, на которой была разложена новая одежда. Почему-то я был уверен, что она окажется мне впору. Создавалось впечатление, что здесь меня ждали и приготовили все необходимое для встречи.

Недалеко от кровати находилась еще одна дверь. Кинув портфель в угол комнаты, я подошел к ней, с любопытством открыл и заглянул вовнутрь. Там оказалась ванная с туалетом. На крючочках висели полотенца, а на полочках были разложены мочалки, щетки, стояли многочисленные флаконы с различными жидкостями. Посреди просторного помещения стояла ванна, выполненная в виде гигантской черепахи, у которой вместо панциря была емкость, наполненная водой. Черепаха была сделана из цельного куска неизвестного мне камня, все детали были проработаны очень тщательно и с большим искусством. Правда оставалось непонятным, как в эту ванну набирается вода и каким образом ее меняют. Как я ни старался, так и не смог разглядеть ни одного отверстия или трубы, по которой можно было наливать или сливать воду. Я нерешительно топтался возле ванны, не смея залезть в это произведение искусства. Но мой вид столь резко контрастировал с сияющей вокруг чистотой, что мне захотелось как можно скорее скинуть с себя всю одежду и смыть грязь с тела.

Скинув свои лохмотья, я осторожно попробовал воду: она оказалась восхитительно горячей и очень нежной, если вообще так можно сказать о воде. Больше не колеблясь, я забрался в ванну и погрузился в воду с головой. Невыразимое блаженство охватило меня. Только тот, кто искупается в грязной луже, замерзнет на холодном майском ветру, а потом исцарапается, продираясь сквозь лес, в состоянии понять мои ощущения. Совершенно расслабленный, я вытянулся в воде во весь рост и закрыл глаза. Лежать было очень удобно, особенно благодаря специальному подголовнику, дающему возможность держать голову над водой, не боясь утонуть. Я сам не заметил, как уснул. Разбудило меня какое-то жужжание в голове. Просыпаться не хотелось, и я попробовал игнорировать его, но оно становилось все громче и назойливей.

– Для человека, который совсем недавно горел страстным желанием как можно скорее во всем разобраться, ты слишком долго принимаешь ванну, – прозвучал в моей голове ехидный голос Деррона. – Если бы не очевидное доказательство, то я решил бы, что ты изнеженная барышня, а не мужчина.

Я отчаянно покраснел.

– Вы всегда подглядываете за теми, кто купается? – воинственно осведомился я.

– Во-первых, за несколько столетий ты здесь первый гость, и мне просто не за кем было подсматривать; во-вторых, уж поверь мне, я выбрал бы объект попривлекательнее; а в-третьих, меня послал Мастер узнать, где ты пропадаешь вот уже третий час.

– Третий час?! – закричал я, выскакивая из ванны. – Почему вы меня раньше не разбудили?

– Тебе было необходимо немного отдохнуть, а вода в ванне обладает некоторыми необычными свойствами.

– Вода? – Я посмотрел на себя, заглянул в ванну и только тут сообразил, что показалось мне странным. После всех моих сегодняшних приключений я был грязен, как трубочист после работы, и, скорее походил на преуспевающего бомжа, чем на ученика, возвращающегося из школы. Теперь же я был абсолютно чист. Более того, все царапины, которые мне удалось заработать за день, исчезли. Вода же в ванне даже не помутнела, оставаясь по-прежнему чистой.

– А чему ты удивляешься? – заметил мое недоумение Деррон. – В конце концов, ты ведь находишься в мире магии.

– Где моя одежда? – спросил я, осматриваясь по сторонам и игнорируя замечание рыцаря.

– Надень ту, что лежит на кровати. Извини, но даже с помощью магии нам не удалось вернуть твоей одежде первоначальный вид.

– Где она? – Почему-то мне ужасно не хотелось расставаться со своими вещами. Они были единственной ниточкой, которая связывала меня с моим миром… Если то, что мне говорили до сих пор, было правдой.

– Если твоя одежда для тебя так важна, то ты найдешь ее возле своей сумки с книгами.

Очевидно, это он о моем портфеле.

– Вы же сказали, что выкинули ее?

– Выкинули – не совсем то слово. А теперь вернули. Это не очень трудно. Как, по-твоему, ее забрали из твоей комнаты?

– Магия?

– Магия забрала, магия вернула. В этом месте все – магия. Оно и существует только благодаря магии.

Мне вдруг как-то сразу расхотелось задавать вопросы, и я направился к кровати. Моя старая одежда лежала на стуле рядом с ней, здесь же обнаружился и аккуратно поставленный портфель.

– Да-а… – Я почесал затылок. Даже если у меня и было желание из чистого упрямства надеть старый костюм, то теперь оно испарилось. Одна только мысль о том, что придется надеть эти грязные тряпки, вызывала отвращение. Оставалось только принять предложение хозяев.

Но стоило мне взять новую одежду в руки, как все сомнения рассеялись. Она была необычайно легкой и красивой. Застегнув последнюю пуговицу, я подошел к зеркалу. Темные брюки и серебристая рубашка были сделаны из непонятного мне мягкого, но очень прочного материала. Талию охватывал кожаный ремень с серебряной пряжкой, на которой был выгравирован стремительно летящий сокол. Довершали наряд очень удобные полусапожки из странной кожи. Сразу после того как я их надел, они плотно обхватили мои ноги и теперь совершенно не ощущались. Жалко, плаща нет и нельзя эффектно взмахнуть им перед зеркалом.

– Налюбовался? – поинтересовался Деррон.

– Ты все подглядываешь? – спросил я первое, что пришло мне в голову, стараясь скрыть замешательство.

– Наблюдаю. Ты ведь знал о моем присутствии.

– Как попасть в библиотеку? – Продолжать спор совершенно не хотелось.

– Так же, как ты пришел в эту комнату. Иди вдоль светящейся полосы.

Я вышел в коридор, нашел полосу и двинулся по ней.

– Наконец-то! Где вы пропадали?

– Все в порядке, Мастер. Просто наш юный друг решил немного поспать в ванной.

– Что ж… Полагаю, это для него было необходимо.

– Может, хватит обсуждать меня так, будто меня здесь нет?! Лучше бы объяснили, где я нахожусь и что со мной происходит!

– Наберись терпения, Егор. Пока ты не прочтешь книгу, ты все равно ничего не поймешь. И поверь, мы действительно сожалеем о том, что с тобой случилось.

– Все произошло из-за Сверкающего? – наугад спросил я.

Некоторое время мне никто не отвечал.

– А мальчик умнее, чем казалось, Деррон, – раздался довольный голос Мастера. – Думаю, у нас еще есть шанс одержать победу. А ты, Егор, не спеши, все узнаешь в свое время.

– Гораздо лучше было бы, если бы он отдал Ключ владельцу.

– Послушай, Деррон, мы с тобой уже говорили на эту тему. Сожалея о содеянном, ты только бессмысленно тратишь время. Ничего изменить уже нельзя, и остается только воспользоваться тем, что есть. С этим надо смириться и сделать все, что в наших силах, чтобы помочь Егору и нам самим. Ну, вот мы и пришли.

– Подождите. – Мне в голову пришла неожиданная мысль. – А как я буду читать эту книгу? Я же не знаю вашего языка.

– А как ты с нами разговариваешь?

– А разве это не вы со мной разговариваете?

– Нет. При переходе ты начинаешь говорить на языке той местности, куда переместился, – таково правило перехода. В данном случае это язык, на котором говорили в древнем Атле. Сам понимаешь, в современном мире он будет не слишком полезен, поскольку на нем уже давно никто не говорит. Поэтому я дополнительно снабдил тебя знанием нескольких наиболее распространенных в Магическом мире языков. Это не очень сложно. Тем более что мы ждали человека из вашего мира и подготовились заранее. Так что не волнуйся, все будет в порядке. Только потом тебе надо будет немного попрактиковаться. Магия не совсем надежная вещь. Но это мы еще обсудим.

– То есть сейчас я разговариваю на вашем языке? – недоверчиво спросил я.

– Да. Если не веришь, то можешь попробовать заговорить на родном языке.

Я попробовал и недоуменно замер. Слова были знакомы, но звучали как-то странно. Хотя я уже на второй фразе понял, что странно они звучали, только если сравнивать их с тем, что я произносил до этого. Это значит, что язык, на котором со мной общались мои собеседники, не был русским, но тем не менее я его прекрасно понимал.

– И читать я на нем могу? – уточнил я.

– Это одно из правил перехода. Все, что ты умел делать в своем мире, ты будешь уметь делать и в этом. Я дал тебе знание языка, но если бы ты не умел читать, то не смог бы делать этого и здесь. То же самое и с умением писать.

– А если бы я не умел говорить? Э-э, это, наверное, глупый вопрос?

Ответа, естественно, я не дождался. В этот момент двери передо мной раскрылись.

– Это опять ваша магия? – Мне еще с трудом удавалось переваривать разные чудеса.

– Не бойся, заходи, – предложил Мастер.

– Кто тут боится? – возмутился я, перешагивая порог библиотеки.

Да-а, библиотека производила впечатление. Стеллажи с книгами, казалось, уходили в бесконечность. От пола до потолка, от одной стены до другой – везде были книги. Никогда мне еще не доводилось видеть столько книг.

Лишь на одной стене непрерывную череду полок прерывали три высоких, до потолка, окна. Возле них стояли несколько столов с мягкими диванчиками и еще два загадочных приспособления. К вертикальным стойкам крепился свободно вращающийся деревянный барабан, а чуть впереди и ниже – два держателя для второго такого же барабана.

– Что это? – спросил я, изучая непонятное сооружение.

– Это столик для чтения.

– Столик для чтения?! Но куда же там книгу класть? И зачем нужен верхний барабан? Мне кажется, что читать за ним будет очень неудобно.

– Этот столик не для книг. Кстати, он тебе пригодится, пододвинь его поближе к окну. Вот, хорошо, а теперь отсчитай третий сектор от двери.

Я довольно быстро отыскал нужный сектор и подошел к нему.

– Третья полка снизу.

– Так, посмотрим. – Я нагнулся. – Ага, нашел.

– Видишь деревянную дверку? Открой ее.

Открыв предложенную дверку шкафчика, я увидел, что внутри он поделен на квадратные ячейки. В каждой лежал небольшой продолговатый деревянный ящичек.

– Ячейка номер четырнадцать.

Отыскав нужную клетку, я извлек футляр. Длиной он был сантиметров пятьдесят и оказался на удивление легким. Хотя выглядел достаточно массивным.

– И что теперь с ним делать? – Мне было совершенно непонятно, что в этом ящичке можно хранить.

– Иди к тому «странному сооружению». Так ты, по-моему, его назвал.

Пожав плечами, я подошел к тому «столику», который до этого двигал к окну. Сбоку у него была сделана небольшая полочка. На глазок оценив ее размер, я посмотрел на ящичек в моих руках. Для простого совпадения они подходили друг для друга слишком идеально. Я аккуратно установил там футляр.

– Правильно?

– Правильно. Теперь открой его.

Сгорая от любопытства, я открыл ящичек и вынул оттуда матерчатый чехол. Внутри лежало что-то, больше всего напоминающее катушку для ниток, только очень большую. Но вместо ниток там была бумага, хотя нет, для бумаги этот материал был слишком плотным. Пергамент – так, кажется, он называется. С каждого бока этой «катушки» было приделано по ручке.

– Что это?

– Это свиток.

– Свиток?! – Честно говоря, свиток мне представлялся немного иначе. – А как им пользоваться?

– Видишь по бокам ручки? Установи их в зажимы столика. Вот так, правильно.

Свиток встал точно в пазы. Догадаться, что делать дальше, было нетрудно. Сначала размотать со свитка немного пергамента и зажать край в верхнем барабане. Затем, слегка вращая специальную ручку, тем самым наматывая свиток, вывести текст перед собой. И можно читать!

– Ну и техника! Неужели нельзя было сделать нормальную книгу? И проще, и удобней.

– Привычными для тебя книгами в этом мире пользуются меньше тысячи лет. Так что свиток – та же книга, только старинная. Когда я писал ее, «нормальные книги» еще не были изобретены.

– Это вы написали?

– Я. А чему ты удивляешься? Кроме меня и Деррона здесь больше никто не живет. Я, конечно, восхищаюсь талантами рыцаря, но он не ученый, и я сильно сомневаюсь, что за свою жизнь он написал хотя бы одну страницу. При всем моем к нему уважении.

– Мне это было совершенно ни к чему в жизни, только голову забивать. – Мне показалось, или в голосе рыцаря прозвучало сожаление?

– Ладно, Деррон, не будем мешать. Егор, если что непонятно – спрашивай, мы здесь неподалеку.

Я кивнул и посмотрел на свиток. Очертания букв мне были совершенно незнакомы, но с каждым мгновением текст казался мне все более и более понятным. И наконец я смог прочесть первое слово. Дальше стало легче. Уже второе предложение мне удалось прочитать так, будто оно было написано на моем родном языке. Я придвинулся поближе и углубился в чтение…

Я, Великий Мастер, последний глава Великого Совета Магии, пишу сии строки в надежде, что однажды они смогут быть полезны грядущему поколению. Считаю я своей первейшей обязанностью и своим непреложным долгом рассказать о временах Раскола Мира, а также о причине сего деяния. Позволь же поведать мне о тех великих и трагических событиях, кои уже сейчас, когда веду я сей рассказ, преданы забвению в обоих мирах. Се летопись о времени, предшествующем Расколу, и о самом Расколе. Внемли же, неведомый читатель, и верь, ибо всему, что описано в этой книге, я сам был свидетель и участник.

– Чего? – я озадаченно уставился в свиток, соображая, правильно ли я понял все эти «внемли», «кои» и прочее. – Что еще за «Слово о полку Игореве»? Прошу прощения, конечно, но попроще нельзя как-нибудь было написать, без вот этого вот всякого? – осведомился я.

– Я придерживался принятого в то время слога, – ответил мне невидимый Мастер. Судя по всему, мое заявление его слегка обидело. – Возможно, тебе этот текст показался несколько старомодным, но не переживай, я это все учел. Я ведь не знал, через сколько лет будут читать мою книгу, и поэтому сделал так, чтобы текст по стилю подстраивался к читающему. Так что дальше будет проще.

– Вот как? Гм… – тут я подумал кое о чем и захихикал. Интересно, как этот свиток подстроился бы под «нового русского». Так и представляю себе текст: «Я, вор в законе, последний пахан Большого совета чисто конкретных пацанов, базарю, в натуре, по теме, кто еще не понял, чтобы все мои, типа, потомки…» И при этом сделать пальцы веером. Все это показалось мне настолько забавным, что я не выдержал и захохотал в полный голос.

– Егор, с тобой все в порядке? – чувствовалось, что Мастер встревожен и озадачен одновременно.

Я попытался ответить сквозь смех. Не получилось. Наконец с трудом мне удалось выговорить:

– Ничего, все нормально. Это я так…

– Не знал, что Мастер пишет такие смешные книги, – вмешался Деррон, не менее Мастера озадаченный моим смехом, – Надо будет потом и мне почитать.

– Не вижу тут ничего смешного. Мы говорим об очень серьезных вещах. – Мастер был явно недоволен.

Наконец я справился с собой и смог вернуться к чтению, лишь время от времени продолжая хихикать.

В те времена мир был един. Магия и технология тогда соседствовали в нем. Возникали государства, развивалась торговля, процветали ремесла. Это был воистину золотой век. Великие государства правили миром в Малой Азии, в Северной Африке, на Западном материке. И величайшим среди них было царство Индия, расположенное на гигантском полуострове, омываемом водами океана. Мир и благоденствие царили на Земле.

– То есть когда-то все это происходило на нашей Земле? – удивленно переспросил я.

– Да. Сейчас, спустя столько тысячелетий, никто уже и не помнит о тех временах, поскольку слишком мало следов оставили существовавшие тогда цивилизации. Ты поймешь причину, когда дочитаешь до конца. Хотя кое-какие памятники той эпохи еще сохранились. Ведь у вас до сих пор находят следы древних разрушенных городов. В джунглях той же Индии, например. Все это – осколки цивилизаций того периода.

– Интересно. – Я почесал затылок и снова уткнулся в свиток.

Канули в прошлое те времена, когда Великие империи шли войной друг на друга. Магия способствовала торговле, которая обогатила государства, восставшие из обломков империй. Но недолго царил мир на Земле. Опасность подкралась, как всегда случается, неожиданно. Снова, как и встарь, возникли в головах некоторых правителей мысли о мировом господстве. Новое оружие ковалось в секретных лабораториях. Соседство магии и технологии стало смертельно опасным для Мира. Трудно теперь определить момент, когда это стало суровой реальностью, но то, что люди считали наивысшим благом, теперь грозило им ужасающей гибелью. Ничто не могло предотвратить неизбежное. И если бы за несколько столетий до этого не возник Великий Совет Магии, то угроза осталась бы и вовсе незамеченной. Страшно представить, что произошло бы тогда. Не знаю, дойдет ли память о Совете до тебя, читающий эти строки, но я возьму на себя смелость немного отвлечься от основной темы и рассказать о том времени, когда возник Великий Совет.

Мастера, как тогда называли магов, постоянно соперничали друг с другом. В своей непомерной гордыне некоторые из них стравливали в бессмысленной войне целые страны и народы, свергали законных правителей и сами восходили на трон. Все это не прибавляло им популярности. Множество земель охватило пламя восстаний против узурпаторов. Невозможно было далее терпеть подобное, и тогда двенадцать самых могущественных мастеров – по числу всех Великих Государств Земли – собрались вместе, чтобы основать Великий Совет Магии. Из этих двенадцати был выбран Великий Мастер, что встал во главе созданного Совета, расположившегося на пустынном острове в Срединном море, где построили для него дворец. Постепенно вокруг дворца вырос целый город. Совет Магии положил конец бесчинствам мастеров и принял суровые законы, ограничивающие их деятельность. Эти двенадцать человек стали именовать себя Магами, а люди прозвали их Великими Магами.

В кратчайший срок Совет завоевал признательность народов. Его главный закон гласил, что мастер никогда и ни при каких обстоятельствах не может стать властителем государства. Это обеспечило Совету признание и всемерную поддержку всех правящих династий. Нескольких показательных процессов и наказаний ослушников хватило, чтобы больше никто не смел нарушать установленные им законы. Власть Закона над Силой – вот главная заслуга Совета.

Уже через столетие он пользовался непререкаемым авторитетом. Маги проявили большую мудрость, заявив, что не будут вмешиваться в дела обычных людей. Они взяли на себя роль посредников между простыми людьми и мастерами. К большому несчастью, Совет не сразу взялся за изучение природы единого мира, занятый другими, как тогда казалось Магам, куда более важными делами. Их недальновидность имела трагические последствия. Как знать, если бы в то время научным изысканиям уделялось больше внимания, то, возможно, в будущем нам не пришлось бы решать судьбу человечества. И тогда, вероятно, Земля осталась бы единым целым. Но события идут не всегда так, как того хотят люди.

Я стал двенадцатым Великим Мастером и, поскольку число двенадцать считалось счастливым, мне предсказывали долгое и блистательное правление. Кто же мог предвидеть, что именно мне придется принять, пожалуй, самое непростое решение из всех, которые когда-либо довелось принимать смертному? Что именно на мои плечи ляжет тяжкое бремя ответственности за судьбу всей планеты?

– Значит, вы были, по сути, правителем планеты?

– Нет, Егор. Это не входило в мои обязанности. Ты же читал о функциях Совета. Недолго бы он просуществовал, если бы попытался взять верховную власть над миром. Мы, конечно, были сильные маги, но мы не были богами. Двенадцати магам, какими бы могущественными они ни были, не под силу править планетой. Читай дальше…

Я кивнул и вернулся к тексту:

На следующий день после моего избрания Великим Мастером ко мне явился один из Магов – Леннор – и поведал о том, что он в ходе своих исследований обнаружил опасность, нависшую над миром. По его словам, эта опасность росла с каждым столетием и грозила гибелью всего живого на планете. Заключалась она в следующем: при том пути развития, по которому двигались люди, соединение магии и технологии грозило всеобщей гибелью. В сильнейшей тревоге был собран Совет, где Леннор объявил о результатах своих изысканий. Было решено тщательнейшим образом изучить вероятную угрозу, проверить ее реальность и возможность предотвращения. Тридцать лет Маги Совета неустанно трудились, добывая сведения, ведя записи и проводя расчеты. Тридцать лет велось наблюдение за различными государствами на различных континентах, сравнивались пути их развития. Рождались и отвергались многочисленные гипотезы, но, увы, вывод напрашивался один – неотвратимая гибель. Люди отвергли дорогу Разума и пошли по пути Силы и Власти. Но только мы видели грядущую катастрофу и только мы понимали, что время мирного решения проблемы было безвозвратно потеряно. Путь Власти и Силы всегда привлекательней и легче пути Разума, но он всегда ведет к гибели, а люди слишком далеко зашли, избрав первый путь, чтобы можно было повернуть вспять. У нас оставалась единственная надежда – разделить Землю на два мира. В первом будет властвовать Технология, во втором – Магия. Это не могло спасти Мир, но давало ему необходимую отсрочку: у человечества будет дополнительное время, чтобы одуматься и понять, какой гибельный путь они избрали.

Это решение далось нам тяжело, но оно было единственным. Здесь также таилась опасность: в процессе раскола Земля могла погибнуть. Нам пришлось выбирать между риском мгновенной гибели и неизбежностью долгой кровавой агонии. Мы сделали выбор, и не осуждай нас, читающий эти строки, ибо выбор наш мог погубить, но мог и спасти.

– Интересно получается, – оторвался я от чтения. – Вы, выходит, решили за все человечество, определив, что ему нужно, а что нет? Не слишком ли много вы на себя взяли?

– Прежде чем осуждать, ты сначала узнай столько, сколько знали мы. Неужели ты думаешь, что нам это решение далось легко? И учти, в случае гибели мира, мы гибли вместе с ним, а среди нас не было самоубийц. Мы сделали только то, что было необходимо сделать.

– Это вы так говорите, но, возможно, наоборот сейчас все было бы намного лучше.

– Я был в твоем мире и знаю его историю. Поскольку ты знаешь только свой мир, давай поговорим о нем. Как бы тебе понравилось, если сверхмощное оружие появилось бы у Наполеона, а не на сто пятьдесят лет позже, как это случилось на самом деле? И это не сказка. Если соединить магию и технологию, можно получить оружие, перед которым атомная бомба – детская хлопушка.

– Я понял. – Я представил такое развитие событий, и мне это очень не понравилось.

– Вот видишь, ты упускаешь такие очевидные факты, а уже берешься нас судить. Неужели ты думаешь, что мы хотели этого? Мы искали другой путь, искали тридцать лет. Но раскол мира оказался единственной надеждой.

Признавая правоту Мастера, я прекратил спорить и вернулся к чтению…

Глубочайше сожалею, что мои предшественники упустили тот момент, когда люди шагнули на дорогу, ведущую к самоуничтожению. Осознание грядущей опасности вынудило нас прибегнуть к крайнему средству.

Чтобы осуществить наш план, пришлось вывести мир Магии из нормального течения времени, что позволило бы ему сосуществовать в одной точке пространства одновременно с миром Технологии. К великому сожалению, не все прошло так, как нам хотелось, часть вызванной силы вышла из-под контроля и в виде стихийных бедствий обрушилась на оба мира. В результате этого была уничтожена цивилизация на Западном Материке, сильно пострадала Индия, по сути было остановлено развитие южного полушария. Только те народы, которые располагались вдали от океанов, смогли избежать последствий катастрофы. В Магическом мире возникло множество проблем после Раскола, ибо никто не мог предвидеть побочных явлений, вызванных нашим заклинанием. Исправить их у нас уже не хватало сил – только трое Великих Магов избежали гибели после того, как мир был разделен. В Магическом мире нам удалось спасти наш остров, тогда как в Технологическом он погрузился в пучину вод. Остатков наших сил хватило только на то, чтобы защитить здание Совета, на город их уже не оставалось. Спасая остров, погиб еще один Маг, а перед нами стояла огромной сложности задача…

Так было произнесено роковое заклинание, и то, что раньше было единым, стало разделенным, и возникло два мира из одного: мир Магии и мир Технологии. Но опасность не исчезла до конца, ибо два мира, хоть и разделенные, остаются связанными друг с другом и гибель одного неминуемо приведет к гибели другого.

Необходимо было исправить побочные эффекты, возникшие из-за Раскола Мира. Мне с моим другом потребовалось около двухсот лет на то, чтобы устранить наиболее опасные последствия Раскола в обоих мирах.

– Двести лет? Сколько же вам вообще было?! – удивился я. – И что это за последствия? Вроде о них в тексте ничего не было.

– Маги живут долго. Иногда до четырехсот лет. А о последствиях я здесь не написал потому, что о них написано в других книгах, – невозмутимо ответил мне Мастер.

– Мне что, еще что-то читать придется?

– Нет. Ты в них все равно ничего не поймешь, те книги для магов. Там сплошные расчеты. Я тебе об этих последствиях позже расскажу, когда дочитаешь.

– Хорошо. – Я снова взялся за свиток.

Эти усилия окончательно подорвали наши силы, мой друг быстро угасал. Я выжил, ибо дело было еще не завершено и никто, кроме меня, не мог довести его до конца, но и мои силы были на исходе. Тогда-то я и создал кристалл, в который заключил свой разум, освободив его из умирающего тела. Вскоре Миры пришли в равновесие, и мне осталось только наблюдать за тем, чтобы оно не нарушилось. Тогда же я осознал, что мне необходим помощник. После Раскола в Магическом мире возник орден рыцарей, который получил название по имени своего основателя – Олуреда. Но люди чаще всего называли его просто Орден, и все понимали, о каком ордене идет речь. Так он и вошел в историю. И мой выбор пал на самого знаменитого его рыцаря. Я встретился с ним и рассказал обо всем. К этому моменту люди уже забыли о Расколе, и в каждом из миров считали, что их Земля – единственная и другой быть не может. В Магическом мире можно было развивать лишь примитивную технологию, использующую простейшие законы механики. В этом мире невозможно стало создание оружия сложнее катапульты или арбалета. А в Технологическом возможны только примитивные формы магии, такие как гипноз. Так был разделен некогда единый Мир.

Тем не менее я не теряю надежду, что однажды люди научатся ценить жизнь и перестанут тратить свою энергию и талант на изобретение все более и более разрушительного оружия. И в тот момент Миры снова воссоединятся. Я прилагаю все свои скромные силы, стараясь приблизить сей светлый миг. Во имя Воссоединения!

Закончив чтение, я некоторое время сидел молча, пытаясь переварить прочитанное.

– Это все правда? – спросил я.

– Правда. Зачем мне нужно было лгать? И потом, ты же сейчас сидишь здесь – в мире, отличном от твоего, какие еще доказательства тебе нужны?

– Но каким образом вы раскололи мир? О таком я вообще не слышал.

– А где ты об этом мог слышать? Расколоть мир можно с помощью магии, как это и было проделано. С помощью технологии это сделать очень трудно, практически невозможно. Но, если хочешь, могу все рассказать подробно и привести все формулы и расчеты.

– Формулы? Расчеты?

– А ты что ожидал? Магия – это такая же наука, как и физика в вашем мире. И у нее есть свои законы.

– Не надо подробностей, физика никогда не относилась к моим любимым предметам. – Я вздохнул, страстно желая оказаться сейчас у себя дома и чтобы все это оказалось просто сном. – Но если все так, то почему вы не можете отправить меня домой? Я же попал сюда, значит и отсюда есть выход. И вы обещали рассказать о побочных эффектах и еще о том, какое отношение ко всему этому имеет Ключ. В свитке о нем не было сказано ни слова.

– Ключ – это и есть побочный эффект, точнее следствие побочного эффекта. Всего этих Ключей два. Один находится в вашем мире и открывает дверь оттуда в этот мир, а второй находится здесь, в Магическом мире…

– …и открывает дверь из него в мой мир! Так что же вы молчали?! Давайте скорее Ключ!

– Егор, не торопись. Может, ты сначала дослушаешь меня до конца?

Что-то было не так просто, как я думал. Ожидая неприятностей, но втайне надеясь на лучшее, я напрягся.

– Ну, говорите же.

– Видишь ли, после Раскола между мирами существовал свободный проход. Конечно, им еще надо было суметь воспользоваться, а это было довольно сложно, но все-таки возможно. Понимаешь, расколоть единое целое так, чтобы между двумя частями не осталось никакой связи, нельзя. Связь остается всегда. В нашем случае остался проход между мирами. Мы это знали, хотя и не учли одной важной детали: в вашем мире магия исчезла, однако осталось очень много людей, которые владели этим талантом. Раньше магия в мире уравновешивала все возможности людей, но после Раскола баланс нарушился. В людях была потенциальная сила, а вот реализоваться она не могла, однако существовал проход между мирами, и вся нереализованная магическая сила устремлялась туда. Проходя через портал, она материализовывала легенды людей. А поскольку для преодоления барьера нужен был достаточно мощный поток силы, то существа стали появляться такие, какие представляло себе большое количество народа. Так появились русалки, эльфы, гномы, лешие, драконы, домовые, дриады и прочие. Перечислять всех не буду. Слава богу, что прорваться через барьер не могли разные ночные кошмары, так как у них не хватало мощности потока. Но и с теми, что появлялись, хлопот было достаточно.

– И драконы, и русалки, и лешие… – эхом повторил я, совершенно ошеломленный. – И гномы, и эльфы, и драконы…

– Дракона ты уже называл, – насмешливо сообщил мне Деррон.

– Да? А кого я еще не называл?

– Неважно, Егор. В данный момент это к делу не относится, – очень мягко, будто разговаривая с несмышленым ребенком, сказал Мастер.

– Не надо разговаривать со мной как с маленьким! – Мне просто необходимо было найти хоть какой-то выход своим эмоциям, иначе я бы взорвался. Мои собеседники, кажется, это поняли и не обиделись.

– В принципе, этих существ очень мало, и они, как правило, предпочитают жить отдельно от людей. Даже драконы, которым любой человек на один зуб. С людьми они вообще предпочитают сталкиваться как можно реже.

– И правильно делают, – сердито добавил Деррон. – Некоторые люди хуже любых зверей.

– Как бы то ни было, но требовалось положить конец появлению в этом мире разных мифических существ. Ибо, если с некоторыми новыми обитателями Магического мира, такими как эльфы и гномы, еще можно было иметь дело, то вампиры, тролли и гарпии никуда не годились. Чтобы остановить нашествие, необходимо было либо уничтожить проход, что невозможно, либо закрыть его. Так и появились двери, а где двери, там и Ключи от них.

– Я все еще не понимаю, в чем проблема с моей отправкой домой?

– Дело в том, что просто взять и закрыть проход нельзя. Магия подчиняется довольно жестким законам. Навесить на проход ворота – большого ума не надо, проблема в том, как потом эти ворота открыть. Если говорить понятным тебе языком, то для того, чтобы открыть проход, необходимо определенное количество энергии. Ключи – это накопители энергии и ничего более. Как только в них накапливается определенное количество силы, ими можно открыть дверь.

– То есть Ключи – это аккумуляторы?

– Прости, Егор, как ты сказал? Акко… я не слишком силен в технологии.

– Ладно, я понял, что вы хотели сказать.

– Хорошо. После того как проход открыт, энергия растрачивается, и требуется какое-то время на восстановление. В этот момент ключ безопасен, но при полной зарядке он не может находиться на одном месте дольше пяти лет. Его энергия в этом случае начнет уничтожать все живое в округе. Поэтому мы были вынуждены сделать так, чтобы ключи после восстановления энергии меняли свое местоположение каждые пять лет. Конечно, мы позаботились о том, чтобы отыскать любой из Ключей в тот момент, когда он нам понадобится. В твоем мире мы таким образом Ключ и нашли. Но в этом мире у нас недавно появилась проблема. Один очень сильный маг мешает нам отыскать второй Ключ. Я уже третий год пытаюсь хотя бы на секунду убрать помехи, но безуспешно.

– Кто мешает?

– Мы поговорим об этом чуть позже, Егор. Не стоит тебе пока этого знать.

Кажется, Мастер о чем-то догадывался, но почему-то не хотел говорить мне. Я задумался: они упоминали одно имя, даже не имя, а скорее прозвище…

– Этот маг, который мешает отыскать Ключ в мой мир, его имя случайно не Сверкающий?

Деррон одобрительно хмыкнул. Сейчас я уже мог безошибочно узнать, кто со мной разговаривает, даже если он просто хмыкал.

– Что ж, ты прав, – подтвердил мою догадку Мастер. – Но давай об этом поговорим чуть позже. Разговор этот долгий и очень серьезный. Давай ты сначала отправишься в столовую и немножко подкрепишься, а потом мы продолжим.

– Подкрепиться?! – возмутился я. – Мне домой надо! Там же мои родители с ума сойдут, если я задержусь!

– Не волнуйся. Никто и не заметит твоего отсутствия… Если ты, конечно, не собираешься оставаться в этом мире пятьсот лет.

– То есть как?

– Просто. Это тоже один из законов перехода. Сколько бы ты ни пробыл в этом мире, домой ты вернешься в ту же минуту, из которой сюда попал.

Кажется, Мастер уловил мое недоумение.

– Ты же читал о том, что этот мир был выведен из обычного потока времени. Как бы понятнее объяснить? Представь себе две перпендикулярные прямые. Одна прямая – это время твоего мира, другая – этого. Сколько бы ты ни бежал по одной линии, на другой ты останешься в одной точке. Это не очень точное, но самое понятное, какое я смог придумать, объяснение.

– Вот здорово! А что будет через пятьсот лет?

– Через пятьсот лет?

– Ну, вы же сказали, что я вернусь в ту же минуту, если не собираюсь пробыть здесь пятьсот лет.

– А, ты об этом. Все просто. Система не может быть статичной, и время твоего мира будет стараться догнать время этого. На самом деле, время не остановилось, оно просто потекло очень медленно, но с каждым столетием будет течь все быстрее и быстрее. Через пятьсот лет ты вернешься домой с опозданием на год, через шестьсот – на десять лет, а через семьсот будешь возвращаться в свой мир через столько времени, сколько пробудешь в этом.

– Неплохо. Но это только теоретический вопрос, семьсот лет никому не прожить.

– Ты что, не слушал, что я тебе говорил? Ты живешь по времени своего мира, а не этого, твой организм живет по времени твоего мира. А сейчас время твоего мира для тебя замедленно в тысячи раз. Тебе сейчас сколько лет?

– Тринадцать. – Я уже догадался о том, что сейчас услышу.

– Значит, четырнадцать тебе будет через пятьсот лет, через шестьсот – двадцать четыре.

– Это что же получается? Если я останусь в этом мире, то целых пятьсот лет мне будет тринадцать лет?

– Почему все дети хотят поскорее вырасти? – ни к кому не обращаясь, спросил Деррон.

– Я бы не так расстраивался, если бы мне было двенадцать или четырнадцать, но не тринадцать, – объяснил я.

– Почему? – заинтересовался Деррон.

– Понимаете, в нашем мире число тринадцать считается несчастливым. Я в это не верил, но с того момента, как мне исполнилось тринадцать, на меня сыплются одни неприятности. И вот последнее «приключение».

– Ясно, – захохотал Деррон. – Видно, такая у тебя судьба!

– Шуточки, однако, у вас, – обиделся я.

– А он вовсе не шутил, Егор, – сказал Мастер. – Это ведь мир Магии, а здесь судьба играет очень большую роль.

– Спасибо, – мрачно пробормотал я. – Вы не представляете, как меня обрадовали.

– Мастер, а вы уверены, что он справится?

– Должен, Деррон. Иначе это может иметь очень неприятные последствия для обоих миров.

– Вы про что это? – От меня уже стала ускользать нить беседы. Не многовато ли разных сюрпризов? И я не хочу ни в чем участвовать, я хочу домой! Домой!! Пусть этот кошмар поскорее закончится!

– Наверное, я слишком много всего тебе наговорил, Егор. Мне надо было подумать о том, как ты на все это отреагируешь. Давай отложим разговор. Поешь, отдохни немного.

Я слабо кивнул. Мне действительно было необходимо обдумать услышанное и, желательно, в одиночестве. Встав с кресла, я направился к выходу.

– Синяя полоса ведет в твою комнату, красная – в столовую. Если хочешь, можешь походить по замку – полосы выведут тебя отовсюду. А сейчас мы тебя покинем: думаю, тебе нужно побыть одному. Когда будешь готов к продолжению беседы, позвони в колокольчик. Помнишь, я про него тебе говорил? Он на столе в твоей комнате. – Это было последнее, что я услышал, потом дверь библиотеки за мной закрылась.

Глава 3

Наступил вечер. Стемнело. Я бесцельно бродил по казавшемуся бесконечным замку, пытаясь собрать воедино разбегающиеся мысли. Все произошедшее сегодня, походило на сон, если бы не было так реально. Необходимо было решить, что делать дальше, но для решения мне не хватало информации. Множество вопросов вертелось у меня в голове. Кто тот мужчина, который гнался за мной в моем мире? Почему Мастер и Деррон назвали его владельцем Ключа, если сами потом сказали, что владеть им никто не может? Не хотелось бы думать, что меня обманывают.

В конце концов у меня разболелась голова, и я решил поесть. В столовой меня ждал горячий и очень вкусный обед. Здесь как будто заранее знали, когда я зайду, и накрыли стол точно к моему появлению. Впрочем, чего удивляться – магия.

После еды мое настроение значительно улучшилось, и я почувствовал, что готов продолжить прерванный разговор. Итак, настало время получить ответы на все возникшие вопросы. С этим твердым намерением я и вошел к себе в комнату.

Колокольчик по-прежнему лежал там, где я его видел, когда впервые попал сюда – на небольшом столике возле зеркала. После моего прикосновения он издал нежный мелодичный звук.

– Уже готов к разговору? – тут же раздался в голове голос Мастера.

– Всегда готов! Только у меня для начала есть несколько вопросов.

– Задавай.

– Кто тот человек, который гнался за мной в моем мире? Почему вы назвали его владельцем Ключа? Кто такой Сверкающий, и каким образом я могу быть вашей последней надеждой в борьбе с ним? Чем вообще я могу вам помочь, если вы самый могучий маг на земле? Чем вам может помочь ребенок?

– Стоп, стоп, стоп! – прервал меня Мастер. – Не слишком ли много вопросов сразу? Давай сделаем по-другому: я сейчас тебе все расскажу, а потом, если у тебя останутся вопросы, ты их задашь. Согласен?

– Согласен.

– Тогда слушай. Ты прав, владельцем Ключа быть никто не может, но временно, не больше пяти лет, его может держать у себя каждый. Естественно, тот, кто найдет.

– И тот человек его нашел, а я украл? Так, что ли? – скептически спросил я.

– Нет. Ключ нашли я и Деррон. Если помнишь, я тебе говорил, что могу в любой момент определить местонахождение любого Ключей. В Магическом мире мне мешают это сделать, но в вашем это нетрудно. В ваш мир мы с другом можем попасть только в виде духов, если хочешь, можешь называть это полтергейстом. И как духи, мы ничего не можем передать из рук в руки живым людям, но можем говорить с ними. Поэтому мы перенесли Ключ и спрятали его в такое место, где, как мы думали, никто, кроме нужного нам человека, его найти не сможет.

– Конечно, мы никак не предполагали, что тебя именно в тот день приведет туда твоя несчастливая судьба, – добавил Деррон.

– Лучше надо было прятать.

Деррон засмеялся.

– Об этом я и говорил Мастеру после того, как вместо ожидаемого нами человека в этот мир свалился ты. К сожалению, все мы задним умом крепки.

– Слушайте, можно как-нибудь сделать, что бы в комнате стало посветлее? А то совсем уже ничего не видно. – Темнота не мешала мне разговаривать, тем более что собеседников я не видел и при свете, но все равно было как-то неуютно.

– Пожалуйста. Около двери есть небольшой каменный квадратик. Дотронься до него.

– Этот? – Я нащупал какую-ту выпуклость и осторожно ее коснулся. Тотчас под потолком вспыхнули те самые матовые шары, которые были вставлены вместо лампочек в люстру. – Это что? – Я, конечно, ожидал, что светильники загорятся, но… все-таки было в них что-то необычное, но вот что…

– Это магия. Специальным заклинанием сгущают свет и помещают его в шары. Тот квадратик – так называемый «освободитель заклинаний». Когда ты до него дотронулся, то действие заклинания было приостановлено, и шары стали испускать свет. Если ты снова дотронешься, то заклинание опять начнет действовать. Светят шары до тех пор, пока не рассеется весь сконцентрированный свет.

– Ничего себе! – Этот мир все больше и больше поражал меня.

– Ничего особенного, здесь это так же привычно, как для тебя электрическое освещение. Но продолжим разговор, не будем отвлекаться.

Я подошел к креслу и поудобнее устроился в нем. Со стороны, наверное, это выглядело странно: человек сидит в кресле и о чем-то разговаривает сам с собой.

– А зачем вы вообще хотели передать Ключ тому человеку?

– Так сразу это не объяснишь. Мне придется ненадолго вернуться ко времени Раскола. Дело в том, что магия – это не внешняя сила, и существует она исключительно внутри человека. Просто так взять и лишить целый мир магии невозможно. С технологией было проще – мы с помощью той же магии изменили параметры пространства вокруг Магического мира, и здесь перестали действовать физические законы. Лишить мир магии намного сложнее. Есть такое понятие – коэффициент сопротивляемости магии.

– Это как?

– Ну, говоря просто: если у человека коэффициент сопротивляемости равен единице, то он абсолютно невосприимчив к магии. Его невозможно подчинить чьей-то воле, заколдовать, в кого-то превратить, как-то на него воздействовать. Пока ясно?

Я кивнул.

– Если же коэффициент равен нулю, то такой человек впадает в транс от малейшего проявления магии. Он абсолютно открыт для воздействия на него. В случае, если коэффициент человека равен единице, он не может быть магом. Здесь существует обратная зависимость: чем меньше коэффициент сопротивляемости, тем сильнее маг. Естественно, люди с абсолютным нулевым или единичным коэффициентом не встречаются. До Раскола средний коэффициент сопротивляемости у людей был примерно 0,5. Сейчас в Магическом мире он составляет в среднем 0,3–0,4. То есть он уменьшился.

– Но как же вы лишили мой мир магии?

– Ты еще не догадался? Мы просто повысили коэффициент. При коэффициенте 0,7 занятия магией уже практически невозможны, только ее простейшие проявления. Естественно, с каждым столетием этот коэффициент у людей в вашем мире рос и сейчас составляет около 0,8.

– Ух ты. Значит, на меня невозможно воздействовать магией?

– Возможно, но очень и очень сложно. Только очень сильные маги смогут это сделать, и то очень ненадолго. Тем более что у тебя коэффициент равен 0,9. В этом мире ни у кого из людей нет такого коэффициента.

– То есть вы хотели привести того человека из-за его высокой сопротивляемости магии?

– Нет. Если бы это было так, то нам сгодился бы любой человек из вашего мира. Дело в другом. Видишь ли, существует такая группа людей, очень редкая, можно сказать уникальная, у которых очень высокий коэффициент сопротивляемости, обычно 0,8, но способность к магии как у людей с очень низким коэффициентом. В мое время таких людей и называли Великими Магами. Я, кстати, тоже был из таких уникумов. В чем причина подобного явления, мы так и не смогли понять, но это факт, поверь.

Я приложил руку к сердцу.

– Я верю всему, что вы говорите мне про магию. До сегодняшнего дня я вообще считал, что подобного явления не существует.

– Хорошо, что ты сохраняешь чувство юмора, – одобрительно заметил Мастер. – Ты очень сильный мальчик.

– Я?! Сильный?! – искренне изумился я. – Да я даже подтянуться не могу больше трех раз.

– Я не про эту силу. Но ладно, это пока неважно. На чем я остановился? Ах да. Так вот, несколько десятилетий назад на огромном острове, который вы в своем мире называете Австралией…

– Это материк, – поправил я.

– Что?

– Я говорю: это материк.

– Неважно. На этом острове существовало около сорока различных государств, и все там было как везде в мире: войны, дипломатия, торговля. Ни одно из государств не имело достаточно сил, чтобы завоевать другие и тем самым объединить все страны в одну. Но вот однажды в одном небольшом королевстве появился человек и назвался законным наследником трона, спасшимся от руки убийц, посланных узурпатором.

– А это так?

– Я не знаю. Свергнутый король пришел к власти законно, хотя его предшественник остался жив. Но кое-какие вопросы там есть. Тот человек действительно мог оказаться наследником. Он был окружен сверкающим ореолом, из-за которого было совершенно невозможно увидеть его лица.

– Это и есть Сверкающий, про которого вы мне говорили?

– Да. Из-за этого ореола его так и прозвали. Король, естественно, послал стражу, чтобы те схватили наглеца. Но Сверкающий с помощью магии убил короля и его жену, что говорит о предательстве внутри дворца.

– Почему? – удивился я.

– Ты просто не понимаешь что такое магия. Как ты думаешь, почему магию не используют напрямую против человека? Не превращают его в лягушку, не замораживают его?

– Я вообще не знал о том, что против людей ее не применяют.

– Ах да, опять я забыл: ты же до этого момента не сталкивался с магией. Понимаешь, ломать всегда легче, чем строить, то же и здесь. Сломать направленное на человека заклинание очень просто. Даже самый слабый маг способен разрушить чары Великого Мага, если, конечно, вовремя их распознает. Но люди предпочитают не рисковать и носят защитные амулеты. Если их делал слабый маг, то они смогут противостоять магическим атакам минут двадцать, если маг действительно специалист, то даже несколько дней. Но королей не защищают дешевками, которые можно за гроши купить на любом рынке.

– Защитные амулеты продаются на рынке?

– А почему бы и нет? В мире магии очень легко попасть под атаку, а люди всегда заботились о собственной безопасности. Маги на этих амулетах делают большие деньги. И чем лучше амулет, тем дороже он ценится.

– А как это определить? – заинтересовался я. – Не будет же человек надевать амулет на себя, а потом просить какого-нибудь мага проверить, сколько продержится покупка, прежде чем его убьют.

– Конечно, нет. Для этого тоже есть свои специалисты. Они проверяют амулеты и выдают магам-изготовителям сертификаты качества. Люди покупают те амулеты, которые имеют такие паспорта, и желательно от каких-нибудь солидных, всеми уважаемых магов. Соответственно они и стоят дороже. Но, мне кажется, мы отвлеклись от темы.

– А, я понял. У меня отец занимается торговлей, и я знаю, как это происходит.

– Тогда тем более не будем отвлекаться. Теперь ты понял, почему без предательства там не обошлось? Сверкающий, будь он даже самым величайшим магом, не смог бы добраться до короля так быстро, если кто-то заранее не снял защиту. А сделать это мог только королевский маг.

– Ага, это я тоже понял.

– Оказалось, что его появление вовсе не было импровизацией. У него там уже было все подготовлено, и когда король погиб, большинство немедленно присягнули новому «законному» монарху. Тех, кто пытался возражать и остался верен прежнему повелителю, вскоре нашли мертвыми. Некоторое время Сверкающий потратил на то, чтобы утвердить свою власть в королевстве. Он оказался талантливым организатором и сумел полностью преобразить страну: поправил финансы, наладил торговлю, реорганизовал армию. А потом в течение сорока лет, используя где подкуп и убийства, а где военную силу, захватил почти все страны на острове. В настоящее время там осталось только восемь независимых государств. Когда Сверкающий покорит их, он возьмется за остальной мир.

– Почему вы в этом так уверены?

– А потому, что он и не скрывает своих целей. Его сейчас не воспринимают серьезно, но это очень большая ошибка. Только нас с Дерроном тревожит не это. В конце концов, не он первый и не он последний, кто пытается покорить мир. Основная причина, по которой мы хотим остановить Сверкающего, та, что он черный маг.

– Черный маг?

– То есть человек, который применяет магию смерти.

– Звучит зловеще. – Я поежился. – А что это значит?

– Есть особый раздел магии, который называют магией смерти. Очень немногие люди решаются прибегнуть к ней, но те, кто рискует, приобретают огромную магическую мощь и долголетие. Для этого человек должен питаться смертью. И чем больше мук испытывает жертва, тем больше энергии получает маг. К этому маг быстро привыкает и уже не может жить без постоянной подпитки энергией смерти.

– Это как наркотики?

– Что? Наркотики? А, слышал. Да, похоже. Человек должен постоянно убивать. Убивать долго и мучительно, чтобы получать достаточное количество этой энергии. У Сверкающего прямо под дворцом есть пыточные камеры, где он лично пытает и убивает своих пленников.

Меня передернуло.

– Но зачем?

– Я же говорю, это увеличивает его силу. Магия смерти вообще очень мощная и позволяет делать то, что невозможно делать при помощи других видах магии. Например, только с помощью магии смерти можно создать зомби – бездушных кукол, полностью послушных воле своего создателя.

Я почувствовал, что меня затошнило.

– Не надо о зомби.

– Ну, а еще эта магия позволяет тому, кто ею пользуется, жить больше тысячи лет. Маги вообще живут дольше обычных людей. Но даже Великие Маги не могли продлить свою жизнь больше, чем на четыреста лет. А если учесть, что Сверкающий и до того, как он стал использовать магию смерти, был очень силен, я подозреваю, что он даже Великий Маг, то сейчас страшно подумать о его мощи.

– То есть он убивает потому, что не убивать не может, и к тому же это увеличивает его силу и продлевает жизнь?

– Да.

– Тогда почему другие маги не пользуются этой магией? Сила и долголетие – большой соблазн. Мне кажется, что многие пошли бы на все, что бы получить такое могущество. Не думаю, что совесть остановила бы их.

– К сожалению, ты прав, и Сверкающий живое тому доказательство. Но людей останавливают не угрызения совести, а страх. Видишь ли, за все в мире надо платить. Сила и долголетие тоже не даются бесплатно. И их цена очень высока – мучение. В последний год жизни маг смерти испытывает те же муки, которые испытывали все его жертвы. Даже муки ада ничто по сравнению с тем, что испытывает он в этот момент. Одна сплошная боль, длящаяся целый год. В этот момент мага нельзя убить, к нему не сможет никто приблизиться. Даже сам себя он не сможет убить. И эти муки всегда начинаются неожиданно. Никому не дано предугадать этот момент.

– Ужасно!

– Ужасно, но люди сами выбирают свою судьбу. На эту дорогу никого нельзя привести насильно.

– Значит Сверкающий…

– …маг смерти. И когда он покорит оставшиеся независимыми государства, а это для него дело времени, он приступит к покорению остального мира. У него впереди много времени – целое тысячелетие.

– Но это ведь не наверняка. Может, он не будет никого дальше покорять?

– Ты ведь и сам в это не веришь, Егор.

– Но как я смогу с ним справиться? Я ведь не могу его победить!

– Стоп! Никто не предлагает тебе с ним сражаться. Мы понимаем, что у тебя нет никаких шансов.

– Но вы ведь сами говорили: я ваша последняя надежда? – Я совсем растерялся.

– Ты не понял, – стал объяснять Мастер. – Давай я расскажу все до конца. Сверкающий не сразу стал магом смерти. Сначала он практиковал обычную магию и в ней был очень силен. Я подозреваю, что он был Великим Магом. Я это уже говорил?

– Да.

– Кхм, да. Так вот, у него очень высокий коэффициент сопротивляемости – необычный для жителей этого мира.

– Тот самый уникум? Вы про них рассказывали, да?

– Именно. Ума не приложу, зачем он прибег к магии смерти. При его таланте он и так был самым сильным магом планеты. Когда он стал королем, то старался не прибегать к магии. Он и сейчас скрывает это, но слухи ходят. Сначала исчезли некоторые из его врагов, а потом нашли их изуродованные трупы. Затем таким же образом пропал плененный им король одного из небольших королевств, вместе с семьей и ближайшим окружением. Один из слуг рассказывал, что он слышал душераздирающие крики под комнатой Сверкающего. Через два дня этот слуга тоже исчез. Поползли слухи. Но окончательно все стало ясно, когда в следующем походе его армии приняло участие несколько отрядов зомби. Как маг, стремящийся покорить мир, он опасен только для Магического мира; как черный маг – он опасен для обоих миров.

– Почему?

– Если ему удастся покорить мир, то рано или поздно он натолкнется на наш остров. Я не смогу противостоять магу смерти, и он узнает все тайны двух миров. Тогда он сможет воссоединить оба мира на своих условиях и попытаться стать их правителем. Это погубит оба мира. Теперь ты понял, почему его необходимо остановить? И сделать это надо до того, как он обретет полную силу.

– Я это понимаю, но что я могу сделать? Я всего лишь ребенок!

– Самое лучшее, ребенок, что ты мог сделать, это отдать Ключ человеку, который тебя об этом просил.

– Деррон, опять ты за старое?

– Прости, Величайший.

Только сейчас я стал понимать, какую кашу заварил.

– А кто все-таки был тот человек? – спросил я.

– Будущий Великий Маг, – ответил Мастер. – Когда я понял, с кем имею дело, то начал искать человека, который смог бы противостоять Сверкающему. Но, увы, в этом мире никого не нашлось. Раскол серьезно изменил людей. Помнишь, я тебе говорил, что в вашем мире был увеличен коэффициент сопротивления?

– Да, я помню. В этом мире он падал, а в моем рос.

– Правильно. В результате в этом мире не осталось ни одного человека с коэффициентом выше 0,5. В этом отношении Сверкающий действительно уникум. Как следствие, здесь не осталось ни одного Великого Мага. А противостоять в магическом отношении на равных Сверкающему может только Великий Маг.

– Но ведь вы тоже Великий Маг?

– Только в пределах острова. За его пределами я бесплотный дух. Когда я понял, что здесь не найду нужного человека, то подумал о втором – Технологическом мире. Там же, наоборот, коэффициент был от природы велик, а значит и вероятность появления уникумов была намного больше, чем даже в едином мире. Конечно, в вашем мире его способности не могли проявиться, но здесь я могу пробудить их и обучить искусству магии. Подготовить равного противника для Сверкающего. Такого человека я и искал.

– Так значит, вы наблюдали за моим миром?

– Для духов это несложно… Я продолжу. Нужного нам человека мы с Дерроном отыскали в твоем городе. Он нам подходил идеально: скрытый маг, кстати, потенциально очень сильный, бывший военный и имеет боевой опыт. Это была главная причина, по которой мы начали поиск мага именно в твоей стране. Здесь была наибольшая вероятность встретить нужного нам человека с боевым опытом. Он мне сказал, что воевал в спецназе десанта, правда, я не понял, что это значит. Деррон думает, что это что-то вроде гвардии.

Я присвистнул.

– Гвардия? Ну уж нет. Я думаю, он любую гвардию смог бы в блин раскатать.

– Прости, что? – озадаченно переспросил Мастер. Кажется, рыцарь тоже был удивлен моими словами.

– Я говорю, что спецназ десанта – это лучше любой гвардии.

– Очень хорошо. В общем, мы вступили с ним в контакт. Упрямый оказался, мне с трудом удалось убедить его в том, что он не сходит с ума. Наконец я смог ему все объяснить и попросить о помощи…

– То есть вы ему все рассказали?

– Конечно. Не могли же мы его обманом затащить в этот мир. Нам необходимо добровольное сотрудничество. Он согласился рискнуть и помочь нам. Мне осталось только рассказать, где лежит Ключ и проводить его до места.

– И тут вмешался ты и все спутал, – продолжил Деррон. – В результате, единственный человек, который мог противостоять Сверкающему на равных, остался в своем мире. А вместо него мы получили тебя, сокровище ты наше.

– Извините. – Что еще я мог сказать? Я чувствовал себя преступником. Если бы я мог знать, что тот паршивый ключ открывает дверь между мирами!.. – Но ведь Ключ остался в моем мире, значит, ваш человек сможет пройти сюда?

– Иногда мне кажется, что ты понимаешь все с полуслова, а иногда – что ты даже не слушаешь меня. При открывании двери Ключ полностью отдает энергию. Теперь ему нужно время, чтобы ее восстановить.

– Но это не долго? – с надеждой спросил я.

– Долго. Пятьдесят лет. Но мы не можем столько ждать. Через пятьдесят лет Сверкающий усилит свою власть, и справиться с ним будет намного труднее, чем сейчас. Действовать надо немедленно, пока его власть еще слаба.

– Но как я могу помочь?

– Ты должен найти Ключ и вернуться в свой мир. Я тебе не сказал обо всех законах перехода, их несколько. Но для нас сейчас важен всего один: при переходе из мира в мир Ключ отдает человеку весь заряд, чтобы с его помощью он мог переместиться в другой мир. Но для перехода весь заряд не нужен, так что его часть остается с человеком.

– Почему? Сколько надо энергии, пусть столько бы и отдал.

– Нельзя. Либо все, либо ничего. Тут все довольно сложно. Но по-другому нельзя. И когда человек делает обратный переход, то его заряд становится настолько мощным, что он может путешествовать из мира в мир, пользуясь даже незаряженным Ключом. И еще, он может провести с собой любое количество людей.

– То есть вы хотите, чтобы я разыскал Ключ в этом мире, вернулся в свой и привел оттуда вашего мага, пользуясь тем, что я сам превратился в аккумулятор?

– Верно. И кроме тебя никто не сможет это сделать.

– Но вы же путешествуете между мирами?

– Когда я был еще жив, то сходил в ваш мир и вернулся обратно. Таким образом, я тоже обрел способность путешествовать между мирами. Позже это сделал и Деррон. Сейчас же мы всего-навсего духи. Мы можем пройти сквозь барьер, однако не сможем провести через него и комара.

– Но где я буду искать этот ваш Ключ? – От безысходности мне хотелось разреветься.

– Не знаю. Я мог бы тебе соврать, но я всегда предпочитаю говорить людям правду. Правда всегда лучше лжи. Могу только пообещать, что мы с Дерроном приложим все силы, чтобы помочь тебе в твоих поисках.

– Но вы можете сказать, где Ключ находится сейчас? Хотя бы примерно?

– Нет. Ключ перемещается самопроизвольно. Одно могу сказать: он не может переместиться туда, где его не смогут достать люди.

– Я даже не знаю вашего мира.

– Мы подготовим тебя. Я дам тебе знания, а Деррон научит владеть оружием.

– Оружием?

– Егор, – заговорил Деррон, – мне бы очень хотелось сказать тебе, что поиск Ключа будет увеселительной прогулкой, но это не так. Тебе придется отправиться в такие места, где ты должен суметь защитить себя или погибнуть. И никто там не сделает никаких скидок на твой возраст. Поэтому ты должен научиться владеть оружием.

– Но ведь я только ребенок! Я не смогу защититься от взрослых. – Никогда раньше я не сказал бы этих слов, но сейчас я был в отчаянии.

– Я могу тебя научить. Поверь, это возможно. Сила не так уж и важна. Для настоящего воина важны три вещи: мудрость, умение, ловкость. И я могу, если ты захочешь, все это тебе дать.

– Егор, – вмешался Мастер. – Мы не можем тебя заставить силой. Решить можешь только ты. Но пойми, ты сейчас единственный человек в двух мирах, который способен по-настоящему помочь остановить Сверкающего.

– А нельзя, чтобы кто-нибудь из вашего мира отправился в мой мир, а потом вернулся…

– Как? В этом мире мы не можем отыскать Ключ, а в вашем он не будет действовать еще в течение пятидесяти лет. Только ты можешь привести мага. И пойми: если Сверкающий доберется до этого острова, он сможет воссоединить мир и стать властелином двух миров.

– Вы это уже говорили! Вы пытаетесь меня уговорить, но я не хочу…

– Мы не пытаемся уговаривать. Ты должен сам принять решение. Мы говорим о возможных последствиях победы Сверкающего. Он маг смерти, и этим все сказано.

– Мне надо подумать.

– Мы не торопим. Оставайся на острове в качестве гостя и живи здесь столько, сколько хочешь. Но я хотел бы тебе напоследок кое-что показать.

– Показать?

– Да. Думаю, тебе будет интересно посмотреть, каким образом я наблюдаю за всем, происходящим в мире.

– Что вы мне хотите показать? – Я почему-то был уверен, что мне не понравится то, что я увижу.

– Скоро узнаешь. Пройди в соседнюю комнату. Дверь там открыта.

Предчувствуя неприятности, но все же заинтересованный, я прошел в соседнюю комнату. Уже без подсказки нащупал на стене «освободитель заклинаний» и зажег свет. Больше всего эта комната напоминала место для спиритических сеансов какого-нибудь медиума. Сразу привлекал к себе внимание огромный, около метра в диаметре, прозрачный шар. Он стоял в центре комнаты на специальных подставках, завораживающий и таинственный.

– Он стеклянный?

– Нет, Егор, это специально выращенный минерал, а потом тщательно отшлифованный. Ты бы назвал его телевизором. Смотри.

Неожиданно в центре зала материализовалась фигура какого-то человека. Он был одет в странную длинную одежду темно-синего цвета, а седые волосы прикрывал зеленый берет.

– Мастер? – Я удивленно уставился на него.

– Мне это вообще-то не нужно, – объяснил тот, – но я подумал, что для тебя так удобнее. Да не смотри ты так. Простая иллюзия, и ничего больше. Любой начинающий маг может подобное.

– Но я же не маг и никогда до этого с магией не сталкивался. Я чуть от страха не помер.

– Извини. В следующий раз обязательно буду предупреждать. А теперь смотри в этот шар. Я тебе покажу события двадцатилетней давности. Тогда Сверкающий впервые применил отряд зомби.

– Запись?

– Можно и так сказать. – Мастер, или точнее изображение Мастера, подошло к одной из полок и взяло в руку небольшой квадратик из какого-то странного материала.

– Как вы это делаете? Вы же сказали, что это только иллюзия?

– Егор, ты же в магическом мире, это только магия и ничего более. А если ты хочешь, чтобы я тебе объяснил, то это довольно сложно, но я попробую. Здесь сгущается воздух вокруг изображения руки. Дальше идет транигуляция и перенос альги воздуха на матрицу моего изображения. В этом случае при правильном направлении потока силы и кода п-заклинания ситы иллюзии приобретают материальность. Понятно?

Вот здесь я разозлился. Ведь он прекрасно знал, что мне ни черта не понятно, и сказал это просто, чтобы я не лез с глупыми вопросами. Может, вопросы у меня и глупые, может, я сам виноват, что попал в этот переплет, но зачем считать меня полным идиотом? Стараясь сохранить серьезность, я кивнул и спросил наугад:

– Понятно. А если транигуляция не завершена, то альга воздуха не может быть перенесена на матрицу, и ситы остаются иллюзией? Правильно я понял?

– П-правильно, – кажется, Мастер был поражен моими познаниями. В это время раздался звонкий и радостный смех Деррона.

– Ну ты даешь, малыш! Удивить нашего магистра магии – это надо суметь! Ты далеко пойдешь. Ты что, в самом деле понял ту тарабарщину, которую выдал этот кудесник? Я, например, ничего не понял, хотя с магией имею дело давно. Мастер всегда начинает разговаривать со мной так, если хочет показать мое невежество. Ты первый, кто сумел отплатить ему той же монетой.

Честно говоря, похвала была мне приятна.

– Да нет. Я тоже ничего не понял. Но я часто так делаю в школе, когда вызывают к доске отвечать, а ответа я не знаю. Главное произнести как можно больше умных слов, которые знаешь по этому вопросу, ну и складно связать их.

– Ну ты даешь! – Еще сильнее развеселился Деррон. – Малыш, ты мне нравишься. Мне кажется, мы с тобой поладим.

– А мне кажется, мы здесь собрались посмотреть кое-что. – В голосе Мастера прозвучали сердитые нотки. Не перестарался ли я с шутками?

– Не бойся, – успокоил меня Деррон, словно прочитав мои мысли. – Я уже несколько сотен лет пытаюсь заставить нашего друга проявить хоть какие-нибудь человеческие чувства. Иногда я даже сомневаюсь в том, что он был человеком. Тебе же это удалось в первый день знакомства. Нет, мы определенно с тобой подружимся.

– Если вы закончили, то я начну показ, – сказал Мастер своим привычным профессорским голосом, хотя его недовольство было заметно.

Деррон хмыкнул. Мастер проигнорировал его и подошел к шару. Кажется, я стал свидетелем одной из бесчисленных «битв» между магом и рыцарем. Впрочем, по-моему, они оба наслаждались этими поединками, независимо от того, кто в них побеждал. Это был для них своеобразный спорт. Странные они люди все-таки.

Маг в это время сделал движение рукой, и шар потемнел. Внутри него заклубился туман. Через несколько секунд туман рассеялся, и я увидел широкую равнину, по которой маршировали люди в кольчугах, со щитами и длинными копьями. Рядом ехали рыцари, словно сошедшие с картинки учебника истории. Вся эта армия двигалась в направлении какой-то деревни, видневшейся вдали.

– Странная картинка, – заметил я. – Как будто сверху смотришь.

– Так и есть, – ответил Мастер. – Это изображение передавали мне птицы. Я могу получать картинку из мозга любого животного, но большую часть информации я получаю от птиц. Это им не вредит. Я их ненадолго задерживаю над необходимым мне местом, а потом отпускаю. Иногда мне приходится направлять некоторых моих наблюдателей в другие места. Но как я говорил, это им совершенно не вредит. Раньше такое умел делать любой Великий Маг, но сейчас это искусство забыто.

– Вы смотрите птичьими глазами?

– Да. Тебе объяснить, как это делается?

Я вспомнил предыдущее «объяснение».

– Нет, спасибо. Я вам верю.

– Тогда смотри. Сейчас все начнется.

– А чья это армия?

– Сверкающего. Это его вторжение в королевство Лерн.

Тут я увидел, как за деревней поднялось облако пыли. При виде его солдаты, до этого спокойно шагающие по дороге, забегали и стали совершать какие-то маневры. Смысл этих передвижений я понял не сразу.

– Они заметили вражескую армию и выстраиваются для боя, – объяснил Деррон.

– А где вражеская армия? – спросил я недоуменно.

– За облаком пыли.

– А-а. – Сейчас я тоже разглядел, что пыль подняли всадники, несущиеся во весь опор с копьями наперевес.

Армия Сверкающего уже закончила построение для боя. Пехотинцы, выйдя вперед, построились в несколько каре. Они прикрылись щитами и выставили вперед копья, напоминая гигантских ежей.

Навстречу наступающей коннице из глубины строя полетели стрелы, и всадники стали один за другим валиться с коней. Но это не смогло остановить наступление, и конники на полном скаку врубились в плотные ряды пехоты.

– Идиоты, – прокомментировал Деррон. – Разве можно бросать конницу на тяжелую пехоту? Они же сейчас увязнут там. О чем думает этот болван-командующий?

И действительно, все, что удалось всадникам, только слегка потеснить ряды, но прорвать строй они не смогли. Началась свалка. Наконец кавалерия была отброшена и следом за отступающим противником вылетела с флангов конница Сверкающего. Отступление превратилось в бегство. Да еще, отступая, кавалерия налетела на собственную пехоту, выдвигающуюся ей на помощь.

– Дилетанты, – прорычал Деррон – кажется, непрофессионализм действий лернийцев раздражал его больше всего.

В смешавшиеся ряды лернийцев и врубились преследователи. В это мгновение с поразительной четкостью пехотинцы Сверкающего развернулись и перестроились из каре в несколько колонн. Как на параде, с пиками наперевес и прикрываясь высокими щитами, колонны неумолимо двинулись вперед. Они мгновенно разметали пытающиеся оказать хоть какое-то сопротивление небольшие отряды, и атаковали главные силы.

Лернийцы, безусловно, были бы немедленно разбиты, если бы к ним не подошло подкрепление, которое с ходу, не теряя ни минуты, атаковало левый фланг наступающих войск Сверкающего.

– Хоть один толковый офицер нашелся, – прокомментировал эту атаку Деррон.

Теперь в атаку перешли лернийцы, но, в отличие от армии Сверкающего, они теснили противника не за счет умения, а за счет количества. Численностью они превосходили противника раз в пять. Но даже мне было видно, с каким скрипом шло наступление. Тем не менее, они были близки к победе. Казалось, еще немного, и враг сломается, но тут в битву вступила третья сила. И ее появление было для лернийцев полной неожиданностью.

Перед армией захватчиков внезапно показался одинокий всадник, с головы до ног окруженный странным искрящимся ореолом. Из-за него совершенно невозможно было разглядеть человека. Как я понял, это и был Сверкающий. Несколько всадников-лернийцев, разглядев вражеского предводителя, кинулись к нему, в надежде первыми заполучить трофей. Сверкающий некоторое время следил за приближением врага, а потом поднял руку. Тотчас строй пехоты раздвинулся, и вперед вышло новое войско. Солдаты были вооружены только длинными мечами и небольшими круглыми щитами. Неорганизованной толпой они кинулись на врага.

Я услышал, как выругался Деррон, и даже всегда спокойный, всегда вежливый Мастер произнес сквозь зубы какое-то проклятье. Наконец в ругани рыцаря я сумел разобрать слово, которое сразу объяснило мне реакцию моих собеседников – зомби.

Тут одну из бегущих фигур показали крупно. Я, конечно, смотрел ужастики по телевизору и привык ко всяким монстрам, только поэтому меня немедленно не вырвало. Но по телевизору показывали несуществующих – компьютерных монстров, а здесь эти фигуры были вполне реальны, шар создавал почти полную иллюзию присутствия. Этот зомби был трупом, но трупом бегущим и размахивающим мечом. Человек был мертв уже давно, его тело наполовину разложилось, кожа лоскутьями сползала с него. Вот он бросился на десятерых солдат, и те с воплями ужаса кинулись в разные стороны. Звука не было, и о криках солдат я судил только по их перекошенным ртам и выпученным, полным дикого ужаса глазам. Один из солдат поседел прямо на моих глазах. Он опустился на землю и с бессмысленной улыбкой стал ползать на коленях, что-то собирая в траве. Один из зомби, проходя мимо, ткнул его мечом и не задерживаясь двинулся дальше. Лишь немногие отважились вступить с ними в бой. Они протыкали зомби пиками, рубили мечами, но это не приносило никакой пользы. Даже отрубленные руки продолжали ползти вперед, норовя вцепиться в горло врагу. Вскоре вся лернийская армия обратилась в бегство. Зомби растянулись в линию и двинулись следом за бегущими, добивая раненых.

– Души этих несчастных заключены в плен собственной мертвой оболочки и теперь не могут покинуть тело, – с гневом объяснил мне Мастер. Он был страшен в своей ярости даже в этом, иллюзорном образе. – Подобное можно проделать только в течение трех дней после смерти человека. Душа силой удерживается в теле, но уже не в состоянии самостоятельно управлять им. Теперь это куклы, послушные чужой воле. Каким же чудовищем надо быть, чтобы сотворить такое?

Вопрос остался без ответа. Хотя, по-моему, Мастер ответа и не ждал. Он впился взглядом в шар, наблюдая за дальнейшими событиями.

Дальше началась бойня. Я хотел отвернуться, но не смог, и поэтому, на свою беду, видел все. Отряд зомби вслед за отступающей армией вошел в деревню и начал убивать всех подряд, не разбирая – мужчин, женщин, стариков и детей.

В этот момент меня вырвало, и я поспешно отвернулся. Мастер моментально выключил шар и подошел ко мне. Сел рядом и обнял одной рукой. Сейчас я даже не обратил внимания на то, что вся фигура мага казалась абсолютно реальной. Я даже чувствовал тепло живого тела.

– Извини, – попросил меня Мастер полным раскаяния голосом. – Я хотел убедить тебя помочь нам и совершенно не подумал о твоей реакции на увиденное. Не каждый взрослый способен выдержать такое, а тут… Я не должен был тебе этого показывать. Извини.

– Мне нужно отдохнуть, – слабо попросил я.

– Конечно, конечно. – Мастер поспешно поднялся и помог встать с пола мне.

Я благодарно кивнул. В таком состоянии я не только не смог бы дойти до своей комнаты, но даже не сумел бы сделать и шага. Опираясь на плечо мага, я двинулся к выходу.

К моему приходу постель в комнате была уже расстелена, чему я совершенно не удивился. К чудесам я стал постепенно привыкать. Мастер помог мне раздеться, и укрыл одеялом. Потом потушил свет. Я даже не заметил этого. Сейчас мне хотелось одного: поскорее уснуть и забыть тот кошмар, которому я был свидетелем, а завтра проснуться у себя дома.

Едва моя голова коснулась подушки, как я погрузился в беспокойный сон.

Глава 4

На следующий день я проснулся в хорошем настроении. Вчерашний кошмар как-то сгладился из памяти. Лежа в кровати, я потянулся. Мне нравилось по утрам валяться в постели, и маме приходилось тратить много сил, чтобы заставить меня подняться. Вспомнив о маме, я загрустил, хорошее настроение как-то сошло на нет. Лежать больше не хотелось, я повернулся и открыл глаза.

Рядом с моей кроватью на стуле сидел Мастер. Он виновато посмотрел на меня и спросил:

– Проснулся?

Я кивнул.

– Вы здесь так всю ночь и просидели?

Мастер отвел глаза.

– Ты кричал во сне, и я решил, что тебе надо успокоиться и немного поколдовал над тобой. Ничего страшного, – поспешно добавил он, увидев мою реакцию. – Я только заставил тебя забыть то, что ты вчера увидел. Не забыть, – тут же поправился он. – Мне бы не удалось этого сделать, у тебя слишком велик коэффициент сопротивления. Я просто заставил тебя воспринимать вчерашнее так, как будто оно происходило уже давно.

Я прислушался к себе. Да, к сожалению, я не забыл того, что увидел вчера, но помнил произошедшее так, как обычно помнят пусть и неприятные, но давно прошедшие события.

– Спасибо, – искренне поблагодарил я. – Но разве вы не устали?

Мастер пожал плечами.

– Я же дух. Духи не нуждаются в отдыхе.

Мне показалось, что он сказал мне неправду, но говорить магу об этом не стал. Я вспомнил вчерашний разговор, и тут внезапно в голову пришла неприятная мысль: а вдруг во сне маг убедил меня принять его предложение? А я буду уверен, что это моя идея? А ведь правда, я уже почти согласен им помочь, хотя еще вчера был против.

– Это не так, – неожиданно заговорил Мастер. – Нам необходимо только твое добровольное согласие. Любой обман сейчас в будущем может иметь гибельные последствия как для тебя, так и для нас.

Я ошеломленно уставился на мага.

– Вы читаете мысли?!

Мастер покачал головой.

– Нет. Если ты имеешь в виду, что я извлекаю мысли из твоей головы. Подобное никому не под силу, даже магу смерти. – Мастер неожиданно слабо улыбнулся. – Однако, Егор, я общался со многими людьми в течение долгого времени и научился определять, о чем они думают, по их мимике и жестам. Тот вопрос, который ты сейчас себе задаешь, рано или поздно обязательно должен был у тебя возникнуть. До этого момента ты был расслаблен, даже весел, и вдруг весь напрягся, стал подозрительно поглядывать на меня. Вывод очевиден.

– Да вы прямо Шерлок Холмс! – воскликнул я, пораженный.

Маг выглядел озадаченно.

– Кто такой Шерлок Холмс?

Я даже подпрыгнул на постели от возмущения.

– Что? Вы были в нашем мире и не слышали о Шерлоке Холмсе? Как вы так можете? – Я вскочил с постели и принялся с жаром рассказывать о своем любимом герое.

Мастер внимательно слушал, наблюдая за моей бурной жестикуляцией.

– Ну, кажется, с нашим юным другом все в порядке. О чем это вы сейчас с таким увлечением беседовали? – неожиданно подключился к разговору Деррон.

– Егор сейчас рассказывал мне очень интересную историю об одном человеке, – ответил Мастер. – Знаешь, друг мой, мы, оказывается, многое упустили, пренебрегая художественной литературой. Тебе бы это понравилось.

– Что?! Вы что, сговорились? С меня хватает тех книг по магии, которые ты заставляешь меня учить. Еще не хватало зубрить какие-то сказочки! – возмутился рыцарь. – У меня и так от этой писанины голова болит, несмотря на отсутствие этой самой головы.

– Ты не пугайся, Егор, что он без головы. Это у него с детства.

Деррон фыркнул.

Я с удивлением посмотрел на Мастера и увидел, что тот с трудом прячет улыбку. Так, кажется, маг расквитался с рыцарем за его вчерашние шуточки. Я тоже улыбнулся. Похоже, в игру «кто кого подколет» они играют уже давно.

– Что, Деррон, один-один?

Мастер удивленно посмотрел на меня и расхохотался. Через секунду рассмеялся и Деррон.

– Нет, я же говорил тебе, Мастер, что из этого мальчишки будет толк. Он мне нравится, клянусь головой дракона, нравится, – смог наконец заговорить рыцарь. – Нет, Егор, не один-один, а два ноль в твою пользу.

В этот момент мое самомнение взлетело в заоблачную высь. Сейчас я готов был принять предложение Мастера, но остался не выясненным еще один вопрос.

– Мастер, я вчера не досмотрел фильм. Мне бы хотелось увидеть его до конца.

Я заметил, как маг помрачнел и с тревогой посмотрел на меня. Очевидно, моя просьба ему не понравилась. Потом он заговорил с Дерроном. Я слышал разговор, но слов разобрать не мог.

– Ты уверен? – наконец спросил Мастер. – Зачем тебе это?

– Я должен все увидеть до конца. – Зачем должен, я, наверное, не смог бы ответить и сам. Скорее всего, это была просто бравада, но в этом я не признался бы даже самому себе.

– Егор, может не стоит этого делать. Вчера…

– Вчерашнего не повторится, – упрямо ответил я. – Вы ведь хотите, чтобы я вам помог? Так вот, считайте это моим условием. – Ох, не стоило настаивать, но тут уже мое упрямство дало о себе знать. Из-за него я влип в эту историю и вот опять напрашиваюсь на неприятности. Знаю же, что ничего хорошего не увижу, и все равно лезу. Видно такова моя судьба. Тьфу, я уже заговорил как Деррон.

– Хорошо, – Мастер кивнул. – Пошли. – И первым направился к выходу.

Я быстро оделся и выскочил из комнаты вслед за ним. Войдя в знакомый зал и закрыв за собой дверь, я подошел к шару. Мастер меня уже ждал и сразу заставил шар заработать.

Опять показались отряды зомби и знакомая деревня. Сверкающий неторопливо ехал по улице в сопровождении нескольких всадников. Вот он привстал на стременах и оглядел побоище. Даже сквозь шар я чувствовал его глубокое удовлетворение от той бойни, что шла в деревне. Казалось, он вот-вот замурлычет от удовольствия.

– Питается смертью, – процедил Мастер. – Наслаждается.

Когда маг впервые употребил фразу: «питается смертью», я не понял ее значения. Как можно питаться смертью? Теперь я видел, как, и очень жалел, что не остался в неведении.

Но вот, как мне показалось, с большим сожалением, он поднял руку. Тотчас все зомби опустили оружие и поплелись назад, не обращая внимания на уцелевших в этой бойне.

– Он прекратил убийства, – заметил я, ни к кому не обращаясь.

– Конечно, прекратил, – ответил Деррон. – Он же не дурак. Зачем ему обезлюдевшие деревни? Кто тогда будет работать на полях и обеспечивать города продовольствием?

– Но если он не хотел убийств крестьян, то почему зомби их убивали?

– Зомби – это всего лишь куклы, не имеющие своей воли, – объяснил Мастер. – Они умеют только выполнять приказы. И чем определенней приказ, тем лучше. Скорее всего, Сверкающий велел им убивать всех, кто не одет в форму его войска. Крестьяне не были одеты в его форму, а значит, для зомби они враги. Но как только Сверкающий оказался рядом, то сразу остановил ненужные убийства.

Битва закончилась. Теперь солдаты-победители сносили все вражеские тела в сторону и укладывали их рядком.

– Вот и пополнение для его армии. – Мастер от ярости сжал кулаки и стал ходить из угла в угол, не замечая, что иногда проходит прямо сквозь попадающуюся ему по пути мебель.

– Вы хотите сказать, что их…

– Да.

Я содрогнулся, представив, что будет с ними дальше. Теперь понятно, почему собирают только вражеские трупы. Да уже на следующий день вся армия Сверкающего разбежалась бы, начни он использовать своих убитых солдат в качестве зомби. Я изо всех сил постарался не показать, как мне плохо. Вот только скрыть своего состояния от Мастера мне не удалось, но он, посмотрев на меня, одобрительно улыбнулся.

– Хватит. – Я с отвращением отвернулся.

Мастер выключил шар и вопросительно посмотрел на меня.

– Егор, ты поможешь нам? Сверкающего необходимо остановить, а это может сделать только человек из твоего мира – Великий Маг. И только ты сможешь привести его.

Я проглотил комок в горле. Теперь, когда от меня требовали дать окончательный ответ, я испугался. Еще минуту назад я был уверен в своем решении, но теперь не мог решиться. Чтобы потянуть время, я попросил:

– Деррон, а ты не мог бы стать таким же видимым, как Мастер? А то как-то странно разговаривать с пустотой.

– Я не могу, но Мастер может помочь. Мастер?

– Конечно. Я должен был сам об этом подумать.

Рядом с магом материализовалась вторая фигура. Это был среднего роста, жилистый человек. Одет он был в простую белую рубашку и серые штаны, заправленные в сапоги. На поясе висел легкий меч. В его облике не было ничего примечательного. Кроме глаз. Они были стального цвета и смотрели как-то насмешливо и дерзко. Одновременно в его взгляде была твердость, скорее даже жесткость.

– Так лучше? – поинтересовался Деррон, оглядывая себя.

– Намного.

– Так каково твое решение?

Сомнения… Но ведь это я виноват в случившемся. Черт, черт, черт! А, будь что будет.

– Я согласен.

– Он согласен, – фыркнул Деррон. – Только не надо делать нам одолжений.

Вот тут я обиделся. Сами утверждали, что без меня им не обойтись, а теперь возмущаются. И это вместо благодарности.

– Послушай, Егор, – вздохнул Деррон. – Ты, наверное, сейчас благодарности от нас ждал…

Я покраснел.

– Ничего я не ждал.

– Ждал. Ты ведь и согласился не потому, что хотел нам помочь, а потому, что хотел почувствовать себя героем – спасителем мира. Послушай умудренного жизнью человека. Я знал многих, так же, как ты, мечтавших стать героями, и очень немногие из них дожили до старости. Если ты хочешь изображать из себя героя и рвешься совершать подвиги, то лучше оставайся здесь, ибо пользы от этого никому не будет. А я просто не могу отправить тебя на верную смерть.

– Я не понимаю о чем…

– Не перебивай. Пойми, нам нужны не подвиги, нам нужен результат. А чтобы его добиться, ты должен многое уметь. Мы с Мастером можем дать тебе эти знания, но чтобы получить их, нужно не геройство, а настойчивость и упорная долгая работа. И в этой работе нет места для подвигов. Я должен буду научить тебя защищать свою жизнь. И я буду учить тебя, вбивая умение потом и кровью. И вовсе не в переносном смысле. Это будет твоей повседневной жизнью: занятия со мной, пока ты не будешь падать от усталости, пока твои мышцы не заноют от напряжения, а когда твоим единственным желанием будет добраться до постели, тебе придется отправляться на занятия с Мастером. Вот это будет подвиг. Не спасти юную девицу от дракона, а ежедневно пересиливать себя и делать не то, что хочется, а то, что необходимо. Если ты не понимаешь этого, то лучше мы рискнем и подождем пятьдесят лет, пока Ключ в твоем мире не восстановит энергию, чем пошлем на поиски мечтающего о славе юнца.

– А я и не мечтал ни о каких подвигах. Я просто хотел домой. Ну, и еще исправить то, что натворил.

– Правда не мечтал? – Деррон пристально посмотрел на меня.

– Ну, может чуть-чуть…

– Знаешь… Дело не в геройстве. Очень многие люди, чтобы прославиться, совершают никому не нужные подвиги. Да, они герои, но что толку от их геройства? Если ты найдешь Ключ и приведешь мага, то спасешь два мира. Ты совершишь настоящий подвиг, даже если твое путешествие будет приятной прогулкой. Да, возможно, об этом никто не узнает, и никто, кроме нас, не скажет тебе слов благодарности. Про это не сложат легенд. Конечно, ты можешь отправиться побеждать драконов, и тогда о тебе будут слагать песни. Но кому это принесет пользу? Что важнее, спасти мир и остаться в тени, или совершить бессмысленный подвиг и прославиться?

– Спасти мир, – угрюмо ответил я, уже зная, к чему он клонит.

– Надеюсь, ты это хорошо запомнил. Считай это моим первым уроком. А теперь, когда ты все знаешь, я еще раз спрашиваю: согласен ли ты нам помочь?

Я обдумал все, что мне сказал Деррон. Мне совершенно не понравились его слова о тяжелой повседневной работе и о поте и крови, (надеюсь, он это в переносном смысле?). Но Деррон все-таки не прав, меня совершенно не прельщали бессмысленные подвиги. Когда я читал различные книги, в которых рыцари побеждали драконов, мне всегда было жаль именно дракона. Я подумал о том, что будет, если я сейчас откажусь. Значит, мне придется провести на этом острове пятьдесят лет, чтобы дождаться, когда зарядится Ключ и сюда придет другой человек, который сможет вернуть меня домой? Почему я сразу это не сообразил? Ну уж дудки! И плевать на все подвиги, спасение мира и лекции Деррона. Я хочу домой! А если впридачу к этому я приведу сюда Великого Мага, на здоровье, мне не жалко. Вот он пусть и совершает подвиги и спасает мир. Без меня!

– Я согласен.

Деррон пристально посмотрел на меня.

– Хорошо. Сегодня занятий у нас с тобой не будет. Тренироваться будем по утрам, а во второй половине дня будешь заниматься с Мастером. Сейчас отправляйся на завтрак, потом, до обеда, можешь погулять в саду. Затем тобой займется Мастер.

После завтрака я, руководствуясь указаниями Мастера, спустился в сад. Он располагался с противоположной стороны от центрального входа и поэтому вчера я его не заметил.

Не знаю, кто за садом ухаживал, но он выглядел так, будто только минуту назад здесь закончил работу заботливый садовник. Все дорожки были посыпаны гравием и подметены, росли аккуратными рядами целые клумбы самых разнообразных цветов. С зеленого ковра газона был убран весь мусор. Все вместе создавало непередаваемый колорит. Каким-то непостижимым для меня образом неведомый мастер гармонично вписал сад в архитектуру дворца. Трудно было представить одно без другого. Чистейший воздух, наполненный всевозможными весенними запахами, жужжание пчел, сверкающие в ветвях деревьев лучи солнца. Легкий ветерок, казалось, звенел от возбуждения и радовался расцвету жизни. Шелестящая листва, пение птиц заставляли забыть все тревоги и горести. Не знаю почему, но мне неожиданно стало легко и радостно. Я засмеялся и подставил ветру лицо, волосы немедленно растрепались… Хотелось забыть о всех неприятностях, бездумно валяясь на траве. О них можно подумать и потом, а это место для того, чтобы радоваться жизни. Красота весеннего сада казалась вечной, все остальное было таким пустяком, по сравнению с этим. Не знаю, специально ли Мастер посоветовал мне погулять по саду или нет, но я был благодарен ему за это. Эта прогулка полностью восстановила мои душевные силы, и я был готов немедленно приступить к занятиям. Время до обеда пролетело совершенно незаметно.

Обед прошел быстро. Мне хотелось как можно быстрее начать занятия, поэтому со своей порцией я расправился моментально. (Расскажи кому в школе о моей внезапно вспыхнувшей страсти к учебе, ведь засмеют). Но мне хотелось как можно больше узнать о новом мире, в котором мне предстояло жить.

Я робко заглянул в комнату к магу.

– Заходи, Егор, не стесняйся. Садись. – Теперь, когда Мастер с Дерроном стали видимыми, общаться с ними стало намного проще.

– Здрасте. – Я сел на предложенное место. Мастер сел напротив.

– Сегодня я хочу рассказать тебе, каким образом будут проходить наши занятия. А также расскажу, чему мы будем тебя учить. Ну, чему будет учить Деррон, объяснять не надо.

– Владеть оружием.

– Не только, но об этом пусть он сам тебе расскажет. Я же буду говорить о мире. Расскажу о его географии, о странах и их политическом устройстве, об экономике, о животных и растениях…

– О флоре и фауне, – блеснул я эрудицией.

– Да. Но… – Мастер сделал паузу. – Запомни хорошенько: то, чему я буду тебя учить, может показаться бессмысленным и ненужным. Только считать так – значит совершать большую ошибку. Я не собираюсь давать тебе знания просто для того, чтобы заполнить твою голову. Возможно, то, чему я тебя научу, тебе и не пригодится. Возможно… но кто знает. Я тебе расскажу обо всех хищниках и как с ними бороться. Научу отличать съедобные растения от ядовитых и как лечиться с помощью того, что дает природа. Дам тебе медицинские знания. Ты научишься еще многому, но только тому, что тебе может пригодиться в дороге. Запомни это и отнесись серьезно к занятиям. Возможно, что-нибудь, услышанное тобой здесь, однажды спасет тебе жизнь.

– Я понимаю.

– Очень хорошо. Теперь главное: времени у нас мало, но мы не можем отправить тебя в дорогу неподготовленным. Поэтому твой график обучения будет чрезвычайно насыщенным. Я провел обследование твоего организма и рассчитал максимальные нагрузки, которые он сможет выдержать без угрозы для здоровья. Так вот, твое обучение мы рассчитали на полгода…

– Полгода?! – изумился я. – Разве можно за полгода научиться хорошо владеть мечом и получить все необходимые знания?

– В обычной ситуации нет. Насколько я знаю, чтобы научиться пользоваться мечом хотя бы на среднем уровне, необходимо минимум полтора года. Но средний уровень нас не устроит. Деррон хочет сделать тебя если не лучшим клинком мира, то очень близко к этому. Ты просто не учитываешь магию.

– Вы собираетесь научить меня всему с помощью магии? Вот здорово! Раз, и готово!

Мастер поморщился.

– Ни в коем случае. Магия слишком ненадежная вещь, чтобы доверять ей свою жизнь. Конечно, с помощью магии я могу превратить тебя в силача и мастера клинка. Но помни, то, что дано с помощью магии, с ее же помощью может быть и отнято. Ты бы доверил жизнь тому, что может легко отнять другой?

Я на минуту задумался.

– Нет.

– Поэтому мы и не будем этого делать. Когда я говорил о магии, я имел в виду только ее помощь в твоем обучении, но не само обучение. Таким образом, все твои знания и умения будут настоящие, честно заработанные трудом.

– Но каким образом?

– Ничего сложного. Это простейшая магия, она и в вашем мире применяется. Про Деррона ничего говорить не буду, он сам тебе все объяснит. Итак, начнем первый урок. Сегодня мы с тобой будем изучать хищных животных Магического мира. Большинство из них обитает и в твоем мире. Но есть и такие, которые водятся только здесь. В основном потому, что они были сотворены с помощью магии. Вот, надень этот обруч.

Мастер протянул мне простое железное кольцо с каким-то камнем, как будто впаянным в металл. На противоположной от камня стороне была застежка, позволяющая регулировать диаметр обруча. С легким опасением я взял его и, подогнав размер, надел.

Маг одобрительно кивнул и достал из ящика стола прозрачный шар, уменьшенную копию шара-телевизора из зала.

– Теперь смотри внутрь шара не отрываясь, какой бы чепухой тебе не казалось все происходящее там.

– Хорошо.

– Тогда начнем. – Маг коснулся шара. Внутри тотчас появилось изображение пумы. Она сидела на дереве и готовилась к прыжку. Но тут эта картинка исчезла и сменилась картинкой тигра, а потом все картинки замелькали с неуловимой для глаза быстротой. Совершенно непонятно было, чему здесь можно научиться, но, помня просьбу мага, глаз от шара не отводил. Сколько времени я так просидел, не помню, наверное, около часа. Точнее не скажу, так как совершенно потерял счет времени. Наконец шар потух.

– Это все? – разочарованно спросил я. – И чему это могло научить?

– Прежде, чем ответить, хочу сразу дать тебе еще один урок, Егор. Если что-то кажется тебе непонятным – это не значит, что это «что-то» бессмысленно. Подумай сперва, может смысл просто ускользает от тебя. Никогда не спеши делать выводы по первому впечатлению. Давай проверим то, что у нас получилось, а потом ты сам ответишь на свой вопрос.

Мастер снова коснулся шара, и внутри появилось изображение странного существа, отдаленно напоминающего волка.

– Расскажи все, что ты знаешь об этом существе.

Я пожал плечами. Не такой уж сложный вопрос.

– Скалезубый псевдоволк (petradentis pseudolupus vulgaris). В просторечье – скалезуб. Обитает в лесах. Назван так из-за своих каменных клыков. Внешне похож на волка, но, в отличие от него, всегда, охотится в одиночку, так как намного сильнее. В принципе, если не наткнуться на его потомство и не разозлить его, не опасен и предпочитает обходить людей стороной. О его происхождении точно не известно.

Мастер некоторое время смотрел на меня, словно ожидая еще чего-то. Не дождавшись, вздохнул и спросил:

– А теперь скажи, где ты столько узнал об этом звере? Насколько мне известно, в вашем мире он не водится.

Я открыл рот для ответа, да так с открытым ртом и замер. Действительно, где я мог это слышать? Постепенно до меня стало кое-что доходить, и я с восторгом посмотрел на шар.

– Вот это класс! Мне бы в школу этот прибор, я бы тогда отличником стал!

– Не спеши радоваться. Эти знания ты получил с помощью магии, поэтому другой маг может лишить тебя их. Поэтому сейчас мы с тобой займемся закреплением материала.

– Но разве этого недостаточно? – Я мысленно стал прокручивать новые знания. – Я же все знаю. Спросите о любом хищнике!

– Егор, ты опять не понял или не слушал меня. Я знаю, что ты все помнишь. Но эти знания может отнять у тебя любой маг. Затратив массу времени, но может. Хороший маг сделает это быстрее. К тому же, поскольку ты плохо поддаешься магии, ты сам можешь со временем все забыть. Если же ты сейчас повторишь, но уже так, как обычный человек учит что-нибудь новое, то знания будут получены тобой без помощи магии. И их у тебя никто не сможет отнять. Магию же я применяю только для того, чтобы стимулировать твою память. Сейчас ты затратишь в двадцать раз меньше времени на изучение хищников, чем если бы ты стал изучать их привычным для себя способом. Но не пытайся заставить магию делать за тебя всю работу, это ни к чему хорошему не приведет.

– Понятно, – протянул я разочарованно.

– Не стоит так расстраиваться. Давай лучше продолжим обучение.

До самого вечера Мастер заставлял меня рассказывать обо всех хищниках, обитающих в этом мире. К концу занятий у меня ужасно болела голова, но теперь я не забыл бы про этих животных и на смертном одре. Хорошо еще, что все сведения носили общий характер: название, повадки, способ охоты, слабые места и как можно от них защититься в случае нападения. То есть информация была только та, которая мне действительно могла пригодиться при встрече с ними. Как мне объяснил Мастер, чтобы спастись при встрече с тигром, надо знать не к какому виду или классу он принадлежит, а как он нападает и с какой скоростью надо от него удирать.

Совершенно измотанный, я без аппетита поужинал и отправился спать. Всю ночь мне снились хищники, которые нападали не так, как им положено, и разрывали меня на части разными неправильными способами.

Глава 5

Когда Деррон говорил, что собирается вдалбливать в меня умение фехтовать потом и кровью, я думал, что он шутит. Ха! Как бы не так. А ведь начиналось все так хорошо…

На следующее утро Деррон разбудил меня в шесть утра и потребовал немедленно отправляться на тренировку. Никакие мои возражения типа, я еще не выспался и хочу спать, в расчет не принимались.

– Ничего. На тренировке проснешься, – пообещал рыцарь.

Не подозревая, что он имеет в виду, я неохотно встал.

– Надень вот это. – Деррон кинул мне сверток. – В ней будет удобней заниматься.

Одежда оказалась из какой-то тонкой, но очень прочной кожи. Облегающие штаны, куртка и легкая кожаная обувь, больше всего напоминающая индейские мокасины. Весь наряд оказался чрезвычайно удобным и совершенно не стеснял движений.

Деррон вывел меня из замка и повел к видневшемуся невдалеке зданию. Оно тоже оказалось не подвержено воздействию времени и прекрасно сохранилось. Внутрь заходить мы не стали, а вышли к ровной, утрамбованной и посыпанной песком площадке.

– Это учебный плац. Здесь проходили обучение солдаты гарнизона Атла. Вон там, – Деррон кивнул на здание, – располагались их казармы. Когда я поселился здесь вместе с Мастером, то кое-что усовершенствовал. На этой площадке мы и начнем твое обучение. Занятия здесь будут проводиться только на первых порах, пока я не решу, что ты готов приступить к серьезной тренировке. Я хочу сделать тебя одним из лучших воинов мира. Будешь ли ты самым лучшим, зависит только от тебя.

– А это возможно? – недоверчиво спросил я. – За полгода?

– Возможно. – Деррон улыбнулся, и эта улыбка мне очень не понравилась.

– Наверное, придется очень много тренироваться? – Мной овладело нехорошее предчувствие.

– Ну, «очень много» – это сильное преуменьшение. Тебе придется тренироваться гораздо больше, чем «очень много». Все. Дальше не пойдем. Садись.

– Куда? – Я огляделся. Мы находились в самом центре плаца, и здесь не было ничего такого, на что можно было бы сесть.

– На землю. Или ты считаешь, что мне стоило принести тебе кресло?

Что-то в голосе рыцаря заставило меня воздержаться от ответа. Я сел и тут же почувствовал, что клюю носом. Черт, я же совсем не выспался.

– Так, я хотел сначала поговорить с тобой, а потом приступить к занятиям. Но сейчас разговаривать с тобой – только попусту терять время. Придется сделать наоборот, – услышал я откуда-то издалека голос рыцаря. – А ну, встать!

От резкого толчка я проснулся и вскочил, ничего не соображая.

– С добрым утром, – ехидно поприветствовал меня Деррон. – Проснулся? Вот и хорошо. А чтобы окончательно проснуться, пробеги-ка вокруг плаца сорок кругов. Марш!

– Сколько?! – изумился я. Плац был примерно со школьный стадион, а там я никогда не мог пробежать больше двадцати пяти кругов.

– Сорок два. И за каждое сказанное слово я буду добавлять по два круга. Бегом!

Я неохотно подчинился. Наращивая скорость, чтобы побыстрее закончить, я побежал вокруг плаца.

– Не спеши. Береги дыхание.

Деррон был прав. Моей дыхалки хватило на двадцать шесть кругов. Я остановился и сел.

– Все. Больше не могу.

Рыцарь с презрением посмотрел на меня.

– Еще шестнадцать кругов. Вперед.

– Да не могу я больше, – взмолился я.

– Не можешь, потому что сам так думаешь. Поверь, что сможешь, и у тебя все получится.

– Не могу.

Деррон некоторое время смотрел на меня, поджав губы.

– Что ж, наверное, придется тебя вдохновить на веру. – Внезапно он исчез и появился через минуту с кнутом в руке.

Я опасливо покосился на него.

– Это иллюзия?

Вместо ответа Деррон взмахнул кнутом, и около моих ног поднялось облако пыли.

– Еще шестнадцать кругов.

– Но Деррон, я правда больше не могу. Давай я немного отдохну, а потом побегу снова?

Следующий удар плетью пришелся мне по ногам, и я взвыл:

– Придурок! Больно же!

Деррон снова поднял кнут. Я вскочил и помчался от него. Рыцарь бежал следом и размахивал кнутом.

Как я пробежал эти проклятые сорок два круга, лучше не вспоминать. Хотя добежал, это, наверное, не то слово. Точнее было бы сказать – дополз. Тяжело дыша, я лежал на спине, пытаясь унять страшную боль в ногах. Отчаянно кололо в боку, горели огнем легкие. Мне понадобилось минут двадцать, чтобы более-менее прийти в себя.

– Вот видишь, – спокойно сказал Деррон. – Главное поверить, что сможешь, и у тебя все легко получится.

– А-а! – я задохнулся от негодования. – Это значит поверить? А что мне оставалось делать, если ты несся за мной с плетью в руке и хлестал всякий раз, когда я начинал останавливаться?

– Слушай, малыш, сейчас я бежал за тобой всего лишь с плеткой. Но однажды тебе, возможно, придется убегать от людей, у которых в руках будет кое-что посолидней кнута. И если ты и тогда будешь бежать так же, то можно сразу заказывать по тебе панихиду. А сейчас, для разминки, двадцать отжиманий.

– У-у-у!

Плеть взбила около меня пыль, и я поспешно начал пытаться делать отжимания. После того, как эта попытка благополучно провалилась, рыцарь, в качестве наказания, заставил меня проделать еще несколько упражнений. Через два часа я уже с трудом стоял на ногах.

Деррон с удовлетворением посмотрел на меня.

– Ну вот, разминка закончилась. Теперь можно приступить к занятиям.

– Что?!!!

– Садись, Егор. Отдохни.

Упрашивать отдохнуть меня было не надо, и я немедленно растянулся на песке.

– Я не собираюсь загонять тебя до смерти.

Как это успокаивает.

– У нас не очень много времени на подготовку. Всего полгода.

Кто торопит? То хотят ждать пятьдесят лет, то всего полгода.

– И за это время я должен научить тебя защищать свою жизнь. Ты думаешь, мне все происходящее доставляет удовольствие? Но самый быстрый способ чему-то научиться – это постоянно ставить для себя определенную планку и постоянно преодолевать ее.

Конечно, но ведь не сразу прыгать как мастер спорта!

– Ты вбил себе в голову, что не сможешь пробежать больше определенного количества кругов и не смог. Самое главное здесь: вера в себя и свои силы.

А кнут это своеобразный символ веры, как крест у христиан.

– У нас нет времени ждать, когда ты сам поймешь это. Я тебя предупреждал, что будет тяжело.

– Но не настолько!

– Не переживай. Дальше будет легче.

– Правда? – спросил я с надеждой.

– Конечно. Я уже не буду так резко увеличивать нагрузку. И ты вскоре привыкнешь. Все. Спор окончен. Сегодня я объяснялся с тобой в первый и последний раз. Больше этого не будет. Я учитель, ты ученик. Я говорю, ты делаешь. Теперь давай определим, владеть каким оружием ты будешь учиться.

– Разве не мечом?

– Разумеется, мечом. Не мешай, – сердито оборвал меня Деррон. – Так. Эспадон не годится – слишком тяжел. Ты его и не поднимешь. Подошла бы шпага, но для серьезного боя она не годится. По крайне мере, не для тебя.

Ага, это мне не годится, то не годится, и вообще, будешь палкой махать.

– Ну-ка встань, – неожиданно обратился ко мне рыцарь.

Я с неохотой подчинился.

– Теперь вытяни вперед правую руку. Теперь левую. Обе вместе. Подними их. Разведи в стороны. Хорошо.

Утренняя зарядка для идиотов окончена.

Деррон подошел ко мне и замерил веревочкой длину руки, рост и ширину плеч. Завязал узелки.

– Все. Садись. Думаю, шеркон тебе подойдет идеально. Тяжелые мечи тебе не нужны. Твое главное оружие ловкость, а не сила. Да, шеркон-то, что нужно.

– Что такое шеркон? – спросил я озадаченно.

– Меч. Прямой узкий обоюдоострый. Предназначен как для рубящих, так и для колющих ударов. Распространен не слишком сильно. Все солдаты считают его детской игрушкой, так что никто не удивится, увидев его у тебя.

– Прекрасно. От детской игрушки будет зависеть моя жизнь.

– Я сказал: считают детской игрушкой, но шеркон ею не является. Он действительно выглядит не очень грозно, но в руках умелого воина это смертельно опасное оружие. И лично я больше опасался бы соперника именно с шерконом в руке, а не с каким-нибудь другим оружием. И если шеркон распространен не очень сильно, то только потому, что на свете не так уж и много настоящих бойцов. И еще – изготовлять его гораздо сложнее, чем обычный меч. Во-первых, он очень узкий, всего в два пальца ширины, а значит, необходима особо прочная и гибкая сталь; во-вторых, закаляют его по-особому, основное у шеркона – это его заточенный кончик и лезвие, примерно на ширину ладони от него. На них приходится основная работа. Поэтому, если весь клинок гибок как у шпаги, то рабочая часть тверда. Ну, и еще много других секретов. Настоящие мастера на изготовление шеркона тратили иногда год, а то и более.

– Ничего себе!

– Теперь ты понимаешь, почему он не получил широкого распространения?

– Понятно. А можно хотя бы взглянуть на этот шеркон?

– Чуть позже. Я еще не закончил. В силе тебе никогда не сравниться с взрослым тренированным солдатом. Здесь ты всегда окажешься в проигрыше. Значит, тебе надо научиться превосходить их в чем-то другом. В мое время хорошего воина определяли три правила: мудрость, умение, ловкость.

– И что это значит?

– Если коротко, то следующее: когда ты столкнешься с несколькими противниками, то ловкость позволит тебе избежать их ударов, а умение – поразить их.

– А мудрость?

– А мудрость не позволит тебе попасть в такое положение, когда придется иметь дело сразу с несколькими противниками.

Я задумался.

– Пожалуй, мудрость мне нравится больше всего остального.

Деррон с интересом посмотрел на меня.

– Знаешь, обычно этому труднее всего научить молодежь. Сколько людей погибло только потому, что кидались в схватку прежде, чем брали на себя труд немного подумать.

– Обещаю сначала думать, а потом кидаться. Я хочу вернуться домой.

– Очень хорошо. Никогда не забывай об этом обещании. Но ладно, отдохнул?

Я отрицательно замотал головой.

– Вот и хорошо. Приступим к дальнейшим занятиям. – Деррон опять исчез и появился с двумя мечами. – Вот он – шеркон.

Меч был без украшений. Простая рукоятка, крестовина, слегка расширяющаяся у клинка. Само лезвие было заточено до бритвенной остроты.

– Это настоящий? – спросил я, любуясь необычным оружием.

Деррон улыбнулся.

– Нет. Он гораздо хуже настоящего.

Я удивленно моргнул.

– Как это?

– Поймешь скоро. Давай, попробуй атаковать меня.

– Н-но я не умею. Я никогда не занимался фехтованием.

– Это не страшно. Этот урок у нас посвящен вовсе не фехтованию. Просто я хочу тебе кое-что показать, во избежание дальнейших недоразумений, а также выяснить, чего ты стоишь как боец.

– А что показать?

– Увидишь. Начали.

Деваться было некуда, и мне осталось только взять предложенный меч. Я плохо разбирался в холодном оружии, но сейчас мне показалось, что этот меч создан для меня – настолько удобно было его держать. Стараясь не замечать гудящих мышц, я сделал несколько выпадов, подсмотренных в кино.

Глядя на меня, Деррон усмехнулся.

– Эффектно, но глупо. Это танец, а не бой. Нападай.

Я осторожно ударил, чтобы, не дай бог, не поранить. Рыцарь рассмеялся.

– Ты забыл, что мое тело всего лишь иллюзия. Бей по-настоящему, никакого вреда ты мне причинить не сможешь.

Действительно, об этом я как-то не подумал. Теперь я стал атаковать всерьез, ну… по крайней мере, я так считал, хотя Деррон, по-моему, придерживался иного мнения. В течение всего боя он не сдвинулся с места, делая скупые движения мечом. Я попытался увеличить скорость. Но в ответ глухая стена. Еле уловимое движение меча, и мой удар проходит мимо. Наверное, в этом сражении я напоминал обезьяну, которая скачет вокруг интересной для нее вещи. Рыцарь же только поворачивался за мной, играючи отклоняя все мои выпады. Поддерживать такой темп я смог только минут десять. После чего шеркон стал напоминать по весу двухпудовую гирю. И ко всему прочему, заныло правое запястье.

– Все, достаточно. Что ты представляешь собой как фехтовальщик, я понял. А теперь я обещал тебе кое-что показать. «Шеркон» в переводе с древнего языка означает «жало».

Деррон неожиданно перешел в атаку. Его движения были настолько стремительны, что я не мог уследить за ними взглядом. Сам рыцарь двигался с кошачьей грацией, клинок в его руке делал неуловимо-быстрые движения. Всякий раз он касался меня – то груди, то руки, то шеи. От этих жалящих ударов не было никакого спасения. В этом стремительном танце меча я не мог не то, чтобы отбить хоть один удар, но даже коснуться своим мечом чужого. Все мои попытки перейти в наступление самому заканчивались одним и тем же: мой клинок пронзал пустоту в каких-то миллиметрах от рыцаря, но так ни разу и не коснулся его.

– Нечестно! – закричал я. – Ты жульничаешь!

– Ребенок! – зло ответил Деррон. – Это не игра. Фехтование слишком серьезная вещь, чтобы жульничать. А теперь главный урок. Мои уколы были для тебя обидны, но и только. Уже через минуту ты о них забудешь. Спортивный азарт вещь хорошая, но мне нужен гораздо более мощный стимул, чтобы ты хотел как можно скорее научиться фехтовать. И этот стимул – боль. Как я уже говорил, эти мечи не настоящие. Они не могут убить. Не могут даже поцарапать. Но боль от их ударов настоящая.

Внезапно меч рыцаря в очередной раз обошел мою защиту и стремительно рванулся к моей груди. Каким-то шестым чувством я понял, что на этот раз он не остановится около меня, а продолжит движение.

– Мамочка! – Я попытался увернуться, но бесполезно. Клинок, разорвав мышцы, вошел в мою грудь. Дикая боль пронзила все тело, стало трудно дышать. А потом я умер. Первый раз в жизни.

Не знаю, сколько длилось мое беспамятство. Когда я открыл глаза, то обнаружил, что по-прежнему лежу на плацу. Невдалеке стоял Деррон и полным страдания взглядом смотрел на меня. Но, увидев, что я очнулся, усмехнулся.

– Пришел в себя? Хорошо. Считай, что если бы ты сражался с настоящим врагом, то был бы уже мертв. А теперь вставай, занятия еще не закончились.

Ничего не понимая, я смотрел на свою грудь. Там, где должна была быть рана, не было даже царапины, даже рубашка не была порвана.

– Что это было? – слабо спросил я.

– Я тебе уже все объяснял. Это магический меч.

И тут я все вспомнил и почувствовал, как у меня внутри вскипает ярость.

– Так это и есть твой стимул?

– Да. Любая твоя ошибка в обороне или атаке будет наказываться таким образом. Чтобы избежать боли, тебе придется научиться фехтовать гораздо лучше своих соперников. Ты не должен дать им даже случайно коснуться тебя мечом.

– Все! Хватит!! Я не собираюсь больше заниматься с тобой! Я ухожу!

Деррон взмахнул мечом, и острое лезвие рассекло мне руку. От непереносимой боли я корчился на земле. От такой боли человек теряет сознание, но спасительное забытье ко мне почему-то не шло. Все кончилось внезапно, я в изнеможении лежал на земле, давясь слезами.

– Сволочь, – прохрипел я. – Садист, палач, фашист.

– Последнее слово мне незнакомо – спокойно отозвался Деррон. – Как-нибудь потом растолкуй мне его значение. А теперь, если не хочешь продолжения, вперед. Вон там есть специальные снаряды для тренировок.

– А иди ты, – пробурчал я под нос. Но это уже были жалкие остатки моей решимости. С трудом встав на ноги, я отправился в указанном направлении.

Занятия, если эти издевательства можно так назвать, продолжались до двух часов дня. Рыцарь до изнеможения гонял меня на различных тренажерах. Некоторые из них мне были незнакомы, другие были аналогичны тем, которые я знал в нашем мире.

После занятий на тренажерах Деррон велел встать мне прямо и дал в каждую руку по полуметровой палке. Затем велел вытянуть их пред собой и в таком положении держать. А чтобы у меня не было искушения опустить руки, он держал под ними меч. Всякий раз, как я пробовал опустить палки, лезвие впивалось мне в кисти. Конечно, меч был магический, но вот боль самая настоящая.

Наконец через полчаса закончилась и эта пытка. Короткий отдых, и снова занятия.

К себе в комнату я не вошел – вполз. Буквально. Лег, не раздеваясь, на кровать и заревел.

Кто-то подошел ко мне и осторожно положил руку на плечо. Я повернулся, рядом сидел Мастер и грустно смотрел на меня.

– Тебе надо поесть. Ты растратил слишком много энергии.

– Вы знали, что так будет? – обвиняюще спросил я. – Вы все знали и позволили так издеваться?

– Егор, не обвиняй, не разобравшись. Поверь, ему сейчас гораздо тяжелее, чем тебе.

– Ну да, тяжелее! Он самый настоящий садист! Он же наслаждался, когда делал мне больно.

– Ты не прав, – спокойно возразил Мастер. Наверное, этот спокойный тон, которым разговаривал со мной маг, помог успокоиться и мне. – Неужели ты серьезно полагаешь, что ему нравится причинять кому-то боль? Когда ты шел на тренажеры…

– Он заставил меня идти. Иначе опять бы ударил меня тем мечом. Вы знаете, что это такое?

– Знаю. Но поверь, ему в этот момент было гораздо хуже, чем тебе. Ты не видел, но если бы обернулся, то заметил бы, что Деррон плакал.

– Плакал? Разве иллюзии плачут?

– Иллюзии – нет, но мы не иллюзии. Мы люди, пусть и не совсем обычные. И мы испытываем те же чувства, что и любой человек.

– Но если он меня жалел, то почему так бил?

– Он хотел научить тебя терпеть боль. И потом, стал бы ты заниматься, если бы не угроза?

– Нет. Я же был вымотан, у меня не было сил.

– Но ведь ты выполнил все упражнения, которые требовал от тебя Деррон.

– Но ведь он угрожал!

Мастер покачал головой.

– Если бы ты действительно был вымотан, то не смог бы продолжать выполнять упражнения даже под угрозой смерти. Дело здесь в другом. Понимаешь, делая только то, что можешь, ты никогда не научишься ничему новому. Чего-то добиться можно, только преодолевая пределы своих возможностей. Может, он взялся несколько резко, но пойми, мы не можем терять время. А тебе надо научиться защищать себя. Возможно, тебе кажется, что Деррон издевается над тобой, но на самом деле он спасает твою жизнь.

– Что?! Спасает жизнь? Да он…

– Помнишь мой первый урок? Если тебе что-то кажется непонятным, то это не значит, что это бессмысленно. Поверь, настанет такой день, когда ты скажешь Деррону спасибо за его уроки. Однажды они спасут тебе жизнь, и тебе станет ясно, как ты был не прав.

– Может тогда и станет ясно, но мне в это не верится.

Мастер встал и прошелся по комнате. Остановился и посмотрел на меня.

– Что ж, могу тебя понять. Давай все прекратим. В конце концов, если ты не хочешь, мы не можем заставить тебя силой. Конечно, ждать пятьдесят лет опасно, но…

– Что?! – забыв об усталости, я вскочил с кровати. – Ну нет! Торчать здесь пятьдесят лет и общаться с этим фашистом я не намерен! Потерплю полгода, а потом отправлюсь в гости к вампирам, людоедам, чертям и прочим пацифистам.

– Паци… кто? Впрочем, неважно. Хорошо, если это твое решение…

– Да.

– Тогда отправляйся обедать. Два часа можешь отдыхать, а потом ко мне.

Все два часа, предоставленные мне после обеда, я проспал без задних ног. Тем не менее к началу занятий не выспался и чувствовал себя совсем разбитым. Поэтому к Мастеру я явился, позевывая и шатаясь от усталости.

– Что сегодня будем изучать? Растения? – спросил я, садясь на свое место.

– Нет. Сегодня мы немного потренируем твою память и займемся еще кое-чем. А потом начнем учить медицину.

– Да я, вроде, не жалуюсь на память.

– Но тем не менее она у тебя не очень. Ты сможешь детально описать обстановку в своей комнате?

Я задумчиво посмотрел на потолок и стал перечислять.

– Все, – сказал я после минутного раздумья.

– Неплохо, но кое-что ты все-таки забыл. – Мастер перечислил то, что я не назвал.

– Ну не могу же я вспомнить абсолютно все. Да и зачем мне это надо?

– Надо. Не обращая внимания на мелочи, ты не научишься анализировать обстановку. А не умея анализировать, ты…

– …Я погибну. Хватит меня пугать.

– А кто тебя пугает? Все очень серьезно, и я хочу, чтобы ты это понял. И чем раньше ты поймешь это, тем лучше для всех. Но мы отвлеклись. Сейчас мы опять поработаем с шаром, а потом займемся тренировкой памяти уже обычным способом.

Опять повторилась обычная процедура: обруч на голову, шар. Только на этот раз внутри мелькали не картинки, а какие-то символы.

– Эти символы настраивают твой мозг на то, что должно произойти позже, – объяснил Мастер, хотя я ничего не спрашивал.

После того как мельтешение различных закорючек прекратилось, начались главные уроки. Мастер стал обучать меня искусству концентрации внимания и медитации. Вот уж не думал, что медитация способна улучшить память.

– Она на многое способна, – словно прочитал мои мысли маг. – Вообще с ее помощью можно значительно увеличить способности человека. Даже я, изучающий ее не одно столетие, так до конца и не постиг всех возможностей дей-ча. А теперь внимание.

Я напрягся.

– Нет, нет. Не надо напрягаться. Расслабься. Сейчас мы попробуем одну вещь. Ты сейчас тренировался концентрировать внимание. Теперь этим же методом изгони все мысли, постарайся ни о чем не думать.

– Но у меня ведь не слишком хорошо получается.

– Для первого раза очень неплохо, и потом, я тебе помогу. В вашем мире это называется гипноз. Главное, делай то, что я буду тебе подсказывать, и ни в коем случае не сопротивляйся мне. С твоим коэффициентом я не смогу перебороть тебя. Готов?

Я кивнул и постарался принять как можно более свободную позу в кресле.

– Начнем, пожалуй. – Мастер дотронулся до шара и внутри него закружился хоровод каких-то кругов.

Внезапно я почувствовал, как мое сознание стало медленно уплывать.

– А теперь сконцентрируйся. Постарайся сохранить восприятие. Представь себя как будто издали. Посмотри на себя со стороны, – неожиданно раздался в моей голове голос Мастера.

Я честно попытался последовать совету, но сознание постепенно стало гаснуть.

– Слушай меня, слушай меня, слушай меня… – монотонно забубнил голос. Этого хватило, чтобы привести меня в чувство, разум прояснился. – Взлетай! – неожиданно резко сказал маг.

Ничего не понимая, я выполнил приказ: оттолкнулся и… полетел.

– А… – только и смог сказать я.

– Посмотри вниз, – попросил знакомый голос. Но раздавался он уже не в моей голове, а откуда-то снизу. Я послушно опустил глаза и чуть не тронулся рассудком. Внизу, уютно развалясь в кресле, сидело мое тело.

– А… – умно повторил я.

– Егор! Ты молодец! Сделать такое с первого раза, даже с чьей-то помощью! Думаю, очень скоро ты сможешь делать подобное и самостоятельно. Отлично!

– Может, вы все-таки объясните мне, что происходит?! – взорвался я.

– А что тут непонятного? Ты сейчас вышел в высшие сферы своего разума. Нет, нет – это не магия. Подобное могут проделывать люди и в твоем мире. Кстати, далеко не все маги могут сделать подобное. Таких людей не очень много, хотя научиться может каждый. Просто кто-то не верит, кто-то не хочет этим заниматься. Правда, взрослым гораздо труднее научиться, поэтому все же лучше учить детей. Твой возраст в этом отношении идеален. Наверно, поэтому у тебя и получилось так быстро.

– Да что получилось?!

– Ничего особенного. Ты отделил свою душу, или разум, называй, как больше нравится, от тела. Кстати, в этом состоянии ты можешь обучить мозг и тело чему угодно за очень короткие сроки. Но сегодня мы этого делать не будем.

– Ничего особенного?! – я был совершенно шокирован. – Значит, душа существует?

– Конечно.

Я уже свыкся со своим новым положением, и мне это даже начало нравиться.

– А почему сегодня мы ничего изучать не будем? Это же так интересно.

– Ничуть не сомневаюсь. Но ты и так уже опередил события. Я думал, что ты сможешь сделать подобное только на третий день.

– Но если уж так получилось, почему бы не попробовать? Кажется, я знаю, что надо делать. Вон там записи. Сейчас я их прочитаю.

– Егор, стой! – раздался резкий приказ. – Ты хоть понимаешь, с чем играешь? Неужели ты думаешь, что все так просто?

– Почему нет? Я могу сейчас запомнить все, что угодно и в любом объеме. Я чувствую это.

– Вот именно. – Я почувствовал, что Мастер по настоящему рассержен и еще испуган. Этот испуг меня и остановил.

– А что не так?

– А то, что если ты запомнишь слишком много информации, то мозг будет не в состоянии обработать такой поток данных. И когда ты вернешься к себе в тело, он попросту сгорит. Ты сойдешь с ума. Всегда и во всем надо знать меру. Еще раз говорю тебе: не пытайся получить все сразу. Ни к чему хорошему это не приведет.

Перспектива сойти с ума мне не понравилась.

– Но что делать?

– Для начала успокойся и выслушай меня. Ты должен самостоятельно определить, какую нагрузку сможет выдержать твой мозг без вреда для себя. Я тебя научу, как это делается. Потом ты должен научиться работать в этом состоянии и уметь с его помощью пробуждать скрытые возможности организма. И самое главное, уметь определять, сколько времени твоя душа оторвана от тела. И еще многое другое. Ты сейчас многое можешь сделать, но, точно, ничего хорошего.

– Прямо уж так?

– Да, так. Например, сейчас ты можешь развить свои мускулы и стать очень сильным человеком.

– Правда? – спросил я недоверчиво. – В один день?

– Можно и в один. Но… ты не знаешь, какие мышцы надо развивать. А если ты вздумаешь тренировать все подряд, то, вполне возможно, разучишься даже ходить. И это еще не самое страшное.

– А самое страшное? – Мне совсем расхотелось экспериментировать с собственным телом, хотя я и ощущал полную власть над ним. При желании я мог замедлить или ускорить работу сердца, вообще остановить его. И многое тому подобное.

– Самое страшное будет, если ты опять увлечешься и захочешь получить быстро то, с чем твой организм справиться не в состоянии. В этом случае твои мышцы просто разорвет от чрезмерной нагрузки. Например, если ты захочешь стать сильным в один день. Все, на сегодня хватит. Возвращайся в свое тело.

То, что наговорил мне Мастер, совершенно отбило у меня охоту спорить. Я послушно потянулся к себе и открыл глаза. В первый момент я еще не понял, где нахожусь, но тут же все вспомнил.

– Ух, ты! – от избытка чувств завопил я.

– Как ты думаешь, сколько мы там пробыли? – оборвал своим вопросом мои восторги маг.

Я задумался.

– Ну не знаю. Минут десять. Нет, пожалуй, пятнадцать.

– Ровно тридцать секунд.

От удивления у меня приоткрылся рот.

– Быть не может. За тридцать секунд мы бы не успели о стольком поговорить.

– Как видишь, успели. Теперь ты понял все возможности этого состояния?

Совершенно ошеломленный, я кивнул.

– Вот и хорошо. На сегодня наши занятия окончены. Иди отдыхай, заслужил.

Я встал.

– Но вы еще хотели рассказать о медицине?

– Хотел. Но я не знал, что у тебя получится с первого раза войти в состояние дей-ча.

– Дей-ча?

– Так оно называется. Иди. Думаю, отдых тебе не помешает. Завтра у тебя будет тяжелый день.

Мне оставалось только попрощаться и удалиться. Впервые у меня появилось ощущение, что все мои мучения не напрасны и меня действительно обучают чему-то полезному.

Как только исчезло возбуждение, вызванное новыми впечатлениями, мне отчаянно захотелось спать. Понимая, что Деррон, скорее всего, опять разбудит меня в шесть утра, я рухнул в кровать. Через мгновение я уже крепко спал.

Глава 6

Я легкой трусцой бежал вокруг острова. Чтобы не париться в теплую солнечную погоду, я смастерил себе что-то типа набедренной повязки и надел мокасины. Бегать в таком виде мне нравилось больше всего: от жары одежда не прилипает, тело не перегревается, а пот мгновенно высыхает на солнце.

С начала моих занятий прошло чуть больше трех недель. Большую часть этого времени мне пришлось провести на воздухе под руководством садиста-рыцаря. За это время я уже успел два раза обгореть на солнце, загореть снова, и теперь по цвету кожи больше напоминал аборигена каких-нибудь южных островов. Волосы же, наоборот, выгорели. Да, видела бы меня сейчас мама. При воспоминании о маме я чуть не разревелся.

Сейчас занятия уже не доставляли мне таких мук, как в первые дни. Деррон продолжал наращивать нагрузки, правда, уже не так резко, как вначале. Еще к моим упражнениям добавилось купание в холодной воде подземного озера. Это озеро располагалось в пещере недалеко от замка. Температура воды в нем была не выше четырех градусов, и Деррон заставлял меня сидеть в ней около пяти минут после каждого занятия. Однажды я сильно простудился, но Мастер приготовил какое-то лекарство, и уже через три часа простуды как не бывало.

– Магия ведь зависит от внутренних сил человека. Поэтому у нас человек изучен намного лучше, чем в Технологическом мире. Как следствие, такие науки, как медицина, анатомия, биология развиты гораздо лучше, чем у вас, – объяснил мне тогда Мастер.

Сейчас я бежал уже третий круг и, честно говоря, не очень-то и устал. Изнурительные тренировки начали сказываться. В первый день мне не удалось бы сделать вокруг острова и двух кругов, даже под угрозой плетки. Бег даже стал доставлять мне удовольствие.

Хуже обстояло дело с фехтованием. Как говорил Деррон, сражаюсь я на слабом среднем уровне. То есть, говоря иначе, я смог бы выиграть одну схватку из ста с его «куклами». Впрочем, «куклы», конечно, не его. По заказу Деррона их наколдовал Мастер, а рыцарь управлял ими с помощью «освободителя заклинаний».

Эти «куклы» очень неплохо умели фехтовать, и рыцарь использовал их для моего обучения. Конечно, они были всего лишь иллюзиями… Как и их чертовы мечи, которые не могут даже поцарапать, но боль от которых вполне настоящая. Скоро пробежка закончится, и я должен буду отправиться на встречу с этими чудовищами. При мысли о предстоящих схватках у меня тоскливо засосало под ложечкой. Но делать нечего…

К плацу я подошел шагом, делая расслабляющие упражнения.

– Уже закончил? – спросил ожидающий меня Деррон.

– Да. Четыре круга.

– Четыре круга и лишь слегка запыхался. Поздравляю, ты делаешь успехи. А теперь на тренажеры.

Около часа длились занятия на спортивных снарядах: перекладина, кольца, брусья и тому подобные. Разминка, укрепление мышц, растяжка. Растяжка – самое паршивое упражнение. После него мышцы у меня болят особенно сильно. Но именно его Деррон выделял особо.

– Пойми, силой ты никогда не сравнишься со взрослым, сколько не занимайся. Твоим оружием должна стать ловкость. А без гибкости, ни о какой ловкости и речи быть не может. Как ты сможешь уйти с линии атаки, если даже согнуться толком не можешь?

Втихаря ругая рыцаря, но в глубине души признавая его правоту, я работал как проклятый. И это начало приносить плоды. Уже сейчас мне удавалось садиться на шпагат, вертеть колесо и выполнять еще несколько несложных упражнений.

– Хватит, – остановил меня Деррон. – Бери палки. Пятьдесят минут.

С этим упражнением я познакомился еще в первый день. Только если тогда мне приходилось держать на вытянутых руках просто палки, то теперь Деррон надевал на них свинцовый груз. Сначала он находился около моих рук, но постепенно сдвигался и сейчас располагался примерно на середине. Не особо приятное упражнение. Уже через десять минут руки начинают дрожать и хочется поскорее бросить дурацкие палки. Стиснув зубы, стараюсь держать их прямо.

– Дей-ча, – командует Деррон.

Только недавно у меня стало получаться входить в это состояние самостоятельно, хотя и с большим трудом. Не опуская рук, расслабляюсь. По мере возможности, конечно. Весь фокус здесь в том, что не надо входить в дей-ча полностью. Надо находиться как бы на грани дей-ча и сознания. Только через две минуты мне удается поймать нужный ритм. Получилось. Теперь вспоминаю уроки Мастера и Деррона. Внимательно изучаю внутренним взором мышцы. На то, чтобы понять, какие из них работают у меня в данном упражнении, уходит около одной десятой секунды. Чертовски много. Необходимо еще тренироваться.

Теперь аккуратно стимулирую их работу, прокатывая по ним волны тепла. Главное не ошибиться и не задеть те, что расслаблены и не принимают участия в работе.

– Осторожно, не перестарайся, – предупреждает Деррон. – И помни: десять минут тренировки в дей-ча заменяют месяц усиленных занятий.

Вот в этом я уже успел убедиться.

Наконец пятьдесят минут истекли, но я не спешу возвращаться в реальный мир и немного занимаюсь с другими мышцами.

– Не торопись, я тебе говорю, – сердито сказал рыцарь. – Зачем ты тренируешь эти мышцы? Они и так у тебя неплохо развиты, а больше тебе и не надо. Что у тебя за глупое представление, что чем больше выпирают мускулы, тем человек лучший боец? Откуда ты это взял?

– Из кино.

– Не знаю, что такое кино, но чтоб больше я о нем не слышал. Запомни, главное не сила удара, а то, куда ты бьешь и как. Слушай меня, если сам ничего не понимаешь в этом. Все, довольно.

Эх, совсем не хочется выходить из дей-ча. После такой тренировки это очень болезненно. Но куда деваться?

– Ох, – я заскрипел зубами. Боль волнами перекатывалась по телу – побочный эффект тренировок. А так же свидетельство того, что эти самые тренировки прошли не впустую. Обычно требуется около пятнадцати минут, чтобы полностью прийти в себя.

– Отдохнул? Тогда бой.

– Фашист.

– Ты что-то сказал?

– Нет, все нормально. Я готов.

– Действительно?

Я изобразил на лице самое невинное выражение. Стоило Деррону заподозрить меня в малейшем неуважении к нему, как схватки превращались в настоящий ад… для меня, конечно.

– Лови. – Рыцарь кинул мне мой меч.

Появился первый противник: в рваной одежде и со шпагой в руке. Скорее всего, Деррон подразумевал, что это обычный разбойник. Началась схватка…

На это раз тренировка оказалась на удивление короткой, всего десять схваток (из которых девять я проиграл). Естественно, после каждого поражения мне пришлось испытать все прелести иллюзорной, но чертовски болезненной смерти. Девять раз. Не так уж плохо. В свои самые «удачные» дни я умирал раз по тридцать.

– Пока все. Продолжим позже.

Я удивленно посмотрел на рыцаря.

– Не удивляйся. Просто сегодня последний день разминочных занятий и мы приступаем к настоящей тренировке.

– Так это была всего лишь разминка? – вознегодовал я.

– Не шуми. Было необходимо, чтобы ты вошел в форму, а еще это была проверка твоего характера. Так что можешь гордиться – испытание ты выдержал.

Выдержал?! Я мрачно усмехнулся. Знал бы он, сколько раз я убегал в лес, чтобы выплакаться тайком от всех. Сколько раз я был на грани срыва. А это, оказывается, всего лишь проверка.

– С сегодняшнего дня ты будешь изучать не только шеркон, но и другие виды оружия.

– Зачем? Мне и шеркон нравится.

Деррон неодобрительно покосился на меня.

– Во-первых, настоящий воин должен уметь владеть несколькими видами оружия; во-вторых, может случиться так, что у тебя не окажется в нужный момент твоего меча; в-третьих, одного меча тебе все равно мало, нужен еще щит, кинжал, лук. Или вот, попробуй. – Рыцарь достал метательные ножи.

Я улыбнулся. Так… значит, решил посмеяться надо мной. Ну-ну. На пустыре мы с друзьями устроили что-то вроде тира и около трех лет тренировались в метании ножей. Не потому, что считали, будто это может пригодиться, а просто так, ради интереса. Я тогда, на волне увлечения, прочел все, что смог найти по этому вопросу. Я стал лучшим среди друзей.

Подойдя к ножам, я взял один, проверил баланс и вес. Примерился и резко метнул. На мишень после броска даже не посмотрел.

– Неплохо, – признал Деррон. – Для новичка.

– Для новичка, – возмутился я.

– А чтобы ты не задирал нос, смотри, как надо делать. – Он взял два ножа. Отошел подальше и побежал. Резко оттолкнулся от земли, сделал кувырок вперед и в полете метнул ножи. Словно две молнии пронеслись мимо меня и вонзились точно в центр мишени. Я только рот открыл от удивления.

– Вот так-то. И не думай, будто я мухлевал. Подобное я и при жизни проделывал.

– А вы меня так научите? – Впервые я обратился к рыцарю с просьбой. Тот с интересом посмотрел на меня.

– А что, – протянул он задумчиво, – шеркон, кинжал и метательные ножи – идеальное сочетание. Значит, тебя заинтересовало это? Хорошо, займемся. Но не сейчас. Давай посмотрим, как у тебя вот с этим получится. – Рыцарь достал лук и колчан со стрелами.

– А почему не получится? Я и раньше стрелял из лука. Правда, самодельного, но все-таки. Так что я знаю, как надо стрелять.

– Что ж, попробуй.

Да уж, попробовал… Настоящий боевой лук оказался вовсе не тем луком из веток, который я когда-то мастерил. И стрелы были не те, тоненькие веточки. После первого же выстрела тетива больно хлестнула меня по руке, а стрела ушла куда-то вверх и в сторону. Отыскалась она метрах в двадцати от мишени.

– Да-с, с луком у вас, молодой человек, будут проблемы. Даже новички не стреляют первый раз так скверно. Но этим мы тоже займемся позже. А сейчас… – Рыцарь хлопнул в ладоши. Появились два призрака и поставили на землю довольно большой ящик, после чего растворились в воздухе.

За время своего пребывания здесь я уже успел привыкнуть к таким штучкам и теперь даже не вздрогнул.

Деррон открыл ящик и стал выкладывать из него различное оружие. Здесь был эспадон, шпага, несколько кинжалов различной формы, щит, два слегка изогнутых меча, двухлезвийный топор, который я даже поднять бы не смог, булава и еще много всего. Мне даже не все тут было знакомо. Бедные призраки, как же они вдвоем такой груз тащили?

– Вот со всем этим мы и будем заниматься.

– Со всем?! Да мне жизни не хватит!

– Я же не требую от тебя в совершенстве всем этим овладеть. Достаточно просто уметь работать. К тому же бессмысленно учить тебя работе с секирой или булавой, ты их просто не поднимешь.

– А зачем они тогда здесь?

– А затем, что у тебя могут оказаться противники, вооруженные таким оружием. Ты должен знать, чего можно от них ожидать. И еще, с завтрашнего дня мы с тобой займемся изучением борьбы без оружия.

– А зачем? Без оружия мне все равно не справиться со взрослым человеком.

– Опять «зачем»? Кто тебе сказал, что не справишься? Конечно, можно не изучать, но вдруг у тебя не окажется под рукой вообще никакого оружия, даже палки, что тогда ты будешь делать? И потом, у тебя нет шансов, если ты будешь действовать силой, если ты окажешься настолько глуп, что попробуешь боксировать с противником.

– А как же тогда?

– Я тебя собираюсь учить искусству боя. Искусству, где выигрывает не более сильный, а более умелый и ловкий. Я ведь уже говорил: важно не сильно ударить, а правильно. Правильным ударом можно сломать деревянный брус, неправильным ты сломаешь себе руку. К тому же, на теле у человека есть несколько точек, удар в которые, даже не очень сильный, причиняет большую боль. Я собираюсь обучать тебя борьбе сайве, где против врага используется не твоя сила, а его собственная.

– Айкидо, что ли?

– Как?

– Айкидо. Это такая восточная борьба в моем мире. В ней сила противника используется против него самого.

– Я знаю о ней. Я изучал боевые искусства вашего мира. Да, очень близко. Они действительно очень похожи, только в сайве используются еще и удары. Но все это завтра. Сегодня мы будем заниматься только с этим оружием.

– Я еще и шерконом-то плохо владею, а уже другое оружие изучать, – буркнул я себе под нос. Однако рыцарь услышал.

– Поэтому и надо изучать сейчас. Когда ты научишься владеть шерконом, изучать другие виды оружия станет для тебя намного сложнее. Я выбрал этот момент специально – ты находишься на грани качественного скачка в фехтовании.

– Ну да, скачка. Один противник из десяти.

– Ты еще не избавился от всех своих вредных привычек. Ты по-прежнему пытаешься жестко блокировать удары вместо того, чтобы мягко их отводить. Абсолютное большинство твоих противников будет намного сильнее тебя, и они за счет силы пробьют любой твой блок. Еще одна твоя ошибка: ты пытаешься отвести меч противника как можно дальше от себя. Зачем?

– Чтобы он не задел меня.

– Не смеши. На это ты только зря тратишь силы. Вроде бы немного, но за поединок ого сколько выходит! И, как следствие, ты очень быстро устаешь. Какая разница, насколько близко пройдет меч твоего противника – в метре или в сантиметре? И в том, и в другом случае он тебя не заденет. Только во втором случае на отражение атаки ты затратишь намного меньше энергии и дольше сохранишь силы. Надеюсь, что со временем ты сам это поймешь. Уже сейчас ты перестал бестолково размахивать клинком, как делал это в первые дни.

– И когда же я научусь?

– Скоро. Ты сам не замечаешь своего прогресса. Так всегда и бывает. Ладно, хватит об этом. Начнем. Вот это оружие называется…

Дальше пошли рассказы о различных видах оружия и его свойствах, а так же о том, как оно применяется в бою. Потом Деррон проводил со мной демонстрационные бои. Один за другим он извлекал какое-нибудь новое оружие и принимался за объяснения. Затем давал его мне.

К окончанию занятий я вымотался совершенно и с трудом стоял на ногах.

– Вот и все. На сегодня закончим. Вперед, к озеру.

– Брр, – меня передернуло от одного напоминания о предстоящем купании в ледяной воде. Но куда деваться?

Только прежде необходимо снять усталость. Я сел по-турецки и максимально расслабился. В таком положении войти в состояние дей-ча было для меня намного легче. Получилось. Теперь внутренний массаж. Если при тренировках по телу шло тепло, то сейчас это был приятный холодок. Десять минут – обычно этого достаточно. Я открыл глаза. От ломоты в мышцах не осталось и следа. Пожалуй, сейчас я мог бы проделать все упражнения сначала. Кувырок вперед, и я встаю на ноги.

– Я гляжу, ты уже научился довольно прилично пользоваться дей-ча, – одобрительно заметил Деррон. – Да, я все же прав, пора переходить к настоящим тренировкам.

Ох, как мне не нравится выражение «приступить к настоящим тренировкам». Если то, чем я занимался до этого, всего лишь разминка, то какова «настоящая тренировка»?

За этими невеселыми мыслями я и не заметил, как вошел в пещеру. От подземного холода кожа немедленно покрылась мурашками.

– Ну зачем это надо? – жалобно простонал я.

– Для закалки. Вперед.

Я подошел к воде и, чтобы быстрее покончить с этим, прямо с мостков прыгнул в воду. Холод пробрал до костей, но, пересиливая себя, плыву к берегу, а не выскакиваю обратно на мостки. Чтобы согреться, стараюсь делать как можно больше резких движений. А вот и берег. Слава богу! Дрожа от холода, выбивая зубами барабанную дробь, я выскочил из воды и прямо на мокрое тело стал натягивать одежду.

– Теперь отдыхай, обедай и отправляйся к Мастеру.

Я кивнул и бегом кинулся из пещеры, на солнце.

Обед проходил всегда в замке. Завтрак или ужин я иногда брал с собой, а потом уничтожал его на воздухе. Часто Мастер давал только сухой паек, и мне надо было приготовить из него нормальную еду. В результате я ловко научился разводить костер и готовить вполне приличную еду. Мастер был не из худших кулинаров, и он постарался научить этому и меня. На том, чтобы я выучился готовить, настаивал Деррон. Он говорил, что в путешествии мне часто придется это делать. Я прекрасно понимал: если просто научусь стряпать, то с голоду, конечно, не помру, но есть что-то напоминающее резиновую подошву мне не хотелось. Поэтому я взялся за дело очень серьезно и основательно. И, должен сказать, кулинарничать мне понравилось. Даже не подозревал за собой такой страсти к готовке. Вот бы мама удивилась, увидев, с каким удовольствием я занимаюсь стряпней. Но обед всегда проходил только в замке. Это правило было незыблемо.

После обеда я отправился к морю. Ушли в прошлое те дни, когда после каждой тренировки Деррона я без сил валился в кровать и отдыхал до начала занятий с Мастером. Прошли, когда рыцарь научил меня использовать дей-ча для отдыха. После этого моя жизнь стала намного разнообразнее и веселее.

Выйдя к морю, я скинул одежду и с блаженством растянулся на песке. Закрыв глаза, прислушался к шуму накатывающих на берег волн. Лежать так и слушать звуки моря было для меня самым большим счастьем на этом острове. Эти минуты были предпочтительнее даже занятий с Мастером, ибо они принадлежали только мне. И еще Кешке.

Вспомнив о Кешке, я улыбнулся, и открыл глаза. Пожалуй, пора его навестить, а то ведь соскучился, небось. Хотя еще неизвестно кто больше соскучился, я по нему или он по мне. Не желая терять время, вскакиваю с песка и кидаюсь в набегающую волну, стараясь уплыть как можно дальше от берега. Утонуть я не боялся, здесь меня уже ждал друг…

Как мне признался Мастер, это он уговорил дельфина присматривать за мной во время моих заплывов в море. Вскоре мы с ним подружились, и я всегда стал брать для него какое-нибудь угощение. Благодаря ему мне удалось научиться плавать так, как я не плавал никогда до этого. Конечно, я и раньше неплохо делал это, но если сравнивать, то я тогдашний – младенец в лягушатнике, по сравнению со мной сегодняшним.

Вскоре в глубине промелькнула тень, а потом кто-то резко выпрыгнул передо мной из воды. Я рассмеялся и плеснул водой в Кешку. Дельфин смешно фыркнул и ответил. Минут пять мы, резвясь, плескали друг на друга.

Кешкой дельфина назвал я. И, по-моему, это имя ему очень нравилось. По крайней мере, отзывался он на него с удовольствием.

Скоро нам эта забава надоела. Точнее – надоела Кешке. Он подплыл ко мне и ткнул носом в привязанный к моему поясу мешок. Все же интересно, он ждет меня или угощение? А разбойник скосил на меня хитрые глаза и дернул за завязки: поторопись мол. Я развязал мешок и открыл его. Очень быстро тот оказался пустым.

Дельфин ткнул меня носом и подставил спину. Вот ведь бандит, покатать ему меня захотелось! Я улыбнулся ему и ухватился за плавник. Кешка развернулся и стремительно поплыл в море. Затем мы с ним ныряли в одном из заливов. Конечно, я не мог оставаться под водой столько же, сколько и дельфин, но обнаружил, что и здесь дей-ча помогает очень хорошо. Благодаря специальным упражнениям, показанным Мастером, мне удавалось продержаться под водой около десяти минут. Мастер говорил, что если еще потренироваться, то это время можно довести и до двадцати.

Время прошло незаметно, пора было отправляться к магу. Я позвал Кешку и ухватил его за плавник.

– Домой. К берегу.

Кешка взмахнул хвостом и стремительно рванулся к острову. Вскоре я уже выходил на берег недалеко от своей одежды.

– До завтра, дружище, – махнул я на прощание рукой.

Тот закричал, выпрыгнул в воздух, а потом исчез под водой. Некоторое время был еще виден его плавник, удаляющийся от берега. Я еще немного постоял на берегу, затем оделся и отправился в замок, где меня уже ждал Мастер.

К себе в комнату я заходить не стал: и так уже опаздываю, да и не нужно мне там ничего.

Мастер встретил меня на пороге.

– Накупался?

– Ага. Здорово было.

– Вот и хорошо. Значит, отдохнул. Тогда скажи-ка мне, что лежало на третьем от окна столе в комнате отдыха?

К таким играм я уже привык. Мастер усиленно занимался тренировкой моей памяти и внимания. Поэтому при каждом удобном случае спрашивал о каких-нибудь мелочах: сколько ступенек на лестнице в холле во что одет мужчина на портрете в коридоре и тому подобное. Эти вопросы заставляли меня постоянно быть внимательным. Мимо комнаты отдыха я проходил только что и мельком видел упомянутый стол. Теперь я усиленно старался припомнить, что на нем лежало.

– Чернильница.

– Хорошо.

– Несколько листков бумаги.

– Конкретней.

Я слегка расслабился и закрыл глаза. Как там учил Мастер? Мозг никогда ничего не забывает, даже если ты что-то видел мимоходом, главное научиться извлекать нужное из памяти. Что ж, проверим.

– Пять, – после секундного размышления ответил я. – Четыре рядом, а пятый чуть в стороне.

– Молодец.

– Еще перстень с топазом, перо, карандаш, пресс-папье и… кажется, все.

– Ну, по сравнению с твоими прошлыми опытами, очень неплохо. Ты забыл только нож для резки бумаги. В следующий раз будь внимательней.

– Обязательно. В следующий раз постараюсь назвать все. Что будем делать сегодня?

– Сегодня мы займемся медициной. Врача из тебя за такое короткое время сделать не удастся, но простую помощь и себе и другим ты оказать сможешь. А также расскажу о некоторых видах наиболее распространенных ядов.

– А это еще зачем?

– Может пригодиться. Знания лишними не бывают. А вдруг тебе придется иметь дело с отравителем?

– Еще и отравители! Это ужасно успокаивает, – пробурчал я.

– Если ты не хочешь, можем не учить. Ты точно уверен, что ничего не хочешь слышать про яды?

Главное отличие Мастера от Деррона то, что Мастер как будто ничего не заставляет учить и никогда не настаивает. Не нравится, давай не будем заниматься. Но делает он это таким образом, что отказаться практически невозможно. Кажется, что вот именно это тебе обязательно пригодится, и если ты не выслушаешь, то все обернется для тебя трагедией.

– Нет, нет, все в порядке. Это действительно может оказаться полезным для моего здоровья.

– По крайней мере, пренебрегать этим не стоит.

За разговорами мы подошли к лаборатории. Здесь мне приходилось уже бывать неоднократно, но все равно каждый раз захожу туда с внутренним трепетом. Пожалуй, это было самое интересное место во всем замке. Если не считать библиотеки, куда я стал частенько наведываться в пасмурные дни.

– Проходи, не задерживайся.

В лаборатории ничего не изменилось. Так же стояли на столах различные колбы и пробирки. В разных коробочках были разложены какие-то порошки. Аккуратно, стараясь ничего не задеть по дороге, я прошел к свободному столу и сел за него.

– В прошлый раз я рассказал тебе о способе приготовления некоторых лекарств, – начал Мастер. – Каких лекарств?

– От жара, от кашля, от простуды, – начал перечислять я. Вообще-то, список был довольно длинным. Моим обучением Мастер занимался весьма основательно.

– Я не просил перечислять список, я просил напомнить мне рецепты и особенности различных трав. Ты уже мог убедиться, к каким последствиям может привести неаккуратность.

О да, убедиться я мог. До конца жизни те кошмары не забуду. Однажды я смешал отвары некоторых трав немного не так, как было велено. В результате, когда понюхал полученный состав, на меня стали нападать различные чудовища, и мне пришлось спасаться бегством. Мастер что-то там кричал про галлюцинации, но я ему не верил. Поверил только тогда, когда действие моего «лекарства» закончилось, а я, несмотря ни на что, все же остался жив. Рецепт я на всякий случай запомнил, вдруг пригодится, тем более что он был не очень сложный. Как твердит Мастер: «Лишних знаний не бывает». Теперь Мастер постоянно требовал от меня, чтобы я ему рассказывал наизусть все рецепты, которые он мне давал.

– Хорошо, – остановил меня Мастер примерно через час. – Вижу, ты действительно все понял. Теперь давай поговорим о ядах. В некоторых странах нашего мира отравление превратилось в настоящее искусство. Яд там самое обычное средство сведения счетов противниками. Не знаю, попадешь ты в такие места или нет, но считаю нелишним подготовить к этому. Особенно уделим внимание противоядиям.

– Я не хочу никого травить.

– А я тебя заставляю? Но, не зная способов отравлений, ты не сможешь эффективно защищаться от них. И потом, яды не обязательно убивают. Они могут заставить человека забыть, скажем, о прошедших сутках. Или вспомни о своем «лекарстве» – это ведь тоже яд.

Я задумался.

– Это, конечно, хорошо, но мне все равно не нравится. Просто научите спасаться от яда, и все.

– Этим я и собираюсь заняться. Кстати, тебе повезло, что не надо изучать магические яды. От них ты надежно защищен своим высоким коэффициентом. А теперь смотри в шар.

Люблю я занятия с шаром. С его помощью мне удавалось запоминать любую информацию. Потом, правда, требовалось повторить то, что запомнил, и желательно не один раз. Но даже в этом случае это никак не походило на нудную зубрежку в школе.

Уже через два часа я знал все о самых распространенных ядах и о способах отравлений. А также о противоядиях. Теперь необходимо было потратить время на закрепление пройденного, как говорила наша классная. Эту процедуру Мастер предпочитал проводить с помощью наглядной демонстрации. Как он сам говорил, в этом случае материал лучше запоминается и усваивается. Как я успел убедиться, в этом он был абсолютно прав.

– Смотри сюда. – Мастер взял одну прозрачную баночку с серым порошком. – Узнаешь? На, понюхай, быстрее вспомнишь.

– Нет, спасибо, – торопливо отстранился я. – Это пыль сверта, и ее запах смертелен. Правда, можно в течение часа принять молоко, разведенное соком полыни…

Примерно так прошла вся наша беседа. Это, конечно, не могло сделать меня профессионалом в данной области, как и занятия по медицине не могли сделать из меня врача. В обоих случаях важны были не только знания, но и многолетний опыт, который никакой магией получить невозможно. Но если я не стал профессионалом, то не остался и полным профаном. Впрочем, я мог тренироваться на созданных Мастером «куклах», как делал это на занятиях по фехтованию. Беда была в том, что у меня не было никакого желания осваивать ремесло отравителя. Поэтому маг сосредоточил все усилия на изучении противоядий.

– Ну все. На сегодня с ядами закончим. За один день ты все равно все не выучишь. Даже если будешь пользоваться дей-ча.

– Мастер, я все хотел спросить вас…

– Да?

– Вы говорили, что у меня высокий коэффициент сопротивления и заниматься магией я не могу.

– Совершенно верно. Маг из тебя никакой.

– А как же дей-ча?

– Если ты помнишь, я еще говорил, что дей-ча – это не магия. Точнее магия, но совершенно особая. Она стоит так же обособленно от обычной магии, как и магия смерти. К ней еще относятся медитация и концентрация внимания. Особенность ее в том, что она направлена на самого человека, который ее применяет, и от коэффициента она не зависит. Ей очень сложно научиться, но сделать это может любой и в твоем мире, и в этом.

– Но что же тогда магия и на что влияет коэффициент?

– Магия – это внутренняя сила человека направленная на какой-то предмет или человека с определенной целью. Вот направить свою силу на другой объект ты и не можешь. Поэтому ты не можешь мысленно сдвинуть предмет, заставить зимой расцвести цветок или сконцентрировать свет. Подробнее о магии мы еще поговорим в будущем. Тебе необходимо узнать о ее возможностях и законах, по которым она действует. И каким образом ее можно применить в бою.

– Совсем здорово. Ее еще и в бою применяют?

– Крайне редко, а случаи ее успешного применения вообще можно по пальцам пересчитать. И это за все прошедшие тысячелетия. Я же говорил тебе о защитных амулетах. Так что, делать что-то против человека бесполезно. А вот устроить небольшой камнепад на голову – это можно. В горах, естественно.

Становится все веселее и веселее.

– Но и здесь есть свои ограничения. Маг должен находиться недалеко от нужного места. А значит, уже без разницы, магией вызван камнепад, или человек скинул камень. Надо быть просто внимательным, и тогда в ловушку не попадешься. К тому же, есть еще специальные амулеты, которые предупреждают о применении магии недалеко от тебя. Таким образом, и здесь гораздо надежней и проще самому залезть на скалы и столкнуть камень. Шансов на успех гораздо больше. Но обо всем этом потом.

– Не слишком-то это успокаивает…

– Не переживай. Поверь, магия, направленная против человека, абсолютно ненадежная вещь. Только по-настоящему хороший маг, каких в мире единицы, может навредить кому-то с помощью магии. Но и здесь проще и надежней действовать обычными методами.

– Сверкающий же смог убить короля. Вы рассказывали.

– Сверкающий очень сильный маг и к тому же маг смерти, а это уже нечто совсем другое. Но и ему необходимо находиться в пределах видимости от человека. А ты из-за своего высокого коэффициента и сам можешь защитить себя, без всяких амулетов. Еще я покажу тебе несколько приемов, которые усилят твою защиту. Тебе даже задумываться о ней не придется. Это тоже магия, направленная на себя, кстати, очень эффективная вещь.

– А эта магия действует в моем мире?

– Действует. Иначе я не стал бы столько времени тратить на твое обучение. Вернувшись в свой мир, ты тогда бы просто забыл все, чему я тебя учил.

– Тогда почему я не слышал об этой магии в своем мире?

– Слышал, только не задумывался об этом. Ваши йоги.

– А-а, – я открыл рот. – Это тоже дей-ча?

– Из того же типа магии. Они очень близки, хотя точно сказать не могу. Понимаешь, эта такая магия, к которой каждый человек должен идти самостоятельно. И то, что человек в ней достигнет, зависит только от него самого и больше ни от кого. Но довольно, ты уже начинаешь клевать носом. Деррон ведь завтра не сделает тебе никакой поблажки.

Это было верно. Скорее наоборот, будет требовать намного больше, чтобы я быстрее пришел в норму.

– До завтра, Мастер. – Я вышел из лаборатории и направился к себе в комнату.

– До завтра, Егор.

Закончился еще один день моего пребывания в этом странном мире, где все основано не на технике, а на магии. Скорее бы все закончить, и отправиться домой. С мыслью о доме я и заснул.

Глава 7

Прошло четыре месяца с того дня, как я попал в этот мир. По-прежнему продолжались занятия с моими странными учителями. И по-прежнему мои успехи в фехтовании оставляли желать много лучшего. Впрочем, Деррон говорил, что у меня неплохо получается для новичка. Только я так и не смог ни разу победить больше, чем четырех противников из десяти. А вот занятия с магом были намного успешнее. Мне удалось очень далеко продвинуться в изучении дей-ча. Но, если честно, в этом мне сильно помог Мастер, хотя он и настаивал, чтобы я все изучал самостоятельно. Что я и делал в свободное время. Искусство дей-ча очень сильно увлекло меня, и я старался найти новые пути в нем. И небезуспешно.

Кроме того, мы с Мастером ходили на несколько дней в поход, где он учил меня понимать и слушать музыку леса – как он это называл. Конечно, это относилось не только к лесу, но и вообще ко всей живой природе. От него же я научился прекрасно ориентироваться в незнакомой обстановке. Другие уроки, не вызывающие у меня никакого энтузиазма, давал Деррон. Он учил охотиться и свежевать добычу, а также запасать ее в дорогу. До сих пор не могу вспоминать без содрогания разделку дичи.

– Ты пойми, – говорил рыцарь. – Тебе придется очень часто путешествовать по диким местам. И ты должен, черт тебя побери, научиться добывать себе еду. И не только добывать, но и приготовить ее, и заготовить впрок.

– Да понимаю я. Но мне это просто не нравится.

– Тебе и не должно это нравиться. Просто делай, и все. Ты же убиваешь не ради развлечения, а ради пищи. Тебе же не придет в голову обвинять тигра, убившего антилопу?

Звучало это вполне убедительно. Я понимал, что научиться этому необходимо и учился, стиснув зубы… а потом бегал в кусты и блевал.

Сейчас я фехтовал сразу с двумя «куклами» Деррона и ужасно злился. Все мои хитрые уловки и новые выдуманные мной приемы разбивались о стойкую защиту моих противников. Мне тоже пока удавалось отражать все атаки, но бесконечно так продолжаться не могло. Рано или поздно кто-нибудь из них обязательно меня достанет, и опять, в который раз, я почувствую, как в мое тело впивается сталь. Рыцарь, как всегда, прав: боль – слишком хороший стимул для учебы. Если бы не память о прошлых «смертях», я бы уже давно сдался.

Бой шел около двадцати минут и был пятым за сегодня. Конечно, теперь я уже не тот новичок, который уставал после первых минут боя. Сейчас мне без особого труда удавалось фехтовать без перерыва часа три. А если поднапрячься, то и больше.

– Стоп! Хватит! – Деррон хлопнул в ладоши, и «куклы» пропали. Случилось невероятное – Деррон прервал поединок прежде, чем кто-то из нас был «убит».

Я с удивлением посмотрел на учителя.

– Не понимаю, – признался он. – У тебя есть все данные, чтобы стать одним из лучших фехтовальщиков мира, а ты барахтаешься в самом низу. Я же вижу – ты хочешь добиться успеха, но не получается.

– Каков учитель… – огрызнулся я.

Рыцарь серьезно покачал головой.

– Мне кажется, учитель здесь ни при чем. Дело в тебе, только я не пойму, в чем конкретно. Ты великолепно научился пользоваться метательными ножами. Освоил лук, хотя и так себе. Но здесь уже ничего не поделаешь. Ты никогда не сможешь стать настоящим лучником. Всего, чего ты мог, ты достиг, дальше тебе уже не подняться.

– Это почему? – спросил я обиженно.

– Ты просто не понимаешь лук и не любишь его. Он для тебя лишь мертвый кусок дерева и ничего больше. Другое дело – фехтование. У тебя потрясающая интуиция, и при этом ты не пренебрегаешь логикой. Когда тебе надо, ты умеешь держать свои чувства под контролем. Но также умеешь довериться им. Чтобы научиться этому, мне потребовались долгие годы, тебе все это дано от рождения.

– Тогда почему у меня ничего не получается? Я ведь уже изучил всю теорию, которую ты мне дал, занимаюсь как проклятый, и все равно ничего не выходит.

– Не знаю. Лично я считал, что у тебя уже должен наступить момент просветления.

– Что-что?

– Есть такой термин. Понимаешь, мастерство ученика растет не плавно, а с увеличивающейся скоростью. Так было и у тебя. А потом наступает время, когда кажется, что умение остается на прежнем уровне и перестает расти. На самом деле, в этот момент в твоей голове идет переосмысление накопленных знаний. Это сейчас с тобой и происходит, только почему-то очень затянулось. Ты барахтаешься в своих знаниях и никак не можешь выстроить из них систему.

– Так что же это за момент просветления?

– Я же объясняю. Когда ученик, наконец, полностью усваивает все, что дал ему учитель, его мастерство резко возрастает. В дальнейшем ему остается только совершенствовать его и набираться опыта в боях.

– И этот момент просветления у меня так и не наступил?

– Да. И я не понимаю почему. У меня было много учеников, они все фехтовали намного хуже тебя, когда для них наступал этот самый момент. И они даже не пробовали искать свои пути к победе, а шли проторенной дорогой. Ты же их ищешь, и не безуспешно. Я видел твои новые приемы.

– Которые ничего не дали.

– Дали. Тебе просто надо их упорядочить и выстроить стройную систему. Я честно признаюсь, что некоторые из них взял на заметку и отрабатывал. У тебя они не получались не потому, что были плохи, а потому, что ты не знал, как и когда их лучше применить. Ты атаковал, когда стоило немного подождать, и оборонялся, когда лучше было атаковать.

– Что же мне делать?

– Не знаю. Я думал, что чем больше будет схваток, тем быстрее ты научишься, но что-то не получается

– И поэтому ты так гонял меня?

Деррон устало кивнул.

– Может в этом все дело? – неожиданно раздался голос Мастера.

– В чем? – рыцарь с недоумением посмотрел на незаметно подошедшего мага.

Мастер обратился ко мне.

– Егор, ты боишься этих «кукол»? Только честно.

Я покраснел и кивнул.

– И ты их ненавидишь? Тебе хочется добраться до них и причинить им такую же боль, как и они тебе?

– Да, – чуть слышно прошептал я.

Деррон вдруг хлопнул себя по лбу.

– Какой же я идиот! Я же должен был сразу понять это!

– Не расстраивайся, – утешил его Мастер. – Просто Егор не такой, как те ученики, с которыми ты работал до него. Он из другого мира и думает совсем не так, как они.

Я непонимающе переводил взгляд с одного на другого.

– Кажется, я чего-то не понимаю?

– Нет, Егор, это мы многое не понимали. – Рыцарь виновато посмотрел на меня. – Конечно, вот и объяснение твоей интуиции вместе с логикой, сплав, редкий для нашего мира. Этому приходится учить, и учить долго. Ты же родился с таким даром, а я не сообразил.

– Интуиция – это следствие подавления магии. – Деррон невидяще смотрел вдаль, что-то бормоча себе под нос. Я с трудом разбирал слова. – Она спутник любого мага, но у него она находится в активном состоянии. В вашем же мире она действует как альтернатива магии и направлена на самого человека. Только кто-то пользуется ею, кто-то нет. Логика же – необходимый элемент Технологического мира. В нем все логично и все целесообразно. Поэтому даже человек с развитой интуицией вынужден с рождения познавать и логику…

– О чем это он? – спросил я Мастера, не в силах разобраться в невнятных бормотаниях рыцаря.

– Тише. Не мешай ему. Кажется, у нашего друга тоже наступил момент просветления. Пусть подумает. А я пойду. Не буду вам мешать. – Мастер улыбнулся мне на прощание и ушел в замок.

Я в растерянности посмотрел на Деррона. Тот по-прежнему не обращал на меня ни малейшего внимания. Ничего не оставалось, как последовать совету мага. Пожав плечами, я отправился на тренажеры. Добровольно! Без понуканий! Да, прошедшие четыре месяца сильно меня изменили. Хотя я и не приобрел перекатывающихся под кожей мускулов (моя давняя мечта), но был уверен, что наша следующая встреча с Петровым, нашим школьным «Шварценеггером», закончится совсем иначе. В сайве мои успехи были гораздо лучше фехтования. Пожалуй, месяца через два таких тренировок я смогу противостоять и взрослому человеку, конечно, если он не будет по-настоящему подготовленным бойцом.

Я целиком ушел в занятия, стало не до размышлений. Проделал разминочный комплекс сайве, потом бой с тенью. Далее перешел к тренировкам с шестом, недавно Деррон начал учить меня и этому.

Вскоре мне это наскучило. Я ушел к деревянным щитам и стал метать ножи.

– Порази его! – внезапно раздался чей-то крик.

Я резко обернулся и, не задумываясь, чисто инстинктивно метнул нож. Летящее в меня яблоко просто разрезало в полете. Половинки разлетелись в разные стороны.

– Молодец! – похвалил Деррон.

Я всегда гордился своими успехами в метании ножей. Пожалуй, здесь мне удалось бы превзойти Деррона.

– Но не думай, что ты сейчас сможешь победить меня. Для этого у тебя еще слишком мало практики.

У рыцаря есть скверная привычка угадывать мои мысли. Наверное, от Мастера научился.

– Я сейчас много думал и понял, что был не прав.

Вот это да! Рыцарь признается в своей неправоте. Никак конец света наступает.

– Ты сказал, что ненавидишь «куклы». Давай попробуем сделать по-другому. – Деррон хлопнул в ладоши, и появилось десять бойцов, вооруженных разнообразным оружием.

Я сглотнул.

– Давай же, начинай бой. Не бойся.

– Но их же много… я не могу… я и с двумя то не могу справиться.

– Ты забыл мои уроки? Когда на тебя нападает несколько противников, сражаться намного легче. Они просто мешают друг другу. Поэтому настоящие профессионалы никогда не нападут на одного больше, чем впятером одновременно. Пять идеальное количество, шестой же способен погубить всех, даже если он самый великий боец. Попробуй.

Неуверенно я двинулся вперед. Все десять моих противников напали одновременно. Прав был рыцарь: они путались друг у друга под ногами и мешали сами себе. Я проскользнул мимо двух ближайших соперников, которые, пытаясь атаковать меня, задели третьего. Их нелепые движения были просто смешны. Они могли быть опасны только для совсем новичка, но я все же чему-то научился за это время. Страх исчез. Мне было даже как-то неловко рубить этих неуклюжих «кукол». Я скользил между ними и их оружием как вода, обтекающая препятствия.

– Стань водой, – повторял мне во время занятий Деррон. Теперь я понял, что это значит.

Ага, кто-то пытается достать меня сзади – пяткой ему под колено и поднырнуть под меч другого. О, один снес голову соседу. Урок – не размахивай оружием напрасно, тем более, если вокруг тебя твои друзья. Кувырок назад, и три меча, которые должны были пробить мне грудь, воткнулись в своего же товарища, весьма неосторожно выскочившего сбоку.

Я засмеялся: и этих остолопов я боялся!

Оказалось, что радовался я все-таки рано. Когда соперников осталось четверо, положение резко изменилось. Они уже не лезли под ноги друг другу, а пытались обойти меня со всех сторон и атаковать одновременно. Никогда до этого мне не приходилось сражаться сразу с четырьмя противниками. Но ведь не сдаваться же теперь, когда я видел, насколько они могут быть смешны и неловки?

Тут как будто что-то толкнуло меня в руку, и я немедленно подставил клинок. По нему скользнул меч одной из «кукол». Стоп! От удивления меч чуть было не выпал из рук. Как я догадался, что удар будет нанесен сюда? Я совершенно точно не видел его и раньше обязательно пропустил бы. Но… но этот удар почувствовал. Но как?

– Умей предугадывать направление чужих выпадов. Если ты определишь рисунок боя, это будет несложно. Смотри в глаза противника, они скажут тебе гораздо больше о его намерениях, чем его меч. – Неужели у меня стало получаться?

Но тут еще кое-что привлекло мое внимание. Удивленный таким достижением, я перестал обращать внимание на схватку, но, вопреки здравому смыслу, не получил ни одного удара. Деррон говорил, что тренировки развивают «память тела» и можно успешно действовать, даже если отвлечешься от боя. До этого я ему не верил. Ладно, если это оказалось правдой, значит, правдой может быть и все остальное. Попробуем.

Выпад, отскок. Я могу! Я догадался, куда будет нанесен следующий удар «куклы» с саблей. Больше никуда он и не мог ударить. Это требовала вся логика боя, я чувствовал это. Попробуем по-другому.

Некоторое время я забавлялся тем, что вынуждал своих противников наносить те или иные удары. И они не понимали, что с ними играют. Хотя что могут понимать «куклы», лишенные разума? Мне вспомнилось еще несколько уроков рыцаря.

– Никаких чувств. Голова должна оставаться холодной и ясной. – Я поспешно погасил разгорающийся восторг. Теперь не осталось ничего, ни ненависти, ни радости.

Неожиданно движения вокруг меня как бы замедлились и стали плавными. Одна из «кукол» поднимает меч, но неестественно медленно. Это было похоже на состояние дей-ча, только сейчас я ни на минуту не терял контроль над телом. Мозг превратился в компьютер, который без эмоций, с небывалой быстротой просчитывал все варианты атаки, обороны и контратаки. Холодный расчет логики и яркие молнии озарений интуиции – вот мой стиль фехтования.

Два коротких выпада, и двоих соперников нет. Какими же они стали неуклюжими. Еще два удара – все. Нет, не все – появились еще четверо. Но меня этим уже не испугаешь. Я – победитель! Ого, эти куда серьезней предыдущих. Их скорость не уступает моей. Что ж, посмотрим. Мои движения скупы и молниеносны – ни одного лишнего. Все подчинено ритму боя, и я начинаю двигаться с ним в такт. Чуть отклониться в сторону, и рядом со мной опускается секира. Со стороны кажется, что она содрала мне всю кожу, но это со стороны. На самом деле она проходит в трех миллиметрах от меня – гигантское и точно рассчитанное расстояние. Теперь противник в моей власти: слегка подаюсь вперед и поднимаю меч, который, как бы случайно, оказывается напротив горла «куклы». Что ж, некоторые всю жизнь без головы живут. Правда, «кукла» не может и растворяется в воздухе.

Я слился с мечом в единое целое. Я – это меч, меч – это я. Удар, выпад, легким касанием отклонить оружие врага. Зря Деррон говорил, что фехтование не танец – танец! Танец со своими законами. И теперь я прекрасно понимаю эти законы и начинаю свой, смертельно опасный для врага, танец. Падают еще две «куклы». Остается последняя. Я играю, мне смешно, и я не понимаю, почему раньше не мог справиться с ними. Все.

Но тут появляются еще четыре противника. С ними я вожусь дольше.

Потом еще четверо.

Каждая новая четверка фехтует намного лучше предыдущей, но это уже не имеет значения. Они повышают темп – я повышаю его еще больше. Они проигрывают в скорости, в ловкости, в умении, в мастерстве. Усталости нет, я готов сражаться день, два, неделю, месяц…

Деррон говорит, мои приемы хороши, проверим… Здорово! Они попадаются на мою уловку. А теперь вот так. Они делают то, что мне и нужно, им ничего другого и не остается. У них нет выбора. Они целиком в моей власти.

Еще четверка. О! Эти лучше всех предыдущих вместе взятых. Взвинчиваю темп и теперь сражаюсь на пределе, но мой предел недостижим для них. Победа!

Я стоял на плацу, согнувшись и опираясь на колени. Меч лежал рядом. Тяжело поднималась и опускалась грудь, пот застилал глаза. Но сейчас меня впервые радовала боль в измученном теле, ибо это была боль победы. Мне удалось переломить свое невезение. Рядом стоял сияющий Деррон и хлопал меня по спине. Он что-то там говорит… Впрочем, какое это имеет значение?

Я с трудом взял себя в руки и посмотрел на рыцаря.

– У меня получилось? – все еще не веря случившемуся, спросил я.

– Получилось! Невероятно, но как быстро ты все освоил! Прав был Мастер, тысячу раз прав!

– В чем?

Рыцарь, кажется, смутился.

– Так, был у нас один разговор.

– Обо мне?

– Да, – после недолгого колебания ответил Деррон. – Я уже потерял надежду научить тебя, но он настаивал. Говорил, что ты сможешь даже превзойти меня.

– Так и сказал?

– Точно так. И он прав, клянусь солнцем! Ты уже сейчас фехтуешь лучше, чем я в твоем возрасте. А ведь я был лучшим среди сверстников.

– Но почему?

– Что? Просто я уделял занятиям все свое время. Я сразу поставил себе задачу стать лучшим. А еще я, так же как и ты, искал нестандартные пути к победе.

– Нет. Почему у меня раньше не получалось, а сейчас получилось?

– Ах, вон ты о чем. – Деррон сел на землю. Я опустился рядом.

– Я что, ничего не понимал до этого?

– Нет. Дело не в этом. Просто твои чувства мешали тебе разобраться в своем состоянии и трезво взглянуть на вещи. Ты боялся «кукол». Боялся, что они победят, и ты снова испытаешь боль. Боялся и ненавидел. Как только Мастер сказал, в чем причина твоей скованности во время схватки, я понял, как надо действовать.

– Эти десять бойцов?

– Да. Тебе надо было восстановить уверенность в себе. Для этого ты должен был победить тех, кого боялся и ненавидел. А еще лучше, если бы они показались тебе смешными. Нельзя ненавидеть то, над чем смеешься. Здесь я пошел на хитрость и первые десять «кукол» были очень плохими фехтовальщиками. Но это было неважно. Победа над ними помогла тебе вернуть чувство уверенности. Когда же появилась следующая четверка, сильнее прежних бойцов, то сдаться тебе помешала гордость. «Если я справился с десятью, то что мне какие-то четверо». Так?

– Так.

– Ну, а дальше был просто вызов. «Они лучше предыдущих, но хуже меня. И сейчас я это докажу». Ты поверил в себя, в свои силы и победил.

Я задумчиво кивнул.

– Кажется, я понимаю.

– Вот и хорошо. Главное, никогда не забывай: если ты поверишь, что сможешь, то ты уже почти победил; усомнился – проиграл. Все, на сегодня давай закончим. Ты заслужил отдых. Но завтра, обещаю, я заставлю тебя хорошенько попотеть. И завтра же мы начнем заниматься по полной программе.

– А разве до сих пор?..

– Нет. До сих пор ты учился только владеть оружием. Но этого мало. Ты должен научиться скакать на лошади, воевать верхом, действовать в команде, ты видел, к чему может привести несогласованность. Потом тактика, стратегия и еще некоторые вещи.

– Да-а. – Я невольно почесал затылок. – А я то надеялся, что уже все мои мучения позади.

– Но это не самое трудное. Сложнее будет научиться сражаться вслепую.

– Это еще как?

– С закрытыми глазами. Теперь, когда дело у нас сдвинулось с мертвой точки, можно заняться и этим.

– Зачем мне нужно учиться сражаться с закрытыми глазами?

– Ты слишком любишь вопрос «зачем». Сам подумай. В любом случае, это умение не будет лишним. Ведь напасть на тебя могут и ночью.

– Тогда и сами нападающие окажутся в одинаковом со мной положении. Вряд ли они будут такими идиотами.

– Зря ты на это рассчитываешь. Гоблины и прочая нечисть отлично видят в темноте. Что же касается людей, то ведь всегда лучше получить преимущество заранее, чем выглядеть таким же идиотом, как твои противники.

Вот зараза, о различной живности сомнительного происхождения, обитающей в этом мире, я как-то не подумал. Нет, это все-таки очень веселый мир. Того и гляди, помрешь со смеха.

– Убедили.

– Ты, кажется недоволен?

– А почему я должен быть доволен? Только я обрадовался, что мои основные проблемы позади, и вот опять все сначала.

– Ну, это ты зря. Дальше все будет намного легче. Самое трудное ты уже сделал. Но хватит, не буду больше отвлекать тебя от заслуженного отдыха. И сегодня можешь не ходить к подземному озеру. Я же знаю, как ты его не любишь.

Несмотря на разрешение, я все равно пошел к нему. Наверное, из чувства противоречия. Я даже не воспользовался дей-ча, чтобы снять усталость. Она напоминала о моей победе, и мне не хотелось так быстро убирать свидетельство о ней. Сегодня я наслаждался усталостью, как бы странно это ни звучало. Каждая гудящая мышца, каждое сухожилие напоминало мне о сегодняшнем триумфе. В ледяную воду я погрузился почти с наслаждением. Усталость она снимала не хуже дей-ча.

Да, многое изменилось со времени моего прибытия в этот мир. Я с некоторым удивлением осмотрел себя. В моих движениях не осталось и следа былой неуклюжести. Прежде рыхлые мышцы теперь напоминали по своей твердости камень, хотя они и не играли под кожей. Пожалуй, никто из друзей даже не заметил бы произошедшие со мной перемены, если бы не надумал со мной потягаться. Да, я действительно изменился. И теперь я был близок к тому, чтобы стать воином.

Я напряг мускулы на руке. Стальные!

– Стальные, – повторил я вслух и усмехнулся. – Эх, если бы наша тогдашняя встреча с Петровым произошла сейчас! – Я мечтательно посмотрел на свод пещеры. Не думаю, что он, со всей своей накаченной мускулатурой, устоял бы против меня хотя бы пару секунд. Одной вполне хватит. Как раз для двух ударов. Можно, конечно, успеть и больше, но зачем? Это уже будет издевательство над поверженным врагом. Деррон подобное не одобрил бы.

Я вышел из воды и поднял с земли небольшой кусок толстой доски (недавно призраки чинили мостки, и еще не убрали весь мусор). Мне было совершенно не холодно. Раньше меня всегда после такого купания пробивала дрожь, и я спешил поскорее покинуть пещеру. Сейчас же все было по-другому. Сейчас купание в холодной воде после тяжелых занятий освежило меня и придало сил.

– Ну что, Петров? Помнишь нашу прошлую встречу? – Я поднял доску на уровень лица и слегка потряс. – Боишься? Правильно. Получай!

Я подкинул доску и резко, почти без замаха ударил.

– Главное не сильный удар, а правильный, – наставительно повторил я слова Деррона, обращаясь к кускам некогда целой доски. Ха… будто и впрямь побил не безобидную доску, а своего давнего недруга.

– Ну и черт с вами! – крикнул я на всю пещеру. – Я иду отдыхать! Заслужил!

– Заслужил, заслужил, только зачем так кричать?

Я обернулся – недалеко от входа стоял Мастер и с улыбкой смотрел на меня.

– Слышал о твоих успехах. Молодец.

Мне хотелось так спокойно и пренебрежительно пожать плечами: «А в чем, собственно, была проблема? Конечно, получилось». Вместо этого, совершенно неожиданно, я сказал:

– Спасибо.

Мастер, кажется, удивился.

– За что?

– Ну, вы ведь поверили в меня. И заступились перед Дерроном.

– Вот ты о чем. Собственно поэтому я и пришел. Слушай, давай-ка одевайся и пошли на солнце. Хватит сидеть в этой холодрыге, я и так знаю, какой ты закаленный, нечего хвастаться. На улице и поговорим.

– А я и не хвастаюсь. Я же вас не видел.

– Все равно лучше говорить на улице. Собирайся, я подожду тебя у входа.

Когда я вышел, Мастер стоял недалеко от пещеры и задумчиво смотрел на море.

– О чем вы хотели со мной поговорить?

– Готов? – Мастер повернулся ко мне. – Давай прогуляемся немного.

Я согласно кивнул и пошел рядом.

– Пусть этот разговор станет нашим сегодняшним уроком, и тогда можешь быть на сегодня свободным.

– Вот как? – Мне стало интересно, что это за важный разговор.

– Помнишь, я сегодня сказал о той ошибке, которую допускает Деррон при твоем обучении? Он не мог понять, почему у тебя ничего не получается.

– Помню. Вы сказали, что я не такой, как все остальные его ученики, и думаю совершенно по-другому. Не так, как он привык. А это правда?

– Правда. Ты вырос в другом мире. Вот скажи мне, если ты захочешь посадить дерево, что ты сделаешь?

– Как что? Весной или осенью съезжу в лес, выкопаю саженец, привезу, куда мне надо, и посажу.

– Вот здесь и проявилось твое отличие от жителей этого мира.

– Не понимаю.

– Все просто. Я дал тебе простую задачу: посадить дерево. Ты сделал это самым простым и быстрым способом. Ты воспитан на логике и целесообразности. Поэтому и не стал городить вокруг простой ситуации сложности.

– А как еще можно посадить дерево? Его что, надо корнями вверх воткнуть?

Мастер рассмеялся.

– Нет. Зачем же. Но вот если рыцарь в нашем мире захочет посадить дерево, то поедет он не в лес, а к пещере дракона. Или к соседнему рыцарю. Или еще куда-нибудь, где есть опасность. Там он начнет преодолевать эти опасности, вступит в схватку. Если победит, то заберет дерево как трофей и посадит недалеко от собственного замка, в память о своем подвиге. Причем совершенно неважно, если дерево будет посажено не в срок и погибнет. Для него главное не дерево, а сам процесс его получения. И чем больше преград на пути, тем лучше.

– А зачем ему все это надо? Если ему нужны подвиги, пусть отправляется за ними. Зачем деревья губить?

– А вот это и есть отличие людей этого мира от вашего. У вас думают о целесообразности и результате, а здесь о красивости и процессе. Заметь, не о красоте, а красивости. Монах будет несколько дней соблюдать какой-нибудь ритуал, потом ждать знамения, все равно какого. Крестьянин отправится в лес и будет выбирать дерево, которое формой напомнит что-то, что ведомо только ему одному. Проходить по лесу при этом он может несколько дней. Теперь ты понял?

Я задумчиво кивнул.

– Вообще-то в большинстве своем люди двух миров очень похожи. Просто у вас целесообразность и логика играют большую роль, чем здесь. Хотя купцы, например, вполне прагматики. Им это по роду деятельности положено. Конечно, если присмотришься, то поймешь, что они такие же дети Магического мира, как и все остальные жители. Тем не менее, те страны, которые живут за счет торговли, очень похожи на ваши, но, опять-таки, со своими специфическими особенностями. Да я тебе все это рассказывал, так что сам делай выводы. У тебя, с твоим складом мышления, есть как большое преимущество, так и большой недостаток перед жителями этого мира. Преимущество – ты иногда сможешь увидеть гораздо дальше них и быстрей прийти к победе. Недостаток – тебе трудно будет разобраться во взаимоотношениях людей, а значит, сложней сделать правильные выводы.

– Я подумаю над этим. Но о чем вы со мной хотели поговорить?

Мастер бросил на меня пристальный взгляд.

– А почему ты решил, что я еще не закончил?

Я на минуту задумался.

– Не знаю, – честно признался я. – Просто все, что вы мне рассказали, можно было сказать и на занятиях.

Мастер кивнул.

– Что ж, ты умеешь наблюдать и делать выводы. Хотя и сам не понимаешь этого. Это тоже твой большой плюс. Мы обязательно поработаем, чтобы развить его у тебя. А я пришел сюда извиниться перед тобой.

– Извиниться? За что? – Я с удивлением посмотрел на Мастера.

– Видишь ли, я сразу понял, в чем ошибка Деррона. Я же изучал развитие твоего мира с самого момента его появления. Неужели ты думаешь, что я мог упустить такую важную вещь, как особенности мышления людей Технологического мира? Я видел, что Деррон поступает неправильно, и видел, как ты страдаешь от его непонимания, но молчал. За это я и прошу прощения.

Некоторое время мы шли молча.

– Зачем вы так поступили?

– Это тоже был урок. Суровый, но необходимый. Нет, не Деррону, тебе. Я хотел показать, что есть разные люди, с разным складом мышления. И какую боль может причинить непонимание. Этому я и хотел научить тебя – пониманию. Теперь, когда ты знаешь, как может страдать человек из-за того, что его просто не понимают, ты будешь стараться лучше узнать другого человека, чтобы не причинить ему боль.

– Наверное, вы правы, – сказал я после небольшой паузы. – Я, пожалуй, могу вас понять и не сержусь.

Мастер вздохнул.

– Сердишься. И не прощаешь. Не спорь. Никогда не спорь о таких вещах с Великим Магом. Я вижу. Только надеюсь, что со временем ты поймешь. Если ты из моего урока сделаешь для себя выводы, то это сильно облегчит твою жизнь в этом мире. Думаю, тебе сейчас необходимо побыть одному и обдумать то, что я сказал.

Мастер кивнул мне и пошел в сторону замка. Я некоторое время смотрел ему вслед. Потом повернулся и отправился к морю. Кешка, наверное, уже заждался меня.

Только вот разговор этот никак не выходил у меня из головы. Я уже неоднократно мог убедиться, что Мастер никогда не ошибается, если дело касается людей. Как ни хотелось мне убедить себя, что в таком суровом уроке не было никакой необходимости, но в глубине души я понимал: он прав. Теперь, вспоминая о своих страданиях, я уже никогда не смогу высмеять или поиздеваться над кем-нибудь только потому, что он не такой как я. Ведь если ты сможешь понять человека, то оказывается, что не так уж он плох и вообще замечательный человек. И еще удивляешься: как раньше этого не замечал?

Вот Деррон не понимал меня. В результате, мне пришлось испытать столько страданий и боли, немногие взрослые смогли бы вынести это. А как пришло понимание, все изменилось. Как это все-таки просто и сложно – понять другого человека. Кажется, я действительно больше не сержусь на Мастера.

Я посмотрел на море.

– Он ведь тоже страдает. Он знает, что я его не простил и мучается от этого. – Никогда до этого я не задумывался о том, что кто-то может из-за меня страдать. Наверное, это тоже урок Мастера.

Никогда Мастер не делал мне ничего плохого. Все его уроки шли мне только на пользу. Пусть я не сразу это понимал. Может, фехтование вовсе не главное, чему я должен научиться? Понимание, сочувствие – это тоже необходимые качества человека. Можно ли помочь кому-то, не понимая этого человека? Мне кажется, теперь я понял, какой урок хотел дать мне маг. Понять – значит простить.

Решительно развернувшись, я направился к замку. Я зайду туда только на минуту, а потом отправлюсь к морю и впервые за четыре месяца вдоволь наплаваюсь вместе с Кешкой. Зайду, чтобы сказать: «Я понимаю и больше не сержусь, Мастер».

Глава 8

Я вел бой сразу с пятнадцатью противниками среди нагромождения многочисленных камней. Некоторые из этих глыб были такой величины, что из них можно было высечь «Медного всадника» вместе с постаментом. Ума не приложу, где на острове нашлось это местечко. За полгода мне удалось излазить весь остров, и ни разу я не встречал ничего подобного. Правда, я избегал появляться в старом городе, и не по причине опасности из-за продолжающегося разрушения. Просто там меня всегда охватывала тоска по безвозвратно потерянной красоте, и мне хотелось покинуть то место как можно скорее. Но я был уверен, что и в старом городе подобной «игровой площадки» нет. Хотя Мастер что-то там говорил о большом объеме в малом и уменьшении объекта. Только я все равно ничего не понял и предпочел не вникать, довольствуясь тем, что все это реально. Мне уже давно стало понятно, что с магией лучше так и делать. Пользуйся результатом и не ломай над этим голову – нервы целее будут. Как бы то ни было, но теперь мне пришлось играть в прятки с пятнадцатью головорезами Деррона на этом магическом полигоне. С того памятного дня, как у меня наступил момент просветления, спокойные упражнения на плацу закончились. Рыцарь каждый день подкидывал мне какие-нибудь подлянки. То мне приходилось сражаться в лесу, то на болоте, то еще невесть где. Теперь вот – в горах. Правда, и вооружен я был не только мечом. Сейчас у меня была полная экипировка рыцаря Ордена: кольчуга, метательные ножи за голенищами сапог и за поясом, кинжал и щит. Щит, правда, я тут же выбросил. В такой игре пользы от него ноль, а мешает страшно. И оружие теперь у меня было самое настоящее, а не то, магическое, которое способно только причинять боль. Деррон вручил мне его на следующий день после моей первой победы над «куклами»…

– Заходи. – Деррон вставил в держатель на стене факел. Хотя какой факел? Факел он напоминал только по форме. На конце у него был приделан хорошо знакомый мне матовый шар – сгущенный свет. Сразу, как только мы вошли в темный коридор, рыцарь дотронулся до «освободителя заклинаний» на рукоятке и зажег «фонарь». Ровный яркий свет осветил все вокруг.

Я осторожно вошел внутрь. Это была оружейная комната, и она полностью была заставлена всевозможным оружием. Все оно было обильно смазано и рассортировано в строгом порядке. Так что меч здесь не мог лежать рядом с алебардой или секирой, а шеркон не мог очутиться рядом с эстоком или эспадоном. По всему было видно, что об этом месте очень хорошо заботятся.

Деррон подошел к стойке с шерконами и вытащил один.

– Вот твое оружие. Тот магический меч, которым ты пользовался до этого момента, абсолютная копия, вплоть до мельчайшей царапины. Возьми, ты заслужил его.

Я подошел и бережно принял меч. Он действительно был похож на мое старое оружие. Или, что вернее, мое старое оружие было похоже на это. Сейчас, держа его в руках, я не мог найти ни одного отличия: тот же вес, тот же баланс.

Для проверки я пару раз взмахнул им и вот здесь понял, чем он отличается от магического. Этот меч пел у меня в руках. Он был живой. Теперь, при всей их идеальной схожести, я никогда не спутаю один с другим. Я поднес клинок поближе к свету и восхищенно осмотрел работу неизвестного мастера. Меч был без украшений: простая рукоять, но клинок… клинок сверкал в лучах света, отполированный до зеркального блеска. Но самым удивительным в нем была заточка. Никогда не думал, что возможно так заточить что-нибудь. Бритва по сравнению с этим клинком была кухонным ножом, которым долго и упорно рубили камень.

– Нравится?

Я промолчал. Ответ не требовался, все было написано на моем лице.

– Сейчас такие уже не делают. Этот меч ковали оружейники Ордена, а их даже гномы не могли превзойти в искусстве изготовления оружия. Каждый шеркон кузнец делал около года, зато смотри, – рыцарь взял мой меч, подошел к стене и упер его в камень.

– Что ты делаешь?! Сломаешь! – закричал я испуганно.

Но великолепный клинок не подвел. Деррон со всей силой продолжал наваливаться на рукоятку, и лезвие все сильнее и сильнее выгибалось. Было видно, что это требует от рыцаря напряжения всех его сил. А клинок продолжал сгибаться и принял форму полукруга. Наконец Деррон отпустил его.

– Шеркон считался законченным, если у него можно было, без нарушения прочности клинка, свести рукоятку с кончиком лезвия. Будь уверен – этот меч подобное испытание прошел. Я бы показал, но боюсь, что даже моих магических сил на это не хватит. Да, так сейчас делать не умеют. Пожалуй, гномы смогли бы сделать по прочности что-нибудь подобное, но у шеркона масса других секретов, которые им не по зубам. В частности его заточка. Вот.

Рыцарь подошел к надетым на манекен латам и резко взмахнул шерконом. Самый кончик клинка, казалось, только слегка чиркнул по доспехам, но те немедленно развалились пополам.

Я наблюдал за наставником, открыв рот. Деррон повернулся ко мне и отдал меч.

– Тебе нужно будет научиться этому удару, он не очень сложен, но весьма полезен. Кстати, если ты заметил, то на оружии не осталось даже царапины.

– Потрясающе, – только и смог вымолвить я.

– Значит, меч тебе нравится? Вот и владей им. Отныне он твой. Заботься о нем и береги его, тогда он сбережет тебя. Кстати, в нашем мире цена твоему мечу целое королевство, правда, поймет это только специалист, а таких очень немного.

– Он что, так дорого стоит?

– Когда я говорил о королевстве, то не преувеличивал. Известен случай, когда один король отказался от трона, чтобы получить оружие Ордена.

– А что это за Орден? Я слышал, Мастер называл тебя рыцарем Ордена. Ты говорил, что шеркон ковали кузнецы Ордена.

– Орденом называли себя рыцари, вставшие на путь защиты добра и справедливости. По легенде, Орден основал странствующий рыцарь Олуред. Он понял, что в одиночку ему никогда не победить зло, и решил собрать вокруг себя единомышленников. Сначала это был просто небольшой отряд странствующих рыцарей, но постепенно он рос, и им понадобилась база. Они построили в горах крепость и стали там учить будущих рыцарей. Олуред рассудил, что легче обучить ребенка чести и справедливости, чем перевоспитывать взрослых. Скоро слава о рыцарях Ордена пошла по всему миру. О них заговорили как о непревзойденных бойцах и честных людях. Самым страшным преступлением в Ордене считалась ложь. Слава росла, но росла и ненависть к Ордену со стороны различных правителей, которым рыцари наступали на хвост, когда те нарушали собственные законы. Только непревзойденное воинское искусство не раз спасало крепость, когда враги пробовали разрушить ее. Они неоднократно пытались взять ее штурмом, но вынуждены были уходить ни с чем.

– Прямо Шао-Линь какой-то, – пробормотал я себе под нос.

– Естественно, живя во враждебном окружении, мы совершенствовали свои воинские навыки и учились делать оружие лучше, чем наши враги. Вершиной искусства наших мастеров стал шеркон. Ты уже мог убедиться в его эффективности. При правильном использовании, даже тяжелый латник не мог противостоять его удару. – Деррон кивнул на разрубленные доспехи, полностью подтверждающие его слова. – Наши кузнецы стали лучшими оружейниками мира, и за их изделия уже тогда многие предлагали гигантские суммы. Вот что такое Орден.

– А что было дальше? Где сейчас Орден?

Деррон поморщился. Было видно, что эта тема ему неприятна, но, тем не менее, рассказ он закончил:

– Предательство. Триста пятьдесят лет назад враги в очередной раз осадили крепость Ордена, и один из рыцарей, прельщенный вознаграждением, открыл ворота. Погибли все защитники. Осаждающие убили всех, но даже этого им показалось мало. Они разграбили все, что можно, а саму крепость сровняли с землей. – Рыцарь помолчал. – Почти все оружие, которое находится здесь, я перенес сюда из павшей крепости. Спас один из складов от мародеров. К тому времени я уже давно жил здесь с Мастером.

– А что стало с предателем?

Деррон недобро улыбнулся.

– Он повесился. Я его каждую ночь навещал, в облике его погибших товарищей.

Я представил себе такую картинку, и мне сразу расхотелось задавать дальнейшие вопросы на эту тему.

– Ладно, хватит, наверное, я тебя утомил своим рассказом. Пошли выбирать тебе остальное оружие.

– Какое остальное?

Деррон усмехнулся.

– Ты что же, с одним мечом собрался путешествовать? Тебе надо подобрать хорошую кольчугу, кинжал, даже лучше два, метательные ножи, лук со стрелами и щит. Копье, пожалуй, брать не стоит, ты с ним все равно не справишься.

– А-а, понятно. А это оружие тоже делали кузнецы Ордена?

– Конечно. Я тебе даю только самое лучшее. Так что на себе ты будешь носить сразу несколько королевств, – пошутил рыцарь.

– Не смешно. А если кто-то захочет меня ограбить?

– Во-первых, я тебя обучил боевым искусствам не ради развлечения. Во-вторых, за прошедшие века сохранилось не так уж много оружия Ордена, слишком уж большая охота за ним шла. И теперь отличить твое вооружение от подделок сможет только хороший специалист, поскольку копировали наше оружие с таким же рвением, как и охотились за ним. Шерконы, например, до сих пор кое-где пытаются изготовлять. А в третьих, даже если его опознают, то кто на него позарится? Размер твоих доспехов немного маловат для охотников будет. Правда, еще остаются сумасшедшие коллекционеры, но с ними ты и сам можешь разобраться.

– Все это очень успокаивает.

– Как хочешь. Могу предложить самое обычное оружие. Правда, кольчуга весит раза в два больше, чем орденская, да и прочность поменьше, ну ничего, думаю, ты справишься. А мечи есть хорошие – гномы ковали.

– Нет, – поспешно ответил я. Расстаться с шерконом? Да никогда. – Я рискну.

– Я так и думал, – улыбнулся Деррон. – Пошли выбирать тебе экипировку…

Из-за этих воспоминаний, я едва не пропустил себе за спину одну из «кукол».

– Хватит предаваться мечтам, – одернул я себя. – Пора разобраться с «гостями».

Перебежав влево, я осторожно выглянул из-за камня. Внизу, вроде, все было спокойно. Не было заметно никакого движения. Куда же девалась та «кукла», которая отвлекла меня от размышлений? И где остальные?

Я скатился по склону и быстро залез в щель между двух камней, присмотренную мной еще сверху. Сделал я это вовремя, так как мимо меня сразу пробежал один из моих соперников. Очевидно, он заметил меня, но не видел из-за камней, куда я делся. Не теряя времени, я выкатился и метнул вслед убегающему нож. Не по-рыцарски, конечно, но тут не до сантиментов. Теперь пора сматываться. Как говорил Деррон: «Необходимо почаще менять свое местоположение и стараться быть непредсказуемым для противника».

– Стоп, – прошептал я себе под нос. – Что за шум?

Невдалеке скатилось несколько камешков. Кто-то крался и случайно наступил не туда, куда надо. Я метнулся к большому валуну и спрятался в его тени. Ага, вот и противник. Из-за одного камня показались три крадущиеся фигуры. Меня они пока не видели. Я затаился, ожидая, когда они подойдут поближе. Ближе. Еще ближе. Все. Ждать больше нельзя, они могут меня заметить и тогда пропадет эффект неожиданности. Я выпрыгиваю из тени и с двух рук кидаю ножи, следом за ними третий. Никто из них не должен был успеть среагировать, они слишком поздно заметили меня. Но третий противник в немыслимом пируэте ушел от удара, нож только слегка зацепил его плечо. Сейчас уже защищаться пришлось мне: один нож я отбил выхваченным шерконом, а от второго ушел в кувырке назад и тут же понял, что зря это сделал. Покрасоваться захотелось, идиот. О том валуне, за которым прятался, и который теперь находился позади меня, я совершенно забыл. Тот с готовностью напомнил о себе, когда я довольно чувствительно впечатался в него и на время потерял способность что-либо соображать. К счастью, ножи у моего противника, кажется, закончились, и он, обнажив меч, бросился ко мне. К несчастью, ножи закончились и у меня. Иначе мой противник никогда не смог бы приблизиться ко мне. Живым, по крайне мере. Придется принимать бой, хотя голова и гудела от не слишком удачного приземления.

– Свинство, – проворчал я, тряся головой, пытаясь поскорее прийти в себя.

Вот будет обидно проиграть, ведь этот остался последний. И я уже три недели не проигрывал ни одного сражения, какое бы сложное испытание не придумывал Деррон. И вот сейчас по собственной дурости близок к этому. Ну что стоило просто отклониться от ножа? Нет, надо было демонстрировать ловкость, гимнаст хренов. Мне нужна хотя бы минута, чтобы прийти в себя, но этой-то минуты противник мне и не дал.

– Ты, болван! – закричал я скорее от обиды, чем по какой-либо другой причине. – Не видишь, человеку плохо? Дай мне в себя прийти!

Не дал ведь, зараза! Я с трудом уклонился от удара…

Мне пришлось бегать от «куклы» около пяти минут, прежде чем в голове окончательно прояснилось и я смог оказать более серьезное сопротивление.

Схватка быстро привела меня в чувство, и вскоре с противником было покончено. Нет, не зря все-таки Деррон называет меня одним из лучших фехтовальщиков мира. Правда, он еще поругивал меня за излишнюю самонадеянность, но обещал вскоре выбить ее из меня. И, кажется, сегодня ему это удалось. Я покрылся холодным потом, когда представил, что случилось бы, окажись мой противник настоящим. Все могло закончиться вовсе не иллюзорной смертью.

– Надеюсь, ты уяснил свою ошибку?

Я обернулся. Пейзаж с валунами исчез, и на небольшой поляне позади меня стоял Деррон.

– Уяснил, – печально вздохнул я. – Не надо было выкаблучиваться. Зачем искать сложности там, где их нет?

Деррон выглядел слегка озадаченным.

– Прости, я не совсем понял. Выкаблучиваться, это как? Стучать каблуками?

– Какими каблуками!? Я говорил, что не надо было изгаляться.

– А-а?

– Ну, выпендриваться! Слушай, ты простых слов не понимаешь. Вот оно, ваше хваленое магическое изучение языка. Хвастаться – вот что это означает.

– Ясно. Изгаляться – выкаблучиваться – выпендриваться… это то же самое, что и хвастать. Мда-а. Попытаюсь не забыть.

Дело в том, что Деррон перед путешествием в наш мир выучил несколько языков магическим способом. Но когда был в нашем мире и ожидал, пока выбранный ими человек пьет пиво в компании, понял, что языка не знает. Поэтому попросил меня попрактиковаться с ним в русском языке. Теперь я довольно часто разговаривал с рыцарем на своем родном языке. Но дело продвигалось со скрипом.

– Хватит вам лингвистикой заниматься, – прервал нас Мастер. Я и не заметил, как он подошел. – Деррон, ты говорил с Егором об испытании?

– О каком испытании? – удивился я.

– Значит, не говорил. Видишь ли, для того чтобы стать рыцарем, ты должен пройти испытание.

– Какое?

Мастер переглянулся с рыцарем и ответил:

– Ты сейчас сражался на небольшом испытательном полигоне. Испытание – это почти то же самое, но только сложнее, и в тоже время проще. И испытываться будет не столько твоя сила, сколько твой дух. Вполне возможно, что там у тебя не будет ни одной схватки, хотя это и маловероятно.

– Каждый ученик, – продолжил Деррон, – получал право называться рыцарем Ордена и носить оружие только тогда, когда проходил испытание. Никто не сможет стать рыцарем, не испытав дух.

– Но ведь ты дал мне настоящее оружие давно, и я уже два месяца почти не снимаю меча?

После того как Деррон вручил мне меч, он велел постоянно носить его вместе с кольчугой, чтобы я привык к ним. Сначала это было неудобно: шеркон постоянно путался в ногах, а кольчуга, несмотря на то, что весила меньше обыкновенных, постоянно давила мне на плечи. Но постепенно я привык и воспринимал кольчугу как часть одежды, да и меч перестал доставлять мне неудобства. По сути, я снимал оружие только когда ложился спать или шел купаться.

– Верно, но ты все же не рыцарь Ордена, – возразил Деррон. – К тому же испытание в любом случае необходимо. Ты должен узнать свои достоинства и недостатки.

– Ну, раз надо, значит надо. В чем проблема-то?

– Проблема в том, – снова заговорил Мастер, – что если ты не пройдешь испытание, то повторить его сможешь только через год. Твой организм не сможет раньше этого срока выдержать еще одни такие же нагрузки.

– То есть если я пройду, то мое обучение на этом закончится, а если нет…

– А если нет, то придется тебе задержаться на этом острове еще на год. Мы не отпустим тебя, если есть хоть малейшее сомнение в твоей готовности. Но дело даже не в этом. Не пройдя испытания, ты не сможешь надеть обруч рыцаря – магия не позволит. А не имея звания рыцаря, отправляться в путь бессмысленно.

– Что еще за обруч? Вы мне ничего про него не рассказывали.

– Просто не было необходимости. Каждый, кого посвящают в рыцари, получает такой обруч. Это что-то типа вашего паспорта, только его невозможно подделать. Он как бы удостоверяет, что рыцарь действительно рыцарь, а не самозванец. Обруч обладает магическим свойством.

– Каким?

– В принципе, обладает не обруч, а камень, вставленный в него. В магическом мире этот минерал распространен довольно широко. Многие носят его как украшение. Но у него есть одно свойство, которое и сделало его символом всех рыцарей этого мира.

– Да какое же? – не выдержал я.

– Довольно странное. Тот, кто сумеет настроить его на себя, сможет определять тех, у кого тоже есть такой же настроенный камень. Иначе говоря, если ты не сумеешь настроить на себя этот камень, то любой рыцарь определит в тебе самозванца. А с самозванцами здесь разговор короткий.

Это мне совсем не понравилось.

– И как он настраивается?

– В разных странах по-разному. Но одно условие непременно: претендент должен доказать, что его дух крепок и он заслуживает этот камень. Потом с помощью магии камень пробуждают к жизни.

– Пробуждают к жизни?

– Да. Многие считают, что эти камни живые. Я сам почти верю в это. В различных странах испытания бывают различны: где-то пост с постоянными молитвами, где-то поединки до изнеможения. Но каждый испытывал такое чувство, будто сам камень проверял их.

– Как это?

– Не знаю. Я же не рыцарь и никогда не проходил испытания.

– Я сам слышал эти истории, – вмешался Деррон. – Один человек посвящался в рыцари и выбрал как проверку поединок. Он мог фехтовать без перерыва целый день и только тогда начинал уставать, а здесь уже через десять минут боя почувствовал смертельную усталость. Бой он все-таки довел до конца, но проиграл все схватки, кроме первой. Рыцарем он стал, но потом оказалось, что кто-то воздействовал на него. Из-за этого воздействия он и испытывал усталость. Каждый рыцарь может рассказать о чем-то своем, но с каждым во время испытания происходили странные вещи.

– А что было с тобой?

– Я не могу рассказать. Испытание рыцарей Ордена отличается от обычного. Если я тебе скажу, что я чувствовал, ты никогда не сможешь пройти испытание по нашему методу. В Ордене была разработана своя методика испытания, и это дало неожиданный результат. Оказалось, что камень испытывал не только дух, но и еще кое-что.

– Что же?

– Не могу сказать. Окажешься достойным, сам поймешь. Скажу только, что при обычном испытании духа, каким пользуются в мире, камень просто настраивается на владельца и помогает стать более сильным и выносливым. Также другой рыцарь с помощью своего камня сможет узнать собрата по ремеслу и уличить самозванца. Но при методе Ордена этот камень наделяет владельца еще кое-какими свойствами, каждого разными. Я не могу узнать, чем он одарит тебя. Это тебе предстоит выяснить самостоятельно.

– Ясно, – я задумчиво кивнул. – Но ведь в этом случае каждый, кто захочет, может стать рыцарем. Найти камень, пройти испытание, и все. Делов-то.

– Ты не понял. Камень надо вставить в специальный обруч, и сделать это может только очень сильный маг. И испытание надо проходить не с камнем, а с обручем. Дальше, кроме испытания, необходима еще и магия, очень сильная магия. Таких сильных магов в каждой стране можно по пальцам пересчитать, и ни один из них не будет рисковать, посвящая кого-то в рыцари незаслуженно. А настроить камень на человека может только тот маг, который делал обруч.

– Тогда кто же дает звание рыцаря?

– Правитель любой страны и те, кто обладает таким правом по своему положению в обществе. Маг дает человеку заранее приготовленный обруч, и начинается испытание. Если испытание выдержано, то правитель посвящает человека в рыцари. После чего тот же маг настраивает камень, и человек становится рыцарем.

– Я, как правитель Атла, – заговорил Мастер, – могу посвятить тебя в рыцари и назначить испытание. Если ты пройдешь его, то я, уже как маг, смогу провести церемонию. Тогда и только тогда ты станешь рыцарем. Без этого ты не сможешь отправиться в путь. Этот мир все-таки больше феодальный, а тебе нужна в поисках такая свобода передвижения, какой обладают только купцы, менестрели и рыцари. Купец из тебя не выйдет из-за возраста – это будет слишком подозрительным. Да и чем ты будешь торговать? Что за купец без товара? А если подобрать тебе чего-нибудь для торговли, то не останется времени ни на что больше. Менестрель – извини, но я слышал, как ты поешь. Тебя прибьют после первого же выступления.

– Прям уж так. – Я, конечно, не заблуждался по поводу своих вокальных данных, но подобная оценка меня обидела.

– Рыцари же, – словно не слыша меня, продолжил Мастер, – не вызывая подозрения, могут шляться где угодно. Более того, как дворяне, они могут иметь доступ к любому двору, а это может тебе пригодиться.

– Ладно, я понял. Но если мой возраст как купца вызовет подозрение, то разве как рыцарь я не вызову такое же подозрение?

– Привлечешь внимание – да, это неизбежно, подозрение – нет. Видишь ли, ты будешь не самый молодой рыцарь. Некоторые становились рыцарями даже в двенадцать лет.

– Разве это возможно? – спросил я, слегка шокированный.

– В твоем мире нет. Да и в этом большая редкость. Здесь нет такого понятия, как оруженосец, и любой сын аристократа, если захочет, сможет стать рыцарем.

– А если не захочет?

– То останется просто дворянином. Графом, бароном или кто там у него родители. Рыцарское звание почетно, но вовсе не обязательно. Так вот, как только кто-то изъявляет желание пройти испытание, то спрашивает благословления у родителей, если они живы. Потом идет посвящение у короля, если семья знатна, или у того вельможи, который имеет право это сделать, если семья не очень знатна. Дальше идет собственно испытание. Возраст претендента никак не оговаривается.

– То есть, рыцарем может стать человек в любом возрасте?

– В любом, если он достаточно силен духом. Только здесь есть и отрицательная сторона. Когда кто-то становится рыцарем, то любой дворянин может вызвать его на дуэль. Конечно, вызов ребенка на дуэль посчитают дурным тоном, но за убийство осуждать не будут.

– Но как же так?

– А так. Если ты спешишь стать рыцарем, то будь готов вместе с преимуществом своего положения принять все его недостатки. Поэтому редко кто начинает испытание раньше двадцати лет, предпочитая до этого тренировать тело и дух. Да и родители, если они любят своего ребенка, никогда не позволят попробовать ему раньше.

– Но вы ведь говорили, что кто-то становился рыцарем в двенадцать лет?

– Это, как правило, означает, что у ребенка погибли родители, а сам он либо начитался книг и решил поспешить стать рыцарем, либо у него просто не было выхода.

– Почему?

– Мы поговорим об этом потом. Когда мы будем думать над твоей легендой.

– Какой легендой?

– Как ввести тебя в мир. Я расскажу тебе о различных вариантах, и ты сам выберешь тот, который тебе понравится. Но мы отвлеклись. Итак, твое решение, будешь проходить испытание?

– Сейчас?

– Да. У нас все готово.

– Но я же только что закончил тренировку…

– Это тоже часть испытания.

– Ну что ж. Не люблю откладывать.

Мне очень не нравилось то, как сразу Деррон и Мастер обрушили на меня известие об испытании. Ясно, что у них что-то на уме. И ведь до сих пор молчали об этих обручах. Но откладывать решение я не собирался.

– Тогда иди за мной. По дороге я тебе расскажу о самом испытании. Деррон, иди вперед, приготовь все там.

Деррон кивнул и исчез.

– Пошли, Егор.

Я двинулся за Мастером, который стал рассказывать о том, что мне предстоит сделать.

– Это испытание длится пять часов по нашему времени и неделю по времени лабиринта.

– Что это значит?

– Это значит, что отсутствовать ты будешь около пяти часов, но тебе эти пять часов покажутся неделей. Так что готовься к недельному путешествию.

– Но тогда мне надо взять с собой припасы.

– Уже все приготовлено. Так вот, твоя задача выйти из этого лабиринта. В принципе, это не трудно. В какую бы сторону ты не пошел, придешь к выходу. Только дорога в одну сторону будет легче, чем в другую. Но запомни: если ты выбрал направление, то иди. Любое колебание усложнит твой путь. И еще, все раны, полученные в лабиринте, будут настоящими.

– То есть меня и убить могут?

– Могут, но подобный исход почти исключается. Тебе достаточно хлопнуть в ладоши, и ты вернешься на остров. К тому же я буду наблюдать за тобой и смогу помочь, если это понадобится. Но это будет означать твое поражение.

– Я понял.

– Очень хорошо, потому что мы пришли.

Мастер остановился около небольшого грота. Деррон уже ждал нас.

– Все готово, – сообщил он.

Мастер кивнул и повернулся ко мне.

– Если уверен, заходи в грот. Ты попадешь в созданный мной лабиринт. Ничему не удивляйся. Там тебя ожидает твое снаряжение. Тебе дается час для того, чтобы все осмотреть, после чего и начнется испытание. Кстати, все снаряжение настоящее, не магическое.

Я с некоторым опасением посмотрел на пещеру, потом вздохнул и нырнул во тьму.

– Удачи тебе, – напутствовал меня Деррон.

Проход неожиданно пошел резко вниз, и меня потащило в глубину. Приходилось прикладывать большие усилия, чтобы не покатиться под уклон. Вокруг сомкнулась темнота. Запаниковав, я с трудом удержался от того, чтобы не хлопнуть в ладоши. К счастью, в этот момент вдали показался свет, и я, обрадованный, направился туда. Неожиданно что-то толкнуло меня в спину и, не удержав равновесия, я полетел вперед и выкатился на небольшую полянку. Рядом со мной стоял конь с перекинутой через него поклажей. Кажется, это и есть обещанное снаряжение. Я встал, отряхнулся и осмотрелся по сторонам, пытаясь понять, что собой представляет этот лабиринт.

– Вот это да! – не удержался я от восклицания.

Никакого лабиринта, в обычном представлении, не было. Куда бы я ни посмотрел, кругом был лес. С поляны в этот лес уходило множество тропинок, по ширине достаточных, чтобы по ним проехал одинокий всадник. Высоко в небе сияло солнце. Если судить по его расположению, то сейчас около двух часов дня.

– Не может быть, чтобы это и был лабиринт. Целый мир?! А почему бы и нет, – сам себе ответил я, вспомнив все созданные магом полигоны. Видно придется принять все таким, как есть. Тогда выход отсюда должен быть в любом направлении, только для начала надо это самое направление выбрать. – Но это мы отложим на потом. Для начала займемся ревизией того, что имеем.

Приняв решение, я отложил на время обдумывание маршрута и занялся исследованием своего снаряжения. Подойдя к коню, который оказался на удивление спокойным и покладистым (это было тем более удивительным, что подбирал его, скорее всего, Деррон, а его своеобразное чувство юмора мне было очень хорошо знакомо), я скинул все, что было приторочено к седлу.

Развернул один из свертков. Там лежали теплый шерстяной плащ, запасная одежда и теплая шапка. Во втором свертке обнаружил запасы еды: вяленое мясо, сыр, ломоть хлеба и немного фруктов. На неделю этих запасов точно не хватит. Я уныло вздохнул: значит, придется охотиться. Отложил в сторону этот тюк и взял третий. В нем оказались разные необходимые в дороге мелочи: мыло, иголка с запасом различных ниток, аптечка и моток прочной веревки. Все это я немедленно переложил в седельные сумки, а потом внимательно осмотрел всю остальную поклажу. Там была довольно вместительная фляжка с водой, оружие – два комплекта метательных ножей, лук, колчан со стрелами. Еще там лежал небольшой обруч со странным зеленоватым камнем. Заинтересованный, я снял обруч и только тогда заметил привязанный к нему листок бумаги. Немного удивленный, я прочитал бумажку. Это оказалась записка от Мастера: «Наверное, ты уже догадался, что у тебя в руке и есть обруч рыцаря. Перед тем, как отправиться в путешествие, обязательно надень его, иначе испытание ты не пройдешь. И ничему не удивляйся. Желаю успеха. Мастер».

– Очень интересно. – Не знаю почему, но меня эта записка сильно рассердила. Неужели нельзя было сразу дать этот обруч и все объяснить? Я почувствовал такое отвращение к обручу, что едва не зашвырнул его подальше в кусты, но, к счастью, вовремя опомнился.

– Что со мной происходит? С чего я вдруг так разозлился? – Теперь, когда я немного успокоился, мне была совершенно не понятна причина гнева. И тут неожиданная мысль пришла мне в голову, и я с испугом посмотрел на обруч.

– Значит, Мастер был прав, и это ты испытываешь меня? Ну-ну. – Я решительно надел его на голову и охнул: словно стальные тиски сдавили мне лоб. С большим трудом мне удалось удержаться и не сдернуть этот обруч. Словно в ответ на мою решимость боль исчезла.

Немного придя в себя, я еще некоторое время разбирался с вещами и укладывал их поудобней. Наконец с этим было покончено. Теперь оставалось только выбрать дорогу, по которой мне предстояло отправиться в путешествие. Я внимательно посмотрел вокруг. Любое направление было одинаково приемлемо, и одно ничем не отличалось от другого. Мастер говорил, что любая дорога приведет к выходу, только одна будет легкой, а другая тяжелой. И как же здесь отличить, какая из них какая? Они же все абсолютно одинаковы.

– Ну и черт с вами! – Я решил прибегнуть к старому испытанному способу. Если направлений много и предпочтений нет, тогда стоит кинуть жребий.

Я вытащил один из своих кинжалов, положил его на находящийся неподалеку плоский камень и раскрутил. Подождал, пока он прекратит вращение, и посмотрел в ту сторону, куда показывало острие.

– Ну что ж, туда, так туда. Какая, собственно, разница?

Я вскочил в седло. За прошедшие месяцы Деррон научил меня неплохо ездить верхом, и теперь мне это даже нравилось. Уж если рыцарь берется чему-нибудь обучать, то делает это весьма основательно. В этом я мог убедиться на собственном опыте. Методы у него были те еще, но вот результата он всегда добивался.

Еще раз осмотрев все вокруг, я двинулся в выбранном направлении. Правда, теперь этот путь уже не казался мне самым лучшим. Вон та тропинка, по-моему, намного удобней этой. Или даже та. А, ну и леший с ними. Лучшая, не лучшая.

– Эге-ге-гей!!! Я иду! Прочь, враги, с моей дороги! – Я пришпорил коня и поскакал вперед, стараясь не думать о сомнениях. Первый шаг сделан, и сворачивать я не собираюсь.

Первые пять дней путешествия превратились в сплошной кошмар. Сначала на меня напали какие-то разбойники, от которых мне удалось убежать. Может, это было трусостью, но я не видел никакого толку драться со всякой уголовщиной. Потом на дороге стали попадаться различные твари, какие могут присниться только в кошмарных снах голливудских продюсеров. Здесь я уже действовал по обстоятельствам: иногда удирал, иногда (довольно редко) принимал бой. И, судя по тому, что я все еще был жив и здоров, подобная тактика себя оправдывала. На четвертый день погода решила, что была слишком добра ко мне: за несколько часов с деревьев облетели все листья, выпал снег. Уже к вечеру намело столько, что моему коню пришлось продираться сквозь сугробы. А потом, для полного счастья, мне пришлось сражаться в темноте с какой-то тварью, которую я так и не сумел разглядеть. Вот когда стоило поблагодарить рыцаря за все его уроки сражений в темноте. Еще я был благодарен Деррону за его закаливающие упражнения, поскольку ночь мне пришлось провести, зарывшись в сугроб.

К утру снег растаял, и я проснулся в огромной луже. Проклиная весь свет, вместе с рыцарями и их дурацкими испытаниями, дрожа от холода, я переоделся в сухую одежду и отогрелся около разведенного костра. Потом подкрепился кроликом, подстреленным мной накануне. Пожалуй, теперь можно считать себя счастливым… если бы не кольчуга, которая ужасно холодила тело. Но я уже понял, что здесь она не роскошь, а совершенно необходимая принадлежность.

Отогревшись и высушив старую одежду, я опять тронулся в путь. Еще один урок, полученный мной здесь, гласил: не стоит задерживаться на одном месте слишком долго. Почему-то в этом случае все существующие и несуществующие твари быстро оказывались недалеко от места моей стоянки.

К счастью, сейчас на меня никто не нападал, и у меня впервые появилась возможность обдумать все происходящее спокойно. Погода, не очень теплая, но и не пронизывающий холод, тоже помогала размышлениям. По какой-то причине мне была дана передышка – в данную минуту никто не угрожал и никто не нападал. И теперь я старался понять, что же мне кажется странным во всем происходящем со мной. Внезапно я почувствовал какую-то смутную угрозу. Деррон основательно вбил мне в голову, что следует доверять своим ощущениям. И это уже не раз спасало меня. Я придержал коня и стал внимательно осматривать местность. В этот момент на меня напали…

Тропинка здесь расширялась, и для засады место было идеально. Я действовал чисто автоматически. Дал шпоры коню и поскакал прямо на шестерых солдат, выскочивших из леса. Такого они не ожидали, но и не растерялись. Двое лучников, что бежали позади основной группы, вскинули луки и выпустили мне навстречу стрелы, но в седле меня уже не было. На полном скаку соскочив с коня, я перекатился и сразу метнул два ножа. У лучников не было никаких шансов не то чтобы среагировать, но даже заметить мой бросок. Конь прекрасно скрывал мои движения. Не давая противнику опомниться, я метнулся к двум ближайшим солдатам и нанес два стремительных удара. Время послушно замедлилось, и шеркон молниеносно обошел их защиту. Очевидно, они никак не ожидали от меня такой прыти. Последние двое солдат уже оценили мое мастерство фехтовальщика и рисковать не захотели. Они убрали мечи и достали из-за спин арбалеты, которые неожиданно оказались уже взведенными и с наложенными стрелами. Вот это да!.. «Так не бывает» – хотелось крикнуть мне, но размышлять было некогда. Пришлось срочно нырять в кусты.

Помня, как я обращаюсь с ножами, те тоже не высовывались. Ну что ж, давайте сыграем в прятки. Вскоре, я уже удобно расположился в развилке могучего дуба, невидимый для врага, и наблюдал оттуда за перемещением моих противников, которые безуспешно пытались разыскать меня на земле. Делали они это довольно неуклюже, и меня еще раз поразила какая-та искусственность всего происходящего. Конечно, весь этот мир был создан с помощью магии. Но, с другой стороны, я уже неоднократно бывал по воле Деррона в таких же, созданных магией мирах, и ни разу не ощутил той нереальности, которую чувствовал здесь.

Ладно, все это обдумаем потом. Сейчас надо разобраться с теми, кто еще сопротивляется. Я взял предусмотрительно прихваченный с собой камень и кинул его в кусты. Оба арбалетчика стремительно обернулись на шум. Свистнула стрела. Но только одна. У второго солдата нервы оказались покрепче.

Стараясь не шуметь, я мягко спрыгнул на землю и еще в полете кинул нож. Вот только оба солдата меня все равно заметили и развернулись, готовые к бою. Воин, не выстреливший ранее, вскинул арбалет, но в этот момент мой нож попал ему в горло. Солдат повалился наземь, машинально нажав на спуск. Стрела ушла в небо. Второй вытащил меч и бросился на меня.

Вскоре все было кончено. Если бы хотели проверить мое фехтование, то могли бы сделать из солдата фехтовальщика и получше. И снова мне все произошедшее показалось каким-то неправильным. Я огляделся, вокруг не осталось никаких следов тел. Собрав ножи, я сел и задумался.

Мастер говорил, что это испытание воли, а не воинского искусства. А мне постоянно приходилось с кем-нибудь сражаться. Где же здесь испытание воли? Да и схватки какие-то несерьезные. Почему, например, эти солдаты вышли на дорогу, а не выстрелили из засады? Хотели взять в плен? Призраки-то? Это даже не смешно. И самое главное, появились они в тот момент, когда я начал что-то понимать. Стоп! Я чуть не закричал от радости. Вот оно! Я боялся, что кто-то появится и собьет мои мысли, солдаты и появились. И, если задуматься, то и предыдущие бои происходили по той же причине. Это был мой страх. Мой страх создавал тех чудовищ, с которыми я сражался. Я боялся сражаться в темноте, и тут же мне пришлось это делать. Мне стало страшно, что погода испортится, и она испортилась. Обруч делал все мои страхи реальностью! Вот почему Мастер говорил, что сражений может и не быть. Просто необходимо контролировать себя и свой страх. Верить в себя.

Я вспомнил один из уроков Деррона:

– Страх – это естественное состояние человека. Кто говорит, что не боится, тот либо дурак, либо лжец. Не стыдись страха. Научись использовать его в своих целях. Боишься высоты? Подойти к самому краю пропасти, и пусть твой страх удерживает тебя на этом краю, не давая упасть. Боишься сражаться? Пусть страх удесятерит твои силы и увеличит мастерство. Страх – это такой же инструмент в руках настоящего воина, как ловкость и мастерство. И этот инструмент он тоже использует для достижения победы.

Выходит, что я сражался со своими страхами. И если бы я хоть на секунду усомнился в победе над ними, они в два счета расправились бы со мной. Не помогло бы никакое мастерство. А ведь действительно, я никогда не сомневался, что мне удастся победить или, в крайнем случае, убежать. Слегка ошеломленный догадкой, я растерялся.

– И что мне это дает? – И сам же ответил: – А то, что мне вовсе не обязательно сражаться. Необходимо победить свой страх и заставить его служить мне.

Только сейчас я вспомнил о трех составляющих искусства настоящего воина: ловкость, умение, мудрость. До этого момента я был умелым и ловким, не пора ли становиться мудрым? Если для ловкого, умелого бойца – победа, то для мудрого – мир.

Но как проверить догадку? Есть только один способ, но он чертовски рискован. Если я окажусь не прав, то следующее испытание я смогу пройти только через год. И то, только в том случае, если Мастер сумеет вовремя вытащить меня отсюда. Тогда мне придется еще год сидеть на этом острове. Здесь, конечно, интересно, но мне ужасно хотелось поскорее попасть домой. Никогда не думал, что можно так сильно соскучиться по дому. Ладно, рискну. Если я прав, то победа за мной, если нет… Думать об этом не хотелось.

Я встал, освободился от меча, кинжала и ножей. Потом снял кольчугу, свернул ее в рулон и перебросил через седло. Увязал все оружие в один узел и привязал рядом с кольчугой. Теперь я остался совершенно безоружным. В то же мгновение из леса вышел отряд вооруженных людей.

У меня противно засосало под ложечкой. А что если я окажусь не прав? С трудом сдерживая себя, чтобы не броситься распаковывать оружие, я вытянул перед собой пустые руки и шагнул навстречу. Молча мы сблизились и так же молча встали друг напротив друга. Предводитель замахнулся на меня мечом. Только огромным усилием воли я удержался и не отскочил в сторону, а остался стоять неподвижно. Один из его людей протянул мне меч.

– Бой.

Вот это да. Впервые тот, кого я привык считать бездумной «куклой», заговорил.

Я отрицательно покачал головой.

– Нет.

Предводитель коснулся острием меча моего горла.

– Твоя смерть. Бой?

Я спрятал руки за спину подальше от соблазнов и опять покачал головой.

– Нет.

Меч плавно пошел вверх. Неужели я ошибся?

Я закрыл глаза, но удара не последовало. Значит, Мастер вмешался и вытащил меня? Я открыл глаза. Нет. Все было по-прежнему. Вокруг стояли те же вооруженные люди. Предводитель вскинул меч в воинском салюте.

– Воин, – в его голосе отчетливо слышалось уважение. И неожиданно для меня протянул руку.

В некоторой растерянности я пожал ее.

– Воин, – повторил он. Потом взмахнул рукой и исчез. Вместе с ним пропали и остальные солдаты.

Все-таки я был прав. Прав! Но насладиться триумфом я не успел. Стремительный вихрь подхватил меня, и дальше я уже ничего не помнил. Знал только, что победил.

Часть 2. Воин

Глава 1

Я сидел в том же кабинете, что и в самый первый день моего пребывания на острове. Даже сейчас, по прошествии трех часов, лабиринт вспоминался как кошмарный сон.

Очнулся я возле того самого грота, в который вошел на испытание. Рядом стояли Мастер и Деррон и с тревогой смотрели на меня.

– Все уже закончилось? – спросил я еще не до конца уверенный.

Деррон молча подошел ко мне и обнял. Подобное проявление чувств было для него совершенно несвойственно, и я крайне удивился.

– Что случилось?

– Ничего. Ты молодец. Я горжусь тобой, Егор. – Рыцарь, не стесняясь, вытер слезы. Я с удивлением заметил, что Мастер тоже плачет.

– Да что с вами? Можно подумать, я с того света вернулся. Мне же ничего не угрожало. – Я с подозрением посмотрел на них. – Ведь не угрожало?

Мастер поспешил меня успокоить.

– Ничего. Просто всегда отрадно видеть, что ученик оправдывает твои ожидания.

– Но ведь не было ничего сложного. Как только я догадался, что сражаюсь со своим страхом, я понял, что надо делать.

– Эх Егор, Егор… Только то, что ты еще очень молод, оправдывает твою наивность. А знаешь ли ты, что только один из сотни проходил это испытание с первого раза? Если бы это было так легко, то почему тогда так происходит, по-твоему?

– Один из ста? Но почему? Там же один только страх.

Мастер хмыкнул.

– Один только страх. Как будто этого мало.

– Ты не понял, Егор, – вмешался Деррон. – И, честно говоря, я рад, что ты не понял. Тебе приходилось бороться в лабиринте не только со страхами. Но и с гордыней, завистью, ненавистью. Скажи, неужели тебе не доставляли удовольствия победы в схватках, и тебя не тянуло сражаться снова и снова? Сражаться, чтобы доказать всем, что ты лучший? Разве ты не узнавал в своих противниках тех, с которыми тебе уже приходилось сражаться и которые когда-то причиняли тебе боль?

Я пожал плечами.

– Конечно, я гордился победами, но я смотрел на это как на спортивное состязание и считал это чувство вполне обоснованным. Что касается доказательства моего мастерства, то я ведь уже три недели никому не проигрываю. Я просто знал, что я там самый лучший и не считал нужным кому-либо это доказывать. Поэтому меня особо и не тянуло подраться. Я никогда не любил драки и предпочитал удрать, а не ввязываться в бессмысленные бои. Что касается ненависти – так ведь вы сами говорили, что нельзя ненавидеть того, над кем смеешься. В лабиринте же мне частенько приходилось смеяться над моими соперниками.

Мастер расхохотался.

– Деррон, мы опять забыли, что он из другого мира. Его рационализм смог разбить даже чары рыцарского камня. Ну какой рыцарь откажется от драки только потому, что считает ее бессмысленной?

– Это плохо? – я растерянно глядел на смеющихся друзей.

– Что ты, конечно нет. Более того, мы надеемся, что твое мышление для многих окажется крайне неприятным сюрпризом. Но хватит, мы уже задерживаемся. Сейчас ты отправишься к себе в комнату, переоденешься в парадный костюм, и не смотри на меня таким взглядом, а потом приходи в мой кабинет. Нам предстоит долгий и серьезный разговор. А теперь, Деррон, приступай. – Мастер отступил в сторону, освобождая дорогу рыцарю.

Деррон вышел вперед с моим мечом.

– Егор, на колено.

Я растерялся и, чтобы скрыть растерянность, попробовал пошутить:

– Как драматично! Словно в рыцарских романах.

Но суровый взгляд рыцаря лучше всяких слов убедил меня, что сейчас не время для шуток. Пришлось подчиниться. Деррон, удерживая шеркон за лезвие, коснулся рукояткой обруча на моей голове. Мастер запел какое-то заклинание. Я почувствовал жжение там, где камень касался лба. Но прежде чем оно стало невыносимо, пение мага оборвалось, и боль вместе с ним.

– Будь достоин звания, которым награждаю тебя от имени повелителя древнего Атла. Вручаю тебе этот меч, носи его с честью и будь достоин его.

Рыцарь отнял меч от моего лба и протянул его мне. Я, не вставая с колена, взял меч правой рукой за рукоять, а левой за лезвие. Затем осторожно поднес клинок к камню на обруче и на секунду замер. Встал, убрал меч в ножны и поклонился сначала Мастеру, потом Деррону.

– Да будет по вашему слову.

Мастер и рыцарь одновременно поклонились мне в ответ, потом повернулись и пошли к замку. По правилам, теперь мне нельзя было разговаривать целый час, давая камню возможность со мной познакомиться. Вот ведь идиотизм, знакомиться с камнем. «Пудинг, познакомься – это Алиса, Алиса – это пудинг». Тьфу.

Здравствуй, каменюка, меня зовут Егор, а тебя? Как и ожидалось, ответа не последовало. Но я уже успел убедиться, что в магическом мире все не так просто, как кажется, и поэтому приходится придерживаться определенных правил. Поэтому я поспешил к себе в комнату, где, по случаю торжества, переоделся в парадный камзол, который возненавидел с первого взгляда. Не уверен, правда, что я тогда больше ненавидел – его или уроки по этикету, на которые этот костюм приходилось напяливать. Если бы не настойчивая просьба Мастера, ни за что бы его не надел. Камзол представлял собой нарядную, алых и белых цветов, одежду для дворцовых приемов. Теперь, правда, как рыцарю мне полагалась голубая перевязь для меча, что, как я надеялся, несколько улучшит вид сего одеяния. Ладно, еще один день потерпеть можно, надеюсь, что последний.

Оглядев итог получасовых мучений (когда я надевал его первый раз, то провозился часа два), я убедился, что с мечом одежда действительно смотрится гораздо лучше. Просто поразительно, как всего лишь одна деталь может все изменить. Впрочем, по моему мнению, на любой девчонке такой наряд смотрелся бы намного лучше. Ох уж мне мода этого мира! Но ничего не поделаешь – этикет. Этот самый этикет, причем различных стран, вместе с геральдикой и прочей средневековой мишурой, Мастер вдолбил в меня еще основательней, чем Деррон фехтовальные приемы.

Еще раз осмотрев себя в зеркале, я решил, что меч и обруч делают этот наряд вполне терпимым. Я даже стал выглядеть солидней. Прямо маленький принц. Показав язык отражению, я вышел в коридор и отправился к Мастеру. Час уже прошел, и можно было, наконец, приступить к серьезному разговору.

И вот уже второй час шел разговор ни о чем. В кабинете был накрыт богатый стол. Мастер с Дерроном расспрашивали меня об испытании, школе, друзьях и тому подобной ерунде. Я терпеливо отвечал, пытаясь ничем не выказать раздражения. В конце концов, я мучился полгода вовсе не для того, чтобы вести сейчас беседы согласно этикету Галлийского королевства. Наверное, в настоящее время у нас есть и более серьезные темы, которые стоит обсудить. Например, предстоящее путешествие.

– Не торопись, Егор, еще напутешествуешься. – Мастер как всегда легко прочитал мои мысли. – Самое главное – соблюдать терпение.

– Что, еще одна проверка? – Я был уже на взводе. – Я, конечно, могу потерпеть, но чем быстрее мы займемся делом, тем быстрее я смогу привести к вам вашего мага…

– …и тем быстрее вернешься домой, – понимающе кивнул Мастер. – Ну что ж, если не хочешь отпраздновать свое производство в рыцари…

– Не хочу, и чихал я на ваше рыцарство. Я сделал так только потому, что вы сказали, будто иначе нельзя.

Деррон с неодобрением посмотрел на меня. Кажется, мои слова сильно его задели.

– Иначе нельзя. – Мастер терпеливо не замечал моей грубости. – И если тебе так не терпится, то давай займемся делами.

– Давайте. Вы обещали рассказать – при каких условиях мои сверстники могут стать рыцарями.

– Прежде всего – рыцарь в нашем мире не то, что в вашем. У вас рыцарь – дворянское звание. Здесь – титул человека, выдержавшего испытание, и тем самым заслужившего право на некоторые привилегии. В Магическом мире есть две возможности стать рыцарями – по праву рождения и по заслугам, хотя последнее и трудно. Король может любому человеку недворянского происхождения даровать право пройти испытание.

– В нашем мире так же.

– Не совсем. В вашем мире рыцарь – почетный титул, который дают за заслуги. Здесь это немного не так. На рыцарское звание может претендовать любой. Для этого достаточно пройти испытание. Звание рыцаря почетно, но… Как ты думаешь, что произойдет, если кто-то не сможет пройти испытание?

А действительно, что? До сих пор я об этом как-то не задумывался.

– Не знаю.

– Ничего. Просто этот человек не будет рыцарем. Рыцари – отдельная категория дворян, стоящая от остальных в стороне и посматривающая на прочих смертных свысока. Когда дворянин проходит испытание, то к его титулу добавляется слово «рыцарь» рыцарь-граф, рыцарь-герцог и так далее. Если испытание не пройдено, то они остаются просто графами, герцогами. При этом слово «рыцарь» идет впереди основного титула, поскольку считается намного почетней. Даже короли бывают рыцарями. Но если ты скажешь «рыцарь-король», он прикажет отрубить тебе голову за оскорбление. Титул «король» всегда идет впереди титула «рыцарь». Советую запомнить это – полезно для здоровья.

– Я запомню, но почему вы мне об этом раньше не говорили? Тогда бы мы не теряли сейчас время. И каковы вообще обязанности рыцаря?

– Официально: защищать справедливость, странствуя по миру. Бороться со злом, защищать слабых и угнетенных. По существующим договорам рыцари имеют право пересекать границы всех государств. Ну а на деле они в основном кичатся друг перед другом своей славой, рассказывая выдуманные подвиги. Пользуясь своими правами, они предпочитают заниматься в деревнях… – Мастер внезапно осекся и посмотрел на меня, – да, гм… в общем, разными делами, никак не делающими им чести. Поэтому их хоть согласно договорам и пускают в другие страны, но все же предпочитают присматривать за этим буйным братством.

– Веселенькая перспектива.

– Не переживай. Не все же такие. Встречаются и настоящие рыцари.

– Да? – я скептически поднял бровь.

– Да, – ответил Деррон. – Не забывай, что ты теперь тоже рыцарь. И если ты будешь жить по законам чести, то одним настоящим рыцарем станет больше.

– А раньше говорить об этом я не мог. – Мастер посмотрел на Деррона. – На эту тему можно говорить только с рыцарем.

– Тоже правило?

– Тоже. Но ладно. Давай теперь поговорим о твоей легенде. Как бы нам тебя назвать? Имя Грег нравится?

– Не нравится. Чем плохо Егор?

– Всем хорошо, только в Магическом мире это имя не встречается. Хорошо, сначала поговорим о твоей легенде, а потом уже ты сам подберешь себе имя. Как я уже говорил, дети, хоть и нечасто, но становятся рыцарями. Так как при испытании отсутствует какое-либо ограничение на возраст испытуемого, стать рыцарем очень соблазнительно для юного поколения, что они и делают при любой возможности. Им нужно только дворянское происхождение и согласие родителей. Хвала небу, родители быстро выбивают дурь из молодых голов, но некоторым родителям просто все равно, тем более, если это касается младших детей, не наследников. В таком случае они вполне могут разрешить испытание. С глаз долой, из сердца вон, так, кажется, у вас говорится? Но и здесь, из чистого благоразумия, они не дают разрешения раньше, чем их чаду исполнится пятнадцать, реже четырнадцать лет.

– Но вы говорили, что иногда рыцари бывают и младше.

– Бывают. В основном сироты, так как им некому запретить, а разрешение родителей, если те уже мертвы, не требуется.

– Значит, вы предлагаете мне назваться младшим сыном какого-нибудь дворянина, которого «любящий» отец поспешил сплавить подальше с глаз? – Я задумчиво посмотрел на Мастера.

– Не совсем. Я предлагаю остановиться на варианте с сиротой. Чем меньше вранья, тем лучше. Если ты назовешься сыном дворянина, то вполне можешь встретить какого-нибудь знакомого твоего «отца».

– Но ведь это тоже будет неправда. Я же не сирота.

– В этом мире – сирота. О господи, прости меня, Егор. Я не хотел тебя расстраивать.

– Ничего. – Я попытался остановить слезы, хлынувшие при напоминании о том, как далеко я от дома и от родителей. – Все в порядке.

Мастер недоверчиво посмотрел на меня, но продолжил:

– В этом случае нет опасности встретить знакомого твоей «семьи».

– Вообще, тебе надо называть как можно меньше вымышленных имен, – вмешался молчавший до этого Деррон. – Мастер лучше меня разбирается во многих вещах, но в этом у меня больше опыта. Поэтому я предлагаю другой вариант.

– И какой? – я с интересом посмотрел на своего, теперь уже бывшего наставника.

– Твои родители и вся остальная семья погибли в междоусобной войне. Ты спасся случайно, и чтобы не погибнуть от рук убийц, бежал от врагов семьи, став рыцарем. Такое происходит сплошь и рядом и никого не удивит. Более того, при этой версии вполне понятно будет зачем ты скрываешь имя – опасаешься наемных убийц, или же враг считает тебя погибшим, и ты не хочешь его разочаровывать. Теперь ты колесишь по свету, набираясь разума и оттачивая искусство бойца, чтобы отомстить убийце.

– И в это поверят?

– Я же говорю, подобное происходит сплошь и рядом. Особенно в таких странах, где закон – чистая условность. Ты просто не говори откуда родом, ссылаясь на опасение за свою жизнь. Поверь, тебя поймут и даже помогут. Какой благородный поступок – помочь сироте отомстить за смерть семьи!

– Мне не нужна такая помощь, – угрюмо буркнул я.

– А вот какую помощь принять, ты будешь решать сам.

От этого варианта я тоже был не в восторге, но после долгого обсуждения он был признан наилучшим. Однако самые жаркие споры, как ни странно, вызвал подбор для меня имени. Ни одно из предложенных мне совершенно не нравилось.

– Зачем мне имя? – заявил я наконец. – Мне по легенде положено скрывать его, так почему же не взять прозвище?

– И какое прозвище ты хочешь себе взять? – поинтересовался Деррон.

Я несколько минут обдумывал различные варианты: от Соколиный Глаз до Зорро, но ничего из этого меня не прельстило. Поэтому я махнул рукой на все эти глупости.

– Пусть будет Энинг.

– И что это значит? – спросил Мастер.

– Энинг – это просто ЭН. Рыцарь ЭН. Неизвестный, никто, незнакомец – как больше нравится. Чем плохо?

Мастер нахмурился.

– Но тебе не кажется, что это немного по-ребячески?

– А я кто? В конце концов, нам ведь и надо, чтобы меня воспринимали как ребенка, по собственной дурости или по воле судьбы ставшего рыцарем.

– В этом что-то есть, – признал Деррон.

– Есть или нет, но имя себе я выбрал, и оно нравится мне гораздо больше всяких леммингов.

– Не леммингов, а Лимен.

– Какая разница? Вы лучше скажите, где мне искать этот ваш Ключ? С чего вообще начать поиски?

На некоторое время в комнате повисло молчание.

– Хороший вопрос, – заговорил наконец Мастер. – Я не знаю, где искать. За эти полгода я неоднократно пытался пробиться сквозь помехи, но все напрасно. Они оказались для меня непроницаемы. Я предлагаю завтра отправиться к Колодцу Судьбы.

– Что?! Мастер, ты с ума сошел? – Деррон выскочил из кресла. – Неужели нет другого выхода?

– Ты думаешь, я не искал?

– Стоп! – я поспешно вклинился в ставшую вдруг слишком эмоциональной беседу. – Мне кажется, я чего-то не понимаю. Что такое этот Колодец Судьбы и где он находится?

Мастер потер подбородок.

– Где находится? Он везде и нигде. К нему можно дойти за час, но возвращаться от него можно и год.

– Очень точное определение, – со всем возможным сарказмом сказал я.

– Точнее тебе никто не скажет. Этот Колодец тоже своеобразный побочный эффект Раскола мира. Он находится на стыке миров, не принадлежа ни одному. И там каждый может узнать свою судьбу.

– То есть, увидеть будущее?

– Нет. Не путай ясновидение с предсказанием судьбы. Колодец не предсказывает будущее, он показывает Дорогу.

– Какую дорогу?

– Дорогу Судьбы. Иначе – путь жизни.

– Но если это так, то почему вы боитесь отправиться туда?

– Потому, что там можно получить гораздо больше, чем ты спрашивал, – мрачно ответил Деррон. – С этим Колодцем лучше вообще не связываться.

– Как это – получить гораздо больше, чем надо? – удивился я.

– Не знаю, – грустно вздохнул рыцарь. – Судьба часто дарит людям подарки, но они никогда не бывают приятными.

Мрачное настроение рыцаря мне совсем не понравилось.

– Колодец так Колодец. Какая разница? Я согласен рискнуть.

– Мальчишка. – Деррон с грустью посмотрел на меня. – Тебя оправдывает только то, что ты даже не представляешь, с чем имеешь дело.

– Тем не менее, выбора у нас нет, – твердо сказал Мастер. – И мы должны сопровождать Егора. Отправлять его одного нельзя.

– Само собой. Я не затем учил его полгода, чтобы он пропал по твоей прихоти.

Подобное замечание Деррона могло показаться грубым, но я уже достаточно хорошо его знал и понял, что он сильно встревожен. И этой кажущейся грубостью он только маскирует волнение за меня. Наверное, только потому, что мне ничего не было известно об этом пресловутом Колодце, я не боялся. Я, в отличие от моих наставников, даже не испытывал ни малейшего волнения.

– Значит, завтра отправляемся к Колодцу, – подытожил я.

– Какой он еще ребенок, – печально вздохнул Деррон. – Но я ему завидую.

К моему удивлению, Мастер согласно кивнул.

– Чему ты завидуешь? – удивленно спросил я.

– Пока ты не подрастешь, ты все равно меня не поймешь, а когда вырастешь, мой ответ тебе будет совершенно не нужен.

Я некоторое время обдумывал это, но потом решил не продолжать тему.

– Вы говорили, что испытание с первого раза проходит только один из ста. А если бы я не прошел? Вы что, еще год ждали бы?

– Зачем? – усмехнулся Деррон. – Попробовал бы еще раз через неделю или через месяц. Сразу, как только мы решили бы, что ты готов.

И почему это я не удивляюсь?

– А как же насчет того, что человек не выдержит второго испытания раньше, чем через год? Вы мне что, врали?

– Не врали. Просто сообщили немного измененную информацию.

– А в чем разница?

– Если бы мы сказали, что ты в любой момент можешь повторить испытание, разве ты так же стремился бы к победе, как делал в этот раз?

Я вынужден был признать правоту Деррона.

– И сколько раз можно так испытываться?

– Сколько хочешь, но если человек с трех раз не проходит испытание, то, сколько бы он потом ни старался, все равно не пройдет.

В этот момент поднялся Мастер

– Если мы собираемся отправиться завтра к Колодцу, то давайте заканчивать разговоры. Уже поздно, а Энингу завтра понадобятся все его силы, и ему надо хорошо отдохнуть.

– Энингу? – удивился я.

– Именно Энингу. Привыкай, ты сам выбрал это имя, и теперь мы будем звать тебя только так. И скажи, ты твердо решил отправиться завтра?

– Да, только… – я нахмурился, – мне бы хотелось попрощаться с Кешкой.

– Не волнуйся, у тебя еще будет время, это я тебе обещаю.

– Тогда хорошо. – Я встал и направился к двери, но у самого порога обернулся. – Деррон, ты говорил, что камень дает еще что-то, помимо узнавания собратьев по «ремеслу». Теперь ты можешь сказать это?

Деррон улыбнулся.

– Не знаю.

– Как это?

– Очень просто. Это твое и только твое. Никто тебе не подскажет, что это, ты сам должен найти свой подарок. – Деррон вдруг повернулся к Мастеру. – Мастер, ты не мог бы нас оставить наедине с Егором. То, что я должен ему сказать, должны знать только рыцари. – Мастер хмыкнул, но спорить не стал, просто растворился в воздухе. Деррон кивнул и снова посмотрел на меня. – А теперь запоминай: камень дает не только узнавание. Пока ты не стал рыцарем, я не мог сказать. При желании, ты сможешь через него мысленно общаться с другими рыцарями. – Деррон сурово посмотрел на меня. – Теперь, когда ты стал рыцарем, я доверяю эту тайну тебе, и ты тоже будешь хранить ее. Никто, кроме рыцарей, не должен узнать об этом свойстве камня.

– Как будто об этом никто не знает! Столько рыцарей в мире, кто-нибудь да проговорился.

– Просто проговориться не даст камень, а рыцари, кому бы они ни служили и как бы яростно между собой ни воевали, никогда никому не скажут об этом. Это их общее преимущество, зачем же им говорить? Нет, никто, кроме рыцарей, об этом не знает.

– Ладно. От меня тоже никто не узнает. – Я открыл дверь и вышел из кабинета.

На следующее утро, сразу после восхода, мы все трое были готовы отправиться в путь.

– Где хоть находится этот Колодец?

– Я уже говорил: везде и нигде.

– Очень точно, Мастер.

– Энинг, успокойся. Точное место не знает никто. – Деррон еще раз оглядел свою одежду.

Я с некоторым удивлением наблюдал, как маг с рыцарем со всей тщательностью готовятся к дороге.

– Я прошу прощения, но вы ведь не живые? – не выдержал я.

– Не стоит извиняться. – Мастер затянул последний шнурок на сапоге. – Что ты хотел спросить?

– Зачем вы так тщательно готовитесь? Вам же это не нужно, вы духи.

– Духи. Но на пути к Колодцу мы снова станем живыми людьми. Так всегда происходит. Все готовы?

– Готовы. – Деррон подошел к магу.

– Тогда почему мы не взяли никаких припасов? Мы имеем только то, что на нас надето, да у меня еще оружие.

– Припасы нам не нужны, к вечеру мы вернемся. Хранительница ждет нас. – Мастер вдруг замолчал и с какой-то странной тревогой посмотрел на меня. Но дальше развивать тему не стал. Просто закончил: – Оружие тоже не нужно, на пути никто не сможет причинить нам вреда.

– Мне тоже оставить меч?

– Нет. Тебе он понадобиться. Каждый, кто приходит к Колодцу с вопросом, оставляет залог. Твой меч и есть тот самый залог. И потом, он тебе может пригодиться.

– Вы же сказали, что на пути никто не сможет причинить нам вреда?

– На пути да, но не у Колодца.

– Но…

– Все. Хватит споров. Беремся за руки и вперед.

И более не слушая моих вопросов, Мастер взял меня за руку, Деррон за другую.

– Мы готовы, Хранительница! – вдруг выкрикнул Мастер. Чуть помедлил, словно дожидаясь ответа, посмотрел на восходящее Солнце и сделал шаг. Все вокруг поплыло, предметы стали смещаться. Изменился пейзаж. Теперь мы находились в тропиках, но рассмотреть подробнее я не успел. Мастер сделал следующий шаг, и мы оказались на полюсе, кругом бушевала снежная пурга, даже в двух шагах ничего нельзя было рассмотреть. Но и эта картина надолго не задержалась. С каждым новым шагом пейзажи менялись, как в калейдоскопе: пустыня, горы, средняя полоса. Кажется, на Земле не осталось ни одного уголка, где бы мы не побывали. Но вот все закончилось. Вокруг нас сгустился туман, а когда он рассеялся, мы оказались посреди бескрайней равнины, расстилающейся вокруг насколько хватало глаз.

Мастер отпустил мою руку.

– Ну вот, мы в междумирье. Дальше надо идти пешком.

– Долго? – Я смотрел во все стороны, но нигде не видел ни малейшего признака Колодца: только трава до самого горизонта.

Мастер пожал плечами.

– Не знаю, но не думаю, что долго. – И он уверенно зашагал впереди нас.

– Вы уверены, что нам туда? – я тщетно пытался понять, почему маг выбрал именно это направление.

– А какая разница? Здесь все дороги ведут к Колодцу. Если хочешь, можешь идти в другую сторону, и мы встретимся возле него.

– Нет, спасибо. – Мне совершенно не хотелось оставаться в этом странном месте одному. – Я с вами.

Мы шли уже около трех часов. Идти было удивительно легко – мягкая трава пружинила под ногами и как бы помогала в пути. Но мне это место казалось каким-то ненастоящим. Мне долго не удавалось понять, почему. Потом сообразил – здесь не было жизни. Обычно в поле стрекочут кузнечики, порхают бабочки, жужжат пчелы. Здесь ничего этого не было. Даже трава казалась какой-то искусственной.

– Ох, черт! – Задумавшись, я прямо лбом врезался в неожиданно возникшую передо мной бревенчатую стену небольшой избушки. Как она здесь оказалась, было непонятно. Не мог же я не заметить ее? Потирая голову, я отошел в сторону и озадаченно огляделся: местность вокруг разительно изменилась. Прямо передо мной обнаружился деревянный дом. За ним виднелся сад в окружении кустарников.

Деррон насмешливо посмотрел на меня, но ничего не сказал. Мастер остановился напротив крепкой двери избушки и стал ждать. Через минуту она открылась, и на пороге показалась старушка. Впрочем, старушкой ее можно было назвать с трудом – выглядела она достаточно крепкой. Хотя точно я бы ее возраст не определил.

– Приветствую вас, идущие к Судьбе.

– И мы тебя приветствуем, Хранительница Колодца, – ответил Мастер.

– Кто из вас желает получить Ответ? – Но при этом Хранительница смотрела только на меня.

Я нерешительно переступил с ноги на ногу и вышел вперед.

– Мне необходимо узнать, где искать Ключ к двери между мирами, чтобы вернуться домой.

– Тогда ты пришел не по адресу, юноша. Я могу показать тебе лишь твою Дорогу.

Совершенно неожиданно для себя я попросил:

– Покажите мне Дорогу, пожалуйста.

Старушка улыбнулась.

– Приятно иметь дело с вежливыми людьми. Ну что ж, если ты твердо решил, то пойдем. – Хранительница повернулась и направилась за дом.

Я нерешительно двинулся следом и, сделав несколько шагов, обернулся: ни Деррон, ни Мастер с места не сдвинулись.

– А вы разве не идете?

Мастер покачал головой.

– Мы не можем, Энинг.

– Твой друг прав, юноша. Каждый может смотреть только на свою Дорогу. Смелей же, не бойся.

Я и не боюсь… кажется.

За домом оказался небольшой, идеально круглый водоем. Он был метров пять в диаметре, с кристально чистотой водой, просвечивающей до самого дна.

– Положи оружие в Колодец, – потребовала старушка.

Я подчинился, понимая, что здесь следует выполнять любую просьбу хозяйки.

Обнажив меч, я аккуратно погрузил его в воду. Хранительница опустилась перед водоемом на колени и стала рассматривать в нем что-то, видимое только ей.

Я с интересом смотрел туда же, но ничего, кроме ровного, покрытого мелкими камешками дна, не увидел.

Хранительница вздохнула и посмотрела на меня долгим взглядом, в котором странным образом смешивались испуг и любопытство, жалость и надежда.

– Да, юноша, твоя судьба богата Дорогами. Никогда прежде мне не доводилась видеть столько Дорог у одного человека.

– Каких дорог? – заинтересовался я.

– Дорог Судьбы. Что такое, по-твоему, Судьба?

Я пожал плечами.

– Никогда не задумывался.

– Многие люди путают Судьбу с неизбежностью, но это ошибка. – Хранительница поднялась с колен. – Судьба – это всего лишь выбор, который она предоставляет каждому человеку. Представь себе гладкую прямую дорогу.

– Представил.

– Эта дорога и будет жизнью человека. Ее начало – рождение, конец – смерть, а сама дорога и есть Судьба. Как всякая дорога, она имеет ответвления и перекрестки, и чем дольше ты живешь, тем больше появляется перед тобой путей. По какому тебе идти, ты решаешь сам. Судьба не управляет тобой, она лишь дает тебе выбор из множества Дорог, а вот по какой из них двинуться, решать только тебе. Некоторые дороги пересекаются различными препятствиями, но чем больше препятствий, тем выше награда в конце. К достойной цели не бывает легких Дорог.

– Все равно не понимаю.

– Когда ты нашел Ключ…

Я с удивлением посмотрел на старушку.

– В этом месте для меня нет тайн, – ответила она на мой невысказанный вопрос. – Так вот, когда ты нашел Ключ, пред тобой открылись две Дороги: отдать его и вернуться к обычной жизни, или не отдать, круто изменив ее.

– Но я не хотел…

Хранительница жестом остановила мои возражения.

– Хотел или нет, но ты сделал выбор. Сделал сам, никто тебя не заставлял. Теперь ты во власти той Дороги, на которую столь опрометчиво свернул. В Колодце я посмотрела на твою Дорогу. На ней множество ответвлений, и каждое из них в свою очередь тоже разделяется.

– И что это значит?

– Это значит, что если ты мечтаешь о спокойной жизни, то можешь о ней забыть. На своей Дороге тебе очень часто придется выбирать путь из множества вариантов. А теперь совет. Я не могу сказать, где то, что ты ищешь, но я могу указать, откуда тебе лучше всего начать поиски. Город Амстер. Если ты начнешь оттуда, то у тебя очень большие шансы найти искомое. Но поспеши, с каждым днем увеличивается риск твоей гибели в этом городе. У тебя осталось не так уж и много времени. И это ведь только начало твоего пути. Дальше будет намного сложнее.

– Очень весело.

– А кто тебе сказал, что Судьба обязательно должна быть веселой? Запомни то, что я тебе сейчас скажу: все зависит только от тебя. Только твой выбор Дорог имеет значение. Некоторые люди позволяют делать выбор за себя, кто-то идет по самому легкому и гладкому пути. Если ты позволишь решать за себя – ты умрешь, хотя это не значит, что не стоит слушать чужих советов. Если ты будешь идти только по самым простым Дорогам – ты никогда не вернешься домой.

– А если меня не устроит ни одна из Дорог, предложенных Судьбой?

– О, не переживай, у тебя всегда будет богатый выбор. Но если так все же случится, прокладывай свою Дорогу. Иди наперекор Судьбе. Это трудно, очень трудно, но может быть именно в этом твой путь к победе. В любом случае – решать только тебе. Уже сейчас перед тобой лежат два пути: отказаться от борьбы и остаться на острове, или принять вызов. Первый путь легок, сер и скучен; второй – труден, но блистателен. В первом случае никакого риска, во втором он постоянен, и, быть может, ты не дойдешь до цели.

– Я понял. Значит, мне самому надо делать выбор.

– Человек всегда сам делает выбор. В конце концов, даже если он доверяет свое право выбора другому, это тоже выбор. Все, больше ничем помочь тебе не могу. Я показала тебе начало пути, но это твоя Дорога, и ты должен идти по ней сам. А теперь достань меч.

– А зачем его вообще нужно было туда опускать?

– Ты должен получить подарок. Каждый, приходящий к Колодцу, получает его. – Хранительница вздохнула. – Только очень немногие радуются подарку Судьбы.

Я удивленно глянул на Хранительницу.

– Странно, то же самое мне говорил Деррон.

– Он умный человек. А теперь испей воды и достань меч.

– Выпить воды?

– Да. Ты должен увидеть свою Дорогу.

Я пожал плечами, наклонился над водоемом, зачерпнул горсть воды и выпил.

Секунду ничего не происходило, а потом я увидел странное видение – одновременно ужасающее и прекрасное – появилась дорога. Она разветвлялась, а каждая ветвь также разбегалась в разные стороны. Каким-то образом я понимал, что каждая такая ветвь – моя Судьба, которая может осуществиться, если я сделаю такой выбор. Я видел, какая из ветвей Дороги приведет меня к славе, какая к богатству, какая к гибели, а какая к возвращению домой. Я видел свою Дорогу и себя на ней. Я видел, что стою на развилке. Направо Дорога прямая и ровная, на ней почти нет перекрестков или ответвлений. Этот поворот буквально манил и звал меня:

– Брось меч. Ты можешь погибнуть. Посмотри, сколько дорог ведет к гибели на другом повороте. А здесь, никакой опасности, никакого риска.

Серая, спокойная жизнь, но я видел, что правый поворот никогда не приведет меня домой. А левый… Это не дорога – полоса препятствий. Один из путей на ней проходил через Амстер, и в нем дорога разделялась еще на три. Те, в свою очередь, тоже разделялись на множество других. От некоторых отчетливо веяло могильным холодом, и этих Дорог было много, чертовски много, другие вели к победе. Сколько перекрестков! Когда придет пора, как мне сделать правильный выбор? Даже не так. Как мне узнать, что пришло время выбора? Здесь любая ошибка смерти подобна. На Дороге Судьбы нельзя двигаться назад, только вперед. Зачем мне такой большой выбор? Зачем?

Я почувствовал, как меня охватывает страх, но тут видение оборвалось. Я открыл глаза. Рядом стояла Хранительница и сочувственно смотрела на меня.

– Ты видел свою Дорогу?

Я кивнул.

– Тогда делай свой выбор. Если выбираешь гладкую и прямую дорогу, оставь меч здесь, если другую – достань его и получи подарок Судьбы.

Я задумался. Хранительница мне не мешала. Решение я уже принял и теперь пытался понять, почему я поступаю именно так. Действительно ли я так хочу домой, что готов рисковать даже жизнью, или это говорит во мне мой авантюризм и тяга к приключениям? Но сомнения все равно оставались, и чем дольше я размышлял, тем сильнее они становились. Нет, решаться надо сейчас, немедленно. Если я буду думать еще хотя бы минуту, то уже никогда не рискну достать меч. Решительно протянув руку, я взялся за рукоятку, достал шеркон… и от удивления едва его не выронил. Вместо лезвия, точно повторяя его контуры, текла вода. Она струилась от рукоятки к острию, прозрачная, словно в горном ручье. Чистейшая вода Колодца просвечивала насквозь, только легкая рябь на поверхности показывала границу между водой и воздухом. Но уже в следующее мгновенье меч стал обычным и снова отливал металлическим блеском.

– Что это бы… – я поднял глаза на Хранительницу и осекся. Она с нескрываемым страхом смотрела на меня. Потом ее лицо разгладилось, и она медленно поклонилась.

– Меч Судьбы. Тяжелая ноша досталась тебе, юноша. Теперь понятно, почему у тебя такое множество Дорог.

В полной растерянности, я поклонился в ответ и спросил:

– Что такое меч Судьбы?

Она покачала головой.

– Я не могу про это рассказывать. Пусть это сделают твои наставники.

Пожалуй, мне действительно стоит поскорее поговорить обо всем с Мастером. Я еще раз поклонился Хранительнице и поспешил к друзьям.

Глава 2

Друзей я нашел на прежнем месте. Они сидели под одним из деревьев в небольшом садике неподалеку от дома Хранительницы. При виде меня они стали подниматься, но я подбежал к ним и сел рядом.

– Что с тобой, Энинг? У тебя такой вид…

– Кто? Ах да. – В этот момент я совсем забыл о своем новом имени. – Мастер, что такое меч Судьбы?

– Как ты сказал? – вскинулся Деррон. – Меч Судьбы? Где ты о нем слышал?

– Хранительница сказала…

– Она не должна была об этом говорить! Зачем она вообще это сделала?! Это очень неприятная вещь, и чем меньше о ней знаешь, тем спокойней живешь!

– И все-таки…

– К чему Хранительница вообще упомянула о нем? – вмешался Мастер.

– Но Мастер, мне нужно знать…

В этот момент я отчетливо ощутил опасность. Уроки Деррона сделали свое дело, я стал настороженно прислушиваться к себе, стараясь незаметно осмотреться вокруг. Мастер продолжал что-то говорить, но мое внимание было сосредоточено на все возрастающем чувстве тревоги. Заметив мою настороженность, Деррон тоже стал внимательно поглядывать по сторонам. И тут, подчиняясь скорее инстинкту, чем здравому смыслу, я упал вперед и перекатился влево. Там, где я недавно сидел, торчала стрела. Если бы не мой прыжок, она оказалась бы в моей груди. А в меня уже летела вторая стрела, так что у меня не было времени даже испугаться. Чертовски хороший лучник, мне бы никогда не удалось так быстро выстрелить второй раз. Но эту стрелу я видел, и она была для меня не опасна, мне даже удалось засечь место, откуда она вылетела.

– Деррон, третье дерево от дальнего угла дома!

Рыцарь, в отличие от Мастера, все еще продолжающего растерянно глядеть на стрелу, сориентировался одновременно со мной.

– Понял, – коротко кивнул он и метнулся за ближайший куст, столкнув туда же Мастера.

– Лежи тут и не вздумай подняться, – услышал я сердитый шепот Деррона. – Не забывай, что здесь ты самый обычный человек.

Я прятался чуть в стороне от друзей. Теперь мы все были укрыты от глаз неведомого стрелка. Тот тоже это понял. Кажется, он уже давно наблюдал за нами и видел, что у нас нет луков, да и меч был только у меня. Поэтому незнакомец, одетый в странную черную одежду, отбросил лук и с обнаженным мечом выскочил из засады. Не обращая внимания на Деррона с Мастером, он кинулся прямо ко мне. Почему он хочет меня убить? Я ему ничего не сделал, даже не видел его ни разу. Это совершенно необъяснимое нападение буквально парализовало меня. Я не то что защищаться – пошевелиться от растерянности не мог. Стоял баран бараном и смотрел на приближающегося мужчину с высоко занесенным мечом. Все уроки Деррона вылетели из головы. Нужно бежать, защищаться, хоть что-то делать, но я продолжал стоять и смотреть. Вот он уже рядом, его меч опускается… В этот момент на убийцу налетел Деррон и в прыжке ногой ударил по руке, держащей меч. Клинок вылетел, перевернулся в воздухе и отлетел в сторону. Человек взревел от ярости и выхватил кинжал. Он мог бы ударить рыцаря – тот еще не восстановил равновесие после прыжка, – но даже не посмотрел в сторону Деррона, по-прежнему, стараясь достать только меня. Но я уже пришел в себя и ударил по руке с кинжалом так, как учил Деррон. Мужчина вскрикнул от боли, выронив кинжал. Пожалуй, пару минут он ничего не сможет держать в этой руке.

Деррон наконец восстановил равновесие и напал на противника. Мощным ударом он попытался достать его слева. Со стороны могло показаться, что удар достиг цели, но я видел, как человек слегка отклонился, и удар прошел вскользь. Кем бы этот убийца ни был, но драться он умел. Безусловно, если бы Деррон находился в форме, то справился бы с противником шутя. Но сейчас он был не магической иллюзией, с помощью разума восстановившей все былые навыки рыцаря Ордена, а человеком, который столетиями не практиковался в рукопашном бое. Он боролся, но ничего не мог сделать с врагом.

– ДОВОЛЬНО!!! – неожиданно прогремел чей-то голос. Казалось, этому голосу вторит сама земля, небо и солнце. Это слово повторяла каждая травинка и деревце в округе. – Я СКАЗАЛА – ДОВОЛЬНО!!!

Неизвестная сила оторвала рыцаря и незнакомца друг от друга и отшвырнула в разные стороны.

Я с испугом посмотрел на Хранительницу. Ее прежде такое доброе лицо пылало гневом, волосы были растрепаны и развивались на поднявшемся вдруг ветру.

– Как ты посмел, слуга смерти, подсматривать за чужой Дорогой?!!! Как ты посмел распоряжаться в моих владениях?!!!

Человек надменно вскинул голову.

– Я служу своему господину и выполняю его приказы.

– Твой господин не властен здесь!

– Пока не властен, но скоро он всех заставит склонить свои головы перед ним.

– Свою пусть бережет лучше! Ты подсмотрел чужую Дорогу и тем самым нарушил закон Колодца! За это ты должен быть наказан! И ты будешь наказан здесь и сейчас!

– Я не боюсь тебя!

– А напрасно, – голос Хранительницы упал почти до шепота. – Уж ты-то, Лонтар, должен знать, что меня называют не только Хранительницей Колодца, но и Повелительницей Дорог. И ты, нарушив закон, предал себя в мои руки.

Несостоявшийся убийца, кажется, растерял часть былой самоуверенности, но продолжал храбриться.

– Ну и что ты мне сделаешь, ведьма? Что ты можешь со своими Дорогами Судеб?

– Мне подвластно многое. Вот твое наказание. – В руках Хранительницы появился посох. Она направила его на Лонтара, и перед ним раскинулась сеть Дорог. Я сразу узнал картину из моего видения – это была Дорога Судьбы. Она отличалась от моей. Здесь было намного меньше разветвлений и перекрестков, но спутать эту картину с чем-нибудь было нельзя.

– Кто такой Лонтар? – спросил я у подошедшего Мастера, стараясь ничего не упустить.

– Колдун и шпион Сверкающего. – Мастер с испугом смотрел на происходящее.

– И это все, что ты можешь? Только показать мне мою Дорогу? – захохотал Лонтар. – Тебе не запугать меня! Я уже все сообщил господину, и он поможет мне!

– Неужели? Даже маг смерти не властен над Дорогами. – Хранительница оставалась спокойна, и это спокойствие было гораздо страшнее ее гнева. – Смотри, червяк, что я могу сделать.

Она снова взмахнула посохом и все ответвления и перекрестки Дороги стали оживать, сливаясь в один путь. Смех убийцы мгновенно оборвался.

– Ты не можешь это сделать! Никто, кроме самого человека, не может повелевать его Судьбой! Ты не вправе делать это! – в ужасе завопил он.

– И ты еще осмеливаешься утверждать, что я не вправе это делать? Ты сам, нарушив закон, отдал себя в мои руки? Ты ведь боишься, Лонтар? И правильно делаешь. Где твоя спесь? Где помощь твоего господина?

Дорога вытянулась и легла перед убийцей ровной прямой полосой, пропадая где-то у самого горизонта. Но вот она начала краснеть, ее поверхность превратилось во множество раскаленных углей. Над дорогой подул легкий ветерок, накаляя их еще больше.

– Беги, Лонтар. Отныне и до конца твоих дней, сколько бы ты ни прожил, вот твоя Судьба. На этой Дороге нет перекрестков. Ты ведь никогда не любил выбора. Ты всегда отдавал это право своему господину, подчинялся любому его приказу. Вот твоя мечта – Дорога без выбора. Беги.

Неожиданно Лонтар оказался на раскаленных углях. Подошвы его сапог задымились, начали обугливаться.

– Мой господин, я верно служил вам! Спасите меня! Молю вас! ПОМОГИТЕ!!!

Но оставаться на месте он уже не мог. Взвыв от боли, он кинулся бежать. Было видно, что каждый шаг причиняет ему неимоверную боль, но малейшая остановка была намного болезненней, и он бежал. Бежал, все дальше удаляясь от нас. Даже когда его крик замер вдали, никто из нас не решился заговорить.

…А где-то далеко тело колдуна выгнулось дугой, и из его горла раздался жуткий вой. Из глаз человека исчезли все мысли, вместо них возникла боль – безумие не было спасением для этого человека – оно для него стало карой…

– Это слишком жестоко. Никто не заслужил такого, – прошептал я после продолжительного молчания.

– Он заслужил, – оборвала меня Хранительница. – Здесь только я решаю, кто что заслуживает. И не жалей его. Этот человек – негодяй. Нет такого преступления, которого бы он не совершил. И потом, он ведь приговорил тебя к смерти.

– Меня?! К смерти?!

– А ты разве не понял, кого он хотел убить? Не Деррона, не Мастера, а именно тебя? Даже когда твой друг угрожал ему, он старался убить не его, а тебя.

Я кивнул.

– Да, я заметил, но не понял почему. Я же ничего ему не сделал.

– Причем здесь он? Лонтар всего лишь верный пес своего господина и ничего не делает без его повеления. Именно его хозяин велел убить тебя.

– Сверкающий?! – Мастер удивленно посмотрел на нее. – Но он не может знать, что Энинг чем-то угрожает ему. Или вы…

– Лонтар подсмотрел происходящее у Колодца и доложил своему господину. Магия смерти защищала его, и я не смогла обнаружить шпиона. Произошедшее же у Колодца настолько встревожило Сверкающего, что он приказал слуге убить вашего ученика.

– Но что там произошло? Что могло встревожить Сверкающего?

– То, что ваш ученик получил в подарок меч Судьбы.

– Ох! – Интересно, кто это сказал, Деррон или Мастер? Но вот зубы заскрипели точно у Деррона.

– Я же говорил, что не надо сюда идти!

– Успокойся, Деррон. – Мастер положил руку на плечо друга. – Хранительница, если он испугался этого, значит, есть предсказание, угрожающее ему? Не думаю, что он испугался простых сплетен, которые ходят об этом оружии.

– Ты прав. Только то, что говорят об этом мече, вовсе не сплетни. Если владелец меча встанет на путь зла, то ничто в мире не сможет противостоять ему, ибо он повелевает самой Судьбой. Но Сверкающий испугался не этого. Он хочет, убив Энинга, разрушить пророчество, которое ему угрожает. И в этом есть некая ирония.

– Ирония в том, что он хочет убить меня? – вскипел я.

– Нет. Сверкающий сам не ведает что творит, в этом и заключается ирония. Точнее я вам сказать не могу. Не имею права.

– И про пророчество вы нам тоже не скажете? – поинтересовался Мастер.

– Это вы должны узнать сами. Я вам говорю только то, о чем вы можете догадаться и без моей помощи. Но Сверкающий, послав сюда своего шпиона, нарушил закон Колодца и поэтому кое в чем я вам помогу. Маг смерти сам предоставил мне такое право.

– Хорошо бы эта помощь была существенной, – пробормотал Деррон.

Хранительница пронзила его сердитым взглядом.

– Спасение жизни Энинга – это существенная помощь?

– О да, – поспешно согласился он.

– А что мне угрожает? – спросил я.

– А ты еще не понял? Лонтар не выполнил свою работу, и Сверкающий знает об этом. Также он знает, что твой путь начнется в Амстере. Амстер – город большой, и найти тебя там будет довольно сложно, тем более, что он не знает, надолго ли ты там задержишься. Поэтому он постарается перехватить тебя на пути к городу. Моя помощь будет заключаться в том, что я помогу тебе добраться до города, минуя убийц. Дальше тебе придется действовать самому, помочь я тебе больше ничем не смогу. Вот, возьми это кольцо. Когда соберешься в путь, поверни его на пальце, а потом выброси в море, и ты окажешься в нескольких километрах южнее Амстера. Я могла бы перенести тебя поближе, но ты должен кое с кем встретиться. Возможно, эта встреча в будущем тебе и не пригодится, но, в любом случае окажется полезной. Это все, что я могу для тебя сделать. Прощай, Энинг. Победишь ты или проиграешь, мы больше не встретимся. Никто не может дважды попасть к Колодцу. И я желаю тебе успеха.

– Спасибо, – искренне поблагодарил я.

– И еще. Твой рыцарский камень сделал тебе большой подарок. Он может спасти тебя от меча Судьбы.

– Какой подарок? – сразу насторожился я.

Хранительница улыбнулась.

– Ты поймешь это сам. – Она наставила на нас посох, и мир вокруг закружился.

Мгновение спустя мы все трое уже стояли около главного входа в замок. Но я лишь краем сознания отметил это. Последние слова Хранительницы напомнили мне о том страхе, с которым она смотрела на меня, когда увидела, что я достал из Колодца. Что же это за подарок я получил, если он способен так сильно напугать человека, чье могущество нам было недавно так убедительно продемонстрировано?

От тяжких раздумий меня отвлекла ругань рыцаря, который, едва появившись, начал проклинать Колодец, меч, Хранительницу и весь остальной мир.

– К чему такие сильные выражения? – поинтересовался Мастер.

– Сильные? О нет, эти выражения еще не сильные. Сильные будут позже! Зачем мы потащились к этому идиотскому Колодцу?! Что мы получили от этого, кроме неприятностей?! А твой подарочек? – рыцарь резко повернулся ко мне. – Это точно меч Судьбы?

Я пожал плечами.

– Понятия не имею. До сегодняшнего дня я даже не слышал о его существовании.

– Лучше бы ты и дальше не слышал.

– Но сейчас-то я должен знать об этом мече?

– О мечах. Их три – три меча Судьбы. Опиши свой.

– А что его описывать? – Я обнажил меч. – Вот он. Только вместо стального лезвия было лезвие из воды.

Деррон медленно кивнул.

– Да, я слышал, что обычно так это и происходит. Дух меча вселяется в оружие рыцаря.

– Но что это за мечи? Почему их так боятся?

Мастер посмотрел на небо и, как бы для себя, негромко продекламировал:

Есть три меча в подлунном мире,

Вершащие судьбу людей,

Добро и зло для них лишь тени

Давно погашенных свечей.

Они без жалости и злости

Вершат свой беспощадный суд,

Но жизнью управляют люди,

Что те мечи Судьбы несут.

– Что это? – заинтересовался я.

– Это отрывок из баллады о мечах Судьбы. Вся она была утрачена около двух тысяч лет назад, остались лишь отрывки. А это мой вольный перевод одного из них. Оригинал на древнем языке, ты бы его просто не понял.

– Что же такого особенного в этих мечах?

– Эти мечи способны изменять Судьбы людей, разрубая их Дороги. Если хочешь, то я могу рассказать легенду о них. Не знаю, сколько в ней правды, а сколько выдумки, но что говорится о самих мечах, к сожалению, правда.

– Расскажите, – попросил я. – Должен же я понять, что за подарок получил.

– Что ж, тебе действительно стоит это узнать. Давай-ка присядем вон на ту скамейку под деревом, и я тебе расскажу все, что знаю сам. – Мастер первым подошел к скамейке, я пристроился рядом. Деррон что-то пробурчал, но тоже присоединился к нам. Маг начал рассказ…

Это случилось вскоре после Раскола Мира. Люди тогда еще не успели забыть о том, что некогда их мир был един. Начались различные смуты, а возникающие молодые государства были недостаточно сильны, чтобы противостоять возникшему хаосу. По дорогам бродили шайки бандитов и грабили всех подряд. Были утеряны большинство знаний и умений. В этом отношении Магическому миру повезло не больше, чем Технологическому. Но постепенно сила новых государств росла. Они уже могли оказывать сопротивление грабителям и различным захватчикам.

Нарождающийся порядок вызвал недовольство правителя одной горной страны, чье имя до нас не дошло. Его свирепые воины рыскали по всему миру и свозили награбленное к нему в замок, расположенный высоко в горах, где и похвалялись своими «подвигами». Его банды получали все более и более серьезный отпор. И тогда он решил уничтожить все, что хоть немного напоминало о возникшем порядке. Для этого он начал заниматься магией смерти и стал черным колдуном. Армия под его предводительством вторглась в соседние страны, впереди нее шли многочисленные отряды зомби. Ему не нужны были завоевания, ему нужно было уничтожить порядок. На своем пути он разрушал города, сжигал деревни и убивал людей, сея хаос. С помощью магии смерти он сделал то, чего не удавалось никому до него: он покорил драконов. И теперь они летели вместе с его армией, многократно увеличивая ее мощь. Все сметая на пути, эта армия двигалась вперед, не замечая никаких препятствий и оставляя позади лишь пылающие развалины и мертвые тела. Казалось, нет силы, способной остановить ее.

Однажды армия подошла к небольшому королевству и остановилась на границе. Живущая в горах гадалка предсказала, что маг смерти погибнет от жителей этой страны. В ярости маг приказал уничтожить все селение, а гадалку казнить самой мучительной смертью, какую смог придумать, но двигаться дальше не решался. Однако и стоять так долго он не мог. Места вокруг просто не могли прокормить его огромную армию. Тогда, приняв меры предосторожности, он все же двинулся вперед. И опять пылали селения и рушились перед его несокрушимой мощью города.

А в этой стране жили три брата, слава о мастерстве которых далеко перешагнула границы их королевства. Старший был кузнец, иметь его оружие почитали за честь самые могущественные короли. Средний брат был пахарь. О нем говорили, что даже на камнях у него урожай будет лучше и богаче, чем у остальных на самых плодородных землях. Младший с утра до вечера находился в море, и не было в целом мире рыбака, равного ему.

Когда известие о нашествии пришло в их деревню, все мужчины стали собираться на войну. Они понимали, что у них нет шансов остановить мага смерти, но все они были готовы умереть за Родину. Было ясно, что такого сильного колдуна с такой армией нельзя остановить обычными средствами. Собрались три брата вместе и стали думать, как можно победить захватчиков. Они понимали, что пока жив маг смерти, война будет продолжаться, и будут продолжать гибнуть люди и пылать города.

– Магия смерти – могучая вещь, – заговорил старший брат. – Но жизнь всегда сильнее смерти. Жизнь, умирая, порождает новую жизнь, и это недоступно магии смерти. Ярчайшее же проявление жизни – любовь. Словно яркий огонь пылает она в сердцах людей и продолжает гореть даже после смерти. Это ли не доказательство силы жизни? Я считаю, что мага смерти может победить только любовь.

– Но, брат мой, – возразил средний, – не встретили мы еще девушек, что согрели бы наши сердца любовью. Мы были слишком увлечены своим делом. Как же мы можем отдать любовь, если ее у нас нет?

– Ты не прав. Разве мы могли бы стать мастерами, если бы не любили свое дело? Разве каждый из вас не делал работу с любовью? Разве вы не отдавали всего себя любимому делу? Это ведь тоже любовь. И разве вы не любите свою страну? Эти горы и море, леса и озера? Соедините любовь к своему мастерству и любовь к Родине, и пусть она будет погибелью черного колдуна.

Согласились с ним братья и направились к себе. Взял средний брат мешочек земли с поля. Той земли, которую не один год обрабатывал с такой любовью и старанием, в которую вкладывал свою душу. Эту землю он любил больше всего на свете, ибо это была земля его Родины.

Вышел младший брат на лодке в море и набрал во фляжку воды. Той воды, в которую он так часто забрасывал невод, и которая кормила его. Он любил это море и наслаждался каждым мгновением, проведенным здесь, ибо это было море его Родины. Встретились два брата на берегу и отправились к старшему, который в это время разводил огонь в кузнице. Он знал и помнил там все, вплоть до последней царапины на инструменте, до последней вмятины на наковальне. Сколько времени он провел у горна, глядя, как в огне рождаются его мысли, его мечты, его задумки. Все, что бы он ни делал, было сделано с любовью. И как всегда пылал в кузнице огонь – огонь его Родины.

Достали два брата то, что принесли с собой, частички своего дела и своей Родины, и положили перед наковальней.

– Ну, приступим, братья, – сказал старший. – Я буду ковать, а вы помогайте и помните: главное – любовь, только любовь может победить смерть.

Подошел старший брат к пылающему огню и достал один лепесток пламени. Положил его на наковальню и заработал молотом. Так родился огненный меч. Меч, выкованный из огня, в который была вложена сила Кузнеца.

Затем он взял то, что принес средний брат и высыпал землю на наковальню. Хлестнул по ней огнем и опять заработал молотом. А пахарь стоял рядом и смотрел как земля, в которую он вкладывал всего себя, превращается в смертельное оружие. И родился второй меч. Меч, выкованный из земли, в которую была вложена душа Пахаря.

Принял кузнец фляжку от третьего брата и вылил из нее воду на наковальню. Снова заработал его молот и стоял рядом младший брат. Так родился третий меч. Меч, выкованный из воды, в который была вложена любовь Рыбака.

Так появились на свет три Меча: Меч Огня, Меч Земли и Меч Воды. А четвертая стихия – воздух – лежала между ними и служила связью трех клинков, рожденных любовью к Родине и ненавистью к врагу.

Одного не учли великие мастера: нельзя ненавистью бороться с ненавистью. Только великую беду может принести это. Но, в стремлении защитить родную землю, не подумали они об этом. Любовь и ненависть часто ходят вместе, но породить они могут только горе…

Вооружились братья созданным оружием и отправились на бой. Никто не мог противостоять им. Любовь защищала их от ран, а ненависть разила врагов. Наконец встретились они с черным магом, и закипел бой. День и ночь продолжалась жестокая битва, но не мог колдун устоять против любви, заложенной в магическом оружии. Понял, что проигрывает, и закричал он:

– Вы победили меня! Но не радуйтесь, ибо вы принесли в мир зло гораздо большее, нежели я. Я чувствую ненависть в ваших мечах. Неужели вы хотели с ее помощью сражаться со злом?! Со мной, который в совершенстве познал это чувство? Так пусть будет проклято ваше оружие, убившее меня! Пусть ненависть в нем победит любовь! Я проклинаю эти мечи! Не вас, ибо вы смертны и моя месть закончится с вашей смертью, а ваше оружие, которое будет жить вечно! И будут люди проклинать его и его создателей до конца времен! – с этими словами колдун умер.

Только тогда братья поняли, что натворили, какое зло принесли в мир. Нельзя было в оружие такой мощи вкладывать ненависть. Поняли ошибку, да поздно. И сказал тогда старший брат:

– Мы принесли в мир зло, нам и исправлять. Нельзя, чтобы наше оружие служило злу. Его необходимо уничтожить.

– Но как, брат? Ведь мы вложили в него часть своей души, как можно уничтожить бессмертные души? – спросил младший.

– Значит, мы должны уничтожить их вместе с нами. Если мы принесем в жертву самих себя, то ненависть будет уничтожена. Ненависть не может быть жертвенной и не выдержит этого.

Опечалились братья, но признали они, что сами виноваты в этой беде.

Приняв решение, они взяли в руки выкованное ими оружие и бросились с отвесной скалы. Ударил гром, и захохотал мертвый колдун, и седели люди, что слышали этот смех…

Так сбылось проклятье черного колдуна, ибо нельзя смерть победить смертью. Только жизнью они могли уничтожить ненависть в мечах. А теперь, вместе с ними, в магическом оружии погибла любовь, которую заложили туда мастера. Таким образом, самое могучее оружие мира стало служить ненависти.

Мастер замолчал и перевел дыхание.

Я, зачарованный рассказом, продолжал сидеть, боясь пошевелиться. Нескоро мне удалось прийти в себя.

– Так что же, выходит, это оружие ненависти? – спросил я ошеломленный.

– Это самый спорный вопрос в легенде, – задумчиво ответил Мастер. – Видишь ли, до этого момента все свойства Мечей описывались правильно, но здесь вышла неувязка. Эти мечи за прошедшие тысячелетия множество раз попадали в мир, но ни разу они не служили злу, как впрочем, и добру. Они были судьями, палачами, вершителями пророчеств, но всегда оставались нейтральными. Хорошим людям они служили так же, как и плохим. Однако самым странным было то, что решения принимал сам человек. Мечи, конечно, пытались управлять его Дорогами, но всегда оставался выбор. Если бы оружие служило только ненависти, то подобное никогда бы не произошло. Оружие само попыталось бы установить контроль над владельцем и управлять им. Здесь могут быть два объяснения: либо легенда в этом месте не совсем верна, либо братья перед самой смертью поняли, что совершают ошибку, и каким-то образом сумели слегка изменить проклятье. Предсмертное волшебство всегда самое сильное.

– А разве можно изменить проклятье?

– В мире ничто не бывает вечным. Любое проклятье можно уничтожить. Можно избавиться и от проклятья трех Мечей.

– Проклятья трех Мечей? – удивился я.

– Конечно. Они ведь самое большое проклятье этого мира. Я бы сам уничтожил их, если бы мог.

– Но почему?

– Потому что они вторгаются в такие области, куда никто не смеет даже заглядывать. Они могут менять Судьбы людей. Этого даже Повелительница Дорог не может.

– Но она сделала это. С Лонтаром, – напомнил я.

– Только после того, как он нарушил закон Колодца, но и тогда она только свела его Дороги в одну. Меч же может гораздо больше. Ты можешь разрубить им любую Дорогу любого человека и заставить его делать то, что нужно тебе. В твоей власти с помощью этого меча найти Дорогу Сверкающего и подвести его к самоубийству, или вызвать обвал на его голову, или заставить его погибнуть в сражении. Конечно, у человека всегда будет выбор, и всегда будет оставаться безопасный путь. И если он не будет ошибаться, то минует твои ловушки. Но кто не ошибается?

– А я смогу с его помощью отыскать Ключ? – спросил я с замиранием сердца.

– Нет ничего проще. Найди свою Дорогу. Посмотри, какой путь на ней ведет тебя к цели и сделай его прямым, без единого перекрестка.

– Тогда…

– Тогда ты этого никогда не сделаешь!

– Но почему, Деррон? – удивился я. – Если это так просто.

– Энинг, в жизни никогда не бывает все просто. Ты мне нравишься. Я тебя полюбил как сына, и ты мне очень дорог. И у меня никогда раньше не было такого ученика, я горжусь тобой. Но если ты попытаешься с помощью этого меча изменить чью-либо Дорогу, даже свою, я убью тебя.

Я посмотрел на Деррона и наткнулся на жесткий взгляд ледяных глаз. Он не шутил. Он был абсолютно серьезен – это я понял совершенно отчетливо.

– Но почему?

– Потому что за все надо платить, и в этом случае ценой могут быть миллионы человеческих жизней. Не бывает отдельных Дорог, все они переплетены между собой, и воздействие на одну – это воздействие и на все остальные связанные с ней Дороги. Ты знаешь, что будет в случае победы Сверкающего. Но даже если я буду абсолютно уверен, что он победит, то даже тогда не прибегну к помощи этого меча.

Я никогда не видел рыцаря таким холодным и отчужденным. Каждое слово он будто вырубал в граните.

– Раз воспользовавшись Мечом, человек испытывает такое чувство всемогущества, что никогда не забудет об этом. Он ведь становится абсолютным властителем Судеб всех людей. И это чудовище будет гораздо страшнее Сверкающего.

– Может быть можно устоять? Если воспользоваться только один раз?

Деррон холодно посмотрел на меня.

– Многие так думали, но никто не смог.

– Многие?

– А ты что думал, ты первый, кто владеет им? Тебе же сказали, что Мечи уже приходили в мир. Все их владельцы гибли либо потому, что Дороги, на которые они воздействовали, задевали их собственные, либо в мир приходили еще два Меча, и их владельцы бросали вызов. И в этой войне никогда не было победителей. Однако беды, которые они принесли, люди запомнили надолго. Один из таких страдальцев за всеобщее благо решил избавить свою страну от кровавого тирана, властвовавшего там уже два десятилетия. Он изменил его Дорогу так, что тот решил поехать на охоту, хотя до этого и не собирался, и свернул себе шею, упав с лошади. Но, изменив его Дорогу, он задел множество других. В результате, когда в один из портов королевства пришло судно, зараженное чумой, то из-за неразберихи, связанной с гибелью тирана на охоте, никто не позаботился о немедленном уничтожении зараженного корабля. Он пять дней болтался на рейде. Когда спохватились, было уже поздно – началась эпидемия. В общей сложности погибло около четырех миллионов человек, а сама эта страна оказалась полностью опустошенной. Кто сейчас помнит хотя бы ее название? И только историки знают, что когда-то существовал в этом мире еще один народ. Сам же «благодетель» погиб в числе первых жертв эпидемии. Как ты считаешь, не слишком ли велика цена за освобождение от тирана? Я могу еще несколько историй рассказать, жертв там, правда, было поменьше.

– Н-не надо. Я понял. – Мне по-настоящему стало страшно. Что же это за оружие такое? Вдруг стало казаться, что меч жжет мне руку. – Может, мне поменять оружие?

– Бесполезно, – вздохнул Мастер. – Меч Судьбы – вещь нематериальная. Он вселяется в оружие рыцаря и просто поменяет его вместе с тобой. Избавиться от него ты можешь только одним способом: вообще никогда не брать в руки оружия и не покидать этот остров. В противном случае тебе придется уживаться с ним.

– Подождите. Как там было в вашей поэме? «Но жизнью управляют люди, что те мечи Судьбы несут?» Значит, все-таки не он правит мной, а я им?

Мастер задумчиво посмотрел на меня.

– Да. Что бы ни говорили о мечах Судьбы, но они всего лишь инструмент, призванный выполнять пророчества и предсказания. Их задача – изменение Судьбы владельца для выполнения определенной миссии. Но выбор пути все-таки остается за человеком. Здесь главное – не ошибиться. Но знаешь ли ты, как трудно не ошибиться?

– Н-не знаю. Мне никогда еще не приходилось делать серьезного выбора, но я готов рискнуть. Быть может, вы сможете помочь мне советом.

Мастер переглянулся с Дерроном.

– Если бы ты сейчас сказал мне, что знаешь, как трудно делать выбор, я бы тебя никуда не пустил. Не знаю, верный ты сделал выбор, не отказавшись у Колодца от меча, или нет, но готов помогать тебе. Запомни главное: забудь, что у тебя в руке какой-то особенный меч, а когда необходимо будет делать выбор, решай так, как подсказывают тебе твой разум и твое сердце. И еще: с мечом Судьбы ты, как выразитель воли пророчества, можешь стать либо палачом, либо жертвой, либо властителем…

– И что это значит?

– Не перебивай. Ты можешь выполнить пророчество буквально и убить врага. Тогда ты Палач. То есть, выполнишь то, ради чего Меч появился в мире. Но если ты погибаешь, то за тебя начинают мстить друзья и уже они служат орудием пророчества. В этом случае ты – Жертва. Ну, а Властителем ты становишься, если вмешаешься в чужие Дороги, изменяя их по своей прихоти. Конец у таких людей всегда один – смерть. Либо по причине, что измененная Дорога задела каким-то образом и его собственную, либо появлялись еще два Меча и их владельцы убивали Властителя. С Властителем на равных способны сражаться только Властители. Но гибель всех троих была предопределена – в попытке уничтожить друг друга они так искажали собственные Дороги, что погибали сами. Исключений не было.

– Мне не нравится ни один из этих путей, – заметил я после долгого молчания. – Как будто тебя принуждают к тому, что ты делать не хочешь.

Во взгляде Мастера мелькнула слабая надежда.

– Тогда ищи свой путь. Иди наперекор Судьбе. Ты ведь из другого мира, ты думаешь по-другому, возможно тебе удастся отыскать на Дороге тот путь, который уничтожит проклятье колдуна.

Но я чувствовал, что Мастер говорит это, чтобы успокоить меня. Он не верил, что кто-то сможет разрушить проклятье.

Я извлек меч и пристально посмотрел на него. Деррон и Мастер с тревогой наблюдали за мной. Не обращая на них внимания, я продолжал разглядывать оружие.

Не знаю, ради какой миссии ты появился у меня, но я не собираюсь идти у тебя на поводу. Я человек, а не инструмент. Это ты вещь! Ты, а не я! Сверкающий боится, что я брошу ему вызов, и хочет меня убить. Но он мне не нужен. Он не моя забота. Я только хочу найти Ключ и вернуться домой. Плевать я хотел на тебя и на твои миссии. Мастер не верит, что я могу тебя победить, ну и пусть. Я и не собираюсь с тобой сражаться. Ты всего лишь меч, вещь, железяка. Хотя нет. Ты же не железный. Значит ты водяжака. Водяжака? Мне стало смешно. Правильно говорил Деррон: «Если ты чего-то боишься, посмейся над этим. Нельзя бояться того, над чем смеешься». И как только я засмеялся, весь мой страх пропал. Мне даже показалось, что меч этим недоволен, но это, скорее всего, была лишь иллюзия.

– Мастер, – заговорил я наконец. – Хранительница говорила, что у нас остается мало времени. Будет лучше, если я отправлюсь в путь завтра с утра. Не будем терять время. И вы правы, это всего лишь инструмент.

– Ты уверен в своем решении? – поинтересовался Мастер.

– Да.

Мои наставники переглянулись.

– Хорошо. Мы приготовим все необходимое для тебя. Мастер обеспечит тебя кое-какими магическими вещами, а я займусь снаряжением. О своем оружии позаботься сам.

Я согласно кивнул.

– Сделаю. Только сначала пойду попрощаюсь с Кешкой. – Я повернулся и направился к морю.

Глава 3

Утром я встал невыспавшимся. Болела голова. Но как тут заснешь, узнав то, что узнал я при прощании с Кешкой? Вчера вечером я так и не решился поделиться открытием с Мастером, решив сначала все обдумать самому. Кажется, теперь ясно, что за подарок мне сделал камень. Теперь стоит, пожалуй, поговорить об этом с магом. Он гораздо лучше меня разбирается в таких вещах.

Приняв решение, я встал, оделся, пристегнул к поясу меч (теперь он уже не казался мне таким жутким и опасным, как вчера) и вышел из комнаты. Мастера я отыскал в саду. Он неторопливо бродил меж деревьев, о чем-то размышляя. Увидев меня, он подождал, когда я подойду, и двинулся дальше.

– Вот и закончилось твое обучение, Энинг. Если бы ты знал, как не хочется отпускать тебя на эти поиски. Может, ты и стал хорошим воином, но все равно остался всего лишь ребенком. И не твое это дело – война. Грязная она все-таки вещь. Из-за чего люди воюют? Неужели не могут договориться? Эх, если бы у нас был другой выбор, никогда не позволил бы тебе отправиться в путь. – Мастер посмотрел на меня внимательней. – Что с тобой? Ты, кажется, готов лопнуть от нетерпения. Что случилось?

– Мастер, я, кажется, понял, какой подарок получил от рыцарского камня.

– Вот как? – Мастер явно был удивлен. – И как ты это обнаружил?

– Вчера, когда плавал с Кешкой, Мастер, я стал понимать его! Я чувствовал все, что он хотел мне сказать! И это было совсем не так, как раньше.

– Погоди. Ты уверен? – Маг весь напрягся и пронзительно посмотрел на меня.

– Да. Я потом проверил. Я мог понимать птиц, кроликов и других животных, хотя и намного хуже. У них были только простейшие чувства: голод, страх и тому подобное. Я не стал говорить вам вчера, решил, что сначала сам все обдумаю.

Мастер кивнул.

– Я понимаю тебя. Да, это большой дар. Но многое зависит от того, как ты им распорядишься…

– Вот вы где! А я вас в замке ищу. Уже встал, Энинг? Не терпится отправиться в путь?

– Подожди, Деррон, – остановил рыцаря маг. – Наш ученик узнал, дар своего камня.

– Интересно. – Рыцарь с любопытством посмотрел на меня.

Пришлось мне повторить рассказ.

– Вот значит как. – Деррон неожиданно улыбнулся. – Хороший дар, и очень вовремя. Тебе он может пригодиться даже раньше, чем думаешь. Позволь мне тоже вручить тебе подарок. – Рыцарь свистнул.

На свист двое призраков ввели в сад упирающегося коня. Но что это был за конь! Я вырос в городе и ни разу не видел живую лошадь. С ними я познакомился только здесь, когда Деррон обучал меня верховой езде. Да и то это были всего лишь иллюзии. Но, как и в случае с мечом, я сразу понял, что этот конь настоящий. Никакая иллюзия не смогла бы передать ту бешеную, неукротимую энергию, которой исходил этот конь. Вороной жеребец вставал на дыбы, пытаясь вырваться из рук призраков. Было видно, что те с огромным трудом сдерживают его. Однажды я уже видел, как двое таких призраков без особого труда несли огромный ящик, набитый всевозможным, и далеко не легким оружием. Сейчас же эти самые призраки с трудом сдерживали одного коня.

В немом восторге я смотрел на подарок

– Деррон! – в ужасе воскликнул Мастер. – Ты с ума сошел! Ты что, забыл, что Энинг до встречи с тобой даже не видел настоящей лошади? Ты подумал о том, как он справится с этим жеребцом?

– Ерунда. У настоящего рыцаря должен быть настоящий конь. Я сегодня ночью на всех базарах мира разыскивал такого красавца. Знал бы ты, сколько я заплатил за него! Но этот красавец того стоит. Не конь – огонь!

– Вот именно, – сухо ответил маг. – У Энинга нет никакого опыта в таких делах. Вот, значит, для чего ты выпросил у меня вчера слуг?! Чтоб этого коня на остров притащить! Знал бы, никогда не дал…

Спор рыцаря с магом я слушал краем уха. Все мое внимание поглощал этот красавец. Я сорвал яблоко и направился к коню.

– Энинг, нет! – в испуге закричал Мастер. – Это опасно!

Я досадливо передернул плечом. Какая опасность? Разве он не видит, что конь просто испуган?

Я подошел поближе и протянул яблоко. Тот удивленно на меня покосился и тут же попробовал укусить. Я засмеялся и поспешно отдернул руку. Потом осторожно потрепал его по холке.

– Ураган. Я буду звать тебя Ураган. Тебе это имя подходит.

Конь фыркнул в ответ.

Через десять минут уговоров он все-таки согласился принять мое угощение, а еще через десять мы были лучшими друзьями.

– Глазам не верю, – услышал я ошеломленный голос Мастера.

– Разве не ты говорил о его даре? – Деррон тоже был удивлен, хотя и не так сильно, как маг.

Ураган ткнул меня мордой в плечо и подставил бок.

– Что, порезвиться захотелось? Ну, давай. – Я одним прыжком вскочил ему на спину, и красавец-конь понесся вперед, обгоняя ветер.

– Стой! – теперь в ужас пришел Деррон. – Куда тебя черти понесли?! Хоть седло надень на коня! Это же не игрушки!

Но я уже не обращал ни на кого внимания. Восторг от скачки, ветер в лицо. Пьянящее чувство свободы. Вперед, Ураган, мы с тобой весь мир можем обскакать! Быстрее! Еще быстрее!

Когда мы вернулись, мне пришлось прослушать целую лекцию Деррона о некоторых безответственных личностях, которые рождаются на свет только для того, чтобы доводить до инфаркта взрослых дядь. Дальше он долго распространялся о моих умственных способностях.

Я молча слушал. Раньше я обязательно как-нибудь отреагировал бы на эту лекцию. Обиделся бы, чувствовал бы себя виноватым, но сейчас мне было абсолютно все равно. Тот восторг от скачки стоил любого наказания. Деррон понял мое состояние и досадливо плюнул:

– Что с тобой сейчас разговаривать. Ты же считаешь себя правым, а все мои слова для тебя пустой звук.

– Конечно, – ляпнул я и тут же прикусил язык.

Деррон ожег меня сердитым взглядом.

– Через два часа нужно уже отправляться в путь, а ты все еще не готов. А ну марш собираться!

Я сорвался с места и помчался к себе в комнату, радуясь, что нудная лекция наконец-то закончилась.

Через два часа я уже увязывал последние узлы с запасной одеждой и запасом еды. К седлу был приторочен щит, а в специальном чехле лежал лук и колчан со стрелами. Еще один колчан болтался у меня за спиной и ужасно мешал.

– Деррон, ты уверен, что стоит его брать? Ты же знаешь, что я не очень хорошо владею луком. Одного колчана мне вполне хватит.

– Ладно, – сдался, наконец, рыцарь, – тогда возьми вместо него еще ножи.

– Их и так у меня более чем достаточно, хватит на целую дивизию. И вообще, я так вооружился, как будто к войне готовлюсь.

– Энинг, ты же знаешь, что Деррон просто волнуется за тебя, – укоризненно заметил Мастер.

Я покраснел.

– Извини, Деррон.

– Ничего. Я понимаю, мы все волнуемся.

Проверив закрепленный у седла багаж, я еще раз осмотрел одежду: походные сапоги с парой ножей за голенищами, брюки из какого-то мягкого, но прочного материала, мягкая рубашка и кожаный камзол под кольчугу. На поясе кинжал, шеркон и еще четыре метательных ножа, а в самом поясе, в специальных кармашках, лежали золотые монеты. Обруч на мне, ну вроде ничего не забыл.

– Вот, возьми. – Мастер протянул мне четыре мешочка.

– Что это? – удивился я.

– Деньги. Нельзя отправляться в путешествие без денег.

– Но у меня в поясе…

– В поясе у тебя достаточно золота, чтобы купить приличный замок с солидным годовым доходом, но кто знает, какие траты у тебя будут. Деньги лишними не бывают. Ведь мы даже не знаем, сколько продлится твое путешествие. Здесь в одном мешочке еще золото. В другом – серебро. В третьем – немного серебра и медь. Его повесь на пояс, он тебе пригодится для мелких трат. В четвертом мешочке – изумруды и рубины. Эти камни в Магическом мире очень высоко ценятся. Их здесь достаточно, чтобы купить большое графство или небольшое королевство, так что спрячь их получше. Возможно, они пригодятся тебе потом. Сейчас сложно оценить твои будущие расходы.

– Это имеет смысл, – согласно кивнул я, рассортировывая выданные мешочки. – Теперь я с ног до головы увешан королевствами.

– Это верно, – не поддержал шутки Деррон, – но это лишь означает, что будет очень много желающих твои королевства забрать себе. Поэтому я бы на твоем месте не хвастался.

Но вот со сборами было покончено, и я вскочил в седло. Черт, слишком много нагружено на Урагана. Когда приеду в город, надо будет еще одну лошадь купить.

– Ну, я поеду, – несколько неловко сказал я. – До свиданья.

– Как это до свиданья? – удивился Деррон, поворачиваясь к магу. – Ты что же это, склеротик несчастный, ничего ему не сказал?

Мастер выглядел виноватым.

– Совсем забыл. Из-за этого Колодца я так расстроился, что все вылетело из головы.

– Оказывается, оттуда еще что-то может вылететь? – с сарказмом поинтересовался рыцарь.

– О чем это вы? – я удивленно переводил взгляд с одного на другого.

– А то, что мы едем с тобой. Неужели ты мог подумать, что мы оставим тебя один на один с незнакомым миром?

– Но… а… что…

– Как я понимаю, эти звуки означают вопрос: «Каким образом?» Без проблем. Свое могущество мы сохраняем только на острове, но это не значит, что мы совсем бессильны в большом мире. Конечно, помочь мы можем только советами и редко чем-то более существенным. Но, думаю, даже такая помощь будет тебе полезна.

– То есть, у меня будут собственные привидения? – восторженно спросил я.

– Но-но. Мы тебе что, вещи? Собственных привидений ему подавай!! – Рыцарь, кажется, даже обиделся.

– Ну прости, Деррон. А как вы будете путешествовать? Полетите рядом?

– Можно и так, но это очень утомительно. Пусть Мастер объяснит, он в магии лучше разбирается.

– Есть одна возможность… Если, конечно, ты разрешишь. Мы можем путешествовать в тебе.

– Во мне? – удивился я.

– Ну, не совсем в тебе. Я говорил, что научился переносить сознание. В нашем случае, правда, это полностью делать не надо. Только создать у тебя в мозгу связь с кристаллом на острове. Это обеспечит контакт между нашими сознаниями и тобой. Таким образом, ты сможешь общаться с нами, где бы ни находился.

– А это не опасно?

– Ничуть. Мы бы не стали предлагать тебе этого, если бы была хоть малейшая опасность.

– А без этого никак нельзя? – Мне как-то не очень хотелось, чтобы кто-то сидел в моей голове.

– Я понимаю твои опасения, но не бойся. Мы не сможем читать твои мысли. Только те, которые ты сам захочешь нам сказать, и те, которые произнесешь вслух.

Я задумался.

– А, была не была. Одному скучно путешествовать. Я согласен.

Деррон закашлялся.

– Что с ним? – удивленно спросил я.

– Ничего. Просто он опять забыл, что ты из другого мира, – усмехнулся Мастер. – Вот, надень этот кулон.

Я взял в руки скромное украшение на тонкой цепочке и повертел, с недоумением разглядывая его.

– Мне казалось, что вы говорили о прямом общении с моим мозгом?

– Это временно. Через два дня можешь его выкинуть. Он просто организует нужную связь.

– Ясно. – Я надел его на шею и взял кольцо – подарок Хранительницы.

– Кольцо надо выкинуть в море, – напомнил мне голос Мастера, раздавшийся в моей голове.

Я резко обернулся. В саду кроме меня больше никого не было. Никаких следов Деррона или Мастера.

– Где вы? – с испугом спросил я.

– Если тебя это успокоит, то можешь считать, что мы в том кулоне, который я тебе дал. И, кстати, говорить вслух вовсе не обязательно. Просто проговаривай слова про себя. Так тебя никто не подслушает, а мы услышим.

Первое потрясение прошло. Тем более, что в первый день моего пребывания на острове именно таким образом и происходили наши беседы. Хотя за полгода я уже успел от этого отвыкнуть.

– А вас никто подслушать не сможет?

– Нет. Мы вообще, кроме тебя, ни с кем разговаривать не сможем, если только не прервем связь с тобой. А этого делать мы не будем.

– Тогда вперед. – Я резко повернул кольцо на пальце, снял его и закинул подальше в море.

Сразу же земля сдвинулась, на секунду померкло солнце, но уже в следующее мгновение все восстановилось. Только теперь я был не на острове, а на небольшой лесной прогалине.

– Так и знал, что Хранительница что-нибудь учудит, – услышал я ворчание Деррона. – Не могла на дорогу вывести. Теперь продирайся через чащобу.

– Можно подумать, продираться придется тебе, а не мне, – возразил я.

– Я же о тебе беспокоюсь, Энинг, – примирительно заметил рыцарь. – И, пожалуйста, постарайся не говорить вслух. Тренируйся, а то можешь попасть в неприятности, если вдруг на людях начнешь спорить сам с собой.

– Не сам с собой.

– Прекрасно. Ты собрался объяснять это каждому встречному?

Я сообразил, что веду себя довольно глупо, и заткнулся. Конечно, я был взволнован, но это не повод ругаться с друзьями. Гораздо лучше было бы внимательно осмотреться – как никак, я нахожусь в Магическом мире.

Кругом шумел самый обычный лес, какой можно встретить в средней полосе России. Ничего необычного, никаких странностей вокруг. Если не считать того, что этот лес располагался на том месте, где в моем мире находилась Голландия. Насколько я помнил уроки географии Мастера, Амстер – аналог Амстердама, он даже расположен был примерно в том же месте. Что там еще говорил маг? Удачно расположенный город быстро превратился в крупнейший торговый центр, куда свозились товары со всего мира. Амстер держал в своих руках шестьдесят процентов мировой торговли, а его торговый флот был самым крупным в мире. Долгие годы с ним соперничали Бритты и Галлийское королевство. Пожалуй, амстерцы не выдержали бы ударов двух таких сильных врагов, если бы у них не нашелся мощный союзник в лице Этрусской империи, расположенной на северном побережье Срединного моря и в северной Африке со столицей в Риме. Этрусская империя, извечный враг Галлийского королевства, всегда готова была поддержать любого его врага, тем более, если это приносило прибыль. Они даже не раз посылали легионы на помощь Амстеру, когда тот осаждали либо бритты, либо галлийцы, либо те и другие сразу.

Стоя на пересечение важных торговых путей, Амстер стал одним из самых крупных и богатых городов Магического мира. В этот город мне и предстояло отправиться.

Продираться сквозь заросли верхом не было никакой возможности. Поэтому я слез и шел пешком, ведя коня в поводу. Деррон заявил, что знает эти места, и служил мне проводником. Путешествие сквозь заросли – не слишком приятное времяпрепровождение. Мне оставалось только радоваться крепкой одежде.

Выйдя на первую попавшуюся полянку, я растянулся на траве.

– Фу, ну и глухомань! Откуда такая чащоба в Голландии?

– Ты не забывай, что находишься хоть и в похожем, но все-таки в другом мире. И если ты считаешь, что это чащоба, то тебе стоит побывать в Китежском княжестве или на Западном материке на Великих озерах. И говори все же про себя. Сейчас здесь никого нет, но все-таки…

– Ладно, ладно, понял, – последовал я совету Мастера. – Но это так похоже на мой мир. Ничего необычного, никаких чудес. Все кругом обыкновенное до чертиков.

– Неужели? – раздался в моей голове ехидный смешок мага. – Тебе бы хотелось что-нибудь необычное? Странное у тебя желание, но хорошо. Осторожно поверни голову и посмотри направо. Только не испугай его.

Я, не вставая, как можно осторожнее, стараясь не производить шума, повернул голову и замер…

– МАМА!!! – завопил я на весь лес. НЕ ПУГАТЬ ЭТО?!!!

Очнулся я, покачиваясь на верхушке дерева метрах в десяти от земли. Как я сюда залез, не помню.

– Гм, Деррон, ты неплохо его натренировал, – чересчур уж серьезно заметил Мастер. – Две с половиной секунды. Очень неплохо, очень.

– Ты так думаешь, Мастер? Не знаю, не знаю. На мой взгляд, мог бы и побыстрее.

Но я сейчас был вовсе не расположен отвечать на едкие шутки друзей.

– Оно по дереву не лазает? – со слабой надеждой спросил я.

Да… если я думал, что шутки – это самое плохое, то я сильно ошибся.

– Где твой меч?!! – в голосе Деррона слышался сильнейший гнев.

Я завертел головой. Наконец, мне удалось обнаружить его под деревом вместе со всеми остальными вещами. Очевидно, я скинул его вместе с поясом, чтобы не мешал лезть на дерево. Удивительно, что я еще кольчугу не снял. Наверное, просто времени не хватило.

– Там, – показал я вниз.

– Почему там, а не здесь?!

Я обреченно вздохнул. Многочасовая лекция на тему того, что меч душа воина и расставаться с ним он не имеет права, была мне обеспечена… Если я спасусь от того чудовища величиной с медведя, с красными огромными глазами и большущими клыками. Где, кстати, оно? Вот черт. Наверное, с тыла заходит. Я резко повернулся и едва не полетел вниз.

– Сиди спокойно, – с тревогой попросил Мастер. – Кого ты ищешь?

– Чудовище.

– Оно убежало. Я же просил не пугать его, а ты завопил так, что оно теперь, как минимум, неделю не вылезет из норы. Бедняга.

– Оно – бедняга? – истерично переспросил я. – Оно могло меня сожрать!

– Да что с тобой? Если бы тебе грозила опасность, неужели ты думаешь, я тебя не предупредил бы? Это же всего лишь безобидный зверек, почти ручной.

– БЕЗОБИДНЫЙ? ЗВЕРЕК? ПОЧТИ РУЧНОЙ? – Я вспомнил зубастую пасть, в которой мог бы поместиться целиком.

– Конечно, безобидный. Это всего лишь горекс. Мы же всего в нескольких километрах от Амстера. Если бы эти звери представляли хоть какую-то опасность, их давно бы перебили. Но они совершенно безвредны, хотя и выглядят страшно. Их создал один не совсем нормальный маг, и они питаются магической энергией. Поэтому вокруг Амстера нет никакой нечисти. Эти зверюшки расправляются с ними очень ловко, лишая их магии. И вот что, давай-ка, слезай с дерева.

Вздохнув, я стал спускаться.

– А почему вы мне про них ничего не рассказывали? – поинтересовался я, когда оказался на земле.

– Если ты помнишь, я рассказывал только об опасных хищниках. Обо всех животных мира рассказывать не было времени, тем более, что шансы встретиться с горексом были у тебя ничтожны – они очень пугливы.

– Нам пора в путь, – вмешался Деррон. – До дороги не так уж далеко.

Я взял коня под уздцы и снова стал пробираться сквозь заросли. Рыцарь оказался прав, и я скоро выехал на прямую, хорошо утрамбованную дорогу. Дальше можно было ехать верхом.

Мои опасения полностью подтвердились: до самого города Деррон читал мне дурацкую лекцию. Воспользовался тем, что я не могу заставить его замолчать. Лучше бы он меня выпорол или на дыбу вздернул, так нет же, садист проклятый, поиздеваться ему захотелось. Если бы он не был уже мертв, я бы его точно убил.

На подъезде к городу стало встречаться все больше и больше народу, а на обочине показался большой деревянный щит, на котором огромными буквами было выведено: «ПОКУПАЙТЕ МАГИЧЕСКИЕ АТРИБУТЫ У КОМПАНИИ ГЛОСС И СЫНОВЬЯ. НИЗКИЕ ЦЕНЫ И АБСОЛЮТНАЯ НАДЕЖНОСТЬ. ОБРАЩАТЬСЯ НА УЛИЦУ МАСТЕРОВ, ДОМ 6».

– Ни фига себе, – я ошеломленно уставился на местный шедевр рекламного творчества. Стоило покидать свой мир, чтобы увидеть рекламные щиты, которые мне до чертиков надоели дома.

– Что-нибудь не так? – с тревогой спросил Деррон.

Я кивнул на щит. Мастер сообразил первым.

– Что, знакомая картина? – усмехнулся он. – Привыкай, еще не то увидишь.

И действительно, чем ближе я подъезжал к городу, тем больше становилось подобных щитов. Некоторые сделаны даже с намеком на оригинальность. Иногда их было настолько много, что они стояли через каждые пять шагов. Людей на дороге тоже становилось все больше и больше. Мне уже приходилось выезжать на обочину, чтобы объехать многочисленные обозы. И кто говорил об экологии в средневековом мире? Да, запаха бензина не было. Зато запах пота многочисленных лошадей, движущихся в упряжке, стоял такой… я уже молчу про более «приятные» запахи свежего навоза. А еще меня буквально бесил скрип несмазанных колес на телегах. Нет, я понимаю, крестьяне, но неужели они не могут найти, чем смазать это противно визжащее колесо? Мне ладно, я обогнал и уехал, а ему-то каково? Всю дорогу ведь слушать.

– Что-то мало сегодня повозок, – заметил Мастер.

– Мало? – удивился я, глядя на запруженную дорогу.

– Ты просто не видел, что здесь обычно творится. В Амстерский союз, так называемые штаты, входит около девяноста городов. Через них идет большая часть мировой торговли. А Амстер – крупнейший из них.

Внезапно я почувствовал какую-то тревогу на севере. Какую-то опасность, но не для меня лично.

– Что случилось? – заметил мою настороженность Деррон.

– Н-ничего. Не знаю. Там какая-то тревога чувствуется. Птицы взволнованы.

– Птицы? Ах да, твои новые способности. И что ты чувствуешь?

– Не могу точно сказать. Я же еще плохо представляю эти свои способности. Ощущается какое-то беспокойство.

Но задумываться над этим было некогда, уже показался город. Я с некоторым удивлением рассматривал крепостные сооружения, словно сошедшие с картинки учебника истории. Но здесь-то была не картина. Мощные каменные стены поднимались метров на двадцать, а башни вздымались еще выше. Чуть в стороне виднелась гигантская бухта, запруженная огромным количеством разнообразнейших кораблей. Перед воротами царило настоящее столпотворение. Кто-то хотел въехать в город, кто-то, решив сэкономить на пошлине, раскинул товары на равнине перед городскими укреплениями. В результате перед городскими воротами образовалось что-то вроде импровизированного рынка. Стража, стоявшая у ворот, посматривала на него с неодобрением, но не вмешивалась. И все это великое множество людей загораживало мне дорогу.

– Как тут вообще попадают в город? – сердито спросил я, глядя на людской поток.

– Хорошо поработав кулаками, – ответил Деррон. – Ты же рыцарь. Никто из этих крестьян тебе даже ответить не посмеет.

– Ага, – без энтузиазма поддержал я рыцаря, представив такую картину. – Мне кажется, они меня просто затопчут, не заметив.

Некоторое время я старательно маневрировал, все ближе и ближе приближаясь к цели путешествия. Уже можно было разглядеть, как у ворот стражник принимает у какого-то крестьянина три медных кружочка – входную пошлину.

– Три терхема, – усмехнулся Мастер, – тогда как пошлина составляет только два. Оставшийся один – честно сворованная прибыль.

– А что мне делать? Заплатить три или два?

– Лучше не жадничай, – ответил мне маг. – Это же купеческий город, и они плевать хотели на всех рыцарей. Их здесь терпят только до тех пор, пока те не нарушают их законов. Здесь не Тевтония, где рыцарь это опора, надежда, защитник, благодетель всех страждущих и обиженных. Что в переводе на нормальный язык означает: делаю что хочу, будешь мешать – убью.

– А здесь?

– А здесь, если ты будешь чересчур настаивать на своих рыцарских правах, то мигом окажешься в маленькой уютной тюрьме. Ссориться с рыцарями они не будут, поэтому просто выкинут тебя из города. Да и в любом случае, всегда лучше соблюдать местные традиции.

За разговором мне удалось вплотную приблизиться к воротам, и я кинул в ладонь стражника три медяка. Тот одарил меня насмешливым взглядом.

– Сосунок. Напялил обруч и думает, что герой, – услышал я за спиной.

Эх, не хочется расставаться с одним из ножей, но ладно. Как сказал бы Деррон: «Честь дороже». Я вытащил нож и плавным движением послал его за спину.

Солдат испуганно замер: в воротах, к которым он прислонился, в миллиметре от его щеки, торчал нож. Я приветливо улыбнулся и помахал ему, а затем не торопясь двинулся дальше, не обращая внимания на рев разъяренного стражника. Бедняга даже преследовать меня не мог, поскольку находился на посту.

– Ну и зачем ты это сделал? – сухо поинтересовался Мастер.

– Не люблю, когда меня называют сосунком.

– Оставь его, Мастер, – вмешался Деррон. – Он правильно сделал. Солдат хотел выставить его на посмешище, а ни один рыцарь не позволит такого.

Мастер что-то сердито буркнул, но спорить не стал.

Чтобы избавиться от толпы, я свернул с главной улицы, довольно широкой, надо признать, и оказался в каком-то переулке. Народу здесь было гораздо меньше. Только вот решение свернуть сюда оказалось не самой хорошей идеей. Через некоторое время я совсем заплутал в переплетении различных улочек. Район, куда я попал, явно был не самым лучшим местом для прогулок, но, как назло, никого, у кого можно было бы узнать дорогу, не было. Спрашивать же у Деррона мне совсем не хотелось, поскольку потом пришлось бы выслушивать его насмешки. Лучше все-таки попытаться найти выход самому.

Неожиданно впереди послышался какой-то шум, громкие голоса. Обрадованный, что наконец нашел хоть кого-то, у кого можно спросить дорогу, я направился туда. Выехав из-за угла, я чуть не налетел на толпу. Здесь было человек двадцать разномастно одетых, уголовного вида типов, которые прижали к стене какого-то подростка в рваной одежде. И что-то странное было в этом подростке.

Приглядевшись, я понял, что он не человек. Чуть зеленоватые волосы, заостренные уши, слегка раскосые глаза и остатки некогда элегантной, типично эльфийской одежды. По крайне мере, так показывал мне эльфов Мастер. Но, несмотря на все уроки, встреча с одним из представителей волшебного народа была для меня полнейшей неожиданностью.

Увидев меня, эльфийский подросток – скорее всего, он был ненамного старше меня – с надеждой посмотрел в мою сторону, но она погасла так же быстро, как и появилась. Пока меня не заметили остальные, я поспешно отъехал назад за дом и стал наблюдать из укрытия.

Толпа, окружившая эльфа, заулюлюкала и стала приближаться. Тот вытащил небольшой кинжальчик, скорее пародию на оружие, чем действительно средство защиты. Однако было видно, что сдаваться он не собирается и хочет продать свою жизнь подороже. В толпе тоже это видели и нерешительно остановились. Не то чтобы его боялись, они просто задавили бы эльфа числом, но никто не горел желанием попасть на нож первым.

Отчаянное мужество эльфа заслуживало помощи. Однажды я тоже побывал в подобном переплете. Как я тогда нуждался хоть в какой-нибудь поддержке! Конечно, тогда мне не грозила смерть, но все равно приятного было мало. Толпа везде остается толпой.

– Что происходит? – спросил я.

– Скорее всего, местная банда решила позабавиться, – тут же ответил Деррон. – Очевидно, эльфа каким-то образом угораздило отстать от своих, а эти подонки немедленно воспользовались представленным им шансом.

– А можно ему как-то помочь?

– Можно, если перебить всю эту шайку. Ты готов на это?

– Но зачем убивать? Можно только разогнать их. – Я поежился от того, как хладнокровно рыцарь предложил устроить бойню.

– Они не забудут об этом и будут постоянно преследовать тебя. Эти подонки хорошо умеют всаживать ножи в спины. С ними даже городская гвардия предпочитает не связываться.

– Но помочь-то надо? Тем более я не собираюсь здесь надолго задерживаться.

– Как мне ни противно это говорить, но тебе лучше исчезнуть отсюда, пока тебя не заметили.

– А ты бы, Деррон, исчез?

– На мне не лежит ответственность за судьбу мира. В данный момент мы не можем позволить тебе рисковать своей жизнью.

– А не пошел бы ты… – чуть не заговорил я вслух. – Это моя жизнь, и только я решаю, когда мне стоит ей рисковать, а когда нет. Кто мне постоянно талдычил о чести? И я не собираюсь позволить этим подонкам совершить убийство.

– Стой! Что ты хочешь делать?

– Если их нельзя прогнать, то их можно подкупить.

– Когда они поймут, что у тебя много денег, а, по их мнению, только излишне богатый кретин будет платить деньги за спасение эльфа, они не отстанут от тебя. Они постараются как можно скорее избавить тебя от денег и желательно так, чтобы ты потом не смог пожаловаться.

– Даже так? Ладно, попробуем по-другому. – Я решительно двинул коня вперед.

– Да стой ты, сумасшедший!

– Оставь его, Деррон. Он идет своей Дорогой. Правильный это выбор или нет, покажет время. Мы не вправе делать выбор за него.

Эти слова Мастера заставили меня слегка замедлить шаг коня. Неужели я нахожусь на одном из тех перекрестков, которые видел у Колодца? Так быстро? И отступать уже поздно – меня заметили.

– О-о, к нам его милость рыцарь пожаловали, – насмешливо воскликнул один из шайки, очевидно, местный «крестный папа».

– Уважаемые, вы не подскажете, как добраться до ближайшей гостиницы? – вежливо спросил я, стараясь сдержать дрожь в голосе. – Я первый раз в вашем замечательном городе и вот, заблудился.

– Конечно, – ощерился предводитель. – Только вы, милорд, уж не обессудьте, но вам придется заплатить за помощь. Мы люди бедные.

– Да, да, я все понимаю. – Я демонстративно стал рыться в кошельке на поясе. Дурацкий обычай таскать деньги на поясе, должен заметить.

– А малец соображает, – одобрительно заметил какой-то здоровенный детина с шеей толще головы и гнилыми зубами. Меня чуть не стошнило от одного его вида. – А я думал, что как только они напяливают на себя этот обруч, то все мозги у них сразу набекрень оказываются.

Кошмар, эта образина еще и думать умеет?

– Ну почему же? – улыбнулся я. – Всегда рад помочь хорошим людям.

– Энинг, не переигрывай, – прошептал Деррон.

– Заткнись. Извини за грубость, – вежливо ответил я и снова посмотрел на предводителя этой шайки, оценивая силы. Вряд ли кто-то из них держал в руках меч. Явно предпочитают ножи.

Я сделал вид, что только сейчас заметил эльфа.

– Ух ты, эльф! Как он здесь оказался? Что вы собираетесь с ним делать?

– Позабавиться, – улыбнулся атаман. – Ну хватит болтовни, давай кошелек и вещи, и можешь проваливать.

– Кошелек? Вещи? Я думал, что вам нужно просто заплатить за помощь? – притворно удивился я.

– Именно. А платой за нашу помощь и будут все твои вещи и деньги. Видишь ли, без нашей помощи ты никогда не выберешься отсюда.

– А не слишком ли велика плата? Я могу и у других спросить дорогу.

– Ха, мальчик не понимает. Эй, Щербатый, объясни.

Тот самый детина ухмыльнулся и двинулся ко мне, широко расставив руки. В правой руке он держал внушительных размеров нож.

– Слушай, Щербатый, можно попросить тебя о небольшом одолжении? Я готов даже заплатить тебе, если выполнишь мою просьбу.

Тот, похоже, не ожидал от меня подобной реакции на свое, как ему казалось, грозное выступление. Он замер и удивленно заморгал глазами.

– Чего?

Да, все-таки, говоря, что он может думать, он явно лукавил.

– Не улыбайся. Меня тошнит от твоего вида.

Несколько секунд бугай стоял молча, переваривая мои слова. Потом взревел и кинулся на меня. На это я и рассчитывал. Шеркон молнией вылетел из ножен и плашмя опустился на его глупую голову.

– Главное не сильно ударить, а правильно, – наставительно заметил я ошалевшим бандитам.

Атаман оглядел меня, потом валявшееся на дороге бессознательное тело громилы и расхохотался.

– Да. Еще никому не удавалось свалить Щербатого одним ударом. Помню, треснули его однажды оглоблей по голове, так та только пополам переломилась. Парень, ты мне нравишься!

Я скромно опустил глаза.

– Знаю. Я всем нравлюсь. А нельзя ли мне тоже немного позабавиться?

– Даже так? – Атаман захохотал еще сильнее. – Отчего же нельзя? – Он хитро посмотрел на меня. – Я даже дам тебе право начать первым. Покажи, какой из тебя рыцарь, обезоружь его.

– Всего-то? Пожалуйста, – довольно сказал я.

– Ты что, рехнулся?

– Оставь его, Деррон. Мы ему только мешаем.

– Как знаешь, Мастер. – Рыцарь больше в пререкания не вступал.

Я двинул коня, и бандиты расступились передо мной, давая дорогу к эльфу, отпуская заодно пошлые шуточки.

Эльф напрягся и сильнее сжал кинжальчик. Я повернулся к атаману:

– А вам не кажется, что эта забава так себе?

Тот с любопытством посмотрел на меня.

– Ты можешь предложить что-нибудь получше?

– Вам понравится.

Выхватив из чехла лук и колчан, я одним движением кинул их эльфу. Его глаза удивленно раскрылись, но медлить он не стал. В одно мгновение, подхватив лук, эльф натянул его и наложил стрелу. Мастер был прав, эльфы действительно большие мастера обращаться с таким видом оружия. Мне бы никогда не удалось проделать все так быстро и точно.

– Ты что, чокнулся? – Это было самое невинное выражение, услышанное мной от незадачливых убийц.

– А в чем дело? – удивился я. – Мне кажется, теперь мы развлечемся на славу.

Атаман некоторое время смотрел на меня, как бы решая, издеваюсь я над ним или действительно такой дурак, каким кажусь. Я ему даже посочувствовал.

Один из любителей позабавиться выругался и шагнул ко мне. Эльф мгновенно нацелился на него и тот замер.

– Что, дружка себе нашел? – уголовник прищурился. – Мы ведь тебя везде найдем. Не думай, что сможешь спрятаться от нас!

– Какого дружка? Слюшай, зачем прятаться, дарагой, от таких замечательных друзей? – Я достал две золотые монеты и задумчиво повертел их в руках. Потом посмотрел на разъяренную толпу. – Я вот думаю, хватит этого вам всем на выпивку или нет?

– Этого им хватит, чтобы купить весь трактир целиком, – пробурчал Деррон.

– Это не важно, Деррон, – прошипел я.

Потом снова заглянул в кошелек.

– К сожалению, больше предложить не могу. – Я заметил, как хищно блеснули глаза атамана при виде золота. – Вы мне понравились. Позвольте вас всех угостить.

Я кинул монеты предводителю шайки, который настороженно следил за мной.

– Вы тут самый честный, – при этих словах Деррон хмыкнул, – поэтому доверяю вам разделить их на всех поровну. Давайте отпразднуем нашу встречу.

– Только сначала я тебе кишки выпущу! – взревел один из уголовников. – И посмотрю, действительно ли у тебя больше ничего нет!

Я сделал вид, что не расслышал и сурово посмотрел на одного из разбойников.

– Ты что это делаешь?! А ну верни золото своим товарищам! Разве тебя не учили в детстве, что воровать у друзей нехорошо?

Атаман, который до этого ползал по земле в поисках второй золотой монеты, резко выпрямился и посмотрел на обвиненного. Тот, ничего не понимая, смотрел на меня и удивленно хлопал глазами. Я его прекрасно понимал. В принципе, было не очень сложно кинуть ему за пазуху одну из монет, а вторую бросить на землю. А так как все видели две монеты …

Все это выглядело не слишком убедительно, но я надеялся на то, что никто не будет устраивать суд присяжных и проводить следствие, каким образом золото попало к тому типу. К счастью, мое мнение о них полностью подтвердилось. Один из бандитов, большой любитель действовать руками, а не думать головой, рванул предполагаемого вора за рубаху, и по мостовой покатился желтый кружок.

– Ах ты ворюга!!! – Мощный удар в челюсть опрокинул того на землю.

Один из разбойников, ошибочно решив, что его никто не видит, поднял монету и сунул ее за щеку. На подобную удачу я даже не смел надеяться; повезло… Через минуту уже вся веселая компания принимала участие в «дележе», а вокруг метался разъяренный атаман, раздавая направо и налево тумаки, опрометчиво думая, что это их успокоит. На нас с эльфом никто не обращал внимания.

Чтобы добавить им энтузиазма, я кинул в толпу еще пару монет и повернулся к эльфу. Тот с усмешкой глядел на драку.

– Эй, не пора ли нам отсюда сваливать? Они ведь скоро очухаются и вспомнят о нас.

Эльф согласно кивнул. Я повернул коня и направился к выходу из переулка. Эльф поспешил за мной.

– Ты знаешь, как отсюда выйти? – спросил я. – А то я совсем заблудился.

Тот опять кивнул. Видать, мой проводник не слишком словоохотлив.

– Тогда веди.

– А куда вы хотели бы попасть? – Эльф заговорил впервые за все это время, и его голос оказался на удивление приятным, даже музыкальным.

– Туда, где можно немножко отдохнуть и поесть.

– Значит, в гостиницу.

– Только в хорошую. И пойдем побыстрее из этих трущоб.

Эльф с недоумением посмотрел на меня.

– Что такое трущобы?

– Вот это все. – Я махнул рукой вокруг.

Эльф хотел еще что-то спросить, но оглянулся, настороженно прислушиваясь к шуму драки, и ускорил шаг. Я был полностью согласен с его решением. В конце концов, вопросы могут и подождать. Взявшись покрепче за поводья, я поехал за проводником. Тот уверенно шел впереди, указывая дорогу.

Глава 4

Эльф, действительно, хорошо знал дорогу и быстро вывел меня к центру города. Кажется, он довольно основательно изучил его.

– Вон та гостиница вполне приличная. – Эльф остановился и махнул рукой в сторону большого трехэтажного деревянного здания в конце улицы. – Я дальше не пойду, нечего мне там делать.

– Подожди. – Мне почему-то казалось, что просто так расстаться было бы неправильно. – Куда ты пойдешь? Опять в эти трущобы? Если ты отбился от своей семьи, то может я смогу тебе помочь?

Насколько я помнил из рассказов Мастера, эльфы всегда жили племенами, или семьями, как они их сами называли. И они никогда не ходили поодиночке. Очень редко можно было встретить кого-нибудь из них одного. Настолько редко, что была даже поговорка: «встретить одинокого эльфа», то есть, произошло какое-то уж очень редкое событие. Но мой вопрос неожиданно разозлил эльфийского подростка.

– А какое тебе до этого дело?! Думаешь, если спас мне жизнь, то теперь можешь лезть ко мне со своими вопросами? Можешь не переживать, эльфы всегда возвращают свои долги.

Я удивленно посмотрел на него.

– Какие долги? Не хочешь говорить – не надо. Зачем же так сердиться?

– Тогда я пошел.

Неожиданно камень в обруче немного потеплел, и я понял, что вся его злость – всего лишь бравада. На самом деле ему совсем не хотелось уходить от меня. Что бы там с ним не произошло, но он был ужасно одинок и сильно страдал. Я был для него единственным, с кем он мог хотя бы поговорить. И если я сейчас уйду, то он погибнет, погибнет просто от одиночества.

Черт, как же я об этом догадался? Я удивленно дотронулся до рыцарского камня. Вот оно что, выходит, я могу понимать не только мысли животных, но и чувства людей!

Эльф тем временем уходил все дальше и дальше. Черт бы побрал его гордость!

– Эй, подожди! – Я послал коня вперед, догоняя уходящего эльфа. – Хоть скажи, как тебя звать.

– Зачем это тебе? – хмуро посмотрел он на меня.

– Я просто подумал, что раз уж мы встретились, то может, хотя бы познакомимся?

– Что вы, рыцари, понимаете? Нацепите эти железяки и считаете, что вам все можно!

Эльф решительно направился прочь. Я соскочил с коня и сделал несколько шагов ему вслед.

– Да не считаю я так! Но я же вижу, что тебе плохо, и решил помочь.

– С чего это рыцарю помогать эльфу?

– А может, я неправильный рыцарь?

Подобного ответа эльф не ожидал и с удивлением взглянул на меня. Потом, совершенно неожиданно, резко поднял лук, который «забыл» мне вернуть, правда, я не очень и настаивал. Как стрела оказалась на тетиве, я даже заметить не успел, только в который раз восхитился той ловкости, с которой он обращался с луком. Сердце буквально провалилось в пятки, а стрела уже сорвалась с его лука, целя прямо в меня. На таком близком расстоянии нечего было даже думать о том, чтобы увернуться. «Только бы не мучиться», – мелькнула шальная мысль. Мелькнула и пропала, а стрела, лишь чуть не задев меня, пролетела дальше. Неужели эльф промазал? Но с такого расстояния даже я не промахнулся бы. И вскрик за моей спиной доказал, что стрела все же попала в цель.

Я резко обернулся. Какой-то человек с маленьким, но довольно грозным на вид арбалетом зажимал рану в плече. Но даже сейчас он другой рукой пытался навести оружие на меня. Не раздумывая, я метнул нож, который угодил ему рукояткой в руку и выбил арбалет. Несостоявшийся убийца отшатнулся назад и исчез в неприметном переулке.

– Скверный бросок, – заметил эльф. – Ты даже не поранил его.

Я покачал головой.

– Бросок хороший. Ты ведь тоже мог убить его.

– Что бы потом меня судили? Жители этого города очень не любят, когда разные нелюди начинают убивать людей. Нет уж. Это только ты мог убить его безнаказанно.

– Ладно, убежал, и леший с ним. – Я старался выглядеть как можно уверенней, пытаясь показать, что это покушение не произвело на меня особого впечатления. Но от одной мысли, что сложись все по-другому, я был бы уже мертв, у меня подогнулись колени. Пришлось срочно схватить Урагана за уздцы. С трудом мне удалось привести себя в порядок.

Подобрав свой нож и чужой арбалет, я с интересом стал рассматривать его. Да, мощная штука, несмотря на небольшие размеры. С такого расстояния от него не спасла бы даже кольчуга.

– Кто это был? – поинтересовался эльф. – Это точно не наши недавние знакомые. Те не пользуются такими штуками. – Он кивнул на арбалет в моей руке.

– Понятию не имею, – пожал я плечами и задумался. – Хотя могу догадаться, от кого этот подарочек.

– Это может быть только Сверкающий, – услышал я голос Деррона. – Во имя воссоединения, почему я не подумал, что он мог расставить наблюдателей у всех городских ворот?

– Не расстраивайся, Деррон, – постарался я утешить рыцаря. – Все же обошлось.

– Успокоил называется. Обошлось только благодаря твоему новому знакомому. Этот убийца мог спокойно пристрелить тебя, а ты говоришь, не расстраивайся?!

С этим, пожалуй, трудно поспорить. Если бы не эльф… я повернулся к нему.

– Спасибо. Если бы не ты…

– Я только вернул долг, – ответил тот спокойно.

– А теперь, если ты вернул долг, тебе ничто не мешает назвать свое имя?

Эльф удивленно посмотрел на меня.

– Ты действительно очень странный рыцарь. – И после небольшой паузы добавил: – Меня зовут Эльвинг.

– Очень хорошо. Пошли вместе со мной в гостиницу, поедим и поговорим обо всем.

Эльвинг с сомнением посмотрел на свою рваную одежду.

– Ерунда, – заметил я его колебания. – Одежда – это ерунда. Сменить ее ничего не стоит. Главное не то, что на тебе надето, а то, что ты из себя представляешь.

– Нет, ты на самом деле необычный рыцарь.

– А тебе бы хотелось, чтобы я был обыкновенным? Пошли, пошли. Кому, в конце концов, там будет до тебя дело? – Я чуть ли не силой потащил эльфа к гостинице.

Перед воротами висела небольшая дощечка, на которой была нарисована стрелка и красовалась надпись: «На конюшню». Рядом, для тех, кто не умеет читать, была нарисована лошадь в стойле. Я хмыкнул. В этом городе все было основательно продумано для того, чтобы как можно быстрее и эффективнее вытрясти деньги из клиентов.

Вместе с эльфом я прошел вдоль гостиничного здания и свернул за угол. Там располагался комплекс из нескольких конюшен. На мой взгляд, в них можно было разместить лошадей целого кавалерийского полка.

Нас встретил весьма предупредительный конюх, который при виде Урагана едва не лишился речи. Честно говоря, его восхищение конем мне было чрезвычайно приятно.

– Великолепный жеребец, милорд! Сколько здесь служу, но такое чудо вижу впервые!

– Заплати двадцать терхемов конюху – это стандартная плата, но лучше накинь еще столько же за похвалу. Тебе нельзя быть слишком жадным, это оттолкнет всех от тебя, а тебе сейчас пригодится любая помощь, – посоветовал Деррон.

Я спорить не стал и заплатил сорок терхемов – одну серебряную монету – куну. Конюх при виде такой суммы склонился чуть ли не до земли и стал что-то говорить о сиятельном князе, попирающим стопами землю

– Хорошенько позаботьтесь об Урагане, – оборвал я словоизлияния конюха.

– Непременно, милорд. Для такого коня все самое лучшее. И имя у него подходящее. Вот только…

– Да?

– Милорд, уж слишком хорош у вас конь. Такого любой граф будет рад держать в своих конюшнях, а здесь, бывает, народ лихой бродит… Ведь увести могут. Вам бы охрану нанять. Это будет не слишком дорого, но зато никто не уведет такого коня.

Я пристально посмотрел на конюха. Тот, кажется, не шутил. Я перевел взгляд на Урагана и успокоился.

– Когда будете убирать труп того идиота, который захочет украсть моего коня, будьте осторожны. Ураган обычно после этого немного нервничает.

Не слушая больше возражений, я направился к главному входу гостиницы называвшейся «У моста», что говорило о большой оригинальности владельца, поскольку поблизости ни одного моста не наблюдалось.

– Ты уверен, что не стоило нанять охрану? Ведь конокрады могли и не слышать твоих угроз, – едко заметил Деррон.

– А я и не угрожал.

– Тогда откуда ты знаешь, что Ураган нервничает при попытке его украсть?

– От самого Урагана, конечно.

– Ты так уверен в своем новом даре?

– Я уверен в Урагане.

Около дверей эльф, молчавший все это время, нерешительно остановился.

– Ты чего? – недоуменно спросил я.

– Зачем ты меня с собой тащишь? Любой другой рыцарь уже давно бы уехал по своим делам и не стал бы связываться с эльфом.

– Я уже говорил, что не такой рыцарь, как все. Могу только еще раз это повторить. Начнем с того, что я никогда не хотел стать рыцарем…

– Мне казалось, что у людей это считается большой честью?

Я пожал плечами.

– Возможно. Только я никогда не видел особой чести в том, чтобы убить дракона или совершать еще какие-нибудь такие же бессмысленные «подвиги». Но давай войдем, не стоит разговаривать на пороге. – Я решительно толкнул дверь.

Там нас уже ждали. Очевидно, конюх каким-то образом успел сообщить о моей щедрости, и теперь здесь нас встречали сразу двое слуг, как почетных гостей.

– Прошу вас сюда, милорд. Приветствовать рыцаря всегда большая честь для нас.

– Как же, рыцаря. Его деньги, а не рыцаря, – ехидно заметил Деррон. Я постарался проигнорировать это высказывание.

Слуги, непрерывно кланяясь, наперебой говорили мне о том, какой правильный выбор я сделал, выбрав эту гостиницу. Честно говоря, из-за их болтовни я стал уже серьезно сомневаться в этом.

Посетители в зале даже не обратили на нас внимания. Мало кто из присутствующих почтил нас ленивым взглядом, тут же возвращаясь к прерванной трапезе. Нас подвели к свободному столику, подвинули стулья, после чего один из слуг исчез, я даже не заметил когда, а второй, согнувшись в поклоне, поинтересовался:

– Что желаете? Есть жареный цыпленок в грибном соусе, в томатном, рыба, свежайшая, только сегодня утром пойманная… рекомендую. А может быть желаете суп? У нас несколько видов. Икра…

– Послушайте, – прервал я его словоизлияние, – а вы не могли бы просто дать список того, что у вас есть, а мы сами выберем?

– О, милорд умеет читать? Весьма необычно для рыцаря, – изумленно воскликнул этот надоедливый тип, который уже начал потихоньку действовать мне на нервы. – А ваш спутник? – спросил он с легким презрением в голосе, оглядывая Эльвинга. Тот сжался.

– Мы с моим другом, – я выделил последнее слово и посмотрел на официанта тем взглядом, которым обычно смотрел на меня Деррон, если я в чем-то провинюсь, – сами разберемся.

– О да, – слуга сглотнул, сообразив, что делает что-то не так. Он поспешно протянул мне несколько листков и отошел.

– Молодец, быстро учишься, – похвалил меня Деррон.

– С каких это пор ты стал называть меня другом? – с подозрением спросил Эльвинг.

– Слушай! – не выдержал я. – Я просто пытаюсь быть с тобой вежливым, ты мне спас жизнь, и я стараюсь помочь тебе. Если тебе что-то не нравится, вставай и проваливай!

– Ты действительно хочешь мне помочь. Я чувствую это, – с широко раскрытыми глазами сказал эльф. – Я не могу понять почему, но ты не обманываешь. Извини меня.

– Чувствуешь? – в свою очередь изумился я.

– Энинг, эльфы обладают способностью отличать правду от лжи, – заметил Мастер. – В основном, из-за этого их и не любят люди.

– Вот как? Гм.

– Ты что-то сказал? – удивленно спросил Эльвинг.

– Ничего, это я так.

– Я же предупреждал тебя не произносить слова вслух, когда разговариваешь с нами.

– Ладно, ладно, Мастер, больше не буду. – И обращаясь уже к эльфу, добавил: – Я понимаю, каково тебе пришлось, раз ты теперь в каждом встречном видишь врага. – Я быстро сделал пометки в меню и протянул его эльфу.

Тот покачал головой.

– Я не умею читать.

– Тогда давай я тебе прочитаю. – Мне хотелось как можно скорее загладить вспышку своего гнева.

Очень скоро мы выбрали то, что каждый из нас желал попробовать. Эльвинг пытался было заикнуться о ценах, но, заметив мой сердитый взгляд, спорить не решился.

– И все-таки, странный ты рыцарь, – снова повторил он, – не такой, как другие. – Но это было его единственное возражение.

Я улыбнулся.

– А ты бы предпочел, чтобы я был такой же, как все?

Эльвинг задумчиво посмотрел на меня и покачал головой.

– Нет. Хорошо, что ты другой.

В это время принесли наш заказ, и мы набросились на еду. Впрочем, я ел мало, поскольку недавно позавтракал, а вот эльф ел жадно и торопливо. Кажется, он уже давно нормально не питался. Мне хотелось спросить, почему он ходит один, а не вместе с семьей, но, вспомнив, как он реагировал на этот вопрос, передумал.

Глядя, как Эльвинг поспешно жует, я улыбнулся и стал с интересом смотреть по сторонам. Деррон достаточно подробно описал мне, как выглядят типичные гостиницы этого мира, а также трактиры и забегаловки. Рассказал и о том, как следует в них себя вести. Сейчас я мог воочию убедиться, насколько точными были его описания. Хотя эту гостиницу назвать типичной было нельзя. Думаю, она соответствовала бы трехзвездочной, если бы в этом мире существовало подобное деление. Почти весь первый этаж был отведен под трапезную, в которой могли обедать не только жители гостиницы, но и прохожие с улицы. Тут и там сновали между столиками слуги, разнося заказы. Публика здесь собралась довольно разношерстная. Вон там, за столиком около окна, сидели несколько купцов, бурно обсуждающих какие-то свои дела. Были здесь и солдаты гарнизона, одетые в синие плащи, потягивая пиво, они презрительно посматривали по сторонам. Даже два рыцаря сидели в дальнем конце зала. Но большинство присутствующих были представителями различных мастеровых гильдий: портные, кузнецы, пекари и прочие. Очевидно, город действительно процветает, если даже простые ремесленники могут себе позволить питаться здесь.

– Уф, – эльф с довольным видом откинулся на спинку.

Тут же подскочил слуга. Да, все-таки обслуживание здесь на уровне.

– Что еще желаете? Что будете пить? Вина?

Я вопросительно посмотрел на эльфа, и тот согласно кивнул.

– Вина моему другу, а мне молока.

Оба, и Эльвинг и официант, удивленно уставились на меня.

– Молока? – глаза слуги удивленно раскрылись. – Я вас правильно понял?

– Правильно, – я с досадой кивнул. Мой отец не был сторонником раннего употребления алкоголя и всегда мне это запрещал (хотя тайком я пробовал пару раз), но сейчас, вдали от дома, мне почему-то показалось крайне важным исполнить это желание отца.

Слуга, недоуменно качая головой, удалился. Эльф же с любопытством продолжал разглядывать меня.

– Первый раз вижу, как человек отказывается от доброго вина. Мне кажется, что это вы, люди, говорите: «Лишь вино и красивая женщина делает из человека мужчину».

– Возможно. Но лично я считаю, что вино в большом количестве делает из человека не мужчину, а свинью, и выветривает из него остатки мозгов.

– Деррон, запомни эти умные слова. Неплохо бы тебе принять их к сведению.

– Все это ерунда и для меня уже не важно. Я же дух, – возразил рыцарь. – Энинг просто слишком молод, чтобы понимать толк в хорошем вине.

Так, похоже, эти двое опять затеяли свою обычную пикировку, только на этот раз в моей голове. Только этого мне и не хватало для полного счастья. Хорошо, что они быстро поняли, что отвлекают меня, и замолчали.

Подошел слуга. Было заметно, что он изрядно подрастерял прежнее ко мне уважение. Ну и леший с ним. Его проблемы.

– Послушайте, я не знаю, как надолго приехал в ваш город, и мне хотелось бы снять комнату. Это возможно?

– Конечно. Дин вас проводит.

– Очень хорошо. – Я расплатился за обед. Увидев деньги, а также получив хорошие чаевые, слуга зауважал меня снова… и сильно. Поэтому без лишних разговоров он махнул кому-то рукой, и к нам подбежал мальчишка, примерно мой ровесник.

– Дин, проводи этих господ в свободную комнату.

Что мне нравится здесь, никакой писанины и бюрократии.

Мальчишка с восхищением посмотрел на мой рыцарский обруч и с готовностью ухватился за мои дорожные сумки, сложенные около стола. Меньше всего мне хотелось, чтобы кто-то таскал за меня мои вещи, в которых лежало целое состояние в золоте, серебре, драгоценных камнях и еще более драгоценном оружии. Поэтому я отстранил помощника и взял их сам.

Дин растерянно посмотрел на официанта, но тот махнул ему рукой, мол, пусть делает что хочет, лишь бы платил. Мальчишка послушно двинулся вперед, показывая дорогу. Но продолжал поминутно оглядываться на меня. Кажется, он еще ни разу не видел рыцаря – своего ровесника, несмотря на уверения Мастера, что такие встречаются.

– Вот сюда, милорд. – Дин поднялся на второй этаж и провел нас к одной из дверей. Вытащив откуда-то из одежды связку ключей, он отстегнул один и открыл замок.

– Ваш ключ, милорд. – Мальчишка протянул мне ключ.

– Спасибо.

– Заплати ему за помощь, – напомнил мне Мастер.

Я порылся в кошельке, хитро посмотрел на мальчишку и подмигнул ему. У того удивленно распахнулись глаза, которые раскрылись еще шире при виде серебряной монеты, врученной ему.

– Хочешь заработать еще столько же?

Дин кивнул и с готовностью уставился на меня.

– Мы сейчас с другом оставим здесь вещи и уйдем в город. Я хочу, чтобы ты или кто-то еще постоянно присматривал за этой дверью…

– А если сюда кто-то полезет, поднять тревогу?

– Ни в коем случае, – одернул я излишне усердного помощника. – Ты просто скажешь об этом мне. Мне и никому больше. Понял?

Тот кивнул.

– Справишься?

Мальчишка обиженно засопел.

– Ладно, ладно, можешь идти.

Мы с эльфом вошли в комнату.

– Значит, то покушение все-таки не было случайным? – спросил он.

– Я никогда так и не говорил.

– Думаешь, тебя найдут здесь?

– Не знаю, но сюрпризов не хочу.

– Почему бы тебе тогда не попросить этого Дина поднять шум?

– Плохая тактика. Если убийца залезет в комнату, а Дин его увидит, то мы будем знать, где он находится, и сможем действовать по обстоятельствам. А если поднимется шум, то убийца сбежит, и неизвестно, где он потом на меня нападет.

– Я тебя такому не учил, – несколько ошарашено заметил Деррон.

– Да. Но, несмотря на твое отношение к фильмам, там иногда показывают и кое-что полезное.

– Да уж, – только и сказал рыцарь.

Я повернулся к эльфу.

– Эльвинг, у меня есть к тебе небольшая просьба. Я в этом городе впервые, а мне необходимо здесь кое-что сделать. Времени у меня немного. Ты же вроде город знаешь. Не согласишься ли стать моим проводником? Я готов заплатить тебе.

Эльф пристально посмотрел на меня.

– Ты ведь сказал, что я твой друг? А с друзей я денег не беру. Я помогу тебе. Что ты хочешь здесь найти?

Я вздохнул.

– Если бы я знал… Мне позарез необходимо найти одну вещь. Есть в городе хороший предсказатель? Только не шарлатан.

О поисках Ключа с помощью предсказателей мы договорились с Мастером еще на острове, решив, что это наилучший вариант. Предсказатели, по словам мага, обладали странными способностями, и они могли если не указать местонахождение Ключа, то хотя бы путь к нему.

– Предсказатель? Чтобы найти какую-ту вещь? Не слишком ли?

– Ты просто не знаешь, что это за вещь, – вздохнул я. – Так как?

Эльф задумался.

– Есть у меня один знакомый предсказатель. По крайне мере, он точно предсказал мою судьбу. Один из лучших здесь. И если он не поможет, то в этом городе тебе не поможет никто.

– Хорошо. Тогда пошли.

Я засунул одну сумку с запасной одеждой и остальными мелочами, необходимыми в дороге, в шкаф, а другую с деньгами и оружием взял с собой. Эльвинг неодобрительно покачал головой.

– Зачем таскать с собой такую тяжесть?

Я вынужден был согласиться с этим и, все еще немного колеблясь, засунул сумку под кровать, прихватив лишь кошелек с мелочью.

– Деррон. А мне обязательно идти в кольчуге? Может снять ее?

– Ты же рыцарь! – ошарашено возразил тот. – Пока ты находишься в поиске своего подвига, а по твоей легенде так и есть, ты не должен появляться разоруженным на людях. Кроме особо предусмотренных случаев, таких, как торжественные приемы и тому подобных – ты же должен помнить о них.

– Но я же не разоружаюсь? Меч и кинжал будут при мне.

– Кольчуга у рыцарей тоже считается оружием.

Проклиная дурацкие обычаи рыцарей, я остался в кольчуге. Хорошо еще, что щит не заставляют таскать.

– Пойдем.

Вдвоем мы спустились вниз и вышли на улицу. Я было двинулся к конюшне, но Эльвинг схватил меня за руку.

– Без коня будет гораздо удобнее и быстрее.

Решив довериться проводнику, я согласно кивнул и двинулся за ним. Тот уверенно вел меня по разным улицам, ловко лавируя между прохожими, которые с некоторым удивлением смотрели на нашу странную парочку. Мой лук он твердо держал в руке и, кажется, выпускать не собирался, а колчан перебросил за спину. Заметив мой взгляд, он смутился.

– Ты не возражаешь?

– Ничего. Ты все равно с луком намного лучше меня обращаешься. Пусть пока остается у тебя, – улыбнулся я.

– Я обращаюсь с ним лучше очень многих даже из своего народа. А лук у тебя отличный, я никогда прежде не видел таких.

Тут мое внимание привлекла одна лавка.

– Подожди. Если уж ты стал моим проводником, то тебе нужно одеться получше. Давай зайдем вон в ту лавку, там продают как раз то, что нужно.

Эльф одарил меня каким-то странным взглядом, но спорить не стал

Вскоре он уже вышел оттуда в новой добротной одежде и уже ничем не напоминал того замухрышку-бродягу, которого я спас от бандитов. Эльвинг нерешительно осмотрел себя, потом меня.

– Слушай, а как все-таки тебя звать?

Я с досадой почесал лоб.

– Неужели не представился? Вот голова дырявая. Из-за покушения у меня все из нее вылетело.

– Нет, не думаю, – хитро улыбнулся Эльвинг. – Скорее, из-за твоего обруча. Я же говорил, что из-за этой железяки люди начинают туго соображать.

Я рассмеялся, и эльф облегченно расслабился, кажется, это была проверка, и я ее выдержал.

– Зови меня Энинг.

– Это ведь не настоящее твое имя?

– Нет. Но настоящее лучше тебе не знать.

– Это связано с тем убийцей?

– Нет… не только. Много разных причин.

– Теперь я начинаю догадываться, почему ты говорил, что тебе не хотелось становиться рыцарем. У тебя не было выбора, так?

– Пошли к твоей гадалке, – заторопился я, раздосадованный догадливостью эльфа.

– Предсказателю, – поправил он меня, но спорить дальше не стал и двинулся вперед.

Я с интересом смотрел по сторонам. Город не сильно походил на те описания средневековых городов, которые мне приходилось читать. Никаких узких улочек, только широкие проспекты, радиально расходящиеся от центра к окраинам. В центре они образовывали гигантскую площадь, на которой шла оживленная торговля. Неподалеку стояло массивное каменное здание магистрата, его указал мне эльф.

Народу здесь было чрезвычайно много, и нам приходилось буквально продираться сквозь толпу. Один раз кто-то попытался срезать с пояса мой кошелек, впрочем, воришке хватило одного укола кинжалом в руку, чтобы он понял намек и оставил мой кошелек в покое.

Судя по тому, что эльф остановился около гигантского шатра, перед которым толпилось множество народа, мы пришли к цели.

– А твой предсказатель пользуется успехом, – заметил я, оглядывая весьма внушительную очередь. – Мы здесь, пожалуй, до вечера простоим.

– Настоящий предсказатель редкость, и они всегда пользуются успехом. – Эльф испытующе посмотрел на меня. – А теперь скажи, действительно ли твое дело так важно? Если ты решил просто посоветоваться, как решить свои проблемы, то лучше вставай в очередь.

Я выдержал его взгляд.

– Гораздо важнее, чем ты думаешь.

Эльвинг кивнул.

– Ты говоришь правду. Жди здесь. – Он обогнул шатер и нырнул в него с другой стороны.

Через минуту полог шатра откинулся, и из него вышла молодая девушка в нарядном платье.

– Господа, магистр просит извинить его, но сегодня приема больше не будет.

Люди разочаровано загомонили. Некоторые пытались всучить девушке золото, но напрасно. Скоро все разошлись, около шатра остался только я. Девушка посмотрела на меня.

– Это вас зовут Энинг?

Я кивнул.

– А меня Мириэль. – Девушка слегка присела и улыбнулась. – Прошу вас, сэр рыцарь, магистр Винер ждет.

Я несмело вошел внутрь. Там, на мягком ковре за небольшим столиком располагался тучный лысеющий мужчина в простом костюме без всяких украшений. Рядом с ним стоял Эльвинг.

Заметив мое изумление, человек рассмеялся.

– Что, юноша, удивлены? Не похож я на предсказателя, как вы его себе представляли? Признайтесь, вы ведь ожидали что-то вроде таинственного полумрака, загадочных огней вокруг, магических амулетов, развешанных по стенам, знаков на полу? В центре же, облаченный в расшитую загадочными символами одежду, сидит предсказатель с хрустальным шаром в руке?

– Что-то типа этого, – признался я.

– Этому все удивляются, кто приходит ко мне в первый раз. Но дело в том, что я не желаю пускать пыль в глаза. Вся эта мишура, что так любят использовать шарлатаны, нужна только чтобы вытянуть побольше денег из наивного клиента. Я так не делаю. Я не лгу даже в мелочах, поэтому мне все верят. Это мой принцип. И поэтому я не нуждаюсь во всей этой чепухе.

– Магистр, – прервал поток саморекламы Эльвинг.

Тот с неудовольствием покосился на эльфа.

– Гм. Пожалуй, я слегка увлекся. Прошу прощения, молодые люди. Итак, Энинг, я не ошибаюсь? Прошу вас. – Винер указал на стул перед собой.

Я сел. Эльвинг встал рядом, я ощущал его молчаливую поддержку.

– Вот этот эльф…

– Его зовут Эльвинг, – перебил я.

Винер удивленно посмотрел на меня, потом на Эльвинга.

– А ты был прав, это действительно необычный рыцарь. – И обращаясь ко мне: – Вы меня заинтересовали, юноша. И не волнуйтесь, я не хотел обидеть нашего друга. Если что не так, то еще раз прошу прощения. Итак. Как я понял, у вас есть какое-то важное дело. Даже настолько важное, что вам никак не обойтись без предсказателя?

– Правильно. Видите ли, мне необходимо найти одну вещь, но я даже представления не имею где ее искать.

– Вот как? И что это за вещь?

– Ключ.

– Ключ? Вы что, шутите? – Предсказатель не на шутку рассердился. – Вы побеспокоили меня из-за того, что пропал какой-то ключ? Вы знаете, сколько я потерял денег из-за того, что прекратил прием? Я то думал, что дело действительно жизненно важно!

– Но оно действительно жизненно важно…

– Для кого?

– Для вас, например! – разозлился я. – Да и для всех остальных тоже! – Не люблю, когда меня перебивают, даже не дослушав.

– Да брось ты! Я слишком стар, чтобы ловиться на такую удочку! А ну-ка… – Винер взглянул на лицо эльфа и осекся. – Что с тобой, Эльвинг?

Я обернулся. Эльф стоял с бледным лицом и широко открытыми глазами смотрел на меня. В его взгляде застыл страх.

– Он не лжет, Винер. От этого действительно зависит ваша судьба и судьба очень многих других людей.

Черт, совсем забыл о способности эльфа видеть правду.

– Ты уверен? – озабоченно спросил магистр.

– Он не лгал, когда говорил об этом.

– Так. – Предсказатель медленно повернулся ко мне. – Кажется, мне стоит заняться вами всерьез, юноша.

Винер достал из-под стола какой-то прозрачный кристалл и стал внимательно рассматривать меня сквозь него. Нахмурился. Повертел кристалл. Потом с проклятьем отшвырнул его в сторону и хмуро посмотрел на меня.

– Вы специально пили молоко, перед тем как пришли ко мне?

– Молоко? – переспросил я, удивленный таким поворотом беседы. Эльф тоже с недоумением смотрел на Винера.

– Ну да, молоко. Я только что попытался заглянуть в ваше прошлое, но у меня ничего не получилось – все словно в тумане. Так бывает, когда человек выпьет молоко. Не знаю почему, но оно не дает заглянуть в прошлое человека.

– Я не знал об этом, – честно ответил я. – Это случайно получилось.

Винер покосился на эльфа, и тот подтвердил мои слова.

– Ладно. Признаю, что был не прав. Так что это за ключ?

– Не ключ, а Ключ. С большой буквы. Он единственный в мире.

– Даже так? И что он открывает?

– Если вы предсказатель, то вы узнаете ответ. Я же сказать этого не могу. Мне нужно только знать, где находится этот Ключ. И поверьте, это действительно жизненно важно.

Магистр опять посмотрел на эльфа. Тот кивнул.

– Интересно. Хорошо. Давайте вашу руку и думайте об этом Ключе.

Я протянул ладонь.

– Что думать? – спросил я Мастера. – Я же никогда не видел этого Ключа.

– Думай просто о двух мирах и о проходе между ними, – посоветовал тот. – Я тебе помогу.

Я закрыл глаза и сосредоточился.

Кто-то коснулся моего плеча, и я открыл глаза.

– А вы неплохо умеете управлять сознанием, сэр рыцарь, – в голосе предсказателя было удивление.

– Вы узнали что-нибудь?

– И да, и нет.

– Как это понять?

– В том смысле, что я не узнал, где находится Ключ, но узнал многое другое. Я впервые сталкиваюсь с подобным. Если бы у меня было больше информации…

– Мастер? Деррон?

– Не стоит, Энинг, – после недолгого раздумья ответил Мастер. – Это не поможет ему. Если он ничего не узнал сейчас, то и подробности окажутся бессильны.

Я покачал головой.

– Извините, Винер, но не могу. Что вы узнали?

– В основном, только догадки. Я сильный предсказатель, но я знаю свой предел. То, что ты ищешь, весьма необычная вещь – это я почувствовал. Что она делает, я не понял, увидел только, что от того, найдешь ты ее или нет, зависит судьба мира.

– Судьба мира?! – охнул Эльвинг.

– Не знаю, почему так, но это точно. Еще я видел картину катастрофы. Железные птицы летели в небесах и сбрасывали смерть на города. Самые сильные маги не могли противостоять этим птицам. Я не понял, к чему это и что это за птицы…

– Я понял, – прошептал я, даже побелев от страха.

– Если Сверкающий победит, он объединит мир, – слова Мастера прозвучали эхом моих собственных мыслей, – Начнется война мира магии и мира технологии. Вряд ли после нее много уцелеет. Сверкающий сам не знает, с какими силами играет.

Мое смятение не укрылось от окружающих.

– Все так плохо? – спросил эльф.

– Я должен найти Ключ. Этого не будет, – через силу произнес я.

– Если ты найдешь Ключ, то это тоже будет, – заметил Винер.

– Что?

Тот повторил.

– То есть, все бесполезно?

– Нет. Видение разрушения присутствовало в обоих вариантах, но если ты найдешь Ключ, то будет надежда. Какой-то сильный враг стоит на пути, от него и исходит зло. Я так понял, что Ключ может помочь убрать этого врага, без Ключа никакой надежды нет. Кому же ты бросил вызов, мальчик? За что тебе такое? – сочувственно спросил Винер.

– За мою глупость.

– Все мы допускаем ошибки…

– За большую глупость приходится платить большую цену…

– Это верно.

– Но как же мне все-таки отыскать этот Ключ? – в отчаянии спросил я. – Он может быть везде!

– Не везде. Я не знаю, где он, но знаю, где его нет. Его нет на Западном материке, нет в Африке. Нет его и во владениях Сверкающего.

– О, теперь найду без проблем, – с сарказмом заметил я. – Всего-то обшарить Европу и Азию. Да плевое дело! Через неделю найду!

– Я понимаю, что это не та помощь, которую ты от меня ждал, – спокойно ответил Винер, – но это все, что я могу.

– Тогда мы пойдем.

– Подожди. – Магистр достал какой-то амулет в виде уха, что-то прошептал и положил его на стол. Ухо засветилось. – Теперь никто не сможет подслушать нас. Так вот, я помочь не могу, но знаю, кто сможет.

Винер замолчал, о чем-то размышляя. И вдруг с силой ударил по столу.

– Синдар забери этого Пирра! Вот уж никогда не думал, что признаю его силу, но сейчас не до личных симпатий!

– Кто такой Синдар?

– Вроде дьявола, – ответил Мастер.

– Слушай, Энинг. Был у меня несколько лет назад ученик – Пирр. Очень талантливый юноша. Мы с ним сильно разругались. Он считал мои методы работы старыми, поскольку я в основном опирался на интуицию. Он же хотел подвести под работу научный фундамент и вечно пытался вывести какие-то формулы пророчеств. – Магистр замолчал. Было видно, как нелегко дается ему это признание. – Я видел, что он намного талантливее меня, и завидовал ему, а гордость не давала мне признать его превосходство. Я всячески мешал ему, пытаясь задвинуть его в угол. Пользовался своим авторитетом, чтобы высмеять все его теории и исследования. Однажды он меня прямо в этом и обвинил. Кончилось тем, что в один момент он собрал вещи и уехал.

– Вы считаете, что он может помочь? – тихо спросил я.

– Только он и сможет. Он всегда любил трудные загадки. Да. Пожалуй, он сможет. Он сейчас живет в Константинополе, в Византийской империи. Отправляйся к нему, только не говори, что от меня, а то он даже на порог тебя не пустит.

– А он точно поможет? – все еще сомневался я.

– Что значит точно? Что в жизни бывает точно? Не знаю, но чувствую, что эта задача ему по плечу. Я ведь с ним близко общался и видел, на что он способен.

Я поднялся.

– Спасибо. Сколько я вам должен?

– Нисколько, – замахал руками Винер. – Это слишком серьезное дело, чтобы зарабатывать на нем. И еще… совет: постарайся за пределами моего шатра даже не упоминать имя Пирра. У тебя, юноша, слишком могущественный враг. Я, правда, не смог разглядеть его лицо, но почувствовал его немалую силу. И уверен, что он во чтобы то ни стало хочет убить тебя.

– Я знаю.

– Тогда удачи вам. Это все, что я могу вам сказать. И… не дай свершиться тому видению.

Я вышел из шатра. Бледный Эльвинг тенью следовал за мной. Сейчас мне хотелось просто обдумать все услышанное, и он тактично молчал, давая мне эту возможность.

– Отсюда можно отплыть на корабле до Константинополя? – повернулся я к нему.

– Шутишь? Отсюда можно отплыть в любую точку мира.

– Тогда мне надо узнать, когда отплывает ближайший корабль, и договориться о плате за проезд.

– Я могу это сделать.

– Ты?

Эльф ответить не успел. Неожиданно повсюду зазвенели колокола, и что-то тревожное было в их перезвоне.

– Набат!

– Что?

– Набат, – повторил Эльвинг. – Кто-то напал на город!

– Этого мне только не хватало!

Заслышав тревожный перезвон, повсюду стали закрываться лавки, торопливо расходились прохожие. Вдали показались военные патрули. Один из офицеров взобрался на какую-то повозку.

– Жители города! Только что наблюдатели сообщили о подходе объединенного флота бриттов и галлийцев, а с севера подходит их армия! Город объявляется на осадном положении! Отныне никто не может покинуть город без особого разрешения! А сейчас просьба ко всем: расходитесь по домам! Освободите улицы для солдат! Записанным в ополчение явиться к начальникам отрядов самообороны! Тех из гостей Амстера, кто готов оказать помощь в обороне города, просят собраться на Центральной площади!

Офицер слез с импровизированной трибуны и удалился.

Я с досадой ударил по оказавшемуся рядом столбу.

– Везет же нам! И угораздило же их начать осаду именно сейчас.

– Конечно, – на полном серьезе поддакнул мне эльф. – И почему они не спросили твоего разрешения?

Я не обратил внимания на его подколку.

– Вот что имела в виду Хранительница, говоря, что у меня мало времени! А я то, дурак, решил, что надо спешить сюда, а не отсюда. Эльвинг, как ты думаешь, это надолго?

– Трудно сказать. Смотря, что они хотят. Но, судя по тому, что они атакуют и с суши и с моря, намерения у них серьезные. Хотя непонятно, на что они надеются. Но, в любом случае, даже если осаду снимут, быстро по морю уплыть не удастся. С моря объединенный флот выбить будет не так просто.

– Значит, мне надо покинуть город по суше, если нельзя по морю.

– Ты не будешь защищать город? – удивился эльф.

Я посмотрел на него.

– Ты слышал предсказателя и понял важность моей миссии. Здесь же я не смогу повлиять на исход борьбы. Одним защитником больше, одним меньше – на результат осады это никак не повлияет.

Эльвинг задумчиво кивнул.

– Ты прав. Не возражаешь, если я поеду с тобой?

– Ты? Со мной? Но почему?

– Потому, что я слышал Винера и понял важность твоей миссии. Потому, что ты назвал меня другом, а я не бросаю друзей в беде, а судя по всему, беда ходит за тобой по пятам. Потому, что вдвоем путешествовать веселее и безопаснее. Потому, что тебе нужен тот, кому можно доверить спину. Потому, что мне осточертел этот город. Потому, что ты мне понравился. Продолжить?

– Не надо, – улыбнулся я. – Впечатляет. Но можно ли тебе доверить спину?

Эльф достал кинжальчик и прежде, чем я успел его остановить, полоснул себя по руке.

– Клянусь дубом, ясенем, солнцем, воздухом, лесом и кровью, что буду верен рыцарю Энингу. Клянусь всегда и во всем помогать ему, защищать его спину в бою, делить с ним радости и горе.

– Это самая страшная клятва у эльфов, – сообщил мне Мастер. – Еще не было случая, чтобы какой-то эльф не сдержал ее.

От всего происходящего я немного растерялся.

– Достаточно было простого «да».

Эльвинг улыбнулся.

– Так будет понятнее. Видишь ли, имена Эльвинг и Энинг очень похожи. У нас говорят, что сама Судьба сводит таких людей вместе.

– Только не надо о Судьбе, – поморщился я. – У меня в последнее время появилась на нее аллергия. Все только и делают, что талдычат мне о Судьбе. Но ты хорошо подумал? Ты ведь даже не представляешь, с кем нам придется воевать?

– Ерунда. У нас говорят: если рядом с тобой друг, то несложно мир обойти вокруг.

– Мне кажется, это нам и предстоит сделать.

– Хо! Всего-то добраться до Константинополя. Пара пустяков.

Почему-то я ему не поверил.

Глава 5

В гостинице царил хаос. Когда мы вошли, то увидели, что персонал и постояльцы безо всякого толку носятся по коридорам, увеличивая общую суматоху. Эльф двинулся было наверх, но я поймал его за руку.

– Подожди, сперва надо с Дином поговорить.

– Ты думаешь, что кто-то сейчас мог спрятаться в комнате?

– Только сейчас и мог. Посмотри, что вокруг творится.

Эльвинг огляделся.

– Не понимаю, чего они суетятся? Хоть что-то полезное делали бы, а так… – Он презрительно махнул рукой.

– Солдаты ушли, остались только ремесленники и купцы. Большинство из них и оружия-то никогда в руках не держало.

– Тогда шли бы по комнатам и сидели бы там, никому не мешая.

В этот момент я заметил Дина и махнул ему. Мальчишка тут же подбежал.

– Что-нибудь видел?

– Видел. – Мальчишка выжидательно уставился на меня. Я намек понял и вручил ему еще одну куну.

– Когда вы ушли, то примерно через час пришел мужчина, по одежде трудно сказать, кто он, но не солдат. Он спросил: не останавливался ли здесь молодой рыцарь, почти мальчик. Вас, милорд, он описал довольно точно. За информацию обещал хорошо заплатить.

– Вот как? – заинтересовался я.

– Да. Ему сказали, что действительно останавливался вместе с каким-то эльфом-бродягой… ой, извините. – Дин испуганно посмотрел на нас.

– Все в порядке. Продолжай, – успокоил его Эльвинг.

– Когда он узнал, где вы остановились, то заказал еду и стал ждать. Вон за тем столиком он сидел. – Мальчишка махнул рукой в сторону дальнего столика, откуда хорошо просматривалась входная дверь. – Кажется, он собирался дожидаться вас там…

Мысленно я хорошенько обругал себя. Надо же, подумал о том, что убийца может залезть в комнату, но не сообразил, что он может просто дожидаться меня в зале. Если бы Дин не проявил инициативу, то я наверняка проворонил бы гостя. И, вполне возможно, заплатил бы за это жизнью.

– …Но тут объявили об осаде, и началась паника. Тогда этот человек встал и поднялся на второй этаж. Я проследил за ним: он поковырялся в замке и открыл дверь в вашу комнату. Вошел туда, а потом снова закрыл. Больше он оттуда не выходил.

– Значит, он все еще там. – Я задумчиво посмотрел наверх. – Говоришь, он заплатить обещал?

Дин кивнул.

Я достал золотую монету.

– Держи. Заслужил. Молодец, что не послушался меня и не стал караулить только дверь.

Дин засиял не хуже того золотого, который я ему дал.

– А теперь еще одна просьба. Ты не мог бы показать окно моей комнаты? – Все-таки плохой из меня шпион. Пока был в комнате, я даже не удосужился выглянуть из него и осмотреться.

– Конечно, милорд. Идите за мной.

– Погоди.

Я подошел к Эльвингу, отдал ему ключ от комнаты и шепнул несколько слов. Тот понимающе кивнул и осторожно стал подниматься наверх. Хотя зря он осторожничал. Гостиница гудела как растревоженный улей. В поднявшемся шуме вряд ли кто мог расслышать его шаги.

– Теперь пошли.

Дин поскакал к выходу.

– А тот человек враг? – с любопытством спросил он.

– Враг, враг. Поторопись.

Мы обошли здание, и Дин показал мне одно из окон.

– Вон то.

– Угу.

Я стал внимательно осматриваться вокруг. По дереву, росшему неподалеку, можно было залезть на уровень окна, но от ветки до него было метра три. Допрыгнуть вроде можно. Я быстро снял пояс с мечом, стянул через голову кольчугу – она могла помешать, а потом снова надел пояс. Кольчугу кинул под деревом.

– Дин, присмотри, пожалуйста. Как увидишь меня в окне, возьми кольчугу и поднимайся наверх.

– Ты… вы наверх?

– Наверх. В окнах обычные стекла?

– Обычные.

– Очень хорошо.

Я подошел к дереву, подпрыгнул и ухватился за нижнюю ветку. Подъем переворотом, закинуть ногу и быстро наверх. А вот и нужная ветка. Она отходила от ствола и под углом приближалась к нужному мне окну. Плохо только, что держаться не за что, придется изображать канатоходца. Ладно, не впервой, спасибо Деррону.

Осторожно встав на ветку, я двинулся к окну, балансируя с помощью меча. Хорошо бы осмотреться, но если убийца в комнате, то еще неизвестно, куда он смотрит. Значит, надо действовать быстро. Ага, вот я уже напротив окна, хорошо, что они широкие. Не теряя ни мгновения, слегка раскачиваю ветку, отталкиваюсь и головой вперед лечу в окно. А в голове почему-то крутится мысль, что я промахнулся и сейчас врежусь в стену. Но нет, не промахнулся. Сверкнул меч, на пол посыпались осколки стекла, следом в комнату влетел я и, прокатившись по полу, стремительно поднялся на ноги, готовый к нападению и обороне.

Мужчина сидел в кресле, наставив небольшой, уже однажды виденный мной арбалет на дверь. К такому появлению хозяина он готов не был. Шеркон замер в миллиметре от его горла. Заслышав звон стекла, в дверь ворвался Эльвинг с луком наготове.

Человек в первое мгновение попробовал оказать сопротивление, но тут же замер, ошеломленно глядя на нас. Потом улыбнулся.

– Что ж, признаю, что недооценил вас, молодые люди. Скверное это дело – убивать детей, но за вас, сэр рыцарь, мне заплатили две тысячи золотом. Этих денег мне хватило бы, чтобы покончить со своим опасным ремеслом и зажить спокойно. Надо было сразу догадаться, что за простую работу столько не предлагают.

– Если вы надеетесь на сочувствие, то не дождетесь. – Я кончиком меча вытащил из его руки заряженный арбалет. – Эльвинг, как ты считаешь, не начать ли мне коллекционировать подобные штуки?

– Если ты будешь пополнять свою коллекцию такими темпами, как сейчас, то скоро можно будет торговать арбалетами.

– О чем это вы? – нахмурился человек. – Хотите сказать, что кто-то еще пытался вас убить?

– Только не говорите, что не осмотрели мои вещи и не видели такую же штучку.

– Не смотрел, юноша. Я не грабитель, а честный убийца.

– Ну просто ангел небесный, – с сарказмом заметил я. – Какое благородство! Конечно, воровство – позорное занятие, не сравнить с таким благородным делом, как убийство детей.

– Невинное дитя, – улыбнулся эльф.

– Эй, вы двое не такие уж беззащитные, как кажетесь. Уж кто-кто, а вы можете постоять за себя.

– А если бы не могли, то что? Вы пощадили бы нас?

Мужчина покосился на эльфа.

– Эльфа да. На него у меня заказа не было. Тебя – нет.

– Тогда почему я должен щадить вас?

– Не должны, – спокойно ответил он. – Такова неприятная особенность моей профессии. Я всегда знал, что умру в тот день, когда окажусь менее ловким и менее сообразительным, чем моя жертва. Такова плата за ошибки в моей работе.

– Советую сменить работу. Убирайтесь!

Вот тут убийца удивился. Уже во второй раз.

– Вы отпускаете меня? И не будете задавать никаких вопросов?

– А вы бы ответили на них?

– Нет.

– Тогда зачем вы мне нужны? Кто вас послал, я и так знаю. Ну, убью, допустим, я вас. Какой с этого прок? Мой враг наймет другого. Но вас я уже знаю в лицо, а нового знать не буду. Еще один довод, чтобы сохранить вам жизнь.

– Ты странный, – заметил убийца. – Ты знаешь, теперь я постараюсь убить тебя только для того, чтобы вернуть уважение к себе? Я не могу допустить, что бы меня победили два подростка, один из которых даже не человек.

– Я ведь могу и передумать. Вы так настойчиво стараетесь меня переубедить.

– Нет. Мне кажется, ты не из тех, кто меняет свое решение.

Мужчина отвесил мне легкий полупоклон, взмахнул плащом и вышел. Эльвинг проследил, действительно ли он ушел из гостиницы. Я высунулся в окно и подал знак Дину.

– Зря ты его отпустил, – заметил Эльвинг.

– Возможно. – Я устало опустился на стул.

Через некоторое время в комнату осторожно вошел Дин с моей кольчугой.

– Милорд, я видел того человека. Ну того, который заходил в вашу комнату. Он только что вышел из гостиницы. У меня оказался друг поблизости, мы с ним всегда играем. Я попросил его проследить за тем человеком.

Мы с эльфом переглянулись и расхохотались.

– Я что-то не так сделал? – обиженно и одновременно испуганно спросил мальчишка.

– Нет-нет, – успокоил я его. – Все правильно, ты молодец. Только, Дин, это ведь может быть опасно. Если тот человек заметит твоего друга…

– Пфе. Чтобы кто-то заметил Рона, если тот этого не хочет? Да ни в жисть.

– Ну, если так… Когда твой друг вернется, мне бы хотелось с ним поговорить. А пока держи, заслужил, – Я кинул ему двадцать терхемов.

Дин просиял.

– Благодарю, милорд. Как скажете, милорд. – И быстро выскочил за дверь.

– Милорд.

Меня сильно удивило официальное обращение эльфа.

– Я должен вам сказать. Я поклялся быть вам верным спутником и теперь должен вам все рассказать. Почему я один…

– Эльвинг, если ты не хочешь рассказывать, не надо…

– Не хочу, но надо. И… если вы меня прогоните, я пойму и приму это как должное.

– Да что с тобой?

– Милорд, меня выгнали из племени. Я убийца.

– Ты?!

– Да. Я убил соплеменника. Нет, не в гневе и не в драке, а ножом, ночью.

Услышанное совершенно не вязалось с тем, что мне уже довелось узнать об эльфе. Его можно было представить вызывающим врага на бой, но не крадущимся темной ночью с ножом в руке. Нет, на хладнокровного убийцу он совсем не походил.

– Как это случилось?

– Это было около года назад. Мы спасли умирающего от голода человека. Он сказал, что его ограбили разбойники и бросили умирать. Ему все поверили, но у меня он вызвал сомнения. Мне показалось, что он врал. Некоторые человеческие маги могут обмануть эльфа. И я подумал, что он как раз один из таких. Я стал следить за ним и в конце концов разоблачил как шпиона Сверкающего. Его имя было Лонтар.

– Лонтар? – вскрикнул я.

– Вы знаете его?

– Прекрати мне выкать. Я даже не старше тебя. – Имя Лонтар меня крайне заинтересовало. – Продолжай.

– Когда Лонтар понял, что разоблачен, то поклялся мне отомстить. Я посмеялся над его угрозами. Но однажды ночью я проснулся, взял нож и пошел. Я совершенно не мог сопротивляться желанию убить. Я знал, что не должен этого делать, знал, что поступаю чудовищно, но бороться не было сил. Словно какой-то туман окутывал мой мозг. Я подошел к спящему Виту и вонзил в него нож. Я тут же очнулся, но было уже поздно. Вит был мертв.

– Очень похоже на то, что какой-то сильный маг взял его под контроль и управлял им, – сообщил мне Мастер.

– Но вы же говорили, что амулеты могут защитить от подобного? Неужели у него не было амулета?

– Людей. Людей, но не магических существ. Эльфам амулеты не нужны. Они сами обладают силой и могут защищать себя без помощи подручных средств.

– Тогда почему Эльвинг не смог защититься?

– Потому что в мыслях он хотел убить этого Вита, и его сопротивление магической атаке оказалось сломлено.

– Что вы такое говорите?! – возмутился я.

– Энинг, вспомни себя. Сколько раз в своей жизни ты мысленно говорил: я убью тебя, чтоб ты умер. А если какой-нибудь человек постоянно насмехается над тобой? Неужели у тебя нет таких знакомых, которых ты готов убить, и тебя останавливает только разум и совесть?

Я вспомнил о Петрове и пристыжено замолчал.

– В этом то и дело, – продолжил Мастер, – что любое разумное существо контролирует свои чувства и не идет на поводу у них. В случае с Эльвингом Лонтар воспользовался его подсознательным желанием и снял контроль сознания. Ручаюсь, что в тот момент кроме этого Вита эльф никого больше убить бы не смог.

– Меня обвинили в убийстве, но поскольку я был еще молод, тогда мне только-только исполнилось четырнадцать, меня приговорили не к смерти, а к изгнанию. Так я остался один, и уже скоро год как живу в этом городе.

– Ты же не виноват. Это Лонтар подчинил тебя своей воле.

Эльвинг нерешительно поднял на меня глаза.

– Я так и сказал, но мне ответили, что если бы я сам этого не хотел, то никто не смог бы меня подчинить.

– Никто не может быть настолько безгрешным! – зло воскликнул я. – Они должны были не судить тебя, а научить контролировать свое сознание и подсознание. Если бы они это сделали, то никто не смог бы против твоей воли подчинить тебя!

– А это возможно? – нерешительно спросил он.

Я посмотрел ему в глаза. Интересно, после того, что мне сейчас стало известно, можно ему доверять? А не придет ли ему в голову мысль убить меня? Снова выбор, и снова никто не сможет дать мне совет. Но если теперь начать опасаться Эльвинга, то можно стать законченным психом, боясь, что Сверкающий подчинит таким образом любого прохожего.

– Я могу научить тебя… если хочешь.

Эльвинг удивленно раскрыл глаза.

– Мне… я… да, хочу… спасибо.

– Вот и замечательно, – удовлетворенно кивнул я.

Эльвинг неуверенно взглянул на меня.

– Кстати, – вдруг заговорил он. – Это изгнание и предсказал мне Винер, когда однажды я побывал в городе с семьей. Так я с ним и познакомился. Уже после изгнания я иногда исполнял для него разные мелкие поручения…

В этот момент кто-то усиленно заколотил в дверь.

– Ну кто еще там? – рассердился я на несвоевременных визитеров.

– Милорд! – раздался с той стороны двери возбужденный голос Дина. – Рон вернулся. Он стоит рядом со мной!

Эльф взглянул на меня, быстро подошел к двери и открыл ее. В комнату ворвался Дин, таща за собой какого-то паренька, очевидно, того самого Рона. Этот второй мальчишка был полной противоположностью Дина, как по одежде, так и по внешности, очевидно и по характеру тоже. Дин был в нарядной гостиничной униформе, чистенький и приглаженный, а его друг стоял в рваной холщовой рубашке, драных штанах и босиком. Светлые волосы мальчишки были в совершенном беспорядке, а глаза с каким-то дерзким вызовом смотрели на меня. Я невольно почувствовал уважение к этому пацаненку. На первый взгляд, ему было лет десять, ну, может, немного больше, но он явно уже многое испытал в жизни. Он быстро подскочил к двери, захлопнул и закрыл ее на ключ. От подобной наглости мы с Эльвингом слегка обалдели, но быстро получили объяснение подобного поведения: в дверь осторожно постучали.

– Милорд, на этаж проник какой-то хулиган. К вам никто не заходил?

– Нет! – ответил я. – Никакого хулигана здесь нет.

Вновь прибывший нахально оглядел меня с головы до ног и без тени уважения к моему рыцарскому званию спросил:

– А разве рыцари не обязаны всегда говорить правду?

Дин попытался дернуть друга за подол, но тот только отмахнулся.

– Обязаны, – улыбнулся я. – Но рыцари тоже люди. Да и в этом случае я сказал правду. Служащий ведь спрашивал о хулигане, а ты пришел по делу. Так что я честно ответил: никакой хулиган сюда не заходил.

Этот шкет, ниже меня как в прямом, так и переносном смысле, одобрительно прищелкнул языком.

– Смотри-ка, оказывается, и у рыцарей мозги имеются.

Может, стоит воспользоваться рыцарскими правами и отколошматить его? Я насмешливо оглядел его.

– Хотя по твоему внешнему виду тебя только за разбойника принять и можно.

– А, это. – Он невозмутимо пошевелил пальцами на ногах. – На меня все равно обуви не напасешься, вот я и страдаю. А ботинки мне выдают только по праздникам.

Что-то не верилось, что он страдал.

– Ладно. Говори, что узнал.

Этот юный нахал заложил руки за спину, уставился в потолок и стал насвистывать какую-ту мелодию. Эльф с трудом пытался сдержать смех, а Дин стоял красный от смущения за своего товарища.

Я положил на стол десять терхемов, которые немедленно исчезли. Интересно, куда они могли деться? В одежде мальчишки, если эти обноски можно было назвать одеждой, не было и намека на карманы.

– Этот человек. За которым я следил… за которым меня послали следить. Он вошел в переулок и зашел в дом. Я поспрашивал там у друзей. Они сказали, что он поселился там вчера и заплатил за неделю. Если хотите, чтобы я привел вас к этому дому, то еще пять терхемов, пожалуйста.

– Ну ты и нахал, – не выдержал даже обычно невозмутимый эльф. У меня же мелькнула одна заманчивая мысль…

Я развязал кошелек и выложил на стол медные и серебряные монеты примерно на динар – золотой.

– Бери, – пододвинул я их Рону.

Тот вопросительно посмотрел на меня.

– Мне сейчас нет никакого смысла идти туда. Ты говорил, что у тебя там есть друзья?

Рон кивнул, не спуская глаз с денег. На его лице застыло какое-то странное выражение, но это точно была не жадность.

– Тогда, наверное, ты сможешь сделать так, чтобы тот человек постоянно находился под наблюдением? Мне надо знать, где он бывает и с кем встречается. И важно проследить за теми, с кем он будет встречаться. Сможешь это организовать?

Рон нерешительно потоптался.

– Можно, но мне придется кой-кому заплатить.

– Поэтому я и даю тебе столько. За важную информацию буду платить отдельно. Пусть все добытые сведения сообщают тебе, а ты немедленно докладывай мне.

– А как же иначе? – улыбнулся он. – Я согласен.

– Только это может быть опасно.

– Фи. Испугал. Ничуть не опасней, чем лазить по канатам к Центральному фонарю.

К Центральному фонарю? Я видел на площади это сооружение. Фонарь представлял собой огромный шар сгущенного света и в специальном зажиме был подвешен метрах в восьми над землей. От столбов к шару шли удерживающие его канаты. Надо обладать поистине незаурядным мужеством, чтобы пройти по этим канатам к фонарю и обратно.

– Тогда договорились?

– Договорились. – Рон плюнул на ладонь и протянул ее мне, но тут же смутился и поспешно отдернул. Я улыбнулся и повторил его жест. Тот, с расширенными от удивления глазами, пожал протянутую руку и, не сказав больше ни слова, выскочил за дверь.

– Милорд, извините моего друга. – Дин покраснел еще больше и выбежал следом.

Тут уж мы с Эльвингом не выдержали и захохотали.

– Зачем ты дал ему столько денег? – поинтересовался эльф, отсмеявшись.

– Зачем? Теперь у меня будет самая эффективная шпионская служба Амстера. На детей никто и никогда не обращает внимания. Говорю, основываясь на собственном опыте. Они же лазают везде, и это никого не удивляет. В крайнем случае, их просто прогонят. Помню, мы с друзьями… но это не важно.

– Ты уверен, что он не сбежит с деньгами?

– Уверен. Я дал ему понять, что он сможет заработать гораздо больше, если будет со мной честен. Рон – сообразительный пацан, он это понял.

Неожиданно где-то вдали раздался грохот.

– Начали обстреливать город, – спокойно заметил эльф, прислушиваясь к нему. – Скорее всего, со стороны моря. На берегу вряд ли еще успели установить катапульты.

– Из катапульт?

– Ну да. Но сюда не достанут. Даже тяжелые осадные катапульты не бьют так далеко.

– Пойдем, посмотрим, – загорелся я. Это было опасно, но сейчас мне это было совершенно безразлично. Деррон же с Мастером по какой-то причине воздержались от советов. Очевидно, они, как всегда, посчитали, что решение должно быть только моим.

Да и какая опасность? Для меня, выросшего в мире самолетов, танков и систем залпового огня, катапульты были только картинками в учебнике истории. Поэтому я просто не понимал – какую опасность они могут представлять.

Эльф, в отличие от меня, прекрасно это понимавший, спорить не стал. Скорее всего, ему, как и мне, хотелось посмотреть на обстрел. Вдвоем мы направились к бухте.

Там уже собралось множество зевак, наблюдающих за боем между фортами, защищавшими вход в бухту, и вражеским флотом. Мы, заплатив небольшую сумму владельцу одного из домов, забрались на крышу и оттуда стали наблюдать за битвой.

Осаждающий флот, вошедший в залив, выстроился в линию и стал обстреливать из катапульт стоявшие в гавани торговые корабли и сами береговые укрепления. Вход в гавань обороняли два мощных каменных бастиона, стоявшие по обеим сторонам пролива. Между ними была натянута толстая цепь. Пока держатся эти два бастиона, вражеские корабли не смогут приблизиться к городу.

Корабли противника действовали довольно согласовано, и град камней с их стороны не прекращался. Им отвечали гораздо более мощные катапульты с берега. Это были действительно монстры, стреляющие огромными глыбами. Иногда в качестве снарядов использовали не один большой, а множество мелких камней и выстреливали этой импровизированной «картечью». Но наибольшую опасность представляли для кораблей особые снаряды: два камня, скрепленные друг с другом цепью. Такой снаряд, попадая в корабль, ломал мачты и реи. Я сам видел, как корабль лишившись части такелажа, потерял управление и сел на мель, где его и расстреляли менее мощные катапульты. Но вот в дело пошли глиняные горшки с греческим огнем. Несколько кораблей запылало. Где-то с пожаром справились, но часть кораблей превратилось в пылающие костры. Остальные, поняв, что дело принимает нежелательный оборот, отошли.

Вокруг раздались ликующие крики собравшихся зевак.

– Чему радуются? – хмуро спросил эльф. – Это ведь даже не обстрел был, так, проверка. Основное ведь будет происходить на суше, а не на море.

Видя, что здесь все закончилось, мы вернулись в гостиницу. На этот раз наше возвращение обошлось без сюрпризов.

На следующий день ничего особенного не произошло. Вражеский флот не уходил, но держался вне досягаемости катапульт с берега. Объединенная армия галлийцев и бриттов приступила к осадным работам. Солдаты строили укрепления, насыпали брустверы и устанавливали тяжелые катапульты.

От моих разведчиков стали поступать первые сведения, но пока ничего важного не было. Эльвинг отправился за покупками запасов для путешествия, на случай, если удастся выбраться из города.

Чтобы отыскать такую возможность, я с самого утра бродил вместе с Роном неподалеку от крепостной стены. Но добился лишь того, что намозолил глаза часовым, и те стали провожать меня подозрительными взглядами.

– Говорю же, из города незаметно выбраться нельзя. Уж я бы знал о лазейке, – в сотый раз повторил Рон.

– Ты хочешь заработать десять динаров?

– Хочу. Но через стену ты все равно не сможешь перебраться.

Никакого уважения к моему рыцарскому званию.

– Не может быть, чтобы в таком длинном заборе не нашлось ни одной дырки. Говорю, основываясь на собственном опыте.

Рон задумался.

– Ну, есть одно место. Там раньше были ворота, но сейчас они заколочены. Их собирались замуровать, но не успели до начала осады. Там вряд ли станут атаковать и поэтому там находятся только дозорные и небольшие отряды наемников.

– А ты откуда об этом знаешь?

– Друзья сказали. – Он невинно опустил глаза и заковырял босой ногой землю.

– А ты не думаешь, что об этом не стоит слишком распространяться? Вдруг враги узнают?

– Не-а. Не узнают. Мы же не дураки. Мы никому не говорили. Пошли, что ли?

– Пошли.

Он повел меня какими-то переулками. Вскоре, несмотря на все уроки Мастера, я потерял ориентацию.

– Жди здесь. Я сейчас.

Я хотел было возмутиться, но этот сорванец уже исчез. Ну никакого почтения к рыцарям! Ничего не оставалось, как только ждать.

Вернулся Рон быстрее, чем я ожидал. Он был бледным, губы дрожали.

– Там, там, они…

Я подскочил к нему и ухватил за плечи.

– Что случилось, Рон? Кто там?

– Враги… они… враги там.

– Какие враги? О чем ты?!

Но видно было, что Рон из-за волнения не может ничего сказать. Сначала надо его успокоить. Придется прибегнуть к дей-ча. Закрыть глаза, успокоиться, положить руку на лоб мальчика и передать ему часть своего спокойствия. Вот так. Это подействовало.

– Там наемники убили охрану и теперь пытаются открыть ворота. Они хотят впустить в город врагов! – затараторил Рон.

– Тихо!

Мальчишка моментально замолк, преданно глядя на меня.

– Пошли, покажешь. Только тихо.

Мы шли пригнувшись, прячась за живой изгородью. Вскоре нам пришлось ползти. Осторожно подняв голову, я осмотрелся. Несколько убитых стражников, очевидно, дозорных, лежали около стены. С десяток солдат в доспехах сбивали многочисленные подпорки и засовы. Кажется, они уже почти справились с этой работой. Двое уже встали около ворота лебедки, готовые поднять решетку, как только ворота будут открыты.

Я внимательно осмотрелся вокруг. Подобраться к воротам незаметно было невозможно: здесь кругом открытое место. А если по стене? Это мысль.

– Давай назад, – шепнул я Рону.

Вскоре мы вернулись на исходную позицию.

– Ты же не дашь им открыть ворота? – умоляюще зашептал Рон. – Они же ворвутся в город! Отсюда их никто не ждет! Пожалуйста!

Я уже понял, что не дам открыть, и проклинал себя за это… а может, хвалил. Чертов Деррон с его понятиями о чести! Идти против обученных солдат – безумие. Сколько их там? Человек шестнадцать. И это ведь не «куклы». Но нельзя же позволить врагам войти в город! Мне приходилось читать множество исторических книг, и я ясно представлял, что творит вражеская армия в захваченном городе. А значит и Рон, и Дин, и их родители будут в опасности. Проклятье, опять выбор! Я повернулся к Рону.

– Беги за подмогой. Я постараюсь задержать их. Только не к наемникам! Если предали эти, то могут предать и другие.

Тот закивал головой.

– Беги же!

Рон сорвался с места и убежал.

– Энинг, ты не имеешь права так рисковать жизнью, – отчаянно сказал Деррон.

– Деррон, ты же сам учил меня правилам чести!

– Знаю, Егор… береги себя. И не жалей их. Я знаю, ты попытаешься никого не убить, но так нельзя. Это война. Или готовься убивать, или лучше не ходи туда.

Я проверил оружие: меч, кинжал, ножи. Жаль, нет щита, но с ним все равно на стену не заберешься. Так, вроде все в порядке.

Пользуясь щелями в кладке стены как ступеньками, я влез наверх. Не вставая, пополз к воротам. Не дай бог, снизу заметят раньше времени! Вскоре уже можно было разобрать слова.

– Поторапливайся, зараза!

– Последняя доска…

– Скорее…

– Шевелитесь, пока нас не засекли…

Я замер и осторожно заглянул вниз. Все солдаты были заняты и, к счастью, наверх не смотрели. Двое стояли наготове около ворота лебедки, точно подо мной. Солдаты, лениво облокотясь на него, наблюдали за работой товарищей, сбивавших последнюю доску. Все остальные собрались там же.

Так, сколько их? Раз, два… шестнадцать. Значит, мой первоначальный расчет был точен. Вооружены в основном мечами, несколько копий. Арбалеты сложены у стены, неподалеку от ворота. Великолепно. Если занять позицию около него, то они не смогут ни поднять решетку, ни воспользоваться арбалетами.

– Готово! Открывай!

Солдаты налегли на створки ворот, и те со скрежетом растворились. Двое латников внизу стали крутить рычаги ворота. Толстая решетка, которая перекрывала проход, начала плавно подниматься. А из леса уже показались вражеские пехотинцы.

Пора. Я спрыгнул на землю. Всего-то метров шесть. На тренировках Деррон заставлял меня прыгать и с большей высоты.

Двое латников от неожиданности выпустили рычаги ворота, и решетка с грохотом опустилась на место. Я взмахнул мечом, солдаты попятились. Так, теперь лучше перейти в атаку, ошеломить их. Главное – не увлечься. Издав боевой крик апачей, я бросился вперед. Совершенно сбитые с толку моим появлением, и испугавшись, что предательство раскрыто, солдаты отпрянули.

Тем временем к решетке уже подбежали первые вражеские солдаты и недоуменно остановились перед ней. Другие, более сообразительные, подняли арбалеты и стали целиться сквозь решетку.

Опа. Я поспешно переместился к вороту, который от ворот не просматривался. Сзади же была стена, что исключало одновременное нападение с разных сторон. Позиция оказалась удобной для обороны. Теперь оставалось только ждать атаку.

В это время офицеру удалось восстановить порядок. Наемники, разглядев, что имеют дело с мальчишкой, разозлились не на шутку.

– Эй! Ты кто такой?! – заорал их командир.

Очень хорошо. Давайте поговорим. Чем больше разговоров, тем меньше мне придется сражаться до подхода помощи.

Я поклонился.

– Энинг к вашим услугам, господин офицер. А с кем имею честь разговаривать?

– Что тебе здесь надо? – проигнорировал мой вопрос этот невежа.

– Невежливо отвечать вопросом на вопрос.

– Что вы с ним церемонитесь, капитан! – закричал кто-то по ту сторону решетки. – Мы теряем время! Поднимайте решетку скорее! Скоро придет смена!

Капитан рявкнул приказ, и солдаты кинулись на меня.

Я вбросил меч в ножны и тут же метнул два ножа. Двое вырвавшихся вперед солдат выронили мечи и схватились за раненые руки.

– Энинг, ты рискуешь. Я же предупреждал тебя!

– Пока нет необходимости никого убивать, Деррон. – Я метнул еще два ножа.

Еще два человека на время выбыли из борьбы. Теперь осталось двенадцать вместе с офицером. У меня было еще два ножа, но их пока стоило приберечь. Шеркон снова вылетел из ножен, сверкнув на солнце.

Солдаты оказались не готовы к такому отпору и в замешательстве остановились.

– Вперед, идиоты! Вы что, испугались какого-то мальчишки?

Это подействовало, и они снова двинулись вперед.

Время привычно замедлило бег, и движения вражеских солдат стали плавными – я взвинтил темп. Кто-то попытался ткнуть меня копьем, но там меня уже не было. С его скоростью только за черепахами гоняться! А вот шеркон перерубает копье у самой руки солдата, и тот испуганно пятится. Правильно делает, мой меч ведь мог рубануть и выше. Еще два чужих меча отлетают метра на два. Кто-то уже зажимает рану на ноге. Но я пока не воюю всерьез, только играю…

Латники отходят, с испугом косясь на меня.

– Боец. Мастер-боец…

– Что вы болтаете? – взбеленился офицер. – Богатенький малютка купил себе умение фехтовать. Хороший маг легко сделает из мальчишки бойца. Посмотрим, как он устоит против этого. – Он достал что-то напоминающее стеклянный глаз и направил его на меня. Из глаза ударил луч света и уперся мне в лоб. Через мгновение луч исчез.

– Разрушитель заклинаний, – сообщил мне Мастер. – Если бы ты приобрел мастерство с помощью магии, то сейчас тебе стоило бы спасаться бегством.

– Вот и все! Теперь посмотрим, как он устоит. – Офицер обнажил меч и первым двинулся на меня. Солдаты благоразумно остались стоять, предпочитая сперва посмотреть, чем кончится дело.

Что ж, пусть смотрят. Я убрал шеркон в ножны и скрестил руки на груди, поджидая капитана.

– Энинг, не рискуй, – с тревогой попросил Деррон.

– Я не рискую, Деррон. Я уже оценил его уровень фехтования. Ниже среднего. Мне надо просто потянуть время, а для этого необходимо немного позабавить солдат.

В этот момент офицер ударил. Я взвинтил восприятие до предела, понимая, что рискую жизнью. Все вокруг замедлилось, звуки слились в один протяжный гул. Зато теперь можно и поиграть немного с этим воякой. Позволить ему увериться, что этот удар достигнет цели, и когда капитан уже готов праздновать победу, слегка отклониться. Меч свистит в двух миллиметрах от меня и этот промах еще сильнее злит офицера.

– Что встали?! Помогайте! – закричал он солдатам.

Те переглянулись и бросились на помощь командиру. Но на этот раз не скопом, а соблюдая порядок. Копейщики оттесняли меня от ворота, а меченосцы не давали приблизиться к копейщикам.

Это было уже серьезно. Шеркон снова запел песню битвы. Я поднырнул под одно копье, перерубил другое и с разворотом ногой въехал офицеру под колено. Его нога с неприятным хрустом согнулась в другую сторону. Капитан закричал от боли и упал. Потеряв предводителя, солдаты опять остановились. Мне только это и надо было.

– Вперед!!! Нападайте, синдар вас всех возьми!

Латники опять кинулись в атаку. Им удалось ненадолго оттеснить меня от ворота, и двое из них, воспользовавшись этим, попытались поднять решетку. Я нагнулся, вытащил из-за голенища один из двух оставшихся ножей и метнул его. Один солдат упал – нож вонзился ему в бок, в стык пластин доспехов. Извини, надеюсь, ты жив, мне бы не хотелось тебя убить.

В возникшем замешательстве, мне удалось проскользнуть сквозь строй и опять занять позицию около ворота. Только во время этого маневра пришлось показаться в проеме ворот и из-за решетки вылетело несколько арбалетных болтов. К счастью, мимо.

Солдаты попятились, со страхом глядя на меня. Я их понимал. Почти все они были ранены, трое лежали без сознания, четвертый, возможно, мертвый, офицер катался по земле со сломанной ногой, а из пяти копий осталось одно. И все это натворил мальчишка.

Я направил острие меча на них.

– Сдавайтесь.

Зря я это сказал. Это привело их в ярость, и они стремительно набросились на меня. Удары сыпались со всех сторон. Я стал ошибаться. Вот чей-то меч задел мою ногу, копье ударило в плечо, к счастью, вскользь. Несколько раз мою жизнь спасала кольчуга. Боюсь только, что теперь у меня вся грудь и бок превратились в один сплошной синяк. Усилием воли я отключил боль и снова пошел в атаку. Проскользнул между двумя солдатами и рукояткой меча ударил третьего в висок. Тот упал. Уклонился от двух ударов и проткнул кинжалом руку нападавшего. Я уже не жалел никого – речь шла о моей жизни. Последний нож вылетел из моей руки и пронзил горло самому опасному врагу – человеку, вооруженному секирой. Тело превратилось в боевую машину. Нога выбивает меч из руки, а мой кинжал входит в стык доспехов. Молниеносное движение шеркона, и кто-то теряет оружие вместе с рукой. Боль в левой руке – отключить ее. Удар по голове, но за долю секунды я успеваю отклониться чуть в сторону, и удар идет вскользь. Приседаю и с разворота вонзаю меч в грудь, шеркон пробивает доспехи, и солдат с хрипом валится на землю.

Не выдержав натиска, латники откатываются назад, а по мостовой уже гремят подкованные сапоги городской гвардии.

– Вот сюда, господин офицер! – голос Рона слышится как сквозь вату. – Вот они, предатели!

Гвардейцы, человек сорок, рассыпаются в цепь и, выставив вперед копья, надвигаются на наемников. Я еще успеваю заметить, как те, понимая бессмысленность сопротивления, бросают оружие. Вижу, как ко мне, что-то крича, бежит Рон. С той стороны решетки пытаются стрелять из арбалетов, но ответный залп сметает их, ворота закрываются. Ко мне подходит высокий офицер в синем плаще гвардии.

– Вы вовремя. – Я пытаюсь улыбнуться и проваливаюсь во тьму.

Глава 6

Очнулся я оттого, что рядом кто-то разговаривал. Решив пока не сообщать о пробуждении, я остался лежать с закрытыми глазами, пытаясь разобраться в обстановке.

– Ну, как он?

– Сейчас уже все хорошо. Вот проснется, и можно будет его отпускать.

– А нельзя ли его разбудить?

– Ни в коем случае! – Невидимый мне человек даже испугался. – Тогда все лечение пойдет коту под хвост.

– Но его требуют в магистрат. Секретарь Альфонсио уже три раза спрашивал.

– Ничего не случится, если магистрат вместе с Альфонсио подождет. Пока мой пациент не будет полностью здоров, я его никуда не пущу.

Так, значит один из них врач.

– А сильно ему досталось? Сейчас он вроде выглядит здоровым.

– Сейчас! Видели бы вы его два дня назад…

Два дня назад! Я валяюсь здесь два дня?! С огромным трудом мне удалось удержаться, чтобы не выскочить из постели.

– …Порез на ноге, колотая рана на левой руке, а грудь и бока – сплошной синяк. Плюс большая потеря крови. Удивительно, как он вообще мог сражаться с такими ранами. Если все, что я слышал, правда.

– Правда. Я сам видел. Он в одиночку удерживал отряд наемников, не давая им открыть ворота.

– Но он всего лишь ребенок!

– По словам уцелевших предателей, это не ребенок, а сам дьявол.

– Он человек. Такой же, как ты и я. Я же врач, я лечил его. Ох, и каких трудов мне это стоило!

– Почему? – удивился собеседник врача. – Ты лечил и более опасные раны.

– Лечить-то лечил, но мне никогда не приходилось встречать человека, настолько невосприимчивого к магии.

– Невосприимчивого?

– Ну, не совсем, конечно, иначе мне бы не удалось его вылечить так быстро, однако… – Мне показалось, что при этих словах врач нахмурился, но открыть глаза я не решился, – мне показалось, что кто-то мне помогал. Это было мимолетное ощущение, словно толкаешь валун в гору, а в самый трудный момент кто-то слегка помог. А может, и просто показалось.

Однако я так не считал.

– Спасибо, Мастер.

– Не за что. Всегда рад помочь. – В голосе мага слышалось огромное облегчение.

– Если бы ты меня послушал, – вмешался Деррон, – то никогда не дошел бы до такого состояния. Ты мог в первую атаку вывести из строя треть их сил, а потом расправиться с остальными. Вместо этого ты решил поиграть в благородство и никого не убить. Вот и доигрался.

– Сколько человек я убил?

– Не думай об этом, – быстро сказал Мастер. – Лучше подумай о том, скольким людям ты спас жизнь, когда не дал открыть ворота.

Это немного успокоило.

– А где я сейчас?

– В больнице. Ты теперь герой, – усмехнулся Деррон. – Смотри, не зазнайся. Кстати, можешь открыть глаза, хватит притворяться.

Я последовал этому совету, открыл глаза и огляделся. Недалеко от меня стояли двое, чей разговор я и слышал. Один явно был военным. Синий плащ офицера гвардии, меч на поясе… Кажется, где-то мне уже доводилось его видеть? Точно! Это тот самый капитан, что командовал подкреплением. Именно он там, у ворот, подбежал ко мне вместе с Роном. Значит, другой – врач, хотя и не в белом халате, а в зеленом. Да, Мастер говорил, что зеленый цвет в этом мире считается цветом жизни.

– Хо! Наш друг уже проснулся. – Врач подошел к кровати. – Как себя чувствуешь, малыш?

На малыша я решил не обижаться.

– Нормально. Готов к труду и обороне. Мне можно встать?

– Конечно. Ты уже почти здоров. А зачем здорового человека держать в кровати? Вот твоя одежда. Тебе ее эльф принес, старую пришлось выкинуть.

Только сейчас я сообразил, что лежу в постели совершенно голый. Быстро вскочил и оделся, не хватало только моего меча и обруча.

– Ты это ищешь? – Капитан протянул мне шеркон в ножнах и рыцарский обруч. – Я решил, что не стоит такие вещи оставлять без присмотра и забрал их с собой.

– Спасибо огромное. – Я прицепил меч к поясу и надел обруч. – А я вас помню. Вы тот самый капитан, который командовал гвардейцами.

– Как ты меня запомнил? – удивился тот. – Ты же сразу потерял сознание?

– Не сразу. А запоминать все… такая уж у меня привычка. У меня были хорошие учителя. – Я мысленно подмигнул Мастеру и Деррону и в ответ услышал их смех. – Доктор, вам тоже большущее спасибо. Я чувствую себя превосходно.

– Не за что, милорд, – расплылся тот в счастливой улыбке. – Для меня большая честь лечить вас. Вы же спасли наш город.

– Ну, если это все, то я забираю вашего пациента. Милорд, вас ждут в магистрате.

– Подождут, – отмахнулся я. – Сначала мне хотелось бы увидеть друзей.

Капитан улыбнулся.

– Я был уверен, что вы так скажете, если судить по тому, что ваши друзья о вас наговорили.

Надо же, взрослый человек, офицер, а обращается ко мне на вы! Это было чертовски приятно. Кажется, быть героем мне понравится.

– Они уже вторые сутки сидят в коридоре, даже обедали там.

– В коридоре? – Едва не задев капитана, я пулей выскочил из комнаты под смех врача.

Эльвинг и Рон действительно были там. Только Рон на этот раз был не в своей обычной одежде, а в рубашке на шнуровке, новых штанах и кожаных полусапожках. Он даже причесался, быть может первый раз в жизни. Они с эльфом стояли возле окна и о чем-то беседовали.

Мне удалось незаметно подкрасться к ним.

– Ро-он, ты ли это? Какой наряд!

Оба резко обернулись.

– Энинг?! – Эльф хотел было броситься ко мне, но сдержался и только пожал руку. Рон же подобными сомнениями не страдал и повис у меня на шее.

– Я так испугался, когда увидел тебя там всего в крови, а потом ты упал… но как ты расправился с теми негодяями!.. Пятерых прибил, а остальные все ранены.

Значит, пятеро. Настроение сразу испортилось. Эльвинг заметил, какое впечатление произвели на меня слова Рона, и, на правах старшего, легонько отвесил ему подзатыльник.

– Не видишь, человек только поправился, а ты сразу кидаешься на него! Дай ему отдохнуть немного.

– А чего ты дерешься?! Вот сейчас как дам!

– Хватит ссориться. Пошли отсюда. – В этот момент я совершенно забыл о капитане и магистрате.

– Энинг, у нас куча новостей, – опять влез Рон. – Тот человек, ну, за которым ты велел нам проследить, встречался с другим… человеком. Это купец Мастис! Его все знают. Они долго о чем-то беседовали, и он вышел оттуда недовольный.

– Кто? Купец?

– Да нет же. Тот человек пришел к купцу, а раз пришел, то и вышел он, а не купец, потому что купец был у себя дома, и выходить ему не надо было. Потом один пацан заглянул в комнату через окно. Мастис ходил из угла в угол и ругался. Слов слышно не было, но точно ругался.

Мы вышли из больницы и направились к гостинице. Рон продолжал болтать, засыпая меня самыми мельчайшими подробностями об убийце и его делах. По-моему, ему просто хотелось поговорить. Доказать, что он не даром потратил эти два дня, и честно отрабатывает мои деньги.

В продолжение всей этой тирады Эльвинг преувеличенно внимательно смотрел в небо, изредка бросая косые взгляды на болтуна. Я же делал вид, что мне все это ужасно интересно. Зачем обижать ребенка? Ребенка? Ха! А сам-то ты кто? Лишь ненамного старше Рона.

Вскоре мы подошли к гостинице. Здесь нас ждал капитан.

– Я так и знал, что перехвачу вас здесь, когда увидел, как вы вышли из больницы.

– Ох, капитан, простите ради бога, – я с досадой почесал лоб. – Я так обрадовался встрече с друзьями, что обо всем забыл.

– Зовите меня Тронтен. Капитан Тронтен. Пожалуй, я могу вас понять. Но я все же прошу вас и вашего молодого друга следовать за мной. Город желает вознаградить героя, который снял осаду.

– Осада снята? – сразу насторожился я.

Гвардеец поморщился.

– Не совсем. Когда они поняли, что предательство раскрыто и тайно проникнуть в город не удастся, они отступили и вернулись на корабли. Быстро взять город они не смогли, а помощь к нам уже идет из других городов союза. Так что с суши осада снята, но флот продолжает блокировать море и неизвестно когда уйдет. Они понимают, что для нас самое главное – торговля, поэтому будут держать блокаду до последней возможности.

– А по суше, выходит, теперь можно выехать из города?

– Свободно. А вы собираетесь отправиться в дорогу?

– Капитан, мне очень надо как можно быстрее попасть в… в один город. Это жизненно важно для меня. Я хотел отправиться морем, но теперь это не получится. У меня нет времени ждать снятия блокады морских путей. Так что теперь мне придется отправиться по суше. И чем скорее я отправлюсь в путь, тем лучше.

Краем глаза я заметил, как какой-то грязный оборванный мальчишка подбежал к Рону и что-то ему зашептал. Рон кивнул, и мальчишка умчался.

– Я, конечно, не могу вас задерживать, но все же убедительно прошу проследовать за мной в магистрат. С вами очень хотел встретиться правитель Мервин.

– Хорошо, – согласился я.

– А я пока соберу вещи в дорогу, – сообщил мне эльф. – Как только ты вернешься, мы сможем отправиться в путь.

– А ты разве не пойдешь с нами?

Тот усмехнулся.

– Не будем шокировать почтенных правителей видом эльфа. Не переживай за меня.

– Тогда подожди. – Я достал кошелек с золотом. – Тебе ведь тоже понадобится конь. Выбери себе самого лучшего и не стесняйся, нам предстоит долгий путь. И возьми еще одну лошадь для поклажи.

Эльвинг поймал кошелек на лету и кивнул. Потом повернулся и скрылся за дверью.

Я обернулся к Рону. Тот с восхищением следил за моими действиями. Его глаза подозрительно блестели. Что-то он задумал, и это явно связано со мной, иначе не поглядывал бы на меня с таким хитрым видом. Однако размышлять было некогда – капитан торопил. Я двинулся вслед за ним, а Рон пристроился рядом и зашептал:

– Мне только что сообщили. Тот человек, за которым ты велел следить, вышел из города по северной дороге. Недалеко от развилки он залез в кусты. Ребятам надоело там сидеть, и они вернулись. Дураки, ух я им потом скажу пару слов! Мастис же, ну тот купец, только что встретился с Донованом. Это командир наемников. Мастис говорил о том, что кто-то там будет сильно недоволен, и что они могут только одним способом оправдаться. Он сказал, что они знают как. Донован оправдывался и сказал, что готовит какой-то сюрприз на дороге. Скорее всего, это он про того человека.

Интересные дела. Значит, этот Мастис – шпион Сверкающего. Это он подготовил покушение на меня и подкупил наемников. Оправдаться, очевидно, хочет моей гибелью – за провал с изменой. Черт, высоко же оценивает мою жизнь этот маг смерти! Но неужели он затеял всю эту осаду только ради меня?

– Не бери на себя слишком много, – предупредил меня Деррон. – Сверкающий узнал о тебе только за день до твоего прибытия в город. За это время он мог нанять убийц, но не подготовить вторжение. Хотя, я согласен, предательство наемников – его рук дело. Но, скорее всего, это просто часть его плана, и ты умудрился этот самый план разрушить. Но зачем ему понадобилось атаковать Амстер?

– Могу предположить, – вмешался Мастер, – что это часть его плана по захвату мирового господства. Амстер ведет торговлю со многими странами. Разрушение Амстера поведет за собой прекращение торговли в очень многих местах, что вызовет дестабилизацию обстановки во всем мире. Галлийцы и бритты при всем желании не смогут забрать себе сразу все торговые маршруты Амстера, уж слишком они обширны. Сверкающий же большой специалист по извлечению выгоды в кризисной обстановке. Думаю, для него очень выгодно разрушение Амстера, тем более что галлийцы и бритты наверняка перессорятся друг с другом из-за добычи, что также ему на руку. Таким образом, он парализует сразу трех сильных врагов.

– Эй, вы что, подслушали мои мысли?

– Ты думал так усиленно, что их сложно было не услышать. Но если ты что-то имеешь против, то когда в следующий раз будешь так громко думать, мы постараемся заткнуть уши, выражаясь фигурально.

– Да нет, Мастер, просто… а, ладно, все нормально.

Мы вышли на Центральную площадь и прошли к главному входу магистрата. Там нас дожидался небольшого роста, весьма упитанный человек в дорогой одежде из синего бархата. На его поясе висели гусиное перо и чернильница.

– Это они? – спросил он сопровождавшего нас капитана.

– Да, мессир Альфонсио.

– Хорошо. Ну-с, молодые люди, следуйте за мной. – Он повернулся и стал подниматься по лестнице, даже не посмотрев, идем мы за ним или нет.

Я с недоумением посмотрел на капитана. Тот улыбнулся и пожал плечами, как бы говоря: «Такой уж у него характер. Ничего не поделаешь. Принимайте его таким, каков он есть».

Я тряхнул головой и, вспомнив уроки Мастера по этикету, распрямил плечи и двинулся за Альфонсио. А вот Рон явно ощущал себя не в своей тарелке и старался держаться ко мне поближе.

Нас провели в большой овальный зал, залитый ярким солнечным светом из прорезанных в потолке окон. Световой поток, отражаясь от множества висящих хрустальных шаров и зеркал на стенах, создавал фантастическую игру света и тени. Я восхищенно замер, осматриваясь вокруг. Рон, открыв рот, вертел головой, пытаясь увидеть все одновременно. В дальнем конце зала стояли несколько человек в богатых нарядах и с улыбками наблюдали за нами.

– Что, сэр рыцарь, нравится вам этот зал? – выступил вперед пожилой, с уже поблескивающей в волосах сединой мужчина. – Лучшие маги трудились над его украшением, стараясь придать ему неповторимый облик.

– Это Мервин, правитель города и председатель магистрата, – сообщил мне Мастер.

Я отвесил поклон по всем правилам этикета.

– Для меня большая честь говорить с вами, многоуважаемый Мервин.

На лице мужчины мелькнуло удивление.

– Вы знаете меня? Я думал, вы впервые в нашем городе?

– Впервые, но я всегда стараюсь узнать как можно больше о той стране, куда направляюсь.

– Похвальное стремление. Думаю, у нас было бы гораздо меньше проблем, если бы все рыцари следовали этому правилу. – Мервин внимательно посмотрел на меня. Мне показалось, что его взгляд проник в самые потайные уголки души. Я невольно поежился. – Так вот, значит, каковы вы, герой города.

– Герой? – искренне изумился я. Кем-кем, а вот героем я себя точно не считал. Дураком – да, а героем… По собственной глупости пролежать в больнице два дня!

От Мервина не укрылось мое состояние.

– Не спорьте, – поднял он руку. – Если бы не вы, то враги ворвались бы в город и неизвестно, чем бы это кончилось. Но даже если бы их атаку отбили, жертв было бы много.

Правитель приосанился и хлопнул в ладоши.

– Альфонсио, награды!

Тотчас двое лакеев распахнули парадные двери, и в комнату торжественно вошел уже знакомый мне секретарь с подносом, на котором лежала золотая цепь с каким-то знаком.

– Постановлением магистрата рыцарь Энинг за заслуги перед городом награждается орденом Чести. – Мервин осторожно взял цепь и подошел ко мне.

Как ни был я растерян, но уроки Мастера даром не пропали, и я опустился на колено. Мервин надел цепь мне на шею. Теперь я смог подробно рассмотреть орден: в обрамлении бриллиантов на рубиновом поле был изображен рыцарь с поднятым забралом. Вокруг него были выбиты слова: «Честь – превыше жизни».

– Кроме того, рыцарь Энинг, кавалер ордена Чести, становится почетным гражданином Амстера со всеми вытекающими из этого правами. Ему так же вручается…

Я успел заметить сердитый взгляд Мервина, брошенный на кого-то из членов магистрата. Ему явно не нравилось то, что последует дальше. Члены же магистрата безуспешно старались скрыть улыбки, хотя некоторые из них тоже выглядели хмуро. Что же здесь происходит?

– …грамота с разрешением беспошлинно торговать в городе Амстере и других городах союза.

Мервин вручил грамоту и виновато посмотрел на меня. Я невозмутимо принял грамоту, поклонился и спрятал ее за пазуху. Мервин облегченно вздохнул.

В этот момент Деррон не выдержал и расхохотался так, что у меня зазвенело в ушах. Счастье еще, что кроме меня, его никто слышать не мог.

– Нет, – сквозь смех выдавил он, – купцы остаются купцами. Это же надо такое учудить: наградить рыцаря правом беспошлинной торговли! Удавиться и не встать! Я понимаю, что за эту грамоту любой торговец с радостью отдаст правую руку, но рыцарю-то она зачем? Хотелось бы мне знать, кто в магистрате настолько умный, что придумал такую милую шутку? Энинг, если ты отвернешь ему голову, то будешь абсолютно прав.

– Но ведь награда и правда высокая, – неуверенно заметил Мастер.

– И что? Какая от нее польза Энингу? Он эту грамоту сможет использовать только по одному назначению, да и то бумага, пожалуй, слишком жесткая. Кроме того, любой рыцарь сочтет себя оскорбленным, если ему хотя бы намекнут, что он торговец.

– Ты хочешь сказать, что Энинга оскорбили?

– Ну, не совсем, Мастер, просто насмешка, впрочем, довольно обидная. Будь на месте Энинга другой рыцарь, разразился бы крупный скандал, в результате рыцарь оказался бы выставленным на посмешище. Только непонятно, кому это надо и зачем. Энинг, будь внимателен.

Значит, надо мной решили посмеяться? Ну-ну, посмотрим, хорошо смеется тот, кто смеется последним. Действительно, эта грамота нужна мне как рыбе зонтик. Лучше бы денег дали. Но ладно, в конце концов, я этот город защищал не из-за награды.

Слушая разговор Мастера с Дерроном, я пропустил награждение Рона, услышал только заключительные слова:

– …награждается грамотой, дающей право без уплаты вступительной пошлины войти в любую гильдию по своему желанию.

Сияющий, как новенький золотой, Рон, волнуясь, принял грамоту.

Мервин поднял руку.

– Теперь небольшая формальность. Я прошу рыцаря поставить печать в книге почетных граждан.

– Приложи камень обруча к бумаге, – поспешно сказал Мастер, прежде чем я успел задать вопрос и тем показать свое невежество.

Передо мной положили огромную книгу в кожаном переплете. Я снял с головы обруч и приложил камень туда, куда мне показали, с интересом ожидая результата. Бумага в том месте тут же начала изменяться, точнее, не сама бумага, а ее внутренняя структура. Отдельные ворсинки под действием силы камня стали сдвигаться, образуя рисунок. На листе стало появляться изображение летящего сокола. Это было похоже на водяной знак, только отчетливо видимый и цветной.

– Сокол, значит, – Мервин задумчиво посмотрел на меня. – А тебе этот тотем подходит. – И тут же объявил: – Все свободны, господа. Альфонсио, проводи мальчика туда, где он сможет спокойно подождать друга. Сэр Энинг Сокол, попрошу вас ненадолго задержаться.

Остальные члены магистрата недоуменно переглянулись, но спорить не решились. Вскоре мы остались вдвоем.

Мервин с облегчением опустился на стул. Похоже, церемония порядком его утомила.

– Присаживайтесь, сэр рыцарь.

– Не надо так официально. – Я чувствовал себя довольно неловко. – Вы же намного старше, и такое обращение мне непривычно.

Правитель с интересом посмотрел на меня.

– Хорошо. Я просил тебя остаться для того, чтобы попросить прощения за ту глупую грамоту. Это была не моя идея.

– Ничего. Я думаю, что смогу использовать грамоту для своей пользы.

– Вот как? – озадаченно спросил Мервин. – Ты собираешься заняться торговлей?

– Нет. Даже если бы хотел, то у меня просто не будет времени.

– А, твоя таинственная миссия… Я понимаю, что тебе необходимо как можно скорее отправиться в путь. Не удивляйся. Пока ты лежал в больнице, я навел справки о тебе. Хочу тебе помочь, тем более, мне кажется, что твой поиск каким-то образом затрагивает всех нас. Сейчас идет война, и тебя могут задержать на наших заставах. Вот, возьми пропуск. Он позволит без задержки миновать все патрули. И тебе окажут любую помощь во всех городах союза.

– Спасибо, – искренне поблагодарил я.

– Пустяки. Это то немногое, что я могу сделать, чтобы компенсировать эту глупую шутку с грамотой.

– Как бы она шутнику не вышла боком, – задумчиво сказал я, глядя в потолок.

– Хотелось бы мне тогда посмотреть на лицо Севана.

– Это была его идея?

– Да. Он любит подобные шутки, не понимая, как они задевают людей, а может и прекрасно понимая… Остальные не рискнули с ним спорить. Если ты обернешь эту шутку против него, то я навеки твой друг. – Мервин приложил руку к сердцу.

– Вы его так не любите?

– Надутый индюк, – взорвался Мервин. – Мне наплевать на него, если бы его действия не грозили катастрофой всему Амстерскому союзу городов. Это он виноват в столкновение с бриттами и галлийцами. Я двадцать лет трудился над установлением мира, а он сумел разрушить все за несколько месяцев своим высокомерием. И что самое скверное – у него большая поддержка в магистрате. Он чрезвычайно богат. Он разбогател на торговле шелком и теперь думает, что деньги смогут заменить ему мозги.

– Шелк – это неплохо, – повторил я тихо.

– Ты что-то задумал? – насторожился Мервин.

Я вздохнул.

– Ничего обещать не могу. Понимаете, у меня есть очень важная задача, которую я должен выполнить во что бы то ни стало. Но если по пути подвернется случай, я припомню Севану его шутку.

– Твоя миссия… О ней я тоже хотел поговорить.

– Что вы о ней знаете? – насторожился я.

– Только то, что рассказал мне Винер.

– Он не должен был этого делать! – взорвался я.

– Успокойся. Он рассказал об этом только мне. Это слишком важное дело, чтобы пытаться решать его в одиночку. Думаю, моя помощь лишней не будет.

– Я все равно не могу вам ничего рассказать. Вы просто не поймете.

– И не надо, хотя ты зря думаешь, что я не пойму. С магией я знаком не понаслышке. Скажи только, я могу чем-нибудь тебе помочь?

– Помочь? – задумался я. – Возможно. В городе есть купец Мастис…

Я рассказал все, что услышал от Рона.

– Мастис. Вот, значит, кто мутит воду. – Мервин с интересом посмотрел на меня. – Шпиона Сверкающего уже два года безуспешно разыскивает внутренняя стража. А он вот кто, оказывается. Теперь понятно, почему Винер не смог разглядеть лица твоего врага.

– Я не говорил, что это он мой враг, – быстро ответил я.

Мервин согласно кивнул.

– Я тоже этого не слышал. – Он встал. – Удачи тебе, юноша.

– Благодарю вас, господин Мервин.

– Я смогу тебе помочь в Амстере. Постараюсь сделать так, что наемным убийцам будет не до тебя. На дорогах им придется гораздо труднее, чем тебе. Надо будет ужесточить пропускной режим. Но все равно поспеши. Сверкающий имеет в городе агентуру, и он держит с ней постоянную связь. Главное для тебя – скорость.

– Спасибо вам. – Я поклонился и вышел, успев заметить, как Мервин взял в руки палочку даль-связи.

В коридоре меня уже ждал Альфонсио, а несколько членов магистрата, делая вид, что просто прогуливаются, с тревогой смотрели на закрытые двери. На их лицах ясно читалось: «О чем это правитель может столько времени разговаривать с каким-то мальчишкой? Пусть даже он рыцарь и кавалер высшего ордена Амстерского союза!»

– Разойдись! – Мимо замерших сановников прошел десяток гвардейцев. Они остановились около дверей, а командир вошел внутрь.

Лица членов магистрата вытянулись. Некоторые стали со страхом посматривать в мою сторону.

– Все в порядке, – успокоил я их. – Просто Мервин решил всерьез заняться некоторыми шутниками.

Подобная фраза никого не успокоила. Наоборот, кое-кто занервничал сильнее.

В этот момент дверь отворилась, и вышел Мервин с командиром гвардейцев.

– Обязательно живыми их брать. Ты понял? Они должны еще ответить на множество вопросов.

В этот момент правитель увидел испуганные лица сановников.

– Что с вами?

Я благоразумно не стал дожидаться, чем все закончится, и поспешил к выходу, где меня нетерпеливо дожидался Рон.

– Ты где пропадал? – возмущенно спросил он.

– Беседовал с Мервином. Очень умный человек.

– С самим правителем? – глаза мальчишки стали круглыми, как два блюдца.

– Эй, что случилось? Ты же слышал, что он меня попросил остаться?

– Да, но я не думал… о, чудо, меня награждал сам правитель!

Я успел зажать ему рот прежде, чем тот исторг вопль радости.

– Давай без шума. Пошли, а то Эльвинг, наверное, заждался. Пойдешь нас провожать?

– Провожать? – Рон, кажется, смутился. – Извини, я не могу. У меня срочное дело… мне велели отправиться, а я забыл… меня послали…

Я подозрительно посмотрел на мальчишку. Явно ведь врет, никто никуда его не отправлял. Опять что-то задумал.

– Ну, я побежал, – заторопился Рон, заметив мой подозрительный взгляд.

Ну и пусть бежит. В конце концов, я же не нянька ему. Пусть у его родителей об этом сорванце голова болит. Пожав плечами, я зашагал к гостинице, засунув орден, чтобы не привлекать внимания, за пазуху к грамоте.

У гостиницы меня встретил чем-то расстроенный Дин.

– Привет, Дин. А где Эльвинг?

– Я здесь. – Эльф вел на поводу Урагана и еще двух коней. Я все еще плохо разбирался в лошадях, но тем не менее не без гордости отметил, что ни один из них не может даже сравниться с Ураганом. – Все вещи собраны. Можно отправляться.

– Милорд, можно вас проводить?

– Проводить? Конечно, если тебя отпустят.

– Не отпустят? Это с рыцарем-то, спасшим город?

В этот момент к нам подошла какая-то полная женщина. При виде ее Дин втянул голову в плечи, стараясь сделаться как можно незаметнее.

– Милорд, – заговорила она. – Это ваши деньги? – Она протянула мне на ладони золотой.

– Мои? – изумился я. – С чего вы взяли?

– Мой сын сказал, что их ему дали вы.

– Ваш сын? – Я посмотрел на притихшего Дина. – Ага. Дин, значит, ваш сын?

– Да, милорд. Он принес домой золото и сказал, что это вы ему заплатили. Но никто не дает такие суммы…

– И вы решили, что он их украл? Так?

– Милорд, мы люди небогатые, но честные.

– И вы не поверили сыну? Вы считаете, что он способен на воровство?

– Но золото…

– Он его честно заработал. И давайте не будем больше об этом. Дин, а это еще от меня на память. Держи. – Я протянул ему небольшой, украшенный перламутром и резьбой кинжальчик.

– Ой, это мне?! – Дин потянулся, но отдернул руку и с испугом посмотрел на мать.

– Бери.

– Милорд, – мать Дина недоверчиво смотрела на меня.

– Извините, но мне некогда. Я спешу. До свидания.

Все-таки рыцарское звание дает кое-какие преимущества.

Подтянув подпругу, я вскочил в седло и тут встретился с умоляющими глазами Дина.

– Вы позволите вашему сыну проводить меня? – вежливо попросил я.

– Позволить? – Она, похоже, не привыкла, чтобы рыцари просили ее о чем-то. – А недалеко?

– Ну, мама, только до ворот! Это же совсем близко, – захныкал Дин.

– Если милорд не против, – совсем растерялась женщина.

– Ура! – Дин вприпрыжку побежал по дороге.

– Эй, ты куда поскакал? – крикнул я ему вслед. – Ты так всю дорогу бежать собрался? Давай ко мне.

– Ух ты! На настоящем боевом коне!

Упрашивать дважды его не пришлось. Подскочив к Урагану, он ухватился за мою протянутую руку и уселся передо мной. Все-таки когда на тебя смотрят такими восторженными глазами, чувствуешь себя настоящим мужчиной.

Так втроем мы и выехали с гостиничного двора. Впереди ехал я вместе с Дином на Урагане, чуть отстав Эльвинг, и у него на привязи лошадь с нашими вещами. Дин с гордым видом поглядывал по сторонам и махал встречавшимся по пути друзьям.

– Милорд, – поравнялся со мной Эльвинг.

– Слушай, кончай ты с этим милордом, а? Когда ты меня так называешь, мне невесть что начинает мерещиться.

– Хорошо, – улыбнулся он. – Дело в том, что ты не сказал, а я сразу не догадался спросить. Я, кроме коней, купил себе меч и еще стрел.

Только сейчас я обратил внимание на ножны, висевшие у эльфа на боку.

– Я осел, и ты очень тактично мне об этом сообщил.

– Я ничего такого не говорил, – изумился мой друг.

– Не говорил, а следовало бы. Я же знал, что не на прогулку направляемся, и все-таки забыл, что у тебя нет оружия. Правильно сделал, что купил. И вообще, нечего у меня по каждому пустяку спрашивать разрешения.

– Но это твои деньги.

Я взвесил в руке кошелек, который он только что мне вернул. В нем еще оставалось достаточно золота.

– Наши. – И кинул кошелек обратно. – Пусть у тебя тоже будут деньги. Не спорь. Согласись, это разумно.

– А разве Рон не с вами? – спросил вдруг Дин.

– Он сказал, что его родители куда-то срочно по делам отправляют, и убежал, – ответил я.

– Родители? Он так сказал? – нахмурился мальчишка.

– Да нет. Мне так показалось. Он сказал, что ему надо по делам, вот я и подумал, что родители его куда-то отправили.

– Странно. – Но больше Дин ничего не добавил, поскольку увидел очередного приятеля и, выпрямившись в седле, гордо махнул ему. Эльвинг покосился на моего пассажира и усмехнулся.

Вскоре мы добрались до ворот. Дин неохотно слез и долго махал нам рукой. Я взглянул на оставшийся позади город и пришпорил Урагана. Эльвинг сперва приотстал, но быстро выровнялся. Некоторое время мы скакали рядом. Неожиданно из-за поворота дороги показались гвардейцы, и мне пришлось резко натянуть поводья.

– Приветствую вас, милорд. – Я узнал капитана Тронтена. – Ваша информация оказалась верна, и Мервин просил поблагодарить вас. Теперь мы быстро разберемся со шпионами Сверкающего.

Только сейчас мне удалось разглядеть арестованного, это оказался все тот же убийца, который однажды пробрался ко мне в комнату. Он стоял под охраной солдат, его руки были связаны.

– Кажется, мы знакомы?

Убийца улыбнулся.

– Опять вам, юноша, удалось обмануть меня. Но не переживайте, я не задержусь надолго в гостях у Амстера. Мы еще встретимся.

– Встретишься? – сурово посмотрел на него капитан. – О нет, Ролон-убийца, не думаю, что у тебя когда-нибудь появится такая возможность. Двигай! – Капитан повернулся ко мне. – До свидания, милорд. Удачи вам.

– Спасибо, капитан Тронтен. Надеюсь, его освободят не скоро.

– О нет, он надолго останется погостить у нашего города на полном содержании.

Я не сразу сообразил, что капитан имеет в виду тюрьму.

Гвардейцы ушли, уводя пленника, и мы снова поскакали вперед. Город скрылся из вида, и теперь мы двигались мимо ухоженных полей фермерских хозяйств.

На второй день путешествия мы прибыли в приграничный с Тевтонией город Сердам. Путешествие проходило спокойно, без всяких приключений. Пропуск, выданный Мервином, помог нам без труда миновать все заставы, выставленные на дорогах.

В первые несколько часов путешествия нам постоянно попадались следы войны: сгоревшие постройки, остатки укреплений и тому подобное. Но мы быстро миновали пострадавшие районы. Война на суше велась недолго и на ограниченном пространстве, этим и объяснялись не очень сильные разрушения.

Сеть дорог в Амстерском союзе была развита очень хорошо, и у нас не возникало никаких проблем ни с питанием, ни с ночлегом. Однако мы все-таки закупили кое-какие долго хранящиеся съестные припасы. Я еще настоял, чтобы Эльвинг купил хорошую кольчугу, а для себя приобрел еще один лук (мой так и остался у эльфа).

Теперь нам предстояло отдохнуть в Сердаме, а дальше наша дорога шла через Тевтонию на юго-восток.

– Заночуем здесь и отправимся на рассвете? – поинтересовался Эльвинг.

– Зачем? Еще только три часа пополудни. Мы сможем к вечеру добраться до какого-нибудь постоялого двора в Тевтонии.

– Мы-то сможем, а лошади?

Вот о лошадях я и не подумал. Никак не привыкну, что кони не машины. Мой Ураган может и смог бы скакать дальше, но зачем без толку утомлять животных?

– Ладно, заночуем здесь.

Мы быстро отыскали небольшую гостиницу и сняли там комнату. Несмотря на все протесты Деррона, я избавился от кольчуги, оставив ее под кроватью

– Может, рыцари и не снимают вооружение на людях, когда отправляются на поиск своего подвига, но я не собираюсь никому из местных об этом сообщать. Пусть считают, что я уже свершил подвиг и теперь возвращаюсь домой.

Деррон заворчал, но настаивать не стал, тем более что меня поддержал Мастер. Теперь из оружия со мной были только меч, кинжал, да еще пара метательных ножей в сапогах. Не то, чтобы я кого-либо опасался, но о наемных убийцах помнил, хотя и надеялся, что нам удалось хорошо запутать следы. Да и через заставы на дорогах им будет пробраться не так-то просто.

Как только мы устроились в номере, Эльвинг куда-то пропал. Мне удалось отыскать его в конюшне, где он, голый по пояс, чистил коней.

– Вот ты где. Не мог меня позвать? – Мне стало стыдно из-за того, что эльф подумал об уходе за нашими лошадьми, а я нет.

Вскоре, я тоже присоединился к нему, и мы на пару занялись чисткой лошадей. За этим делом нас и застал гостиничный слуга.

– Милорд, там какой-то мальчишка вас спрашивает. На вид ему лет одиннадцать. Говорит, что у него к вам важное дело.

– Мальчишка? – Мы с эльфом недоуменно переглянулись.

– Он называл милорда по имени? – поинтересовался Эльвинг.

– Совершенно верно. Он сказал, что скакал за вами от самого Амстера.

Та-а-к. Хорошо запутали следы, называется. Минуточку! Догадка, мелькнувшая у меня, была слишком невероятна. Не может быть!

– Если этот мальчишка тот, о ком я думаю, то я не знаю, что с ним сделаю!

Эльф непонимающе посмотрел на меня. Потом, кажется, тоже понял.

– Рон! Вот, значит, по какому делу он ушел! Вот паршивец!

Мы, не сговариваясь, метнулись мимо ошеломленного слуги и выскочили на улицу. Это действительно был Рон. Он стоял около гостиницы, держа за уздцы боевого коня. Интересно, где он его взял? Мальчишка был в той же одежде, в которой я видел его в последний раз. Только сейчас она была помята и испачкана. Его волосы опять растрепались. Да и сам он выглядел не лучше. Ему в последнее время явно приходилось питаться не очень сытно. Но глаза смотрели с прежним вызовом, хотя смотреть он предпочитал куда угодно, только не на нас.

– И как ты это объяснишь, молодой человек? – сердито спросил я его.

– Молодой человек, – фыркнул этот нахал, передразнивая меня. – На себя-то посмотри.

Действительно, сам я был ненамного старше. Но сейчас это не имело никакого значения, тем более что я рыцарь.

– Ты мне брось передразниваться, а то сейчас мигом дразнилку твою на место поставлю. Объясни мне по-хорошему: что!? ты!? здесь!? делаешь!?

Рон отвернулся.

– Я решил отправиться с вами.

– Ах, он решил! Нас ты, конечно, не спросил! Ты просто решил и отправился?!

Эльвинг успокаивающе положил руку мне на плечо.

– Подожди. Так мы никогда не разберемся. Пошли в комнату, там и поговорим. А то здесь уже любопытные начинают собираться.

Эльф молча указал слуге, стоявшему неподалеку, на коня Рона, и тот поспешно повел его на конюшню.

Эльвинг взял Рона за руку и отправился в гостиницу.

Я, мысленно припоминая все известные мне ругательства, двинулся следом. Эльвинг был прав – спорить на улице не стоило.

Рон, прежде чем скрыться за дверью, посмотрел на меня, потом опустил голову и вошел в гостиницу.

Войдя в комнату и закрыв за собой дверь, я уже готов был разразиться грозной тирадой. Но Эльвинг, бросив на меня предупреждающий взгляд, спокойно спросил:

– Объясни свой поступок.

– А че объяснять-то? Я решил с вами поехать.

– Подвиги совершать?! – Я все-таки не выдержал. – А ты не подумал о своих родителях? Ведь они, наверное, места себе не находят! – Тема родителей в последнее время стала для меня чрезвычайно острой.

Рон напрягся.

– У меня нет родителей. Меня маленьким подкинули в дом мельника.

– А… извини, я не знал. – Моя злость мигом пропала. – Но мельник-то, наверное, тоже волнуется.

– Волнуется?! – голос Рона сорвался, в глазах заблестели слезы обиды. Прерывисто и зло он зачастил: – Да он ничем, кроме денег, не интересуется! Думаешь, я себе деньги взял, те, которые ты мне дал? Все ему отдал! Я там у него как раб был. С утра до ночи! А чуть не по его, то вот! – Рон задрал рубашку. Поперек спины шли рубцы старых шрамов. – Он порет и еще говорит, что добра желает! Мол, разума мне добавляет, и я ему за это еще спасибо должен говорить! Я несколько раз от него сбегал, но меня ловили. А он только смеется. Потом сказал, что отпустит меня, если я расплачусь с ним за все то добро, что он для меня сделал. И потребовал двести терхемов, а это пять кун! Где я их мог взять? За работу он мне не платил. Только воровать оставалось! Я знал, что он только этого и добивается. Но я не воровал! Я по ночам отправлялся на заработки и копил эти пять кун! Я зарабатывал, где только мог! Но разве можно было мне собрать такую сумму? Тем более, что мельник постоянно брал с меня плату за хлеб.

К концу рассказа слова шли вперемежку со слезами. Уже не сдерживаясь, Рон опустился на пол и разревелся.

– Я не мог там больше оставаться! Лучше с вами, чем с ним. Я швырнул ему в лицо его серебро… Он думал, что я их украл. Я его пытался переубедить, но он не поверил и отвел к стражникам. Но тот офицер, который пришел тебе на помощь, выставил его за дверь. Сказал, что я честно заработал, и сказал, что он должен верить мне. Вот! Он страшно разлился, а я убежал. И больше к нему не вернусь! – Рон говорил все тише и тише, а потом совсем замолчал. Только плечи тряслись от рыданий.

Эльвинг осторожно взял его за плечи и усадил на кровать. Я тоже присел на краешек.

– Рон, ты совершенно не представляешь, куда мы направляемся. Этот очень опасно. Может, тебе в Амстере было плохо, но там тебе не угрожает смертельная опасность.

– Плевать!

– Да послушай же! Поверь, у тебя все наладится. Ты уже ушел от того негодяя, у которого жил. Ты получил грамоту и теперь можешь свободно вступить в любую гильдию.

– В гильдию принимают с шестнадцати лет, а что мне до этого делать?

– Но с нами очень опасно. А ты, я уверен, сможешь найти себе дело. Давай так: я сейчас дам тебе денег, и ты отправишься обратно в Амстер…

– Я не вернусь!!! Если ты меня сейчас прогонишь, я буду идти за вами!

– Рон, – заговорил эльф. – Мы сейчас направляемся в Тевтонию. У тебя боевой конь, и с крестьянской клячей его не спутаешь. Ты знаешь, что в Тевтонии делают с конокрадами? Их вешают. И твой возраст тебя не спасет.

– Я не украл его!

– Возможно. Я даже не буду спрашивать, где ты его взял. Но я знаю – что бы ты ни говорил, никто тебе не поверит. Обвинят в краже, и ты не сможешь оправдаться.

– Я не крал! Это мой трофей. Когда ты, – Рон посмотрел на меня, – помешал предателям открыть ворота, на следующий день была сделана вылазка. Я тогда часто бывал в казармах и знал о ней. Во время вылазки я тоже отправился с солдатами. Владельца этого коня убили, и я отвел его в подлесок. Теперь это мой конь. Я его Витязем назвал.

– Не думаю, что тевтонские бароны в это поверят, – спокойно возразил Эльвинг.

– Ну и пусть! Все равно не вернусь!

– Хватит вам, – прервал я спор. – Рон, ты завтра же возвращаешься в Амстер. Денег на дорогу я тебе дам. А сейчас мы отправимся в лавку и купим тебе новую одежду, чтобы на обратном пути тебя не приняли за вора. И где ты так сумел извозиться?!

– Где-где… Когда в лесу ночевал.

– Так ты что, на земле спал?!

– А где же еще! Денег-то у меня не было. Я же все мельнику отдал.

– Ладно. Больше тебе на земле спать не придется. Деньгами я тебя обеспечу. А сейчас пошли покупать тебе одежду. Заодно прогуляемся, городок посмотрим.

– Чего его смотреть, – буркнул Рон.

– Да пойми же ты! Неужели бы мы тебя не взяли, если бы это не было опасно?

– Все равно ты не сможешь заставить меня вернуться!

– Посмотрим. А сейчас марш в конюшню! Посмотри, как там твоего Витязя устроили. Потом жди нас у входа.

Рон быстро выскочил за дверь, потом приоткрыл ее, показал мне язык и снова закрыл.

– Вот ведь не было печали, – безнадежно сказал я. – И ведь он прав. Если он заупрямится, то каким образом его можно будет отправить назад? Не возвращаться же самим?

– Может завтра, когда мы пересечем границу, он одумается и не поедет за нами? – Но, судя по всему, эльф и сам не слишком-то верил в свои слова.

– А это правда, что в Тевтонии конокрадов вешают?

Эльвинг мрачно кивнул.

– Конь у них считается самой большой ценностью. Очень немногие могут нести всадника в полных доспехах, и они стоят очень дорого. Бароны могут простить любое преступление, кроме кражи коня и оружия. Они даже простолюдина могут простить за убийство барона, если простолюдин докажет, что действовал открыто и только защищался, а не напал из-за угла. А если он окажется искусен в бою, то они еще будут соперничать друг с другом за право взять его в свой отряд.

– Ясно. Тогда будем надеяться, что он одумается.

– Ага.

Мы переглянулись и поняли, что только обманываем друг друга. И я, и Эльвинг уже успели оценить упрямство мальчишки.

– А, – махнул я рукой. – Пошли за покупками, а завтра видно будет. Как говорят у меня на родине: утро вечера мудренее.

Мы вышли на улицу. Рон, как ему и было сказано, ждал нас у входа.

Глава 7

Из Сердама мы выехали на рассвете. Вручив Рону деньги, я велел ему немедленно возвращаться. Послушался он, как же. На своем боевом трофее спокойно ехал за нами в некотором удалении, не приближаясь, но и не отставая.

Решив пока не обращать на него внимания, я огляделся по сторонам. Мы недавно пересекли границу с Тевтонией. Мне вспомнились занятия с Мастером. Все то, что он рассказывал об этой стране.

Впрочем, назвать Тевтонию единой страной было нельзя. Бароны, каждый из которых имел собственный, хорошо укрепленный замок, вполне могли себе позволить свысока поплевывать на королевскую власть. А самым любимым их делом была война. Облачившись в доспехи и собрав отряд, барон, не забивая себе голову поиском подходящего повода, нападал на замок соседа. Ну захотелось человеку немного развлечься, воинскую удаль показать.

А там и осада замка начиналась. Другие бароны предпочитали в драку не вмешиваться, если только их не просит об этом одна из сторон. Но те такую просьбу считали ниже своего достоинства, уверенные, что легко справятся сами.

Осада могла продолжаться довольно долго, хотя редко больше полугода, и в случае победы осаждавших замок переходил новому владельцу. В этом случае победитель и побежденный, как два старых друга, встречались в завоеванном замке. Они обнимались, высказывали друг другу комплименты по поводу умелой осады, достойной легенд, или героической обороны, достойной баллад. Дальше бывший владелец устраивал для победителей пир. Выкатывались из подвалов бочки вина, доставалась разная снедь, приглашались соседи. После чего в течение нескольких дней шла грандиозная попойка. Припасов не жалели, да оно и понятно: зачем побежденному жалеть припасы замка, если они ему уже не принадлежат? Часто так случалось, что после нескольких дней беспрерывных возлияний победитель с трудом собирал свой отряд, вежливо прощался с гостеприимным хозяином и отбывал домой в полной уверенности, что всего лишь приезжал в гости к лучшему другу. А если замечал вокруг замка остатки осадных работ, то был совершенно уверен, что какой-то негодяй, враг рода человеческого, посмел напасть на его лучшего друга, а он пришел ему на помощь. После того как остатки винных паров улетучивались из головы, барон бывал крайне недоволен тем обстоятельством, что не удержал замок. Но быстро утешался тем, что в скором времени забаву можно повторить, и с удовольствием рассказывал детям и внукам:

– А праздновали мы так, как сейчас уже и не празднуют. Нет, вам, молодым, не тягаться со старой гвардией.

Если же победитель сохранял хоть кроху сознания, то из замка отправлялся его бывший владелец. Он, вежливо попрощавшись с другом-победителем, немедленно отправлялся к друзьям или сразу к сюзерену. Там он начинал жаловаться на ничтожного вора, посмевшего украсть его родовой замок. Ему никто не верил, но, тронутые рассказами несчастного, немедленно давали требуемое количество солдат, и забава начиналась по-новому. Впрочем, замки были хорошо укреплены, а бароны поднаторели в их обороне, поэтому очень редко когда их удавалось захватить. Гораздо чаще происходили стычки в открытом поле.

Такие сражения происходили так часто, что на них просто не обращали внимания. При этом все делали вид, что короля как бы не существует. Однако сам король этим огорчен вовсе не был. Как первый среди подданных, он и сам был не прочь слегка поразвлечься. Поэтому все бароны, чьи владения располагались рядом с королевскими, всегда были начеку. Когда же король начинал осаду какого-либо замка, то все соседи втайне надеялись на его успех. Не потому, что они не любили осажденного, и не потому, что уважали короля, просто пиры после королевской победы бывали грандиозными. Что не мешало этим самым соседям после пира объединиться, выбить королевские войска из захваченного замка и вернуть его законному владельцу.

Подобные нескончаемые стычки плачевно сказались бы на состоянии страны и самих баронов, если бы не одно обстоятельство. Бароны в массе были людьми благоразумными и прекрасно понимали: для того чтобы предаваться любимой забаве, им нужны средства. Их они могли получить только из своих владений – с крепостных. Но заниматься хозяйственной деятельностью у них не было ни охоты, ни таланта. Поэтому для управления замком они стали нанимать управляющих. Хороший управляющий ценился очень высоко и получал баснословное жалованье. Ему передавалась вся полнота власти в имении барона. Роль же самого барона в основном сводилась к требованию: «Дай столько-то!». В остальном же управляющие делали в поместьях что хотели. Понимая, что их доход зависит от дохода барона, они построили весьма эффективную систему хозяйствования и настояли на принятии нескольких правил. Эти правила без восторга, но и без сопротивления одобрили все правящие слои Тевтонии. А именно: не воевать на засеянных полях; не убивать не носящих оружия; не трогать купеческие караваны, идущие через Тевтонию; не отбирать у крестьян продовольствие и запасы зерна. Правила были полезны, что и было всеми признано. Конечно, находились такие, которым было наплевать на все правила, но на отщепенцев смотрели так же, как в Испании времен инквизиции смотрели на еретиков. Очень скоро не тем, так иным способом заставили все воюющие стороны соблюдать эти правила, превратившиеся в законы.

Правда, попадались и неблагоразумные бароны, которые предпочитали сами, без управляющих, разбираться со своим баронством. Но они быстро обнаруживали, что вести хозяйственные дела – не мечом махать. Такие хозяева быстро разорялись, продавали, по случаю, родовой замок и отправлялись странствовать по свету и совершать подвиги. Или, если они не были рыцарями, нанимались к другому барону.

При таких внутренних порядках могло показаться, что Тевтония – легкая добыча для любого завоевателя. Многие так и думали. В этом случае бароны, радостно расхватав оружие предков, отправлялись в церкви. Там они начинали молиться во здравие врага, сделавшего им такой замечательный подарок – войну. Уж теперь-то они покажут удаль и воинскую сноровку. Только бы враг не одумался и не ушел обратно. После столь горячей молитвы они с отрядами спешили к месту сбора армии. А так как бароны проводили всю жизнь в бесконечных стычках и сражениях, они прекрасно знали, что такое дисциплина и для чего она нужна. Поэтому порядок в сборном войске поддерживался железный. Строгая иерархия командования исключала любое неверное толкование приказов. Конечно, в этой армии было множество слабых мест: практически отсутствовало тыловое обеспечение, так как бароны совершенно этим не интересовались. Да и не нужно им это было. Их замки так густо усеивали всю Тевтонию, что они вполне могли служить опорными базами для армии. Крестьяне же, как только начиналась война, немедленно свозили в эти замки все запасы продовольствия. Вражеской армии оставалось сомнительное удовольствие идти по лишенной продовольствия и фуража местности. В этом случае перед противником было два возможных пути: либо штурмовать бесконечное количество замков ради запасов, с риском получить сожженные склады в случае падения замка; либо везти обозы, постоянно подвергающиеся угрозе быть захваченными летучими отрядами баронов. Стоило же врагу напасть на этих налетчиков, как те немедленно скрывались за стенами ближайшего замка. Бароны дураками не были и отступление с поля боя перед превосходящими силами вовсе не считали позором.

Другой значительной слабостью тевтонской армии было отсутствие пехоты. Пехота набиралась из крестьян, была плохо вооружена и практически не обучена. К такому воинству бароны не испытывали даже презрения.

Тем не менее, несмотря на все недостатки, эта армия была грозной силой. Железная дисциплина, компетентное командование, личная храбрость позволяли им на равных встречать самых грозных захватчиков.

Когда же остатки вражеских армий убирались к себе на родину, бароны устраивали грандиозную попойку. После нее они возвращались к обычным делам. За пленных офицеров получали выкуп, солдат же иногда отпускали просто так, приглашая приходить еще. Те клятвенно заверяли, что лучше они голыми выйдут против разъяренных драконов, горгулий и гарпий, чем еще раз сюда сунутся.

Несколько раз тевтонская армия пробовала преследовать врага на его территории. Но здесь сразу начинали давать о себе знать недостатки в организации армии. Не было подвоза продовольствия, а завоеванную территорию никто не хотел охранять, поскольку это было скучно и не сулило никакой славы. Не было пехоты, которая в состоянии была бы защитить тылы и закрепить успех. Поэтому такие походы всегда заканчивались ничем.

Вот через эту страну и лежал наш путь.

Я оглянулся – Рон по-прежнему следовал за нами. Ко мне подъехал Эльвинг.

– Он не вернется, а ехать ему дальше одному опасно. Нам еще сильно повезло, что пока мы никого не встретили.

– И что ты предлагаешь?

– Решай. – Эльф посмотрел на Рона. – Но один он пропадет.

– С нами он тоже может погибнуть.

– Может погибнуть, а может и нет. Но с нами у него будет шанс.

– И чего он за нами увязался?! – в сердцах воскликнул я.

– Не за нами, а за тобой. Ты для него герой, и он хочет походить на тебя.

– Я не кинозвезда. Только восторгающегося моим геройством мальчишки мне для полного счастья и не хватало!

– Кто такая кино… звезда?

– Неважно. – Я опять обернулся. Нет, от этого прилипалы нам точно не отделаться.

Эльвинг понял, что я сдался, и замахал рукой Рону. Тот радостно гикнул и поскакал к нам. Около нас попытался лихо затормозить, но норовистый скакун взбрыкнул, мальчишка плавно снялся с седла и кубарем покатился по дороге. Я прикрыл глаза.

– Эл, скажи, он хоть жив?

– Жив. Что ему будет, этому сокровищу, – усмехнулся эльф.

– Придется продать этого коня. Он слишком резв для тебя. Ты с ним не справишься.

– Никогда! Я не отдам моего Витязя! – Рон буравил меня сердитым взглядом.

– Прекрасно. В таком случае разворачивайся и двигай назад. Мы не можем путешествовать с человеком, который летает чаще, чем сидит в седле.

– Я не летаю! Это у меня случайно получилось!

Я молча смотрел на Рона.

– Ну хорошо. – Под моим пристальным взглядом он чувствовал себя неуютно. – Просто я слишком резко затормозил.

– Если ты еще раз упадешь, то либо меняешь коня, либо отправляешься назад. Договорились?

Мальчишка немного помялся.

– Ладно, – тихо буркнул он.

– Обещаешь?

– Ну сказал же, что обещаю. – Он с решительным видом забрался в седло, покачнулся, едва не загремел с другой стороны коня, но удержался.

Чтобы испытать Рона как наездника, я нарочно задал высокий темп.

После того, как Рон свалился с лошади в очередной, не помню уж в который по счету, раз, а все его оправдания типа: камень попал в подкову, ослабла подпруга, слишком крутой поворот – оказались исчерпаны, он, кажется, смирился с неизбежным. Как наездник он, может быть, был и неплох, но управиться с боевым конем у него просто не хватало сил. Конь же, почувствовав слабость наездника, вовсю показывал норов. Мне даже без моего дара было видно, что всадник не пользуется никаким уважением у животного.

В ближайшем же замке мы сторговали коня по хорошей цене, получив в обмен смирную кобылу и некоторую сумму в золоте. Это золото я тут же засунул в кошелек и отдал его Рону.

– Это мне? – глаза мальчишки удивленно распахнулись: никогда до этого ему даже видеть не доводилось такой суммы денег.

– Тебе-тебе. В конце концов, это же за твоего коня. Так что ты их честно заработал.

– Бери, – поддержал меня Эльвинг.

Рон издал радостный вопль и, подхватив кошелек, с гордостью прицепил его к поясу.

Через несколько часов утомительной скачки мы подъехали к довольно большой деревне. Решив, что пора немного отдохнуть и подкрепиться, мы направились к трактиру. Через Тевтонию постоянно проходило множество караванов, так что трактиров, гостиниц, постоялых дворов было множество.

Пока мы с Эльвингом размещали коней и заказывали еду, Рон куда-то пропал. Когда и куда он исчез, не заметил ни я, ни эльф.

– Вот навязался на нашу голову!

– Спокойно, Эн. Может, ему просто погулять захотелось?

– Погулять?! Пусть только придет, я ему так погуляю!

Посетители трактира с испугом обернулись в мою сторону. Как я уже успел убедиться, информация Мастера оказалась верна: к рыцарям, даже таким малолеткам как я, здесь относились очень почтительно. Никто из простых людей не смел не то, чтобы сказать мне слово поперек, но даже первым заговорить не осмеливался. А если какой-нибудь купец и рисковал завести разговор, то вел себя очень почтительно. Поэтому неудивительно, что мой гнев встревожил всех посетителей.

– Ты напрасно так сердишься, Энинг, – сердито заметил Мастер. – Рыцари в этой стране особая каста – предмет культа. Ты сейчас можешь сжечь этот трактир, и никто не посмеет тебя остановить.

– Не может быть! Что же, они так и будут стоять и смотреть?

– Будут. Потом они, правда, пожалуются барону, которому принадлежит эта земля. Он-то и постарается тебя наказать. Он, но не простолюдины. Поэтому постарайся сдерживать эмоции. Не стоит пугать людей.

– Я не знал, что здесь все так круто.

– Хм. Круто? Что это означает? Я знаю, что круто может быть сварено яйцо, но в данном контексте это слово мне непонятно.

Последняя фраза вырвалась у меня по-русски, и Деррон не упустил возможности пополнить словарный запас. К счастью, в этот момент в трактир вошел Рон, что избавило меня от необходимости вступать в лингвистическую беседу.

– Где ты был? – сердито посмотрел я на него.

– Ходил за покупками. – Мальчишка дернул плечом. – Я что, не имею права?

– За покупками? – Только тут я разглядел у него на поясе длинный узкий кинжал в затейливо разукрашенных ножнах. – Имеешь, но мог хотя бы предупредить. Мы же волновались за тебя.

– Извините. – Он виновато опустил глаза. – Зато вот. – Рон вытащил кинжал, хвастаясь приобретением. Воинственно взмахнул им пару раз, потом закрутил в руке. – Я видел, как один солдат так делал.

– Осторожно! – Мое предупреждение запоздало: кинжал вырвался из руки и полетел прямо в эльфа.

Реакция Эльвинга оказалась отменной. Не вставая с места, он на лету перехватил кинжал за рукоять и стал рассматривать, будто ничего не случилось.

Я, вскочивший с места, чтобы отбить удар, хотя и видел, что не успеваю, вздохнул с облегчением и резко повернулся к Рону. Тот стоял, побледнев, в глазах блестели слезы испуга. Он переводил взгляд с эльфа на свои руки и, всхлипывая, повторял:

– Я не хотел… это случайно получилось…

При взгляде на него моя злость прошла.

– С таким попутчиком и враги не нужны.

Рон готов был уже разреветься, но в этот момент вмешался эльф. Невозмутимо он вернул Рону кинжал и спросил:

– Сколько ты за него заплатил?

– Сколько? – Вопрос сбил Рона с толку. Он явно ждал другого. – Динар.

Динар? Ясно, нашего друга надули. Динар – это слишком дешево за действительно хорошее оружие и слишком дорого для разукрашенной игрушки, которой он, судя по всему, и был.

– Понятно. После того как поедим, сходим-ка мы с тобой к тому купцу, который тебе его продал.

– Я с вами. Мне тоже хочется поговорить с ним.

Эльвинг улыбнулся мне.

– Это было бы неплохо.

– А что, плохое оружие? – удивленно спросил Рон. – По-моему, красивое.

– Да как тебе сказать, – осторожно ответил Эльвинг. – По-настоящему хорошее оружие редко бывает таким разукрашенным. Для какого-нибудь дворянчика, никогда не покидающего родной дом, твой кинжал в самый раз. Если уж ты хотел приобрести оружие, то хотя бы посоветовался со мной или с Энингом.

– Лучше с Элом. – Деррон, конечно, научил меня разбираться в оружии, но все-таки эльф занимался им с рождения.

Рон скис. Без аппетита съел обед и быстро выскочил на улицу.

– Не слишком ли круто мы за него взялись?

Эльвинг отложил вилку.

– Нет. Если он хочет путешествовать с нами, то должен научиться некоторым правилам. В конце концов, его жизнь зависит от нас так же, как наши от него. В момент опасности мы должны быть уверены, что он не выкинет какое-нибудь коленце. И первое, чему мы должны научить его – это дисциплина.

Нельзя было не признать рассуждения Эльвинга здравыми. В случае тревоги лучше всего будет, если Рон сразу подчинится любому нашему приказу, а не проявит какую-нибудь самодеятельность.

– Тебе крупно повезло с попутчиком, Энинг, – заметил Деррон. – Этот эльф очень серьезная личность.

А то я и так не знал, что мне повезло.

– А кто-то, помнится, говорил, что не стоит оказывать ему помощь?

– Я очень рад, что ты меня не послушал.

Инициативу в разговоре с купцом я полностью отдал эльфу. Тот молча положил перед невысоким худым старикашкой кинжал и стал пристально смотреть на продавца.

– Что-нибудь желаете, молодые люди? – занервничал тот.

– Желаем. Желаем вернуть свои деньги за вот это, с позволения сказать, оружие.

– Но это великолепный клинок! Его делали гномы с применением магической формулы…

– Очень хорошо, значит, вы не расстроитесь, получив товар назад? Уверен, вы найдете для него настоящего воина, который сможет по достоинству оценить этот клинок, а мы всего лишь подростки. Нам такие могучие вещи, да еще с заклинаниями, не нужны.

– Но товар обратно не принимается… – В этот момент его взгляд упал на меня. Точнее, на мой меч, который я извлек из ножен и вертел в руках, посматривая на хозяина лавки. Смысл моих манипуляций был довольно прозрачен, и продавец проглотил ком в горле. – Однако для вас, молодые люди, я сделаю исключение. Вот ваши деньги. Я не знал, что этот милый мальчик с вами, милорд рыцарь.

– Не беда, – успокоил я его. – Я же вам сейчас сообщил об этом. А если забудете, то я всегда к вашим услугам. Однако мой друг прав: оружие нам необходимо, но на этот раз его выберет эльф.

– Ты становишься настоящим рыцарем, – заметил Мастер. Было только непонятно, хвалит он меня или наоборот – порицает мои действия.

Через полчаса счастливый Рон вышел из лавки, прижимая к груди купленные шпагу и кинжал. Шпага была хоть и короткая, но хорошего качества. К тому же она идеально подходила невысокому мальчишке. Глядя на довольного Рона, я вздохнул. Человек радуется оружию, которое предназначено для убийства. Но вспомнив, что чувствовал сам, когда впервые взял в руки меч, понял, что осуждать его не имею никакого права. Чем я лучше его?

Старикашка вышел нас проводить или, вернее, убедиться, что мы действительно уходим.

– Заходите еще, юные господа. Всегда рад вас видеть.

– Сомневаюсь, что он рад, – весело заметил Эльвинг, когда мы отошли подальше.

– Это точно. – Рон уже забыл недавний конфуз и теперь, прицепив шпагу и кинжал, с гордым видом поглядывал на окрестных мальчишек, толпой бежавших за нами.

Я решил, что пора немного сбить с него спесь.

– Можешь, конечно, хвастаться, но только, пожалуйста, не обнажай оружие. И еще. Если ты решил отправиться с нами, то запомни одно правило. Я его скажу только один раз. Нарушишь – наше совместное путешествие с тобой закончится. Это я тебе обещаю и даю слово рыцаря.

Рон с испугом посмотрел на меня.

– Правило просто. Ты беспрекословно выполняешь любой приказ, каким бы странным или непонятным он тебе не показался. Мой приказ или Эльвинга. Если кто-то из нас велит тебе заквакать, будешь квакать. Нет – я сажаю тебя на ближайший караван до Амстера. Ты это понял?

Рон быстро закивал.

– Нет, ты не понял. Мы идем не на прогулку, и от успеха нашей миссии зависит очень многое. Многое как для меня, так и для всех людей этого мира. Как ты владеешь оружием, я уже видел, поэтому мы с Эльвингом займемся твоим обучением. Можешь быть уверен, займемся серьезно. Итак, ты по-прежнему хочешь отправиться с нами?

– Я не вернусь.

– Тогда в путь.

Из деревни мы выехали через час. Местные жители явно были рады избавиться от нашего беспокойного присутствия и не скрывали радости при расставании.

Желая наверстать потерянное в деревне время, мы двигались очень быстро. На ночлег решили остановиться только тогда, когда дальше двигаться стало невозможно. В первой же деревне мы остановились у крайнего дома и попросились переночевать. Правда, я немного опасался, что в такое позднее время нас никто не пустит. Зря беспокоился: ни один крестьянин, находясь в здравом уме, не откажет рыцарю ни в какой просьбе. Нам немедленно предоставили комнату, а сами хозяева с детьми ушли спать на сеновал. Я бы с удовольствием поменялся с ними местами, тем более, что спать в летнюю жару в доме – удовольствие то еще. Но вскоре убедился, что все просьбы и уговоры бесполезны. Я рыцарь, мои спутники – друзья рыцаря, следовательно, нам должны выделить самое лучшее помещение.

Проклиная консерватизм жителей, я настежь раскрыл все окна и улегся на полу. Эльвинг и Рон последовали моему примеру.

– Энинг, не мешало бы выставить часовых.

– Ой, да ладно тебе, Деррон. Каких часовых? Никто из местных и пальцем не осмелится нас тронуть.

– Я не про местных, я про наемных убийц. Ты забыл, что случилось в Амстере?

– Сверкающий знал, что я там буду, поэтому и смог подготовиться к встрече. Сейчас же никто и представления не имеет, где мы. Я думаю, что мы уже сбили со следа всех убийц.

– Замечательные слова, – едко заметил Деррон. – Из них выйдет хорошая эпитафия тебе на могилу. Вы так хорошо запутали следы, что вас отыскал даже мальчишка.

Я отвернулся к стене и попытался заснуть. Эльф и Рон уже спали, но я все ворочался с боку на бок, проклиная душное помещение. Как здесь можно спать? Теперь я понимаю, почему придумали правило уступать рыцарям дома – так крестьяне мстили им за все зло, которое эти рыцари им сделали. Но я же не делал им зла! За что меня-то так наказали? В конце концов усталость взяла свое, и мне удалось заснуть.

Все-таки наверно стоило прислушаться к словам Деррона.

Рано утром, когда солнце еще только-только поднялось над горизонтом, я проснулся с отчетливым ощущением опасности. Эльф уже стоял с луком наготове. Только Рон посапывал во сне, широко раскинув руки.

Некоторое время мы с эльфом молчали, прислушиваясь к звукам на улице. Вроде все тихо, но ощущение опасности становилось все явственней. Я встал, оделся и пристегнул меч. Проверил ножи. Потом подошел к открытому окну и осторожно выглянул наружу. Рядом встал Эльвинг и вопросительно посмотрел на меня. Я молча показал пальцем в сторону спящего Рона. Эльф согласно кивнул и отправился будить мальчишку.

В этот момент дверь с треском распахнулась, и одновременно поднялся шум по всей деревне. На улице мелькали какие-то люди. Но присматриваться было некогда – пришлось заняться непрошеным гостем.

А тот, совершенно не разобравшись в обстановке в полутемном помещении и считая, что перед ним простые крестьянские дети, кинулся ко мне, пытаясь схватить за руку. Идиот. Все, что мне требовалось, это чуть отклониться и слегка подправить его полет, продолжая начатую противником атаку. Теперь, даже если бы он захотел, то не смог бы остановиться – слишком большую инерцию набрал этот вояка. Сила противника, если она использована без ума, оборачивается против самого атакующего. Этот прием был из арсенала сайве, которой обучил меня Деррон, хотя я называл это «принцип айкидо».

Незваный гость весьма эффектно вылетел в окно головой вперед. Да-с, были бы мозги, было бы сотрясение, а так просто легкий ушиб. Голова – это кость, ей не больно. Я выскочил следом. Эльвинг немедленно занял позицию у окна с луком наготове, готовый в случае необходимости прикрыть меня.

В деревне творилось, что-то несусветное. Всадники в полном вооружении разъезжали по деревне. Часть из них, спешившись, врывалась в дома. Они выгоняли хозяев на улицу и следом выбрасывали их вещи. Крестьяне сбились в толпу, испуганно косясь на пришельцев, плакали дети.

– Для грабителей они слишком хорошо вооружены, – заметил Деррон, – Да и ни один барон не потерпит на своей территории разбойников. Скорее всего, какой-то барон решил пополнить казну за счет соседа.

– Разве это не тот же грабеж?

– Энинг, как тебе не стыдно? Разве благородный барон может заниматься грабежом? – притворно возмутился рыцарь. – Как ты мог даже подумать о таком? Это называется не грабеж, а реквизиция.

Неожиданно камень в моем обруче нагрелся и запульсировал. Каким-то шестым чувством я догадался, что это означает – где-то неподалеку находился рыцарь.

– Кто здесь еще? – отчетливо зазвучал в моей голове чей-то не очень вежливый голос.

Деррон говорил мне, что с помощью камня можно мысленно общаться с другим рыцарем, но ранее делать подобного мне не приходилось. Это было необычно. К счастью, общаясь с Мастером и Дерроном, я уже привык к подобным разговорам. Сосредоточившись, я ответил:

– А кто спрашивает? – Мне уже было ясно, что, скорее всего рыцарь и командует солдатами, а этот грабеж мне очень не нравился. Не нравилось и то, как эти солдаты посматривали на молодых женщин. Быть зрителем на таком «спектакле» мне не доставляло никакого удовольствия.

Из-за дома на могучем жеребце выехал закованный с ног до головы в доспехи всадник. Увидев меня, он резко затормозил и снял шлем. Некоторое время с удивлением меня разглядывал. Потом презрительно сплюнул.

– Мальчик, я даю тебе пять минут, чтобы убраться отсюда. – Он повернулся, собираясь уехать.

– Вот даже как?! – До этого я не собирался вмешиваться. Смерть крестьянам не грозила, поскольку правила баронов запрещали им убивать не носящих оружие, поэтому благоразумнее было бы уехать. Но этот снисходительно-нагловатый тон меня взбесил. – Вы нарушаете мой сон. Будите меня, когда я не успел как следует отдохнуть после вчерашней скачки. А все, что слышу вместо извинений: «У тебя есть пять минут, чтобы убраться отсюда»?

Рыцарь повернулся и посмотрел на меня, как обычно люди смотрят на таракана, случайно попавшего к ним в суп.

– Значит, я перед тобой извиняться должен? Малыш, я хотел сделать тебе одолжение: отпустить тебя. А ты вместо того, чтобы убраться отсюда, хамишь мне. Я такого никому не прощаю. Ты хоть знаешь, с кем разговариваешь, сопляк?!

– Нетрудно догадаться. Вы самый большой грубиян, которого я видел.

У рыцаря от удивления отвисла челюсть. По-моему, с ним никто так раньше не разговаривал. Что ж, узнать о себе что-то новое всегда полезно.

– Ах ты… да я убивал людей и за меньшее оскорбление!

– Охотно верю. Глупцы всегда оскорбляются, услышав о себе правду.

– Что?.. Да… Ты… Я Гаерг Третних и я не прощаю тех, кто смеет оскорблять меня! Эй, возьмите этого нахала, всыпьте ему хорошенько и отправьте его отсюда голышом! Пусть побегает!

– Вот как. Гаерг Третних – самый большой негодяй в Тевтонии. Подлец и убийца, не останавливающийся ни перед чем ради достижения своих целей. Шантаж, яд, засады – вот только небольшой перечень его «геройств». Накопил колоссальные богатства за счет грабежа и вымогательства. Несколько раз его пытались убить, но безуспешно. Он устоял даже против армии короля, который все сильнее и сильнее ощущает угрозу с его стороны. Говорят, он готовит мятеж против короля, но это все на уровне слухов. Однако, зная его, можно предположить, что в этих слухах может оказаться доля истины. Да-с, Энинг, умеешь ты находить себе врагов, – прокомментировал ситуацию Мастер. – Одно непонятно, что он здесь делает с таким небольшим отрядом.

– Что ж тут непонятного, – объяснил Деррон. – Эта земля принадлежит одному давнему врагу Гаерга, к тому же, я слышал, Гаерг здесь что-то ищет. Много людей ему для этого не нужно. Обычный грабительский рейд – отомстит врагу и отыщет то, что ему нужно.

– С таким отрядом?! – изумился Мастер. – Да, в смелости ему не откажешь. А ты не знаешь, что он ищет?

– Гаерг действительно славится отвагой и дерзостью, но никогда не рискует понапрасну. Если ощущает угрозу, то предпочтет уйти и затаится. А то, что он ищет… я не уверен, но упоминался какой-то амулет. Якобы с его помощью можно сделать меч способным разрубать камень.

Я бы еще послушал, но в этот момент двое солдат с глумливыми улыбками двинулись в мою сторону. Я как бы невзначай положил руки на метательные ножи. Эти двое даже не успеют подойти ко мне. Но те, словно почувствовав опасность, остановились и попятились.

– Ну что же вы, смелые воины? Вперед! Подходите, у меня на всех гостинцев хватит, – раздался за моим плечом насмешливый голос эльфа.

Эльвинг встал рядом со мной. На тетиву была наложена стрела, и смотрела она точно на солдат, еще две были воткнуты в землю перед ним. Грабеж мгновенно прекратился, и солдаты стали подтягиваться к командиру. Кажется, все они прекрасно знали, что такое эльф с луком, пусть даже и молодой эльф.

– Вот, значит, как, – проскрипел зубами Гаерг. – Рыцарь прячется за спину эльфа. Храбрый рыцарь.

Кажется, этим он хотел меня оскорбить.

– Что-то поздновато вы вспомнили о том, что я рыцарь, – в тон ему ответил я. – Никак эльф с луком вам мозги прочистил? А до этого, помнится, кто-то обещал выпороть меня. Надо же, какой героический рыцарский подвиг! Даже не сами пошли, а двоих солдат отправили на одного ребенка. О вас легенду сложат, сэр рыцарь, воспевая вашу храбрость.

Третних побагровел от ярости.

– Сзади!!! – неожиданно раздался предупреждающий крик Рона.

Я скосил глаза, пытаясь рассмотреть опасность и одновременно не потерять из виду Гаерга. Эльвинг же молниеносно развернулся, стрела сорвалась с тетивы прежде, чем кто-либо успел что-то понять. Арбалетчик, подкрадывающийся к нам из-за угла дома и уже готовый выстрелить, опрокинулся на спину. Стрела, пущенная эльфом, вонзилась ему точно в глаз. Я проглотил комок в горле и поспешно отвернулся. Если до этого у кого-то из солдат Гаерга и были сомнения относительно мастерства эльфа, то теперь они рассеялись.

Из дома гордо вышел Рон, неся оба отнятых мной у наемных убийц арбалета. И когда он успел зарядить их? Арбалеты были довольно легкими, и каждый из них можно было держать одной рукой. Идеальное оружие для наемных убийц и для ближнего боя. Солдаты это тоже сообразили. Рон подошел ко мне и вручил арбалеты.

– Молодец, – похвалил я его. Теперь пусть попробуют нас атаковать. Половину нападающих уложит Эльвинг, я тоже не промахнусь, плюс ножи. А с оставшимися можно будет разобраться с помощью шеркона.

– Как ты думаешь, – спросил я эльфа так громко, чтобы меня мог услышать Гаерг, – ты мог бы застрелить сэра Третниха отсюда?

– Запросто, – так же громко ответил Эльвинг.

– Тогда, если они предпримут еще какие-нибудь враждебные действия, то следует сразу же прибить главаря бандитов.

Барон, слышавший все, зашипел. Мне даже показалось, что у него от ярости из ушей пошел пар.

– Ах вы… вы… сопляки! – Гаерг делал героические усилия, чтобы успокоиться.

– Слушай, Энинг, не будет ли нарушением рыцарских правил, если мы просто высечем барона, а потом голым отправим отсюда?

– Не знаю, Эльвинг. Я ведь недавно стал рыцарем. Но с другой стороны, если подобное предложил зерцало рыцарства барон Гаерг Третних, то, думаю, никаких нарушений не будет.

Барон дураком не был и понимал, что если прикажет атаковать нас, то лишится очень многих людей – эльфы славились меткостью и скоростью стрельбы из лука. Да и у меня в руках было два арбалета – тоже сила. Но вот терять-то людей, находясь вдали от дома, он как раз и не мог себе позволить.

– Наглый мальчишка! Если ты в самом деле воображаешь себя рыцарем, то я вызываю тебя на бой! Пусть он все решит!

– А с чего это мне принимать ваш вызов? В конце концов, вы не показали себя образцом рыцарства?

– Если боишься, то нечего было напяливать обруч!

– Энинг, ты не можешь отказаться от поединка при свидетелях, – сказал Деррон. – Зачем тебе вообще понадобилось доводить до этого? Третних бы отпустил вас всех, он ведь понимает, что схватка может стоить ему слишком дорого. Тебе надо было просто сделать так, чтобы он сохранил лицо.

– А что бы он сделал здесь?

– Ничего хорошего, конечно, но ты только что приобрел очень опасного врага.

– Опаснее Сверкающего?

– Нет, но легче от этого тебе вряд ли станет.

– Деррон, если я победю… побежу… э-э, одолею его, он сдержит данное перед схваткой слово?

– Сдержит. При свидетелях он не посмеет нарушить его. Это лишит его поддержки всех баронов. При своих солдатах он бы еще не церемонился, но крестьяне обязательно расскажут о том, что здесь произойдет. И если станет известно, что он не сдержал слово, то это будет его концом.

– Значит, слово он сдержит?

– Сдержит, но потом постарается отомстить. Он никогда не простит тебе то, что случилось сегодня.

– Вы что всерьез полагаете, что у Энинга есть шансы устоять в схватке с бароном? – вмешался Мастер.

– Я бы даже сказал – очень неплохие. Барон разгневан, а гнев плохой советчик. К тому же, он недооценивает противника.

– Деррон, это не шутки!

– Поэтому не отвлекайте меня, – попросил я и повернулся к барону. – Хорошо, я принимаю вызов! Каковы ваши условия?

Гаерг зловеще усмехнулся.

– Условия просты: если побеждаю я, то вы, все трое, умрете; если ты, то можете убираться отсюда!

– Не пойдет. Если побеждаю я, то умрете вы или уводите своих людей к себе, не трогая по пути ни одной деревни!

– Щенок, да я из тебя навоз сделаю!

– Непрактично! Из вас больше получится и более качественный!

– К бою! – Гаерг резко развернул коня.

– Стойте! Как вызванный я имею право на выбор оружия!

Барон ожег меня ненавидящим взглядом.

– Поспеши!

– Пешими и на мечах!

– Ты собрался сражаться со мной той зубочисткой, что у тебя на поясе?

– Да, собираюсь немного почистить вам зубы. Но если вы боитесь, то признайте себя побежденным и можете проваливать. Сечь вас я, так и быть, не буду.

Просто удивительно, как у Гаерга не произошел сердечный приступ. Несколько раз он пытался что-то сказать, но смог выдавить только какой-то хрип. Потом соскочил с коня, обнажил тяжелый двуручный меч и двинулся ко мне.

– Ты уверен, что справишься? – заметно нервничая, спросил эльф.

– Он же в одиночку сражался с целым отрядом наемников, – заметил Рон. Однако особой уверенности и в его голосе не было.

Умеют мои друзья поддержать в трудную минуту.

Больше никого не слушая, я двинулся навстречу барону, просчитывая свою стратегию. Барон взбешен. Это хорошо. Еще Деррон сказал, что он недооценивает меня как соперника, значит, сразу пойдет в атаку. Этим можно воспользоваться. Тогда весь поединок можно закончить за несколько секунд. Но для подстраховки можно еще немного позлить Гаерга.

Арбалеты я отдал Рону, и тот немедленно, приняв воинственный вид, наставил их на солдат. Те занервничали. Мальчишка, явно новичок в обращении с оружием, внушал им больше опасений, чем эльф с луком. Их можно было понять: я тоже опасался Рона с арбалетами гораздо больше, чем барона и его латников. Однако теперь уже поздно что-либо менять, раньше думать надо было.

Выйдя вперед, я скрестил руки на груди и стал спокойно наблюдать за приближающимся противником. Внешне спокойно. Мне хотелось убежать от этого ходячего танка как можно скорее и как можно дальше. Вместо этого я сорвал цветок и понюхал его, делая вид, что совершенно не обращаю внимания на барона. Как и ожидалось, это еще сильнее разозлило его. Он взмахнул мечом с явным намерением развалить меня пополам. Тяжелый меч начал опускаться. С трудом сдерживаясь, чтобы не броситься наутек немедленно, я дождался момента, когда меч был уже в нескольких сантиметрах от моей головы, а в глазах барона мелькнуло торжество победы. И только тогда я начал действовать. Мгновенно взвинтив восприятие до предела, ушел с линии удара. Для постороннего наблюдателя мой силуэт неожиданно расплылся, потерял четкие очертания и чуть сдвинулся в сторону. Однако этого чуть вполне хватило, чтобы двуручник прошелестел мимо меня и зарылся в землю. В то же мгновение шеркон вылетел из ножен, проник в щель между шлемом и доспехами и замер, коснувшись шеи. Барон тоже замер. Переход от торжества победы к поражению был слишком резким, и рыцарь оказался ошеломлен, просто раздавлен этим. Он понимал, что стоит мне слегка надавить, и шеркон пронзит его горло.

– Рыцарь Гаерг Третних, признаете ли вы себя побежденным? Выполните ли вы свою часть договора?

– Да, черт возьми! – Его глаза в прорезях шлема засверкали такой жгучей ненавистью, что я уже пожалел, что остановил меч. Но сожалеть об этом было уже поздно. Оставалось только отступить и отдать салют.

– Ты допустил ошибку, оставив его в живых, – недовольно заметил Деррон. – Ты никак не хочешь понять, что это война. Здесь либо убиваешь ты, либо тебя. Оставив его в живых, ты оставил врага. Смертельного врага.

– Знаю, Деррон, но я не могу так хладнокровно…

– Он может и, при случае, сделает это. И можешь поверить, случай он будет искать.

Барон тем временем быстро собрал отряд и, не оборачиваясь, уехал. Его солдаты были недовольны исходом дела, но не спорили. Жители деревни разразились радостными криками. Некоторые испытывали непреодолимое желание упасть мне в ноги. Напуганный подобным приемом, я поспешно отступил к дому.

– Зря ты его не убил, – заметил эльф, как только я подошел к нему. – Третних негодяй и не простит тебе случившегося.

И этот туда же. А то я и сам не знаю, что зря.

– И что теперь? – с досадой спросил я эльфа.

– Теперь? Теперь нам лучше всего поторопиться. Рон, оставь ты эти арбалеты, быстро собирайся. Мы отправляемся.

Как можно вежливее мы отказались от всех предложений крестьян остаться и откушать с ними. Поняв, что мы действительно не собираемся задерживаться, они быстро насобирали нам в дорогу разной снеди, категорически отказавшись от денег.

Вскоре мы покинули деревню, провожаемые прощальными напутствиями жителей, обещавших вечно помнить спасителей.

– Завтра же забудут о нас, – заметил эльф. – Люди – это такое неблагодарное племя. Вот эльфы…

– Какая разница, забудут они нас или нет?

– Да никакой, – пожал плечами Эльвинг. – Вперед, навстречу новым приключениям.

– С удовольствием обойдусь без них, – буркнул я, пришпоривая Урагана.

Глава 8

Мы остановились на краю леса, не решаясь двигаться дальше. Я не слишком верил в предостережение Деррона о том, что барон Третних мог устроить в лесу засаду. Но когда я высказал это предположение эльфу, тот неожиданно отнесся к нему со всей серьезностью. По дороге из Амстера я успел рассказать Эльвингу о себе все, рассудив, что если эльф рискует из-за меня жизнью, то пусть хотя бы знает, по какой причине он вынужден это делать. Вопреки моему ожиданию, он вовсе не испугался, когда узнал, что у меня меч Судьбы.

– У нас, у эльфов, считается, что сами по себе мечи не добры и не злы. Все зависит от владельца. Я узнал тебя достаточно хорошо и не боюсь, что ты обратишь это оружие во зло. Мне нелегко принять твое утверждение о двух мирах, живущих каждый по своим законам, но причин не верить тебе нет. Тем более, что я не раз замечал некоторые странности в твоем поведении. И не совсем понятно, почему объединение двух миров вызовет катастрофу, но здесь я тебе верю на слово. К тому же и Винер подтвердил это.

Эльвинг еще долго распространялся на тему Судьбы, но все его фразы сводились к одному: «Я решил помочь тебе и не брошу этого дела, что бы ни случилось. Ты мой друг, и я с тобой». Такое доверие со стороны эльфа, который совершенно меня не знал, было трогательно. Впрочем, Мастер тут же напомнил, что эльфы всегда могут сказать: врет человек или нет.

И сейчас Эльвинг, выслушав предупреждение Деррона, сделанное через меня, заметил:

– Это вполне может оказаться правдой. Ему не так уж и трудно вычислить наш маршрут, дорога здесь одна, а лес – идеальное место для засады.

– Но мы ведь тоже это понимаем. Не дурак же он?

– Конечно, нет, но у нас слишком мало опыта в таких делах. Мы ведь проглядели бы эту возможность, если бы не твой друг.

Я покосился на Рона, но тот не обращал на нас никакого внимания, занятый тем, что носился на лошади по полю, размахивая шпагой. Эльвинг понял мои опасения и стал говорить тише.

– В любом случае глупо рисковать. Надо объехать этот лес.

– Но это лишние дни пути, – возмутился я. – Не забывай, что нас наверняка преследуют. Мы пока опережаем их, но если пойдем в обход, то нас догонят.

– Зачем вообще Сверкающему нужна эта погоня? Почему бы ему просто не сообщить о нас агентам по даль-связи? В тех городах, которые мы должны миновать, наверняка есть его люди.

– Он не может знать, каким маршрутом мы двинемся. Я и сам не знаю, куда мы повернем около ближайшего перекрестка.

– И еще ему не хватает времени. Вы слишком быстро двигаетесь, – добавил Мастер.

Я сообщил эти слова эльфу. Тот задумался.

– Значит, если мы свернем с дороги, то Сверкающий успеет подготовить нам сюрприз. Конечно, слишком долго играть в прятки с ним нам все равно не удастся, и рано или поздно он выследит нас.

– Однако я предпочитаю, чтобы это было поздно, а не рано. Мы тоже должны успеть подготовиться.

– Но впереди нас ждет засада. Что же нам делать?

– Тревога!!! – Рон мчался к нам, махая на скаку рукой. – Тревога! Там на дороге отряд всадников.

– Большой? – спросил Эльф.

Словно в ответ на его вопрос, отряд показался из-за поворота, человек шестьдесят, не меньше. Все они были на рослых, хорошо ухоженных конях. Их оружие сверкало на солнце, блестели доспехи. Это точно не бандиты

– В случае опасности отходим в лес, – шепнул эльф. – Туда они в доспехах не сунутся. А если и рискнут, то мы с помощью луков устроим им веселую жизнь.

Мы, не теряя времени, отъехали поближе к лесу под защиту деревьев. Я и Эльвинг приготовили луки.

Всадники остановились на расстоянии полета стрелы и приближаться не спешили. Никаких враждебных действий они не предпринимали.

– Чего они ждут? – занервничал я.

– Спокойно. По-моему, они так же удивлены этой встречей, как и мы. – Эльф выглядел совершенно спокойным.

В этот момент от отряда отделился всадник и направился к нам. Не доезжая нескольких шагов, он остановился, снял шлем и внимательно оглядел всех нас. Это был молодой человек с длинными каштановыми волосами. На вид ему было лет двадцать пять. Несмотря на тяжесть доспехов, держался он в седле непринужденно, как будто был в легкой льняной рубашке.

Всадник улыбнулся какой-то бесшабашной мальчишеской улыбкой.

– Рад приветствовать вас, сэр рыцарь, и вас, молодые люди.

На голове у него был такой же обруч, как и у меня. Я направил Урагана вперед, подъехав вплотную к незнакомцу.

– Я также рад приветствовать вас, сэр рыцарь.

– Мое имя Отто Даерх. А вы всегда так встречаете проезжающих мимо людей?

– Меня зовут Энинг. А что касается встречи, то да, когда люди вооружены. Подобные предосторожности способствуют долголетию. К тому же у нас есть причины опасаться вооруженных людей.

– Энинг? – Отто нахмурился. – Где-то я уже слышал это имя. – Он пристально посмотрел на меня. – Энинг Сокол, да?

Я удивленно моргнул.

– Сокол мой тотем, но откуда вы об этом знаете?

Вместо ответа Отто весело рассмеялся.

– Вот так встреча! Я не так давно слышал о вас, юноша, и вот уж не думал, что когда-нибудь увижусь с вами. А откуда я узнал – так ведь в мире не так уж и много кавалеров ордена Чести, чтобы не знать о них. Амстерцы очень редко награждают кого-либо этим орденом. Надо действительно совершить нечто выдающееся, чтобы заслужить его.

– Понятно. – Я с досадой стукнул кулаком о колено. Не то чтобы я был равнодушен к славе, но это могло сильно помочь Сверкающему в моих поисках. А вот облегчать ему работу как раз и не входило в мои планы. С некоторых пор я стал очень трепетно относиться к безопасности своей персоны. – Я был бы вам благодарен, сэр Даерх, если бы вы сохранили мое имя в тайне.

Рыцарь удивленно вскинул бровь.

– Есть причина?

– Видите ли, слава хорошая вещь, но только не тогда, когда она облегчает дело твоим врагам.

– Настоящий рыцарь не должен бояться врагов и прятаться от них.

– Согласен, но мне крайне необходимо сделать одно очень важное дело. До тех пор моя жизнь мне не принадлежит, и я не имею права ей распоряжаться. – Я уже сообразил, как надо разговаривать с баронами, и не ошибся.

Рыцарь понимающе склонил голову.

– Обет. Теперь я понимаю. Как же мне вас называть?

– Называйте… просто сэр Эн. Это не совсем правда, но и не ложь.

– Очень хорошо, сэр Эн. Но помнится, вы еще сказали, что у вас есть причина опасаться встречных солдат. Не расскажете ли о ней? Может я смогу чем-то вам помочь?

– Энинг, – вмешался Деррон, – ты можешь попросить их проводить вас через лес.

Подобная мысль появилась и у меня.

– Понимаете, недавно у нас произошла небольшая стычка в одной деревне, а тот человек пользуется не очень хорошей репутацией…

– И вы думаете, что он ждет вас в лесу? Не очень-то благородно с его стороны. Погодите! В деревне?.. Мы проезжали мимо одной деревни, и там жители рассказали о трех подростках, которые… Так это были вы?! Как же я сразу не догадался? Поздравляю вас, сэр рыцарь, с победой. Вы обязательно должны рассказать мне подробности того боя.

Глаза Отто засверкали, было видно, что те события, даже услышанные с чужих слов, произвели на него сильное впечатление.

– Но постойте, вы же победили его в честном поединке! Почему тогда вы опасаетесь, что он караулит вас со своими людьми? Что же это за негодяй такой?! Как его имя?

Я посмотрел внимательно на рыцаря, его гнев явно был не напускным.

– Гаерг Третних.

– Что?!!! Третних!!! Этот мерзавец! Он здесь?! Ах, негодяй! Вот, наконец-то ты мне и попался! Если ты действительно здесь, то тебе не уйти!

Глядя на горящие яростью глаза рыцаря, я понял, что уговаривать его помочь нам не придется. Более того, как бы не пришлось сдерживать его.

Отто тем временем немного остыл от гнева и призывно махнул ждущим команду всадникам. Те немедленно двинулись к нам. От отряда отделился пожилой, но еще довольно крепкий мужчина с рыцарским обручем и почтительно склонился перед сэром Даерхом. Движения его были по-юношески точны и грациозны.

Я с удивлением посмотрел на обоих. Никогда не слышал, чтобы рыцарь кому-то кланялся, а поклон был младшего по положению старшему. Деррон тоже, кажется, задумался над этим. Но Отто не дал нам времени подумать над этим.

– Буефар, эти люди говорят, что в лесу, возможно, прячется Гаерг Третних!

Реакция Буефара была сдержанней, чем у Даерха, но тоже достаточно эмоциональной.

– Этот негодяй?! Само небо помогает нам, э-э… сэр Даерх.

Отто наградил Буефара сердитым взглядом.

– Это только наше предположение, – вмешался я, недоумевая, чем тот мог рассердить рыцаря. Хотя, конечно, странно, что он не сразу вспомнил имя Даерха.

– Ерунда. Я хорошо знаю мстительность Гаерга. Он никогда не простит того позора, который претерпел по вашей вине. Эх, жаль я не видел того, что произошло в деревне!

– Но как мы отыщем Третниха в этом лесу? – заметил более практичный Буефар. – Когда он заметит наш отряд, то просто исчезнет в чаще, а там его сто лет можно искать.

– Ты прав, – озабоченно заметил Отто. – Надо каким-то образом выманить его.

Я промолчу. Меня это дело совсем не касается… Черта с два не касается! Это за мной охотится Гаерг. Конечно, теперь можно безопасно миновать этот лес. А дальше? А, зараза!

– Я думаю, что знаю, как выманить Гаерга.

Отто и Буефар с интересом посмотрели в мою сторону.

– Энинг, не вздумай, – сразу понял мою мысль Деррон.

– Деррон, я сам решаю, что мне делать!

– Мальчик, когда ты вернешься к нам на остров, я тебя с огромным наслаждением выпорю, чтобы ты не трепал нервы старым людям.

Я сделал вид, что не расслышал.

– Гаерг ведь охотится за нами. Думаю, что если мы поедем впереди вашего отряда, то он непременно нападет. Вам же только надо двигаться незаметно за нами и, когда засада обнаружится, прийти на помощь.

– А это может получиться, – задумался Отто. – Только проблема в том, что нам необходимо двигаться достаточно далеко, чтобы нас не заметили и, в тоже время, достаточно близко, чтобы прийти к вам на помощь вовремя.

– А если мы не успеем, – добавил Буефар, – то вам не позавидуешь. Третних славится умением дарить людям долгую и мучительную смерть.

– Так это даже хорошо!

Оба рыцаря посмотрели на меня как на сумасшедшего.

– Я имею в виду, не то хорошо, что он славится умением, а то, что он делает это медленно. Я имею в виду, что он… – Я совсем запутался и замолчал, собираясь с мыслями. – Короче, если он захочет убить нас медленно, то захочет захватить нас живыми. При численности его отряда он не будет сомневаться в успехе.

– А ты уверен, что сможешь продержаться до подхода помощи? – спросил Буефар.

Я дотронулся рукой до обруча и, может, немного хвастливо заметил:

– Я ведь ношу это не как украшение. А эльф очень ловко обращается с луком. Только у меня будет небольшая просьба: пусть Рон, это наш младший спутник, будет с вами. Я не хочу, чтобы он рисковал.

– Пожалуй, ничего лучше придумать не удастся, – согласился с моим планом Даерх и заметил: – И не переживай, ваш друг будет с нами в безопасности. А если вдруг с вами что-нибудь случится, то я обещаю позаботиться о нем.

– Чертовски тактичный парень, – тихонько пробормотал я. – Умеет же он успокоить.

После этого идея выступить в качестве подсадной утки уже не казалась мне такой хорошей, как раньше. Только вот отступать было уже поздно.

Когда я вернулся к друзьям, то услышал от Рона все, что он думает обо мне и о той безопасности, которой я его обеспечил. Ну на его протесты я не обратил внимания, с ним все было ясно заранее, а вот Эльвинг… Мне было очень неловко оттого, что я распорядился жизнью Эльвинга, даже не спросив его согласия. Тот, как обычно, уловил мои сомнения.

– Что ты все время дергаешься? По-моему, ты готов просить прощения даже за мысли.

– Но ведь это опасно. Я должен был спросить у тебя.

Эльф возвел глаза к небу.

– Иногда ты мне кажешься самым умным человеком на свете, а иногда мне хочется надавать тебе по шее из-за твоей непроходимой глупости. Во-первых, ты рыцарь, и я нахожусь в твоем подчинении, нравится тебе это или нет. А значит, ты имеешь полное право мне приказать. Во-вторых, я поклялся следовать за тобой, куда бы ты ни пошел. По этой причине, даже если бы ты мне запретил, то я все равно пошел бы за тобой.

– А как же неподчинение приказу рыцаря? – усмехнулся я.

Эльф улыбнулся.

– У нас, эльфов, не так развито чинопочитание, как у людей. И если тебе от этого будет легче, то считай, что ты спросил мое мнение и получил согласие.

– А меня, значит, можно… это… ингрорировать?

– Как? – изумился эльф. – Где ты это слово услышал, Рон? Может быть игнорировать?

– Я и говорю – ингрорировать.

Мы с трудом удержались от смеха.

– Рон, помнишь наш уговор?

– Какой? – хмуро спросил он, отводя взгляд.

– Ты выполняешь все наши приказы или возвращаешься обратно.

– Но…

– Роо-он!

Мальчишка сердито посмотрел на нас и, не найдя поддержки, сдался. Насупившись, он присоединился к отряду Отто. Сэр Даерх поглядел на хмурого ребенка и что-то ему сказал. Через минуту Рон уже весело над чем-то смеялся. Кажется, здесь все наладилось.

– Ладно, поехали. – Я пришпорил коня и въехал в лес. Эльвинг последовал за мной.

Дорога была ровной и широкой. Как стрела она пролегла сквозь чащу. Было видно, что ею часто пользуются и тщательно за ней ухаживают. Это была одна из караванных дорог, пролегающих через всю Тевтонию. Деревья росли у самой обочины, а их ветки нависали над дорогой, образуя зеленый свод. Впрочем, они не были помехой: дорога была настолько широкой, что на ней с легкостью могли разъехаться не менее трех повозок. Но вот в нашем случае эти деревья могли доставить нам проблемы, поскольку служили идеальным укрытием для засады. Это обстоятельство делало путешествие через лес не слишком приятным.

– И почему они не могли вырубить деревья по обеим сторонам дороги? – раздраженно заметил я. – Ведь в Амстере так было.

– Там так делают, потому что опасаются разбойников. Открытое пространство мешает приближаться к каравану незаметно.

– Можно подумать, здесь разбойников нет и их не надо опасаться!

– Здесь действительно нет разбойников, Эн. Тевтония в этом отношении уникальная страна.

– То есть как нет?! Почему? Здесь же постоянно проходят богатые караваны, и есть где устроить засаду? Да они могли бы неплохо поживиться!

– Могли бы, если бы успели. Дело в том, что стоит по Тевтонии распространиться слухам о том, что где-то объявились разбойники, как все бароны начнут устраивать поединки за право охоты на них. Конечно, первым пробует справиться с ними тот барон, в чьих владениях появились разбойники. Остальные в это время точат мечи и надеются, что их собрат потерпит неудачу. И чем больше неудач будет у баронов, тем больше желающих поохотиться на бандитов отыщется. Да бедных разбойников просто затравят.

– Тогда понятно. При наличии стольких желающих сразиться с грабителями, заниматься разбоем становится невыгодно.

– Не то слово. Стать разбойником в Тевтонии – это просто экзотический вид самоубийства.

Разговор отвлек нас от мыслей о засаде, но тем не менее мы оставались настороже, тревожно поглядывая по сторонам. На всякий случай я нащупал на поясе палочку даль-связи, которую вручил мне Отто. Как мне объяснил Мастер еще на острове, для общения на дальних расстояниях применяются специальные магические амулеты, называемые даль-связью. Единственное, что я смог понять из его объяснений – здесь используется принцип сохранения связи между несколькими частями некогда единого предмета. Если какую-нибудь вещь расколоть на несколько частей, то все части сохраняют связь друг с другом. Этим законом и пользуются маги, чтобы отыскать какую-нибудь потерянную вещь или человека, хотя человек может защититься от подобного поиска специальным амулетом. С даль-связью, правда, все намного сложнее. Маги особым образом заколдовывают небольшую палку из дуба (почему из дуба, я так и не понял), потом распиливают ее на две, три, четыре части. Максимум на десять (тоже непонятно почему, хотя Мастер и пытался втолковать мне это, рассказывая про какие-то ограничения… магия, короче). Теперь, если одна палочка (она должна быть длиной не менее ладони в поперечнике) будет у одного человека, а вторая – у другого, то они смогут общаться, как бы далеко ни находились друг от друга. Единственный недостаток: с помощью одной палочки невозможно говорить с обладателем другой, если эти палочки не были когда-то одним целым. Поэтому приходится таскать с собой целую их коллекцию. Чтобы не запутаться, на палочках писали имена тех, с кем они связывают, или рисовали какие-нибудь значки.

Магия даль-связи была чрезвычайно сложной и стоила очень дорого, так что позволить себе ее могли только состоятельные люди. Но и они имели не больше трех-четырех палочек для связи только с самыми нужными людьми. У Отто же их было около дюжины, и некоторые из них были свободны и лежали парой. Скорее всего, он их носил на всякий случай, если вдруг понадобится с кем-то держать связь.

С помощью врученной мне даль-связи Отто и рассчитывал узнать о том, когда нам понадобится помощь…

Но, несмотря на все предосторожности, нас все же застали врасплох. Миновав один из поворотов, который казался самым удобным местом для засады, мы слегка расслабились. В этот момент на нас и напали. Поперек дороги рухнули два дерева, загораживая путь вперед. И сзади, и с боков к нам уже бежали солдаты.

Я среагировал мгновенно, не задумываясь. На тренировках Деррон не раз заставлял меня отрабатывать защиту при внезапном нападении и подобная ситуация очень часто возникала при тренировках с «куклами». По этой причине моя реакция была молниеносной и убийственно точной. Два ножа сорвались с рук и полетели навстречу ближайшим противникам, а я быстро скатился с коня. Рядом со мной уже стоял Эльвинг, прикрываясь конем от солдат, находящихся на другой стороне дороги. Только сейчас я сообразил, что бросил два ножа на поражение, как с «куклами». Но сейчас-то здесь были не «куклы»! Я не хотел никого убивать, но… Может, все-таки промазал? Я быстро выглянул из-за крупа коня. Нет. Мои ножи торчали точно из глаз обоих солдат.

Эльвинг же подобных сомнений не испытывал. Его лук с невероятной скоростью отправлял в полет одну стрелу за другой. Эта стрельба заставила спешенных латников укрыться щитами и отступить за деревья. Атака захлебнулась. Такого отпора от нас не ждали.

– К лесу! – крикнул мне Эльвинг. – Нам надо укрыться за деревьями, иначе здесь они нас расстреляют из луков.

Где же Отто? Я сжал в руке палочку даль-связи. Палочка завибрировала, и раздался голос сэра Даерха:

– Слышу, иду! Держитесь, ребята!

– Я связался с Отто, он идет! Эльвинг, отходим.

Латники уже подобрались к нам вплотную. Эльвинг в упор выстрелил из лука в одного из солдат. Я обнажил шеркон, отбивая удары.

Мы кинулись под защиту деревьев, опрокинув еще двоих врагов, которые не ожидали от нас подобной прыти.

– Эл, давай за дерево, я прикрою!

Эльф понял меня с полуслова. Лучник из него был намного лучший, чем фехтовальщик. И как лучник он мог принести большую пользу. Нырнув за дерево, он тут же уложил двух неосторожных солдат, высунувшихся из-за щитов. Остальные попрятались. Гаерг мигом понял преимущество нашей позиции. Эльф прятался за деревом и мог подстрелить любого, кто решит приблизиться. Я же прикрывал друга со спины, не давая никому подойти и вступить в ближний бой.

Третних снова недооценил нас, иначе нам никогда не удалось бы так просто прорваться сквозь строй атакующих и укрыться за деревьями. Было слышно, как он осыпает бранью людей.

В этот момент раздался стук копыт, и из-за поворота вылетели всадники под предводительством Отто Даерха. Не теряя ни секунды, они ринулись в бой. Жала длинных копий нацелились точно на спешенных латников Гаерга, не оставляя тем ни единого шанса.

– Третних, негодяй! Выходи и сразись со мной, если осмелишься!

Латники Отто мгновенно смяли тех солдат, которые на свою беду оказались на дороге. Потом они спешились и кинулись в кусты. С обеих сторон дороги закипела жаркая схватка. О каком-либо порядке в этом хаосе не могло быть и речи.

Прямо напротив нас затрещали ветки, и на дорогу вышел сам Третних. Может, он и был негодяем, но отнюдь не трусом.

– Кто осмеливается бросить мне вызов?! Отто! Вот это встреча!!! Я с радостью убью тебя! Не думал, что сегодня мне так повезет! Ты наполовину облегчил мне работу!

– Так, значит, слухи были правдивы?!

Третних не ответил на этот, на мой взгляд, довольно странный вопрос. Одним движением, несмотря на тяжесть доспехов, он вскочил в седло. Ему протянули копье. Протрубил сигнал рога, по которому сражение мгновенно прекратилось – начинался поединок рыцарей. Солдаты стали выходить из-за деревьев. Они словно забыли, что еще минуту назад отчаянно сражались друг с другом. Теперь бывшие противники смотрели на своих командиров.

Сейчас все зависело от того, кто победит.

– Пошли, – позвал меня эльф. – Теперь сражения не будет, пока рыцари не разберутся друг с другом.

Он вернул стрелу в колчан и вышел на дорогу. Я последовал было за ним, но какой-то шум в стороне привлек мое внимание.

– Эн, где ты? – окликнул меня эльф.

Я хотел было позвать его, чтобы сходить выяснить, что там за шум, но потом подумал, что возможно это еще один солдат выходил на дорогу и решил не обращать внимания. Но непонятное ощущение тревоги не проходило.

– Ты где пропадал? – встретил меня Эльвинг. – Пошли быстрее, нас уже Буефар разыскивает.

– Тогда пошли.

Мы двинулись к офицеру, стоявшему недалеко от того места, где мы прятались. Я напряженно следил за началом поединка, но никак не мог забыть про странный звук и время от времени продолжал посматривать на кусты.

Рыцари, пришпоривая коней, понеслись навстречу друг другу, и в этот момент кусты зашевелились, сверкнуло на солнце жало стрелы. Никто, кроме меня, ее не видел – все были поглощены схваткой. Так вот что это был за шум! Конечно же! Такой звук издает колчан со стрелами! Значит, там лучник и он целится… я проследил взглядом направление… в Отто.

– Берегись! Лучник! – Я кинулся к кустам, проклиная себя за беспечность. Ведь мог бы раньше догадаться, мог бы сходить проверить, мог бы…

Но на самоуничижение времени не оставалось. На мой крик обернулись стоявшие рядом солдаты, но только Буефар заметил опасность. Он побледнел и кинулся следом. Однако мы не успевали.

Стрела сорвалась с тетивы, начав свой стремительный полет. В критических ситуациях мне уже не требовалось прилагать усилия, чтобы взвинчивать восприятие. Это происходило без участия сознания, и теперь я отчетливо видел, как стрела неотвратимо приближается к цели.

Отто был занят схваткой с Третнихом и не видел опасности. Нож вылетел из моей руки помимо сознания, тело само знало, что надо делать. Это было невероятно трудно, даже в последние дни тренировок у меня не всегда получалось сбивать столь быстро движущиеся предметы. Но теперь я не имел права на промах: ведь второго шанса у меня не будет… Нож ударил точно в середину стрелы, перерубив ее пополам. Прежде, чем лучник успел что-либо сообразить, шеркон разрубил его лук.

Ничуть не обескураженный этим, он обнажил тяжелый одноручный меч. Левой рукой лучник достал кинжал. Атака последовала незамедлительно. Уроки Деррона даром не пропали: я поднырнул под меч и рубанул снизу. Шеркон высек сноп искр, скользнув по стальному панцирю. Солдат был закован в доспехи с ног до головы, а все соединения и малейшие щели были прикрыты кольчугой. Все мои атаки оказались тщетны – шеркон не находил ни одной щелки, куда его смертоносное жало могло бы нанести удар.

Краем глаза я видел подбежавшего Буефара, эльфа и нескольких солдат. Эльф бросился было мне на помощь, но Буефар удержал его. Почему? А, ясно, мой противник, оказывается, тоже рыцарь и имеет право на поединок. Как же я сразу не обратил внимания на знакомую пульсацию камня в обруче? Проклятье на правила этих баронов! Как же можно сражаться с таким танком?

– Энинг, вспомни, как на острове я тебе демонстрировал шеркон, – заговорил Деррон. – Помнишь, я учил тебя удару Ордена? Сосредоточься!

Легко ему говорить. Я начал сосредоточиваться, скапливая силу в мече. Как учил Деррон: у шеркона основная нагрузка на лезвие приходится на ширину ладони от кончика. Именно этой частью меча и наносится удар. Скорость и точность здесь важнее силы удара, намного важнее.

Пока я готовился, мне пришлось на время перейти к обороне, уклоняясь от сыпавшихся на меня ударов. Наблюдавшие за поединком хмурились, считая, что мои дела плохи. Ну и ладно, надеюсь, мой противник тоже так считает.

Пора. Я мягко отвел опускающийся на меня меч и ударил наискось сверху вниз от правого плеча, усиливая удар внутренней силой в состоянии дей-ча. Скорость – шеркон превращается в молнию. Солдат не успевает не то что отреагировать, но даже что-либо понять – он так и умер с торжеством во взгляде. Шеркон рассек стальные доспехи как бумагу. Удар стремителен настолько, что на лезвии не остается ни капли крови, хотя из рассеченных под доспехами мышц она течет обильно. Солдат еще некоторое время стоит, но он уже мертв. Потом, не сгибаясь, неуклюже падает вперед.

Я не хотел этого! Проклятье на тебя, Гаерг Третних! Я не хотел никого убивать! Почему ты просто не вернулся к себе в замок?

Вокруг меня толпились латники обеих враждующих сторон и, все они с каким-то суеверным страхом посматривали на меня. Отто с Гаергом, привлеченные поднятым шумом, на время прекратили поединок.

– Что здесь происходит? – осведомился Отто.

– Милорд, – выступил вперед Буефар. – Рыцарь Энинг…

Вот и кончилось мое инкогнито. Надеюсь все же, что меня не свяжут с тем Энингом, который был в Амстере.

– …заметил лучника, который целился в вас из кустов. Он поднял тревогу и сразился с ним.

Сэр Даерх в ярости повернулся к Гаергу.

– Негодяй, да еще и трус! У тебя не хватает смелости на честный бой, и ты прячешь убийцу!!!

– Я не приказывал это делать, – ответил Третних таким тоном, что я ему сразу поверил. Он не пытался оправдаться, просто сообщал факт. – Я не боюсь боя с тобой, что сейчас и докажу. А этот идиот действовал по собственной инициативе. Что ж, туда ему и дорога! Все дураки умирают.

– Вот мы сейчас и посмотрим! Бой один на один! Если побеждаешь ты, то мои люди пропустят тебя и твоих людей, клянусь! Но горе тебе, сэр Третних, что твой солдат не успел выстрелить.

– Он успел, милорд, – опять вмешался Буефар, крутя в руке разрубленную стрелу, которую принес один из солдат. Другой держал в руке нож.

– И не попал? С такого-то расстояния?

– Вот стрела. – Буефар протянул обломки Отто.

– Как такое возможно? Это что, магия?

– Я сам немного занимался магией, и знаю, что никто не смог бы сделать подобное. Необходимо зафиксировать взгляд на стреле, а это очень трудно, когда она в полете. Но, кажется, я догадываюсь, кто это сделал. – Буефар взял из рук солдата нож и повернулся ко мне. – Ваш нож?

Я кивнул. Скрывать не имело никакого смысла.

– Ножом?! Стрелу в полете?! Буефар, это уж слишком! Каким умением нужно обладать, чтобы сделать такое?

Буефар пристально глядел на меня.

– Кажется, я знаю, каким, – тихо сказал он. Так тихо, что только я сумел расслышать его слова.

Он подошел к поверженному лучнику и перевернул его на спину. Кровь уже перестала течь, и на стальном нагруднике отчетливо был виден идеально ровный разрез. Было ясно, что металл не разрублен, а именно разрезан, как будто орудовали бритвой, заточенной до невообразимой остроты.

Буефар кивнул, словно в подтверждение своих мыслей, и еще раз посмотрел на меня, потом на мое оружие.

– Шеркон. Так я и думал. Никаким другим оружием вы и не могли быть вооружены.

– Буефар, может ты объяснишь, что все это значит?

– Просто этот молодой человек спас вам жизнь, сбив ножом предназначенную вам стрелу.

– Но… сэр Энинг, это вы сбили стрелу?

– Я, сэр Даерх. Ни на что другое у меня просто не было времени.

Отто поклонился в седле.

– Я ваш должник, сэр рыцарь. Но вы, оказывается, гораздо лучший боец, чем я думал. Мы с вами еще поговорим об этом. Вы готовы, сэр Третних?

Третних наградил меня недобрым взглядом. Кажется, он тоже мечтал со мной поговорить, хотя и несколько по-другому, чем Даерх.

– Я готов.

Оба рыцаря разъехались. Им вручили копья, и они приготовились к атаке.

– Сэр Энинг, вы позволите поговорить с вами наедине?

Я обернулся и с удивлением обнаружил стоявшего рядом Буефара.

– Сейчас? Но…

– Ерунда. Что бы Третних не воображал о себе, но Даерх гораздо лучший боец. Я его сам учил, а я один из лучших бойцов в Тевтонии. Даерха ошибочно считают слабаком, который не годен ни на что серьезное, но я знаю его с пеленок. Тех, кто так думает, ждет неприятный сюрприз. Может он и не так силен, но ловок и чертовски быстро соображает. Так что я не волнуюсь за исход поединка.

Интересно, о чем со мной хочет поговорить Буефар именно сейчас, когда его воспитанник сражается за свою жизнь? Почему – понятно, все отвлечены схваткой, и никто не обращает на нас внимания.

– Пожалуйста.

Буефар покосился на эльфа.

– У меня от него секретов нет. Эльвинг мой друг. – От Эльвинга я действительно не хотел ничего скрывать. Он всегда мог помочь дельным советом. В этом плане меня больше беспокоил Рон, но тот целиком был поглощен схваткой и ничего вокруг не замечал. И хорошо. Лучше ему знать поменьше – дольше проживет.

Отто с Гаергом уже сломали копья и сражались на мечах. Звон ударов разносился по всему лесу, орали солдаты, подбадривая командиров. Пожалуй, сейчас нас не услышали бы, даже если мы принялись бы кричать.

– Как скажешь. Ты позволишь называть тебя просто Энинг?

Я согласно кивнул, с интересом посматривая на сурового воина.

– Понимаешь, Энинг, я с детства мечтал стать самым лучшим бойцом. Сначала это была забава, но потом у меня появилась веская причина. Моя семья, жена и двое детей, погибли от руки убийцы. Я знал, кто убийца, и долгое время пытался разыскать его, усиленно тренировался: часами работал с мечом, с другими видами оружия. Однако я быстро понял, что сила редко приводит к победе. Я серьезно заинтересовался искусством боя: читал все, что мог найти по различной технике фехтования и борьбы. Однажды мне попалась книга «Боевое искусство рыцарей Ордена». Книга была очень древней, и ее с трудом можно было читать. Тогда я понял, что все, чем я занимался до этого – детские игрушки. Там было написано, что должен уметь рыцарь Ордена, и базовые упражнения с постепенным усложнением. Я начал тренироваться по этой книге, но ты и сам понимаешь, что больших результатов достичь при таких занятиях нельзя. Но Орден заинтересовал меня, и я стал собирать о нем все сведения, что только мог достать. Тогда же мне стало известно, что последний рыцарь Ордена погиб около трехсот пятидесяти лет назад.

– Все это хорошо, но что вы хотите от меня?

– Хочу кое-что понять. Я узнал, что это в Ордене изобрели шерконы, и считалось, что против них не спасали никакие латы. Говорили, что этим мечом можно разрубить любые доспехи, словно те сделаны из бумаги. Вот так примерно. – Рыцарь кивнул на труп солдата. – После уничтожения Ордена из его арсеналов было наворовано множество оружия, в том числе и шерконы. Только ни у кого не получалось разрубать доспехи. В конце концов, стали считать, что рубили не мечи, а магия рыцарей. Я когда-то сам приобрел шеркон, сделанный в Ордене, не подделку, но и у меня ничего не получилось.

Неудивительно. Скорее всего, Буефар целиком полагался на мощь удара, а это грубейшая ошибка. Силой можно разрубить доспехи только тяжелыми мечами. При работе с шерконом гораздо важнее скорость, точность и умение владеть дей-ча.

– А шерконы сейчас считаются чем-то вроде учебных мечей. С ними тренируются дети. Их не принимают за серьезное оружие. «Детские игрушки» – вот как их называют. Когда мы встретились с тобой, я не сразу обратил внимания, но когда увидел, как ты ножом сбил стрелу в полете – об этом тоже упоминалось в книге, – а потом посмотрел на рассеченные доспехи, то присмотрелся внимательней. Я могу ошибаться, но, по-моему, на тебе вооружение рыцаря Ордена. Причем не только шеркон, а все: от кольчуги до ножа. Это не подделка, я уверен. Ты носишь вооружение Ордена, владеешь боевым мастерством рыцарей Ордена, которое считалось утраченным. Откуда это? Кто ты?

– Я не могу вам сказать.

Буефар кивнул.

– Ты ответил. Ты не опроверг меня. Рад приветствовать рыцаря Ордена.

– Не возражай, – быстро вмешался Деррон. – Ты рыцарь Ордена. Последний рыцарь. Ты заслужил это звание.

Воспитатель Даерха тяжело вздохнул.

– Если бы у меня не было других обязанностей, я бы обязательно отправился с вами, сэр Энинг. Рыцари Ордена всегда шли по самым трудным, но благородным Дорогам Судеб. Они всегда боролись за справедливость. Пусть Бог поможет вам в пути.

Опять эти Дороги Судеб. Только их здесь и не хватало.

– Благодарю вас, благородный Буефар, Его помощь нам бы очень пригодилась.

– Значит, я и в этом не ошибся. У вас действительно есть важная задача. Жаль, что я не могу отправиться с вами, мой долг держит меня здесь так же, как ваш зовет в путь. И я рад, что Орден не погиб.

Буефар отошел и стал наблюдать за поединком своего воспитанника с Третнихом. Те уже спешились и вели бой на мечах. Было видно, что Третних теряет силы, все больше неуверенности проскальзывало в его движениях. Он явно не ожидал встретить достойного соперника.

Я обернулся к эльфу. Тот смотрел на меня широко открытыми глазами с недоверием и благоговением одновременно.

– Только вот этого не надо, – простонал я. – Я не привидение!

– Рыцарь Ордена! Я слышал о них. Говорят, что они были лучшими воинами мира.

– Забудь! Я же тебе говорил, что меня учил Деррон, вот он-то и был рыцарем Ордена. Я же только ученик рыцаря, если на то пошло.

Эльф посмотрел на труп латника. Ну зачем ему понадобилось напоминать мне об этом?!

– Ага, ученик. Каковы же тогда рыцари?

– Вот увидел бы Деррона – понял бы и перестал приставать ко мне с дурацкими вопросами.

– Неужели я такой страшный? – с шутливым негодованием спросил Деррон.

– Ты просто в зеркало давно не смотрелся. Посмотрел бы – не спрашивал, – вмешался Мастер.

Шутки друзей рассеяли мое недовольство.

В этот момент раздались торжествующие крики солдат. Меч Даерха пробил грудь Гаерга Третниха – поединок завершился. Солдаты Третниха складывали оружие, признавая себя побежденными. Я заметил, как Буефар с облегчением отер пот со лба. Ага, не так уж он был уверен в исходе схватки, как хотел показать. Но как умело скрывал тревогу!

Все-таки в поединке один на один что-то есть. По крайней мере, не гибнут невинные люди. Интересно, а если бы победил Третних, то что тогда? Действительно ли его отпустили бы? А что потом было бы с нами? Мысль была такой неприятной, что я поспешно отогнал ее. Да, у поединков есть и оборотная сторона…

А мне еще предстояла долгая беседа с Отто.

Глава 9

Мы направлялись на восток. Отто Даерх настоял на том, чтобы проводить нас и, отрядив часть отряда для охраны пленников, с оставшимися людьми поехал с нами. Пока он не начинал разговора, которого я ждал с таким опасением. Буефар же был молчалив и задумчив. Даерх подъехал к нему и стал о чем-то расспрашивать, изредка поглядывая на меня. Я понимал, что Буефар расскажет Отто все, что узнал обо мне. Это мне не нравилось, но сделать я все равно ничего не мог.

Наше путешествие только началось, а уже столько посторонних людей оказались осведомленными о моей миссии. Это начинало уже раздражать. По-моему, это не я управляю событиями, а они мной. Стоп! Меч Судьбы подстраивает ситуацию для выполнения его хозяином определенной миссии. Не его ли это работа? Но в чем это выражается? Всего лишь смутные предчувствия, что мной манипулируют. Это ведь может быть и обычная мнительность… или все-таки правда. Почему Сверкающий так хочет меня убить? Он не знает наверняка, что я выступаю против него. Он не может этого знать. Или может? Да нет, скорее всего, это связано с мечом Судьбы. Хотелось бы мне знать, что за пророчество должен выполнить мой меч, или, точнее, я, как владелец меча. Что так могло напугать столь сильного мага?

В этот момент ко мне подъехал Отто, отвлекая от размышлений.

– Это правда?

Я не стал делать вид, что не понял вопроса.

– Мой учитель считает, что я действительно рыцарь Ордена, но я с ним не согласен.

– Почему? – заинтересовался Даерх.

– Потому что я никогда не хотел быть рыцарем: ни Ордена, ни каким иным.

Моя откровенность явно шокировала рыцаря.

– Но рыцарство – это самое честное и благородное сословие людей! О них поют песни и складывают легенды.

– Благородные, честные, – едко заметил я. – А Третних – образец благородства и честности. Вот пусть и сложат о нем легенду.

– Нельзя же по одному негодяю судить обо всех рыцарях!

– Один ли? Но ладно. Я вообще не то хотел сказать. Лично я считаю, что рыцари такие же люди, как и все. Они могут быть хорошими и плохими, добрыми и злыми. Вы же возводите их в ранг непогрешимых, но так нельзя. – Я и сам не понимал, зачем говорю все это, но остановиться не мог.

Объяснять было совершенно бесполезно. И сейчас, глядя на скучающего Отто, делающего вид, что внимательно меня слушает, я понял, насколько отличаюсь от людей этого мира. Нет, он вовсе не был глуп, напротив. Было видно, что солдаты, намного опытнее и старше его, искренне уважают этого человека. Мы с ним были просто разные. Даже Эльвинг, знавший и понимавший меня лучше других, посматривал на меня с недоумением.

– Но это неважно, – закончил я. – Я стал рыцарем только потому, что у меня не было другого выхода. Я совершил ошибку и теперь расплачиваюсь за нее.

– То есть тебя принудили дать обет, так?

– Нет. Я дал его добровольно, но если бы мог, с радостью бы отказался.

– Должен признать, что совершенно тебя не понимаю, но не буду спрашивать. И, я предполагаю, ты не сможешь рассказать, где научился боевому искусству рыцарей Ордена. Бедный Буефар, – неожиданно закончил Даерх.

– Почему? – удивился я.

– Он буквально помешан на Ордене. Достал все книги, где хоть мельком упоминается о нем. Изучал воинское искусство рыцарей по всем записям, которые удавалось достать. Он считался самым крупным специалистом по Ордену, пока не появился ты.

– Иначе говоря, он хотел бы узнать, где я учился?

Даерх рассмеялся.

– Он бы правую руку за это отдал, но настаивать никогда не будет. Он слишком горд. Думаю, если бы он был свободен, то обязательно предложил бы себя вам в спутники.

– Он мне так и сказал.

– А ты бы его взял?

Я обдумал эти слова.

– Вы предлагаете его мне в спутники?

– Я могу освободить Буефара от его клятвы. Сам он никогда не попросит. Слишком щепетилен, когда дело касается его чести. Но я-то вижу, какой он ходит с того момента, как узнал, что ты рыцарь Ордена.

– И вы его отпустите?

– Проклятье на тебя! Не трави душу! Он мой самый близкий друг. Он меня с рождения воспитывает. Мне будет трудно с ним расстаться, но я слишком уважаю Буефара, чтобы держать его около себя силой данной им клятвы. И я знаю, ему тоже будет тяжело оставить меня, но он пойдет за тобой.

– Только потому, что я рыцарь Ордена?

– Нет. Ему всегда хотелось совершить свой главный подвиг в жизни. И он почему-то уверен, что ты сможешь дать ему такую возможность.

– Почему?

– Не знаю. Он мне сказал, что рыцари Ордена никогда пустяками не занимались. А для Буефара подвиг – это как минимум спасение мира.

У меня против воли вырвался нервный смешок. Эльф, внимательно слушавший, но не вмешивающийся в беседу, поспешно отвернулся.

– Я что-то не то сказал?

– Да нет, сэр Даерх, просто большие запросы у вашего воспитателя.

– Ну это я так, образно.

– Я понял, но не могу принять решение один. Мне надо посоветоваться.

Отто удивленно посмотрел на меня.

– Я не тороплю, если это действительно необходимо. Сообщи о своем решении. – Даерх пришпорил коня и поехал в начало колонны.

– Что скажешь? – спросил я эльфа. – Кажется, нам навязывают спутника.

– Навязывают? – Эльвинг удивленно посмотрел на меня. – Не думаю, что это правильное слово. Ты вполне можешь отказаться. А сэр Даерх был искренен, когда говорил о причинах, по которым он просит взять с собой Буефара.

– А что ты сам думаешь?

Эльвинг нерешительно посмотрел на Буефара.

– Он человек чести. Его слову можно верить.

– Я не это спрашивал. Я спрашивал: стоит его брать или нет?

– Чем больше нас будет, тем больше внимания мы будем привлекать, но с ним путешествовать будет гораздо безопасней.

– Слушай, ты! С каких это пор ты стал выражаться так туманно? Я же тебя конкретно спрашиваю, вот и ответь просто: да или нет.

– С одной стороны…

– Да или нет!

– Э-э…

И тут я понял, что эльф просто боится ответить. Он боится, что если с нами будет еще один рыцарь, изменятся наши дружеские отношения. Не думаю, что у эльфа, с тех пор, как он стал изгоем, было много друзей. И теперь он снова боится остаться в одиночестве. Но прямо отказать ему мешает его честь.

– Дурак ты, а еще эльф.

– А?

– Два. Неужели ты думаешь, что я меняю друзей как перчатки?

Эльф отчаянно покраснел.

– Не думаю, – пробормотал он.

– Тогда хватит юлить и говори прямо, а то я подумаю, что ты так и думаешь.

Эльвинг сделал попытку осмыслить мою фразу. Потом вздохнул.

– Помощь Буефара может оказаться полезна. Ты, конечно, извини, но его могут пустить туда, куда нас не пустят, несмотря на твое рыцарство.

– Я тоже не возражаю, – вмешался Мастер. – Будет в вашей развеселой компании хоть один взрослый. Возможно, хоть он сможет удержать вас от авантюр.

Ну, если и Мастер поддерживает, то тут уж не поспоришь. Мастер хорошо разбирается в людях и зря советовать не будет.

– В таком случае, если все за, то пойду сообщу это сэру Даерху, а потом поговорю с Буефаром. Кстати, а где Рон? Что-то я давно его не видел.

– Где же еще он может быть, как не с солдатами, – усмехнулся Эльвинг. – Выслушивает очередную байку.

И действительно, Рон ехал в окружении нескольких всадников, которые что-то ему рассказывали. За этого сорванца можно было не беспокоиться.

О нашем решении я тут же рассказал Отто Даерху. Тот благодарно кивнул.

– Мне будет очень не хватать моего друга, но не могу держать его против воли. Пойду поговорю с ним, а то ведь он может сгоряча отказаться, а потом всю жизнь об этом будет жалеть.

– Только это ведь может быть очень опасно.

Едва я это сказал, как понял, что если хотел отговорить, то выбрал не те слова. Даерх расплылся в улыбке и завистливо посмотрел на нас.

– Если бы меня не держали здесь обязанности, от которых, к сожалению, никто не в силах меня освободить, то я обязательно взглянул бы поближе на вашу опасность. Жаль, что это невозможно. Однако надеюсь, Буефар мне обо всем расскажет. Если же нет… сообщите мне о том, как он погиб.

– Обещаю. – Спорить было бесполезно.

Наверное, я никогда не смогу понять этих людей. Готовы немедленно отправиться в путь и рисковать своими жизнями ради иллюзий… Конечно, мое дело не было иллюзией, но они-то откуда могли это знать? Все их желание помочь основывалось на мнении, что рыцари Ордена пустяками не занимаются, а все их дела благородны и служат восстановлению справедливости. Интересно, кто здесь дети – я с Роном и эльфом или Отто Даерх с Буефаром? Я бы не смог ответить на этот вопрос.

Тут ко мне подъехали оба рыцаря.

– Сэр Даерх сообщил мне о вашей просьбе сопровождать вас…

Так, оказывается, это я просил Отто. Интересно, о чем я еще просил?

– …и о том, что ваша миссия крайне важна. Последнее обстоятельство вынуждает меня следовать закону чести и предложить вам помощь.

Хитрость была прозрачнее родниковой воды. Буефару самому хотелось отправиться с нами, и он отчаянно искал повод для оправдания своего поступка.

Чтобы разрядить возникшую неловкость я заговорил:

– Сэр Буефар, скажу прямо, вы нужны нам. Подросткам трудно путешествовать в одиночку, но я не намерен вас уговаривать. Поэтому сразу хочу предупредить: это вы отправляетесь с нами, а не мы с вами, и если вам в нашей компании что-то не нравится, то лучше оставайтесь.

Отто ошарашено посмотрел на меня, поражаясь моему властному тону. Эльвинг даже уши протер, не веря услышанному. Честно говоря, я и сам себе удивлялся. Никогда не умел разговаривать с незнакомыми людьми, а теперь командую взрослыми. Пожалуй, самое лучшее для развития чувства уверенности в себе – это маленькое опасное путешествие, парочка покушений и несколько схваток.

– Здесь решения принимаю я. И я не делю людей на рыцарей и всех остальных, поэтому эльф такой же мой друг, каким, надеюсь, станете вы. И еще: я не могу уважать человека только из-за его титула рыцаря. Пока я не пойму, что это за человек, будь он хоть принц-рыцарь, я не смогу относиться к нему с уважением. Я уважаю вас или сэра Даерха, но не за ваши титулы и звания, а только за ваши дела и поступки.

К моему удивлению, Даерх рассмеялся

– Буду считать это комплиментом. Это хотя и несколько необычно, но верно – уважать человека не за титул, а за его личные достоинства.

Буефар тоже не выглядел недовольным. Он обнажил меч и отдал мне воинский салют.

– У меня и в мыслях не было командовать вами. Это ваш обет, и вы должны его выполнить. Мы все тут только помощники.

– Ну ты и выдал, – заметил Деррон. – К чему была такая страстная речь? Что вообще с тобой происходит? Ты сегодня какой-то нервный.

– Деррон, я только что убил человека, а ты спрашиваешь, почему я нервный?!

– Если бы не ты, то он тебя убил бы и, поверь, без всякого сожаления. Так что хватит расстраиваться. Он же не первый.

– Но первый, кого я так отчетливо помню! В Амстере у ворот я сразу потерял сознание, а до того все было как в тумане. Я там даже не все помню. А здесь…

– Успокойся, Егор, – вмешался Мастер. – Если хочешь, я могу немного отдалить эти воспоминания? Помнишь, я уже однажды так делал?

– Спасибо, Мастер, но не надо. Это мои воспоминания.

– Самобичевание не лучшее средство для успокоения.

– Я сам постараюсь разобраться в своих чувствах, Мастер.

– Как знаешь, – маг замолчал.

Я виновато посмотрел на Отто и Буефара.

– Прошу меня извинить, но я немного разнервничался после боя.

– Это были первые, кого ты убил? – понимающе спросил Буефар.

– Нет. Были еще… в Амстере… но там я сразу потерял сознание. Я был ранен и потерял много крови. Поэтому я плохо помню, что там произошло. А здесь, как бы сказать, реальнее все.

Отто дружески хлопнул мня по плечу.

– Не тот храбрец, кто не трусит, а тот, кто борется со страхом. Ты смелый человек, если у тебя хватило мужества заглянуть в глаза своему страху.

Буефар согласно кивнул.

– Тебя обучили не только сражаться. Твой учитель мог бы гордиться тобой.

– Просто чтоб ты знал, – вмешался Деррон. – Я горжусь тобой.

– Спасибо. – Я отвернулся, чтобы никто не заметил предательскую слезу. Странно, я никогда не был нюней. С чего бы? Наверное, это оттого, что у меня никогда прежде не было таких друзей.

Лес уже кончился, и наш отряд стремительно проносился мимо возделанных полей. Мелькали деревни. Даерх, несмотря на все мои возражения, настоял на том, чтобы проводить нас и дальше.

– Я так понял, что вам угрожает опасность, – ответил он мне. – Думаю, с нами вам будет безопаснее. Пока смогу, я буду сопровождать вас. К сожалению, это будет недолго. Если не секрет, куда вы направляетесь?

Я ненадолго задумался. Потом посмотрел по сторонам. Мы вчетвером ехали немного в стороне от остального отряда, и, вроде бы, подслушать нас никто не мог, а Рон, как обычно, пропадал где-то среди солдат. Буефару все равно придется сказать, а Отто вполне можно было довериться.

– В Византию.

– Тогда вам лучше ехать по Большому тракту.

– Разве по центральной дороге не быстрее? – встрепенулся эльф.

– Смотря как мерить. Если смотреть на расстояние, то, конечно, быстрее. Экономится неделя пути. Но по центральной дороге вам придется ехать через Парадизию, и как бы вам не потерять на этом гораздо больше времени. Благоразумней держаться от Парадизии подальше.

Эльф вопросительно посмотрел на Отто.

– Они что, не пускают путешественников?

– Пускать-то пускают, Эльвинг, но не очень их жалуют. Из-за различных проволочек вы можете потратить несколько дней на то расстояние, которое обычно легко преодолевается за день.

– Хорошо, мы подумаем. – Я пока и сам не знал, как ехать дальше.

– Вам решать, Энинг.

– Буефар, вам ничего не надо взять с собой из дома?

– Не надо, Энинг, – усмехнулся тот. – Я старый солдат и всегда вожу с собой все необходимое. Так что не стоит беспокоиться. А если что понадобится, то я всегда могу купить это по дороге.

Я покраснел. Идиот несчастный! Тоже мне, великий путешественник – взялся учить человека, который разъезжал по миру, когда меня еще и на свете не было. Я дал себе слово следить за своим языком получше.

Отряд Отто Даерха хоть и замедлил немного наше путешествие, но сделал его гораздо безопаснее. Три дня пролетело незаметно, и вот мы уже приближались к развилке, где предстояло выбрать одно из трех направлений дальнейшего путешествия. Либо отклониться на север и обойти Парадизию по Большому тракту, либо идти напрямик через Парадизию, либо двинуться на юг к морю. Там можно сесть на корабль до самого Константинополя. Однако последний вариант меня не прельщал. Он, конечно, был намного удобнее первых двух, даже быстрее, но это наверняка знал и Сверкающий. А значит, он обязательно постарается перекрыть эту дорогу. Думать о том, что Сверкающий до сих пор не знает, куда я направляюсь, по меньшей мере, неблагоразумно. К тому же, в связи с войной, из Срединного моря отозвали большое количество патрульных кораблей, и пираты почувствовали себя там гораздо комфортней, чем раньше. Выходит, двигаться можно либо на север и делать гигантский крюк, либо идти прямо. Но проехать напрямик будет довольно сложно. Власти Парадизии известны своей нелюбовью к путешественникам. Нужно еще на границе суметь доказать, что ты не замышляешь против них ничего дурного. Идиотизм, но таковы тамошние порядки. А вообще-то, самые обычные религиозные фанатики, как выразился однажды Мастер. Все более-менее нормальные люди уже давно оттуда сбежали. И никто, находясь в здравом уме, не рискнет сунуться в это осиное гнездо. Там тебя могут заключить в тюрьму только за то, что ты не вовремя поднял глаза от земли и тем самым нанес оскорбление богу. Ибо с двенадцати до часа полагается смотреть только в землю, наполняя голову благочестивыми мыслями. Хотя мне лично сложно понять, как голову можно наполнять благочестивыми мыслями. И вообще, что это за мысли такие и как их отличить от неблагочестивых?

Потому-то и была проложена вокруг этой «райской» земли большая караванная дорога. Поэтому и шли по ней все торговцы, предпочитая потерять время на обход, чем рисковать, направляясь по значительно более короткой дороге. А уж одинокие путники вообще предпочитали и близко не подходить к границе Парадизии. Но Сверкающий мог перекрыть Большой тракт, как и южную дорогу. Я бы так и сделал на его месте. Считать же Сверкающего глупее себя было самонадеянно и опасно. Из всех путей дорога на Парадизию должна, по идее, охраняться хуже всего. Вряд ли у Сверкающего здесь слишком много сил, чтобы он смог надежно перекрыть все три дороги. Значит, упор он сделает на те, по которым, как он полагает, я пойду с наибольшей вероятностью. Дорогу же на Парадизию, как наименее вероятный мой маршрут, он закроет, скорее всего, теми силами, что останутся у него после перекрытия двух других. К тому же, даже если мы отправимся по ней, то Сверкающий может рассчитывать, что в Парадизии мы застрянем надолго, и его люди успеют встретить нас на другой стороне. Так что, если я выберу этот путь, то необходимо будет обмануть его ожидания и проехать Парадизию за рекордно короткое время. Думать сейчас, каким образом это можно сделать, бессмысленно – разберемся в обстановке на месте. Я принял решение, но уверен, что ни эльфу, ни Буефару оно не понравится…

– Здорово! Покажи еще раз, как это делается? Ну, пожалуйста!

Что там такое? Я оторвался от размышлений и поднял голову.

На привале солдаты, коротая время, занимались каждый своим делом. Но неугомонный Рон и здесь нашел себе занятие. Он приставал к каждому латнику с просьбой показать какой-нибудь хитрый прием. Подобное его увлечение мне совсем не нравилось, но, видя, что солдаты с удовольствием занимаются с ним, пока не вмешивался.

В этот раз Рон заметил, как двое солдат вели учебный бой, и, как всегда, начал приставать к ним с просьбой научить какому-нибудь удару. Я заметил недовольный взгляд Эльвинга. Он явно считал, что Рон занимается не делом, и молча корил меня за то, что я не вмешиваюсь. Просьбы же эльфа мальчишка игнорировал. Пожалуй, действительно пора прекращать эти бессмысленные занятия.

Я молча встал, подошел поближе и стал наблюдать, как солдат обучает Рона удару мечом. Меч для мальчишки был тяжел, но он самоотверженно размахивал им. Видя мое недовольство происходящим, остальные латники стали с любопытством поглядывать на меня.

Наконец у Рона начало более-менее получаться. Он, довольный собой, с гордостью посмотрел по сторонам и увидел меня. Отдав меч хозяину, он кинулся ко мне.

– Энинг, ты видел, как у меня получается? Здорово, правда?!

– Ты так считаешь?

– А что не так? – встревоженно спросил он, заметив мой хмурый вид.

– А ты не понимаешь? Ну-ка, покажи мне этот прием.

Рон с энтузиазмом взялся за дело, крутя в руке воображаемый меч.

– Ты что мне рукой-то машешь? Что у тебя на боку? Украшение? Возьми оружие и покажи с ним.

– С оружием? – Мальчишка выхватил шпагу и стал торопливо объяснять.

Показал движение, потом занес ее для удара и замер, сообразив, что собирается шпагой нанести рубящий удар.

– Что, не получается? – ехидно осведомился я.

– Но ведь этот прием для меча, а не для шпаги, – обиженно возразил Рон.

– А у тебя что? Твое оружие шпага, так зачем же ты учишь приемы для меча? Это пустая трата времени, тем более что применить ты их даже с мечом не сможешь.

– Это еще почему?

– Не понимаешь? Хорошо. Небольшая демонстрация.

Я отправился к солдатам, которые с интересом наблюдали за нами, и взял у них ненадолго два меча. Для Рона, да и для меня тоже, они были немного тяжеловаты, но легче ни у кого не нашлось. Один меч отдал Рону, второй оставил себе. Шеркон и шпагу Рона отдал Эльвингу, тоже подошедшему к нам.

– Ну вот, теперь у тебя меч. Атакуй меня, покажи этот прием.

– Но…

– Не переживай. Поверь, я не более тебя хочу быть разрубленным пополам. Давай, действуй.

Мальчишка неуверенно взмахнул мечом, я быстро отвел удар.

– По-моему, тебя учили не так. Давай в полную силу.

Рон покрепче ухватился за рукоятку и пошел в атаку. Провел обманный удар, а потом резко поднял меч и ударил. Не мудрствуя особенно, я просто выставил навстречу меч. Удар отозвался глухой болью в кисти, Рон же вскрикнул и выпустил оружие. Если этот удар был болезненным для меня, то что же тогда он почувствовал? Но кисть вроде не вывихнул.

Я коснулся кончиком меча его груди.

– Ты мертв.

– Это нечестно! Ты сильнее меня, – возмутился мальчишка, держась за ушибленную кисть.

– Надо же, заметил! А с кем ты собрался сражаться? С младенцами? Да, я сильнее, но любой солдат сильнее меня. И если ты со мной не мог справиться, то как собрался побеждать солдат?

– Если не сейчас, то потом этот прием может пригодиться.

– Вот потом бы и выучил. Пойми, нельзя спешить с обучением. Ничего хорошего из спешки никогда не выходит. Ты же хочешь прямо сейчас стать великим фехтовальщиком. Не пойдет! Сперва поработай хорошенько.

– Но ведь этого я и хочу! Но Эльвинг не учит меня. Поставь ногу сюда, выпрями спину, стой не шевелясь…

– Значит, ты считаешь, что Эльвинг плохо учит? – ледяным тоном осведомился я.

Рон, кажется, струхнул.

– Да… нет… я хотел сказать…

– Вот что, друг мой. Если ты считаешь себя уже готовым к настоящему обучению, то давай проведем с тобой испытание. Выдержишь, я признаю, что Эльвинг и в самом деле плохо тебя учит. Нет – ты признаешь себя неправым и больше не будешь указывать нам, как тебя учить.

– А что за испытание? – несмело спросил Рон.

– Легкое.

Я подошел к стоявшему неподалеку сухому дереву. Отсек длинную ветку примерно в палец толщиной. Затем прикинул на глаз длину руки Рона и разрубил палку на две части так, чтобы они были примерно равны и соответствовали требуемой длине. Взвесил их в руке. Слишком легкие получились. Я достал из седельной сумки две подковы и моток ниток, крепко привязал по подкове к концу каждой палки.

Недоумевающие солдаты следили за каждым моим шагом. Даже Эльвинг поглядывал с недоумением. Буефар же так смотрел за моей работой, словно пытался навсегда запечатлеть ее в памяти. Ну, с ним все ясно. Он считает меня рыцарем Ордена и теперь внимательно наблюдает за методами обучения.

Я протянул обе палки Рону. Тот с недоумением взял их.

– Мы что, ими драться будем?

– Нет. Ты будешь повторять за мной все действия. – Я нагнулся и поднял с земли оба меча. – Теперь смотри. Берем в каждую руку по мечу, в твоем случае – по палке. Да не за подкову берись – за другой конец. Вот так. Теперь вытяни руки перед собой, смотри, чтобы палки были параллельны земле. Слегка согни колени и выпрями спину. Не нагибайся, а выпрями.

Мечи были тяжелее палок, но для меня это не имело особого значения – Деррон заставлял меня держать груз гораздо тяжелее этих мечей.

– А что дальше делать?

– Ничего. Стой, как стоишь. Кто из нас первым опустит, тот и проиграл. Мечи у меня тяжелее, так что у тебя есть преимущество.

Рон насупился, но не пошевелился, продолжая держать палки.

Через пять минут у него уже начали подрагивать руки. Еще через две он уже с трудом сохранял первоначальное положение. Колени у него дрожали, и было видно, что мальчишка с трудом сдерживается, чтобы не выпрямиться, палки то и дело норовили клюнуть в землю. Я же ехидно комментировал его стойку, припоминая все те слова, которыми в свое время награждал меня Деррон, когда я еще только приступал к таким тренировкам. Однако Рон, упрямо закусив губу, держался. Упрямства и выдержки ему было не занимать. В тот свой первый раз я сдался гораздо раньше.

Но сейчас у меня никаких проблем не было. Не особо напрягаясь, я мог так простоять несколько часов. И сейчас мечи даже не дрогнули в моих руках, оставаясь идеально параллельными земле, колени полусогнуты, спина прямая.

Наконец Рон не выдержал и со стоном опустился на землю.

– Что случилось, великий воин? – спросил я, не меняя позы.

– Но ты ведь долго тренировался, – в отчаянии заметил мальчишка.

– Конечно. А ты считал, что я это с рождения умел? Но вот почему ты не хочешь тренироваться? Почему ты торопишься получить сразу все? И не вали на Эльвинга – он правильно тебя учит. Сначала научись правильно дышать, стоять, двигаться, падать, а уж потом берись за меч. Ты понял суть урока?

– Понял. Надо быть терпеливым.

– Вот именно. Только тогда ты достигнешь успеха. Я видел у тебя в сумке яблоки, принеси одно.

Рон, не задавая вопросов, быстро сбегал за ним и вернулся.

– А теперь кинь его в меня. Постарайся попасть. – Краем глаза я заметил, как напрягся Буефар и стал внимательно глядеть на мечи в моих руках.

Рон прицелился и сильно метнул яблоко. Сверкнули два меча, со свистом рассекая воздух… На землю упало четыре куска. Однако четвертинки яблока оказались не слишком ровными. Странно, вроде правильно все сделал. Я провел пальцем по острию одного из мечей и поморщился. Ага, понятно. Скверная заточка, руки бы поотрывать тому, кто так заточил оружие. Деррон, помнится, так и сделал… буквально. Конечно, впоследствии выяснилось, что это была всего лишь наведенная иллюзия, но боль-то была настоящая. В тот раз я так же вот коряво заточил меч, и этот день запомнился мне надолго… С тех пор правила ухода за оружием я знал назубок. А уж чтобы плохо его заточить – это даже в кошмарном сне привидеться не могло.

Мое движение не укрылось от Буефара. Он подскочил ко мне, выдернул меч из рук и пальцем проверил остроту, потом посмотрел на небо вдоль клинка. Когда он обернулся к солдатам, его взгляд не предвещал ничего хорошего.

– Чье оружие? – преувеличенно спокойно спросил он.

Вперед неуверенно вышел солдат. На вид ему было лет восемнадцать. Сразу видно – новичок. Глаза солдата выражали тоскливую безнадежность и смирение перед неизбежным наказанием. Плохой уход за оружием карался у латников очень строго. Вот об этом-то я и не подумал. Выставился, называется, и подставил человека. Нет, чтобы промолчать, а потом тихонько поговорить с ним. Совсем промолчать нельзя, ибо эта услуга будет медвежьей. Плохая заточка меча может стоить его владельцу жизни. Но вот вызывать на голову солдата гнев Буефара мне совсем не хотелось.

Буефар же гневно буравил взглядом провинившегося, и его молчание было для латника гораздо страшнее любой брани. Остальные почувствовали, что запахло грозой, и старались не попадаться на глаза разъяренного офицера. Необходимо было разрядить обстановку.

– Рон, – позвал я довольно громко.

– А, – встрепенулся тот. – Что?

– Подойди сюда. Посмотри внимательно на Буефара. Похож он на разбушевавшуюся стихию?

– Какую стихию? – Рон недоуменно переводил взгляд с меня на офицера. – А-а, точно, похож.

– Так вот, если ты не хочешь, чтобы я превратился в такую же стихию, то всегда ухаживай за своим оружием и слушайся меня. В противном случае ты увидишь Буефара-2 в ярости.

Отто Даерх, наблюдавший за всем, расхохотался. К нему присоединились и солдаты. Даже сам Буефар с трудом пытался сохранить гневное выражение лица, но его губы предательски подрагивали. Гроза миновала.

– Вестольф, считай, что тебе сегодня крупно повезло. Забирай меч и выправи заточку. Через два дня мы расстанемся, но прежде я проверю твое оружие. И если оно и тогда будет в таком же состоянии, то тебя уже не спасет никакое заступничество. А сейчас исчезни!

Солдат просиял, как осужденный, который ожидал смертного приговора, а услышал о помиловании, и поспешил скрыться среди товарищей.

Я же, поблагодарив, вернул второй меч его владельцу.

Вскоре привал закончился, и мы продолжили путь. Вместе с отрядом нам предстояло еще два дня пути до развилки, а потом – одна из трех дорог. Интересно, как друзья отнесутся к моему выбору?

Часть 3. Путь домой

Глава 1

Город был сер и хмур. Нудный, мелкий дождь, моросящий с самого утра, никак не прибавлял городу привлекательности. Полуразрушенные, покрытые грязью мостовые, мрачные дома с облупившейся штукатуркой – таков был типичный пейзаж пограничного с Парадизией городка Верита.

Когда-то этот город знавал и лучшие времена, о чем красноречиво говорили остатки былой красоты и роскоши, а также покинутые дома на окраине. Раньше там были жилые кварталы, но теперь в развалинах нашли себе приют нищие, грабители и бродяги всех мастей. С тех пор как королевство Ренир стало называться Парадизией, а к власти там пришел Святой Служитель, купцы предпочитали обходить Верит стороной. Караваны пошли по Большому тракту, город оказался заброшен и постепенно приходил в упадок.

Мы ехали по центральной улице города, пытаясь найти более-менее приличное место для ночлега. Окружающий пейзаж нагонял тоску.

– Идея отправиться через Парадизию мне кажется не слишком удачной, – заметил Эльвинг, брезгливо посматривая по сторонам.

– Эл, помолчи хоть ты. Мне об этом Буефар уже все уши прожужжал. Можно подумать, у нас был большой выбор, – мрачно ответил я.

На мою шпильку Буефар не обратил внимания, как делал всегда, если считал, что я веду себя по-ребячески.

Прошло уже три дня, как мы расстались с Отто Даерхом и его отрядом у развилки. Выразив сожаление, что не может отправиться с нами, он пожелал нам удачи и уехал, пообещав сделать Верит максимально безопасным для нас.

Что он имел в виду, я понял, только подъехав к городу, где нас встретил один из местных баронов и доложил, что город очищен от бродяг, а также разгромлена контора гильдии наемных убийц. Улицы патрулируются усиленными отрядами солдат. По его словам, они все это проделали за сутки, начав вчера днем. Совершенно ошеломленный, я не нашел ничего лучшего как спросить: «К чему такая честь?» Получив в ответ заверения, что он всегда рад оказать услугу уважаемому сэру Даерху, старому другу, а тот настоятельно попросил помочь нашему отряду. После чего барон развернулся и уехал, оставив меня в полнейшем недоумении. А вот Буефар, казалось, совершенно не был удивлен случившимся. Мастер, кажется, тоже знал, как это объяснить, но помалкивал, лишь посмеиваясь над моим и Деррона изумлением.

Но даже Отто Даерх не мог помочь нам попасть в Парадизию. Это была та проблема, решить которую должен был я сам. Буефар скептически отнесся к моей идее, у Эльвинга никаких предложений не было, а Рон вообще не понимал в чем проблема.

Не особо мудрствуя, я предложил направиться прямиком к пропускному пункту на границе. Ни Буефар, ни Эльвинг предложение не поддержали, и только признание меня командиром помешало им открыто его высмеять. Сами они предложили довольно авантюрный план по тайному переходу границы. Но прежде, чем прибегнуть к таким радикальным мерам, я все же настоял на попытке сделать это открыто.

Буефар только пожал плечами, как бы говоря: потом не жалуйтесь, что я вас не предупреждал.

– Вот подходящая гостиница.

Гостиница, на которую указал Эльвинг, представляла собой небольшое двухэтажное здание. Пожалуй, оно действительно выглядело неплохо: аккуратно подкрашенное, вокруг чисто.

– Идет. Там и остановимся, – согласился я.

– Ты еще не передумал отправляться в открытую? – в очередной раз поинтересовался Буефар.

– Не передумал. К незаконному переходу границы мы прибегнем только в случае крайней необходимости.

Продолжить спор мы не успели. Едва мы подъехали к гостинице, как внезапно дверь от сильного толчка распахнулась и из нее выскочила длинноволосая белокурая девушка в бедной, но опрятной одежде. На вид я бы ей дал лет двадцать пять, хотя она вполне могла оказаться и старше. Она была красива, в этом со мной были согласны и прохожие, которые провожали ее восхищенными взглядами.

Следом за девушкой выбежали двое мужчин и кинулись за ней. Она попыталась бежать, но запуталась в длинном платье, и ее схватили. Прохожие, еще недавно так восхищенно любовавшиеся красотой девушки, неожиданно куда-то заторопились. Через мгновение улица опустела.

– Попалась, воровка! – закричал один из мужчин, держащий девушку. – Куда это ты собралась? Мой господин очень хочет поговорить с тобой. Неужели ты думала, что сможешь обмануть…

– Немедленно отпустите девушку! – Прежде чем я успел что-либо сообразить, Буефар направил коня на эту компанию.

О, черт. Не хватало еще огрести на свою голову кучу неприятностей из-за воровки. Вот ведь неуемное рыцарство Буефара – он готов оказать помощь даже преступнице только потому, что она девушка.

– А ты кто такой? – недовольно поинтересовался высокий мужчина в зеленой куртке. Меч, вложенный в элегантные черные ножны, висел у него на поясе, что лучше всяких документов говорило о статусе этого человека.

– Кто я такой? – вкрадчиво переспросил рыцарь.

Только тут мужчина заметил рыцарский обруч.

– Прошу прощения, милорд, я сразу не разглядел. – В его голосе не было ни страха, ни подобострастия. Казалось, он был полностью уверен в себе и своих силах. – Эта девица – воровка. Она обокрала моего господина, и тот требует ее к себе.

– Если она воровка, то ты должен доставить ее к судье. Имеет ли твой господин право вершить суд? Кто он такой?

– Это Вильен Нарнах, – со значением ответил мужчина.

Словно что-то щелкнуло в моей голове. Об этом человеке доводилось слышать даже мне, хотя со времени начала моего путешествия прошло менее двух недель. Нарнах – самый известный в этом мире контрабандист. О его дерзости и удачливости ходят легенды от Европы до Азии. Знаменит он был прежде всего тем, что всегда держал слово, хотя постоянно обдуривал всех конкурентов. Можно много спорить о духе и букве уговора, но на лжи Вильена не смог поймать никто. А его флот соперничал с флотами самых богатых торговых домов Амстера. Встреча с ним в этом захолустном городке была огромной удачей. Настоящим подарком судьбы. Подарком Судьбы? Эта мысль неприятно поразила меня, и я подозрительно покосился на шеркон. Не он ли подстроил эту встречу с неведомой для меня целью? Чего он добивается? Я должен встретиться с Вильеном? Отдать ему девушку? Бежать отсюда? Что? Или все-таки выполнить задумку? По крайне мере я хоть отблагодарю Мервина за его помощь и проучу Севана. Я же обещал сделать это, если представится случай. Значит, если я не воспользуюсь этим случаем, то не сдержу слово. Проклятье, как все запутано!

– Одну минуту, – выехал я вперед. – Я правильно понял, что ваш господин тот самый Нарнах?

– Тот самый.

– Тогда это меняет дело…

– Вот именно. Нарнах никому не прощает вмешательства в свои дела.

– Вы нам угрожаете? – со зловещим спокойствием осведомился Буефар.

– Как можно, милорд, всего лишь предупреждаю. А теперь, когда недоразумение разрешилось, мы забираем девушку.

– Вот теперь, когда недоразумение разрешилось, вы оставите девушку у нас и передадите вашему господину мою просьбу о встрече.

– Ну конечно, вот прямо сейчас он бросит все дела и прибежит к вам!

Буефар задохнулся от гнева, но я вовремя приложил палец к губам. Тот удивленно посмотрел на меня, но смолчал, помня, что здесь решаю я.

– Если он назначит время и место, то прибегу я. Я человек не гордый. Но думаю, что он все-таки придет. Нарнах не дурак и по пустякам, таким, как месть за кражу, он размениваться не будет. Значит, ему зачем-то нужна эта девушка. Вот за ней он и придет, поскольку она останется с нами. Встретиться же со мной в интересах вашего господина. Думаю, что смогу его заинтересовать. Я передам ему с вами записку.

Я достал листок бумаги, карандаш и, прикрывшись от дождя плащом, принялся быстро писать. Буефар в немом изумлении уставился на меня. Чтобы рыцарь умел читать – это было событие, но еще и писать! Сам Буефар умел писать, но научился он этому только из-за своего интереса к Ордену. К тому же возить с собой принадлежности для письма! Эльвинг, знавший меня гораздо дольше рыцаря, лишь посмеивался, глядя на удивление окружающих. По-моему, это произвело впечатление даже на подручных Нарнаха.

– Держите, передайте это своему господину.

– Наш господин очень не любит, когда ему указывают, что делать, – сердито заметил высокий, нехотя принимая записку.

– Кто говорит об указаниях? В записке я изложил просьбу о встрече и пишу, что она может оказаться крайне полезной как для меня, так и для него.

– Но…

Не слушая больше возражений, я соскочил с коня, передал поводья подбежавшему слуге, до этого со страхом взиравшему на подручных Нарнаха. Да, видно он здесь пользуется определенной репутацией.

Буефар галантно подал руку даме и проследовал с ней в гостиницу. Эльвинг недоуменно смотрел на меня, но спорить не стал, решив довериться мне. Рон же с интересом поглядывал по сторонам, у него явно было что-то на уме.

– Даже не думай.

– Что? – Рон с простодушным видом посмотрел на меня.

И у него еще хватает наглости притворяться невинной овечкой.

– Здесь не твой родной Амстер, где ты знаешь каждую улочку и где у тебя много друзей. К тому же, мне совершенно не нужны никакие сведения, из-за которых стоило бы рисковать жизнью.

– Ладно-ладно, – буркнул Рон. – Я никуда и не собирался.

Он демонстративно повернулся и направился к гостинице. Эльвинг подмигнул мне и пристроился у мальчишки за спиной. Тот, заметив эльфа, обиженно засопел и, гордо вскинув голову, вошел в здание. Я последовал за друзьями.

В гостинице из-за дождя собралось довольно много народа. При виде нас разговоры немедленно смолкли, и все повернулись в нашу сторону. Очевидно, они уже знали о происшествии перед гостиницей. Подобное поведение местных жителей меня встревожило. Однако я старался не показать этого. Спокойно снял плащ, встряхнул его.

– Что желаете? – подскочил к нам хозяин. По всему было видно, что сам он желает, чтобы мы проваливали отсюда как можно скорее и как можно дальше, но вслух высказать это не решается. И правильно делает: Буефар хоть и добрый, но сильный, а ударом правой валит быка.

– Мы желаем отдохнуть с дороги. Нам нужно две комнаты и чего-нибудь горячего, – ответил я.

Буефар удивленно поднял бровь.

– Зачем нам две комнаты? – спросил он, когда хозяин проводил нас до дверей комнат и оставил одних. – В этом гадюшнике разлучаться слишком рискованно.

Насколько же Верит не понравился рыцарю, что тот так его назвал?

– Я и не собирался разлучаться. Вторая комната нужна мне для встречи с Нарнахом.

– Ах да. Зачем тебе вообще понадобилась эта встреча?

Эльвинг и Рон с интересом смотрели на меня, ожидая ответа. Спасенная нами девушка, хоть и делала вид, что окружающее ее не интересует, тоже напряглась.

– Я просто выполняю обещание, данное одному хорошему человеку. К тому же, это может оказаться полезным как для него, так и для меня.

– Господа, если вы решили свои проблемы, то не позволите ли мне покинуть вас? Если я правильно поняла, я вам больше не нужна. – Девушка встала и направилась к выходу.

Эльвинг взглянул на меня и встал в дверях, загораживая ей выход.

– Сожалею, но вам придется остаться. – Буефар вежливо, но твердо взял ее за руку и усадил в кресло.

– Но зачем я вам нужна?

– Вы нужны не нам, а Нарнаху.

Девушка пронзила меня сердитым взглядом.

– Вот как, благородный рыцарь использует беззащитную девушку в своих целях.

– Если девушка занимается воровством, то она не так уж беззащитна. Мне не слишком нравятся воры. Могли бы найти себе и другое занятие.

– Даже так?! – зло выкрикнула она. – Какое, например? Торговать собой? О да, тогда бы никто мне и слова не сказал бы. Но я еще не потеряла гордость. Да, я ворую у жадных и богатых подонков и не испытываю от этого угрызений совести. Много они помогли мне, когда я сильно нуждалась? Будь воля этих негодяев, они бы…

– Не знаю. Мне трудно об этом судить. Но, по-моему, кроме этих двух занятий существует множество других.

– Что ты понимаешь в жизни, ребенок? – устало сказала она. – Что ты видел в жизни?

– Мне кажется, вы тоже не проявили особого знания жизни, ограбив такого человека, как Нарнах, – вмешался Буефар.

– Откуда же я знала, что это он? На лбу у него не написано.

Разговор прервал стук в дверь.

– Ваш обед, – раздался из-за нее голос слуги.

Эльвинг открыл дверь. Несколько гостиничных слуг быстро расставили на столе тарелки и кувшины. Буефар расплатился, и слуги немедленно исчезли.

От аппетитного запаха у меня потекли слюнки. Уже два дня прошло с того момента, как я ел нормально приготовленную пищу.

– Ого, как я проголодался! – восторженно воскликнул Рон, набрасываясь на еду.

Буефар неодобрительно покосился на него, но промолчал. Пододвинул себе тарелку, отрезал хлеба и стал аккуратно есть. Эльвинг проинспектировал кувшины.

– Вино. Несколько сортов, – доложил он.

При этих словах девушка напряглась и пристально посмотрела на кувшины. В ее глазах появилось торжество. Это меня насторожило. Что она задумала? Надо быть повнимательнее.

Эльф разлил вино.

– Мне не надо, – остановил я его. – Ты же знаешь. – Мне показалось, что на лице девушки промелькнуло разочарование. – И вам не советую. С таким человеком, как Нарнах, лучше всего встречаться на трезвую голову.

– Ты прав, – неохотно согласился Буефар, отодвигая кружку.

– Настоящие рыцари не отказываются от вина, – презрительно бросила девушка. Она подошла к другому кувшину, налила из него полную кружку и залпом осушила.

Такое настойчивое желание девушки заставить нас выпить вино казалось мне все подозрительней. Девушка же подсела к Буефару, улыбнулась ему и снова наполнила кружку.

– Не желаешь ли выпить со мной, рыцарь?

Буефар с сожалением отвел от нее глаза и покачал головой.

– После встречи с Нарнахом, пожалуйста, но не сейчас. Энинг прав, сейчас пить не стоит.

– Что ты слушаешь какого-то мальчишку? Кто, в конце концов, здесь приказывает?

– Приказывает он. – Буефар кивнул на меня.

Вот так так. Рыцарь открывался для меня с совершенно неожиданной стороны. Оказывается, он считает меня вовсе не номинальным командиром, как я полагал до этого. Да, он мог язвительно комментировать мои планы, спорить со мной, но всегда готов подчиниться моему решению.

Эти слова рыцаря, похоже, произвели сильное впечатление на девушку, которая недоверчиво переводила взгляд с меня на Буефара.

– Хватит шутить.

– А я и не шутил. Сэр Энинг возглавляет нашу экспедицию, я же только помогаю исполнить его обет.

Она повернулась ко мне и подняла кружку.

– Поздравляю тебя. В таком возрасте командовать рыцарями. За это непременно надо выпить. – Она настойчиво пододвинула по кружке мне, Буефару, Эльвингу и Рону.

Рон с робкой надеждой посмотрел на меня, но, поняв, что ему ничего не светит, со вздохом отодвинул кружку.

– Если вам так хочется выпить с нами, то давайте вот так. – Я взял кружки девушки, Буефара и поменял их местами.

Буефар дураком не был. Он мгновенно понял смысл этого маневра и пронзил девушку подозрительным взглядом.

Та презрительно улыбнулась и отпила большой глоток. Это меня озадачило: я был уверен, что она что-то подмешала в вино.

– Я все гадал, заметишь ты или нет, – услышал я голос Мастера. – Молодец.

– Так значит, вино и в самом деле отравлено? Но она же его выпила!

– Кажется, я тебя перехвалил. У магов на магические яды собственного изготовления иммунитет.

– Она маг? Но если яд был магический, то на меня он не должен действовать и мне ничего не грозило?

– Не совсем так. Она не маг, просто у нее есть способность превращать вино в сонное зелье. Слабенькая, но магия, на большее она вряд ли способна. По крайней мере, я большой силы у нее не заметил. Снотворное же на тебя подействовало бы точно так же, как и на остальных, поскольку хоть оно и произведено с помощью магии, но по природе – самый обычный сонный порошок. Вы бы проспали минут десять, этого вполне достаточно, чтобы она сбежала от вас. Кстати, она изменила содержимое всех кувшинов.

– Мастер, вы могли бы и раньше мне это сказать. Мы чуть не выпили вино.

– Ты зря обижаешься. Я бы, конечно, предупредил, но хотел посмотреть, как ты усвоил мои уроки. Однажды я ведь могу и не заметить, что тебе что-то подложат в пищу. Учись полагаться только на себя, если хочешь прожить подольше.

– Да я не интересуюсь ядами.

– И, как показало сегодняшнее событие, напрасно.

– Убедились, что я ничего не подмешала в вино? – Девушка с улыбкой посмотрела на меня.

– Я и не утверждал, что вы подмешивали, и эта демонстрация все равно меня не убедила. Я слышал, что на магов их творение не действует. А вы вот, значит, как действовали: кто-то к вам пристает, или, что скорее, вы его провоцируете, предварительно убедившись, что человек не маг. Потом приглашаете его выпить вино, он засыпает, а все его деньги перекочевывают к вам. Хитро.

– Магия? – Буефар с отвращением посмотрел на кружку перед собой. – Дьявольщина! Вот почему она так старалась уговорить нас выпить с ней.

– Неужели вы не видите, что мальчишка просто сочиняет? Это самое обычное вино. – А вот этих слов ей говорить не стоило. От отчаяния, что ее планы раскрыты, она допустила грубейшую ошибку.

– Она врет, – спокойно ответил эльф. – Я чувствую ее ложь.

– Проклятье! – Девушка отшвырнула кружку и с тоскливой безнадежностью посмотрела на нас. В ее взгляде было столько отчаяния, что никто из нас не посмел поднять глаза.

– Ты так не хочешь встречаться с Вильеном Нарнахом? – мягко спросил Буефар.

Она обреченно взглянула на него.

– А вы на моем месте хотели бы?

– Но ведь ты не сможешь вечно бегать от него. Не лучше ли тебе встретиться с ним? Не будет же он тебе мстить? Он же не дурак, зачем ему быть таким мелочным?

– При чем здесь мелочность? Ему что-то нужно от меня, но я не знаю, что. Когда же я что-то не понимаю, то стараюсь держаться от этого как можно дальше. А… что вы понимаете?! Вы победили, можете гордиться собой! Рыцари! – последнее слово прозвучало как ругательство.

– Я постараюсь помочь тебе, – пообещал я.

– Ребенок… – Она печально посмотрела на меня и вдруг побледнела.

Я обернулся. В окно было видно, что по двору идет несколько человек. Впереди шагал элегантно одетый господин. В руке у него была трость с серебряным набалдашником, широкополая шляпа скрывала лицо, а его костюм обошелся владельцу не в один десяток золотых. Но меч, висящий на поясе, резко контрастировал со всем нарядом. Без всяких изысков рукоятка, истертая от частого употребления, простые ножны. Было ясно, что оружие висит не для украшения. И эта деталь говорила о владельце очень много. В решительности ему не откажешь. Этот человек никогда не останавливается на полпути и всегда готов к борьбе для достижения своих целей.

В предчувствии неприятностей у меня засосало под ложечкой. И зачем я влез в эту историю? Но теперь поздно думать, обратного пути у меня уже нет – быстрым шагом вся компания пересекла двор и вошла в гостиницу.

– Внимание! Если я не ошибаюсь, к нам пожаловал сам Вильен Нарнах. Скоро он будет здесь. Помогите мне подготовиться.

Я стал быстро двигать мебель.

Мои друзья уже привыкли к моим выходкам и без лишних слов взялись за дело, только изредка с недоумением поглядывая на меня.

Стол мы поставили напротив двери, а три кресла расположили полукругом за ним. Теперь любой вошедший непременно вынужден будет наткнуться на стол и стоять возле двери в позе просителя, а три кресла создавали ощущение, что человек находится перед судом. Так, теперь надо рассадить всех. Буефара я посадил в центральное кресло, слева от него Эльвинга, а справа сел сам. Рон встал чуть позади кресла Буефара. Девушка, так и не назвавшаяся, осталась сидеть в углу.

– Ну и что все это значит? – поинтересовался Буефар.

– Нет времени объяснять. Только, пожалуйста, чтобы ни происходило, поддержите меня, даже если что-то покажется вам непонятным.

Этот способ ведения переговоров я вычитал в какой-то книжке, где объяснялось, как можно получить психологическое преимущество над людьми. Не знаю, насколько это все было верным, но я решил воспользоваться вычитанными приемами, считая, что лишними они не будут. Поэтому и затеял неожиданный экспромт с перестановкой мебели, но на объяснение времени действительно не оставалось – по коридору уже шли люди Нарнаха.

Дверь распахнулась, и вошло три человека, в одном из них я узнал мужчину, с которым мы разговаривали перед гостиницей. Как я и ожидал, они наткнулись на стол и в растерянности замерли, не зная, что предпринять.

– Можешь пригласить господина, – велел я своему знакомому прежде, чем кто-то из вошедших успел что-либо сказать.

Но, не дожидаясь никакого приглашения, в комнату вошел уже виденный мной в окно элегантный господин. Он с усмешкой огляделся вокруг и пригладил тонкие усики. Кажется, он быстро догадался о смысле подобной расстановки мебели. Да, с таким надо держать ухо востро – это не его остолопы-слуги. Впрочем, ничего удивительного, в конце концов, умение вести переговоры было одним из главных качеств, требуемых в его работе, и он изучил все эти хитрости намного лучше меня. Тягаться с ним в этом не имело никакого смысла – результат был предсказуем, хотя у меня и оставалась надежда на небольшой сюрприз, подготовленный мной.

Вильен еще раз внимательно посмотрел на нас, потом без особых церемоний взял из угла стул и сел на него, закинув ногу на ногу.

– Зачем вы хотели меня видеть? – спросил он Буефара. Я поспешно спрятал улыбку – хитрость сработала. – Надеюсь, ваше дело действительно важное. Я очень не люблю, когда кто-то отрывает меня от дел.

– Ваши дела не пострадают, наоборот – улучшатся, – заметил я. – Здравствуйте, Вильен Нарнах, это я просил вас о встрече.

Вильен повернулся ко мне. Потом еще раз внимательно осмотрелся вокруг. Оглядел Буефара в центре и улыбнулся.

– Значит то, что сказал мне Мердоний, правда. А я уже думал, что он что-то напутал. Выходит, все это представление организовали вы, молодой человек? Должен признать, что у вас неплохо получилось. Но, для полноты эффекта, вы могли бы позволить начать разговор тому, кого посадили в центр.

– Благодарю вас. Учту на будущее.

Нарнах одобрительно кивнул и налил из стоявшего на столе кувшина вина в кружку.

– Я бы не советовал этого делать.

Вильен быстро глянул на меня, потом на сжавшуюся в углу девушку.

– О, понятно. – Он резко отодвинул кружку. – Эй, там! Вина, быстро!

В коридоре раздался шум, топот ног и через несколько секунд на столе появился другой кувшин вина. Вильен сделал небольшой глоток и глянул на меня.

– Значит, это вы написали мне, что наша встреча может удвоить мои доходы?

Все мои друзья разом посмотрели на меня. Это не укрылось от Вильена.

– Надеюсь, это не просто глупая шутка?

– Возможно, я несколько преувеличил…

– Возможно, – сухо ответил Нарнах.

– …но ненамного.

Вот тут я сумел удивить даже Вильена.

– Выходит, это была не шутка?

– Такие выходки не в моем характере.

Нарнах с интересом оглядел меня.

– И свой капитал ты носишь в кармане?

– Не в кармане, но вы почти угадали. За пазухой.

– Вот как? Что ж, я тебя слушаю.

Я покачал головой.

– Не здесь. Давайте отправимся в другую комнату, там мы сможем поговорить без помех.

– Ты не доверяешь спутникам? – насмешливо спросил Вильен.

– Я полностью доверяю друзьям, – я выделил последнее слово, – я не доверяю вашим слугам. К тому же, здесь есть посторонние, которым совершенно незачем слушать наш разговор.

Вильен с любопытством посмотрел на меня и одобрительно кивнул.

– Ты умеешь думать. Это редкость среди рыцарей, не в обиду здесь присутствующим будет сказано. Однако большинство даже умных людей, надев обруч, превращаются в законченных кретинов. Что ж, давайте отправимся в другую комнату. Не хочу никого обидеть, только сначала, на всякий случай, мои люди осмотрят ее.

Я удивленно выгнул бровь.

– Разве они еще это не сделали? Я разочарован.

Вильен рассмеялся и поднял руки.

– Туше. Ее действительно осмотрели, причем даже раньше, чем я вошел к вам. Честно признаться, я заинтересовался вами, молодой человек. И даже если все это окажется розыгрышем, то я не буду сердиться.

– Как благородно с вашей стороны, – едко заметил Буефар, не выдержав покровительственного тона Вильена.

Нарнах в дверях обернулся и одарил Буефара снисходительной улыбкой.

– Вы догадливы, милорд. Это действительно очень благородно с моей стороны, просто вы не до конца понимаете это. Вы ошибочно уверены, что сила на вашей стороне, и это вас в какой-то мере извиняет.

Буефар хотел что-то возразить, но Вильен уже вышел и закрыл за собой дверь.

– Каков наглец, – только и пробормотал он.

– Проследите, чтобы никто из посторонних не подслушал нашу беседу с Нарнахом, – шепнул я друзьям, направляясь к выходу.

Буефар схватил меня за руку.

– Энинг, ты уверен, что поступаешь правильно?

– Не уверен, – успокоил я его, – но сейчас уже поздно что-либо менять.

Вильен ждал меня во второй комнате, пристроив стул так, чтобы одновременно наблюдать и за окном, и за дверью. Я демонстративно сел спиной к двери. Это не укрылось от Вильена.

– Позвольте вам дать один совет, рыцарь, – последнее слово он произнес с легкой иронией. – Если хотите дожить до старости, то никогда не пренебрегайте безопасностью, даже если вы уверены, что вам ничего не угрожает. Я вполне с вами согласен – опасности сейчас нет. Мои люди позаботятся об этом, но подставлять спину все равно не стоит.

– Постараюсь учесть, – кивнул я благодарно. Это действительно был мудрый совет, о чем мне не преминул сообщить Деррон, заодно едко прокомментировав мое поведение.

– Давайте поговорим о деле, – поспешил я прервать высказывания рыцаря, пересаживаясь на другое место.

– Я внимательно слушаю. – Нарнах поудобнее устроился на стуле. – Только сначала назови свое имя, а то ты меня знаешь, а я тебя нет. Это ничего, что я с тобой на ты? Не оскорбляет твою рыцарскую честь?

– Ничуть не оскорбляет.

Вильен окинул меня растерянным взглядом – похоже, он ожидал от меня другой реакции и специально провоцировал меня.

– А зовут меня Энинг.

– Энинг? – Вильен ненадолго задумался и вдруг щелкнул пальцами. – Конечно же. Энинг Сокол – спаситель Амстера.

На этот раз знаменитый купец и контрабандист рассматривал меня значительно дольше.

– У меня что, копыта и хвост выросли? – не выдержал я.

– В том то и дело, что нет. Хотя по словам наемников, которые пытались открыть ворота, они у тебя должны быть. Сколько их там было? Шестнадцать вооруженных солдат? Против тебя одного?

Я был поражен осведомленностью Нарнаха. Мое удивление не укрылось от него.

– Ничего удивительного. Я всегда стараюсь быть в курсе всех значительных событий – это бывает полезно для торговли. И я достаточно плачу своим осведомителям. Что поделаешь, знания обходятся дорого, но незнание – еще дороже.

Вот как. Значит, ему уже обо всем доложили.

– В таком случае вы, наверное, можете угадать и то, что я хочу вам предложить?

– Признаюсь, это выше моих сил.

– Вы слышали о награде, которую мне дали в Амстере?

Нарнах сразу насторожился.

– Слышал. Тебя провозгласили почетным гражданином города и наградили орденом Чести.

– Была еще одна награда.

Вильен бросил на меня острый взгляд.

– Я и о ней слышал. Насколько мне известно, это была идея Севана. Жалкий дурак, возомнивший себя великим правителем, что стоило Амстеру войны с Галлийским королевством и бриттами.

– Да, я знаю об этом. Но дело вовсе не в Севане, а в той грамоте, которую мне дали по его настоянию.

– Ага, грамота о праве беспошлинной торговли для рыцаря. Причем ни продать, ни обменять, ни завещать он ее не может.

– Верно. Вы правы – грамота для всех, кроме меня, бесполезна. Но Севан не учел еще одной возможности… Я предлагаю вам передать всю свою организацию мне.

В комнате повисла тишина. Вильен неотрывно смотрел на меня, видимо решая, сумасшедший я, или просто придуриваюсь.

– Продолжай.

Я невольно восхитился выдержкой этого человека. Любой на его месте дальше просто не стал бы меня слушать. Любой, но не Вильен. Он быстро сообразил, что к чему.

– Все просто. У меня нет ни опыта, ни желания заниматься торговлей, и, самое главное, у меня нет на это времени. Но мне нужны деньги, а самое главное, мне нужны сведения. Как я уже успел убедиться, у вас неплохо работает разведка. Поэтому я предлагаю заключить такой договор: вы отдаете мне вашу организацию, я назначаю вас своим главным помощником и младшим партнером. Влезать в дела торговли я не буду, не буду вмешиваться и в ваши распоряжения. Все, что мне надо – это проценты с прибыли, нужная информация и право, если мне это понадобится, пользоваться услугами ваших людей. А в Амстере никто к вам придраться не сможет: вы – моя организация, я главный, и имею право на беспошлинную торговлю.

– Любой заключенный тобой договор будет иметь силу, и ты будешь вовсе не формальным главой, – заметил Нарнах. – Не могу сказать, что мне это нравится.

Он не отверг мое предложение – уже хорошо.

– Мне нет никакого резона лезть вперед вас. Я прекрасно понимаю, что вы справитесь намного лучше меня, а значит, и денег я получу больше, чем если бы сам влез в это дело. К тому же, у меня нет никакого желания заниматься торговлей.

– Пока нет.

– Уверяю, и не появится.

– Не знаю. Я не могу с ходу принять такое решение. Мне нужно время, чтобы все обдумать и подсчитать реальные доходы.

Я покачал головой.

– У меня нет времени. Мне необходимо срочно отправляться дальше, и завтра с утра меня здесь уже не будет. Мне нельзя надолго задерживаться – за мной гонятся очень неприятные типы.

Вильен улыбнулся.

– Я знаю об этом. Несколько этих «неприятных типов» крутились здесь. Я все не мог понять, что им нужно. Теперь-то ясно, кого они ждали. Кому же вы так насолили? И кто у вас друзья, если по их приказу сюда сгоняются несколько отрядов баронов, и они начисто очищают Верит от всех «неприятных типов»?

– Это неважно. – Хотя меня и самого интересовало, каким образом Отто Даерх добился этого.

– А если я откажусь?

– Тогда я постараюсь найти того, кто не откажется. Хотя не думаю, что кроме вас еще кто-нибудь согласится. Однако ведь и право беспошлинной торговли на одном из крупнейших мировых рынков на дороге не валяется.

– Почему кроме меня? – заинтересованно спросил Нарнах.

– Потому что, пожалуй никто, кроме вас не обладает такой решимостью, что бы рискнуть.

– Лесть тебе не поможет.

– А я и не льщу.

– Мне тоже так показалось. Но, я ведь и без твоей грамоты торгую в Амстере беспошлинно. – Вильен улыбнулся. Кажется, он уже принял решение, знать бы еще, какое.

– Да. Но не всеми товарами. А сколько вы теряете, когда ваш груз перехватывается? А взятки таможенникам? А плата тем людям, которые обеспечивают тайную доставку товара?

– И каковы же твои условия?

– Пятьдесят процентов прибыли, полученной с помощью моей грамоты.

Нарнах рассмеялся.

– Мальчик, ты с ума сошел. Пятьдесят процентов? Это слишком много.

– Но я же прошу пятьдесят процентов только от прибыли, полученной с помощью грамоты, а не из всей вашей прибыли. Это не так уж и много.

– Ты просто не знаешь всего. Девяносто процентов моих дел проходит через Амстер.

– Наверное, я ошибся, когда выбрал вас, – нахмурился я. – Надо же быть таким неблагоразумным, чтобы вести почти все торговые дела только в Амстере, тем более, если они незаконны.

– Ого, – Вильен не скрыл удивления. – Вы, юноша, разбираетесь в торговле. Очень странно для рыцаря.

Но не для сына бизнесмена.

– А я и не родился рыцарем. Ведь для рыцаря странно даже вести подобные переговоры. Не так ли?

– Действительно, ты меня удивил. Но твои условия все равно чрезмерны. Предлагаю десять процентов – это составит очень солидную сумму. Не все короли имеют такой доход.

– Десять процентов за грамоту, которая позволит вам чуть ли не удвоить ваш торговый оборот? По-моему, вы жмот… простите.

Вильен в ответ на мое восклицание весело рассмеялся. У него даже слезы от смеха выступили.

– Ребенок! Боже, какой ребенок! Хорошо, восемнадцать процентов.

Дальше пошла оживленная торговля. Мне кажется, Нарнах просто наслаждался самим этим процессом, с веселым любопытством посматривая на меня. К собственному удивлению, я обнаружил, что торг захватил и меня, и торгуюсь я с не меньшим воодушевлением, чем сам Вильен.

В конце концов, мы сошлись на том, что я получу двадцать семь процентов прибыли и право пользоваться разведывательной сетью Нарнаха.

– А ты неплохо торгуешься… для рыцаря, – заметил под конец Нарнах (из чего я понял, что продешевил и мог бы получить больше). – А мне казалось, что рыцарям деньги не интересны. Как там у вас? Честь и слава? Как же теперь поживает твоя рыцарская честь?

– Нормально поживает, – заверил я его. – Моя честь это вполне переживет, а те деньги, которые я получу от вас, ей в этом помогут.

– Милорд, когда вам надоест ремесло рыцаря, приходите ко мне в ученики. Я из вас великого торговца сделаю.

Я заметил, что Вильен стал обращаться ко мне на вы. Мое самомнение вознеслось на недосягаемую высоту, раз уж такой человек так высоко оценил мои скромные таланты.

– Только вы ведь не сможете проверить, не обманываю ли я. Может, я буду недоплачивать вам?

Я пожал плечами.

– Ну, по-крупному сразу будет заметно, а по мелочи вы обманывать не будете – это не ваш стиль.

Нарнах довольно кивнул.

– Ты не глуп. Это мне нравится. Что ж, осталось только заключить договор. Пункты о распределении прибыли включать в него не будем – это может показаться подозрительным. Положимся на слово друг друга.

Я согласился. Слову Вильена можно было верить, а я не смог бы ничего нарушить в договоренности при всем желании.

– Подождите, – я внезапно вспомнил о девушке. – Есть еще… кое-что. Та девушка. Зачем она вам? Стоит ли мстить из-за такой мелочи, как кража.

Вильен нахмурился.

– Дело не в краже, а в принципе. К тому же, я вовсе и не собирался ей мстить. Наказать – да, но не мстить. А искал я ее потому, что она вместе с деньгами украла один важный для меня документ. – Вильен поднял руку, останавливая мои возражения. – Я понимаю, ваша рыцарская честь требует вступиться за честь дамы. Пожалуйста, мне, в принципе, девушка и не нужна. Мне нужен только документ.

– Я поговорю с ней.

– И еще. Она должна покинуть город. Я не желаю, чтобы здесь был кто-то, кто мог бы навредить моим делам, если начнет трепать языком. А она обязательно будет это делать. Ты заступился за нее, вот и забирай ее с собой.

– Это невозможно…

– Тогда ей займусь я. Все. Не спорь.

Спорить действительно было бесполезно – это я понял сразу. Вильен был не из тех, кто меняет свои решения.

Нарнах вышел в коридор и отдал несколько распоряжений. Вскоре принесли листы пергамента и чернила, отправили людей за магом и нотариусом. Сам Вильен за время ожидания успел переговорить с нашей пленницей. Насколько я понял, она не спорила и быстро согласилась на все предложенные условия. Нарнах немедленно отправил одного своего человека по адресу, указанному девушкой, которую, как я понял из разговора, зовут Далила.

В общей суматохе у меня совершенно не нашлось времени поговорить с друзьями, и те по-прежнему ничего не знали о моих замыслах. Буефар смотрел на все происходящее с плохо скрытой тревогой. Эльвинг казался спокойным, он только с интересом посматривал в мою сторону, как бы спрашивая: «Ну и что ты еще задумал?» Рон же, непоседливый, как воробей, уже носился по всей гостинице, постоянно находясь в центре всех событий и сплетен.

Наконец явились маг и нотариус. Мы собрались в комнате. В качестве свидетелей с моей стороны присутствовали Буефар и Эльвинг, со стороны Нарнаха был уже знакомый мне Мордоний и помощник Вильена. Когда установилась тишина, Вильен огласил нашу договоренность и зачитал условия договора. Это произвело на всех присутствующих сильное впечатление, тем более что о причинах такого шага нигде не упоминалось. Было сказано только, что Вильен Нарнах полностью переходит в подчинение к рыцарю Энингу Соколу вместе со всей организацией и признает его главой всей торговой компании. Ошеломленные, маг с нотариусом заверили договор. Белый от ярости помощник Нарнаха что-то доказывал своему господину. Эльвинг ошарашено смотрел на меня. Буефар же остался верен себе и ограничился только одной фразой, которую кроме меня, к счастью, никто не расслышал:

– Ну ты даешь, рыцарь Ордена. Какие же сюрпризы нас ожидают в дальнейшем?

Нарнах оборвал спор одним повелительным жестом.

– Я уже принял решение, и менять его не собираюсь. Если кто-то недоволен, то может проваливать на все четыре стороны. Но даже если я больше не глава, то остаюсь помощником рыцаря в управлении компании и управляющим его делами, так что никаких изменений не будет.

Это решило спор, и договор был подписан всеми сторонами.

– Ох и всполошатся в Амстере, когда до них дойдут слухи. А уж я постараюсь, чтобы их тревоги были обоснованы. – Вильен с удовольствием просмотрел договор, потом свернул его трубочкой и протянул мне. – Это вам.

Я спрятал договор и отдал Вильену грамоту с разрешением на беспошлинную торговлю в Амстере вместе с документом, где объявлялось, что Вильен Нарнах является полноправным представителем рыцаря Энинга Сокола в ведении вышеозначенного рыцаря торговых дел. Ниже красовалось знакомое изображение стремительно летящего сокола.

После заключения договора мы, следуя традиции, распили бутылку самого дорогого вина, которое здесь нашлось.

Вскоре Вильен стал собираться, я вышел из гостиницы вместе с ним.

– Я хотел спросить, – начал я, чувствуя себя довольно неловко. – Как вы смотрите на торговлю шелком?

Вильен внимательно посмотрел на меня.

– Это как-то связано с Севаном? Он держит монополию на торговлю, и даже с твоей грамотой трудно что-либо сделать.

– Даже если вас поддержит Мервин?

– Правитель Амстера? – Нарнах настороженно огляделся, его глаза засверкали. – Тогда я готов потягаться с Севаном. Давно мечтал поставить на место этого индюка с куриными мозгами. А прибыль от этого предприятия может быть колоссальной. Но поддержит ли Мервин нас?

Нас! Не меня! Это радует.

– А вы спросите его. Когда прибудете в Амстер, найдите Альфонсио – секретаря магистрата – и передайте ему, что хотели бы встретиться с правителем. Когда он узнает, что вы от меня, он устроит встречу. Мы об этом с Мервином договаривались.

– У тебя обнаруживается куча полезных знакомств. Хорошо, пожалуй, завтра прямо с утра я и отправлюсь в Амстер, а здесь с успехом справится и мой помощник.

– Мы тоже завтра уезжаем.

– В сторону Парадизии? Не слишком удачный маршрут.

– Возможно. Но у нас все равно нет другого выбора. И потом, вы-то тоже здесь что-то делаете.

– Я? Я планирую начать закупки железа, в здешних горах богатые месторождения, и наладить его вывоз из Парадизии на рынки Этрусской империи. У них большая нужда в металлах.

– Из Парадизии? Я думал, они ни с кем не торгуют, чтобы не нарушить свою святость.

– Они так говорят, но им нужны деньги, а я их даю. А почему вы не хотите отправиться по Большому тракту? Это было бы быстрее.

– В могилу – возможно.

– Понятно. Ладно, я ни о чем не спрашиваю…

– Конечно, нет, – ехидно возразил я. – Вы все постараетесь узнать через шпионов.

Нарнах не стал лукавить.

– Ты прав, появилась у меня такая мысль.

– В таком случае хочу дать вам совет: не пытайтесь узнать что-либо о моем прошлом до того момента, как я появился в Амстере. Вы только без пользы потратите время и деньги. Но если уж будете это делать, то не из моей доли.

– Договорились. – Вильен кивнул на прощание и отправился к ждущим его людям.

– Зря ты сказал последнюю фразу, – заметил Деррон. – Теперь он заинтересовался тобой всерьез и постарается узнать о тебе все, что сможет.

– Думаю, Вильен заинтересовался нашим молодым другом и без последнего замечания, – вздохнул Мастер. – Признайся, тебе ведь даже в голову не приходила мысль использовать грамоту таким образом?

– Конечно, нет! Я ведь не торговец! Здесь Егор преподнес нам очередной сюрприз.

Последнее замечание Деррона напомнило мне кое о чем.

– Легко вам говорить. Лучше посоветуйте, как мне все объяснить друзьям. Эльвинг и Рон спорить не будут, но вот Буефар… Как он отнесется к моим не совсем рыцарским поступкам?

– Да уж, – хмыкнул Деррон. – Влип ты, парень, по-крупному. Могу сказать одно: я с удовольствием посмотрю на то, как ты будешь выпутываться из этой ситуации.

Тоже мне, нашел театр. И это вместо поддержки. Ну, спасибо тебе, Деррон. Я вздохнул и направился в гостиницу.

Глава 2

Все оказалось не так уж и страшно. Буефар хоть и смотрел на меня Очень Сердитым Взглядом, когда я рассказывал о проведенных переговорах, но молчал. Скорее всего решил, что это связано с моим обетом, в чем я и постарался его убедить. Кажется, он поверил. По крайней мере, никаких вопросов задавать не стал.

На следующий день нам предстояло с утра отправиться в путь. Поэтому мы решили лечь спать пораньше. Рон, правда, попытался противиться, но Буефар пригрозил разбудить его на час раньше остальных и заняться с ним фехтованием, если тому некуда девать энергию. Этой угрозы оказалось достаточно, чтобы мальчишка смирился. Буефара, в отличие от нас с эльфом, он слушался беспрекословно. Я только вздохнул, позавидовав непререкаемому авторитету рыцаря. И как это у него получается?

Не желая больше выслушивать ехидные комментарии Эльвинга по поводу моей коммерческой деятельности и смотреть на недовольную физиономию Буефара, я быстро улегся в постель, отвернулся к стене и попытался уснуть. И, что бы там ни думал рыцарь, этот день был удачен.

Далила устроилась спать во второй комнате, где я ранее вел переговоры с Нарнахом.

Разбудило меня среди ночи смутное чувство тревоги. В комнате было темно, я совершенно ничего не видел, но внутри меня буквально надрывался сигнал тревоги. «Опасность!» – казалось, кричали все чувства. Я проклял эту дыру, где отсутствовало даже примитивное освещение из масляных фонарей, которое было в любом мало-мальски уважающем себя городе. Конечно, фонари стояли на улице перед нашей гостиницей, я их видел, когда мы подъезжали к ней, только никто не озаботился зажечь их. Небо затянуто тучами, луны не видно, ни малейшего лучика света. Пришлось срочно вспоминать уроки Деррона по ориентации в темноте.

Я закрыл глаза (сейчас они все равно бесполезны и только отвлекали бы меня), сосредоточился и послал в пространство импульс внутренней энергии, как называл это Мастер. Деррон же называл этот прием «принцип дельфина», только вместо ультразвука я применял биотоки, но это уже мое название – Деррон таким термином не пользовался. Вспомнив курс физики, я немного усовершенствовал этот прием и научился даже с завязанными глазами определять не только форму и местоположение предмета, но и цвет, что рыцарь считал невозможным. Помнится, я его тогда сильно удивил. Правда, Мастер быстро разобрался, в чем дело, пролистав несколько книг по физике из нашего мира и обнаружив, что различная окраска предмета дает свой специфический отраженный сигнал внутренней энергии.

Теперь эти уроки помогли мне «увидеть» опасность. Трое противников, нет… четверо. Четвертый стоит за дверью, поэтому я его не сразу обнаружил, а вот трое других бесшумно крадутся ко мне с ножами. И как только они умудряются видеть в такой темноте? Если только… нет, это невозможно. Деррон говорил, что искусство рыцарей Ордена утрачено.

– Видеть в темноте – это вовсе не искусство рыцарей Ордена, – вмешался Деррон. – Ты бы и сам мог это сообразить, вспомнив, что обучал тебя этому не только я, но и Мастер. Так что они вполне могут владеть этим методом. Поэтому будь осторожен…

– Мог бы и раньше сказать, – сердито проговорил я, внимательно наблюдая за тройкой убийц. Я понимал, что несправедлив к рыцарю, но сейчас было не до извинений.

Проклятье! Ведь мог бы сообразить, что такая прямолинейная тактика, к какой прибегли здешние бароны, бесполезна против наемных убийц. Они могли очистить город от разных воров, грабителей, нищих, но не от профессиональных убийц. Может, они и осложнили им работу, но ненамного.

Я осторожно нащупал рукоять шеркона, который, спасибо тебе, Деррон, за уроки, всегда находился у меня под рукой. Три ножа одновременно поднялись и стали опускаться… Молниеносно освободив шеркон из ножен, я перехватил им один из ножей, и тот отлетел в дальний угол… вместе с кистью, его держащей. Убийца не издал ни звука, лишь судорожно прижал обрубок к животу и бросился к выходу. Оставшиеся двое вонзили ножи в постель, где секунду назад лежал я. Поняв, что так легко им со мной справиться не удастся, убийцы отскочили и проворно извлекли из-за спин короткие узкие мечи. Ориентировались они в темноте неплохо, что подтверждало неприятную догадку – у меня не было никакого преимущества перед ними. К тому же, несмотря на уроки, я чувствовал себя в темноте вовсе не так уверенно, как хотелось бы. У убийц опыта таких боев было явно больше. Вот когда я пожалел, что не слишком много уделял внимания сражению с закрытыми глазами, на чем так настаивал Деррон. Приходилось вступать в бой с тем умением, которое у меня есть.

Первые атаки удалось отбить довольно легко, поскольку противник никак не ожидал серьезного сопротивления. Звуки боя разбудили моих друзей, и Буефар поспешно потянулся за факелом.

– Берегись, Буефар! – отчаянно закричал я.

Только многолетний опыт спас рыцаря в этот раз. Не видя противника, ориентируясь только на слух, он отдернул руку и упал на пол, лишь каким-то чудом избежав клинка убийцы.

– Не вмешивайтесь! – крикнул я. – Вы все равно ничего не сможете сделать!

– Ваш друг правильно говорит, – прошипел мой противник. – Не шевелитесь и останетесь живыми. Нам нужен только этот мальчишка.

– Ну уж нет! – взревел Буефар, обнажая меч.

Более рассудительный эльф нырнул за стул и оттуда пытался достать факел. Слава богу, хоть у Рона хватило ума залезть под кровать.

В этот момент в комнате возник тот человек, что караулил за дверью. Буефар не успел обернуться, как получил тяжелой рукояткой по затылку. Теперь мое положение сделалось критическим. Как ни мала была помощь рыцаря, но он отвлекал врагов, теперь же их осталось трое против меня. Днем у меня еще были бы шансы, но сейчас их опыт и более высокое мастерство ночного боя брали верх.

До этого мне удавалось держаться середины комнаты и избегать их ударов, но вот они зажали меня в угол. Сражаться против троих я не мог. Сдерживать двоих еще получалось, но третий убийца неумолимо приближался, и защититься от его удара не было никакой возможности.

Дверь скрипнула, вошел еще один человек. Кто это? Тот убийца, что лишился руки? Но у этого, вроде, обе руки целы. Однако думать над этим времени не было. Я лихорадочно искал пути к спасению. Двое сковали меня боем, не давая выбраться из угла, а третий уже занес меч, готовый пронзить мне грудь. Теперь я мог надеяться только на чудо. Если бы я только мог выбраться из угла… Тогда еще можно какое-то время сопротивляться даже четверым. А там шум должен разбудить людей, да и Эльвинг уже почти нашел факел, хотя и чуть не плакал от полного бессилия помочь мне чем-нибудь. Противный липкий страх сжал мне сердце, и внезапно я отчетливо понял, что вот сейчас, в этот самый миг я умру. Даже в бою у ворот Амстера я так не боялся. Не знаю, что удержало меня от того, чтобы не упасть на колени и молить о пощаде, наверное, я все же сознавал всю бессмысленность такой просьбы. Эти убийцы – профессионалы, и они выполнят то, за что им заплатили, ничто не сможет остановить их.

Время остановилось. Меч приближался… я обреченно следил за его неотвратимым смертоносным движением… я был бессилен прервать его… еще мгновение… Внезапно вошедший последним человек плавно переместился за спину убийце и сделал какое-то молниеносное движение. Убийца захрипел, выронив меч, схватился обеими руками за горло.

Это неожиданное происшествие лишь на миг отвлекло двух других убийц, но этого оказалось достаточно, чтобы мой меч нашел сердце одного из них. Оставался последний, и я, не давая ему никаких шансов, плел вокруг него смертельную паутину ударов. Я мстил ему за свой страх, с холодной яростью прижимая его к стене, выискивая малейшую щель в обороне. Зажегся факел. Я открыл глаза. Привыкая к свету, часто поморгал. Теперь у убийцы исчезли и те немногие шансы, что еще были. Шеркон пропел победную песню.

Эльвинг и Рон со страхом глядели на меня. Их можно было понять. Я стоял посреди комнаты хрипло дыша, полуобнаженный, забрызганный кровью, весь в холодном поту. Интересно, это от страха или от схватки? Скорее всего, от страха. Да и выражение лица, наверное, у меня то еще. Я попытался расслабиться, прогоняя напряжение.

– Ты ранен? – кинулся ко мне эльф.

– Все… в… порядке, – отрывисто проговорил я, обессилено прислоняясь к стене. – Это не моя кровь. Посмотри, как там Буефар.

Я впервые взглянул на спасителя. Тот стоял у тела своей жертвы и сворачивал удавку.

– Не то, чтобы я возражал или был недоволен… спасибо, конечно, за спасение, но, помнится, вы говорили, что убить меня для вас теперь вопрос самоуважения, а сейчас вы спасли мне жизнь?

Ролон-убийца усмехнулся.

– Я и не отказываюсь от своих слов. Так что советую быть осторожней. Но убить тебя должен я, а не эти недоумки. Было бы крайне обидно, если бы им удалось то, что не получилось у меня. Это никак не способствовало бы восстановлению моего самоуважения.

– Ясно. Профессиональное соперничество. Не скажу, что такая конкуренция мне не нравится.

– Не обольщайтесь, юноша. Я не мог допустить, чтобы вас убил кто-то, кроме меня, но сам постараюсь сделать это при первой же возможности.

Я поднял меч. Ролон рассмеялся.

– О нет. Не сейчас. Сейчас это было бы просто не интересно. Да и шансов у меня не слишком много. – Ролон кивнул на внимательно слушавших беседу Рона и Эльвинга. Буефар уже пришел в себя и тоже прислушивался к разговору.

– Вы хотите сказать, что убийства для вас развлечение? – возмутился я.

– Скорее состязание. Кто кого. Ну ладно, мне пора. Не хочется объясняться с местными властями. Тем более, что у меня нет таких друзей, во власти которых перевернуть этот город вверх дном, как это проделали недавно ваши друзья, милорд. Надеюсь, вы не выдадите меня?

– Ролон, – вмешался в разговор эльф. – Мне казалось, что сейчас вы должны сидеть в Амстерской тюрьме? Как вам удалось оттуда выбраться?

Ролон обернулся у порога и улыбнулся.

– У меня тоже нашлись высокопоставленные друзья. Хотя, должен признать, весьма неожиданные. – Он повернулся ко мне и поклонился. – До встречи, милорд, хотя, боюсь, для вас она будет последней.

Дверь захлопнулась. Я устало опустился на кровать.

– Не стоило его отпускать, Энинг, – заметил Буефар. – Его угрозы показались мне вполне серьезными.

– Он спас мне жизнь. Было бы большой неблагодарностью помешать ему сейчас уйти. Просто теперь нам надо быть осторожней.

– Тонкое наблюдение, – едко заметил Буефар. – Эх, надо было хоть кого-то оставить в живых. Хотя… это ведь Братство Черной Розы – лучшие наемные убийцы. Они ничего не сказали бы. Их услуги стоят очень дорого – не каждому по карману. – Рыцарь ожег меня сердитым взглядом. – Конечно, не мое это дело, но, по-моему, тебе стоило бы рассказать кое-что о своих врагах, которые нанимают лучших убийц мира?

– Наверное, – устало ответил я, отрешенно рассматривая трупы. Почему-то сейчас я не испытывал ничего: ни жалости, ни угрызений совести. – Я собирался это сделать при случае, надо было раньше, извини. Но не сейчас. – Я прислушался к крику, неожиданно раздавшемуся в коридоре.

– Пожалуй, – согласился рыцарь.

С трудом поднявшись, он ощупал затылок, выругался и кинул мне одежду.

– Одевайся и пойдем посмотрим, что там происходит.

Я догадывался, что, но промолчал.

Скрипнула дверь, и Рон выскочил в коридор. Вот черт! И когда только он успел одеться? Все ему надо узнать. Когда-нибудь он поплатится за любопытство.

Я быстро натянул рубашку, сапоги, застегнул пояс с мечом и кинжалом. Кольчугу решил пока не надевать, и запихнул ее под кровать.

Рон вернулся подозрительно быстро.

– Там это… безрукий лежит… задушенный. – Мальчишка дрожал, но старался не показать вида, изображая из себя Бывалого Воина.

Меня тоже была нервная дрожь: впервые смерть так близко подошла ко мне. Можно сказать, что я заглянул ей в глаза. Меня передернуло. Да уж, не лучшее воспоминание моей жизни.

– Безрукий, говоришь? – Эльвинг покосился на меня. – Наверное, это он забыл. – Эльф извлек из угла отрубленную кисть, все еще сжимающую нож. Рон сглотнул, я поспешно отвернулся.

– Трое здесь и один в коридоре. Насколько я понимаю, двое ваших и двое за вашим знакомым. Что ж, нам есть о чем потолковать с хозяином этой гостиницы. – Рыцарь вышел в коридор.

Я последовал за ним. Внизу, у подножия лестницы, собрались немногочисленные постояльцы, разбуженные криком, слуги и сам хозяин гостиницы. Все шумно обсуждали происшествие. На полу, неподалеку от мертвого убийцы, лежала служанка. Рядом с ней валялась потухшая свеча. Очевидно, девушка зачем-то вышла ночью из комнаты и наткнулась на труп. Ее крик мы и слышали.

Один из постояльцев склонился над ней и слегка похлопывал по щекам.

– Ну-ка, отойди. – Вперед вышла Далила.

Как здесь оказалась наша пленница, я и не заметил, но был совершенно уверен, что еще минуту назад ее не было. Умеет же человек быть незаметным. Хотя… наверное, это умение необходимо при ее профессии.

Она решительно отодвинула добровольного доктора и опустилась рядом с лежащей девушкой на колени. Я не понял, что она сделала, но служанка тут же открыла глаза. Растерянно посмотрела по сторонам. Двое слуг немедленно подхватили ее и, не давая взглянуть на убитого, повели в комнату.

– Дайте ей вина, ей необходимо немного успокоиться! – крикнула им вслед Далила.

Хорошая мысль. Я бы и сам не прочь выпить чего-нибудь… чтобы успокоиться. Только вот почему-то мне никто не догадался предложить вина. А ведь мне еще объясняться с хозяином гостиницы. Но на мое счастье эту обязанность взял на себя Буефар. Он нашел взглядом владельца, который растерянно озирался по сторонам, причитая над своей несчастной долей, и подошел к нему.

– Послушайте, милейший, вы можете растерять всех клиентов, если у вас будут убивать постояльцев.

Несчастный хозяин смотрел мимо рыцаря пустым взглядом и продолжал голосить:

– За что мне такая напасть?! О боги! Неужели я мало приносил вам жертв?!

Какой-то человек в сутане отшатнулся от хозяина.

– Язычник! – расслышал я его сердитый шепот. Еще несколько человек тоже отодвинулись подальше.

Кажется, дело принимало нешуточный оборот. Буефар тоже это сообразил. Он схватил владельца гостиницы за плечи и хорошенько его встряхнул

– Приди же в себя, ты!.. – И, обернувшись к управляющему – тот, пожалуй, единственный из обслуживающего персонала сохранил голову, добавил: – Пусть несколько слуг приберут в нашей комнате. Там тоже есть… гости.

Управляющий уважительно посмотрел на рыцаря и, прихватив несколько человек, отправился выполнять просьбу. Эльвинг кивнул мне и последовал за ними. А вот это правильно: там все наши деньги, а управляющий вовсе не выглядел святым.

Просьба рыцаря привлекла внимание окружающих и вывела из отрешенного состояния хозяина гостиницы. Вокруг нас сразу стало пусто. Кое-кто поспешно отправился к себе, не желая, чтобы его даже видели в нашем обществе. Хозяин же вырвался из рук рыцаря и завопил:

– Значит, они за вами пришли?! Это вы натравили на меня Братство Черной Розы?! Немедленно убирайтесь отсюда! Я не желаю больше вас видеть! И даже не предлагайте мне ваших денег! Я не прикоснусь к ним! Убирайтесь немедленно!!!

Кажется, это братство пользуется «доброй» славой, если все дрожат при одном только упоминании о нем. Я еще раз внимательно посмотрел на убитого. Его костюм сильно смахивал на костюм ниндзя, какими их обычно показывают по телевизору. Ножны от меча также крепились за спиной, а на груди, в специальной петельке, была вставлена искусственная роза черного цвета. Насколько я понял – символ этого самого братства. У тех в комнате тоже были такие же розы.

– Заткнись! – оборвал Буефар вопли хозяина. – Они пришли только за нами…

За мной, если быть точным.

– … а ты им нужен, как дохлый таракан. Так что можешь не трястись. А уедем мы отсюда, как и планировали, завтра утром. Теперь же мы отправимся спать, и я очень надеюсь, ради его же блага, что нам никто не помешает. – Рыцарь так посмотрел на несчастного хозяина, что тот мигом проглотил все возражения.

– Хорошая мысль. – Подошел Эльвинг. – Я перенес все наши вещи в другую комнату, так что можно не ждать, пока приберутся у нас. Далила там отгородила себе угол, мы ее не потревожим, но кому-то придется спать на полу.

Я хмыкнул. Лично я не усну теперь ни на полу, ни на пуховой кровати. Мне с трудом удалось удержаться от нервного смеха.

Буефар внимательно посмотрел на меня и, подойдя к Далиле, вернувшейся из комнаты вместе с эльфом, стал что-то ей говорить. Что он там еще задумал? Мысли путались. Неужели у всех так бывает после боя? Что-то непохоже, чтобы Буефар или Эльвинг испытывали что-нибудь подобное. С другой стороны, это не они были так близки к смерти. Решив плюнуть на все это, я отправился в комнату. Уснуть мне, конечно, не удастся, ну и хорошо. По крайне мере больше никто нас врасплох не застанет.

Следом за мной вошли мои друзья. Буефар держал в руке кувшин вина. Где только успел его раздобыть? Налив вино в кружку, он подошел ко мне.

– Выпей, Энинг. Это поможет тебе успокоиться.

Краем глаза я уловил, как он переглянулся с Далилой. Сознание отметило этот факт, но путающиеся мысли мешали сделать вывод.

– Буефар, ты же знаешь, что я не пью вина.

– Одна кружка не повредит, пей, – дружелюбно посоветовал рыцарь, – или я волью в тебя ее силой.

– А я помогу, – поддержал рыцаря Эльвинг.

– Он прав, тебе это совсем не повредит. – И Деррон туда же.

Я открыл рот, чтобы напомнить, кто здесь главный, но Буефар воспользовался этим моментом и влил мне в рот вино. Я поперхнулся, невольно сделав глоток, попытался оттолкнуть рыцаря, но сзади меня схватил эльф – это помогло Буефару влить в меня еще немного вина.

Я напряг мышцы плеч, выскальзывая из захвата, чуть отклонился назад и резко присел – прием из арсенала сайве. Эльф не устоял и перелетел через меня прямо на рыцаря. Тот выронил кружку и, не удержавшись на ногах, вместе с эльфом упал на пол. Я уже хотел высказать им все, что о них думаю, но тут все вокруг как-то странно поплыло, и я провалился в сон. Последней моей мыслью было: «Так вот почему Буефар переглядывался с Далилой! Ну я им сейчас покажу…»

– Не думаю, что будить его – хорошая идея. Ночка для него выдалась та еще. Дайте ему хоть немного отдохнуть, – прорывался сквозь сон голос Буефара.

– Проклятье! Вы, милорд, считаете, что у меня много времени?! Я уже собирался уезжать, когда услышал о происшедшем! Мне необходимо поговорить с Энингом!

– Дайте ему отдохнуть! Вот проснется, и поговорите.

– Да говорю же: у меня нет времени ждать!

– Кто там? – Я с трудом оторвал голову от подушки.

Как я оказался в кровати? Последнее, что я помню – это как Эльвинг с Буефаром вливали в меня вино. Вино! Теперь я все вспомнил.

– Ты проснулся? Здесь Вильен Нарнах. Он говорит, что ему нужно тебя увидеть. – Буефар приоткрыл дверь и заглянул в комнату, недовольный, что меня разбудили.

– Я сейчас встану и… Буефар, я еще припомню тебе то вино.

Рыцарь улыбнулся.

– Тебе было необходимо отдохнуть. Иначе ты бы промучился всю ночь, а сейчас напоминал бы ходячего мертвеца. Не забудь, что тебе надо еще придумать способ пересечь границу с Парадизией.

Я и сам прекрасно понимал, что мне необходимо было отдохнуть. И на самом деле я был благодарен рыцарю за заботу. Тот это хорошо понимал и не обманывался моим сердитым видом. Я печально вздохнул. Друзья – это хорошо, но только не тогда, когда они пытаются взять на себя родительские обязанности. Буефар ладно, он по возрасту вполне подойдет на роль отца, но Эльвинг-то всего на два года старше меня!

Дверь с треском распахнулась, и в комнату ворвался Нарнах, решительно отодвинув Буефара в сторону. Да, надо здорово рассердиться, чтобы так обращаться с рыцарем. Впрочем, Нарнах наверняка не уроженец Тевтонии.

– Энинг, мне кажется, что от нашей сделки не будет никакого толка, если тебя убьют! Я не знал, что заключаю договор с ходячей мишенью!

– Печально, – мрачно бросил я. – Но хочу заметить, что рискую больше вашего. Вы рискуете деньгами, а я жизнью!

– Откуда я знаю?

– Можете расторгнуть договор!

– Минуту! Я ничего о расторжении договора не говорил. Я никогда не стал бы заниматься тем… чем занимаюсь, если бы боялся опасности. Но мне хотелось бы знать, от чего защищаться. Только ли от покушений на мои деньги, или еще и от покушений на мою жизнь?

Справедливо. Я откинулся на подушку и на минуту задумался.

– Нет. Не думаю, что вашим деньгам или жизни что-то угрожает. Это только мои проблемы и мой враг.

– Осмелюсь заметить, милорд, – насмешливо проговорил Вильен, – что ваши проблемы теперь и мои проблемы. Если вас убьют, то ваша грамота будет стоить дешевле снега зимой.

– Мне что, дать вам расписку с обещанием не быть убитым? – рассердился я.

– Нет. Но я должен позаботиться о безопасности моего капиталовложения!

– Что вы имеете в виду? – подозрительно спросил я.

– Я хочу, чтобы с вами отправился мой человек. Телохранитель. Вы можете полностью доверять ему. Он маг. Не очень сильный, но хороший специалист по магической защите и ее взлому. Однажды он взломал один из моих банков – так мы и познакомились. С тех пор он работает на меня. Думаю, что такой специалист вам не помешает.

– Подождите! – разом закричали и я, и Буефар.

– Мы обойдемся без помощи какого-то торговца! – гневно начал рыцарь.

– Может вы ему и доверяете, но можно ли доверять вам? – одновременно с Буефаром заговорил я.

– Я не какой-то там торговец – это во-первых. И если уж я решил бы вас убить, то не стал бы отправлять с вами человека, а сделал бы это проще – это во-вторых.

– Я не говорю об убийстве. – К счастью, Буефар больше не встревал в разговор, только гневно смотрел на Вильена, который с блеском этот самый взгляд игнорировал.

– Милорд, не будьте ребенком, – усмехнулся Нарнах. Я сердито прикусил губу от этой насмешки. – Вы же понимаете, что теперь я, так или иначе, постараюсь обеспечить вашу безопасность. Вы просто облегчите мне работу, если с вами будет мой человек. Кстати, это гораздо лучше, чем если он будет красться за вами. Также он поможет вам в работе с моими конторами, с которыми вам придется иметь дело как главе организации. И еще, прошу учесть, что теперь вы приобретаете и моих врагов.

Очень весело, мне еще его врагов для полного счастья не хватало. Мы обменялись сердитыми взглядами.

– Этими врагами вы займетесь сами, считайте это моим поручением, как главы организации. Но, я надеюсь, ваш человек будет знать свое место?

– Безусловно, – усмехнулся Вильен. – Он прекрасно знает, кто ему платит.

– Энинг! – вскричал Буефар. – Ты не можешь согласиться на это!

– Интересно, каким образом мы можем помешать Вильену?

– Придушить его соглядатая!

– А вот это было бы ошибкой, – спокойно возразил Вильен. – Во-первых, он не соглядатай, сведения о вас я буду получать вовсе не от него. Во-вторых, он маг, специалист по магической защите, а это для вас очень полезное умение.

– Он прав, – неожиданно вмешался в разговор Эльвинг, до этого момента тихо сидевший в углу на стуле. – Если бы у нас вчера был такой маг, то так легко нас врасплох не застали бы.

Ну, если и эльф с его чувствительностью ко лжи согласен с Нарнахом, то это действительно хорошая идея.

– Я все равно не верю этому торговцу, – сердито бросил Буефар, но и он явно задумался над словами эльфа.

– А вам и необязательно мне доверять. Вам достаточно знать, что я крайне заинтересован, чтобы этот рыцарь, – кивок в мою сторону, – жил.

– Но только до тех пор, пока вам это необходимо, – Буефар сердито смотрел на Нарнаха.

– О, я пока не вижу в мире той суммы, которая может поколебать мою верность милорду, – насмешливо ответил Вильен.

– Торгаш, – презрительно процедил Буефар.

Рыцарь ужасно прямолинеен. Кажется, для всех, кроме него, было ясно, что над ним просто смеются.

– Ладно, – поспешил прекратить я насмешки Вильена. – Пусть ваш человек сопровождает нас. Мы отправляемся через час. Если он не придет, мы отправимся без него.

Нарнах пожал плечами.

– Если он не успеет, то догонит вас в пути. Ну ладно, мне пора. Всего хорошего.

Вильен поклонился и исчез за дверью.

– Поразительный нахал, – Буефар проводил его неприязненным взглядом.

– Иначе он не стал бы одним из самых преуспевающих торговцев, – заметила вошедшая в комнату Далила. – Нахальство – одно из необходимых качеств хорошего купца.

Следом за ней в комнату стремительно ворвался Рон.

– Стол уже накрыт. Все слуги такие вежливые. Они даже меня милордом называют. Здорово! – Мальчишка выражал одновременно и восторг, и недоумение этим обстоятельством.

– Просто удивительно, почему они такие вежливые, – усмехнулся Эльвинг. Кошмар, похоже, я единственный, кто еще не встал.

– Э-э, Далила. Ты не могла бы выйти на минуточку?

Далила улыбнулась.

– Ладно, пошли, Рон. Не будем мешать Энингу собираться. – Следом за ними вышли и Буефар с Эльвингом.

Я поспешно выскочил из-под одеяла и кинулся одеваться.

– Деррон, ты ведь догадался, что вино со снотворным. Мог бы предупредить.

– Зачем? Тебе это действительно было необходимо. Можешь считать это моей маленькой местью. Между прочим, после сегодняшней ночи у нас с Мастером прибавилось седых волос. Спасибо тебе.

– Можно подумать, это я сам на себя натравил убийц.

– Марш вниз. Тебе нужно как следует поесть. Кстати, в Парадизии полный желудок считается смертным грехом.

– Интересно. А каким образом это проверяется?

– Никаким, но для полного желудка необходимо достаточно еды, или денег на нее.

– О-о. Прямо райское местечко. – Я поспешно спустился вниз.

Пока мы завтракали и готовились к отъезду, все слуги в гостинице горели желанием оказать нам любую услугу, лишь бы она хоть как-то ускорила наш отъезд. Сам хозяин ни разу так и не попался нам на глаза, предпочитая пересидеть у себя в кабинете. Людей в гостиничной столовой тоже заметно поубавилось по сравнению со вчерашним днем. Это почему-то сильно развеселило эльфа, хотя я так и не смог понять, что веселого он нашел в том, что люди стремятся избежать неприятностей. Я бы на их месте действовал точно так же. Впрочем, когда я высказал это Эльвингу в качестве оправдания этих людей, он только скептически посмотрел на меня и напомнил пару эпизодов из нашего путешествия.

Перед самым отъездом явился обещанный Вильеном маг – специалист по магической защите. Привел его управляющий Нарнаха, который приходил вчера вместе со своим господином.

– Я здесь для того, чтобы ни у кого не возникло сомнений, что этот человек тот, за кого себя выдает, – так объяснил свой приход управляющий. – Его зовут Леонор. Характер у него тяжелый, но как маг он великолепен.

Ясно у кого могли появиться сомнения по поводу подлинности личности мага. Буефар был хоть и прямолинеен, но отнюдь не дурак, и прекрасно понял насмешку. К счастью, он воздержался от высказываний. Признав меня командиром, он следовал этому правилу безоговорочно, предпочитая придерживать при себе мысли, которые, как он знал, не найдут поддержки у меня.

Маг, приставленный к нам Нарнахом, оказался высоким, худым мужчиной в яркой, невообразимой расцветки одежде. Весь его наряд представлял собой дикую смесь самых неожиданных цветов, говорящую о полном отсутствии вкуса у владельца. В ней он больше всего походил на попугая. Жиденькая бородка делала его похожим на какую-то пародию на аристократа. На поясе, в вычурно изукрашенных ножнах висела сабля. Но отнюдь не игрушка, а боевое оружие, и, судя по всему, обращаться с ней человек умеет. Хотя вместе с его шутовским нарядом она смотрелась донельзя нелепо. Впрочем, я ничуть не обманывался по поводу его внешности. Мастер научил меня не судить о человеке по внешнему виду. Серьезную ошибку совершит тот, кто недооценит этого «шута». Может, у него и не было вкуса, но он был умен, и оружие его предназначалось отнюдь не для украшения. Было только непонятно: одевался он так специально, чтобы его никто не воспринимал всерьез, или это простое позерство в попытке подражания аристократам при отсутствии манер и вкуса. На лице его застыла маска высокомерного превосходства по отношению ко всем, кого он считал ниже себя по положению. Он благосклонно кивнул сначала мне, потом Буефару, но не удостоил даже взглядом Рона, Эльвинга и Далилу. Управляющий был прав – характер у этого человека, действительно, не сахар.

Я уже мысленно проклинал Нарнаха, навязавшего нам этого человека. Ведь нам теперь предстоит путешествовать вместе. А это, судя по реакции моих спутников на мага, будет нелегко. Даже Далила, которая все воспринимала с поистине королевским спокойствием, и ночное нападение в том числе, наблюдала за Леонором недобро прищурясь. Вот еще одна головная боль, и тоже навязанная нам Нарнахом. Ладно, в первом же городе избавлюсь от нее, пусть даже ценой нескольких изумрудов, все еще без дела лежащих у меня в седельных сумках. Думаю, парочки хватит, чтобы она не умерла с голоду до того времени, как найдет подходящее занятие.

– Вы маг, специалист по магической защите? – спросил я.

– Разве Вильен Нарнах вам не сообщил этого? – Человек одарил меня высокомерным взглядом.

Мне с трудом удалось скрыть раздражение.

– Очень хорошо. Тогда, если все собрались, отправляемся.

– Я больше никого не жду, – свысока заметил Леонор, легко вскакивая в седло.

Конь Леонора полностью соответствовал богатому наряду владельца и был, пожалуй, лучшим, если не считать Урагана, конечно. Мне удалось перехватить завистливый взгляд Леонора, брошенный на моего коня. Я был бы совсем не против, если бы он попробовал прокатиться на Урагане, может, получив парочку переломов, он утратит свой высокомерный вид.

Мне все больше и больше начинало нравиться предложение Буефара придушить его при первой возможности. И, судя по взглядам, которые тот бросал на мага, рыцарь подумывал о том же. Но я быстро прогнал возникшую было в голове заманчивую картинку, и вместе с остальными вскочил в седло. К счастью, Вильен позаботился о лошади для Далилы, подарив ей смирную кобылу, при виде которой Далила презрительно поджала губы. Впрочем, я сильно подозревал, что стоимость этой лошади Нарнах вычтет из моей доли, ну и ладно. Это все равно лучше, чем если бы мы бегали сейчас по городу в поисках средства передвижения для нашей невольной попутчицы.

Ко мне приблизился Леонор.

– Вам письмо, милорд. От Нарнаха. – С надменным видом, словно делал мне огромное одолжение, он протянул мне листок.

Сразу отдать он, конечно, не мог… Не желая вступать в бесполезный спор, я молча развернул записку: «Надеюсь, мой человек понравился Вам».

Чертов Нарнах! Я как будто наяву услышал его радостный смех. Ну, погоди, Вильен, я тебе еще припомню это!

Дав шпоры Урагану, я выскочил вперед. Остальные тоже вынуждены были прибавить ходу. Так, галопом, мы и покинули Верит. Только тут я сообразил, что ближайшим городом, в котором, если повезет, мы окажемся, будет город Парадизии. А там нам вряд ли удастся избавиться от Далилы. Значит, придется ехать вместе с ней через всю Парадизию, да еще и терпеть этого высокомерного типа. Не знаю, бывает ли у тринадцатилетних мигрень, но я определенно ее заработал. Да, веселое у нас получается путешествие, даже без помех со стороны Сверкающего…

Невзрачный тип в одежде посвященного третьего ранга (так мне сказал Мастер) стоял перед немногочисленной аудиторией и нудным голосом рассказывал о правилах поведения в Парадизии. Немногие путешественники, по какой-либо причине рискнувшие направиться в Парадизию, со скучающим видом слушали лектора.

– Бог создал благодатную землю, но люди принесли на нее Зло, – монотонно проповедовал этот тип. – И тогда на землю пришел возлюбленный ученик Его – Святой Служитель. Но люди в гордыне отвергли его, и только королевство Ренир приняло его. Да пребудет на нем благословение Божие! С той благословенной поры это королевство зовется Парадизом. И вы, погрязшие в грехе, готовясь ступить на земли прекрасного Рая, по воле Господа возникшего на грешной земле, должны строжайше следовать определенным правилам. Вы не должны непристойным поведением оскорблять наших благочестивых жителей. На меня возложена трудная и ответственная миссия – обучить вас этому. Вы не тронетесь в путь до тех пор, пока я не буду твердо убежден, что вы усвоили все мои уроки.

Для начала вам надлежит узнать пятнадцать правил поклона, коими вы должны приветствовать каждое встреченное вами изображение Святого Лика Служителя нашего, а также изображения его верных слуг – Окружных Святителей. Ни в коем случае не должны вы забыть какой поклон когда следует выполнять. Но этим мы с вами займемся позже. А сейчас мой священный долг призывает меня сделать попытку пробудить в ваших душах, закосневших в мирских делах, божественный очистительный огонь. Может, тогда вы отвергнете все адские соблазны мира и поселитесь в нашей благословенной стране, трудом и смирением изгоняя дьявола из души. Даже самый закоренелый грешник имеет шанс на спасение души своей…

Речь этого типа на всех действовала по-разному. Рон и Далила даже не пытались делать вид, что слушают, после первых же слов лектора они прислонились к стене и уснули, ни на что больше не обращая внимания. Эльф, со свойственной ему добросовестностью, сперва действительно попытался уяснить правила поведения в Парадизии. Но уже на третьей фразе посвященного третьего ранга он совершенно упустил смысл лекции, это было понятно по отсутствующему взгляду, с которым он продолжал слушать.

Буефар же с трудом скрывал нетерпение, попеременно хватаясь то за меч, то за сердце. Я понял, что ему смертельно хочется прибить лектора, и только огромным усилием воли сдерживает себя от этого шага. Была у меня и другая, менее приятная мысль о том, что убить он хочет не лектора, а меня, за то, что я заставил его ехать через Парадизию. Так же отреагировали и остальные мои спутники, когда услышали о маршруте нашего путешествия. Далила даже едва не повернула назад, предпочитая встречу с Нарнахом. Даже Леонор утратил на миг свое высокомерие и что-то процедил сквозь зубы в мой адрес, уж точно не комплимент. К счастью, за те несколько часов, что нам потребовались, чтобы доехать до границы, мне ни разу не пришлось с ним общаться.

Там нас встретила священная стража (по-моему, парадизцы просто помешаны на словах святой и священный) и препроводила в дом для просвещения грешников и благословения их на дальнейшее путешествие через богоизбранную Парадизию – дословная фраза одного из стражников.

Сейчас Леонор сидел рядом со мной и с плохо скрываемым презрением смотрел на лектора. Интересно, не обдумывает ли он какую-нибудь пакость для этого идиота третьего ранга? И стоит ли мне запрещать ее сделать, если он захочет воплотить мечты в жизнь? А может, намекнуть, что не возражаю, если лектор станет, скажем, козлом? С трудом я отогнал эту привлекательную мысль и сосредоточился на словах.

– Вы должны осознавать, что от вашего поведения зависит очень многое. Ни в коем случае в течение часа после полудня вы не должны отрывать глаз от земли. Этим вы выказываете свое смирение Господу нашему…

По-моему, этим они выказывают свою глупость и ничего больше. Однако я воздержался от высказывания этих мыслей вслух.

Неожиданно мои размышления прервал грохот отодвигаемого стула. Огромный воин вскочил с места.

– А иди ты вместе со своим гребаным раем! Ты и твой святой служитель… абрукин бет трампен ид дер!!! Тлодный пестер Парадиз! И эти ваши все правила кретинские… – Мужчина задохнулся от избытка чувств и, схватив стул, с размаху расколотил его о стену, а потом выскочил за дверь.

Судя по выражению лиц людей, очень многие с удовольствием поддержали бы порыв этого человека, только не решились по той или иной причине.

Я моргнул, не уловив смысла высказываний этого воина. Те слова, которые он говорил, определенно мне были незнакомы.

– Мастер, по-моему, я не знаю некоторых слов, употребленных только что.

– Как тебе сказать, – после недолгого молчания ответил Мастер. – Я не считал, что тебе необходимо знать эти слова. Они не слишком, э-э… украшают речь, тем более речь ребенка. Лучше тебе и дальше их не знать.

– Слышал бы ты, как у нас в классе некоторые выражаются, – буркнул я себе под нос.

– Это не играет роли. Считай это проблемой тех, кто выражается. Вряд ли употребление таких выражений говорит об уме тех людей.

– По-моему, нам стоит последовать примеру этого человека, – заявил Буефар. – У меня больше нет сил выслушивать всю эту дребедень.

– Нам крайне необходимо ехать через Парадизию. Любые другие пути для нас отрезаны, – прошептал я. – Этот вариант лучший.

– Не уверен, – прошипел рыцарь. – Но если ты так считаешь, то лучше бы тебе что-то придумать. Я долго не выдержу.

– В этом ты прав, мы не можем позволить себе терять время на обучение совершенно ненужным нам правилам. – Тут мое внимание привлекла стоявшая около окна карета с символом Окружного Святителя.

Насколько я помнил из уроков Мастера, Окружной Святитель – это что-то типа губернатора одной из областей Парадизии. Всего их было пятеро, и всех их назначал лично Святой Служитель из числа «достойных». Только вот достойными почему-то оказались лишь его ближайшие родственники.

Эта карета, а также кое-что сказанное в беседе со мной Вильеном Нарнахом, натолкнули меня на одну мысль.

– Ждите меня здесь, если повезет, то мы уедем отсюда еще до заката, а может, и раньше.

– Что ты задумал?

– Не сейчас, Буефар. – Я решительно поднялся и направился к выходу.

Лектор не обратил на мой уход никакого внимания. Наверное, даже был рад, что я ушел не так шумно, как предыдущий человек. Скорее всего, бедняга уже привык к таким сценам и давно уже перестал реагировать на них.

Видя, что я ухожу, поднялись было и проснувшиеся Рон с Далилой, но рыцарь удержал их на месте.

Я выскочил на улицу и огляделся. Ага, Окружной Святитель мог расположиться только в одном здании. Подойдя к главному входу, я остановился перед стражниками, преградившими мне дорогу. Кажется, они были из личной охраны, ну-то есть, святой охраны Святителя.

Я слегка поклонился. Хорошо, что этого не видел Буефар – читать занудные лекции на тему рыцарской чести он мог не хуже Деррона.

– Вы не могли бы сообщить многоуважаемому секретарю высокочтимого Окружного Святителя, что с ним хочет поговорить по важному делу рыцарь Энинг?

– Что тебе от него надо, грешник?

Ясно, кто не служит Святому Служителю, тот грешник.

– Разве вы секретарь?

– Не дерзи, грешник! Здесь тебе не погрязший в грехе мир. Здесь властвует только Святой Дух и его тень на земле Святой Служитель, неподвластный никаким мирским соблазнам.

Сказал бы я, кто здесь властвует, да боюсь только, меня неправильно поймут… или наоборот, слишком правильно.

– Прошу покорнейше извинить мое невежество, но вы же сами сказали, что мир погряз в грехе. Где же как не здесь смогу я узнать святую Истину? Вот об этом мне и хочется поговорить с многоуважаемым секретарем Святителя. Говорить с самим Святителем у меня просто не хватает смелости, уж слишком велики мои грехи.

Стражники с сомнением посмотрели на меня. Я, чтобы выглядеть как можно смиренней, еще ниже склонил голову.

– Мы сообщим господину Нору, – решил наконец один из солдат. – Примет он тебя или нет, решать ему.

– Покорнейше благодарю вас, господин.

Кажется, это понравилось стражнику. Мысленно я пожелал ему провалиться в преисподнюю вместе со своим святителем, его секретарем и со всей Парадизией в придачу. Ждать пришлось около часа. Наконец, меня провели в один из кабинетов с каким-то полноватым господином, в костюме темных тонов. Выглядел он в нем весьма мрачно. Но благостное выражение, словно натянутое на его лицо, делало этого человека довольно комичным.

– Многоуважаемый господин Нор, – припомнил я имя, которое называли стражники у входа. – От всего сердца рад встрече с вами.

Тот удивленно моргнул.

– Ты знаешь мое имя?

– Ваше имя? Конечно же, я слышал о нем. Как я уже говорил в беседе с э-э… одним господином, что всегда стараюсь изучить ту страну, в которую направляюсь. Поэтому, как только я увидел здесь карету, то сразу понял, что вы – именно тот человек, который может мне помочь в моем простом деле.

– И чем я могу вам помочь? – Нор смотрел на меня настороженным взглядом.

Так, пора закинуть удочку. Дальше все будет зависеть от того, как отреагирует многоуважаемый секретарь.

Я демонстративно сморщился и схватился за сапог.

– Прошу прощения. У меня здесь в кармане дыра, а я все время забываю об этом и кладу туда разные вещи. В результате они оказываются у меня в сапогах и ужасно мешают. Извините, одну минуту, я только достану. – Я опустился на пол и стянул сапог, вытряхнув из него солидных размеров изумруд, положенный туда мной заранее, внимательно наблюдая за секретарем. У того удивленно раскрылись глаза, и на миг в них блеснул алчный огонек, но тут же погас.

Ага, секретарь Окружного Святителя, вы тоже нуждаетесь в деньгах… или в камнях. Значит, вот он, Парадиз, мир свободный от коррупции и прочих грехов, властвующих во всем остальном мире.

– Извините еще раз, господин Нор. Я отвлекся. Надо бы зашить этот проклятый карман, да вот, времени все нет. – Я убрал изумруд. – Так, на чем я остановился? Ага. Я говорю, что вы сможете оказать мне помощь в одном маленьком пустячном деле.

– Я догадываюсь, что вы хотите полюбоваться на наш мир, где властвует справедливость и Святой Дух? – спросил Нор, посматривая на меня с каким-то странным выражением лица.

– Вот именно! Поймите меня правильно, я столько слышал о Парадизии, что решил сам посмотреть, действительно ли здесь все так прекрасно, как говорят люди.

Впервые за время нашей беседы Нор улыбнулся.

– Это единственное место на земле, где все жители полностью счастливы.

– Интересно, а что бывает с теми, кто не полностью счастлив? – тихонько, чтобы не расслышал Нор, пробормотал я.

– А сколько еще людей, кроме вас, хочет полюбоваться на наш чудесный мир, милорд?

– Шестеро вместе со мной.

Секретарь поморщился.

– Что ж, если вам действительно хочется попасть в самое справедливое государство мира…

– Ужасно хочется. Можно сказать, мы все умрем, если немедленно не посмотрим на него.

– Ну-ну, не надо так трагично, но если так, то, пожалуй, я смогу помочь вам. Вас, конечно, слишком много, но при старании…

– Конечно. Кстати, я вот о чем подумал. Изумруд лежал в кармане у меня давно, а выпал он из него только сейчас. Я думаю, что это знак свыше, – я благочестиво возвел глаза к потолку, – и потому предлагаю его вашему государству на укрепление истинной веры. Только вот беда в том, что я не знаю ваших обычаев и ни в коем случае не хочу никого оскорбить. Поэтому не будете ли вы так любезны, положить его от моего имени на алтарь веры?

– Обязательно, при первой же возможности, – расплылся секретарь в довольной улыбке. – Мы всегда рады дарам. Особенно тем, которые предлагаются от всего сердца. Ваш подарок послужит торжеству справедливости на всей земле.

При первой же возможности он передаст. Торжество справедливости на всей земле. А коровы умеют летать и не падают.

Я достал камень и полюбовался им на свет. Нор не отрывал от него взгляда. Видя, что я не намереваюсь ему его пока отдавать, он вздохнул и сел за стол.

– Имена ваших спутников, пожалуйста.

Я стал перечислять.

– Минутку. Эльвинг – это ведь эльфийское имя? – Нор оторвался от писанины и посмотрел на меня.

– Да. А что, какие-то проблемы?

– Тогда все гораздо сложнее. У нас считается, что душой обладают только люди. Вы сами понимаете, что мы не можем допускать в наше королевство тех, кто не обладает душой, чтобы они не сбивали с пути истинного наших жителей. Здесь я ничем не могу вам помочь.

– Неужели? Можно же, наверное, что-то придумать? – Я достал второй камень, лишь немногим уступающий по величине первому.

Нор сглотнул.

– С другой стороны, уже давно ведется спор о том, что все живое на земле имеет душу, должен признаться, я и сам придерживаюсь этого убеждения. В конце концов, Бог ведь создал все живое и во все вложил частицу себя. Если вы готовы поручиться за вашего спутника, то…

– Готов.

– Очень хорошо. – Секретарь окончил писать и поставил печать. – Само собой, в пути вы должны по первому требованию властей пройти испытание души на наличие в ней дьявола. Это стандартная процедура, которая проводится со всеми иностранцами, а с местными жителями по воскресеньям. Впрочем, если вам повезет, вас не будут нигде проверять.

Ага, повезет.

– У меня нет столько денег, чтобы пройти все те испытания, которые будут у нас по пути, – сухо заметил я.

Нор улыбнулся, и его улыбка чрезвычайно мне не понравилась.

– Вы так уверены, что вашей душой завладел дьявол?

– Скорее я уверен в том, что ваши проверяющие его там обязательно постараются отыскать. А если усердно ищешь, то всегда находишь.

– Тогда, я считаю, что с вашей стороны было ошибкой взять так мало денег.

Я кивнул на изумруды, перешедшие секретарю.

– Я думал, их хватит.

Тот поспешно спрятал камни.

– Но здесь я, правда, ничем не могу вам помочь.

– Можете. Вы позволите?

Немало удивленный секретарь отодвинулся, давая возможность мне устроиться за столом.

Я взял бумагу, перо, на минуту задумался и принялся быстро писать.

– Вот. Это, думаю, избавит нас от всех проверок.

Секретарь недоверчиво взял бумагу. По мере чтения его брови поднимались все выше и выше.

– Но такого раньше не было! Это невозможно!

– А что, разве Окружной Святитель не занимается проверкой душ?

– Занимается, но только у Высших или у тех, кто оказал большую услугу Парадизии.

– А разве я не оказал большую услугу, преподнеся этот скромный дар? И потом, кто будет оспаривать слова Святителя?

Нор задумчиво пожевал губы.

– Никто. А из этой выдумки можно извлечь пользу… э-э, для веры.

– Конечно, можно, – поддержал я. – Путешественникам такая бумага может очень пригодиться. Не всем, конечно, а только тем, кто оказывает большую услугу Парадизии. Это все равно дешевле, чем пл… – я замолчал, вовремя сообразив, что не стоит говорить о взятках и поборах так прямо. Пусть он сам подумает.

Секретарь не обманул моих ожиданий и в самом деле подумал.

– Это будет, пожалуй, выгод… богоугодно. Но здесь потребуется подпись Окружного Святителя и его личная печать.

Я пожал плечами.

– Вам это легче сделать, чем мне. А если вы еще и скажете о моих дарах, то будет совсем легко.

Нор наградил меня злым взглядом.

– Не стоит волноваться, милорд, я сам этим займусь. Подождите здесь. – Секретарь поспешно вышел из комнаты.

Интересно, не позовет ли он стражу? Да нет, вряд ли. В этом случае он наверняка лишится камней. В лучшем случае его наградят за неподкупность десятком динаров. Самое выгодное для него – это спровадить меня отсюда как можно быстрее.

Секретарь вернулся через двадцать минут.

– Вот ваши бумаги. Счастливого пути, милорд.

Иначе говоря: убирайся, и побыстрее.

Я принял свиток и внимательно его рассмотрел. Вроде все нормально. Две печати, подпись Святителя.

– Благодарю вас, многоуважаемый Нор. – Я поклонился и вышел из кабинета.

На улице я еще раз перечитал свое «творчество»: «Его Высокосвятительство Округа Рока-Виерт. Проверены души рыцаря Энинга и пяти его спутников – дьявола в них не обнаружено, что и удостоверяю своею подписью и печатью. Да будет навеки проклят тот, кто усомнится в моих словах».

Я усмехнулся и спрятал свиток. Пожалуй, от него будет гораздо больше пользы, чем от пропуска, выписанного секретарем. Теперь необходимо сообщить друзьям, что наше пребывание в этом городе закончилось. Интересно будет полюбоваться на Буефара, когда он услышит об этом. Он ведь так и не поверил, что я смогу законным образом перевести всех через границу. Ну, не совсем законным, но это гораздо лучше предложенного рыцарем нелегального перехода, а потом движения только по ночам и по безлюдным местам.

Улыбаясь своим мыслям, я направился в дом для оснащения грешников и благословения их э-э… для путешествия дальнейшего по кем-то там избранной Парадизии. Надо же было тому солдату завернуть подобную фразу. Я подпрыгнул от радости и побежал к друзьям, представляя момент, когда вручу пропуск Буефару.

Глава 3

Мы двигались со всей возможной скоростью по скверной дороге Парадизии. Когда-то это была главная караванная дорога, но с тех пор, как Ренир стал Парадизией, ее ни разу не чинили. Однако мы, не сговариваясь, решили покинуть Парадизию как можно скорее. Поэтому на такой пустяк, как разбитая дорога, не обращали внимания.

– До сих пор не могу поверить, что тебе это удалось, – недоверчиво произнес Буефар. – Каким образом ты сумел убедить этих фанатиков пропустить нас?

– Я же говорил, что Энинг сможет, – заявил Рон. Его вера в меня была безгранична.

Леонор тоже решился сделать мне комплимент. Хотя лучше бы и не пытался. Словно мимоходом поощрил человека, который неожиданно для всех сделал что-то хорошее, хотя от него ожидали только неприятностей.

– Я все равно считаю, что лучше было ехать в обход, – заговорил он своим неизменным тоном высокомерного превосходства. – Но вы действительно добились разрешения на переход границы в рекордно короткий срок, – и после небольшой паузы добавил: – милорд.

Я философски пожал плечами.

– Деньги всем нужны.

– Что? Ты подкупил стражу? – воскликнул эльф. – Многие это пытались сделать, но никому не удавалось. Они же все там фанатики! Они отвергают деньги как таковые!

В своем знании людей эльф порой проявлял удивительную наивность.

– Естественно, никому это не удавалось. Как ты сам сказал, они фанатики и деньги для них ничего не значат. Они больше пекутся о спасении души.

– Но как же тогда…

– Я и не пытался подкупить стражу. Я подкупил секретаря Окружного Святителя.

Буефар расхохотался.

– Секретаря? Почему же не сразу Святителя?

– Я думал над этим, – серьезно ответил я. – Но, как говорил мой отец, подкуп секретаря чиновника обходится дешевле, чем самого чиновника, а результат бывает гораздо лучше.

– Погоди. Так ты что, серьезно? – удивился эльф. – Но как такое может быть? Их же правители на всех углах кричат о чистоте своих помыслов, коррупции большого мира и грехе? И вдруг сами берут взятки?

Мы с Буефаром переглянулись.

– Эл, то, что кричат эти самые правители на людях, не имеет никакого значения. Неужели ты действительно думаешь, что Святой Служитель – любимый ученик бога, спустившийся с небес? Все это чушь. Просто первый Служитель имел неудержимую тягу к власти, и прийти к ней, используя религию, показалось ему самым лучшим вариантом. Вот он и заявил о своем божественном происхождении. Перед богом все равны, просто он немного равнее остальных. И уверяю тебя, его ближайшие сподвижники от него стараются не отставать. Ты видел карету Окружного Святителя? Она сделана из дорогих пород дерева, а внутри, между прочим, она обита мехами. Вся их болтовня о вере и грехе, соблюдение всех этих нелепых правил – это для простых людей. А те, кто находится у власти, наслаждаются жизнью и богатством.

Эльф покачал головой.

– Но почему их тогда все слушают?

– Потому что за двести лет людям основательно промыли мозги Приходские Святители, – присоединилась к разговору Далила. – Когда тебе с детства вбивают в голову, что Святой Служитель непогрешим, что большой грех сомневаться в его решениях, то все и в самом деле начинают в это верить.

– А если кто начинает сомневаться, то объявляют, что в душу ему вселился дьявол, ибо любое сомнение грех, – добавил я.

– И что? Этого человека убивают?

– Точно. И, как правило, очень болезненно. Как ты думаешь, сколько после этого найдется желающих усомниться в непогрешимости властей?

– Но все равно, ведь они должны соблюдать те правила, которые сами устанавливают?

Эльвинг всегда соображал быстро, но сейчас просто никак не мог понять тех взаимоотношений, которые установились между людьми в Парадизии.

– О чем ты говоришь? Тут всем с детства вбивают в голову, что власти непогрешимы. И что бы эти самые власти не делали – все от Бога. Правила пишутся властями, но не для тех, кто у власти. Галлийское королевство в сотни раз больше Парадизии, но в нем всего двенадцать верховных губернаторов. В крошечной Парадизии людей, выполняющих те же функции, только называемых Окружными Святителями пятеро. Пятеро там, где и двоим-то делать нечего.

– И почему так? – заинтересовался эльф.

– Потому что у Святого Служителя четверо сыновей и один зять. Ничуть не сомневаюсь, что родись у него еще один сын, количество Окружных Святителей увеличится.

– Вы, люди, просто чокнутые. Как можно подчиняться таким правителям? И почему соседи просто не захватят это проклятое королевство?

– Потому что никто не хочет иметь дело с армией религиозных фанатиков.

– Однажды несколько баронов с отрядами вторглись в Парадизию, – заговорил Буефар. – Это была не война… Здесь даже женщины и дети бросались с кухонными ножами на закованных в латы всадников. Не хотел бы я еще раз испытать что-либо подобное.

Последняя оговорка рыцаря меня совсем не удивила, а вот Далила немедленно повернулась к нему.

– Вы участвовали в войне с Парадизией?

– Да.

Было ясно, что большего рыцарь не скажет, и разочарованная девушка оставила его в покое. Буефар же погрузился в мрачное молчание. Воспоминания, кажется, для него были не очень приятными.

– Все вы, люди, сумасшедшие, – буркнул эльф.

Оставив Буефара, Далила подъехала поближе ко мне.

– Мне кажется, для того, чтобы подкупить пусть даже секретаря, нужны большие деньги.

– Ну, не такие уж и большие. Он мне обошелся в два изумруда.

– У тебя есть изумруды? А можно их посмотреть?

Я вздохнул, проклиная свой длинный язык. Спорить с ней было неохота. Ясно, что она все равно не отстанет. Я пошарил в сумке, вытащил первый попавшийся камень и кинул его девушке. Та вздрогнула и поспешно подхватила его.

– Осторожно, рыцарь. Разве можно так обходиться с такими вещами?

А как еще можно с ними обходиться? Можно подумать, если изумруд упадет, то обязательно разобьется. Ну, уронила бы она его, подняли бы, велика беда.

Далила внимательно осмотрела камень.

– Невероятно. Какая чистота! Думаю, он стоит около ста пятидесяти динаров.

Я удивленно глянул на девушку. Где она научилась разбираться в драгоценных камнях? Хотя это в ее профессии необходимо. Сам я, несмотря на все уроки Мастера, считал, что чем камень больше, тем он дороже. На такие «пустяки», как чистота камня, оттенок цвета, его мельчайшие изъяны не обращал внимания. В конце концов, маг признал мою профнепригодность в качестве ювелира и постарался отобрать камни, которые различались только размерами.

– И вы, милорд, отдали два таких камня?

– Они были чуть больше. Думаю, один стоил около трехсот динаров, а второй немного меньше. Может быть, двести.

Далила поперхнулась, уставившись на меня как на привидение.

– Пятьсот динаров – это небольшие деньги?!

Леонор тоже глядел на меня с не меньшим удивлением. Опять я что-то не то сказал. Впрочем, я ведь никогда не имел дело с драгоценными камнями, и для меня их ценность была абстрактна. Я считал, что отдал не пятьсот золотых монет, а всего лишь два камня. А два маленьких камешка – это такая мелочь!

– Мне кажется, – заговорил Буефар, – что теперь стоит поторопиться. У секретаря может возникнуть желание посмотреть, не осталось ли у тебя еще что-нибудь.

– Это вряд ли. Я постарался убедить его, что у меня больше нет камней. А к властям он обращаться не будет, иначе потеряет и те, что приобрел. Но все равно предлагаю не останавливаться ни в городах, ни в деревнях. Ничего не случится, если одну ночь мы проведем на свежем воздухе. А на следующий день, ближе к вечеру, мы покинем пределы Парадизии.

Буефар одобрительно кивнул.

– Ты прав. Нам стоит как можно реже попадаться на глаза властям. Только ведь придется ехать очень быстро.

– Придется. Если не успеем, то проведем в Парадизии две ночи.

– Ночь в лесу – это не мечта моей жизни, но я согласна на все, лишь бы побыстрее убраться отсюда, – задумчиво сказала Далила. – В этой чертовой стране лучше держаться подальше от людей.

– Я тоже не против. – Было видно, что Леонору идея ночевать в лесу пришлась не по нутру, но по тому, что он согласился с ней, становилось понятно, насколько ему не нравилась эта страна. Вообще, Леонор очень редко говорил, предпочитая больше молчать, чему я был несказанно рад. Но даже не говоря ни слова, он одним своим высокомерным видом действовал всем на нервы.

Приняв решение, мы ускорили движение, давая лошадям отдых через каждые два часа скачки. Солнце уже опустилось за горизонт, но мы продолжали путь, объезжая нищие, убогие деревушки и проскакивая крупные населенные пункты, которых, к счастью для нас, было немного. Взошла луна, и местность была видна довольно неплохо. Мы упрямо продолжали двигаться вперед.

Наконец, после нескольких часов утомительной скачки было решено устраиваться на ночлег. Было уже за полночь, когда мы заехали в лес и расположились на небольшой полянке. Ума не приложу, каким образом Эльвинг сумел отыскать ее. На ней при свете нескольких факелов быстро установили что-то типа навеса для Далилы, куда она немедленно и забралась. Леонор завистливо посмотрел на установленный навес: несмотря на все его требования, Буефар отказался ставить навес и для него.

– Посмотри на детей. Даже они располагаются под открытым небом, а ты требуешь палатки для себя! Если бы мы остановились пораньше, то могли бы установить навесы для всех, но не в темноте же возиться?

– Можно было и пораньше остановиться, – сердито заметил маг.

– Ты не возражал, когда было решено ехать как можно скорее! И ничего с тобой не случится, если одну ночь проведешь под открытым небом! Ночи сейчас теплые.

Бесконечные жалобы мага, требовавшего для себя привилегированного положения, вывели из равновесия даже меня.

– Леонор, займитесь лучше делом и установите защиту вокруг этого места!

– Все равно лучше выставить охрану, а то от этого жалобщика и мага-недоучки мало пользы.

– Это кто тут недоучка?! – стремительно обернулся Леонор к Буефару.

– Хватит вам! – сердито попросил я.

От бешеной скачки у меня болел каждый мускул, и все, что мне сейчас хотелось – это поскорее заснуть, а они тут перебранку устроили.

– Вы же сейчас перебудите всех, а ведь завтра рано вставать. – Я кивнул на навес, где спала Далила, и на Рона, свернувшегося калачиком под деревом.

Рыцарь немедленно замолчал и так глянул на мага, что тот мигом проглотил гневные слова. Буефар осторожно подошел к спящему мальчику и постелил вытащенное одеяло. Потом осторожно перенес его на это одеяло. Я укрыл Рона шерстяным плащом, найденным в своих вещах. Потом я, Буефар и Эльвинг занялись лошадьми. Леонор, сославшись на необходимость строить магическую защиту, от этой работы отказался.

Втроем мы быстро справились с этим.

– Вот что, ребята. – Буефар, думая, что я не вижу, указал эльфу глазами на меня. – Отправляйтесь-ка спать. Я человек привычный и первую вахту возьму на себя, а вы меня потом смените.

– Стоим на часах по старшинству, – тут же сказал эльф.

Я для вида поупирался, но спать хотелось страшно, ныли уставшие мышцы. В конце концов, сдавшись, я отправился спать. Эльф устроился неподалеку. О том, чтобы разделить вахты на четверых, включив и Леонора, нам даже в голову не пришло.

– Энинг, ты мог бы снять усталость с помощью дей-ча и отстоять первую вахту.

– Деррон, я так устал, что не смогу даже войти в дей-ча.

– Жалкие отговорки. Эх, будь мы сейчас на острове, я бы тебе показал твой предел выносливости.

Я невольно содрогнулся, вспомнив кое-какие занятия на выяснение этого самого предела выносливости.

– Хорошо, что мы не на острове. – Я опустил голову на запасную одежду, служившую подушкой, но тут кое о чем подумал. – Деррон.

– Да?

– Эльвинг и Буефар наверняка решат, что мне не стоит сильно переутомляться, и поделят вахты между собой. Ты разбуди меня, когда придет очередь.

– С огромным удовольствием.

Я поежился. Мне вспомнились некоторые способы, к которым прибегал Деррон, чтобы заставить меня проснуться. Обливание ледяной водой из ведра было самым невинным из этих методов. Другие способы, типа подбрасывания змей и пауков, были куда как более неприятны.

– Не надо с удовольствием. Просто разбуди.

– Обещаю, – усмехнулся рыцарь.

После этого я мгновенно уснул.

Как и ожидалось, Эльвинг с Буефаром попытались разделить все дежурства между собой. По какой-то причине они решили, что мне требуется больше времени для отдыха, чем им. Но когда я проснулся в начале пятого утра, у Эльвинга, дежурившего в этот момент, не нашлось причин отказать мне в праве на дежурство. Сменив его на вахте, я сел по-турецки в центре поляны и закрыл глаза. Все-таки дей-ча – весьма полезная во многих отношениях вещь, если научиться ею пользоваться. Вот и сейчас любой сторонний наблюдатель ошибочно решил бы, что я сплю. Может глаза у меня и закрыты, но все остальные чувства были настороже. Сейчас я мог сказать, что творится у меня за спиной или по бокам, даже не поворачивая головы. Мне было слышно как какой-то жучок пробирается в траве. Вот ночная птица бесшумно скользнула между деревьев. Знай я птиц получше, мог бы даже сказать какая.

Деррон всегда говорил, что для профессионала обмануть часового, который смотрит только глазами, несложно. Но как обмануть человека, который «видит» не глазами, а всеми чувствами? Человека, который буквально кожей ощущает подкрадывающегося врага?

Ну, раз уж я все равно нахожусь в дей-ча, то можно теперь и отдохнуть хорошенько. Не снижая бдительности, я проделал расслабляющие упражнения, заодно потренировав некоторые мышцы. Чтобы не скучать, проделал еще несколько упражнений по тренировке сознания и воли.

Так прошло два часа. Горизонт начал стремительно светлеть, и первые солнечные лучи окрасили небо в алые цвета. Вскоре уже можно будет отправляться в путь. В этот момент мне было жаль друзей, которые не владеют техникой дей-ча и не могут снять усталость. Тех нескольких часов, что прошли, вряд ли хватило им для полноценного отдыха. Я же в дей-ча полностью восстановил силы за десять минут. Пожалуй, Эльвинг, которого я, как и обещал, начал учить самоконтролю, через пару месяцев сможет делать то же, что и я, но вряд ли раньше.

Какое-то движение за спиной привлекло мое внимание, и моя душа, как я это называл, плавно оторвалась от тела. До сих пор не могу привыкнуть к виду собственного тела со стороны, хотя делал это упражнение довольно часто. Вот и теперь, я сперва бросил взгляд на свое тело, неподвижно замершее посреди поляны. И только потом посмотрел на причину тревоги. Причиной была Далила. Очевидно, ее разбудили первые лучи солнца. Она выбралась из импровизированной палатки и огляделась.

Я уже хотел вернуться назад и окликнуть ее, но в этот момент она удивленно посмотрела на меня, точнее на мое тело, и стала осторожно приближаться. Заинтригованный, я стал наблюдать.

Далила осторожно подошла ко мне и легонько толкнула.

– Часовой, – презрительно прошептала она. Могла бы и не шептать, мне все было слышно, будто она сказала это в полный голос.

Далила подошла к моим вещам и, покопавшись в них, вытащила мешочек с драгоценными камнями. Развязала его и высыпала себе на ладонь изумруды с рубинами. При виде такого богатства ее глаза удивленно расширились. Воровато оглядевшись по сторонам и убедившись, что все спят, сунула несколько камней за корсаж. Быстро завязав мешочек, она положила его на место.

– Нехорошо подглядывать, – заметил Мастер, появляясь рядом со мной. Как я уже успел убедиться, в дей-ча можно видеть духов. Правда, только тех, кто пожелает мне показаться.

– Нехорошо воровать, а не подглядывать.

– Если бы ты сказал ей, что не спишь, у нее не было бы возможности своровать.

– А если бы она не была воровкой, то для нее не имело бы значения, сплю я или нет.

– Возможно. Но подумай вот о чем. Кто она для тебя? Случайная попутчица, навязанная Нарнахом. И она это прекрасно понимает. Придет время, и ты с ней расстанешься. Но ей надо на что-то жить?

– Без денег я бы ее не отпустил. Кстати, я уже приготовил для нее несколько камней.

– Но откуда она может это знать? Она за свою жизнь не видела ничего, кроме горя и предательства. Почему она должна верить тебе?

– Знаю, знаю. Тяжелое детство, деревянные игрушки и все такое прочее.

– Ты же ничего про нее не знаешь.

– Ну и что? Эй, минутку. Ты хочешь сказать, что знаешь что-то про нее?

– Я не совсем уверен, но, кажется, видел ее однажды.

– И кто она?

– Некоторые вещи ты должен узнавать сам. – Мастер исчез.

– Сам, сам, – проворчал я. – Вечно ты так говоришь.

Я вернулся к наблюдениям. Уже проснулись Буефар и Эльвинг. Далила, демонстративно позевывая, делала вид, что только сейчас выбралась из палатки.

– Ха. Хороший часовой нас охраняет, – заметила она.

Эльвинг выглядел так, будто это он уснул на посту.

– Он просто устал, – попробовал оправдать меня друг.

– Как же. Тогда нечего было вставать на пост. Если бы нас ночью здесь прирезали, то виноват бы был он.

– Сама и вставала бы на пост. Ты же первая уснула.

– Между прочим, молодой человек, я старше вас и попрошу обращаться ко мне на «вы».

Буефар ничего не говорил ни в мое оправдание, ни в мое осуждение. Он с задумчивым видом ходил вокруг моего тела и внимательно разглядывал его со всех сторон. Крайне заинтересованный его поведением, я, фигурально выражаясь, парил у него за спиной и наблюдал.

Неожиданно рыцарь выхватил меч и ударил.

Я стремительно рванулся назад и в перекате ушел от удара, только огромным усилием удержавшись, чтобы не метнуть нож

– Ты с ума сошел, Буефар!!! – закричал я, не на шутку перепугавшись. – Ты что, считаешь, что можно сразу убивать за сон на посту?!! Ты же меня до чертиков напугал!!!

Буефар спокойно убрал меч в ножны.

– Извини. Но я был уверен, что ты не спишь, и просто хотел проверить.

– А если бы ты ошибся?!

– О, я успел бы отвести удар. Может, немного поцарапал бы, но это хорошее наказание за сон на посту.

– Тогда, пожалуйста, не делай так больше, если дорожишь своей жизнью! Ты бы царапиной не отделался.

– О, – повторил он уже другим тоном, увидев в моей руке готовый к броску нож. – Об этом я не подумал.

– На том свете было бы много времени на размышления, – проворчал я, убирая нож. – Буди остальных, нам пора в путь.

Ошеломленные Эльвинг с Далилой наблюдали за мной с открытыми ртами.

– Так значит, ты не спал? – воскликнул эльф.

– Конечно, нет. Я просто настроился на опасность и слушал. И спасибо тебе за поддержку. А теперь собирайтесь. Все. Концерт окончен. – От пережитого испуга я говорил несколько грубовато.

Вскоре наш лагерь был собран, и мы снова были готовы к путешествию. Правда, пришлось попотеть, убеждая Леонора встать. Он наотрез отказывался отправляться в дорогу в такую рань. В конце концов, я пригрозил уехать и оставить его одного. Только после этого он смирился и неохотно поднялся, поминутно жалуясь на усталость.

– Да будь ты мужчиной! – не выдержал наконец Буефар. – Даже Рон не жалуется, а ведь он устал не меньше твоего.

Леонор обиженно замолчал.

– Все готовы? Тогда по коням. – Я вскочил в седло и подъехал к Далиле.

После того, как она убедилась, что я не спал, она предпочитала держаться от меня на расстоянии. Но сейчас ей некуда было деваться. Я молча протянул руку. Мои друзья, не понимая, что происходит, с удивлением смотрели на меня.

Далила поежилась.

– Вам подать милостыню, милорд?

– Далила, у нас мало времени. Чем скорее вы вернете мои вещи, тем скорее мы отправимся в путь.

– Какие вещи? У меня нет ваших вещей.

– Два рубина и четыре изумруда. Вы взяли их, когда думали, что все спят. Вы отдадите их сами?

Поколебавшись, Далила сдалась. Достав камни, она вздохнула и сунула их мне в руку.

– Хотя бы ради приличия стоило извиниться, – заметил я.

– А пошел ты! – неожиданно зло ответила Далила и дала лошади шпоры. Если судить по ее решимости, она хотела ускакать от нас, но ее лошадка особой резвостью не отличалась, и вскоре мы ее догнали.

– Не советую отдаляться от остальных. Должен заметить, что пропуск у меня, а пришельцев в Парадизии не жалуют.

Девушка ничего не ответила, лишь отъехала от меня подальше, но попыток ускакать больше не делала. Как будто это я виноват в том, что она воровка. Ну и пусть злится. Выберемся отсюда и расстанемся с ней, а пока можно и потерпеть. В конце концов, никто из нас в ее бедах, какие бы они там ни были, не виноват.

Несмотря на спешку, мы так и не смогли пересечь границу Парадизии до вечера. Короткий отдых этой ночью не вернул потраченных сил, а скачка этого дня вымотала всех окончательно – и людей, и лошадей. К вечеру стал сдавать даже железный Буефар.

Я, по сравнению с друзьями, находился в более привилегированном положении, поскольку на привалах мог хорошо отдохнуть, используя дей-ча. В результате, я оказался единственным, кого не утомили два дня бешеной гонки. Это обстоятельство заинтересовало Далилу, но после утреннего происшествия она не решалась заговорить со мной.

После тех событий я долго размышлял над словами Мастера, сказанными им в тот момент, а, припомнив кое-какие свои проделки, решил, что действительно не имею права ее осуждать. Да и прав был Мастер: что я знаю о ней?

Я направил коня к Далиле, ехавшей чуть в стороне от основного отряда.

– Устали?

Она удивленно взглянула на меня, явно не ожидав, что я, после всего случившегося, завяжу с ней разговор, но все же ответила:

– Ужасно. А вот вы, кажется, совсем не устаете.

– Да нет, я тоже устаю, но у меня есть способ, который хорошо снимает усталость.

– Вот бы его узнать. – Она устало провела рукой по лбу.

Я улыбнулся.

– Это не поможет. Его надо не узнавать, а изучать. Сам я изучал его полгода и вовсе не так, как это делают нормальные люди. Конечно, у меня был выбор: умереть от усталости или освоить этот метод.

– Интересный способ учебы.

– И очень действенный. У моих учителей все способы были действенными. Это я узнал на собственной шкуре. Но, вынужден признать, и результаты были хорошие.

Далила рассмеялась.

– Печально… Но, милорд, вы больше не сердитесь на меня?

– Не сержусь. Однажды мне преподали хороший урок на тему понимания. Тогда я осознал, что понять другого человека – значит простить. Как можно осуждать вас, не зная о вас всего? И еще, вы говорили эльфу, чтобы он обращался к вам на вы, потому что он младше вас. Но это в такой же степени касается и меня. Поэтому обращайтесь ко мне «ты».

– Но вы рыцарь, а эльф нет, – возразила девушка.

– И что? Рыцарство не сделало меня ни старше, ни умнее.

– Ты странный человек.

– Как приятно небольшое разнообразие, – усмехнулся я и, видя ее недоумение, пояснил: – С тех пор как я стал рыцарем, то от всех, с кем бы ни сталкивался, слышал, что я странный рыцарь. Вы первая, кто сказал, что я странный человек.

– Это потому, что я смотрю сквозь всю эту мишуру титулов. – Далила задумчиво посмотрела на горизонт. – Человек может быть и рыцарем-князем, блестящим кавалером, но внутри у него труха. И этого никак не понять, пока жизнь не испытает тебя. Тогда и становится ясно, кто чего стоит. Не было бы только поздно.

– Вы считаете, что у меня внутри труха? – обиженно спросил я.

– Что? – Далила удивленно посмотрела на меня и расхохоталась. Расхохоталась звонко и радостно. – Какой ты еще ребенок! Видел бы сейчас себя в зеркале. Нет, малыш, я не тебя имела в виду. Тебя я не понимаю.

На малыша я решил не обижаться.

– Но мне уже тоже многое довелось пережить.

– Но тебя ни разу не предавал тот, кому ты верил.

Я на секунду задумался.

– Значит, человек с трухой внутри был на самом деле? Он вас предал? И значит, Мастер, как всегда, был прав, – добавил я тише.

– Что? Какой Мастер?

– Это мой учитель. После утренней… э… происшествия…

– Кражи.

Я бросил на нее быстрый взгляд.

– …кражи, я рассердился на вас. Но все же решил поговорить с учителем. – Даль-связь обеспечивала возможность общения на любом расстоянии. Я надеялся, что Далила о даль-связи и подумает после моего замечания о разговоре с учителем. – Он мне объяснил, что я не имею права вас осуждать, поскольку ничего о вас не знаю. И еще он заметил, что вы, возможно, пережили большую беду и теперь никому не доверяете. Поэтому и решили обеспечить себя на тот момент, когда мы расстанемся. Не скажу, что одобряю вас, но понять могу.

Далила посмотрела на меня каким-то странным задумчивым взглядом.

– У тебя мудрый учитель. Теперь мне многое понятно в тебе.

– Что понятно? – заинтересовался я.

– До этого я до конца не понимала тебя, не могла разобраться. Например, Буефар – это человек, который возвел кодекс рыцарства в религию и следует этому кодексу безоглядно. Леонор – надутый павлин, хотя и не глуп. Просто власть, даже такая небольшая, какую он имеет при Нарнахе, вскружила ему голову. Рон – вообще прозрачен как стекло, что и неудивительно. Он еще слишком молод, чтобы научиться скрывать свои истинные чувства. Эльфа понять сложнее, я редко с ними общалась, но и здесь вроде все ясно. А вот ты… не знаю, как это сказать… ты другой. Вроде человек, но не такой, как все. Ты отличаешься от всех, кого я знаю. Тебя трудно понять.

– Тогда что же вы поняли?

– Твое отношение к людям. Твой учитель… как ты его назвал? Мастер? Так вот, Мастер, если ты правильно передал его слова, очень хорошо разбирается в людях, а ты очень многое у него перенял. Мне кажется, что он очень сильно повлиял на тебя. Я так понимаю, что только от него ты мог научиться находить общий язык с людьми. Посмотри на спутников: эльф, мальчишка, рыцарь и маг. И ты каким-то образом умудряешься ладить со всеми. Даже Леонор, при всем его высокомерии, не спорит с тобой. А ведь я думала, что он станет оспаривать чуть ли не все твои решения. И уж совсем не ожидала, что он признает тебя главным.

– Он и оспаривает.

– Он просто ворчит. Ворчит и повинуется. А ведь я даже не поняла, каким образом ты этого от него добился. Когда Буефар сказал мне, что главный ты, я решила, что ты один из тех богатеньких избалованных мальчиков с личным телохранителем. Но быстро поняла, что ошиблась. Ты оказался вовсе не номинальным главой. Я видела, как с тобой спорили, возражая против твоих решений, но последнее слово всегда оставалось за тобой. В частности все были против путешествия через Парадизию, но все равно отправились туда, подчинившись твоему решению. И, как оказалось, ты знал, что делал.

– Мне просто повезло.

– Что такое везение? Это просто вовремя замеченное решение проблемы. Ты умеешь находить решения там, где их никто не видит. Скажи, неужели больше никто, кроме тебя, не видел карету Окружного Святителя?

– Почему? Думаю, все ее видели.

– Тогда почему никто не подумал о подкупе секретаря?

– Но все были уверены, что это невозможно.

– Тогда почему ты не был уверен в этом?

– Ну… наверное потому, что знал, как действует такая система в Парадизии.

– А ты что, считаешь, что Буефар этого не знал? Он просто не связал особенности системы и поведение высших властных чинов, я тоже не связала, а ты связал и получил ответ. Такой простой, что остается только догадываться, почему никто не сообразил этого раньше. Ты находишь такое решение проблемы, которое никому не приходит в голову.

Я вспомнил о грамоте Севана и реакции на мое решение Деррона и был вынужден признать правоту Далилы.

– Мне, конечно, приятно слышать это, но зачем вы мне все это говорите?

– Не знаю. Мне просто хотелось поговорить с тобой и понять. Я не понимаю, зачем тебе это путешествие и почему именно через Парадизию. Не могу разобраться в тебе. Кто ты? Откуда? Можешь считать это женским любопытством.

Я какое-то время молчал, осмысливая ее слова.

– Мне бы тоже хотелось узнать вас. Мне кажется, что вы что-то большее, чем простая воровка со странным талантом превращать вино в сонное зелье, – заговорил я наконец.

– Не надо тебе этого знать, малыш. Это знание может быть опасным для тебя. Лучше тебе этого не знать.

Я невесело усмехнулся.

– Не думаю, что ваш враг опасней моего.

– Не будь в этом так уверен. – Далила пришпорила лошадку и умчалась вперед.

Я проводил ее задумчивым взглядом.

Странный получился разговор. Вроде ни о чем и с кучей комплиментов в мой адрес, но мне почему-то казалось, что он был очень важен для Далилы. Хотелось бы мне узнать то, что знает о ней Мастер. Но ведь спрашивай – не спрашивай, все равно больше, чем сказал, не скажет.

Я оглянулся на друзей. Пора искать место для ночлега. Рон чуть ли не падал из седла от усталости, а эльф только большим усилием воли сохранял бодрый вид. До границы оставалось еще около двадцати километров, но достичь ее в таком состоянии мы не сможем. К тому же, хотя я и отдыхал, применяя дей-ча, но Урагану подобное было недоступно. Поэтому он устал не меньше, чем кони моих спутников.

Я махнул рукой, и Буефар, поняв мой сигнал, свернул к ближайшим деревьям, видневшимся чуть в стороне от дороги. Решение об остановке всеми было воспринято с небывалым энтузиазмом.

Ночь прошла без происшествий, но под утро все мы были разбужены непонятной силой и буквально выдернуты из постелей. Ничего не понимая, я, Буефар, Эльвинг, Далила и Рон стояли посреди полянки и ошеломленно крутили головами.

– Что встали?! – рявкнул Леонор. – Не видите, тревога?! Моя магическая защита сработала!

– Мог бы и раньше предупредить, как это будет выглядеть! – рассердился я, поспешно хватая оружие.

Но мы опоздали. На поляну со всех сторон выбежали люди в доспехах и темно-бордовых плащах. Их было человек тридцать, и у многих были арбалеты, которые тут же нацелились на нас.

Всякое сопротивление было бесполезно.

Вперед вышел один из них. Очевидно, офицер.

– Чужеземцы, по приказу префекта вы должны явиться в город Его Имени и пройти испытание на чистоту души. Вы также обвиняетесь в попытке уклониться от этого испытания и спрятаться от властей. В случае, если ваша вина будет доказана, вам грозит пять лет работы на благо Парадизии.

– Это ошибка, – попробовал заговорить Буефар. – Мы вовсе не скрывались.

– Тогда почему вы ночуете в лесу, а не как все честные граждане – в городе? Сдайте оружие и следуйте за нами.

– Вы не имеете право так поступать! – вдруг закричал Леонор. – Мы не граждане Парадизии, мы свободные люди! Мы не подчиняемся вашему Святителю или Служителю… как там его!

Офицер нахмурился. Я в беззвучной молитве возвел глаза к небу. Своей идиотской выходкой Леонор сразу осложнил наше положение, и теперь мне не поможет даже та бумага, что я получил от Нора, с подписью и печатью Окружного Святителя. Ну кто его просил влезать? Но видно все же есть Бог – моя молитва была услышана: когда я снова посмотрел на Леонора, тот, слабо постанывая, лежал на земле, а над ним стояла Далила с увесистой палкой в руке. Увидев, что я смотрю на нее, она подмигнула.

Я тут же решил воспользоваться возникшей заминкой.

– Молодец, посвященная. – Глаза Далилы при моих словах удивленно расширились, но, слава богу, она промолчала. К счастью, промолчали и остальные, хотя я видел, как им хотелось мне кое-что сказать. – Офицер! Назовите свое имя! Немедленно! – Я старательно скопировал повелительную интонацию не раз слышанную мной от Деррона.

– Что? – Офицер никак не ожидал такого от пленников.

– Мне что, повторить?!

В любом другом месте, кроме Парадизии, офицер просто заставил бы меня заткнуться и выполнил бы приказ. Но здесь людям двести лет внушали необходимость подчиняться властям и отучали их думать. И теперь офицер столкнулся с дилеммой. Никакой чужак не смел так разговаривать со стражем, значит, чужак уверен в себе и обладает какой-то скрытой властью. Почему он так уверен? А вдруг здесь что-то не то, и это какая-то проверка? На всякий случай офицер решил подстраховаться.

– Меня зовут Миглоу, стражник третьей категории.

– Прекрасно, Миглоу. Принимая во внимание, что вы только выполняете приказ, я не стану подавать на тебя жалобу за неуважение к лицу, исполняющему государственные обязанности, но твой начальник так легко не отделается. Кстати, кто он?

– Э… – Офицер неуверенно посмотрел на меня, не вполне убежденный в моем праве задавать вопросы.

– Отвечай, Миглоу, или разделишь его участь.

– Мой начальник – префект Весторий.

– Замечательно. Мы немедленно отправляемся к нему. Необходимо как можно скорее покончить с этим недоразумением. Показывайте дорогу, Миглоу.

Ошарашенный офицер повернулся и двинулся было вперед, но в нерешительности остановился.

– Милорд… ваше оружие…

– Что?!

– Мне приказано доставить вас без оружия. – Миглоу все больше впадал в панику. С одной стороны, у него был приказ прямого начальника, а с другой – пленник грозит этому самому начальнику страшными карами. И неизвестно, кто такой этот незнакомец. А вдруг он и в самом деле имеет право распоряжаться? А вдруг и ему достанется за неуважение к важной персоне? Поди потом доказывай, что не узнал.

Я несколько секунд обдумывал ситуацию. От оружия сейчас все равно не было никакого толка, а офицер явно настроен настоять на своем. Этот человек из тех, кто никогда не проявит инициативу, но будет слепо повиноваться любому приказу – мечта властей Парадизии.

– Молодец, что не забываешь свой долг. Приказы надо выполнять. Запомни это! Только чистые помыслом войдут в рай под предводительством любимого ученика Его, Святого Служителя. – И что я сейчас за ахинею сказал? В какой рай? Боже, что я несу?!

– Аминь. – Миглоу, кажется, воспринял мою тираду совершенно серьезно.

Я снял меч с кинжалом и протянул их офицеру.

– Береги их.

Тот осторожно принял оружие и повернулся к солдатам. Те поспешно приблизились к остальным моим спутникам. Буефар пронзил меня злым взглядом. Я постарался как можно тверже встретить его взгляд. Рыцарь со вздохом повиновался моему безмолвному приказу.

Вскоре вся наша компания, окруженная со всех сторон стражниками, двинулась к городу Его Имени. Странное название для города, если задуматься.

Ко мне подъехал Буефар.

– Милорд, – сердито прошептал он, – к чему этот маскарад? В городе все равно все выяснится, и мы окажемся в гораздо худшем положении.

– Возможно, – сухо ответил я. – Но у меня есть кое-что про запас.

– Не знаю, что там у тебя есть, но если бы ты только дал знак, мы бы пробились сквозь этих стражников. Они же никогда не воевали по-настоящему.

– Тоже возможно. Но их тридцать человек! Без потерь с нашей стороны не обошлось бы. Кем ты готов пожертвовать? Роном или Эльвингом? А может Далилой?

– Что же делать? – после секундного размышления спросил Буефар.

Я скрестил пальцы.

– Доверьтесь мне.

– Больше ничего не остается.

До самого города рыцарь больше не произнес ни слова.

Глава 4

То, что Миглоу называл городом Его Имени, оказалось просто скоплением одноэтажных домишек, разбросанных тут и там безо всякого порядка. Изредка в этом хаосе попадались и двухэтажные строения. Улицы даже не были замощены и представляли собой обычную утрамбованную землю.

Нас повели по одной из таких улочек. Люди поспешно разбегались в стороны, уступая дорогу стражникам. Миглоу, отпустив большую часть отряда, с остальными отправился конвоировать меня и моих друзей. Около самого большого здания в городе нас уже ждало пять человек во главе с высоким человеком в темной одежде. Очевидно, тот самый префект Весторий.

Важной походкой он приблизился к нам и с брезгливым высокомерием оглядел.

– Очень хорошо, Миглоу. Отведи грешников в тюрьму, а завтра мы проведем проверку их душ. Прав был Нор, ой как прав.

Тысячи мыслей вихрем пронеслись у меня в голове. Так значит, это Нор натравил на нас стражников. Кажется, у него разгорелся аппетит, и он захотел проверить, действительно ли у меня нет больше драгоценных камней. Интересно, многое ли он сообщил Весторию? Это очень важно. Надеюсь, что не так уж и много.

Словно отвечая на мои мысли, Весторий распорядился:

– Все вещи грешников сложите в одно место под надежной охраной, никто не должен к ним прикасаться. Нор сообщил, что там может оказаться много опасного. Он сам хотел осмотреть их.

Теперь понятно. Секретарь просто велел задержать нас до его прихода. И, естественно, ему не хотелось, чтобы наши вещи были обысканы кем-то помимо него. Скорее всего, это была далеко не первая попытка нас задержать, но из-за нашего стремительного продвижения ему удалось сделать это только сейчас. Сам же Нор сильно отстал. Следовательно, необходимо успеть выкрутиться до его приезда.

Я принял самый высокомерный вид, какой только смог, попытавшись как можно тщательнее скопировать обычное состояние Леонора.

– Префект Весторий, подойдите!

Упомянутый префект открыл от удивления рот и воззрился на наглеца, посмевшего разговаривать с ним подобным тоном.

– Мне еще долго ждать? Что вы там за чушь придумали о проверке душ?

– Грешник, да как ты смеешь так разговаривать со мной?! Это обычная процедура для всех иноземцев, а вы злостно уклоняетесь от нее…

– Молчать!!! – Тут я заметил, что Миглоу старается отодвинуться от надвигающегося конфликта как можно дальше, потихоньку бочком пятясь к углу дома. Как же здесь запугали людей, если даже офицер, представитель власти, боится каждого человека, который может оказаться выше его по положению? – Ты, префект. Знаешь ли ты, что своими действиями способствуешь врагам Парадизии и истинной веры?! Как ты считаешь, почему мы скрывались от всех?

– А…

– Вот именно! Мы выполняем важное задание по поручению самого Служителя. – Мои друзья в немом ужасе смотрели на меня, поражаясь моему нахальству. Леонор хотел что-то сказать, но, наткнувшись на взгляд Далилы, поспешил захлопнуть рот. Я облегченно перевел дух. – А ты своими неуклюжими действиями срываешь дело, которое чрезвычайно важно для нашей святой веры.

– Но…

– Ты смеешь сомневаться?! Подойди, я сказал!

Бледный префект, растерявший большую часть своего высокомерия, приблизился.

– Узнаешь печать и подпись? – Я сунул ему под нос документ о проверке наших душ.

Весторий буквально посерел от страха. Как я и ожидал, увидев печать и подпись Окружного Святителя, он уже не обращал внимания на текст.

– Милорд, я не знал… не думал…

– И не думай. Ты видел печать и подпись?

– Но Нор велел…

– Ах, Нор. Поподробнее, пожалуйста. Он сообщил вам приказ по даль-связи?

– У меня нет даль-связи, наш город слишком незначителен, чтобы ее иметь. Приказ был получен в Святе, крупном городе севернее нас. Они прислали курьера.

– Курьера, – язвительным голосом передразнил я. – Поздравляю вас, Весторий, вы только что способствовали врагам родины и веры в подрывной деятельности против государства.

Префект, казалось, вот-вот упадет в обморок. Кажется, я недооценил тот страх, который властвует в «самом счастливом в мире государстве». Недооценил и силу подписи Окружного Святителя, которая для мелких чиновников являлась чуть ли не подписью самого Господа Бога.

– А чтобы окончательно развеять ваши сомнения, Весторий, вот документ, подписанный самим Нором. Здесь он предписывает оказывать нам любую поддержку. – Я сунул ему пропуск в Парадизию, свернутый таким образом, что бы префект видел только подпись и печать.

Впрочем, я напрасно беспокоился едва разглядев подпись, Весторий упал в обморок. Я даже растерялся. Такого я никак не ожидал. Неужели он до такой степени перетрусил? Я и не надеялся на такой успех. Все, о чем я думал – это заморочить всем головы и улизнуть под шумок, но такого… Сумасшедшая страна. Как можно жить в постоянном страхе?

Я наклонился и похлопал префекта по щекам.

– Эй, очнитесь.

Весторий открыл глаза.

– Я не хотел, милорд… Я не знал…

– Понимаю, поэтому и не собираюсь вас наказывать, если вы поможете исправить ошибку, кстати, возникшую по вашей вине…

– Конечно, милорд. Просто… вы понимаете?.. столько чужеземцев. Что надо делать?

– Вы, кажется, спрашиваете? – мягко спросил я.

Весторий опять побледнел.

– Нет-нет, милорд. Я понимаю, это дело Служителя.

– Вот именно. Но, думаю, вы имеете право кое-что узнать. Все вы, – я повернулся к растерянным солдатам, с безмолвным ужасом взиравшим на все происходящее. – Вы обязаны хранить в тайне все, что сейчас услышите. Дело государства и веры. Если не уверены в себе, заткните уши. – Все моментально заткнули их. Проклятая страна. Я вздохнул и опять повернулся к префекту. – Истинная вера всегда рада принять помощь, даже чужеземцев, если те искренне раскаиваются в своих грехах. Вы согласны?

– Да, милорд.

– Теперь давайте подумаем, как исправить то, что вы натворили необдуманными действиями.

– Я раскаиваюсь, милорд. Что надо делать?

Отлично. Теперь надо заговорить всех, заставить чем-нибудь заняться. У них не должно быть времени, чтобы подумать над моим рассказом. В нем было столько неувязок и шероховатостей, что если они хоть немного задумаются над ним, то сразу поймут, что их дурачат. Сейчас они напуганы, но это скоро пройдет.

– Хорошо. Для начала арестуйте самозваного гонца.

– Он уже уехал. Сразу после того, как доставил послание.

– И вам не показалось это подозрительным? – нахмурился я.

– Э… нет, милорд… да.

– Болван.

– Так точно, милорд.

Я поморщился. Как можно до такой степени потерять человеческое достоинство? Разве можно так унижаться?

– Тогда слушайте внимательно. Есть основание полагать, что враги родины и веры с помощью магии создают двойников наших святых лидеров. Потом этих двойников засылают сюда и заменяют ими настоящих людей. Наш отряд послан к грешникам, чтобы разобраться с этим и найти врагов веры, этих негодяев, для которых нет ничего святого. Каждая минута промедления может стать роковой. Теперь вы понимаете, что натворили? Вы можете раскрыть цели нашего похода перед врагами. Но все же вы невольно помогли нам. Я это обязательно отмечу в докладе Служителю. Все это доказывает, что враги гораздо ближе, чем мы думали. Оказывается, кто-то из двойников уже проник наверх, и теперь они стараются помешать нашей миссии, что доказывает случай с курьером.

– Я не думал, что все так серьезно, – перепугался Весторий.

– В этом и беда, что вы не думаете. Все гораздо серьезней. Поэтому нам задерживаться здесь никак нельзя. Вы же сделаете вот что… Вы говорили, что гонец был от Нора, секретаря Окружного Святителя?

– Так точно!

– Да, враги высоко проникли…

– Вы считаете?!

– А кому еще могло понадобиться помешать нашей миссии? Значит, этот самозваный секретарь скоро явится сюда, чтобы разузнать подробности. Слушайте внимательно. Вы распускаете слух, что арестовали чужеземцев и посадили их в тюрьму. Найдите несколько добровольцев из солдат, нарядите их во что-нибудь подходящее, и под конвоем проведите по улицам. Как только явится секретарь Нор, точнее, самозваный секретарь, вы встретите его со всеми почестями, а потом тихонько арестуете и посадите в одиночную камеру. Поставьте охранять его самых преданных и надежных людей. Самозванец ни с кем не должен общаться. И самое главное – никому не докладывайте об аресте. Я не знаю, сколько еще врагов проникло наверх и не хочу, чтобы они встревожились. Вы поняли?

– Но милорд, я не могу! Я не имею права арестовать человека, занимающего такой пост!

– Вы сами ввязались в это дело, – жестко сказал я. – Извольте исправлять то, что натворили! И еще, – я приблизил к нему лицо. – Это дело ССВ, считайте, что вы получили разрешение.

Весторий, кажется, опять приготовился упасть в обморок. ССВ, или Святая Служба Веры, не та организация, с которой можно шутить в Парадизии. Инквизицию люди боялись всегда и везде.

– Будет исполнено, милорд, – пролепетал префект. Доказательств, что я действительно принадлежу ССВ, он уже не потребовал.

– Очень хорошо, а теперь я забираю с собой вот этих солдат. Они были свидетелями разговора и теперь невольно могут предупредить самозванца. Сами понимаете, они еще недостаточно крепки в вере. Возле границы я их отпущу, а когда они вернутся, самозванец уже будет схвачен. По крайне мере, я на это рассчитываю, – я угрожающе посмотрел на Вестория.

– Да-да, конечно. Миглоу, ты и твои солдаты поступаете в полное распоряжение милорда рыцаря. Выполняйте все его указания. – Префекту пришлось дважды повторить приказ, прежде чем Миглоу расслышал его сквозь заткнутые ладонями уши. Он поклонился и отдал короткое распоряжение.

– И еще, Весторий. Вы ничего не забыли?

– Что, милорд? Я не понимаю…

Я плотоядно улыбнулся.

– Верните наше оружие и вещи.

Префект сглотнул.

– Простите, я как-то не подумал об этом. Миглоу, верните все вещи.

То, с какой скоростью был выполнен этот приказ, говорило, насколько нас теперь боялись стражники.

– До свидания, Весторий. И помните, никому не докладывайте об аресте, я сам сообщу кому надо, и за пленником придут. А до тех пор держите его в тюрьме и лучше, если о нем будете знать только вы и ваши доверенные люди.

Весторий кивнул.

Я махнул друзьям и вскочил в седло. Галопом, в сопровождении эскорта из пятнадцати всадников, мы покинули город Его Имени и взяли направление на границу Парадизии.

Понимая, что не стоит разговаривать в присутствии стражников, никто из моих друзей заговорить не решился, но их взгляды, бросаемые на меня, были красноречивее всяких слов. Буефар, кажется, был ошеломлен всем происходящим и испытывал одновременно облегчение и тревогу. Кажется, он с трудом мог дождаться того момента, когда сможет поговорить со мной без всяких помех. Рона же буквально распирала гордость, и он посматривал на меня с видом собственника, как бы говоря: «Это мой друг. Вот он какой. А он еще и не то может». Но дороже всего мне было то уважение, которое я увидел в глазах Далилы. Почему-то оно для меня было гораздо важнее, чем одобрение Эльвинга или восхищение Рона.

Деррон же отношение к происходящему выразил в трех фразах:

– С каждым разом ты удивляешь меня все больше и больше. Интересно, что ты отколешь в следующий раз? Ради того, чтобы посмотреть на это, действительно стоит жить.

Что бы он сказал, узнав, каких сил мне все это стоило? Это явно не то, что можно проделывать каждый день.

– Первый раз вижу, чтобы чужеземец, грешник, как они называют, повелевал святыми стражниками и распоряжался в префектуре Парадизии как в собственном доме, – добавил Мастер.

Через полтора часа мы покинули пределы Парадизии и расстались с эскортом, который сильно упростил оставшийся путь.

– Миглоу, – попросил я на прощание. – Когда вы встретитесь с самозванцем, передайте ему от меня одну фразу. Это назидание для врагов веры. Вы знаете амстерский язык?

– Нет, милорд.

– Тогда заучите буквально: Не стоит копать яму другому, в нее можно и самому угодить. Повторите.

Миглоу повторил. Я исправил ошибки произношения и заставил его повторить снова. Так продолжалось до тех пор, пока я не убедился, что его можно будет понять.

– Прощайте, Миглоу и не забудьте передать мое послание – оно будет для него весьма полезно.

– Энинг, может хоть сейчас ты объяснишь нам, что происходит? – сердито спросил Буефар, когда мы пересекли границу и расстались со стражниками. – Откуда у тебя документы с такими полномочиями? Да еще в Парадизии?

– Какие документы? – невинно спросил я. – Вы об этих бумажках?

– Что это? – Буефар развернул протянутые ему бумаги. – Но это пропуск в Парадизию и какая-то дурацкая бумага о проверке душ, – удивленно заметил он.

– Вот именно. – Я с некоторым самодовольством потер ногти правой руки о кольчугу и с преувеличенным вниманием полюбовался результатом.

Далила подъехала вплотную к рыцарю, заглянула в бумаги, рассмотрела подписи.

– Ты что, хочешь сказать, что дурачил всех с помощью вот этих вот бумажонок?

– Почему бумажонок? – обиделся я. – Нас даже с почетным эскортом проводили до границы.

Далила звонко рассмеялась.

– Надо быть сумасшедшим маньяком с излишней склонностью к самоубийству, чтобы с помощью этих писулек убеждать власти Парадизии в том, что ты являешься доверенным лицом Окружного Святителя с неограниченными полномочиями, – сквозь смех выдавила она. – И надо быть гением, чтобы заставить их в это поверить. Интересно, кто ты, маньяк или гений?

– Ну вот, уже и в маньяки записали, – мрачно буркнул я. – Нет, чтобы спасибо сказать.

– Между прочим, – как бы невзначай заметил Буефар, – за незаконное присвоение чинов в Парадизии сажают на кол.

– Я этого не знал, – запоздало испугался я.

– Зато я знал, – отрезал рыцарь. – Представляешь, что я испытывал, слушая твои байки? И как только в них поверили? Это же надо такую чушь придумать: заменяют настоящих людей с помощью магии на искусственных!

– Но ведь поверили. Просто их с детства учили считать власти непогрешимыми. А увидев у меня бумагу с подписью и печатью Окружного Святителя, они все поверили, что я представляю власть.

– Но в бумагах об этом ни слова не было сказано? – Рыцарь недоверчиво смотрел на меня.

– Думаете, они читали бумагу? Солдаты читать не умеют, зато знают, как выглядит печать, а Весторию было совсем не до чтения. Он, как только увидел печать с подписью, был озабочен лишь тем, как бы не навлечь на себя гнев Святителя. Но о чем я действительно жалею, так это о том, что я не смогу увидеть лица Нора, когда тот поймет, что угодил в собственную западню.

– Я тоже, – неожиданно усмехнулся рыцарь.

В этот момент к нам подскакал Леонор, отпихнув в сторону Эльвинга, который старался его удержать. Пылая праведным гневом, он обратился ко мне.

– Милорд, эта женщина ударила меня по голове. Я решительно требую справедливости! Она не имела права так делать!

– Ах да, про вас-то я и забыл, господин маг, так обрадовался, что мы наконец выбрались из Парадизии. – Мой тон явно не понравился Леонору. – Далила, в следующий раз, если этот господин вылезет со своими глупыми протестами, разрешаю бить его сильнее.

– С огромным удовольствием, – без тени улыбки ответила девушка. Кажется, этот приказ она восприняла со всей серьезностью. Интересно, за что она так невзлюбила мага? Буефар, по-моему, догадывался, за что, но сообщать мне не собирался. Ну и ладно.

– Но…

– Тихо! Я еще не закончил. За каким чертом вы вылезли со своими протестами?! Что вы хотели ими добиться?

– Как всякий цивилизованный человек, я обязан был выразить отношение к тому беззаконию, что творили против меня.

– Против тебя?! Другие тебя не интересовали? Ты хоть понимаешь, что едва не погубил нас всех? – от злости я забыл все правила вежливости и кричал на мага, как на сверстника. С точки зрения людей этого мира я имел на это полное право, ибо был намного выше его по положению. Но я-то не был человеком этого мира и до сего момента не мог преодолеть те морально-этические принципы, по которым был воспитан. Сейчас это случилось впервые, но уж очень сильно я разозлился. – Все твои слова о законности для них ничего не значили. У них был свой закон, который они и соблюдали. Единственная наша надежда была на мою грамоту, подписанную Окружным Святителем. А теперь представь, как смотрелась бы вся моя история о специальном задании, вспомни хоть кто-нибудь из солдат или офицер Миглоу твое заявление о том, что мы не подданные Служителя. Как ты думаешь, насколько мы далеко оказались бы в этом случае от того самого кола, про который говорил Буефар? Да ты еще умудрился нанести оскорбление их правителю, перепутав Служителя со Святителем! Ты знаешь, что у них казнят людей и за меньшие ошибки? Мне пришлось из кожи лезть, чтобы они забыли твою глупую выходку. И ты еще жалуешься?

Во время моей тирады Леонор пытался что-то сказать, но всякий раз я его опережал. Но тут он не выдержал:

– Ах, значит, теперь уже я виноват?! Ты, сопливый мальчишка, возомнивший себя рыцарем! Ты и твои идиотские приказы…

Разом смолкли все разговоры, и мои ошеломленные спутники уставились на Леонора. Я понимал, что тот просто не выдержал, что у него сдали нервы, но все равно магу не следовало так говорить о рыцаре. Мои друзья знали, что я отношусь к этому званию довольно формально, но даже они не могли себе представить, чтобы такое оскорбление осталось без наказания. И будь на моем месте обычный рыцарь, то плети – это наименьшее, что его ожидало. А тот, словно не замечая сгустившейся вокруг него грозы, продолжал:

– Почему мы должны подчиняться какому-то мальчишке? Кто он такой, что вы все вытягиваетесь в струнку, стоит ему что-нибудь сказать?

Все уже давно остановились и слушали Леонора. Тот, кажется, сообразил, что наговорил лишнего, но отступать было уже поздно, и он продолжал кричать, излагая свое мнение обо мне и обо всех остальных.

Я не слушал его, размышляя о возможных последствиях этого инцидента. Я могу приказать выпороть его, и никто не возразит, даже наоборот. Буефар уже приготовил плеть, ожидая только моего согласия. Леонора не любил никто. Но я не могу отдать такой приказ. И дело даже не в том, что маг нам еще нужен, а после такой экзекуции мы его обязательно потеряем. Дело во мне – я никогда не смогу отдать такой приказ, это выше моих сил. Он не останется с нами после такого унижения. Но и оставлять без наказания эту выходку тоже нельзя, ибо тогда я потеряю всякое уважение как предводитель, что сильно осложнит наше дальнейшее путешествие. Если я что и усвоил из уроков Деррона, так это то, что командир, потерявший авторитет, уже не командир. И проклинать свою несдержанность, из-за которой все и началось, уже не имело смысла. Не мог я себе позволить и долго размышлять – решение необходимо было принять сейчас. И тут мне пришла в голову одна мысль. Ведь Леонор был наемным работником у Нарнаха, а Нарнах теперь юридически мой наемный работник, а следовательно, и Леонор тоже.

– Значит, сопливый мальчишка? – негромко переспросил я.

Не знаю, что там прозвучало в моем голосе, но Леонор тут же замолчал, и с испугом уставился на меня.

– Интересно ты тут говорил, Леонор, – все так же тихо продолжил я. – Однако хочу напомнить, что ты подчинен мне и решения тоже мои. Ты забыл об этом, что ж, стоит напомнить. Ты спрашивал, по какому праву я распоряжаюсь? Сейчас объясню, по какому. Сколько тебе платит Вильен Нарнах?

– Э… сорок динаров в месяц, – ответил маг, удивленный моим вопросом.

Ничего себе. Видать, Нарнах высоко ценит его.

– Хорошо. С этого дня ты будешь получать двадцать динаров и еще выплатишь штраф – сто динаров – за оскорбление твоего прямого начальника. Штраф будет вычтен из твоего жалованья.

– Что?! – взревел Леонор. – Ты не имеешь права! Я подчиняюсь только Нарнаху, и никто, кроме него, не смеет указывать, сколько я буду получать!

– Вот тут ты ошибаешься. Отныне только я буду определять это. – Я достал из сумки бумагу и протянул ее Леонору. – Читай.

Тот недоуменно уставился на свиток в моей руке, потом выхватил его и развернул.

– Договор, – начал читать он. – Так, скреплен магом и нотариусом. Подписи. Заключен между купцом Вильеном Нарнахом и рыцарем Энингом. Вильен Нарнах передает в собственность вышеуказанному рыцарю свою компанию, ее собственность и все фонды.

Леонор оторвался от бумаги и жалобно посмотрел на меня. От его былой ярости не осталось и следа.

– Это ведь шутка, милорд? – Маг бледнел на глазах. – Эта бумага что-то вроде той грамоты о проверке душ?

– Ты так считаешь? – Я мельком глянул на Далилу, только сейчас вспомнив, что она не имела ни малейшего представления о заключенном договоре. Она ошарашено смотрела на меня. Однако в настоящий момент объяснять ей, что это все чистая формальность со стороны Вильена, явно не следовало.

Я достал палочку даль-связи и сжал ее в кулаке.

– Вильен Нарнах слушает, сэр рыцарь, – послышался насмешливый голос Вильена.

– Вильен, у меня для тебя сообщение. С этого дня зарплата мага Леонора снижается до двадцати динаров. Каждый месяц из этой суммы должно вычитаться по пять динаров до тех пор, пока не будет покрыт штраф в сумме сто динаров.

Вильен захохотал.

– Так он все же достал тебя? А я все гадал, когда же Леонор выведет тебя из терпения. Должен признать, что ты оказался гораздо терпеливее, чем я рассчитывал. Ладно, слушаюсь, господин начальник. Приказы я разошлю. Кстати, мои агенты сообщили, что тебе удалось-таки пройти в Парадизию, ну так желаю тебе поскорее оттуда выбраться. Не стоит в ней задерживаться.

– Благодарю, Вильен, – усмехнулся я. – Но твое пожелание слегка запоздало. Парадизию мы покинули около двух часов назад и теперь направляемся к городу Венице.

– Хватит шутить, – ошеломленно попросил Нарнах. – Ты серьезно?

– Абсолютно. Кстати, в Парадизии весьма милые стражники. Они были настолько любезны, что проводили нас до самой границы.

– Это уже не смешно.

– Я и не смеюсь. Просто мне удалось убедить их, что я являюсь важным агентом ССВ и выполняю секретное задание. Они были счастливы выполнить любую мою просьбу.

Вильен долго молчал. Я даже потряс палочку, решив, что она испортилась.

– Хорошо, – наконец, заговорил Нарнах. – Раз уж ты выбрался оттуда, то, думаю, стоит сообщить тебе новости сейчас. Я послал сообщения во все конторы в приграничных с Парадизией городах, но раз уж ты связался со мной, скажу сам.

– Эй, а тебе не хочется узнать, что я сделал в Парадизии? – немного обиженно спросил я.

– Совсем не хочется, – уловил мою обиду Нарнах. – Предпочитаю узнать сам, ибо не верю ни одному твоему слову. И не поверю, пока не получу подтверждение от агентов.

– Ну-ну. А ты вроде говорил, что у тебя нет шпионов в Парадизии.

В этот раз Нарнах молчал все же не так долго, как в первый.

– Новость такая…

Я усмехнулся: Вильен признал поражение в нашем маленьком споре. Однако сообщенные новости тут же испортили мне все настроение.

– Энинг, я не знаю, как ты умудрился прищемить хвост Сверкающему, но, по-моему, ты теперь у него враг номер один. Как я слышал, он приказал агентам бросить все дела и искать только тебя. И денег он не жалеет. После происшествия в Верите я приказал проверить несколько городов на границе с Парадизией. Так вот, в этих городах, после того, как стало известно, что ты следуешь через Парадизию, появились странные личности. Они побывали во всех гостиницах и постоялых дворах и пообещали владельцам двести золотых, если они сообщат об остановившихся у них путешественниках. Думаю, ты легко узнаешь описания, которые они давали.

– В этом для меня нет ничего нового. Я ожидал чего-нибудь в этом роде, поэтому и хотел миновать Парадизию как можно быстрее, чтобы опередить преследователей.

– И тебе это удалось. Насколько я знаю, основные силы Сверкающего мчатся по Большому тракту и отстают от тебе недели на две. Здесь же только небольшая часть его агентов, а также наемники и наемные убийцы, хотя и не из Братства Черной Розы. Это все, что Сверкающему удалось наскрести. Если ты их минуешь, то дальше у него уже практически нет никаких сил. Но Сверкающий тоже это знает и, кажется, не очень рассчитывает на них. А теперь плохие новости.

– Плохие?! А что было до этого?

– До этого были не плохие новости. Плохие же вот какие: Сверкающий подкупил степных вождей, и те двинули свои племена на Византию и Булгарию. Также он спровоцировал еще несколько конфликтов на Балканах. В настоящий момент ты оказался отрезан от Византии полосой войн. Тебе не пройти сквозь зону боевых действий. Не знаю, сколько заплатил Сверкающий вождям, но сумма должна быть огромна. Сейчас вся степь и весь юг охвачены войной.

Вот это и впрямь были плохие новости.

– Вильен, а что на море?

– Море блокировано критянами. Им тоже перепала кругленькая сумма. Я не знаю, зачем тебе надо в Византию, но Сверкающий не жалеет никаких денег, чтобы тебя туда не допустить.

– Что же мне делать? – в отчаянии спросил я.

– Не знаю, – честно ответил Нарнах. – Да и не думаю, что тебе нужен мой совет. До сих пор ты и без меня справлялся. На этом все.

– Подожди. А как дела у тебя?

Вильен хмыкнул.

– Я уж думал, ты и не спросишь. Я только что прибыл в Амстер и собираюсь сперва разузнать, что к чему. А вот после я и разворошу этот муравейник.

– Желаю удачи. До встречи, Вильен.

– До встречи. Энинг…

– Да?

– Не дай себя убить. Этим ты все мои планы разрушишь.

Надо же. Никогда бы не подумал, что знаменитый контрабандист окажется сентиментальным, хотя и пытается замаскировать свои чувства выгодой.

– Постараюсь. – Я разжал кулак и убрал палочку. Потом повернулся к друзьям, которые смотрели на меня круглыми от удивления глазами.

Какое блаженство сидеть в уютной комнате и есть нормально приготовленную пищу. Я расслабленно откинулся на спинку стула в гостиничном номере в городе Венице. Рядом сидели мои друзья и ждали. После сеанса связи с Нарнахом меня буквально засыпали вопросами. Даже Леонор на время забыл о наказании. Из всех моих спутников только Эльвинг был более-менее посвящен в ситуацию, но даже он не знал всего. В конце концов, плюнув на тайны, я пообещал, что расскажу все без утайки, как только доберемся до гостиницы. Расскажу, кто я такой, откуда, зачем мне надо попасть в Византию, почему Сверкающий хочет меня убить.

Деррон попытался было возразить, но я попросил его заткнуться… очень вежливо попросил, заметив, что люди должны хотя бы знать, из-за чего рискуют жизнями.

Когда мы появились в Венице, нас там уже ждал человек Нарнаха, который сообщил, что час назад с ним связался сам Вильен. По его приказу для нас приготовлен номер в лучшей гостинице, которая только есть в этой дыре. А десять минут назад обезврежены те люди, что распространяли приметы путешественников. Хозяину же гостиницы было рекомендовано забыть о награде, если он ценит свою жизнь дороже обещанного золота.

По пути в гостиницу я не заметил никаких следов тревоги, как это было в Верите, где бароны тоже пытались заниматься отловом убийц. Да, Нарнах – не бароны. Его люди проделали все без шума и лишней суеты. И я готов был поклясться, что сделали они все гораздо эффективней баронов. Сверкающий не дождется рапорта от своих людей.

Еще я узнал по дороге, что были ликвидированы наемники Сверкающего и во всех остальных приграничных городах. Теперь пусть Сверкающий гадает, в каком месте мы в действительности покинули Парадизию. Тем более, зная Нарнаха, я был уверен, что и в тех городах появились путешественники, соответствующие нашему описанию.

Представляя, какие донесения сейчас получает Сверкающий со всех сторон, я улыбнулся. Настроение заметно поднялось, и теперь я уже был не столь расстроен известием о войне, так некстати разразившейся в степи. Тем не менее, я все никак не мог решиться начать рассказ. Чтобы хоть немного оттянуть время, я повернулся к Далиле и Леонору.

– Вам не обязательно здесь оставаться. Если вы все узнаете, то я уже просто не смогу вас отпустить. Буефар, Эльвинг и Рон – мои друзья, и я им полностью доверяю. Вы же, Далила…

– Остынь, рыцарь, – оборвала она меня. – Если ты сумел так досадить Сверкающему, что тот бросил против тебя все свои силы, то у тебя нет преданней друга, чем я. Я об этом не слишком распространяюсь, но я родилась на Большом острове – Я вспомнил, что так в этом мире называют Австралию. – После захвата Сверкающим моей страны все мои родные погибли: родители, брат и две сестры. Я единственная, кто уцелел. Мне удалось бежать, но я никогда не прощу Сверкающего. А ты сейчас единственный, кто реально противостоит ему, не знаю уж почему. Так что от меня тебе теперь не избавиться.

– Мне все это не нравится и это наказание…

– Совершенно заслуженное, – оборвал Леонора Буефар. – И если тебе нечего сказать, кроме жалоб, то можешь проваливать.

– Хорошо тебе говорить, – огрызнулся Леонор. – Но мне Нарнах прямо заявил, что если с вашим Энингом что-нибудь случится, то он с меня живого шкуру спустит. И я ему верю. А вы собираетесь сражаться с самым сильным магом мира! Вам просто необходима моя поддержка.

Никогда бы не подумал, что у Леонора могут быть благородные чувства.

– Хорошо – Я поудобней устроился на стуле. – Возможно, после моего рассказа кому-то захочется уйти, я не буду мешать, только попрошу никому не рассказывать об услышанном.

От волнения я даже не заметил, что это заявление несколько противоречит предыдущему.

– Энинг, хватит мяться, давай рассказывай, не трусь.

Иногда Далила напоминала мне Мастера. Она тоже видела меня насквозь. Я вопросительно посмотрел на Леонора.

– Я установил защиту. Никто с помощью магии нас не подслушает, – ответил тот на мой невысказанный вопрос.

– Тогда я начинаю. Все началось с моих неприятностей в школе… – начал рассказывать я, постепенно подбираясь к настоящему моменту. Рассказывал я все без утайки и прикрас, не пытаясь выставить себя героем, решившим бросить вызов коварному злодею. Рассказал об учебе на острове Мастера. О том, сколько раз мне хотелось бросить все, лишь бы закончились те пытки, которые, явно по ошибке, назывались тренировками. Потом о Колодце Судьбы и своем появлении в Амстере. Теперь уже Эльвинг мог дополнять мой рассказ, кое-что вставлял и Рон.

– И вот теперь я сижу здесь и не знаю, как нам добраться до Константинополя. Не знаю, как мне найти этот Ключ, открывающий проход между мирами.

Некоторое время в комнате стояла мертвая тишина.

– Да-с, – заговорила наконец Далила. – Если бы ты хотел нас обмануть, то придумал бы что-нибудь правдоподобней.

– А этот рыцарь Ордена… Деррон? – Буефар вдруг задумался. – Мне кажется, я слышал это имя. Он упоминался в хрониках. И еще в какой-то песне…

– Песня о нем, – усмехнулся я. – Только не советую ее петь. Деррону она ужасно не нравится. Обычно я ее напевал, когда хотел немного позлить его. Он до сих пор малость нервничает, когда ее слышит.

Буефар потрясенно покачал головой. Видимо, весть о том, что одна из легенд этого мира находится практически рядом с ним, произвела на него большое впечатление.

– А он может показаться?

Я покачал головой.

– Нет. Насколько я понял Мастера, сейчас они слишком тесно связаны со мной. Для того, чтобы говорить с вами, им нужно разорвать контакт. Но если вы хотите поговорить с ним, то спрашивайте, я передам ответ.

– Ясно. – Буефар пристально посмотрел на меня. – А все твои идеи… ну, с грамотой Севана, подкуп Нора и этот документ о проверке душ… это кто посоветовал, Деррон или Мастер?

Я улыбнулся.

– Никто. Это мои и только мои идеи. Я предпочитаю не советоваться с ними по поводу своих идей, заранее зная их реакцию. Правда, потом мне приходится выслушивать сетования Деррона о том, сколько у них с Мастером прибавилось седых волос после очередной моей выходки.

– Как я их понимаю, – вздохнул Буефар. Это был сказано им с таким серьезным видом, что вызвало улыбку у всех и немного разрядило напряжение.

Но вот Далила заговорила о том, чего я опасался больше всего, хотя и прекрасно понимал, что избежать разговора на эту тему не удастся.

– А у Колодца ты, значит, получил в подарок меч Судьбы? – Она настороженно посмотрела на мой меч. – Ты им пользовался?

Я усиленно замотал головой.

– Нет, и постараюсь избежать этого. Деррон с Мастером мне ясно дали понять, что его применение не приведет ни к чему хорошему. И я им верю.

Разговор продолжался уже несколько часов, и я с удивлением понял, что никто не собирается убегать. А Рон, тот просто пришел в восторг от новой перспективы и начал строить планы, как он вместе со мной будет сражаться со злобным колдуном. Все мои попытки уверить его, что я не собираюсь сражаться со Сверкающим, что это дело того мага, за которым мы и идем, оказались тщетны.

– Не зря же ты получил меч Судьбы, – неизменно отвечал он на мои возражения. – Это твоя Судьба. Пусть тот маг нам помогает.

Я коротко ответил ему, что я думаю о судьбе, ее мече и куда они могут отправляться.

– Я не собираюсь идти на поводу у какой-то там водяжаки, что бы она о себе не воображала.

Термин «водяжака» вызвал бурное веселье. Рон предложил еще несколько вариантов названия меча Судьбы. Но к моему облегчению, вскоре тема была закрыта. Только Далила заметила в конце:

– Я припоминаю, что слышала краем уха что-то о предсказании, но Сверкающий сразу сделал это государственной тайной. Да и в нашем королевстве в то время не слишком интересовались Сверкающим. Одно ясно, узнать текст предсказания можно только отправившись на Большой остров.

– Куда я не собираюсь ни под каким предлогом.

Далила промолчала. Только я почему-то был уверен, что она многое могла бы мне сказать по поводу моего заявления.

– А теперь, когда вы все знаете, решайте, пойдете ли вы со мной дальше. Я вовсе не тот герой, который собирается бросить вызов силам зла, я просто хочу домой.

– Конечно, ты не тот герой, – ответила Далила, – но ты единственный, кто сейчас, хотя ты и отказываешься это признать, бросил вызов Сверкающему. И потом, мне ужасно интересно посмотреть, чем все закончится.

– Женское любопытство?

– Вот именно, – усмехнулась Далила.

– Мне было бы интересно поговорить с тем магом – Мастером, – немного виновато сказал Леонор. – Он мог бы многому меня научить… если он не против. Я с вами и, думаю, наказание теперь можно уже отменить, поскольку…

Под нашими дружными взглядами Леонор стушевался и замолчал, поняв, что ничего ему не светит.

Рона можно было ни о чем не спрашивать. Все и так было видно по его воинственному виду.

Я только вздохнул и перевел взгляд на Буефара.

– Я поклялся, – коротко ответил он. – К тому же, мне хотелось бы немного поговорить с одним твоим другом.

Эльвинга я и не спрашивал – он принял решение уже давно. И было ясно, что менять он его не собирается, а мой вопрос только обидел бы его.

– Если все готовы продолжать путешествие, тогда посоветуйте, как нам попасть в Византию, минуя разъезды кочевников? У меня никаких идей нет.

На размышление о дальнейшем маршруте мы потратили еще около часа. Было предложено и отвергнуто множество вариантов. Наконец, с подсказки Мастера, было решено сместиться на север. Если попытаться идти по самому краю Великой степи, можно надеяться миновать зону активных боевых действий и остаться незамеченными. А в случае опасности был шанс успеть укрыться в одной из многочисленных крепостей, разбросанных на границе владений кочевников.

Было и еще одно преимущество этого маршрута – там не встречалось никакого жилья, а значит, Сверкающий не мог больше наблюдать за нами с помощью шпионов. А пространства Великих степей были таковы, что нас могли искать здесь годами. Но с другой стороны, там не будет гостиниц, не будет трактиров, мягкой постели, вообще никаких удобств не будет. И спать теперь придется под открытым небом. А еду придется добывать охотой. Несмотря на все старания Деррона, охоту я так и не полюбил. Соглашался с ее необходимостью и только.

Пройдя степь, мы планировали выйти к Днепру, где можно будет присоединиться к одному из многочисленных караванов, идущих из Китежского княжества в Византию. Таким образом, мы попадали в Константинополь со стороны Черного моря. Конечно, это большой крюк, но другого варианта путешествия никто предложить не смог. Все понимали, что пройти напрямую мимо вторгнувшихся на Балканы кочевых орд у нас нет никаких шансов.

Не задерживаясь, мы закупили все необходимое для дальнейшего путешествия и покинули город. Мои надежды на то, что нам не придется больше ночевать на улице, не оправдалась – эту ночь мы провели в нескольких десятках километров от ближайшего жилья.

Глава 5

Однообразие пейзажа сводило с ума. Куда ни кинешь взгляд – кругом одна трава до самого горизонта. Ветер гонит «волны» по этому зеленому «морю». Трава настолько высока, что порой доходит до груди наших коней. Первые четыре дня путешествия по Великой степи прошли спокойно, лишь Леонор и Буефар постоянно спорили из-за того, чья очередь разговаривать с Мастером или Дерроном. Подозреваю, что эти споры сильно забавляли моих наставников, но только не меня. Я вынужден был отдуваться за обоих, поскольку только я мог передавать слова как Мастера, так и Деррона. Уже на следующий день я жестоко раскаялся в том, что вообще рассказал об их существовании. Но и отказать Леонору, а тем более Буефару в общении с ними я не мог. На мое счастье, вскоре у Леонора появилось более важное дело – теперь он с помощью магии наблюдал за округой и предупреждал нас об опасности еще до того, как та появлялась в пределах видимости. Я тоже старался внимательнее следить за поведением птиц и зверей, используя дар рыцарского камня. Как правило, мои наблюдения мало чем уступали Леонору в оперативности доставляемых сведений. Все это помогло нам избежать нежелательных встреч с разъездами кочевников. К счастью, больших отрядов здесь не было, так как все они предпочитали находиться поближе к зоне боев, где можно было надеяться на богатую добычу.

На пятый день пути зарядил дождь, превратив наше путешествие в сущий кошмар. С небольшими перерывами дождь лил два дня, насквозь вымочив и нас, и все наши вещи. Высказывание же Эльвинга о том, что теперь не надо принимать ванну, никого почему-то не вдохновило.

К вечеру седьмого дня заболел Рон. Жар был такой, что он потерял сознание и всю ночь метался в бреду. Я начал всерьез опасаться за его жизнь и, не в силах успокоиться, бродил вокруг палатки, где он был уложен. В конце концов, Буефар посоветовал мне не мельтешить перед глазами, а отправляться спать или, если спать не в моих силах, сесть и никому не мешать. Я пытался последовать его совету, но уже через пять минут не выдержал и снова стал мотаться рядом с палаткой. В результате Далила затащила меня внутрь и заявила, что раз уж я все равно не сплю, то пусть меняю холодные компрессы, а она немного отдохнет.

Через какое-то время я вспомнил об уроках Мастера и разбудил Эльвинга, чтобы отправить его за некоторыми необходимыми мне травами. В результате мне пришлось выслушать о себе много нового и довольно забавного, если вслушаться. В конце он заявил, что если я способен видеть в такой темноте, то могу отправляться за травами сам. Я честно попытался отыскать нужные травы, но вскоре вынужден был отказаться от этой затеи.

Мастер мягко посоветовал мне прибегнуть к точечному массажу. Скорее всего, он хотел хоть чем-то меня занять, чтобы я перестал суетиться без толку. Но в тот момент это показалось мне замечательной идеей.

К утру жар немного спал, но температура по-прежнему держалась высокая. Леонор с помощью магии высушил дрова, и Буефар разжег костер, развесив вокруг него всю нашу запасную одежду (Леонор заявил, что не собирается тратить силу на такие пустяки, хватит того, что он высушил ту одежду, что была надета на нас, дрова и палатку, в которую положили Рона). С ним никто не спорил, запасная одежда нам была не к спеху: дождь прекратился, хотя небо и было по-прежнему плотно затянуто тучами.

После того как все проснулись, я первым делом отправил их собирать необходимые мне травы.

– Ты что это, лекарем заделался? – недоверчиво спросил эльф.

Я покачал головой.

– Мастер меня учил, но я бы все равно не рискнул, если бы он сейчас не наблюдал за мной. Если что сделаю не так, он поправит.

Эльвинг кивнул и отправился на поиски. Вскоре Далила под моим руководством уже готовила несколько травяных отваров. Судя по тому, что Мастер меня ни разу не перебил, я все сделал правильно. Потом мы напоили приготовленными отварами Рона.

К вечеру он очнулся от забытья и попросил есть. Поев, он уснул спокойным сном. Далила объявила, что теперь его жизнь вне опасности, и все вздохнули с облегчением.

Утром Рон, после того как хорошенько подзаправился, потребовал продолжить путешествие, поскольку он не хочет никого задерживать.

– Обязательно продолжим, – пообещал я. – Как только ты выпьешь вот это горячее вино.

– Вино? – Рон недоверчиво посмотрел на меня, вспомнив, очевидно, как я относился к его прежним попыткам попробовать вино в трактирах, в которых мы останавливались, чтобы перекусить.

– Вино. Но только горячее. Пей, тебе полезно.

– И после мы отправимся?

– Непременно, – не моргнув глазом, соврал я.

Рон мелкими глотками выпил и через несколько секунд уже тихо посапывал во сне – зелье Далилы сработало и на этот раз.

Теперь, когда мы были вынуждены задержаться, нам могло не хватить взятых в дорогу припасов. К тому же, Рону необходимо было есть как можно больше, чтобы восстановить силы. И желательно что-нибудь свежее, а не эти полуфабрикаты, которыми только язву желудка заработать можно. Поэтому, оставив около больного Леонора и Далилу, я, Буефар и Эльвинг отправились на охоту.

– Охота не твоя стихия, – заметил Эльвинг после того, как битых три часа наблюдал за моими мучениями в свежевании добычи. – Я не хочу сказать, что ты не умеешь охотиться… сойдет на крайний случай… но все же сейчас нет настоятельной необходимости в твоем участии. С голода мы не умираем, и вдвоем с Буефаром нам вполне по силам обеспечить пищей всех. К тому же опасно оставлять Далилу, Рона и Леонора одних. Вдруг кто на них наткнется?

Я понял, что мне вежливо предлагают не путаться под ногами. Не артачась, я собрал всю добычу и отправился к палатке. Там Далила немедленно отобрала у меня все, что я принес, отвергнув все мои попытки помочь.

– Энинг, извини, но у меня, думаю, это лучше получится.

Это прозвучало чертовски знакомо. Обидевшись, я отошел в сторону. Рон спал, а Леонор углубился в чтение какой-то книги, захваченной им с собой. Делать было совершенно нечего. Усевшись рядом с палаткой, я предался безрадостным размышлениям.

До сих пор мне просто недоставало времени подумать о своем месте в этом мире. Вечно приходилось что-то немедленно решать, куда-то скакать, с кем-то сражаться. Но вот выдалась свободная минутка, и сразу стало ясно, насколько я беспомощен. Эльвинг с Буефаром забраковали меня как охотника, а Далила – как повара. Каждый вносил какой-то вклад в общее дело, и только я в основном впутывал всех в неприятности, суетился и волновался без толку. Даже Леонор помогал нам магией. Даже Рон был лучше подготовлен для жизни в этом мире, чем я. Единственное, в чем я превосходил друзей, так это умением владеть мечом, ну и еще несколькими возможностями своего организма – благодаря дей-ча. И то только потому, что этому меня научили Деррон и Мастер. Окажись я в этом мире с теми умениями, которые у меня были в моем – не прожил бы здесь и дня. По сути, я живу за счет денег, данных Мастером, воинского искусства Деррона, охоты Эльвинга, защиты Буефара, ем еду, приготовленную Далилой. И даже Рон однажды спас мне жизнь. Весело, нечего сказать. На что же годен я?

– Ты что тут грустишь?

Погруженный в свои мысли, я не заметил подошедшей Далилы.

– Да так, думаю.

– Интересно, – протянула она. – О и чем это ты думаешь с таким похоронным видом?

Я, конечно, ничего рассказывать не собирался, но Далила обладала умением разговаривать с людьми. И еще она умела слушать. Постепенно ей удалось вытянуть из меня все мои мысли и сомнения.

– Ну, знаешь ли, – ошарашено заметила она, когда я замолчал, – Это уже ни в какие ворота не лезет. Чего нам не хватает для полного счастья, так это командира, страдающего комплексом неполноценности.

И откуда она слова такие взяла? Комплекс? Неполноценности?

– Какой я, к черту, командир! А то б вы без меня не справились!

– Извини, конечно, но я тебе прямо скажу. Можешь не верить, но без тебя мы бы не справились. И странно слышать слова о собственной незначительности от человека, спасшего Амстер и награжденного орденом Чести.

– За счет воинского искусства Деррона.

– Вот как? А мне кажется, что это было твое искусство, а Деррон только обучил тебя. И ты сам рассказывал, что это было не слишком легко. Ты же не просто в подарок получил умение, а заслужил его тяжелой работой.

– Если бы ты немного подумал, – добавил Деррон, – то сам бы понял это. Я же не управлял тобой в бою. А если следовать твоей логике, то тогда ты победил не за мой счет, а моего учителя.

– Или, – подхватил Мастер, – учителя его учителя. Это глупо, Егор.

Если уж Мастер называет меня Егором вместо Энинга, то он, очевидно, сильно мной недоволен.

– Или это не ты спас деревню от Третниха? – продолжила Далила. – Только не говори, что с помощью умения Деррона. Ты дрался, а не Деррон. Разве не ты спас Отто Даерха и помог избавить короля Тевтонии от его самого опасного врага, пусть король ничего и не знает об этом? Разве не ты сумел пройти Парадизию в рекордно короткий срок? И здесь тебе уже не прикрыться искусством Деррона. Ты сам сказал, что не пользовался советами ни рыцаря, ни Мастера. Это ты сумел достать пропуск. Это ты сумел заморочить голову Весторию и Миглоу. И это ты сумел использовать грамоту Севана, тогда как абсолютное большинство рыцарей просто выкинули бы ее. Или ты думаешь, что Нарнах согласился передать тебе свою компанию только из-за грамоты? Ничего подобного. Я многое слышала о нем. Один из его принципов – лучше умный враг, чем глупый друг. Если бы он считал тебя ни на что не способным, то никакая грамота не убедила бы его пойти на сделку. Так что кончай комплексовать, дружок, и посмотри на вещи реально. Что бы ты там ни думал, но ты доказал всем, что способен вытаскивать нас из возникающих неприятностей. Хотя твои решения и необычны, но результат они дают убедительный. И если опять появится какая-нибудь проблема, все будут надеяться на тебя.

– Но…

Она подняла руку, прерывая мои возражения.

– Я говорю это вовсе не для того, чтобы успокоить тебя. Вспомни, я ведь тоже с тобой в одной команде. Неужели ты думаешь, что я согласилась бы отправиться с вами и доверила бы свою жизнь твоим решениям, если бы сомневалась в твоих способностях?

Это звучало убедительно.

– И еще. Ты говорил, что даже Рон приспособлен для жизни здесь лучше, чем ты. Не буду спорить, тут ты прав. Но ты забыл, что Рон родился в этом мире, а ты узнал его только месяц назад, если не считать лекций твоего наставника. Что же ты хочешь? Представь, как чувствовал бы себя любой из нас в твоем мире? Думаешь, мы лучше оказались бы приспособлены к нему, чем ты к нашему миру?

Вот об этом я как-то не подумал. А действительно, если бы Буефар или Эльвинг попали бы в мой мир, сколько бы им удалось прожить в нем без всякой адаптации?

– Что у вас здесь за шум? – спросил подъехавший Эльвинг, сбрасывая с седла еще несколько подстреленных им птиц. Буефар же неодобрительно посмотрел на меня, напоминая, что мы находимся на вражеской территории, пусть даже враги и далеко от нас.

Далила ничего скрывать не стала, едко прокомментировав все мои сомнения. Я почувствовал, как у меня запылали уши, и поспешно отвернулся.

Эльф удивленно уставился на меня, а потом захохотал:

– И это говорит человек, который…

– Благодарю покорно, – перебил я его, – Но я уже выслушал перечень своих достижений от Далилы.

– Могу повторить, мне не жалко.

– Не понимаю я тебя, – вмешался в разговор Буефар. – Меня тоже учили воинским искусствам, и я благодарен учителю, однако мне никогда не приходило в голову считать, что все мои победы одержаны не мной, а учителем.

В этот момент неожиданно раздался зудящий звук, от которого у меня заныли зубы. Не сразу я сообразил, что это вызов по даль-связи. Если подобное ощущает каждый человек при вызове, то теперь понятно, почему даль-связь не очень распространена.

Желая поскорее избавиться от ломоты в зубах, я быстро достал палочку и сжал ее в руке.

– Слушаю.

– Энинг, что ты, черт тебя побери, натворил в Парадизии?! – раздался скорее удивленный, чем сердитый голос Нарнаха.

– А… Ты о чем?

– Ты что, ничего не знаешь?

– Нет, Вильен, не знаю. Мы, видишь ли, находимся в степи, и кругом никого нет, а птицы почему-то отказываются сообщать последние новости, – едко ответил я.

– Тогда понятно, – проигнорировал Нарнах мою шпильку. – В Парадизии началась гражданская война и дела Святого Служителя не блестящи. В любой момент можно ожидать его гибели или бегства.

– Что?! – разом спросили мы.

– Там у тебя что, хор? Ладно, неважно. Так что ты натворил там и как умудрился организовать гражданскую войну, скажи на милость?

– Но я ничего такого не делал! Это и для меня неожиданность!

– Вот как? Что ж, тогда придется заплатить Мервину сто золотых, я был уверен, что это твоя работа.

– Мервину? Ты встретился с ним?

– О да. Умнейший мужик. Кстати, когда он узнал о твоей шутке с грамотой, то хохотал до колик. Просил передать, что ты молодец. А тут такой шум поднялся! Некоторые хотели даже объявить грамоту лишенной силы, но не нашли для этого законных оснований. К тому же, меня поддержал Мервин. В общем, теперь на Севана весь магистрат волком смотрит. Хотя с шелком вышла небольшая проблема, но это пустяки, я все же протолкну его на рынок в обход Севана…

– Плевать на Севана, что там в Парадизии?!

– Честно говоря, мало понятного. Префект какой-то провинциальной префектуры поднял восстание вместе с командиром гарнизона. Несет какую-ту ахинею, что якобы враги веры подменили Святого Служителя куклой, сделанной с помощью магии.

У меня против воли приоткрылся рот, и я ничуть не удивился, увидев такую же реакцию на это известие со стороны спутников.

– Как, – голос сорвался, и я поспешно прочистил горло. – Как зовут этого префекта?

– Какой-то Весторий, а офицер…

– Миглоу, – выдохнул Буефар, ошарашено глядя на меня.

– Что? Верно. Откуда вы знаете? Вроде бы вы говорили, что не слышали последних ново… – неожиданно Нарнах осекся и издал какой-то странный звук, а потом заорал: – Так это все-таки были вы?! Это вы… ты все устроил?! Я так и знал, что без тебя не обошлось! Я так и сказал Мервину, что там, где появляется наш знакомый рыцарь, начинают происходить различные события.

– Что вам известно о событиях в Парадизии? – прервал я Вильена.

– Не очень много. Был какой-то арестованный враг веры. Я так и не смог понять, кто он такой. Этот арестованный бежал и поднялся шум о каком-то обмане. Префект перетрусил и бежал, вместе с начальником гарнизона и несколькими солдатами, а в город нагрянули ищейки ССВ. После того, как они поработали там, к беглецам присоединились еще несколько солдат и множество жителей. Сообразив, что терять им нечего, сбежавшие напали на дом какого-то святителя или служителя, черт их всех там разберет, и разграбили его.

– Но это не повод к гражданской войне!

– Это не повод, если не знать всех факторов. Положение Парадизии оказалось вовсе не таким крепким, как казалось. Фактически, там была катастрофа. Наверное, поэтому они и старались ограничить въезд путешественников. Все эти святители, служители, посвященные откровенно грабили народ, прикрываясь верой. А тут еще два неурожайных года подряд. В некоторых деревнях дело дошло до людоедства, а матери убивали новорожденных детей, потому что их нечем было кормить. Удивительно не то, что там началась гражданская война, а то, что она не начиналась раньше.

– Вера на многое способна. Я удивляюсь, что война вообще началась.

– Не буду спорить, Энинг. Я уже давно перестал понимать что-либо, происходящее в Парадизии. Сообщу только то, что мне доподлинно известно. Разграбив один из домов святителя, люди наткнулись на склад, забитый продовольствием, и это притом, что у многих от голода умирали дети. Насколько я понял, там уже давно поговаривали, что грешники грабят Парадизию, чтобы заморить последователей истинной веры голодом. В общем, этого святителя объявили грешником, а тут еще Весторий завопил о подмене правителей. Слухи распространялись как лесной пожар. Там, где от голода страдали больше всего, стихийно возникали отряды и с именем Святого Спасителя Вестория на устах разграбили еще несколько домов. Когда голодные люди нашли большие запасы еды и стали кричать об этом на всю округу, уже ничто не могло остановить начавшееся восстание. А этот Весторий, обнаружив, что к нему стекаются люди со всей страны, объявил о низвержении марионеток грешников. Миглоу занялся обучением вновь прибывших. Святой же Служитель действовал не лучшим образом, выслав всего лишь несколько отрядов солдат, которые тут же перешли на сторону восставших. Начались волнения в столице, которые удалось подавить только после трехдневных боев. Сейчас паника распространяется по всей стране, и никто не знает, чем все закончится, но в победу Служителя почти никто не верит. В ближайшее время ожидаю свежих новостей.

– Вильен, а откуда вы все это узнали? Мне кажется, вы говорили, что не можете получать сведения из Парадизии?

Раздался смешок.

– Теперь все изменилось. Когда начались беспорядки, то с границы было отозвано много сил, а оставшихся не хватило, чтобы сдержать беженцев. Сейчас приграничные города наводнены ими. Так может все же расскажешь, как ты умудрился провернуть подобное?

– Но я, честно, ничего такого не хотел! Все, что мне надо было, так это выбраться из Парадизии. Если бы не Нор со своей жадностью, то мы вообще миновали бы ее без всякого шума. – Я рассказал о том, что с нами произошло.

Вильен долго молчал.

– Ясно. Ты действительно этого не хотел. Твоя беда в том, что ты умудряешься оказаться в нужном месте в нужное время и сделать там нужное действие. Пусть это действие кажется тебе мелким и незначительным, но оно, как камешек в горах, вызывает лавину.

– И что мне теперь делать? – жалобно спросил я.

– Тебе? Радоваться, что сумел избавить жителей Парадизии от духовного рабства.

– Что-то я сомневаюсь, что Весторий освободит всех от рабства.

– Конечно, нет. Вполне возможно, что он даже окажется хуже, чем Служитель, но это уже не имеет никакого значения. И вот почему: что бы там Весторий ни наделал, это все равно лучше, чем было. Для Парадизии жизненно необходимы любые перемены, что-нибудь, что всколыхнет это болото. И как бы плох ни был Весторий, главное – перемены все равно будут. Сейчас, чтобы удержаться наверху, ему необходимы деньги и продовольствие. Получить и то и другое он сможет только во внешнем мире, а значит, он вынужден будет открыть границу. С открытием же границы в Парадизию пойдут не только деньги, но и новые идеи. Конечно, людей, которых двести лет отучали думать, сразу не переделаешь, но постепенно новые идеи заставят их шевелить мозгами, научат самостоятельно решать собственные проблемы, не полагаясь на служителей и святителей. Ты не принес людям счастья, но ты положил начало процессу, который со временем изменит Парадизию. И прежде, чем винить себя, спроси: а были люди там счастливы раньше?

– Все равно не думаю, что людей это обрадует. Сколько погибнет из-за войны…

– Не обрадует. Но подумай, сколько людей там умирало от голода из-за равнодушия властей. Кстати, как я уже говорил, Весторию нужны будут деньги и продовольствие. Если я правильно поведу дело, то смогу хорошо заработать. Сейчас никто не представляет, что на самом деле происходит в Парадизии, поэтому все осторожничают. Благодаря тебе, я сейчас обладаю самой полной информацией. К тому же, у меня есть еще один козырь.

– Козырь?

– Точно. – Я ясно ощутил усмешку Нарнаха. – Ты. Я же на тебя работаю – Весторий должен это оценить.

– Гм. Сомневаюсь. Не думаю, что у него от встречи со мной сохранились теплые воспоминания.

– Возможно и нет, но он скоро поймет, что быть правителем лучше, чем префектом в какой-то дыре. И, будь уверен, я помогу ему это понять.

– Ну, не знаю.

– Только не надо учить меня торговать. Не переживай и доверься мне. Мы с тобой еще заработаем на всем этом приличную сумму.

– Мне что-то не нравится зарабатывать на крови.

– Энинг, кончай заниматься морализаторским идиотизмом. По-твоему, гораздо лучше сочувственно смотреть на то, как страна погружается в хаос, и охать, жалея бедных людей? Да, я собираюсь заработать на этой войне, но я ведь не собираюсь выдавливать из людей все соки, я же не идиот! Я хочу закрепиться в той стране и вести там дела, но если сейчас забрать у людей все, то что они отдадут мне потом? С разоренных не получить никакой прибыли, а именно прибыль я и намерен там получить. Нет, дружок, я предоставлю людям кредиты, если они убедят меня, что дело того стоит, я буду продавать еду по самым низким из возможных ценам, я буду предоставлять людям работу, чтобы у них было чем заплатить за мои товары в будущем. Да, я хочу воспользоваться бедой Парадизии, но я хочу сделать ее жителей богатыми. Чтобы они потом сделали меня гораздо богаче, чем сейчас. А как пришедший на рынок первым, я буду иметь колоссальные преимущества перед остальными. И еще, необходимо воспользоваться моментом и взять под контроль бывшую караванную дорогу. Я даже готов честно платить налоги, ради разнообразия.

– Дорогу? Зачем?

– А ты не догадываешься? Караваны, идущие через Парадизию, экономят недели две, а те, кто идут в обход, эти недели теряют. Надеюсь, ты не против прибыли, получаемой с караванщиков за право пройти по этой дороге? Надо, правда, еще подумать, сколько с них брать, но это потом.

– А ты уверен, что Весторий согласится отдать тебе это прибыльное дело?

– А куда он денется? За двести лет, видишь ли, дорогу ремонтировали раза два, а на ее восстановление сейчас у Парадизии денег нет. Я эти деньги дам за проценты от прибыли… большие проценты. Таким образом, у Вестория выбор небогатый: позволить мне это и довольствоваться тем, что он сумеет выторговать у меня, или не позволить и не получить ничего. А деньги ему ой как нужны. Для ремонта же я найму местных жителей, а те будут покупать мои товары. Да это золотое дно! Ладно, извини, но мне пора заниматься делами, вот только получу свою сотню динаров с Мервина.

Вильен отключился. Долгое время царило молчание.

– Знаете, милорд, – прокашлявшись, заговорила Далила, – мне кажется, что кто-то тут говорил о своей незначительности. Если лишить власти самого прожженного негодяя и перевернуть вверх дном Парадизию – это не слишком значительные для вас дела, то не хотела бы я присутствовать при том, что вы назовете важным.

– Но Севан все-таки еще возглавляет гильдию купцов Амстера. – От растерянности я брякнул первое, что пришло в голову.

– Да брось ты, – махнула она рукой. – Он теперь пария. Он потерял львиную долю влияния. Каждый раз, когда Севан будет что-нибудь предлагать, остальные будут задавать вопрос: «А сколько нам за эту его шутку придется заплатить?» К тому же ты выставил его на посмешище. Нет, с ним покончено, хотя сам он об этом может еще и не подозревать.

На этом разговор закончился, но в этот день я часто ловил на себе взгляды друзей, ошеломленных новостями. Даже Леонор оставил высокомерные манеры и говорил со мной очень почтительно, но, правда, только со мной. Подобная перемена в маге вызвала постоянные насмешки со стороны Далилы и эльфа, но тот делал вид, что не замечает этого.

Болезнь Рона задержала нас на пять дней. Мы тронулись в путь только тогда, когда и я, и Далила, и Мастер сошлись во мнении, что мальчишка сможет выдержать дальнейшее путешествие. Рон, конечно, возражал и требовал немедленного выступления, но каждый раз сдавался в споре с Буефаром. Буефар вообще относился к нему с какой-то нежностью и в то же время строго, не давая ему никаких поблажек. Так относятся отцы к любимым детям, которых боятся избаловать. Все эти дни я часто видел рыцаря рядом с постелью Рона, что-то ему рассказывающего, его суровое лицо при этом разглаживалось и приобретало несвойственное ему ласковое выражение.

Только один раз я посмел посмеяться над «усыновлением» Рона.

– Вы правы, милорд, – ответил мне тогда рыцарь. – Рон действительно мне как сын. У меня тоже был сын, ему сейчас было бы двадцать, если бы ему позволили до этого дожить. Я так надеялся, что обрел тихое семейное счастье в своей не слишком-то счастливой жизни. Но один негодяй, который побоялся вызвать меня на честный бой, воспользовался моим отсутствием и с помощью предателя захватил замок. Моему сыну не было и года, а жена носила второго ребенка. Предатель убил их… А я… я так и не смог отомстить убийце. Того негодяя-барона я наказал, но убийца к тому времени скрылся. Я искал, видит бог, как искал… А, все уже в прошлом.

Рыцарь махнул рукой, отвернулся и ушел. Слишком поспешно отвернулся, чтобы я поверил, будто он смог забыть это. И теперь я знал, что никогда больше не осмелюсь шутить по поводу его «отцовства».

Через две недели после выздоровления Рона мы все еще продолжали двигаться по бескрайней степи, стараясь избегать любых встреч. Мы могли бы, конечно, ехать и быстрее, но все чаще нам стали попадаться отряды кочевников, и все чаще приходилось прятаться от них. Были даже такие моменты, когда мы были вынуждены передвигаться только ночами, а днем скрываться в высокой траве, жуя вяленое мясо, поскольку развести костер было нельзя. А тут еще подошли к концу наши припасы и приходилось тратить время на охоту. Все это сильно задержало наше путешествие.

В общей сложности мы ехали по степи чуть меньше месяца, и это путешествие изменило нас всех. У Эльвинга исчезла его бледность, которая удивила меня при первой нашей встрече, и он уже не хмурился всякий раз, вспоминая про изгнание. Рон тоже окреп, но, пожалуй, больше всего это путешествие повлияло на меня. Из всего нашего отряда только мне никогда прежде не доводилось жить в походных условиях так долго. Хотя Рон тоже вырос в городе, но между городами моего мира и этого есть существенная разница. К тому же, моя семья считалась хорошо обеспеченной, и я всегда пользовался всеми удобствами, которые только могла предоставить техническая цивилизация. Было сомнительно, что Рон пользовался даже тем немногим, что мог предложить ему этот мир, учитывая вид, в котором он предстал передо мной в первый раз. И хотя Деррон пытался на острове приучить меня к походной жизни, но и там я не находился в лесу дольше недели. А потом были горячая ванна и вкусный обед. Здесь же нам пришлось путешествовать, не имея крыши над головой, почти месяц, питаясь только тем, что удавалось добыть охотой.

Впрочем, с умением Эльвинга обращаться с луком смерть от голода нам не грозила, да и я наловчился обращаться с этим видом оружия. Правда, Эльвинг постоянно подтрунивал надо мной, советуя стрелять только в тех животных или птиц, которые стоят на месте. Я посмеивался над ним и предлагал посоревноваться в метании ножей.

Изменился я и внешне. Мой средиземноморский загар сменился степным, въевшимся в кожу под всеми степными ветрами. И если в начале путешествия мне с трудом удавалось заснуть на земле, то теперь подобные мелочи меня не беспокоили. А волосы, бывшие до этого путешествия лишь чуть длиннее тех, что я носил в школе, теперь отросли и закрывали шею. Сначала это было неудобно, но постепенно я привык, только подрезал их спереди, чтобы не падали на глаза. Быстро и удобно, и никаких хлопот с парикмахерами. Пожалуй, родители сейчас не узнали бы собственное чадо.

– Я не понимаю, но, по-моему, впереди что-то происходит, – подъехал ко мне Леонор. – Там отчетливо ощущается какая-то тревога.

– Что ты чувствуешь? – повернулся к нему Буефар.

– Я же говорю, что не понимаю. Вроде есть враги, но я не до конца уверен.

– А кто еще здесь может быть, кроме врагов?!

– Откуда я знаю? – рассердился Леонор. – Мы недалеко от границ Китежского княжества. Может, оттуда.

– Ладно, это, в принципе, неважно. Рисковать и проверять мы не будем.

– А я бы не был в этом так уверен. Я чувствую, что кто-то подает сигнал бедствия.

– Какой сигнал?

– Я же говорю, что не могу разобрать. Такой сигнал подает необученный маг, если попадает в беду. Это не сознательный сигнал, а чисто инстинктивный, поэтому его так трудно уловить, а если и уловишь, то не разберешь.

– Что значит, необученный маг?

– Ну, человек со способностями к магии, которые он не развивал, или просто не подозревает о них.

– И ты чувствуешь это?

– Не чувствую! Воспринимаю посылаемый сигнал.

– А ты не мог бы как-нибудь посмотреть, что там происходит? – поинтересовался Буефар.

– Дилетант, – процедил Леонор, однако так, чтобы рыцарь его не услышал. – Я не могу это сделать. Магия – это наука, и чудес она творить не умеет. Как, по-вашему, я должен посмотреть на то, что там происходит? Вытянуть свои глаза? Дайте мне специально настроенный кусок хрусталя и положите его в том месте, и я смогу рассмотреть то, что покажет этот хрусталь. Но без передатчика образов я ничего не могу сделать!

– Ладно, понятно. – Я задумался. – Рисковать, отправляясь туда без разведки, глупо. Это может быть ловушка. Пожалуй, я знаю, что можно сделать.

– Да? – Буефар с Леонором недоверчиво уставились на меня.

– Если Энинг говорит, что сможет, значит сможет, – вмешался Рон.

– Точно, – подмигнул я ему. – Только, Буефар, пока я буду сидеть, не надо проверять меня мечом. Хорошо?

Тот усмехнулся и кивнул. Леонор же с интересом стал наблюдать за моими действиями.

Я сел по-турецки и расслабился. Упражнение дей-ча стало настолько привычным, что не требовало от меня никаких усилий. Я плавно взлетел над собственным телом. Так никогда, наверное, и не привыкну к виду собственного тела со стороны. Но времени на его созерцание не было – надо было заняться делом.

Рядом появился Мастер.

– Если не возражаешь, я слетаю с тобой, Энинг.

– Ты мне не доверяешь, Мастер? – обиделся я.

– Дело не в доверии. Просто ты никогда не пробовал покидать тело, уходя от него на большое расстояние. Здесь есть свои особенности.

– Какие?

– Скажем так: ты же не хочешь заблудиться в пространстве и не найти дорогу обратно в собственное тело? Кстати, учти, твое тело может существовать в таком виде только три дня, после чего оно умирает. Но три дня – это крайний предел и не стоит доводить до него дело.

– Я не собираюсь путешествовать три дня. – Как я уже успел убедиться, без тела я могу перемещаться в пространстве довольно быстро и совершенно не устаю. Хотя Мастер предупреждал об увеличении расхода энергии организмом при увеличении расстояния между телом и душой.

– А куда мы, собственно, направляемся? – поинтересовался Мастер. – Ты знаешь, куда надо двигаться?

– Я нет, но птицы знают. Я их постоянно слушаю.

– Ах да, твой дар. Я и забыл про него.

– Мастер, что с вами? Вы заболели? Как так забыли?

– Егор, кончай ехидничать и займись делом.

– Конечно, Мастер. – Я постарался, чтобы он не ощутил мою усмешку.

Ага, вот и цель нашего путешествия. Не больше трех километров. Удивительно, почему мы не услышали шума схватки.

– Осторожно, Энинг, здесь магия.

– Какого рода?

Мастер закрыл глаза.

– Ясно. Маг кочевников заблокировал звук. Любой шум, произведенный здесь, не уйдет дальше двадцати метров от источника. Это не очень сложно сделать. Непонятно только, почему маг росичей не снимет это заклинание.

Я в этот момент наблюдал за неравным боем. Не менее сотни кочевников зажали в овраге отряд из двадцати всадников. По характерным коническим шлемам я узнал в них воинов из Китежского княжества. Очевидно, это был дозорный отряд.

– Скорее всего, где-то поблизости находятся крупные силы, иначе степняки не глушили бы звук.

В этот момент один из росичей поднес к губам рог и затрубил, но звук был еле слышен.

Деррон рассказывал, что с разведывательными отрядами всегда отправляются маги, почему же никто не разрушит чары кочевников? Мастер же сказал, что это не слишком сильная магия. А, вот и ответ – недалеко от обрыва лежало несколько тел. Здесь, очевидно, их застал первый удар степняков. Значит, маг погиб в первые минуты боя. Да, положение росичей было безнадежно. Кочевники же, пользуясь численным перевесом, буквально засыпали стрелами окруженных солдат, не давая им возможности высунуть головы из-за щитов. И если китежане были еще живы, то только благодаря тому, что вовремя успели укрыться в овраге. Сейчас с помощью более тяжелых луков они энергично отбивались от наседавших кочевников. Те постоянно перемещались, чтобы затруднить прицельную стрельбу, и на скаку выпускали стрелы из луков. Но долго такая игра продолжаться не могла – результат был предсказуем.

– Им надо помочь. Мастер, возвращаемся.

– Энинг, постой. – Мастер быстро догнал меня. – Ты не можешь рисковать собой, встревая в мелкие стычки!

– Для тех людей она далеко не мелкая и может стать последней. И потом, Мастер, пусть это и другой мир, но там мои соотечественники.

Вернувшись в тело, я быстро поднялся.

– Кочевники, сотня, может чуть больше, атакуют небольшой отряд росичей. Если мы им не поможем, их всех перебьют.

– С сотней будет сложно справиться, – заметил Буефар.

– Если мы нападем неожиданно, то посеем панику. Там где-то поблизости находятся крупные силы китежан. Нам нужно будет продержаться до их подхода. – Я быстро ввел всех в курс дела. – Рон и Далила, вам лучше оставаться здесь.

– Ну уж нет! – Далила достала легкий лук, приобретенный ею перед путешествием, и с вызовом посмотрела на меня.

– Она права, – неожиданно поддержал ее Буефар. – Им опасно оставаться здесь. Всех нападающих мы не перебьем, а в какую сторону они будут отступать – неизвестно. Кочевники вполне могут наткнуться на них. Лучше нам не разделяться.

В подобных делах Буефар был намного опытней меня, и спорить с ним было глупо.

– Хорошо. Командуйте, Буефар.

– Я? – Он повернулся ко мне.

– Ну не я же! Вы участвовали в боях, а я нет. Вы лучше меня знаете, что делать. – И прежде, чем он успел возразить, я добавил: – Знаю, знаю. Командир всегда остается командиром, и я могу просто следовать вашим советам, но в бою не будет времени их озвучивать.

– Хорошо, милорд. – Кажется, рыцарь воспринял мои слова как приказ. – Леонор, вы можете заглушить звук так же, как это сделали кочевники? Сможете сделать, чтобы наше приближение не услышали?

– Элементарно. Я даже постараюсь обмануть их зрение, но лучше не рисковать и постараться не высовываться.

– А их маг нам не помешает? – поинтересовался я.

– Если я правильно вас понял, то ему сейчас хватает дел и без того, чтобы смотреть по сторонам.

– Тогда вперед, – скомандовал Буефар, вскакивая в седло. – Всем приготовить луки. Леонор, чары наведешь в пути, нам надо спешить.

Наш отряд рванулся вперед под возмущенные протесты Леонора. Но его никто не слушал, и он был вынужден начать работать во время скачки.

Вскоре мы уже ясно видели кочевников, кружащих вокруг засевших в овраге росичей. Буефар отдал короткий приказ, и Эльвинг немедленно схватил лук и исчез в высокой траве. Мы остались ждать.

– Он на месте, – наконец сообщил Леонор, открывая глаза.

Буефар двинул коня и выехал вперед, Рон замыкал шествие. Я отдал ему оба своих легких арбалета, что бы было чем отбиться в случае чего. Степняки были полностью поглощены атакой и не заметили нашего приближения. Впрочем, нам было грех жаловаться на то, что они не выставили дозоров. Никто из нас не ожидал, что удастся подойти так близко, поэтому Буефар переменил план атаки.

– Всем спешиться и приготовить луки.

Я быстро оценил все выгоды этого решения. Зачем сразу бросаться в бой, если можно сначала посеять панику? Быстро уложив лошадей на землю и спрятавшись в высокой траве, мы приготовились.

Я натянул лук и замер.

– Давай!

Три лука дружно послали стрелы в кочевников. Три? Я с удивлением обнаружил, что Далила уже накладывает третью стрелу на лук. Но пялиться по сторонам времени не было. Я достал вторую стрелу. Да, как стрелок из лука я уступал не только Буефару, но и Далиле, вот это было самое обидное. В то время как она выпускала три стрелы, я – лишь одну. Но вот начал стрелять Эльвинг, и я понял, кто здесь на самом деле умеет стрелять из лука. Откуда-то справа на кочевников обрушился град стрел. Если бы я не знал, что там только один Эльвинг, то решил бы, что в том месте укрывается целый отряд. От стрел эльфа степняки вылетали из седел один за другим. Я не заметил ни одного промаха с его стороны – все стрелы нашли свои жертвы.

Ободренные неожиданной поддержкой, росичи усилили стрельбу. И вот они уже вскочили на коней и, обнажив мечи, бросились на кочевников.

– Эх, рано, – подосадовал Буефар. – Ну ладно, вперед! Далила, Леонор, Рон, оставайтесь здесь!

Мы с Буефаром вскочили на коней и на полном скаку вломились в самую гущу кочевников. Те явно не понимали, что происходит, и в панике носились по степи в попытках укрыться от летящей смерти. Увеличивая суматоху, мы бросались от одной группы кочевников к другой. Буефар сражался спокойно и умело. Не зря он считался лучшим бойцом Тевтонии. Но любоваться им было некогда – пришла пора и мне поработать мечом. Двое накинулись на меня, решив, что я буду легкой добычей. Я резко рванул коня в сторону, теперь один из них мешает второму, мягко отвожу саблю, обратным движением рубанув своего противника. Тело медленно валится набок, нога застряла в стремени, и испуганный конь галопом поволок его по земле. Второй проскочил мимо и обозленный неудачей с проклятиями стал разворачивать коня. Еще двое присоединяются к нему.

Сейчас я уже более спокойно относился к схватке, чем раньше. Может быть, я, как это говорится, огрубел, хотя сам я так не думал. Просто постепенно до меня дошла одна простая истина: никто из тех, с кем мне довелось сражаться, не испытывал из-за убийства никаких угрызений совести. Закон боя прост: либо убью я, либо меня. Эти кочевники жили за счет грабежей и пленников, которых они уводили в рабство. Если мы проиграем этот бой нас ждет незавидная судьба. И еще не известно, что будет лучше, смерть или рабство. Это было настолько очевидно, что Деррону не требовалось, как обычно, убеждать меня действовать в полную силу. Я просто не считал их за людей, поскольку один раз нам довелось проехать мимо деревни, в которой побывали эти «господа».

Поэтому, глядя на бросившихся на меня всадников, я только недобро усмехнулся, хладнокровно ожидая их приближения.

Но в этот момент я увидел такое, от чего просто пришел в ужас: Далила на своей смирной лошадке бросилась в самое пекло битвы, размахивая невесть где раздобытой саблей. Вот дьявол! Кидаю шеркон в ножны, хватаюсь за ножи. Готовясь к этому путешествию, я приобрел перевязь с десятком метательных ножей. Из нее легко можно было извлечь нож и метнуть его. Ну как чувствовал, что может пригодиться. Увлекшись атакой, Далила совершенно не смотрела по сторонам. Хотя та парочка, что попыталась атаковать ее, тоже грешила таким недостатком. Два моих ножа заставили их пожалеть о невнимательности. Впрочем, теперь этот урок они вряд ли усвоят.

За всем этим я совершенно забыл о троице, атаковавшей меня. Они уже совсем близко, сабли занесены для удара. В растерянности я заметался, не зная, что делать – то ли хвататься за ножи, то ли за шеркон. Расстояние стремительно тает – времени на решение нет. Но тут внезапно скакавший впереди всадник схватился за грудь и вылетел из седла, потом второй… третий. Я облегченно перевел дух. Знаю только одного стрелка, который способен с такой скоростью поразить сразу троих. После боя мне стоит поблагодарить Эльвинга за то, что он в очередной раз спас мою жизнь.

Я оглянулся. Буефара оттеснили в сторону, он бился в окружении целой толпы. Пришпорив коня, я бросился на подмогу Далиле. Но двое кочевников заметили мой маневр и теперь мчались на меня, обходя с двух сторон, пытаясь зажать в клещи. И тут я вспомнил один прием, который мне когда-то показывал Деррон. Быстро выхватив из-за пояса два кинжала, я распластался спиной на седле – сабли просвистели надо мной – раскинул руки. Когда я выпрямился, то кинжалов у меня больше не было, а кочевники уносились с моими «подарками» в животах.

Теперь я видел Далилу: она с трудом отбивалась сразу от четверых кочевников. И она не просто махала саблей, а весьма искусно отражала все направленные на нее атаки и даже иногда пыталась переходить в наступление. Вот только, связавшись с четырьмя противниками, она переоценила силы. Впрочем, скорее всего, ее желания никто не спрашивал.

Спасая ее, я метнул один за другим два ножа. Да что же это такое! На нее не напасешься. Проклятье, если Далила немедленно не выйдет из боя, то у меня просто закончатся ножи! Надо было купить два пояса с ножами, но кто же знал, что Далила будет так активно нам «помогать». Несколько кочевников выпустили в мою сторону стрелы, я пригнулся, пропуская их над собой. Быстро отстегнул щит – похоже, лишним он не будет. Глухой удар показал, что сделано это было весьма своевременно.

– Далила! – заорал я что есть мочи. – Немедленно убирайся!!!

– И не подумаю! Смотри, как у меня получается! – Она рубанула неудачно подвернувшегося ей под руку кочевника.

Только новое нападение удержало меня от того, чтобы высказать ей все о том, что и как у нее хорошо получается. Сказал бы я ей… Если со своими противниками я разбирался слишком долго, то только потому, что приходилось постоянно отвлекаться на помощь Далиле. Она обладала каким-то талантом не замечать врагов у себя за спиной. Мой запас ножей катастрофически таял.

Неожиданно рядом со мной сверкнуло что-то, что я не смог вначале даже разглядеть. Потом понял, что это был меч, даже не меч, а МЕЧ. Он был больше меня, просто чудовищных размеров. Я бы не поверил, что его вообще можно поднять, если бы собственными глазами не видел, как этим оружием с небрежной легкостью размахивает могучего сложения человек. Этот богатырь походил больше на гору, чем на человека. В его кольчуге можно было свободно разместить четверых таких, как я, и если нас с ним поставить рядом, то моя макушка будет как раз на уровне его груди.

Меч человека-горы опять пошел вниз, и я невольно сглотнул, увидев, как этот меч рассек щит, подставленный степняком, самого человека вместе с доспехами и его коня.

– Хо, мальчик, – услышал я удивленный голос великана. – Что ты здесь делаешь?

Это замечание, как ни странно, помогло мне прийти в себя.

– То же, что и ты, – огрызнулся я. – Пытаюсь уцелеть.

– Ну, уж нет! Об этом пусть они думают. – Он кивнул в сторону степняков. И, как бы в подтверждение своих слов, играючи смахнул сразу троих.

Глядя, с какой эффективностью работает мечом этот великан, я был склонен поверить его словам. Я бы тоже задумался о том, как уцелеть, столкнувшись с ним в бою. Но сейчас на меня навалилось сразу шестеро и мне стало не до разговоров, тем более что Далила влипла в очередную неприятность. Признаться, мне уже стало надоедать играть роль ее телохранителя, тем более что это становилось опасно для собственного здоровья. Кочевники оправились от неожиданности и теперь наседали со всех сторон. Я вертелся в седле, с трудом отбивая сыпавшиеся на меня удары. Оплошность противника… удачный выпад, и врагов становится на одного меньше. Воспользовавшись краткой паузой в бою, пытаюсь помочь Далиле. Это едва не стоило мне жизни, и если я уцелел, то только благодаря Урагану, который, поднявшись на дыбы, выбил из седла одного из кочевников и крепкой кольчуге, по которой вскользь прошелся меч второго.

Тут внезапно двое кочевников оказались буквально выдернутыми из седел непонятной силой. Остальные, спасаясь, брызнули в разные стороны. Тот великан, с которым я недавно разговаривал, подобрался к этой парочке сзади и, ухватив их за шиворот, поднял в воздух. Без малейшего усилия удерживая степняков на вытянутых в стороны руках, он приговаривал, встряхивая их при каждом слове:

– Не смейте обижать ребенка! Такие здоровые лбы, а накинулись на того, кто меньше вас! Если хотите подраться, деритесь со мной!

Степняки отчаянно извивались, завывая от ужаса. Честно признаюсь, я их хорошо понимал.

Великан вздохнул и с треском соединил кочевников лбами.

– Ничего не понимают. Дикие люди, – пожаловался он, откидывая их в стороны.

Я с трудом сдержал нервный смешок.

Но вот тут нам пришлось туго. Очевидно, этот богатырь был слишком хорошо знаком кочевникам и успел им сильно насолить. По крайне мере такое у меня сложилось впечатление, когда несколько десятков человек рванулись к нему, что-то вопя о награде. К несчастью для этих искателей награды, а может и к своему, я оказался как раз на их пути.

Уроки Деррона не пропали даром, страх ушел. Лук мгновенно оказался у меня в руке и теперь посылал стрелу за стрелой в атакующих. Может, стреляю я и не так хорошо, как Эльвинг, но все же не совсем бездарь.

– Молодец, мальчик! А теперь отойди. Остальные – моя забота! – прогремел великан, ринувшись навстречу врагам.

Я в раздражении закатил глаза. Сейчас надо было убираться куда-нибудь в сторону, а не лезть на рожон. И почему все сильные люди уверены, что сила способна всегда вытащить их из любой неприятности? Но спорить сейчас с ним было бесполезно.

Я попытался пристроиться сзади, прикрывая новому знакомому спину. Однако врагов оказалось слишком много, и меня вскоре оттеснили в сторону, закрыв росича и не давая приблизиться к нему. В этот момент конь великана жалобно заржал и повалился на землю. Великан успел соскочить и теперь гневно крутил меч, крича от ярости:

– Животину-то за что?! Изверги!!!

В своем гневе он был настолько страшен, что атакующие невольно попятились, не желая попадать под вращающийся с огромной скоростью меч богатыря. Но спешенный, он оказался весьма уязвим для ловких наездников. Кто-то уже попытался подобраться к нему, подобные попытки были немедленно пресечены, но все же его обошли со всех сторон.

Я выругался сквозь зубы. Ну зачем надо было кидаться в лоб на стольких врагов? Ясно же, что здесь не поможет никакая сила.

Быстро огляделся. Так, с Далилой теперь, вроде, все нормально, Буефар прикрывает ее. Я быстро направляю Урагана на кочевников, перекидывая щит себе за спину. Потом резко вскакиваю в седле и перепрыгиваю на коня позади седока, втыкаю ему метательный нож в бок. Кто сказал, что их можно использовать только для метания? Не давая степнякам времени опомниться, я гоню отбитого коня вперед. Перед толпой кочевников я колю ножом в круп лошади, а сам в последний момент соскакиваю на землю. Лошадь, ошалевшая от боли, несется прямо на толпу, кочевники отскакивают с ее дороги… и тотчас в образовавшийся проход кидаюсь я. Кто-то попытался меня остановить. Зря это он… Сабля рассекает воздух, но меня там уже нет. Поднырнув под шею лошади, втыкаю шеркон в живот не ожидавшего от меня такой прыти кочевника. Еще немного… Подхватив щит, встаю спина к спине с великаном, с шерконом наготове.

– Изящно, – одобрительно прогудел тот.

– Будет гораздо изящней, если мы выберемся отсюда. Зачем вы полезли на них? Нельзя было отойти?

– А зачем ты полез? Нельзя было отойти?

– А хрен его знает, – честно ответил я.

В этот момент нам стало не до разговоров. В первые минуты боя великан старался страховать меня, но быстро убедился, что его помощь мне не очень-то и нужна. Может, у меня и нет его силы, но мастерство и скорость тоже что-то значат.

Внезапно кочевники остановились, почтительно расступаясь в стороны.

– А вот это плохо.

Я искоса глянул на великана. Интересно, что может быть хуже того, что у нас есть сейчас?

– Вон тот человек с синей повязкой на лбу. Это ученик Ариеров – очень сильных воинов. Они неплохо умеют сражаться. С ним придется повозиться. Кажется, теперь у нас проблемы.

Поразительно. А раньше что у нас было? Деревенская дискотека?

– Да? – Я внимательно посмотрел в указанном направлении. Человек был, как и мы, без коня, с двумя слегка изогнутыми мечами в руках.

Он вышел вперед и быстро закрутил клинки. Потом стал демонстрировать другие приемы. Его техника была великолепна, мне так и не удалось найти ни одного изъяна в ней. Но этот ученик Ариеров слишком увлекся демонстрацией и проглядел стремительный бросок моего последнего ножа (спасибо тебе, Далила, позже, если это позже наступит, я с тобой еще поговорю).

Схватившись за нож в горле, ученик Ариеров захрипел и упал.

– Если бы ему добавить чуток ума, тогда он, может быть, и стал бы проблемой.

Великан уважительно посмотрел на меня. Но тут позади степняков раздались крики, и те испуганно отпрянули. Вперед выступил отряд пеших росских воинов, закрывшихся высокими щитами и выставивших вперед длинные копья. Подоспела помощь, вызванная после того, как Леонор отключил магию, глушащую звук. Я заметил еще несколько таких же отрядов, оттесняющих степняков к обрыву, где раньше прятались китежане. Более благоразумные удирали в степь. Их не преследовали. Кругом раздавались крики раненых и ржанье коней.

Я устало опустился на землю и уткнулся головой в колени, чтобы хоть немного унять дрожь.

Рядом со мной кто-то присел и похлопал по спине.

– Все в порядке?

Я посмотрел на великана.

– Ага. Просто замечательно.

– Ну и хорошо. Тогда пойдем. – Он пропустил мой сарказм мимо ушей.

Действительно, некогда рассиживаться. Надо отыскать друзей.

Глава 6

Друзей я отыскал довольно быстро. Они стояли чуть в стороне от китежан, подбирающих на поле раненых. Кажется, никто из них ранен не был, и это радовало. Правда, Далила казалась расстроенной, а Буефар явно с трудом сдерживался, чтобы не наорать на нее.

– Все в порядке? – поинтересовался я.

– Милорд, мне кажется, что некоторые не совсем понимают всю серьезность нашего положения…

Я усмехнулся, глядя, как рыцарь одновременно старается остаться вежливым с дамой и в тоже время высказать все, что о ней думает. Настоящая дилемма для такого человека, как Буефар, который на первое место ставит долг и честь. Сейчас долг и честь вступили в противоречие друг с другом.

– Я все видел, Буефар.

– Милорд, – вмешалась Далила. – Он напрасно горячится. Я сама могу постоять за себя!

– Да? – Я скептически поднял бровь и потряс перед ней пустым ремнем из-под метательных ножей. – Как ты думаешь, на что я потратил большую часть ножей? Беда в том, что своей выходкой ты отвлекла нас всех от основной задачи, и мы вынуждены были целиком сосредоточиться на твоей охране. Я несколько раз спасал тебе жизнь, не знаю сколько Буефар и Эльвинг.

– А я не просила мне помогать! Я и сама бы справилась.

– Между прочим, – вмешался Эльвинг. – У меня была отличная возможность видеть все сражение целиком. Так вот, Энинг спасал тебя пять раз, Буефар – восемь и я четыре. Не слишком ли много для человека, который считает, что сам может о себе позаботиться?

– Только мне спасал жизнь? Другим твоя помощь не требовалась?

– Два раза Энингу помог.

– Ну вот видишь…

– И оба раза моя помощь понадобилось тогда, когда он помогал тебе. Один раз он влип очень серьезно.

– Я умею сражаться…

– Неверно, – оборвал я ее. – Ты умеешь фехтовать. И, должен признать, весьма неплохо. Где только научилась? Но это не важно. Ты умеешь фехтовать, а не сражаться. Бой – это не поединок, когда враг только перед тобой. В бою враг везде, и впереди, и с боков, и сзади. Но ты смотрела только вперед, ничего не замечая вокруг. И еще. Ты забыла о том, что в сражении есть не только враги, но и друзья. Ты совершенно не согласовывала свои действия с действиями тех, кто выступал на нашей стороне.

– Но я…

Я поднял руку, заставляя ее замолчать.

– Помнишь, ты не дала мне помочь тебе приготовить еду, заявив, что у тебя лучше получится? Так вот, не встревай в сражения, предоставь это дело профессионалам.

– Это тебе что ли? – ехидно спросила она, впрочем, без особой уверенности в голосе.

– Ты права. Для меня это тоже первое крупное сражение. Но ты могла заметить, что я уступил командование Буефару. И попрошу не забывать о тех тренировках, которые у меня были под руководством Деррона. По его оценке, то, что происходило сейчас, можно назвать «легкой разминкой перед настоящей тренировкой».

– Вот вы где.

Мы обернулись. К нам подошел плотного сложения человек со шлемом под мышкой. Русые волосы волнами спадали ему на плечи, за спиной развивался плащ с алой каймой – отличительная черта офицеров среднего звена в армии Китежского княжества. Подойдя к Буефару, он приветствовал его резким кивком.

– Тысяцкий Ладигор. Рад видеть вас, милорд, и хочу поблагодарить вас за своевременную помощь. Если бы не вы…

– Рыцарь Буефар, барон Тевтонии, – представился в ответ Буефар.

В этот момент ко мне подбежал Рон и протянул мои ножи и кинжалы.

– Черт, Рон, когда ты успел их собрать?

– Ну… я смотрю, все заняты, а мне все равно делать нечего…

– Большое спасибо. – Я обнял его за плечо.

– …мы вели разведку и неожиданно напоролись на этот отряд. К тому же мы неосмотрительно удалились от ладей, – продолжал что-то говорить Буефару Ладигор. – А тут еще погиб наш маг, и мы не могли снять заклятье, глушащее звук. Поблагодарите вашего мага и представьте меня, пожалуйста, вашим спутникам.

– Но… – Буефар посмотрел на меня. Я отрицательно качнул головой и отступил на шаг, предоставляя разбираться со всем барону. Тот неодобрительно нахмурился, но все же принял инициативу на себя.

– Это мой друг рыцарь…

– Эн, – подхватил я, за что заработал еще один сердитый взгляд.

– Странное имя, – нахмурился Ладигор.

– Это не имя, – ответил я. – Я не хотел бы называть настоящее имя по определенным причинам.

Ладигор пристально посмотрел на меня. Я невольно поежился – уж очень этот взгляд напоминал мне взгляд Мервина, так же казалось, что он пронзает человека насквозь и от него не может укрыться ни одна тайна.

– Но это вовсе не от недоверия к вам, – поспешно добавил я.

– Понятно, – протянул росский офицер. Мне показалось, что он понял гораздо больше, чем мне хотелось бы.

Буефар представил остальных спутников и завязал разговор с офицером

Неожиданно неподалеку раздался какой-то шум, ржанье коня и крики людей.

– Что там случилось, – вытянул голову Ладигор.

Я догадывался – что, и поэтому поспешил на шум.

Несколько дружинников окружили моего Урагана и пытались его поймать. Тот вставал на дыбы и брыкался. Один уже заработал хороший удар копытом в грудь. Человек, которого спас только добротный панцирь, с кряхтеньем поднимался на ноги.

– Это не конь, а демон какой-то!

– Да несите же арканы…

– Не конь, а чудо! Даже князю не стыдно иметь такого…

– Если князь не свернет себе шею на нем…

Этот обмен репликами мне совсем не понравился.

– Что здесь происходит? – поинтересовался подошедший вместе с Буефаром Ладигор.

– Да вот, понимаешь, нашли коня, хотели его поймать, а он лягается, зараза такая, – объяснил кто-то.

Ладигор, остолбенев, восхищенно разглядывал коня. Потом двинулся к нему, что-то протягивая на ладони.

– Я бы вам не советовал делать это, – заметил я. – Ураган все еще нервничает. К тому же, из чужих рук он все равно ничего не возьмет.

Ладигор резко повернулся ко мне.

– Это твой конь?

– Мой.

– А он тебя слушается? – Ладигор, похоже, не слишком-то поверил моему заявлению.

Вместо ответа я негромко свистнул. Ураган тотчас прянул ушами, насторожился и галопом понесся ко мне. Несколько солдат с проклятьями отскочили с его пути. Подбежав, он склонил голову и легонько толкнул меня в плечо. Я рассмеялся, погладив его по крутому лбу. Ураган радостно заржал и опустился на колено, предлагая мне залезть.

– Потом, Ураган. Я еще никуда не собираюсь.

Тот скосил на меня умный глаз, поднялся и замер.

То выражение, что сейчас было на лице Ладигора, я, наверное, не забуду всю жизнь. Какая-то дикая смесь зависти, восхищения, потрясения, уважения и еще чего-то. Любые слова, которые он мог сказать, ничего не значили бы, и офицер ограничился только глубоким поклоном, что был красноречивее любых слов. Вот только интересно кому он кланялся, мне или коню?

– Вот ты где! А я тебя везде ищу. – К нам шагал тот самый богатырь, с которым я недавно познакомился в бою. – Лад, это тот самый парнишка, про которого я говорил. Он один стоит многих так называемых вояк, которых я знаю, – обратился он без всякого чинопочитания к Ладигору. – Видел бы ты его в бою! Да он мне жизнь спас.

– Я догадался.

Богатырь неожиданно стиснул меня в своих ручищах, воздух стремительно покинул мои легкие, а ноги оказались оторванными от земли.

– А… ах… – Богатырь разжал руки, и я упал, отчаянно пытаясь вздохнуть. – Что… что это было?

– О, я просто поблагодарил тебя за помощь. Никогда не встречал столь искусного бойца, как ты! Тем более в таком возрасте.

– Тогда у меня маленькая просьба. Так сказать, в награду за мою помощь. Никогда больше не благодари меня!!!

Вокруг раздались смешки.

– Да это я так… по-дружески, – смущенно прогудел богатырь.

– Хоть одно слово, – прошипел я в ухо ухмыляющемуся Буефару, – и я попрошу его поблагодарить и тебя.

– Может, тебе стоило все же полегче? – заметил Ладигор. – Он же еще в сущности ребенок.

– Видел бы ты этого ребенка в бою! Трудно бы мне пришлось без него.

– Ну, ты мне тоже помог, – я поторопился перевести разговор на другую тему. – А как тебя звать?

Богатырь почему-то замялся.

– Илья…

– Илья Муромец, – подсказал кто-то из солдат, за что заработал сердитый взгляд великана, но вокруг все заулыбались.

– Илья Муромец? – воскликнул я. Я, конечно, слышал об Илье Муромце – былинном богатыре, но считал его легендой. Но в магическом мире легенда вполне могла оказаться реальностью. – Тот самый?!

Все вокруг буквально взорвались хохотом. Даже Ладигор улыбнулся. Великан нахмурился и обвел смеющихся товарищей сердитым взглядом, а потом обрушился на меня:

– Да, Илья Муромец, но не тот самый!!! Не тот! Я же не виноват, что родился я в Муроме, на родине знаменитого богатыря, а родители назвали меня в честь него! И никогда, если хочешь сохранить мою дружбу, не говори: «Тот самый Илья Муромец!!!»

Я попятился, ошарашенный таким напором.

– Да понятно. Чего тут не понять?

– Имя – это его больное место, – объяснил Ладигор. – Илье не нравится, когда его принимают за знаменитого богатыря, а его товарищи часто над этим подшучивают.

– Это мне кажется не слишком безопасным занятием, – заметил Буефар.

Ладигор усмехнулся.

– Риск – благородное дело.

Вскоре тяжело раненые были уложены на носилки, мертвые захоронены, и все было готово к походу. Отряды росичей выстроились и ждали только приказа. Илья Муромец и Ладигор отъехали от отряда попрощаться с нами.

– Я думал, что вы направляетесь в Китеж, тогда вы могли бы отправиться с нами. Степь не слишком безопасное место для такого маленького отряда.

Буефар покачал головой.

– Нам надо в Константинополь. К сожалению, вторжение кочевников на Балканы отрезало нам прямой путь. Теперь мы надеемся добраться до Днепра, а там присоединимся к какому-нибудь каравану.

– До Днепра? Разве вы не знаете, что армия мятежника Слава стоит как раз между вами и Днепром?

– Слав? Но что он здесь делает? Я думал, его база в низовьях Волги? – выпалил я раньше, чем подумал о последствиях.

Ладигор наградил меня пристальным взглядом.

– Ты слишком хорошо осведомлен обо всех происходящих в округе событиях.

Я пожал плечами.

– Это полезно для здоровья. Так вы говорите, что Слав с армией перешел Днепр, и теперь находится где-то неподалеку?

– Километрах в тридцати восточнее. Наша задача как раз и заключалась в том, чтобы выяснить, что он задумал.

Мы с Буефаром обменялись взглядами.

– Ты думаешь о том же, о чем и я?

– Если уж он смог подкупить кочевников, то… По крайней мере, догадаться о конечной цели нашего путешествия было нетрудно.

Это точно. Когда мы обманули всех, точнее, когда Нарнах обманул всех шпионов Сверкающего, и скрылись в степи – это могло на время сбить его с толку. К несчастью, нас сильно задержала болезнь Рона, и это дало возможность Сверкающему вычислить наш вероятный маршрут. Ловить нас в степи он не стал, но вполне мог подкупить кого-то, чтобы караулить нас у Днепра. Но почему Слав? Почему не кочевники? И что он мог пообещать ему, чтобы соблазнить настолько, что тот рискнул уйти от своей надежной базы?

– Мне кажется, что я что-то упускаю? – Ладигор переводил взгляд с меня на Буефара. – Вы хотите сказать, что Слав двинул сюда армию только для того, чтобы перехватить вас?

– Это было бы слишком смелое предположение, – поспешно сказал я.

– Но вы эту вероятность не исключаете?

Вот ведь настырный. С этим офицером надо держаться настороже. К счастью, мне на помощь пришел Илья.

– Мы ведь не знаем всего, – заметил он Ладигору. А этот великан вовсе не так прост, оказывается.

Тут к Ладигору подбежал один из дозорных и что-то зашептал.

– Тревога! – повернулся к нам офицер. – Наблюдатели заметили большой отряд кочевников. Теперь вам не уйти. Давайте с нами. В одиночку в степи вам не уцелеть.

Буефар кинул на меня вопросительный взгляд, что тоже не укрылось от Ладигора. Черт, уж слишком умен и подозрителен этот офицер.

Думал я недолго.

– Если Слав отрезал нас от Днепра, а здесь с минуту на минуту будут кочевники, то нам лучше действительно быть с вами, а потом попробовать отыскать какой-нибудь другой путь.

– Тогда давайте поторопимся. Илья, ты останешься с ними и поможешь, если понадобиться.

Ясно было, что помощь нам вряд ли понадобится, просто Ладигор решил не оставлять нас без присмотра. Однако спорить по этому поводу я не собирался.

В полном порядке росичи отошли к ладьям и погрузились на них.

Гребцы дружными ударами весел гнали ладью вверх по течению реки. Мы плыли на головном судне вместе с Ладигором. Следом за нашей ладьей в кильватере шли еще шесть. Эти семь кораблей везли около пятисот человек и тридцать коней, а также все необходимые припасы еды и оружия. Было видно, что эта экспедиция подготовлена основательно, и в Китеже, действительно, сильно встревожены непонятными перемещениями войск Слава.

Облокотившись о борт, я задумался, действительно ли Слав действует по подсказке Сверкающего или это какие-то его личные планы, никак со мной не связанные?

На занятиях Мастера я, по понятным причинам, очень интересовался Китежским княжеством, но никак не думал, что эти сведения могут мне пригодиться практически. И вот теперь я старательно вспоминал все, что слышал от наставника по истории Китежского княжества, пытаясь разобраться в обстановке и решить, как действовать дальше.

Название столицы княжества заинтересовало меня сразу, так как я слышал его еще в своем мире. Слышал, правда, не очень много. Я знал только, что в Киевской Руси был город Китеж. Не самый большой и не самый важный. Где он стоял, я не знал, да и не интересовался этим. И вот, когда в тринадцатом веке к городу подступили татаро-монгольские полчища, он неожиданно исчез. Там, где раньше стоял город, на следующее утро ничего не было. Только легенда осталась в народе – легенда о граде Китеже.

И как теперь я понял, легенда оказалась правдива. Город действительно исчез из нашего мира вместе со всем населением и многочисленными беженцами, укрывшимися за его стенами.

Китеж появился новом мире в окружении многочисленных здешних народов. Тогдашний князь Китежа быстро сообразил, что если они хотят выжить, то должны как можно быстрее наладить контакты с местным населением. Осторожная политика князя вскоре принесла плоды. Начался процесс интеграции. Китеж стал естественным центром, вокруг которого начали группироваться местные племена. Быстро перенимались обычаи, и уже через двести лет процесс интеграции был завершен. Возникали новые города, оживилась торговля. Грустя о потерянном мире, китежане называли новые города знакомыми именами. Так появились Киев, Новгород, Суздаль, Ростов, Псков, Муром и многие другие.

Быстрое объединение разрозненных племен и возникновение нового государства встревожило соседей. Как раз в то время Византия стремительно разрослась до уровня мировой державы с обширными владениями и еще большими амбициями. Она уже давно считала земли княжества своими и не собиралась мириться с неожиданным соперником. Единственное, что тогда удерживало Византию от прямого удара, так это Великая степь, где кочевали многочисленные племена варваров. Византии понадобилось около трехсот лет, чтобы нанести варварам окончательное поражение и вытеснить их из степи. Это открыло путь в Китежское княжество. Но к тому времени оно уже достаточно окрепло, чтобы встретить захватчиков.

Впрочем, первые столкновения оказались катастрофическими для китежан. В течение сотен лет они не имели более серьезных врагов, чем кочевые племена, и войн масштабнее мелких стычек на границах. Сейчас же они столкнулись с армией, которая считалась лучшей в мире и на службе у которой находилось множество магов и инженеров. В техническом плане византийская армия имела подавляющее преимущество. Боевые машины, созданные великолепными инженерами, не знали себе равных. В составе армии были катапульты, тараны, осадные башни и множество других механизмов. К тому же каждый полк тоже имел несколько легких катапульт и стрелометов на вооружении. Противостоять такой армии в открытом бою китежане не могли. Княжеские конные дружинники не могли прорвать строй пехотинцев, ощетинившихся копьями. А если такие прорывы случались, то стоили таких жертв, что победой это было назвать никак нельзя. Русская же пехотная «стена» не обладала необходимой тактической гибкостью, чтобы успешно реагировать на возникающие в ходе битвы угрозы. Как правило, вражеским стрелометам и катапультам удавалось еще до столкновения пробить в ней несколько брешей, куда и устремлялась конница. Довершали разгром пешие полки византийцев, взламывающие фланги и грозящие окружить центр китежской армии.

Однако, чем дальше углублялись византийцы в княжество, тем сильнее было сопротивление. Многочисленные отряды партизан и летучей легкой конницы в тылу почти полностью парализовали снабжение византийцев. Началось отступление, которое зимние морозы превратили в паническое бегство. Очень немногие смогли вернуться на родину. Однако эта война настолько истощила само княжество, что князь вынужден был все же заключить, несмотря на победу, очень невыгодный мир.

Урок даром не прошел, и армия стала перестраиваться по образцу византийской, правда, с упором на легкую кавалерию, хорошо зарекомендовавшую себя в прошлой войне. Пехотная «стена» тоже была разбита на отряды по тысяче человек в каждом, которые, в свою очередь, делились на сотни и десятки. Учли и техническое превосходство врага. Были основательно изучены и скопированы все захваченные вражеские машины. Но на простом копировании не остановились: в самом Китеже открылось множество технических школ, готовящих инженеров для армии.

Новая война была неизбежна, но теперь армия Китежа оказалась гораздо более подготовленной, чем в прошлый раз. Но эта же война вскрыла и множество незаметных в мирное время недостатков. Явно неэффективной была система, при которой каждое племя, входившее в княжество, выставляло полностью обученный и снаряженный полк. Был введен общий налог, который определялся экономическим положением волостей. Эти деньги поступали непосредственно в Военный Совет – новый орган, который занимался набором, обучением и вооружением солдат. Со временем эта система оттачивалась, дополнялась, но суть ее не затрагивалась. После второй войны с Византией были окончательно выработаны новые тактические приемы с упором на тяжелую пехоту и легкую кавалерию, причем все более важную роль начинала играть пехота.

Впрочем, элитным родом войск считалась все-таки кавалерия, и все знатные бояре предпочитали служить именно в ней, полагая, что только там можно заслужить славу и почести. Дерзкие рейды по тылам врага, разведка, молниеносные наскоки – что может быть лучше для молодых сорвиголов? В результате это привело к тому, что в китежской армии почти исчезла тяжелая кавалерия. Ее просто презирали и таких кавалеристов пренебрежительно называли «барабанщиками», считая их всех трусами, прячущимися за кучу железа.

– На что может сгодиться неповоротливый всадник, закованный в металл? Он не способен совершить стремительный наскок, он практически бесполезен против хорошо обученной пехоты, – говорили скептики.

Это заблуждение держалось до первых стычек с тевтонскими баронами. Те быстро разобрались, что пехота росичей вовсе не тот необученный сброд, что их собственная. Нескольких уроков оказалось достаточно, чтобы бароны начали избегать столкновений с тяжелой пехотой китежан и при встрече не принимали бой, легко уходя от нее. В погоню устремлялась легкая кавалерия росичей. Вот тогда-то и выяснялось, что «барабанщики» вовсе не трусы, и что они тоже умеют сражаться. Легковооруженная конница не могла выдержать боя с тяжелой кавалерией баронов и вынуждена была только обстреливать их из луков с дальних дистанций.

Не имея боеспособной пехоты, бароны не могли принять открытое сражение, где четкое взаимодействие пехоты и кавалерии китежан имели неоспоримые преимущества. Вместо этого они небольшими отрядами прорывались на линии снабжения войск Китежа и учиняли там страшный беспорядок.

Подобные пограничные стычки длились недолго, и вскоре ситуация стабилизировалась, а проведенные переговоры окончательно определили границу между странами.

Но главным последствием этих непродолжительных столкновений было то, что тяжелая кавалерия появилась и в Китеже, хотя в нее по-прежнему шли неохотно, и состояла она в основном из наемников.

Постепенно положение стабилизировалось, и вокруг Китежа установились четкие границы. Византия к тому времени ослабла, поскольку от нее отделилась Этрусская империя. Эти две державы постоянно соперничали друг с другом, и в восточном Срединноморье очень часто полыхала война. Китеж же, находясь на выгодных торговых путях, быстро разбогател, а соседство с Византией, с ее более высоким уровнем развития, способствовало росту ремесел и магических искусств в самом княжестве.

Это равновесие было нарушено сто лет назад, когда на трон в Китеже взошел князь Владислав – великий полководец и талантливый организатор. Он полностью перестроил управленческий аппарат, провел несколько реформ в области городского самоуправления, предоставив городам значительные полномочия, и расширил торговлю за счет предоставления льгот купцам. Реорганизовал армию, придав ей современный вид. Он четко разделил рода войск и определил задачи каждого на поле боя. Особенно много внимания он уделил их взаимодействию. Создал военный флот на Балтике. Стандартизировал артиллерию с ее существовавшим до этого громадным разнообразием катапульт, стрелометов, таранов и создал инженерные части.

С помощью этой обновленной армии ему удалось полностью вытеснить Византию с северного берега Черного моря и отвоевать у нее Тавриду. Впрочем, византийцы не очень-то и печалились о потере, кроме, разве что, Тавриды. На северном берегу им постоянно приходилось отражать все усиливающийся натиск кочевников из степей в низовьях Волги. Справедливо решив, что пусть теперь с этими проблемами разбираются в Китеже, они смирились со своими утратами.

Их ожидания полностью оправдались. Китежское княжество было все еще гораздо слабее Византии и не смогло обеспечить надежную защиту вновь обретенных земель. В результате на границе со степью возникли так называемые «змеевы валы». Хотя Таврида, вследствие легкости ее обороны, осталась за княжеством. Также в устьях всех рек были воздвигнуты мощные крепости. Такие же крепости стояли на днепровских порогах, охраняя караваны. Эта сеть крепостей сильно сковывала действия кочевников, и те неоднократно пытались их разрушить, но всякий раз безуспешно. А ладейные дружины китежан всегда могли быстро прийти на помощь.

За прошедшие сто лет в этой расстановке сил мало что изменилось. Хотя Китеж и окреп, но отбросить кочевников у него все равно не хватало сил. Тем более что большая часть войск Китежа находилась вблизи Уральских гор. Мастер объяснил это синдромом опасности. Попав в этот мир, китежане не забыли, что именно с востока пришли неисчислимые орды врагов. В результате все силы были приложены к тому, чтобы подобного больше не повторилось. Урал было решено сделать восточной границей, там были воздвигнуты мощные крепости, и дальнейшее продвижение на восток приостановилось. От гор до Китежа пролегло несколько рубежей обороны. Мощный флот перекрывал Волгу и нес на ней постоянный дозор, опираясь на крепости по ее берегам, превращенные в базы снабжения. Дальше шли засеки в лесах и еще одна сеть мощных укреплений. С тех пор никто не осмеливался двигаться дальше Уральских гор, а восток называли не иначе, как кровавым.

Нынешний Великий Князь Ратобор взошел на трон в возрасте двадцати пяти лет и правил уже двадцать один год. Мастер охарактеризовал его как очень умного и деятельного правителя. Хотя в молодости он отличался некоторой легкомысленностью в поведении. Эта его легкомысленность и явилась источником крупных неприятностей. Неприятность звали Слав, и был он незаконнорожденным сыном Ратобора. Обладая огромным честолюбием, Слав по какой-то причине решил, что он и есть законный наследник трона, так как он первый сын князя. Отец с такой постановкой вопроса, естественно, не согласился. Слав затаился, на время спрятав обиду. Унаследовав отцовский ум, он развил бурную деятельность по подготовке переворота, собирая вокруг себя всех недовольных отцовским правлением. Подготовка заняла около трех лет. В этот момент князь серьезно поругался с патриархом, поговаривали даже об опале. Слав решил воспользоваться случаем и привлечь патриарха на свою сторону, сделав заговор «богоугодным». Однако патриарх наотрез отказался, и Слав вынужден был начать действовать в одиночку. Но даже один он вполне мог достичь успеха, если бы патриарх Серафим открыто не выступил на стороне князя. Поддержка патриарха спасла жизнь князю, его семье и предотвратила гражданскую войну. Правда, самому Славу с немногими сторонниками удалось бежать в низовья Волги, где он нашел поддержку у кочевых племен и византийцев. Там он начал создавать «освободительную» армию, чтобы вернуть себе «законный» трон.

Ратобору быстро удалось восстановить все подробности неудавшейся попытки переворота, в чем ему сильно помог патриарх Серафим, сумевший в короткий срок проследить все нити заговора. К удивлению князя, здесь оказалась замешана и Византийская империя, щедро снабжавшая Слава деньгами. С тех пор патриарх Серафим стал неофициальным главой княжеской службы безопасности, занимающейся также военной разведкой и контрразведкой. В короткий срок этому духовному лицу удалось превратить эту службу в весьма эффективную организацию.

Это меня и пугало больше всего. Как можно скрыть цель нашего похода от человека, про которого говорят, что он знает все? Впрочем, будем надеяться, что его репутация сильно преувеличена.

– О чем грустишь? – поинтересовался Мастер.

Я рассказал.

– Это действительно может стать проблемой. Но, с другой стороны, ты ничего против княжества не замышляешь. Так с какой стати ему интересоваться тобой?

– Хотя бы из-за моей деятельности в Парадизии и из-за охоты, устроенной на меня Сверкающим.

– Может, это его и не заинтересует.

Что-то я не очень верил в это. Да и сам Мастер явно сказал это, чтобы успокоить меня. Не получилось… И говорить на эту тему дальше мне совершенно не хотелось и я поспешил переменить тему:

– Мастер, Леонор недавно сказал, что не может сотворить чудо, но разве магия не творит чудеса?

– Не смотри на магию с позиций своего мира. Как сказал тот же Леонор, магия – это наука и она подчиняется строгим законам. Она такая же наука, как у вас математика. Чудеса же выходят за пределы всех законов природы. Чудеса – прерогатива богов или бога, кто как верит.

– Не понимаю.

– Ну, как бы тебе объяснить… Ты видел летящий самолет в своем мире?

– Конечно.

– Он тяжелее воздуха, но летит. Не помню, какая там наука это изучает. Геометрия, кажется. В общем, самолет не нарушает законов геометрии и поэтому летит – это наука.

Я хихикнул.

– Может, он не нарушает законов физики?

– Неважно. Говорю же, я плохо разбираюсь в науках вашего мира. Так вот, самолет летит, и тебя это не удивляет, ибо все это объясняет ваша геометрия… э-э… физика. А теперь представь, что у этого самолета нет двигателя, нет крыльев, а он все равно летит. Вот это чудо. Чудо – это то, что люди не могут объяснить своими знаниями. Это и есть отличие науки от чуда. Науку творят люди, чудеса только Бог.

– Значит, Бог есть?

Мастер задумался.

– Не знаю. Я уже несколько тысячелетий пытаюсь найти ответ на этот вопрос. Иногда случаются вещи, причем в обоих мирах, которые можно объяснить только божественным вмешательством.

– Тогда, если я вернусь домой – это будет чудо?

– Если найдешь Ключ и войдешь в дверь, то нет. Чудом было бы, если ты прямо сейчас оказался бы у себя дома, а на твоем месте тот маг.

– Так может, стоит попросить Бога? Если Он есть, то может, исполнит мою маленькую просьбу?

– Не думаю, что это хорошая идея. Даже если Бог есть, Он вряд ли вмешается в это дело.

– Но есть вероятность, что просьба может быть услышана?

– Не очень большая. Надо просить действительно от всего сердца. Ты еще сам в себе не разобрался, чтобы решать, что тебе сейчас хочется. Поверь, даже если твоя просьба и будет выполнена, ничего хорошего для тебя не будет. Откуда ты знаешь, что в будущем тебе не придется пожалеть о ней?

– А о чем мне тут жалеть?

– Откуда я знаю? Но это, по-моему, в вашем мире есть легенда о человеке, чью просьбу боги выполнили.

– И о чем он попросил?

– Ты не знаешь этой легенды? Он попросил о бессмертии и получил его.

– Ого, а он не мелочился. И что из этого получилось?

– Ничего. Он получил то, что просил. Беда в том, что с вечной жизнью он забыл попросить и вечную юность, или вечную зрелость, или вечную старость. Вот и получил вечное старение.

– Старость?

– Не старость. Старение! Подумай над тем, во что превратится человек после нескольких веков старения.

Я подумал, и невольно содрогнулся, представив такой ходячий скелет.

– Но ведь мне это не грозит…

– А откуда ты знаешь, что тебе может грозить? Уверен ли ты, что предусмотрел все? Запомни, Егор. Можешь просить Бога, чтобы Он дал тебе силы для решения твоей проблемы, но никогда не проси Его, чтобы он решил эту проблему за тебя. Даже если твоя просьба будет услышана…

– Просьба услышана, – фыркнул я. – Представляю картину: ангел за столом и вдруг звонок: «Алло, это божественная канцелярия? Поступила заявка на одно чудо, срочно соедините меня с боссом».

– Очень смешно, Энинг.

Кажется, Мастер почему-то обиделся и больше не отвечал. Ну и ладно, все равно ведь никуда не денется.

Два дня мы поднимались вверх по течению, и все это время за нами следовал большой отряд кочевников. Порой они пробовали пускать горящие стрелы, но мощные стрелометы и более дальнобойные луки росичей быстро пресекли эти попытки.

– Не понимаю, чего они хотят? – нервничал Ладигор. – Мне очень не нравится, когда я чего-то не понимаю.

Я мог бы объяснить, что хотят они нас, а еще конкретней – меня. Очевидно, Сверкающий назначил очень высокую цену за мою жизнь, раз кочевники так рискуют. Но это обязательно привлекло бы внимание Ладигора, а значит и патриарха. Вот это мне было надо меньше всего, поэтому я предпочитал молчать и слушать. Хотя, наверное, это тоже был не лучший способ поведения, так как Ладигор уже начал откровенно подозревать нас в шпионаже. Я только надеялся, что дальше подозрений дело не пойдет.

На третий день пути показалась росская крепость. Кочевники вынуждены были отстать и все вздохнули с облегчением.

Ладигор тоже расслабился и впервые за эти дни подошел к нам с Буефаром просто поговорить.

– Разве по рыцарским законам не полагается на людях всегда быть в полном вооружении, пока ты исполняешь обет? – поинтересовался он у меня.

Действительно, как только я оказался на палубе, то немедленно освободился от кольчуги и носил только меч, кинжал и один нож.

– Это рекомендуется, но вовсе не обязательно. Но дело в том, что если я по какой-либо причине окажусь там, – я махнул рукой за борт, – то предпочел бы, чтобы на мне было надето как можно меньше разного железа.

– Это действительно разумно, но я думал, что рыцари очень жестко следуют правилам.

– Он еще очень молодой рыцарь, – неодобрительно отозвался Буефар. – И еще у него на многие вещи своя точка зрения. Хотя, – после небольшой паузы признал рыцарь, – это себя оправдывает… пока.

– Интересная у вас компания. – Ладигор проследил взглядом за Роном, который о чем-то спорил с Муромцем.

Я посмотрел туда же и улыбнулся. Было довольно забавно смотреть, как одиннадцатилетний мальчишка что-то доказывает здоровущему мужчине, высоко задирая голову, чтобы смотреть ему в глаза.

– Но меня интересует, что вы собираетесь делать дальше?

Мы с Буефаром переглянулись.

– Наверное, ваш князь, – заговорил Буефар, – вряд ли захочет терпеть на важном торговом маршруте армию Слава и скоро вышибет ее оттуда. Тогда, наверное, мы и уйдем с первым караваном в Константинополь.

Ответ по какой-то причине не понравился Ладигору, хотя он и постарался скрыть это.

– Мы не можем терять столько времени, Буефар. Мы уже и так сильно задержались. А кто его знает, когда начнется этот поход. И будет ли он вообще.

– Наверняка будет.

– Мы не знаем точно. Может, Славу только этот поход и нужен, а нас это никак не касается, и мы напрасно паникуем?

Увлекшись спором, мы совершенно забыли о Ладигоре. В этот момент ладьи разом повернули к берегу.

– Здесь мы перетащим ладьи в другую реку, – объяснил Ладигор. – Тут всего около километра, и много времени это не займет. А дальше уже прямиком до самого Китежа. Через пять дней будем на месте.

Это действительно не заняло много времени. Кажется, подобное перетаскивание кораблей было обычным делом. Тут были проложены деревянные желоба с металлическими шарами, на которые была уложена платформа для кораблей. Здесь же наготове находилось около тридцати быков, готовых впрячься в нее.

– Это постоянное место переправы, – ответил Ладигор на наш невысказанный вопрос. – Со временем мы пророем канал, а пока можно и так. Таких волоков у нас множество. Это помогает быстро перебрасывать любые грузы по территории всего княжества.

– А также позволяет очень быстро перебросить армию, – одобрительно кивнул Буефар.

Все и впрямь было отлажено до автоматизма. Не успела первая ладья коснуться берега, как рабочие при платформе тут же начали крепить к ней упряжь. Присоединившиеся к ним, солдаты помогли установить ладью на платформу, и шестерка быков потянула ее к другой реке. А рабочие тем временем уже установили вторую платформу и повторили процедуру со второй ладьей. При этом ладьи даже не разгружали.

Через три часа все семь ладей снова были на воде и готовились продолжать путь.

– Весьма эффективно, – признал Буефар. – Это, должно быть, экономит массу времени.

– Вы правы. Но все же, что вы собираетесь делать?

– Наверное, нам следует отправиться в ближайший город и дождаться там первого каравана до Константинополя, – вздохнул я. – Мой друг прав, надолго закрыть Днепр Слав не сможет.

– Тогда вам лучше отправляться с нами до Китежа. Там сейчас находится сразу несколько караванов. Когда Днепр освободят и они тронутся в путь, у вас будет самая большая охрана.

– Но ведь это будет и самая большая приманка для кочевников и Слава, – возразил Буефар.

– Вы же воины.

Буефар очень не любил, когда его подозревали в трусости, и готов был уже вспылить, но я поспешно вмешался.

– Воины. Но до Константинополя нам непременно нужно добраться живыми. От этого многое зависит.

– Вам виднее, – Ладигор пожал плечами. В этот момент его позвали, и он, извинившись, ушел.

– По-моему, он нас в чем-то подозревает, – заметил Буефар.

Я вздохнул.

– Это вовсе неудивительно. Мы слишком много напустили тумана в наш рассказ и почти ничего не говорили о наших целях, кроме общих фраз.

– И кто же напустил тумана, интересно? – ехидно осведомился Буефар.

Я поднял руки.

– Ладно-ладно. Я виноват, но я никак не ожидал, что Ладигор прицепится к нам как клещ со своими вопросами. Вот и пришлось мне отделываться общими фразами. Эх, сойти бы нам с ладей, но теперь нас до самого Китежа заставят плыть.

– Короче, на этот раз ты умудрился запутать простую ситуацию до невозможности. Интересно будет посмотреть, как ты из нее выпутаешься.

– Мне тоже, – заметил я, глядя на спину уходящего Буефара.

Глава 7

Через четыре дня ладейная дружина подошла к причалам Китежа. Река была просто забита большими грузовыми баржами, боевыми ладьями и лодками. Похоже, из-за неожиданного маневра Слава здесь скопилось множество купеческих кораблей с товарами. Хотя даже в этом хаосе существовал определенный порядок, и на реке ни разу не возникло заторов. Поэтому, несмотря на большое количество кораблей вокруг, мы продвигались вперед довольно быстро.

Вся наша компания собралась у борта ладьи, рассматривая вид, открывающийся на город с реки. Золотые купола церквей сверкали на солнце, придавая пейзажу праздничный вид. На берегу сновало множество людей, спешащих по своим делам, а у причалов купцы выложили товар на продажу. Но вот что действительно делало Китеж неповторимым, так это смешение нескольких архитектурных стилей. Здесь можно было найти и чисто древнерусские деревянные, украшенные затейливой резьбой, терема и каменные дворцы в византийском стиле. Среди множества разнообразных домов были проложены широкие улицы, в основном с деревянным покрытием, реже мощеные камнем. Ладьи проскользнули мимо купеческих стругов и направились к причалу, возле которого стояли военные суда. Там нас уже встречал человек небольшого роста в странной одежде. На вид ему можно было дать лет пятьдесят-шестьдесят. Он легко перепрыгнул на нашу ладью, едва та коснулась мостков, и направился прямиком к нашей компании.

Этого человека я узнал сразу, хотя видел лишь однажды на картине, показанной Мастером. От неприятного предчувствия у меня противно засосало под ложечкой. Мои спутники не могли знать этого человека и никакой тревоги не испытали, однако моя бледность не укрылась от Буефара и Эльвинга.

– Что с тобой? – Буефар проследил за моим взглядом.

– Этот человек – патриарх Серафим. По совместительству – глава службы безопасности княжества.

– Для человека, впервые посетившего Китеж, ты слишком хорошо осведомлен.

Я резко обернулся. К нам подошли Ладигор с Ильей Муромцем. Оба были удивлены появлением патриарха, но чувствовалось, что Муромец озабочен чем-то еще. Время от времени он бросал на меня какие-то странные взгляды.

– Приветствую вас, дети мои. – Подошедший человек осенил всех крестным знамением. Ладигор с Муромцем, обнажив головы, склонились в поклоне принимая благословение.

Патриарх с улыбкой оглядел всех, а потом подошел ко мне.

– Ну, здравствуй, молодой человек. Я хотел познакомиться с тобой с того дня, как впервые о тебе услышал. Не думал, что мое желание исполнится. Ладигор много рассказывал о тебе и твоих спутниках, правда, он считает вас шпионами либо Византии, либо Слава, специально организовавшими спектакль с приходом на помощь.

Так значит, Ладигор постоянно сообщал о нас шефу (не как патриарху, конечно, а как главе СБ) с помощью даль-связи. Мог бы и раньше догадаться.

Мои друзья с тревогой смотрели на меня, как будто я чудотворец и одним словом могу изменить мнение о нас. Я же не чувствовал никакого желания вступать в дискуссию. Поняв, что помощи от меня не дождаться, заговорила Далила:

– Но ведь ваш отряд атаковали кочевники, а не войска Слава.

– О, Слав не знает, что мы знаем, что он вступил в сговор с кочевниками.

– Но это не доказательство нашей шпионской деятельности, – возразил Буефар.

– Это – нет. Но Ладигора насторожили ваши вопросы на тему выступления китежской армии против Слава.

– Но мы хотели только узнать когда мы сможем продолжить путь в Константинополь!

– Ничего себе – только, – возмутился Ладигор. – Вы, по сути, ничего нам не сказали. Все, что мне известно с ваших слов это: вы едете в Константинополь по какому-то важному делу, но при этом почему-то направляетесь не прямо туда, а к Днепру. Вы неизвестно откуда появились очень вовремя и спасли нас, но вы заявляете, что эти кочевники на самом деле искали вас, а мы подвернулись им просто случайно. Потом нас всю дорогу непонятно зачем пытались преследовать кочевники, а вы ведь что-то о них знали.

Я покраснел. Буефар был прав, мои туманные объяснения действительно втравили нас в крупные неприятности. Теперь необходимо срочно исправлять положение. Что у них может быть кроме подозрений? И тут я вспомнил слова, которыми приветствовал меня патриарх. Надо было сразу обратить на них внимание! Да и вся это странная встреча… Я облегченно вздохнул и приготовился слушать дальнейшие, совершенно бессмысленные теперь оправдания моих друзей.

Мое внезапно изменившееся настроение не укрылось от патриарха.

– А ты не собираешься ничего сказать в оправдание?

– А разве надо?

Муромец удивленно посмотрел на меня, а Ладигор резко повернулся к патриарху, потом оглядел пристань. Друзья тоже были удивлены моим заявлением.

– А почему ты считаешь, что тебе не нужно оправдываться?

Я пожал плечами.

– Если бы вы поверили Ладигору, то сейчас нас здесь встречали бы не вы, а солдаты. И для беседы не вы пришли бы к нам, а нас привели бы к вам. Вы же появились здесь один, без охраны. К тому же я не сразу обратил внимание на ваши слова. Вы при встрече сказали: «Когда я впервые о тебе услышал…» Значит, вы слышали обо мне прежде, чем получили донесения вашего человека. – Я печально вздохнул. – Я должен был догадаться, что мое сокращенное имя никого не обманет, а только создаст множество проблем.

– Значит, они не шпионы? – радостно воскликнул Илья Муромец. – Я знал, что это так, но Ладигор мне не верил.

– Нет, – покачал головой патриарх, – они не шпионы. Ладигор всегда был недоверчив, потому я и выбрал его для этого задания. Его подозрительность, как правило, оправдана, но в этом случае он ошибся.

– А что вы о них знаете? – поинтересовался Ладигор. – Мне ничего не известно.

– Тебя тогда здесь не было, поэтому ты и остался в неведении, а то сразу бы догадался. Они люди довольно известные.

– Да? – натянуто улыбнулся Буефар.

– А что вы хотели? Сверкающий поднял на ноги всех агентов с единственной целью: убить некоего Энинга Сокола. Этот Энинг расстроил планы Сверкающего в Амстере. Пустяк, в общем-то. Потом недавние события в Парадизии, хотя здесь все смутно, и я еще не до конца выяснил ту роль, что сыграл там Энинг.

– Да кто такой этот Энинг, о котором вы тут толкуете? – не выдержал Муромец.

– Знаменитая личность… в определенных кругах. Ты его знаешь под именем рыцарь Эн, так ты представился? – поинтересовался у меня патриарх.

Я поморщился.

– Я пытался не привлекать к нам внимания…

В этот момент раздался вызов по даль-связи. Чтобы прекратить ломоту в зубах, начавшуюся при этом, я поспешно схватил палочку.

– Слушаю, Вильен. – Может, и не стоило начинать разговор при всех, но это я как-то не сразу сообразил.

– Привет, Энинг! Хочешь узнать хорошие новости?

Сейчас я совершенно не был расположен к шуткам

– Кого и на сколько ты обобрал на этот раз?

– Ну почему сразу – обобрал? – обиделся тот. – Я сейчас нахожусь в Парадизии. Из-за тебя мне пришлось срочно бросить все дела в Амстере. Проклятье, почему я не могу быть одновременно в двух местах? В общем, мне удалось заключить с Весторием выгодную сделку. Теперь я владелец караванной дороги и имею право на семьдесят пять процентов прибыли. Еще получил льготы на торговлю железом.

С самого начала разговора патриарх стал внимательно прислушиваться, а теперь и вовсе подошел поближе.

– Поздравляю, а я тут причем?

– Видишь ли, Весторий сначала отказался заключать сделку на моих условиях, считая их крайне невыгодными…

– Просто удивительно. И почему он так считал?

– Кончай ехидничать, это на меня не действует. Так вот, он уперся и ни в какую. Оказывается, был еще один сукин сын, который, как и я, сообразил выгоду этой ситуации. Поэтому Весторий решил организовать аукцион. Мне он был совсем не нужен, и тогда я заметил, что не могу принять эти условия, не посоветовавшись с главой торговой фирмы. Тот удивился, а потом спросил, кто мой старший партнер.

Нарнах замолчал.

– Ну и что дальше?

– Ага, заинтересовался. Я просто показал наш с тобой договор и так, между делом, сообщил, что ты, возможно, сам захочешь приехать и провести переговоры. – Нарнах рассмеялся. – Видел бы ты его лицо! Мне показалось, что он сейчас вскочит со стула и умчится куда глаза глядят. В общем, договор у меня в кармане. Он поставил только одно условие: чтобы ты никогда не приближался даже к границам Парадизии. Я пообещал, и после этого он согласился со всем, что я предложил. Не думаю, что ты имеешь что-либо против этого.

– Не имею. Я и сам собирался держаться как можно дальше от этой сумасшедшей страны.

– Очень хорошо. А если Весторий заупрямится, то я пригрожу твоим приездом. Шучу. Кстати, он хотел наградить тебя орденом Святой Веры, но я отговорил.

– Только этого мне не хватало, – в ужасе вскричал я. – Я бы вернул его!

– Я так и сказал. Причем добавил, что вернешь лично. Он быстро передумал. И еще одна приятная новость, на твой счет в Амстерском банке поступило двести тысяч динаров – твоя доля в предприятии.

– Что? Но мы же считали, что за месяц будет только пятьдесят тысяч?

– Сюда вошла и доля со сделки в Парадизии, я ее выплатил авансом. К тому же торговля шелком себя оправдала. За неделю я заработал около шестидесяти тысяч на этом. Да! Севан шлет тебе горячий привет. Он теперь самая популярная личность в Амстере.

– Но я считал, что он…

– Ну да. Я и говорю, самая популярная. Стоит ему появиться на улице, как каждый мальчишка просит рассказать его, как он посмеялся над рыцарем. Конечно, в славе шута есть свои прелести, но почему-то это его ужасно злит. Не знаешь, почему?

Далила фыркнула и подошла к палочке.

– Нарнах, ирония тебе не идет.

– А, привет, крошка. Все еще путешествуешь с этой ходячей катастрофой? Я думал, что ты уже где-то обосновалась в безопасности. Энинг, не обижайся на ходячую катастрофу, это не я придумал, а Мервин, когда узнал подробности некоторых твоих похождений. Кстати, ты где сейчас?

– В Китеже.

– Серьезно?! Тебе же в Константинополь надо?

– Надо, но Слав с армией закрыл Днепр, и мы не можем двигаться дальше.

– Слав – это незаконнорожденный сын князя, поднявший восстание? Дела. Могу только посочувствовать этому Славу. Я бы предупредил его насчет тебя, но боюсь, он не прислушается к голосу разума. Только ты постарайся побыстрее с ним разобраться. Если он перекрыл Днепр, то мои караваны тоже стоят, а это и твои убытки.

– О, конечно, – едко ответил я. – Прямо сейчас и побегу спасать твои караваны. Только валенки надену. Всего-то разобраться с армией нужно. Такой пустяк…

– Не думаю, что сложнее, чем устроить переворот в Парадизии.

– Да ничего я не устраивал!!!

– Конечно, не устраивал. И я о том же говорю. Только почему-то, как только Весторий слышит твое имя, его начинает трясти. И вот еще, раз уж ты в Китеже, то опасайся тамошнего патриарха. Мужик умный, но ужасно вредный. Из-за него я однажды крупно влип. Все, пока.

Вильен отключился прежде, чем я успел что-либо сказать.

– Приятно знать, что тебя еще помнят, – заметил патриарх, пресекая мои попытки извиниться за Вильена. – Но в том случае Нарнах был не прав. Если бы он не пытался торговать без уплаты пошлины, то и со мной не встретился бы.

– Но кто ты такой? – без обиняков спросил Ладигор.

– Хороший вопрос, – ответил за меня патриарх. – Он появился в Амстере и тут же ввязался в драку с наемниками, пытавшимися открыть ворота. Получил орден Чести и сомнительную награду в виде грамоты, которой умудрился распорядиться весьма неожиданным способом. В результате стал весьма богатым человеком. За ним охотятся все шпионы Сверкающего с приказом убить при первой возможности, за ним же идут лучшие наемные убийцы, которых мог найти Сверкающий. И, несмотря на все это, он умудрился прожить достаточно долго и появиться здесь. А Сверкающий тем временем платит гигантские суммы кочевникам, вынуждая их начать вторжение на Балканы. Потом ведет переговоры со Славом, чтобы тот закрыл Днепр, когда становится ясно, что война не остановила нашего рыцаря.

– Так значит, это все-таки Сверкающий заплатил Славу, – Буефар в сердцах заехал кулаком по борту.

– Нет. Славу деньги не нужны, Византия платит ему достаточно, чтобы не рисковать в сомнительных предприятиях. Нет, Сверкающий предложил Славу нечто другое. Вот только что?

– Послушайте, теперь, когда вы выяснили, что мы не шпионы, мы можем идти?

– Не так быстро, – остановил меня патриарх. – Великий Князь приглашает вас всех к себе в гости. И не отговаривайтесь, что заняты. В принципе, я сюда и пришел, чтобы передать это приглашение. Ладигор, тебя князь ждет с докладом.

Мы ехали по мостовой вслед за слугой, оставленным нам патриархом. Сам он, сославшись на срочные дела, отбыл в карете, пообещав вскоре с нами встретиться.

– Я, конечно, понимаю, что вы могли обо мне подумать, – говорил Ладигор. – Но этот Слав стал настоящей язвой. Он весь Китеж наводнил своими агентами. Приходится постоянно быть настороже, а вы уж очень подозрительно себя вели.

– Мы понимаем, – ответил Буефар, кинув в мою сторону насмешливый взгляд. – Просто кое-кто решил немного поиграть в таинственность.

Ну, теперь Буефар на пару с Эльвингом будут еще долго прохаживаться по поводу моей неудачной «шпионской» деятельности. Ну за что мне такое «везение»? Хотя, наверное, я все же сам виноват. Надо было послушаться советов более опытного рыцаря. Определенно, меня захвалили. Я не стремлюсь к славе, но и нельзя сказать, что мне она не нравится. Беда в том, что вместе со славой у меня появились и враги. Причем такие, каких никогда не пожелаешь себе, если рассчитываешь прожить долгую жизнь. В такой ситуации самонадеянность может погубить меня так же верно, как кинжал наемного убийцы.

Я оглянулся, тревожась за Рона, который, как обычно, куда-то пропал. Все-то ему интересно, все-то надо знать. Нет, этот мальчишка однажды из-за своего любопытства попадет в беду. Видя, что он догоняет нас, я успокоился и снова прислушался к разговору, но ничего интересного не услышал. Буефар и Ладигор – два профессиональных солдата – с жаром спорили о каком-то тактическом приеме, который меня совершенно не интересовал.

Но долго скучать не пришлось – мы подъехали к красному крыльцу княжеского терема. Тут нас уже встречали предупрежденные заранее слуги, принявшие поводья коней. Я проследил, как уводят в конюшню Урагана.

– Я понимаю твою заботу о таком коне, – заметил Ладигор, – но поверь, в княжеских конюшнях служат только лучшие конюхи и они обо всем позаботятся.

Я покраснел, в растерянности не зная, что делать. Получилось, что я не доверяю хозяевам. Меньше всего мне сейчас хотелось кого-нибудь оскорбить.

– Все в порядке, – шепнул Буефар, положив мне руку на плечо в дружеской поддержке. Я благодарно улыбнулся.

Нас провели в отведенные комнаты, двери из которых вели в большой общий зал. Слуги показали нам, что к чему, и, выяснив, что их помощь пока не требуется, удалились.

Мы все собрались в общей комнате. Буефар осмотрел шкафы и присвистнул.

– Ого, а нас, оказывается, тут уже давно ждали.

– С чего ты решил? – спросил Эльвинг.

Вместо ответа тот выложил на кресло несколько нарядов из шкафа. Тут был полный парадный костюм тевтонского барона, элегантный мужской костюм, вполне подходящий Леонору. Еще там были два детских костюма. Один из алого бархата с богатой отделкой золотым шитьем и сапогами с серебряными шпорами – скорее просто символом, настолько они были небольшими. Второй костюм был поменьше и поскромнее, а вместо сапог были красивые туфли. Последний костюм представлял собой типично эльфийскую одежду, о которой я мало что мог сказать, поскольку слабо разбирался в эльфийской моде. Но, судя по удивлению Эльвинга, костюмчик не из дешевых.

Все эти костюмы слишком уж идеально подходили нам, чтобы быть простым совпадением. И ясно, что за один день их не сошьешь. Скорее всего, их приготовили сразу, как только патриарх Серафим догадался, кто мы на самом деле.

В дверь постучали.

Мы с Буефаром переглянулись.

– Войдите.

Дверь отворилась, и в сопровождении двух слуг вошел плотный человек в простом наряде. Коротко подстриженная борода придавала ему суровый вид, но весело блестевшие глаза эту суровость смягчали.

Я даже не сразу сообразил, кем может быть этот человек, хотя однажды Мастер показывал мне его портрет. Здесь Буефар оказался сообразительнее меня, немедленно отвесив вошедшему глубокий поклон. Я поспешил последовать его примеру, Эльвинг присоединился к нам. Только растерянные Леонор и Рон продолжали непонимающе смотреть то на нас, то на этого человека.

– Ваше Величество, – выпрямился Буефар.

Я вспомнил из лекций Мастера, что князья Китежа официально не носили королевский титул, в силу то ли памяти по утраченному миру, то ли еще по какой причине. Но по статусу их титул приравнивался к императорскому.

Великий Князь внимательно посмотрел на нас. (Леонор только после слов Буефара догадался поклониться).

– Я гляжу, вы уже нашли мои подарки. Очень хорошо, сегодня они вам понадобятся, ибо сегодня у нас праздник – моему сыну исполнилось семнадцать лет. Вы приехали вовремя. – Князь подошел ко мне. – А ты, значит, и есть тот самый Энинг Сокол?

Я поклонился.

– Ты довольно молод, как я погляжу.

– Ничего, Ваше Величество, это с годами пройдет.

Великий Князь неожиданно расхохотался.

– А ты шутник. Хм, с годами пройдет… неплохо сказано. – Дальше князь подошел к Буефару, потом к Эльвингу и Рону. С каждым поговорил, выказывая большую осведомленность о каждом из нас, чем сильно поразил Эльвинга.

– Откуда вы знаете о нашей роли в разоблачении шпионской сети Сверкающего в Амстере? И откуда вы знаете, что нападение на Амстер организовал Сверкающий?

Князь откровенно наслаждался искренним недоумением эльфа.

– Просто я почитал допросные листы разоблаченных шпионов. Только не спрашивай, как они попали ко мне. И знал бы, не сказал. Мне их просто доставил патриарх Серафим.

– Значит, вам известно о нас все? – осведомился Буефар. – И цель нашего путешествия тоже?

Князь с сожалением развел руками.

– Чего нет, того нет. Этот секрет вам удалось сохранить. Я слышал только слухи. – Ратобор взмахом руки отослал слуг и, дождавшись, когда они уйдут, продолжил: – В Амстере есть предсказатель – Винер. Мне известно, что вы посетили его, а на следующий день этот Винер в страшном волнении побежал к Мервину. А еще через два дня, когда Энинга вызвали для награждения в магистрат, он получил пропуск через все посты для себя и своих спутников. Подобные пропуска выдаются только правительственным курьерам и никому больше. Это заставило меня задуматься. Но одно мне ясно – Мервин сильно встревожен и пытается оказать вам любую помощь, которую только может. А Мервин не из тех, кто тревожится по пустякам.

– Тогда вы понимаете, что нам необходимо как можно скорее попасть в Константинополь?

– Я не собираюсь чинить вам препятствий, – ответил Буефару князь. – Однако, как я уже говорил, сегодня моему сыну исполняется семнадцать лет, и я приглашаю вас через три часа на праздник, как почетных гостей. К тому же, я уверен, моему сыну захочется познакомиться с Энингом.

Я растерялся. Уж чего я никак не ожидал, так это приглашения на праздник. Буефар же глядел немного дальше меня.

– Этим мы сообщим Сверкающему, где нас искать.

– А вы считаете, что он до сих пор не знает? Вы большой оптимист, барон. Но этот праздник может вам помочь. Видите ли, праздник будет продолжаться около трех недель. Покидать его раньше – верх неприличия и, по сути, оскорбление. Однако вам я готов разрешить отправиться в путь через неделю, когда будет сформирована экспедиция против Слава. Вы сможете двигаться вместе с армией.

Буефар посмотрел на меня.

– Хорошо, – после раздумья решил я. – Отдых нам не помешает.

Буефар хмыкнул.

– Если ты рассчитываешь отдохнуть на празднике в Китеже, забудь об этом. Тебе крупно повезет, если сможешь вылезти из-за стола, а не то, чтобы двинуться в путь. Был я однажды на пиру у одного китежского боярина – впечатление на всю жизнь.

Князь довольно улыбнулся. Для него эти слова, кажется, были высшей похвалой.

– О да, гостей мы встречать умеем.

В этот момент дверь распахнулась, и в комнату, весело смеясь, влетела Далила. Мы все дружно охнули. На ней было роскошное бледно-лиловое платье из воздушного шелка. На голове волосы закалывала изящная серебряная булавка.

– Какая ты красивая! – восторженно воскликнул Рон.

Далила весело рассмеялась.

– А вы что молчите, храбрые рыцари?

– Я… хм… гм, – Буефар прочистил горло. – Я в восхищении, миледи.

Далила, подняв голову, гордо прошлась мимо обалдевшего Леонора. Тот разом утратил напыщенный вид и только провожал девушку глазами, не в силах вымолвить ни слова.

Князь галантно склонился к ее руке.

– Ваша красота поражает, миледи.

Далила вопросительно посмотрела на меня.

– Это Великий Князь Китежский, – поспешил я ей на помощь.

– Ох, Ваше Величество, извините, я не узнала вас. – Далила присела в изящном реверансе.

– Черт возьми, – вполголоса воскликнул Буефар, наблюдая за ней. – Если она обычная уличная воровка со странным талантом, то я морской царь.

– О нет, миледи, не надо извинений. Вы будете настоящей королевой праздника. – Князь обернулся к нам. – Позвольте откланяться. К назначенному часу за вами придут, а пока располагайтесь. Можете осмотреть терем, а можете прогуляться по городу.

Князь вышел.

Я снова посмотрел на Далилу.

– Мне кажется, чего-то здесь не достает. Одну минуту, когда мы ехали к терему, я видел кое-что. Подождите меня. – И я выскочил за дверь, второпях зацепившись шерконом за косяк.

– Куда тебя понесло, Энинг?! – крикнул мне вслед Буефар, но я даже не замедлил бега.

Контору торговой компании Нарнаха я нашел довольно быстро. Больше времени ушло на то, чтобы убедить недоверчивого управляющего в том, что я тот, за кого себя выдаю. Пришлось прибегнуть к помощи даль-связи. После этого все служащие вдруг стали чрезвычайно предупредительными.

– Вообще-то то, о чем вы просите, сделать не очень сложно. Китеж славится золотых дел кузнецами.

– Золотых дел кузнецами?

– Так здесь называют ювелиров, – пояснил управляющий. – Но хорошая вещь стоит очень дорого. Сколько вы готовы потратить?

– Сколько понадобиться. Только найдите мне то, что нужно.

Через полчаса мне был представлен лучший золотых дел кузнец Китежа, который разложил передо мной свою продукцию. Понимая собственное невежество в ювелирном деле, а также не доверяя собственному вкусу, я попросил Мастера помочь выбрать нужное. В конце концов, с его помощью я выбрал пару сережек, кольцо с сапфиром и золотое колье с бриллиантами и сапфирами.

Узнав цену, управляющий только вздохнул, но расплатился без слов.

– Да не расстраивайтесь вы так. Сообщите Вильену Нарнаху, и он пришлет деньги. Вот расписка, которую вы просили.

Откланявшись, я поспешил обратно в терем. Опоздать на праздник было бы верхом неучтивости.

Едва я вбежал в комнату, как появился посыльный от князя с вестью, что нас ожидают.

– Где ты пропадал? – прошипел Буефар. – Из-за тебя мы можем опоздать.

– Где Далила? – вместо ответа поинтересовался я, поспешно переодеваясь в подаренный князем костюм.

– Беседует с князем. Она сказала, что хочет что-то сообщить ему. Кстати, не забудь орден. Это обязательная часть парадной одежды.

Привлекать внимание мне совсем не хотелось, но делать было нечего. Буефар в этом понимает гораздо больше меня. Я достал из багажа тяжелую золотую цепь ордена и надел ее себе на шею.

Мы вышли в общую залу. Там нас уже ждали Леонор, Рон и Эльвинг, которые с интересом разглядывали друг друга.

В этот момент вместе со слугой вошла Далила. Она была бледна, но ее глаза светились торжеством.

– Следуйте за мной, господа, – пригласил слуга.

– Одну минуту. – Я быстро подошел к девушке и вручил подарок. – Думаю, этого тебе и не хватало.

– А ты растешь, – одобрительно шепнул мне рыцарь.

Далила охнула.

– Энинг, где ты это взял? Это же стоит кучу денег!

Я скромно пожал плечами.

– Какая разница? Теперь это твое. Если не нравится, можешь выкинуть.

– Ты сумасшедший. – Она чмокнула меня в щеку под завистливыми взглядами остальных. Я же отчаянно покраснел и поспешно сменил тему.

– Давайте поторопимся, а то мы заставляем себя ждать.

Далила быстро надела мои подарки и последовала за мной, впрочем, не упустив случая полюбоваться на себя в зеркале.

В коридоре нас встретил Ратобор, который первым делом обратился к Далиле:

– Ты уверена, девочка, в своем решении? Это может быть очень опасно для тебя.

Далила твердо качнула головой.

– Мне надоело прятаться, надоело жить в постоянном страхе под чужими именами. Все же какая-то гордость у меня осталась.

О чем это они? Судя по всему, остальные пребывали в таком же недоумении.

– Что ж, это твое право.

Князь быстро удалился.

К нам подошел церемониймейстер и пригласил к главному входу в парадный зал. К нескрываемому удивлению Буефара он поставил впереди него Далилу, а меня сразу после рыцаря. За мной стояли Леонор, Эльвинг и Рон. Я сначала не понял, чему так удивился Буефар, но быстро сообразил, что первым в таких случаях всегда входит тот, кто занимает более высокое положение в обществе. Буефар был рыцарь-барон, я же простой рыцарь, поэтому он стоял впереди меня, за мной стоял Леонор, как маг, а потом остальные по возрасту. Но раз впереди поставили Далилу, это значит…

Додумать я не успел. В этот момент церемониймейстер возвестил:

– Ее Высочество принцесса Пармская.

Далила гордо вскинула голову и вошла в зал провожаемая нашими ошарашенными взглядами.

В моей голове промелькнула догадка: королевство Парм располагалось на Большом острове. Шесть лет назад оно было завоевано Сверкающим и включено в состав его империи. Вся королевская семья была умерщвлена по его приказу, но точно было известно, что младшей дочери короля вместе с супругом удалось бежать с Большого острова. Впоследствии говорили, что они оба погибли, но все это было на уровне слухов, точно никто не знал. Принцессе в то время было семнадцать лет. Значит, Далила – это и есть та младшая дочь короля? Нет, не Далила. Я вспомнил настоящее имя принцессы – Диалина. Вот так сюрприз. Но где же ее муж? Погиб? Сюрприз, похоже, был не только для меня. В этот момент стоило посмотреть на Леонора, который всегда с презрением относился к Далиле, насмехаясь над ее низким происхождением. Мое напоминание о его собственном делу не помогало. Но вот сейчас он получил самый большой урок в жизни и, надеюсь, запомнит его теперь навсегда.

Однако долго думать было некогда. Мне пришлось подтолкнуть Буефара, которого уже пригласили в зал, чтобы вывести его из оцепенения. Я вошел следующим, потом Леонор, Эльвинг и последним Рон.

Я догнал Далилу.

– Так значит, ты принцесса Пармы Диалина? Могла бы мне сказать, прежде чем выкидывать такой фокус.

– Я хотела, – виновато ответила Далила, – но никак не могла тебя найти, а потом мне надо было поговорить с князем.

Мне пришлось прервать расспросы, так как стали входить остальные гости. Некоторые подходили к нам, явно заинтересованные. Хотя молодежь интересовалась в основном Далилой.

– Ишь, как высоко взлетела, – процедил Леонор, наблюдая за ней.

– Леонор, ты так ничему и не научился, как я погляжу, – заметил Буефар. – Твое высокомерие становится невыносимым.

– Но она…

– Не понимаю, какое тебе до этого дело? Она тебе кто, сестра или невеста? К тому же она еще и принцесса.

– Это еще надо доказать!

– Князь Ратобор не производит впечатления легковерного человека, – возразил Эльвинг, – а он ей поверил. Другого доказательства не требуется.

– Великий Князь Ратобор, Великая Княгиня Изяслава, – объявил церемониймейстер. – Наследный князь Святослав.

Почему-то по этикету Великий Князь входит всегда последним вместе с семьей. Смысл этой части этикета от меня ускользал, а спросить у Мастера я не решился.

Великий Князь вошел в залу с женой под руку. Рядом с ними шагал высокий стройный юноша в изящной одежде с парадной шпагой на поясе. Следом шли два брата и две сестры Святослава, которых по старшинству представлял церемониймейстер. Но оружие, даже такое, как парадная шпага, было только у князя и наследника. Вообще, я заметил, что в основном все мужчины были без оружия. Исключение делалось только для рыцарей и офицеров гвардии. Хотя, очевидно в связи с предстоящим походом на Слава, гвардейских офицеров было не очень много, а рыцарей и того меньше.

Насколько я мог судить, в Китеже к рыцарям относились не очень хорошо, считая их ни на что не годными пьяницами и хвастунами, хотя и выполняли договоры относительно их статуса. При таких взглядах рыцарство в княжестве было обречено на непопулярность. Это отношение к рыцарям отчетливо ощущалось по насмешливым взглядам в мою сторону. Правда, эти взгляды очень скоро натыкались на орден Чести и становились растерянными. Только ради этого и стоило надеть его.

Гости стали вручать имениннику подарки, и очередность по положению здесь уже не соблюдалась.

– Ох, про подарки-то мы и забыли, – с досадой пробормотал Буефар. – Придется потом искать. Как неудобно получилось.

Я подозвал слугу и забрал у него небольшой футляр из тщательно отполированного красного дерева, который перед этим отдал ему на хранение.

– Я купил его, когда ходил за подарком Далиле. Можно сказать, мне сильно повезло. Хотя я и потратил на него уйму денег, но дело, ей-богу, того стоило. И он как раз подойдет как подарок от всех нас.

– Что это?

– Наградной кинжал Ордена. Деррон сказал, что такие вручали отличившимся рыцарям. Подлинник.

Буефар охнул и дрожащей рукой открыл футляр, извлекая на свет искусно украшенный кинжал в чеканных ножнах.

– Мне повезло, что его заметил Деррон, я бы и не обратил на него внимания. Он же и посоветовал приобрести это как подарок для принца.

Буефар кивнул, не отрывая глаз от кинжала.

– Эй, нам пора.

Барон неохотно вернул мне кинжал, и мы всей компанией подошли к принцу и князю. Я заметил, что Святослав украдкой с любопытством разглядывает меня.

– Я понимаю, что приглашение было для вас неожиданным, – заговорил негромко Ратобор. – Поэтому трудно ожидать, что вы смогли приготовить подарок.

Буефар выступил вперед.

– Прошу прощения, Ваше Величество, но Энингу пришлось срочно сбегать в город, купить кое-что для Далилы.

Князь взглянул на украшение Далилы и с улыбкой кивнул.

– Да, я это заметил. И что же ты приготовил моему сыну? – он с интересом посмотрел на меня.

Я достал наш подарок и с поклоном вручил Святославу.

При виде этого подарка глаза князя удивленно расширились.

– Это то, что я думаю? – спросил он, пока его сын разглядывал кинжал. – Оружие Ордена?

Я кивнул.

– Подлинник, готов поручиться. Мне повезло.

– Это действительно княжеский подарок.

Какой-то человек, заметив, что мой подарок понравился князю, презрительно бросил:

– Разукрашенная игрушка. Это не боевое оружие, оружие не воина, а избалованных юнцов, вообразивших себя воинами.

Князь сурово посмотрел в сторону говорившего, потом на сына, растерянно переводящего взгляд то на меня, то на кинжал, то на отца.

Ратобор молча взял кинжал и вопросительно посмотрел на меня. Я сообразил, что он задумал, и кивнул. Князь подошел к стене и со всего маху всадил в нее кинжал – во все стороны полетели каменные крошки. Князь с силой надавил. Было видно, как под одеждой вздулись его мышцы. Огромным усилием он сумел выгнуть лезвие кинжала дугой, но большего добиться не смог. Наконец, покраснев от напряжения, он сдался и внимательно рассмотрел кончик кинжала. Потом повернулся к критику:

– Ты не хочешь свое оружие – боевое, а не избалованных юнцов, подвергнуть такому же испытанию?

Тот натянуто произнес извинения и поспешно ретировался.

Князь вернул подарок сыну.

– Никогда не доверяй тому, что говорят дилетанты.

Вокруг раздались смешки. Кажется, тот человек не пользовался особым уважением.

– Прошу всех к столу, – пригласил Ратобор.

Гости стали рассаживаться. Ратобор, похоже, не любил церемоний, и если терпел их, то только в самом начале праздника. Поэтому все гости рассаживались за столы совершенно произвольно. Исключение составлял только центральный стол, где сидели сам князь, его жена, наследник и остальные княжеские дети. Гости садились за этот стол только по приглашению князя, что считалось особой честью. Таким образом, я очутился рядом со Святославом и его сестрой, наверное, немного младше меня по возрасту. Буефара посадили рядом с князем и Далилой. Леонор очутился в самом конце стола, и чувствовал он себя явно не в своей тарелке. Рон же быстро нашел общий язык с младшими князьями, один из которых был его ровесником, а второй на год младше. Не знаю, о чем он им с таким жаром рассказывал, но, судя по восхищенным взглядам, которые бросали в мою сторону младшие князья, я в этом рассказе занимал центральное место. Эльвинг в основном молчал, как он это всегда делал, когда оказывался в обществе большого количества людей. Оркестр в специальной нише играл какую-то веселую мелодию. Гости непринужденно общались. Поднимались кубки. Не имея возможности отвертеться, я вынужден был пить вино, хотя и старался делать это маленькими глотками. Ратобор заметил мою хитрость, но, слава богу, ничего не сказал, только с усмешкой кивнул. Впрочем, потребление пищи надолго не затянулось. Оркестр заиграл нечто вроде вальса, и Великий Князь с княгиней начали первый танец. Постепенно к ним присоединялись и другие.

– А рыцарь не желает пригласить меня на танец?

Я оторвался от размышлений, с внутренним ужасом глядя на княжну, ту, что сидела рядом со мной. Она улыбалась.

– Э… – не очень умно начал я.

– Так как? Или вы боитесь? Мне показалось, что ваш друг особо превозносил вашу храбрость.

Я сердито посмотрел на Рона. Что он там обо мне наговорил? Но деваться было некуда, и я взял протянутую руку, поспешно вспоминая уроки Мастера. Теперь я был несказанно рад его занятиям, которые раньше ненавидел. Надеюсь, что все же не ударю лицом в грязь.

– А вы неплохо танцуете, – заметила принцесса. Я вздохнул с облегчением. Спасибо Мастеру за его уроки. Я вспомнил ее имя – Ольга.

– Давайте на ты, – предложил я, тут же испугавшись своей смелости. Вдруг она сейчас рассердиться. Вот дьявол, мне раньше не приходилось общаться с принцессами.

Ольга рассмеялась.

– Я хотела попросить тебя о том же, Энинг.

– Я рад, Оля.

Она лукаво взглянула на меня.

– Надо же, запомнил.

Музыка кончилась.

– Надеюсь, ты пригласишь меня на следующий танец, – шепнула она и убежала.

– Кажется, ты ей понравился, – заметила Далила, подходя ко мне.

Я промолчал, в полном смятении глядя вслед Ольге.

Снова заиграла музыка, и Далилу кто-то пригласил на следующий танец. И тут я понял, что мне хочется вновь увидеть Ольгу. Я отыскал ее среди людей и поспешил к ней. При виде меня она улыбнулась и протянула руку.

– Я рада, что ты пришел.

– Правда?

– Скажи, а ты и в самом деле спас Амстер и за это получил орден?

– А ты откуда знаешь? Это тебе Рон рассказал?

– Тот мальчишка? Да, он рассказывал братьям, а я подслушала. Люблю подслушивать их секреты, – неожиданно призналась она с улыбкой. – Он говорит, что ты там чуть не погиб.

– По собственной глупости.

– Энинг! Быстро! Не дай княгине выпить вино! – голос Мастера прозвучал как удар хлыста, отвлекая меня от разговора.

Я привык доверять Мастеру, зная, что он никогда не будет приказывать просто так. Княгиня была далеко, и добежать я не успевал, она уже поднимала кубок ко рту. Не задумываясь, я выхватил кинжал.

Ольга побледнела, и ее глаза расширились от страха, но сказать она ничего не успела – кинжал был уже в полете. Расчет был верен – рукоятка кинжала угодила точно в кубок и выбила его из рук княгини, вино расплескалось на полу.

В зале воцарилась мертвая тишина, и я почувствовал себя крайне неуютно под общими взглядами.

– Мастер, тебе лучше по-быстрому объяснить мне, зачем потребовалось помешать княгине выпить вино. И если твои объяснения будут неубедительны, то у нас будут крупные неприятности.

– Я же не думал, что ты сделаешь это таким образом!

Два стражника с обнаженными мечами двинулись ко мне, но князь жестом остановил их.

– Тебе лучше объяснить свой поступок. И пусть объяснения будут убедительны, – сердито заметил Ратобор.

Я невольно огляделся: Ольга стояла рядом и широко раскрытыми глазами смотрела на меня.

– Ты хотел убить маму!

Я вздохнул. Вряд ли сейчас подходящее время объяснять, что если бы я хотел убить, то убил бы. Вот Ратобор это сразу понял, иначе не остановил бы стражников. Но будет ли мне от этого легче? Очень сомневаюсь. В этот момент вперед вышел патриарх Серафим. Он внимательно посмотрел на меня.

– Вряд ли юноша просто хотел пошутить, Ваше Величество. – Он опустился на колени, наклонился и понюхал разлитое вино.

Побледнел, окунул палец в вино и осторожно лизнул. С отвращением сплюнул и стремительно встал.

– Стража! Никого не выпускать из дворца! Закрыть все выходы!

– Что случилось, Серафим? – побледнел и князь.

– Тэлбот, Ваше Величество. В вине был тэлбот – очень сильный яд, и от него нет противоядия. Если бы княгиня сделала хотя бы глоток, то была бы обречена.

Патриарх повернулся ко мне.

– Ты помешал княгине выпить вино, значит, ты знал, что вино отравлено. Кто это сделал?

Хороший вопрос. Хорошо бы знать и ответ на него.

Глава 8

В комнате нас было пятеро: я, Ратобор, патриарх Серафим, Святослав и Изяслава. Святослав, впрочем, молчал, не решаясь вступать в разговор. Я стоял чуть в стороне от всех, а князь вне себя метался по комнате.

– То есть как это ты не знаешь?! Ты ведь знал, что в вине яд?

– Да не знал я! Только предполагал.

– Неужели ты все это устроил только из-за какого-то предположения?

– Которое, тем не менее, оказалось верным, – вставил Серафим.

Сам я пытался добиться определенности от Мастера, но тот, кроме того, что ему что-то показалось подозрительным, ничего больше добавить не мог. К сожалению, этот ответ князя не удовлетворил, и он требовал от меня большей ясности.

Сразу после покушения, он провел меня в эту комнату и пытался узнать имя отравителя.

– Ну не знаю я, поймите же! – в отчаянии повторял я.

– Хватит шуметь, дорогой, – неожиданно заговорила Изяслава. – Ты же напугал его. Что ты набросился на ребенка? Он-то в чем виноват? В том, что спас мне жизнь?

Эти слова на князя подействовали отрезвляюще, и он огромным усилием воли взял себя в руки. Подошел ко мне и положил руку на плечо.

– Извини. Я просто перенервничал. Сам видишь, что здесь творится. Но на этот раз Слав зашел слишком далеко. – Ратобор опять нервно заходил по комнате.

– Это вовсе не обязательно должен быть Слав, – возразил Серафим.

– А, перестань. Ты же сам его подозреваешь.

– Он у меня на первом месте в списке, но и кроме него там хватает людей.

– Мне нужен тот, кто подсыпал яд в вино!

– Все, хватит. – Изяслава поднялась с кресла. – Ты же видишь, что ребенок ничем помочь тебе не может, так что оставь его в покое. Или ты думаешь, что он спас мне жизнь, а теперь специально что-то утаивает? Это ерунда, дорогой.

– Я ни в чем не уверен.

Это было уже чересчур. Я почувствовал, как обида сдавила горло, и резко отвернулся. Умом я понимал, что князь вполне прав, подозревая меня, но с чувствами ничего поделать не мог. Изяслава мгновенно все поняла.

– Иногда ты мне кажешься не человеком, а бездушной куклой. – Она стремительно подошла ко мне и мягко развернула лицом к себе. – Спасибо, Энинг. Не обижайся на моего мужа. Когда его гнев пройдет, он сам пожалеет о своих словах.

Она нежно потрепала меня по волосам. Так всегда делала моя мама. При воспоминании об этом я всхлипнул. Изяслава поспешно прижала меня к себе. Это оказалось последней каплей, неожиданно даже для самого себя я разревелся как младенец.

Через некоторое время мне стало легче, и слезы понемногу отступили.

Князь растерянно смотрел на меня.

– Неужели мои слова так тебя огорчили, малыш? Не обижайся, я часто в гневе говорю, не подумав.

– Вы тут не причем, – честно ответил я. – Просто я вспомнил маму. – Я опять всхлипнул.

– Она умерла? Ты из-за этого стал рыцарем? – мягко спросил Ратобор.

– Нет. Она жива, и отец жив. Просто я не могу попасть домой, пока не сделаю одно дело. Я, конечно, сам виноват, но уж слишком тяжело все это… Я больше не вынесу… Мне постоянно приходится идти вперед и рисковать жизнью, своей и своих друзей. А тут еще этот Сверкающий. – Неожиданно я принялся рассказывать все о себе. О школе и своих неприятностях там. Затем о том, как нашел Ключ, и что из этого вышло. О том, как я попал на остров и вынужден был стать рыцарем, чтобы вернуться домой. Как приобрел меч Судьбы и о своем появлении в Амстере. Рассказал о дальнейших наших странствиях.

– Я ничего не хотел устраивать в Парадизии! Мне нужно было только убраться оттуда. Я же не знал, что этот Весторий ухватится за мою сумасшедшую выдумку и организует переворот. А Сверкающий организовал вторжение кочевников на Балканы, чтобы не пропустить меня в Константинополь, хотя он даже не знает, зачем мне туда надо. Сколько уже людей из-за меня погибло и еще погибнет? Я больше не могу так!

Князь подошел ко мне.

– Не бери на себя слишком много. Войну не ты организовал, а Сверкающий. И посмотри на меня. Я в таком же положении, как и ты. Или ты думаешь, мне легко принимать решения, от которых зависят жизни других людей? Ты лучше подумай о том, хорошем, что ты сделал людям. Я ведь тоже должен тебя поблагодарить. И Святослав должен, и Ольга. Ты ведь спас их мать.

– Ольга?

Князь улыбнулся.

– Ты ей понравился. Я видел, как она на тебя смотрела. Берегись теперь. Кстати, а почему ты использовал кинжал?

– Я же говорил, что это заподозрил не я, а Мастер. Для меня все это было полной неожиданностью. Я в тот момент совсем о другом думал.

– Это точно, – хмыкнул князь

– Если бы у меня было больше времени на размышление то, естественно, я так никогда бы не поступил. А так пришлось прибегнуть к первому, что пришло в голову.

– А этот твой друг тоже ничего не может сказать?

– Он видел то же, что и я. Стоп! – Как такая простая мысль не пришла мне в голову раньше? Зря что ли я часами тренировал память под руководством Мастера? И как же сам Мастер не додумался до этого?

– Что-нибудь вспомнил? – с надеждой спросил князь.

– Вот именно что вспомнил. Вспомнил, как можно узнать, что увидел Мастер. Но если и это не поможет, то я ничего больше сделать не смогу. А пока не мешайте мне.

Я сел на пол и скрестил ноги. Расслабился.

– Что он делает? – услышал я голос Ратобора.

– Тсс. Я слышал о таком, но ни разу не видел, – шепотом предостерег патриарх. – Он хочет извлечь воспоминания из подсознания. Мозг человека никогда ничего не забывает, нужно только уметь извлечь эти сведения.

Дальнейшего я уже не слушал, углубившись в воспоминания. Я заново переживал каждый вздох, каждый удар сердца, припоминал малейшую подробность с того момента, как вошел в зал. Серафим абсолютно прав, мозг ничего не забывает. Он помнит все. Любое движение, любую вещь, которая хоть на долю секунды оказывалась в поле зрения. Обычно у человека все эти сведения сразу попадают в подсознание, где и хранятся. Человек не может ими воспользоваться, разве что какой-нибудь маг вытащит их на свет. Пользоваться подсознанием и учил меня долгие месяцы Мастер. Учил извлекать то, что там хранится. Шаг за шагом я просматривал каждое мгновение праздника, каждую деталь, на которую раньше даже не обращал внимания. Если бы не дей-ча, то это заняло бы у меня дни, если не недели. Шаг за шагом, продираясь сквозь груды незначительных фактов, отыскивая тот единственный, который поможет найти отравителя.

Опа! Что это? Вот оно! Вот что насторожило Мастера. Понятно теперь, почему он не мог ничего вспомнить. Он же наблюдал за всем моими глазами, а я видел все это только краем глаза. Сознание не отметило это, но подсознание исправно сохранило все в памяти. А многотысячелетний опыт Мастера помог определить угрозу, хотя он и не понял, откуда она.

Я открыл глаза.

– Я понял, что насторожило Мастера, правда, не уверен, что это поможет.

– Говори! – Князь подался ко мне.

– Я у вас ни разу не видел слуг-близнецов.

– Конечно, не видел. У нас их просто нет. К чему ты ведешь?

– Я видел одного слугу в двух разных местах одновременно. Это могли быть либо близнецы, либо этот слуга за секунду смог преодолеть половину зала. Это и насторожило Мастера. Только что этот слуга занимался делами в другом конце зала, и вот он уже подносит вино княгине.

– Значит, магия, – вздохнул патриарх. – Кто-то принял внешность слуги. Теперь тот человек, конечно, уже вернул настоящий облик. И это значит, что враг среди приглашенных. Этого я и боялся.

– Но мы должны найти его!

– Должны, – согласился с князем Серафим. – Я займусь этим. А сейчас я хотел бы кое-что показать Энингу. В его рассказе было нечто, крайне меня заинтересовавшее.

Патриарх ненадолго вышел в соседнюю комнату и вернулся с большой книгой в кожаном переплете.

– Вот. Я хочу кое-что тебе прочесть. – Он открыл книгу: – «И заполыхал восток зловещим багровым огнем, и пришла оттуда великая сила, которой ничто не могло противостоять. И рушились города, и гибли люди, кровавые реки текли по земле. Не было спасения никому. И была великая скорбь по всей земле русской. Неисчислимые вражьи полчища подступили к Китежу, но случилось чудо! Город отринул врагов и ушел от них за грань мира. Три дня праздновали люди чудесное спасение и три дня возносились благодарственные молитвы Господу за спасение и избавление от напасти».

Серафим отложил книгу.

– Дальше идет повествование о Китеже в этом мире. Насколько я тебя понял, это из вашего мира пришел наш город. Ты можешь что-нибудь рассказать об услышанном?

– Очень немного. Я слышал легенду о Китеже, но особо никогда не интересовался. Знаю только, что по легенде, когда враги подступили к городу, ночью он исчез и больше о нем никто не слышал.

– А что произошло в твоем мире? Удалось одолеть того врага?

– Удалось, но только через двести лет.

– А ты знаешь, что это был за враг?

– Конечно, знаю. Это мы в школе проходим на уроках истории. Тогда на Русь напали кочевые племена монголов. Они жили в то время на востоке и были разобщены. Но однажды среди них появился великий полководец Чингисхан. Ему удалось объединить все племена в одно. Потом за несколько лет он покорил Китай и большие территории на западе. А на Русь они двинулись уже под предводительством внука Чингисхана – Батыя.

Видя неподдельную заинтересованность слушателей, я продолжил рассказ обо всем, что помнил из учебника истории. Об татаро-монгольском иге, нашествии крестоносцев на Новгород. О возвышении Москвы и Куликовской битве. О дальнейшей борьбе с Золотой Ордой. Постепенно дошел до современности моего мира.

Князь с досадой стукнул кулаком по столу.

– Значит, мы боялись химер! В этом мире для нас нет никакой угрозы с востока. Мы тратили огромные средства для строительства крепостей, на содержание мощной армии на востоке и гигантского флота на Волге и других реках. И все эти усилия напрасны. Здесь нет угрозы и нет Чингисхана. И те племена, о которых говорил Энинг, по-прежнему разобщены.

– Ну почему же зря, – задумчиво заметил Серафим. – Теперь, когда мы это все узнали, ту армию можно использовать по-другому.

– Что ты задумал? – насторожился князь.

– Мы об этом после поговорим, – уклонился от ответа патриарх и повернулся ко мне. – Больше ты ничего добавить не можешь?

Я покачал головой.

– Хорошо, тогда не будем больше тебя задерживать. Твои друзья, наверное, тебя уже заждались.

– И еще, никому не говори о том, что происходило в этой комнате, – добавил Ратобор.

Было ясно, что меня вежливо просят удалиться. Впрочем, возражений это у меня не вызвало. Мне и самому сейчас хотелось побыстрее покинуть комнату, слишком уж напряженным получился разговор.

На выходе меня уже с нетерпением ожидали друзья. Помня о просьбе (а точнее, приказе) князя, я постарался рассказать все только в общих чертах, не упоминая подробностей. Это ни от кого не укрылось, но все прекрасно поняли, что больше я рассказать все равно не могу.

– Ты должен мне все рассказать! – топнула ногой Ольга, которая сразу же подбежала, как только заметила, что я вышел. – Я княжна и приказываю тебе!

Я улыбнулся.

– Не могу. Я бы с радостью выполнил приказ княжны, но князь запретил мне это делать.

– Но я все равно ведь от него все услышу! Он ведь мне все расскажет! Так какая разница – сейчас ты все расскажешь, или потом он? – попробовала она схитрить.

– Прекрасно. Я совершено не возражаю, если Великий Князь тебе все расскажет.

– А он это делать не намерен.

Мы разом обернулись. В открытых дверях стоял Ратобор и сурово смотрел на дочь.

– Вам, пожалуй, стоит уйти отсюда, – заметил он тихо. – Вы привлекаете слишком много внимания.

Действительно, как только я появился в зале, все разговоры немедленно смолкли. Все присутствующие настороженно прислушивались к тому, что я говорю, пытаясь понять, что происходит.

Поняв, что допустила промах, Ольга покраснела, но все равно продолжала сердито смотреть на отца.

Мы откланялись и покинули зал, провожаемые пристальными взорами многочисленных гостей. В коридоре нас догнала Ольга и, схватив меня за руку, чуть придержала, позволяя всем остальным пройти вперед.

Рон насупился и собрался было остаться со мной, но Эльвинг крепко сжал ему плечо и увлек за собой.

– Послушай, – быстро заговорила она. – Я хочу попросить у тебя прощения. Ты ведь спас мою мать, а я подумала… Извини, пожалуйста. А теперь, когда нас никто не слышит, я хочу сказать, что очень наблюдательна, поэтому ты должен рассказать, кто пытался это сделать.

От такого «логического» вывода я слегка растерялся.

– Не знаю, наблюдательна ли ты, но вот что любопытна – это точно. Но я не могу ничего рассказывать. Твой отец запретил мне.

– Неужели ты боишься папы?

– Да, – честно ответил я.

– Какой же ты трус! А еще рыцарь! – Она сердито топнула ногой и убежала. – Ты такой же, как все! – бросила она на прощание.

Я растерянно посмотрел ей вслед. И что эта загадочная фраза должна означать? Я недоуменно покачал головой и отправился догонять остальных.

Через два дня никаких подвижек в деле поиска отравителя не было. Меня еще несколько раз вызывал князь, прося вспомнить «хотя бы еще одну, какую-нибудь незначительную подробность». Атмосфера во дворце была на редкость напряженная. Внутренняя охрана была усилена. Но все эти меры оказались бесполезны. Сам патриарх в отчаянии признался мне, что если шпион не допустит какой-нибудь оплошности, то найти его будет практически невозможно. Всех гостей было около сотни, и проверить, где каждый из них находился в момент покушения, было невозможно. Дело осложнялось еще и тем, что на празднике присутствовало много послов. Поскольку подозрение падало на всех приглашенных, то проверок не избежали и дипломаты. А это еще сильнее накалило обстановку.

А у меня к тому же появилась и собственная «головная боль». Тот дворянин, который пытался осмеять мой подарок принцу, оказался на редкость злопамятен. Это был молодой человек лет двадцати, у которого знатности и спеси было больше, чем мозгов. Посчитав, что это я являюсь виновником его позора, он теперь доставал меня при каждом удобном случае. Было ясно, что он напрашивается на дуэль, но по какой-то причине не желает быть вызывающей стороной. Скорее всего, хочет сам выбрать себе оружие. Не имея ни малейшего желания ввязываться в глупые поединки, я старался терпеливо сносить все его выходки. Но делать это с каждым разом мне было все труднее и труднее. Видя, что я избегаю его, он решил, что я трушу, и насел еще сильнее. Понимая, что князю сейчас вовсе не до этого мелкого склочника, я молчал. Эльвинг однажды заикнулся было, что разберется с ним, но я велел ему не соваться. Еще не хватало, чтобы за меня заступались друзья! Да этот скандалист растрезвонит об этом на весь город. Буефар посоветовал поскорее свернуть придурку шею. Объяснять, что мне не хочется связываться с ним, было бесполезно. Для рыцаря все мои доводы были чушью. Любого другого Буефар уже давно обвинил бы в трусости. Сейчас же он только поражался моему долготерпению.

Но и моему терпению есть предел. Я решил немного успокоить нервы, пройтись по городу, и решить, наконец, что делать с этим задирой. Ясно, что так просто он не отстанет. Может и правда стоит надавать ему по шее? Ничего так и не решив, я стал просто бродить по улицам.

– Можно к тебе присоединиться?

Я стремительно обернулся. Позади меня стояла Ольга.

С тех пор, как два дня назад она накричала на меня, мы больше не виделись. И вот, неожиданная встреча.

– Что ты здесь делаешь?

– Гуляю. Я видела, как ты выходил из дворца, и выбежала следом, но потеряла тебя в толпе. И вот, нашла.

– Вижу. Но зачем ты побежала следом?

– Хотела извиниться. Я понимаю, что тогда была не права.

– Если только из-за этого, то могла бы просто дождаться моего возвращения.

Ольга надулась.

– Какой ты противный все-таки! А может, мне погулять захотелось?

– А что скажет отец, когда узнает, что ты одна вышла из дворца?

– «Сколько раз я тебе говорил, чтобы ты никогда не выходила в город одна? Ну почему ты растешь такой непослушной девчонкой? Если хочешь прогуляться, то возьми хотя бы одного охранника», – довольно точно передразнила она князя.

Я против воли улыбнулся.

– И где же твой охранник?

Она лукаво посмотрела на меня.

– Я думала, им будешь ты.

– Вот так сюрприз!

– Ты же ведь рыцарь. А еще я расспросила Рона. Он много чего о тебе рассказал. И еще он утверждает, что ты можешь победить на мечах даже моего отца.

– А что еще тебе наговорило это трепло?

– Много чего. Так как?

Я вздохнул. Ее вера в меня была, конечно, лестной, но если с ней что-нибудь случится, то как мне потом объясняться с князем.

– Ладно. Я буду охранять тебя до дворца.

– Вот уж фигушки. Ни в какой дворец я не пойду. Мне хочется погулять. Ты ведь первый раз в Китеже? Давай я тебе покажу город.

– Послушай, – сделал я попытку отговорить ее. – Мне не хочется смотреть город. Мне хочется вернуться во дворец.

– Врешь ты все. Ты это специально говоришь, чтобы заставить меня вернуться домой. И не спорь, я лучше знаю.

Спорить с таким утверждением, и правда, было сложно. А она продолжала:

– Я все равно не вернусь, а силком ты меня не потащишь и без меня не уйдешь. Побоишься оставлять одну. Ты же ведь такой трусишка. А если со мной в твое отсутствие что-нибудь случится, то ты себе этого никогда не простишь.

Она была права. Силой тащить ее во дворец было довольно глупо. Да и как это сделать? Конечно, можно ее оглушить, но что потом? Нести на себе? А что сказать прохожим? Извините, тут девочке плохо стало? Вызовите скорую?

– Это наглый шантаж.

– Вот именно. Так что ты решил?

Я покорно вздохнул.

– Ты умеешь убеждать.

– Ага. Мой папа тоже так говорит.

Она живо схватила меня за руку и потащила к ближайшему постоялому двору. Там взяла напрокат пару лошадок.

– Так мы быстрее все осмотрим, – пояснила она. – А во дворец возвращаться за нашими конями не стоит. Мы же не собираемся участвовать в скачках.

В течение двух часов Ольга таскала меня по всему городу, с увлечением рассказывая обо всех его достопримечательностях. Она знала удивительно много интересного о разных местах города. В честь какого события построен тот или иной храм, когда и кому поставлен памятник, чем прославился этот человек. Кто архитектор красивого и необычного здания. Ее было интересно слушать. Она не читала лекций, а просто рассказывала, делилась знаниями. Причем делала это с юмором и добавлением каких-нибудь веселых историй. Чувствовалось, что ей нравится выступать в роли гида.

Иногда мы заходили внутрь какого-нибудь храма или здания. Побывали в нескольких собраниях достопримечательностей и редкостей – в музеях, по-нашему. Были даже в Высшей Школе Инженерных и Магических наук.

Под конец этой экскурсии мы вернули лошадей и, получив назад залог, прошлись немного пешком.

– Вот теперь можно возвращаться, – заметила Ольга. – Пожалуй, сегодня мы больше ничего посмотреть не сможем.

– А что, разве еще что-то осталось?

– Твой сарказм совершенно неуместен. Китеж один из самых крупных городов мира. Неужели ты думаешь, что его можно осмотреть за каких-то два часа? – Она свернула с дороги в какой-то закоулок.

– Эй, ты куда это?

– Во дворец, конечно. Куда же еще? Просто этот путь короче.

– Может, все-таки пойдем по главной улице? Мне не нравится твой короткий путь. У меня нехорошее предчувствие.

– Не будь таким суеверным. Я здесь тысячу раз ходила. – Она, не оборачиваясь, двинулась вперед. Я вынужден был пойти следом.

Короткая дорога вела мимо каких-то нежилых строений, петляя среди нагромождений различного мусора. Скорее всего, здесь были дровяные склады, а также несколько складов купеческих. На многих постройках краской были выведены имена владельцев. Людей здесь не было. Только один раз нам попался какой-то веселый подвыпивший старикашка. И потому, когда нам навстречу вышли сразу трое, это стало для нас большой неожиданностью. И что самое удивительное, они явно принадлежали к знати. Каждый из них был вооружен прямым узким мечом и кинжалом.

Впрочем, я быстро перестал удивляться этой встрече, как только узнал в одном из них своего обидчика. И намерения, судя по всему, у него были самые серьезные. Ольга тоже ощутила возникшую напряженность и пододвинулась ко мне поближе.

Я положил руку на рукоять шеркона и быстро короткими импульсами биополя, просканировал пространство вокруг. Нигде никто не прятался. Кажется, они считают, что смогут легко справиться со мной и втроем. Что ж, блажен, кто верует. Тем не менее, я внимательно наблюдал за каждым их шагом, пытаясь оценить степень их опасности.

– Так-так-так! Кого я вижу! Рыцарь! Платочек не нужен сопли подтереть? – заговорил задира. – А свой фальшивый орден ты где оставил? Есть ведь наказание за незаконное ношение орденов. Если об этом узнают, тебе не поздоровится.

Я промолчал. Предположение о фальшивом ордене было настолько глупым, что вряд ли на него стоило отвечать.

– Что тебе надо, Влад? – вышла вперед Ольга.

– О, простите, что сразу не заметил вас, принцесса. Вы себе выбрали не слишком подходящую компанию.

Делают вид, что только сейчас заметили княжну. Так я им и поверил. Не случайно же они здесь оказались? Наверняка следили за нами. Что-то они задумали, и кажется, на этот раз мне от драки не отвертеться. Не пойму только, этот Влад действительно считает, что я его так сильно оскорбил? Ведь ясно, что победа надо мной не доставит ему никакой славы. А если он проиграет ребенку, то это окончательно уронит его авторитет. Но он явно хочет, чтобы это я вызвал его на поединок.

Но зачем ему это надо? Ну захотел проучить, мало ли поводов? Вызови и все. Непонятно это. А раз непонятно, то и не стоит на это попадаться. Хочет, чтобы я его вызвал? Прекрасно, пусть постарается. Я буду молчать. Почему-то такое поведение больше всего раздражает агрессивных типов, и они принимают его за слабость противника.

– Я сама решаю, кто для меня является подходящей компанией, – отрезала Ольга, прерывая мои размышления. – Еще раз спрашиваю, что тебе надо от Энинга?

– Что мне надо, принцесса? Ровным счетом ничего. Я только хочу, чтобы этот вот сопливый рыцарь извинился за оскорбление и убрался из города. Он ужасно меня раздражает, но я готов дать ему шанс убраться живым.

Последний человек, от которого я слышал нечто подобное, был Гаерг Третних. Он сильно пожалел об этом впоследствии.

– По-моему, ты сам виноват в том, что случилось на праз…

Я легонько зажал рот Ольге и задвинул ее себе за спину.

– Молчи, – шепнул я. – Чтобы не произошло, молчи.

Она гневно посмотрела на меня, но подчинилась.

Влад тем временем продолжал изощряться в различных оскорблениях, тщетно стараясь вывести меня из себя.

– Это все очень познавательно. Я даже выучил несколько новых выражений, – заметил я, когда парень ненадолго прервался. – И если это все, что ты хотел сказать, то позвольте откланяться.

Товарищи Влада были явно недовольны таким оборотом дела, но молчали. Все это мне совсем не нравилось. Дело все меньше и меньше походило на заурядную месть оскорбленного дворянина.

Я, внешне расслабленный, но максимально собранный внутри, взял Ольгу за руку и двинулся прямо на троицу. Те явно не ожидали этого и расступились. Все мои чувства были напряжены до предела. Я был готов мгновенно отреагировать на любую угрозу, на любой выпад.

– Трус! – взвизгнул Влад. – Ясно же, что это ты подсыпал яд княгине, а потом организовал ее «спасение». Теперь все считают тебя героем, но я-то вижу тебя насквозь! Сопляк! Сопливый рыцарь! Слюни подотри!

Я обернулся и устало посмотрел на него.

– Слушай, Влад. Просто, чтобы прекратить эту ерунду. Уясни для себя, что на дуэль я вызывать тебя не собираюсь. Я же вижу, что ты из кожи лезешь, чтобы добиться этого. Я не знаю, зачем тебе это надо, но идти у тебя на поводу не желаю. Чтобы доказать, что я не трус, готов принять твой вызов. Скажи: «Вызываю тебя», и все. Если ты этого говорить не собираешься, то не трать попусту слов. Я вызывать тебя не намерен.

Кажется, Влад растерялся. Он молча раскрывал рот, напоминая рыбу, вытащенную на песок. И скорее просто, чтобы оставить за собой последнее слово, крикнул мне вдогонку:

– Не надейся, что твоя выдумка про двойника слуги тебе поможет! Тебе не удастся отвертеться!

Я затормозил так резко, что княжна налетела на меня. Обернувшись, я встретился с ее недоуменным взглядом. Но сейчас мне было не до объяснений.

– Энинг, – вскричал Мастер. – Ты слышал, что он сейчас сказал?! Ты понял?!

Я понял. Понял, но что теперь делать дальше? Отправиться к князю и рассказать о подозрениях? Но это только подозрение, очень слабое подозрение. Их ведь трое, и они уверены в себе. Если я сейчас брошу обвинение им в лицо, то они могут проговориться, уверенные в своем превосходстве. Ошеломить их. А Ольга? Она ведь тоже окажется под ударом в этом случае. Если бы не она, то я даже колебаться бы не стал.

Я мельком глянул на нее. Она не понимала, что происходит, но наш уход, больше похожий на позорное бегство, ей совсем не нравился. Она даже избегала смотреть на меня. Ясно, что, по ее понятиям, должен делать настоящий мужчина, когда его оскорбляют. Моему возрасту в этой ситуации поблажек не делали: надел обруч рыцаря – значит ты уже совершеннолетний по законам этого мира.

И может, я поступаю неправильно, но я не могу больше выносить ее скрытое презрение. И плевать на все предчувствия.

Я медленно обернулся.

– Повтори то, что ты сейчас сказал!

Такого Влад от меня явно не ожидал. Я стерпел, не моргнув глазом все его оскорбления, а сейчас внезапно изменил свое намерение уйти. Он не понимал моего поведения, но, видно, решил продолжать в том же духе, раз уж вызвал хоть какую-то реакцию.

– Я сказал, что тебе это так не пройдет…

– Не это. Раньше! Что ты сказал до этого о двойнике? Откуда ты знаешь о магическом двойнике слуги? Гвардия проверяла гостей на наличие магической силы, но никто не говорил о двойниках. Это было известно только пятерым, и я сомневаюсь, что кто-то из них поделился этим знанием с тобой. Даже Ольга не знала об этом. Откуда же ты об этом узнал?

Влад стремительно побледнел, а его товарищи одарили его такими взглядами, что его испуг перешел в ужас.

– Ты испугался! Значит, я прав в подозрениях! Это ты был тем слугой! Это ты подсыпал яд в кубок и отнес его княгине, приняв облик слуги! Теперь понятно, почему ты преследовал меня! Вовсе не из-за инцидента на празднике, а из-за того, что ты думал, будто я знаю отравителя. Когда же тебя не арестовали, а стали проверять всех на наличие магических способностей, ты понял, что известно только о втором слуге, но не то, кто это мог быть. И ты испугался, что я могу вспомнить еще что-то. Действовать открыто ты уже не мог: везде полно стражи, все проверяется, все маги во дворце настороже. Но вот дуэль – дуэль совсем другое дело. И лучше, если вызов будет исходить от меня. Ведь потом всегда можно будет сказать: «Я не хотел этого, но он сам напросился». Так? А еще вызванный имеет право на выбор правил поединка. Я ведь мог выбрать до первой крови, а тебе совсем не это нужно было. Ты хотел, чтобы был бой насмерть, или, на худой конец, прекращение боя по обоюдному согласию.

Влад уже вернул себе самообладание.

– Что ж, ты оказался умнее, чем я думал. Ты прав. Княгиня должна была умереть, а обвинить в этом должны были посла Тевтонии. У нас уже все было готово. Между Тевтонией и княжеством должна была начаться война. Поэтому Слав и выдвинулся к Днепру. Когда основная часть войск ушла бы, он поднялся бы по Днепру до самого Китежа. В его распоряжении сейчас находится целый византийский флот. Но тут вмешался ты и все испортил. Более того, ты каким-то образом заметил, что был поддельный слуга. И ты прав, я не хотел рисковать, что ты еще что-нибудь вспомнишь. К сожалению, после покушения вся стража словно взбесилась и незаметно ничего нельзя было сделать. – Влад повернулся к Ольге. – Очень жаль, принцесса, что твой дружок оказался таким догадливым. Он должен был вызвать меня на дуэль, а ты стала бы свидетелем этого. Нелепая случайность. Я не хотел его смерти, но увы… Какая жалость! Теперь, надеюсь, ты понимаешь, что умереть должны вы оба?

– Негодяй!!! Убийца!!! – Ольга выхватила откуда-то кинжал и бросилась на Влада. Мне с трудом удалось перехватить ее руку и откинуть назад.

– Ольга, ради бога, не лезь! И откуда у тебя кинжал?

– А ты что думал, княжеская дочь будет ходить безоружной? – Она сердито посмотрела на меня. – Почему ты не дал мне убить его? Он же хотел отравить мою мать!

– Потому что он нужен живым. Твой отец наверняка захочет допросить их всех. – Я постарался не выказать сомнений в том, что ей вряд ли удалось бы добраться до Влада.

– Ты посмотри-ка, этот рыцарь собирается взять нас живыми! – развеселился Влад.

Я печально посмотрел на него.

– Ты случайно не слышал рассказов Рона? Это мой друг. Мальчик.

Влад удивился вопросу:

– Зачем мне слушать глупую болтовню мальчишки?

– А напрасно не слушал. Он любит рассказывать. Особенно он любит рассказывать о моих подвигах. Он мог бы рассказать вам, за что я получил орден Чести. Уверен, тогда вы попытались бы избавиться от меня другим способом, а не вызовом на дуэль.

– И за что ты его получил? – впервые заговорил один из спутников Влада.

– Он не дал предателям открыть ворота Амстера, – мстительно откликнулась Ольга из-за моей спины. – Он в одиночку удерживал отряд наемников. А их, между прочим, было шестнадцать человек в полном вооружении.

Насчет полного вооружения, это, конечно, она загнула. Или это Рон так рассказал? Будь у них арбалеты, я бы сейчас здесь не стоял.

У Влада впервые мелькнула тень неуверенности.

– И ты думаешь, мы в это поверим?

Я обнажил шеркон.

– А разве имеет значение, верите вы или нет?

Они бросились на меня одновременно, стараясь ошеломить натиском. Они не считали меня серьезным противником. Что ж, самоуверенность – опасная для бойца вещь. Я быстро разобрался, кто из них действительно опасен и постарался первым обезвредить Влада. Всего мне понадобилось шесть ударов. Три – выбить у них из рук оружие, еще три – перерезать пояса их штанов. Один из них попытался дать деру, но мой нож быстро заставил его передумать, угодив ему тяжелой рукояткой по затылку.

Глядя, как двое растерянно озираются по сторонам, поддерживая штаны, а третий со стоном поднимается с земли, Ольга расхохоталась. Тут не удержался и я, настолько глупо они выглядели.

– Если кто-то попытается бежать, то в следующий раз получит уже не рукояткой. А если кто думает, что таким способом избежит допроса, сразу предупреждаю – кидать буду в ногу.

Ольга быстро собрала оружие и встала за спиной у троицы с одним из мечей наготове. И держала она этот трофей вовсе не как новичок. При этом ее глаза пылали таким гневом, что я начал всерьез опасаться за жизнь пленников.

– Помни, они нужны твоему отцу живыми, – на всякий случай напомнил я.

Она сердито посмотрела на меня.

– Я помню. А вы быстро на землю! Лицом вниз!

Этот приказ был выполнен незамедлительно. Да и никто, будучи в здравом уме, не стал бы спорить в этот момент с Ольгой. Она находилась на взводе и могла в любое мгновение полоснуть кого-нибудь мечом. Те это отлично понимали.

– Их надо отвести во дворец.

Я покачал головой.

– Ни в коем случае. Во дворце наверняка остались еще шпионы. Если мы их открыто приведем туда, то это очень быстро станет известно заговорщикам, и многие сумеют улизнуть. Лучше всего, если пока об этом никто не узнает. Беги во дворец и расскажи все отцу. Он сам разберется, что делать дальше.

– А почему бы тебе самому не сбегать?

– Потому что тебе легче будет попасть к князю, все же он твой отец и тебе он быстрее поверит. Да и я просто боюсь их с тобой оставлять.

Она натянуто улыбнулась.

– Хорошо, что ты не сказал, что боишься меня с ними оставить. – Ольга бросила меч и понеслась во дворец.

Как только она скрылась из вида, Влад поднял голову:

– Слушай, зачем тебе все это? Отпусти нас! Я обещаю тебя щедро наградить. К тому же ты не дурак, а Славу нужны умные люди. Когда он сядет на принадлежащий ему по праву трон, он наградит тебя по-княжески.

– Это из-за тебя-то? Что-то я сильно сомневаюсь, чтобы он особо переживал из-за вашей троицы.

– Я вовсе не мелкая сошка, и мне известно многое. Думаю, он отблагодарит тебя за то, что ты дашь нам возможность бежать.

– А я думаю, что он в гораздо большей степени отблагодарит меня, если я прямо сейчас убью всех вас. Может, мне действительно стоит перейти на службу к Славу и оказать ему услугу? Шучу-шучу, не дергайтесь. К тому же я что-то не уверен, что трон принадлежит ему по праву. А теперь изобрази страуса. Ну! Голову в песок! Живо!

До самого прихода гвардейцев, посланных князем, я пытался убедить этих типов, что подкупить меня они не смогут, и до самого их прихода они мне не верили.

Они заткнулись только тогда, когда появился Ладигор с пятью солдатами. Ольги с ними не было. Очевидно, князь решил, что нечего ей здесь делать. Ну и правильно.

Ладигор с некоторым удивлением поглядел на аккуратно разложенных в рядок шпионов.

– Как же ты их удержал в одиночку? Они же втроем легко могли справиться с тобой.

– Они тоже так думали. Поэтому и лежат тут. – Было излишним хвастовством говорить, что они решили после ухода Ольги, что сумеют улизнуть от одного, если побегут в разные стороны. Пришлось на простых примерах доказать, что они сильно ошибаются. Возможно, я и перестарался немного. Ну да ладно, им это будет только на пользу. – А вы что, так их и поведете?

– Нет, конечно. Тут недалеко стоит закрытая карета, вот в ней и отвезем красавчиков. Со всеми удобствами. Князю не терпится побеседовать с ними. Кстати, и с тобой тоже. Он велел явиться немедленно.

Я вздохнул.

– Тогда я, пожалуй, пойду. Вы тут дальше и без меня справитесь.

Ладигор пристально посмотрел на меня, выискивая насмешку.

– Поторопись.

Махнув на прощанье Ладигору, я направился во дворец.

Там меня сразу же провели в комнату, где уже дожидались князь, патриарх и Ольга. Кажется, в этот раз ей удалось настоять на своем присутствии.

Наш разговор с князем, больше напоминающий допрос, продолжался около часа.

– Значит, единственное замечание Влада заставило тебя подозревать его в попытке отравления? – Ратобор прошелся по комнате. – А то, что ты отказался вызвать его на дуэль, подтолкнуло того совершить ошибку. Невероятно, и тем не менее. Господи! Да, его план сработал бы с кем угодно, но ты оказался для него крепким орешком. Ты отказался вызывать его, несмотря на все оскорбления, только потому, что подозревал ловушку.

– Ловушка и была.

– Но ты победил бы его?

– Конечно. Он хотел, что бы именно я вызвал его на дуэль. Это дало бы ему возможность утверждать, что все случившееся роковая случайность. Он думал, что легко справиться со мной. Беда только в том, что я не стал бы убивать его. А поняв, что намного слабее меня, он начал бы думать над другим вариантом. И этот другой вариант вполне мог ему удастся. Но я отказался глотать его наживку, и это его выбило из колеи. Как следствие, он допустил ошибку. А уверенность в том, что втроем они справятся со мной, лишила его осторожности.

– И он сознался, – подхватила Ольга. – Он хотел убить нас обоих, чтобы мы не могли сообщить тебе о подозрениях Энинга.

– Об этом я потолкую с ними особо, – с угрозой произнес князь. – А ты больше не будешь выскакивать из дворца без охраны!

– Но папа…

– Все! Я сказал! Хватит мне уже переживаний! Подумай о сегодняшнем случае!

– Но ведь ничего не случилось!

– Скажи спасибо своему кавалеру. Но отныне ты никуда не выйдешь без охраны. По крайней мере, пока Слав на свободе.

Ольге это совсем не понравилось, но она понимала, что сейчас спорить бесполезно. Она лишь гордо вскинула голову и вышла из комнаты, выразив таким образом свое несогласие с отцом.

– Беда с этой девчонкой, – заметил князь, глядя ей вслед. – Никогда не знаешь, что она выкинет в следующую минуту. Что ж, не буду больше тебя задерживать. Только никому ни слова, хотя ты и сам это понимаешь.

В течение дня было произведено несколько арестов. Обстановка резко накалилась. Шли допросы, после которых арестовали еще несколько человек, а трое вельмож скрылись в неизвестном направлении. Был объявлен их розыск. В городе провели несколько обысков. Как мне сообщила по секрету Ольга, обнаружили несколько складов с оружием, которым можно было вооружить целую армию. Кажется, внутри города подготавливалось небольшое восстание. Как сказала мне та же Ольга, предателей было не очень много, но их удар в нужный момент должен был решить судьбу Китежа. В этом угадывался почерк Сверкающего. Когда я поделился этими мыслями с Мастером, он согласился со мной и сказал, что сам размышляет над этим же. И еще заметил, что, скорее всего, это и была та цена, которую заплатил Сверкающий Славу за содействие в моей поимке.

Это подтвердил в беседе со мной и Ратобор.

– Ты был прав, Энинг. Это действительно были люди Сверкающего. Кажется, Сверкающий очень высоко ценит твою голову. Но это вмешательство в дела Китежа дорого ему обойдется – это я обещаю.

– Ваше Величество, – сказал я. – Думаю, что будет лучше всего, если мы отправимся в путь сегодня ночью. Мы и так уже слишком долго здесь задержались.

– Ты с ума сошел, Энинг! Слав по-прежнему закрывает Днепр. А если надеешься, что после всех событий ему не до тебя, то глубоко заблуждаешься. Ты для него теперь единственная надежда заручиться поддержкой Сверкающего. А степь постоянно патрулируется отрядами кочевников.

– Это действительно неразумно, – поддержал князя Серафим. – Задержитесь еще на месяц, и мы очистим все течение Днепра. Нам тоже выгодно сделать это как можно быстрее. Мы несем убытки из-за каждого дня задержки торговых караванов.

– Чем дольше мы будем здесь оставаться, тем больше шансов будет у Сверкающего узнать цель нашего путешествия.

Князь задумался.

– Кажется, отговорить я тебя не смогу, а твои друзья тебя наверняка поддержат. Хорошо, я помогу вам. По Днепру вы спуститесь настолько, насколько это будет безопасно. Дальше вы сходите с ладей и отправляетесь в один из наших городов на побережье. В основном они служат в качестве баз флота на Черном море. Я дам тебе письменный приказ для комендантов нескольких таких городов. Согласно этим приказам вас обеспечат транспортом до самого Константинополя.

– Но Ваше Величество, – возразил патриарх. – Какие у них шансы пройти через степь и дойти до любого из этих городов?

– Достаточно велики. Ведь дошли же они сюда.

Патриарх пристально посмотрел на князя. Потом медленно кивнул.

– Понимаю.

Я завертел головой, переводя взгляд с одного собеседника на другого, пытаясь понять, о чем это они.

Князь заметил мой интерес.

– Мы тут решили, что нам вполне по силам произвести небольшую диверсию. Это отвлечет силы кочевников от вас. По даль-связи я отдам приказ гарнизонам нескольких крепостей соединиться и напасть на отряды кочевников на западе. Остальные вынуждены будут прийти им на помощь, иначе их отрежут от тех, кто сейчас воюет на Балканах. В результате с вашего пути исчезнут значительные силы врагов.

– Спасибо, Ваше Величество, – искренне поблагодарил я.

Князь поднялся, давая мне понять, что встреча закончена. Я тоже поднялся, поклонился и вышел.

– Эта диверсия сработает против кочевников, – задумчиво проговорил Деррон. – А вот кто будет отвлекать Слава? Он ведь тоже заинтересован в твоей поимке.

– Будем надеться, что про наше отбытие он не узнает.

– Энинг, я тебе сколько раз говорил, что лучше всегда исходить из самого скверного варианта. Неужели ты думаешь, что здесь изловили всех шпионов Сверкающего или Слава?

– Нет, конечно, но мы же отплывем тайно, да и место, где мы сойдем с кораблей, не будет никому известно.

– Слишком много здесь неопределенности. Даже если вам удастся сохранить отплытие в тайне, то все равно вскоре будет замечено отсутствие вашей компании при дворе. А место, где вы сможете сойти с ладей, вычислить не так уж и трудно.

– Ладно, об этом будем думать потом.

– Как бы потом поздно не стало, – проворчал Деррон.

Я отправился разыскивать друзей.

Буефар в основном проводил время с Ладигором и Ильей Муромцем в ближайших трактирах. Рон нашел благодарных слушателей среди младших сыновей князя, с увлечением живописуя им наши приключения. Далила почти все время пропадала на женской половине дворца или общалась с многочисленными поклонниками. Эльвинг же быстро приобрел новых друзей на стрельбище, где всем усердно доказывал, что эльфы – самые лучшие стрелки из лука. Пожалуй, задержись он здесь еще на неделю – обчистил бы карманы всех самых заядлых спорщиков, всегда готовых поставить против него в каком-нибудь соревновании по стрельбе. Леонор же зарылся в трактаты по магии в дворцовой библиотеке. Так что, зная, где любят проводить время мои друзья, найти их было не очень сложно.

– Сегодня ночью по Днепру отправится разведка во главе с Ладигором, – сообщил я им.

– Ладигор мне ничего не говорил, – заметил Буефар.

– Во-первых, это тайная экспедиция. Во-вторых, Ладигор еще сам об этом не знает. Князь мне об этом сообщил только что. Мы отправимся вместе с ними. Потом сходим с ладей и по суше идем к ближайшей крепости китежан на побережье Черного моря. У нас будет приказ князя, по которому нас доставят до самого Константинополя. Самый опасный момент нашего путешествия будет тогда, когда мы расстанемся с ладьями. Но князь обещал устроить небольшую диверсию, которая отвлечет кочевников.

– А кто отвлечет Слава? – поинтересовался Буефар.

– Думаю, Славу будет не до нас.

– Я бы на это не очень рассчитывал. В любом случае, нам надо быть очень осторожными.

– Мы можем подождать, пока разберутся со Славом, – заметил Эльвинг.

– Нет, не можем. У меня предчувствие, что времени у нас остается все меньше и меньше. К тому же, наша задержка дает возможность Сверкающему подготовить нам ловушку в самом Константинополе.

– Ты командир, тебе и решать, – высказала общую мысль Далила. – Но если мы ночью отправляемся, то я пойду собираться.

Вскоре мы все разошлись.

Хотя мне и собирать-то было особо нечего, я все равно решил отправиться к себе, немного отдохнуть перед дорогой. До отплытия оставалось не так уж и много времени.

Когда взошла Луна, мы были уже полностью готовы к путешествию. Ровный свет магических факелов освещал все вокруг, было довольно светло. Князь на берегу реки давал последние наставления Ладигору. Его отряд уже заканчивал погрузку на ладьи.

– Как ты посмел убежать, не простившись со мной?! – неожиданно раздался за моей спиной знакомый запыхавшийся голос.

Князь услышал его одновременно со мной и недовольно обернулся.

– Я же говорил тебе, чтобы ты не выходила без охраны!

– А я с охраной! – Ольга вызывающе посмотрела на отца.

Действительно, неподалеку переминались два растерянных гвардейца, явно мечтающие остаться незамеченными. Князь одарил их сердитым взглядом, потом опять посмотрел на дочь и неожиданно улыбнулся:

– Ладно, прощайся со своим кавалером.

Вот сейчас мы с Ольгой покраснели на пару. Хорошо еще, что мы оказались в тени, и этого никто не мог видеть.

Впрочем, ни Ольге отца, ни мне друзей обмануть не удалось. Те, усмехаясь, постарались оставить нас одних. Эльвинг чуть ли не силой затащил любопытного Рона на корабль.

– Ты скоро вернешься?

– Ольга, я не знаю… Я не уверен, что живым-то останусь.

– Тогда не уезжай. Оставайся здесь!

– Я не могу. Спроси у отца. Он тебе расскажет. Мне надо исправить одну ошибку. Поверь, это очень важно! От этого многое зависит! Поверь мне!

– Я верю. И все равно. Когда все сделаешь, приезжай. Я же тебе еще не весь город показала.

– Постараюсь. – Я торопливо поднялся на борт, и за мной немедленно убрали сходни. Ладья бесшумно отошла от берега. Течение быстро подхватило и понесло ее вниз по реке. Но я еще долго стоял у борта, смотря на исчезающий за кормой город. Мои друзья тактично оставили меня наедине с моими мыслями.

Я надеялся, что начался последний этап нашего путешествия.

Глава 9

Четыре дня спустя мы приблизились к тем местам, где уже была велика вероятность встретить разъезды Слава или отряды кочевников. Плыть дальше стало опасно. Пришло время покинуть разведчиков и ехать дальше на свой страх и риск.

Ко мне приблизился Илья Муромец.

– Желаю удачи, Энинг. Думаю, она вам ой как понадобится. Но у тебя все будет хорошо. Я видел, как ты сражаешься. С твоим мастерством тебе нечего опасаться.

Мне бы веру этого великана!

– И вот что. Ты ведь здорово помог мне в той битве в степи. Надеюсь, я смогу отплатить тебе за помощь. Хотел бы я иметь такого брата.

Сперва я не понял смысл последнего высказывания, посчитав его обычной вежливостью. Но тут же вспомнились уроки Мастера. В этом мире термин брат имел немного иное значение, чем в моем. Он мог означать не только двух сыновей, рожденных от одной матери и одного отца – было еще понятие кровного братства, которое считалось даже важнее, чем родственные связи. Муромец предлагал мне побрататься.

– Э, это большая честь.

Илья достал кинжал и полоснул себя по ладони. Немного поколебавшись, я все же последовал его примеру. Наши руки соединились в крепком рукопожатии. Постояв так немного, я разжал руку, и сбежал по сходням. Здесь меня уже ждал Ураган, оседланный и полностью снаряженный в дорогу.

Буефар задумчиво посмотрел на меня с Муромцем, но сказал совсем о другом:

– В путь. Не стоит нам здесь задерживаться.

В этом он был совершенно прав, и вскоре мы уже со всей возможной скоростью удалялись в степь. Наш путь лежал к ближайшей крепости-порту Китежского княжества на побережье Черного моря.

Два дня мы путешествовали относительно спокойно, лишь изредка сталкиваясь с небольшими отрядами кочевников, от которых нам всякий раз удавалось вовремя скрыться. Я уже начал надеяться, что все пройдет благополучно. У всех поднялось настроение. Рон делился с нами впечатлениями о посещении Китежа, что вызвало улыбку даже у вечно хмурого Леонора. Леонор вообще вел себя странно. С того момента, как мы покинули Китеж, он говорил только по делу, а все остальное время угрюмо молчал. Но вот наконец он, кажется, решился все же нарушить обет молчания.

– Э-э, Далила… Я хотел бы попросить у тебя… у вас… прощения. Я ведь не знал, кто вы…

– Вот как? – холодно ответила та. – Значит, если ты не знаешь, кто твой собеседник, то его можно презирать? И если он ниже тебя по положению, то его можно и за человека не считать? Но вот правда становится известна, и тот, кто тебя раньше даже не замечал, сейчас просит прощения. Леонор, только честно, у кого вы сейчас просите прощения: у Далилы – презренной воровки или у Диалины – принцессы Пармы?

Леонор запнулся, явно не зная, что ответить, но когда он собрался продолжить, Далила опередила его:

– Не надо. Если бы вы извинялись просто перед Далилой, то вы сейчас не задумались бы. Поймите меня правильно, Леонор, за время своих скитаний, если я чему и научилась, так это не относиться презрительно к людям только потому, что они низкого происхождения. Я видела, как дворяне, кичащиеся своей честью и гордящиеся благородными предками, предавали меня, чтобы выслужиться перед Сверкающим. И видела простых крестьян, которые готовы были умереть, чтобы помочь мне. Так кто из них были более достойными людьми? Кто из них более достоин называться людьми чести? Те, кто этой самой честью кичатся, но забывает о ней в момент опасности, или те, кто просто живет по ее законам не задумываясь об этом?

– Не все же дворяне такие, – возразил Буефар.

– Не все, – согласилась Далила. – Многие крестьяне также готовы были предать меня из-за награды, а сколько дворян погибло, защищая меня, дав тем самым возможность спастись. Теперь я стараюсь узнать человека таким, каков он есть, без шелухи различных титулов. И я больше не смотрю на то, кто предки моего собеседника. Рон вон не может назвать даже отца с матерью, но я без колебания готова доверить ему свою жизнь.

Услышав это, Рон надулся от гордости.

– Смотри, не лопни, – шепнул я ему.

Тот поперхнулся и недовольно поглядел на меня.

– То есть, я недостойный человек? – мрачно поинтересовался Леонор.

Далила пожала плечами.

– Каждый человек таков, каким он хочет себя видеть. Я не скажу, что ты такой уж плохой человек. Просто ты немного запутался…

– Внимание! – Я поднял руку, прерывая все споры. – Восточнее нас движется большой отряд. Как раз нам наперерез.

– Откуда ты знаешь? – поинтересовался Эльвинг.

– Птицы. Они встревожены.

Некоторое время эльф непонимающе смотрел на меня, потом сообразил:

– Ах да, твой дар. И что ты предлагаешь?

– Мы можем опередить их, но придется поспешить.

Это решение одобрили все, и мы пришпорили коней. В Китеже Далила сменила смирную лошадку на настоящего боевого коня и справлялась с ним очень неплохо. Рон тоже вполне прилично научился держаться в седле за время наших странствий. Так что теперь ничто не задерживало нас.

Бешеная скачка продолжалась часа три.

– Ну как, удалось нам оторваться? – поинтересовался Эльвинг.

– От первого отряда удалось, – мрачно ответил я.

– От первого?

– Именно. С запада тоже появились враги, а еще один отряд на севере

– Кажется, влипли. – Буефар осмотрелся вокруг, приподнявшись на стременах. – Мы не можем больше скакать с такой скоростью – загоним коней.

– Нам надо на запад, – неожиданно заговорил Леонор. – Кажется, там друзья, я чувствую что-то знакомое. По-моему, со мной хотят связаться.

– Ты уверен? – спросил Буефар. – Могут нас пытаться обмануть таким образом?

Леонор задумался.

– Да. Могут. Мои ощущения слишком расплывчаты, точно я об этом ничего сказать не могу. Это не моя специализация. Дайте любую вещь, защищенную магией, и я взломаю эту защиту. И наоборот, могу поставить защиту. Но магия расстояний не моя.

Буефар вопросительно посмотрел на меня.

– Буефар, у вас больше опыта в таких делах. А я еще полгода назад был уверен, что магии вообще не существует.

– Почему-то я был уверен, что ты так и скажешь, – проворчал он. Потом задумчиво осмотрелся вокруг. – На юг, – принял он решение. – Может, еще успеем проскочить.

– Тогда вперед.

Но лошади устали, и теперь мы ехали уже не так быстро, как хотелось бы. Я старательно прислушивался к гомону птиц, а Леонор своими способами пытался определить вероятные места засад. И тем не менее, засаду мы все-таки прозевали. Что ни говори, а организована она была образцово. Со всеми обычными и магическими способами защиты. Никто из нас, ни я, ни Леонор, ни Буефар ничего не заметили.

Только мы поравнялись с небольшим островком деревьев, как слева, из высокой травы появилось несколько десятков всадников. Мы не успели даже за оружие схватиться. Однако действия командира этого отряда нас, мягко говоря, удивили. Вместо того чтобы отдать приказ об атаке, он мирно подъехал к нам и слегка поклонился в седле.

– Вам не следует ехать дальше. Несколько отрядов Слава перекрывают дорогу впереди вас.

– Кто вы такие, черт возьми?! – не выдержал Буефар.

– О, извините, я не представился. Командир отдельного разведывательного отряда Китежского княжества Всеслав. Видите ли, Великий Князь был уверен, что вам не удастся миновать заслоны Слава, и приказал нам присмотреть за вами. Если Слав начнет охоту за вами, то мы должны были вмешаться и помочь вам.

– Вот как, – я растерянно посмотрел на Всеслава. – Значит, князь знал, что мы не сможем прорваться, и все равно разрешил нам отправиться в путь?

– Ну, насколько я понял, он пытался вас отговорить…

С этим спорить было трудно. Ратобор действительно пытался отговорить нас, но мы… точнее я, настоял на своем.

– …К тому же он позаботился о вашей безопасности. А остальные вопросы можете задать самому князю. Он приказал доставить вас к нему.

– Но мы не собираемся возвращаться в Китеж, – возразил Буефар.

– А кто говорит о возвращении? – изумился Всеслав. – Князь гораздо ближе, чем думаете вы.

Еще один сюрприз.

– И где же? – поинтересовался я.

– Близко. Но давайте поспешим. Не стоит оставаться в этом месте надолго. Вот-вот здесь могут появиться отряды Слава.

– А чем вы можете доказать, что действительно те, за кого себя выдаете? – недоверчиво спросил Леонор.

– Доказать-то мы, конечно, можем. У нас есть даль-связь, и вы можете связаться с князем. Но это будет потерей времени. Лучше задайте себе вопрос: зачем нам вас обманывать? Будь мы врагами, то вы уже давно были бы обезоружены и связанными доставлены в лагерь Слава.

Логично.

– Хорошо, Всеслав. Езжайте, мы следуем за вами.

– Но… – попытался возразить Леонор.

– Послушай, Леонор, – поинтересовался у него Буефар, – у тебя есть другое предложение?

– Нет, но…

– Тогда, наверное, все же стоит принять это настойчивое приглашение.

Наш объединенный отряд повернул коней на запад и стал быстро удаляться от места встречи.

– Вы уверены, что нам туда? – спросил я. – Там какой-то крупный отряд.

Всеслав повернулся ко мне.

– Это свои.

Больше я вопросов решил пока не задавать.

Через два часа вдали показался стремительно приближающийся отряд всадников. Я с тревогой взглянул на Всеслава, но тот оставался спокоен. Очевидно это были китежане. Когда же мы подъехали ближе, то я получил тому полное подтверждение, без труда разглядев в первых рядах массивную фигуру Ильи Муромца.

– Вот так встреча! – с радостным изумлением воскликнул Буефар, опережая меня.

Ладигор, скакавший впереди отряда, приветственно махнул нам рукой.

– Что не ждали? А мы уже боялись, что не успеем вас перехватить, уж больно быстро вы ехали.

– Значит, вы рассчитывали нас перехватить? – поинтересовался я.

– И радуйся, что перехватили. Слав отправил около двух тысяч всадников, чтобы те отловили вас. Небось собирается поторговаться со Сверкающим. Догадываешься, какой будет цена?

Я убито кивнул.

– Моя голова.

– Вот именно. Ладно, не будем задерживаться, тебя князь ждет.

– А он здесь? Я слышал, что он собирался с основной армией сесть на ладьи и спуститься по Днепру, чтобы сразиться со Славом.

Ладигор кивнул.

– Все и уверены, что он плывет с той армией. Она сейчас километрах в пятидесяти от лагеря Слава и двигается очень медленно, снимая по пути гарнизоны. Но на самом деле князя там нет. Он с другой армией, которая двигается гораздо быстрее первой, хотя передвигается только по ночам. Они спустились по другой реке, а сейчас форсированным маршем выдвинулись сюда. Думаю, для Слава это будет большим сюрпризом.

– Но разве он не отправил людей следить за подходами к лагерю?

– Конечно, отправил, но почти все его разведчики сейчас ловят вас, а те, что остались… Как ты думаешь, зачем князь отправил впереди армии мой отряд, отряд Всеслава и еще несколько таких же?

– То есть вы использовали нас для отвлечения основных дозоров Слава?! – рассердился я. – Очень хорошо! Просто замечательно!

Ладигор развернулся в седле ко мне.

– На вашем месте, молодой человек, я бы этим не возмущался. Князь отговаривал вас от этой поездки. Но если вы на ней настояли, то почему бы не воспользоваться вашей авантюрой? И где бы вы были сейчас, если бы не мы? К тому же, хочу заметить, ваша поимка Славом никак не в интересах Китежа. Используя вас, Слав может добиться союза со Сверкающим, а этого мы допустить никак не можем. Нам вовсе не нужна ваша смерть на радость Сверкающему. Лично я, на месте князя, запер бы вас в какой-нибудь крепости с сильным гарнизоном и держал бы там, пока не разобрались бы со Славом.

– Огромное спасибо! – едко отозвался я.

– Энинг, хватит злиться. Ты прекрасно понимаешь, что Ладигор прав: твое решение отправиться в путь было ошибкой.

– Тогда почему ты раньше об этом молчал! И хватит мне нравоучений! – не выдержав, вскричал я.

Все ошарашено посмотрели в мою сторону.

– Очень мило, Энинг, – сухо заметил Мастер. – Теперь объясняйся. Кажется, я неоднократно предупреждал тебя, что на людях разговаривать со мной вслух не стоит.

– Мне кажется, я раньше ни о чем не предупреждал тебя. И о каких нравоучениях ты говоришь? – заметил Ладигор, подозрительно посматривая на меня. Интересно, что он подумал? Хотя, догадаться не сложно.

– Это я не вам, Ладигор, – неуклюже объяснил я.

– Да? И кому же?

– Это я… общался с другим человеком… э-э… с помощью магии.

Буефар тут же сообразил в чем дело.

– С кем? С Мастером или Дерроном? – с любопытством поинтересовался он.

– С Мастером. В основном, нравоучениями занимается он.

– Ясно, – усмехнулся рыцарь.

Ладигор переводил взгляд с меня на рыцаря, пытаясь сообразить, что происходит.

– Скоро приедем, – сказал он наконец, так ничего и не поняв.

Но это «скоро» все никак не наступало. Не было ни малейших признаков того, что где-то неподалеку находится большая армия. Это мне казалось странным. Такое количество людей никак не могло передвигаться бесшумно. Наконец я сообразил – магия. Маги Китежа глушат звук.

Армия появилась как-то сразу. Вдруг словно выросла метрах в шестистах от нас. Очевидно, маги глушили не только звук.

Мы остановились на небольшом холмике, оглядывая стройные ряды солдат. Четкими колоннами маршировали отряды пехотинцев, почти полностью скрытые высокими щитами. Хищно блестели наконечники копий. Фланги защищали отряды легкой конницы. Вдоль строя разъезжали офицеры. За пехотой шла тяжелая кавалерия – люди и кони, закованные в латы. Каждый из этих всадников был вооружен копьем, тяжелым мечом, щитом и булавой. За конницей везли артиллерию – легкие «скорпионы»-баллисты. Здесь же были и стрелометы, способные за раз выпускать сразу несколько стрел. Осадных машин видно не было. Обоза тоже. Очевидно, князь решил максимально облегчить армию, чтобы она была способна двигаться с большой скоростью. Самого князя мы увидели чуть в стороне от армии. Он, так же как и мы, стоял на небольшом возвышении и смотрел на проходящую мимо армию. Увидев нас, он тронул коня и подъехал поближе.

– Как там, Ладигор? – был его первый вопрос.

– Все в порядке, Ваше Величество. До самых лагерей Слава нет ни одного дозорного. А остальные патрули ушли в погоню по ложным следам за нашими друзьями.

– Замечательно! Значит, наше появление будет для Слава сюрпризом.

В это время к князю подскакал посыльный за каким-то распоряжением. Князь коротко отдал приказ и посыльный умчался. Ратобор снова повернулся к нам.

– Ну, а ваше путешествие как прошло?

– Просто замечательно, если не считать того, что нас постоянно кто-то преследовал, – буркнул Леонор.

– Ну, теперь-то, – засмеялся князь, махнув в сторону движущейся армии, – вас никто преследовать не будет. Вот разгромим Слава, и вы с комфортом отправитесь на купеческих кораблях прямо в Константинополь. А теперь прошу следовать за мной.

Дальнейшее наше путешествие происходило уже вместе с армией. Мы двигались уже около трех часов, но, несмотря на это, еще не было сделано ни одного привала. Оставалось только поражаться выносливости пехотинцев, двигающихся в полном вооружении и готовых в любую секунду вступить в бой.

Как раз в этот момент был отдан приказ остановиться, и пехотинцы немедленно опустились на землю, всадники спешились. Однако высшие офицеры армии вместе с князем не останавливались ни на минуту, продолжая объезжать полки.

– Больше остановок не будет. Впереди бой, – пояснил происходящее Ладигор.

Прозвучала команда, и все солдаты и офицеры опустились на колени. Священники подняли над головами иконы и запели молитвы. Молиться стали даже наемники – тяжелые кавалеристы – последовавшие примеру остальных солдат армии. Поддавшись общему порыву, я тоже встал на колени.

Но вот молебен закончился, и в тот же миг солдаты поднялись. Началось перестроение в боевые порядки. Сначала это были крупные колонны, но по мере движения фронт расширялся. Отряды перестраивались для битвы – приближалась встреча с противником.

Это произошло через полчаса, когда авангард армии встретился с ближними дозорами Слава. Короткая схватка и, потеряв по несколько человек, отряды разъехались.

Появление китежан для противника было явным сюрпризом. Не зная сил наступающих, Слав и его офицеры растерялись, упуская возможность предпринять что-либо для отражения атаки. Их противоречивые приказы еще больше запутали ситуацию. Где-то полки выходили из укрепленных лагерей и строились для боя, где-то, наоборот, закрывали ворота, готовясь отражать атаки за частоколом. Отряды же тяжелой и легкой кавалерии Китежа врывались в не успевшие закрыться ворота укрепленных лагерей, размахивая горящими факелами. Палатки и деревянный частокол вспыхивали и быстро разгорались – пламя стремительно распространялось по лагерю. К стенам лагерей подкатили баллисты и стали обстреливать их глиняными горшками с нефтью. Следом был дан залп горящими стрелами. Огонь взметнулся к небу.

Паника мешала обороняющимся сразу приступить к тушению пожаров, в результате огнем оказалось охвачено более половины укрепленных лагерей. Это сразу лишило мятежников возможности укрыться за частоколом и вынуждало их принять бой в открытом поле.

Однако вскоре паника была остановлена, и офицеры Слава, восстановив порядок, провели контратаку, отбросившую кавалерию китежан. Артиллеристы тоже вынуждены были отходить под прикрытием конницы к главным силам.

Теперь, когда в битве наступила небольшая передышка, можно было оценить результаты атаки. Для мятежников она была если и не катастрофичной, то очень близка к этому. Были разрушены шесть из шестнадцати укрепленных лагерей, еще четыре были так повреждены, что оборонять их было практически невозможно, да и не имело смысла. Еще удалось разбить два полка, опрометчиво пытавшихся атаковать основные силы княжеской армии. Не получив поддержки, они были быстро смяты и рассеяны. Но главное, что в первые же минуты боя дух армии мятежников был основательно подорван.

Не давая врагу опомниться, главные силы Китежа разворачивались в атакующие колонны. Фланги занимала конница, а тяжелая кавалерия в любой момент готова была ринуться в промежутки между полками и расширить любую щель во вражеской обороне.

Протрубил рог, и вся армия мерным шагом двинулась вперед. Через голову атакующих ударили стрелометы и баллисты, а через равные промежутки времени из строя вылетала целая туча стрел. Мятежники отвечали тем же. Уцелевшие укрепленные лагеря задержали наступление, и армия Слава смогла построиться для битвы. Его лучшие полки встали в центре, опираясь флангами на укрепления. И, хотя река за спиной существенно сковывала возможность маневрирования, позиция мятежников была хорошо укреплена, и они вполне могли рассчитывать на успех обороны.

– Не повезло, что не удалось атаковать их, пока они не успели построиться для боя, – констатировал Буефар.

– Не повезло, но я и не рассчитывал на подобное, – ответил князь. – Это было бы слишком хорошо.

В этот момент из одного укрепленного лагеря выскочило около тысячи тяжелых кавалеристов-наемников. На полном скаку они ударили во фланг наступающей пехоты Китежа.

– Сейчас сомнут, – прошептал Буефар.

Князь усмехнулся одними губами и ничего не ответил.

Впрочем, ответа и не требовалось. Пехотинцы Китежа подались назад под натиском, но строй не сломали. Задние ряды опустили копья на плечи впередистоящих товарищей, которые, закрывшись щитами, опустились на колени и уперли древки копий в землю. Из глубины строя во всадников полетели копья и стрелы. Лошади налетали на плотную стену копий и вставали на дыбы, сбрасывая седоков. И вдруг передняя шеренга разом поднялась с колен, и стена копий устремились вперед, так же четко ударила вторая шеренга. Еще один шаг. Эта стальная стена пехоты казалась несокрушимой. И не в силах пробить эту стену, кавалеристы начали пятиться.

– Я знал, что хорошо обученная пехота может устоять против конницы, но я никогда не видел это в реальности, – пробормотал Буефар. – Но какая слаженность действий! – Он покачал головой.

Из-за лагеря показался еще один отряд наемников Слава, но на помощь атакованным пехотинцам уже спешил еще один отряд пехоты.

– По-моему, они устоят. – Я повернулся к рыцарю и замер, настолько страшно тот выглядел.

Бледное, без единой кровинки лицо, рот перекошен в беззвучном крике, глаза с невообразимой яростью смотрели на новый отряд наемников. Из его горла вырвался звериный рев.

– Он!!! Это он!!! Его герб на знамени!!!

Я с испугом поглядел на развивающийся флаг над одним из наемников. Ничего особенного в нем не было.

– Ты что, Буефар? Что с тобой?

– Это он, тот убийца! Человек, который убил мою семью! Вот, значит, где он прятался! Наемник!

Рыцарь одним движением надел на голову шлем и изготовил копье.

– Стой, Буефар! Куда ты?!

– Я должен с ним разобраться! Не останавливай меня, Энинг! Прошу тебя, пожалуйста!

Я не знал, что делать. В голосе рыцаря было столько мольбы, что я растерянно отступил. Тот пришпорил коня и помчался прямо на отряд наемников.

– Надо было его остановить. – Князь сердито посмотрел вслед Буефару.

– Как?

– Хороший вопрос. Чего он так взбесился?

– Он сказал, что командир второго отряда наемников – барон Тевтонии. Когда-то он с помощью предательства взял замок Буефара в тот момент, когда самого Буефара в нем не было, и убил всю семью рыцаря. Буефар много лет разыскивал его, но тот куда-то исчез.

– Ясно. И сейчас он встретил того человека?

Я подавленно кивнул.

– Глупец! Неужели нельзя было подождать? Никуда бы тот негодяй не делся!

Мы с тревогой наблюдали за рыцарем. Буефар на полном скаку врезался в строй наемников и точными ударами выбил из седел двух всадников. Третий удар – и еще один человек вылетает из седла, но в руках рыцаря остался только обломок копья.

– Он же погибнет! – обернулся я к князю. – Надо помочь ему!

– Не могу.

– Почему? – Я оглянулся и посмотрел на отряд, стоящий позади нас.

– Энинг, я не могу сейчас раскидываться резервами. Еще рано.

– Но он же погибнет!

Князь жестко посмотрел на меня.

– Никто его туда не гнал.

– А! Будь проклята вся ваша стратегия и тактика! – Я пришпорил коня и помчался к Буефару, пытаясь связаться с ним с помощью обруча: – Я иду, Буефар, держись.

– Нет, – раздался в голове знакомый голос. – Он мой!

– Стой, сумасшедший! – закричали у меня за спиной, но я, уже ни на что не обращая внимания, гнал коня туда, где Буефар сражался с наемниками.

Его ярость была такова, что он в одиночку раскидал солдат и пробился-таки к командиру наемников. Пожалуй, он смог бы справиться с ним, но тут на подмогу командиру бросились другие солдаты. Буефар что-то кричал, но шум боя заглушал все слова. Я был отрезан от рыцаря вражескими рядами и никак не мог прийти к нему на помощь.

Я погнал коня в самую гущу врагов. Кто-то попытался насадить меня на копье. Я поднырнул под брюхом коня, а снова оказавшись в седле, перерубил копье шерконом. Не глядя на ошарашенного наемника, мчусь дальше. Неожиданно солдат впереди меня валится из седла, следом еще один, потом еще, еще. Просвистела стрела, и еще один всадник вылетел из седла со стрелой в шлеме.

– Спасибо, Эльвинг, – прошептал я.

Благодаря этой неожиданной помощи в рядах наемников образовалась брешь, чем я и не замедлил воспользовался. До Буефара остается уже совсем немного, а там пусть попробуют одолеть нас двоих. Его уже оттеснили от командира, который слегка пошатывался в седле, возможно, был ранен.

Но смотреть по сторонам некогда – еще двое атакуют меня. Совершенно неожиданно Ураган поднялся на дыбы и ударом копыт сбросил с седел этих двоих. Еще немного вперед. И тут как-то сразу враги рассеялись, и я вылетаю на открытое пространство. Буефар лежит на земле в окружении множества поверженных врагов. Рыцарь в очередной раз доказал, что он не зря считается лучшим бойцом Тевтонии.

Забыв о сражении, я соскочил с коня и бросился к лежащему другу. Мастер достаточно обучил меня медицине, чтобы я мог понять, что раны смертельны. Даже магия этого мира не сможет излечить их.

– Буефар, – пряча слезы, позвал я.

Тот слабо пошевелился и, приподняв голову, посмотрел на меня.

– Прости, малыш. Я не сдержал слово. Я поклялся сопровождать тебя, а сам кинулся мстить. Прости, если сможешь.

Буефар оставался Буефаром. Даже сейчас он думает не о том, что умирает, а о том, что не сдержал слово. И это для него намного важнее.

Только огромным усилием воли я сдержал готовые хлынуть слезы.

– Все в порядке, Буефар. Ты выполнил свой долг. Я дойду. Обещаю тебе.

– Ты прощаешь меня?

Я кивнул. Говорить не было сил.

– Спасибо. – Рыцарь откинулся назад и закрыл глаза. Я держал в объятьях мертвое тело человека, который был моим другом. Я без сил опустил голову ему на грудь и разревелся.

– Очнись, Энинг!!! – Этот крик вывел меня из оцепенения.

Недалеко от меня Илья Муромец отчаянно сдерживал натиск наемников. Теперь ясно, почему меня почти не атаковали, когда я пробивался к Буефару. Оказывается, Муромец все время был позади меня, а я так спешил, что не обращал внимания на то, что творилось вокруг.

– Да что же это я? Не хватает, чтобы еще один человек погиб из-за меня.

Я быстро вскочил на коня, готовый к битве, и в этот момент несколько отрядов китежской пехоты ударили конникам во фланг, а с другой стороны налетела тяжелая конница. Наемники не выдержали натиска и стали поспешно отступать. И тут я увидел командира наемников, который, с трудом держась в седле, отходил вместе со своим отрядом.

Ну нет! Это несправедливо!!! Из-за этого человека погиб Буефар, он убил всю его семью и сейчас опять выйдет живым из битвы?! Не думая больше ни о чем, я пришпорил коня и влился в поток отступающих всадников. Меня почему-то не трогали. Скорее всего сочли за своего, но отбившегося от другого отряда, или решили, что меня не стоит опасаться. А напрасно! В груди разгоралось пламя холодной ярости. Полностью контролируемой и потому вдвойне опасной для врагов. Деррон говорил, что стоит использовать все возможности для победы. Прекрасно. Я направил силу собственного гнева в себя, увеличивая внутреннюю энергию, задействуя дей-ча, многократно усиливая возможности организма. Время замедлилось до предела, звуки смазались. Медленно расступается строй пехотинцев, пропуская своих. В общем потоке в эту брешь влетаю и я. Тотчас начинаю действовать. Соскакиваю с коня, бросаюсь вперед и ногами наношу два удара по солдатам, стоящим справа и слева от меня. Сильно ли может ударить подросток? Не очень. Но я вложил в этот удар все свое горе, всю ярость и ненависть. Двое взрослых мужчин в полном вооружении оказались подброшенными в воздух и откинутыми в разные стороны. Налетев на товарищей, они опрокинули их. Строй развалился словно карточный домик. Не давая опомниться, подхватываю щит и кидаюсь на вторую линию пехоты. Моя атака настолько для них неожиданна, что те не успели даже поднять щиты, не то что выставить копья. Движения их для меня настолько медленны, что это не имеет никакого значения. Стремительно кидаюсь от одного солдата к другому. Им кажется, что удары сыплются со всех сторон, от них нет спасения. Вскоре вторая линия расстроена так же, как и первая. Я успеваю заметить, как в проделанную мною брешь врывается Илья Муромец с несколькими другими солдатами и, расшвыривая врагов, движется в мою сторону. Но это для меня уже не важно. Сейчас у меня одна, только одна цель – я стремился к командиру наемников, из-за которого погиб мой друг.

В этой толпе никто не рисковал применять ни луков, ни арбалетов, а хаос, царивший в отступающем войске, мешал солдатам действовать слаженно. Кто-то нападал на меня, кто-то пытался спастись. Для меня это не имело значения. Я шел только к поставленной цели, сметая препятствия. Шеркон рубил сталь доспехов, как если бы они были из бумаги – этот прием из арсенала Ордена оказался действенным не только в поединках. Боялся ли я сейчас? Вряд ли. Я просто не думал об этом. Так воспринимают кино: отстранено. Как будто дело происходит с кем-то другим, а не со мной. Никаких чувств, никаких мыслей. Голова, как компьютер, просчитывает наилучшие варианты атаки и защиты. Удар, выпад, парировать удар. Подставить щит и снова выпад. Шаг вперед, еще шаг. Разве они могут противостоять мне? Почему они просто не уйдут с дороги и не дадут пройти к тому единственному человеку, который мне нужен?

Как сквозь туман пробиваются голоса Мастера и Деррона. Они что-то кричат, но в бою они не нужны, и я просто отключаюсь от этих назойливых звуков.

Нападают сразу десять человек. Отскакиваю в сторону и налетаю на какой-то шест. Что за ерунда такая? Перерубить его, чтоб не мешался. Тотчас какая-то тряпка накрывает кого-то из атакующих. Только сейчас я замечаю, что это не тряпка вовсе, а вражеское знамя. Оказывается, мне удалось пробиться к самому центру позиций Слава, значит, и он может быть где-то здесь. Но это просто констатация факта. Нет ни радости, ни удивления. Знамя. Ну и что из этого? Пробился сквозь строй! Бывает. Может вот этот человек – Слав? Может быть. Но Слав мне не нужен. Мне нужен один-единственный человек. Только один, и он где-то рядом. Я уже ощущаю усталость даже в дей-ча. Значит, нужно срочно выходить в нормальный темп, иначе я просто сожгу себя. А это означает смерть. Но если мне придется снизить темп – меня задавят. Пока не поздно, надо отыскать этого человека. Да где же он?!

Отряд всадников налетает на врагов. Те бегут. Только сейчас я замечаю, что у меня за спиной стоит какой-то человек и отражает атаки тех, кто нападает на меня сзади. И это происходит уже давно, судя по тому, что я уже длительное время не ощущал никакой опасности оттуда. Кто этот человек, во вражеской одежде? Разглядеть лица не могу. Ладно, потом разберемся. Невдалеке сражается Илья Муромец с небольшим отрядом. Пехота Китежа клином глубоко врубилась в щель обороны, прорванной нами. В пролом немедленно устремилась конница. Впереди тяжелой кавалерии я заметил и Ратобора. А судя по звукам, фланги мятежников оказались тоже не в лучшем положении и поспешно откатывались назад.

Но сейчас это все не имело значения. Я увидел врага. Командир наемников строил отряд для прорыва. Я устремился к нему, на ходу вытаскивая сбереженные метательные ножи. Меня заметили слишком поздно. Два броска, и двое всадников валятся из седел. Воспользовавшись этим, я вскакиваю на освободившегося коня и направляю его на командира наемников. Между нами больше никого нет, тот достает меч… В последнее мгновение я выхватываю из ножен шеркон. Взмах, и конь проносит меня мимо наемника. Я не оборачиваюсь – я знаю, что враг мертв.

Цель достигнута, и жизнь сразу теряет смысл. Буефар мертв! Мертв из-за меня! Я кое-как слез с коня, опустился на землю, обхватил голову руками и замер.

Кто-то тряс меня за плечи, что-то говорил, но все это мне было безразлично. Очнулся я только в лагере. Вокруг стояли встревоженные друзья. Здесь же были и Илья Муромец, и князь, и тот человек, который сражался со мной у неприятельского флага. Без особого удивления я узнал в нем Ролона-убийцу.

– Неужели он так переживает из-за Буефара? – Далила была испугана. – Мне тоже жаль его, но чтобы так…

– Дело не в этом… не только в этом… – с трудом ворочая языком, прошептал я. – Я слишком долго находился в высоком темпе. Так нельзя. Организм… Слишком большая трата сил… Мне надо отдохнуть. – И тут я потерял сознание.

Очнулся я в палатке. Рядом сидели Рон и Эльвинг. У эльфа правая рука висела на перевязи.

– Прости, – попросил я эльфа.

Тот вздрогнул и с удивлением посмотрел на меня.

– За что?

– Не знаю, – честно ответил я. – Но все равно прости.

– Хорошо, – серьезно кивнул он.

– Сколько я был без сознания?

– Почти двое суток, – ответил Рон, наклоняясь ко мне.

– А как там Буефар?

Рон и Эльвинг обменялись встревоженными взглядами. Я невесело усмехнулся.

– Не пугайтесь, я все помню. Что с его телом?

– Оно в отдельной палатке. Князь приказал не хоронить его, пока ты не придешь в себя, – ответил эльф.

Я кивнул и рывком поднялся с постели.

– Куда ты? – всполошился Эльвинг. – Лежи!

Я отстранил его и потянулся к одежде. Пошатываясь от слабости и голода, вышел из палатки. Рон и Эльвинг немедленно подскочили ко мне и поддержали. Я благодарно улыбнулся – сейчас помощь мне определенно была нужна.

Во время нашего передвижения по лагерю я часто ловил на себе странные взгляды солдат, но не обращал на них внимания – сейчас все мои мысли были заняты другим.

В палатке Буефара было довольно просторно. Сам рыцарь лежал в центре на небольшом возвышении. Его оружие сложили рядом. Маги хорошо постарались: казалось, что он просто спит и вот-вот проснется. Некоторое время я молча стоял, однако не в силах видеть друга мертвым, вышел. Здесь уже стояли князь, Илья Муромец и Ролон. Он был без оружия.

– Здравствуй Ролон-убийца. Опять мы встретились, и опять ты помог мне.

Тот усмехнулся и пожал плечами.

– Убивать тебя совершенно не интересно. Ты и сам с этим прекрасно справляешься.

– Хватит врать, Ролон. – От усталости я опустился на землю. – Еще в прошлый раз мне показалось странным твое преследование, ведь ты сказал, что Сверкающий отказался от контракта. Мне известно, что месть не в обычае наемных убийц. И как ты мог покинуть тюрьму в Амстере? Тебя ведь Мервин выпустил, чтобы ты охранял меня?

Ролон развел руками.

– Я знал, что рано или поздно ты догадаешься. Но когда мне предлагают всю жизнь провести в тюрьме или большие деньги за твою охрану, то я выбираю последнее. Сверкающий разорвал контракт со мной, и я не был связан никакими обязательствами. С тех пор я и шел по твоему следу. Должен признать, это было очень непросто. Ты сильно опередил меня в Парадизии. Тогда-то я и решил завербоваться в армию Слава. Я подумал: Сверкающий наверняка приложил руку к выдвижению Слава к Днепру, значит они тут по твою душу. Вот и шпионил тут помаленьку. Когда же стало известно о том, что ваша компания едет через степь, то я приготовился уже было вытаскивать тебя из плена, поскольку Слав приказал взять вас непременно живыми. Правда, я никак не думал, что с тобой придет столько защитников.

– Но зачем вы тогда говорили, что хотите убить Энинга? – удивленно спросил Эльвинг.

– Да чтобы он постоянно был настороже.

– Кажется, вы друг друга прекрасно знаете? – поинтересовался князь, прерывая наш разговор.

Я кивнул.

– Он два раза спасал мне жизнь. Один раз в Верите, и сегодня… точнее позавчера в битве. И еще… Ваше Величество, у меня просьба. Буефар…

– Я выполню любую твою просьбу, – пообещал Ратобор.

– Его надо отправить на родину. К Отто Даерху.

– Передать ему что-нибудь?

– Передайте… передайте, что он выполнил свой долг, и что он расквитался с убийцей своей семьи. Но разве вы знаете Отто Даерха?

– Слыхал кое-что. Все. Ты уже даже сидеть не можешь, засыпаешь. Давай в палатку и отдыхай. Тебе надо набраться сил. Это необходимо, если ты собираешься продолжить путь?

– Теперь точно продолжу. – Я замер, пораженный внезапной догадкой. Меч Судьбы. Он подстраивает ситуации, чтобы его владельцы двигались в нужном направлении, чтобы они служили орудием Судьбы. Как странно, что Буефар и его враг встретились через много лет именно сейчас. И вот Буефар гибнет, а я решаю мстить Сверкающему, который, пусть косвенно, но стоит за всем этим. Как там говорят? «Готовишься отомстить – выкопай две могилы». Ну нет. Я не пойду на поводу у этой водяжаки. Да, я дойду, но не для того, чтобы отомстить. Дойду!

Я позволил увести себя в палатку и там лег в кровать, сделав вид, что сплю. Теперь мне никто не мешал размышлять над ситуацией, в которой оказался, я был в этом уверен, по прихоти Меча. В конце концов, я обнаружил, что мои мысли скачут по кругу, постоянно возвращаясь к гибели Буефара.

– Все равно я не пойду на поводу у этого меча, – прошептал я. – Я проложу свою Дорогу. Свою!

– Ну и правильно, – поддержал меня Мастер.

На следующий день тело Буефара отправили в Тевтонию с воинским почетным эскортом. Я вместе с друзьями тоже попытался было немного проводить Буефара, но вскоре был вынужден вернуться – едва не потеряв сознание от усталости. Силы еще не до конца восстановились. Несмотря на это, я все равно хотел проехать еще немного. Но Илья Муромец, Далила и Леонор настояли на возвращении.

В лагере нас встретил князь.

– Вернулись? Вот и хорошо. Завтра на рассвете сюда подойдет купеческий караван. С ним вы сможете спокойно добраться до Константинополя. А пока нашему юному герою придется отдохнуть.

Я попытался было возразить, но князь сурово оборвал:

– И не спорь! Я все же князь и это мой приказ! Изволь выполнять!

Спорить сил не было. Все последние дни помнились как-то смутно. В основном, я спал или думал о погибшем друге. Все остальное воспринималось как в тумане. Мастер и Деррон пытались заговорить со мной, но я не отвечал. Иногда ко мне в палатку заходили друзья, но я делал вид, что сплю. Только тогда, когда ненадолго выходил из палатки, я говорил с людьми, но все равно старался общаться с ними как можно реже. Но сейчас я не мог не задать интересующий меня вопрос:

– А как там Слав?

Князь сразу как-то поник.

– Слав погиб в бою. Возглавил последнюю атаку, когда понял, что все кончено. Может, это и к лучшему. У меня не хватило бы сил подписать ему смертный приговор. Хотя я и должен был бы это сделать. Ну, а остатки его армии отступают к низовьям Волги. А там их ждет большой сюрприз.

– Какой сюрприз? – не удержался я от вопроса.

– Когда ты рассказал о Чингисхане и о том, откуда пришла опасность в том мире, мы поняли, что здесь опасаться нечего. Чингисхана не было, и те племена так и остались разрозненными. Серафим предложил посадить восточную армию на корабли волжского флота и спустить его в самое сердце владений кочевых племен. В результате мы одним ударом разрезаем степь пополам и расправляемся с базой Слава. Вчера пришло известие, что Сераль – главный город ханства – взят. Сейчас мы уже контролируем всю Волгу, и теперь мы можем с помощью освободившейся армии навсегда покончить с набегами кочевников на наши земли. И мы заставим их либо заняться каким-нибудь делом, либо вытесним из степей, и сюда придут землепашцы. Ну, а Волга – это дополнительный доход в казну. Она ведь главная торговая артерия со странами востока.

Я согласно кивнул.

– Это хорошо.

– Рад, что одобряешь, – усмехнулся князь. – А сейчас быстро отдыхать.

На рассвете вся наша компания загрузилась на купеческий корабль – одно из судов многочисленного каравана.

Эти корабли сильно отличались от тех, что я видел в Амстере. Они были значительно меньше и могли плавать как в открытом море, так и по рекам, а двигались и с помощью весел, и с помощью парусов. Хотя все же основным двигателем таких кораблей оставалась магия. Как мне объяснял в свое время Мастер, все корабли в этом мире двигались с помощью магических движителей, которые капитаны приобретали у торговых магических компаний – разработчиков и производителей. Теперь капитану было достаточно дотронуться до освободителя заклинаний, чтобы привести его в действие. Энергия постепенно иссякала, но ее оказывалось достаточно, чтобы раза два пересечь океан.

Но, как всякую магию, ее было легко разрушить контрзаклинанием. Поэтому, хоть военные корабли также перемещались с помощью магии, но во время сражения они отключали ее и маневрировали под парусами или на веслах. Иначе вражеские маги могли в один миг забрать всю энергию из магических двигателей и обездвижить корабль. Купеческие корабли тоже имели паруса, на всякий случай, если вдруг придется удирать от пиратов, поскольку и пираты имели магов, способных разрушить заклинание движения.

Те же корабли, которые стояли на реке сейчас, были типичными купцами – максимальная грузоподъемность и минимальная маневренность. За счет особенности конструкции они могли плавать по рекам также легко, как и по морям. Больше всего они были приспособлены для каботажных плаваний. Понятно, что крупным такой корабль быть не мог. Вот и собирались эти каботажники в караваны, перевозя товары по рекам многих континентов и выплывая в море, если возникала такая необходимость. Но если требовалось перевезти товар через океан, то его перегружали на большие океанские корабли, рядом с которыми эти «купцы» казались букашками.

На одном из таких каботажников нам и предстояло плыть. Я не особо удивился, когда заметил, что вместе с Далилой, Роном, Эльвингом и Леонором на борт поднялись Илья Муромец и Ролон. Впрочем, с момента гибели Буефара я не испытывал никаких эмоций. Во мне все будто заледенело. Никогда до этого мне еще не приходилось терять друзей. Боже, как же это оказалось больно… Как же мне не хватает его! Он всегда готов был прийти на помощь, подбодрить меня, и всегда от него можно было получить дельный совет. А его прагматизм и даже некоторая педантичность не раз выручали нас из беды. И вот его больше нет…

Я горестно вздохнул и ушел на корму. Оттуда, ко всему безучастный, я и наблюдал за отплытием каравана. Рон попытался, правда, последовать за мной, но Эльвинг его удержал.

Караван тронулся в путь. Стоящий на берегу князь в последний раз махнул нам рукой и направился к войску. Вскоре он исчез из виду.

Наше плавание продолжалось уже три дня, и все эти дни я простоял на корме, ни на что не обращая внимания, уходя только чтобы поспать и поесть. Рон и Эльвинг, а потом и Далила пытались заговорить со мной, но безуспешно. Мы уже вышли в Черное море и теперь приближались к Константинополю, но и это событие оставило меня равнодушным.

– Энинг, нельзя же так убиваться, – подошел ко мне Илья Муромец.

– Что ты понимаешь?! Что ты вообще о нем можешь знать?!

– Мало. Но то, что я знаю, заставляет меня сказать тебе, что он не одобрил бы твое поведение. Посмотри на себя и друзей. Энинг, ты нужен им, мне, ты нужен всем нам. Без тебя все наше путешествие, гибель Буефара теряет смысл. Очнись же! Посмотри вокруг. Дошло уже до того, что Эльвинг и Далила по ночам караулят тебя, опасаясь, как бы ты не прыгнул за борт.

– Неужели?! – Эта новость была настолько неожиданна для меня, что я растерялся и на время вышел из своего, ставшего уже привычным, мрачного настроения. – Я не замечал этого.

– А что ты вообще замечал?

– Тогда пусть успокоятся. Я не собираюсь никуда прыгать на радость Сверкающему.

Некоторое время Илья Муромец мрачно смотрел на меня.

– Так. Значит, придется прибегнуть к другим средствам, если не хочешь по-хорошему.

Мне совсем не понравилось то, как это прозвучало. Оказалось – не напрасно. Не успел я дернуться, как оказался высоко поднят над палубой. Сильные руки сдернули с меня пояс с мечом и кинжалом, сняли сапоги.

– Что ты делаешь?! – завопил я, уже догадываясь, что за этим последует. – Поставь меня на место!

– Я только хочу привести тебя в чувство. Слышал, это помогает, – спокойно ответил Муромец.

– А-а! – В тот же миг над моей головой сомкнулись воды Черного моря. От неожиданности я хлебнул воды, вынырнул и отчаянно замолотил по поверхности руками. – Ах, ахр-р-р, тьфу, ты, гад, тьфу… идиот! – Однако быстро взял себя в руки и поплыл к кораблю, решив пока поберечь дыхание.

Мне бросили веревку, и ухмыляющиеся матросы вытащили меня из воды.

– Ты, болван! Кретин!!! – Стоя на палубе совершенно мокрый и босой, я отчаянно старался вспомнить ругательства покрепче.

Муромец усмехнулся.

– Вижу, помогло. Но не до конца.

Я слишком поздно сообразил, что это значит, и моя попытка убежать окончилась неудачей – я снова оказался в воде.

– Ну что, теперь стало легче? – поинтересовался Муромец, когда меня снова подняли на борт корабля.

Я поглядел на него, на вовсю веселящихся друзей и матросов и кивнул.

– Да. Спасибо. – Как ни странно, но я говорил вполне искренне.

– Тогда мир? – Он протянул руку.

– Мир. – Я взял протянутую руку, пожал и резко рванул. Прием из арсенала сайве, и…

Илью Муромца из-за его массивности вытаскивали на палубу гораздо дольше, чем меня. После этого мир был восстановлен полностью. Друзья утащили меня на какой-то импровизированный праздник, а к вечеру я чувствовал себя уже почти как прежде. В последующие дни мне удалось полностью разрушить ту глухую тоску, что сжимала мне сердце со дня гибели друга. Печаль осталась, но это было уже не страшно.

– Я очень рад, что ты уже почти в норме, – заметил Мастер. Он, как и Деррон, неоднократно пытался нарушить мою депрессию в эти дни, но безуспешно. Теперь же в его голосе слышалось нескрываемое облегчение.

– Почти?

– Почти. Таким, каким ты был прежде, ты уже не станешь никогда. Ты слишком близко познакомился со смертью и в слишком раннем возрасте начал терять друзей. Прости меня, Егор. Прости, если сможешь…

– Я сам выбрал свою дорогу. И я сам вошел в ту дверь, – возразил я.

А на следующее утро в лучах восходящего солнца нам открылся великолепный вид на град Великого Константина. Царьград. Самый знаменитый город этого мира и цель нашего путешествия.

Октябрь 1998 г. – февраль 1999 г.

Рыцарь двух миров

Мальчишки, вы смелый и верный народ,

А то, что малы, не беда.

Оседланный конь снова ждет у ворот,

Во все времена и всегда,

Зовет нас счастливая наша звезда,

И светит ковыльный прибой,

И мы непременно домчимся туда,

Где нас не хватает с тобой![1]

Часть 1. Поиски

Глава 1

Город медленно проступал на горизонте, а потом вдруг словно прыгнул вперед, оказавшись прямо перед нами. Наш караван входил в Босфор. Я замер, восхищенно рассматривая открывшуюся картину. За время путешествия я уже повидал много городов этого мира, но град Великого Константина затмевал их все. Солнце еще только поднялось над горизонтом, но из-за строений его еще не было видно, в результате город оказался окутанным золотистым сиянием, а легкая дымка над водой придавала ему еще более сказочный вид. Чем-то этот вид напоминал вид Питера со стороны Финского залива, с той лишь разницей, что Питер все-таки северный город и его красота кажется суровой и сдержанной. А здесь игра красок в лучах солнца, синее-синее море и ни с чем не сравнимые ароматы в воздухе, буйство южной растительности, игра света на золотых куполах церквей и огромные каменные здания вдоль одетой в гранит императорской набережной. Хотя вблизи город уже не казался воздушным и легким. Он скорее подавлял своим величием.

Правда, все это продолжалось только до входа в порт. В порту нас встретила реальность во всей ее красе: разнообразный мусор на воде, запахи моря уступили место несколько другим запахам, вдыхать которые было уже несколько менее приятно. Я поморщился. Вот и верь тем, кто говорит, что дотехнологическая эпоха была девственно чиста и не изгажена продуктами деятельности человека. В общем-то, что вдыхать пары бензина, что запахи гниющей рыбы, огромной кучей выложенной на берегу, мимо которого мы проплывали, разницы особой нет. Наверное, бензин даже приятнее.

К счастью, этот рыбацкий квартал мы миновали быстро, и наш корабль свернул к торговым причалам. Здесь уже никакой экзотики не было – склады, причалы, торговые представительства и корабли, пришедшие, казалось, со всего света. По всей акватории порта туда-сюда непрестанно сновали лодки и лодчонки разного размера и вида, перевозившие грузы или людей на корабли и обратно. Вот мимо нас проплыла какая-то длинная лодка, нагруженная фруктами. Высокий человек в одних холщовых штанах, закатанных до колен, стоял на корме, медленно двигая огромное весло. Повинуясь его воле, лодка довольно живо проплыла мимо нас. Мужчина проводил наш корабль равнодушным взглядом и отправился куда-то дальше по своим делам. Я усмехнулся. Вот человек, которому нет дела ни до каких проблем со Сверкающим, Ключами и прочей высокой политики. Наверное, я ему даже позавидовал в этот момент… чуть-чуть.

Корабли были повсюду. Пришвартованные к причалам и стоявшие на якоре на рейде, большие и маленькие, океанские и речные. Такого разнообразия я не встречал даже в Амстере. Жаль, я совершенно не разбираюсь в них. Но вот корабли Амстера отличить я все-таки могу по весьма характерным высоким кормовым надстройкам, их, кстати, здесь было больше всего. В результате недавних событий они оказались отрезаны от родины блокадой и теперь скопились в порту, ожидая, когда освободятся торговые пути и можно будет вернуться домой. Этими кораблями были забиты все свободные места. Я даже засомневался, что мы куда-нибудь сможем причалить. Но наш капитан, похоже, прекрасно знал свое дело и уверенно вел корабль через скопление разных плавсредств.

Мягкий толчок, многотонная громада корабля замерла, матросы торопливо крепят швартовы, спущен трап и мы, сойдя на берег, мгновенно оказались погружены в бурлящую жизнь крупного порта. Разноязычная толпа, что-то кричат грузчики, приказчики сердито командуют разгрузкой, переговариваются матросы, короткие команды, свистки боцманских дудок, зеваки на берегу, разносчики, предлагающие свой товар, мальчишки, шныряющие под ногами. Но в этих привычных звуках чувствовалась какое-то беспокойство какая-то нервозность, далекая от обычной деловой суеты. То там, то тут виднелись группы что-то бурно обсуждающих людей. Мало кто понимал, что происходит, и каждый норовил высказать свою версию событий, часто очень далекую от истины, но в которую верил всей душой

Люди жаждали новостей. Может, именно поэтому наш караван, оставшийся бы незамеченным в любое другое время в таком крупном городе, привлек всеобщее внимание. Все собравшиеся на берегу уже каким-то непостижимым образом знали, что мы участники сражения на Днепре (так здесь называли битву с мятежниками Слава) и торопились узнать у нас последние новости из Китежа. В результате, едва сойдя с корабля, мы были вынуждены пробиваться сквозь множество людей – и если бы не Илья Муромец, то мы застряли бы здесь надолго. Он шел первым и, как мощный ледокол, раздвигал толпу, прокладывая дорогу. За его широкой спиной двигались Леонор и Эльвинг, а следом, упираясь носами в их спины, шли Далила, Рон и я, Ролон замыкал наше шествие. Далила крепко держала меня и Рона за руки. Я, конечно, понимал ее беспокойство, но все же заметил, что я как-никак рыцарь и, следовательно, могу обойтись без такой опеки. В ответ мне пришлось услышать весьма интересную фразу о том, что я могу сделать со своим рыцарством.

– Энинг, ты конечно рыцарь, но сейчас всем на это глубоко наплевать! Рыцаря здесь могут затоптать так же легко, как и обычного крестьянина… особенно если рыцарь такой мелкий.

Я уже хотел было обидеться на мелкого рыцаря, но, поразмыслив, решил, что она права. В данный момент имел значение не чин, а габариты.

В конце концов, нам удалось пробиться (благодаря чуду и поистине богатырской силе Ильи Муромца) к грузовым причалам, где как раз выводили наших лошадей.

Верхом мы сразу стали двигаться быстрее и поторопились направить коней в ближайшую улицу, стремясь как можно быстрее покинуть это столпотворение.

– Уф, ну и кошмар! Впрочем, должен заметить, такой момент просто идеален для работы, хотя тут есть определенные трудности, – заметил Ролон, когда мы удалились от причалов отъехали на приличное расстояние.

– Для какой работы? – с интересом спросил Рон.

– Ни для какой, – поспешно вставил я, вспомнив о профессии Ролона.

– Да ладно тебе, – надулся Рон, с вызовом посматривая на меня. – Будто я не знаю, что Ролон наемный убийца. Я же не ребенок!

Ролон весело рассмеялся и тоже обернулся ко мне.

– А что? Он уже достаточно взрослый, чтобы знать такие вещи. Пожалуй, я могу взять его в ученики.

– Только через мой труп! – рявкнул я прежде, чем сообразил, что надо мной попросту смеются.

– Рон же воспринял все всерьез.

– Правда!

– Правда. Если твой наставник разрешит. – Ролон весело кивнул в мою сторону.

– Хватит издеваться над ребенком… – ляпнул я, слишком поздно сообразив, что «ребенком» вполне можно назвать и меня.

Взрыв смеха показал, что именно так все и подумали. Вот вам и уверения Мастера, что к рыцарям, несмотря на их возраст, отношение всегда уважительное.

– Вообще-то я имел в виду только Рона…

В ответ еще более громкий смех.

– Очень смешно. Вы еще не забыли, что мы здесь по делу? – Кажется, подшучивая надо мной, друзья хотели, чтобы я как можно реже вспоминал Буефара. Они не оставляли меня одного ни на минуту и вовлекли в любые, самые пустяковые разговоры. Вообще, я заметил, что все, кроме разве что Рона, относятся ко мне несколько покровительственно. Стараются оградить от проблем и повседневных забот, оставив мне только то, что непосредственно связано с моим делом. Не скажу, что от этого я был в восторге, но с другой стороны понимал, что рыцарь я или не рыцарь, хорошо я сражаюсь или плохо, но для них я все равно остаюсь ребенком, по воле рока влезшего в дела взрослых и нуждающегося в поддержке. Этой поддержкой они и старались обеспечить меня по мере сил, и я за это был им очень благодарен. Не знаю, хватило ли бы у меня выдержки и сил в одиночку справиться с тем, что довелось мне пережить за последнее время.

– Не обижайся, Энинг, – улыбнулась Далила. – Ты же понимаешь, что мы все тебя любим. А это просто дружеские шутки. Ты же не будешь обижаться на шутки друзей?

– Буду, – упрямо заявил я, безуспешно старясь выглядеть сердитым. Бесполезно. Я уже давно заметил, что на Далилу просто невозможно сердиться. Она всегда знала, что надо сказать, чтобы я не обижался. А ведь именно от нее я чаще всего слышал ехидные замечания, и тем не менее… Странно все это.

– Куда теперь? – поспешил вмешаться в разговор Илья Муромец.

Только сейчас я внимательно осмотрелся вокруг. Мы выехали на огромную площадь с каким-то храмом, явно не христианским. Константинополь недаром называли городом площадей. Ни в каком другом городе не было их столько, как здесь. Жители столицы самой могучей империи, казалось, задались целью подавить всех приезжих величием своего города. На площадях – мраморные дворцы в пять или даже шесть этажей, величественные соборы всевозможных религий… Все это являлось зримым символом величия империи.

Таким же символом величия империи была и архитектура города. Никому не дозволялось строить так, как кому захочется. Все проекты утверждались имперской комиссией, и только после тщательного рассмотрения того, как впишется здание в существующий архитектурный ансамбль, давалось разрешение на строительство. Все это создавало особый, ни с чем не сравнимый облик города. Пожалуй, его действительно можно было назвать самым красивым, большим и величественным городом планеты. Но на меня, выросшего в другом мире и видевшего города гораздо крупнее этого, он не произвел сильного впечатления. И даже в этом мире мне довелось видеть город красивее этого. Пусть там уже почти не осталось целых зданий, пусть его улицы заросли бурьяном, но даже в таком виде Атл оставался самым прекрасным городом Магического мира.

Но довольно об архитектуре. Пора было подумать и о делах.

– Пожалуй, для начала стоит найти гостиницу.

Это не вызвало ни у кого возражений. Тут мне еще кое-что пришло в голову.

– Ролон, ты говорил, что толпа на причалах – это идеальное место для наемного убийцы? Если это так, то почему же нас там не встретили люди Сверкающего? Он же знал, что мы плывем сюда?

Ролон задумался.

– Я тогда не зря упомянул об этом. Это действительно был самый опасный момент. Но я ведь говорил и о некоторых трудностях. Например, убийце очень трудно подойти к своей жертве в такой толпе. Именно поэтому я посоветовал Муромцу двигаться как можно быстрее. – Илья кивком головы подтвердил слова Ролона. – Почти уверен, что убийцы там были, но мы просто так быстро прошли сквозь толпу, что они ничего не успели сделать.

– Но если ты прав, то они должны были последовать за нами? – Далила нервно огляделась по сторонам.

– Я думал об этом, но решил, что это для них совсем не обязательно. Все, что им нужно – это взять под контроль гостиницы и постоялые дворы…

– Да тут только гостиниц больше сотни, – возразил молчавший доселе Муромец. – Как люди Сверкающего сумеют взять под наблюдение такое количество гостиниц? А ведь есть еще таверны, корчмы и постоялые дворы?

– К счастью, это не наша проблема, – хмыкнул Ролон. – Однако я уверен, что за нами никто не следил. Я проверил.

Последние слова Ролона напомнили мне о кое-каких событиях в Амстере. Рон ведь тогда выследил Ролона, а ведь тот наверняка тоже проверял, следит ли кто за ним. И, судя по тому, как ехидно усмехнулся Рон, ему тоже пришло это в голову. Но как раз сейчас я не находил в этом ничего смешного.

– Гм, Ролон, извините… – Я оглядел улицу, оставшуюся позади. По-моему, на ней было достаточно народа, чтобы среди них мог затеряться любой шпион. – А вы точно уверены, что за нами никто не следит? Вы ведь наверняка высматривали таких же профессионалов как вы, но они могли просто нанять кого-нибудь.

– Об этом я тоже подумал. Вряд ли любитель сможет действовать лучше профессионала.

– А подумали ли вы о том, что этими «кем-нибудь» могли быть дети?

– Дети?! Проклятье! Так вот как ты выследил меня в Амстере! А я то все гадал…

– Точно, – всунулся в разговор Рон. – Это я следил за тобой, когда ты ушел из гостиницы, а потом мои друзья проследили, когда ты прятался за городом.

Ролон выругался сквозь зубы, воспоминания явно не доставили ему удовольствия.

– Ладно, будем надеяться, что подобное больше никому не придет в голову… Но, Энинг, скажи на милость, почему ты решил, что я не замечу Рона, когда посылал его следить за мной?

Я пожал плечами.

– На детей, как правило, никто не обращает внимания. От них всегда ожидают каких-либо проказ и совершенно не удивляются, если они оправдывают эти ожидания.

– Все это интересно, – перебила Далила, – но сейчас у нас есть дела поважней. Что мы будем делать дальше, Энинг?

Такая вера Далилы в меня была приятна. Все остальные также поглядывали на меня в ожидании решения. Это, конечно, лестно, но… я печально вздохнул. Быть командиром нравилось мне все меньше и меньше.

– Я думаю, что не стоит нам прятаться. Как бы мы ни заметали следы, но люди Сверкающего все равно нас найдут, и очень быстро. Поэтому пусть Ролон следит, чтобы к нам не подобрались его коллеги, и если заметит слежку, то будем действовать по обстоятельствам. Боюсь, это все, что мы можем сделать. А сейчас поехали в ближайшую гостиницу. Устроимся там и сразу отправимся, э-э… В общем, отправимся за тем, за чем мы сюда прибыли.

– А зачем мы сюда прибыли? – поинтересовался Леонор. – Не пора ли немного прояснить ситуацию?

– Только не здесь. – Я опасливо посмотрел по сторонам. – Мне почему-то кажется, что нам не стоит долго задерживаться в городе. Константинополь – единственное место, где мы обязательно должны были появиться, и Сверкающий об этом знал. Поэтому сейчас мы оставляем вещи в номере, находим… находим то, что ищем, а дальше все зависит от ситуации.

Я посмотрел на своих спутников. Вроде, никто не возражал.

Заговорил Илья Муромец.

– Знаю я тут одну гостиницу. Пожалуй, одна из самых шикарных в городе. Не из дешевых, правда. Так что может, стоит поискать что-нибудь попроще?

Я махнул рукой.

– Не переживай. Денег хватит. Даже хорошо, что это такая дорогая гостиница, значит, там есть хорошая охрана, и к нам будет труднее подобраться. Показывай.

Илья выехал вперед. Теперь, когда наша ближайшие планы были определены, мы двигались быстрее. Илья, судя по тому, как он уверенно вел нас, бывал здесь раньше. Очевидно, Леонор тоже, так как он явно больше времени уделял дороге, а не тому, что происходит вокруг. Зато остальные откровенно таращились по сторонам. И Рон, и Эльвинг хоть и жили в Амстере, городе не из маленьких, но он все же уступал Константинополю по величине и особенно по тому неизгладимому впечатлению, что производил на путешественников.

Амстер – купеческий город, и его застройка происходила несколько сумбурно. Конечно, и в нем было очень много великолепных дворцов. Но эти дворцы строили купцы, и зачастую с единственной целью – перещеголять роскошью своих соседей. Поэтому Амстер представлял собой простое скопление красивых, часто безвкусных аляповатых зданий, построенных без всякого учета общей архитектуры. Да и к тому же, порой сразу после дворцов начинались мастеровые кварталы, торговые ряды, хозяйственные постройки. Все это портило общий вид.

В Константинополе подобное смешение было просто невозможно. Здесь в каждом квартале все было строго регламентировано: сколько этажей должен иметь дом, какую территорию может занять прилегающий сад, каким камнем должен быть выложен фасад. Естественно, что в самом центре города располагался дворец императора с прилегающими постройками. Дальше стояли дворцы вельмож с великолепными парками, ну а еще дальше шли постройки жителей в соответствии с их достатком. Более удобные и красивые места занимали роскошные особняки или гостиницы, менее удобные – дома людей победнее, ну а в совсем неудобных местах теснились лачуги нищих и тех, кто пришел в столицу за деньгами и счастьем, и которым не повезло обрести их здесь. Денег, чтобы снять приличное жилье, у них не было, возвращаться обратно не хотелось (или они не могли сделать это по той или иной причине), вот и оседали эти люди в так называемых Грязных кварталах. Как рассказывал мне Мастер, в этих кварталах царил особый мир со своими законами и своей иерархией. Там имелись и свои бароны, графы, были даже свои рыцари, и мало кто из законопослушных граждан отваживался появиться там без особой необходимости. Законы, царящие в этих кварталах, может и были по-своему справедливы, но крайне жестоки.

Естественно, Грязные кварталы были надежно укрыты от глаз путешественников, и попасть в них можно было только основательно поплутав по гигантскому городу. Но мало кто стремился туда попасть. Люди просто старались не упоминать об этих кварталах. Так было и спокойнее, и надежнее. Их задвинули подальше, спрятали за роскошными домами и забыли о них.

Мастер много мне рассказывал о Константинополе, и сейчас я мог убедиться, насколько он был прав, оценивая этот великолепный и жестокий город. Нигде в мире я не видел столько равнодушных людей, как здесь. Не знаю, почему я сделал этот вывод, но был уверен, что не ошибаюсь. Скорее всего, здесь тоже сработал подарок, преподнесенный мне рыцарским камнем – умение понимать чувства зверей и людей. Я поделился своими мыслями с Мастером.

– Что ж ты хочешь, Энинг? Этот город является сосредоточием всего, что есть в Империи и хорошего, и плохого. Империя уже несколько столетий является самым сильным государством мира. За несколько веков такого порядка здешние жители привыкли считать себя центром вселенной и уже не представляют, что может быть иначе. А относясь свысока ко всем приезжим, они постепенно стали так же относиться и друг к другу. Горды и заносчивы без меры. К тому же в столицу стекается немало людей из провинции за золотом, счастьем и чинами. Кто-то добился успеха, а кто-то стал обитателем Грязных кварталов. А среди тех, кто добился успеха, честных людей можно по пальцам пересчитать. Я не хочу сказать, что все они негодяи, но это действительно очень жестокий город и жестокостью, подлостью, хитростью добиться успеха здесь легче.

– Все так плохо? – мрачно спросил я.

– Конечно, нет. Просто это старый город, очень старый. Сюда устремлялись честолюбивые люди со всего света, и не всегда они были образцами кротости и добродетели.

– Понятно. – Я уже по-другому смотрел вокруг и в который раз убедился в правоте Мастера. Город страдал тем, что мой учитель называл болезнью империй, и сейчас, после недавнего разговора, это виделось мне особенно ясно. Пожалуй, Эльвинг, если бы его изгнали из семьи здесь, а не в Амстере, не протянул бы в этом городе и недели.

Я посмотрел на своего друга. Эльф, гораздо более чувствительный, чем люди, тоже ощущал какую-ту тревогу и с беспокойством посматривал по сторонам. Хотя, кажется, он не совсем понимал, что с ним происходит, а учителя, который объяснил бы ему его чувства, у него не было. Остальные явно ничего не чувствовали и восторженно глазели по сторонам. Теперь, пожалуй, я понял, почему старый, полуразрушенный Атл все равно казался мне гораздо красивее этого величественного великолепия вокруг – там не было этой давящей атмосферы человеческого равнодушия.

– Ну вот мы и приехали. – Илья Муромец указал на большое шестиэтажное здание с колоннадами.

Гостиница действительно выглядела шикарной с ее фонтанами, великолепной лепниной и огромным парком с античными статуями – я бы без колебания присвоил ей пять звездочек.

– Самая роскошная гостиница города, – отрекомендовал Муромец. – Когда я был в охране чрезвычайного посла Великого Князя, мы здесь останавливались. Тут самые бедные номера выглядят как хоромы некоторых королей, где мне тоже доводилось бывать.

– Ты, я гляжу, везде успел поспел, – ехидно отозвался Леонор.

Муромец хмуро посмотрел на мага. Да-с, несмотря ни на что, характер Леонора ничуть не изменился, хотя именно из-за своего характера во время нашего совместного путешествия он регулярно попадал в неприятности. Вот и сейчас он, кажется, даже и не подозревал, насколько близок к новым. На его счастье, вмешался Эльвинг.

– Ладно, не будем терять время. Что-то не нравится мне здесь. Энинг прав – чем скорее мы сделаем дело и покинем город, тем лучше.

Стоило нам приблизиться к крыльцу, как на нем тут же появились несколько слуг под предводительством мажордома в роскошной ливрее, с небольшим кинжалом с золотым лезвием на поясе. Кинжал висел не в ножнах, а на специальном кольце, давая всем оценить красоту и стоимость этого произведения искусства. Я сначала удивился – золото совершенно не годится для кинжала, а потом сообразил, что он имеет то же значение, что и те небольшие шпоры на моих сапогах от парадного костюма рыцаря. То есть, чисто символическое: здешний мажордом не простой горожанин, а человек имеющий право носить оружие, что указывает на высокий статус гостиницы.

Мажордом важно приблизился к нам, а слуги почтительно замерли поодаль.

– Господа желают остановиться в нашей гостинице? – осведомился он, с недоверием оглядывая нашу компанию.

Его сомнения были понятны. Те люди, что снимают здесь номера, обычно приезжают сюда в роскошной карете в сопровождении многочисленной челяди. Сейчас же перед ним стояли непонятно кто. Все в походных одеждах и все хорошо вооружены. Причем оружие явно боевое, а не разукрашенные игрушки, которые любят цеплять на себя богатые путешественники.

Мажордом было благожелательно взглянул на Далилу, но, зацепившись взглядом за длинный кинжал на ее поясе, поспешно отвел глаза. Растерянно осмотрел Рона. Перевел взгляд на меня. Потом, слегка обалдев, оглядел Леонора. Да, для нас это было уже привычным зрелищем, а вот мажордом к такому оказался не готов. По случаю въезда в город маг надел свой лучший костюм, а это означало, что он, как бы ни было трудно это представить, имел еще более пышную и яркую раскраску, чем обычный. И если раньше маг напоминал попугая, то сейчас даже сложно было сказать, на кого он похож. Когда в этом наряде он впервые появился перед нами, возмущенная таким вопиющим отсутствием вкуса Далила едва не прибила мага.

Наконец мажордом с трудом оторвал от него взгляд – кажется, он хотел спросить, не ошиблись ли мы адресом, но не осмелился.

– Желают, – холодно проговорил Ролон, отвечая на вопрос.

Мажордом открыл рот и неуверенно замер. Кажется, он хотел осведомиться по поводу нашей платежеспособности, но не рискнул. Впрочем, он быстро справился с замешательством и зашел с другой стороны:

– Самые дешевые номера на первом этаже стоят двадцать пять золотых в сутки. Сколько номеров желаете занять?

Только огромным усилием воли я удержался от свиста. Ничего себе! Пробыв в этом мире почти четыре месяца, я уже прекрасно представлял цену золота и знал, что на эти деньги можно безбедно жить полгода. Но отступать было поздно, да и не хотелось терять время на поиски более дешевой гостиницы. В любом случае я намеревался пробыть в этом городе не больше трех дней. Сейчас оставить вещи, найти Пирра, а там как получится. Если ответ получу сразу, то, может, прямо завтра утром и уедем отсюда.

– А сколько стоят обычные номера? – поинтересовался я.

Впервые за все время беседы мажордом взглянул на меня с интересом. До этого он уделял мне внимания чуть больше, чем Рону или эльфу, да и то только потому, что заметил мой рыцарский обруч.

– Семьдесят, – и после небольшой паузы добавил: – милорд.

Буефар обязательно бы постарался поставить этого человека на место, я же решил по пустякам не конфликтовать и мысленно пересчитал свои финансы. Вроде пока обращаться в контору Нарнаха не стоило – тех денег, что дали мне Деррон и Мастер, вполне должно хватить. В крайнем случае, можно будет продать несколько камней. Впрочем, имея на счету в Амстерском банке двести тысяч динаров, грех было экономить. С помощью даль-связи любой приличный банк мог в две минуты осведомиться о моей платежеспособности и выдать нужную сумму. В этом мире связь банков и перевод денег между ними с помощью магии осуществлялись даже быстрее, чем в моем с помощью компьютеров.

– Очень хорошо. Мы остановимся у вас дней так… э-э… на пять, – на всякий случай я решил немного подстраховаться – пусть все думают, что мы пробудем здесь дольше, чем на самом деле.

Я соскочил с коня и передал поводья опешившему слуге, второму сунул свои вещи.

– Проводите нас в наши комнаты.

– Э-э… конечно, милорд. – Мажордом неуверенно постоял, потом двинулся вперед, показывая дорогу. Один из слуг забрал наших лошадей и повел их на конюшню, непрестанно оглядываясь на своего начальника. Тот пожал плечами и махнул рукой. Кажется, этот жест означал: «Делай свое дело. Если эти люди окажутся проходимцами, то они сильно пожалеют об этом».

Нас быстро провели в комнаты, которые располагались на четвертом этаже. Слуги внесли вещи. Что ни говори, а сервис здесь был на высшем уровне. Были даже лифты, что меня особенно поразило. Впрочем, Мастер быстро объяснил, что работают они за счет магии и принцип их совершенно другой, чем в моем мире.

Нас провели по мягким коврам в коридоре, отделанном какой-то необычной мозаикой из разноцветных переливающихся камней. Шедший впереди мажордом торжественно распахнул двери.

– Ваши апартаменты, господа! – провозгласил он.

Просто поразительно, как изменились манеры слуг, стоило им увидеть наши деньги. И куда только все их сомнения подевались? Но кошелек они мне, конечно, изрядно облегчили.

Илья Муромец ничуть не преувеличивал, когда говорил, что дворцы некоторых королей блекнут по сравнению с этими номерами. Множество комнат, спален, кабинетов. Огромная гостиная. Роскошная мебель, гобелены на стенах, кровати закрывал великолепный полог, а ковер на полу был таким мягким, что спать вполне можно было и на нем. Несколько туалетных комнат, в каждой гигантская ванна (у нас бы сказали джакузи), которая с помощью магии наполнялась горячей водой, постоянно подогреваемой в подвале. Подобную роскошь в этом мире я видел только один раз – во дворце на острове Мастера. Остальные же явно были потрясены, кроме разве что Далилы, которая родилась принцессой и до семнадцати лет жила в подобной роскоши.

Слуги, получив хорошие чаевые, незамедлительно исчезли, оставив нас одних.

– Неплохо. Отсюда и съезжать-то не захочется, – заметил Эльвинг, оглядевшись.

– Не знаю, захочется или нет, но стоит осмотреть все подходы. – Ролон подошел к окну. – Если нам придется здесь заночевать, то на всякий случай необходимо знать пути отступления.

– Какой еще случай? – удивленно спросил Муромец. – И зачем нам вообще отсюда отступать?

– Не знаю, но сюрпризов не люблю. Если не возражаете, я пройдусь вокруг, осмотрю местность.

– Да на здоровье, – Муромец безразлично пожал плечами и стал копаться в своих вещах.

Но сейчас я был склонен все же поддержать Ролона, а не Муромца, вспомнив, как ругал себя в Амстере, когда я даже не удосужился выглянуть в окно собственного номера. Тем более что Ролон в том, что касается тайных операций, был гораздо лучшим специалистом, чем прямодушный китежский богатырь. Впрочем, Ролон ни в чьей поддержке не нуждался – придерживая саблю, он стремительно вышел из номера и двинулся по коридору, внимательно осматриваясь вокруг.

– Охота ж ему бегать! – Муромец непонимающе посмотрел вслед Ролону. – Ну и леший с ним. Сейчас перекусим, и можно будет отправляться по твоим делам, малыш.

Обижаться на малыша было глупо. Муромец называл всех так, как хотел, и с этим ничего нельзя было поделать.

– А тебе не много ли будет? – усмехнулся Эльвинг. – Кажется, кое-кто сегодня уже хорошо поел всего-то три часа назад, перед тем как на берег сойти.

– Это разве хорошо поел? Так, только на зуб положил, – возразил насмешнику Муромец под наш общий смех. Аппетит богатыря служил постоянной темой для шуток. Впрочем, он ничуть не обижался. Кажется, среди его товарищей эта тема тоже было довольно популярной.

– Ладно, – остановил я смех. – Подкрепиться нам и впрямь не мешает. Неизвестно сколько нам придется мотаться по городу, прежде чем мы найдем то, что ищем. Сейчас Ролон вернется, и тогда я скажу из-за чего мы прибыли сюда. Леонор, приготовьтесь установить в комнате защиту. – Маг кивнул. – Далила, наверное, тебе не стоит идти с нами. Может, ты вместе с Роном останешься здесь?

– А ты уверен, что разделяться – это хорошая идея?

– В последнее время я уже ни в чем не уверен. Ладно, вернется Ролон, тогда и посоветуемся.

Далила задумчиво накрутила локон на палец.

– Энинг, а ты уверен в Ролоне? Ведь кто он такой? Наемный убийца, которого нанял Мервин для твоей охраны. Наемник. И который, кстати, дважды покушался на твою жизнь.

Честно говоря, такой вопрос как-то у меня не возникал. Когда мы покидали место битвы со Славом, мне было вовсе не до него, а потом… а потом я уже воспринимал его как члена нашей команды. Я с досадой потер лоб – еще одна головная боль, и ведь решать ее опять предоставят мне.

– Умеешь ты успокоить, Далила. Я всегда это говорил.

Она сердито посмотрела на меня.

– Я думаю, что этот вопрос далеко не праздный.

– Кто бы спорил, – пробормотал я под нос.

В этот момент в дверь сильно и уверенно постучали. Не успели мы ничего сказать, как стук повторился.

– Кто там? – сердито спросил Леонор.

– Именем императора! Откройте!

Мы с испугом переглянулись. Так, кажется, Сверкающий нанес свой удар. Этого мы ожидали, но и предположить не могли, что первый удар будет нанесен императорской стражей. И если сейчас мы будем сопротивляться, то наживем себе очень крупные неприятности, а о наших поисках Пирра можно будет забыть. Если кого в империи и не любят сильней иностранцев, так это иностранцев, ссорящихся с властями. Хотя с чего я решил, что это дело рук Сверкающего? Может это здесь обычная процедура? Впрочем, обманываться не стоило.

– Что будем делать? – испуганно спросила Далила, посматривая на меня.

– Открывайте, или мы выломаем дверь! – потребовал властный голос.

Я пожал плечами.

– Открывай. Не спорить же. Нам не впервой попадать в руки властей. – Последнее замечание ни меня, ни моих друзей не успокоило. – В любом случае выхода у нас нет. Послушаем, что нам скажут именем императора.

Едва Далила открыла дверь, как в комнату стремительно вошло четверо солдат во главе с офицером.

Следом вбежал насмерть перепуганный мажордом, бормоча на ходу офицеру:

– Вот они, господин офицер, только недавно приехали. Мне они сразу показались подозрительными.

Офицер досадливо отмахнулся от него.

– Кто из вас рыцарь Энинг? – Его взгляд остановился на мне – офицер разглядел обруч с камнем. Он даже не старался скрыть удивления. – Ты рыцарь Энинг?

Стыдно признаться, но в этот момент я так перепугался, что смог только кивнуть в ответ. Офицер же так растерялся, что не заметив, перешел на «ты» и явно не знал, что следует делать дальше.

– Э… Командир пятого гвардейского полка центурион Александр Загерий. Ты действительно рыцарь Энинг?

Откровенная растерянность Загерия помогла мне взять себя в руки и справиться с волнением.

– Разве здесь есть еще один рыцарь?

– С ними был еще один. Он недавно вышел из гостиницы, но он точно не рыцарь. По крайней мере обруча на нем не было, – всунулся мажордом.

Холодный взгляд офицера заставил его умолкнуть. Александр повернулся ко мне.

– В таком случае вынужден объявить, что вы, рыцарь, арестованы.

– За что?! – одновременно вскричали я, эльф и Далила.

– Не могу знать. Ко мне поступил приказ арестовать рыцаря Энинга, подписанный прокуратором Константинополя. Я только исполнитель. Мне приказано сопроводить вас прямиком к прокуратору. Прошу следовать за мной.

Если я правильно помнил, то прокураторы были начальниками внутренней стражи и одновременно являлись прокурорами, каждый в своей префектории. Над ними стоял верховный прокуратор.

– У вас приказ арестовать только меня?

– По поводу остальных у меня нет никаких указаний. Так как? Вы пойдете добровольно, или нужно будет применить силу?

Насчет силы – это, конечно, зря. Илья Муромец и один справится со всеми четырьмя солдатами вместе с офицером, а тут еще были я и Эльвинг. Так что сила была вовсе не на его стороне. Только вот стоило ли затевать драку? Муромец, кажется, уже всерьез настроился помахать булавой. Беда только в том, что если мы сейчас вышвырнем стражу, то нам сразу же стоит забыть о нашей миссии и как можно быстрее бежать из империи. Значит, придется подчиниться. Сверкающий сильно ошибся, когда оставил на свободе моих друзей. Это давало надежду, что в тюрьме я надолго не задержусь.

– Я пойду добровольно.

– Энинг! – Далила и Муромец удивленно посмотрели на меня.

– Это же явно ловушка, – продолжила Далила.

Я печально вздохнул.

– Знаю, но ничего сделать нельзя. Поверь. Сейчас гораздо важнее найти корабль с алым парусом на гроте.

– Алым парусом на гро… – удивленно начала Далила.

– И еще, узнайте обвинение. Оно ведь явно фальшивое. Постарайтесь как можно быстрее вытащить меня.

Далила кивнула.

– Не бойся, мы тебя не оставим.

В этот момент Загерий положил руку мне на плечо.

– Ваше оружие, милорд. – По крайне мере он не вмешивался в наш разговор, за что я был ему крайне признателен. Похоже, Загерию не доставляла удовольствия та роль, которую навязал ему прокуратор. Он явно чувствовал себя крайне неловко, арестовывая ребенка, но было ясно, что приказ он выполнит любой ценой.

– Офицер, вы не будете возражать, если я свое оружие оставлю у своих друзей? Мне не хотелось бы оставлять его в чужих руках.

Несколько мгновений Загерий пристально смотрел на меня.

– Хорошо.

Я быстро расстегнул пояс с мечом и кинжалом, потом снял перевязи с метательными ножами, достал ножи из сапог. Солдаты только глаза вытаращили, наблюдая за растущим перед ними арсеналом. Под конец я стянул с себя кольчугу и снял плотный кожаный камзол, который надевается под нее, оставшись в одной легкой рубашке и свободных штанах, заправленных в сапоги.

– Я готов, господин офицер. – Сейчас я больше всего опасался, как бы не выдать свое волнение.

Тот махнул солдатам. Те замкнули меня в кольцо и двинулись к выходу.

– Энинг! – неожиданно раздался крик. Я обернулся – из комнаты выскочил растрепанный Рон и кинулся ко мне. – Ты ведь скоро вернешься? – От избытка эмоций мальчишка задохнулся и, прижавшись ко мне, всхлипнул. – Они ведь не сделают тебе ничего плохого?

Я криво улыбнулся.

– Конечно. Скоро прокуратор поймет, что обвинение ложное, и меня отпустят. Ступай к Далиле, помоги ей.

Рон кивнул и остался стоять, взяв за руку подошедшего Илью Муромца. Тот мрачно смотрел на все происходящее, с силой сжимая рукоятку меча и вопросительно глядя на меня. Я покачал головой. Муромец еще сильнее сдавил рукоять, так что пальцы побелели. Загерий, от которого не укрылось происходящее, расслабился, хмуро посмотрел на Рона, на меня и двинулся вперед.

В этот момент из-за спин выскочил мажордом.

– Господин офицер, а что делать с остальными преступниками?..

– Они не преступники.

– Конечно, господин офицер, но может стоит их выселить? Вы ведь понимаете, что здесь добропорядочная гостиница и нам не нужны никакие проблемы.

Офицер остановился и в упор посмотрел на мажордома.

– Они заплатили за номера?

– Да, господин офицер, но может вы прикажете им уйти…

– Они будут жить здесь столько времени, за сколько заплатили. Пошел вон! – Загерий обошел мажордома и двинулся дальше.

– Вы не смеете так разговаривать со мной, – взвизгнул мажордом, неожиданно выказывая мужество, которого не проявлял до этого. – Я человек, который имеет право носить оружие, и я не позволю так разговаривать с собой! Я имею право…

Офицер снова остановился и посмотрел на управляющего.

– Я сказал, пшел вон! – не повышая голоса, повторил он.

Мажордом хотел еще что-то сказать, но наткнулся на взгляд офицера и побледнел. Потом попятился и поторопился уйти.

– Спасибо, – поблагодарил я.

Загерий молча кивнул и прибавил шаг. Я тоже был рад поскорее покинуть это место и избавиться от любопытных, которые выглядывали из своих номеров, глазея на происходящее.

У гостиницы нас ждала карета, и один из моих конвоиров распахнул передо мной дверцу. Я уже поставил ногу на ступеньку, как почувствовал на плече чью-то руку. Обернувшись, я увидел Загерия.

– Энинг. Тот самый Энинг Сокол? – спросил он.

Почему-то этот вопрос меня совершенно не удивил, и я только молча кивнул головой, залезая внутрь кареты. Напротив уселись два конвоира.

– Черт возьми! – услышал я удивленное восклицание Загерия, прежде чем карета тронулась.

Глава 2

Вот уж никогда не думал, что меня будут арестовывать. И теперь, когда первое потрясение прошло, стало даже интересно, и я с любопытством разглядывал своих конвоиров. Те старались на меня не смотреть, что было довольно странно. Если бы я захотел сбежать, то они вряд ли успели бы мне помешать.

– Энинг, ты уверен в том, что делаешь? – поинтересовался Деррон. – Ведь если это ловушка Сверкающего, то ты прямо в нее и направляешься. Не лучше ли было скрыться, пока твои друзья не докажут твою невиновность?

– Невиновность в чем? Я даже не знаю, в чем меня обвиняют. А если бы я сбежал, то почти наверняка моих друзей арестовали бы за содействие преступнику. Значит, бежать надо было всем, а тогда очень трудно было бы что-либо доказать властям. Нет, думаю, именно на побег и рассчитывал Сверкающий. Как бы на моем месте поступил обычный рыцарь?

– «Рыцарь» не значит «дурак». Без необходимости он не стал бы сопротивляться. К тому же, думаю, Сверкающий уже понял, что ты далеко не обычный рыцарь. Но в одном ты прав – если бы ты сбежал, то Пирра вам найти было бы гораздо сложнее, если вообще возможно. Мне остается только рассчитывать на твое поразительное умение выпутываться из сложных ситуаций…

– В которые, с не менее поразительным талантом, ты умудряешься влезать, – добавил Мастер.

– Спасибо на добром слове, – буркнул я, но в этот момент карета остановилась, и Мастер с Дерроном замолчали.

Некоторое время ничего не происходило, потом отворилась дверь, и в карету заглянул Загерий.

– Прошу вас, милорд. Мы прибыли.

Окно моего «автомобиля» было плотно занавешено, и я никак не мог понять, куда мы едем, поэтому, едва оказавшись на земле, с интересом огляделся. Карета стояла во дворе какого-то трехэтажного здания прямо перед крыльцом. Весь двор был обнесен высокой каменной стеной. Двое солдат как раз закрывали тяжелые дубовые ворота, через которые мы, очевидно, и въехали. В последний момент я все же успел разглядеть сквозь них дома, улицу, редких прохожих. Судя по всему, мы находились не в самом бедном районе города, но и богатым назвать его тоже было нельзя.

К нам приблизились три человека из тюремной стражи, один из которых, по-видимому, командир, подошел к нам. Загерий молча передал ему приказ на мой арест. Тот бегло пробежал его, свернул, взглянув без всякого выражения на меня.

– Хорошо, центурион, дальше наша забота. Вы свободны.

Загерий заколебался, повернулся было чтобы уйти, но вдруг снова развернулся к тюремщику.

– Я хочу поговорить с прокуратором. Я знаю, он сейчас здесь.

На лице тюремщика впервые мелькнула тень какого-то чувства, слишком мимолетная, чтобы успеть понять, какого.

– Зачем? Насколько я понимаю, вы свою работу сделали, это будет отмечено…

И тут Загерий рассердился. Даже не рассердился, а пришел в ярость. В одно мгновение его лицо побагровело, и он заорал на совершенно опешившего начальника тюремной стражи, который в испуге попятился назад:

– Проклятье! ЭТО НЕ МОЯ РАБОТА!!! Моя работа – защищать город в случае опасности, а не ловить преступников! Ловить преступников – ваша работа! Я лишь подчиняюсь приказу своего начальника, которого ваш прокуратор упросил помочь! – Офицер немного успокоился и продолжил каким-то приторным голосом, явно кого-то передразнивая: – «Необходимо незамедлительно оказать помощь нашей доблестной полиции, господин квестор. Вы понимаете, дело государственной важности, господин квестор. Мы должны арестовать очень важного преступника и боимся, что сил полиции будет недостаточно, господин квестор. Нам нужна помощь вашей гвардии, господин квестор». – Александр неожиданно схватил меня за плечо и вытолкнул вперед. – Вот он, ваш опасный преступник, с которым не смогла справиться вся ваша «доблестная» полиция и для ареста которого понадобилась помощь гвардии.

Я едва сдерживался, чтобы не расхохотаться, настолько забавным мне казалось все происходящее. Картинка была действительно та еще. Перед взрослыми, хорошо вооруженными людьми стоит обычный мальчишка, а те испугано пялятся на него, как на какое-то чудовище. Когда же Загерий толкнул меня на собеседника, тот испуганно отпрянул, обнажив меч. Сообразив, что выглядит смешным, он покраснел и вернул меч в ножны.

– Вы забываетесь, – тюремщик прилагал неимоверные усилия для того, чтобы его голос звучал с достоинством, но это явно ему не удавалось. – Ваша помощь нужна была потому, что у него могли оказаться сообщники…

– А может потому, что его имя Энинг Сокол? – усмехнулся Загерий.

Я, конечно, предполагал, что мое имя стало известным после амстерских событий, но даже не догадывался, насколько. Не знаю уж, какие слухи обо мне дошли сюда, но все стражники разом отшатнулись, а один даже наставил на меня копье. Мы переглянулись с гвардейским офицером и расхохотались.

Командир стражников быстро сообразил, что он и его люди выставили себя на посмешище, и раздраженно махнул своим подчиненным, чтобы те успокоились.

– Как бы то ни было, это не ваше дело, господин гвардейский офицер, – прошипел он.

– Возможно, – легко согласился Загерий. – Но отказать во встрече с прокуратором вы мне не можете.

Некоторое время двое собеседников молча буравили друг на друга взглядом. Наконец тюремщик не выдержал.

– Я доложу, – буквально выплюнул он.

Загерий кивнул, потом повернулся ко мне и подмигнул.

– Не переживай, Энинг. Я постараюсь разузнать, в чем там дело, и помочь тебе.

– Спасибо, – искренне поблагодарил я и обратился к Мастеру:

– Мастер, а вы говорили, что здесь сложно встретить хороших людей. И что все имперцы относятся к другим свысока.

– Такого я тебе не говорил. Я говорил, что с помощью подлости здесь проще сделать карьеру, но это не значит, что все, кто находится у власти, подлецы. Честные люди нужны и самым отпетым негодяям.

– К тому же, Загерий военный, – вмешался Деррон. – Понимаешь, у солдат жизнь каждого зависит от другого и относиться в их среде свысока друг к другу равносильно самоубийству. Каждый из них должен быть уверен, что, если потребуется, его товарищ придет ему на выручку. И хороший офицер всегда старается поддерживать такие товарищеские отношения среди своих солдат, а Загерий явно хороший офицер.

Подобные слова были наивысшей похвалой в устах Деррона. Но время для разговоров сейчас было не самым подходящим, о чем мне немедленно и напомнил один из стражников, древком копья толкнув меня в спину. Кажется, именно на мне он решил отыграться за свое недавнее унижение.

– Давай шевелись, сопляк, – зло сказал он и ткнул меня второй раз… вернее, попытался ткнуть. Я нагнулся, пропуская копье над собой, и ударом руки переломил его пополам. Раз уж эти тюремщики опасаются меня, то пусть хоть у них будут для этого более существенные основания, чем слухи. А копье все-таки паршивое. Я никак не ожидал, что оно переломится так легко. Казна явно экономила на вооружении тюремщиков. Это же надо было додуматься сделать древко копья из такой непрочной древесины!

Впрочем, на окружающих это все равно произвело сильное впечатление. Мои конвоиры отодвинулись подальше и уже не пытались тыкать копьями. Их командир, хоть и кипел от ярости под насмешливым взглядом гвардейского офицера, но при нем ничего сделать со мной не мог.

– Ну и зачем ты это сделал? – осведомился Мастер.

– Не знаю, – честно признался я. – Но не терпеть же, когда тебе тычут в спину всякие идиоты?

– Мне кажется, ты совсем не боишься.

Я прислушался к себе. Страха действительно не было. Нет, тревогу я ощущал, но не страх. Почему-то я был уверен, что эта ситуация ничего опасного для меня не представляет.

– Не боюсь.

– А зря. Если бы не Загерий, то стражники вполне могли тебя попытаться тебя убить при попытке к бегству.

– Если бы не Загерий, я не стал бы и копье ломать. Это я проделал в основном для него. Мне кажется, что ему это понравилось. И, думаю, он сможет мне помочь.

Меня повели по узким каменным коридорам, потом мы поднялись на второй этаж и снова двинулись по такому же унылому бесконечному коридору. Последним шел Загерий, и его присутствие явно не доставляло удовольствия начальнику стражи.

Наконец мы подошли к какой-то двери. За ней оказалось довольно просторное, но совершенно пустое помещение. В нем, кроме той, через которую мы вошли, была еще одна дверь, а одна из стен представляла собой сплошную решетку из толстых металлических прутьев, крепко вмурованных в стены и потолок. Начальник моего конвоя отпер в ней дверь и махнул мне рукой. Жест был достаточно красноречив, и я нехотя зашел туда. За спиной лязгнул замок. Обернувшись, я увидел, что оба конвоира устраиваются на скамейке напротив моей клетки. А их командир и Загерий заходят во вторую дверь. Все ясно. Эти собрались меня охранять, а их командир спешит на доклад. Я вздохнул и оглядел свою клетку, впрочем, осматривать здесь было совершенно нечего. Решетка отделяла совершенно пустое пространство метра два на четыре. Я опустился на каменный пол и приготовился ждать неизвестно чего.

Минут десять ничего не происходило, а затем хлопнула дверь и оттуда буквально вылетел рассерженный Загерий. Мои охранники испуганно приподнялись со скамейки, но Загерий, не обращая на них внимания, быстрым шагом проследовал к выходу. Мне он ничего не сказал, лишь бросил короткий взгляд и едва заметно кивнул. Но вот его шаги затихли в коридоре и я внезапно понял, что остался один. Совсем один… Охранники, вновь опустившиеся на лавку, являлись такой же неотъемлемой частью этого мрачного здания, как и бесконечные двери, решетки, замки и засовы, стены, выкрашенные казенной краской. Я ждал, что сейчас меня вызовут к прокуратору, но время шло, и все оставалось по-прежнему. Охранники, обращавшие на меня не больше внимания чем на муху на стене, вполголоса переговаривались, обсуждая какого-то старшего надзирателя, который «слишком уж много себе позволяет», и безбожные цены на выпивку в соседнем трактире. Время тянулось мучительно медленно.

Пришлось ждать еще около часа, прежде чем дверь снова отворилась, и показался какой-то человек. Раздалось короткое распоряжение, и мои охранники неохотно поднялись. Один из них открыл дверь.

– Выходи, малец. Тебя прокуратор требует.

Наконец-то. А я уже думал, что мне до вечера здесь придется сидеть. Слава богу, это наконец закончилось. Никогда не любил ждать.

Я вошел в небольшой коридорчик, где ждал уже знакомый мне начальник стражи. Он молча распахнул передо мной дверь, и я оказался в кабинете прокуратора. За столом сидел… как бы это поточнее сказать, в меру упитанный лощеный мужчина в нарядном костюме. В руках он держал батистовый платочек, которым постоянно протирал лоб. Мне это показалось странным, поскольку я не чувствовал, чтобы здесь было жарко, да и человек не выглядел вспотевшим. С какой-то приторной улыбкой он кинулся ко мне и радостно вскричал, как будто я был его старинный друг, с которым он не виделся тысячу лет:

– Милорд! Счастлив вас видеть! Прошу вас, проходите, не стесняйтесь. О! Вы так молодо выглядите. Как вам это удается? – Мужчина захихикал. – Всего лишь шутка. Прошу, не обижайтесь, милорд. – Он обнял меня за плечи и повел к столу. От него нестерпимо несло какими-то духами. Как вообще можно выдерживать такой запах? Я попытался отстраниться, но тот держал меня крепко. – Если бы вы знали, милорд, как здесь скучно. Тоска. Поговорить абсолютно не с кем, ни одного приличного человека. Местное общество составляют люди хоть и усердные, но без всякого воображения. – Он опять поднес платочек к лицу и тут я понял, что пахнет духами вовсе не от него, а именно от этого платка.

– Э-э, простите, – я сделал еще одну безуспешную попытку отстраниться. – Мы, кажется, незнакомы?

– О, прошу прощения. Я прокуратор Валейского района Либиус Марзофл. О, нет-нет, милорд. Вам представляться не надо. Вы – Энинг Сокол. Тот самый знаменитый рыцарь, который спас Амстер. Мы все тут наслышаны о вас.

Этот тип был мне попросту противен и с каждой минутой нравился все меньше и меньше. Его постоянная болтовня, из которой так и не стало ясно, почему я здесь, его приторная улыбка, как будто приклеенная к губам, его холеный вид, слащавые манеры – все вызывало отвращение. Хотя, должен признать, что, несмотря на некоторую полноту, он был довольно красив. Впрочем, подобная красота скорее присуща женщинам, но никак не мужчинам.

– Польщен, – просипел я, пытаясь не дышать носом, чтобы не вдохнуть ядовитых испарений его платка.

– Ну что вы, не надо скромничать…

– Только не понимаю, почему я здесь, – невежливо перебил я Либиуса. Если позволить этому человеку говорить, что ему хочется, то я застряну здесь навсегда.

Либиус наконец отпустил меня и, обойдя стол, опустился в свое кресло. Я усиленно задышал, пытаясь поскорее провентилировать легкие от аромата его духов.

– Мне очень неприятно это говорить, но вас обвиняют в очень скверном преступлении. О-о, не надо оправданий. Я верю, что вы невиновны, но закон, знаете ли…

– Так в чем же меня все-таки обвиняют? – опять перебил его я. В его дружеские чувства не верилось ни капли, как не верилось и в остальные его заверения. Этот человек был фальшив насквозь, и он даже не делал попыток, чтобы это скрыть.

– Вас обвиняют в связях с отвергателями. Это очень серьезное обвинение.

– Что?! В связях с кем? – я усиленно вспоминал уроки Мастера. Вроде бы, рассказывая о Византии, он ни о каких отвергателях не упоминал. – Кто такие, к дьяволу, эти ваши отвергатели?

– Как, вы не слышали об отвергателях? Хотя конечно. Вы же только что прибыли в город, а до этого вы никак не могли слышать о них…

Здесь я не выдержал.

– Тогда какого черта вы разыгрываете эту комедию?!! Вы сами говорите, что я не мог никак слышать об этих отвергателях, и сами же обвиняете меня в связях с ними!!! В связях с людьми, или кто они там, о которых я слышать никак не мог! Где же логика?

Либиус невозмутимо выслушал мою тираду, продолжая улыбаться своей «приклеенной» улыбкой.

– Не стоит так нервничать, милорд. Я понимаю, что вы не могли слышать об отвергателях и, следовательно, никак не можете быть с ними связаны, но есть обвинение, и я обязан провести расследование. Долг призывает меня. Вы мне нравитесь, милорд, но перед законом мы все равны. И я просто обязан выяснить, с какой целью вы прибыли в нашу чудесную столицу.

Теперь все стало ясно. Сверкающему не просто надо избавиться от меня. Он еще и хочет узнать, для чего я так стремился в Константинополь. Что ж, логично, только вот со шпионом ему не слишком повезло.

– Все просто, господин Либиус. Я прибыл сюда по торговым делам своей фирмы.

– К-какой фирмы? Ты же рыцарь?

Кажется, мне удалось сильно удивить прокуратора, раз уж он сказал мне «ты».

– Рыцарям тоже надо есть. К тому же, я хоть и возглавляю фирму, но делами занимается мой младший партнер. Так что мое рыцарское звание мне в этом совсем не мешает. Даже помогает. С ним я могу кое-что, чего не может мой партнер. – Надеюсь, он не спросит, что конкретно дает мое звание в торговле. На ум, как назло, ничего не приходит.

– И кто твой младший партнер? – Либиус снова поднял свой кошмарный платок, оправившись от удивления. Что ж, постараемся еще разок удивить его.

– Да вы его, наверное, знаете. Это Вильен Нарнах.

Рука с платком резко замерла, так и не коснувшись лба. Либиус побледнел, а его неизменная улыбка сбежала с губ.

– Кто?! – хрипло спросил он.

– Нарнах.

– Вы шутите, милорд.

Я с удивление посмотрел на бледного Либиуса.

– Нет, господин прокуратор. Договор между мной и Нарнахом заключен в Тевтонии и подтвержден в Амстере. Если хотите, можете послать запрос.

– В этом нет никакой необходимости. Хорошо. – Кажется, Либиус принял какое-то решение и успокоился. – Как и обещал, я лично займусь вашим делом, милорд. А сейчас прошу извинить, у меня много дел.

Ага. До этого он явно никуда не торопился. Интересно, что его так поразило в том, что я сказал? И какое отношение ко всему этому имеет Нарнах?

– Я прикажу отвести вас в камеру. Еще раз прошу извинить за неудобство, но таков мой долг.

– Понимаю. Только один вопрос: кто же все-таки эти отвергатели?

– Отвергатели – это новая религиозная секта. Они появились полгода назад в городе Ашалоне. А два месяца назад объявились здесь. Они утверждают, что бога нет и что мир на самом деле создал дьявол, а потом, чтобы затащить людей в свои сети, он придумал и бога. А Господа нашего Иисуса Христа они считают жертвой дьяволу, которую принесли для доказательства могущества Сатаны. Они еще множество подобных глупостей говорят, я не очень-то в курсе. И еще они практикуют жертвоприношения.

– Жертвоприношения?

– Да. Они утверждают, что каждый год надлежит приносить жертву, чтобы умилостивить Господина. Но самое отвратительное то, что они приносят в жертву в тот день, когда принял мученическую смерть Иисус Христос. Мол, их мерзкие жертвоприношения должны проходить в тот же день, когда совершилось первое. В этом году они совершили первый обряд. По их учению в жертву должен быть принесен один праведник и двое грешников. Что-то напоминает, неправда ли? Кстати, их символом тоже является распятие – только перевернутое.

С Библией я был знаком плохо, но помнил, что вместе с Христом казнили двоих преступников.

– Знакомо, – согласился я.

– Но они, правда, внесли в процесс разнообразие. Есть еще и четвертая жертва – ребенок. Всех четверых стража нашла распятыми под Ашалоном во время Пасхи. Теперь вы понимаете, что наш богобоязненный император не мог позволить существовать такой мерзости на земле? Отвергателям была объявлена война. Их секту в Ашалоне разгромили, но они укрылись в других городах. Вас же обвиняют в том, что вы связной между отвергателями из разных городов.

Либиус звякнул в колокольчик. Слегка шокированный рассказом, я послушно вышел вслед за стражей. Мир создал дьявол. Надо же было такое придумать! Да еще в мире, где религия значит так много. Понятно, почему их так быстро прищучили. Интересно, а не была ли эта секта детищем Сверкающего? Я мотнул головой. Еще немного, и в каждом происшествии мне начнет мерещиться рука Сверкающего. Так и до психушки недалеко.

Меня подвели к какой-то двери, открыли ее и втолкнули внутрь с такой силой, что я не удержался на ногах. Дверь за спиной захлопнулась, лязгнул засов. Я приподнялся на руках и оглядел свою камеру. Ничего, просторная. Мебели только никакой, зато солома свежая. Даже окно есть, зарешеченное, естественно. Но всю картину портили десять типов уголовной наружности, глядящих на меня без всякого дружелюбия.

– Привет, – вежливо поздоровался я, садясь на пол. – Не ждали? А я пришел!

– Шут, – буркнул Деррон. – Как выкручиваться будешь? Тебе тут явно не рады.

– Еще не знаю. Работаю над этим.

– Работай, только поскорее.

– Глядите-ка, кто к нам пожаловали! – С места поднялся коренастый мужчина с рыжими волосами и бородой, закрывающей почти все его лицо. – Рыцарь! Господа, на колени! Приветствуйте их благородие!

Все засмеялись, хотя на мой вкус шуточка была та еще.

– Только маленький он какой-то, – подал голос еще один уголовник. – Может, это карлик?

Опять смех.

Я молча сидел на полу и слушал. Это немного озадачило их. Они не понимали, что происходит. По их понятиям я должен был либо забиться в угол от страха, либо, если достаточно храбрый, броситься на оскорбителей. Вместо этого – заинтересованное молчание. Прав был Мастер – молчание порой действует сильнее любых слов.

– Да нет, не карлик, – высказался еще кто-то. – Это он от страха уменьшился. Я слышал, рыцари всегда так поступают. Они могут даже совсем крошечными стать, если их напугать хорошенько.

Я с интересом посмотрел на него. А что, мысль интересная. Ведь наверняка с помощью магии можно как-то уменьшить человека. Или уменьшить самого мага. Это ведь здорово! Лучший шпион. Только ведь и к нам могут подобраться такие шпионы. Надо будет серьезно поговорить с Леонором и Мастером. Правда, с Мастером можно поговорить и сейчас, но не думаю, что данный момент подходящий.

– Эй, рыцарь, ты не глухой часом? – оборвал смех рыжебородый. – Смотри, сейчас тебе будут делать больно.

– А больно будешь делать ты один или все вместе?

– Ишь, какой! – Рыжебородый с каким-то непонятным интересом посмотрел на меня. – Вижу, ты не трус, жаль.

– Что вам жаль? Жаль, что не трус?

– Нет, жаль тебя убивать.

Я слегка побледнел, но постарался не показывать виду.

– А это обязательно?

– Увы. Рыцарей здесь не любят. Напоследок хочу сказать тебе кое-что. Тебя должны были посадить в отдельную камеру. У тебя есть опасный враг, рыцарь.

Так, по крайней мере теперь все понятно. Сверкающий предусмотрел все варианты. Если мы бежим от стражи, то оказываемся вне закона, если я соглашаюсь на арест, то меня сажают в камеру с уголовниками, которые не любят рыцарей. Я посмотрел по сторонам. Остальные явно были удивлены словами рыжебородого и ничего не понимали. Значит, о моем запланированном убийстве знает только рыжебородый, а для остальных это просто забава. Что ж, логично. Зачем подкупать всех, когда можно только одного, а остальные и сами будут рады присоединиться.

– А ты уверен, что это хорошая идея? Свидетели не помешают?

Рыжебородый усмехнулся, но я заметил, что в его глазах мелькнула тень неуверенности. Этот рыжий был безусловно умен, гораздо умнее, чем старался казаться.

– О чем болтает этот сопляк? – С места поднялся еще один человек. – Рыжий, ты собираешься кончать его, или это сделать мне?

Рыжий недовольно посмотрел на говорившего. Потом вытащил самодельный нож, сделанный из какой-то полоски металла, заточенной о камень, и двинулся ко мне. Я мягко поднялся.

Мастер с Дерроном заговорили разом, причем в голосе у обоих проскальзывали нотки паники.

– Не вмешиваться, – оборвал я их. – Не мешайте, чтобы не случилось.

Рыжий подошел, поигрывая ножом.

– Я убью тебя быстро, без боли, не сопротивляйся.

– Спасибо, конечно, но я предпочитаю побрыкаться.

Рыжий с уважением посмотрел на меня и внезапно ударил. Я мягко ушел в сторону. Перехватил кисть и слегка сжал ее. Через мгновение ошеломленный рыжий валялся на полу, а нож был приставлен к его горлу.

– Никому не двигаться! – рявкнул я.

Это было излишне. Уголовники настолько были ошеломлены, что сидели абсолютно неподвижно и таращились на меня, как на привидение.

Я взглянул на рыжего.

– Все еще хочешь убить меня?

Тот покосился на нож. Потом на меня.

– Уже не так сильно.

– Хорошо. Ты понял, в чем была твоя ошибка?

– Чего? – Рыжебородый обалдело уставился на меня.

– Того. Ты недооценил соперника, полез на него без разведки. Сразу раскрылся и ударил слишком откровенно. Повтори еще раз, только медленнее. – Я кинул нож обратно. Деррон хотел что-то сказать, но промолчал.

Рыжий был настолько ошеломлен, что повиновался без слов.

– Вот смотри. Ты ударил так. Я немного смещаюсь в сторону и ловлю твою руку вот таким образом. Теперь я тяну тебя в сторону твоего удара, ты даже остановиться не можешь, а руку поворачиваю вот так. Вот эти вот мышцы кисти не очень сильны, и даже ребенок может справиться с ними. Вот видишь? Если я еще поверну твою кисть, то сломаю ее. Нож, естественно, ты удержать не можешь, и он падает прямо мне в руку. Теперь я еще чуть-чуть подталкиваю тебя и отпускаю. Ты сейчас так стоишь, что сбить тебя с ног можно простым щелчком. Я ставлю подножку, зажимаю в болевой захват руку – и все. Понял?

Рыжебородый снова лежал на земле, а нож касался его горла.

– Ладно, вставай. Держи свою игрушку.

Рыжебородый медленно поднялся. Сейчас все зависело от того, какое чувство в нем преобладает – месть или уважение. Если я неправильно понял его характер, то мне не поздоровится.

– Мир? – Я протянул руку.

Некоторое время тот молча разглядывал меня.

– Ну ты и нахал, – не выдержав, восхитился рыжебородый. – Мир. – Он пожал протянутую руку, и я облегченно вздохнул.

– А если бы я не согласился и воспользовался твоим уроком? Я ведь не повторяю одну и ту же ошибку.

– Попробуй. – Я встал напротив него.

Он еще раз внимательно меня осмотрел.

– На вид обыкновенный мальчишка, – пробормотал он.

Потом перевернул нож рукояткой вперед и ударил. Ударил сильно. На этот раз я просто повернулся, ухватил руку с ножом и добавил силы в его удар. Не имея возможности остановиться, рыжий пролетел мимо меня. Я чуть повернул его руку и опустил ее вниз, при этом другой рукой ударил в плечо. Рука превратилась в рычаг, рыжий в изящном кувырке перелетел через нее и с силой припечатался спиной об землю. Несколько мгновений он не шевелился, потом со стоном поднялся.

Кто-то неуверенно засмеялся. Я мгновенно поднял нож и метнул его. Конечно, для метания он был совсем не предназначен, но Деррон учил кидать и менее пригодные для этого вещи.

Смех мгновенно оборвался, а человек с испугом уставился на нож, торчащий около своей ноги.

– Может, вы хотите попробовать? – вежливо поинтересовался я.

Тот неуверенно посмотрел по сторонам, но остальные отводили глаза.

– Если кто-то захочет попробовать, то сначала будет иметь дело со мной. – Рыжий поднялся с пола и сурово оглядел всех. – Всем понятно?

– Но разве… ведь рыцарь… – попробовал кто-то возразить.

– А ну тихо!!! – рявкнул рыжий. – Этот рыцарь находится под моей защитой. Но если кто-то хочет, можете вызвать его один на один. – Он насмешливо оглядел всех, ожидая ответа. Никто не проронил ни слова. – Я так и думал.

Рыжий повернулся ко мне.

– Эзип Рыжебородый, а кто ты, смелый рыцарь?

Я почувствовал, что похвала искренняя, и покраснел.

– Энинг. Меня еще называют Энинг Сокол.

Кажется, остальным это имя было неизвестно, но Эзип удивленно посмотрел на меня.

– Серьезно? Ты Энинг Сокол? Вот так так! Слышал о тебе разное. Ну-ка отойдем, думаю, нам стоит о многом поговорить.

– Поздравляю, – с облегчением сказал Мастер. – Кажется, тебе удалось выпутаться и из этого приключения.

– Еще не выпутался, но стараюсь.

– Все-таки я никак не могу понять, – недоуменно проговорил Деррон, – то ли тебе неимоверно везет, то ли в тебе действительно есть что-то такое, что позволяет находить выход из самых критических положений.

Я усмехнулся.

– С таким вопросом тебе лучше обратиться к Мастеру. Это ведь он у нас специалист по человеческим душам.

Когда на следующий день ближе к обеду в камеру зашел Загерий вместе с Ролоном и Ильей Муромцем, они увидели, как заключенные, разбившись на пары, с энтузиазмом занимаются армрестлингом. Я же на расчищенном от соломы полу палочкой отмечал в пыли победы и поражения.

– Что здесь происходит? – ошарашено поинтересовался Загерий.

Я оторвался от своей таблицы и посмотрел на вошедших.

– А, привет. Вы за мной? Подождите пару минут – у нас скоро финал. Сейчас определим чемпиона, и тогда я весь к вашим услугам.

Ролон с Ильей Муромцем как-то странно переглянулись и уставились на меня.

– Какой финал? – только и спросил Загерий.

Глава 3

Вся наша компания вместе с Загерием собралась в номере гостиницы. Как я понял по дороге сюда, он сыграл далеко не последнюю роль в моем скором освобождении. Но теперь всех интересовало не мое освобождение, а то, что происходило со мной в тюрьме.

– Понимаете, – объяснял я. – Сверкающий все точно рассчитал: либо мы бежим и нас начинают разыскивать все силы империи, либо соглашаемся на арест, а там меня засовывают к уголовникам. Естественно, Марзофл был подкуплен и организовал так, чтобы меня посадили не в камеру для дворян, а в обычную.

– Скотина, – буркнул Загерий. – Божился, что произошла ошибка, и что он такого распоряжения не давал.

– Без него на подобное никто не решился бы. Ведь обвинение было настолько смехотворным, что все должно было решиться за одну ночь. Для этого Марзофл через стражника намекнул одному заключенному, что его отпустят, если он организует «обработку» рыцаря. Понимаете, о чем я.

– Но ты то откуда все это знаешь? – с недоверием спросил Ролон.

– Да тот заключенный сам мне все и рассказал.

– Что?!! – раздались удивленные возгласы.

– Ну да. Мы с ним подружились, и он все рассказал. Кстати, неплохой человек оказался.

– Погоди-погоди, – Ролон замотал головой. – Ты подружился с человеком, которого наняли для твоего убийства? Не верю!

– Ну и зря, – усмехнулась Далила. – Если не веришь, что же ты здесь делаешь? Если я правильно поминаю, кое-кто из здесь присутствующих пытался проделать нечто подобное дважды.

Ролон только отмахнулся.

– Мое-то поведение можно объяснить – заказчик отказался от контракта.

– Ну, его поведение тоже можно объяснить. Он полез на меня с ножом. Кажется, это была какая-то заточенная металлическая пластина. Самоделка, одним словом. Ну, я продемонстрировал кое-что из того, чему учил Деррон. Это мой учитель, – пояснил я внимательно слушавшему Загерию. – Потом показал еще несколько приемов. В общем, он согласился, что, пожалуй, убивать меня не стоит. А потом я обучил заключенных новому виду спорта. Им же там скучно, а тут какое-никакое, а развлечение.

– Да уж. – Ролон как-то странно уставился на меня.

– Кстати, я обещал помочь Эзипу с освобождением. Насколько я понял, ему грозит либо крупный штраф, либо срок. Полагаю, что не обеднею от одного штрафа. А как вам удалось так быстро освободить меня?

– Думаю, для тебя не будет сюрпризом, если я скажу, что здесь большую роль сыграл Загерий, – ответила Далила. – Когда тебя увели, мы дождались Ролона. А тот, как только узнал, что случилось, сразу поднял шум. – Она усмехнулась. – У него есть опыт тюрьмы, и он прекрасно знает тамошние порядки. В общем, он нас всех перепугал. Вспомнили про даль-связь и поговорили с Нарнахом. Тот побежал к Мервину, и закрутилось… Ты же у нас важная персона, – усмехнулась Далила, взъерошив мне волосы. Я привычно дернул головой. – Даже с Ратобором связались.

– С Ратобором?

– Да. Так вот, они обещали помочь, но мы ждать не стали и отправились к прокуратору. Там мы встретили Загерия, который предложил идти сразу к верховному прокуратору. Но до вечера нам ничего сделать не удалось. А утром нас неожиданно вызвали к императору. – Далила усмехнулась и кивнула на Загерия. – Кое-кто был этим слегка удивлен.

– Слегка?! Да я вообще не был готов к такому!

– Просто ты еще мало знаком с Энингом, – засмеялся эльф. – Знай ты его так, как я, то ничему бы не удивлялся.

– Кажется, император явно был не в восторге оттого, что его сегодня утром потревожили послы Амстера и Китежского княжества с протестами по поводу незаконного ареста благородного рыцаря, – продолжила рассказ Далила. – Здесь кстати оказался Загерий, который подтвердил необоснованность обвинений. В результате император очень вежливо велел всем нам проваливать к чертям и подписал приказ о твоем освобождении. По-моему, он был рад как можно скорее отделаться от послов, которые стояли у него над душой. Так что все закончилось к всеобщему удовлетворению. Потом, правда, нам пришлось потратить несколько часов, чтобы пройти разные инстанции для подтверждения императорского приказа. Бюрократия тут… Загерий поспешил в тюрьму. Там он и узнал, что тебя по «ошибке» посадили не в ту камеру.

– Мы уже и не чаяли застать тебя в живых, – прогудел Илья Муромец. – Каждому понятно, что это была ловушка. Но то, что творилось в камере… вот уж точно сюрприз…

– Энинг, – неожиданно прервал его Эльвинг. – Тебя Нарнах вызывает. – Он протянул мне палочку даль-связи.

Так, Нарнах проявляет заботу о своем капиталовложении.

– Слушаю, Вильен. Как успехи в бизнесе?

– Все шуточки, Энинг? Слышал, ты опять влез в неприятности? Когда твои друзья связались со мной, я, честно говоря, подумал, что на этом наше знакомство закончится. Пришлось срочно бежать к Мервину. Хорошо, что я был в этот момент в Амстере. Что там у тебя на этот раз?

Я рассказал, стараясь быть покороче.

– Либиус Марзофл, говоришь? Понятно, почему он побледнел, когда ты сказал, что находишься в городе по моим делам. Этот негодяй давно уже куплен мной со всеми потрохами. Сейчас, значит, он решил на стороне подработать. Ну что ж, посмотрим, во сколько это ему встанет. Можешь забыть о нем.

– Энинг. Слышишь меня? – неожиданно вклинился другой голос, который я не сразу и узнал.

– Мервин, это вы?

– Я, мой мальчик.

Если Мервин назвал меня так, жди неприятностей. У меня противно засосало под ложечкой.

– Что случилось? – спросил я, страшась ответа.

Мервин вздохнул. Его голос звучал устало.

– Мне только что сообщили, что Винер погиб.

Я вспомнил маленького тщеславного и жизнерадостного предсказателя, к которому мы обратились за помощью в Амстере. Вспомнил его помощницу…

– А Мириэль? С ней все нормально?

– Ее не было в это время в шатре. Так что ей повезло.

– Как это случилось? – Я уже догадывался об ответе.

– Люди Сверкающего. Они вошли к нему, когда около его шатра уже не было людей. Там случайно проходил караул, и они услышали шум внутри. Когда они зашли, то там находились Винер и трое незнакомцев. Они бросились бежать, но один из них успел ударить предсказателя ножом. Никого догнать не удалось. Энинг, Винер на несколько секунд пришел в себя и сказал… он сказал: «Передайте Энингу, что я ничего им не сказал. Они ничего не узнали».

Я почувствовал, как по щеке покатилась слезинка, но даже не сделал попытки смахнуть ее. Сначала Буефар, теперь Винер. Кто будет следующим? Кто еще должен погибнуть прежде, чем мне удастся исправить свою ошибку?

– Я все понял, Мервин. Спасибо.

– Энинг, с тобой все в порядке?

– Все хорошо. Спасибо. Конец связи.

Даль-связь отключилась, но я продолжал сидеть, тупо сжимая уже ненужную палочку в руке.

Далила обняла меня за плечи, заглянула в лицо.

– Это был твой друг?

– Нет… Да… Мы с ним всего-то один раз и встречались. Это предсказатель. Именно он и направил меня в Константинополь. Сверкающий захотел узнать от него нашу цель, вот и… А… – говорить я не мог.

Подошел Эльвинг.

– Прекрати. Винер был моим другом, но сейчас не время распускать нюни. Надо сделать так, чтобы его смерть не оказалась напрасной. Закончи то, что начал! Проклятье! Да очнись же ты! Слабак! Девчонка! Рыцарь трухлявый! – Эльф еще некоторое время упражнялся в красноречии, припоминая все людские оскорбления, которые только знал. Загерий с некоторым испугом посматривал на него – никто не мог безнаказанно так разговаривать с рыцарем.

– Ты закончил? – поинтересовался я, когда эльф замолчал, исчерпав известные ему оскорбления.

– Да. Что ты собираешься делать?

– Сначала скажу спасибо. Смерть Винера не будет напрасной. Винера жаль, но жизнь продолжается, как продолжилась она и после смерти Буефара.

В комнате воцарилась тишина. Никто не решался нарушить скорбное молчание. Но в этот момент раздался возмущенный вопль Леонора:

– Что же это получается?!! Я оскорбил Энинга, и меня наказали понижением жалованья, даже плетьми грозили, а какой-то эльф при всех оскорбляет его гораздо сильнее, и его за это хвалят?!! И это называется справедливость?!

Загерий, не посвященный в наши отношения, с недоумением уставился на мага. Илья Муромец с Ролоном понимали не больше его. Мы же с Роном, Далилой и эльфом уставились друг на друга. Первой не выдержала Далила. Она буквально задыхалась от смеха, с восторгом глядя на мага. За ней расхохотался Рон, а глядя на них, рассмеялись я и эльф. Рон сквозь смех пытался что-то объяснить Муромцу, Ролону и Загерию. Через минуту уже смеялись все, кроме Леонора, который мрачно смотрел куда-то в сторону. В дверь заглянул перепуганный слуга, но на него шикнули, и тот исчез.

– Это действительно несправедливо, – наконец выговорил я. – Спасибо, что напомнил.

Я принял как можно более суровый вид.

– Господин эльф!

Тот вытянулся в струнку, подражая солдатской стойке «смирно».

– Вы оскорбили рыцаря, и посему должны быть наказаны. Какое жалованье вы получаете сейчас?

– Никакого, господин рыцарь, – отчеканил эльф, весело посматривая на меня.

– Так вот, с этого дня будете получать в три раза меньше!

– Слушаюсь! А почему в три?

– А чтоб Леонор не завидовал. Тебя я наказал сильнее, чем его. – Мы опять расхохотались.

– Кстати, – заговорил Рон. – Самое главное мы не сказали. Пока взрослые бегали освобождать тебя, я обнаружил корабль с красным парусом. Все, как ты говорил.

Смех мгновенно оборвался.

– Что ты обнаружил?!!!

Рон растерянно посмотрел на меня. Он явно ожидал другой реакции на свое сообщение.

– Ну, ты же сказал тогда, чтобы мы искали корабль с алым парусом. Ну, так я прошелся по набережной. Как раз сегодня этот корабль подошел к причалу. Его трудно спутать. У него самый верхний парус алого цвета. Что-то не так?

– Зачем ты вообще это сделал? – Далила нервно шагала из угла в угол.

– Я же говорил, что мне необходимо было отвлечь внимание от настоящей цели нашего поиска, и корабль с алым парусом – это первое, что взбрело мне на ум. Вспомнил одну книгу, которую читал.

– Но ты мог, по крайней мере, предупредить нас…

– Не мог. В комнате было слишком много чужих. К тому же, я надеялся, что моя дезинформация отвлечет шпионов Сверкающего.

– Но это полная чушь! Почему ты вообще решил, что это сработает? Ведь шпионы могли ничего и не узнать об этом!

– Но они узнали, и это сработало, – успокаивающе заметил Ролон. – Лично я во всем этом вижу очень много положительного и очень мало отрицательного.

– Ах так! Значит, мы бегали…

– Далила, успокойся. Не сильно мы и бегали. Зато это показало нам, как близко подобрались шпионы. И заметь, как быстро они отреагировали.

– Я прошу прощения, – неожиданно заговорил Загерий. Все это время он не вмешивался в беседу, лишь внимательно слушал. – Вполне возможно, что все здесь сказанное меня не касается, но тут слишком много разговоров о политике, шпионах и Сверкающем. Темы эти отнюдь не те, которые имеют обыкновение обсуждать обычные путешественники. Так что, думаю, я имею право поинтересоваться тем, что вообще происходит.

– Какое еще право? – возмутился Леонор.

– Такое, что вы не попросили меня удалиться, а значит, вы все-таки доверяете мне.

Глаза Ролона опасно блеснули, и я поспешно вмешался, опасаясь того, что тот может сказать… или сделать.

– Вы правы. Но я не могу рассказать вам все. Могу только пообещать, то, что мы здесь делаем, никак не нанесет вреда интересам Византии.

Я коротко рассказал о нашей миссии, слегка подредактировав свой рассказ. Я ничего не стал говорить о двух мирах. Сказал только, что мы ищем мага, способного противостоять магии Сверкающего и эти поиски привели нас в Константинополь. Сверкающий, зная о том, что мы действуем против него, но не зная истинной цели нашего путешествия, стремится нам помешать.

– У меня сложилось впечатление, что помешать он старается в основном тебе, – заметил Загерий.

Черт побери! Загерий оказался гораздо наблюдательнее, чем я думал.

– Просто пришла моя очередь. На Днепре погиб один из наших спутников, теперь он старается убрать меня.

– Понятно. Ловить тебя на противоречиях я не буду, хотя уверен, что рассказал ты мне далеко не все. Я бы не обратил на это внимания, но за несколько недель до вашего появления здесь агентурная сеть Сверкающего неожиданно активизировалась. Более того, сюда было направлено несколько новых агентов. Все это было проделано весьма поспешно и не особо скрытно. Так, словно Сверкающий был уверен, что мы не станем ему мешать. Эта его ошибка помогла проследить несколько связей и ликвидировать значительную часть его шпионской сети. Я помню те масштабные рейды. Но все агенты уверяли, что против Византии они действовать не намеревались. Задание они не знали. Его должны были сообщить им позднее. Три дня назад оставшиеся на свободе агенты вдруг зашевелились. Они постарались взять под контроль все причалы и гостиницы. Так что здесь твой рассказ подтверждается. Да и их дальнейшие действия также указывают на то, что против вас ведется какая-то игра, затрагивающая Византию лишь косвенно.

– А откуда у вас такие сведения о действиях спецслужб? – поинтересовался Ролон, подозрительно сверля глазами собеседника. – Насколько я знаю, вы с ними никак не должны быть связаны.

Загерий усмехнулся.

– Сразу видно, что вы новички в Константинополе. Здесь, если хочешь выжить, поневоле научишься заводить нужные связи. Никогда не знаешь, что и когда может пригодиться. И уж если вы действительно хотите прижать Сверкающего, то можете рассчитывать на меня.

– С чего это? – осведомился Илья Муромец.

– Просто он уж слишком обнаглел. Подкуп кочевников для вторжения в наши балканские владения. Подстрекательство арабов для нападения на наши азиатские владения. Подозревают, что это именно он создал секту отвергателей. Как видите, у меня есть причины помогать вам. Может, эти зажравшиеся бюрократы, окопавшиеся в императорском дворце, не видят угрозы, но я человек военный и привык полагаться на чувства. И я чувствую опасность. Боюсь, что скоро начнется война, и война большая. Сверкающий породил столько конфликтов своими действиями, что большой кризис неизбежен.

– А вы проницательный человек, Загерий, но с чего вы взяли, что будет война?

– Можете мне не верить, милорд, но я чувствую это. Амстер снаряжает свои флоты и ведет активные переговоры с Китежем и Тевтонией. В Китеже значительную часть войск отводят к Балтике, где они собираются в гигантские лагеря. В Тевтонии волнения среди баронов.

– Это тоже сообщил вам ваш друг?

– И это тоже, но у меня есть и своя голова, – спокойно ответил Загерий Ролону, встретив его взгляд.

– Хорошо. – Я принял решение. – Может, вы действительно именно тот человек, который может сильно облегчить наши поиски.

Я посмотрел на Леонора. Тот пожал плечами.

– Я установил защиту сразу же, как только мы вошли.

Впервые я рассказал об истинной цели нашего путешествия.

– Пирр, значит, – задумчиво проговорил Загерий. – Кажется, что-то слышал. Если хотите, я сейчас отправлюсь и все разузнаю, а потом сообщу. Думаю, у меня это получится быстрее, чем у вас.

– А почему мы должны вам верить?.. – начал было Леонор.

Я посмотрел на эльфа. Тот едва заметно кивнул.

– Хорошо. Мы будем ждать здесь. – Я усмехнулся. – Озадачим шпионов Сверкающего.

Загерий кивнул.

– В таком случае я отправляюсь немедленно. – Гвардеец встал и вышел из комнаты.

– Энинг, ты уверен, что он не выдаст нас? – поинтересовался Ролон.

Я пожал плечами.

– Мне он нравится. Я не чувствую от него угрозы. Да и Эльвинг со мной согласен.

– Вот как? – Ролон посмотрел на эльфа. – Что ж, тогда хорошо. Но сидеть здесь тоже не имеет смысла. Вернее, сидеть всем. Пойду-ка я прогуляюсь.

– Куда это ты? – подозрительно покосилась на него Далила.

Ролон рассмеялся.

– О! Меня уже подозревают в шпионаже! Как это мило. Госпожа, я, кажется, не давал повода.

– Хватит паясничать, Ролон-убийца. Почему ты вообще пошел с нами? Ты же наемник. Что тебе Сверкающий?

– Леди, наемники тоже люди, и у них тоже есть свои принципы. Сверкающий – язва, и его надо остановить. Вы пытаетесь это сделать, и я помогаю вам.

– Ага. А кто пытался убить Энинга?

Ролон мило улыбнулся.

– Убивать – это моя профессия. Мне платили, я делал свое дело. К тому же, тогда я еще не знал всего. И ведь Энинг не сердится на меня. Ведь правда не сердишься? А, благородный рыцарь?

Я хмыкнул.

– Если уж собрались на прогулку, то заберите свое оружие. – Я достал маленький арбалет Ролона, который отнял когда-то у него.

Ролон рассмеялся.

– Оставь себе на память. У меня еще есть.

– Энинг, но ты ведь не отпустишь его? – Далила была явно возмущена.

– Почему нет? Если бы он хотел меня убить, то давно бы это сделал. У него была куча возможностей. К тому же, он спас мне жизнь там, на Днепре.

– Но, может, Ролон, вы все-таки сообщите нам, куда собрались?

– Это не секрет. В данный момент нам больше всего нужна информация. Причем она нам жизненно важна. Где ее легче всего достать? Правильно – там, где находятся те, кто ею обладает.

– Какая потрясающая мысль, – восхитилась Далила.

– А где они находятся? – не обратил внимания на насмешку Ролон. – На корабле с алым парусом.

– Ты туда собрался? – изумился эльф. – Ты сумасшедший! Они же знают, что мы можем прийти, и ждут нас!

– Они знают, что мы можем прийти, но они не знают, что мы знаем, что они знают, что мы можем прийти.

– Чего? – вытаращил глаза Рон.

Ролон щелкнул его по носу.

– Не важно. Предоставьте все профессионалу. – Ролон вышел из комнаты.

Рон обиженно засопел, потирая нос.

– Тоже мне профессионал, – буркнул он. – А в Амстере не мог за собой слежку обнаружить. А мы что делать будем?

– Ждать, – пожал я плечами. – Что еще остается? Из гостиницы никому не выходить. А я, если не возражаете, посплю. В тюрьме это было как-то не очень удобно на соломе. Всем спокойной ночи, вернее дня.

Я прошел в свою комнату, скинул верхнюю одежду и юркнул под одеяло. Блаженно потянулся. Сколько времени прошло с того дня, как я спал на настоящей постели! Но перед тем как заснуть, я сжал палочку даль-связи и вызвал Нарнаха.

– Вильен.

– Да, Энинг?

– Слушай, надо бы позаботиться о Мириэль.

– Конечно, Энинг, – усмехнулся Нарнах. – Я все сделаю.

Связь отключилась, а через минуту я уже сладко спал.

Разбудили меня громкие голоса за дверью. Один убеждал, что у него есть что-то важное для меня, а другой – что это важное вполне может и подождать. Я узнал голоса Ролона и Далилы. Ролона? Значит, он уже вернулся? Я поспешно вскочил с постели и натянул штаны. Нырнул в рубашку и толкнул дверь.

– Ролон, ты вернулся? Что там?

– Ну вот, разбудил, – недовольно заметила Далила. – У него нет ничего такого, что не могло бы подождать, Энинг, а вот тебе не мешало бы хорошенько выспаться.

– Если я не выспался, то дрыхну так, что меня не разбудишь, даже если над ухом будут стрелять из пушки.

– Из чего стрелять?

– Э-э… неважно. Что-нибудь узнал, Ролон?

– Даже больше, чем что-нибудь. Во-первых, этот корабль принадлежит Сверкающему. Команда тоже целиком его. Насколько я понял, это один из тех кораблей, на котором сюда перебросили шпионов. Мы были правы, они действительно установили наблюдение за всеми крупными гостиницами. Так они узнали и о поиске корабля с алым парусом. Вот и решили проявить инициативу. Насколько я понял, Сверкающий об этом ничего не знает. Их план до примитивности прост – мы появляемся на корабле, они хватают нас и доставляют на Большой Остров. Того «гения», который придумал все это, повышают в звании, дают награду и прочее. Ура, ура! Враг повержен, наши победили!

– Значит, это местных идея? – поинтересовался я.

– Целиком и полностью. И, во-вторых, завтра или послезавтра сюда должен прибыть человек, который должен взять на себя руководство операцией. Его имя Арктер Бекстер.

– Бекстер? – удивленно переспросила Далила.

– Ты его знаешь?

– Слышала кое-что. Ему около шестидесяти сейчас. Его еще называют Старый Лис. Очень опасный человек. Говорят, что его еще никому не удавалось обмануть.

– Значит, Сверкающий пошел с козырного туза, – задумчиво проговорил Ролон. – Энинг, похоже, ты сильно достал нашего друга. Я слышал, что ему подчинили всю контрразведку и разведку. По сути, он теперь второй человек в государстве, и у него одна цель. Какая, думаю, говорить не стоит.

– И что нам теперь делать? – поинтересовался Эльвинг.

Ролон таинственно усмехнулся.

– Вот и я о том же думал. Думал, думал и решил, что этот Бекстер может быть каким угодно гением, но в одиночку ничего не сделает. А идиоты, которые клюнули на ту чушь, которую брякнул Энинг, помогут нам оставить его одного. Ну, или почти одного.

– Почему чушь? – обиделся я.

– А потому, что твоя история про корабль с алым парусом шита такими белыми нитками, что надо быть полным глупцом, чтобы в нее поверить. Ты упорно молчал о цели путешествия, а тут вдруг при всех проговорился. – Я хотел было возразить, но Ролон поднял руку. – Допустим, что тебя сажают в тюрьму и тебе надо срочно сообщить об этом, но даже в этом случае вся твоя история кажется подозрительной. Откуда должен приплыть корабль? Почему ориентир – алый парус, а не его название? Что этот корабль должен делать по прибытии? Да здесь куча вопросов возникает. И если бы те, кто придумал эту ловушку, думали головой, то они должны были просто установить наблюдение за причалами. И если бы этот корабль появился, то только тогда они должны были начать действовать. Нет, этот корабль – ловушка одних идиотов для других идиотов.

– И что же ты сделал? – поинтересовался я. – Ведь моя история все-таки сработала.

– Это и есть наше счастье. А что я сделал? Естественно, попался в эту ловушку.

– Естественно, попался, – едко заметила Далила. – Ведь ты сам сказал, что эта ловушка для идиота.

Ролон поклонился ей.

– Благодарю, госпожа за скромную оценку моих способностей.

– Будет вам лаяться! – не выдержал Муромец. – Так что ты там сделал? Говори. Времени у нас не так уж и много.

– Я вошел на корабль и представился. Что же еще?

– Ну ты и нахал! – восхитился Муромец. – И что же ты им наплел?

– Обижаешь. Сказал чистую правду. Правда всегда лучше лжи. Я сказал, что они должны доставить в Амстер одного человека. Сегодня ночью они должны быть готовы покинуть порт. Мы все входим на корабль, а дальше, мол, они должны действовать по договоренности с Мервином. Капитан согласно покивал головой, да, мол, у меня есть такая договоренность, я все знаю. Обещал, что к сроку все будет готово. Спросил, не нужна ли помощь… трогательная забота. Я сказал, что нет, нам только необходимо время, чтобы разыскать нужного человека, потом мы присоединимся к ним.

– И чем это нам поможет? – недоуменно спросил я.

– А тем, что капитан отдал приказ сегодня к ночи всем агентам собраться на корабле. Там будет большая часть тех, кто сейчас занят нашей проблемой.

– Но зачем ему это нужно? Ему что, своей команды не хватает? Али не доверяет ей? – удивился Муромец.

– Все просто, Илюша. Зависть, и ничего более. Как я понял из подслушанного разговора, капитан терпеть не может Бекстера. Вот и хочет оставить его с носом. Именно за этим он и поставил на свой корабль алый парус. Именно он был главным здесь, пока не назначили Бекстера. Ему это не понравилось. Теперь он хочет добиться цели и оставить Бекстера в дураках. Вот, мол, этот умник прибыл, а я уже все сделал. И отзывает он большую часть своих людей именно для того, чтобы Бекстер ничего не смог сделать и помешать его триумфу. – Ролон повернулся ко мне. – Я ведь еще не забыл, как вы, молодой человек, разобрались с агентурой Сверкающего в Амстере. Думаю, нашего друга Загерия заинтересует информация о том, где сегодня ночью соберутся шпионы Сверкающего.

– Что меня заинтересует? – поинтересовался незаметно вошедший Загерий.

Ролон зло уставился на Леонора.

– Так, значит, работает твоя магическая защита? Кто угодно к нам заходи, а мы об этом узнаем только тогда, когда получим нож под ребро.

Леонор одарил Ролона презрительным взглядом.

– Потише, ты! Я же не учу тебя твоей профессии. Защита хорошо работает, а на Загерия она не сработала потому, что настроена на него.

– Ладно, ладно, – поспешно вмешался я. – Вы узнали что-нибудь, Загерий?

– Конечно. Вот адрес, – он протянул мне свернутую бумажку. – Ваш Пирр оказался довольно известной личностью. Я новичок в городе, поэтому неудивительно, что я не сразу понял, о ком вы говорите. Так что же мне будет интересно узнать, господин Ролон?

Ролон повторил рассказ о своих похождениях.

Загерий от избытка чувств хлопнул себя по ноге.

– Так, говоришь, ночью большинство из этой братии соберется на корабле с алым парусом? Великолепно! Пожалуй, мне будет, что шепнуть одному моему другу. Так, времени мало остается. Мне надо сейчас же отправляться. В общем, Пирра вы найдете без меня. Адрес у вас есть, к тому же он живет недалеко. Сейчас выйдете на площадь святого Августина, а там два дома по проспекту Юстиниана и на месте. – Загерий поспешно покинул комнату.

– Странный тип, – проводил гвардейца подозрительным взглядом Ролон. – То он говорит, что у него здесь куча связей, то заявляет, что сам здесь недавно. Если он не врет, то как ему удалось в такой короткий срок завести столько полезных знакомств?

– Главное – что он нам помог, – неуверенно заметил я. Потом тряхнул головой. – Ладно, сейчас это все неважно. Собираем вещи и уходим. Эх, так и не удалось мне пожить в этих роскошных апартаментах. Жаль. Все на выход.

– Но мы заплатили за пять дней вперед, – возмущенно запротестовал Леонор.

Я сердито повернулся к нему.

– Во-первых, не вы, а я, во-вторых, если хотите, можете оставаться и жить здесь все пять дней и во всех комнатах одновременно.

– Я э… не о том, милорд, – стушевался маг. – Мы имеем право потребовать назад деньги за непрожитое нами здесь время.

– Некогда. Мне почему-то кажется, что времени в обрез.

– Тебе тоже? – Ролон посмотрел на меня. – Когда я шел по городу, то тоже ощущал что-то тревожное.

– Есть какое-то напряжение, – подтвердила Далила. – Словно перед грозой.

– А вы что скажете?

– Ну, Энинг, – заговорил Мастер. – Наше мнение может быть чисто субъективным, поскольку мы воспринимаем мир через тебя. Так что на нас в большой мере влияет твое восприятие.

– Ладно, ладно. Я хотел услышать только мнения, а не лекцию.

– У Мастера всегда была склонность просвещать молодежь, – усмехнулся Деррон. – Однако сейчас, мне кажется, твои чувства тебя не подводят. Ситуация в Константинополе давно уже нестабильна. Особенно с момента восшествия на престол последнего императора. Уже было множество уличных беспорядков.

– Почему особенно с этого момента?

– Энинг, вспомни то, что я тебе говорил на острове. – В голосе Мастера отчетливо прозвучало недовольство. – Император – тряпка. Он все государственные дела отдал на откуп своим помощникам, которые в основном занимаются интригами. Ситуация крайне нестабильна.

– Хорошо, хорошо. Я все помню, просто не сразу догадался.

Мы покинули гостиницу. Поторапливая конюхов, забрали своих коней.

– Все равно не понимаю, зачем такая спешка, – недовольно буркнул Леонор. – И все из-за каких-то предчувствий.

– Слушай, сделай милость, заткнись, – прошипел Ролон, внимательно осматриваясь по сторонам.

Отыскать нужную площадь оказалось вовсе не так трудно, как я опасался. Дольше мы искали нужный проспект. Табличек с указанием названия улицы здесь еще не изобрели, да и вряд ли «грамотность» населения сделала бы их действительно полезными. До всеобщего среднего образования в этом мире еще не додумались. Даже аристократы не все умели читать, что уж говорить о простых людях?

Наконец мы нашли нужный дом. Это был довольно большой двухэтажный особняк. Было заметно, что Пирр – человек не бедный.

– Вот это домина, – восторженно присвистнул Рон.

Илья Муромец соскочил с коня и осторожно постучал в кованую дверь. Все было тихо. Никто не отозвался. Тогда Муромец примерился и стукнул так, что, казалось, дом вздрогнул. Еще бы чуть посильнее, и дверь вылетела бы вместе с косяком.

За дверью послышались торопливые шаги, приоткрылось небольшое окошечко и оттуда выглянуло лицо молоденькой девушки лет восемнадцати, которая испуганно оглядела всех нас.

– Что вам угодно, господа? – слегка подрагивающим голосом спросила она.

– А скажи нам, красавица, – заговорил Илья Муромец, приглаживая бороду и приосаниваясь. За моей спиной громко фыркнула Далила, но, слава богу, свой острый язычок на этот раз она придержала. – Здесь ли живет многоуважаемый господин Пирр?

Девушка слегка покраснела.

– Да, это его дом. А вы кто?

– Мы путешественники. Передай, пожалуйста, своему господину, что у нас к нему важное дело.

Она с сомнением оглядела сквозь окошечко всех нас.

– Но господин Пирр не принимает в такое позднее время. Приходите завтра утром. Часов в десять. У вас есть договоренность? Если нет, то боюсь, господин вас не сможет принять. У него очень много клиентов.

Так, дело осложнялось. Вряд ли Пирр примет нас просто потому, что мы заявим, будто у нас важное дело. Наверняка к нему не раз пытались пробиться под подобными предлогами. Здесь надо что-то, что наверняка заинтересует Пирра или хотя бы привлечет его внимание. Необходимо поговорить именно с ним, а не со служанкой. Я спрыгнул с седла и встал рядом с Муромцем.

– Передайте ему, пожалуйста, что мы прибыли от Винера. Скажите, что это действительно очень важно.

Служанка все еще сомневалась, пока я не подкрепил свою просьбу золотым.

– Хорошо, милорд. – Она удивленно посмотрела на мой обруч и захлопнула окно. К таким взглядам я уже постепенно стал привыкать.

– Постой, Энинг, разве Винер не предупреждал, что если Пирр узнает, что мы от него, то он даже слушать нас не будет? – недоуменно спросил Эльвинг.

– Возможно, но так нас вообще не будут слушать, а это хотя бы привлечет его внимание.

Мы ждали минут пять. Наконец раздался какой-то грохот.

– Не знаю и знать не хочу!!! – кричал кто-то в доме. Дверь была довольно толстая, но, тем не менее, крик был такой, что нам все было прекрасно слышно. – Пусть проваливают отсюда! Не желаю знать этого старого маразматика!!!

Это он зря. Винер был совсем и не старый – лет пятидесяти.

– Иди и скажи им это!!! Нет, погоди, я сам все скажу!

Дверь с треском распахнулась, и на улицу выскочил человек одетый в роскошных халат и домашние тапочки на босу ногу. Человек был довольно молод – лет тридцати. Чтобы сделать себе имя в таком возрасте, надо обладать поистине незаурядными способностями. Подскочив к нам, он набросился на Илью Муромца, который совершенно опешил от такого натиска. Мне это напомнило басню Крылова «Слон и Моська». Потрясая кулаками перед лицом росича, для чего Пирру пришлось встать на цыпочки, он вопил:

– Я не желаю иметь дело с этим старым негодяем! Слышите?! Не желаю! И если вы от него, то вы напрасно проделали такой путь! Убирайтесь, пока я не позвал стражу!

Пирр ругался еще долго, и я напрасно пытался вставить хоть слово в этот яростный монолог. В конце концов, он выдохся.

– Вы еще здесь? Я же сказал – уходите, я не приму вас.

Я поспешно втиснулся между Муромцем и Пирром.

– Я понимаю, что у вас есть причины сердиться на Винера…

– Есть причины?! Есть причины?! Да он… он…

– Я знаю. Он все рассказал. И как высмеивал ваши методы, пользуясь своим авторитетом, и как завидовал вам, признавая ваше превосходство над ним, и как вы разругались.

Пирр явно был ошарашен таким заявлением.

– Он рассказал? – недоверчиво переспросил он.

Я кивнул.

– Что это с ним случилось? Раньше за ним такого не водилось. Что бы Винер, этот тщеславный старик признался в своих ошибках… это невозможно!

– Просто возникли некоторые обстоятельства. Он не смог помочь нам и сказал, что вы единственный, кто это может сделать. Сказал, что вы гораздо сильнее его как предсказатель.

– Надо же. – Пирр был не столько польщен этой похвалой, сколько удивлен. – Мне он никогда такого не говорил. Все, что я от него слышал, так это: «Идиот! Из тебя никогда ничего путного не выйдет! Ты полное ничтожество!» Должно было действительно произойти нечто особенное, чтобы он решился на такое.

– Вы опять правы. Он тоже сказал, что не хочет вспоминать вас, но у него не было выбора.

Пирр покачал головой.

– Надо будет написать ему письмо.

– Не надо. Винер мертв.

– Что! – Пирр удивленно посмотрел на меня. – С чего бы это? Он на здоровье не жаловался.

– Его убили. Винер сказал, что только вы сможете помочь нам, и отправил нас в Константинополь. К сожалению, кое-кто очень не хотел, чтобы мы добрались сюда. И этот кое-кто нанял людей, чтобы те выпытали о цели нашего путешествия у предсказателя. Винер ничего не сказал и тем самым спас вам жизнь.

Пирр нервно оглянулся по сторонам.

– Не на улице же, милорд.

Действительно, вокруг нас постепенно начали собираться люди, привлеченные скандалом.

– Проходите. Быстрее. За домом есть конюшня, там можно оставить лошадей. Налия вас проводит.

Та самая девушка, что разговаривала с нами через окошечко, с любопытством поглядывая в нашу сторону, повела нас вокруг дома.

Пирр, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, ждал нас у задней двери.

– Проходите, проходите. Мои слуги все сделают.

Один за другим мы вошли в дом Пирра.

Глава 4

Пирр, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, ждал нас у задней двери.

– Проходите, проходите. Не беспокойтесь о лошадях, мои слуги все сделают.

Он успел к этому времени переодеться и, торопливо застегивая пуговицы, повел нас в глубину дома. По широкой лестнице мы поднялись на второй этаж.

– Прошу, располагайтесь в гостиной, господа. Я бы пригласил вас в кабинет, но боюсь, что там все мы попросту не поместимся.

Все расселись кто куда, исключая Ролона, который встал рядом с дверью. Пирр молча разглядывал каждого из нас по очереди.

– Довольно странная компания, – прервал он затянувшееся молчание. – Двое мальчишек, один из которых носит рыцарский обруч, китежский богатырь, эльф, дама, то ли аристократка, то ли простолюдинка, мужчина с повадками солдата, но не носящий ничего из оружия, кроме сабли и, похоже, один шут.

Ну, насчет того, что у Ролона нет ничего кроме сабли – это Пирр сказал не подумавши. Если бы посмотрел внимательнее, то обнаружил бы складной миниатюрный арбалет, метательные ножи, духовую трубочку с запасом игл, пару кинжалов. И это наверняка не все. Каждый раз, присматриваясь, я обнаруживаю что-то новое.

– Кто это шут… ам… а… а… – Муромец вовремя прихлопнул своей широченной ладонью рот Леонора.

– Мы же не оскорбляем вас, – укоризненно заметила Далила.

– Прошу прощения, но мне кажется, что нам стоит сразу перейти к делу. – Я по очереди представил своих спутников. Пирр слушал меня с некоторым удивлением. Сначала я не понял, чем оно вызвано. Потом догадался – представляет всегда старший. Старший не по возрасту, в этом мире возраст играл не самую главную роль, а старший по положению. Впрочем, я был единственным рыцарем, а рыцарь всегда старше остальных, так что он мог бы и не удивляться. Правда, я и сам еще не до конца разобрался с этим. Иногда мое главенство принимали как должное, иногда оно вызывало вопросы. Наверное, здесь играло роль то, что в разных странах к рыцарям относились по-разному. Пирр же, несмотря на то, что уже давно живет в Византии, большую часть жизни прожил в Амстере, а там к рыцарям отношение было довольно прохладным.

Я вопросительно повернулся к Леонору. Тот намек понял и стал устанавливать защиту.

– Это так необходимо? – поинтересовался Пирр.

Я пожал плечами.

– Наверное, уже нет, но пусть будет на всякий случай. Сейчас я не собираюсь ничего скрывать.

– Милорд, вы собираетесь все рассказать? Но здесь есть человек, которому нельзя доверять.

– Вы это обо мне, милая леди? – поинтересовался Ролон.

– О вас, о вас. Я не доверяю наемникам.

– Напрасно. Наемники, в основном, люди верные… если им, конечно, вовремя платят…

– И если им кто-то не заплатит больше.

– Фи. Так поступают только последние негодяи. У наемников тоже есть своя гордость. Кто после такого рискнет нас нанять, если другая сторона может дать больше и перекупить? Так мы быстро потерям работу.

– Ну и как там поживает твоя гордость? Ведь, если не ошибаюсь, тебе сначала, заплатила одна сторона, а потом другая дала больше, и ты присоединился к нам.

– Вы ошибаетесь, Далила. Первая сторона сама разорвала со мной контракт. Да еще и незаслуженно оскорбили. Они должны были предупредить меня, что я буду иметь дело не с простым рыцарем, а с рыцарем Ордена. Что же удивляться, что мои покушения оказались неудачными?

– Откуда вы знаете?! – хрипло спросил я. – Вы не могли слышать мой рассказ.

– Какой рассказ, милорд? Нет, я ничего не слышал. Но у меня же ведь есть глаза. Я же постоянно шел за вами. В том числе и в Тевтонии. И видел, как вы сражаетесь. Не держите меня за дурачка, милорд. К тому же, я хорошо разбираюсь в оружии. То, что на вас надето, стоит небольшого королевства.

Пирр ошарашено переводил взгляд с меня на Ролона.

– Но последний рыцарь Ордена погиб то ли триста, то ли четыреста лет назад. Он никак не может быть им!

Ролон пожал плечами.

– Я говорю то, что вижу.

– Я установил защиту, милорд, – вмешался Леонор.

– Спасибо. – Я в волнении встал и прошел к разожженному камину. – Не будем спорить. Я все равно собираюсь рассказать обо всем. – Некоторое время я молча всматривался в огонь.

– Энинг, ты уверен? – вмешался Мастер.

– Да. Как можно требовать помощи у Пирра и не доверять ему?

Я повернулся и начал рассказ. Я рассказывал без лишних подробностей. Как были образованы два мира. Как я оказался здесь. О своем обучении и цели путешествия.

Пирр молча смотрел на меня. В комнате повисла напряженная тишина. Наконец хозяин дома прокашлялся.

– Все это звучит невероятно, хотя теперь для меня многое становится ясным. Но, – в его голосе прорезался гнев, – понимал ли этот старый дурак, во что меня втравливает? Я просто предсказатель, пусть и хороший, и я всю жизнь старался держаться подальше от политики, а сейчас мне предлагают выступить против самого величайшего мага планеты! Не просто мага, а правителя новой империи! Зачем мне это надо? Чего мне еще не хватает, чтобы ввязаться в эту авантюру?

– Но вы уже ввязались, – робко возразил я. Такой реакции я никак не ожидал.

– Исключительно благодаря вам, милорд. Все неприятности оттого, что любопытный мальчишка сунул нос не в свои дела. За каким… простите… зачем вам понадобился тот старый ключ, и почему вы не продали его? Насколько я понял, вам предлагали немалые деньги за него.

– Не все можно купить за деньги, – влез Рон, за что немедленно схлопотал подзатыльник от эльфа.

– Меня эта мораль не привлекает. От нее сыт не будешь. В карман ее тоже не положишь.

– Хотел бы заметить, что помощь нам в ваших же интересах, – насмешливо заметил Ролон, беря инициативу в свои руки.

– Это еще почему?

– Потому что у денег есть один недостаток – на тот свет их с собой не заберешь.

– Я пока не собираюсь умирать.

– Да?! Скажете это людям Сверкающего, которые непременно захотят узнать, о чем мы тут с вами беседовали. А потом, узнав, что вы единственный человек, который может помочь победить Сверкающего… как вы думаете, что они тогда сделают?

– Это наглый шантаж, – побледнел Пирр. – Но я в любом случае в проигрыше. Если я помогу вам, то мне отомстят.

– Извините, но для Сверкающего вы невеликая добыча. У него другая задача, поважнее бессмысленной мести. И к тому же, неужели вы хотите, чтобы то, что видел Винер, сбылось? Кому нужна будет ваша репутация, если оба мира погибнут.

– Не берите на себя слишком много. Тоже мне, спасители двух миров, – огрызнулся Пирр. – Я еще не уверен, что Винер все понял правильно.

– Он был настолько в этом уверен, что пожертвовал жизнью, чтобы мы могли добраться до вас, – тихо заметил я. – В любом случае вы можете сами это проверить.

– Непременно так и сделаю. Подойдите, милорд.

– Вы не верите слову рыцаря, – опять было сунулся Рон, но никто не поддержал его. Все понимали, что дело слишком серьезно.

Пирр взял мою руку и закрыл глаза. Так неподвижно он просидел минуты три, потом его лицо исказилось, и он с силой оттолкнул мою руку.

– Нет!!! Проклятье! Все так и есть. Только Винер все-таки ошибся. Это видение хоть и связано как-то со Сверкающим, но основная угроза идет не от него. Мне показалось, что Сверкающий сам сильно заблуждается и действует, исходя из ложных предпосылок. Тем не менее, его действия ведут к катастрофе. Не понимаю. Как это может быть связано с вами?

– То есть? – не понял я.

– Каким образом я мог понять что-то, связанное с другим человеком, по вашей руке? Нельзя предсказать будущего одного человека с помощью другого. Есть только одно объяснение. Твоя судьба и судьба Сверкающего очень тесно переплетены. Любое изменение судьбы одного из вас ведет к изменению судьбы другого. Поразительно, такого я еще не видел. Ты уверен, что попал в наш мир случайно?

– Но… как же еще? – Я совсем растерялся. – Я же рассказывал.

– Да, ты не врал. Но все же это поразительное совпадение. Если бы мне сказали, никогда бы не поверил.

– И что здесь такого? – удивился Муромец. – Попал в наш мир…

– …И его судьба оказалась связана с судьбой Сверкающего. Вероятность примерно та же, как при игре в кости сто раз подряд выпасть шестерке. – Дальше он объяснять начал уже для всех. – Понимаете, будущее постоянно меняется. У каждого человека есть своя Дорога жизни, судьба подбрасывает на этой Дороге разветвления, где человек должен принимать решения, куда пойти. Мы, предсказатели, видим эти пути, но кроме них мы видим наиболее вероятный путь, который изберет тот или иной человек. Так вот, у вашего друга таких путей очень много, но к такому переплетению судеб двух людей вело пути два-три. Чтобы встать на них, он должен был в те моменты, когда судьба подбрасывала ему выбор, принимать строго определенные решения. Причем повлиять на него никто в этот момент не мог, поскольку любое влияние изменило бы все пути. Это было бы заметно. Решения явно принимал он сам. Но решения эти были настолько нестандартны, что никто не мог предсказать их заранее.

– Никто, кроме тех, кто прекрасно знал людей моего мира, – прошептал я чуть слышно.

– Энинг, ты напрасно нас подозреваешь, – заговорил Мастер. – Может я и знаком с вашим миром, но я не предсказатель и не могу предвидеть твой выбор. Такое мне было не под силу даже в ту пору, когда я был человеком и обладал полным могуществом.

Я вздохнул. Мастер никогда не врет. К тому же, их удивление, когда в этом мире появился я вместо ожидаемого ими мага, было вовсе не наигранным. В чем в чем, а в чувствах людей Мастер разбираться меня научил. Да и за это время я достаточно узнал и Мастера, и Деррона, чтобы понять, что подобные хитрости для них просто неприемлемы. Они бы скорее явились ко мне в моем мире и постарались бы убедить меня добровольно помочь, как они сделали с тем магом.

– Ты что-то сказал? – повернулась ко мне Далила.

– Да нет. Просто я подумал, что тот выбор, который я сделал, кажется вам странным, но ведь для людей моего мира он может быть самым логичным и естественным. Я думаю, что большинство людей оттуда поступило бы в таких же ситуациях точно так же, как я, ну или примерно так же.

Пирр пожал плечами.

– Вполне возможно. Я, признаться, не подумал о такой возможности. Конечно, в мире, где нет магии, мышление людей должно быть другим. – Предсказатель печально вздохнул. – По крайней мере Винер был прав в одном – мы любой ценой не должны допустить победы Сверкающего.

– Значит, вы нам поможете? – осведомился Ролон.

– А куда деваться? – зло бросил Пирр. – Можно подумать, вы оставили мне выбор! Боже, как же спокойно было без вас!

Бормоча себе под нос ругательства, он встал и вышел из комнаты. Вернувшись он аккуратно выложил на стол несколько странных предметов: прибор, напоминающей древнюю астролябию, только маленькую, шар на ножке, мешочек с чем-то сыпучим.

– В любом случае, ваша загадка довольна интересна. Ни с чем подобным я раньше не сталкивался.

Пирр развязал мешочек и осторожно высыпал его содержимое на стол. Это оказался какой-то порошок, напоминающий пудру. Кисточкой он аккуратно разровнял его по столу так, что тот тонким слоем покрывал почти всю поверхность. В центр этого поля Пирр водрузил шар.

– Этот прибор я изобрел сам, – пояснил он нам, хотя никто его ни о чем не спрашивал.

Затем он положил правую руку на шар и задумался. Все сидели тихо, боясь пошевелиться и помешать ему.

– Милорд, дайте мне вашу ладонь. – Свободной рукой Пирр ухватил ее и вновь замер. Медленно текло время.

Внезапно Пирр встрепенулся

– Так, очень хорошо. – Он удовлетворенно потер руки. – Кто-то очень мощно блокирует все каналы. Понятно, почему Винер ничего не смог узнать.

– Он сказал, что Ключ где-то в Европе или Азии, – вступился я за Винера, хотя и сам в свое время был не слишком удовлетворен таким ответом.

– Где-то! У Винера даже не хватило ума сообразить, что это «где-то» может означать только границу Европы с Азией. Ваш Ключ в Византии, а вот где, сейчас попробуем определить точнее. Теперь попробуем вот так. – Он с силой прижал мою ладонь к шару. Ничего не произошло. Я разочарованно посмотрел на Пирра, но тот неожиданно издал радостный вопль и уткнулся в стол. Я проследил за его взглядом и чуть не вскрикнул – на рассыпанном порошке чертилась отчетливая линия. Именно чертилась. Сама. Как будто кто-то невидимый взял тонко заточенную спичку и вел ее по этому порошку. Я изумленно смотрел на стол, но там уже все закончилось. На рассыпанном порошке осталась только кривая линия, начинающаяся от какого-то круга. И тут вспыхнул шар, на котором лежала моя рука, и осветил комнату мягким голубым светом. Пару раз мигнул и погас.

– И что это значит? – спросил я после озадаченно.

Пирр выглядел озадаченным и, ничего не говоря, внимательно рассматривал стол.

– Не знаю, хотя что-то это мне напоминает. – Он задумался. Вдруг хлопнул себя по ноге. – Ну конечно же! Как я сразу не догадался! – Он метнулся из комнаты. Мы недоуменно переглянулись. Вернулся предсказатель минут через пять, таща за собой какой-то цилиндр.

– В моей работе совершенно необходимо иметь вот это, – пояснил он. «Это» оказалось связкой географических карт. – Вот. Он развернул на полу нужный рулон, придавив края всем, что подвернулось под руки. Карта изображала Византийскую империю. – Смотрите. – Его палец указал на какую-то точку.

Сначала я не разобрал, что он хотел нам показать. Илья Муромец, Ролон, Рон и Леонор смотрели на карту с любопытством, но явно тоже ничего не понимали.

– У-у, дубины! – разочарованно протянул Пирр и пальцем нетерпеливо прочертил маршрут. – Вот же. – Тут я сообразил и метнулся к столу, потом к карте.

– А ведь верно, – удивлено воскликнул я – главный караванный тракт империи точно повторял черту на столе. Этот путь выходил из Константинополя, пересекал пролив и дальше шел параллельно Черному морю, потом спускался к югу до самого Тегерана.

Далила тоже сравнила рисунок на столе и дорогу на карте.

– Значит, Ключ где-то на этой дороге? – спросила она. – Но это ведь тоже огромная область.

– Все верно, но заметьте, что на столе не весь путь, а только та часть, что проходит по империи. Я уверен, что Ключ где-то там.

– И где конкретно? – поинтересовался Ролон.

– Не знаю. Голубой свет шара означает путь. Мигание – поиск, неопределенность. Вы должны сами отыскать цель на своем пути. Это может быть знак или возможно еще что-то. Рука судьбы. Я бы на вашем месте отправился бы по этой дороге и положился бы на удачу – она за вас.

Кажется, подобное объяснение полностью удовлетворило моих друзей, но отнюдь не меня. Я все-таки родился в другом мире и больше полагался на то, что можно пощупать и потрогать, а не на такие тонкие материи как удача, судьба и прочее. Удача – это, конечно, хорошо, но хотелось бы что-нибудь посущественнее.

– Не дергайся, Энинг, – заметил мои сомнения Мастер. – Вспомни наши уроки. В этом мире судьба и удача – вполне реальные силы. Доверься предсказателю.

– Только не пропустите знак. Удача не любит слепцов.

Успокоил напоследок.

– Пирр, а может вы отправитесь с нами?

– Что?! – Хозяин наградил меня на редкость раздраженным взглядом. – Достаточно с меня того, что я вам сказал, дальше действуйте сами. И хватит твердить, что Сверкающий мне что-то там сделает. У меня есть возможность предпринять кое-какие меры. Да, и лучше бы вам отправляться прямо сейчас. Вы еще можете успеть на последний паром. Мне почему-то кажется, что вам не стоит задерживаться. В городе неспокойно.

А который час?! О господи! Сколько же мы здесь сидим?

В этот момент в дверь в гостиную отчаянно заколотили.

– Кто там еще? – недовольно спросил Пирр.

– Хозяин, хозяин! Там около дома собирается толпа. На улице идут грабежи!

– Что?!! – Мы все дружно кинулись к окну, благо оно выходило на улицу, а не во двор.

Там действительно творилось что-то невообразимое. Толпы людей, многие из которых имели явно уголовный вид, взламывали двери и врывались в дома. Кое-где занимались пожары. Уже опустился вечер, и в мелькании теней, отсветов огня все происходящее казалось нереальным театральным представлением. Над городом стоял беспорядочный колокольный звон.

Из окон соседних домов на улицу летели какие-то вещи, обломки мебели, посуда Если хозяева не проявляли благоразумия и не открывали дверей добром, мародеры с громкими криками вытаскивали из соседних домов тяжелую мебель и использовали ее в качестве тарана. Человек десять резво несли к дому Пирра огромный комод, намереваясь выбить им дверь.

– Далила, Рон – оставайтесь здесь. Рон, возьми два моих арбалета. Ролон – посмотри за черным ходом, если там свободно, то можно будет уйти.

– Вы что, собираетесь бежать из моего дома и бросить меня здесь? – возмущенно завопил Пирр.

– Мы собираемся бежать, но бежать вместе с вами!

– Не могу! Здесь плоды всех моих трудов!! Все работы!

– Пропади они пропадом, ваши труды! Если останетесь живы, то восстановите все. Неужели вы думаете, что мы сможем защитить ваш дом? Я уверен, что агенты Сверкающего обязательно воспользуются этим мятежом, и значит штурмовать нас будут не просто бродяги, которые разбегутся при первом признаке сопротивления!

– Это ты пропади пропадом! – еще громче закричал Пирр. – Сверкающий никакого отношения к этому бунту не имеет!! Каждый умный человек предвидел его заранее! Я давно уже спрятал все ценные вещи!

– Так какого же черта вы тогда не хотите покидать этот дом?! – Стараясь перекричать Пирра, я вдруг почувствовал, как чья-то рука хватает меня за шкирку, поднимает и слегка встряхивает.

– Может, прекратите ругаться? – поинтересовался Илья Муромец, аккуратно ставя меня на место.

Внизу раздался грохот, но дверь, кажется, выдержала. Время действительно не самое подходящее для переругивания. Кошмар! И ведь я ругаюсь с человеком, который гораздо старше меня! Когда вернусь домой, то придется следить за своими манерами.

Мы бросились вниз. Здесь уже собралось пятеро слуг Пирра, вооруженных каким-то подобием копий. Двое держали взведенные арбалеты. Это, по-моему, было здесь единственным серьезным оружием. Правда, при виде того, как один из слуг держит арбалет, слезы наворачивались. Мало того, что криво стрелу положил (и как он это сумел?!), так еще и направил его прямо в нашу сторону. Слава богу, Муромец тут же забрал арбалет у горе-вояки. Когда же тот попробовал запротестовать, Илья так посмотрел на него, что слуга мигом замолчал и схватил копье, чуть не выбив мне глаз. Я выругался и, выхватив у него из рук копье, отправил помогать двум служанкам собирать вещи. Тот было попробовал возмутиться, но Муромец, ни слова не говоря, поднял его за воротник и выкинул в соседнюю комнату.

Во входную дверь ударили еще раз, и она начала поддаваться. Еще один-два удара, и ее снесут с петель. Ролон подскочил к двери и чуть приоткрыл окошко. Потом резко сдвинул засов и распахнул дверь. В коридор влетел полуразбитый комод вместе с несколькими разбойниками. Взбешенные вторжением слуги Пирра тут же добили их. Но следом по их спинам ринулись остальные. Первый из них влетел прямо в объятия Ильи Муромца. Богатырь без лишних слов выдернул у него из рук дубину и, подняв его самого над головой, выкинул прямо на улицу. По дороге этот оригинальный метательный снаряд сшиб еще двоих смельчаков. Муромец вышел на улицу, поигрывая внушительной булавой.

– Ну как, понравилось? – осведомился богатырь. – А теперь слушайте сюда. Мы не трогаем вас, вы не трогаете нас, а то как щас дам… нежно. – Для пущей убедительности Муромец пару раз взмахнул булавой. Нападающие сразу присмирели и попятились. Аргумент был весьма убедителен. Самый смелый, или, что вернее, самый глупый попытался было ткнуть Муромца ножом. На что он надеялся, я так и не понял, Илья даже не стал поднимать булаву, но от удара кулаком незадачливый грабитель отлетел метров на пять и затих. Надолго.

Эта демонстрация силы убедила остальных, что лучше поискать добычу в другом месте и все мгновенно бросились врассыпную. Мы вернулись в дом. Слуги тут же закрыли покосившуюся дверь и подперли ее принесенными из комнат тяжелыми вещами.

Когда мы снова поднялись в гостиную, нас встретил Пирр.

– Ну вот, а вы говорили, что надо бросить дом. – Он был неимоверно рад такому развитию событий.

– Замолкни, – несколько грубовато оборвал его Ролон. – Никто не говорил, что нельзя продержаться против этой швали. Энинг говорил, что мы не сможем отразить людей Сверкающего.

– Да где эти люди Сверкающего, которые всюду мерещатся вашему храброму рыцарю?

Я хотел было возмутиться, но меня опередил Ролон, который наблюдал за улицей из окна:

– Где эти люди, спрашиваете? Да вот, можете полюбоваться.

По улице шагала самая разношерстная компания, которую только можно представить. Их было человек пятьдесят-шестьдесят. Все в грязных одеждах, причем она явно была собрана от разных костюмов. Создавалось впечатление, что они ограбили какую-то лавку старьевщика и напялили на себя все, что там нашлось, а потом основательно вывалялись в грязи. Но только на первый взгляд они казались бандой грабителей. При более внимательном осмотре сразу бросалась в глаза слаженность, четкость и быстрота их действий. Они скорее напоминали боевой отряд, а не банду мародеров, какими хотели казаться.

На подходе к дому они разделились, часть двинулась в обход, а другая направилась к парадной двери. Откуда-то у них в руках появились легкие арбалеты, похожие на тот, что держал Ролон. Из мешков, которые эти люди тащили с собой, появились мечи и кинжалы.

Пирр побледнел.

– Это вы притащили их сюда! Это за вами они пришли!

Здесь уже не выдержал Муромец. Хорошенько встряхнув хозяина, он заорал:

– Если бы не мы, то вас убили бы еще те грабители!!! Но если хотите, мы можем уйти!

– Нет, нет!! Я просто немного разволновался, я…

– Хватит! – Ролон метнул злой взгляд на Пирра и вдруг, схватив стул, выкинул его в окно. Осколки стекла посыпались на улицу. В тоже мгновение Ролон высунулся из окна и спустил тетиву арбалета. Во дворе кто-то застонал, но тут же в окно влетело несколько стрел, и Ролон поспешно пригнулся, выругавшись сквозь зубы.

Мгновенно сориентировавшись, я выхватил у Рона один из арбалетов и кинул Ролону. Тот подхватил его и выстрелил еще. В ответ раздался залп. Выпущенные снизу под острым углом, стрелы влетали в окно и вонзались в потолок. Рон передал третий арбалет и быстро перезарядил первый. Снова раздался звон разбитого стекла – это Эльвинг в соседней комнате тоже взялся за дело. Лук сейчас был не слишком удобным оружием, но эльф действовал им с прежней ловкостью. За каких-то три секунды он успел выпустить три стрелы, не промазав ни разу. В этот момент в дверях показался перепуганный слуга.

– Хозяин, они взломали парадную дверь!

Муромец без лишних слов кинулся вниз. Я за ним.

– Энинг! Черный ход! – закричал мне вслед Ролон, не оборачиваясь. Он принял у Рона заряженный арбалет и снова выстрелил. Выстрел явно был не слишком удачным, он зло выругался и потянулся за другим арбалетом.

Я круто развернулся. Черт, совсем забыл о втором отряде.

– Я посмотрю, Ролон!

К счастью, все окна на первом этаже были заделаны прочными коваными решетками, и нам не приходиться беспокоиться еще и о них.

Проскочив по коридору, я столкнулся с парой человек, вооруженных пиками. В последний момент я узнал в них слуг Пирра и задержал удар.

– Идиоты! Вы всегда так выскакиваете без предупреждения?

Они испугано замерли.

– Извините, милорд, но там во дворе какие-то люди…

– Какие-то люди! – передразнил я. – Соседи на чай заглянули! Кто-нибудь наблюдает за входом? – И куда девалось мое воспитание?

– Там Джуванни остался.

– Показывайте.

После недолгого колебания они повернулись и резво побежали вперед, поминутно оглядываясь на меня. Вскоре мы увидели Джуванни, – он осторожно выглядывал из-за угла, стараясь что-то там разглядеть в коридоре перед черным входом.

– Никто не пытался войти? – спросил я у него. Словно в ответ раздался удар, и дверь затряслась вместе с косяком, грозя вот-вот упасть.

Так, почему бы не воспользоваться идеей Ролона?

– За мной! – Слуги испуганно посмотрели на меня, как будто я им предлагал спуститься в ад.

Я, стараясь не шуметь, подошел к двери и убрал засов. В тот же миг в дверь ударили по новой, но на этот раз ее не держал засов, и она распахнулась. Два человека с бревном, не удержавшись на ногах, упали на пол коридора. Не теряя времени, я перепрыгнул через них, упал и, прокатившись по земле, метнул в сторону нападавших два ножа. Вскочив на ноги, я огляделся. Штурмующие явно не ожидали от оборонявшихся такого маневра, и в ходе сражения возникла пауза. Люди Сверкающего смотрели на меня, пытаясь понять, что означает мое появление: то ли вылазку, то ли попытку прорыва. Тут я сообразил, что поступил довольно опрометчиво, выскочив из дома. Очухавшиеся солдаты двинулись ко мне, отрезая от двери, стрелки наводили арбалеты. Самый торопливый уже нажал на спуск, к счастью, промахнулся. Какой-то человек, очевидно командир нападавших, закричал, указывая на меня: «Держите его!»

Пригнувшись, я рывком пересек неширокий двор и ввалился в конюшню. Проход между стойлами скупо освещался одиноким фонарем, который я поспешно разбил шерконом. За стенами конюшни слышались крики, какой-то шум, который перекрыл чей-то уверенный голос: «К дьяволу дом! Нам нужен только он, остальные пусть убираются куда хотят! Не дайте ему уйти! Заходите с другой стороны!» Створка входной двери приоткрылась, и в проходе показались люди Сверкающего. Попав с хорошо освещенного двора в полумрак конюшни, они столпились у входа, бестолково щурясь в темноту. Это дорого им обошлось, не дожидаясь пока они придут в себя, я пустил в дело шеркон. Трое медленно оседают на пол. Остальные испуганно подались назад. Но все-таки они были опытными бойцами. Створки дверей распахнулись на всю ширину и показались выстроившиеся в линию стрелки. Я поспешно отступил в глубину конюшни. Залп! Я, ускоряя темп, бросаюсь в сторону. В стойле мерно похрустывает сеном лошадь. Судя по габаритам это Муромца. Поспешно перебираюсь через перегородку в соседнее, к Урагану. Быстро выглядываю в проход. Мои противники, не рискуя ввязываться со мной в рукопашную, осторожно двигаются по проходу, держа арбалеты наготове. Тут скрипнула дверь в противоположном конце. Обходной маневр по моему окружению благополучно завершен. Те люди тоже вооружены арбалетами, которые они настороженно наводят на любой шорох. Очень вовремя. Не торопясь, выхожу на середину прохода.

– Вот он! – кричит кто-то, и обе группы дают дружный залп. Мгновенно ускорив восприятие, я ничком бросаюсь на землю. Раздавшиеся стоны и проклятия лучше всяких слов говорили, что залп был на редкость удачен. Не дожидаясь пока они разберутся, кто в кого стрелял, рывком поднимаюсь с пола и бросаюсь к выходу, на ходу рубя шерконом тех, кто еще оставался на ногах. Пересекаю двор, влетаю в раскрытую заднюю дверь и… еле успеваю увернуться от брошенного копья. Зарычав от бешенства, я чуть не прибил ретивых вояк, которые сначала делают, а потом думают. Но сейчас было не до этого. Оттащив в сторону тела двух солдат, с которыми разобрались слуги, я захлопнул дверь и задвинул засов.

Бледные вояки стояли передо мной, не зная, что и делать. Хозяина злополучного копья била крупная дрожь.

– Милорд, я не хотел. Простите. Я не хотел! – как заведенный повторял он.

– Слушай, заткнись, пожалуйста, – устало попросил я, сползая по стене на пол. – Без тебя тошно.

Только сейчас я немного отошел от боя и смог трезво взглянуть на произошедшее. С трудом удалось сдержать дрожь. А я то думал, что уже разучился бояться! Что ни говори, но ощущение не из приятных. И ведь там, в бою, не боялся, а сейчас, когда опасности нет, дрожу.

– Поздравляю, – заговорил Деррон. – Впервые ты не стал размышлять, этично ли убивать того, кто хочет убить тебя. Если бы ты так же действовал в Амстере, то тебе бы не пришлось двое суток валяться в больнице.

– Спасибо, Деррон, – А что еще я мог сказать на этот сомнительный комплимент? Можно радоваться, я научился убивать хладнокровно. Ура, ура.

– Ура, ура, – повторил я довольно кисло. Слуги подошли поближе, думая, что я говорю с ними.

– Да отойдите вы! – отпихнул я их и прислушался. За дверью было тихо. Получив отпор, нападавшие пока не предпринимали новых попыток пробиться через черный ход.

Я встал и отправился к главному входу.

– Будьте здесь. Если снова начнут ломать дверь, то пусть кто-нибудь один сообщит мне. А пока завалите ее чем-нибудь.

Слуги немедленно бросились выполнять распоряжение. Интересно, чего это они на меня уставились, как кролики на удава?

Пока наши дела были не так плохи, но при всем при том, я понимал, что долго нам так продержаться не удастся. Пока нас спасало то, что дом Пирра оказался на удивление крепкий. Но все же численный перевес противника был слишком велик. А нас было очень мало, чтобы закрыть все бреши.

Когда я вернулся к друзьям, бой у парадного крыльца тоже закончился. Вестибюль был не очень велик, и нападающие могли действовать не больше чем по двое. Там их встречал Илья Муромец, со своей любимой булавой, которой нападавшим противопоставить было нечего. Далила с луком в руках и один из слуг с арбалетом поддерживали его, стараясь подстрелить зазевавшегося противника. От остальных слуг никакой пользы не было, они испуганно жались позади.

Потеряв с десяток человек, нападающие откатились назад. Илья кое-как прикрыл многострадальную дверь и, заметив меня, устало прогудел:

– Пока держимся, Энинг.

Я поднялся на второй этаж. Свет не горел. Я с трудом заметил Ролона, он осторожно выглядывал на улицу, освещенный немногими фонарями и отсветами пожаров.

– Как тут у вас?

– Рон, ради бога, не лезь к окну – Ролон повернулся ко мне. – Не слишком то хорошо. Поумнели, напролом теперь не лезут. Расставили стрелков, из окон не высунешься. Пока все тихо, но долго так не будет.

Я осторожно приблизился к окну. Все было спокойно, погромщики предпочли держаться подальше от такой подозрительной компании, переместившись в другие районы.

Затянувшуюся тишину нарушил Рон:

– Может они больше не будут штурмовать нас? – несмело начал он. – Раз уж у них ничего не получилось.

– Как же. Держи карман шире, – отозвался Ролон. – Им, как и нам, нельзя отступать, вряд ли Сверкающему понравится, что они не смогли убить Энинга. Так что штурм неизбежен, – Угрюмо продолжил он. И ничего хорошего он не сулит. Мы не можем прикрыть все пути для атаки, нас слишком мало.

В глубине дома раздался какой-то грохот, звон разбившегося стекла. Мы с Ролоном бросились к лестнице. По коридору пробежала перепуганная служанка. Размахивая руками, она указывала на что-то позади себя. Все стало ясно: люди Сверкающего выдавили решетку в одной из комнат и проникли в дом там, где их никто не ждал.

Я сломя голову кинулся вниз.

– Илья, Далила, быстро наверх! Слуги караулившие вход бросились кто куда, надеясь укрыться в своих комнатах. Далила, не теряя времени, бросилась к лестнице, а Илья задержался, в дверь опять ударил таран, штурм дома начался со всех сторон одновременно.

– Скорее, Илья! Они уже внутри! – Словно в подтверждении моих слов в конце коридора показались вражеские солдаты. Стрелки тут же дали залп. Муромца спасло только чудо. Или скорее то, что стрелки целились в основном в меня. Ускорившись, в каком-то невероятном прыжке, я ушел из-под обстрела. Часть нападающих принялась перезаряжать арбалеты, остальные, обнажив мечи, навалились на нас. Я и Илья медленно пятились вверх по лестнице, отступая под натиском противника.

– Быстрее, ребята, стрелы кончились. – Эльвинг, до этого поддерживающий нас с верхней площадки, вдруг прекратил стрельбу.

– Поберегись! – оказывается, Ролон не терял времени даром и, вытащив из комнаты какой-то изящный резной шкафчик, с грохотом спустил его с лестницы. Нападающих смело, образовался затор и мы, воспользовавшись этим, отступили в глубину дома. Торопливо завалив входную дверь, мы смогли отдышаться. Вроде все здесь.

– А где Пирр? – Я с тревогой огляделся. – Вот черт!

– Когда началась эта заварушка, он заперся у себя в кабинете. – Далила поправляла растрепавшиеся волосы. – Надеюсь, его искать не станут, ограничатся нами.

– Вот уж точно. – Ролон прислушался к происходящему за дверью. – Им, в сущности, только и нужен, что один наш общий знакомый рыцарь. Мы, конечно, какое-то время сможем продержаться, но если им придет в голову подпалить дом, то для нас настанут веселые времена. Энинг, ты бы придумал чего-нибудь. Говорят ты мастак на разные хитрости.

Я нервно рассмеялся и махнул рукой. Ролон все-таки большой оптимист.

– Слушай, только без истерики.

Ответить я не успел. В этот момент на улице поднялась какая-то суматоха, раздались крики. Подскочив к окну, я увидел, как по улице двигаются ровные ряды солдат, одетых в плащи гвардии. Первый ряд опустился на колени и поверх их голов ударил мощный залп арбалетов, буквально смевший людей Сверкающего. Рассредоточившись, гвардейцы стали окружать дом.

– Кажется, мы умрем не сегодня. – Ролон устало вытер пот со лба. – Знаешь, мальчик, я готов поверить в твою счастливую звезду.

Люди Сверкающего хоть и понимали бесперспективность сопротивления, но дрались яростно и сдаваться не собирались. По всему дому звенели мечи. В этот момент в дверь нашей комнаты постучали. Ролон мгновенно поднял арбалет, а Рон обнажил свою шпагу. Одиннадцатилетний мальчишка со шпагой в руке представлял такое комичное зрелище, что я едва не рассмеялся, но вовремя вспомнил, что сам, скорее всего, тоже выгляжу совсем не великим воином.

Обломки мебели были убраны, двери распахнулись, и в комнату вошел офицер гвардейцев. Оглядев зал, он обратился к Ролону.

– Кто из вас Энинг?

Ролон усмехнулся и, убрав арбалет, кивнул в мою сторону. Офицер развернулся и уставился на меня с таким удивлением, что я не удержался и помахал ему ручкой. За моей спиной раздался сдавленный смех. Оказалось, Эльвинг зажимал себе рот ладонью, чтобы не расхохотаться.

В этот момент в комнату ворвался Пирр.

– Во что они превратили мой дом! – вопил он. – Варвары! Кретины! Идиоты! Дебилы! Мой китайский фарфор! Я заплатил за него десять тысяч! Десять тысяч только для того, чтобы какие-то головорезы прошлись по нему своими сапожищами!

Пирр огляделся вокруг и застонал. Схватившись за голову, он выбежал из комнаты. Далила посмотрела на нас и выскочила следом.

Я искренне сочувствовал Пирру, но помочь ничем не мог. Ладно, пусть Далила его утешает.

– Так значит, ты и есть Энинг Сокол? – наконец спросил меня гвардейский офицер.

Я поклонился.

– Меня послал Загерий. Он предвидел, что вы можете попасть в беду, и отправил нас на выручку.

– Огромное спасибо, – искренне поблагодарил я. Значит, Загерий сообразил, что во время мятежа нас могут постараться убить в доме Пирра, и послал солдат. При встрече надо обязательно поблагодарить его.

– Собирайтесь, мы не можем здесь долго задерживаться.

Мы дружно кивнули и отправились собираться. Небо постепенно светлело. Выходит, мы сражались почти всю ночь.

Выйдя на улицу, я внимательно посмотрел на своих спутников. Вроде никто не ранен. Хотя нет, у Ильи Муромца рука была замотана какой-то тряпицей. Я забеспокоился, но тот заявил, что у него царапина и все это пустяки. Ладно. Сейчас некогда, но потом надо будет осмотреть на эту царапину.

Улицу освещали догоравшие дома и светившие кое-где, чудом уцелевшие огромные фонари. Гвардейцы уже очистили улицу от трупов и теперь строили немногочисленных пленников. Из дома вышел офицер вместе с Пирром. Тот уже немного успокоился и выглядел не таким сердитым. Он попрощался с нами, хотя нельзя сказать, что прощание было теплым.

– Вы уверены, что не хотите уйти с нами? По крайней мере до тех пор, пока бунт не утихнет.

Пирр покачал головой.

– Офицер уверил меня, что этот район уже безопасен, так что я останусь. Надо приводить дом в порядок. – Он повернулся и скрылся за дверью.

Офицер, в суматохе я так и не спросил его имени, отдал команду и отряд двинулся в путь.

Глава 5

Гвардейцы были пешими, и нам также пришлось идти пешком, ведя коней в поводу. С таким сопровождением нам уже не были страшны многочисленные отряды мародеров, что стали постоянно попадаться нам по дороге, лишь только мы покинули район, где солдаты уже контролировали обстановку. Несколько раз пришлось даже вступать в бой, но вояки из мародеров не слишком хорошие, при малейшем сопротивлении они обращались в бегство, предпочитая грабить беззащитные дома.

Сейчас город производил удручающее впечатление. Тут и там полыхали дома. Кучки людей торопливо перебегали дорогу, и непонятно, то ли это грабители, то ли честные граждане, спасающиеся от мародеров. И те и другие были вооружены, и было невозможно понять – кого надо защищать, а от кого защищаться. Изредка попадались патрули человек по двадцать. Меньшим числом сегодня никто не осмеливался появляться на улице. Наш отряд, стараясь нигде не задерживаться, двигался на юго-восточную сторону города.

Загерий нас встретил на одной из баррикад, которые во множестве перегораживали весь город – таким образом военные разделяли Константинополь на части и подавляли беспорядки сначала в одном районе, а потом в другом.

– Наконец-то! А то я уже начал волноваться. – Он поздоровался с каждым из нас.

Я искренне поблагодарил его за своевременно присланную помощь, но Александр только рукой махнул.

– Ерунда. Когда я сообщил своему другу про корабль, то поставил условие, что буду присутствовать на допросе. Там и всплыло, что за час до встречи был послан приказ всем оставшимся на берегу людям собраться вместе. Когда же начались беспорядки, я сразу понял, куда они могут направиться.

– Значит, теперь в городе практически не осталось людей Сверкающего? – весело заметил Ролон.

Загерий пожал плечами.

– Если и осталось, то немного. На корабле не все оказались стойкими, и они многое рассказали о своих товарищах. Нам удалось задержать еще два корабля. Мы как раз проводили облавы на явочных квартирах – так это, кажется, называется на шпионском языке – когда начались беспорядки. Они пытались освободить своих, но тюрьмы взять не так-то просто. Во-первых, там большая охрана, а во-вторых, сами тюрьмы – маленькие крепости в городе. Так что вашим «приятелям» оттуда не выбраться.

– Александр, а нам можно сегодня переправиться на ту сторону пролива? – спросил я.

– Вам туда? – Загерий почесал лоб. – Даже не знаю. Все капитаны отвели свои суда подальше от берега, чтобы избежать захвата. Вполне возможно, что сегодня утром они вернутся, тогда вы и сможете переправиться. Сейчас на берегу вы не найдете даже простой шлюпки.

– Но ведь купцы вряд ли смогли выйти в море, – удивился Илья Муромец. – У причалов же несколько сотен кораблей. Да если они все разом захотят выйти из гавани, там такое начнется!

– А купцы никуда и не уходили. Но они выставили на причалах свою охрану, так что к ним так просто не пробиться. Возможно, вам и удастся убедить их, что вы не грабители, но, думаю, до утра с вами все равно никто разговаривать не будет.

В этот момент какой-то крупный отряд, хотя не отряд, а скорее банда, попытался прорвать баррикаду, и несколько минут все были заняты, пока нападавшие не отступили.

– Не стоит вам здесь задерживаться, – заметил Загерий, снова подходя к нам. – У вас есть работа поважнее. Вы узнали, что хотели, у Пирра?

Я неопределенно махнул рукой.

– Не совсем то, что хотелось бы, но мы, по крайней мере, приблизились к цели.

– Так всегда и бывает с предсказаниями. К ним всегда надо относиться с осторожностью, а еще лучше совсем не слушать. И вот еще. – Загерий немного замялся, внимательно осмотревшись по сторонам. – Не знаю, как это связано с вами, но сейчас ведутся переговоры с Китежским княжеством на самом высоком уровне. Это тайна, и я не хочу, чтобы вы об этом распространялись…

– Но зачем вы тогда говорите это нам? – поинтересовался я.

– Да затем, что на переговорах упоминались твое имя и имя Сверкающего. Просто хочу, чтобы вы об этом знали.

Я присвистнул. Интересно, что же такое там затевается у нас за спиной? Ролона же заинтересовало другое.

– Да ты, оказывается, просто кладезь информации. Интересно получается. То ты говоришь, что мы новички и не имеем нужных знакомств, а у тебя их море. А потом обнаруживается, что ты и сам только недавно переведен сюда из провинции. Когда же ты успел завести столько знакомств? А теперь еще выясняется, что ты посвящен в секретные переговоры, о которых пока никто не знает! Кто же ты на самом деле?

Загерий усмехнулся.

– Если думаешь, что я где-то солгал, то ты ошибаешься. Я действительно еще недавно служил на границе, и меня перевели сюда только полгода назад. А что касается всего остального, то это просто: мой дядя – премьер-министр империи. С такими родственниками мне не потребовалось прилагать много сил, чтобы завести нужные знакомства.

– Ты племянник премьер-министра Византии! – изумилась Далила.

– Имею несчастье быть им.

– Почему? – не понял я.

– Ты еще молод и всего не понимаешь. – Загерий грустно усмехнулся. – Вообще-то дяде я безразличен. Он ожидает, что я здесь сделаю карьеру, и он сможет протолкнуть меня на должность губернатора, и тогда с моей помощью он сможет держать под контролем гарнизон столицы. А держа под контролем гарнизон… Я для него простая пешка в политической игре, не больше. Поэтому он и добился моего назначения в гвардию.

– Ну и негодяй! – возмутился Рон.

Александр посмотрел на Рона и улыбнулся.

– Негодяй, конечно, но умный. Чего у дяди не отнять, так это мозгов. Думать он всегда умел. Ладно, что-то я разговорился. Не думаю, что вам интересны мои отношения с дядей. Если хотите добраться до причалов, то советую идти через Приморский квартал. Он уже почти под контролем. Впрочем, теперь, когда в городе почти не осталось людей Сверкающего, вам не грозит серьезная опасность. Счастливо вам, и успеха! Сам бы проводил, но не могу покинуть пост.

Мы попрощались и вскочили в седла. Загерий протянул мне пропуск через заставы и махнул рукой. Мы тронули лошадей, но в последний момент я придержал Урагана и обернулся.

– Загерий, вы не знаете, на той стороне есть банк, который работает с денежными переводами? Я хотел бы перед отъездом запастись наличными, а то мой капитал уже почти исчерпан.

Офицер пожал плечами.

– У меня никогда не было столько денег, чтобы их стоило класть в банк. Обычно мой капитал умещается у меня на поясе. Но попробуй заглянуть в Фитий. Это город на караванном пути. Там наверняка есть крупные банки.

– Спасибо. – Я махнул рукой и поехал догонять товарищей. Деньги действительно были необходимы, поскольку оплата номеров в гостинице обошлась в копеечку и почти исчерпала все мои сбережения. Конечно, можно было продать камни, но их я хотел приберечь на крайний случай – они нам могли еще здорово пригодиться.

Без приключений нам удалось миновать несколько кварталов, и мы почти уже добрались до причалов, но здесь нам перегородила дорогу шайка уголовных элементов с явно недобрыми намерениями. Они довольно шустро взяли нас в кольцо, отрезав все пути к отступлению.

– Так и знал, что что-то произойдет, – пробормотал Леонор, отступая за наши спины. Маг, конечно, не был трусом. Просто он был благоразумен.

– Вляпались. А ведь нам немного оставалось, – заметил я, оглядываясь по сторонам. Настроены они явно серьезно, и вряд ли нам удастся выпутаться без драки. – Эй вы, там! Вам как, скопом накостылять или по очереди?! Выбирайте добровольно!

– Как бы нам не накостыляли, – опасливо сказал Леонор.

– А вот мы сейчас это проверим. – Илья Муромец покрепче перехватил свою огромную булаву. Вообще, я заметил, что Муромец предпочитает все массивное. Если меч, то это был именно Меч, всем мечам меч. Если это булава, то ее вряд ли смог бы поднять кто-нибудь кроме него.

Нападающим мои слова явно не понравились, они глухо заворчали, но тут с их стороны раздался смех. От неожиданности и мы, и бандиты опустили оружие и уставились на смеющегося. И тут я его узнал.

– Эзип?! Рыжебородый?! Это ты?

– Узнал, храбрый рыцарь! Эй, вы, а ну опустить оружие! Этот рыцарь мой друг!

В ответ раздались негодующие возгласы, но ослушаться никто не посмел. Эзип раздвинул толпу своих головорезов и двинулся в нашу сторону. Я тоже выехал вперед и, подъехав к своему бывшему сокамернику, спрыгнул с коня.

– Вижу, ты решил этой ночью немного развлечься?

– А я вижу, что ты все такой же нахал.

Мы рассмеялись.

– Кстати, спасибо, что вытащил меня из тюрьмы. Вот уж не думал, что ты сдержишь свое слово.

Я обиделся.

– Я что, похож на того, кто не держит слово? – Почему-то недоверие Эзипа страшно меня задело. Тот это понял и расхохотался.

– Впервые вижу, чтобы рыцарь дорожил мнением какого-то разбойника. Ладно, ладно, не дуйся. Ты меня выручил, а я не забываю добро. Так что и ты, и твои друзья находитесь под моей защитой. Никто вас не тронет.

– Хорошо, – кивнул я. – И ты и твои люди тоже находитесь под моей защитой, и мои друзья их не тронут.

Эзип опять расхохотался и хлопнул меня по плечу.

В этот момент к нам приблизился один из грабителей.

– Граф, люди недовольны. Они требуют своей доли.

– Граф?! – изумился я.

Рыжебородый усмехнулся мне и повернулся к говорившему.

– Кто смеет вмешиваться в мои дела?! Я же сказал, что эти люди мои друзья и находятся под моей защитой! Никто их не тронет!

– Его Величеству это не понравится! – веско заметил говоривший.

Я только молча смотрел на это, ничего не понимая.

– Энинг, закрой рот. Неужели ты еще не понял, что эти люди из Грязных кварталов. – Деррон фыркнул. – Просто поразительно, живут в нищете, добывают себе пропитание с помощью грабежей, а называют себя графами, королями, принцами. Кстати, полюбуйся, перед тобой стоит рыцарь. Рыцарь Грязного квартала.

Я пригляделся повнимательнее и действительно увидел металлический обруч, который охватывал голову говорившего. Только вместо рыцарского камня в него был вставлен какой-то небольшой камешек грязновато-зеленого цвета.

– Чтобы стать рыцарем в Грязном квартале, необходимо доказать свою силу и ловкость, победив десятерых соперников, – не упустил случая просветить меня Мастер.

– Его Величеству я сам все объясню, но этих людей никто не тронет.

Глаза самозванного рыцаря засверкали такой злобой, что я невольно попятился.

– Ты не имеешь права лишать нас законной добычи! Эти пусть убираются, но девчонка останется с нами. – Он повернулся к своим товарищам. – Верно я говорю?!

Раздался одобрительный гул.

– Хорошо, – согласился Эзип. Я положил руку на рукоять меча. – Но ты знаешь правила, Мясник. Ты должен подтвердить свои притязания! – Эзип достал длинный нож.

Тот, кого Рыжебородый назвал Мясником, усмехнулся.

– Не с тобой! С ним! – Он указал на меня пальцем и зло оскалился. – Рыцарь с рыцарем! Так, кажется, делают благородные! Если я побеждаю, то девчонка наша! Все должно быть по закону! Я прав?! – Он опять обернулся назад и опять одобрительный гул подтвердил его слова.

Я неуверенно повернулся к Эзипу.

– Я должен поговорить с рыцарем, – обернулся тот к Мяснику.

– Это еще зачем? – Глаза головореза подозрительно сузились.

– Затем, что рыцарь не может знать наших законов. Я должен ему все объяснить.

– Нечего объяснять. Я вырежу ему сердце, и девчонка будет наша.

Мне надоело быть простым зрителем, тем более что этот тип мне совсем не нравился.

– Эй, полегче на поворотах. Вы тут развели дискуссию, как будто меня здесь нет.

– Скоро не будет, – пообещал Мясник.

Я проигнорировал его выпад.

– Что мне сделать с этим идиотом, чтобы к нам никто больше не приставал? – спросил я у Эзипа.

Тот внимательно посмотрел на меня и выразительно провел пальцем по горлу.

– Так будет лучше для всех: и для тебя, и для меня, и для всех жителей Константинополя.

Вот с этим я был согласен. Вряд ли кто будет проливать слезы по этому негодяю.

Мясник усмехнулся и достал свое оружие. Это было что-то среднее между мачете, ятаганом и мечом. Заточенное только с одной стороны, тем не менее оно было довольно грозным на вид. С подобным в этом мире я еще не сталкивался. Да и Деррон ни о чем подобном не рассказывал. Я внимательно понаблюдал за движениями Мясника, прикидывая возможный стиль его боя. В этот момент неожиданно для меня рядом оказались Илья Муромец и Ролон.

– Что здесь происходит? – грозно спросил Муромец.

Эзип быстро подошел к ним и стал что-то быстро говорить. Ролон согласно кивал, а вот Муромцу все происходящее явно не нравилось. В конце концов я не выдержал и тоже подошел к ним. Мясник с яростью посмотрел на меня, но протестовать не стал.

– В общем, так, – повернулся ко мне Ролон. – Этот твой друг обещает, если ты победишь мясника, он удержит шайку под контролем. Если проиграешь, то… сам понимаешь. Как он объяснил, у них там идет что-то вроде борьбы за власть и этот мясник представляет одну из сил, хотя не понимаю, что там в этих Грязных кварталах можно делить.

– Это я сообразил. В принципе, выбора у меня нет.

Ролон покачал головой.

– Выбор есть. Ты можешь сейчас вернуться назад, и мы все вместе разберемся с этими типами.

Я с сомнением посмотрел вокруг. «Этих типов» было человек шестьдесят, и вряд ли они были кроткими ягнятами. Я мог себе представить жизнь в Грязном квартале и был уверен, что победа будет вовсе не так легка, как кажется Ролону. По крайней мере, в чем я был уверен, так это в том, что рисковать не стоит.

– Вы там скоро?! – закричал Мясник. – Ребята скучают!

Действительно, шайка стала проявлять все больше и больше нетерпения.

– Дайте я с ним разберусь, – не выдержал Илья, – и тогда никаких проблем не будет! Я быстро всех успокою!

С трудом удалось убедить Муромца, что он может сделать только хуже.

– Да поймите, – говорил Эзип, – Энинг – единственный рыцарь среди вас, и только он может сразиться с другим рыцарем…

– С другим рыцарем, но не с этой же пародией на рыцаря!

Эзип чуть не застонал от отчаяния.

– Это наши законы, и сейчас здесь действуют именно они. Вы должны либо действовать по ним, либо сражаться со всеми сразу.

Этот спор мог продолжаться до бесконечности, и, чтобы прекратить его, я обнажил шеркон и двинулся навстречу Мяснику. Тот радостно осклабился.

– Готовься, рыцарь.

Почему-то все, с кем мне приходилось сражаться, думали, что раз я мальчишка, то со мной можно справиться без всяких проблем. Они как будто не понимали, что только самоубийца наденет обруч рыцаря, не умея сражаться. Гаерг Третних недооценил меня и полез напролом, и этот Мясник тоже решил покончить со мной одним ударом. Издав дикий вопль, он резко прыгнул вперед и со всей дури ударил сплеча. Я быстро поднял вверх левую руку и его необычный меч скользнул с металлическим лязгом по локтю. Даже не будь на мне кольчуги, то и тогда этот скользящий удар не причинил бы мне никакого вреда. Сейчас же он только высек искры от удара металла о металл. Мгновенно опустив руку, я ухватил меч у самой гарды и в тот же миг рукояткой шеркона заехал самозванному рыцарю в челюсть с такой силой, что тот отлетел метра на два назад, оставив свое оружие у меня. Теперь я мог спокойно рассмотреть его, прикидывая, как бы сам орудовал им. В этот момент с земли стал подниматься Мясник. Его глаза пылали яростью, но сам он выглядел слегка озадаченным.

– Шфолочь мелхая!!! Шарешу! Порешу!

Сначала я не понял то, что хотел сказать Мясник и с чего это он вдруг стал шепелявить. Потом увидел… зубы, кажется, я приложил его все-таки сильнее, чем рассчитывал. Нет, ну надо же было так меня довести, что я забыл о своем воспитании! Одно могу сказать в оправдание – этот Мясник меня достал! Прозвище, кстати, для него самое подходящее. И тут окружающие нас люди не выдержали и расхохотались. Глядя на шипящего какие-то ругательства Мясника, хохотали даже те, кто явно его поддерживал. Этот смех еще сильнее распалил самозванного рыцаря. Он ринулся в толпу и выхватил у кого-то такое же оружие, что я у него отобрал. Я откинул в сторону отобранный меч и снова приготовился защищаться.

На этот раз Мясник действовал осторожнее, но ярость настолько затуманила его мозги, что вскоре он опять бросился вперед, пытаясь изрубить меня на мелкие куски. Что ни говори, а бойцом он был сильным. Тем не менее, он ничего не мог противопоставить умению. Дрался он хорошо, но больше полагался на физическую силу, а не на искусство. Он был опасен, но не более обычного умелого солдата. Глядя на его прыжки и наскоки, мне совсем расхотелось убивать этого придурка, вообразившего себя рыцарем.

– Надеюсь, ты не собираешься жалеть этого негодяя? – сухо осведомился Деррон.

Не знаю, что бы я ответил, но именно в этот момент Мясник решил закончить бой на мечах, который ничего ему не дал, кроме множества порезов, и схватиться со мной в рукопашную. Он вдруг отвел назад руку и со всей силы швырнул в меня свое оружие, а потом прыгнул следом, рассчитывая проскочить, пока я отбиваю его меч. Такого я никак не ожидал, но уроки Деррона взяли верх, и дальше я действовал чисто машинально. Отклониться от летящего меча и выставить вперед шеркон, предохраняясь от сюрпризов. Да ни один солдат, будь у него хоть капля мозгов в голове, не попадется на такую примитивную ловушку. Я сам видел, как Буефар отрабатывал действия своих солдат в такой же ситуации. Мясник об этих азах боя или не знал или забыл в пылу сражения и буквально насадил себя на мой выставленный меч. Но его прыжок был так силен, что я отлетел в сторону, не удержав шеркон. Мясник, хрипя, опустился на колени, пытаясь вытащить меч. Но силы были уже на исходе, он повалился в пыль – больше он не шевелился. Я поднялся с земли и отряхнул одежду. Сожаления я не испытывал. Ясно было, что этот тип – негодяй, для которого убить человека, все равно, что прихлопнуть муху. И наверняка на его совести жизни многих честных людей. Тем не менее, особого энтузиазма по поводу такого «правосудия» я не испытывал. Хотя, с другой стороны, вряд ли я смог бы сдать его властям.

Вокруг меня на мгновение установилась абсолютная тишина, которая тут же взорвалась криками.

– И это был один из лучших наших рыцарей, – задумчиво заметил Эзип, глядя на скрюченное тело.

Я пожал плечами. Спорить не имело никакого смысла – он действительно был довольно умелым противником. Но он слишком полагался на свою силу, а сила очень редко может противостоять мастерству. Для победы мне даже не понадобилась прибегать к дей-ча.

– Он был слишком прямолинеен и предсказуем, – сказал я, вытаскивая из убитого свой меч и вытирая его об одежду Мясника. Это не было ни жестом презрения к нему, ни позерством. Просто прежде, чем убрать шеркон в ножны, его требовалось вытереть, а никакой подходящей тряпки вокруг не было, пришлось воспользоваться тем, что было под рукой. Но мне почему-то показалось, что ни Мастер, ни Деррон это не одобрили, хотя они и не сказали ни слова.

– И еще ты был в кольчуге, а он без, – насмешливо и одновременно сердито заметил кто-то из окружающих.

Я быстро оглянулся. Было ясно, что любое сомнение в честности победы стоит подавить сейчас иначе весь этот поединок окажется напрасным.

– Хочу заметить, – вмешался, спасая положение, Эзип, – что Мясник ни разу не задел своим мечом даже кольчуги рыцаря, за исключением самого начала, в то время как сам он весь в многочисленных ранах. Так же хочу заметить, что этот рыцарь всего лишь ребенок, а сражался он с самим Мясником.

– Если кто-то сомневается в честности поединка, то я готов снять кольчугу, – поддержал я Рыжебородого. – Есть желающие оспорить поединок? – Мне уже было понятно, как стоит разговаривать с этими людьми.

Желающих не нашлось. Некоторые переминались с ноги на ноги, но молчали. Им явно было неловко за испытываемый ими страх, но никто не вышел вперед – победа над Мясником, кажется, произвела на всех впечатление. И когда наш отряд двинулся вперед, никто не сделал и попытки нам воспрепятствовать.

– У тебя, Энинг, удивительные друзья, – насмешливо заметила Далила, когда мы отъехали от места схватки квартала два. – Граф Грязного квартала – это как раз для тебя.

– Нет, – сердито отозвался я. – Как раз для меня – это бывшие принцессы, промышляющие воровством.

Наверное, все-таки не стоило так резко, но сейчас был вовсе не тот момент, когда я мог терпеливо сносить все насмешки Далилы.

– Зачем ты так, Энинг? – успокаивающе спросил Эльвинг. – Она же только хотела пошутить.

Я, наверное, приказал бы эльфу заткнуться и не лезть не в свое дело, но, к счастью, в этот момент перед нами появился Эзип. От удивления я так резко натянул поводья, что Ураган поднялся на дыбы.

– Ты как здесь оказался? – только и смог спросить я.

– Что, не ждали? – Эзип насмешливо оглядел нас. – Просто мне захотелось убедиться в том, что вы добрались до места и вас больше никто не тронет. Что касается «как», то всегда есть более короткие пути, их надо только знать.

– И вы опередили нас только для того, чтобы убедиться, что мы добрались без приключений? – недоверчиво спросил Ролон.

– Не только. Я еще хотел поблагодарить Энинга за услугу. Благодарю, рыцарь, то, что ты сделал сейчас, для меня гораздо важнее, чем заплаченный за меня штраф.

Тут я начал кое-что подозревать.

– Стоп! Так значит, ты специально стравил меня с этим Мясником, чтобы я разобрался с ним вместо тебя?

– Я был уверен, что ты с ним справишься, – спокойно ответил Эзип. – На меня произвели впечатление приемы, которые ты мне показал. А я, по некоторым причинам, не мог убить Мясника. Это должен был сделать посторонний. Теперь сотня человек подтвердит, что он сам нарвался на неприятности, я же отговаривал его всеми силами. Как видишь, я совершенно честен с тобой. Я просто хочу, чтобы ты по-прежнему считал меня своим другом.

От негодования я не мог вымолвить ни слова, лишь чувствовал, что незнакомое мне прежде чувство ярости охватывает меня, что я готов немедленно убить этого человека. Моя рука уже тянулась к метательному ножу на поясе, но тут мне на плечо легла тяжелая рука Ильи Муромца. В гневе я обернулся, чтобы обругать его, но, встретившись с суровым взглядом богатыря, проглотил слова.

– Дружба не завоевывается таким образом, – веско заметил Илья Муромец. – А ведь вы показались мне честным человеком, да и говорили вы не так, как те грабители.

Эзип философски пожал плечами.

– В Грязные кварталы попадают по разным причинам. У нас там есть даже профессор. А ты, Энинг, запомни: будешь еще в Константинополе, и если вдруг тебе понадобится помощь, обращайся ко мне, я не забываю друзей. Спроси у хозяина корчмы «Эльвира», и он шепнет мне пару слов. – И прежде, чем кто-то из нас успел что-либо ответить, он исчез так же бесшумно, как и появился.

– Может, он и негодяй, но мне он нравится, – заметил Ролон.

– А мне нет, – отрезал я.

– Но это не повод убивать его, – спокойно заметил Илья Муромец. – В конце концов, он же не хотел причинить нам вреда.

– Энинг, у тебя такой страшный вид был, – испуганно подтвердил Рон. – Не делай так больше.

Я успокаивающе улыбнулся ему и, чтобы не вступать в лишний спор, кивнул Муромцу.

– Просто у меня и так нервы ни к черту, а тут еще он со своим признанием… вот я и психанул.

Этот ответ полностью удовлетворил Муромца, но обмануть мне Мастера не удалось.

– Егор, что с тобой? Только не говори про расшатанные нервы. С тобой что-то происходит, и мне это не нравится. Я не узнаю тебя.

– Но что случилось, Мастер?

– Не знаю, но мне не нравится твое поведение. Ты стал как-то равнодушнее и к себе, и к другим. Ты стал жестче, и это меня тревожит.

Я пожал плечами. Стоило беспокоиться, если бы я стал равнодушнее к другим – подобное мне самому не нравилось, я вовсе не хотел бы стать равнодушным человеком, но равнодушным к себе… Интересно, как это понять?

– Что значит жестче? Разве вы не этого от меня хотели?

– Нет!! Егор, помнишь, что я тебе говорил на занятиях? Можно согнуться под тяжестью ударов судьбы, можно приспособиться, но гораздо труднее остаться самим собой. Не предать самого себя.

– Но разве я предаю себя?

– С тобой что-то происходит, и мне это не нравится. Пожалуйста, оставайся самим собой. Я понимаю, что тебе гораздо труднее, чем другим людям. Мало кому в твои годы выпадают такие испытания, но я готов помочь тебе всем, чем могу.

– Мастер, но я не понимаю вас. В конце концов, ведь нельзя же пережить все это и не измениться!

– Я не спорю с этим. Вопрос в другом: как именно ты изменишься. Какие уроки ты извлечешь из своего путешествия. Ведь, пережив все это, можно ожесточиться на весь мир, замкнуться, а можно стать увереннее в себе, мудрее, научиться радоваться жизни и делиться этой радостью с другими. Если кто-то предает самого себя, то в конце концов он ожесточается на весь мир. Я не хочу, чтобы подобное случилось с тобой.

Рассуждения Мастера для меня были слишком сложны, и я не совсем понял, что он хотел сказать. Но я уже привык к тому, что Мастер редко ошибается, когда дело касается взаимоотношений между людьми. На досуге я решил поразмышлять над сказанным. Сейчас же для этого было не совсем подходящее время. Как раз в этот момент мы выехали к причалам и уперлись в баррикады, сложенные на подступах к ним. С большим трудом нам удалось убедить солдат, что мы не грабители, и нас пропустили за ограждения.

– Теперь надо найти подходящий корабль, – заметил Ролон. – Пожалуй, этим стоит заняться мне. У меня, как никак, есть некоторый опыт. Энинг, сколько у тебя осталось денег?

Я быстро проинспектировал свои запасы.

– Двести семьдесят три динара и еще серебром немного и медью.

– Ясно, у меня сто двадцать. У кого еще сколько?

Общая сумма набралась довольно солидная – пятьсот сорок пять динаров.

Ролон подкинул кошелек в руке.

– На эти деньги можно корабль купить, а не то что переправиться на ту сторону пролива, но для дальнейшего путешествия их маловато. Учитывая, с какой скоростью мы тратим деньги.

Я успокаивающе махнул рукой.

– Как только мы окажемся на другой стороне, надо будет найти любой хороший банк, и я переведу деньги из Амстера. Там у меня есть кое-какой капиталец.

Ролон с сомнением посмотрел на меня, и я вспомнил, что он не знает о нашей договоренности с Вильеном Нарнахом. Вернее, знать-то знает, но плохо представляет, о чем она и какой доход мне приносит. А сейчас было совсем не время для объяснений, тем более что к нам уже спешило несколько человек, стремящихся узнать последние новости из города.

Подумав, Ролон кивнул и исчез из виду прежде, чем к нам подошли солдаты и купцы. Отвечать на вопросы взялись Далила и Леонор. Мы же с Эльвингом и Роном примостились чуть в стороне, возле большой кучи тюков, сложенных на берегу. После бессонной ночи нам требовался отдых, и Рон подал хороший пример, заснув, едва только устроился поудобнее. Я почувствовал огромное желание последовать его примеру, но увы, я был рыцарь, и это налагало определенные обязательства. К тому же я был еще и командиром, значит, я никак не мог лечь раньше, чем ляжет последний в нашем отряде. Конечно, друзья простили бы мне подобную слабость, но только не Деррон. «Если хочешь быть достойным своих друзей и иметь право распоряжаться ими, то веди себя как рыцарь, а не как избалованный мальчишка, возмечтавший о подвигах». Приходилось вести себя по-рыцарски, и не просто соответствовать этому званию, а быть рыцарем Ордена. А это значит ложиться отдыхать последним, нести охрану наравне со всеми и не надоедать никому своими жалобами. Особенно последнее.

Ролон вернулся примерно через полчаса.

– Я нашел судно. Оно постоянно работает здесь, переправляя пассажиров на ту сторону. Правда, капитан отказывается сейчас выходить в море, но на корабле есть каюты, и там мы, по крайне мере, сможем отдохнуть. – Ролон сочувственно посмотрел на Рона и меня. Это сочувствие меня задело. В конце концов, я уже не раз доказывал, что могу делать все то же, что и остальные. Впрочем, в глубине души я понимал, что я могу еще много раз доказывать, что ничуть не хуже других, но взрослые ко мне все равно будут относиться покровительственно.

Я вздохнул и поднялся. Эльф Рона тревожить не стал и аккуратно, стараясь не разбудить, поднял его на руки.

– Давай его мне, – тихонько сказал Муромец. Эльвинг без слов передал ему спящего мальчишку и взял своего коня и коня Муромца под уздцы.

Ролон привел нас к кораблю, который больше напоминал обыкновенную баржу, и на котором нам предстояло переправиться на ту сторону пролива. Капитан встретил нас у сходен.

– Это и есть те пассажиры, о которых вы говорили?

Ролон кивнул.

– Тогда проходите. Ребенка можете отнести вниз, пусть поспит. Умаялся, бедняга.

Эти слова заставили меня проникнуться искренним уважением к капитану. На всякий случай я сделал еще одну попытку уговорить его выйти в море:

– Капитан, а почему мы не можем отправиться немедленно?

Капитан рукой показал на пролив.

– Взгляните туда, милорд. – Кажется, это был первый человек, которого не удивил мой рыцарский обруч. – Весь рейд забит кораблями. Если бы у меня был движитель, – я вспомнил, что так в этом мире называли магический прибор, позволяющий кораблям двигаться в море, – то тогда я смог бы миновать эти корабли, но мой «Дельфин» не может идти так круто к ветру. Увы, но это не самый лучший ходок.

Я присмотрелся. Действительно, без моторов, или в данном случае без движителя, на одних только парусах очень трудно миновать такое нагромождение кораблей. А это судно явно было не слишком маневренным.

– И когда мы сможем двинуться?

Капитан философски пожал плечами.

– Часам к десяти власти, я думаю, наведут порядок, и тогда мы сможем наконец отчалить.

– Тогда у нас есть время отдохнуть.

– Конечно, милорд. Олиф вас проводит. – Капитан махнул кому-то рукой, и к нам подбежал матрос. На вид я бы ему дал лет девятнадцать-двадцать. – Проводи пассажиров.

Я вопросительно посмотрел на Ролона.

– Конечно, идите отдыхайте, а я побуду здесь. Хочу поспрашивать капитана о дальнейшей дороге.

Ни Эльвинга, ни Далилу упрашивать не пришлось, и они без слов спустились вниз, за ними же пошел и Муромец. Он был бывалый солдат и всегда старался выкраивать время для сна везде, где это возможно. Впрочем, ему действительно нужен отдых, поскольку именно на его долю выпала основная работа сегодня ночью. Если бы не он, то вряд ли мы смогли бы удержать дом Пирра до подхода гвардии. Подумав, что и мне не помешает узнать подробнее о предстоящей нам дороге, я уже было хотел было остаться с Ролоном, прогнав усталость с помощью дей-ча, когда он обернулся ко мне.

– Ступай, Энинг, я и без тебя справлюсь, можешь мне довериться. Поверь.

При такой постановке вопроса, если бы я сейчас остался, то выразил бы недоверие Ролону. Я сердито засопел, но спать хотелось больше, чем спорить, и в конце концов я спустился к остальным.

То, что капитан называл каютами, на самом деле был обычный трюм, разделенный множеством перегородок на отсеки, которые не имели даже дверей. Баржа явно не предназначалась для перевозки богатых пассажиров, и поэтому здесь не было никаких удобств. Каждая «каюта» представляла собой всего лишь клетушку с набросанными на полу тюфяками. В зависимости от размеров кают, здесь могло поместиться от трех до десяти человек. Впрочем, вентиляция была хорошая, и свежий морской воздух постоянно проветривал весь трюм. Все комнаты были забиты пассажирами. Пока я шел по проходу, то встретил и крестьянскую семью, и компанию каких-то рабочих, одетых в замызганные одежды с сумками со столярными инструментами, хватало здесь и другой такой же разношерстной публики.

Когда я проходил мимо, разговоры немедленно смолкали. Кто-то испуганно косился на мой обруч, кто-то пытался убраться с дороги, а некоторые посматривали в мою сторону с откровенной враждебностью. Я старался ни на кого не обращать внимания, пытаясь найти тот угол, который выделили нам. Эта каюта единственная была занавешена, и это хоть отчасти отделяло ее от остальных помещений. Стараясь никого не разбудить, я вошел внутрь… и уперся грудью в кончик меча, который держал Муромец, сидя напротив входа.

– Ты так и собираешься сидеть здесь и караулить вход?

– Публика здесь всякая, лучше быть настороже.

– Тогда отдыхай, я покараулю.

Муромец усмехнулся.

– Энинг, не надо изображать из себя Бывалого Путешественника и Героя Рыцаря. Ложись. Я старый солдат, привычный к походам, а тебе надо больше спать, у тебя еще растущий организм.

Было совершенно ясно, что уступать он не намерен. Я глянул в сторону второй занавески, которая отделяла от нас Далилу. Я надеялся, что она еще не успела заснуть. Словно в ответ на мои мысли Далила выглянула оттуда и хитро посмотрела на меня.

– Ему действительно надо отдохнуть, – вынесла она приговор и пристально посмотрела на флягу, висящую на поясе Муромца, к которой тот изредка прикладывался.

– Слушай, давай по глотку, – пытаясь скрыть улыбку, попросил я.

– Ты же вроде не пьешь вино? – удивился Муромец. – Хотя совершенно не понимаю почему. В твоем возрасте я уже перепробовал, наверное, все сорта вин. – Муромец недоуменно покачал головой и приложился к фляжке. Через минуту он уже крепко спал.

– А тебе разве не нужно поспать? – поинтересовалась Далила.

– Муромец прав, здесь не стоит расслабляться. Публика разная. А я могу отдохнуть и другим способом. Помнишь тот случай в Парадизии?

Далила кивнула и лукаво посмотрела на меня.

– Кстати, позвольте поблагодарить вас, мой рыцарь. Ты доблестно сражался, как и подобает рыцарю, своим мечом защитив честь прекрасной дамы от коварного злодея.

И, не дожидаясь, пока я соображу, что мне на это ответить, Далила исчезла за занавеской. Оставалось лишь вздохнуть и промолчать. Все-таки иногда непонятно, когда Далила говорит серьезно, а когда шутит. Но хотелось бы думать, что сейчас она была искренна.

Я устроился поудобнее на полу у самого входа и взял в руку рукоять меча. Упражнения дей-ча стали для меня уже настолько привычны, что не требовалось никаких усилий. Теперь можно и отдыхать и одновременно наблюдать за происходящим. Если бы Мастер и Деррон не научили меня дей-ча, то, наверное, я не выдержал бы этого путешествия. Впрочем, если бы не дей-ча, то я никогда и не стал бы лучшим воином этого мира. Хотя может, я и ошибаюсь, но ведь мне действительно не встречался еще боец, способный противостоять мне. Эти размышления напомнили мне о не слишком приятном разговоре с Мастером, который я хотел обдумать на досуге. Пожалуй, сейчас самое время. Я стал вспоминать, что тогда говорил Мастер. В раздумьях я и провел те часы, что оставались до отплытия баржи.

– Энинг, проснись!

Ролона я обнаружил еще задолго до того, как он вошел в нашу «каюту», только не придал этому никакого внимания, посчитав, что он, узнав все, что нужно, тоже спустился отдохнуть.

Я по-прежнему сидел на полу по-турецки и не собирался шевелиться. Только вот кричать мне в ухо было довольно невежливо с его стороны. Если он хотел что-то сказать, то мог бы это сделать и без крика. Но я тут же вспомнил, что Ролона не было с нами в Парадизии и, следовательно, он не мог знать о том, как я обычно стою на часах.

– Во-первых, я не сплю, – сердито сказал я. – Во-вторых, я не глухой… был, по крайней мере, и незачем так орать, тем более в ухо, я и так прекрасно слышу. И в третьих, не стоило так подкрадываться, я заметил тебя еще тогда, когда ты только подходил к каюте. В четвертых…

– В четвертых, подними свой зад и пошли наверх, – разозлился Ролон. Он явно не был в настроении выслушивать весь список моих претензий. – Думаю, тебе необходимо будет это увидеть.

Своим криком он перебудил всех. Проснулся даже Илья Муромец.

– Что это со мной? – тут же спросил он. – Никогда со мной такого не было, чтобы я заснул на посту.

Я понял, что надо спасать положение, иначе он будет постоянно корить себя. В этом отношении Муромец напоминал мне Буефара, и заснуть на посту для него было пострашнее, чем лишиться головы.

– Не обращай внимания, – поспешно возразил я. – Просто тебе действительно надо было поспать, и я подсыпал тебе в вино сонного порошка. Для этого я и просил у тебя попить.

Муромец подозрительно уставился на меня.

– Ах ты…

– Зато ты выспался, – поспешно перебил я. – Согласись, что сейчас ты себя чувствуешь гораздо лучше.

Чтобы не выслушивать гневную речь Муромца, я поспешно вскочил на ноги, вытолкал за занавеску Ролона и выскочил сам.

– Ролон, что там случилось? Показывай.

Ролон насмешливо посмотрел на меня.

– Ты действительно подсыпал ему снотворное в вино?

Я опасливо оглянулся.

– Нет, конечно. Да и откуда у меня снотворное? Это Далила постаралась.

– Я почему-то так и подумал.

Мы поднялись на палубу. Здесь нас встретил капитан, который подвел всех к борту.

– Милорд, ваш товарищ просил предупредить, если в гавань будет входить какой-нибудь корабль, – сказал он, обращаясь ко мне. – Вот, посмотрите.

Я глянул в ту сторону, куда указывал капитан. Там действительно показался большой, явно океанский корабль. Но вовсе не это привлекло мое внимание – на мачте гордо реял лазоревый вымпел с золотым кенгуру на нем. Если в этом мире кенгуру обитают там же, где и в моем, то… вывод напрашивался сам собой…

– Это корабль Сверкающего? – спросил я Ролона.

– Точно. Могу даже сказать больше. Я уверен, что именно на этом корабле находится Арктер Бекстер, он же Старый Лис. Если в тот раз я все правильно понял, и если тот маг, который обучал меня языку Большого Острова, учил меня правильно, то Бекстера они ждали со дня на день.

– Почему же ты не сказал Загерию? Они могли бы арестовать Бекстера.

– Ну, это вряд ли. Бекстер не такой кретин, чтобы попасться в такую примитивную ловушку. Наверняка у него куча документов, что он является послом, доверенным лицом и прочее, прочее, прочее. Нет, этот номер с Бекстером вряд ли пройдет.

– А ты уверен, что Бекстер именно там? – поинтересовалась подошедшая Далила.

Ролон пожал плечами.

– Это единственный корабль Большого Острова. – Он на секунду задумался. – Бекстер наверняка будет там …

– И что? – посмотрел на него Эльвинг. – Что ты задумал?

– Так ведь в этот момент он будет очень уязвим, а у нас есть профессиональный убийца. – Ролон достал кинжал и задумчиво провел пальцем по лезвию.

– А что? – Далила посмотрела на меня. – Бекстер один стоит целой армии шпионов. Убрать его, и у нас сразу убавится проблем.

– Я не согласен, – внезапно вмешался Илья Муромец. – Убить человека в бою одно, но подло, из-за угла… нет!

– Это глупо! Глупо упускать такой шанс, – разгорячилась Далила.

Мои друзья затеяли перебранку по поводу морали и целесообразности. Далила, Ролон и Эльвинг выступали за действие, а Илья Муромец считал, что так поступать безнравственно. Я не вмешивался. В конце концов все замолчали и смотрели на меня, ожидая решения. Я же задумчиво изучал приближающийся корабль. С одной стороны Ролон был прав – если то, что говорили о Бекстере, правда, то это действительно очень опасный противник, и его следовало убрать, но с другой стороны подобное решение мне сильно не нравилось.

– Мне не нравится такое убийство, – несмело вмешался молчавший все это время Рон.

Его слова мне почему-то показались пророческими. «Устами младенца глаголет истина». Хотя тоже мне, младенец. Впрочем, мне действительно не нравится подобный способ разрешения своих проблем.

– Нет! Я научился убивать в бою, и мне это не нравится, и теперь я не хочу еще учиться убивать из-за угла.

Ролон хотел было спорить, но, посмотрев на меня, передумал. Понял, что мое решение окончательное.

– Придет время, и мы все об этом еще пожалеем, – только и сказал он.

– Знаешь, Егор, вполне возможно, что Ролон и прав, но я рад, что ты принял такое решение. Я действительно начал уже волноваться за тебя, но сейчас я снова узнаю прежнего мальчика, который волею случая оказался в чужом для него мире.

– А кем я был до этого?

– До этого ты был рыцарем Ордена Энингом.

– Разве это плохо?

– Главное – оставайся самим собой. Не потеряй себя.

Я промолчал. В последнее время я совсем перестал понимать Мастера. Разве можно потерять себя? И что он имел в виду, говоря, что до этого я был рыцарем Ордена, а сейчас снова стал тем, кто случайно попал в этот мир?

Корабль с вымпелом Сверкающего заметно приблизился, направляясь прямиком к нам. На миг мне показалось, что там знают, где мы, и решили протаранить нашу баржу, но я тут же отогнал эту мысль. Узнать на корабле об этом никак не могли, да даже если и могли, то вряд ли пойдут на такую глупость, без гарантии успеха. В случае неудачи им пришлось бы убираться из Византии.

Корабль приблизился настолько, что теперь уже можно было без труда прочитать его название: «Заря грядущего». Название показалось мне пророческим – Сверкающий недвусмысленно предупреждал весь мир – новый порядок идет с Большого Острова. Я мотнул головой, отгоняя наваждение.

– Да он же рядом с нами швартуется! Эх, такой случай упускаем! – Ролон стиснул поручни борта.

«Заря грядущего» действительно пришвартовался по носу нашего корабля, на берег полетели канаты, или концы (так, кажется, называют их моряки, хотя, может и не так, ну не моряк я!) Вскоре были спущены сходни, и по ним сбежали четверо матросов, а потом показался худой и подвижный человек в великолепном костюме и с тростью, на которую он небрежно опирался. Остановившись, он несколько мгновений внимательно разглядывал набережную, а потом быстро сошел вниз. За ним проследовало шестеро вооруженных людей, очевидно телохранители. И тут с корабля неожиданно сбежал еще один человек. Он был моложе первого, на вид лет пятидесяти, но гораздо тучнее. Размахивая руками, он что-то кричал, но из-за царящего на берегу шума я ничего не мог расслышать. Вот этот человек подбежал к важному господину и что-то яростно стал ему доказывать. Тот молча слушал. Потом одним жестом отмел все слова и двинулся вперед. Человек в отчаянии хлопнул себя по коленям. А с корабля сошло еще несколько человек. Все со шпагами, у каждого на шляпе гордо красовалось белое перо, на сапогах позвякивали серебряные шпоры. И хотя шляпы не позволяли видеть обручи, но я был совершенно уверен, что все они рыцари.

Я быстро сдернул обруч с головы, не желая, чтобы кто-нибудь догадался, что на нашем корабле присутствует рыцарь. Ролон внимательно посмотрел на меня, но ничего не сказал и снова стал наблюдать за происходящим на берегу.

К спустившимся рыцарям подбежал все тот же человечек и что-то яростно стал доказывать теперь уже им. Его слова рыцарям явно не понравились, но без споров они кинулись догонять ушедшего уже достаточно далеко вперед важного господина. В толпе была видна только его остроконечная шляпа.

– Вот это и был Арктер Бекстер.

Спрашивать, о ком говорил Ролон, не имело смысла – явно не о том смешном суетливом человечке. Я же не спускал с Бекстера глаз до тех пор, пока тот не скрылся в толпе. Теперь я был уверен, что узнаю его везде, где только увижу. Да, судьба порой играет в свои игры. А может это мой меч постарался? Властитель Судеб? Я сделал выбор, но правильный ли? Кто может подсказать? Судя по выражению лица Ролона, я сделал свою самую большую ошибку в жизни, а вот Илья Муромец и Рон явно меня одобряли. Ну почему нельзя знать последствия своего выбора заранее? Я еще раз посмотрел в ту сторону, где скрылся Бекстер, и молча спустился вниз. Никто со мной не заговорил, за что я был своим друзьям благодарен.

Оказавшись в нашей «отдельной» каюте, я едва не налетел на спящего Леонора – наш маг, оказывается, все проспал. Я усмехнулся. Вот самая правильная позиция обычного человека. А почему бы не попробовать и мне? Я быстро пристроился у стенки. Все, на сегодня мне надоело быть командиром. Через мгновение я уже крепко спал.

Глава 6

Переправа через Босфор прошла без приключений. Как только рейд очистился, капитан вывел свой корабль в море, и часа через два мы уже были на другой стороне. Там мы выгрузили наших лошадей и сошли на берег.

Попрощавшись с нами, капитан отдал короткое распоряжение, и корабль отвалил от берега, намереваясь далее следовать вдоль побережья Срединного моря. Вместе с нами на берег сошло еще несколько человек, но они явно не хотели иметь с нами ничего общего и быстро удалились.

– Куда теперь, милорд? – спросила Далила.

– В Фитий. Нам необходимы деньги.

– И как ты их там собираешься добыть? Ограбить банк?

– Почти, – улыбнулся я. – Если и не ограбить, то основательно его потрясти.

До Фития мы добрались через три часа. Рон, Эльвинг, Леонор и Далила отправились на поиски какой-нибудь харчевни, а мы с Ролоном и Ильей Муромцем, которые наотрез отказались отпускать меня куда-нибудь одного, отправились в банк. Наше появление там было встречено, мягко говоря, неоднозначно. Кто-то даже сразу поднял руки. Правда, ни я, ни мои друзья не обратили на этого человека никакого внимания и прошли прямо к стойке, за которой располагался неприметный человечек с крысиным лицом.

– Простите, – вежливо заговорил я. – Видите ли, у меня совершенно неожиданно закончились наличные средства, а мои активы оказались далеко отсюда.

Человек с некоторым удивлением уставился на меня.

– Активы, милорд? Вы имеете в виду ваши деньги?

Я нахмурился.

– Разве я сказал что-то не то?

– Нет-нет, милорд, просто, понимаете, активы – это несколько специфическое слово, и рыцари не совсем корректно его… я имею в виду… в общем, я хотел убедиться, что между нами нет никаких недоразумений.

Ясно, проще говоря, он не ожидал от болвана-рыцаря таких умных слов.

– Теперь, когда вы убедились, что недоразумений между нами нет, вы можете выдать необходимый кредит?

Служащий банка замялся.

– Это зависит от суммы, затем следует убедиться в вашей платежеспособности. Необходимо связаться с банком в той местности, где у вас находятся активы, там они пошлют своего представителя, который все проверит…

– Не надо никаких представителей. Мои деньги лежат в одном Амстерском банке.

– О-о! Тогда все проще. Мы отправляем запрос, узнаем величину вашего кредита и в соответствии с этим поговорим о величине заема. Сообщите, пожалуйста, банк и номер вашего счета.

Вот черт, об этом-то я и не подумал! Приняв к сведению, что Нарнах открыл счет на мое имя в банке Амстера и положил туда деньги, я забыл спросить о «таком пустяке», как название банка и номер счета.

– Проблемы, милорд! – насмешливо поинтересовался служащий. Его рука легла на кнопку звонка, и этот звонок явно вызывал не наши деньги.

– Да, проблемы, – рявкнул я, разозленный больше на себя, чем на кого-либо. – Я не знаю номер счета и банк! Довольны?!

Не споря больше, я достал палочку даль-связи и сжал ее в кулаке.

– Слушаю, о благородный и всемогущий!

– Извини, Вильен, но я сейчас не в том настроении, чтобы шутить.

– Да? А что случилось? – Нарнах сразу стал серьезным.

– Ничего! Просто я пытаюсь получить кредит в банке …

– …а ты не знаешь названия своего банка и номер счета, – рассмеялся Нарнах. – Как непредусмотрительно с твоей стороны – отправиться в путешествие и забыть, как называется банк, в котором лежат твои деньги!

Я поморщился.

– Ладно-ладно. Признаю, что мне следовало спросить тебя сразу, но я не думал, что деньги мне понадобятся так быстро.

– Тогда слушай. – Вильен продиктовал все необходимые данные. – Запомнил? Кстати, за последний месяц твой счет вырос на двадцать тысяч.

– На двадцать? В прошлый раз было больше.

– В прошлый раз это были премиальные за Парадизию, аванс в честь начала сотрудничества, прибыль от торговли шелком плюс прибыль от неожиданности нашего появления на рынке, – нудным голосом стал перечислять Вильен.

Я не выдержал и остановил его. Для Ильи Муромца и Ролона мои финансовые познания может и кажутся обширными, но Нарнаха они не обманывают. И он никогда не упускает случая показать, что я совсем не так хорошо разбираюсь в этих делах, как стараюсь убедить всех. Чтобы не выслушивать продолжение, я поспешно попрощался и убрал даль-связь.

– Все слышали? – поинтересовался я у ошалевшего служащего. Проверяйте и давайте заканчивать, мне некогда.

Служащий кивнул и ушел за дверь, поминутно оглядываясь на меня. Через десять минут он появился в сопровождении какого-то элегантного господина:

– Добрый день, милорд. Меня зовут Равель Гронс – я управляющий этого банка. Насколько я понимаю, вы желали бы получить кредит?

– Да. Мне нужны деньги, чтобы продолжить путешествие.

– Какую бы сумму вы хотели получить?

– Десять тысяч динаров.

Улыбка управляющего сразу стала натянутой.

– Вы понимаете, что такую сумму мы не можем собрать сразу…

– Хорошо, тогда я обращусь в другой банк.

Управляющему никак не хотелось упускать проценты, которые перепадут ему за подобную сделку, и он поспешно схватил меня за руку.

– Нет-нет! Я хотел сказать, что нам придется открыть хранилище…

– Побыстрее!

– Это займет некоторое время, и вы, наверное, знаете, два процента идет банку за посреднические услуги.

– Можете взять два с половиной процента, – я демонстративно посмотрел на часы в холле, – если вы выдадите мне деньги через пятнадцать минут. И вот еще что, пусть одна тысяча будет серебром и медью – на мелкие расходы.

– О да, милорд! – Управляющий сглотнул и исчез.

Деньги оказались готовы не через пятнадцать, а через двенадцать минут. Из двери вылетел управляющий, а за ним несколько служащих несли мешочки с деньгами.

– Вот, милорд, десять тысяч, как вы и просили, а здесь, – он протянул мне два мешочка, – немного серебра и меди. А теперь прошу Вас подписать эту бумагу.

Я бегло просмотрел протянутый вексель. Там уже было проставлена полученная мной сумма в десять тысяч плюс два с половиной процента. Я усмехнулся и, взяв протянутое перо, подписал, затем приложил обруч с рыцарским камнем. На бумаге проступило изображение летящего над молнией сокола.

Муромец и Ролон уже рассортировали принесенные мешочки с деньгами и теперь только дожидались меня.

– Милорд, – управляющий протянул мне какую-ту небольшую книжицу. – Если вам понадобятся еще деньги, то вы можете воспользоваться этим. Наш банк известен в империи, и эти чеки примут к оплате везде.

Вот уж не думал, что в этом мире в ходу чековые книжки. Хотя, наверное, в этом нет ничего удивительного. Как я уже успел убедиться, торговые отношения здесь развиты ничуть не хуже, чем в моем мире. Рано или поздно подобное удобное средство расчета должно было прийти кому-нибудь в голову.

Я повертел книжицу в руке.

– А ваш банк, конечно, получит проценты?

Управляющий развел руками, показывая, что все делается только к пользе клиента. Я ему не поверил, но книжицу засунул себе за пазуху – а вдруг и в самом деле пригодится? Кто знает.

– Вот уж не знал, что ты такой богатый, – заметил Ролон на выходе. – Все эти банкиры так и скакали вокруг тебя.

Я пожал плечами. В этот момент я был занят тем, что пытался перевести свое состояние в доллары. Выходило не меньше двадцати миллионов. Конечно, курс доллара к динару я установил на глазок, но даже если и ошибся, то ненамного.

Из Фития мы выехали через два часа. Основательно подкрепившись и отпраздновав получение денег (на чем настоял Илья Муромец), мы выехали из города сытые и довольные. Единственное, что омрачало мое настроение, так это то, что я до сих пор не знал где искать Ключ. Совет Пирра двигаться по караванному пути, а дальше все случится так, как и должно случиться, меня не вдохновлял. Я все-таки был жителем другого мира, где не верили в подобные игры судьбы. Понимая, что никто из моих спутников просто не поймет моих сомнений, я помалкивал, предпочитая слушать болтовню Рона и Эльвинга. За время нашего путешествия Рон и эльф настолько сдружились, что теперь постоянно быть рядом. Они на каждом привале занимались фехтованием, и, на мой взгляд, Рон уже начал делать серьезные успехи. Я же иногда заставлял Рона слезать с коня и бежать рядом со мной, из-за чего Рон долго со мной не разговаривал – дулся. В следующий раз мне пришлось бежать рядом с ним, доказывая, что я не требую от него ничего такого, чего не умел бы сам. Это помогло, и мальчишка на меня уже не обижался.

Первые два дня путешествия прошли незаметно и без происшествий. На тракте было множество постоялых дворов, так что проблем ни с едой, ни с ночлегом у нас не возникало. Но с продолжением путешествия моя тревога все более возрастала. Я по-прежнему не видел ничего такого, что могло бы указать нам местонахождение Ключа. Еще меня буквально бесила слепая вера моих друзей в то, что все само собой образуется, раз так сказал предсказатель. На третий день, примерно во втором часу, я уже начал закипать внутри так, что уже готов был броситься на своих друзей и заставить их предпринять хоть какие-то меры для поисков Ключа, а не просто ехать по дороге. От подобного шага меня удерживало только то, что мне был прекрасно известен их ответ. В этот момент наше внимание привлек какой-то шум, раздававшийся в стороне от дороги. Мы переглянулись и, не сговариваясь, ринулись в ту сторону, откуда он доносился. Кажется, не одному мне надоело это бесцельное путешествие.

Не разбирая дороги, мы неслись напролом, поэтому очень быстро вперед вырвались те, кто умел хорошо ездить верхом – я, Ролон, Илья Муромец и, как ни странно, Далила. Почти одновременно мы выскочили на небольшую поляну, где увидели довольно странную картину: всадник, весь закованный в латы, прижал к большому камню какую-то здоровенную ящерицу. Нет, с удивлением понял я, не ящерицу, а дракона, вернее, дракончика. Этот дракончик был размером со слона, изогнув шею, он шипел на всадника, пытаясь достать его ударом хвоста. Шипение дракона тоже было не просто угрозой – после каждого выдоха вокруг головы дракона появлялось марево, и раскаленный воздух поднимался к облакам, хотя огня и не было видно. Но было понятно, что долго дракончик сопротивляться не сможет. Защищаясь от огненного дыхания дракона почерневшим от жара щитом, всадник спешился и, обнажив меч, двинулся вперед.

Видя эту странную картину, мы с друзьями только недоуменно переглянулись. Ролон пожал плечами.

– Какому-то рыцарю захотелось прославиться как победителю драконов, вот он и решил заработать трофей. Дракон еще молодой и глупый и не знает, что не стоит спускаться с гор, вот и попался охотнику. Нам тут нечего делать.

– Но… разве мы не поможем? – несмело предположил я.

– Только неприятности наживать. Этот рыцарь наверняка какой-нибудь знатный вельможа и живет где-нибудь поблизости.

– Но ведь это подло – нападать на того, кто даже защищаться толком не может, он же еще совсем маленький.

– Совсем крошечный, со слона размером, почти муравей.

Я посмотрел на друзей.

– Вам что, совсем дракона не жалко?

Мне никто не ответил. Только Далила отвела глаза.

– Может, тогда, чтобы не ссориться с этим вельможей, предложить ему денег за живого дракона?

Ролон насмешливо посмотрел на меня.

– Человек, которому не хватает денег, такой ерундой, как охота на драконов, заниматься не будет. Эта охота ничего, кроме хлопот, не приносит. Драконов не едят, а все россказни об их сокровищах еще ни разу не подтвердились, да и зачем дракону сокровища? Так что охотой на них занимаются только ради удовольствия.

– То есть он убьет этого дракончика только ради развлечения?

– Ну, не только. Он отрубит ему голову и повесит в своем замке. Его будут называть победителем драконов – почетный титул.

– Что почетного в том, чтобы убить беззащитного дракончика?

Ролон как-то странно посмотрел на меня.

– Все рыцари мечтают прослыть победителями драконов.

– Да? В таком случае я – исключение, я мечтаю прослыть победителем победителей драконов. – И, прежде чем кто-нибудь успел меня остановить, я дал коню шпоры. Не знаю, почему я решил спасти этого дракона, наверное, он просто напомнил мне меня самого. Я, как и он, потерял родителей и теперь бегаю по этому сумасшедшему миру в поисках Ключа.

В последний момент я все-таки удержался от того, чтобы сразу броситься в бой. Все-таки разговор с Мастером не прошел для меня бесследно, хотя я до сих пор не мог понять, что он хотел мне сказать.

Осадив коня позади спешенного рыцаря (о том, что этот человек рыцарь, мне сообщила знакомая пульсация камня в обруче), я как можно вежливей спросил:

– Не будет ли любезен многоуважаемый рыцарь сообщить мне, какая по счету голова этого дракона будет в вашем замке?

Подскакавшие следом мои друзья, уже готовые было вцепиться в меня, чтобы я не бросился на рыцаря, остановились и ошарашено посмотрели на меня. Рыцарь тоже был ошеломлен этими словами и недоуменно обернулся, за что немедленно поплатился. Дракончик, воспользовавшись тем, что его враг отвлекся, так шандарахнул своего врага хвостом, что тот отлетел метров на десять и только тогда смог подняться. Ух, как он ругался! Мне показалось, что он сейчас бросится на меня, но рыцарь был благоразумен и, оценив численное превосходство противников, сухо осведомился:

– Вы не могли бы подождать с вопросами, пока я не разберусь с этой ящерицей?

– Так именно об этом и речь, – с энтузиазмом воскликнул я, стараясь игнорировать подозрительные взгляды друзей. – Это имеет для меня принципиальное значение. Видите ли, если этот дракон ваша вторая жертва, то я извинюсь и оставлю вас в покое, если третья, то я подожду, когда вы закончите, и обращусь к вам с одним делом, а если это ваша четвертая жертва, то обращусь с этим делом к вам немедленно.

Рыцарь слегка потряс головой, то ли от удара хвостом дракона, то ли от моих слов.

– Какое, черт возьми, имеет значение – второй это мой дракон или третий?

– О, самое прямое, – с прежним радостным энтузиазмом ответил я. – Я слышал, что в этих краях рыцарь считается настоящим рыцарем только тогда, когда одолеет троих драконов. Это так?

Что за чушь?! Впервые слышу об этом!

Я на его слова внимания не обратил.

– Ну, а у нас рыцарь считается настоящим только тогда, когда одолеет троих настоящих рыцарей из ваших мест. Вот я и спрашиваю, какой по счету у вас этот дракон. Если второй, то я извинюсь и отправлюсь искать настоящего рыцаря. Если третий, то я подожду, когда вы его победите, став тем самым настоящим рыцарем, и сражусь с вами. Ну, а если этот дракон у вас четвертый, то и ждать не стоит.

Мне показалось, что рыцарь сейчас задохнется от ярости. Мои друзья тоже задыхались, только от смеха. Никак не пойму, я тут что, штатным клоуном устроился? Они потешаются над всем, что я делаю. Неожиданный громкий рык сбил мои мысли, и я сам едва не полетел с коня. Немного испуганный, я обернулся в поисках источника шума и обнаружил, что звук исходит от дракона – он смеялся! Это было настолько неожиданно, что все с недоумением замерли и обернулись к нему. В гробовом молчании все смотрели на смеющегося дракона. Это зрелище было не то чтобы привлекательным, но совершено необычным. Дракон наконец успокоился.

– Ха! Кажется, теперь и за охотниками начнется охота, – пророкотал над нами могучий бас. Если это дракончик, то представляю, как разговаривают взрослые драконы.

– Простите? – недоуменно переспросил Илья Муромец.

– Ну, вы ведь здесь за тем, чтобы поохотиться на тех, кто убил больше, чем трех драконов? Я правильно понял вашего спутника?

Так, понятно. С чувством юмора у рептилий всегда было туго.

– Заткнись, ящерица!!! – яростно взревел рыцарь. – Сейчас я разберусь с этим нахалом, а потом займусь тобой!

Так, с чувством юмора плохо не только у рептилий. Этот железный болван тоже принял мои слова за чистую монету.

– Дяденька, вы ведь не приняли мои слова всерьез? – испуганно спросил я. Нет, наверное, мне не рыцарем надо было становиться, а клоуном.

– Тебе бы в бродячий цирк записаться, – неодобрительно буркнул Деррон. – Успех гарантирую.

– Принял! – рыцарь поднял с земли свой меч и направился к своему коню. – Ты принимаешь бой, сопляк?

– А может, не надо? – вопрос прозвучал настолько робко, что я сам себе удивился.

В этот момент я увидел своих друзей и усмехнулся. Муромец с Леонором ничего не понимали и откровенно таращились на меня как на чокнутого. Ролон хмурился, пытаясь уловить суть моего поведения. Далила же явно приняла мои чудачества за чистую монету. Только Рон улыбался, да Эльвинг, встретившись со мной взглядом, закатил глаза, показывая этим все, что думает о моем поведении. Вот уж кого мне ни разу не удалось обмануть, так это вот эту парочку. Похоже, они всегда знают, когда я придуриваюсь, а когда серьезен. В меня же словно черт вселился, и я продолжал насмешничать, сознавая всю нелепость ситуации.

Рыцарь даже не удосужился ответить и вскочил на коня, изготовив копье.

– Неужели вы с копьем пойдете на того, у кого его нет?

Рыцарь опустил копье и дал шпоры коню.

Поляна была не слишком большой, и места для разбега было немного, но достаточно, чтобы насадить человека на эту длинную булавку. А рыцарь уже был близок настолько, что стоило подумать о жизни. Старательно изображая ужас, я завопил так, что, казалось, зашелестели все деревья в округе. Потом попытался развернуть коня (естественно, неудачно) и неуклюже увернулся от копья, картинно свалившись с седла. Рыцарь же, проскочив мимо, остановился и с недоумением посмотрел на копье, потом на меня. Потом решил, что мне просто повезло вовремя свалиться с коня, поэтому он и промазал. С отвращением сплюнув, рыцарь соскочил с коня и, обнажив меч, двинулся ко мне. Двинулся уверенно и целеустремленно.

– Я тебя сейчас на куски изрублю, трус несчастный.

– Точно! – обрадовался я. – Именно на куски! Только в терновый куст не бросайте!

Об этой сказке рыцарь явно не слышал и в недоумении остановился. Потом, очевидно решив, что от страха я совсем спятил, двинулся дальше.

– Энинг, кончай клоунаду! Никому не смешно.

Я обернулся и посмотрел на Эльвинга. Тот, кажется, уже успел всем объяснить, что я дурачусь, и никто не порывался броситься мне на помощь, но все с любопытством смотрели на это зрелище. Только один эльф в этой компании был хмур и с какой-то непонятной грустью смотрел на меня. Эта его грусть так резанула мне по сердцу, что совсем расхотелось веселиться. Почему он так печален? Ведь он-то лучше других знает, что этот рыцарь, даже в его латах, мне не соперник. Почему же он так смотрит на меня? Но решение этого вопроса пришлось отложить на потом. Рыцарь уже подошел довольно близко. Одним плавным движением я взялся за рукоятку шеркона и стал его доставать, одновременно разворачиваясь и делая шаг навстречу рыцарю. Тут же подключаю дей-ча, концентрируя силу на мече. Левая рука слегка поддерживает правую, и мой меч очерчивает плавную дугу снизу вверх слегка чиркая самым кончиком по доспехам. Рыцарь не то чтобы защититься, но даже дернуться не успел. Шеркон же так же плавно вернулся назад в ножны. Удар был настолько стремителен, что вряд ли кто его даже заметил.

Ошеломленный рыцарь замер на месте, и в этот момент его латы распались точно по тому месту, по которому прошелся мой меч, при этом под доспехами одежда рыцаря даже не была повреждена. Он посмотрел на доспехи, потом перевел полные ужаса глаза на меня.

– Убирайся! – коротко приказал я.

Рыцарь испуганно кивнул и, теряя по дороге части доспехов и оружие, помчался к своему коню. Вскочив на него, он, не оглядываясь, умчался в лес. Ему вслед несся заливистый свист Рона и смех Далилы.

Ролон хлопнул меня по плечу.

– В следующий раз предупреждай, когда тебе захочется позабавиться. А я уж чуть на помощь тебе не кинулся. Но какой артист!

– Никогда не видел ничего подобного, – тоже выразил свое восхищение Леонор, рассматривая часть доспехов, оброненную убегающим рыцарем. – Металл как будто бы разрезан, а не разрублен. Поразительно!

Рон тоже радостно скакал вокруг меня, требуя научить его такому удару. Но я смотрел только на эльфа. Тот же старательно отводил взгляд.

– Поздравляю с победой! – только и сказал он.

Это поздравление настолько контрастировало с общей восторженностью, что все удивленно посмотрели на него.

– А дракон убежал, – гораздо радостней продолжил он. – Далила велела ему сматываться, и тот улетел.

Но я был уверен, что этот радостный тон всего лишь маска для остальных. На самом деле он не испытывал никакой радости. Напрягая тот дар камня, который позволял мне чувствовать эмоции людей, я понял, что на самом деле эльфу сейчас очень грустно, и эта грусть каким-то образом связана со мной.

Из леса мы вернулись на дорогу слегка возбужденными. Ролон и Муромец продолжали обсуждать недавний поединок. Леонор же, как всегда, предавался размышлениям. Он задумчиво вертел в руках часть доспехов и что-то бурчал себе под нос. Рон и Далила устроили игры в догонялки и теперь на конях носились друг за другом. Только эльф выглядел печальным и отрешенным. Я подъехал к нему.

– Эл, что случилось?

– Да нет, все в порядке. Почему ты решил, что что-то случилось?

– Но я же вижу! Не пытайся обмануть меня, мы же друг друга давно знаем. Так что произошло?

Эльвинг помолчал, потом неуверенно посмотрел на меня.

– Ты ведь сказал, что я твой друг. Друзья ведь могут говорить прямо, если их что-то тревожит?

Я удивился таким словам и с недоумением посмотрел на него.

– А что тебя тревожит?

– Ты.

– Я?! О чем ты?

– Понимаешь, ты же сам сказал, что мы давно знаем друг друга. Ты изменился. Ты становишься настоящим рыцарем. Я не могу больше быть твоим другом. Дружат равные, а я тебе не ровня.

Я рассмеялся, но мой смех быстро погас, когда я понял, что эльф говорил серьезно.

– Ты что, сдвинулся по фазе? – Вряд ли Эльвинг знал это выражение, но смысл он понял. – Что ты несешь?

– Послушай, – остановил он меня. – Выслушай и не перебивай. Ты ведь наслаждался этим боем. Ты знал, что этот рыцарь для тебя не соперник! Ты знал, что легко одолеешь его, но зачем было насмехаться над ним? Зачем ты устроил это представление? Это же только лишнее унижение для него. В Амстере ты больше обращал внимание на чувства людей. Помнишь, после боя с Третнихом ты переживал, что зря унизил его при всех? Тогда ты часа два не мог успокоиться. А ведь Третних был негодяем и заслуживал гораздо большего, сейчас же ты походя оскорбил, потом унизил человека, который ничего тебе не сделал.

– Но я же только хотел спасти дракона, – попытался оправдаться я. – Он бы иначе не отпустил его.

– Раньше бы ты обязательно попытался уладить дело миром. И только если бы это не получилось, стал бы сражаться. Но и в этом случае сделал бы все, чтобы дело закончилось без ущерба для вас обоих. Знаешь, сейчас я не назвал бы тебя странным рыцарем.

Если бы мне почти то же самое не говорил до этого Мастер, то я, скорее всего, проигнорировал бы слова Эльвинга. Теперь же я задумался. Неужели я и в самом деле становлюсь тем, кого здесь называют рыцарем. «Теряю себя» – так сказал Мастер. Не может быть! Нет, эльф что-то путает! Но я прекрасно знал чувствительность эльфов к подобным вещам.

Эльвинг уехал вперед, но я не стал догонять его, предпочтя остаться в одиночестве. До самого вечера я предавался размышлениям, пытаясь разобраться в самом себе. Заметив мое взвинченное состояние, никто не решался со мной заговорить. Только видя, что я не собираюсь распоряжаться по поводу ночлега, ко мне подошел Муромец.

– Действительно, пора остановиться. – Я обвел взглядом местность. – Вон какое-то строение виднеется. Там и остановимся.

Муромец хотел что-то возразить, но только кивнул. Мы съехали с дороги и направились к видневшемуся вдали строению.

Глава 7

Строение это оказалось деревянным храмом. Сделанный немного грубовато, он стоял в стороне от дороги.

– Довольно странно строить храм так далеко от дороги, да и от ближайшего жилья, – заметил Илья Муромец. – Странно все это, – повторил он.

– Не так уж и далеко. Мы же его заметили, – возразил я.

– А почему так далеко от жилья?

Я пожал плечами. Месторасположение храма меня совершенно не интересовало. Главным было – можно там будет переночевать или нет.

– Мне не нравится ночевать в храме, – словно ответил на мой вопрос Муромец. – Давайте проедем еще немного, может и попадется какая-нибудь корчма.

– Да какая разница, где ночевать? И потом, ты что, нечисть, раз боишься заночевать тут?

– Да нет, просто… не нравится мне здесь.

– Хорошо, – согласился я. – Мы просто спросим, где можно будет переночевать.

Муромец с этим согласился и стукнул кулаком в дверь.

Прошло несколько минут прежде, чем послышались шаркающие шаги, и дверь приоткрылась.

– Кто беспокоит святое место в такой час?

– Простите, батюшка, – как можно вежливей заговорил Муромец. – Мы путники, которых ночь застала вдали от жилья. Вы не подскажете, найдется ли поблизости место, где можно было бы переночевать?

Из-за двери выглянула голова священника и внимательно оглядела всех.

– Боюсь, чада, что вы нигде поблизости не найдете жилья. Но я вижу, что с вами путешествуют дети и молодая леди, поэтому можете остаться в храме. Здесь, конечно, нет удобств, и вы не получите здесь вина, но крыша над головой у вас будет.

– Простите, но зачем здесь стоит храм, если поблизости нет жилья? – подозрительно спросил эльф.

Священник остро взглянул в сторону говорившего.

– Вы ведь не человек, юноша? Вам сложно разобраться в людских отношениях.

– Но я человек и тоже этого не понимаю, – заметил Ролон.

– По этой дороге всегда едет много путников, и очень многих ночь, как и вас, застает здесь. Храм и был специально построен для тех, кого ночь застала в пути. Прошу вас, проходите.

Муромец замешкался и неуверенно посмотрел на меня.

– Мне здесь не нравится, – шепнул он. – Что-то здесь не то. Зачем для путников, застигнутых ночью, построили храм, не лучше ли было строить корчму?

– По крайней мере, он сказал правду, – вмешался Эльвинг. – Священник ни разу не соврал за время беседы.

Это решило все мои сомнения. Я был не слишком религиозен и у себя дома ни разу не посещал церкви. Впрочем, и здесь тоже как-то не пришлось. Поэтому мне сложно было все это оценить. Ведь если священники должны помогать людям, то почему бы не делать это таким образом? Поэтому, проигнорировав тревогу Муромца, я решительно вошел внутрь. Немного потоптавшись, вошел и Илья Муромец.

Внутри было довольно просторно и, в принципе, здесь было так же, как и в любой другой христианской церкви. Нас провели мимо алтаря, и мы по ступенькам спустились в подвал, который прислуживающие в храме монахи, скорее всего, использовали в качестве жилых помещений. Эта догадка полностью подтвердилась. Здесь действительно было множество небольших комнатушек. В них не было никаких удобств – только что-то напоминающее нары и масляный светильник.

– Да-а, – протянул Леонор. – Видел я места и похуже.

– Мы не гонимся за плотскими утехами, – возразил ему священник. – Ничего лучше мы вам предложить все равно не сможем.

– Ничего, нам приходилось ночевать и в худших условиях. Спасибо за гостеприимство, – как можно вежливей сказал я.

Священник удалился. Едва только он скрылся из виду, как Леонор метнулся к выходу и осторожно заглянул за угол. Потом вернулся и быстро установил магическую защиту.

– Милорд, нам надо как можно быстрее покинуть это место!

Мы все дружно уставились на него.

– Леонор, что случилось? – сухо поинтересовался Ролон.

– Ничего. Только в этом храме магия. Мне даже не надо было напрягаться, чтобы почувствовать ее. Здесь все пропитано магией.

– Ну и что? – удивился я.

– А то, что священники не используют магию в церкви, – резко ответил Муромец. – То-то мне все здесь казалось ненастоящим. А какова эта магия?

– Мне сложно сказать. Чтобы посмотреть, необходимо разрушить ее.

– А ты сможешь это сделать? – спросила Далила.

– Разрушить магию несложно, сложно предсказать последствия. Вполне возможно, что этот храм просто рухнет.

– В таком случае прибережем это на потом, – заметил Ролон. – Сейчас же мы поступим так: делаем вид, что ложимся спать, а ночью выбираемся отсюда.

Мне показалось, что в этом плане есть большая ошибка, но в чем она, я не мог определить и предпочел отмолчаться. Честно сказать, я даже не понимал, из-за чего все так взволновались. Конечно у моих друзей опыта в религии побольше, чем у меня. И лучше будет довериться их ощущениям. Эх, если бы я не был так погружен в изучение самого себя, то мы не проворонили бы гостиницу, и не искали бы ночлега в сомнительных местах. И все-таки, почему меня так тревожит план Ролона? Я огляделся – все уже собрались в самой дальней келье, а в остальных постели сложили в скатанные валики, сделав их похожими на спящих людей. Несмотря на усталость, никто не ложился. Даже Рон сидел смирно, тоже ощущая ту тревогу, что овладела всеми.

И тут, словно вспышка молнии ударила в моем сознании – распятие! Когда священник вел нас по храму, распятие висело кверху ногами. А в тюрьме Либиус говорил, что символ отвергателей – тоже распятие, только перевернутое. И еще есть подозрение, что отвергатели – дело рук Сверкающего. Я должен был сразу сообразить, что здесь что-то не так! Только я знал об отвергателях, но вместо этого занялся самоанализом и все прозевал. Проклятье! Трижды проклятье! Прав Эльвинг, со мной что-то не то происходит. Я разучился думать. Мне так везло в последнее время, что я уже начал считать это само собой разумеющимся. Я стал слишком рыцарем и потерял самого себя – вот о чем предупреждал меня Мастер. Мне все говорили, что здесь что-то не так, но я настоял. Еще бы, кто может со мной спорить? Я командир! Рыцарь! Сопляк и мальчишка – вот кто я!

– Подъем! – Я вскочил на ноги и кинулся к выходу.

– Энинг, ты куда? – изумился Ролон. – Вряд ли священники уже уснули. Немного подождем и уйдем отсюда тихо.

– Тихо не получится. Если мы подождем еще немного, то вообще никуда не уйдем. Это не храм. Точнее, это храм, но храм отвергателей.

– Каких отвергателей? – удивленно переспросил Муромец.

– Религиозная секта. Они отвергают бога, считая, что мир создал дьявол, но в Константинополе мне говорили, что за этой сектой стоит Сверкающий.

Ролон первый сообразил.

– Так чего же мы ждем?! Быстро сматываемся. Энинг, как ты догадался?

– В храме висело перевернутое распятие – это их символ, – тихо сказал я, признавая свою вину.

В этот момент дверь в нашу келью распахнулась, и на пороге появился тот самый священник, только теперь в руке у него сверкал меч.

– Вы наблюдательны, Энинг Сокол. Тот, кто забыл вернуть распятие в прежний вид, понесет наказание. Жаль, что вы рано догадались. Вы бы умерли быстро и без мучений. Не все. Мальчик сгодился бы нам для церемонии. Еще, я слышал, что Ролон занимался убийствами, так что он подошел бы на роль грешника. Праведника среди вас мы вряд ли найдем, увы.

Друзья недоумевающе посмотрели на меня.

– Жертвоприношение, – процедил я. – Двое грешников, один праведник и ребенок. Что же вы отступили от канона? Там ведь было только трое?

– Ты много знаешь, рыцарь. Я, конечно, мог бы подискутировать с тобой на эту тему. Но боюсь, что ты все равно не встанешь на нашу сторону. Так что не будем терять время. Подозреваю, что предложение сдаться в плен не произведет на вас должного впечатления.

– Это точно. – Муромец поднял булаву.

– Ответите на один вопрос? – поспешно вклинился я.

– Какой, Сокол? – священник с интересом посмотрел на меня.

– Вы сообщили о нас Сверкающему?

– Мы сообщили Бекстеру. Завтра вечером он приедет за твоей головой.

– А не слишком ли вы самоуверенны? – осведомился Ролон.

– Не слишком, с учетом той помощи, что нам прислал Бекстер. Конечно, сюда дошли не все, но и тех, кто есть, на вас хватит. – С этими словами священник проворно отступил в коридор и громко засвистел.

Тотчас к нам в келью ринулось с десяток собак, как мне показалось сначала. В келье сразу стало тесно. Муромец ворочался как медведь, облепленный борзыми. Одна из собак бросилась на меня, я едва успел прикрыться рукой. Орденская кольчуга выдержала хватку собачьих клыков. Нет, не собачьих – волчьих! Вспомнив уроки Деррона, я нанес удар, что легко ломал человеку шею. Раздался неприятный хруст, и мне удалось высвободить руку. Обнажив шеркон, я полоснул по зверюге, что повалила Энинга и уже подбиралась к горлу. Рон и Далила забились в угол, Леонор с проклятиями пытался сотворить какое-то заклинание. Вдруг я с удивлением увидел, что рана на том волке, которого я ударил мечом, затягивается прямо на глазах, он, пошатываясь, поднимался с пола.

– Оборотни! – в ужасе закричала Далила. – Маг, сделай, что-нибудь!!!

– Что я должен сделать? Этих тварей можно убить только серебряным оружием! Где я его возьму?! У нас из серебра только монеты!

Рон, который до этого не принимал участия в сражении, схватил свой кошелек и стал швырять монеты в ближайших волков. Те с визгом отскочили, шерсть в том месте, куда попадали монеты, начинала дымиться. Но это дало нам только секундную передышку, оборотни снова бросились в атаку. Я рубанул ближайшего, хоть и понимал, что это бесполезно. Но тот вдруг взвыл совсем как человек и, в ужасе оглядываясь на меня, попытался отползти, волоча за собой задние ноги – рана не зарастала. Битва мгновенно прекратилась. Оборотни, сгрудившись у двери, смотрели на меня с таким страхом, что мои друзья тоже невольно обернулись. Мой меч изменился, не было больше блеска полированной стали – лезвие превратилось в полосу воды. В лучах тусклого масляного светильника она тихонько переливалась, как поверхность пруда в лунную ночь.

– Мастер?! Деррон?! Что происходит?! – испугано завопил я.

– Все в порядке, – поспешно заговорил Мастер. – Я слышал, что Мечи Судьбы могут защищать своего хозяина от нечисти. Только ни в коем случае не обращай его сейчас против людей. Иначе ты попадешь в подчинение своему мечу, и станешь лишь его придатком.

Я быстро понял, что хотел сказать Мастер.

– За мной! – Я взмахнул мечом, и оборотни в панике бросились прочь из комнаты. Догнал зазевавшегося оборотня и рубанул его. Вода, из которой было сделано лезвие, не встретив никакого сопротивления, легко рассекла его пополам. – Ролон, Илья, прикрывайте меня от людей! Пока у меня Меч Судьбы, я не могу обращать его против них!

Те, сообразив, что я хочу от них, ринулись за мной. Я несся впереди с мечом, в котором вместо лезвия переливалась вода, и оборотни в ужасе неслись прочь от меня, сбивая с ног тех, кто стоял в коридоре, поджидая, когда оборотни расправятся с нами. С ними быстро разобрались Ролон и Муромец.

В коридоре образовалась страшная давка. Кроме людей здесь также было несколько троллей, парочка вампиров и даже одна горгулья, и все они перемешалось в один клубок, когда оборотни налетели прямо на них.

За все время пребывания в этом мире, из волшебных существ я встретил кроме эльфа, одного только лишь дракона. И вот, словно в награду за долготерпение, я познакомился разом с таким количеством всевозможной нечисти, которое не мог и вообразить. Тролли – почти трехметровые гиганты – старались одновременно задержать нас и отбиться от обезумевших от ужаса оборотней, пытавшихся вырваться отсюда. Они буквально рвали их на части, но те быстро залечивали раны и кидались на них, стараясь вцепиться в горло своим недавним союзникам.

Меч Судьбы нельзя обращать против людей, но тролли – не люди. Я кинулся прямо на гигантов, перегородивших проход. Меч из воды перерубал их так же легко, как до того рубил волков. Узкий проход совершенно не давал свободы маневра. Тролли пытались сопротивляться, но лишь бестолково ворочались в тесноте коридора. Все что они могли противопоставить мечу Судьбы – свою злобу. Вскоре они обратились в бегство. Эта бегущая толпа буквально втоптала в пол всех, кто оказался у них на дороге. Нам приходилось перебираться через трупы, сапоги скользили по полу, залитому кровью. В некоторых телах я с удивлением узнал представителей уже знакомого мне Братства Черной Розы. Ну, так им и надо.

Следом за бегущими мы вырвались из подвала и оказались в самом храме, где нас уже поджидали разъяренные хозяева. Здесь тоже валялись тела. Судя по всему, дружная компания троллей и оборотней пронеслась по проходу, давя всех, кто не успел отойти с дороги. Впрочем, кто-то из троллей недолго думая просто проломил стену, стараясь поскорей покинуть это место. Несколько монахов, суетясь, заваливали эту дыру. Увидев нас, они торопливо отступили за спины своих товарищей.

Нам навстречу вышел все тот же священник. Выглядел он уже не так уверенно, как вначале. С опаской косясь на мой меч, он заговорил:

– Сверкающий должен был предупредить о мече Судьбы. И если он рассчитывал избавиться от предсказания, убив тебя, то он плохо знаком с этим предметом.

Я был слегка озадачен этими словами, поскольку совершенно не предполагал, что он вообще заговорит после всего случившегося.

– Что вы имеете в виду?

– Только то, что палач – лишь один из путей этого меча. Есть еще два – властитель и жертва. Убив тебя, Сверкающий волей-неволей толкнет твоих друзей на месть. А, судя по тому, что я о тебе слышал, друзей у тебя хватает. Он должен был убить тебя раньше, как только у тебя появилось это оружие. Сейчас даже твоя смерть не гарантирует ему спокойствия.

– А зачем вы мне все это говорите?

– Теперь мне стало ясно, почему Сверкающий любой ценой пытается лишить вас жизни.

Ни хрена ты не понял! Вовсе не я должен выполнить предсказание, в чем бы оно ни заключалось, не я, а другой человек, который, если я умру, не сможет появиться в этом мире ближайшие пятьдесят лет. Поэтому Сверкающему нужна моя смерть.

– И что вы предлагаете?

– Сдавайтесь, и я обещаю вам жизнь. Я объясню Сверкающему ситуацию и он, гарантирую, поймет, что убивать вас для него так же опасно, как и оставлять вас в живых. Конечно, до конца жизни вам придется прожить в плену, но это все же лучше, чем смерть.

– Не уверен. По крайней мере, лично я хочу попасть домой, а вовсе не в плен к Сверкающему.

– Жаль, но я знал, что вы так скажете. Убейте всех, кроме рыцаря! Его захватить живым и только живым!

Как говорится: «Хуже дурака – только дурак с инициативой». Этот священник и был таким… инициативным. Не отдай он такого приказа, и нас могли бы просто расстрелять из арбалетов. Но сейчас, опасаясь попасть в меня, они всей толпой ринулись на нас, пытаясь просто задавить числом.

И тут словно кто-то накинул мне на глаза полупрозрачную пелену. Нет, я по-прежнему видел все, что происходит кругом, но одновременно я видел множество дорог, на которых стояли все присутствующие здесь люди. Сейчас они казались мне куклами, и я на миг испытал ни с чем не сравнимое чувство всемогущества. Каким-то непостижимым образом я понял, что буквально все они находятся в моей власти. Лишь стоит мне мечом разрубить вот эту дорогу и направить ее сюда, и этот мерзкий священник, который заманил нас в ловушку, через минуту скончается от сердечного приступа. Можно подправить Дороги всех, кто находится в храме, и никто не сможет ничего мне сделать. Я не принадлежу сейчас этому миру. Я огляделся. Все люди замерли, как статуи. Можно подойти к любому и сделать все, что мне хочется. Но мне лишь хочется домой, и я не хочу вернуться туда с руками по локоть в крови. Да, я убивал, но убивал в бою. Никто не может сказать, что я пользовался своим преимуществом… или может? И Мастер, и Эльвинг сказали, что я изменился. Что я стал рыцарем. Теперь только я понял, что это значит. Мое умение – это как меч Судьбы в руках. У каждого вроде есть шанс выиграть, но победа всегда на стороне силы. Я обещал Деррону помнить о мудрости… и забыл о ней. Умение и ловкость хороши, но без третьего элемента, без мудрости, они превращают человека в машину для убийства. В машину без эмоций, поскольку в бою нет для них места. Ведь настоящий Властитель не должен иметь чувств, ибо они только мешают ему. Забыв о мудрости, я сделал шаг к тому, чтобы стать Властителем, и меч давал мне такую возможность. Теперь я понял, что это не меч вел меня, не он подстраивал события для выполнения своей задачи. Он просто компас, который указывает Дорогу, а вот куда пойти – зависит только от человека. Я потерял себя, так сказал Мастер, и сейчас нахожусь на полпути к тому, чтобы стать тем, кем мне хотелось быть меньше всего: бесчувственным, холодным, лишенным всяких недостатков Абсолютным Властелином. Властелином даже не людей, а судеб людей. Властелином, в руках которого судьба всего человечества. От этого могущества захватывало дух, но оно было не для человека. Надо быть богом, чтобы взвалить на себя такой груз и выдержать его. Но я не бог. Я даже не достаточно взрослый, чтобы считать, что знаю рецепт счастья для всего человечества. Да и нужно ли человечеству счастье, навязанное кем-то? Я хочу быть счастливым, я хочу делиться своим счастьем, но никому не хочу навязывать его.

Я понял, что сейчас стою, пожалуй, перед самым трудным выбором в своей жизни: либо я смогу вернуть самого себя, либо я стану Властителем людских судеб. Тираном пострашней, чем может выдумать самый изощренный ум. Я уже чувствовал, как меч буквально рвется из рук, стараясь защитить своего хозяина, только вот я не хочу спасения такой ценой, ибо то, что будет дальше, уже не жизнь. Можно ли жить без чувств? Вроде можно, но как жить, не чувствуя жизни? Не наслаждаясь жизнью? Не огорчаясь неудачам, но и не радуясь победам?

– Я НЕ ХОЧУ ЭТОГО!!! – заорал я. – УХОДИ!!! ОСТАВЬ МЕНЯ!!!

Пелена задрожала, но не спала.

– Оставь меня! – отчаянно попросил я и тут вспомнил давний разговор с Мастером о боге. – Боже, помоги мне, дай мне силы! Я не хочу этого! Я не умею молиться, но если ты слышишь, то дай мне силы, чтобы противостоять мечу.

Меч рванулся вперед, но тут словно свежий ветер ворвался внутрь моего мирка и выдул всю давящую атмосферу, выдул весь туман из головы, исчезла вялость из мышц. Меч рвался к паутине дорог, но теперь я сдерживал его без труда. Рука крепко сжимала рукоять, и, словно почувствовав бесполезность сопротивления и мою окрепшую волю, меч успокоился. Пелена спала, исчезли Дороги, и тут же ко мне ворвались звуки, мир снова наполнился жизнью. Я больше не был во власти меча! Я снова был сам собой! Тем не менее, меч так просто сдаваться не собирался и по-прежнему сверкал вместо лезвия чистейшей водой, и он рвался в бой.

– Ну, нет! Я не буду убивать людей! Не дождешься!

Замершие фигуры людей ожили. Тут кто-то напал на меня, и я подставил под удар свой меч. Лезвие из воды перерубило стальное лезвие так, будто оно было из мягкого теста. Обдумывать то, что произошло со мной, времени не было. Несколько минут я был занят только тем, что отражал сыпавшиеся на меня удары и уворачивался от летящих повсюду обломков мечей, копий, щитов и палиц. И какой идиот придумал, что меч, который разрубает все – хорошее оружие? Один раз обломок только что перерубленного мною меча пролетел буквально в двух миллиметрах от моей головы. Чуть левее, и… Другая проблема была в том, чтобы не увлечься и не рубануть кого-нибудь. Мне приходилось постоянно контролировать себя, чтобы не нанести никому ни царапины, и это оказалось очень непросто. Чисто рефлекторно мне всегда хотелось воспользоваться ошибками противников, и если не убить их, то хотя бы ранить.

В очередной раз я сдержал удар и лишь перерубил цепь, и шипастый шар, которым вертел какой-то служитель-отвергатель, пролетел надо мной, взъерошив волосы. Я выругался. Сейчас я все что угодно готов был отдать, лишь бы в руке у меня был мой обычный шеркон, а не эта водяжака. Даже не будь запрета на убийство людей, она доставляла бы мне больше хлопот, чем пользы.

Когда семьдесят человек всей толпой пытаются нападать на шестерых в тесном помещении – это, по меньшей мере, комедия. Мешая друг другу, постоянно спотыкаясь, они пытались нас достать кто мечом, кто палицей, кто копьем. Но мечом невозможно было даже взмахнуть, копье невозможно было отвести назад для удара без того, чтобы кого-нибудь не ткнуть сзади себя. Была опасность, что они просто погребут нас под своими телами, но тут нам помогла богатырская силища Ильи Муромца. Теперь мне стали понятны некоторые слова из русских былин: взмахнул мечом – улица, отмахнулся – переулочек. От удара его любимой булавы нападающие веером разлетались в стороны. Наконец атака выдохлась.

Треть нападающих лежала в отключке, другая валялась тут же – мертвая, а оставшиеся были заинтересованы только в том, чтобы держаться от нас как можно дальше. Особенно от меня (хотя я даже не ранил никого). Думаю, что их поведение объяснялось тем, что половина оставшихся на ногах людей по моей вине лишилась оружия. Хоть я и ругал меч Судьбы, но он лишал людей оружия довольно быстро. Один удар, и даже палица оказывалась разрубленной пополам. Причем не поперек, а вдоль. Увидев это, я стал развлекаться тем, что вырезал фигуры из щитов и превращал мечи в кинжалы, укорачивая их двумя ударами наискось. Правда, однажды кто-то кинул в меня камень, и я его отбил мечом… Меч разрезал его так, будто никакого камня на пути не было, в результате мне в голову попал не один камень, а два. С этого момента экспериментировать с мечом мне сразу расхотелось. Хорошо еще, что мне здорово помогал кинжал, но им я тоже старался только защищаться. А вдруг нельзя никого убивать даже простым оружием, если в другой руке меч Судьбы? Может я и не прав, но проверять мне совсем не хотелось.

За время боя меч еще несколько раз показывал мне Дороги людей, но теперь я быстро прогонял это видение.

Теперь, лишившись большей части подчиненных, настоятелю стало не до попыток захватить меня живьем. Теперь главное было не упустить нас. Отхлынувшие к выходу монахи начали обстреливать нас из арбалетов. Мы едва успели укрыться за какое-то возвышением. Не знаю уж, как оно называется, но от стрел защищало, а большего нам и не требовалось.

Ролон, на мгновение высунувшись, выстрелил в ответ, к нему присоединился Эльвинг.

– Леонор, тебе не кажется, что пора разрушить ту магию, которая существует в церкви? – поинтересовалась Далила.

– Не думаю, что нам это поможет, – мрачно ответил он. – Думаю, я уже догадался, зачем здесь магия. Но если вы настаиваете, – поспешно добавил он под нашими сердитыми взглядами.

Леонор закрыл глаза и что-то забубнил. Потом махнул рукой, и храм немедленно преобразился.

Истинный облик храма оказался немного другим. Можно даже сказать – совсем другим. С потолка исчезли великолепные фрески с ангелами, и теперь весь потолок оказался разрисован грозовыми тучами. Зато пол был просто великолепен, если не обращать внимания на содержание. Он весь был разрисован картинами ада. На троне сидел сам Люцифер, а вокруг стояли его приближенные, перед ним корчились души людей, а черти тыкали их вилами. Эта картина производила жутковатое впечатление своей реалистичностью. Внутреннее убранство храма тоже изменилось. Все, что раньше было выкрашено в светлые тона, теперь было выкрашено красным. Алтарь, за которым мы прятались, тоже изменился и стал обычным камнем с четырьмя металлическими кольцами по углам. Для чего они там, мне совершенно не хотелось думать.

– Погань проклятая, – сквозь зубы выругался Илья Муромец. – Во что превратили божий храм!

– Думаю, что здесь не было никакого храма Бога, – мрачно возразила Далила. – Они его сразу построили как храм отвергателей. Поэтому он и стоит так далеко от поселений.

– Это гнездо надо выжечь!

– Как бы нас самих не выжгли, – заметил Эльвинг, выглядывая из-за жертвенного камня. – Кажется, к ним прибыло подкрепление.

И действительно, через ворота вбегали закованные в железо рыцари. И это были уже не монахи, большинство из которых не знали даже, с какой стороны за меч браться. Впрочем, с другой стороны, у этих солдат не было того религиозного фанатизма, с которым монахи бросались на нас даже без оружия.

– Предложения есть? – осведомился Ролон. Вопрос был скорее риторический, но, неожиданно для всех, ответил Илья Муромец, который внимательно разглядывал купол.

– Нам надо пробраться к выходу.

– И как, интересно? – изумился Ролон. – И потом, здесь у нас хоть преимущество есть. Они могут нападать лишь с одной стороны, к тому же мы можем отступить в подвал. За пределами храма они быстро с нами разберутся.

– Не разберутся. Есть одна идея.

– Нам обязательно через ворота, или можно воспользоваться той дырой в стене, что проделал сматывающийся тролль? – поинтересовался я.

– Энинг, ты гений, – просиял Муромец. – Ее, правда, завалили каким-то хламом, но, думаю, проблем с этим не будет. – Он чуть привстал и огляделся. – Далила, Рон, Эльвинг и Леонор! Быстро расчищайте его! Мы вас прикроем.

Солдаты сперва довольно вяло отвечали на нашу стрельбу, явно считая, что деться нам некуда, не спешили броситься на штурм наших позиций, предпочитая сначала дать нам расстрелять весь свой запас стрел. Но вдруг они заметили расчищаемую дыру:

– Уходят! – заорал кто-то, и солдаты, не обращая внимания на нашу стрельбу, бросились вперед.

– Все, отходим. Проход почти расчищен. – Муромец подтолкнул нас к выходу.

– Подожди, Илья, а как же ты?

Но Муромец, ничего не ответив, бросился прямо на врагов. Как таран врезавшись в толпу, он разметал всех в разные стороны. Добежав до центрального столба, который держал купол храма, Илья, не сбавляя скорости, плечом врезался в него. Деревянный брус не выдержал напора и хрустнул. Отмахнувшись булавой от рванувшихся к нему солдат, он обрушил ее на колонну. Двумя ударами полностью переломив этот столб и отбросив булаву, он подхватил упавший брус. Было видно, как в нечеловеческом напряжении вздулись его мышцы, да и понятно – этот брус был толщиной с меня, а высотой в три человеческих роста. Только Муромец смог бы поднять его.

Он раскрутил брус и двинулся к следующему столбу. Солдаты разбегались перед ним как тараканы. Кто не успевал, того откидывало в сторону ударом этой чудовищной палицы. С купола, где балки лишились центральной опоры, начала сыпаться штукатурка. А Муромец тем временем разбивал уже третий поддерживающий столб, и потолок стал проседать. Не в силах вымолвить ни слова, мы с Ролоном продолжали наблюдать за богатырем. Потолок рушился на глазах, одна из досок упала совсем близко от нас.

– Энинг! Уходим! Сейчас все рухнет!

– А как же он?!

– Мы не можем ему ничем помочь! – Ролон схватил меня и потащил к пролому. Я подпрыгнул и ногой ударил ему под колено, вторая моя нога врезалась ему в живот. Не удержавшись на ногах, он выпустил меня и упал.

– Сумасшедший! Куда ты!

Я выскочил в храм, увернувшись от падающего бревна.

– Уходи! Илья! Уходи! Брат!!! – впервые я назвал так Муромца с того дня, как он побратался со мной. Словно услышав меня, он отшвырнул брус и кинулся к воротам.

– Все, он уходит через дверь! Давай, а то не успеем. – Ролон снова ухватил меня за руку. На этот раз я не сопротивлялся. Только оглядывался на Муромца, пытаясь понять: успел он выйти или нет. Но поток обломков усилился, и сквозь завесу поднятой пыли ничего разглядеть было невозможно. Раздался оглушительный треск, и купол рухнул вниз, погребая под собой солдат Сверкающего и монахов-отвергателей.

Мы выскочили из храма, кашляя от пыли. Мои друзья стояли чуть в стороне, с ужасом наблюдая за разрушением храма. Солнце еще не взошло, но было достаточно светло, чтобы разглядеть последствия нашей деятельности. В этот момент раздался оглушительный треск, и рухнула остальная часть крыши.

Кое-кто из монахов успел вслед за нами выскочить из обрушившегося храма, но здесь Ролон и Эльвинг без всякой жалости расстреливали их из луков. Я с тревогой вглядывался в поднятую пыль, надеясь увидеть знакомую фигуру Ильи Муромца. Но того нигде не было видно.

– Где Муромец?! – закричал я, стараясь перекричать шум падающих перекрытий.

– Мы его не видели! – ответил Эльвинг. – Он разве не с вами? И что там у вас случилось?

Вскоре обрушились последние доски, и стало тихо. Больше их храма никто не выходил.

– Муромец! Он свалил несколько опор, на которых держалась крыша, и она рухнула! Он побежал к главному выходу, вон туда!

Однако и возле главного входа Ильи Муромца не оказалось, здесь стояли лишь несколько ошеломленных и полностью деморализованных вражеских солдат, которые сторожили лошадей. Увидев нас, они даже не подумали оказать сопротивление и, побросав оружие, кинулись в сторону леса. Их лошади остались нам в качестве трофеев вместе со всеми припасами.

– Его нет! Ролон, его здесь нет! – Я в панике бегал перед входом, пытаясь хоть как-то заглянуть вовнутрь храма. – Он не успел выйти!

– Заткнись! – прошипел мне Ролон, пытаясь открыть дверь храма. Наконец это ему удалось. Торопливо протиснувшись мимо него, я заглянул внутрь. Там царил хаос. Перекрытия и часть стен обрушились, вместо крыши было видно небо с редкими звездами, еще не успевшими исчезнуть перед восходом. Тяжелые балки, упавшие с высоты двухэтажного дома, оставили мало шансов тем, кто оказался в этот момент внутри храма. Тела людей оказались погребены под толстым слоем штукатурки и досок. Из некоторых мест доносились слабые стоны.

Я рванулся вперед, пытаясь поскорее добраться до того места, где я в последний раз видел Муромца, но Ролон успел ухватить меня за шиворот.

– Тебе что, жить надоело?

Словно в подтверждение его слов сверху сорвалась балка и рухнула вниз.

– Мы должны найти Муромца! – упрямо ответил я.

Он некоторое время молча смотрел на меня, потом вздохнул и отвел глаза.

– Верно. Хотя не уверен… – Губы Ролона вдруг сжались, и он замолчал. – Леонор, Далила, посмотрите за Роном и Эльвингом, а то не, дай бог, сюда полезут. Нечего им здесь делать. – Его взгляд остановился на убитом солдате, раздавленном упавшим сверху бревном. – Особенно Рону, – добавил он.

Мы осторожно двинулись вперед. Я был благодарен Ролону, что он не стал уговаривать меня остаться снаружи. Боюсь, что ему бы это удалось. Увидев, как выглядят некоторые трупы, я с трудом сдержал желание выскочить наружу. Но я просто обязан был пойти сюда. Я был командир, но самое главное – я был другом и братом Муромца. Может, в отличие от людей этого мира, я плохо понимал понятие побратимства, но я не собирался отступать. Возможно, мне не стоило рисковать, возможно, стоило поберечь себя, ведь без меня весь поход терял смысл, но я знал, что буду презирать себя до конца жизни, если не пойду.

Ролон вопросительно посмотрел на меня, но я упрямо тряхнул головой и двинулся дальше. К счастью, далеко идти не пришлось. Муромец лежал почти около самого выхода, придавленный кучей народа. Это и спасло ему жизнь. Скорее всего, когда он побежал к выходу, сзади на него набросились несколько солдат. Им удалось задержать его, и в этот момент сверху обрушилась балка. Те солдаты, что висели за спиной у богатыря, приняли основной удар, но, даже смягченный такой «подушкой», он оказался настолько силен, что опрокинул Муромца и придавил его к полу.

Мы с Ролоном с огромным трудом убрали упавший брус и оттащили в сторону тела вражеских солдат.

Муромец открыл глаза и посмотрел на нас.

– Больно? – Я опустился рядом с другом.

– Нет, не больно, – Муромец, поморщился и попробовал подняться. – Черт, я совсем не чувствую ног.

Ролон нахмурился и, опустившись на колени, начал ощупывать ноги.

– Чувствуешь что-нибудь?

Муромец покачал головой.

Тогда Ролон достал кинжал и кольнул его в ногу – показалась кровь, но Илья даже не поморщился.

– Что случилось? – испугался я.

Ролон нагнулся ко мне, но наткнувшись на требовательный взгляд Муромца, сказал громко.

– Боюсь, что поврежден позвоночник. Как серьезно, не знаю, я не врач. Но лучше принять все меры предосторожности.

– Насколько это серьезно? – Муромец смотрел прямо на Ролона, требуя прямого ответа.

– Я не врач, и мне трудно сказать. Энинг, надо срочно сделать носилки и вытащить его отсюда. Без носилок лучше не трогать – если позвоночник поврежден серьезно, то он может остаться инвалидом на всю жизнь.

Я кивнул и выскочил из разрушенного храма.

Через полчаса Леонор, Эльвинг и я закончили делать подобие носилок из того, что было под рукой. На недостаток материала жаловаться было грех – разрушенная церковь отвергателей полностью была построена из дерева.

Еще через десять минут Муромец был осторожно вытащен из разрушенного храма. Только сейчас я смог перевести дыхание.

– Надо помочь тем, кто остался внутри, – сказал Муромец, приподнимаясь на носилках, хотя Ролон и попытался его удержать.

– Ты с ума сошел! Мы ничего не сможем для них сделать, да и времени у нас нет. Наверняка это не все силы, которые смог послать за нами в погоню Бекстер. И вспомни про оборотней. Они ведь только убежали, но могут вернуться.

Но мне тоже не нравилось то, что нам придется бросить этих людей без помощи. В сущности, они были виноваты только в том, что выполняли приказ.

– Мы сможем послать к ним на помощь тех людей, что встретим по дороге.

– И они убьют всех, как только разглядят, что это церковь отвергателей, – усмехнулся Леонор.

– Тогда сообщим первому встреченному священнику. Пусть церковники сами с этим разбираются.

– Это действительно лучшее, что мы можем сделать, – быстро ответил Ролон, опережая Муромца. Тот мрачно кивнул головой.

С трудом подняв носилки, мы привязали их к двум лошадям.

– Ну что ж, теперь ты не свалишься. – Ролон попробовал, как затянуты ремни. – Не будем больше задерживаться. А лошадей солдат возьмем с собой. Подарим кому-нибудь.

Эльвинг с удивлением посмотрел на него.

– Что это с тобой?

– Ничего особенного. Просто захотелось побыть щедрым.

– Ну да? – недоверчиво посмотрела на него Далила. – Не верю.

Глядя на немного повеселевших друзей, я понял, из-за чего Ролон затеял этот шутливый разговор. Вот только вот мне все равно было невесело. В таком нерадостном настроении мы и тронулись в дальнейший путь.

Глава 8

Ролон, передав поводья лошадей, что везли носилки, эльфу, подъехал ко мне.

– Энинг, мы не можем везти его с собой до бесконечности. С Муромцем надо что-то делать.

– Что ты предлагаешь?

– Надо оставить его там, где о нем смогут позаботиться.

Уф, на миг мне показалось, что он предлагает…

– И где о нем смогут позаботиться?

– Это я и хочу сейчас решить. Пойми, он задерживает нас и помешает нам драться, если нас настигнет посланная Бекстером погоня. К тому же, если позвоночник у него поврежден серьезно, то его надо доставить туда, где ему смогут оказать помощь. Если мы задержимся с этим, он останется инвалидом, но если мы поспешим, то у него есть шанс.

– Если у него серьезно поврежден позвоночник, то какие уж тут шансы? – горько заметил я.

– Энинг, ты забываешь о магии. С помощью магии возможно излечить любые механические повреждения человеческого организма. Конечно, если поврежден позвоночник, как думает твой друг, лечение будет очень трудным, но вполне возможным. Но для этого помощь должна быть оказана вовремя.

– Мастер, вы в самом деле полагаете, что его можно вылечить? – с проснувшейся надеждой спросил я.

– Я тебе когда-нибудь лгал?

– Значит, нам надо спешить. Но где ему смогут оказать помощь?

– Предлагаю оставить его в ближайшем монастыре. Монахи позаботятся о нем.

– Монахи?

– Да. Забота о больных – это одно из основных их занятий.

Ролон тоже отнесся к этому предложению со всей серьезностью.

– Это действительно выход.

Тут к нам подскакал Рон.

– Энинг, тебя Муромец зовет. Хочет что-то попросить.

Мы прервали разговор и подъехали к носилкам.

– Что случилось, Илья?

– Илья? – Он усмехнулся. – В церкви мне вроде послышалось, что ты назвал меня братом. Но я не об этом хотел поговорить. Энинг, вам со мной не уйти далеко. Вы должны меня оставить.

Не успел я ответить, как меня опередил Ролон.

– Мы только сейчас об этом говорили. Тебе действительно опасно продолжать с нами путь. Понимаешь, чем скорее тебе окажут помощь, тем больше шансов, что тебя могут вылечить.

– Разве это возможно?

– Да, – кивнул я. – Помнишь, я тебе говорил о Мастере? Так вот, я сейчас с ним посоветовался и он сказал, что вылечить тебя будет хоть и трудно, но возможно. Но для этого помощь должна быть оказана как можно скорее. В дороге, естественно, мы такой помощи оказать не сможем, к тому же здесь нужен очень хороший маг-врач.

Муромец откинулся на носилках и облегченно вздохнул. Только сейчас я понял, какое напряжение испытывал он, думая, что не сможет больше ходить. Маска беззаботного веселья на мгновение исчезла, приоткрывая его истинные чувства, и я был потрясен, с каким мужеством он скрывал их. Подобное самообладание было поистине невероятно. Интересно, попади я в такую же ситуацию, смог бы и я вести себя так же, не стать обузой друзьям, которым и так нелегко? Так кто же здесь настоящий герой? Всего моего геройства хватило только на то, чтобы поиздеваться над тем рыцарем, хотя было ясно, что тот не может противостоять мне. Происшествие с мечом в храме отвергателей заставило меня по-иному взглянуть на многие свои поступки. И теперь, имея возможность беспристрастно сравнить мальчишку по имени Егор, только еще попавшего в этот мир, и Энинга, рыцаря Ордена, я вынес приговор далеко не в пользу последнего.

Меч?! За всеми событиями я совершенно позабыл о нем. Выскочив из храма, я машинально вбросил его в ножны. Я осторожно достал шеркон и облегченно вздохнул – лезвие отливало знакомым стальным блеском, и не было никаких признаков меча Судьбы. Это ни от кого не укрылось.

– Что, боишься, что он остался водяным мечом? – поинтересовался Леонор. – Зря. Такие вещи, если они сразу не берут верх, долго не держатся. Он исчез, как только в нем отпала нужда.

– В нем отпала нужда сразу, как только сбежала разная нечисть, а он держался до конца боя. Надоел до чертиков.

– Разве это было плохо? – искренне удивился маг. – По-моему, он рубил все, что попадалось тебе под руку. Я сам видел, как он разрубил булаву.

Несколько секунд я пытался удержаться от тех ответов, которые сразу пришли мне в голову. Легко ему говорить. Не он же сражался этим мечом.

– Скажем так, – наконец заговорил я. – Мне больше нравится самое обычное оружие. По крайне мере, с ним нет опасности получить в лоб шипастым шаром только из-за того, что твое оружие перерубило удерживающую его цепь.

Так, шутливо переругиваясь, мы продолжали путь. Муромец, казалось, тоже успокоился и принял активное участие в нашей пикировке. Лишь я немного нервничал – где еще удастся найти ближайший монастырь, но Далила успокоила: она знает, где он находится. Правда, сказала она, придется на время съехать с главной дороги. Это грозило задержать нас, но никто, естественно, спорить не стал.

К полудню мы уже отъехали от караванной дороги достаточно далеко и, чтобы переждать жару, устроились под деревьями немного передохнуть. В этом нуждались все, так как ночью поспать не удалось никому, и мы просто шатались от усталости.

Только часа через два, более-менее отдохнув и немного перекусив, мы продолжили путь. Илья заснул, но его мы будить не стали. Стараясь не потревожить спящего, все собрались и двинулись дальше.

Обещанный Далилой монастырь показался через три часа. Если бы не необходимость бережно везти носилки с Муромцем, то мы были бы здесь еще в одиннадцать.

Вести переговоры мы доверили Далиле и она, подъехав к крепким воротам монастыря, заколотила в них кулаками. Наконец приоткрылось окошко. Мы стояли немного в стороне и не могли слышать, о чем говорила Далила, но вскоре ворота открылись и нам навстречу вышли несколько монахов, во главе с настоятелем.

– Где раненый? – сразу спросил он.

Ролон показал на носилки.

Настоятель, склонившись над Муромцем, положил руку ему на лоб и закрыл глаза.

– Вы правы, у него действительно поврежден позвоночник. Заносите!

Услышав приказ, монахи немедленно отвязали носилки и понесли их внутрь монастыря. Мы двинулись следом. Перед воротами я, следуя совету Далилы, слез с коня и дальше двинулся пешком.

Несколько монахов тут же забрали наших лошадей и повели их на конюшни. Носилки внесли в просторное помещение, где Муромца осторожно переложили на кровать. Я двинулся было туда, но настоятель жестом остановил меня.

– Подождите, милорд. Я хочу осмотреть вашего телохранителя.

Ясно, а кто ж он должен быть по его понятиям? Только вот мне казалось это неправильным.

– Он мой брат.

Настоятель удивленно вскинул брови и посмотрел сначала на него, потом на меня.

– Вы не очень похожи.

Я раздраженно дернул плечом.

– Не родные. Мы братья по крови.

– Вот как? Все равно вам не стоит заходить. Подождите в помещении для гостей.

Не слушая возражений, настоятель закрыл перед нами дверь. Теперь, волей-неволей, нам пришлось отправляться за сопровождающим нас монахом. Нас провели в довольно большую комнату с несколькими креслами, где и оставили. Ненавижу ожидание. Через некоторое время я начал метаться из стороны в сторону, не в силах скрывать нетерпение. Этой беготней я так надоел Ролону, что тот силой впихнул меня в ближайшее кресло и заявил, что если я не успокоюсь, то успокоит меня он. Наконец через полчаса к нам вошел настоятель.

– Очень тяжелая травма, милорд, – устало заметил он, стараясь не смотреть на меня. – Мы не в состоянии излечить ее. Здесь нужна помощь настоящего мага-врача. Лучшего, какого можно найти.

– Так в чем дело? Что, в империи нет хороших врачей?

– Врачи есть. Беда в том, что по-настоящему хорошие стоят очень дорого. Да и лечение будет очень сложным. У монастыря нет таких денег. Точнее, деньги бы мы нашли, но тогда ради вашего брата нам пришлось бы бросить всех остальных больных, которые находятся у нас.

– Сколько? – я сжал зубы, ожидая самого худшего.

Настоятель вздохнул.

– Две с половиной тысячи динаров. Конечно это не все, но дальнейшие расходы на лечение мы осилим и сами.

Я облегченно вздохнул.

– Фу. Я уж подумал, что нужна действительно гигантская сумма.

Настоятель ошарашено уставился на меня. Я же поднялся из кресла и прошел к своей сумке. Там я достал три мешочка с золотом.

– Вот, здесь три тысячи. Как вы говорите: на первое время. – Я прошел к столу, достал чековую книжку (вот и пригодилась). – Десять тысяч вам хватит? Нет, наверное. На всякий случай пусть будет пятнадцать. – Я выписал чек и протянул его совершенно ошеломленному настоятелю. – Возьмите. Если и этого не хватит, то найдите ближайшую контору Вильена Нарнаха, там вас свяжут со мной, и я все улажу. Но я хочу, чтобы мой брат получил самый лучший уход, какой только возможен.

– За такие деньги нам удастся заставить врача ночевать у постели больного.

– Значит, пусть ночует, – серьезно кивнул я.

– Не беспокойтесь, милорд. Мы позаботимся о нем. Мы позаботились бы о нем даже без ваших денег. Оказывать помощь людям наш долг.

Я устало опустился в кресло.

– Храни вас Бог, батюшка.

Настоятель сочувственно посмотрел на меня.

– Где его так ранило?

Мы переглянулись, только сейчас вспомнив про заваленных в церкви людей. Ролон рассказал, что с нами произошло.

– Эти еретики совсем распоясались! – Настоятель в гневе хлопнул ладонью по подлокотнику. – Но вы должны были рассказать сразу! Люди не виноваты, что у них такие пастыри. Мы отправим к ним на помощь монахов.

– А что будет с церковью отвергателей?

– Согласно приказу императора все их места поклонения должны быть сожжены!

Меня совершенно не интересовало, что сделают с теми развалинами монахи. Я поднялся.

– Извините, святой отец, но нам пора.

– Разве вы не отдохнете?

– Некогда. Вы же сами понимаете, что отвергатели нас не простят. К тому же у нас есть еще важное дело, которое необходимо сделать.

– Не смею вас задерживать. – Настоятель поднялся. – Я провожу вас.

– Егор!!! Остановись! Я чувствую Ключ!

– Что, Мастер? Что случилось?

– Ключ где-то рядом!

– Что?!!

Все обернулись ко мне, испуганные моим криком. Но меня сейчас занимал только Мастер.

– Где?!!

– Здесь. В монастыре. Помехи по-прежнему велики, но сейчас Ключ так близко, что я ощущаю его. Если бы не помехи, то я смог бы сказать даже где он.

Я развернулся к настоятелю, совершенно не представляя о чем спрашивать.

– Э-э… Святой отец, к вам в монастырь не попадала какая-нибудь необычная вещь?

Взгляд настоятеля сразу стал жестким и настороженным.

– Почему вы спрашиваете, милорд?

Он что-то знает! Явно знает, иначе не так бы ответил. Он бы просто удивился вопросу. А он к тому же еще и испуган, хотя и старается это скрыть.

– Мне кажется, что именно эту вещь мы и ищем.

– Энинг, ты уверен? – Ролон удивленно уставился на меня. – С чего ты решил?

– Это не я решил! Мастер!

Настоятель холодно произнес:

– Я не знаю, о чем вы говорите.

Поздно! Раньше надо было так отвечать. Теперь же он выдал себя с головой. Не знаю – Ключ он прячет или нет, но определенно что-то у него есть. Что-то, что настоятель старается скрыть от нас.

В этот момент в комнату вошли человек десять монахов с посохами и встали около двери. Они не нападали и не угрожали, но было ясно, для чего они здесь.

Милорд, вам пора отправляться в дорогу. О вашем брате мы позаботимся.

– Вы всерьез полагаете, что десять человек справятся с нами? – вкрадчиво поинтересовался Ролон.

– Может, и нет, но вы не станете обнажать оружие в божьем храме.

– Мы можем и не обнажать …

– Подожди, Ролон. Святой отец, нам действительно необходима одна вещь. Даже жизненно необходима. И не только для нас. Если у вас та вещь, которая нам нужна, то я обещаю вам все рассказать. Если нет, то мы извинимся и уйдем.

– Если у нас ваша вещь, то вы это сможете узнать и без нас.

– Что вы имеете в виду? – удивился я.

– Энинг, у меня есть идея получше. Я могу позвать Ключ.

– Позвать?

– С помощью магии, – прорычал Мастер. – Но я сейчас настолько тесно связан с тобой, что не могу воспользоваться даже той силой, что у меня осталась. Однако я могу воспользоваться твоим телом, если ты ненадолго уступишь мне его.

– Как?!.. Что… – Я закашлялся от избытка чувств. – Как это – уступить тело? Я его напрокат не сдаю.

– Причем здесь прокат? Просто ты ненадолго дашь мне контроль над тобой. Пойми, если бы не твой коэффициент сопротивляемости, то я смог бы дать тебе немного силы, и ты сам бы позвал Ключ, но как маг ты – ноль. Ты не сможешь ничего сделать.

– Я лучше постараюсь убедить настоятеля проводить нас к Ключу.

– Желаю удачи. Ты ведь уже понял, чтобы ты ни говорил, настоятель не уступит.

Мастер был прав. По какой-то причине настоятель твердо решил не допускать нас до хранимой им тайны. Оставалось только пробиваться к Ключу силой. Но стоило мне представить такой вариант, как я сразу же решил, что лучше последовать предложению Мастера.

– Что я должен делать? – мрачно спросил я.

– К чему такой похоронный тон? Обещаю, что это не будет болезненно. Входи в дей-ча, а потом найди меня внутри себя.

Я последовал совету. Найти Мастера оказалось не так уж и сложно. Каким-то образом, я сразу обнаружил чужеродную информацию в своем мозгу. Я попробовал узнать, что за информация там хранится, но не смог. Тогда я представил перед собой дверь и мысленно постучал в нее. Дверь немедленно исчезла, и передо мной оказался Мастер.

– Быстро ты справился. Теперь главное – не мешай мне. Я не смогу противостоять тебе, если ты что-то начнешь делать не вовремя.

В тот же миг я оказался заперт внутри себя. Попробовал пошевелить рукой, но ничего не вышло. Все, что я мог это смотреть. В панике, я забился в этой мысленной тюрьме.

– Энинг, прекрати! Я не могу тебе сопротивляться. Еще миг и ты все испортишь.

Слова Мастера прозвучали как удар хлыста. Паника исчезла и сменилась любопытством.

– Извини, Мастер. – Я стал наблюдать за действиями своего тела.

Это было действительно зрелище. Без малейшего участия сознания моя рука вдруг поднялась, ладонь разжалась. Я почувствовал, как от поднятой руки в пространство устремляется поток энергии.

– Иди сюда!!! – требовательно сказал мой рот.

Где-то внизу монастыря грохнуло. В тот же миг распахнулась дверь в комнату и что-то влетело мне в руку.

– Все, Егор, можешь возвращаться.

Я почувствовал, что снова владею своим телом, и для разминки сжал и разжал кулаки. В правой руке что-то захрустело. Я опустил глаза и обнаружил, что у меня в кулаке зажат небольшой листок бумаги, свернутый в трубочку.

– Что это, Мастер?

– Ключ.

– Это Ключ?

– А что тебе не нравится?

– Но ведь я помню, как выглядит Ключ.

– Энинг, подумай хоть секунду. Ты видел, как выглядит Ключ твоего мира. Технологического. Как может выглядеть Ключ и проход между мирами в мире технологии? Как продукт технологии. А как может выглядеть Ключ в мире магии?

– В виде заклинания, – догадался я.

– Верно.

– А этот свиток…

– …с заклинанием, открывающим проход.

На этот раз я посмотрел на свиток более внимательно. Но прежде чем я успел развернуть его, настоятель, совершенно неожиданно для меня, опустился на колени. К моему изумлению, его примеру последовали и остальные монахи.

– Что с вами? – озадаченно спросил я и посмотрел на друзей. Но те смотрели на меня так же, как я смотрел на коленопреклоненных монахов.

– Виной этому странное появление свитка у нас в монастыре, – говорил настоятель, который представился как отец Адроний, когда первое потрясение немного улеглось. Он сразу отослал своих монахов и предложил нам присесть. Чувствуя разумность предложения, я тут же опустился в ближайшее кресло, продолжая сжимать в руке свиток, как будто опасаясь, что он исчезнет так же, как и появился.

– А что там с его появлением? – поинтересовалась Далила.

– Понимаете, этот свиток появился буквально из воздуха. Во время молитвы в церкви вдруг возник луч света, а когда он исчез, то на полу лежал этот свиток. Мы сочли, что это послание от Бога.

– Чистой воды случайность, – заметил Мастер. – Свиток мог появиться в любом другом месте. А появляется он и в самом деле так.

– И мы решили посоветоваться по поводу свитка с предсказателем. И тот ответил, что тот, кто сможет взять свиток, не прикасаясь к нему, является Посланником. Что за посланник, он не объяснил, сказал только, что этому Посланнику мы должны оказать любую помощь, которую тот потребует. Предсказатель, правда, высказался как-то туманно: «И тот, кто сей свиток в руки возьмет на трудную битву за мир идет». Мы тогда спросили, не имеет ли он в виду, что он идет на битву со злом. Но предсказатель заметил, что он сказал то, что сказал. Именно в битву за мир. Правда, он не смог объяснить, в чем разница.

Разница была, и довольно существенная. Она заключалась в том, что я не имел никакого желания сражаться ни с мифическим, ни с натуральным злом. Но от исхода моего путешествия зависела судьба мира, даже двух миров. Я несколько сжато и без излишних подробностей объяснил разницу. Причем объяснения получились очень расплывчатыми и мало понятными.

– Значит, предсказание сбылось, – радостно воскликнул настоятель. – Нет-нет, меня не интересуют подробности, тем более я вижу что вы не хотите о них говорить. Я понял, что вы выполняете важный обет и то, что мы хранили в монастыре, должно как-то вам помочь. И я рад, что наша миссия хранителей закончилась. Желаю удачи, милорд.

Отец Адроний заверил, что монастырь готов оказать нам любую помощь, которую только мы потребуем. Впрочем, нам мало что было от них нужно. Мы только попросили восполнить наши съестные припасы. В обмен Ролон оставил у монахов всех лошадей, которые были захвачены нами у отвергателей и людей Бекстера. После этого, попрощавшись с Муромцем, мы выехали за пределы монастыря.

Как только мы отъехали достаточно далеко, мне пришлось, по требованию друзей, объяснять, каким образом удалось получить Ключ. Некоторое время все хранили молчание.

– Ясно. Мастер и в самом деле Великий Маг, если сумел сделать такое с чужим телом. – Далила помолчала. – Но вот и объяснение ранения Муромца. Так что, Энинг, ты напрасно винил себя в этом.

– Что ты имеешь в виду? – подозрительно спросил я.

– А ты разве не понял? Ведь Пирр сказал, что судьба укажет нам путь к Ключу, вот это и произошло. Муромец был ранен, поэтому мы съехали с дороги и направились к монастырю, где и нашли Ключ. Если бы не ранение Ильи, то мы так бы и проехали мимо.

Я почувствовал, как к горлу подступает тошнота. То есть, все это Судьба? Нет, что-то здесь не так! Мне не нравилось такое объяснение. Слишком просто. Если бы это было так, то можно все бросить и не трепыхаться, все равно случится то, что предопределено. Но ведь это неверно! Раньше мне всегда удавалось найти какой-то другой путь. Путь, который никому не приходил в голову. Мастер говорил, что в этом и проявляется мое отличие от людей этого мира. Вот и еще один признак тех изменений, что произошли со мной – раньше я делал свою судьбу, а теперь она делает меня. И значит, Далила неправа – это я виноват в ранении Муромца. Виноват тем, что предал себя, а вместе с собой предал и других. Но теперь, наконец-то разобравшись в себе, я мог как-то на это повлиять.

На ближайшем привале я ухватил эльфа за руку и потащил в сторону.

– Эй, куда это вы? – удивился Рон.

– Сейчас придем, – отозвался я, таща за собой удивленного Эльвинга.

Наконец лагерь скрылся за деревьями, и мы остались одни. Я встал напротив эльфа.

– Эл, тресни меня хорошенько.

– Чего? – Эльвинг вытаращился на меня, как на сумасшедшего. – С тобой все в порядке?

– Гораздо лучше, чем раньше. Бей, только посильнее.

– Но… ударить рыцаря?..

Я скрежетнул зубами. Рыцаря, не друга! Эльф уже не считает меня своим другом.

– Да, черт возьми, рыцаря. Считай, что это мой прямой приказ. Знаешь, что бывает за неподчинение приказу?

Эльф удивленно посмотрел на меня и легонько толкнул в грудь.

– Это удар? Я сказал сильнее!

Эльвинг пожал плечами.

– Ну ладно, сам напросился, – раздраженно проговорил он. Потом развернулся и так съездил мне кулаком в ухо, что в голове зазвенело, и я кубарем улетел в кусты, потеряв по дороге свой обруч.

Так сильно своего начальника не бьют. Это насколько же я рассердил эльфа, раз тот засветил мне с такой силой? Впрочем, он как-то говорил, что у эльфов чинопочитание развито не так сильно, как у людей.

Потирая ухо, я вылез из кустов.

– Да-с, ну с Дерроном бывало и хуже, – философски заметил я.

– Ой, Энинг, прости, я не хотел ударить так сильно… но ты же сам просил.

– Агая – Яя посмотрел на перепуганного эльфа. – Слушай, теперь, когда ты избил меня до потери сознания… – Я жестом остановил готового запротестовать эльфа. – Ты уже не можешь считать дружбу со мной – рыцарем, недостойной тебя – эльфа?

– Но ты сам просил… и потом, ты не терял сознания… А? Что? – Эльф уставился на меня. – Недостойной себя?

– Ну да, ты же сам говорил, что ты не можешь дружить с тем, кто выше тебя. Сейчас, мы, мягко говоря, немного выровнялись.

– Так ты затеял все это поэтому?

– Ага, – радостно отозвался я на его удивленный возглас.

– Ты сумасшедший… – и тут он не выдержал и повалился на землю от хохота. Глядя на него, стал хихикать и я. Потом, не выдержав, захохотал и тоже упал рядом с ним.

– Ты действительно самый странный рыцарь, которого я знал, – заметил он, наконец, сквозь смех.

– А говорил, что сейчас этого не скажешь.

– Я ошибся.

– Эй, вы что это тут ржете? – Из-за дерева вышел Рон с мокрыми волосами. Из одежды на нем была только набедренная повязка, не менее мокрая, чем его волосы. Очевидно, он купался в речке и услышал наш смех.

– Анекдоты друг другу рассказывали, – отозвался я.

– А какой? Мне расскажите. – Рон с любопытством уставился на нас.

– Ты еще маленький. Вот подрастешь, тогда и расскажем, – преувеличенно серьезно ответил эльф.

– Подумаешь, маленький, – обиженно засопел Рон. – Сам ты маленький. Эльвинг-дебельник.

– Чего-чего? – Мы с эльфом переглянулись. – Как ты сказал?

– Никак, – огрызнулся мальчишка, отодвигаясь от нас подальше.

Я посмотрел на эльфа, и мы с улыбкой кивнули друг другу.

– Вы чего это? – Рон заподозрил неладное и попробовал было удрать, но не успел. Эльвинг с места метнулся вперед и ухватил его за руку. Вдвоем мы быстро повалили его и, подняв за руки за ноги, потащили к реке. Рон дергался и пытался освободиться.

У берега мы остановились.

– На счет три. – Я ухватил Рона за лодыжки поудобнее. – Раз! Два! Три! С оглушительным криком Рон улетел на середину речки и плюхнулся в воду, подняв столб брызг.

На крик прибежали Ролон и Далила, но, поняв в чем дело, дружно обругали нас с Эльвингом великовозрастными балбесами. Да тут еще вылезший из реки Рон нажаловался, как «эти два придурка справились с маленьким». Кончилось тем, что сначала Эльвинга, а потом меня отправили в ту же речку. Я, конечно, смог бы убежать от Далилы и Ролона, но мне показалось несправедливым, что пострадает только эльф. Впрочем, я успел в полете ухватить Ролона за рукав и в реке оказались мы вдвоем.

Навеселившись, мы вылезли из воды и развесили свою одежду на деревьях. А около костра сидел дрожащий Леонор и честил нас на все лады. Ну и ладно, сам виноват. Нечего было со своими нравоучениями лезть туда, куда не просят. А то «прекратите безобразие, вы же взрослые люди, как вам не стыдно». В конце концов, Ролон не выдержал… И зря он изображает смертельно замерзшего человека. Хоть сейчас и конец сентября, но это ведь не полярный круг и даже не средняя полоса.

– Милорд, – заговорила, наконец, Далила, когда все сменили мокрую одежду и расселись вокруг костра. – Теперь вы нашли Ключ, и что дальше?

Честно говоря, я об этом еще не думал. Так я и сказал.

– Наверное, мне стоит найти дверь, а потом отправиться в свой мир за магом.

– Но ты ведь вернешься? – с надеждой спросил Рон.

Что я мог сказать? Честно объявить, что не собираюсь возвращаться? Мага-то ведь привести мне придется. Но и задерживаться здесь я не собираюсь.

– Как получится. – Я отвел глаза. Все поняли. Нет, никто не стал ничего ни спрашивать, ни говорить, но разговор сразу стал каким-то скучным. Даже вечно веселый Рон как-то скис и все остальное время молчал.

Наконец мы стали собираться. После так грустно закончившегося разговора это было облегчением.

– Мастер, – задал я мучавший меня вопрос, который возник при разговоре с друзьями. – Если я попаду в свой мир, то значит ли это, что когда я вернусь, здесь не пройдет ни минуты?

– Нет. Ты не принадлежишь этому миру.

– А-а… – разочарованно протянул я, но тут же мне пришла новая мысль в голову: – А если со мной в мой мир попадет человек этого мира, а потом мы с ним вместе вернемся?

– Не забывай, что твой мир все-таки находится в основном потоке времени. При прочем равном преимущество у жителя твоего мира.

– А что будет с жителем этого мира в моем? Обладает ли он таким же долголетием как я в этом?

– Нет. В вашем мире это невозможно, но он становится там очень здоровым человеком. Я имею в виду, что к нему не сможет пристать ни одна, даже самая заразная болезнь вашего мира. А все порезы и раны будут заживать гораздо быстрее, чем у обычных людей. Но если житель этого мира попадет в ваш и вернется обратно, то тогда он действительно будет жить долго, правда не так, как ты – лет пятьсот-шестьсот.

– Ничего себе. Вот рецепт долголетия. Мне можно будет открыть собственное дело по обеспечению людей здоровьем и долголетием. Буду переводить людей из одного мира в другой и обратно.

– Энергия, полученная тобой, не бесконечна. Ее хватит перехода на три-четыре, ну, может быть, на пять.

– Жаль, – вздохнул я. – Это было бы здорово. Ну ладно. Лучше скажите, где искать дверь?

– Да где угодно. Лучше всего езжай к какой-нибудь горе и там разверни свиток. Он сам покажет тебе нужное место. Это ведь не Ключ привязан к двери, а дверь к нему. Дверь там, где Ключ.

– Милорд, а где нам искать дверь между этими самыми мирами? – повторил мой недавний вопрос Ролон. Я ответил так же, как ответил мне Мастер.

– Ну что ж, тогда нечего нам дальше тащиться по этой дороге.

Мы свернули в поле. Через несколько часов не очень быстрой скачки мы подъехали к подножию невысоких гор. Я развернул свиток. На нем отчетливо проступал какой-то текст на… русском языке.

– Мастер?!!

– А чему ты, собственно, удивляешься? Это ведь Ключ, и им должен иметь возможность воспользоваться любой человек. Поэтому для эльфа этот текст оказался бы написан на эльфийском, для другого человека на его родном языке, а для неграмотного этот текст оказался бы набором рисунков, таких понятных, что он тоже разобрал бы то, о чем здесь идет речь. Как видишь, все просто.

– Ага, все просто. – Впрочем, от дальнейшей дискуссии я решил воздержаться.

Держа свиток в развернутом виде, я стал осматривать скалы. И тут…

– Стоп!!! Я же не могу появиться дома в таком виде!!! Мастер!!!

– А в чем дело? Штаны порвал? – поинтересовался Ролон.

– А в том, что у нас так не ходят, – огрызнулся я.

Конечно, по меркам этого мира я одет очень неплохо. Коричневые штаны из плотной ткани, мягкая льняная рубашка и кожаный камзол под кольчугой. Сапоги со шпорами. На поясе болтались два кинжала и шеркон. К тому же через плечо был переброшен ремень с метательными ножами. Довершал картину рыцарский обруч на голове. И это если не считать внешности. Волосы до плеч и плотный загар, который никак невозможно приобрести на пляже, тем более в мае. И если с волосами еще можно что-то сделать, то с загаром… Мне приходил в голову только один способ – запереться в комнате на полгода и носа из нее не показывать.

– А мой портфель? Там ведь журнал брата! Если я его потеряю, он меня убьет.

– Да уж, проблема. Придется нам с тобой расстаться на время. Слушай внимательно. Сейчас я разорву с тобой связь и вернусь на остров. Там я соберу твои вещи и доставлю сюда.

– Ты можешь это сделать?

– Могу. Вспомни, Деррон же доставил на остров твоего коня. Правда, это трудно, но это уже мои проблемы. Ждите здесь.

В тот же миг в голове будто прошелся ветерок. Мастер исчез.

Я пересказал наш разговор с Мастером.

– Значит, он все вещи доставит сюда? – поинтересовался Ролон. – Зря. Надо было прежде найти какое-нибудь укромное место. Ну ладно, теперь ничего не исправишь, привал.

Об этом я как-то не подумал. Остается надеяться, что нам никто не помешает.

Мастер вернулся через час, в воздухе материализовался мой портфель и какой-то тюк. Некоторое время повисев в воздухе, это все рухнуло вниз.

– Мастер говорит, что все доставил. В тюке твоя одежда из твоего мира.

– Мастер говорит? Деррон, а почему я его не слышу?

– Он же дух. К тому же, перемещая предметы, он затратил слишком много сил и пока не может применить магию. Не переживай, во время перехода он сможет вернуться к тебе. Вернее, восстановить прежнюю связь.

– Понятно.

Я бросился к тюку и раскрыл его. Там лежал тот самый костюм, в котором я возвращался из школы. Только выглядел он как новенький.

– Портным на острове пришлось помучаться, стараясь скопировать твою одежду, – объяснил Деррон, видя мое удивление. – Переодевайся.

Я зашел за какой-то валун и быстро снял с себя все, что было на мне. Потом нарядился в привычную одежду. Привычную?! Черта с два!!! Привычной для меня уже давно стала другая одежда, и сейчас, не чувствуя тяжести кольчуги на плечах и меча на поясе, я ощущал себя голым. Костюм казался страшно неудобным. А в брюках даже на шпагат не сядешь. Как я раньше в нем ходил? Впрочем, не припомню, чтобы мне раньше приходилось садиться на шпагат.

– У вас всегда так ходят? – поинтересовалась Далила, с удивлением разглядывая меня.

– Нет, только на праздники и после бани, – огрызнулся я.

Далила восприняла мои слова всерьез.

– И какой праздник у вас был, когда ты попал к нам? Или ты был в бане?

– Школа – это каждый день праздник. Хотя, с учетом того, что в тот день директор устроил мне головомойку, то можно сказать, что я был после бани. Мастер, а что делать с загаром и волосами?

– Мастер говорит, чтобы ты не беспокоился, ими он займется во время перехода. А теперь бери те вещи, которые ты хочешь взять с собой, и ищи дверь.

Ага, икакие вещи я хочу взять с собой? Я подошел к Урагану. Урагана я хочу взять, всех друзей хочу взять. Правда, это, наверное, не подходит под разряд вещей. Я порылся в подвешенных к заводной лошади тюках и случайно наткнулся на тот, в котором лежал мой парадный костюм рыцаря. Этот костюм мне подарил Ратобор. Я уже хотел было отложить его в сторону, но в последнюю минуту передумал и решительно засунул в него шеркон, один кинжал и чехол с метательными ножами.

– Решил ходить в школу в новом наряде? – насмешливо поинтересовался Деррон.

– Скорее блистать в нем на маскараде.

– Ролон, Далила, Эльвинг! Здесь у нас осталось еще около шести с половиной тысяч динаров. Возьмите их себе. Считайте это моим подарком. Эл, возьми мешочек с изумрудами и рубинами. Это вам с Роном, и… позаботься о нем, Эл.

Эльвинг кивнул и отвернулся. Рон прижался ко мне.

– Возьми меня с собой, Энинг.

– Рон, тебе придется тяжело у нас. Наш мир не похож на этот. И, пожалуйста, присмотри за Ураганом. Очень тебя прошу! – Я, прощаясь, похлопал своего верного коня по шее. Тот, словно понимая, что я с ним прощаюсь, ткнулся мне мордой в лицо. Я отстранился и поспешно отвернулся, вытирая слезы.

Ролон мягко взял Рона за руку и что-то сказал ему на ухо. Тот убито кивнул.

Дверь мы нашли уже через пять минут. Огненные шнуры четко прочерчивали пентаграмму на скале, пульсируя ровным светом.

Мы все заворожено остановились перед ней.

– А я ведь так до конца и не верил, – прошептал Леонор. – Знал, что не врешь, но все же…

Я решил пропустить эти слова мимо ушей и, подняв свиток, начал читать. Казалось, не происходило ничего особенного, но каким-то образом я понял, что эти слова не пропадают даром и как-то влияют на дверь. Наконец я закончил и поднял глаза. Скалы больше не было. Вернее скала была, но внутри пентаграммы она дрожала и казалась жидкой.

– Егор, заходи, дверь не долго будет открытой.

Я несмело шагнул вперед, и в этот момент из-за скалы на нас бросилось шесть человек. Трое из них на ходу стали превращаться в волков. За этой шестеркой показалось еще трое со знакомыми мне черными розами на груди.

– Энинг, в дверь!

– Энинг, беги, мы задержим их, – одновременно с Дерроном закричал Ролон и сразу метнул нож в того из оборотней, который еще не превратился в волка. Человек захрипел и упал с ножом в горле. В человеческом обличье оборотни оказались вполне уязвимы.

Я замешкался около самой двери, не зная, бежать или идти на помощь друзьям. Рон встал позади меня и прикрыл меня шпагой, бесполезным оружием против оборотней.

– Да беги же ты! – Ролон со всей силы толкнул Рона на меня, и мы вдвоем влетели в дверь. В последний момент я сообразил, что Рона толкнул он вовсе не случайно. Понимая, что без моего меча им не устоять против оборотней, он сознательно отправил мальчишку вместе со мной, считая, что чтобы его ни ожидало в чужом мире, но это будет лучше, чем то, что его ждет, попади он к оборотням.

– Ролон!!! – закричал я, но уже не мог ничего сделать.

Но и Ролон ошибся. Оборотням, очевидно, нужен был только я. Уже в полете я заметил, как они опрокинули Ролона и кинулись к двери – два человека и трое волков. И тут вслед за ними прыгнули и убийцы из Братства Черной Розы. В проходе между мирами сразу стало тесно. Один из убийц попробовал поднять меч, но не успел. Словно какая-то стена отделила нас от них. Испугавшись, что потеряю Рона, я покрепче ухватил его за руку, и в тот же миг все кончилось. Мы с ним стояли на знакомом до боли пустыре, где я нашел Ключ. Рон все еще стоял в боевой стойке, одной рукой сжимая шпагу, а другой крепко вцепившись в мою руку. Ни оборотней, ни убийц видно не было.

Я опустил свои вещи на землю. Вокруг было тихо.

– Ну вот я и дома, Рон, а ты в гостях у меня. Поздравляю с прибытием. – Я огляделся по сторонам. – Вот только интересно, куда делись те, кто прошел в этот мир вместе с нами?

Часть 2. Дома

Глава 1

Голос Мастера доносился словно издалека, и мне приходилось напрягаться, чтобы разобрать, что он говорит. Сам Мастер объяснил это тем, что ему очень сложно поддерживать связь между мирами.

– Мастер, так вы говорите, что вам удалось разъединить нас с оборотнями и убийцами и выкинуть их в том месте нашего мира, где мне открылись ворота в ваш мир?

– Ну да. Это было единственным местом твоего мира, куда я мог их направить. Вас же с Роном я отправил туда, где ты нашел Ключ. Правда, в результате ты вернулся на десять минут позже того времени, из какого отправился в наш мир.

– Это ерунда! Вот если бы я опоздал на год, было бы хуже. Кстати, а они тоже пришли с опозданием на десять минут?

– Вы появились одновременно. Думаю, именно в этот момент они стараются понять, куда попали.

– Хорошо, значит вашего мага они не встретят. По крайней мере, я надеюсь, что он уже ушел. Что дальше делать, Мастер?

– Это твой мир, тебе и решать.

– Почему-то я был уверен, что именно так ты и скажешь, – пробормотал я.

– Кстати, я снабдил Рона знанием вашего языка, правда, вместе с ним знание языка получили и остальные, кто перешел сюда вместе с вами. А в нашем мире больше убийц не осталось. Все, кто тебя нашел, отправились за тобой в этот мир. Так что твоим друзьям никто не угрожает.

– Это хорошо.

Я повернулся к Рону. Тот с открытым ртом смотрел по сторонам.

– Это и есть твой мир?

– Да. Слушай меня. Мастер сказал, что научил тебя нашему языку…

– Вот здорово!

– Тихо, я сказал! Не перебивай! Сейчас я пытаюсь решить одну проблему.

– Какую? – Рон с любопытством посмотрел на меня.

– Такую. Что с тобой, сокровищем, делать. Я сейчас тебя даже к себе домой не могу взять в таком наряде.

– А что не так? – Рон оглядел свои кожаные доспехи, приобретенные мной потому, что в железных он просто не смог бы пошевелиться. Правда, она и защитой служила не очень хорошей, но лучше так, чем ничего. Шпага с кинжалом на поясе тоже выглядели не самыми уместными атрибутами в моем мире. Да, задачка.

– Ой, а у тебя волосы стали короче, – неожиданно воскликнул мальчишка, посмотрев на меня.

Я поднял руку. Действительно, теперь у меня была та же прическа, с которой я попал на остров к Мастеру и Деррону. Надеюсь, загар Мастер тоже убрал. Но это сейчас не самая большая проблема. Наконец мне, кажется, удалось найти решение.

– Вот что. Я сейчас уйду, а ты оставайся здесь и жди меня. Я постараюсь найти для тебя одежду. Самое главное – никуда отсюда не уходи. Взрослые здесь не появляются, только дети играют, но сейчас они вряд ли сюда придут. Ты понял?

Рон кивнул.

– А ты надолго? – спросил он несмело. Я понял, что ему до ужаса не хочется оставаться в этом странном месте одному.

– Нет, Рон. Я постараюсь как можно быстрее все сделать. Ты ведь не боишься?

Рон побледнел, но отрицательно покачал головой.

– Тогда жди.

Я подхватил свои вещи и бросился бежать, но вдруг краем глаза заметил, что Рон достал шпагу и, сжав ее в руке, спрятался за куст. Боже мой, ведь если сюда кто заявится, то ведь он от страха запросто может прибить его. Пришлось вернуться и объяснить, что он ни при каких обстоятельствах не имеет право применять здесь оружие. Все же на всякий случай я отобрал у него шпагу и засунул и в так уже немалый тюк. Ладно, доволоку как-нибудь.

Выскочив с пустыря, я припустил к дому. Вспомнив тот вынужденный кросс, когда мне пришлось удирать от несостоявшегося великого мага, я лишь усмехнулся, и прибавил скорость. Раньше я ни за что не смог бы бежать так долго и быстро как сейчас, тем более с таким грузом. Но тренировки на острове и путешествие не прошли бесследно. Мастер был прав, когда говорил, что все, чему научишься в каком-нибудь из миров, будешь уметь делать и в другом. Так, не останавливаясь, я бежал до самого дома.

Слава богу, «службы новостей» (так мы называли старушек, сидящих у подъезда) не было. Повезло. Я влетел в подъезд, лишь в последний момент удержавшись от того, чтобы попросту не взбежать на десятый этаж по лестнице. Вовремя вспомнил о лифте. Нет, мне определенно придется контролировать каждый свой шаг, пока я по-новому не освоюсь в своем родном мире.

Дома никого не было. Брат еще не вернулся из института, отец как всегда мотается где-то по своим делам, а мать так рано никогда не приходит из своего салона красоты, где она работает визажистом.

Я быстро запихал принесенные вещи под кровать в своей комнате. Это было достаточно безопасно, поскольку мать уже отчаялась навести порядок в моей комнате. Поэтому вряд ли кто заглянет ко мне под кровать. Да даже если и заглянет, то наверняка не обратит внимания на еще один тюк, добавленный к тому мусору, что уже валяется там. Все же на всякий случай я запихнул его подальше. Потом переоделся в свой любимый джинсовый костюм и задумался. Была большая вероятность столкнуться с теми типами, что попали в наш мир. Ведь они тоже здесь, в этом квартале. Я снова достал свой тюк и вытащил из него чехол с метательными ножами. И внезапно понял, что моя теперешняя одежда никак не приспособлена для ношения оружия. Пришлось просто сунуть их в карман куртки. Теперь я сразу почувствовал себя лучше. Правда, ужасно не хватало знакомой тяжести на поясе, но разгуливать по улице с мечом было бы довольно глупо.

Так, теперь надо найти что-нибудь для Рона. Я перерыл все свои вещи, но ничего подходящего не нашел. Вот сейчас я начал понимать свою маму, когда в очередной раз покупая мне новую одежду, она жаловалась, что дети быстро растут. Рон был всего лишь на два года младше меня, но в моей одежде он бултыхался бы, как пробка в бутылке. Я уже хотел было нестись в ближайший магазин, когда вспомнил, что у меня нет денег. А если попробовать расплатиться теми золотыми монетами, что я прихватил с собой, то меня немного неправильно поймут.

Так, спокойно, рыцарь. Не паниковать. Будем рассуждать логически. Мои вещи Рону велики, вещи моего брата, гм, тем более. Значит надо найти человека, у которого есть брат возраста Рона. Я стал мысленно перебирать своих одноклассников.

Первый, кто пришел мне на ум, был Снегирев. Я поморщился и продолжил перебирать ребят из класса. К сожалению ни у кого, кроме него, не было брата. Вернее были, но к ним мне хотелось обращаться за помощью еще меньше, чем к Снегирю.

Снегирев, в принципе, был неплохим человеком, но у него был пунктик: он не любил богатеньких, как он называл детей бизнесменов. Впрочем, его можно было понять. Его родители работали на каком-то заводе, который дышал на ладан. Зарплаты там не видели уже полгода, и его родители вынуждены были подрабатывать где только можно. Сам он тоже в любую свободную минуту пропадал на «промысле». Обычно я его видел на заправке. Меня он невзлюбил с первого взгляда, когда я в прошлом году поступил в эту школу. Он изводил меня как только мог до тех пор, пока у меня не появились не то чтобы друзья, но хорошие приятели. Тогда ему уже не так просто стало достать меня. В конце концов, у нас установилось что-то типа вооруженного нейтралитета. Естественно, обращаться к нему не хотелось. Еще раз перебрав все варианты, я вздохнул: хочется – не хочется, а придется.

Я взял огромный полиэтиленовый пакет, куда можно будет сложить одежду Рона, и выскочил из квартиры. Сбежав по лестнице до третьего этажа, я вспомнил о лифте. Но теперь уже вызывать его было глупо, разве что только снова подняться на десятый.

– Здравствуйте, баб Мань. – Я благовоспитанно поздоровался со старушкой, которая тихонько сидела на лавочке перед подъездом, и побежал к соседнему дому. Старушка проводила меня подозрительным взглядом, но, слава богу, ничего не сказала.

Поднявшись на третий этаж к квартире Снегирева, я в нерешительности остановился. Вот ведь ситуация. Даже разговаривая с князем, я не испытывал такой неловкости, как сейчас. И, казалось бы, чего волноваться? Ведь не князь же он, просто одноклассник. Я еще чуть помедлил перед тем, как нажать звонок.

Сначала я испугался, что не застану его дома, но через мгновение послышались шаги.

– Кто там? – послышался сердитый голос Снегиря.

– Костя, это я. – Что это со мной? Никогда не называл его так. Либо Снегирь, либо какая-нибудь другая обидная кличка, но по имени…

– Это ты Громов? – В голосе Снегиря послышалось такое изумление, как будто в дверь позвонил не я, а инопланетянин. Впрочем, инопланетянам он, наверное, изумился бы меньше.

Загрохотал замок, и дверь распахнулась. Показалась удивленная физиономия Снегиря, который огляделся вокруг.

– Ты один?

– Нет, со мной еще духовой оркестр и футбольная команда. – Я прикусил язык, проклиная свое неуместное остроумие. – Конечно один, а ты еще кого-то ожидал?

– Может кого и ожидал, но уж точно не тебя. Чего надо?

– Слушай, мне нужна твоя помощь.

– Помощь? А с чего ты решил, что я должен тебе помогать?

– Ну, помощь нужна не мне, а одному моему другу. У тебя ведь есть младший брат?

– Допустим.

– Понимаешь, моему другу срочно нужна одежда, а моя, как назло, ему будет великовата. Ты не мог бы на время дать какую-нибудь одежду твоего брата? Обещаю, что верну сразу же, как только она перестанет быть нужна.

– А что, родители твоего друга не могут дать? – Снегирь подозрительно уставился на меня.

– Могли бы, но ему до дома надо еще дойти.

Снегирь некоторое время молчал.

– Его что, ограбили?

– Ну, можно сказать и так.

– Что-то ты темнишь, Громов.

Я в отчаянии заехал кулаком в стену.

– Так поможешь или нет?

– Ладно, не ори. Помогу. Раз ты пришел ко мне, значит действительно нужна помощь. Проходи.

Я по-новому взглянул на своего бывшего заклятого врага. Пережив путешествие в другом мире, я научился по-другому смотреть на людей. Раньше я просто не понимал Снегиря. Отчасти в этом виноват был он сам, сразу же начав со мной вражду, что никак не способствовало пониманию. Виноват был и я тем, что когда возникла эта вражда, то построил для себя в отношении Снегирева стереотип, уже не пытаясь заглянуть глубже. Пожалуй, вот еще одно изменение, которое произошло со мной за время путешествия – прежний я никогда бы не обратился за помощью к Снегирю.

Я вошел в квартиру, осторожно маневрируя среди развешенного в коридоре белья. Наконец мы оказались в комнате двух братьев. Выглядела она бедно, но опрятно.

– Что, не похоже на твои хоромы? – сухо спросил Снегирь.

– Не похоже, – согласился я.

– Конечно, у нас ведь нет импортной мебели и разных прибамбасов.

– Да, у вас бедней, чем у меня. Однако, – я помолчал, подбирая слова, – здесь уютно.

Снегирь удивленно уставился на меня, пытаясь найти насмешку, но я был абсолютно серьезен. Комната действительно выглядела очень уютной. Сразу было видно, что здесь все сделано очень аккуратно, с большой любовью. Самодельная двухъярусная кровать и такой же самодельный спортивный уголок, шкаф, стол для занятий. Ковра на полу не было, но сам пол был тщательно отциклеван и покрашен.

Поняв, что я вовсе не шучу, Снегирев покачал головой.

– Ты сегодня какой-то странный.

Не выдержав, я фыркнул, едва не расхохотавшись. В другом мире мне постоянно говорили, что я странный. И здесь тоже самое.

Снегирев недоуменно посмотрел на меня, потом пожал плечами и залез в шкаф.

– Вот, смотри, может, что ему подойдет. – Он стал доставать вещи.

Чтобы не ошибиться в размерах, я взял шорты, которые, скорее всего, раньше были джинсами самого Снегирева, а потом у них отрезали штанины и подшили. Выбрал подходящую, на мой взгляд, майку. Только тут вспомнил, что не мешает взять еще и обувь. Мальчишка в шортах и майке и в кавалерийских сапогах, мягко говоря, странное зрелище. Но вот с обувью дело оказалось не так хорошо, как с одеждой. В конце концов, пришлось взять шлепанцы, сделанные из старых сандалий.

– Слушай, а твой друг не простудится в таком наряде?

Простуда Рону не угрожала. Если я правильно понял Мастера, то Рону не угрожала ни одна инфекционная болезнь нашего мира. Но ему действительно будет холодновато. Весна была холодная и, несмотря на середину мая, температура воздуха держалась где-то градусов двенадцать. Ладно, потом надо будет достать что-нибудь потеплее, а сейчас гораздо важнее не оставлять Рона одного. Это для него в настоящее время пострашнее холода.

– До дома дойдет.

Снегирев вышел меня проводить и, не удержавшись, все же спросил:

– Слушай, а что это у тебя за друг такой? Никогда не видел, чтобы ты дружил с салагами.

Я неопределенно пожал плечами и сбежал по лестнице. Невежливо, конечно, но не рассказывать же о путешествии в другой мир? А врать тому, кто тебя выручил, не хотелось.

Рон ждал меня на прежнем месте. По-моему, он даже на шаг ни сдвинулся.

– Энинг, наконец-то! – Рон подбежал и крепко ухватил меня за руку.

– Ты чего? Испугался?

Рон замотал головой, но я почувствовал, как он дрожит.

– О господи, Рон! Неужели ты подумал, что я тебя брошу? Дурачок ты! На вот, переодевайся. Другого, к сожалению, найти не удалось. Младшего брата у меня нет, а моя одежда тебе велика. Так что получи пока то, что удалось достать.

С моей помощью Рон переоделся в новый наряд.

Он осмотрел себя со всех сторон и подозрительно уставился на меня.

– У вас что, все так ходят?

– Ну-у, конечно, не совсем по погоде, но это действительно обычный костюм обормотов вроде тебя.

– Насчет погоды не знаю, обычно, до встречи с тобой, у меня была одна одежда на все времена года. Слушай, а мне обязательно носить эту смешную обувь? Можно я ее сниму? Уж лучше босиком.

– Ни в коем случае. Босиком у нас никто не ходит, по крайней мере, в городе.

– Это что ж, родители постоянно вынуждены покупать новую обувь детям? – Рон недоверчиво уставился на меня. – Это же очень невыгодно! Не лучше ли купить выходные ботинки и все? Это дешевле, а покупать постоянно новую обувку, как только порвется старая, это же… это же глупо.

Я рассмеялся расчетливости мальчишки.

– Обычно хорошую обувь детям не покупают, кроме, как ты говоришь, выходной.

– Все равно лишние траты.

– Ладно, скупердяй ты маленький. Давай, укладывай свою старую одежду в этот мешок.

Уложив вещи, я, несмотря на все протесты Рона, заставил его надеть свой джинсовый пиджак, оставшись в одной рубашке. Рон с любопытством пощупал незнакомую для него ткань, осмотрел карманы. Во внутреннем наткнулся на мой метальный нож.

– Ага, а говорил, что оружие в твоем мире носить нельзя.

– Нельзя. Если наша внутренняя стража обнаружит его у меня, то будут неприятности. Но я, в отличие от тебя, знаю, когда в моем мире можно его применять, а когда нет.

– Подумаешь.

Мы вышли с пустыря на улицу, и Рон с любопытством завертел головой, старясь ничего не пропустить.

– Куда мы идем? – поинтересовался Рон, разглядывая стоящие на обочине машины.

– Ко мне домой. Там оставим твою старую одежду, а потом отправимся к магу. Кстати, Мастер, Деррон, где он живет?

– Кхм, видишь ли, Егор, я не знаю адреса.

– Как это не знаете? Мастер, но ведь ты говорил, что разговаривал с ним дома.

– Да, но понимаешь, для того, чтобы найти его дом, мне вовсе не нужен был его адрес. Первый раз я просто проследил за ним, а потом отыскивал по знакомому маршруту. Так что, я могу только подсказать, как туда дойти.

– Хорошо, нечего сказать. А если он живет в другом конце города?

– Нет. Он недалеко живет. Мы бы не стали прятать Ключ далеко от его дома.

– И то хорошо.

– Энинг, а что это?

Я повернулся к Рону. Тот с прежним любопытством рассматривал машины на обочине.

– Это транспорт. Ну, понимаешь, кареты, только движутся они без лошадей.

– А понимаю. Магия. У нас в Амстере был один чудак, который попросил сделать себе магический движитель для кареты.

– Да? – заинтересовался я. – И что было дальше?

– Ничего. Он поехал в гости, а в дороге какой-то шутник-маг лишил его движитель всей энергии. Так что ему пришлось добираться до дома пешком. Ух, как он ругался!

Я рассмеялся.

– Понятно. Только у нас машины двигаются не с помощью магии, а с помощью технологии. Так что никто не сможет лишить их энергии. Разве что очень постарается.

Словно в ответ на вопросы Рона, по дороге промчалась машина.

– Ух ты, здорово!

Повернув за угол дома, мы нос к носу столкнулись со Снегирем, который направлялся куда-то по своим делам. Судя по его одежде, опять шел на заправочную станцию подрабатывать.

– Привет, – удивленно остановился он. – Это для него ты просил одежду? – Снегирев с любопытством разглядывал Рона. Рон с не меньшим любопытством рассматривал моего одноклассника.

– Так это у вас была взята одежда? Я не знал. Но раз уж мы встретились, то хочу поблагодарить вас за помощь.

Снегирь уставился на Рона как на привидение. Потом посмотрел на меня.

– Чего это он?

Я усмехнулся.

– Ты что, вежливых людей никогда не видел? Воспитанные люди всегда благодарят за помощь.

– А-а. А что у вас в сумке? Ты вроде сказал, что его одежду украли?

Я чертыхнулся. Кожаные доспехи и сапоги вовсе не те вещи, которые можно легко запихнуть в пакет, даже такой большой. Естественно часть одежды выпирала наружу.

– Моя старая одежда, – всунулся Рон. – Энинг считает, что она не подходит для этого мира.

Мне пришлось приложить героические усилия, чтобы не треснуть как следует этого обормота.

– Кто считает? Какого мира? – Снегирь ошарашено переводил взгляд с меня на Рона.

– Понимаешь, Костя. Этот мальчик не обычный. – Свободной рукой я аккуратно взял Снегирева за плечо и, развернув чуть в сторону, из-за его спины украдкой показал Рону кулак. – Это путешественник из параллельного мира. Сам понимаешь, что он не может ходить у нас в своей одежде.

– Хватит заливать, – разозлился Снегирев, сбрасывая мою руку. – И вообще, я уже опаздываю, а стою тут и слушаю вашу чешую. – Он развернулся и отправился дальше.

– Чего он слушает? При чем тут чешуя? – Рон был сама невинность.

Я развернулся к нему.

– Слушай ты, сокровище, если не знаешь, что говорить, то лучше молчи. Считается, что никто не должен знать, что ты из другого мира. И меня здесь зовут не Энинг, а Егор. Егор и есть мое настоящее имя, а Энинг – это прозвище.

Рон согласно кивнул.

– Хорошо, Энинг.

Дурачком еще прикидывается!

– Слушай, это ведь не шутка. Пойми же, это мой мир, поэтому я, в отличие от тебя, знаю, кому и что здесь стоит говорить.

– Я понял. Я постараюсь слушаться тебя, Эни… Егор.

– Постараюсь?!

– А ты сам говорил, что в твоем мире нет рыцарей и все равны.

Когда это я такое говорил интересно?!

– Я старше тебя, понял?

– Понял. А что это за труба?

Так, отвечая на вопросы любопытного мальчишки, мы и добрались до дома. Чтобы не привлекать внимания «службы новостей», которая уже в полном составе собралась на лавочке у подъезда, я оставил Рона неподалеку, а сам быстро сбегал домой, оставил его вещи и вернулся обратно.

– Все, пошли. Мастер, показывайте дорогу.

Следуя указаниям, мы двинулись по улице. Всю дорогу Рон заваливал меня бесконечными вопросами.

Наконец, к моему восторгу, мы дошли до нужного нам дома, и я с полным правом вежливо попросил Рона заткнуться.

Дом был старой постройки без лифта. Так что на пятый этаж подниматься пришлось пешком.

– Вон та квартира, направо.

Мы нерешительно остановились перед обитой дерматином дверью. Вернее, нерешительно остановился я, поскольку Рон только следовал за мной и имел мало представления о том, что здесь должно произойти. Я же, вспомнив того мужчину, который мчался за мной по улице, поежился. Уж больно глупо я тогда себя вел. Но стоять и мяться перед дверью было бессмысленно, и я нажал на звонок. В квартире тренькнуло.

– Ух ты! – восхитился Рон. – Здорово. – И, прежде чем я успел его остановить, тоже нажал на звонок.

Я свирепо посмотрел на него, но решил отложить воспитательную беседу на потом.

Дверь никто не открывал. Подождав минуту, я опять позвонил, потом еще раз.

– Неужели его нет? – Я посмотрел на часы. Прошло уже достаточно времени. А может он встретился с пришедшими в мой мир убийцами и не смог защититься? От этой мысли меня пробрала дрожь, и я стукнул по двери. Та скрипнула и приоткрылась. Так, значит, этот десантник забыл закрыть дверь, когда уходил. А может не забыл? Может, забрались воры?

Отпихнув Рона в сторону, я достал из своей куртки, надетой на нем, нож и быстро проскользнул в квартиру.

– Жди здесь.

Поняв, что что-то не в порядке, Рон прижался к стене. Он мог спорить со мной, ругаться, но в момент опасности подчинялся беспрекословно.

В коридоре я замер, прислушиваясь к каждому шороху. Закрыл глаза и воспользовался уроком Деррона. Так, в квартире один человек – на кухне. Странно, если это воры, то они должны были встревожиться, а этот даже не пошевелился. Я прокрался на кухню и осторожно заглянул в нее. За столом сидел обнаженный по пояс знакомый мне мужчина в старых спортивных штанах и спал…

По-видимому, он что-то почувствовал и, с трудом подняв голову, посмотрел на меня мутными глазами.

– П-приве-ет. Ты хто? – Тут его голова снова рухнула в тарелку, раздался храп.

Ошеломленный происходящим, я как дурак стоял у двери с открытым ртом и смотрел на вдребезги пьяного будущего Великого Мага, спящего в тарелке с кашей. Под столом перекатывались по полу две бутылки «Столичной». Если все это он выпил один, то понятно его состояние.

– Это и есть Великий Маг, Мастер?

– Э-э, да. – Голос Мастера звучал немного неуверенно.

– Ясно. Рон! Заходи!

Рон долго себя ждать не заставил. С интересом огляделся вокруг и замер, увидев пьяного человека.

– Это кто?

– Полагаю, это и есть будущий Великий Маг.

– Этот?! – В голосе Рона прозвучало столько недоверия, что я невольно усмехнулся.

– Да ладно. Всего-то две бутылки водки. Мелочи. Завтра очухается.

– Нам что, до завтра здесь сидеть?

– Ну уж нет. Нам с ним нужно сегодня поговорить. Поэтому будешь мне помогать. За мной.

Мы прошли в ванну. Я заткнул пробку и включил холодную воду. Попутно пришлось прочесть лекцию для Рона, что такое водопровод и откуда берется холодная и горячая вода. А куда деваться? Ведь все равно не отстал бы.

– Так, сейчас наполним ванну и кое-кого заставим в ней искупаться.

Рон дотронулся до воды.

– Надеюсь, не меня.

И тут совершенно неожиданно раздался звонок в дверь. Мы с Роном испуганно переглянулись. Интересно, кого это еще принесло?

Я быстро закрыл воду и наклонился к Рону.

– Живо в комнату и спрячься где-нибудь. Молчи, что бы ни случилось, понял? Я постараюсь сам со всем разобраться. Вылезешь только тогда, когда я позову.

– А где спрятаться-то?

– О боже, да под кровать залезь. Быстро.

В этот момент позвонили еще раз. Я схватил нож и сунул в карман джинсов. Рукоятка торчала наружу. Недолго думая, я надавил на нее, чтобы лезвие пропороло подкладку. Нож скользнул по ноге, но рукоять зацепилась за подкладку и осталась в кармане. Великолепно, ножа не видно, но если я сделаю неосторожное движение, то нож пропорет мне ногу. Это вдохновляет. Но думать об этом сейчас было некогда.

Подойдя к двери, я заглянул в глазок. Там стоял парнишка лет шестнадцати. Кто это такой, черт возьми? Что ему тут надо?

– Кто там?

– Я к Аркадию Анатольевичу… по делу.

Значит, нашего мага зовут Аркадий Анатольевич. Так, все равно непонятно, кто это. Я сунул руку в карман и покрепче ухватил рукоять ножа, потом приоткрыл дверь. Звонивший явно не ожидал увидеть меня и слегка оторопел.

– Ты кто такой?

– Это мне бы хотелось узнать, кто ты такой, – парировал я. – Это ведь не я к тебе пришел.

– А-а, Аркадий Анатольевич здесь живет? – Кажется, он пришел к выводу, что ошибся дверью.

– Смотря какой. Анатольевичей ведь много, да еще Аркадиев. А здесь живет бывший десантник. – Это все, что я знал об этом человеке. Черт, надо бы было поподробнее о нем узнать у Мастера.

Парнишка обрадовался.

– Да-да, именно.

– Тогда сожалею, но по делу тебе придется прийти в другое время. Аркадий Анатольевич сегодня не принимает.

– Как это?

– Очень просто. Сегодня у него неприемный день. – А может зря я так? Может у него действительно какое-то дело важное. Я хотел уже было пригласить своего собеседника и объяснить ситуацию, но тот вдруг разозлился.

– Слушай, кончай мне туфту гнать! – И он добавил еще несколько крепких выражений.

– Мне бы хотелось, – холодно заметил я, – чтобы при разговоре со мной вы употребляли бы более литературные выражения нашего великого языка.

– Че… чего? – Парень опешил и уставился на меня, хлопая глазами.

– Я говорю, что воспитанные люди не употребляют тех выражений, которые употребили вы. Извольте извиниться.

– Ты что, парень, больной? – Он испуганно посмотрел на меня. – Слушай, просто позови Аркадия, и все. Мы мирно разойдемся.

– Не Аркадия, а Аркадия Анатольевича. Он, между прочим, значительно старше вас. – Я решил до конца изображать этакого недоумка с зацикленностью на вежливости.

– Да кто ты такой вообще!? – взревел парень. – Псих недоделанный. – Он оттолкнул меня и прошел прямо на кухню. Я следом.

– П-привет, – услышал я знакомый голос.

– Я же говорил, что сегодня он не принимает.

– Э-э, и давно он так?

– Да откуда же я знаю? Но если у тебя все, то прошу на выход.

Парень затравленно огляделся.

– Слушай, а может, ты мне поможешь?

– Это чем тебе помочь? Если помочь выйти, то всегда пожалуйста.

– Да кто ты ваще такой? Че ты здесь раскомандовался, в натуре?

– Кто я такой ваще, тебе знать необязательно.

– Меня Рекс прислал, – вдруг брякнул парень и выжидательно уставился на меня. Это явно что-то значило, но сейчас мне совершенно не хотелось об этом думать, нужно было как можно скорее выпроводить его отсюда.

– Да? Привет ему от Бобика.

– Ты что, совсем охренел? – парень выругался. – Порошок давай.

– Какой порошок? – удивился я.

– Ты что совсем ничего не соображаешь?

Если я что и сообразил, так это то, что мы разговариваем на разных языках.

– Вот что, парень, ты мне надоел. Я не знаю, зачем тебе нужен Аркадий Анатольевич, но сам видишь в каком он состоянии. Если очень нужно, заходи позже, а сейчас убирайся.

– А че ты ваще здесь распоряжаешься?! Никуда я не уйду.

Дискуссия явно грозила затянуться. Я быстро схватил его за руку и толкнул к двери.

– Да ты че, сопля, офонарел? – Парень просто взбесился – какой-то пацан смеет так обращаться с ним. Он выставил кулаки и двинулся ко мне с явным намерением стереть меня в порошок. Подойдя поближе, он размахнулся и врезал со всей силы. С таким замахом ему только мух гонять. Левой рукой я плавно отвел его удар в сторону, а правой впечатал ему кулаком в лоб. Таким ударом на занятиях я обычно разбивал несколько досок. Конечно, сейчас разбивать эту дурную голову я не собирался, поэтому удар все же сдержал и ударил только чтобы оглушить. Чему-чему, а контролю силы и, что гораздо важнее, воли Деррон хорошо меня обучил. Для этого он укладывал несколько кирпичей один на другой и просил разбить третий снизу или последний, или еще какой-нибудь. Это требовало такой концентрации удара и энергии дей-ча, какой мне удалось достичь только к концу тренировок. Но в результате я мог контролировать свои удары и избегать нанесения тех травм, которые в мои планы не входили.

Я нагнулся над лежащим противником и слегка похлопал по щекам. Тот застонал, схватился за грудь. Чего это он? Туда я вроде бы не бил. Я расстегнул ему рубашку… и с огромным трудом удержался от того, чтобы не выругаться еще похлеще, чем этот парень.

На его груди, напротив сердца, лейкопластырем было прилеплено какое-то устройство, от которого вниз спускались два проводка, выполняющие, скорее всего, роль антенны. Я не был радиолюбителем, но достаточно насмотрелся фильмов, чтобы узнать радиомикрофон. И это значит, что сейчас кто-то с интересом прислушивался к нашей беседе. Интересно, кто? Ведь не шпионы же. Кого интересует отставной десантник? Стоп! Парень говорил, что ему нужен порошок для какого-то Рекса. Порошок – что? Наркотики? Кажется да. Героин? Наверное, я тупею, раз сразу не понял, о каком порошке говорил этот недоумок. А впрочем, с чего мне понимать? Трудно представить, что человек, которого Мастер выбрал в качестве Великого Мага, торгует наркотиками. Если это так то, скорее всего, прослушивает милиция – отдел по борьбе с наркотиками или как там он называется. Черт, вот влип!

Парень застонал и открыл глаза.

– Что это было?

– Ничего особенного. Ты попытался меня ударить и головой стукнулся об дверь.

– Об дверь? – Парень пощупал шишку на лбу.

– Ага.

Еще толком не придя в себя, он встал и, пошатываясь, двинулся к выходу.

– Постой. Порошок – это наркотики? – Вопрос был безопасен. Просто человек удовлетворяет свое любопытство.

Парень так резко обернулся, что чуть не упал.

– Да. Ты что-то знаешь?

– Ничего, я просто спросил. А какое вообще отношение Аркадий Анатольевич имеет отношение к наркотикам?

– А тебе какое дело? – Он явно потерял ко мне интерес.

– Он дает тебе наркотики, а ты их распространяешь. Так?

– Слишком ты умный, как я погляжу.

– Таким родился. Только вот не пойму, с чего это он тебя в дом позвал? Я думал, что наркотики лучше передавать на улице, а не в собственном доме?

Этот парень явно кололся, и мне без особого труда удалось парализовать его волю так, как обучали меня Деррон и Мастер. Принцип тот же, как человек противостоит взглядом зверю, только немного тоньше и немного сложнее. Правда, с сильными личностями этот прием бесполезен, но этот наркоман к таким явно не относился.

– Я и сам удивился, но Аркаша сказал, что меня здесь сюрприз ждет, а потом рассмеялся. Странно так рассмеялся. Я пришел, а здесь ты.

– А ты сам давно наркотики употребляешь?

– Год. Если хочешь, могу и тебе предложить. Бесплатно. У меня есть. – Парень с надеждой посмотрел на меня.

– Нет, спасибо. Не желаю к восемнадцати годам превратиться в пускающего слюни идиота. Ладно, убирайся. – Я отпустил его взгляд, и парень затряс головой.

– А чего это ты раскомандовался? – опять завел он старую пластинку.

– Убирайся. Или хочешь еще раз… лбом об дверь?

Парень испуганно коснулся шишки на лбу и мигом исчез. Я запер за ним дверь, прислонился к стене, стараясь унять сердцебиение, и задумался. Интересно, что Аркадий Анатольевич имел в виду, говоря, что этого посланца Рекса ожидает сюрприз? Тут я вспомнил о каком-то мешочке, стоявшем на кухне на столе так, что его легко можно было заметить прямо от двери.

Рывком оторвавшись от стены, я бросился на кухню. Узел на мешочке никак не поддавался, и я просто разорвал его. Внутри были аккуратно уложены пакетики с белым порошком. Грамм двести будет. Дьявольщина! Не надо быть Шерлоком Холмсом, чтобы понять, что здесь творится. Этот Аркаша занимается распространением наркотиков, причем он явно не уличный торговец. Скорее всего, среднее звено. Занятие это, очевидно, совершенно не доставляет ему удовольствие (непонятно только зачем он вообще взялся за такую работу). Тут подворачивается возможность бросить все к чертям собачьим и сделать что-то полезное. Что-то действительно важное. Пусть это риск, но к риску он привык, ведь воевал. Как сейчас говорят: «Не нашел себя на гражданке». Вот! Наверное, поэтому и занялся торговлей. Жить надо, а ничего кроме войны не знает. Впрочем, есть ведь и другие возможности для заработков. Не обязательно наркоторговля. Частная охрана, например. А вообще, кто его знает, как он попал в этот переплет. Как бы то ни было, но у него появилась возможность завязать. Поэтому он и назначил встречу с распространителем у себя дома. Тот приходит, а дверь открыта, хозяина нет, на кухне стоит мешок с наркотой. Это и есть сюрприз. И плевать ему на милицию, если кто-то найдет этот товар. Никакая милиция уже не сможет достать его в Магическом мире. И тут вмешивается какой-то мальчишка и все его планы оборачиваются сплошным… вот именно. Можно представить, как он костерил меня. Вот он пришел домой не в самом лучшем настроении. Забросил рюкзак с собранными вещами в комнату, а потом с горя напился, забыв про все на свете. В том числе и про назначенную встречу, и про наркотики, и про сюрприз.

– Слушай, ты что делаешь?

Я резко обернулся – в дверях стоял Рон и смотрел на мешок.

– Я сижу там под кроватью, сижу. Тот человек уже ушел, а ты все не зовешь меня.

– Извини, Рон, забыл. Но тут такие дела назревают…

– Какие? – Рон с любопытством уставился на меня.

– Сложно объяснить. Но если… э-э внутренняя стража найдет у нашего мага вот это, – я покачал один из мешочков, – то нам придется искать другого мага, потому что этого из тюрьмы не выпустят лет двадцать. Если вообще выпустят.

– Разве тут что-то противозаконное? – удивился Мастер. – Что в этом порошке такого?

– Ничего. Просто хранение даже небольшого количества наказывается длительным сроком тюремного заключения. А здесь количество совсем не небольшое.

– На мой взгляд, не слишком много.

– Когда я говорил небольшое, я имел в виду миллиграммы, а здесь граммы.

– О-о! Это яд?

– Хуже. Наркотики. Подозреваю, героин, хотя точно не скажу, не специалист.

– Наркотики? Да, помню… ты их сравнивал с магией смерти? Они тоже вызывают привыкание.

– Точно.

– Так выкинь все это.

– Выкинь?! Ты знаешь, сколько это может стоить? Да торговцы наркотиками вашему магу голову открутят, если он потеряет этот товар. И они, в отличие от милиции, особо церемониться не будут.

– Но если ты уведешь его в наш мир, как торговцы этими самыми наркотиками до него доберутся?

– О-о, об этом я не подумал. Действительно. К тому же есть еще одна причина, по которой следует избавиться от наркотиков как можно быстрее.

– Это какая же?

– Тот парень, который заходил только что, агент милиции, подстава. Он должен был получить наркотики и тут вашего мага замели бы с поличным. Хранение в особо крупном размере, распространение. В общем, загремел бы этот маг далеко и надолго в места не столь отдаленные.

– Ты же его выгнал и наркотики не дал.

– Верно. Но милиция может в любой момент сделать обыск. Хотя, это зависит от множества факторов.

Я задумался. Если бы Аркадий Анатольевич передал наркотики, то все было бы просто. Взят с поличным и т. п. Но тут вышел маленький облом в лице одного рыцаря, который имеет нехорошую привычку оказываться не вовремя там, где не надо. Как они будут действовать дальше? Придут с обыском или нет? Или решат повторить, когда протрезвеет Аркаша? Если у них нет ордера, то, скорее всего, решат повторить позже. А может, они и без ордера обыск проведут? А может, у них есть ордер?

Будем исходить из худшего – обыск будет. Я посмотрел на Рона. Ни в коем случае нельзя, чтобы его застали здесь. В милиции быстро вычислят, что он нигде не живет и что вообще в городе такого человека быть не должно. Не должны они найти и наркотики, иначе наш маг сядет. И еще они не должны найти мои ножи.

Я торопливо достал их, завернул в полотенце и сунул Рону. Потащил к двери.

– Слушай и запоминай! – По моему тону Рон понял, что случилось что-то серьезное, и нахмурился. – Ты сейчас забираешь мои ножи и выходишь из квартиры. Спускаешься на улицу и делаешь вид, что куда-то идешь. Только спокойно, не торопясь. Вот. – Я сорвал с вешалки в коридоре сумку. – Возьми. Как будто тебя в магазин послали. Помнишь, мы проходили дом? Такой большой теремок?

– Помню, – серьезно кивнул Рон.

– Остановишься там и жди меня. Если я не приду через час, – я надел ему на руку свои часы и показал что такое час, – то иди… – черт, куда идти ему? – Вот. – Я лихорадочно вырвал листок из телефонной книги и записал адрес Снегирева. – Помнишь моего друга, с которым мы встретились недавно? Это его адрес. Покажешь бумагу любому прохожему и спросишь, как туда пройти, тебе покажут. Попросишь, чтобы он побыл с тобой, пока я не приду. – Надеюсь, Снегирев к этому времени вернется со своей заправки. – И ради бога, не говори про другой мир. Вообще ничего не говори. Скажи, что я не велел тебе рассказывать. Вообще, все вопросы отсылай ко мне. Все, беги.

– А ты?

– Беги же. Это мой мир. В любом случае мне ничего не будет, я несовершеннолетний.

Я вытолкал Рона за дверь и закрыл ее. Так, теперь наркотики. Я приволок их в туалет и старательно высыпал содержимое каждого пакетика в унитаз. Спустил воду. Потом ножницами изрезал всю упаковку и отправил туда же. В ведро налил воды и вымыл пол на кухне. Прополоскал тряпку. Надеюсь, мне удалось уничтожить все следы.

Я вытер вспотевший лоб. Милиции все еще не было. Зря старался, выходит. Ладно, подожду еще минут двадцать и пойду к Рону. Если за двадцать минут милиция не появится, то, скорее всего, они уже не придут. Черт, а как быть дальше? Ладно, этот маг вряд ли раньше утра очнется, а вечером я постараюсь заглянуть, привести его в чувство и поговорить с ним.

Двадцать минут тянулись, казалось, бесконечно. Я накинул еще десять минут. Никто так и не появился. Вздохнув с облегчением, я направился к двери, в этот момент раздался звонок…

От неожиданности я вздрогнул. Неужели все-таки решились на обыск? Ладно, делать нечего. Я пошел открывать дверь. В квартиру ворвался плотный человек, в котором я сразу определил военного. Он отшвырнул меня в сторону и прошел на кухню. Так, это вроде не милиция. Становится все интереснее и интереснее. Я сделал вид, что ударился затылком об стену, и сейчас, морщась, демонстративно потирал его.

– Нельзя ли поосторожней? Кто вы такой?

Мужчина свирепо уставился на меня.

– Убирайся!!! Нет здесь наркотиков! Эх, молодежь! В таком возрасте сесть на иглу… – Он с отвращением сплюнул.

Так, похоже, меня принимают за… кого? Того самого распространителя? Похоже. Но кто же этот тип? Не уйти ли мне? Ладно, задержусь еще немного.

– А кто вы такой вообще и какое вам дело до меня? Что хочу, то и делаю.

– Я сказал убирайся! Ошибся адресом, здесь ты ничего не получишь. – Мужчина наклонился к лежащему за столом хозяину квартиры.

– Аркадий, что с тобой? Ты меня слышишь?

– Не слышит. А что с ним… неужели не видно? Напился в дребедень.

– Ты еще здесь? Я сказал уходи!

– Мне надо с ним поговорить.

– Наркотиков ты здесь не получишь.

– Мне и не нужно. Я не употребляю наркотиков. Мне нужно только поговорить.

Мужчина сердито посмотрел на меня. Потом без лишних слов ухватил за шкирку и выставил за порог. Я сердито заколотил в дверь.

– Да послушайте же меня! Мне действительно надо поговорить с Аркадием Анатольевичем. Передайте ему, что я приду сегодня вечером. Часов в семь – восемь. Передайте, что это насчет Ключа. Он поймет. Это важно!

– Убирайся, я сказал, или хуже будет.

Я с досадой заехал кулаком по стене. Удар был нанесен сильно и неправильно. Я чуть не взвыл от боли и затряс рукой. Слава богу, перелома нет. Проклятье! Как все скверно получилось! И откуда еще этот тип приперся? Ничего плохого он Аркадию Анатольевичу явно не хотел, но кто он такой? Друг? Наверное. Он явно солдат. Значит, скорее всего, бывший сослуживец.

Так, размышляя, я вышел из подъезда и направился из двора на улицу.

– Мальчик, можно тебя на минуту?

Ко мне быстрым шагом направлялся мужчина в костюме. На всякий случай я внимательно осмотрелся вокруг. Вроде никакой опасности не было. Мужчина подошел и развернул передо мной красную книжицу.

– Можно с тобой поговорить?

Так, похоже, началось. А я-то надеялся, что они уже уехали.

– Конечно, товарищ майор. А что случилось?

– Не здесь. Пройдем к нам в машину. Да не бойся, никто ничего тебе не сделает.

– Ладно, – согласился я, старательно изображая испуг. – А что я такого сделал?

– Ну почему сразу: «Что сделал?» Просто тебе хотят задать несколько вопросов. – Он подвел меня к припаркованной «Волге» с тонированными стеклами и открыл передо мной заднюю дверь. Я вздохнул и залез внутрь. Майор за мной.

Понятно, какие вопросы хотят мне задать. Интересно, что будет, если рассказать правду? Я мысленно усмехнулся.

– Прежде всего, давай познакомимся, – майор старался казаться дружелюбным. – Меня ты уже знаешь. А как тебя зовут?

– Егор. – А еще рыцарь Ордена Энинг.

– Вот и хорошо. Скажи, Егор, что ты делал в квартире Криворецкого. Кто он тебе?

– Его фамилия Криворецкий?

– Ты не знал?

– Нет. Я знал только имя и отчество. Мы с ним сегодня познакомились. Я из школы возвращался по пустырю и свалился в старый подвал. А там вода холодная. В общем, вылез я, замерз и тут встретил этого… как там…

– Криворецкого.

– Да, Криворецкого. Он мне помог и пригласил заходить. Вот я и зашел. А что, нельзя?

– Да нет. Можно, конечно. Тем более, что он тебе помог. А зачем он тебя приглашал?

Я пожал плечами.

– Откуда я знаю? Я прихожу, звоню – никто не открывает. Толкнул дверь, а она открыта. Зашел. А там Аркадий Анатольевич пьяный лежит. А потом какой-то псих ворвался и стал требовать у меня наркотики…

– Достаточно. А что ты там делал так долго? Если он пьяный, то зачем ты оставался в квартире?

– Ну не мог же я так уйти. Дверь не захлопывается, а оставлять квартиру открытой… – я пожал плечами.

– То есть ты не хотел оставлять квартиру с открытой дверью?

– Ну да. Она с одной стороны закрывается свободно, а с другой только ключом. Никакой защелки нет.

– А почему ты сейчас ушел?

Я подумал и решил сказать правду.

– Так там какой-то друг его приперся. Наорал на меня и вытолкал за дверь. Что ж, мне, под дверью оставаться было?

– А почему ты решил, что это друг?

– А кто это мог быть? – я испуганно посмотрел на майора, изображая искреннее недоумение. Вот когда можно было порадоваться, что я и с тем недоумком дурачком прикинулся.

Майор посмотрел в мои невинные глаза и вздохнул.

– Вот таких вот доверчивых вроде тебя они и ловят.

– Кто они? – округлил я глаза.

– Послушай, Егор. Будет лучше, если ты забудешь об этом человеке. Понимаешь, он занимается распространением наркотиков. Он приглашает таких вот мальчишек и девчонок, как ты, и предлагает им попробовать. Теперь понятно, для чего он тебя приглашал?

Ну, это вряд ли. Что-то я сильно сомневаюсь, чтобы этот Криворецкий был таким идиотом и лично занимался подобными вещами.

– Не может быть? А почему вы тогда его не арестуете? – невинно поинтересовался я.

– Понимаешь, чтобы арестовать, нужны доказательства, а вот доказательств у нас нет.

Слава богу!

– Тогда… – я наморщил лоб и сделал вид, что задумался. – Если у вас нет доказательств, то ведь он не может считаться виновным? Ведь есть… как это? А, да, презупция невиновности… нет, презумпция невиновности. Вот.

– Какая молодежь нынче грамотная пошла, – усмехнулся майор. – Но в любом случае, я советую тебе держаться от него подальше. Кстати, как твоя фамилия, Егор?

– Громов.

– А где ты живешь?

Я назвал свой адрес.

– Ладно, иди.

Уф, наконец-то. Я выскочил из машины, предварительно взглянув на часы на панели. Кошмар, я просидел тут двадцать минут. Черт, Рон наверняка уже пошел к Снегиреву. Я побежал к месту встречи. Выскочил к нужному дому и стал озираться по сторонам. Рона нигде не было видно. Вот ведь всегда так: обычно не заставишь что-нибудь сделать, а когда не нужно слушается каждого слова.

Покрутившись здесь еще немного на всякий случай, я понесся к Снегиреву.

Глава 2

Через десять минут я был уже у его дома. Занятия в школе уже закончились народ, переодевшись, высыпал во двор. Кто-то узнал меня и махнул рукой. Я лишь с досадой отмахнулся. Как мне ни хотелось снова встретиться со своими друзьями, с которыми я не виделся почти год (по моему времени, конечно), но сейчас важно было другое. Я пулей влетел на третий этаж и позвонил. Дверь открыл отец Снегирева.

– Здрасте, – выпалил я, – а Костя дома?

– Кости нет. К нему приходил какой-то мальчик, и они вместе куда-то ушли.

– Какой мальчик?

– Не знаю. Сказал только, что он чей-то там знакомый и его надо отвести домой.

Я тихонько чертыхнулся. Куда они могли пойти?

– Ладно, извините. – Я выскочил на улицу и замер в нерешительности. Что теперь?

– Егор, привет!

Я быстро обернулся и перехватил руку, уже готовую шлепнуться мне на плечо. Вот дьявольщина, нервы ни к черту. Я расслабился.

– Ты чего это? – удивился Витька.

– Извини, Витек, нервы.

– А-а, понимаю. Ожидание праздника? Надо было сматываться быстрей, как только разбил стекло.

Стекло? Ах, да. Про стекло-то я уже и забыл. Тот еще радость, как будто мне остального мало.

– Слушай, ты Снегирева не видел?

– Снегиря, что ли? – удивился Витька. – А на кой он тебе сдался?

– Нужен он мне.

– Сделал он тебе что-то?

– Ага. Сделал. Так не видел?

– Нет, я только вышел.

– Ладно, тогда я пошел. – Я развернулся и помчался к своему дому.

– Подожди. Если что-то там произошло, то давай я с тобой?

– Не нужно.

Вопреки моим надеждам, Рона со Снегирем не было и около моего дома. Куда же их понесло? Я вышел со двора на улицу и там, засунув руки в карманы, стал смотреть по сторонам.

И тут я увидел их. Рон несся по улице и тащил Снегирева за собой. Шлепанцы, которые только мешали, он уже скинул и теперь бежал босиком, не разбирая дороги. За ними бежал мужчина в странной одежде. Тут Снегирев оглянулся и метнулся в ближайший переулок, потащив за собой и Рона. Через мгновение они уже скрылись из вида. Я вышел из оцепенения и бросился следом. Слава богу, что тот мужчина, который бежал за ними – оборотень, а не убийца из Братства. Справиться с таким убийцей без оружия было бы гораздо сложнее.

– Мастер, разве оборотни могут существовать в нашем мире?

– Почему нет? Просто те, кто попал сюда в облике человека, уже не смогут превратиться в волков и наоборот.

– Значит, те трое, которые попали сюда волками, волками и останутся?

– Да. Они, конечно, будут умнее обычных волков, сильнее, кровожаднее, но, тем не менее, всего лишь волками.

– А их можно убить или опять нужно серебро?

– В вашем мире их можно убить как обычных зверей. Кстати, сделать это нужно обязательно. Хоть они и потеряли возможность менять облик, но их звериная сущность осталась с ними. Егор, самое главное запомни: даже в облике людей они не люди. Они звери, и их надо уничтожить обязательно. Ибо в противном случае они будут убивать. Вспомни то, что я тебе рассказывал о них.

– Помню, но ведь это другой мир.

– Да, но сущность тех, кто перемещается между мирами, не меняется. А у оборотней она как была звериной, так и осталась. Причем не просто звериной, но зверино-людоедской.

Вслед за оборотнем я вбежал в какой-то двор. Огляделся. Вокруг было скопление детских площадок, гаражей. Здесь же во дворе стояла котельная, а множество деревьев еще больше затрудняли обзор. Понятно, почему Снегирев решил свернуть сюда – здесь было идеальное место, чтобы спрятаться. Оборотня тоже видно не было. А он-то куда делся?

Я двинулся к детским площадкам. Рон со Снегирем, скорее всего, побежали туда. Там, около людей, их никто не посмел бы тронуть. Но все же непонятно, куда пропал оборотень?

– Егор, сзади!!! – крик я услышал одновременно с сигналом опасности, поступившем буквально от всех органов чувств.

Резко обернувшись, я увидел оборотня. Он стоял метрах в шести от меня и смотрел туда, откуда раздался крик. До этого он, очевидно, подкрадывался ко мне, но тут его отвлекли. Развернувшись, он молча двинулся в ту сторону. Это было странно. Вроде как он должен стремиться убить меня, но вдруг пошел за Роном. Зачем им мальчишка? И тут я сообразил, что оборотень не узнал меня. Скорее всего, им просто давали мое описание, но как это описание могло выглядеть? Длинные волосы, рост, возраст, загорелое лицо. Фотографий там, к счастью, нет. Но сейчас-то у меня волосы не длинные, даже загар почти сошел. А это значит, что за меня приняли Снегирева. Мы с ним почти одного роста, он смуглый от рождения, да и волосы у него примерно той же длины, что были и у меня в том мире. Снегирь объяснял это тем, что такова сейчас мода, но я всегда считал, что он просто экономит на парикмахерской. А он к тому же был еще и с Роном, чье описание они тоже, скорее всего, имели.

– Эй, ты! Дуболом! Ты ошибся, придурок! Это я тебе нужен!

Оборотень остановился и удивлено посмотрел на меня.

– Да-да, я к тебе обращаюсь, волчара! Помнишь храм отвергателей? Жаль, что ты убежал. Или тебя там не было?

Оборотень зарычав, вновь двинулся ко мне. Это был именно звериный рык, который было немного страшновато слышать у человека. И это помогло мне лучше всяких слов Мастера и Деррона понять, что передо мной не человек.

Я развернулся и бросился бежать. Оборотень за мной. Теперь надо увести его куда-нибудь подальше. Я старался бежать так, чтобы он не отставал от меня, но и не приближался. Обернувшись еще раз, я зарычал не хуже оборотня – следом за нами несся Рон с полотенцем, в которое я завернул свои ножи. За Роном бежал и Снегирь. Весь мой план завести оборотня куда-нибудь подальше и смыться рухнул.

Резко развернувшись, я кинулся к стройке.

Сразу за нашими домами начали строить еще несколько, но по какой-то причине стройку «заморозили». Кажется, там кто-то на кого-то подал в суд. Успели построить только один-два этажа, кое-где частично и третий.

Перемахнув через забор, я нырнул за гору какого-то строительного хлама. Оборотень через забор перелазить не стал, а просто проломился сквозь него. Оглядевшись, он двинулся прямо на меня.

Я бесшумно переместился на другую сторону кучи мусора, постоянно оставляя ее между собой и оборотнем. Тот нерешительно затоптался на месте, соображая, что предпринять дальше. Чувствовалось, что, он не привык нападать в человеческом обличье, никакого оружия у него не было. В этот момент в проделанную дыру вбежали Рон со Снегирем. Оборотень довольно оскалился и двинулся к ним. Выругавшись, я схватил кусок арматуры, прицелился и со всей силы запустил в оборотня. Бросок был точен – крутящийся кусок железа угодил ему точно по ногам.

– Сюда быстро!

Я подбежал к друзьям.

– Энинг, я не могу. – Рон чуть не плакал.

Я посмотрел на его ноги. Черт, я совсем забыл, что он босиком, а вся строительная площадка буквально усеяна битым кирпичом, щебнем и прочим подобным мусором. Просто удивительно как он вообще мог хоть шаг сделать по ней. Не долго думая, я схватил Рона на руки.

– Костя, давай за мной!

Мы рванули к строящемуся дому и забежали в подъезд.

– Кто это такой?! Почему он за нами гонится?! И вообще, что, черт возьми, происходит?

– Слушай, Снегирь, ты уверен, что сейчас самое подходящее время для ответов? – Я осторожно выглянул из-за косяка. Оборотень уже поднялся и, чуть прихрамывая, двинулся в нашу сторону. – Сматываемся.

Мы торопливо отошли в глубину дома.

– Костя, мы не можем так прятаться. Хватай Рона и бегите отсюда. Я отвлеку его.

– Может, ты хоть скажешь кто это?

– Убийца. Тебе легче стало? За каким чертом вы вообще за мной побежали? Рон, ты-то мог сообразить, что я вовсе не хотел, чтобы вы меня преследовали?

Рон опустил глаза.

– Я думал, тебе нужна будет помощь. И еще, я вот это тебе нес. – Он протянул мне сверток с моими ножами.

– Большое спасибо, – со всем возможным сарказмом поблагодарил я. – В общем, Снегирь, хватай мальчишку, вылазьте через окно и бегите к нам во двор.

– А ты?

– А я буду отвлекать того идиота, который гонится за нами.

– Это же опасно…

– Ничуть не опасней этой бесполезной болтовни! Мы теряем время! Рон, хватай Константина и быстро отсюда.

– Но…

– Рон, это приказ! Или ты хочешь, чтобы отвлекал оборотня он, – я кивнул на Снегиря.

Мальчишка некоторое время переводил страдальческие взгляды с меня на Костю. Потом без слов ухватил Снегирева и потащил его к окну.

– Быстро показывай, как отсюда выбраться! – услышал я его слова. Снегирев так опешил от этого приказного тона, что подчинился беспрекословно.

В этот момент фигура оборотня закрыла дверной проем.

– Эй, я здесь! – Я швырнул в появившуюся фигуру кирпич. Нет, определенно, оборотень чувствовал себя крайне неуютно в человеческом облике. Он привык нападать в обличье зверя и сейчас совершенно не представлял, что делать в драке руками, а что ногами.

Я бросился по лестнице на самый верх. Оборотень за мной.

Второй этаж в этом доме построили полностью, а вот третий не успели. Стены были возведены на разную высоту, перекрытий еще не было. Я бросился под прикрытие штабелей кирпича, разбросанных по всему этажу. Оборотень поднялся вслед за мной и стал озираться по сторонам.

– Выходи, рыцарь. – Это были первые слова, которые я от него услышал.

Я осторожно стал пятиться назад, пока не натолкнулся на стену. В проем окна мне было видно, как со стройки убегали мои друзья. Хорошо, по крайней мере, они в безопасности.

– Вот ты где! – Наблюдая за друзьями, я совсем забыл о преследователе. Теперь он стоял напротив меня, стараясь зажать в угол. Дальше отступать было некуда. Черт, зря я не взял ножи у Рона. Понадеялся на то, что оборотня удастся легко обмануть. А тот тем временем медленно приближался.

– Некуда бежать? – оскалился он. – Наконец-то будет кровь! Я убью тебя, а потом буду убивать других. – Меня передернуло от этого предвкушения грядущих убийств, исходящее от оборотня. Это было нечеловеческое наслаждение кровью. – Проклятое место, – вдруг сказал оборотень с обидой. – Никак не могу вернуться в истинное обличье.

Он со злобой уставился на меня.

– Это ты притащил нас сюда!!!

Оборотень двинулся ко мне. Я остановился у самой стены, внимательно наблюдая за приближающимся зверем. Именно зверем – человеческий вид этого существа меня больше не обманывал. Вот он приблизился на два шага, на шаг… В этот момент я оттолкнулся от пола и в кувырке ушел от него. Оборотень попытался меня схватить, но не успел. Взревев, он резко повернулся ко мне. Я никак не ожидал от него такой прыти, уже привыкнув к неуклюжим движениям. Очевидно, я сильно его разозлил. Я быстро вскарабкался по лестнице на подмостки, используемые каменщиками. Конечно, безопаснее было бы кинуться к лестничному пролету, а там уже можно легко оторваться от него, но я помнил о той жажде крови, которая шла от этого существа. Оставлять его живым – преступление, поэтому я решил рискнуть. Мостки кончились, и теперь я бежал по наружной стене, сзади слышалось тяжелое дыхание оборотня. Я чуть снизил скорость, давая ему возможность догнать меня. Конечно то, что я задумал, было рискованно, но другого выходя я не видел.

Все мои чувства были на взводе. Я резко остановился, буквально кожей чувствуя, что оборотень тянет руку, готовый схватить меня. За мгновение до этого я резко затормозил и присел, развернулся на одной ноге, а другой совершил круговое движение, с трудом удержав равновесие на узкой стене. В сайве этот прием называется «коса». Одна нога оборотня ударила об другую, сам он резко качнулся в сторону. Сделав отчаянную попытку удержаться на стене, оборотень тяжело рухнул на землю с высоты четвертого этажа.

Когда я спустился, оборотень был мертв. Его голова была неестественно вывернута. Видно при падении он сломал себе шею. В придачу он упал на кучу битого кирпича, так что наверняка у него была еще куча разных переломов, но это были уже мелочи.

Домой я возвращался в весьма подавленном состоянии. В том мире, мечтая о возвращении домой, я так надеялся, что мне не придется больше убивать. И вот, вернувшись, приходится убивать снова.

Я не торопился. Мне хотелось немного прийти в себя прежде, чем я покажусь друзьям. К счастью до дома идти минут двадцать.

Рон со Снегирем ждали меня у въезда в наш двор. Оба заметно нервничали и, увидев меня, кинулись навстречу.

Рон бросился мне на шею.

– Ну ты что? Неужели думал, что рыцаря Ордена можно так легко убить? – шепнул я ему.

– Может кто-то объяснит мне, что происходит? – сердито спросил Снегирь. – Кто этот тип? Почему он хотел меня убить?

– Не тебя, – успокоил я его. – Меня. Он просто ошибся.

– Да надо слепым быть, чтобы так ошибиться, – взорвался Снегирев. Потом задумался и добавил: – Или полным кретином.

– Привет, мальчики. Не желает ко мне присоединиться? Мне хочется, чтобы вы проводили меня в одну кафеюшку.

Я тихо застонал, в беззвучной молитве возведя глаза к небу. Только Таньки Серовой для полного счастья тут и не хватало! Ее отец раньше был водопроводчиком в соседнем доме, но потом как-то быстро разбогател. Поговаривали, что он промышляет какими-то незаконными махинациями, но толком объяснить, чем действительно занят ее отец, никто не мог. Теперь же он ездил на шикарном «мерсе» и называли его не иначе, как Иннокентий Викторович, хотя раньше даже дети называли его просто Кеша.

Разбогатев, он немедленно устроил свою дочь в частный лицей, куда ее возил личный шофер. Богатство настолько ударило Таньке в голову, что она, задирая нос, стала ходить по двору только в сопровождение охранников. Всех ребят, кто не ездил в школу с личным шофером, она считала плебеями, недостойными даже дышать одним воздухом с ней. Конечно, грешно смеяться над убогими, но над ней потешался весь двор. Правда, за ее спиной, поскольку Танька отличалась мстительностью, а имея те немалые карманные деньги, которые выдавал ей папаша, она могла доставить обидчику крупные неприятности. Раз, очевидно подсмотрев подобное в каком-то фильме, она наняла хулиганов, которые отметелили одного мальчишку из нашего двора за то, что тот посмел посмеяться над ее прической. Естественно, после этого с ней старались не связываться. Лучше уж выполнить все ее просьбы, тем более что она, в качестве награды, иногда платила за услуги. Думаю, весь двор вздохнул бы с облегчением, если бы ее папаша переехал куда-нибудь в более престижные районы. Тем не менее, Иннокентию Викторовичу по какой-то причине нравился именно наш двор, и съезжать он не собирался. Он даже выкупил все соседские квартиры на этаже, пробил двери и сделал из нескольких квартир одну громадную. Ходят слухи, что он собирается купить и нижние квартиры, чтобы сделать свою двухъярусной.

Судя по страдальческому виду Снегирева, он тоже был не в восторге от этой встречи.

– Слушай, Танька, почему бы тебе не пойти со своей охраной? – дружелюбно поинтересовался я, кивнув, на маячивших в стороне двух типов.

– Фи, воспитанные люди не отказываются от приглашения дамы.

И тут совершенно неожиданно заговорил Рон, который до этого открыв рот рассматривал небольшое золотое колечко, вставленное ей в нос:

– Воспитанные люди, прежде всего, не навязывают свое общество тем, кому они неприятны. – Боже мой, уличный мальчишка, который в Амстере бегал в рваной одежде и сыпал такими словечками, от которых уши сворачивались в трубочку, вдруг заговорил как человек, который воспитывался в самых изысканных домах! Узнаю школу Далилы. Помнится, она всегда, когда была возможность, занималась с ним. Теперь, глядя на Рона, я не мог не признать, что она хорошо поработала. И это за три месяца! Мастеру, чтобы привить мне хорошие манеры, понадобилось полгода. Или Далила хороший педагог, или я плохой ученик.

Танька презрительно осмотрела Рона.

– А это еще что за бомжик? Он с нами не пойдет!

Рон слова не понял и вопросительно посмотрел на меня.

– Вот видишь, он с нами пойти не может, а я не могу оставить его. Сожалею.

– Я всегда подозревала, Громов, что ты в душе плебей, а у тебя ведь такие родители…

– Я не родители, – веско заметил я. – Я – это я.

Но Танька уже повернулась к Снегиреву, а тот умоляюще смотрел на меня. Ему явно не хотелось никуда идти с Танькой, но и отказаться он не смел. Я поспешил на выручку.

– Ну что ты к человеку пристала? Не видишь, что мы заняты? Найди себе кого-нибудь другого.

– Лучше бы вам согласиться, – прошипела Танька. Она не терпела, когда ей в чем-то отказывали, привыкнув, что все ее желания исполняются молниеносно. Вот и сейчас, встретив сопротивление, она решила добиться своего. До путешествия я бы никогда не рискнул с ней спорить, но сейчас… Сейчас мне было просто наплевать на нее.

– Иди, Танечка, гуляй, а то охрана заждалась.

Танька задохнулась от гнева.

– Ах ты… гадина! Да если бы я не была хорошо воспитана…

Тут опять влез Рон:

– А если бы я не был хорошо воспитан, то сказал бы, что кольца в нос вставляют только быкам, чтобы усмирить их буйный нрав. Теперь я понимаю, для чего оно тебе понадобилось.

Мы со Снегирем не выдержали и грохнули. Танька покраснела от ярости, попеременно смотря то на нас, то на Рона.

– Ах ты, гадина!!! – взвизгнула она, бросаясь к Рону. Тот быстро отскочил в сторону и Танька, пролетев мимо него, запуталась в собственном платье. Она непременно упала бы в лужу, но Рон поддержал ее. Танька вырвалась, замахнулась, попробовала влепить пощечину, но Рон перехватил ее руку.

– Пусти, гадина!!! Пусти, говорю, хуже будет!!! – Она продолжала орать даже тогда, когда ее уже никто не держал.

– Прекрати орать! – велел я. – Сама виновата.

Тут к нам подбежала ее охрана.

– Он хотел ударить меня!!! – орала Танька, показывая на Рона. – Его надо в милицию сдать!!! Вы видели, что он хотел меня ударить?!! Ну чего вы стоите?! Хватайте его! В милицию его! В колонию!

Охранники неуверенно переглянулись, но спорить с дочкой хозяина не решились. Подойдя к Рону, один из них крепко взял его за руку. Рон растерянно посмотрел на меня. Я же почувствовал, как в груди поднимается чувство холодного бешенства. Подобное со мной уже было однажды и тогда сильно не поздоровалось тем, кто стоял у меня на дороге. Вспомнив об этом, я быстро взял чувства под контроль.

– Отпустите его, – вежливо попросил я. – Вы же видели, что он ни на кого не нападал. Это на него напали, но даже тогда он помог вашей подопечной. Или вы предпочли бы объясняться с ее отцом по поводу испорченного платья. Что же вы хотели, чтобы он стоял, когда его пытаются ударить?

Охранник, державший Рона удивленно посмотрел на меня. Не знаю, что он там увидел, но Рона тут же отпустил и напрягся. Я увидел, как он весь собрался, готовясь к схватке, и усмехнулся одними губами. Это окончательно вывело секьюрити из равновесия. Он понимал, что глупо пугаться ребенка, но ощущал опасность. Видно он был действительно хороший телохранитель, поскольку доверился не глазам, а чувствам. А вот второй охранник не обращал на меня внимания.

– Что же вы стоите? – опять заорала Танька. – Хватайте этого бомжа!!

– Нам лучше уйти, – тихо ответил первый телохранитель.

– Нет!!! Делайте, как я говорю!!! Или я скажу папе, и он вас уволит! Уволит! Уволит!

Первый продолжал настороженно смотреть на меня, а вот второй пожал плечами и, видя, что его напарник не собирается выполнять распоряжение, двинулся сам.

– Не трогай его. – Я был спокоен.

Охранник, проходя мимо меня, повернулся, ухмыльнулся мне в лицо и щелкнул по лбу. К его удивлению я даже не шевельнулся.

– Хорошая у вас работа. С детьми ведь воевать безопасно, – вмешался Снегирев. Он еще не понимал, что опасно воевать со мной, когда я нахожусь в таком состоянии, а вот Рон понимал это хорошо и с опаской поглядывал в мою сторону. Первый охранник тоже что-то сообразил, но не мог понять, чем подросток может быть опасен двум подготовленным телохранителям. Именно поэтому мне и удалось застать врасплох обоих. Первый охранник просто не понимал и был не готов к атаке, а второй вообще опасности не видел. Он схватил Рона и потащил за собой. Когда он оказался напротив своего напарника, я начал действовать.

Подскочив к охраннику, я схватил его галстук и повис на нем. Не ожидавший этого человек наклонился. Держась за галстук, я проскочил у охранника между ног и ударил стоявшего сразу за ним второго охранника ногой. Тот тоже не ждал атаки, тем более с этого направления. Держась руками чуть ниже живота, он сложился пополам, стараясь поскорее прийти в себя. Я, отпустив галстук первого охранника, вскочил в прыжке с асфальта и, с разворота, ногой въехал повернувшемуся ко мне разъяренному человеку в челюсть. Ломать ее я не хотел, поэтому ограничился простым вывихом. Тем временем другой охранник уже пришел в себя. Пришлось вырубить его ударом по болевой точке – охранник, задохнувшись от боли, осел на землю. Тут на меня бросился «Вывихнутая Челюсть», размахивая кулаками и что-то бессвязно мыча. Кошмар, чему только этих телохранителей учат? Я ушел с линии атаки, схватил руку, захват, подножка, и охранник грохнулся прямо на асфальт. Захватив его кисть жестким болевым приемом, я уселся на охранника, и от всей души закатил ему в лоб самый сильный щелбан, на который только хватило сил. Потом, перекатившись, встал на ноги. Оба незадачливых телохранителя продолжали, постанывая, лежать на земле. Но все-таки они были крепкие ребята. Через тридцать секунд оба стояли на ногах.

– Хватит? – поинтересовался я у них, заметив, что Снегирев и Танька смотрят на меня, открыв рты.

Вывихнутая Челюсть что-то промычал и, сунув руку под пиджак, достал пистолет.

– Ты что, рехнулся? – Его напарник бросился к нему и крепко зажал руку с оружием. – Совсем сдурел?!

Тот что-то промычал в ответ.

– Я же ведь сказал тебе, что уходим, нет, надо было слушать эту взбалмошную девчонку!

Этот охранник явно был умен. Гораздо умнее своего друга. И сейчас, отпустив успокоившегося напарника, он удивленно рассматривал меня.

– Откуда ты такой взялся, парень?

– Я здесь живу.

– И ты всегда вот так вот сразу кидаешься в драку?

– Обычно я человек мирный, но только не тогда, когда трогают моих друзей.

– Да ничего твоему другу не было бы. Я вынужден слушать ее, – он с досадой кивнул на Таньку. – Но в милиции я рассказал бы всю правду, и его тут же отпустили бы.

– Я про вас все папе скажу!!! – Танька пришла в себя.

– Заткнись! – тихо велел я, метнув в ее сторону косой взгляд. Танька испуганно икнула и замолкла.

Телохранитель вздохнул.

– Кажется, теперь нам с напарником придется искать новую работу. Ну и черт с ней! Эта девчонка надоела мне до чертиков. Наконец-то нашелся хоть кто-то, кто сумел поставить ее на место. Ради этого стоило и работу потерять. – Он посмотрел на своего напарника и кивнул ему. Повернувшись, они двинулись во двор.

– А я?! – испуганно спросила Танька.

Один из телохранителей обернулся и посмотрел на нее.

– Иди за нами.

Танька бросилась догонять их. Потом остановилась и повернулась к нам.

– Я этого так не оставлю! Вы все в колонию пойдете!!!

Рон свистнул. Танька испуганно подпрыгнула и помчалась догонять телохранителей.

– Теперь я услышу всю правду! И ты сейчас мне все расскажешь! Кажется, я имею право знать, во что влип! – Снегирев ухватил меня за рубашку и хорошенько встряхнул. – Что происходит?! – Проорал он мне в лицо! Как ты справился с телохранителями? Это ведь подготовленные люди! Почему за нами бегают какие-то сумасшедшие?

– Ладно, – вздохнул я. – Мне не хотелось ничего рассказывать, но эта Танька появилась совсем не вовремя. А дальше события вышли из-под контроля. Только отпусти, пожалуйста, мою куртку.

Снегирев куртку выпустил, но остался стоять передо мной, выжидательно глядя мне в глаза.

– Пошли ко мне.

– Нет, ты расскажешь все сейчас!

Я кивнул на Рона.

– Посмотри на его ноги.

Снегирев опустил глаза и чертыхнулся.

Все-таки беготня босиком по стройке не прошла для Рона безнаказанно. Его ноги были сбиты в кровь и очевидно причиняли ему боль. Правда, он молчал, но представить то, что он испытывает, можно было без труда.

Снегирь без слов поднял Рона на руки и двинулся за мной. Рон попытался было протестовать, но Костя велел ему не мешать. Так втроем под пристальными взглядами «службы новостей» мы поднялись ко мне на этаж. Можно быть уверенным, что уже сегодня моим родителям будет известно, что их сын привел домой какого-то бродягу. Ну и леший с этими бабками! Пусть болтают.

Дома я сразу включил в ванной воду.

– Залезай, герой. Да не в одежде. Раздевайся.

Рон, вспомнив квартиру мага, пощупал воду. Только убедившись, что вода не холодная, залез туда. Я показал, что здесь для чего, велев хорошенько отмыться. Зная, что Рон, как всегда, проигнорирует мои слова, я встал рядом с ванной и стал наблюдать за ним. Убедившись, что уходить я не собираюсь, мальчишка покорно вздохнул. Взял мочалку, вылил на нее чуть шампуня и принялся осторожно тереться.

Понаблюдав за ним, я чертыхнулся.

– Ты как девица, боишься надавить сильнее.

Отобрав мочалку, я стал старательно оттирать Рона. Тот вырывался, вопя, что я с него сейчас кожу сдеру. В конце концов, мне на помощь пришел Снегирь, который до того удивленно наблюдал за происходящим. Вдвоем мы быстро справились с ним.

Особенно тщательно я отмыл Рону ноги. В воде раны открылись, снова потекла кровь, но это меня уже не заботило. Обильно залив ступни йодом, я перебинтовал их. Потом заставил Рона надеть свой тренировочный костюм. Он был большим для него, но мы вышли из положения, подвернув штанины и рукава. Потом отнес его к себе в комнату и бросил на диван.

– Лежи. И только попробуй встать!

– Ты так возишься с ним, что я бы подумал, что это твой брат, – задумчиво заметил Снегирев.

Я пожал плечами.

– Он мой друг. Правда, – усмехнулся я, – решение записаться ко мне в друзья он принял единолично. Мое мнение тут не учитывалось.

– Па-адумаешь, – обижено протянул Рон. – Ты мог меня прогнать. И вовсе я не напрашивался.

Я вскинул бровь, комментируя таким образом его слова. Рон насупился.

– Ну… может самую малость.

– И где вы успели познакомиться? – поинтересовался Костя. – Насколько я помню, вчера его не было.

Я молча извлек из-под кровати тюк со своими вещами и достал шеркон со шпагой. Снегирь посмотрел на меня, потом взял шпагу. На шеркон он бросил только мимолетный взгляд. Меч в кожаных ножнах не производил впечатления. Простая рукоять, короткая крестовина – он казался каким-то ненастоящим. Но это впечатление было только до тех пор, пока меч оставался в ножнах.

Снегирь обнажил шпагу. Его взгляд остановился на острие, лишенном даже намека на защитный колпачок и заточенном до булавочной остроты. Он удивленно посмотрел на меня.

– Зачем ты снял защитный колпачок?

Я усмехнулся и бросил ему шеркон.

Снегирь поймал его, вытащил из ножен и остолбенел. Другого слова даже подобрать трудно. Потом стал осторожно вертеть его в руке. Посмотрел на остроту лезвия. Не веря глазам, дотронулся до него пальцем, о чем немедленно пожалел.

– Что это?

– Это? Это меч. Называется шеркон, что в переводе означает «жало». Холодное оружие, относится к колюще-рубящему.

– Я не об этом. Это что? Бутафория? Откуда это? И как ты смог победить телохранителей? На физре ты даже подтянуться толком не мог.

– Если уж на то пошло, то я не победил телохранителей, что бы ни казалось со стороны. Я проиграл эту схватку. Ведь стоило им достать оружие, и я мог бы до посинения прыгать перед ними, изображая великого каратиста.

– То есть они победили?

– Нет, они тоже проиграли. Ведь я все же уложил каждого из них по два раза на землю.

– Ты проиграл, они проиграли. Кто же выиграл? – Снегирев явно не понимал моей логике.

– Никто, – четко ответил я. – В драке не бывает победителей. А сейчас была драка. Причем драка, не нужная никому. А это вдвойне проигрыш для каждого участника.

– То есть как? Слушай, что я из тебя каждое слово клещами вытягиваю? Не можешь толком объяснить?

Я вздохнул.

– Понимаешь, выигранный бой – это предотвращенный бой. Эта драка не была нужна им, потому что никто из нас не угрожал их подопечной. К тому же, что это за бой с детьми? Ты понимаешь, как они себя чувствовали? Не нужна была она и нам. Все началось из-за взбалмошной девчонки, которая все это и затеяла. Если бы не она, мы бы мирно разошлись, и каждый остался бы довольным. Телохранители – тем, что им не пришлось бы выглядеть дураками, объясняя в милиции, зачем они притащили к ним мальчишку. Мы – тем, что не пришлось бы тащиться в милицию за ними. Вот это и была бы победа. А сейчас, – я махнул рукой. – Это не победа. Эти телохранители уязвлены тем, что их так легко уложил какой-то пацан, к тому же они могут лишиться своей работы. Танька уязвлена тем, что ее поставили на место и теперь ходи – оглядывайся, теперь придется постоянно быть начеку еще и из-за нее. Ты это называешь победой?

– Ты какой-то странный. Любой на твоем месте сейчас бы прыгал от радости, а ты говоришь, что если бы драки удалось избежать, то был бы более доволен.

– Если бы драки удалось избежать, то я был бы не более доволен, а просто доволен. Сейчас я совсем не доволен. – Я кивнул на меч в его руке. – Ты видел заточку?

Снегирь вытащил изо рта порезанный палец.

– Щупал.

– Думаешь это украшение? Думаешь, просто так шпага заточена? Этот меч мой, шпага его, – я кивнул на Рона. – И мне приходилось этим мечом убивать. Да-да, не смотри на меня так. Тогда вопрос стоял просто: либо убьют меня, либо я. – Я снял рубашку и показал шрамы. – Вот это от стрелы. Это от копья. А на руке шрам от удара мечом. Мне слишком долго пришлось постигать простую истину, что на войне либо убиваешь ты, либо тебя. К счастью, мне удалось выжить.

Я сжал кулаки, успокаиваясь. Не стоило так выходить из себя. Слишком много лишнего наговорил. Снегирь же сидел напротив меня совсем ошеломленный и смотрел то на меня, то на Рона.

– Да что же здесь происходит?

– Ты помнишь, я говорил, что Рон из другого мира? Так вот, я не соврал. В том мире мне пришлось жить около года.

– Конечно-конечно, – голос Снегирева стал вдруг вкрадчивым. – Ну, я пойду, пожалуй. Об одежде можешь не волноваться, мы все равно выкидывать ее хотели.

– Сиди, – я пригвоздил его взглядом к стулу. – Я не хотел об этом никому рассказывать, но раз так получилось, то тебе придется выслушать. И это вовсе не для праздного любопытства. Тебя ведь уже хотели убить, потому что приняли за меня. И не говори, что ты не похож. Ты просто не видел каким я был в том мире. Вот Рон подтвердит, если особо не приглядываться, то тебя можно принять за меня.

Рон кивнул.

– А оборотни никогда не отличались особым умом. Может, люди из Братства и поняли бы, что ты не я, но не оборотни.

– Я ничего не понимаю! – взвыл Костя. – Какие оборотни? Какое Братство? Какой мир? Ты можешь толком рассказать?

– Именно это я и хочу сделать. – Я рассказал, как попал в другой мир, как меня обучали. – Потом мне пришлось путешествовать через всю Европу того мира. – О самом путешествии я решил умолчать. – Найдя Ключ в Византии, я вернулся сюда, а Рон увязался за мной. Правда, за нами прибыли и наемные убийцы, которые должны помешать мне привести в тот мира мага. А оборотни – это они в том мире оборотни. Здесь они простые люди, но душа у них осталась волчья.

– А ты не врешь? – Но это были уже последние сомнения.

Я кивнул на меч. Потом бросил Косте несколько динаров магического мира. Снегирь долго разглядывал их.

– Да-а! Слушай, а ты не мог бы взять меня в тот мир?

– Зачем? – удивился я, убирая оружие и золото.

– Просто хочется посмотреть на него.

От ответа меня избавил шум открывающейся входной двери. Я мигом соскочил с кровати и кинулся в коридор.

– Мамка! – кинулся я к ней на шею.

– Горик, ты что, с ума сошел? Ты же вон какая дубина вымахал. И что случилось? Мы же только утром виделись, неужели успел соскучиться?

– Ага, – счастливо сказал я, заметив взгляд Снегиря, который, кажется, только сейчас поверил моей истории.

– Ну ладно, слезай, каланча.

– И вовсе я не каланча, – обиделся я. – Я средний в классе по росту.

– Точно. Середнячок во всем.

Я заметил, как у мамы насмешливо блеснули глаза.

– Ладно, герой, рассказывай, каких таких хулюганов ты привел в дом. – Она передразнила кого-то из старушек.

– Каких хулюганов? – не понял я. – Что там эти сплетницы наплели?

– Егор, нехорошо так говорить о старших?

– А как о них можно говорить, если они сплетничают о младших?

– О, здравствуй, Костя. – Моя мать увидела Снегирева. – А я думала вы с моим сыном враги, как это говорят, до гроба?

Снегирь покраснел и в поисках поддержки посмотрел на меня.

Я пожал плечами.

– Вчера поругались, сегодня помирились. Наши годы детские, – припомнил я выражение мамы и передразнивая ее.

Мама рассмеялась.

– Понятно. А что за второй хулюган? Тоже одноклассник?

– Нет, – помялся я. – Я с ним недавно познакомился. Точнее не с ним. – Я лихорадочно размышлял, стараясь придумать историю поправдоподобнее.

– Что-то ты темнишь, сын мой. – Она прошла ко мне в комнату. – Ого, вот так сокровище. Как тебя зовут?

Рон вскочил с кровати и вежливо кивнул, с испугом посматривая в мою сторону.

– Антон. Его зовут Антон, – вклинился я.

– Ну, объясняй.

– Понимаешь, мама. Мы недавно познакомились с его дядей. Да, с дядей. Он бывший десантник. Воевал в Афгане и Чечне. А сегодня иду, смотрю, его племянник сидит почти голый и плачет. – Рон стрельнул в меня сердитым взглядом, мол где это ты видел, чтобы я плакал, но благоразумно промолчал. – Оказалось, какие-то подонки украли почти всю его одежду и обувь, а ему пришлось босиком удирать от них. – Я кивнул на перебинтованные ноги мальчика. – Ну не бросать же его было? А тут Костя появился, ну и помог мне донести его до дома. Я бы один не справился.

– Понятно. – Мама поджала губы. – Развелось всякой швали. Даже детям проходу не дают. А ты, герой, что вскочил? У тебя же ноги болят. А ну-ка ложись, я посмотрю, а то я знаю своего охламона.

Рон с заметным облегчением лег. Мама быстро разбинтовала ноги.

– О боже, бедный малыш. – Она наложила новые повязки. – Егор, наверное, стоит сказать его дяде.

– Да. Я и хотел отправиться к нему. Но он придет только к семи.

– Очень хорошо. Антон, не ошибусь, если скажу, что эти два охламона не догадались тебя накормить?

Я опустил глаза.

– Ага, так я и думала. Ладно, я сейчас. Вы ведь, мальчики тоже не ели. – Дверь за мамой закрылась.

– Я, пожалуй, пойду, – несмело сказал Снегирь.

– Сиди. Если уж мамка решила накормить нас, то она тебя просто так не отпустит.

– Теперь я знаю, почему ты такой. – Рон сияющими глазами смотрел на меня. – У тебя замечательная мама. – Потом его глаза погрустнели. – А кто моя?

Я промолчал. А что я мог сказать ему?

Потом был веселый обед. Именно поэтому я решил, что сейчас самый подходящий момент для того, чтобы рассказать о происшествии в школе.

– Так! – Мама одарила меня уничижительным взглядом. – Я, конечно, понимаю, май, солнце, вам не хочется сидеть на месте, но хоть из школы-то вы могли выйти? Зачем надо было играть в коридоре, скажи на милость?

– Надежда Вячеславовна, но ведь он не хотел разбивать стекло! И потом, кто знал, что появится директор? – заступился за меня Снегирь.

– Мило. – Мама сухо посмотрела на заступника. – Так ты считаешь, что вина моего сына не в том, что он разбил стекло, а в том, что вовремя не удрал от директора? А что ты скажешь?

– Ну… я бы все равно рассказал о разбитом стекле дома.

– Надеюсь. Только вот не пойму: ты хочешь сказать, что сказал бы об этом дома и не признался бы в школе? Вот уж не думала, что мой сын такой трус. Если совершил проступок, то имей совесть признаться в нем. Ведь за это могли наказать другого. Ладно, придется завтра пойти с тобой в школу. Я как раз завтра во вторую смену работаю. Но в следующий раз постарайся пинать мяч в ворота, а не в окна.

– Обещаю, – пообещал я, прижав руку к сердцу.

– Кто хоть выиграл?

– Мы побеждали два-один.

– Ну если вы побеждали, то наказать тебя придется не очень сильно.

Рон с Костей с одинаковым ошеломленным выражением лица прислушивались к нашему диалогу. В конце Рон не выдержал:

– Один пират всегда говорил: я буду наказывать не очень сильно – веревку на шею и на рею.

Мама рассмеялась.

– А что, это мысль, только вот реи у нас нет. Придется обойтись обычными средствами. Отцу, кстати, расскажешь сам.

Вскоре вернулся из института брат, который тоже пожелал узнать подробности школьного происшествия.

– Ну ты даешь, братец. До такого даже я не додумывался!

– Ага, – вмешалась мама. – Для тебя подобные шалости были мелкими. До сих пор помню, как меня вызвали в школу, а ты заявил, что нечего делать мне в этих развалинах.

– Ну я же пошутил, – смущенно признался брат.

– Не намного. Кабинет химии пришлось ремонтировать полностью.

– Мама, – вмешался я. – Ты просто не понимаешь, что они делали великое открытие, просто немного ингредиенты перепутали.

Брат показал мне кулак. Оставшееся до семи время пролетело незаметно.

– Мне пора идти. – Я взглянул на часы. – Дядя Антона, наверное, уже пришел.

– Мне тоже пора. – Снегирь выскочил за мной в коридор. – До свиданья, Надежда Вячеславовна.

Я отвел Рона к себе в комнату и посоветовал не слишком откровенничать, помня, что никто не должен догадаться о другом мире.

Потом накинул куртку, вышел на улицу. Там меня уже ждал Костя.

– Егор, я пойду с тобой.

– Зачем это? – удивился я.

– Мне кажется, что если уж я умудрился влезть во все это, то имею право посмотреть и продолжение.

– Наверное, – нехотя согласился я. – Только предупреждаю: я пойду быстро, мне некогда ждать тебя.

– Тогда постарайся не слишком отстать.

Я усмехнулся. Снегирь просто не видел моих тренировок под руководством Деррона. Что ж, скоро он узнает, что такое бег.

Глава 3

Сначала мы зашли домой к Снегиреву, где он предупредил, что задержится по делам. И только после этого отправились к будущему магу. Маршрут я запомнил с первого раза, и теперь мне не нужно было спрашивать Мастера, правильно мы идем или нет.

Я бежал по уже знакомой мне улице, слушая тяжелое дыхание за спиной.

– Слушай, – хрипло спросил Снегирь. – А обязательно так спешить?

– Вообще-то нет, но мне хочется покончить с неприятным для меня разговором как можно быстрее. А что случилось? Уже устал? А кто-то, кажется, хотел бежать впереди. – Понимая, что другу сейчас вовсе не до шуток, я перешел на шаг.

С главной улицы мы свернули во дворы старых домов. Так короче, но зато здесь вполне можно было нарваться на неприятности. Неприятности встретили нас через пять минут, когда я решил еще сильнее сократить путь, пройдя через какую-ту подворотню. Там нас ждала компания из пяти отморозков. Кажется, они были даже рады нам, есть над кем поиздеваться. Я быстро окинул их взглядом, оценивая силы. Напрягся, высматривая наиболее опасных противников. Задерживаться не стоило, поэтому на все я отвел полторы секунды. Каждому по удару, а там пусть отдыхают. Навстречу, загораживая дорогу, вышел один из компании. Кажется, ему отвели роль заводилы. Снегирев догнал меня и пошел рядом. Кивнул мне.

Поравнявшись с заводилой, я посмотрел на него и обошел слева, Снегирев обошел с другой стороны. Тот растерянно проводил нас взглядом, хотел что-то сказать, но промолчал, продолжая смотреть вслед. Видно никак не мог сообразить, что же произошло.

Отойдя подальше, мы, не сговариваясь, обернулись. Компания на все корки честила несчастного заводилу.

– Костя, ты спрашивал, что такое победа. Вот это победа. Победа, несмотря на то, что не было ни одного удара. Вернее, победа благодаря тому, что не было ни одного удара. Сейчас без всяких драк, без махания руками и ногами удалось сделать то, что нам надо. То есть пройти мимо них. А ведь они старались именно этого не допустить.

– Это ты называешь победой? – Снегирь задумался. – Но почему они не напали?

Я пожал плечами.

– Скорее всего, поняли, что не по ним птички. Деррон говорил, что настоящий мастер не тот, кто побеждает противника в драке, а тот, кто выигрывает тем, что не начинает ее.

– А себя ты считаешь мастером? Ты уверен, что справился бы, если бы они напали?

– А почему ты думаешь, они не напали? Они почувствовали мою уверенность в своих силах.

– А если бы все-таки напали?

– Полторы секунды. Столько я отвел для боя.

Снегирь ошарашено уставился на меня.

– Ты ведь не шутишь. Что, правда? Но их же пятеро!

– Это шваль. Не бойцы. Они действуют стаей, нападая на тех, кто слабее. Трусы. Разбегутся сразу, как только встретят сопротивление. Ладно, пошли. Мы и так задержались. Кстати, ты уже отдохнул?

– Нет, – простонал Снегирь.

– Замечательно. Тогда побежали.

До нужного нам дома мы дошли минут через десять. Около уже знакомой мне двери я нерешительно остановился.

– Наверное, все же не стоило тащить тебя за собой. Ну ладно, сейчас все равно уже поздно менять что-либо. – Я решительно нажал на звонок.

Дверь открыл все тот же тип, который днем выгнал меня из квартиры.

– Это опять ты?! Я же сказал, чтобы ты больше не приходил!

– Вы передали своему другу то, что я вас просил?

– Нет. И не собираюсь выслушивать разные глупости! Уходи!

– Кто там, Витя? – раздался второй голос.

Слава богу, Аркадий Анатольевич очнулся. По крайней мере, он уже не в стельку пьяный. Через мгновение в коридоре появился еще один мужчина. Он посмотрел на нас. – Гвардия, что вам надо? – Потом его взгляд сфокусировался на мне. Он побледнел, стремительно рванулся вперед и нерешительно замер на пороге, решая, действительно это я или ему показалось.

– Здравствуйте, Аркадий Анатольевич. Хочу извиниться за свое сегодняшнее поведение. Я не должен был трогать тот Ключ. Или должен был его сразу отдать. Даже не знаю, что на меня нашло.

– Значит, это все-таки действительно ты. – Не обращая внимания на изумленного друга, он смотрел на меня. – Проходи. Что через порог говорить.

– А ваш друг меня пустит? – усмехнулся я. – Сегодня он уже выставил меня за порог.

– Он просто хотел мне помочь. Да проходите вы.

Через десять минут мы все вчетвером сидели на кухне и пили чай.

– Ты извини, что так получилось, – говорил мне Виталий Дмитриевич, действительно оказавшийся бывшим сослуживцем Аркадия. – Но я принял тебя за другого. Я знал, что Аркадия заставили ввязаться в одно дело, из которого он искал способ выйти. А тут он звонит и говорит, что все в порядке, что он уходит туда, где его никто не сможет достать, и все такое прочее. Ты представляешь, что я подумал? Я беру отпуск, срываюсь с места и срочно мчусь сюда. Захожу в квартиру и вижу в ней тебя. Зная, чем он занимается, что я мог подумать?

– Я понимаю. Только вы немного опоздали. Тот, за кого вы меня приняли, был на тридцать минут раньше вас. Я его выгнал.

– Стой! – Аркадий наклонился ко мне. – Ты его выгнал?! А он забрал что-нибудь?

Я посмотрел прямо в глаза Аркадию Анатольевичу.

– Нет.

Тот растеряно посмотрел на то место, где когда-то стоял мешочек с наркотиками.

– Они в унитазе. Я их туда отправил вместе с упаковкой.

– Что?!! – Аркадий ошеломленно уставился на меня. – Да ты понимаешь, что наделал?!! Да ты!..

– Я спас вас от тюрьмы. Маленькая деталь. Заходит этот тип и говорит, что он от Рекса. Я не понимаю, говорю, что от Бобика. Тот начинает злиться и лезет в драку. Стукается головой об дверь, падает в обморок. Я хочу ему помочь, расстегиваю рубашку, а на груди лейкопластырем прилеплена такая штучка с двумя проводами. Интересно? Тогда продолжение. Когда я уходил отсюда, меня остановил майор милиции и предложил побеседовать. Долго выспрашивал, как я с вами познакомился, какие у нас отношения. Потом предупредил, чтобы я держался от вас подальше.

Аркадий Анатольевич без сил откинулся на спинку стула.

– Значит, на меня уже вышли. Но зачем ты выбросил товар?

– Затем, что после того, как они ничего не получили от подставы, они могли сделать обыск. Вы бы сели очень надолго.

– Может быть, но что тебе до этого?

– То, что вы все еще нужны одному нашему общему знакомому.

– Что?! Но я думал… Ведь Ключ уже нельзя использовать?!!

– Ключ нельзя. Есть другой вариант.

– Может, вы посвятите меня в это дело? Или это тайна? – сухо осведомился Виталий Дмитриевич.

Аркадий растерянно посмотрел на меня.

– Вам решать. Но дело таково, что нам может потребоваться любая помощь.

– Хорошо. Я расскажу. Началось это около месяца назад. Когда я вернулся однажды домой, нашел на столе записку. Там было сказано, что во мне нуждаются. Что я нужен для того, чтобы помочь людям. Там же была просьба ничему не удивляться, если что-то мне покажется странным. Странным мне показалась сама записка. Естественно, мне не понравилось, когда кто-то проникает в дом и оставляет там разные записки. Потом я начал слышать голоса. Я испугался. Думал, что схожу с ума. Потом появилась другая записка. Там говорилось, чтобы я не пугался. Что я не схожу с ума. Просто со мной пытаются вступить в контакт люди из другого мира. Я уже не знал, что и думать. Потом они стали спорить в моей голове.

Я поперхнулся чаем, с трудом сдержав смех, прекрасно понимая ощущения Аркадия. Если уж Мастер и Деррон затевают спор, то могут свести с ума кого угодно.

– Я слышал, что кто-то предлагает написать письмо и все в нем объяснить, а кто-то настаивает на личном контакте. В конце концов, я получил третье письмо. Там рассказывалось об истории двух миров и о том, как они были разделены. Это уже было больше похоже на розыгрыш, чем на сумасшествие. Поэтому, когда снова у меня в голове раздался голос, я стал прислушиваться. Тогда мне и объяснили, чего от меня хотят. Оказывается, у них в том Магическом мире появился очень сильный маг, который грозит гибелью обоим мирам. А при разъединении эти самые Великие Маги всего не учли. В результате, у них в том мире не осталось ни одного Великого Мага. Так что никто противостоять тому негодяю не мог. Вот они и решили привести в тот мира мага из нашего мира. Тот, кто назвался Мастером, объяснил, что я один из Великих Магов. Просто мои способности не могут проявиться в этом мире. И еще им нужен был не просто маг, но маг с боевым опытом, поскольку наверняка придется воевать. В общем, я ему поверил. Он объяснил, как найти Ключ, открывающий проход между мирами. Тогда-то я и позвонил тебе. Потом написал письмо, где просил не искать меня, собрал вещи и отправился на поиски Ключа, местоположение которого указал мне тот же Мастер. Но там оказалось, что кое-кто меня уже опередил. А Ключ раньше чем через пятьдесят лет не сможет снова открыть дверь. Вот я и остался здесь.

– Я совершил глупость, – продолжил рассказ я, – сразу не отдав Ключ, но у меня был такой паршивый день, а этот Ключ казался мне единственным утешением. В общем, я не стал отдавать Ключ, а убежал. Аркадий Анатольевич, конечно, догнал бы меня, но тут Ключ показал, а потом и открыл для меня дверь между мирами. В эту дверь я случайно и попал. Мастер и Деррон, Деррон – это второй голос – не слишком обрадовались моему появлению. Мне пришлось выслушать немало неприятных слов от Деррона. Правда, оказалось, что человек, совершивший переход в тот мир, а потом вернувшийся обратно, сможет привести с собой кого угодно. Только Ключ, открывающий дверь обратно в наш мир, пришлось еще поискать, но, в конце концов, мне удалось вернуться. – Я рассказал еще о нескольких правилах перехода. – Только беда в том, что тот маг, Сверкающий, из-за какого-то древнего пророчества решил, что я угрожаю ему. Он отправил наемных убийц, и они прошли вслед за мной в наш мир. Сейчас их здесь семеро. Трое из Братства Черной Розы и четверо оборотней. Конечно в нашем мире они не могут менять обличье. Так что трое из них оказались здесь в виде волков, а один в виде человека.

– Это тот, который гнался за нами? – спросил Костя.

– Нет. Тот был бы восьмым.

Костя ненадолго задумался.

– Почему был?

– Потому что его уже нет.

В этот момент по радио начались местные криминальные новости: «Сегодня в районе парка было обнаружено три трупа гигантских волков…»

Я поднял руку, заставляя всех прислушаться

– …просто поразительных размеров. У всех животных было перерезано горло, в которое были вставлены серебряные кружочки. Милиция подозревает, что это какая-то новая секта приносит жертвы…

– Прошу прощения. Трое из Братства и один оборотень в человеческом обличье. Волков, кажется, уже ликвидировали.

– Кто? – удивленно спросил Аркадий. Ни у кого не возникло мысли усомниться в моих словах.

– Скорее всего, сами убийцы из Братства их и ликвидировали.

– Зачем?! Разве ты не говорил, что они выполняют одну задачу?

– Да, но это не значит, что они любят друг друга. Братство – это орден профессиональных убийц. Это ниндзя того мира. Лучшие, кого можно нанять за деньги. Оборотни же – нечисть. Их, конечно, тоже можно нанять, но люди стараются не иметь с ними никаких дел. Их боятся и ненавидят, хотя, в сущности, они глупы. Но у них есть одно преимущество. Пока они в обличье волка, их нельзя убить ничем, кроме серебряного оружия. Теперь понятно, зачем в перерезанные горла были вставлены серебряные кружочки? Убийцы просто не знали, что здесь их можно убить как самых обычных животных.

– Но зачем их убили? – не понял Аркадий. – Ведь, оказавшись в незнакомой обстановке, они должны были беречь своих союзников. Они могли бы им пригодиться.

– Да именно потому, что они оказались в незнакомой обстановке, их и убили. Я же говорил, что оборотни не очень умны. Они не люди, и их трудно контролировать. Тем более, если они в волчьем обличье. Они жаждут только крови. А сейчас, оказавшись лишенными одной из своих сущностей, они совсем спятили. Они стали бы убивать всех, кто попался бы им на пути. А это Братству совсем не нужно. Они не знают, где оказались. Им нужно выяснить это. Делать же это лучше в спокойной обстановке, а не тогда, когда на тебя охотятся. Им нужно действовать осторожно, а оборотни это делать совсем не умеют. Они умеют только убивать. Вот их и ликвидировали от греха подальше.

– Почему же не всех?

– Потому что последний все же в человеческом обличье, а значит хоть что-то соображает. Не совсем спятил. Но оборотни – ерунда. Они даже драться не умеют в человеческом виде. Самое главное – это Братство Черной Розы. Трое этих людей стоят трех десятков оборотней.

– Только что поступило сообщение, что на стройке по адресу… найден труп неизвестного мужчины в странной одежде. Подозревают, что он свалился со строящегося дома. Сейчас сложно сказать, сам он упал или ему помогли. Никаких документов при нем обнаружено не было.

Костя схватил меня за руку.

– Это он! Тот, кто гнался за нами, да? Ты остался там! Это ты его убил?!

Я осторожно освободился от его хватки.

– Если бы я не сделал этого, то там сейчас валялся бы мой труп.

– Эй, парень, ты что, серьезно? – вмешался Виталий Дмитриевич.

– Абсолютно, – мрачно ответил я.

– Но как же ты с ним справился?

– Я же сказал, что оборотни не отличаются умом. Я просто заманил его на стену, а потом столкнул. И чтобы вы там ни думали, но оборотни не люди. Может они и выглядят как люди, но они не люди. Это трудно объяснить тем, кто ни разу не сталкивался с ними.

– А Братство Черной Розы?

– Это люди. Наемные убийцы. Лучшие в том мире.

– И они пришли за тобой сюда? – недоверчиво спросил Аркадий.

– Да. Сверкающий думает, что я как-то угрожаю ему. Но сейчас не это главное. Вы возьмете к себе Рона?

– Это тот мальчишка, который попал к нам из того мира? – Аркадий задумался. – Здесь есть сложность. Если, как ты говоришь, за мной следят, то в милиции быстро узнают о нем. Захотят узнать и кто он такой, возникнет масса нежелательных вопросов.

Я схватился за голову. Об этой проблеме я действительно не подумал. Долго ли понадобиться времени, чтобы выяснить, что Рон не племянник Аркадия Анатольевича? Предсказать, что будет дальше несложно.

– Что же делать? Я, конечно, могу сказать дома, что вас не застал. Рон может переночевать у меня, но если оставлять его надолго, то мне придется все рассказать. А этого мне пока не хочется.

– Пока?

– Это не то, что можно скрыть. Мама все равно догадается, что со мной что-то не так. Но сначала нужно решить нашу проблему.

– Так ты можешь отправить меня в тот мир? – спросил Аркадий.

– Мастер сказал, что могу. Сейчас спрошу у него. – Я закрыл глаза – так мне было легче сосредоточиться. – Мастер, как отправить его к вам в Магический мир?

– Нет ничего проще. Пусть он отдаст Ключ тебе, а дальше ты и сам знаешь.

– Ключ? Но я думал, что он уже не нужен? Ведь вы сказали…

– Я знаю, что я сказал. Но подумай, если бы ты сам по себе мог открыть дверь, то после каждого шага проваливался бы из мира в мир. Ключ – это не только аккумулятор энергии, с помощью которой он открывает проход между мирами, хотя это его главное предназначение, он еще и компас, который показывает место, где можно пройти. Сейчас у него нет энергии, но она есть у тебя. Когда ты возьмешь Ключ, он использует тебя для открытия двери. Вернее не тебя, а твою энергию.

Я пересказал свой диалог с Мастером.

– Ключ? – Аркадий выглядел подавленным. – Видишь ли, когда ты исчез, то я не стал подбирать Ключ. Он остался лежать там. Мастер ведь говорил, что раньше, чем через пятьдесят лет им нельзя будет воспользоваться.

– Это не страшно, – заговорил Мастер прежде, чем я успел что-то сказать. – Ключ – не та вещь, которая может потеряться. Здесь нет никаких помех, и я могу определить его местонахождение, но мне понадобится время. Утром я скажу, где он.

Я передал слова Мастера.

– В общем, до завтра мы все равно ничего не можем сделать. Сделаем так. Завтра Мастер определяет где Ключ, после школы мы с вами идем за ним и я отправляю вас в Магический мир.

– Отправляешь меня? А сам ты туда не собираешься?

Я покачал головой.

– Не забывайте об убийцах. Я не могу уйти, пока они здесь.

– И ты хочешь, чтобы я ушел, предоставив ребенку разбираться с убийцами? – удивленно и в то же время недоверчиво спросил Аркадий.

– Вы нужны в другом месте.

– Ладно. Не буду с тобой спорить. По крайней мере, сейчас. А вот завтра мы с тобой еще о многом поговорим.

– А что вы собираетесь делать с Роном? Я правильно запомнил имя? – поинтересовался Виталий Дмитриевич.

– Честно сказать, даже не знаю. Оставлять его у себя я не могу, поскольку в этом случае мне придется рассказать родителям все раньше, чем хочу. А больше деть его некуда.

– У меня предложение. Я ведь с таким же успехом могу сыграть роль дяди этого ребенка, как и Аркадий.

– Вы действительно хотите помочь нам? – удивленно спросил я.

Виталий Дмитриевич усмехнулся.

– Тут было сказано много такого, во что трудно поверить, но я не думаю, что сразу несколько человек сошли бы с ума на одной и той же почве. Так что придется, видно, поверить вам. До тех пор, пока не доказано обратное, буду считать ваш рассказ правдой.

Аркадий молча пожал ему руку. Ведь не каждый бы поверил в то, что сейчас услышал. Очень многие поспешили бы к ближайшему психиатру, крича, что тут люди с ума сходят.

– Только ему одежда нужна. Я, конечно, могу одеть его в старую, но в ней он будет смотреться у нас не очень.

– Да где я детскую одежду возьму? – развел руками Аркадий. – Откуда она у меня?

– Можно купить по дороге, некоторые магазины еще открыты. – Я вытащил несколько купюр, которые достал из своей копилки. Здесь не хватит, но если вы добавите, то можно купить вполне приличную одежду.

Аркадий Анатольевич без слов достал пятисотенную купюру и протянул мне. Потом проводил нас до двери.

– Я завтра утром попробую еще поискать Ключ. Если не удастся, то я встречу тебя около школы, – пообещал он мне на прощание. Я согласно кивнул.

Втроем мы вышли из подъезда.

– Вон там я видел магазин, – махнул рукой Костя. Все время нашего разговора он просидел тише воды ниже травы. Только внимательно слушал, стараясь не пропустить ни слова.

В магазине нам действительно удалось купить простой костюм с кроссовками по размеру Рона. Правда, я все еще сомневался по поводу обуви и на всякий случай взял чуть меньше чем носил сам.

Приобретя одежду, мы отправились ко мне. По дороге Виталий Дмитриевич задал еще несколько уточняющих вопросов по поводу моего путешествия. Я отвечал уклончиво.

– По-моему, тебе не хочется рассказывать об этом?

– Там было не слишком безопасно, чтобы об этом можно было вспоминать с радостью, – согласился я. – Но тот мир мне нравится. И, как ни странно, я жалею о нем. Когда я был там, единственное, чего мне хотелось – это как можно быстрее вернуться домой. Тогда, думал я, отправлю туда мага, сам вернусь и забуду все как кошмарный сон. Но сейчас понял, что это лишь самообман. Мне никуда не деться от того мира. Я стал частью его. Я пробыл дома всего несколько часов, а уже скучаю. У меня там остались такие друзья, каких никогда не было здесь. Да, там было опасно, но там для меня была жизнь. Это сложно объяснить.

– И не надо. Я знаю, что это такое. – Виталий Дмитриевич задумался. – Могу только посоветовать тебе быть там, где ты действительно нужен, иначе всю жизнь будешь жалеть.

Я задумчиво кивнул.

– Я запомню ваши слова. А вот и мой дом. Только сразу не заходите к Рону. Он же ждет другого человека и может удивиться. Я его подготовлю.

– А я домой, – произнес молчавший до этого Снегирь. – Встретимся завтра в школе, Громов. И не надейся, так просто тебе теперь от меня не отделаться. – Он поднял руку в испанском приветствии. – Но пасаран. – Потом повернулся и скрылся за деревьями.

– Хороший у тебя друг. Надежный.

– Да, – кивнул я. – Правда, мы только сегодня с ним подружились. До этого мы были заклятыми врагами.

– Правда что ли? – удивился Виталий Дмитриевич. – А из-за чего? Если, конечно, не секрет.

– Из-за классовых противоречий, – усмехнулся я. – А сегодня он понял, что я такой же человек, как и он.

Виталий Дмитриевич некоторое время разглядывал меня.

– Понятно. Ладно, пошли, что мы встали.

Дома нас уже ждали. Мать, оказывается, увидела нас в окно и теперь открыла дверь.

– Заходите. Антон уже ждет вас.

Я быстро прошмыгнул мимо матери, оставив ее разговаривать с «дядей» Антона. Буквально за две секунды мне удалось быстро ввести Рона в курс дела. Поэтому когда мама в сопровождении «дяди» вошла в комнату, он кинулся ему на шею.

Рона переодели в принесенный нами костюм, который он оглядел очень подозрительным взглядом. Кроссовки, правда, оказались немного велики, но это даже хорошо – не натрет ноги незнакомой обувью. Я вышел проводить их во двор.

– Рон, ты уж потерпи немного, поживешь пока в гостях.

Рон одарил меня мрачным взглядом.

– Да. А потом ты отправишь меня обратно с тем магом, а сам вернешься домой. Энинг, может ты пойдешь с нами?

– Рон, давай потом поговорим.

– Потом! Всегда потом! – вдруг разозлился он. – Только я никуда не пойду без тебя! Если ты останешься здесь, то и я останусь! Так и знай! – Он отвернулся и с гордо поднятой головой двинулся по улице.

Виталий Дмитриевич проводил его задумчивым взглядом. Потом посмотрел на меня. Если бы он что-то сказал, то я, наверное, психанул бы и раскричался. К счастью он промолчал и отправился догонять Рона-Антона.

Невеселый я вернулся домой. Но тут быстро успокоился, поскольку за год сильно соскучился по своим, и теперь без умолку болтал с ними, чем ужасно надоел и брату, и маме.

– Егор, да что с тобой случилось? Ты сегодня какой-то странный. Ведешь себя так, словно мы год не виделись.

– Все нормально, – весело отвечал я. – Теперь все нормально!

Тем не менее, в десять мама отправила меня в постель. Все-таки в Магическом мире, несмотря на все его недостатки, было одно несомненное достоинство: там никто не мог отправить меня спать, когда мне этого не хотелось. Но спорить было бессмысленно, о моих рыцарских привилегиях здесь никто и не догадывался. Отца я так и не дождался. На своей работе он, бывало, пропадал и до двенадцати ночи. Пришлось разговор отложить до следующего дня.

Утром я проснулся оттого, что кто-то осторожно вошел ко мне в комнату. Раньше меня постоянно приходилось будить в школу, поскольку я был большой любитель поспать. Но в другом мире долгий крепкий сон вполне мог перейти в сон вечный. Это научило меня спать тогда, когда для этого выпадала минута, и просыпаться мгновенно по первому сигналу опасности. И вот сейчас, проснувшись, я пытался понять, что же меня потревожило. Оказалось, что это ко мне вошел брат. Из-под чуть приоткрытых век я наблюдал за тем, как он крадучись подходит к моей кровати. В последнее мгновение я, якобы случайно повернувшись во сне, махнул рукой, и стакан с водой опрокинулся не на меня, а на брата. Брат тихонько чертыхался, стараясь меня не разбудить. Мне приходилось прилагать неимоверные усилия, чтобы не расхохотаться. Наконец, он ушел за новой порцией воды – брат никогда так легко не отказывался от своей задумки. Я быстро вскочил, скатал одеяло так, что создавалось впечатление, будто кто-то продолжает спать на кровати. Потом зачерпнул немного воды из аквариума валявшимся тут же небольшим ведерком.

Только успел встать за дверь, как снова вошел брат. Прокравшись на цыпочках к кровати, он с криком: «Вставай, соня!» откинул одеяло и вылил воду прямо на подушку. Увидев, что в постели никого нет, замер, удивленно глядя на пустую кровать. В этот момент я опрокинул на него воду из ведра.

От неожиданности брат, вскрикнув, подпрыгнул на месте. Развернулся, пытаясь ухватить меня за руку. Я со смехом увернулся и бросился в ванную, захлопнув дверь у него перед носом.

– А ну выходи!

– И не подумаю, – отозвался я.

– Выходи, хуже будет!

Не слушая его криков, я залез под холодный душ, хорошенько растерся, умылся. Только после этого осторожно приоткрыл дверь.

Брат бросился было на меня, но в этот момент появилась мама.

– Мальчики, что случилось? Виктор, Егор! Виктор, ты же уже взрослый!

– Ага, ты только глянь, что младший сделал! – Он показал на свою мокрую шевелюру.

Мама осуждающе посмотрела на меня.

– Он первый начал! Посмотри, что он сделал с моей подушкой! Она вся мокрая.

– Вы как маленькие, в самом деле. Ну-ка быстро одеваться и за стол. Егор, ты не забыл, что нам с тобой сегодня идти в школу?

– Не забыл, – уныло вздохнул я. – А где папа?

– Он уже ушел. Говорит, что у него какие-то важные переговоры.

Я вздохнул. Вот так всегда. Иногда даже можно подумать, что отца у меня нет, так редко я его вижу. А ведь, пожалуй, ему можно было бы все рассказать, спросить совета. Наверное, так и стоит сделать… если увижу его в ближайшие два дня.

Завтрак прошел спокойно. Брат, быстро перекусив, убежал. Я всегда выходил чуть позже – до школы мне было идти гораздо ближе, чем ему до института. Но в этот раз мама заставила меня отправиться вместе с ней пораньше. «Чтобы решить твою проблему сразу и не отвлекать тебя от учебного процесса». Лучше бы мы задержались, тогда были бы законные основания опоздать на математику – хоть какое-то утешение.

К школе мы подошли тогда, когда нормальные люди еще только собираются идти на занятия, и сразу прошли в кабинет директора.

Разговор получился недолгим и очень неприятным. Потом меня выпроводили в коридор, и директор остался с мамой. Вскоре вышла и она.

– Надеюсь, больше таких сюрпризов не будет.

Я только вздохнул, остерегаясь давать опрометчивые обещания. Мама поняла и улыбнулась, потрепав меня по голове.

– По крайней мере, постарайся избегать разрушительных последствий. Ну ладно, беги на занятия.

– Какие занятия? До начала уроков еще двадцать минут.

– Ладно, ладно. Не расстраивайся. Подумаешь, какая трагедия – один раз в школу пришел пораньше. – Мама направилась к выходу.

Я проводил ее взглядом, а потом быстро зашел в туалет. Там я достал из портфеля два метательных ножа. Один я повесил на лодыжку под штанину, а второй под пиджаком – после вчерашнего происшествия я не рисковал показываться без оружия на улице. Кто знает, когда мне «повезет» нарваться на следующих своих знакомых? И хорошо, если это будет оборотень. А если из Братства? Правда, два ножа – это слабовато, но тут уж ничего не поделаешь. Пистолета у меня нет, а с мечом по улице не походишь. Я внимательно осмотрел себя. Ножей вроде не видно. Попрыгал на месте. И выпадать, кажется, тоже не собираются. Минут десять я слонялся по пустынным коридорам, придумывая, как бы еще убить время.

– Громов! Ну что, нашел Снегиря?

Я обернулся. Позади меня стоял Витька.

– Ну чего к человеку пристал? – Подошедший Снегирев отстранил Витьку от меня. – Не видишь, занят он? Иди, иди, гуляй!

Витька замер, ошеломленно наблюдая за тем, как я со Снегирем отошел в сторону и стал спокойно разговаривать.

– Представляю, что он сейчас думает, – усмехнулся я.

– А плевать, – четко сказал Снегирь. – Мне до лампочки, что он думает. Вот приставала.

– Наверное, ему просто не хочется быть одному.

– Да плевать на него! Что было вчера?

– Да ты же все видел. После твоего ухода ничего интересного не было. Честно – не было, – добавил я, заметив его недоверчивый взгляд. – А ночью я спал и никуда не бегал.

– С тебя станется, – буркнул он. – Я уже не знаю, чего от тебя ожидать.

Но тут прозвенел звонок, и нам пришлось идти в класс. Но даже там я ловил удивленные взгляды Витьки, которые тот бросал на меня и Снегирева. Он сидел от меня через три парты, и мне было прекрасно его видно.

– Ты что это, помирился со Снегирем? – удивленно спросил мой сосед по парте.

Ну вот, теперь разговоры будут только о том, что Громов помирился со Снегиревым. Тоже мне, новость мирового значения.

– Нет, Славик, мы с ним обсуждали условия будущей дуэли.

– Громов, Селиванов! Прекратите разговаривать!

Больше Славка ко мне не приставал.

После уроков мы со Снегиревым уходили из школы вместе.

– Ну ты дал! Мне было даже больно смотреть, как на физре ты пытался выглядеть слабаком.

– А что, было заметно? – с тревогой спросил я.

Снегирь задумался.

– Ты знаешь, нет. Если бы я не видел вчерашние твои упражнения, то, пожалуй, не догадался бы, что ты притворяешься. Просто ты был в несколько меньшей форме, чем обычно. Я бы и сейчас не заметил, но потом, увидев, как на турнике ты изо всех сил пытаешься не подтянуться больше трех раз, мне все стало ясно. Ты же ведь мог больше подтянуться?

– Вообще-то мог. Но я не хочу, чтобы все поняли, что со мной что-то произошло.

– Я так и подумал. Но знаешь, мне кажется, долго скрывать тебе это не удастся. Сейчас заметил я, но потом это увидят и остальные.

– Не трави душу.

– А почему ты не хочешь показать все то, на что ты способен?

– И как объяснить, что за один день я стал вдруг спортсменом?

– Ну, ты мог бы сказать, что до этого притворялся.

Я молча смотрел на Снегиря, пока тот сам не понял глупость подобного предложения.

– Я не собираюсь становиться звездой школы. Вообще, я постараюсь быть как можно незаметнее. – Я огляделся по сторонам. – Черт, где же Аркадий Анатольевич? Он же обещал ждать меня у школы. Может, с ним что-то случилось?

– Не нервничай. Он же не знает, когда у тебя занятия кончаются.

– Ну чего вы к нам пристали?

Этот вопрос мне приходилось слышать довольно часто, когда шел из школы домой. Начинающие рэкетиры из старших классов снова зажали кого-то из младшеклассников за гаражами, вытрясая очередной долг. Только на этот раз там, похоже, не одна жертва.

Я резко свернул и направился на звуки, проклиная в душе Деррона. Чертов рыцарь с его дурацким рыцарским кодексом! Какое мне дело до того, что там происходит? У меня есть гораздо более важные дела, чем выручать малолеток, по собственной глупости попавших в переплет. Но вся беда в том, что Деррон прекрасно умел учить. И обучал он меня не только боевым искусствам. «Коль рыцарь ты – то рыцарь ты всегда». И ведь видел я этих рыцарей! В большинстве своем они заняты тем, что хвастаются друг перед другом придуманными подвигами. Но ведь был и Даерх, и Буефар…

– Ты куда это? – удивился Снегирь.

– Совершать рыцарские подвиги, – процедил я.

За гаражами двое парней из восьмого класса поймали четверых пятиклассников и вытрясали из них, скорее всего, придуманный долг. Несколько раз мне приходилось видеть, как это происходит. «Мальчик, хочешь фокус покажу? Спорим, что сейчас карта исчезнет?» – И прежде чем мальчишка успевал что-либо сообразить, карта действительно исчезала в кармане спорщика. После чего пятиклассник признавался побежденным, и с него требовали проигранные деньги, хотя тот и не думал спорить. Конечно, жертв выбирали не просто так, а тех, кто не мог за себя постоять. О том, что подобное существует в школе, знали, похоже, все, кроме преподавателей. А у начинающих рэкетиров хватало ума не связываться с теми, от кого можно и получить.

Конечно, сейчас можно было бы просто накостылять обоим, я прекрасно понимал, что они для меня не противники, но станет ли от этого легче их жертвам?

– Ребята, – обратился я к четверке пятиклассников. – Вас же ведь больше, почему вы подчиняетесь всякой швали?

– Ты чего это, пацан? – Один из рэкетиров шагнул ко мне. – Нарываешься?

– Заткнись, – спокойно сказал я, посмотрев на него. – Я не с тобой разговариваю.

Рэкетир побледнел и испуганно попятился.

– Они сильнее, – рискнул ответить один пострадавших. – Они же вдвоем справятся с нами.

– Я не про вас четверых. Вы же не единственные их жертвы? Соберитесь все вместе, да надавайте им как следует.

– А потом они поймают каждого из нас и надают нам.

– Тогда снова соберитесь. Если они почувствуют, что их не боятся, то они отстанут.

– Да? Вот если такой смелый, то и надавай им, – влез еще один пострадавший.

– А я им, в отличие от вас, не плачу деньги. И потом, надавать им сил у меня хватит, но что потом? Всю жизнь я вас не буду защищать. Вы должны научиться делать это и сами.

– Да ты что, совсем офонарел? – разъярился другой рэкетир. Он подскочил ко мне и ухватил за плечо.

В этот момент вмешался стоящий в стороне Снегирев и без лишних слов отпихнул напавшего в сторону. Потом встал около меня. Снегирева, похоже, они знали прекрасно, поэтому больше в драку лезть не пытались. Как-то они наехали на него, посчитав легкой добычей. После этого две недели приходили в школу с красочными фингалами под глазами. Снегирь, конечно, тоже пострадал, но с тех пор они старались обходить его стороной.

– Лавочка закрыта, – объявил он.

Те нерешительно посматривали на нас, прикидывая силы. Но тут к нам подошел один из пятиклассников и встал рядом.

– Ты что, шпендик? Давно не получал? – Рэкетир посчитал, что может безнаказанно сорвать злость на нем. – Да я же тебя урою!

– Но все равно больше ничего от меня не получишь. – Пятиклассник отчаянно трусил, но старался казаться твердым. – Я не буду больше тебе ничего платить!

– Ах ты… Защиту нашел? Не надейся.

– Что происходит? – Из-за гаража вышел Аркадий Анатольевич. – Какие-то проблемы?

Высокий рыжий рэкетир зло выругался.

– Повезло вам! А с тобой мы еще встретимся, – пообещал он пятикласснику.

Я шагнул к нему и провел молниеносную атаку. Вряд ли кто сообразил, что случилось. Меньше чем через секунду этот «смельчак» лежал носом в луже. Я одной рукой держал его за волосы, а другой зажимал руку в болевом захвате.

– Слушай меня внимательно, гроза малышей! Если я узнаю, что ты хоть пальцем тронул… как тебя зовут? – повернулся я к пятиклашке, зачарованно взирающему на меня.

– Саша Петлицкий.

– Так вот, если ты хоть пальцем тронешь Сашу, то лучше сразу беги из города, поскольку я тебе устрою веселую жизнь. Понял?

Тот что-то зарычал и дернулся, пробуя вырваться. Я сильнее надавил на руку, а другой рукой окунул голову в лужу. Немного подержал, успокаивая.

– Ты понял?

– Пусти, скотина.

– Не понял, – констатировал я, снова погружая его голову в лужу.

– А теперь понял?

– Понял. – Больше он не старался казаться героем.

– Тогда пшел вон! – Я поднял его за волосы и пихнул в сторону улицы. – И помни мои слова! – Я повернулся ко второму рэкетиру. – А ты что скажешь? Что-нибудь умное или тоже какую-нибудь глупость?

Тот со страхом смотрел на меня.

– Я пойду? – нерешительно спросил он.

– Иди, – усмехнулся я.

Тот быстро выскочил из-за гаражей и помчался по улице. Я же повернулся к жертвам рэкета.

– Дуйте отсюда и помните, что я не буду вечно вас защищать. Учитесь сами.

Те мигом исчезли.

– Разве была необходимость так делать? Он хоть и хулиган, но все-таки… Не слишком ли жестоко? – поинтересовался Криворецкий, неодобрительно смотря в мою сторону. Ему подобная расправа явно не понравилась. Впрочем, его неодобрение относилось скорее к методу расправы, а не к самой расправе, поскольку он прекрасно понял, что здесь происходило.

– С такими только так и надо. Он трус, но крайне жесток. Знаю я его. Он бы избил потом этого Сашу до потери сознания. Сейчас же он прекрасно знает, что с ним будет после этого.

– Да, – задумчиво проговорил Снегирь. – Саша в безопасности, но теперь он постарается разобраться с тобой.

– Очень на это надеюсь, – улыбнулся я.

Моя улыбка, очевидно, сильно не понравилась Снегирю, поскольку он сочувственно посмотрел вслед убегающему рэкетиру.

– Да. Так вот, насчет Ключа, – поспешил перевести разговор на другую тему Аркадий Анатольевич.

– Вы его не нашли. Знаю. Сегодня Мастер мне сообщил, что Ключа на старом месте уже нет. Более того, Ключ теперь перемещается. Кажется, кто-то нашел его раньше нас.

– И что же предлагает Мастер?

– Мастер ничего не предлагает. Он может показать нам, где Ключ. А я предлагаю сейчас отправиться ко мне. Я переоденусь, а потом мы с вами пойдем туда, где находится Ключ и постараемся забрать его.

– Каким образом?

– Самым простым. Скажем, что это мы его потеряли, а потом выкупим.

– Я уже старался выкупить его у одного человека. Помнишь?

– Но я же извинился! – с обидой воскликнул я. – К тому же, сейчас Ключ не сможет открыть дверь. Так что результат будет другим.

– Хочется надеяться.

Без приключений мы дошли до моего дома. Я побежал переодеваться. Снегирь настоял, чтобы мы подождали его, поскольку тоже решил отправиться с нами. Впрочем, я не особо протестовал. Как ни странно, но мы подружились с ним так, будто и не было долгой вражды между нами.

Втроем мы собрались около киоска «Роспечати».

– Ну, Егор, показывай.

Я попросил Мастера показывать дорогу и повел друзей, слушая его указания.

– Я сегодня был у друга, – рассказывал Аркадий Анатольевич. – Рон переживает за тебя. Мне кажется, что он даже восхищается тобой. Правда, молчит как партизан, когда его о тебе спрашивают. Я пытался хоть что-то узнать о Магическом мире, но он отказался отвечать. Говорит, что ты ему запретил рассказывать.

Я рассмеялся.

– Я говорил ему, чтобы он никому не рассказывал о двух мирах. Вы же сами понимаете, что не стоит болтать об этом. Только, боюсь, что он понял меня слишком буквально.

– Теперь направо, – прервал меня Мастер. – Иди по этой улице до вон того высокого дома.

Я повернул туда, куда показал Мастер.

– Я зайду к вашему другу, как только мы получим Ключ. Рону не место в этом мире. Он не сможет здесь жить. Его надо отправить домой как можно скорее.

– А тебе не жалко будет с ним расстаться?

Я вздохнул.

– А что вы предлагаете? Оставить его здесь?

– А почему бы тебе не пойти с ним? Виктор говорил, что ты скучаешь по тому миру.

– Но мой дом здесь? – ошеломленно заметил я.

– Дом там, где ты живешь.

– А родители?

Аркадий Анатольевич пристально посмотрел на меня.

– Ты никогда не думал над тем, чтобы взять их с собой?

Я опустил глаза. Помолчал.

– Думал. Но они вряд ли согласятся. У них здесь друзья, работа. А без них я не пойду. Только вот друзья и работа у меня там, в другом мире.

– А я не твой друг? – обиженно спросил Костя.

– Друг. Но… мне сложно объяснить. Я скучаю по тому миру.

– Так возьми меня с собой.

– Ты просто не представляешь, о чем просишь. Почему ты думаешь, что тебе там понравится? Это ведь вовсе не так хорошо, как кажется со стороны. Там такой же мир, как и здесь, только с несколько другими физическими законами. Он ничуть не лучше нашего мира, просто он другой.

– Может, я покажусь тебе чокнутым, но я всю жизнь мечтал о чем-либо подобном.

– Безнадежный романтик, – вынес диагноз я. – Только вот я ни о чем таком не мечтал. Надо было, чтобы ты нашел Ключ, а не я.

Снегирь затряс головой.

– Я бы продал Ключ ему. – Он мотнул головой в сторону Криворецкого.

Жаль, что не ты его нашел, – ответил тот.

Мы все улыбнулись.

– Кажется, пришли. – Я прислушался к словам Мастера. – Мастер говорит, что Ключ в этом доме. В подвале.

– Наверное, его нашли бомжи и притащили к себе. Если это так, то нам не трудно будет выкупить его.

Мы подошли к двери в подвал. Войдя, осторожно двинулись в темноту.

Я первый почувствовал опасность.

– Назад!!! – Я резко упал. Над моей головой брошенный из темноты нож высек искры. – Бежим! – Я схватил Снегиря и потащил за собой выходу.

Нападение застало нас врасплох, но Криворецкий недаром был десантником, хоть и бывшим. Запустив в сторону, откуда прилетел нож, камень, он кинулся за нами.

Подтолкнув Снегиря к выходу, я чуть задержался. Я прекрасно понимал, что, несмотря на всю подготовку Аркадия Анатольевича, у меня было гораздо больше шансов уцелеть. Он в отличие от меня не мог сражаться в темноте, для меня же она не была преградой. Но тот вдруг остановился.

– Что замер?! Быстро уходи!

Я выругался. Он не понимал, что сейчас я гораздо лучше него мог прикрыть отступление. Но спорить было некогда. Все это время я ни на секунду не оставлял наблюдения за врагами. Мне было видно, хотя видно – это немного не то слово, в темноте глаза играют наименее важную роль, как три человека кинулись к нам, стараясь не дать выбраться из подвала. Вот один присел и вытянул вперед руку. Я резко пихнул Аркадия в сторону. Там, где он только что стоял, просвистела стрела. Подхватив ее, я кинулся к выходу. Как только мы выскочили наружу, Снегирь, который, оказывается, не терял время, захлопнул дверь и вставил в петли для замка стальной прут. Криворецкий тут же подскочил к нему, напрягся и согнул его. Теперь из подвала им не выбраться. Впрочем, мы не стали ждать развития ситуации и помчались прочь от этого дома.

– Что это за сумасшедшие? – спросил Криворецкий, когда мы, наконец, остановились.

– Сумасшедшие? О нет, – ответил я. – Это вовсе не сумасшедшие. Помните, я говорил, что за мной из того мира пришли наемные убийцы? Братство Черной Розы?

– Ты считаешь, что это они? – поинтересовался Костя.

Я без слов показал арбалетную стрелу, которую продолжал сжимать в руке. Это было лучше всех моих аргументов.

Глава 4

Несколько минут все молча разглядывали то, что я держал в руке.

– Какая маленькая, – сказал наконец Криворецкий. – Я думал, что арбалетные стрелы больше.

– Правильно говорить – болты. Арбалеты стреляют болтами. И они не больше, а толще. А такими стреляют небольшие арбалеты. Ими обычно пользуются наемные убийцы. Они складываются очень компактно, и их можно незаметно носить под плащом. Очень удобная штука. У меня была парочка таких. Правда, они остались в том мире.

– Жаль, что ты их не принес. – Кажется, Снегирь так и не понял, что положение очень серьезно.

Я отбросил стрелу в сторону.

– Теперь вопрос не в арбалетах, а в том, что нам дальше делать. Ясно, что Ключ у них. Я только не могу понять, как они догадались, что этот Ключ необычен? Зачем они его таскают?

– Не недооценивай их. Если среди них есть хоть один маг, а он у них почти наверняка есть, то ему несложно было сообразить, что этот предмет нечто большее, чем кажется.

– Но магия же здесь не действует!

– Кроме ее примитивных форм. Но даже примитивная форма магии все же остается магией. Не надо обладать большими талантами, чтобы проникнуть в сущность предмета.

– Так, Ключ у Братства. Как его у них отнять я не знаю. У кого есть идеи?

Криворецкий посмотрел на меня.

– Ты уверен в этом?

– Мастер сказал, что Ключ находится в подвале, и там же мы нарвались на убийц. Это что, по-вашему, совпадение?

Некоторое время он старался обдумать ситуацию.

– Можно попробовать отнять.

– У наемных убийц? Как бы они чего-нибудь у нас не отняли. Жизни, например. К тому же, у нас нет оружия. Хотя… – Я задумался. – В этом есть один хороший момент, о котором я сразу не подумал.

– Что ты имеешь в виду? – поинтересовался Снегирь.

– А то, что они завладели Ключом. Но… – Я многозначительно поднял палец. – Теперь, благодаря Мастеру, мы можем в любой момент найти их. Ключ уничтожить нельзя. Если они его выкинут, то мы его найдем. Значит, они будут таскать его с собой. Где Ключ, там и они.

– Это действительно преимущество, – согласился Криворецкий. – Но что нам делать сейчас?

– Сейчас мы навестим Рона.

– Рона?! Сейчас? Но…

– Конечно сейчас. Он же один совершенно в чужом мире. Подумайте, каково ему! В любом случае мне надо с ним поговорить.

До того дома, где жил Виталий Дмитриевич, мы добрались за полчаса.

Рон встретил меня восторженным воплем и принялся взахлеб рассказывать, как он путешествовал внутри странной кареты с рогами. С трудом мне удалось понять, что он имеет в виду троллейбус.

– Подожди, Рон. У меня к тебе разговор есть.

Рон тут же успокоился и приготовился слушать. Я рассказал о нашей сегодняшней неудаче.

– Это что же? Ключ у Братства? – испугано спросил Рон. – Они его постараются уничтожить!

– Не получится. Ключ невозможно уничтожить. Но зато теперь у нас есть одно преимущество. – Я рассказал о своей догадке.

– Ты только об одном не подумал, – остудил меня Виталий Дмитриевич. – Они могут убрать Ключ туда, где его никто не сможет достать. Например, бросят в реку.

– Не получится. Ключ не может находиться в месте, где его не смогут достать… – Я так и замер с открытым ртом. Ключ не может переместиться туда, где его не смогут достать, но никто не говорил, что его туда нельзя положить. Конечно, через пять лет он переместится в другое место, но это если он заряжен. Сейчас же он будет лежать там пятьдесят лет. – Мастер, ты сможешь достать Ключ из реки или такого же места?

– Трудно сказать. При полной зарядке я могу воспользоваться частью энергией Ключа, сейчас же… Егор, этот мир совершенно не приспособлен к магии. Я ничего не могу обещать. Может, да, а может – нет. Пока не попробуешь, не узнаешь.

Успокаивает только то, что другая сторона тоже об этом не знает. Значит, они не рискнут избавиться от него, о чем я и сообщил всем.

– Не факт. Но, в любом случае, мы не сможем получить ваш Ключ, не разобравшись с этим Братством. Разве что украсть.

– Лучше все же рискнуть. Если они его выбросят, то неизвестно, что будет, – заметил Аркадий.

– Верно. К тому же я хочу, что бы Аркадий имел возможность в любой момент удрать. Если уж милиция взялась за него, то теперь уже не отпустит. – Аркадий просил называть его по имени.

– Егор прав, – поддержал меня Виталий Дмитриевич. – Не забывайте еще о торговцах наркотиками. Они ведь постараются получить деньги за свой товар.

– Скорее, они постараются ликвидировать меня как проколовшегося. Не захотят рисковать. Одна надежда – сначала они все же постараются вернуть товар. Я в безопасности до тех пор, пока они не знают, что товар уничтожен. Как только это станет известно, то я не проживу и дня.

– Как вас вообще угораздило связаться с торговцами наркотиками? – поинтересовался я. – Вы что, не знали что это такое?

Аркадий поморщился.

– Не скажу, что у меня был выбор. Меня просто подставили. Когда я ушел из армии, то устроился на работу в одно частное охранное агентство. Тогда я еще не знал, что это «крыша» наркомафии. Как-то, будучи на дежурстве, услышал крик девушки. Я, конечно, не имел права уходить с охраняемого объекта, но… Вылетаю за угол, смотрю, а она лежит с ножом в груди. А рядом стоят какие-то подонки и потрошат ее сумочку. Увидели меня и бежать. Я хотел догнать, но тут застонала девушка. Я наклонился к ней, но ничем помочь уже не мог. Вызвал милицию. Правда, дожидаться ее не стал. А на следующее утро меня вызывают к шефу. Так мол и так. Мы вам доверяли, а вы занялись убийством и грабежами. Я удивляюсь, а мне под нос суют фотографии. Там я вместе с этой компанией стою рядом с убитой и смотрю, как они грабят ее. Потом как я наклонился над ней. Меня как обухом по голове ударили. Я пытаюсь объяснить им, как было на самом деле. Тут мне предъявляют фотографию орудия убийства. Тогда, вечером я не рассмотрел, что там за нож был, а теперь узнал – это был мой нож, я его из армии привез. На меня как затмение нашло – ведь сразу было понятно, что это подстава, а я стоял и оправдывался, как дурак. Говорю, что не знаю этих парней. Пожалуйста, говорят, вот еще одна фотография. А там я действительно стою в баре вместе с ними. Улыбаюсь и пью пиво. Самое главное, я ведь вспомнил об этом. Этих подонков мне представил один из охранников, тоже работник нашей конторы. Сказал, что это его друзья, познакомил, а потом куда-то ушел на минуту. Только тогда я все понял. Обматерил их, они выслушали, а потом предложили: или я начинаю работать на них, или…

Мы все молчали, давая высказаться Криворецкому. Я понимал, что ему нелегко говорить об этом. Для него по-прежнему мучительно больно вспоминать свой выбор: работать на наркоторговцев или пойти в тюрьму за убийство, которого не совершал. Конечно, он мог бы поиграть в героя. Попытаться восстановить справедливость, разобраться с подонками, но реальная жизнь не кино. Это там герой в одиночку расправляется с мафией, гангстерами и международным терроризмом в придачу. Он не был героем, или не захотел им стать, или не думал, что у него получится, он выбрал простой путь. За что ему сейчас и было мучительно больно. Я был уверен, что он проклинает себя за тот страх, но он уже влип так крепко, что теперь никакой героизм не поможет. Для него оставался только один выход – бегство. Бегство либо на тот свет, либо в другой мир. Потому-то он так легко и поверил в существование другого мира. Он просто очень хотел в него поверить.

– Понятно, – после недолгого молчания сказал я. – А когда они потребуют деньги?

– На распространение партии обычно уходит около двух недель. Прошло уже четыре дня. Так что дней десять у меня еще есть. Если только кто-то не стукнет, что на меня вышли менты.

– Кто такие менты? – поинтересовался Рон.

– Милиция. То же самое, что и внутренняя стража в Амстере, – объяснил я.

– А-а. – Рон кивнул.

Некоторое время мы занимались тем, что вырабатывали планы по поимке убийц из Братства. Впрочем, мы скорее не вырабатывали планы, а переливали из пустого в порожнее и прекрасно это понимали. Пожалуй, кроме Рона с Костей, которые всерьез увлеклись разработкой разных фантастических планов.

– Все это ерунда, – прервал я их. – Так у нас ничего не выйдет. Время у нас пока есть, думаю, стоит на время прекратить все действия с нашей стороны и подождать. Братство не будет сидеть долго без дела. Они просто не могут себе это позволить. К тому же, им надо что-то есть. Этот мир наш, а значит, у нас есть кое какое преимущество.

– Мне не нравится ждать, – заметил Аркадий. – Лучшая защита – это нападение.

– Хорошо. Предлагайте методы нападения. Только не забудьте, что за вами следят.

Аркадий открыл рот, попытался что-то сказать и закрыл.

– Иногда оборона, или даже отступление гораздо лучше нападения.

Виталий Дмитриевич с удивлением посмотрел на меня.

– Знаешь, Аркадий, а малец прав. Сейчас, чтобы мы не делали, все может только ухудшить наше положение. Честно говоря, я тоже не вижу способа как нам выбраться из этого тупика. Так предоставим это нашим врагам. Пусть они ломают голову над этим. Егор прав в том, что это все-таки наш мир и все шансы за нас.

– В таком случае нам лучше разойтись, – поднялся я. – Аркадий, нам с вами пока лучше не встречаться. Если что случится, вы знаете, как меня найти. Виталий Дмитриевич…

– Слушай, называй меня просто Виталий, я не такой уж и старик.

– Хорошо, Виталий. Так вот, вам тоже лучше пока не встречаться со своим другом. Пусть он пока походит по городу, погуляет. В общем пусть поживет жизнью обычного честного человека.

– Что ж, всегда хотел побыть обычным честным человеком, – вздохнул Аркадий.

– В таком случае мы уходим. Рон, хочешь посмотреть мой мир?

– Ура-а-а!!!

– Тише ты! – прикрикнул на него Виталий Дмитриевич. – Оглушил всех.

– Виталий, он сможет пожить у вас эти дни? – задал я мучивший меня вопрос.

– Только неделю. Потом я должен буду отправиться в часть.

– Думаю, недели нам хватит. По крайней мере, я на это надеюсь.

Мы попрощались с Аркадием, подождали, пока оденется Рон, и вышли на улицу.

– Вернем его часа через три, – пообещал я на прощание Виталию Дмитриевичу.

Вместе с Костей мы быстро выработали план экскурсии по городу. Три часа пролетели быстро и незаметно. Мы побывали в парке, где катались на аттракционах, поездили на различном транспорте, побывали на набережной, зашли в кафе. Все были довольные и веселые. Вспоминать о проблемах совершенно не хотелось.

– Ну вот и все на сегодня. – Мы остановились около подъезда дома, где жил Виталий Дмитриевич. – Не расстраивайся, Рон, завтра мы снова встретимся.

– Честно?

– Что за вопрос? – удивился я. – Ты мне не доверяешь?

Виталий Дмитриевич встретил нас у лифта.

– Нагулялись? Ну как впечатление, Рон? Лучше чем у вас?

– Не знаю, – честно ответил мальчишка. – Здесь все такое странное. Все другое. – Он обернулся и посмотрел на меня. Потом скрылся за дверью.

Вдвоем мы спустились вниз.

– Что собираешься делать?

– Не знаю, – честно ответил я. – Легко советовать другим забыть о проблемах. А вот у меня это не получается. Наверное, стоит уроки сделать на завтра.

– Тьфу. Сразу видно, что ты из другого мира свалился. Пошли лучше в футбол играть. Сейчас там собирается наш класс против «ашек».

Домой я вернулся лишь к вечеру.

– Папка! – я кинулся отцу на шею.

– Ты чего, Егор?

– Да так. Пап, мне с тобой поговорить надо, – вспомнив о том, что я хотел все рассказать отцу, я посерьезнел.

– Подожди, Егорка. Я сейчас ухожу по делам. Мне срочно надо быть в одном месте.

– Но это тоже срочно, папа!

– Думаю, это может подождать. Пойми, Егор, если у меня все получится, то это может принести нашей фирме несколько десятков тысяч долларов. Чувствуешь, как это важно?

– Но папа, у меня тоже важно!

– Позже! – Отец надел пиджак. – Егор, не обижайся, но у меня действительно нет времени. Расскажешь о своем важном потом. Да и что там у вас может быть важным?

Дверь хлопнула, а я остался стоять в коридоре, глядя на закрытую дверь.

– Что может быть важным? – шепотом спросил я. – Папа, меня хотят убить – это для тебя достаточно важно?

– Что ты сказал?

– Ничего, мама. Я пойду спать, устал сегодня.

Мама проводила меня встревоженным взглядом.

– Егор, но пойми, отцу действительно некогда. Если хочешь, давай поговори со мной?

– Я понимаю. Но я хочу сначала поговорить с ним.

– Что-то случилось?

– Да… нет… Мама, я сначала с папой поговорю, ладно? – Чтобы избежать дальнейших расспросов, я поспешил в свою комнату.

Следующие три дня прошли спокойно, хотя мне так и не удалось поговорить с отцом. Он все время пропадал на каких-то важных переговорах.

Наконец установилась настоящее майское тепло. Приближался к концу очередной учебный год. Учителя опрашивали тех, кому нужно было исправлять отметки. Спросили и меня по физике. Я был не готов, поэтому пришлось отвечать так, как запомнил из учебника, то есть, благодаря занятиям с Мастером, дословно. Правда, запомнил я механически, совершено не вдумываясь в прочитанное. Поэтому пришлось говорить побольше, чтобы, не дай бог, не задали дополнительный вопрос, ответ на который потребовал бы действительного знания материала. Обошлось – свою пятерку я заработал. Так что, может быть, тройки за год у меня не будет.

Время после школы я проводил в основном с Роном и Снегирем. Я учил Рона кататься на роликах, скейте. У него даже завелись друзья. Во всей этой веселой суете как-то забылись все проблемы. Нет, я, конечно, не забыл о них, но мне хотелось, что бы наши противники подольше ничего не делали.

На третий день нам в классе объявили о дате проведения маскарада. Не знаю, кому в голову пришла такая мысль, но в конце года для учащихся старших и средних классов решили устроить маскарад. Подобная идея пришлась по душе почти всем, хотя, я подозреваю, что в этом не последнюю роль сыграло то, что благодаря этому самому маскараду каникулы начнутся у нас на неделю раньше, чем в остальных школах. Лично я к этому отнесся нейтрально. Есть он, нет его – мне до лампочки. Хотя мама обрадовалась. Сказала, что это здорово. Пообещала достать мне в театре, где она раньше работала, костюм. Я тоже сказал, что здорово, но просто из вежливости.

Еще в Магическом мире, когда я возвращался домой, мне показалось, что мой парадный костюм рыцаря вполне сойдет за маскарадный. И он будет гораздо лучше любого театрального, который принесет мама. Театральный – это все-таки бутафория, здесь же никакой фальши – самый настоящий костюм, к тому же полностью соответствует моему титулу, пусть этот титул и принадлежит другому миру. Ведь если кто-то заявится в костюме Зорро, то ведь всем будет ясно, что никакой это не Зорро, а обычный мальчишка, напяливший на себя этот костюм. Зато у меня…

Теперь, после того, как официально назвали дату, маскарад стал делом решенным, у меня будет отличная возможность похвастаться, ничего не рассказывая о своих приключениях.

Мечтая о том, как я на маскараде появлюсь в том костюме, что подарил мне князь Китежа, я не заметил, как налетел на какого-то человека.

– Извини, – пробормотал я и тут узнал того самого типа, что приходил к Аркадию Анатольевичу от какого-то Рекса.

Тот тоже узнал меня.

– Ты?!

– Я. А это ты?

– Я. – очень содержательная беседа. Некоторое время мы молча разглядывали друг друга.

– Ты что здесь делаешь? – осведомился этот тип.

– Вообще-то я здесь учусь. А вот что ты здесь делаешь? Опять наркоту ищешь? Или торгуешь?

– А твое какое дело?! – сразу окрысился он. Он был в майке и легких штанах, так что теперь вроде как никаких микрофонов на нем не было.

– Да так, – неопределенно махнул я рукой.

– Вот что, передай Аркадию, что он должен товар! – неожиданно зло заговорил он. – Если я шепну кое-кому, у него будут крупные неприятности. Пусть живо несет следующую партию или…

– Или что?

– Он знает, что!

– Хорошо. – Я оглянулся по сторонам и, наклонившись к собеседнику поближе, прошептал: – только приходи за товаром в следующий раз без микрофона и милиции.

Он стремительно побледнел. Ухватил меня за грудки и прижал к забору, за что немедленно схлопотал по ногам от подбежавшего Снегиря.

– Громов, что случилось? Что это за тип? Твой знакомый?

– Так, придурок один. Пробовал мне наркоту впарить.

– Точно придурок. А ну, вали отсюда.

– Погоди, Костя, я хочу кое-что спросить у него. Подожди здесь, посмотри, чтобы никто не увязался за нами. – Я ухватил этого типа за руку и потащил за собой. Тот настолько ошалел, что даже не сопротивлялся.

За ближайшими кустами я быстро обыскал его. Микрофонов точно не было.

– Говори, как в милицию попал?

– Ты че?

– Ты не чекай! Подумай лучше о том, что будет, если кое-кто узнает, что тебя замели, а ты согласился работать на ментов? Как ты думаешь, сколько после этого ты проживешь?

Было видно, что парень напуган. В таком состоянии он был готов на все. Точно, руку в карман сунул.

– Если достанешь ножик, я тебе эту руку сломаю, – пообещал я. – Так как ты попался?

– Ну че. Продал дозу одному типу, а тот ментам заложил. Меня и замели.

– А ты рассказал через кого получал наркотики?

– А ты бы не рассказал? Тоже мне, герой нашелся.

– Ты угрожал, что донесешь на Аркадия. Откуда ты знаешь – кому? Вряд ли сам Аркадий доложил тебе об этом?

Парень отвел глаза, но я заставил его отвечать.

– Я проследил за курьером. Ну, тем, который доставлял наркотики Аркадию. Хотел напрямую торговать. Без посредника. Так навар больше.

Ясно, законченный дурак. Кто же согласился бы иметь с ним дело?

– А этот случай ты счел подходящим, чтобы выйти на них? Понятно, Аркадий не дает тебе товара столько, сколько хочется. Молчи, и так все ясно. А теперь слушай меня. Ты никому ничего докладывать не будешь. Не твое дело, по какой причине Аркадий не дает тебе товар. Кстати, почему ты выдал в милиции Аркадия, а не тех поставщиков? Ты же знал, где они живут?

– Че я, больной? Они меня и в тюрьме достали бы! Нет уж.

– Ага, а выдать Аркадия ты посчитал более безопасным. Почему тебя отпустили?

– Потому что я должен вывести милицию на поставщика. Почему же еще?! Мне обещали, что не посадят, или дадут срок по другой статье.

– Ясно. Адрес, пожалуйста.

– Какой адрес? – Парень испуганно уставился на меня.

– Естественно, тот, который ты узнал, следя за курьером. И не бойся, обещаю, что никому не скажу, откуда узнал его. Впрочем, вряд ли это кого заинтересует. Но вот если ты не скажешь, то я расскажу, что ты работаешь на милицию.

Парень с ненавистью смотрел на меня, но отказаться не решился. Судя по тому, как он буквально выплюнул адрес, он не соврал.

– Молодец, а теперь убирайся. Не советую больше попадаться мне на пути. И чтобы около нашей школы я тебя больше не видел.

Тот двинулся было от меня. Потом остановился, обернулся и с искренним недоумением спросил:

– Почему я тебе все рассказал? Я же даже разговаривать с тобой не хотел!

– Иди, иди. Много будешь знать – мало будешь жить.

Парень еще немного постоял, потом ушел.

– Кто это был? – спросил подошедший Снегирь.

– Человек, который получает наркотики от Аркадия, а потом торгует ими на улице. Мелкий распространитель.

– Понятно, – после секундной паузы ответил Снегирь. – А зачем ты с ним болтал?

– Так. Расспросил кое о чем. – Я рассказал все, что сообщил мне этот торговец. – Только вот не знаю, как эту информацию использовать. Хорошо бы подкинуть ее милиции, но тут возникает несколько «но». Первое, как сделать это и остаться в стороне? Второе, если милиция накроет эту банду, то будут ли они молчать об Аркадии? Очень сильно сомневаюсь. Вместе с ними заметут и тех, кто получал от них наркотики.

– Подожди, ты что, в самом деле решил воевать с торговцами наркотиков? – ошарашено спросил меня Снегирь. – Да они тебя прихлопнут и не заметят!

– Это не так-то просто сделать, как кажется. Многие пытались. Но ты прав – воевать с ними пока рано. Подождем.

Мы вышли на дорогу.

– Смотри-ка, твой дружок с кем-то разговаривает.

– Где? – Я посмотрел в указанном направлении. Там действительно стоял мой недавний собеседник и разговаривал с каким-то человеком. Что-то в нем было странное. Это что-то настораживало, хотя мне было абсолютно не ясно, что же так меня встревожило.

Снегирь что-то говорил, но я досадливо отмахнулся от него. Словно почувствовав мой взгляд, мужчина обернулся. Между нами словно искра проскочила. Я понял, кто это. Такой взгляд невозможно спутать ни с чем – это был взгляд убийцы. Только сейчас я сообразил, что мужчина не слишком уверенно чувствует себя в своей одежде. Да она и не очень подходила ему по размеру.

Я быстро нащупал нож под курткой. Несмотря на теплую погоду, я по-прежнему ходил в джинсовой куртке. Это было нужно, чтобы прятать под ней два метательных ножа. Случай в подвале показал, что не стоит выходить из дома безоружным.

Несколько секунд мы с убийцей из Братства продолжали разглядывать друг друга. Потом он ухватил распространителя наркотиков за руку и потащил его за собой. Я двинулся за ними.

– Ты чего? – удивленно спросил Снегирь.

– Это человек из Братства.

– Ты уверен?

Я кивнул.

– И что ты будешь делать?

– Хочу пройти за ними.

– Зачем? Ты же говорил, что в любой момент можешь узнать, где они находятся.

– Не они, а Ключ. И потом, я хочу проследить за ними не для того, чтобы узнать, куда он пойдет, а для того, чтобы заставить его действовать. Неспроста он уцепился за этого парня. Наверняка он наблюдал нашу «беседу».

За разговором мы вышли за территорию школы и теперь двигались по улице. Мужчина по-прежнему тащил за собой моего «друга». Тот не сопротивлялся, но и шел с явной неохотой. Постоянно оборачивался и смотрел на меня. Было непонятно, то ли он просит меня помочь ему, то ли наоборот, хочет, чтобы я поскорее отстал.

Тут они свернули во двор, а когда туда забежали мы, наших подопечных здесь уже не было.

– Мастер, ты не знаешь, куда они делись?!

– Если ты имеешь в виду Ключ, то его здесь нет. Ключ находится гораздо дальше отсюда.

Так, похоже, Ключ они оставили у кого-то одного, или двоих, а остальные нашли другое убежище. Это был шанс.

– Костя, быстро за мной. – Я что есть силы, припустился домой. Очень скоро Снегирь такой темп не выдержал. – Беги к моему дому, я тебя там встречу!

Не сбавляя скорости, я забежал к себе в подъезд, взлетел по лестнице. Дома никого не было. Я быстро достал большую спортивную сумку, потом вытащил из-под дивана тюк с костюмом рыцаря и оружием. Торопясь, засунул шеркон, кинжал и парочку метательных ножей в сумку, перекинув ее через плечо, спустился вниз. Тут меня уже дожидался Снегирь, с трудом переводя дыхание после пробежки.

– Мастер, показывайте дорогу к Ключу.

– Егор, ты уверен, что это хорошая идея? А если около Ключа окажется больше, чем двое?

– Тогда я уйду. Но я уверен, что с Ключом остался оборотень и еще один из Братства. Сейчас самый лучший шанс отнять Ключ!

– Почему ты вообще уверен, что они разделились?

– Потому что я видел одного убийцу! Если рядом с ним никого не было, то они разделились.

– Логично. Но вдруг это ловушка?

– Вот на месте и выясним.

Мастер вздохнул.

– Эх молодежь, молодежь. Вечно сначала полезут в драку, а потом разбираются, а стоило ли ее вообще затевать.

– Мастер!

– Ладно-ладно.

– Костя, беги к Аркадию! Пусть идет к тому месту, где открылась дверь в другой мир.

– Но…

– Быстро! Ты все равно не успеешь за мной! К тому же там от тебя будет больше вреда, чем пользы. Звони ему, и идите туда!

Костя кивнул и сорвался с места. Я, следуя указаниям Мастера, побежал туда, где в этот момент находился Ключ.

Добежал я минут за двадцать. Ключ оказался в старом, предназначенном на слом доме. Жильцов оттуда уже выселили, но к сносу еще не приступили. Дом оказался древним, еще дореволюционной постройки. Деревянный. Он стоял чуть в стороне от остальных домов, окруженный деревьями и кустами – идеальное место для тех, кто прячется. Только вот там наверняка уже давно обосновались бомжи. Интересно, как Братство поладило с ними?

Стараясь не шуметь, я прокрался к дому и спрятался за кустами. Устроившись там, стал наблюдать. Только когда убедился, что никто из окон не смотрит, я выскочил из укрытия, подбежал к окну, подтянулся и через секунду уже стоял в комнате, прислушиваясь к звукам. Все было тихо. Я аккуратно поставил сумку на пол, опасаясь потревожить многочисленный мусор, валявшийся на полу. Потом достал оружие. Прицепил к поясу меч, кинжал. Спрятал ножи. Проверил, как выходит из ножен меч, после чего засунул сумку в угол за какие-то ящики. Опять прислушался, напрягая все чувства. Закрыв глаза, просканировал пространство вокруг биополем. Стены мешали, но там, куда я смог достать, людей не было.

Тем не менее, я двигался предельно осторожно. Так я прошел несколько комнат. Везде было полно мусора, всюду запустение, но никаких следов людей.

– Ключ находится ниже. Кажется, в подвале, – сообщил мне Мастер.

– Хорошо, но я сначала осмотрю все здесь. Не хочу, чтобы кто-то напал на меня со спины.

Но людей я так и не нашел. Это было тем более странно, что мне попадались следы проживания бомжей: рваные одеяла, старая посуда, следы костра.

Наконец я двинулся к подвалу. Спустился и замер, почувствовав впереди опасность, но присутствие людей по-прежнему не ощущалось. В царящем здесь мраке трудно было что-либо рассмотреть. Я скорее почувствовал, чем увидел тонкую веревку, протянутую на уровне колен. Я осторожно перешагнул через нее и сбоку увидел пристроенный арбалет. Тот, кто задел бы веревку, получил бы стрелу.

Теперь я двигался с еще большей осторожностью. Пришлось припомнить уроки Деррона по маскировке. Раньше мне пользоваться ими не приходилось, и теперь я опасался, что без практики многое позабыл. Но нет, Деррон если учит, то уж учит. Я мысленно повторил то, что говорил Деррон: надо стать невидимкой, поверить, что ты невидимка – это отведет от тебя глаза врагов. Интересно, действует это правило в этом мире? Наверно да, ведь встречаются люди, которые умеют быть абсолютно незаметны. Кажется, вот они прямо у вас перед глазами сидят, но их никто не замечает.

Я задержал дыхание, представляя себя маленьким и незаметным. Нет, убедить хулиганов в своем превосходстве в силе и заставить их не трогать нас, было гораздо легче. Там надо только быть уверенным в себе, ощущать свою силу. Здесь же, наоборот, свою силу требовалось приуменьшить. Убрать чувства, чтобы враги не почувствовали твое присутствие. Я сам сколько раз чувствовал опасность только потому, что враги давали ее почувствовать, выплескивали наружу свою агрессивность, заранее предупреждая о своих намерениях. Впрочем, это не их вина. Просто они не умели таиться в засаде, не умели маскировать свои чувства, не умели быть «невидимыми». Я не знал, умеют ли люди из Братства чувствовать опасность, но рисковать не хотел.

Наконец в соседней комнате я почувствовал присутствие оборотня. Больше там никого не было. Странно, неужели они оставили с Ключом одного оборотня? Это больше походило на ловушку. Но сейчас надо было спешить. В любой момент могли вернуться люди Братства.

Я прокрался к двери, достал метательный нож. Еще раз уточнил, где находится оборотень. Потом ногой выбил хлипкую дверь, перекатился, метнув в полете нож, и… столкнулся с убийцей из Братства. На миг мы замерли напротив друг друга. Оказывается, он, так же как и я, маскировал свое присутствие! Неудивительно, что я его не почувствовал. Но и для него мое появление было неожиданным. Он ведь наверняка тоже прислушивался к своим чувствам и не ощущал тревоги.

Мы в растерянности смотрели друг на друга, потом перевели взгляд на оборотня. Тот даже подняться не успел, когда мой нож вонзился ему точно в шею.

– Рыцарь Энинг, вот так встреча! – Убийца пришел в себя.

Я положил руки на меч с кинжалом.

– Давайте без лишних слов! Я спешу! Думаю, вы знаете, зачем я здесь. Отдайте, и я уйду.

– Вот как? И что вы за это предложите нам?

– Я могу переправить вас обратно в то место, откуда вы сюда попали. Вы ведь уже догадались, что находитесь не в своем мире. Не думаю, что вам здесь понравилось.

– Паршивое место, – согласился он. – Но как же наш контракт?

– Когда я верну вас домой, можете продолжить на меня охоту. Но сразу предупреждаю, что без меня вы вернуться не сможете. Я же не смогу отправить вас назад без Ключа. Обещаю, что если вы сейчас добровольно вернете его мне, то я верну вас домой по первому вашему требованию. Естественно, приму сначала кое-какие меры предосторожности.

– Хорошее предложение, но мне надо посоветоваться с товарищами.

Я покачал головой.

– Увы, но решать придется вам одному и немедленно. Считаю до пяти. – Я обнажил меч и кинжал. – Раз.

– Это не совсем разумно.

– Два.

– А ты уверен, что справишься со мной?

– Три.

Убийца внимательно посмотрел на меня.

– Ты уверен, – вздохнул он. – Возможно, и не без причины. О возможностях рыцарей Ордена ходит много легенд. – Он подошел к углу комнаты, достал оттуда знакомый мне Ключ. – Держи, рыцарь, и помни о своем обещании.

Я убрал меч с кинжалом и, пятясь задом, вышел из комнаты. Подождал, не пойдет ли убийца за мной. Потом быстро, но бесшумно я ушел уже знакомой мне дорогой. В комнате я достал сумку, спрятал в нее свое оружие и покинул этот дом. Прошел чуть в стороне по кустам, свернул на улицу.

Чтобы избавиться от оружия пришлось сначала забежать домой.

Когда я появился во дворе, то заметил там Таньку Серову, которая о чем-то говорила с каким-то уголовного вида элементом. Куда только ее телохранители смотрят? Впрочем, есть ли у нее теперь телохранители? Тут, к собственному изумлению, я заметил все тех же двоих старых знакомых. Видать, отец Таньки оказался гораздо умнее, чем о нем говорят, и не стал выгонять хороших специалистов из-за прихоти дочери. А тот уголовный элемент мне вроде знаком. Точно, я его неоднократно вместе с Петровым видел. Они вместе занимаются бодибилдингом. Я его знал только по кличке Косой, хотя косым он вроде не был. Не знаю уж, почему его так прозвали. Правда, в отличие от Петрова, его мускулатура оставляла желать много лучшего. Косому явно не хватало терпения заниматься систематически. А если уж не занимаешься серьезно, то лучше вообще не заниматься. Тут я заметил еще одного человека из той же компании. Интересно, что у них общего с Танькой Серовой? Я так заинтересовался, что остановился и стал наблюдать. Вот Танька передала им какой-то конверт. Вот эти двое свернули со двора. Танька с телохранителями чуть постояла и пошла следом.

Интересно, что она на это раз задумала? Опять кто-то встал у нее на дороге? Я еще раз осмотрел двор. Вроде все спокойно. Пожав плечами, я вышел со двора, только тут сообразив, что торопиться, в общем-то, некуда. Аркадию понадобится никак не меньше получаса, чтобы добраться от дома до места нашей встречи, плюс еще то время, которое понадобится Косте, чтобы до него добежать. Сказав тогда позвонить, я совершенно забыл дать Снегирю номер телефона. Так что, час минимум. С учетом, что я пробегал минут пятьдесят, мне как раз хватало времени, чтобы прийти вовремя. Что ж, не будем спешить.

Выходя на улицу, я чуть не налетел на Таньку, которая прогуливалась по пешеходной дорожке. Чтобы не встречаться с ней, я поспешно перешел на другую сторону. Она окинула меня высокомерным взглядом, но не отвернулась, а продолжала смотреть на меня. Неужели у меня хвост отрос? Чего уставилась?

Тут же, чуть в сторонке, я заметил ее телохранителей. И тот, что не хотел слушать взбалмошных приказов Таньки, мне кивнул. Кивнул вполне дружелюбно, хотя казалось, с учетом нашей недавней встречи, он не должен был испытывать ко мне теплых чувств. Я кивнул в ответ. Тот предупреждающе поднял руку и показал на Таньку, потом куда-то махнул. Интересно, что он хочет сказать этим? Я посмотрел в ту сторону, куда он показывал, и увидел ту компанию, что недавно разговаривала с Танькой во дворе.

Какой же я болван!!! Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, против кого она решила натравить этих переростков. Я, наверное, тупею в своем мире.

Словно подтверждая мою догадку, они оторвались от стены, и шагнули мне навстречу. За своей спиной я заметил Петрова, который догонял меня сзади. Наверное, опасаясь, как бы я не дал деру. Что ж, беги Петров навстречу своей судьбе. Я ведь не забыл нашу прошлую встречу. Не забыл, как ты отрабатывал на мне удары. Ты тогда решил, что я нахамил тебе, хотя, я тогда об этом даже не думал. Тебе просто захотелось размяться, и ты нашел себе боксерскую грушу. Беги, Петров, беги, я жду.

Я расслабился, стараясь казаться безобидным, испуганным подростком. Разве я могу оказать этим бугаям сопротивление? Да ни-ни! Как я вообще осмелюсь взглянуть на них?! Они ведь на год старше, да и мускулатура у них не в пример моей – так и выпирает наружу. К ней бы мозгов еще. Нет-нет, надо быть незаметным, слабым, робким. Если я пикну, они меня прибьют и не заметят. Никакого сопротивления. Я и не думаю сопротивляться. Я слабый и трусливый.

Мастер абсолютно прав – чем человек захочет стать, тем он и должен себя представить.

Эта троица одновременно подошла ко мне. Петров положил руку мне на плечо и развернул к себе.

– Помнишь, ты нахамил мне тогда? – радостно спросил он. – Так вот, мы с тобой еще не закончили. – Он выглядел таким довольным, как будто сообщил мне самую веселую вещь на свете.

– Послушай, но я ведь тогда ничего тебе не говорил! Что ты ко мне пристал?

– Мальчик не понимает! – Косой дыхнул мне в лицо сигаретным дымом и засмеялся. Я с трудом подавил желание заставить его проглотить сигарету. Тоже мне, спортсмен, дымит как паровоз. Он и третий из их компании, которого я не знал, подхватили меня под руки и потащили в ближайший двор. Я не сопротивлялся. Зачем? Пусть несут.

Они заволокли меня за трансформаторную будку, осмотрелись. Прохожих не видно. Тишь да благодать. Самое подходящее место для воспитания.

– Ну что, проси прощенья и, может, мы тебя отпустим, – улыбнулся мне Петров. Я слышал, что он всегда улыбался, когда кого-нибудь собирался бить.

– Прошу прощенья, – сказал я.

– Нет. Не так. На коленях проси.

Ну все, хватит комедию ломать. Я печально посмотрел на своих жертв.

– Совсем ты дурак, Петров, и друзья твои такие же. Кичитесь своей силой, культуризмом занимаетесь, а лезете на всех, кто слабее вас. Никак до вас, дураков, не дойдет, что на любую силу всегда найдется еще большая сила.

Вся троица от таких слов слегка опешила.

– Ты что, Громов, сдвинулся, – поинтересовался Петров, по-прежнему улыбаясь. – Давно не получал?

Продолжать беседу дальше было просто бессмысленно. Без особых премудростей я развернулся и заехал стоящим позади меня Косому и третьему парню в поддых. Одному локтем, а другому, стоящему чуть дальше, ногой с полуоборота. Те даже пресс не успели поставить, впрочем, им бы он не помог. Оба парня рухнули на землю, делая безуспешные попытки вдохнуть. Петров очнулся от растерянности и с криком ринулся на меня. Я чуть повернулся, пропуская его, и тот сам налетел своим солнечным сплетением на мой локоть. Теперь лежали все трое. Дыхание у них восстановилось, но встать они еще не могли. Я нагнулся над Косым, распахнул у него куртку и достал из внутреннего кармана конверт.

– Это тот, что дала Танька?

Тот кивнул.

Я заглянул в него. Ого! Доллары в однодолларовых купюрах. Их оказалось двенадцать. Четыре доллара на брата.

– Мелко берете, ребята. Ну ничего, у вас все впереди, а эти я забираю. Нехорошо отнимать последние деньги у бедной девочки. Я пошел.

Уходя, я видел, как, цепляясь друг за друга, трое незадачливых воспитателей пытаясь встать на ноги.

Нужно было видеть лицо Таньки, когда я появился на улице. Хотя, если бы она была поумнее, то сообразила бы, что если со мной не могли справиться ее телохранители, то те культуристы и подавно не справятся. Я направился прямиком к ней. Ее телохранители переглянулись и подошли поближе.

– Вот, – я протянул ей конверт. – В следующий раз не теряй.

Танька пыталась что-то ответить, но только рот открывала.

– Пока, – махнул я ей, приподняв воображаемую шляпу, потом посмотрел в ту сторону, откуда должны были появиться Петров со товарищи. Тех еще не было. – Вы бы помогли им что ли, а то до вечера выползать будут, – попросил я телохранителей.

– Надеюсь, они живы? – поинтересовался один из них.

– Дураков не убиваю. – Я кивнул им на прощание и отправился по своим делам, даже не взглянув в Танькину сторону.

Глава 5

Ни Кости, ни Аркадия Анатольевича на месте не оказалось. Мне пришлось ждать их еще минут десять, прежде чем они появились. Оба запыхавшиеся.

– Ты что это задумал? – поинтересовался Аркадий, сердито посматривая на меня.

– Ничего. Все, что задумал, я уже сделал. – Я показал Ключ.

Аркадий так и впился в него глазами.

– Как тебе удалось его достать? Ты что, расправился со всеми из Братства?

– Не уверен, что справился бы с тремя. Это действительно профессионалы. А Ключ они сами отдали. Как я и думал, им не очень понравилось в нашем мире. Я им пообещал вернуть их назад, а они за это возвратили мне Ключ.

– Так что, они уже дома? – недоверчиво спросил Аркадий.

Я покачал головой.

– Видите ли, у меня не было желания разговаривать сразу со всеми. Поэтому, когда я узнал, что с Ключом остался только один человек Братства, то отправился туда. Пришлось убедить его, что убить он меня не сможет. Потом мы с ним поговорили, и он признал, что Ключ мой. В ответ на любезность, я пообещал, что отправлю их назад сразу, как только они об этом попросят. Думаю, это произойдет очень скоро.

– Так это и есть тот самый Ключ? – вмешался Снегирь, с интересом разглядывая вещь в моей руке.

– Тот самый. Аркадий, я могу отправить вас к Мастеру прямо сейчас. Вы готовы?

Тот задумчиво покачал головой.

– Не сейчас. Я не могу так вот просто взять и сбежать в другой мир. Я слишком много дел натворил здесь, чтобы исчезнуть, не попытавшись исправить хоть что-то.

– Вы имеете в виду торговцев наркотиками? – поинтересовался я.

Тот угрюмо кивнул.

– Подонки! Я видел, как люди умирали от этой дряни, и проклинал себя за то, что сам причастен к этому. Никогда не прощу себя за то, что струсил тогда. Ведь я мог в тот момент разобраться с ними.

– Вас бы убили, и очень быстро.

– Может быть, но зато и несколькими подонками стало бы меньше.

– Хорошо, я подумаю, что тут можно сделать.

– Парень, ты что, свихнулся? – Аркадий с искренним недоумением уставился на меня. – Это ведь не хулиганы, которым можно дать хорошего пинка и они отстанут. Эти люди ни перед чем не остановятся. Лучше не лезь к ним!

– Не думаю, что они опаснее убийц из Братства Черной Розы. К тому же без моей помощи вы наверняка полезете прямо в логово торговцев и погибнете.

– Ты хочешь полезть вместе со мной? Тогда погибнем мы вместе.

– Возможно, но это все же лучше, чем потом объясняться с Мастером по поводу вашей смерти. А с Дерроном, что мог помочь и не сделал этого. А теперь слушайте. Я тут сегодня встретил того типа, что приходил к вам. Ну, подставу от Рекса.

– Венчик? Мелкий распространитель. Я ему обычно давал мелкую партию. Потом он приносил деньги, и я давал ему следующую партию.

– Как его зовут? – удивился я. – Впрочем, неважно. Так вот, я на него нажал и он сказал, что хотел сместить вас и вести дела напрямую с вашими хозяевами.

– Идиот. Эти люди сами выбирают, с кем вести дела.

– Идиот он или нет, но он проследил за тем человеком, который доставлял вам товар.

– Что, серьезно? И откуда он приходил?

– Не скажу. Вы вполне можете наделать глупостей. Сначала мне надо все обдумать. Завтра суббота, вот завтра мы все соберемся и все обсудим.

– Парень, не серди меня. Я ведь могу просто вытрясти из тебя этот адрес.

Я с интересом посмотрел на него.

– Это как?

– А хотя бы вот этой сигаретой. – Он покрутил зажженной сигаретой у моего лица, явно пытаясь напугать. Хотя было ясно, что эта угроза так и останется угрозой, но Снегирь слегка отшатнулся.

Я выхватил сигарету из рук Аркадия и приложил к своей руке.

– Ты что, псих?!! – завопил тот, вырывая ее у меня. – Недоумок!!!

– У вас есть еще способы заставить меня заговорить? – спокойно спросил я, с трудом скрывая боль в обожженной руке. Пожалуй, мне это не удалось бы, если бы не занятия с дей-ча. Сейчас я просто отключил восприятие боли. Интересно, кой черт дернул меня провести подобную демонстрацию? В следующий раз, если мне в голову придет что-либо подобное, надо будет дать себе хорошего пинка.

– Ты что, совсем в том мире сдвинулся? Дай-ка руку, я посмотрю.

Я протянул ладонь.

– Совсем чокнутый, – продолжал ворчать Аркадий. – Болит?

– Да оставь ты, все пройдет. А если не трогать, то пройдет еще быстрее. Приду домой, смажу чем-нибудь. В общем, до завтра. А Ключ пусть у меня побудет. – Еще не определив своего отношения к Аркадию, я обращался к нему то на вы, то на ты. Тот охотно отзывался на оба обращения, но мне такая неопределенность доставляла неудобства.

– Ты в самом деле псих, – заметил Снегирь, когда мы остались одни. – За каким чертом ты выпендривался? Крутым захотел показаться?

– Знаешь, – печально ответил я. – Я почему-то нервничаю здесь. Хотя, может это и странно, но я почему-то не ощущаю себя в этом мире дома.

– Значит, тебе тот мир больше нравится?

– Нет. Мне этот мир нравится больше. Здесь я родился, здесь мой дом, но и без того мира я не могу. Там я скучаю по дому, а здесь по тому миру. Да что ты ко мне пристал? – Я махнул рукой и зашагал по дороге.

Снегирь догнал меня и молча зашагал рядом. Так мы прошагали минут десять.

– А что ты хочешь сделать с тем адресом, который узнал у того придурка?

– Не знаю еще, – ответил я так, будто недавней вспышки раздражения не было. Со Снегирем было хорошо еще и тем, что он, кажется, прекрасно меня понимал. Не пытался читать мне лекций и не старался навязать свое мнение. Он просто умел слушать. – По крайней мере, одной проблемой меньше – Ключ теперь у нас. Надеюсь, что Братство тоже согласится на предложенное мной перемирие. Кстати, ты идешь на маскарад?

Снегирь досадливо поморщился.

– Нет, наверное. Сам подумай, что я надену?

Действительно, об этом я и не подумал. Конечно, мать Снегиря могла бы сшить ему что-нибудь, но не думаю, что Костя стал бы обращаться к ней с такой просьбой.

– Слушай, – воскликнул я. – У меня есть идея. Давай разыграем одноклассников?

– Этот как? – Снегирь недоуменно посмотрел на меня.

– Ты сказал кому-нибудь, что не пойдешь на маскарад?

– Нет, но не думаю, что это для кого-нибудь тайна.

– Хорошо, но все равно завтра скажи всем в классе, что не пойдешь. Послезавтра, в воскресенье, будет сбор. Так сказать последние приготовления перед балом. После сбора посмотришь, что приготовила для меня мама. Потом я этот костюм отдам тебе, и ты пойдешь в нем.

– А ты?

– А у меня есть другой костюм. Я его захватил специально для маскарада из другого мира. Вот удивлю всех! Ты же будешь изображать меня.

– Что-то ты хитришь. – Снегирь недоверчиво уставился на меня.

– Тебе что-то не нравится? – Я задумался. – Ну, конечно, как же тебя пустят? Ведь именно в воскресенье и составят списки тех, кто придет. – Тогда, – тут же изменил я свое решение, – ты тоже придешь в воскресенье и скажешь, что твой костюм еще не готов, но к понедельнику будет обязательно.

– Да все на меня посмотрят так жалостливо, помощь предложат. Это для меня хуже всего.

– Забудь и наплюй. Хорошо смеется тот, кто смеется последний. А мы здорово посмеемся.

– Ну, если ты так думаешь…

– Думаю. А теперь пошли за Роном. Он, небось, уже места себе не находит.

Домой я вернулся лишь под вечер, за что и получил нагоняй от мамы. Я с виноватым лицом молча выслушал все обвинения и упреки. Согласился отправиться спать пораньше в качестве наказания.

– А уроки-то ты хоть сделал?

– Мама, – возмущенно завопил я. – Какие уроки? Мы же завтра последний день учимся, и нам выдадут дневники с годовыми оценками. Правда, потом будут еще экзамены, но это же через две недели!

– Хорошо-хорошо, – мама отступила. – А теперь прекрати изображать оскорбленную невинность и марш в свою комнату.

– Мам, а папа когда придет?

– Поздно. Он звонил, что задержится.

Я печально вздохнул. Значит сегодня поговорить тоже не получится. С каждым потерянным днем мне все меньше и меньше хотелось рассказывать все отцу. А может, просто удрать в тот мир? Ведь все равно там должно пройти целых пятьсот лет прежде, чем кто-нибудь здесь хватится моего отсутствия. Я даже сам испугался этой мысли. Никогда я не обманывал своих родных, не хватало только начать это делать, тем более таким образом. Ведь вернувшись в этот мир через пятьсот лет, я уже буду совсем другим. Пусть я буду выглядеть также, но каким я стану? Притворяться перед родными станет гораздо сложнее, и уже никогда я не смогу сказать им правды. Нет! Я поспешно отогнал эту мысль. Но папа, как же трудно мне ждать того момента, когда ты наконец найдешь время поговорить со мной. А когда найдешь это время, хватит ли у меня смелости рассказать тебе все?!

На следующий день, проснувшись, я вспомнил, что первого урока не будет. Можно было с полным правом поваляться еще часок. Тем не менее, я быстро понял, что уснуть мне больше не удастся. Ладно, раз так, то, по крайне мере, этот час можно провести с большей пользой. Дома уже никого не было, так как мать сегодня работала в первую смену. Отец тоже ушел, а у брата сегодня была подготовка к сессии. Так что я остался один.

Вскочив с постели, я быстро проделал разминочный комплекс сайве, потом занялся оружием. Подправил заточку у шеркона, протер его, а потом заново смазал. Затем проверил кинжал и ножи. Все, теперь можно и в школу.

– Привет, Громов, – услышал я, едва выйдя из дома. – Куда это ты рванул на пустыре в понедельник?

Так, зря, значит, я купался в холодной воде, пытаясь не попасться на глаза Малаховой – она, оказывается, все видела.

– Да так. Ключ потерял вот и побежал искать.

– Понятно, – протянула она, всем своим видом показывая, что не верит мне ни капли. – Опять какие-то тайны?

Я с самым невинным видом пожал плечами, мол не хочешь – не верь.

За разговором мы со Светкой подошли к школе.

– Ты будешь на маскараде?

– А как же!

– А какой у тебя будет костюм? – Девчонка с живым интересом посмотрела на меня.

– Догадайся.

– Какой ты вредный, – надула губы Светка. – Па-адумаешь, – фыркнула она, повернулась ко мне спиной и с высоко поднятой головой гордо удалилась в школу.

И чего я такого сказал, что она обиделась? Около минуты я честно пытался найти ответ на этот вопрос. Потом плюнул. «Па-адумаешь» – мысленно передразнил я ее.

После занятий нас со Снегирем встретили Аркадий с Роном. Вчера Виталий Дмитриевич уехал и Рон переселился к Аркадию, что не вызвало у меня никакого энтузиазма, поскольку слежка за Аркадием продолжалась.

– Ну что? Придумал что-нибудь? – с ехидцей поинтересовался у меня Аркадий.

– Нет, – мрачно буркнул я. – Ума не приложу, что делать с той информацией, что попала ко мне.

– Может, тогда скажешь адрес?

– И вы что, броситесь туда сломя голову?

– Зачем? Сначала осмотрюсь.

– Не думаю, что это хорошая идея, вас же там знают.

– Не стоит меня недооценивать, я же все-таки разведчик, хоть и бывший.

– А здесь не джунгли, и у вас за спиной нет ни автомата, ни гранатомета. Кстати, милиция вас не беспокоила?

– Ты знаешь, нет. Похоже у них в самом деле против меня только слова моего покупателя. Он ко мне еще раз приходил.

– Да?!

– Да, я спустил его с лестницы, сказал, что знать ничего не знаю.

– А вы не переиграли?

– Может быть, но пока, тьфу, тьфу, тьфу, милиция с обыском ко мне не заявлялась.

– Черт. – Я мрачно посмотрел себе под ноги. – Нам пора заканчивать здесь все дела. Чем раньше я отправлю вас к Мастеру, тем спокойней мне будет.

– Тогда скажи адрес. Пока я не разберусь с этими подонками, я никуда не поеду.

Я задумался. Ни Рон, ни Снегирь мне не мешали, понимая, что это решение могу принять только я.

– Ладно. – Я назвал адрес. – Только не лезьте сегодня.

– Ни сегодня, ни завтра. В понедельник. По вторникам они обычно товар разносят и забирают выручку. Именно во вторник я и должен с ними расплатиться за утопленный тобой в унитазе товар. В понедельник же им поступает новая партия. Правда, это моя догадка, но чертовски похожая на правду.

– А что вы собираетесь там делать сейчас? – поинтересовался я.

– Хочу просто осмотреться.

Аркадий попрощался и поспешил к автобусной остановке.

– Не нравится мне эта его затея, – мрачно сказал я, глядя ему вслед. – Лучше бы он анонимку в милицию написал.

– Да что с ним может случиться? – изумился Снегирь. – Он же бывший десантник!

– Вот именно – бывший. Сколько лет он не тренировался? Думаешь, он в хорошей физической форме?

– Допустим, но что ты можешь сделать?

Хороший вопрос. Ничего. Как ни крути, но я действительно ничем не могу помочь.

– Ладно, не будем трепать нервы. Айда в парк? Там, говорят, новый аттракцион открыли.

– Мальчики, а с вами можно?

Мы дружно обернулись. Позади нас стояла Малахова и вопросительно смотрела на меня. Черт, когда она успела подкрасться? И как много она услышала? Наверное, все-таки не очень много. Если бы она подошла давно, то я наверняка почувствовал присутствие постороннего.

– Вообще-то мы заняты, – начал было Снегирь, но, посмотрев на меня, усмехнулся, – но, если ты хочешь…

– Как здорово!!!

Интересно, что с ней произошло? Раньше она в упор меня замечать не хотела. А тут сама подошла во дворе, сама заговорила и шла со мной в школу! Вот, еще сюрприз. Странные дела творятся в подлунном мире, как сказал бы поэт.

Забежав домой переодеться после школы, мы все вчетвером отправились в парк. Здесь-то и выяснилась причина поведения Малаховой.

– Громов, а ты правда справился с Гугой?

– С кем?! – удивленно спросил я.

– Ну с Гугой! Это восьмиклассник, который занимается рэкетом среди младшеклассников. А Гуга – это его кличка.

А-а-а-а, она, наверное, имеет в виду тех двоих, что приставали к ребятам за гаражами.

– Что за кличка дурацкая? И потом, откуда ты знаешь?

– Ну ты даешь! Да об этом же вся школа гудит. Та малышня уже всем раззвонила, как Гугу заставили воды из лужи нахлебаться.

– Нет, это был не я. Как бы я смог справиться с Гугой? Это сделал Аркадий Анатольевич сделал, мой знакомый. Мы как раз там проходили мимо и услышали. А Аркадий, между прочим, бывший десантник. А еще он очень не любит тех, кто обижает слабых.

– Хватит заливать, – сердито проговорила Светка.

– Я не заливаю. Вон, спроси у Снегиря, он тоже там был.

Снегирев кивнул. Рон промолчал.

– Ах так! – Светка покусала губы. – Все ты врешь. Я сама разговаривала с теми пятиклассниками. Они все рассказали.

– Ну ладно, допустим, это сделал я. Что дальше? К чему такой интерес к заурядной драке?

– Значит, они говорили правду?

– Правду.

Светка схватила меня за руку и оттащила в сторону от дороги. Сердито покосилась на Рона со Снегирем, пошедшими за нами. Огляделась по сторонам.

– Слушай, – таинственным шепотом проговорила она, – ты можешь одного человека поколотить? Ради меня! А я тебя за это поцелую.

Я замер, ошеломленно разглядывая ту, которая еще недавно так мне нравилась.

– За что я должен поколотить и кого?

Светка попыталась отвести взгляд.

– Какая разница за что! Он мне не нравится. Это Кузнецов Валерка.

– Только за то, что он тебе не нравится?

Очевидно, что-то промелькнуло в моих глазах – Светка испуганно вскрикнула и отшатнулась.

Я несколько секунд стоял неподвижно. Потом резко развернулся и пошел по парку, не разбирая дороги. Рон переглянулся со Снегирем, и они вдвоем кинулись за мной.

– Егор, да не обращай внимания на эту дуру. – Костя схватил меня за локоть.

– Наемник! – сердито воскликнул я. – Гладиатор по найму! Битье морд по заказу, дешево, за две морды скидка! Подходите, платите и считайте, что у вашего врага уже появился фингал. Слушай, неужели я действительно похож на чудовище, которое за плату способно на все?

– Я же сказал, что она дура. Я никогда не понимал, почему ты за ней таскался! Видно же было, что она интересуется только собой. Ничего другого для нее просто не существует!

– Неужели я был таким кретином?

– Еще каким!

– Знаешь, – заговорил Рон. – Мне кажется, что та, кто действительно тебя достойна, никогда не сделала бы такого предложения.

Я почувствовал, как у меня против воли губы растягиваются в улыбку. Прилагая неимоверные усилия чтобы не расхохотаться, я посмотрел на Снегиря. Тот тоже с трудом сдерживал смех. Увидев, как друг прилагает героические усилия, чтобы не рассмеяться, я не выдержал. Сразу же за мной расхохотался и Костя. Несколько минут мы не могли успокоиться.

– Ну Рон! – Я вытер выступившие от смеха слезы. – Ну ты даешь! Та, кто меня достойна… – Я опять рассмеялся.

– Я не сказал ничего смешного, – надулся мальчишка, он единственный не засмеялся.

– Не обижайся. – Костя положил ему на плечо руку. – Ты совершенно прав. Только вот кто же достоин нашего друга? – Он хитро посмотрел на Рона. Тот шутки не понял.

– Ясно кто. Ольга.

– Рон, – с угрозой произнес я. – Сейчас по шее получишь.

– А что я такого сказал? – обиделся тот.

– Вот сейчас как дам, сразу поймешь.

– Па-адумаешь!

– Вот и па-адумай.

– Так! Стоп! Тпр-р-ру. – Костя поднял руку. – Эй, Громов, ну-ка колись, кто такая Ольга?

– Да слушай ты этого охламона больше! Пошли кататься. Мы зачем сюда пришли?

Я первый побежал к очереди на колесо обозрения. Настроение, испорченное было Светкой, восстановилось. Все-таки хорошо, когда рядом есть друзья, с которыми можно поговорить открыто, не боясь, что они тебя засмеют, и зная, что они всегда поддержат тебя.

Поскольку в субботу все аттракционы парка работали по полной программе, домой мы вернулись только вечером. Рона мы отвели к Аркадию. Тот уже вернулся из своей разведки, но категорически оказался что-либо сообщать. «А то еще полезете куда не надо», – объяснил он. Уж лучше бы молчал. Сам ведь, небось, полезет. Да и от Братства никаких вестей не было. Я надеялся, что они сегодня ответят на мое предложение. Надеюсь, их ответ будет не нож в спину. С них станется.

Отца дома не было. Подавив досаду, я отправился к себе.

– Эй. Может, сыгранем? – Брат потряс шахматной доской.

– Давай, – без особого энтузиазма согласился я. Может, рассказать все Витьке? Нет, пожалуй, не стоит.

Мы сыграли две партии. Обе я проиграл.

– Что-то ты сегодня какой-то рассеянный. Такие зевки допустил.

– Просто я становлюсь гениальным, – пошутил я.

– Смотри, не перестарайся со своей гениальностью.

Обменявшись еще парочкой дежурных шуток, мы разошлись по комнатам.

Утром меня разбудила мама.

– Егор! Вставай! Иди примеряй свой маскарадный костюм.

– Уже принесла?! – Я выскочил из постели и кинулся в гостиную. Там, на кресле, был разложен костюм мушкетера. Был даже муляж шпаги. Сразу было видно, что костюм действительно сшит с тех образцов, которые существовали во времена д’Артаньяна, а не просто переделка современной одежды.

– Ну как? Нравится?

– Ага, нравится, – не слишком искренне ответил я. Раньше, до путешествия в другой мир я был бы в восторге, но сейчас у меня был костюм гораздо лучше этого. Теперь надо как-нибудь незаметно вынести его из дома.

– По-моему ты что-то недоговариваешь? Не слышу радости. – Мама пристально посмотрела на меня.

Я вздохнул. Мне еще ни разу не удалось обмануть ее, она же меня знала как облупленного.

– Понимаешь, мама, у меня совершенно неожиданно появился другой костюм. Я сейчас не могу всего сказать, сначала хочу поговорить с папой.

– Так. Выходит, я зря упрашивала знакомую в театре дать один из костюмов на несколько дней?

Она явно была расстроена.

– Не зря. Мы тут с другом кое-что придумали. – Я рассказал о своей задумке.

– Хм. Вообще-то костюм я несла своему сыну, но если ты считаешь, что эта шутка удачна, ладно. Пусть будет по-вашему.

– Ура!!! – Я поцеловал маму, потом бросился одеваться. – Я в школу. Сейчас там будет сбор перед маскарадом.

Через десять минут я уже бежал к школе.

Оттуда мы вышли вместе со Снегирем.

– Слушай, Громов, на кой тебе этот маскарад сдался? Ты, кажется, ждешь его с нетерпением.

– Ты прав, – смущенно засмеялся я. – Ты не представляешь, как мне хочется показаться в своем костюме рыцаря.

– Костюме рыцаря?!

– Ну, в том мире рыцари имеют строго определенный парадный костюм. Это как военный мундир парадного образца. Естественно, такой костюм есть и у меня. Правда, они там стоят дорого, так что не каждый рыцарь может себе его позволить, но это уже частности.

– А у тебя он, выходит был?

– Был. Это подарок одного человека. Знаешь, наверное, я все-таки вернусь в тот мир вместе с Аркадием. Там у меня остались еще кое-какие дела. Надо узнать про одного друга, которого очень опасно ранили из-за меня. – Я задумался, вспоминая тот бой в храме отвергателей.

– От меня тебе не избавиться!

– Ты уверен?

Снегирь кивнул.

Я раздраженно топнул ногой.

– Черт, это начинает мне уже действовать на нервы!

– Слушай, если не хочешь, то я могу и не идти с тобой, зачем же так! – Снегирь, кажется, серьезно обиделся.

– Что?! Да нет, ты меня не понял. Если бы ты знал, как мне в том мире хотелось поговорить хоть с кем-нибудь отсюда! Извини. Просто меня начинает уже бесить отсутствие каких-либо событий. С момента прибытия в этот мир я только и делаю, что жду. Это становится невыносимо!

– Смотри, не накаркай. Каких событий ты хочешь?

– Хоть каких! Мне надоело ждать неизвестно чего. И эта неизвестность хуже всего.

И я действительно накаркал. Только я успел произнести эти слова, как около нас притормозил джип. Оттуда выскочили два здоровых мужика, отпихнули Снегирева в сторону, схватили меня и потащили к машине.

Я уже хотел было возмутиться… сильно возмутиться, но в последнее мгновение разглядел на заднем сиденье своего старого знакомого. Там, бледный от страха, сидел Венчик – тот парень, что приходил к Аркадию за товаром.

Меня затолкнули вовнутрь, хлопнула дверь и машина рванула с места.

– Сиди и не трепыхайся! – прошипел мне один из похитителей. Второй молча заклеил мне лейкопластырем рот. Потом застегнул мне на руках за спиной наручники. На милицию все равно непохоже. Те не стали бы заклеивать рот. Стало быть, это те, кто давал наркотики Аркадию. Может, я зря сунулся в ловушку? Может, надо было вырваться и убежать? Ладно, все равно уже поздно. Им ведь от меня что-то нужно. Что ж, не будем им мешать. Они думают, что поймали меня в мышеловку. Посмотрим. Как там говорил д’Артаньян? «Горе той кошке, которая попробует поймать эту мышку».

Джип заехал в какой-то двор. Странно, я думал ехать придется дольше. Но они только выволокли меня из машины и запихнули в багажник. Машина снова тронулась.

Ехать в багажнике было не слишком удобно, к тому же очень трясло. Хорошо еще, что здесь лежали какие-то тряпки. Хоть было и не слишком удобно, но я умудрился перевести скованные руки вперед. Но потом понял, что зря это сделал. Освободиться без ключа все равно не удастся, а похитителям это может сильно не понравиться. Пришлось снова «шагать через наручники». После пятиминутных усилий все вернулось на место. Только вспотел немного от этих акробатических упражнений.

Ехали до места мы минут тридцать. Сначала я пробовал считать повороты, но потом понял, что это бессмысленно. Либо я выберусь оттуда, тогда и сам узнаю, куда мы приехали, либо нет, тогда это меня уже не будет интересовать. Ладно. И не из таких переделок выбирались.

Наконец машина остановилась. Послышался скрип отворяемых ворот. Машина снова тронулась, но вскоре замерла окончательно, выключился мотор.

Меня выволокли из багажника. Я осмотрелся. Мы находились в старой части города где стоят частные дома. Только, в отличие от остальных, этот был построен совсем недавно и был не деревянным, а из красного кирпича. По виду он больше всего напоминал коттедж. Вокруг него тянулась высокая кирпичная ограда с вмурованным наверху битым стеклом. Один из похитителей сорвал лейкопластырь с моего рта.

– Не вздумай кричать, понял? – предупредил он меня. – Тебя все равно никто не услышит. – Это было очень похоже на правду.

– Наручники снимите. Больно же, – плаксиво попросил я.

Этот тип усмехнулся, потом взял меня за подбородок и приподнял голову. Я старательно показал тот страх, который якобы испытываю. Это, кажется, понравилось ему. Он рывком повернул меня и снял наручники. Я растер запястья.

– Иди. – Один из похитителей подтолкнул меня в сторону крыльца.

Дом, уже начиная с прихожей, поражал роскошью обстановки. Отсутствие вкуса у хозяев восполнялось обилием дорогих вещей.

Меня провели на второй этаж и втолкнули в гостиную.

– Аркадий Анатольевич! – закричал я, бросаясь к сидящему на диване человеку.

Аркадий, увидев меня, смертельно побледнел. Его руки были скованы, и он мог только ободряюще улыбнуться, хотя ясно было, что сейчас ему вовсе не до смеха.

– Егор?! Ты как здесь оказался?

– Я пригласил.

Только сейчас я обратил внимание на подтянутого, спортивного вида человека, стоящего чуть в стороне. Он держался настолько уверенно, что сразу было видно, кто здесь хозяин.

– Зачем вам ребенок-то понадобился? – сердито поинтересовался Аркадий. – У вас же ко мне претензии, а не к нему!

– Сложный вопрос. Этот, как вы сказали, ребенок, влез в те дела, в которые не должен был влезать. Мне непонятно, какую роль он играет во всем происходящем. А мне очень не нравится чего-либо не понимать. К тому же, меня очень заинтересовала та история, которую рассказал тот парень – твой распространитель. Слишком уж смышленым оказался твой молодой друг. Венчик рассказал, мне, что адрес ты узнал именно от этого ребенка.

– А как вы узнали про этого парня? – поинтересовался я.

Спортсмен, как я назвал про себя хозяина дома, метнул в мою сторону пристальный взгляд.

– Странная история. Его привезли ко мне два каких-то подозрительных типа. Сказали, что ему есть что рассказать про некоего Аркадия Анатольевича Криворецкого.

Черт, черт, черт!!! Братство! Не в силах нанести удар по мне, они ударили по тому человеку, с кем они меня очень часто видели, логично рассудив, что он почему-то очень важен. Теперь ясно, о чем они беседовали с Венчиком. А шансов на то, что ему что-то удастся сохранить в тайне от Братства, было не больше, чем у снежинки уцелеть в пустыне.

Только вот интересно все-таки знать, учитывали они то, что мной тоже заинтересуются? А еще интереснее, как нам теперь отсюда выбираться? Все же я сюда полез не зря. Аркадия Анатольевича вытащить отсюда совершенно необходимо. А мне это сделать будет гораздо проще, чем ему сбежать. Меня никто не считал опасным противником, а о его подготовке знали и опасались. Об этом ясно говорил тот факт, что он был в наручниках, а с меня их сняли сразу по прибытии. Значит, вытаскивать нас отсюда придется мне.

Я огляделся вокруг, впервые подробно рассмотрев комнату, где мы находились.

– Вот это да! – невольно воскликнул я, глядя на развешанное по стенам множество экземпляров самого разнообразного холодного оружия. Вдоль стен стояли открытые столики, где на бархате были аккуратно разложены ножи и кинжалы. Были даже сюрикены и прочая экзотика.

– Что, впечатляет? – снисходительно спросил хозяин. Заметно был, что он гордится своей коллекцией, и мое откровенное восхищение доставило ему явное удовольствие.

– Ага. – Совершенно забыв, где я нахожусь, я встал и подошел к стене, на которой висели шашки и сабли. Один из охранников дернулся было помешать мне, но его жестом остановил хозяин.

– Можно? – спросил я, указывая на шашку. Хозяин усмехнулся и кивнул.

Я снял шашку со стены, выдвинул ее из ножен и удивленно посмотрел на хозяина – шашка была заточена и готова к бою.

– Здесь все оружие настоящее, – пояснил хозяин. – Некоторые я делал на заказ, но в основном, все подлинное. Я всегда увлекался холодным оружием. Занимался фехтованием. Был мастером спорта. Даже участвовал в первенстве еще Советского Союза, но не повезло, заболел. Хотя у меня были хорошие шансы стать чемпионом.

– Понятно. – Я поднес клинок к глазам. Деррон хорошо обучил меня разбираться в оружии, и теперь мне было ясно, какая великолепная сталь у этого клинка.

– Я гляжу, ты тоже неравнодушен к холодному оружию?

Я опомнился.

– Да нет. Это мой брат помешан на нем. У него куча литературы на эту тему. Ну, а имея такого брата поневоле и самом научишься разбираться в нем. Вот это, например, шпага времен д’Артаньяна.

– Неплохо. Только эта шпага времен Французской революции. Как все просто было в те времена: дуэль, скрещенные шпаги.

– Возможно, только я почему-то думаю, что побеждал на дуэли не более честный, а более умелый. И уж не хотите ли вы нас на дуэль вызвать?

Хозяин довольно рассмеялся.

– Ты подал мне неплохую мысль. Скучно просто убивать своих врагов. Дуэль – это гораздо интереснее. К тому же, здесь есть шанс и у противника.

– У обычного человека против мастера спорта по фехтованию?

Хозяин усмехнулся.

– Если у человека в руках оружие, то шансы у него есть всегда. Даже против мастера спорта!

– Как мило, – с сарказмом воскликнул Аркадий. – Лучше скажи, Вестров, что ты с нами делать собираешься.

– Мне жаль, Аркаша, но я не могу тебя оставить в живых. Ты уже на прицеле у милиции, и теперь живой ты мне опасен. Очень жаль, что мальчик оказался замешан во все это, но свидетелей я оставлять не могу. Не знаю уж, с какого боку он здесь, но рисковать не буду. Мне и так придется на время свернуть свой бизнес. Так что вас сейчас отвезут к тебе домой, а потом… передозировка.

– Да кто в это поверит?

– А какая разница? Знаю, что в милиции не дураки работают, но у них нет выхода на меня. Кроме тебя, этого мальчика и того идиота, который выследил моего курьера.

– Вы что, нас убить собираетесь? – с испугом спросил я.

– Очень жаль, мальчик. Ты мне понравился.

– Тогда я предпочитаю дуэль. Или это были просто слова? – Я несколько неуклюже взял шашку наизготовку. Эх был бы здесь мой шеркон.

Хозяин удивленно посмотрел на меня. Потом расхохотался.

– Парень, тебе не откажешь в храбрости. Но я не дерусь с детьми.

– Ага, вы их убиваете.

Вестров несколько мгновений разглядывал на меня. Я старался выглядеть неуверенным и испуганным, но одновременно и отчаянно храбрым, точнее храбрым от отчаяния.

– Ты прав, черт тебя подери. Ладно! У тебя есть шанс, парень. Если ты продержишься против меня пять минут – так и быть, уйдешь отсюда живым. У тебя ведь есть родители, брат. Если будешь много болтать – их у тебя больше не будет.

– Ты, убийца! – Криворецкий вскочил с места и кинулся на Вестрова, но его удержали двое телохранителей. – Ты ведь прекрасно понимаешь, что у него нет шансов против тебя! Почему бы тебе не отпустить его на тех же условиях сейчас?!

Вестров метнул в его сторону острый взгляд.

– Право на жизнь надо заслужить! Этот парень мне понравился. Ему страшно, но он готов бороться. Редко встретишь таких людей, тем более в наше время. Я даю ему шанс! Воспользуется он им или нет, зависит только от него.

– Ты прекрасно знаешь, что у него нет никаких шансов против тебя!!!

Это он зря. Уж Аркадий-то должен был вспомнить, что я рассказывал о своем путешествии. Это не у меня не было шансов, а у Вестрова. Может, он и мастер спорта по фехтованию, но он не рыцарь Ордена, он понятия не имеет о дей-ча и об ускоренном темпе. И фехтовать он умеет только шпагой, а ведь у каждого оружия свои особенности. Может, шеркон и любимое мое оружие, но Деррон обучал меня работе не только с ним.

– Возможно, но у него так и так нет никаких шансов. А теперь заткнись или тебя заткнут. – Вестров кивнул телохранителям, и те сдвинули стол и кресла в угол комнаты, освобождая место. Еще один принес песочные часы.

– Пять минут, парень. Когда упадет последняя песчинка, и если ты все еще будешь жив, то считай, что родился второй раз. И, кстати, можешь выбрать оружие.

Я осмотрелся. Шашка была немного длинновата для меня, но лучше все равно ничего не было. Хотя… я подошел к одному из столиков и взял дагу. С трудом удержался от того, чтобы не схватить еще парочку метательных ножей. Это, пожалуй, будет слишком. Как бы охрана не насторожилась. Теперь надо разработать тактику. Я осмотрелся. Так. В комнате сам Вестров и трое телохранителей. Один стоит около Криворецкого, один около окна и еще один около двери. Каждый наготове, но больше опасаются Криворецкого, а не меня. На меня же они глядят хоть и с интересом, но как на обреченного.

Вестров взял шпагу.

– У тебя преимущество парень – твое оружие тяжелее.

Если бы у меня было желание, то я бы объяснил ему, что тяжесть оружия – не всегда преимущество. Если противник действительно мастер, то эту тяжесть он может использовать против тебя же самого.

Вестров перевернул часы. Потом неторопливо размялся и резко кинулся в атаку. Я отскочил, сделав вид, что споткнулся, и упал, благодаря чему избежал смертельного удара. Вестров усмехнулся и дал мне время подняться. Потом снова стремительно атаковал. Его удары были молниеносны, точны и смертоносны. Он действительно был мастер. Со стороны казалось, что мне только чудом удается уклоняться от них. Впрочем, лишь со стороны. Для меня его удары были медленны, слишком медленны даже без взвинченного темпа. Даже без помощи дей-ча я двигался быстрее, чем он. Но я пока только неуклюже уворачивался от ударов, перемещаясь таким образом, чтобы оказаться поближе к столу с метательными ножами. Еще чуть-чуть. Еще! Все! Я около стола! Внезапно мои действия теряют всю неуклюжесть. Шашка и дага словно оживают в моих руках. Я вижу, как сначала удивленно расширились, а потом тревожно сузились глаза Вестрова, когда его выпад встретился с твердой защитой, а не с неуклюжим отскоком, как было раньше. Еще один выпад. Навстречу его шпаге устремляется моя дага. Я не блокирую удар, только плавно отвожу его в сторону. Шаг навстречу, разворот, и шашка описывает стремительную дугу на уровне шеи Вестрова. Не прерывая своего поворота, выпускаю дагу и шашку из рук. Они не созданы для бросков, но Деррон недаром тренировал меня кидать самые невероятные предметы. И шашка и дага находят свои цели, и два телохранителя валятся на пол. Один удивленно рассматривает шашку, торчащую из своей груди, а второй пытается вдохнуть через пробитое горло. Третий тянется к пистолету, но я недаром смещался к столу с ножами. Бросок, и он валится на землю. Привлеченный шумом, вбегает еще один охранник уже с пистолетом в руке. Еще бросок, и он опрокидывается на землю, нож торчит из глазницы. Стало тихо, только слышно было как звенит шпага выпавшая из мертвой руки своего хозяина. Все произошло настолько быстро, что только сейчас Аркадий Анатольевич понял, что все закончилось. Страх за меня сменился ошеломлением от всего произошедшего.

Я посмотрел на голову Вестрова, в глазах которого навечно застыло удивленное выражение, и без сил опустился на пол, к горлу подкатила тошнота.

– Эт-то что? – Аркадий в полной прострации разглядывал побоище.

– Я же ведь вам говорил, что в Магическом мире основным оружием является меч. И говорил, что меня обучали владеть холодным оружием. Обучали так, чтобы я мог действительно выжить в том мире.

Я снял со стены другую шашку.

– Повернитесь, а то мне что-то не хочется искать ключ от наручников.

Криворецкий был настолько поражен всем произошедшим, что без слов выполнил просьбу. Маленький ток внутренней силы, сосредоточенной на кончике шашки, стремительный удар и короткая цепь наручников оказалась перерубленной.

– Наверное, мне не стоит спрашивать, как ты это сделал?

– Не стоит. Когда попадете в Магический мир, Деррон вам все объяснит. Знаете, я лучше выйду. Мне не очень нравится здесь находиться.

– Подожди, здесь же еще могут быть люди.

– Больше нет. Только твой продавец. Венчик.

– Откуда ты знаешь?! – недоверчиво спросил Аркадий.

– Знаю. Меня сюда привезли двое. Еще двое стояли рядом с тобой. Хозяин дома. Был еще один, но он ушел. Об этом говорили мои конвоиры.

– Понятно. Тогда ладно. Иди, а мне здесь еще кое-что сделать надо.

Я кивнул и вышел из комнаты. Попутно зашел туда, где ощущал чью-то слабую жизнь. Там на кровати лежал Венчик. Рядом валялся шприц. На руке отчетливы были видны следы старых уколов. Он был еще жив, но было ясно, что это ненадолго. Вестров свидетелей действительно не оставлял, а ведь этому парню было лет шестнадцать. Ему еще жить бы да жить. Венчик. Я даже не знаю его настоящего имени. Зачем он связался с наркотиками? Почему начал колоться? На эти вопросы уже не получить ответа.

Парень последний раз вздохнул и замер. Я коснулся его шеи – пульса не было. Если раньше я и испытывал сожаление по поводу убийства Вестрова, то теперь, при виде тела этого юноши, оно исчезло. Только так с ними и надо.

Я вышел во двор и присел на небольшую скамеечку, дожидаясь Аркадия.

Глава 6

Аркадий все не шел. Интересно, что его могло там задержать?

– Не расстраивайся, Егор. Вряд ли ты мог спасти этого юношу. – Голос Деррона звучал приглушенно. Как будто издалека. Его было слышно гораздо хуже, чем Мастера.

– Ты не понимаешь, Деррон. Я не мог его спасти, но совсем по другой причине. Этот, как ты говоришь, юноша был обречен с того момента, как впервые попробовал наркотики. Он был мертв уже давно, просто еще не знал об этом. Вполне возможно то, что сейчас с ним произошло, гораздо лучше долгой мучительной смерти, которая его ожидала в будущем.

– Так что же тебя тревожит?

– Вот это и тревожит. Почему, зная о последствиях, люди начинают употреблять эту гадость?

– Интересный вопрос! Почему, зная о последствиях, люди начинают заниматься магией смерти?

– Но она же дает власть, могущество! Это хотя бы понятно! А что дают наркотики?

– Если я правильно понял, то они дают освобождение от всех проблем. Это ведь тоже своего рода могущество.

– Я не думал об этом.

– Просто тебе никогда не хотелось уйти от проблем этого мира.

Тут, прерывая нашу беседу, показался Аркадий.

– Ты где был? Что ты там делал так долго?

Аркадий пристально посмотрел на меня, словно пытаясь что-то разглядеть.

– Мне кажется, что ты довольно спокойно воспринял все то, что сейчас произошло, – заметил он наконец.

– Вот вы о чем, – невесело усмехнулся я. – Для меня все это уже пройденный этап. Раньше были и слезы, и жалость, и стремление никого не обидеть. Это прошло сразу, как только я понял, что меня никто жалеть не собирается.

– Понятно. Я видел Венчика, – вдруг сказал он.

– Я тоже. Именно после этого я и понял, что нечего сожалеть о смерти тех негодяев. – Кстати, ты не знаешь его настоящего имени?

– Нет.

Некоторое время мы молча сидели на скамейке.

– Я убрал твои следы, – заговорил, наконец, Аркадий.

– Как это? – заинтересовался я.

– Это было не так уж и сложно. Ты мало до чего дотрагивался. Я стер твои отпечатки с оружия и дотронулся до них сам. Мне-то ведь уже все равно. В этот мир я возвращаться не собираюсь.

– Так вас отправить в Магический мир?

– Давай на ты, Егор? Уж после того, что мы пережили, обращаться на вы как-то глупо. Кстати, спасибо, что спас меня.

– Я же ведь говорил, чтобы ты не лез пока сюда.

– Да я, в принципе, и не лез. Меня схватили около моего дома. Кто бы мог подумать, что этот парень побежит сюда.

– Не думаю, что ему очень это хотелось. Ты же слышал, что рассказывал Вестров. Этого парня им привезли.

– Но кто мог это сделать?

– Я же рассказывал, как его увел один из Братства.

– Но зачем им это? – искренне изумился Аркадий.

– Кто его знает. Впрочем, если вам интересны мои предположения, то они заметили, что я часто встречаюсь с вами. Заметили, что и за Ключом в первый раз мы приходили вместе. Вот они и решили устранить вас. Просто на всякий случай.

– На всякий случай?

– Ну да.

– Так, значит и Рон с твоим другом тоже в опасности!

Я несколько мгновений тупо разглядывал Аркадия. Потом стремительно вскочил и рванулся к выходу. Даже не пытаясь открыть запертые ворота, я одним прыжком вскочил на стену, чудом умудрившись не поцарапаться о торчащее стекло, и спрыгнул вниз. Не слушая отчаянной ругани Аркадия, который лез за мной, я побежал по улице. Только через несколько мгновений я сообразил, что кто-то зовет меня по имени.

Обернувшись, я не поверил своим глазам. На другой стороне дороги стояли Костя и Рон. Я бросился туда.

– Вы?! Здесь?! Как?!

Снегирь переглянулся с Роном.

– Думаю, это должно означать: как вы здесь оказались, – объяснил он ему. – Когда тебя увезли, я не знал что и делать. Хотел уж бежать в милицию, но тут увидел бегущего ко мне Рона. Тот сказал, что Аркадия Анатольевича увезли какие-то люди. Узнав, что и тебя похитили, он удивился.

– Еще бы не удивиться, – вмешался Рон. – Костя сказал, что этих похитителей было всего двое. Тут-то я и понял, что ты специально позволил себя похитить. А раз так, значит, у тебя были причины на это. Вмешательство же вашей внутренней стражи могло помешать твоим планам.

– Ты что же, был уверен, что не Егора похитили, а он позволил себя похитить? – спросил подошедший Аркадий, разглядывая порванный рукав. Кажется, он все-таки зацепился за что-то, пока лез через забор.

– Конечно, – ответил Рон таким тоном, как будто говорил о самых очевидных на свете вещах. – Разве двое могут справиться с рыцарем Ордена?

– Кто такие рыцари Ордена? – удивленно спросил Снегирь.

– Это долго объяснять, – вмешался я. – Просто в том мире в древности существовал такой орден рыцарей. Их так и называли – рыцари Ордена. Но сейчас вы лучше скажите, как вы очутились здесь?

Рон невинно посмотрел на меня.

– Ну, мы догадались, что тебя и Аркадия могли привезти в тот дом, адрес которого ты узнал. Костя знал, где это находится.

– Ясно, – вздохнул я.

– А как ты из дома вышел? – спросил у Рона Аркадий.

– Ну, я увидел в окно, как вас схватили, и выскочил следом, но не успел. Я сразу помчался к Энингу.

– К кому? – хором спросили Аркадий и Костя.

– Ко мне. Это мое имя в том мире. Но как ты закрыл дверь, Рон? Насколько я помню, она без ключа не закрывается.

– Ой, я не закрыл ее. – Рон испуганно посмотрел на Аркадия.

Тот весело рассмеялся.

– Вот будет потеха, если меня ограбят.

– Я заплачу вам, – торопливо проговорил Рон.

Теперь уже смеялись все трое: я, Аркадий и Костя.

– Забудь, – замахал руками Аркадий. – Он заплатит! Тоже мне, миллионер. Может, еще обойдется.

Смеясь, и подшучивая друг над другом, мы двинулись домой. Добираться пришлось на троллейбусе, хотя и не так долго, как я думал.

– Надо бы в милицию позвонить, – заметил Аркадий, когда мы вышли на нашей остановке. – Я там просмотрел кое-какие бумаги. Для милиции это может оказаться настоящим кладом. Если они правильно распорядятся ими, то перекроют несколько каналов поставок наркотиков из Средней Азии.

– Только попозже. А пока вам стоит собрать вещи для путешествия. Сегодня вечером я вас с Роном отправлю.

– А ты? Ты же вроде как с нами собирался? – удивлено посмотрел на меня Аркадий.

– Я завтра. Мне хочется сходить на маскарад. И не забывайте про троих из Братства Черной Розы. С ними ведь надо что-то делать.

И тут я увидел отца. Он стоял около дерева с таким выражением лица, которого мне ни разу не приходилось у него видеть. К тому же он вечно куда-то спешил, а тут просто стоял, прислонившись к дереву, и смотрел в никуда.

– Егор, это не твой отец? – спросил Костя.

Предчувствие беды сжало мне сердце.

– Вы идите, – сказал я, не сводя с отца взгляда. – Аркадию надо проверить квартиру, раз она осталась открыта. Рон, у тебя твои вещи там остались, собери их. Костя, посмотри за Роном.

Всем было понятно, что я говорю ерунду. Какие вещи Рона могут быть у Аркадия? Зачем Косте надо за ним смотреть? Снегирь так и хотел мне сказать, но тут вмешался Аркадий. Он глянул на меня, на моего отца, потом подхватил Костю и Рона под руки и повел с собой, что-то говоря.

Я подошел к отцу и встал рядом. Тот даже не повернул головы. Похоже, он даже не заметил, что кто-то к нему подошел. Мы стояли и молчали.

– Что случилось, папа?

Отец вздрогнул и резко повернулся.

– А, это ты, – с облегчением сказал он. – Да так ничего. Просто стою, дышу свежим воздухом.

– Папа, я здесь уже давно. Не надо, не обманывай меня. Я же вижу, что у тебя что-то случилось.

Словно признавая это, он опустил глаза.

– Да ничего особенного. Ерунда. Я разберусь. Просто меня крепко обманули.

– Это твоя последняя сделка?

– Да, – признался он. – Я ведь чувствовал, что там что-то нечисто, но все казалось так здорово. Была такая возможность…

– А оказалось, что все это обман. На сколько тебя надули?

Отец хотел было возмутиться, но тут же его плечи бессильно опустились.

– У меня нет таких денег, – еле слышно прошептал она.

– И что теперь?

– Не знаю. Пошли, Егор, прогуляемся.

– Папа, папа, – вздохнул я. – Ты ведь так и не нашел времени поговорить со мной. Только сейчас, когда ты потерял все, ты предложил просто пройтись. Может и хорошо, что ты все потерял? Может, сейчас ты больше времени будешь с нами?

– Да ты что? Я же ведь всегда только ради вас и работал! – Отец как-то беспомощно посмотрел на меня.

– Ты у меня даже на дне рождения не был. Просто прислал подарок со служащим из своего офиса. Но может, хоть сейчас-то ты выслушаешь меня! Тебе ведь сейчас некуда спешить?!

– Егор, да как ты можешь вообще думать о своих проблемах, когда у меня такое случилось?!! Я-то рассказал тебе все, как мужчина мужчине, а ты опять со своими проблемами!!! Вот уж не думал, что мой сын эгоист!

Я чуть не заплакал от обиды.

– Почему ты считаешь, что мои проблемы – только мои? И почему ты считаешь, что они менее важны, чем твои? Ты уже помешался на этих деньгах! Ты не замечаешь, что мама уже плачет по ночам, когда ты отправляешься в командировку или на какие-то свои переговоры! Ты уже дома почти не бываешь! Когда я был маленьким, мы ходили вместе на лыжах! Помнишь? Мы в походы ходили! Ходили за грибами! А помнишь, как мы заблудились в лесу, и вы с мамой пытались рассмешить меня, чтобы я не испугался? Не помнишь? – Я понимал, что говорю не то, но уже не мог остановиться. Если отец обратился ко мне, самому младшему в семье, значит, ему действительно нужна поддержка, а я вместо этого высказал все, что накипело на душе. После этого уже вряд ли можно будет рассказать отцу о моем путешествии.

– Пошли домой, – мрачно бросил он.

Я уже проклинал свой длинный язык, но понимал, что изменить уже ничего нельзя.

Дома нас встретила мама, которая сразу поняла, что что-то не в порядке и потребовала объяснений. Отец попытался увильнуть, свалив все на меня.

– Вот, вырастили сокровище! Теперь заявляет, что оказывается, я семьей совсем не занимаюсь и что надо все бросить и немедленно заняться им!

Но маму ему обмануть не удалось. Потихоньку она вытащила из отца все, что тот хотел скрыть. Слушая его сбивчивые объяснения, она не произнесла ни слова, лишь бессильно опустилась на краешек стула. Наконец отец замолчал, в комнате повисла тяжелая пауза.

– А так ли он не прав? – тихо спросила мама. – Помнишь, ты клялся, что не будешь заниматься сомнительными операциями?

– Но, дорогая, там был такой случай…

– Зачем? Мы что, нуждались в деньгах? Нам чего-то не хватало? Ты совсем голову потерял со своими деньгами! Твой сын уже неделю найти тебя не может, чтобы поговорить! И не говори мне, что это пустяки!!! Он твой сын! И у него тоже могут быть свои беды, которые для него так же важны, как и твои для тебя!

– Я сейчас не об этом…

– А я об этом. Егор, иди в свою комнату, нам с папой нужно поговорить.

Я, не споря, ушел к себе. Что мама может сказать отцу, я прекрасно представлял. Выслушивать же оправдания отца мне совсем не хотелось.

Вскоре пришел брат. Они втроем закрылись на кухне и продолжили разговор. До меня доносились лишь невнятные звуки. Не находя себе места, я шатался по комнате, пытаясь понять, в насколько серьезную переделку угодил мой отец. Сейчас я был, пожалуй, единственный, кто реально мог помочь. Если все серьезно, то можно забрать всю семью в другой мир, или можно будет отдать то золото, что принес с собой, а если окажется мало, то можно принести еще. Но я оказался единственным, кто был исключен из разговора. Несколько раз я пытался подслушать, но с кухни просматривался весь коридор. Меня замечали и прогоняли к себе в комнату. Разговор затянулся до позднего вечера. С самыми дурными предчувствиями я лег спать.

– Вставай, Егор. Проспишь свой маскарад!

Проснулся я давно. Вернее, я так и не смог заснуть, всю ночь размышляя над тем, что сообщил вчера отец.

– Какой еще маскарад, мама?! Ты думаешь мне сейчас до маскарада?

– А в чем дело? Если ты об отце, то не беспокойся, мы все уладили. – Может быть раньше ей и удалось бы обмануть меня. Раньше, но не сейчас.

– Мама!

– Егор. Поверь мне!

Спорить было бесполезно.

– Кстати, покажи-ка свой костюм, а то я ведь так его и не видела.

– Ну уж нет! Увидишь на маскараде, а я посмотрю, узнаешь ли ты меня.

Она засмеялась.

– Посмотрим.

Я быстро собрался, запихал одежду рыцаря в сумку. Так: ножи, меч, кинжал. Парик не забыть. Этот парик я позаимствовал у матери. Она его не любила и никогда не носила. Посчитав, что нельзя пропадать такой ценной вещи, я срезал с него все завитушки. Теперь парик представлял собой обычные длинные прямые черные волосы. Они полностью закрывали мне шею и уши. Только вот спереди оказалось неровно. Пришлось снова брать ножницы и подравнивать. Снова примерил парик. Вот теперь лучше. Надел черную маску. Вот маска здесь была совершенно лишней. Я сразу стал похож на шута. Но… делать нечего – какой же маскарад без маски?

Я запихнул парик с маской в ту же сумку. Повертел в руках рыцарский обруч. Потом сунул его в кармашек сумки. Туда же положил и Ключ. Мама в это время уже собрала вторую сумку для Снегирева.

– Не пойму, чем тебе этот костюм не понравился?

– Увидишь.

В этот момент в дверь позвонили. Когда я выскочил в коридор, брат уже открыл дверь.

– Иди, там тебя твой друг спрашивает. – Он с усмешкой кивнул на Снегиря. – Д’Артаньян новоявленный. Я то думал, что мушкетеры нынче не в моде. Ну там, Зорро или Черный Плащ – еще куда ни шло.

В ответ я запустил в этого умника подушкой с кресла.

Мама вынесла сумку с тем костюмом, который принесла из театра.

– Вы как дети малые. Витька-охламон, большой, а ведешь себя как первоклассник.

Мы с Костей быстро спустились вниз по лестнице, не охота было дожидаться лифта. Всю дорогу до школы он с тревогой поглядывал на меня. Потом не выдержал.

– Слушай, что случилось-то? Я понимаю, это, конечно, не мое дело…

– Да ерунда, – беспечно махнул я рукой, хотя на самом деле сердце сжималось в предчувствие беды. Что-то наигранное, искусственное было в веселье мамы, шутках брата. Они явно хотели скрыть от меня что-то. Проклятье! Ну почему мне всего тринадцать?! Я ведь действительно могу помочь, но для этого мне надо знать точно в чем проблема! Если броситься на помощь сейчас, ничего не зная, то можно наломать таких дров! – Просто моего отца облапошили. Я сам точно не знаю.

– Понятно. А Аркадия все-таки обокрали, – выложил он новость. – Мы приходим, а в доме пусто. Только тяжелый комод остался, ну и еще там стол и кровать. А так почти все вынесли.

– Неудивительно. Рон ведь наверняка квартиру не только открытой оставил, но и дверь нараспашку. Так, мы почти пришли. Теперь надо найти место, где можно будет незаметно переодеться.

– Зачем? – искренне изумился Снегирь. – Ведь в школе раздевалки есть.

– Э-эх, голова садовая! В этих раздевалках все будут переодеваться. Все увидят костюмы друг друга. А я не хочу, чтобы меня узнали. Понял?

– Понял.

Мы быстро зашли за ближайшие кусты и там переоделись. Без удобств, конечно, но зато нас никто не видел. Снегирь с восхищением осмотрел мой костюм. Я его прекрасно понимал – сам с таким же восхищением смотрел на него во дворце у князя, когда только увидел. Дорогой материал, великолепная отделка, покрой – все это делало наряд действительно красивым.

Я надел парик, потом рыцарский обруч. Потопал сапогами – не жмут ли – тренькнули небольшие серебряные шпоры. К поясу пристегнул шеркон и кинжал. В простых ножнах, обычные, без украшений, рукоятки как меча, так и кинжала делали их не очень похожими на настоящее оружие. К тому же, шеркон вообще не выглядел грозным. Правда, вся иллюзия рассеивалась, стоило достать меч или кинжал из ножен. Тогда сразу бросался в глаза стальной блеск клинка, великолепная заточка оружия. Поэтому обнажать меч в школе лучше не стоит.

Теперь плащ и маску.

– Ну как? – поинтересовался я у Снегиря.

Тот поднял вверх оба больших пальца.

– Класс! Там что, все так ходят?

– Я же говорю, что это парадный костюм рыцаря. Никто, кроме рыцаря, надеть его не может. Это все равно, что в нашем мире надеть парадный мундир маршала и прогуляться по улице.

– А ты что, рыцарь?

– Там – да. Мне сложно объяснить. Просто поверь, что тот мир совсем другой. – Я вытащил из сумки орден Чести и повертел его в руке. Наверное, не стоит его надевать. Если шеркон еще можно принять за муляж (если его не вытаскивать из ножен), то вряд ли кто примет этот орден за бутафорию.

– Ух ты!!! Что это?! – Костя с восхищением уставился на орден.

Я покачал его на ладони.

– Так. Игрушка. Обычная дорогая игрушка.

– А это все настоящее? Ну, бриллианты, золото? Сколько это может стоить?

Сколько? Десяток ран и два дня больничной койки; отчаяние в почти безнадежной схватке.

– Дорого, Костя. Гораздо дороже денег. – Я с сожалением убрал его обратно в сумку. Не стоило вообще его брать. – Ты готов?

Он мотнул головой и осмотрел себя.

– Д’Артаньян и три мушкетера. Только вот мушкетеров нет. – Он обнажил свою шпагу и воинственно взмахнул ею.

– Эх, – подосадовал я. – Надо тебе было шпагу Рона дать. А то эта железка как-то несолидно смотрится.

– Жаль, что не дал. Ну и ладно. Никто ж не знает, настоящая она в ножнах или нет. Пошли, что ль?

Мы двинулись к школе. Я закинул на плечо сумку, в которой лежала моя одежда. Эту сумку я специально купил два дня назад и ни разу не носил с собой, чтобы никто не мог опознать меня по ней.

Когда мы выбрались из кустов и оказались у школьного крыльца, то все, кто был здесь, с восхищением уставились на меня. Не удержавшись, я слегка откинул плащ и поклонился самым изящным своим поклоном. Мастер был бы доволен. Потом гордо вскинул голову и прошел в дверь.

В коридоре уже собралось множество народу в самых разных костюмах. Кто-то был наряжен богатырем, кто-то моряком. А вон костюм какого-то героя комиксов. Я только хмыкнул. Все знали, что Виталий Солматов – страстный любитель комиксов. Ясно, что это он нарядился в какого-то своего любимого героя. Но поскольку я комиксов не читал, считая их глупыми, то узнать, кого он изображает, не смог.

– Привет, Солматов, – махнул я ему.

Виталий удивленно уставился на меня.

– Ты кто такой? Я тебя что-то не узнаю.

– Так ведь на то и маскарад, чтобы не узнавать.

– Коржинов, ты?

– Не напрягайся. Даже если угадаешь, все равно ведь не скажу.

– Это кто у нас тут в таком шикарном наряде?

– Здравствуйте, Вера Ивановна, – поздоровались мы все хором.

Она осмотрела всех троих.

– Так, Солматова я узнала. – Она обернулась к Снегирю. – А кто здесь? Если бы не длинные волосы, то я сказала, что ты Громов, но нет… Снегирев. Ага, вот, значит, какой у тебя костюм.

Костя скис. Он-то надеялся, что его не узнают.

Вера Ивановна посмотрела на меня.

– А вот тебя, я что-то не узнаю.

– Ну вот, учителя уже не узнают своих учеников, – притворно обиделся я.

В этот момент к нам подошли две девчонки.

– Привет Солматов, – потом с интересом уставились на меня. – Мы смотрим, стоит Солматов с компанией. Значит, здесь наш класс собирается.

Похоже, Солматов действительно оказался тем маяком, на свет которого очень быстро собрался почти весь наш класс. Многих я узнал, но некоторые оказались для меня такой же загадкой, какой я оказался для всех. Я видел, что все одноклассники, особенно девчонки, гадают, кто же я такой. Постепенно перебрали все фамилии. Несколько раз прозвучала и моя. Правда, она была дружно отвергнута. Я даже обиделся. Снегирь откровенно потешался.

– Сто рублей с носа и я открою вам эту страшную тайну, – объявил он.

– Ради такого дела и двести не жалко, – засмеялась Вера Ивановна, – но давайте лучше подождем до того момента, когда все снимут маски. Это будет намного интересней.

Вокруг разочарованно вздохнули. Кажется, моя персона всех заинтересовала.

Вскоре все двинулись к актовому залу. Вопреки ожиданиям, народу было не слишком много. Кто-то посчитал, что все это выглядит смешным, кто-то поленился достать костюм. Может, были еще какие причины. Но вот без кого уж точно можно было обойтись – это Танька Серова. Я-то надеялся, что она не придет. Ведь учится она в каком-то там лицее. Зря надеялся, Танька, естественно, не могла упустить такую возможность испортить людям праздник. Никто в школе не смог бы ни в чем отказать ее отцу, ведь именно он дал деньги на ремонт школы. Понятно, что после этого не пригласить его дочь не могли. А сама Танька не могла упустить возможности похвастать каким-нибудь очередным сногсшибательным нарядом. Вот и сейчас она блистала в белоснежном платье и с золотой короной на голове. Я готов был биться об заклад, что золото в этой небольшой короне настоящее, как настоящие и бриллианты, что надеты на ней. Лицо закрывала вуаль. Кажется, этот наряд должен был изображать королеву.

Понятно, что Таньку все узнавали и старались держаться от нее подальше. Так она и шествовала по коридору в гордом одиночестве. Когда она проходила мимо, то разговоры мигом смолкали, и все провожали ее настороженным взглядом. Она же вела себя так, как в ее представлении должна была вести себя настоящая королева. Я подумал, что если бы жена Ратобора – Изяслава вела себя так же, то недолго бы она процарствовала. Ее придушил бы сам Ратобор. Хотя нет, скорее всего, он сплавил бы ее в монастырь, куда-нибудь подальше. Я представил, как Танька будет выглядеть в монашеских одеждах – это мне понравилось. Пожалуй, тогда она поутихла бы.

Вдруг мой взгляд остановился на высокой фигуре в тени. Сначала я принял ее за учителя в маскарадном костюме. Только учитель в костюме ниндзя выглядит как-то нелепо. Но тут мой взгляд уперся в черную розу, вставленную в петельку на груди человека, – рука невольно потянулась к мечу. Из всех только Снегирь понял, что есть какая-то угроза, поскольку только он знал, что меч у меня настоящий. Он остановился и испуганно посмотрел на меня.

Поняв, что его обнаружили, человек вышел из тени и двинулся прямо ко мне. На него обернулись с интересом. Из-за плеч человека выглядывали две рукоятки мечей, на поясе висел кинжал.

Он подошел к нам и склонился к руке Веры Ивановны. Та была сражена наповал и в восхищении смотрела на галантного кавалера.

Знала бы она, кто этот человек, бежала бы в ужасе отсюда.

Потом он повернулся ко мне.

– Милорд, не уделите ли мне немного внимания?

Никакой издевки в его голосе не было.

Не спуская с него глаз, я кивнул. Руки с меча я тоже не убрал.

Теперь интерес ко мне со стороны одноклассников возрос неимоверно. Нас двоих разглядывали с нескрываемым любопытством. Но никто не заметил того напряжения, которое сразу возникло между нами.

Не желая оставлять этого человека позади себя, я шагнул в сторону и только потом двинулся вперед. Снегирь двинулся было следом, но я остановил его.

– Не надо. Ты не сможешь помочь мне, если что.

– Он ведь из Братства? – шепотом спросил он.

Я кивнул, насторожено наблюдая за убийцей. Тот не делал никаких попыток напасть. Немного отстав от всех, мы остались вдвоем. Молча, настороженно разглядывая друг друга, мы вошли в актовый зал. Здесь были убраны все кресла, центр зала остался пустым. На сцене уже стояла музыкальная аппаратура, а вдоль стены расставили столы с угощением. Играла негромкая музыка.

Мы с убийцей отошли в сторону, где нас не могли потревожить. Он с любопытством осмотрел зал.

– Милорд, вы не находите все это довольно забавным? Из всех людей собравшихся здесь только двое находятся в своих истинных обличьях.

– Действительно, – осторожно согласился я.

– Милорд, мне бы хотелось поговорить с вами спокойно. Просто поговорить. Если я пообещаю, что не буду нападать на вас, вы расслабитесь?

– Кто Братству доверяет, тот долго не живет, – процитировал я поговорку Магического мира.

– Верно, – не стал отпираться он. – Но у нас тоже есть кое-какие принципы.

– Насколько я знаю, у вас только один принцип – выполнение заказа. Для этого все средства хороши. Вас невозможно подкупить, вы преследуете жертву, пока не выполните задание.

– Опять верно. Но сейчас возникла непредвиденная проблема. Да, мы выполняем заказ даже ценой собственной жизни, но сейчас нам хочется вернуться домой. Бог не найдет нас здесь.

– Бог?! Вы верующий? Мне кажется, Бог запрещает убийства?

– Ваш бог!

– Вы разве не христианин?

– Нет. У вас, я вижу, тоже возникли вопросы, на которые вам хочется получить ответ. Давайте так, вопрос за вопрос. Я абсолютно честно отвечу на любой ваш вопрос, а вы на любой мой? Отвечать будем по очереди.

– Хорошо, – согласился я. – Что у вас за бог?

– Решили задавать вопросы первым? Хорошо. Наш бог Мерлион. Он забирает к себе души тех, кто до конца выполнил свой долг. Он благоволит тем, для кого долг превыше смерти. Если человек не может выполнить свой долг, то искупить вину перед богом он может только самоубийством. Поэтому, если кто-то из Братства не выполняет задание, то он убивает себя. Хочу заметить, что благодаря вам, милорд, по этому пути отправились уже очень многие из Братства.

– Я бы сказал, что мне жаль, но это не так.

– Если бы вы так сказали, я не поверил бы.

– Зачем вы вообще завели со мной этот разговор?

– Теперь моя очередь задавать вопрос, милорд. Где мы сейчас находимся? Что это за место?

– Это школа. Здесь обучают грамоте и другим наукам.

– Я знаю, что такое школа. Милорд, давайте не будем играть в эти игры? Вы ведь поняли вопрос.

– Хорошо. Мы находимся во второй части некогда единого мира. Он был расколот несколько тысячелетий назад Великими Магами ради его спасения.

Я кратко рассказал об этом событии, а так же о причинах Раскола.

Убийца задумался.

– Понятно. Значит, магия здесь не действует. То-то оборотни не смогли перевоплотиться.

– Зачем вы затеяли со мной этот разговор? – задал я следующий вопрос.

– Мы думали над твоим предложением. Нам не хватало информации. Я должен эту информацию получить. Почему только ты можешь помочь нам вернуться домой?

Я рассказал о Ключах и об энергии, которая открывает проход. И почему сейчас могу помочь только я.

– С первыми противниками из вашего Братства я справился довольно легко, они не могли даже подкрасться незаметно, а вы мне кажетесь более опасными врагами. Почему так?

– Это были акейты. В Братстве существует деления на ранги. Акейты – это те, кто достиг низшего уровня мастерства. То есть новички, только что получившие право получать задания. Если бы мы тогда знали, что ты рыцарь Ордена, то их не послали бы. Мы наказали того, кто не предоставил нам полную информацию. Следующие, это рейны – овладевшие искусством перевоплощения. Потом дрейны – следующая ступень. Я же достиг уровня верл-а-ней – высшая ступень; двое моих спутников дрейны.

– Теперь мой вопрос – почему ты оказался в другом мире? Ведь, если я правильно понял, именно этот мир и есть твой родной.

– Случайно. Я нашел Ключ, и он открыл проход. Я хотел только вернуться домой, но для этого мне пришлось искать другой Ключ в том мире. Когда вы догнали нас, я как раз уходил домой. Так что Сверкающий ошибся, гоняясь за мной.

– Возможно, но мечи Судьбы не попадают к случайным людям.

– Вы знаете об этом? – изумился я.

– Нанять верл-а-ней очень нелегко, и мы всегда требуем полной информации. Но это не наше дело. Наше дело – выполнять задание. Я правильно понял, что ты останешься здесь, когда отправишь нас назад?

– А какая вам разница?

– Тогда мы не сможем выполнить свой долг.

– А вас не тревожит, что Сверкающий способен уничтожить оба мира?

– Это как?

Я рассказал о предсказаниях Винера.

– Я знаю Винера, но меня это не волнует. Случится то, что должно, чтобы мы не делали. Так как? Ты останешься здесь?

– Нет. Я отправлюсь в тот мир следом за вами.

– Слово рыцаря Ордена?

– Да.

Убийца некоторое время разглядывал меня.

– Рыцари Ордена всегда держали свои клятвы. – Он повернулся, чтобы уйти.

– Минутку. Вы сказали, что знали Винера. Откуда?

Убийца опять повернулся ко мне.

– Он был очень упрям. Так ничего и не сказал.

– Так это были вы? Вы! – Я задохнулся от ярости. – Он же не мог вам сопротивляться! Он же совсем не умел сражаться! – Я резко подскочил к нему и содрал маску.

Убийца холодно посмотрел на меня.

– Никто не может видеть лица верл-а-ней. Ты только что подписал себе смертный приговор. Теперь от тебя не отстанут, даже если наниматель снимет свой заказ. За тобой будет охотиться все Братство до тех пор, пока сегодняшнее оскорбление не будет смыто кровью. Твоей кровью.

– В таком случае мне придется уничтожить все ваше Братство!

Он усмехнулся.

– Это многие пытались. Но мы принимаем твой вызов. Охота за тобой начнется в другом мире. Теперь, рыцарь, учись обходиться без сна. – Он резко натянул маску и вышел из зала.

– Может быть, многие пытались, – прошептал я ему вслед. – Но у меня перед ними есть одно преимущество: я могу воспользоваться опытом своего мира, где тоже существовало подобие вашего Братства.

– Все в порядке? – подскочил ко мне встревоженный Снегирь.

– Да. Просто я только что узнал, кто убил одного моего друга в том мире. Но давай не будем об этом сейчас.

– Привет, мальчики.

Проклятье! Неужели эта дура так и не отвяжется от меня? Танька стояла рядом, и отвязываться не собиралась. Только тут я заметил, что в зале звучит какой-то вальс. И, судя по злым взглядам, бросаемыми ребятами на Таньку, виновником этого была она. Кому понравится прийти сюда, чтобы повеселиться и слушать вместо этого вальс? Всем явно хотелось что-нибудь более современное. Но спорить с ней по-прежнему никто не решался. Только тут я вспомнил, что Танька много времени занималась танцами. Сейчас у нее был даже свой учитель танцев.

– Не хочешь потанцевать, прекрасный незнакомец? – слащаво-приторным голосом спросила она меня.

Я уже хотел было послать ее подальше, но подумал о том скандале, который она закатит. Это обязательно испортит настроение всем, и в первую очередь мне.

– Ладно, принцесса. – Я вежливо склонил голову.

Конечно, Мастер обучал меня танцам другого мира, но он прекрасно обучил меня слушать мелодию, поэтому я не думал, что у меня возникнут проблемы. К тому же, вальсы были в обоих мирах и, в общем, движения в них были очень похожи.

В центре зала никого не было, и мы с ней закружились вдвоем. Можно как угодно относиться к Таньке как к человеку, но танцевала она здорово. И судя по ее удивленному виду, я делал это ничуть не хуже. Плюнув на Таньку, я весь отдался ритму движений. «Чтобы ты ни делал, делай хорошо», – любил повторять мне Мастер. Вот я и следовал его совету.

Вдруг музыка смолкла. Только тут я понял, что вокруг нас собрались почти все ребята и учителя. В зале стояла оглушительная тишина. Мгновение спустя она взорвалась бурей аплодисментов. С этого момента к Таньке и ко мне стали относиться совсем по-другому. Теперь вокруг нас постоянно кружила толпа, которая уже начинала мне надоедать. Танька же настолько оказалась довольна всеобщим вниманием, что уже не обращала внимания на то, какая музыка звучит. Теперь веселились все. Пользуясь этим, я ускользнул в угол, здесь меня и нашел Снегирь.

– Ты чего такой мрачный?

– Не знаю даже. У меня нехорошее предчувствие.

– Да брось ты, Громов. Кто верит предчувствиям?

– Знаешь, в том мире предчувствия не раз спасали мне жизнь. И Деррон всегда говорил, что к своим чувствам стоит прислушиваться. Только вот дело в том, что я хоть и чувствую тревогу, но совершено не понимаю, откуда она исходит. Мне это не нравится.

Кажется, мое волнение передалось и Снегирю. Он тоже стал осматриваться по сторонам.

– Что же вы здесь стоите? – К нам подошла Вера Ивановна. – И герой дня скромно приткнулся в углу. Ты меня заинтриговал. Мне не терпится дождаться момента, когда ты снимешь маску. Как же мне тебя называть?

– Зовите Энингом, – предложил я.

– Очень оригинальное имя, – засмеялась Вера Ивановна. – Ну хватит прятаться в тени. Вперед.

До середины дня я старался забыть о гложущем чувстве тревоги, честно веселясь со всеми. Но постепенно, когда я видел, как приходили родители пришедших на маскарад детей, это чувство возрастало – сколько я не вглядывался, но своих родителей я так и не заметил. Не пришел ни брат, ни отец, ни мать. Это было тем более странно, что мама всегда приходила на все мероприятия, в которых участвовал я. В конце концов, не в силах справиться со все возрастающим чувством тревоги, я дождался, когда на меня никто не смотрел и, подхватив сумку со своей одеждой, выскочил в коридор. За мной тут же выскочил Снегирь.

– Ты куда это?

– Слушай, Костя, можешь смеяться, но я чувствую, что что-то случилось. Что-то плохое. Слушай, прикрой меня, я домой сбегаю. Если все в порядке, то я вернусь. Если нет… не знаю, в общем. Пожалуйста.

– Да ладно. – Снегирь слегка растерялся.

– Спасибо. – Я забежал под лестницу и быстро переоделся. Упаковал все в сумку.

Почти бегом пройдя по коридору, я выскочил из школы, и лоб в лоб столкнулся с отцом и братом. При виде их я побледнел, предчувствуя неладное.

– Что с мамой? – хрипло спросил я их.

– Егор, что с тобой? – кинулся ко мне отец. – Что случилось?

– Что с мамой?! – повторил я вопрос.

– Да с чего ты взял, что с ней что-то случилось? – спросил отец, отводя глаза.

Глава 7

Несмотря на все попытки отца и брата успокоить меня, я настоял на том, чтобы мне рассказали правду. Все равно бы им ничего не удалось утаить от меня.

Отец молча протянул мне записку, напечатанную на принтере: «Твоя жена у нас. Неделя на возвращение долга. Через неделю побегут проценты».

Некоторое время я ошеломленно разглядывал записку. Все тело стало каким-то чужим, записка выскользнула из пальцев и плавно опустилась на землю. Я проводил ее равнодушным взглядом. Потом посмотрел на отца. Тот, встретившись со мной глазами, отшатнулся.

– Почему, – хрипло спросил я. – Почему ты вчера не сказал мне, что все так серьезно? Я ведь мог помочь! Мог предотвратить это! Папа, почему ты не нашел времени выслушать меня? Ведь тогда все было бы по-другому!!! Почему ты кроме своих денег ничего не замечал?

Отец только опустил голову и ничего не ответил. Я перевел взгляд на брата, тот с отчаянием смотрел на меня.

Наконец, отец заговорил.

– Егор, вам с Витькой надо уехать. Я разберусь здесь, и мы с мамой приедем за вами…

– Никуда я не поеду! И не пытайся меня заставить! Ну почему ты не выслушал меня!!!

– Егор!

– Нет!!! – Я подхватил сумку и помчался прочь от школы. Отец с братом рванулись было за мной, но отстали.

Я бежал, не оглядываясь, не зная куда. Меня душили слезы, и из-за них я почти ничего не видел. Выскочив из-за кустов на дорожку, я с разгона налетел на какого-то человека, шедшего к школе.

– Извините, – буркнул я, пытаясь проскочить мимо.

Но тот удержал меня за руку.

– Никак опять наш герой!

Я, удивленный словами, взглянул на схватившего меня человека. Только сейчас я узнал в нем телохранителя Таньки.

– Что случилось? Почему ты плачешь?

Вопрос был задан с таким участием, что я не выдержал. Давясь слезами, рассказал о том, что случилось.

– Ну почему отец не рассказал все мне вчера! Я ведь мог предотвратить это!

– Не бери на себя слишком много! Твоего отца тоже понять можно. – Мужчина задумчиво хмурил брови. – Где он сейчас?

– Не знаю. Я забежал за гаражи, потом вбежал во двор, а там по кустам вернулся обратно.

– Понятно.

Тут к нам подошел еще один человек.

– Димка, что у тебя? – спросил он. – Воспитанием занимаешься?

– Да нет, – с досадой ответил телохранитель. – Понимаешь, тут такая история. Вот у него, – он кивнул на меня, – похитили мать. Требуют деньги, якобы долг.

Мужчина присвистнул.

– Совсем охренели люди! А ты что, решил помочь ему?

– Может быть. Тем более, это мой старый знакомый. Помнишь, я рассказывал?

– Так это что, и есть тот самый юный Брюс Ли? – Во взгляде мужчины возник интерес. – И что ты намерен делать?

– Для начала отвезу его на базу. Надо будет с ребятами посоветоваться.

– Эй, а как же работа? Не забыл? Нам надо подменить наших в школе.

– А вы что, школу охраняете? – спросил я.

– Не школу, а вас, маскарадников. Директор попросил обеспечить порядок. Сейчас наша смена.

– Слушай, – Дима просительно посмотрел на своего товарища. – Сходи, объясни все ребятам. Скажи, что я потом подменю.

Тот покачал головой.

– Да ладно, мне-то что. Только ведь этим делом должна милиция заниматься. – Он повернулся и направился к школе.

– А почему вы решили мне помочь? – спросил я, глядя на Диму. – Тем более после того, что тогда произошло?

– Считай, что ты мне понравился. Тем более после того, что произошло. Ведь ты мог вырубить нас надолго. Или я не прав?

– Мог, – согласился я. – Но у вас была подготовка, довольно серьезная, поэтому мне пришлось бы сделать это грубовато. Без переломов не обошлось бы. Это была бы не победа.

– А то, что произошло, ты называешь победой?

Я покачал головой и повторил то, что в свое время говорил Снегиреву.

– Поймите, я даже не связывался бы с вами, но мне надо было сделать так, чтобы мой друг не попал в милицию, даже ненадолго.

– Что за тайна? – с интересом спросил он.

Я покачал головой.

– Что ж, твое право, но ты молодец, быстро пришел в себя.

– А что, моя паника способна помочь маме?

– Нет, но…

– Тогда что ж здесь странного?

– Просто меня удивляет твоя уверенность. Ты говоришь, что смог бы помочь, если бы знал, что все так серьезно?

– Смог бы. Может, я сделал бы так, чтобы похитили меня.

В моих глазах мелькнуло что-то такое, что сильно не понравилось Диме.

– Ты считаешь, что справился бы с ними?

Я сделал быстрое движение, и мой кулак застыл перед солнечным сплетением Димы. Тот даже среагировать не успел. В зависимости от силы удара, я мог бы или проломить грудь, или отключить его надолго. Очень надолго. К тому же, это была не единственная болевая точка на теле человека, про которую я знал. Далеко не единственная.

– Считаю.

– Ладно, Брюс Ли, поехали сейчас к нам в контору, там и поговорим, чем мы сможем тебе помочь.

– Меня зовут Егор, а не Брюс Ли.

– А ты разве не хочешь походить на Брюса?

– Нет. Это глупо – пытаться походить на кого-то. Лучше жить так, чтобы другие пытались быть похожими на тебя.

– Ого! А ты парень с претензиями.

– Но почему вы хотите мне помочь? Вот этого я не пойму.

– Считай, что ты мне понравился. Могу я что-то сделать из личных симпатий?

– А что скажет на это ваш шеф?

– Он мой старый друг. Мы с ним вместе служили в Афгане. Потом побывали еще в некоторых местах, о которых тебе знать не полагается. Так что он меня поддержит.

Дима провел меня к стоящей невдалеке «Ладе» девятой модели.

– Что хило? Привык, небось, на мерседесах разъезжать?

– У моего отца БМВ, но я редко с ним куда езжу. Так что я привык на общественном транспорте. Трамваи там, троллейбусы. Знаете такие?

– А ты парень ехидный, как я погляжу.

В дороге он пытался выяснить обстоятельства похищения, но я ничего не знал. Я видел, что это не слишком понравилось Диме, но он очень старательно пытался меня подбодрить. Даже анекдоты пробовал рассказывать. В конце концов, поняв, что мне сейчас вовсе не до веселья, умолк.

Машина остановилась около небольшого трехэтажного здания. Офис частного охранного агентства располагался в подвале, который был переоборудован специально для этого. Внутри было довольно уютно. Здесь был даже спортзал, где люди в кимоно отрабатывали приемы. Наверное, где-то здесь был и тир.

Дима, хотя было довольно странно называть Димой человека, который был лет на двадцать старше меня, провел меня в кабинет и усадил в кресло. Мою сумку он положил рядом. Сквозь стекло я мог наблюдать за тренировками. Подозреваю, что он специально выбрал именно это место, откуда было прекрасно видно все, что делается в зале. Мое внимание привлек один человек, который тренировался с нунчаками. Этого оружия в Магическом мире не было, и Деррон не обучал меня работе с ними. Поэтому, используя свою, тренированную Мастером, память, я старательно запоминал каждое движение. То, что он проделывал все на очень большой скорости, меня не смущало. Потом я мысленно повторял те движения, которые приметил. Надо будет сделать себе такие же и потренироваться.

Чтобы лучше видеть, я встал из кресла и наблюдал за тренировкой от двери.

– А вот и тот, про кого я рассказывал, – услышал я за спиной.

Обернувшись, я увидел рядом с Димой коренастого человека с небольшой бородкой.

– Ну здравствуй, Егор. Меня зовут Вячеслав Павлович. – Он протянул мне руку.

Я пожал ее.

– Рассказывай.

– Я не очень много знаю.

Тем не менее, Вячеслав Павлович все старательно записал.

– Этого, конечно, мало. Надо бы с твоим отцом поговорить. Тем более что он, наверняка, волнуется. Какой ваш телефон?

Я сказал. Вячеслав Павлович стал звонить.

– Подождите, – остановил я его, хлопнув себя по лбу. – Это же домашний телефон. Дома же сейчас никого нет. Позвоните отцу на сотовый.

– Как твоего отца зовут? – спросил он, набирая номер под мою диктовку.

– Дмитрий Николаевич.

– Алло. Это Дмитрий Николаевич? Вы меня не знаете… Нет… Ваш сын здесь… Ну почему сразу негодяи… Нет, мы не связаны с теми… Можете приехать и сами поговорить со своим сыном… Да, адрес я вам дам… Только вам необходимо выполнить кое-какие инструкции… Нет, это важно для вас… Подъезжайте к универсаму на Мичуринском. Знаете такой?.. Хорошо, остановитесь там и ждите… Да… Какая у вас машина?.. Вы поймете к чему такая предосторожность… Все.

Закончив разговор, Вячеслав Дмитриевич набрал еще две цифры.

– Здравствуй, Верунчик. Ну как?.. Точно… Значит никто не подслушивал?.. Знаю-знаю, что вы мне сразу сообщили бы, просто хотел убедиться… Огромное спасибо. – Он положил трубку и повернулся ко мне.

– Ну вот. Телефон твоего отца не прослушивали. Минут через тридцать он приедет. Нам надо убедиться, что за ним нет слежки. А ты пока иди в зал. Я вижу, что тебя заинтересовало там что-то. Иди-иди и не переживай. Мы постараемся помочь твоей маме.

Я действительно перестал волноваться. Почему-то мне казалось, что теперь уже ничего плохого случиться не может. Я хотел поблагодарить этих людей, но, взглянув на них, понял, что это излишне. Я только кивнул и поспешно вышел из кабинета, стараясь скрыть волнение.

Войдя в спортзал, я стал внимательно наблюдать за тренировкой с нунчаками уже с более близкого расстояния.

Наконец человек закончил тренировку и посмотрел на меня.

– Что, нравится?

Я кивнул.

– А можно мне попробовать?

Он усмехнулся и протянул свое оружие.

Я взял его. Закрыл глаза, припоминая все движения. Потом начал медленно повторять их, теперь запоминая не только движения, но и те мышцы, которые работали при тренировке. Деррон в свое время говорил, что настоящий воин должен уметь сражаться даже незнакомым оружием. Поэтому он много времени потратил на отработку со мной теории ознакомления с новым оружием. Теперь я следовал его урокам, знакомясь с нунчаками. Не торопясь, не стараясь сразу пробовать высокий темп, я изучал их характер. Изучал, как они себя ведут от того или иного моего движения. Запоминал свои ощущения. Так я проработал минут десять.

– Спасибо, – слегка поклонился я, протягивая оружие хозяину.

Тот с интересом смотрел на меня.

– Ты считаешь, что уже освоил это оружие? – поинтересовался он.

Я удивлено посмотрел на него.

– Конечно, нет. Но я освоил начальную стадию. Теперь надо будет только тренироваться. Вообще, это оружие довольно удобно в некоторых обстоятельствах.

– Мне кажется, ты не новичок. – Теперь уже он смотрел на меня с откровенным интересом.

– Да. А вы можете еще что-нибудь посоветовать?

Тот задумался.

– Могу. Только давай уж тогда сначала познакомимся. Меня зовут Паша.

– Павел…

– Просто Павел.

– А меня Егор.

Мы сели рядом прямо на татами. Павел стал рассказывать мне о некоторых особенностях своего любимого оружия.

Разговор был интересен, но не настолько, чтобы я забыл об осторожности. Опасности я не ощущал, но что-то меня потревожило. Обернувшись, я встретился глазами с Димой, который подкрадывался ко мне. Я удивленно посмотрел на него. Тот развел руками и рассмеялся.

– Не получилось. До этого я считал, что смогу к любому подкрасться так, что он ничего не заметит.

– А зачем вы хотели подкрасться ко мне?

– Хотел сказать, что твой отец с братом будут здесь минут через десять.

– Для этого надо было подкрадываться?

– Нет. Я просто тренировался. Всегда надо быть в форме. – Он развернулся и ушел в кабинет.

– Извините, Паша, но мне пора.

Тот тоже поднялся.

– Подожди. Если уж тебя так заинтересовали нунчаки, то на, возьми. – Он протянул мне свои.

– А вы? – растерянно спросил я.

– Неужели ты думаешь, что эти у меня единственные? Бери, не сомневайся.

Я искренне поблагодарил его. Потом отправился в кабинет. Подойдя к двери я невольно задержался, услышав голоса.

– Ты был прав, Слава. Я не смог подойти даже на пять шагов. Это действительно необычный ребенок.

– Это я понял, как только ты рассказал о нем. Никакая секция не подготовит так, чтобы подросток мог сопротивляться двоим тренированным взрослым. Ты же ведь говорил, что он почти справился с вами?

– Тут спорный вопрос. Он просто задавил нас напором и не отпускал. Мы даже встать не могли. Но мне показалось, что захоти он, мы долго не смогли бы подняться. Но меня поразило даже не это. Понимаешь, меня поразило то, что он не испытывал от этого никакого торжества. Как будто он выполнял привычную работу, не видя в ней ничего особенного.

– И что ты думаешь?

– Не знаю. Могу сказать, что он мне понравился, поэтому я и хочу помочь ему.

– Только из-за этого?

В комнате немного помолчали.

– Не знаю. Мне трудно объяснить. В этом парне есть какая-то тайна, которая притягивает к нему. Знаешь, у меня такое чувство, что если мы не поможем ему, то будем жалеть об этом до конца жизни. Считай это моим предчувствием.

– Не буду притворяться, что понимаю тебя, но поддержу. Мы же старые друзья.

– Спасибо.

Неужели и в самом деле моя необычность так бросается в глаза? Если это так, то как я смогу жить в своем мире?

Отец с братом приехали даже раньше, чем говорил Дима. Черт, надо все-таки спросить его отчество, а то неудобно как-то называть его по имени.

Отец ворвался в помещение, огляделся и сразу бросился ко мне.

– Ты цел? С тобой все в порядке?

Я кивнул. Рядом стоял Вячеслав Павлович и задумчиво наблюдал за этой сценой. Тут вошел и брат.

– Ну ты и устроил нам, – сердито прошептал он. – Мы же из-за тебя, дурака, совсем переволновались.

– Извините, – прервал нас Вячеслав Павлович. – Можно с вами поговорить? Ваш сын рассказал нам, что случилось.

Отец изменился в лице.

– Он не должен был это делать. Если они узнают…

– Вот поэтому мы и приняли некоторые меры предосторожности.

– Нет! Лучше я заплачу!

– А у вас есть гарантии, что после этого вашу жену вернут?

Я почувствовал, как внутри меня все заледенело.

– Лучше бы они меня похитили, – вырвалось у меня.

Вячеслав Павлович обернулся ко мне.

– Ты уверен, что справился бы? – Он невольно повторил вопрос Димы.

Потом еще раз внимательно посмотрел на меня. Покачал головой и отвернулся, не дожидаясь ответа. Спросил уже у отца:

– Почему вы не рассказали своему сыну, как все серьезно?

– Но… зачем? – Отец кажется, растерялся. – Чем он мог помочь?

– Разве вы не знаете о, если можно так выразиться, талантах вашего сына?

– Он не знает, – горько отозвался я. – Он был так занят, что не нашел времени меня выслушать.

– О чем это вы? – вскричал отец.

Вячеслав Павлович внимательно посмотрел на меня, отца и моего брата.

– Понятно, – протянул он. Потом взял отца под руку. – Можно вас на пару слов. – Он отвел отца в угол и стал что-то ему говорить.

Отец сначала огрызался, отвечая резко и зло. Потом уже потише. Под конец разговора он только слушал. При этом голова его опускалась все ниже и ниже.

Мой брат растерянно смотрел на все происходящее.

– Ну и странные друзья, оказывается, есть у тебя.

– Это разве странные? Вот есть действительно странные.

Тут вернулся Вячеслав Павлович с отцом, который выглядел довольно жалко.

– В общих чертах мне все ясно. Ваш отец, ребята, рассказал мне все, что случилось. Если это те, кто я думаю, то дело серьезно.

– А кто это? – спросил я.

– Да есть тут одна компания. Выискивают бизнесменов, – последнее слово он произнес с легкой насмешкой, – которые не брезгуют маленькими незаконными операциями, чтобы добыть немного денег. – При этих словах отец смущенно отвел глаза. – Они давали возможность провернуть одну операцию, которая в итоге оказывалась совсем не такой безобидной, как они говорили, а потом требовали деньги. Клиенту и деться некуда – у них все доказательства ну очень незаконных действий этого бизнесмена. При этом сами они оказывались совсем чистыми. Правда, мне непонятно, зачем они похитили человека. Это не их стиль.

– Просто я сообразил, что тут что-то не так, и принял кое-какие меры, – объяснил отец. – Доказательства, которые им удалось собрать, носят временный характер. Они ценны до определенного момента, а потом все это становится ерундой. Когда я разобрался во всем, то стал тянуть время.

– Вам надо было не время тянуть, а немедленно отваливать от этого дела, – заметил Вячеслав Павлович. – Решили и деньги получить, и этих вокруг пальца обвести. Только вот не те они люди, которые позволят водить себя за нос.

– Так это все из-за тебя! – Витька недоуменно смотрел на отца. – Ты рисковал нашими жизнями из-за этих чертовых денег, которые нам даже не были нужны? Неужели тебе было мало того, что ты зарабатывал? Зачем ты связался с ними, если подозревал, что там что-то нечисто?

И тут отец сломался. Опустившись на кресло, он закрыл ладонями лицо и зарыдал.

Мы с братом растерянно переглянулись. Я было начал подниматься, но Вячеслав Павлович, уловив мое движение, покачал головой. Отцу никто не мешал. Наконец он поднял голову.

– Вы сможете помочь? Я готов заплатить любые деньги, только скажите.

– О деньгах говорить не будем. Но платить вам придется. И цена будет немалой.

– Сколько?

– А кто говорит о деньгах? – удивился Вячеслав Павлович. – Если бы не ваш младший, мы бы вообще не взялись за это дело. Так что можете сказать ему спасибо. Но сразу, как только вы получите свою жену, вы должны будете уехать отсюда. Уехать немедленно. Эта и будет та цена, которую вам придется заплатить. Уехать так, чтобы вас никто не смог отыскать.

– Я знаю куда, – сказал я.

Вячеслав Павлович и с интересом посмотрел на меня.

– И что это за место?

Я помедлил с ответом.

– Если вы вернете маму, то я вам все расскажу. Все, что вас интересует. – Я посмотрел на отца. – Расскажу даже раньше, чем отцу. – Тот не выдержал и отвел глаза.

Вячеслав Павлович серьезно кивнул.

– Что ж, ловлю на слове. Это будет справедливо. Мы ведь действительно сильно рискуем, влезая в это дело. А пока вам лучше вернуться домой и ждать сигнала от похитителей. Мы бы отвезли вас, но лучше, чтобы никто не видел вас в нашей компании. Так что придется вам добираться до дома своим ходом.

– Ничего, мы доберемся, – уверил отец, поспешно вставая. – Большое спасибо.

– Спасибо скажите своему сыну, – заметил Дима, который за весь разговор не проронил ни слова.

До дома мы добрались без проблем. Отец всю дорогу молчал. Он вообще избегал глядеть на нас. Витька пытался хоть что-то выпытать у меня, поскольку понимал, что мне есть что сказать. Но я быстро отбил у него охоту к вопросам, заявив, что сейчас не самое подходящее время. Это его не убедило, но спрашивать он перестал, поняв, что ответов не получит.

Дома, не зная, чем заняться, мы все трое сидели в гостиной с включенным телевизором, который никто не смотрел. Отец нервно ходил из угла в угол. Витька с нескрываемым раздражением смотрел на него. Я же просто отключился от происходящего и пребывал в состоянии дей-ча. Мастер и Деррон пытались заговорить со мной, но я попросил их помолчать, поскольку хотел побыть один.

И тут кто-то позвонил в дверь. От неожиданности Витька вздрогнул, а отец резко остановился и с испугом обернулся. Ясно, что никто из них открывать не собирался. Вздохнув, я встал и отправился к двери.

– А вдруг там эти, похитители, – прошептал Витька.

– Так что? Они уже всех, кого хотели, похитили, так что если это они, в чем я сильно сомневаюсь, то они пришли объявить условия.

Как я и думал, это оказались не «они». За дверью стоял, несмело переминаясь с ноги на ногу, мальчишка лет одиннадцати, в котором я с удивлением узнал брата Снегиря.

– Ты Егор? – спросил он.

– Да. Тебя брат прислал?

Тот кивнул.

– Он просил поскорее прийти. Говорит это срочно. Связано с каким-то Аркадием и Роном.

Я тихо чертыхнулся. За всеми этими неприятностями я совсем забыл, что мы договорились встретиться в четыре часа. Я должен был отправить убийц из Братства и Аркадия в Магический мир.

– Жди здесь, – бросил я, скрываясь в комнате.

– Кто там? – спросил брат.

– Это ко мне. Мне надо срочно сходить по важному делу.

– Какое у тебя может быть важное дело в такой момент? – Взвился отец. Кажется, он решил сорвать на мне накопившееся раздражение.

– То самое, по поводу которого я хотел посоветоваться с тобой. И это дело такое же важное, как спасение моей мамы! А может быть, и важнее, – тихо добавил я.

– Ты что? Совсем сдвинулся? – Услышал мои слова брат.

Я не стал отвечать. На душе было тоскливо и противно.

Не скрываясь, я рассовал по карманам куртки метательные ножи. Потом повесил на сделанном мною недавно ремне, под мышкой, как пистолет, кинжал. Жалко, меч невозможно спрятать.

Отец и Витька смотрели на меня с широко раскрытыми глазами.

– Что происходит? – спросил отец. – Куда ты направляешься?

– По делам. – Не дожидаясь дальнейших вопросов, я выскочил в коридор. – Показывай, куда идти, – бросил я брату Кости. Кажется, его зовут Коля, хотя с уверенностью утверждать не мог.

Коля привел меня на то самое место, где мы должны были встретиться с друзьями. Но тут никого не было.

– Куда же они делись? – недоуменно спросил Коля. – Сказали же, что здесь будут ждать.

Не отвечая, я подхватил Колю и бросился за ближайший куст. Там, где я недавно стоял, торчала стрела. Я прикинул, откуда она вылетела. Убивать меня явно не собирались, иначе стрела вонзилась бы по-другому. Тут же из-за гаража вышли все три убийцы из Братства Черной Розы. Один из них старательно прятал лицо за легким шарфом. Хотя главным было не это. Главным было то, что они держали Рона и Снегиря. Те не пытались сопротивляться, было видно, что эти минуты не самые лучшие в их жизни.

– Выходи, рыцарь Энинг. Ты обещал отправить нас обратно по первому нашему требованию.

Я выглянул из-за куста.

– Опустите моих друзей. Это было совсем не обязательно. Я бы вас отправил и так.

– Э-э, нет, – заговорил человек с закрытым лицом. – Ничуть не сомневаюсь, что ты сдержал бы свое слово, но я хочу, чтобы ты последовал за нами. Мы обещали не трогать тебя здесь, поэтому не можем силой увести тебя, но можем гарантировать твое возвращение, забрав с собой твоих друзей. Думаю, что ты обязательно отправишься спасать их. Верл-а-ней не прощают оскорблений. Я обещал тебе смерть, но для этого ты должен быть в том мире.

– Я же обещал, что приду.

– Так будет вернее.

– Отпустите их или навечно останетесь в этом мире!

– Ты обещал, рыцарь.

– Вы тоже обещали не трогать меня в этом мире, а продолжить охоту только в Магическом!

– Но мы ничего не обещали относительно твоих друзей.

– А как же честь Братства? Ведь обречен на муки тот, кто проливает кровь случайного человека. Человека, которого не заказывали. Как я слышал, такие незадачливые убийцы умирают крайне долго.

Верл-а-ней некоторое время молчал.

– А ты, оказывается, не такой невежа, каким старался показаться мне. Не бойся. Им ничего не грозит, если ты отправишься с нами. Но вот если ты откажешься, то они умрут на твоих глазах.

– Немедленно отпустите моего брата!!! – Неожиданно подскочил Коля, который до этого с широко открытыми от удивления глазами смотрел на все происходящее. Я еле успел ухватить его за шкирку. Но тот продолжал вырываться. Пришлось прибегнуть к радикальному средству. Я положил руку ему на шею и слегка надавил на определенную точку. Коля немедленно обмяк, после чего, подхватив брата Снегиря на руки, я положил его за кусты.

– Что ты с ним сделал? – вскрикнул Костя, пытаясь освободиться от хватки и ринуться на помощь брату.

– Ничего. Просто усыпил. Проснется через десять минут. Не бойся, такой сон даже полезен, просто мне не хочется, чтобы он наделал каких-нибудь глупостей.

В этот момент произошло то, чего не ожидал ни я, ни люди из Братства, ни Рон со Снегирем. Все смотрели на Колю, и никто не заметил, как позади убийц мелькнула какая-то тень. Двое убийц отлетели в стороны, третий получил удар в спину и вынужден был в кувырке уходить от атаки. Рона и Костю буквально отшвырнуло ко мне. Не теряя ни мгновения, Аркадий добавил одному из валявшихся на земле убийц, потом повернулся к верл-а-ней, уже не обращая внимания на других.

– Быстро спрячьтесь! – приказал я Рону, со Снегирем. – Рон! Не вмешиваться! Понял?

Тот отчаянно закивал.

– Аркадий! Это верл-а-ней! Ты не справишься с ним! Бери других, а этим займусь я!

Тот бросил на меня удивленный взгляд.

Я застонал сквозь зубы. Ну почему я не взрослый! Неужели Аркадий не понимает, что я лучше него знаю другой мир! И если я говорю ему, что этот человек ему не по зубам, значит, так оно и есть. Словно в подтверждение моих слов верл-а-ней вдруг исчез. Хотя на самом деле это только выглядело так. Никуда он не исчезал, просто двигался так быстро, что глазом его движения трудно было проследить. Однако Аркадий недаром служил в самых элитных войсках. Каким-то чудом он уклонился от атаки и резко ударил ногой, как казалось, по пустому месту. Раздался вскрик. Но было ясно, что верл-а-ней не тот, кого можно вывести из строя одним ударом. Он тут же провел молниеносную атаку, награждая Аркадия ударом за ударом. Они шли настолько быстро и часто, что тот просто не успевал блокировать их все. А тут еще стали подниматься и двое остальных. Пришлось срочно вмешаться.

Один из убийц достал из-под пиджака арбалет. Я молниеносно бросил нож. Убийца сумел увернуться, но нож все-таки выбил арбалет из его рук. Прежде, чем он успел подобрать его, Рон бросился вперед и выхватил арбалет буквально из-под руки убийцы. Тот только успел схватить мальчишку за ногу. Рон не растерялся и, наставив заряженный арбалет на схватившего, нажал на спуск.

Дела Аркадия были совсем плохи. Он явно не мог выдержать заданный темп боя. Я попробовал метнуть нож в верл-а-ней, но тот ловко перехватил его в полете и послал в Аркадия. Только каким-то чудом бывший десантник увернулся от этого броска. Не рискуя больше повторять попытку, я вклинился между сражающимися. Молниеносно отклонил пару ударов, затем резко сконцентрировал свою внутреннюю энергию в кулаке и ударил, послав ее во врага. Времени на подготовку у меня не было, поэтому основной заряд рассеялся в пустоте, но даже то, что достигло убийцы, заставило его отшатнуться. Не давая ему опомниться, я провел быструю атаку, пытаясь повторить свой трюк с большей эффективностью. Но первый раз я явно не рассчитал своих возможностей, потратив гораздо больше силы, чем хотел. Теперь нужно было восстанавливать ее.

– Займись остальными, – крикнул я Аркадию, не оборачиваясь. Сейчас малейшая невнимательность могло стоить мне жизни. – Я не справлюсь с тремя!

Тот больше не спорил. Впрочем, несмотря на все мои старания, верл-а-ней, все-таки смог прийти в себя и теперь атаковал стремительно и хладнокровно, отжимая меня к гаражу. Я взвинтил темп до предела – он двигался ненамного медленнее. Со стороны наша схватка была даже не видна. Просто два каких-то расплывчатых пятна, стремительно перемещающиеся на узком пространстве. Моя более высокая скорость позволяла уклоняться от ударов убийцы, но его мастерство и сила позволяла ему блокировать мои. Мы сражались уже целую секунду, но ситуация не изменилась. Никто из нас не мог достать другого. К тому же, я для убийц был еще и пропуском в их мир, и убивать меня им явно не хотелось. Пат. Хотя Деррон ведь говорил, что я мастер на неожиданности. Он считал, что это из-за того, что я из другого мира. Нужно что-то неожиданное, что-то, что даже не сможет представить себе человек из Магического мира. Эх, если бы мы сражались на мечах, то все было бы просто. Даже этот верл-а-ней не смог бы противостоять мне, но рукопашная – совсем другое дело. Здесь при равном мастерстве побеждала, в отличие от фехтования, не ловкость, а сила.

Схватка началась настолько внезапно для обеих сторон, что никто не воспользовался оружием, да и верл-а-нею было, пожалуй, выгодно его отсутствие. Он просто давил меня силой. Если я срочно что-то не придумаю, то влипну в неприятности. И тогда, скорее подчиняясь интуиции, чем логике, я молниеносно разорвал дистанцию, выхватил кинжал и метнул его в убийцу. Бросок был неловкий, словно от отчаяния и убийца небрежно перехватил кинжал у самой груди. Острие лишь чуть-чуть не достало до тела. Но снисходительная усмешка, возникшая было на его лице, мгновенно сменилась осознанием неотвратимой гибели. Он разгадал мой замысел, но поздно… В тот самый момент, когда он ловил кинжал, я прыгнул. Прыжок казался не опасным, я был слишком далеко от противника, я не доставал до него. До него нет, но вот до кинжала… Слишком поздно, убийца уже не успевал ни увернуться, ни отразить мой прыжок. Удар ноги пришелся по руке, державшей кинжал, стальное лезвие вошло точно в сердце убийцы. Он умер сразу, даже не успев упасть, только удивление навечно застыло в его глазах.

Как всегда, при выходе из высокого темпа, на меня, как водопад, обрушились звуки и краски обычного мира, воспринимаемого до этого, как расплывчатое пятно с одной протяжной нотой.

Первым, кого я увидел, был убийца, который лежал на земле, держась за торчащую из плеча стрелу. Неподалеку сидел со спущенным арбалетом Рон и с испугом наблюдал за делом своих рук. Аркадий пытался вбить в последнего оставшегося на ногах убийцу библейские истины. Убийца проникаться любовью к ближнему не спешил и вяло огрызался. Аркадий же, откровенно разозленный всем произошедшим, без всяких выкрутасов просто вырубил его мощным ударом в челюсть. Потом развернулся и оглядел поле боя.

– Кажется, никого больше нет, – с сожалением констатировал он. Потом повернулся ко мне. – Как ты с ним справился? Чертовски быстрый субъект. Я за ним просто не успевал.

– Так ведь меня и обучали воевать не за счет силы, а за счет скорости. Я был быстрее.

– И много там таких как этот? – испуганно спросил Снегирь. Он первый раз видел меня в настоящем сражении и теперь был явно ошарашен произошедшим. – Чертовщина какая-то! Я даже не видел вас!

– Таких очень мало. – Я вытащил из груди верл-а-ней свой кинжал и несколько раз воткнул его в землю, очищая от крови. Потом вернул его обратно в ножны. Подобрал свои ножи.

– Так вот как рыцарь Ордена держит свое слово, – прохрипел раненый убийца.

– Я держу свое слово, если другая сторона держит свое. Что скажут ваши, если узнают, что вы попытались использовать посторонних людей для достижения успеха? Это ведь потеря чести! Не так ли? Только убийца и жертва, больше никого. Только кто-то из них двоих должен умереть. А ваши действия больше похожи на месть. А месть по вашей вере самый страшный грех! Я не прав?!

– Ты хорошо знаешь наши обычаи, рыцарь. Верл-а-ней недооценил тебя. – Как и многие до него, – добавил он, помолчав. – Я тоже не жилец. Я нарушил свою веру и свою клятву. Но я должен вернуться, чтобы сообщить об оскорблении, которое ты нанес одному из верл-а-ней. Ты обещал отпустить нас, так выполняй обещание, рыцарь.

– Ты что, в самом деле хочешь отпустить их в другой мир? – поинтересовался Аркадий. – Мне кажется, это неблагоразумно. Он же откровенно сказал, что тебя не оставят в покое.

– Меня и так не оставят в покое. К тому же у меня нет выбора – я дал слово.

– Но они тоже давали и нарушили его! Нарушили первые!

– Вот это и отличает меня от них.

Раненый убийца, внимательно прислушивавшийся к нашим словам, выругался.

– Будь ты проклят, рыцарь. Ты не оставил нам даже последнего шанса сохранить свою честь. Ты должен был убить нас.

– Что?! – воскликнул пораженный Аркадий. – Ты хочешь, чтобы вас убили?

– Да. Нарушенное слово за нарушенное слово. Наша честь не пострадала бы. – Он с трудом встал. – Делай свое дело, рыцарь.

Я достал Ключ. Дверь появилась мгновенно, прямо на стене гаража. Как и в первый раз, Ключ сам потянул меня к замку. Легкий поворот, и дверь распахнулась. На той стороне показался луг. Аркадий уже это видел и теперь не стал глазеть в дверь. Он подтащил к ней убитого мной верл-а-ней и толкнул труп туда. Потом помог подняться нокаутированному им убийце.

– Быстрее, – предупредил я. – Дверь не может быть долго открыта.

Два человека в черных костюмах поддерживая друг друга, двинулись к воротам в свой мир. Но прежде, чем сделать последний шаг, один из них обернулся. Это движение причинило боль раненому плечу, и убийца поморщился, но стерпел.

– Не знаю почему, но ты мне кажешься опасным, рыцарь. Прав был Сверкающий, когда приказал тебя убить. Теперь и я это вижу. Я не смог тебя убить, но я могу не пустить тебя в наш мир. Ты разрушишь его.

И прежде, чем кто-нибудь из нас успел сообразить, он рванулся, выдернул Ключ из замка и упал в свой мир. Дверь исчезла.

Я постоял, не понимая, чем заслужил последние слова. По моему убеждению, оба убийцы должны были, наоборот, желать, чтобы я вернулся. Только так они смогут выполнить свой контракт. Чтобы обеспечить мое возвращение, они даже пошли на нарушение своих законов.

Не найдя ответа, я пожал плечами, нагнулся и подобрал Ключ.

– Он не знал, что Ключ не может покинуть этот мир, – объяснил я Рону и Снегирю, которые удивленно смотрели на него. – Аркадий, теперь вы.

Тот помотал головой.

– Сначала мне хотелось бы кое-что узнать. Что это за маньяки? Почему они хотели, чтобы ты их убил?

– Это сложно вот так с ходу объяснить. Я и сам с трудом понимаю логику Братства, хотя Деррон очень долго мне объяснял.

– Мне все происходящее показалось полной ерундой, – подтвердил Рон.

– Ладно, попробую. Понимаете, у Братства есть свой бог. Они не христиане, не мусульмане. В нашем мире нет ничего похожего на их религию. В общем, главное в их вере – это долг и честь. Причем в понятие честь они вкладывают вовсе не то, что мы. А долг – это в первую очередь долг перед Братством. То есть человек должен вырасти хорошим бойцом и обеспечить честью все Братство. То есть выполнить как можно большее количество заказов. – Я замялся. – Ну, не могу я объяснить! Я сам плохо их понимаю! Просто представьте, что они охотники. Чем больше дичи, тем больше славы, в данном случае чести. Но одна крупная дичь приносит больше чести, чем сотня мелкой. И пострадать при этом должна только та дичь, на которую был заказ. Если вместе с дичью гибнет еще кто-то, то человек приносит Братству позор. Умереть должна только намеченная жертва, ну и еще те, кто жертву охраняет, если охрана имеется. Хотя гораздо больше чести, если охрана даже не будет знать, что объект их охраны уже мертв или умирает.

– То есть убийство – это своеобразное состязание? – недоверчиво спросил Аркадий.

– Вот именно! Теперь понимаете, почему им нельзя затрагивать посторонних? Какой смысл в состязании, если ты возьмешь в заложники близких и будешь ждать жертву? Это позор! За такое Братство карает. Эта игра ведется только между жертвой и охотником. Чем сильнее оказывается дичь, тем больше чести ее убить. Поэтому первыми идут на дело новички. Если жертва расправляется с ними, то идут те, кого называют рейны. Если гибнут и они, то отправляют дрейна. Это уже мастера. Если гибнет и он, то на дело отправляется верл-а-ней. Никто не знает точно, сколько их в Братстве. Я слышал, что десять или двенадцать. Это не только убийцы, но и воины. Мастера экстра-класса. И за их услуги наниматель должен заплатить отдельно. Тот, кого я убил, и был верл-а-ней. Теперь понятно, почему я кричал, что ты с ним не справишься?

– Так это что? Тот… верл-а-ней? Тот самый мастер экстра-класса, о котором ты говорил? – Аркадий недоверчиво уставился на меня.

– Ну да. Сверкающий, видно, действительно высоко оценил мою жизнь, если раскошелился на верл-а-ней. Правда, я удивлен, что верл-а-ней так легко нарушил законы Братства. Хотя, кто их знает. Об этих невидимках мало что известно. Может им можно нарушать законы, а может, он просто растерялся, оказавшись в незнакомом месте.

– Невидимках? – удивился Снегирь.

– Верл-а-ней в дословном переводе означает «невидимое дыхание смерти». Немного поэтично, но суть верна. Их действительно никто не видит до самого последнего мгновения своей жизни. Они никогда не показывают своего лица. Ходят слухи, что лица они открывают только своим жертвам за мгновение до убийства. Впрочем, о них только слухи и ходят. Их вообще считают непобедимыми воинами. Правда, я всегда считал, что это преувеличение.

– Так что? Выходит, только что ты и убил одного из этих, – Снегирь неопределенно махнул рукой, – непобедимых?

– Как я уже сказал, их слава немного раздута. Хотя, честно говоря, я испытал несколько неприятных минут, когда узнал на маскараде, что мой собеседник верл-а-ней.

– На маскараде? – настал черед удивляться Аркадию. – Ну-ка, рассказывай!

Я рассказал, как все было.

– Я специально тогда прикинулся человеком, который абсолютно ничего не знает о Братстве. Я хотел подтолкнуть их на какие-то действия. – Я замолчал. – Правда, я не ожидал, что они так будут действовать. Еще мне хотелось, чтобы при возвращении они продолжали недооценивать меня. Вот я и прикинулся этаким незнайкой.

– Понятно. А почему ты не пришел на встречу после маскарада, как мы договаривались?

Этот вопрос сразу напомнил мне о том, что произошло с мамой. Это был как удар обухом – мгновенное ошеломление. Меня словно с головой окунули в ледяную воду. Я без сил опустился на землю. Ничего скрывать я и не пытался. Вряд ли сейчас я был в том состоянии, в котором смог бы придумать что-нибудь более-менее правдоподобное.

– Вот так дела, – протянул Аркадий. – Зачем же твой отец связался с таким сомнительным делом?

Я жалобно посмотрел на него, прося не травить душу. Тот понял и неловко попытался сменить тему, рассказ:

– А мы ждали тебя. Я в милицию позвонил, сообщил им адрес Вестрова, так что домой вернуться не мог. Там меня могли уже ждать. Не хотел рисковать. Когда ты не пришел и в шесть, Костя предложил послать за тобой своего брата. Я же ненадолго отошел, чтобы посмотреть вокруг. Возвращаюсь, а тут…

– Коля! – испуганно воскликнул Снегирь. За всем происходящим мы совершенно забыли о его брате.

Костя быстро раздвинул кусты. Коля по-прежнему лежал на земле, свернувшись калачиком. Засунув руку под голову, он мирно посапывал, не обращая ни на кого внимания.

Костя испуганно потряс его. Тот открыл глаза.

– Что случилось? Мне что-то спать захотелось. – Снегирь только молча обнял его.

– Как это у тебя получилось? – шепотом спросил Аркадий?

– Ничего сложного. Просто я немного успокоил его маленьким воздействием на определенный нерв.

– А ты с любым так можешь?

– Нет. Только со сверстниками или теми, кто младше. С взрослым, боюсь, я не справлюсь. Вот когда вырасту, потренируюсь.

Это небольшое происшествие отвлекло мои мысли от случившейся беды.

– Ладно. Аркадий, давай, я все же отправлю тебя к Мастеру.

Тот покачал головой.

– Я не оставлю тебя.

Я сердито топнул ногой.

– Хватит тебе, благородство изображать! Чем ты можешь мне помочь? А мне лишние волнения. Домой тебе нельзя, куда пойдешь? А Рона куда деть?

– Рон может у нас переночевать, – предложил Снегирь.

Я бросил на друга ну очень «благодарный» взгляд. Если до этого Аркадий еще колебался, то теперь обрел уверенность.

– Вот видишь, а я найду, где переночевать. А насчет помощи… ведь никогда не знаешь, кто может понадобиться, а кто нет.

– За вами ведь будет милиция охотиться, – сделал я последнюю попытку уговорить его.

– Не сразу. Пока разберутся, пока экспертиза… Думаю, что завтра все уже решится… к лучшему.

Я понял, что он хотел сказать «так или иначе», но не решился.

– Хорошо. Пусть будет так. Тогда я сейчас пойду. Мне действительно лучше быть дома. А вы скажете Рону, где будете ночевать. Если маму не найдут, – я помолчал, – то вы отправитесь без меня. Вы, в любом случае, должны попасть в Магический мир.

– Я позвоню тебе, – пообещал Аркадий, – если понадобится какая-нибудь помощь, только скажи.

Я кивнул. Потом выглянул из-за гаражей, где мы до этого прятались, и, не оглядываясь, зашагал по улице.

Глава 8

Начало темнеть. Солнце уже скрылось за горизонтом, и сумерки постепенно наползали на город. Я не спеша шел по слабо освещенным улицам. Я понимал, что мне стоило бы поторопиться, что отец наверняка волнуется за меня. Но, даже понимая это, я не прибавил шаг. Мне казалось неправильным прийти домой, где в этот момент не будет мамы. Теперь я отчетливо понимал, что удерживало меня здесь, не давая уйти в Магический мир. Просто там не будет никого, кто меня любил. Никого родного. И теперь я понимал, что говорить надо было не с отцом, а с мамой. Она гораздо лучше поняла бы меня. Мы всегда понимаем важность для нас близких только тогда, когда они уходят. Нет!!! Она жива и вернется! Даже в мыслях нельзя позволить себе такого! Она вернется. Ведь Вячеслав Павлович обещал помочь! В глубине души, я понимал, что не стоит надеяться на помощь совершенно незнакомых мне людей, но это единственное что мне оставалось.

Погруженный в свои мысли я не заметил, как подошел к своему кварталу.

– Егор! – Я обернулся.

На другой стороне улицы стоял мой отец. Несколько мгновений мы разглядывали друг друга, потом он неуверенно подошел ко мне.

– Прости меня, Егор. Ради бога прости. – Он как-то жалобно всхлипнул. – Только сейчас я понял какой же был скотиной.

– Папка… – Я хотел сказать, что не сержусь на него, не могу сердиться, что я тоже виноват не меньше его. И тут понял, что все эти слова лишние. Я бросился ему на шею.

Домой мы возвращались вдвоем. Но если уж не везет, так не везет. Почти у самого подъезда мы нарвались на Гугу с компанией. Здесь же были и друзья Петрова, хотя самого его и не было видно.

– Кого я вижу! – радостно воскликнул Косой.

Интересно, чему он радуется? Вроде после нашей прошлой встречи особых причин для радости у него не было. Непонятно только, как Гуга в эту компанию попал? Он вроде на мелком рэкете у младшеклассников специализировался. Хотя, кто их знает. Может, они всегда были знакомы. Да и остальные в этой компании не производили впечатления невинных овечек. Кое-кого я даже узнавал. Большинство здесь были из старших классов. О них ходила не очень добрая слава. Кое-кто уже успел засветился в милиции. Всей этой компании было глубоко плевать на какого-то Громова Егора, и раньше при встрече мы просто разошлись бы своими путями. Но были здесь и те, что не отказались бы напомнить этому Громову некоторые моменты их прошлых встреч. Больше всех горел желанием отомстить Гуга, никак, видно, не мог забыть ту лужу. Не отставал от него и Косой. Рядом с ним стоял еще один мой знакомый, который был в тот раз вместе с Косым и Петровым. Правда, имени я его по-прежнему не знал. Ощущая за своей спиной поддержку дружков, они посчитали этот момент идеальным случаем рассчитаться за все прошлые обиды. Остальная толпа тоже была не прочь позабавиться.

– Что происходит? – Отец вышел вперед.

– Отойди, дядя, а то и тебе достанется. – Отца отодвинул в сторону какой-то бугай. Тоже, наверно, вместе с Косым и Петровым занимается бодибилдингом. – У нас разговор с этим вот хлюпиком, который в последнее время слишком много выступает. Ребята на него обижены.

Кажется, именно он здесь и был главарем. Прекрасно, ему первому и достанется. Я слегка наклонил голову набок, оценивая силы противника.

– Ребята, может разойдемся спокойно? Давайте не будем создавать проблем друг другу? – отец все еще надеялся уговорить их.

– Проблем друг другу? – рассмеялся бугай. – Батя, проблемы сейчас только у вас.

Отец растерянно посмотрел на меня.

– Что им надо?

– Ты же видишь, они хотят поговорить со мной. – Потом не удержался и добавил: – Ты по-прежнему считаешь, что мои проблемы по сравнению с твоими пустячные?

Это было похоже на удар ниже пояса. Я видел, что эти слова причинили отцу почти физическую боль. Сейчас он с удовольствием позволил бы избить себя, только бы не слышать этих слов. Я понял, что еще чуть-чуть, и он бросится на всю эту толпу, пытаясь защитить меня.

– Пап, давай я попробую поговорить. Меня они послушают.

– Да? – он с сомнением посмотрел вокруг.

– Ага, точно, – хмыкнул бугай. – Его мы послушаем с большим удовольствием. Отойди папаша.

Отец растерянно взглянул на меня.

Я двинулся вперед, стараясь следить за теми, кто стоял по сторонам. Толпа начала плавно обтекать меня.

– Может, разойдемся по-хорошему? – спросил я.

– Ну нет, Громов! – взвизгнул вдруг Гуга. – Ты не уйдешь, пока всю лужу не выхлебаешь! Тогда ты смелый был…

– Гуга, тихо, – негромко попросил бугай. Гуга подавился словами, с испугом посматривая на него.

– Я гляжу вы тут главный. Мы ведь с вами не ссорились! – Я понимал, что они все равно не отстанут, но мне не хотелось драться. Эта была бы не драка – избиение младенцев. Меня учили сражаться с людьми, которые с детства обучались воевать. Для которых сражения были жизнью. Эти же сражаться не умели – все, что они могли – навалиться толпой. И бодиблдинговые мышцы помочь им никак не могли. Да и таких здесь было от силы человека три-четыре, остальные так, шваль. Они сильны толпой, но сами по себе, как бойцы, ничего не стоят.

Этот главарь все-таки был не дурак. Он мгновенно сообразил, что я предлагаю не ссориться вовсе не из страха. Он понял, что я совершенно не боюсь их, что абсолютно уверен в себе. К тому же, до него доходили кое-какие слухи, и не только о стычке с Гугой. Не мог же Косой умолчать о нашей прошлой встрече. Их же было трое против меня, а закончилось все меньше, чем за секунду. Но он понимал и то, что его «друзья» желают позабавиться, и они не простят, если он сейчас прикажет уйти.

Бугай оглянулся. На нас смотрела вся его шайка. Он прищурился, быстро сунул руку в карман, вытащил кастет и сразу шагнул ко мне. Я плавно переместился, не спуская с него глаз.

– Гуга, – бросил он, не оглядываясь. – Мальчик ведь тебя обидел. Не хочешь рассчитаться?

Тот ухмыльнулся, поигрывая металлическим прутом. За ним шагнул Косой. Следом придвинулись остальные. Кольцо вокруг меня сомкнулось. Опасаясь вмешательства отца, которое могло только помешать, я начал действовать.

Сразу взвинтив темп до предела, я бросился вперед. В голове заработал отсчет времени. Раз, два, три, четыре, пять… десять – секунда прошла. Я шел как ледокол сквозь тонкий лед. Вокруг меня бестолково размахивали руками, металлическими прутьями, ножами, кастетами и даже нунчаками. Идиоты! Как и любым оружием, ими надо уметь владеть. Если не уметь, то больше вреда они причинят самому владельцу.

Раз, два, три… десять – третья секунда. Впереди врагов не было. Я разворачиваюсь. Раз, два, три, четыре, пять. Я остановился. Все. Пять секунд. Стоящих врагов не осталось. Причем, я мог бы поклясться, что до большей части валявшихся на земле людей я даже не дотронулся. Они пострадали в основном от своих. Один получил ножом в руку от своего приятеля – может сказать мне спасибо, если бы я не заметил вовремя, то ножом он получил бы в бок. Недалеко валялся владелец нунчак, который с небывалом энтузиазмом размахивал ими в драке, положил троих своих приятелей, а потом заехал себе в лоб. Кому-то досталось и металлическими прутьями. Здесь, правда, не обошлось без моей помощи – я слегка подправлял удары. А вот бугая пришлось успокаивать мне лично, но это не заняло много времени. Ничего, минут через пять очнется.

Я огляделся. Никто даже не пытался подняться. Некоторые лежали тихо, некоторые стонали. Явно не обошлось без переломов. Ну и ладно, в конце концов, я честно пытался предостеречь их. Чуть в стороне лежал Гуга и с ужасом смотрел на меня.

– Жив? – спросил я.

Тот испуганно замотал головой. Нагнувшись, я щупал его руки, потом ноги.

– Врешь. Жить будешь. У тебя даже переломов нет, только ушибы. Ладно, отдыхайте. Я милицию вызову, а они и о «скорой» позаботятся. Пока.

Я повернулся к отцу. Тот с ужасом смотрел на меня. Когда я шагнул вперед, он попятился. Это больно задело меня, особенно после недавнего объяснения.

– Ну что! Я похож на чудовище?! Беги! Ведь я могу и на тебя наброситься!!!

– Зачем ты так?! – Отец взял себя в руки и шагнул ко мне.

– Зачем?! Ты бы видел себя. Ты смотрел на меня так, будто увидел что-то ужасное! Папа, я твой сын, а не чудовище, а ты готов был бежать.

Отец обнял меня за плечи.

– Пошли домой, Егор. Там и поговорим.

– Поздно, папа. Я всю неделю пытался поймать тебя, чтобы поговорить. А теперь поздно. Я обещал сначала все рассказать другому человеку. Я не могу нарушить своего слова.

– Хорошо, – признал он, немного подумав. – Я, наверное, не имею право после всего случившегося требовать полного твоего доверия, но я не хочу еще потерять и тебя.

– Ты о чем?! – сразу повернулся я к нему. – Мама жива! Слышишь! Жива!!! Не говори так!!!

Отец, кажется, растерялся.

– Я разве чего-нибудь говорю…

– Вот и не говори!

Домой мы вернулись только через час. Нет, с отцом мы не разговаривали. Мы молча бродили по улице, знакомясь заново. Он узнавал меня, я его. В словах мы не нуждались. Они были сейчас совершено лишними.

– Давай пока ничего не будем Витьке говорить? – предложил он, когда мы поднялись на свой этаж.

Я кивнул.

– Я сразу всем расскажу. Когда мама вернется.

Отец лишь вздохнул и отпер дверь.

Витька сразу бросился к нам, прицеливаясь на дежурный подзатыльник.

– Вот он где! Умотал куда-то, и нет ему никого дела до того, что мы здесь с ума сходим!

Я быстро увернулся от подзатыльника, а потом нырнул к себе в комнату.

– Оставь его, – услышал я голос отца.

– Оставь? Мы тут с ума сходим…

– Я сказал, оставь. Ему сейчас тоже не сладко. Почему ты думаешь, что ему легче, чем тебе?

Я был очень благодарен отцу за эту небольшую поддержку. Я вздохнул, а потом прямо в одежде бросился на кровать. Уснуть я никак не мог, но, понимая, что завтра мне могут понадобиться все силы, пришлось прибегнуть к помощи дей-ча. Через мгновение я уже крепко спал.

Утром меня разбудил настойчивый звонок в дверь. Часы показывали половину восьмого. Я быстро вскочил и кинулся в коридор, благо одеваться не требовалось, вчера я так и уснул в одежде. Там я столкнулся с отцом, который, как я понял, ночью вообще не ложился. Из своей комнаты выскочил Витька. Кажется, кроме меня в эту ночь не спал никто.

Отец посмотрел в глазок, потом рывком распахнул дверь. На пороге стоял Вячеслав Павлович. Он быстро вошел в квартиру и захлопнул дверь. Кивнул отцу и мне. Не дожидаясь приглашения, прошел в комнату. Сел в кресло и посмотрел на отца.

– В общем, так, наши подозрения подтвердились. Нам даже удалось установить, где они держат вашу жену. Но… Но эти ребятки таковы, что если мы вмешаемся, то по каждому из нас можно заказывать музыку. Не в прямом смысле, конечно, просто они сумеют надавить на кое-какие рычаги, и нас просто закроют. И даже если мы поможем вам, то это еще не гарантирует вашей безопасности. Допустим, мы вызволим вашу жену так, что никто не догадается, кто это организовал. А у нас есть такая возможность. Дальше что? Они знают, где вас искать и поверьте, действовать будут очень быстро. Им совсем не надо, что бы вы заявили в милицию.

– Что вы предлагаете? – сухо спросил отец.

– Собственно, у меня два предложения. Вполне возможно, что если вы заплатите… Сколько, кстати?

– Двести тысяч долларов.

– Ого. Так вот, если вы заплатите, то, возможно, они вернут вам жену. Потом вы можете заявлять в милицию. Тех людей, с которыми вы имели дело, уже нет не только в городе, но и в стране. Никаких концов вы не найдете. В случае второго варианта они тут же соображают, что какие-то концы остались, если вы вышли на то место, где они держат вашу жену. В этом случае они постараются ликвидировать и вас, и вашу семью. Вам придется немедленно убираться. И убираться куда-нибудь подальше.

– И что вы хотите?

– Я хочу услышать ваше решение.

– Вы можете гарантировать, что мама останется жива во время вашей операции? – вмешался я.

– Сто процентов я не дам, но за девяносто девять и девять десятых поручусь. Ее держат в отдельном домике и из охраны там всего два человека.

– В таком случае освободите ее.

– Ты уверен? – Вячеслав Павлович посмотрел на меня. – Ведь вам придется немедленно бежать. Скрываться.

– Не придется. Я могу отвести всех в такое место, где они никогда не найдут нас. Далеко идти не придется. – Все в комнате с удивлением посмотрели на меня. – Наверное, я нечестно поступаю, я должен был бы предоставить выбор, но сейчас не время для обсуждений. Думаю, мне стоит все рассказать.

На меня смотрели выжидательно и настороженно, не зная чего еще можно ожидать.

Я с каждым мгновением нервничал все больше и больше. Не в силах усидеть на месте, я стал ходить по комнате, рассказывая о другом мире, как он появился, и как я туда попал.

– В том мире все по-прежнему пользуются мечами, а катапульта – это самое страшное оружие, но по своему развитию он скорее находится на уровне конца семнадцатого века. А в некоторых областях знаний, таких как медицина, биология, анатомия, они опередили даже наш мир. Например, для них рак – это всего лишь легкое недомогание, которое излечивает простой врач прямо на дому. А сломанный позвоночник – не причина для расстройств. Просто это означает, что человек несколько недель проведет в постели, а потом будет ходить, бегать и даже сможет заняться тяжелой атлетикой. К тому же они гораздо больше нас знают о человеческом мозге. Да это и понятно, ведь магия и основывается на внутренних силах организма. У нас бы магию назвали пси-способностями. Телекинез, гипноз, телепортация. Правда, человека еще никому не удалось телепортировать. Вернее удавалось, но на место он прибывал законченным идиотом. – Тут я сообразил, что отвлекся. – Впрочем, это все неважно. Теперь вы понимаете, что я предлагаю отправиться именно в тот мир. Кроме меня в ближайшие семьдесят лет никто не сможет открыть ворота из мира в мир, но даже спустя семьдесят лет человек должен будет сперва отыскать Ключ.

Когда я закончил, воцарилось недоуменное молчание. Витька опасливо покосился на меня.

– С тобой все в порядке? – осторожно спросил он.

Я усмехнулся. Что ж, реакция вполне ожидаемая. Но вот Вячеслав Павлович меня удивил. Он смотрел вполне серьезно, и во взгляде не было никакого недоверия.

– Я тут получил сводку из милиции по поводу происшествия в одном доме, где жил некто Вестров, бывший мастер спорта по фехтованию. Ты говоришь, что тебя учили владеть холодным оружием?

Я кивнул, не совсем понимая, к чему он клонит.

– А твой стиль боя мне совершенно незнаком, – неожиданно закончил он. Натолкнувшись на мой недоуменный взгляд, он объяснил. – Я видел, как ты сражаешься. Вчера, недалеко от твоего дома. Я уже хотел на помощь бежать, но она не понадобилась. Мои люди ведь присматривали за твоим отцом. – Пояснил он. – Так вот, твой стиль совершенно для меня незнаком. Я не верю в магию, в параллельные миры, но я верю, что нельзя на пустом месте придумать новый вид борьбы. Твой же рассказ все объясняет.

Я хмыкнул и вышел из комнаты.

– Неужели вы верите в это? – услышал я за спиной вопрос отца.

Я быстро достал из сумки свой костюм рыцаря и оделся. Правда, маску теперь надевать не стал. Взял в руку орден Чести и появился в зале. На меня уставились как на приведение, с удивлением разглядывая мой наряд.

– Это и есть твой маскарадный костюм? – наконец спросил Витька.

– Ага, а это мой бутафорский меч. – Я вытащил клинок и сунул его Витьке под нос. – Видишь, какая мягкая сталь? И совершенно тупой к тому же. Им даже карандаш не заточишь. А это бутафорская игрушка со стекляшками. Я бросил на стол орден.

Брат, скосив глаза, уставился на кончик меча, маячивший у него перед носом. Об оружии он собрал много разного материала, поэтому мог отличить бутафорию от настоящего. Вячеслав Павлович и отец рассматривали орден.

– Можно посмотреть? – попросил Вячеслав Павлович, отложив орден и кивнув на меч.

Я протянул его рукояткой вперед. Несколько минут Вячеслав Павлович внимательно изучал оружие. Попробовал ногтем остроту, поцокал языком.

– Великолепный клинок, – признал он. – Я никогда такого не видел. А острота такова, что им можно голову срубить. – Он вопросительно посмотрел на меня. Я сделал вид, что не понимаю его намеков.

– Нет, – покачал я головой. – Это оружие для такого совершенно не приспособлено. Головы срубать проще ятаганом или тяжелым мечом. Секирой можно, на худой конец – топором. А у этого меча рабочая поверхность – кончик и десять сантиметров от него. А чтобы окончательно убедить вас в правдивости моего рассказа… – Я достал кошелек и высыпал на стол золотые монеты. – Это деньги того мира.

Некоторое время все разглядывали монеты. Потом Вячеслав Павлович сложил их обратно в кошелек и протянул мне. Я покачал головой.

– Пусть это будет платой за помощь. Золото ведь ценится и в нашем мире хоть и не так, как в том, но все-таки. Только их надо предварительно переплавить, чтобы не возникло лишних вопросов.

– Тут ведь очень приличная сумма. Золото довольно высокой пробы.

– И что? – спросил я, глядя в упор на Вячеслава Павловича. Тот понял и спрятал кошелек.

– Хорошо. Мне кажется, Егор убедил всех в правдивости существования Магического мира, хотя в него и трудно поверить. А то, что ты можешь быстро спрятать всех, облегчает спасение твоей матери. Не надо будет предпринимать лишних предосторожностей. Так что я жду решения.

Отец растерянно посмотрел на него, потом на меня.

– Другой мир? Я о нем ничего не знаю. А здесь у нас все…

– Это все мы теряем в любом случае, – добавил я. – Или кому-то нравится вечно скрываться от этих негодяев?

– Говоришь, что там самое страшное оружие катапульты?

Я понял, к чему клонит брат.

– Не обольщайся. Тот мир ничуть не более опасен, чем этот. Безоружных, как правило, не трогают. Но оружие, если ты не умеешь с ним обращаться, скорее втравит тебя в неприятности, чем вытащит из них. Так что, безопаснее быть совсем без него. В общем, в этом отношении тот мир очень похож на наш.

– Все равно было бы интересно посмотреть.

Витька так и не понял, что если мы отправимся туда, то нам придется не смотреть, а жить там. Я так и сказал ему. Впрочем, мои слова совершенно не убавили его энтузиазма. В конце концов удалось убедить и отца.

– Только вот как к этому отнесется мама? – вздохнул я.

– Ерунда. – Брат махнул рукой. – Я ведь правильно понял, что ты отправишься в тот мир в любом случае?

– Да, у меня там остались кое-какие дела.

– Так неужели ты думаешь, что она позволит отправиться тебе без присмотра?

Это верно. Я печально вздохнул. Несмотря на все объяснения, они так и не поняли некоторых вещей. Например то, что я там буду обладать всеми правами совершеннолетнего человека. И не просто совершеннолетнего, там я буду гораздо выше их по социальному положению. Так что это мне придется присматривать за ними.

Сейчас объяснения были бесполезны. Все это они должны будут понять на месте, объяснять что-либо сейчас – попросту сотрясать воздух. Для них, пока мне не будет восемнадцати, я останусь ребенком, а понятие рыцарь – это что-то из средневековых романов и никак не ассоциируется с ребенком тринадцати лет.

– Значит, вы приняли решение, – поднялся Вячеслав Павлович. – Эх, если бы у меня не был дел здесь, то я, пожалуй, тоже посмотрел бы на Магический мир. – Он улыбнулся мне. – Желаю счастья там. Не позорь нашего мира перед иномирянами.

– Постараюсь, – улыбнулся я. – И объясните маме по дороге, что к чему.

– Обязательно, а вы ждите здесь. Мы привезем вашу жену сюда.

– Не сюда. – Поправил я. – Привезите маму на пустырь за гаражами. Знаете такое место позади школы?

Тот кивнул и вышел.

Я быстро переоделся, сложил костюм и оружие в сумку.

– Вы пока собирайте вещи, а мне надо по делам.

– Куда это ты? – удивился Витька. – Сейчас-то куда?

– Сказал же, по делам. Мне надо забрать человека, который отправится с нами, а потом вернуть того, кто пришел из того мира вместе со мной.

Не дожидаясь дальнейших вопросов, я выскочил на улицу. Вскоре я уже звонил в дверь Снегиревых. Несколько минут ничего не было слышно, потом дверь распахнулась. Открыл ее сам Костя.

– Ты? Что случилось?

– Ничего. Где Рон? Пусть собирается. Мы в любой момент можем отправиться в Магический мир. Собственно, я за ним и пришел.

– Понял. Я сейчас. – Он скрылся за дверью, но вскоре появился на площадке, таща за собой Рона, который на ходу пытался застегнуть рубашку.

– И постарайся не задерживаться. Что у вас там за дела в такую рань? – донеслось из-за двери.

– Ладно! – крикнул в ответ Костя и захлопнул дверь.

Мы быстро сбежали вниз.

– Что, правда уходим? – спрашивал Рон. – Ты тоже?

– А куда я денусь? – усмехнулся я. – Ты же ведь все равно затащишь меня туда.

– Ага! – счастливо сказал Рон.

Тут я заметил, что Снегирь как-то мнется.

– Ты чего, Костя?

– Знаешь, – тот переступил с ноги на ногу. – Я тут много думал… наверное, я не пойду с тобой. Как представлю, что мне придется расстаться со всеми: с братом, с мамой, отцом. Я не могу! Я понимаю, что пока буду в другом мире, здесь секунды не пройдет, и они даже не заметят моего отсутствия, но я не могу их бросить! Ведь я-то буду все знать… это как обман.

Я молча подошел к нему и положил руки ему на плечи.

– Костя. Это только ты можешь решить. Если ты так думаешь, то не надо оправдываться. И… я буду помнить тебя.

– Я тоже. Ты меня многому научил, Егор. И что я раньше к тебе цеплялся?

Мы некоторое время стояли напротив друг друга. Потом я взял Рона за руку и, постоянно оборачиваясь, пошел с ним по улице. Костя по-прежнему стоял посреди двора и смотрел мне вслед. Вскоре он скрылся из вида.

– Почему он не пошел с нами? – спросил Рон.

– Потому что у него здесь семья.

– Но ведь он вернулся бы к ним?

– Через семьдесят лет по времени твоего мира. Я не уверен, что смогу открыть ворота оттуда. Кто знает, когда иссякнет тот запас энергии, который сейчас есть у меня? Даже Мастер этого не знает. Тебе Аркадий сказал, где он будет ночевать?

Рон кивнул.

– Он сказал, что будет в подвале строящегося дома.

– Ладно, пошли за ним.

Аркадий откликнулся сразу, как только я позвал. Он вылез из какой-то клетушки, отряхиваясь от пыли.

– Привет, Егор. Что случилось? – Он вопросительно посмотрел на меня.

– Нашли, где держат маму, сказали, что скоро ее освободят, но после этого придется немедленно уходить. Так что я за тобой. Мы не должны терять время.

– Ясно. А где твой друг – Костя? Я так понял, что он тоже с тобой собирался.

– Он отказался идти. Сказал, что думал всю ночь.

– Ишь ты! – одобрительно воскликнул Криворецкий. – А он, оказывается, соображает. Понимает, что это вовсе не безобидное приключение, а все вполне серьезно. Далеко пойдет, если даже сейчас умеет думать.

– Ага, – невесело поддержал я. – Только мне будет его не хватать. Мы уже успели подружиться.

Хорошо, что Криворецкий сообразил спрятаться недалеко от моего дома – мы дошли за пять минут.

Дверь распахнулась сразу же, как только я позвонил.

– Вы собрались?

– Я не знаю что брать, – как-то жалобно ответил отец. По-моему, он до сих пор не верит мне. Точнее, верить-то верит, но просто не может осознать. Ему все это кажется каким-то нереальным. Вроде, правда, но вдруг дурацкая шутка?

– Собирай все, что тебе дорого. Много брать не надо.

Только сейчас отец заметил моих спутников и с удивлением посмотрел на них.

– Это кто?

– Это Аркадий Анатольевич Криворецкий, он отправится с нами. А это Рон – мой друг из Магического мира.

На него сразу уставились, как на инопланетянина.

– Это правда? – поинтересовался брат.

Рон кивнул.

– И как там жить?

Рон удивленно посмотрел на Витьку.

– Я же живу.

– Эт-та да. – Витька растерялся.

Криворецкий пришел ему на выручку.

– Давайте я вам помогу собраться.

Я занялся инспектированием того, что было уже собрано в сумки. Сердито повыкидывал все консервы, спички и прочие туристские принадлежности. Зачем брать спички? Что, там нечем огонь разжечь? А сухое горючее зачем? Но это были еще мелочи. Открыв чемодан, я чуть не ахнул, столько запасной одежды в него было напихано. Да в одежде нашего мира там можно только клоунами работать. Под сердитым взглядом отца я выкинул почти всю, оставив только по одному комплекту на всякий случай для него и для брата. На освободившееся место ссыпал все столовые приборы – серебро, да и будет о доме воспоминание. Потом сложил пачки с фотографиями и все мамины украшения. Положил несколько книг. Все, этот чемодан полон. Рядом с ним я положил свою сумку с костюмом рыцаря и оружием. Туда же сунул несколько своих любимых книг. Потом стал инспектировать то, что собрал брат.

Не удержавшись, я хмыкнул, увидев гору журналов про оружие, которую понапихал в сумку Витька, но ничего не сказал, лишь выкинул плеер с кассетами. Витька было возмутился.

– Да на кой он тебе сдался, если он там все равно не будет работать? Не работает в том мире технология!

Брату пришлось смириться. Вместо плеера он тоже положил книги. Среди журналов я увидел и игральные карты. Мои сомнения вызвал только мощный бинокль. Но вроде это не слишком уж и технология. Кажется, я даже видел подобие подзорных труб. Ладно, на месте видно будет. Бинокль я вернул обратно в сумку и отнес ее к собранным вещам.

Видя мои действия, отец сообразил, что надо брать. Поэтому он быстро собрал все самые ценные вещи и те, что особенно любила мама. Наконец с помощью Рона и Аркадия нам удалось упаковаться.

– Все, выходим.

Отец с Витькой немного замешкались, но потом решительно подхватили каждый свои вещи и двинулись к выходу. Последним, пропустив Рона, который тащил свои кожаные доспехи со шпагой, вышел я. Дверь захлопнулась. Не сговариваясь, мы все разом обернулись и посмотрели на закрытую дверь. Постояли.

Внизу, на своем обычном посту, находилось несколько старушек из «службы новостей». Они проводили нас подозрительными взглядами, но ничего не сказали. К счастью. Я не уверен, что отец в теперешнем состоянии смог бы хоть что-нибудь ответить. Да и брат выглядел не лучшим образом.

Прохожие не обращали на нас внимания. Мало ли по какому делу идут люди с вещами. Может, уезжают куда? Так что до пустыря добрались мы довольно быстро. Свалив все вещи около памятного для себя погреба, я отправился к дороге.

– Ждите здесь, а я пойду встречать Вячеслава Павловича.

Отец хотел было пойти со мной, но мне удалось отговорить его. Рон тут же принялся переодеваться в свои доспехи.

– Надоело ходить в этой одежде, – объяснил он мне.

Я пожал плечами. Раз хочется, то на здоровье.

Выйдя к дороге, я остановился на обочине и стал внимательно всматриваться в каждую проезжающую машину, надеясь, что именно в ней окажется мама. Но все равно машина Вячеслава Павловича появилась совершенно неожиданно. Взвизгнули тормоза и возле меня остановились неприметные «Жигули» первой модели. Распахнулась дверь.

– Мама! – Я бросился ей на шею. Мама выглядела неважно, под глазами чернели круги от бессонной ночи и всего пережитого. За одно это я готов был убить тех негодяев, что сделали подобное. Но мама старалась выглядеть бодрой и даже улыбнулась.

– Егорушка!

– Егор, вам лучше побыстрее уйти. Операция прошла не так гладко, как ожидалось. Когда мы отъезжали от дома, к нему подъехали «гости». Теперь они гонятся за нами. Я пробовал оторваться, но, кажется, это мне не совсем удалось. Я попробую увести их, но вы поторопитесь. Я все объяснил.

Вячеслав Павлович захлопнул дверь и рванул с места.

– Егор, что за сказки о каком-то Магическом мире? Что происходит?

– Потом, мама! Потом! Ты же слышала, что надо уходить!

Словно подтверждая мои слова, вдали показалось несколько машин. Мама побледнела. Машины же на полной скорости неслись к нам.

Черт! Надо было слушать Вячеслава Павловича, когда он говорил, что надо сразу уходить. Я рванул маму за собой в кусты. Сзади взвизгнули тормоза.

– Сматываемся! – вылетел я к собравшимся. – За нами погоня!

Криворецкий сообразил первый. Подхватив два чемодана, он бросился за мной. Рон, который уже успел переодеться, бежал следом. Я лихорадочно доставал Ключ из кармана, ища по пути какую-нибудь вертикальную поверхность. Погоня приближалась.

Тут мы вылетели к задним стенам гаражей. Я достал Ключ, мгновение и в стене гаража появилась дверь. Раздался дружный вздох, но мне некогда было любоваться их ошеломленным видом, я уже открывал ее.

– Быстро! По очереди!

– Ты первый. – Отец решил прикрыть отступление. Я едва не заскрипел зубами от злости.

– Если я войду, то дверь сразу захлопнется! Так что вперед! – Я чуть ли не силой втолкнул туда отца. За ним вошел Витька. Несмело переступив ногами, следом вошла мама.

Я нетерпеливо посматривал на мнущихся людей, прислушиваясь к шуму погони. В это мгновение с той стороны раздался чей-то крик. Не думая, я рванулся туда и едва не сбил с ног Таньку Серову, которая бежала мне навстречу.

– Бандиты! Бандиты! – вопила она не переставая.

Церемониться было некогда, и я отвесил ей хорошую оплеуху.

– Ты как здесь оказалась?!

– З-з-за в-вамм-ми с-след-дила!

Мне захотелось завыть от досады.

– А где твои телохранители?

– Их-х н-нет! Я сб-бежал-ла!

У, дура!!! Но не оставлять же ее из-за этого этим подонкам?! Хотя, честно говоря, такое желание у меня возникло. Чуть ли не силой я подтащил ее и толкнул Криворецкому.

– Забирай ее и пошел!

Тот удивленно глянул на меня.

– Ты уверен?

– А что делать? От них она не успеет убежать, – я кивнул на приближающуюся погоню.

Последним уходил Рон. Я шагнул следом, но… не успел.

– Стой! Стреляю!

Я обернулся. Из-за крайнего гаража выскочили несколько человек с пистолетами. Они явно ожидали здесь увидеть больше, чем одного ребенка, и были сильно озадачены этим обстоятельством. Они стояли, наставив на меня оружие, и не понимали, что делать дальше. Необходимо было срочно воспользоваться этим минутным замешательством.

– Остановитесь! – воскликнул я, воздев руки к небу. – Не ведаете вы, что творите. Отзовется вам это на небесах, никогда не найдете вы покоя на земле. – Что за чушь я нес, было неважно. Я и сам не понимал того, что говорил, ну и хорошо, главное, чтобы и они не понимали. – На колени, грешники, и молитесь Господу нашему, и да отпустит Он вам грехи ваши.

Тут я заметил, что бандиты слегка косеют. Интересно, с чего бы это? Я, конечно, не слишком уж блестящий оратор, но чтобы так вот пугать людей… Чего они на меня уставились?

– Молитесь о прощении… – Сначала один, а потом другой бандит стали медленно опускаться на колени, осеняя себя неумелым крестным знамением, бледнея на глазах и смотря куда-то поверх моей головы. Они были настолько перепуганы, что даже забыли про оружие. Что там такого страшного позади меня? Я осторожно обернулся, ожидая увидеть что угодно, и… уткнулся носом в белые перья. Сначала не сообразил, но потом до меня дошло, что это крылья, а сам я стою в белой одежде. Машинально подняв глаза, я увидел вокруг своей головы яркое сияние. Из-за… моих крыльев были видны небесные врата, за которыми на белых облаках резвились такие же ангелочки.

– А… э… Идите, короче, и не грешите, дети мои, – хрипло закончил я, делая шаг назад. Последнее, что я увидел, это бандитов, которые отшвыривали от себя пистолеты и отдавались страстной молитве.

– Никогда не буду никого обижать, Боже! Прости грехи мои… – Захлопнувшаяся дверь оборвала молитвы незадачливых киллеров.

Часть 3. Возвращение

Глава 1

Место я узнал сразу. Именно сюда я попал в первый раз. Значит, Мастер переправил нас на свой остров. Но сейчас мне было не до этого. Быстро оглядев себя, я убедился, что на мне прежняя одежда. За спиной тоже не было никаких намеков на посторонние предметы.

– Мастер!!! – взвыл я мысленно.

Ответа не последовало.

– Мастер!!! – завопил я уже в полный голос.

– Я тебя прекрасно слышу, и незачем так орать.

Шагах в десяти от нас стоял улыбающийся Мастер. Чуть позади находился Деррон, который откровенно наслаждался всем происходящим. Но мне было не до смеха. Чуть ли не с кулаками я набросился на Мастера.

– Твоя работа?!!

– А что? – Мастер весело глянул на меня. – Ты там такую проповедь развернул, что я решил, маленькие спецэффекты не помешают.

– Спецэффекты?!! Мастер, ты бы хоть предупредил, а то я там чуть не рехнулся, когда увидел себя во всем белом и с крылышками за спиной!

– А тебе шло, – заметил Деррон. – Я даже прослезился от умиления. – Однако Деррон улыбался с таким ехидством, что я его умилению ни капли не поверил.

– Остряки, блин, – буркнул я. Потом посмотрел на обоих. – Но я все равно рад вас видеть! Надоело общаться мысленно. Только, Мастер, ты ведь говорил, что магия в нашем мире не работает?

Мастер пожал плечами.

– Так ведь дверь была открыта, а ты стоял на самой границе миров.

– Ясно.

Я обернулся. Отец с братом удивленно оглядывались по сторонам, а мама с каким-то непонятным выражением смотрела на меня. Аркадий стоял чуть в стороне в роли безучастного зрителя, держа на руках Таньку. Рон же откровенно таращился на Мастера с Дерроном. Наверное, следовало как-то объяснить все, но я тут же понял, что здесь не смогу этого сделать. Это место было настолько обычным, что трудно было поверить, что находишься в другом мире. Тут я вспомнил, как поступил Мастер, когда я впервые оказался здесь.

– Мастер, а можно нам пройти в библиотеку?

Мастер одобрительно кивнул.

– Это будет лучше всего.

Я повернулся к друзьям и семье.

– Давайте сейчас пройдем во дворец, а там я все объясню, – опередил я Витьку, который уже начал было открывать рот.

Затем я быстро поднял свои вещи и зашагал по тропинке, которую когда-то прорубил сквозь кусты под присмотром Деррона (он учил меня ходить по лесу). Я слегка позавидовал своим родным: к моему приходу никто не позаботился о тропинке для меня – пришлось продираться сквозь чащу.

Вскоре мы вышли из леса и оказались перед развалинами Атла. В невольном восхищении все замерли, рассматривая остатки города. Я не мешал им.

– Что это? – прошептала мама.

– Это Атл. Бывшая столица острова Великих Магов.

– Впечатляет, – заметил Аркадий. – Если таковы развалины, то каков этот город был в период его расцвета?

– Он был великолепен, – ответил Мастер, его голос дрогнул.

– Не стоит здесь задерживаться. – Мастер двинулся вперед. – Всегда больно смотреть на остатки былой красоты.

В этот момент совсем некстати очнулась Танька:

– А-а!!! Отпусти меня!!! На помощь!!! Похищают!!! – Аркадий от неожиданности едва не уронив ее, поспешил поставить Таньку на землю. Я моментально оказался рядом.

– А ну заткнись! Кому ты нужна?

Танька моментально умолкла и схватила меня за руку.

– Егор, я домой хочу! Миленький, пожалуйста, отпусти меня!

– Отпустить куда? – Я безуспешно пытался освободиться, стараясь не замечать взглядов окружающих. Однако игнорировать ехидный блеск в глазах Деррона было не так-то просто. – За каким чертом ты вообще следила за нами? Что тебе понадобилась?

– Ну… – Танька испуганно оглянулась, однако быстро поняла, что играть в партизана сейчас не в ее интересах. – В общем, я увидела, что вы куда-то отправились с вещами. Потом появилась милиция и показала его фотографию, – Танька кивнула на Аркадия. – Они и с тобой, Егор, хотели поговорить. Тогда я решила проследить за вами…

– Ага, а потом все им рассказать. Премного благодарен.

– Ты сам виноват!

– Нет уж. Не вали с больной головы на здоровую. Это ты тогда прицепилась к нам. Это ты начала, велев отвести Рона в милицию! Это ты потом заплатила деньги Петрову! Это ты – мстительная дура, из-за которой едва не случилась большая беда, беда, из-за которой пострадали бы даже не тысячи, а миллионы людей! А отправить назад я тебя не могу. Без Ключа невозможно открыть дверь.

– Ну, Егор…

– Что Егор?! Кто тебя просил влезать в это дело? А если влезла туда, куда не надо было, то прими последствия! – Тут я почувствовал, как на мое плечо опустилась чья-то рука. Обернувшись, я увидел Деррона.

– Полегче на поворотах, Энинг. Или тебе стоит напомнить об одном человеке, который тоже влез не в свое дело?

Я покраснел. Действительно, веду себя как последняя скотина.

Я подошел и взял ее за руку.

– Извини. Но ты просто разозлила меня. Я понимаю, каково тебе. Но поверь, я не могу сейчас тебя вернуть обратно. Но обещаю сделать это при первой возможности.

Танька неожиданно оттолкнула меня.

– Это ты меня похитил! Я помню, как ты толкнул меня на него, – она кивнула на Аркадия, а он схватил и втащил в какую-то дверь!

– Да я жизнь тебе спас! Если бы он не затащил тебя, то ты была бы уже мертва!

Тут вмешалась моя мама. Она до этого как-то странно смотрела на меня. А тут молча подошла к плачущей Таньке, обняла и что-то зашептала ей. Через некоторое время Танька успокоилась. Даже повеселела.

– Егор, ее действительно никак нельзя вернуть домой? – спросила мама.

Ее недоверие больно задело меня.

– Мама! Неужели ты думаешь, что я не сделал бы этого, если бы мог? Я же ведь никогда не врал тебе! Почему ты мне не веришь?

Она поняла, из-за чего я обиделся.

– Я считала, что знаю тебя, Егор, но я перестала тебя узнавать с того момента, как в нашем доме появился он. – Она кивнула на Рона. – Ты стал каким-то другим.

Я беспомощно смотрел на маму. До этого мне и в голову не могло прийти, что маме может не понравиться тот человек, которым стал ее сын.

– Нужен Ключ, чтобы открыть дверь, – как-то неловко стал оправдываться я. – Он остался у моих друзей… должен остаться. Но их надо еще найти. Как только я достану Ключ, сразу отправлю ее назад.

Я резко повернулся и зашагал по остаткам мостовой Атла, стараясь, чтобы никто не увидел моего лица. Рядом пристроился Рон и крепко схватил меня за руку. Оглянулся, потом покрепче сжал мою ладонь и зашагал с высоко поднятой головой.

Вскоре показался замок. Не останавливаясь и не давая остальным его рассмотреть, я сразу направился к воротам. Те плавно раскрылись. Я обернулся. Мастер что-то говорил маме. Она внимательно слушала, кивая в ответ.

– Мастер, – прервал я их разговор. – Вы хозяин.

– Ага! Ну надо же, вспомнил! – Он с улыбкой вышел вперед. – Уважаемые дамы и господа! Я рад приветствовать вас в своем скромном жилище. Сейчас слуги проводят вас в ваши комнаты, а потом Егор отведет всех в библиотеку, где вы сможете наконец узнать о месте, куда попали. Прийти я рекомендую всем, юная леди, – он посмотрел на Таньку. – По воле обстоятельств вы попали сюда, так что вам тоже нелишне будет узнать об этом мире.

Тут же показались несколько человек в ливреях. С подобными призраками я уже сталкивался в прошлый раз и совсем не удивился их неожиданному появлению. Впрочем, их вполне можно было принять за живых людей. Только вот разговаривать они не могли по причине полного отсутствия мозгов. Они способны были только выполнять то, что заложил в них Мастер.

Эти молчаливые слуги подхватили наши вещи и двинулись по коридору. Как я и ожидал, все комнаты оказались рядом. Мне выделили ту, где я жил в прошлый раз. С той поры обстановка внутри ничуть не изменилась. Даже новая одежда лежала на кровати как в прошлый раз.

– Я подумал, что ты захочешь переодеться в одежду этого мира.

Я совсем не удивился, увидев Мастера, стоявшего в дверях. Он прошел в комнату и опустился в кресло.

– Не надо слов, Егор, – остановил он меня, увидев, что я собрался заговорить. – Я прекрасно знаю, что ты хочешь мне сказать.

– Все-то ты знаешь, – буркнул я, опускаясь на кровать. – Ну и что ты посоветуешь мне?

– Жить. Что же еще? Пойми, для своей семьи ты сейчас – незнакомец. Ты для них изменился за один день, резко. Ушел в школу один человек, а пришел из нее совершенно другой. Просто живи и дай им привыкнуть к тебе такому, каким ты стал, какой ты есть. Пойми, тебя не стали любить меньше. Просто они сами еще не знают, что думать. Дай им возможность узнать себя!

– Я постараюсь.

– Не надо стараться. Будь самим собой! Помнишь? Не теряй себя! Ладно, не буду мешать. – Мастер вышел.

Я еще немного посидел, обдумывая слова Мастера, потом стал переодеваться. Стянул с себя рубашку. В этот момент дверь отворилась.

– Егор, здесь очень… – слова замерли. Я резко поднял голову. В дверях стояла мама и со страхом смотрела на меня. Но этот страх был настолько мимолетен, что мне с трудом удалось уловить его. В следующее мгновение она справилась с собой и улыбнулась. – Извини, я не знала, что ты переодеваешься. Просто здесь так красиво, что мне захотелось поговорить с кем-нибудь. Ладно, не буду тебе мешать.

Несколько секунд я смотрел на закрытую дверь. Что тебя испугало, мама? Вот и будь тут самим собой!

Я сердито натянул на себя новую одежду. В отличие от той, что дал мне Мастер в прошлый раз, это была одежда дворянина. Но мне она не понравилась. Кольчугу на нее не наденешь – слишком роскошная, да и не подходит она для этого. Для похода тоже не годится. Эта одежда скорее для города. Однако в прошлый раз в городах мы провели очень мало время. В основном нам приходилось скакать по полям, лесам, зачастую под дождем, и не всегда на дороге оказывался трактир, где можно было бы переночевать. Да уже через три дня она превратится в лохмотья! Стоп! Я понял, что зарапортовался. Во-первых, меня никто в ней не собирается отправлять в поход. Во-вторых, здесь она подходила лучше, чем походная. Я прицепил к поясу меч и кинжал. Потом задумался. Не стоит, пожалуй, на острове вообще носить оружия. Кого здесь опасаться? А тот этап, когда мне хотелось вообще не расставаться с мечом, уже давно пройден.

Мастер нас уже ждал. Вежливо раскланявшись с каждым, он провел нас внутрь, где стояли заранее приготовленные кресла. Я закатил глаза – кажется, Мастер собрался прочитать одну из своих любимых лекций. Эта была его маленькая слабость, с которой я познакомился еще будучи его учеником. Теперь понятно, почему здесь не было Деррона. Подозреваю, что за те века, что они провели на острове вдвоем, Мастер порядком утомил его своими просветительскими беседами.

– Когда Егор впервые попал сюда, – начал он, – я просто дал ему книгу, где он прочел историю разделения мира. Но в данном случае я не могу этого сделать – книга всего одна. К тому же, как я подозреваю, некоторые просто не умеют читать. – Он покосился на Рона. Тот заерзал в кресле под нашими общими взглядами. – Этот недостаток я намерен устранить в самое ближайшее время. – Я хмыкнул. Рон умоляюще посмотрел на меня, но я сделал вид, что не замечаю его взгляда. Мальчишка обречено вздохнул. Это не укрылось от Мастера. – Ничего, молодой человек, от знаний еще никто не умирал.

– Ага! Никто?! В Амстере жил один такой ученый. Однажды на улице он зачитался книгой, а ему на голову упала черепица. Эту книгу ему в гроб потом положили.

Мы все дружно рассмеялись.

– Аргумент, – согласился сквозь смех Мастер. – Однако черепица могла упасть на любого прохожего, умеет он читать или нет. Но продолжим. Двое из вас эту книгу уже знают. Егор прочитал оригинал, а уважаемый Аркадий Анатольевич слышал ее в моем изложении. Однако думаю, что вам не повредит послушать еще раз. – Мастер взял заранее приготовленный свиток. – Я приступаю.

Он аккуратно развернул его и начал читать. Все это было мне знакомо, поэтому я не столько слушал, сколько наблюдал, какое впечатление это производит на остальных. Рон и Витька слушали внимательно. Витька даже рот приоткрыл. Таньку все это мало интересовало, хотя она и делала вид, что слушает. Мама с папой слушали внимательно, но чувствовалось, что они с трудом воспринимают сам факт существования магии и магического мира. Странно, казалось бы, после всего случившегося, это можно воспринять серьезно, но… взрослые – такие недоверчивые…

– Вот так и появились два мира. – Мастер закончил чтение и отложил свиток.

Затем он объяснил, зачем нужны двери на проходе между мирами, рассказал кое-что о магии.

– То есть вы можете захотеть, и у вас в руке появится гамбургер? – не выдержал Витька.

Вопрос Мастера рассердил.

– Что значит – захотеть? Молодой человек, я же уже объяснил, что магия – это такая же наука, как в вашем мире физика. Вы вот можете захотеть и полететь? Как и ваша физика не может из ничего сделать что-то, так и магия не может этого!

– Так какая от нее польза тогда?

– Такая же, как и от технологии. С помощью магии двигаются корабли в этом мире. Освещаются и обогреваются дома. Люди с помощью магии общаются друг с другом на больших расстояниях, поднимают тяжелые грузы. Да мало ли применений? Если вы намерены жить в этом мире, то все сами узнаете.

– А как Егор появился здесь? – спросила мама.

– Может, Егору лучше самому об этом рассказать? – Мастер посмотрел на меня. Я покачал головой. Мастер вздохнул и начал сам. – В общем-то, по досадной случайности. – Мастер рассказал о Сверкающем, а также о том, зачем ему понадобилось искать мага в нашем мире. – Мы нашли Аркадия Анатольевича и принесли Ключ на пустырь, откуда вы перебрались сюда. Но так получилось, что Егор нашел этот Ключ раньше Аркадия Анатольевича. По какой-то причине он отказался вернуть его, а Ключ открыл ему дверь. Вот так вот он и попал к нам. Времени терять мы не могли, да Егор и сам отказался ждать. Вот он и отправился на поиски второго Ключа, чтобы вернуться домой.

Тут я снова перехватил испуганный взгляд мамы.

– Отправился?

– Ну да. Второй Ключ ведь был не здесь. К тому же я сам даже не мог узнать, где он. Так что Егору пришлось постараться, чтобы отыскать его.

Мастер рассказывал еще долго, объясняя непонятные моменты, отвечая на вопросы, рассказывая об этом мире.

– Ну вот, основное вы узнали. Остальное я расскажу потом, если возникнут вопросы. Со временем вы сами все узнаете на собственном опыте.

– Верните меня домой! – потребовала Танька.

Мастер сочувственно посмотрел на нее.

– Ты же слышала мой рассказ. Без Ключа невозможно открыть дверь между мирами, а Ключа у нас нет. Возможно, он остался у кого-то из друзей Егора. Когда он с ними встретится, тогда и отправит тебя назад.

Танька всхлипнула.

– Да ты не расстраивайся. Никто даже не заметит твоего отсутствия.

– Но я то замечу, – логично возразила Танька.

– Теперь понятно, почему ты так сильно изменился, – шепнул мне Витька. Это, кажется, было понятно и родителям. Они растерянно смотрели на меня.

В коридоре, когда мы вышли из библиотеки, меня догнала мама.

– Егор, мне отец рассказал о том, что произошло во дворе. Ты ведь здесь научился драться?

– Да. Меня учил Деррон. Это было необходимо, чтобы найти Ключ.

– Это, – она коснулась моего плеча, – ты получил во время путешествия?

На секунду я замер – вот осел, волновался, что мама тогда в комнате испугалась меня, а она испугалась за меня. Я же ведь был без рубашки, и она увидела мои шрамы! Вот почему она все это время так странно смотрела на меня. Боже, какой же я был кретин!

– Да, – мой голос внезапно сел. – Путешествие не всегда было приятным.

– Егорушка, – она прижала меня к себе и всхлипнула. – Егорка.

Я заметил, как Мастер поспешно уводит всех вдоль по коридору, давая нам возможность побыть с мамой вдвоем. Мастер всегда сверхпонятлив. За это я был ему благодарен больше, чем за все его уроки.

– Ты обязательно расскажешь мне про этот мир, раз нам выпало поселиться здесь, – заговорила, наконец, мама. – И обязательно познакомишь меня со своими друзьями.

– А то вдруг свяжусь с нехорошей компанией, – продолжил я.

Мама улыбнулась.

– Конечно. А то знакомишь с Антоном, а он, оказывается, не Антон вовсе и вообще не из нашего мира.

– Мама, но разве мог я тогда сказать, кто он такой?

– А сейчас ты можешь все рассказать?

Все? Я задумался. Рассказать о бое около ворот Амстера? О ночной схватке в гостинице? О наемных убийцах? О знакомых жителях Грязных кварталов? О Константинопольской тюрьме?

– Я расскажу тебе все, что смогу. Я не буду тебе врать.

Она поняла. Поняла и сильнее прижала к себе.

– Что же тебе пришлось пережить?

– Пошли, я покажу тебе остров. Посмотришь, где я жил.

– Пошли, – согласилась она.

Может, это было нечестно по отношению к остальным. Следовало бы и их позвать, но мне хотелось побыть с мамой. Только вдвоем. А остальные… для остальных еще будет время, а пока только вдвоем – я и мама. Мы ведь должны заново узнать друг друга. Папа с Витькой поймут. Только вот, надеюсь, Рон не обидится. Ладно, потом поговорю с ним. Он тоже должен понять.

С мамой мы обошли почти весь остров. Я показывал, где занимался с Мастером, показал, где купался с Кешкой. Прошлись по всем местам моей «боевой славы». Вместе с мамой мы обошли практически весь остров. Только в город не заходили – лишь издали посмотрели на него. Ни мне, ни ей не хотелось разрушать то радостное настроение, что охватило нас во время экскурсии по острову. В замок мы вернулись только к вечеру.

Все – включая Мастера и Деррона – уже собрались в гостиной. Увидев нас, Мастер ободряюще улыбнулся. Только Рон сидел в стороне от всех и выглядел довольно угрюмо. На лице у него откуда-то появилась грязь, которую он, пытаясь счистить, размазал по всему лицу, а руки потом вытер о штаны. Мама тоже обратила внимания на Рона.

– Ты где это успел так вымазаться?

– Я?.. – Рон явно не ожидал, что с ним кто-нибудь заговорит.

– А что, здесь есть еще кто-то такой же чумазый?

– Я… это… гулял…

– В грязи, что ли? – усмехнулась мама. – Иди-ка сюда, чадо.

Удивленный Рон вылез из своего угла и несмело подошел поближе. Мама достала платок и стала вытирать его перепачканное лицо. Я уже ожидал обычных криков, как это бывало, когда я просил его привести себя в порядок или когда Далила пробовала «привести этого разгильдяя в человеческий вид». Однако, к моему удивлению, Рон не издал ни звука. Более того, ему это, кажется, нравилось. Он буквально таял от удовольствия. Только тут я сообразил, что Рон ужасно завидовал мне. Тому, что у меня есть семья, что есть мама, которая постоянно заботится обо мне. Сегодня, когда я ушел с мамой, он почувствовал себя брошенным и никому не нужным. Сейчас же он получил частицу той заботы, которую всегда хотел иметь.

Глядя на довольного Рона, я усмехнулся. Он и сам не подозревает, что отныне будет находиться под постоянным присмотром. Теперь мама не оставит его без внимания.

Я подошел к Мастеру и Деррону, которые о чем-то разговаривали с Аркадием.

– Привет, Егор, – приветствовал меня Мастер. – Вижу, у тебя все наладилось?

Я кивнул.

– Я рад. А мы тут объясняем сьеру Аркадию то, что ему предстоит сделать.

– Сьеру?

– Конечно. Он ведь будущий маг. Так что он должен привыкать к этому обращению.

– И как?

– Что как?

– Объяснения. Вдохновили его на бой?

– При чем тут бой? Даже без магии Сверкающий остается повелителем огромного государства, в распоряжении которого находятся армия и разведка. Так что задача не из легких. Я могу сделать из сьера Аркадия Великого Мага, но не могу помочь ему в бою с армией и полицией.

– Вы полагаете, что это должно его подбодрить?

– Егор, ты как был язвой, так и остался.

– Просто я рад вас видеть.

– Я тоже, но это не повод встревать в нашу беседу. Собственно говоря, кто сказал, что ты можешь отдыхать? Неужели ты думаешь, что в прошлый раз мы с тобой занятия закончили? Так вот, раз тебе делать нечего, то с завтрашнего дня мы продолжим наши занятия.

– Не получится. Мастер, то, чему вы будете учить Аркадия, мне знать не нужно, то, чему вы собираетесь учить Рона, я уже знаю. Вы не сможете преподавать трем разным людям одновременно три разных предмета. Хотя я буду посещать ваши лекции. – Оставляя за собой последнее слово, я поспешно ретировался, пока Мастер не придумал еще что-нибудь.

Правда, долго в одиночестве я не остался. Меня тут же позвал Витька, родители хотели услышать подробности нашего путешествия, про которое им увлеченно рассказывал Рон. Очень вовремя, а то Рон уже переходил к описанию моих подвигов. Не следовало знать отцу и особенно маме о некоторых наших приключениях. Пришлось на минуту отозвать Рона в сторону и провести разъяснительную беседу. Он так и не понял, почему я хочу скрыть свои «геройские деяния», но обещал молчать.

Спать мы разошлись, когда было уже довольно поздно. Всегда немного неудобно обживаться на новом месте, так что родители для начала решили проинспектировать мою и брата комнаты.

– Мама, я в ней жил полгода, пока учился у Мастера с Дерроном.

– Ну и что? Тогда меня здесь не было. – Мама внимательно рассмотрела одежду, висящую в шкафу. Ее взгляд остановился на кольчуге, которая была сложена в углу. Побледнев, она вытащила ее и развернула. Сразу было заметно, что кольчуга не рассчитана на взрослого человека. Под кольчугой лежал чехол с метательными ножами, забытый там мною. Я ждал, что мама что-то скажет, но она только печально вздохнула и положила все обратно, поспешно закрыв шкаф.

На следующее утро мама занялась обустройством наших комнат. Правда, я заметил, что это вовсе не нужно, поскольку надолго задерживаться на острове я не собираюсь.

– Мне нужно найти друзей, навестить раненого. К тому же я хочу попробовать отыскать родителей Рона или хотя бы узнать об его происхождении. Я только помогу вам освоиться здесь и уйду.

– Егор…

– Мама, пойми, я не могу здесь оставаться. У меня есть дела в большом мире.

– Все равно это не повод жить в грязи.

– Ладно-ладно. А где Витька?

– Он вместе с Роном ушел на улицу. За ними приходил Деррон. Кстати, кто он такой? Ты ведь ничего ни о нем, ни о Мастере не рассказывал.

– Ну, о Мастере ты знаешь. Он вчера вам рассказал.

– Да-да. Великий Мастер, председатель совета Магии. А Деррон?

– Деррон – рыцарь Ордена. Существовал такой в этом мире. Мама, я еще расскажу о нем, но сейчас я лучше пойду к ним.

– Беги уж, непоседа.

Я быстро оделся в тренировочный костюм, взял подаренные нунчаки и отправился на плац. Если уж Деррон пришел за Роном и Витькой, то искать их следовало именно там.

Уже на подходе я услышал, как Деррон отчитывает кого-то за лень. Я усмехнулся – так знакомо это звучало. Выйдя из-за дома, я увидел, что Рон, размахивая своей шпагой, пытается достать рыцаря. Чуть в стороне сидел Витька и с интересом наблюдал за происходящим. Не обращая ни на кого внимания, я начал тренировку. Разминочный комплекс дей-ча, короткий бой с тенью. Потом пофехтовать воображаемым мечом. Теперь Витька смотрел на меня. Даже Рон, несмотря на недовольство Деррона, косился на меня.

Когда я закончил разминку, Рон отправился бежать вокруг поля. Деррон же подошел к брату, что-то сказал ему. Тот согласно закивал. Потом встал, разделся по пояс и побежал следом за Роном. Я усмехнулся – Деррон мог быть счастлив, обретя новых учеников. Закрыв глаза, я начал вспоминать те движения, которые должен проделать. Потом взял в руки нунчаки и начал тренировку. Сейчас мои движения уже были более уверенные, чем в первый раз, однако я все равно не рискнул бы проделать их быстрее. Минут сорок я изматывал себя, добиваясь уверенности и четкости, старясь добиться автоматизма. Я настолько увлекся тренировкой, что заметил рядом с собой Деррона только тогда, когда ненадолго остановился передохнуть.

– Что это у тебя за оружие? – поинтересовался он.

– Это оружие Востока нашего мира.

– Напоминает цеп.

– Именно цеп это и есть, только немного модернизированный. Это оружие крестьян. Видишь ли, на Востоке крестьянам запрещалось носить оружие. Чтобы как-то защититься, крестьяне разработали целую систему самообороны, используя привычные для них предметы. Цеп оказался настолько удобным, что вскоре его стали применять и как оружие. В некоторых отношениях он даже опаснее меча.

– Не покажешь, как с ним работать?

Я пожал плечами.

– Я сам только начал заниматься.

– Да, заметно. Я наблюдал за тобой. Не возражаешь, если я попробую?

– Конечно, нет. А где Мастер?

– Мастер с утра заперся с Аркадием. Кажется, у них сегодня первое занятие. – Деррон усмехнулся. – Мастер не любит попусту терять время.

Глядя на Рона с Витькой, я подумал, что Мастер не единственный, кто не любит терять время.

– А что там с Витькой и Роном?

– А что с ними? Занимаются. – Деррон подергал себя за ухо. – Знаешь, меня беспокоит твой брат.

– А что такое?

– Понимаешь, он относится к фехтованию как к спорту. Твой брат много читал, поэтому считает, что знает почти все о холодном оружие. И тренируется сейчас не потому, что считает это необходимым, а потому, что для него это интересно.

– Так в чем дело?

– А в том, что если он не изменит своего отношения, то будет часто попадать в неприятности. Виктор ведь уже не ребенок и я не могу заставить его заниматься, он должен сам осознать важность тренировок. Было бы полбеды, если бы ему не нравилось оружие. Тогда твой брат мог бы ходить без него – это было бы безопасней. Но ведь ему обязательно захочется нацепить меч или кинжал. Ты не мог бы поговорить с ним? Все-таки ты его брат. И если хочешь, чтобы твой брат умер своей смертью, то тебе стоит заставить его отнестись к моим урокам более серьезно.

Эти слова меня встревожили. Витька действительно мог влипнуть в неприятную историю. Он, конечно, на волне своего увлечения прочитал много. В школе даже занимался фехтованием, получил первый юношеский разряд.

Я обернулся. Витька мучил тренажер, пытаясь проделать какое-то невозможное упражнение. Рон же занимался всерьез. Закусив губу, весь в поту, он с упорством небывалым пытался подтянуться еще раз, превозмогая себя. И ему это удалось! Я почувствовал невольное уважение к этому мальчишке. Ведь сам все делает, а когда занимался я, Деррону приходилось постоянно стоять около меня с плеткой.

– Теперь ты понял, что я имел в виду? – поинтересовался Деррон.

Я кивнул. Действительно, все было понятно. Витька просто занимался, для него это было развлечение, Рон же боролся с собой, для него все это было жизнью.

– Неужели я был такой же, как брат?

– Примерно. Но я ведь не могу применить к нему те же приемы, что к тебе. Во-первых, он уже взрослый, во-вторых, для него эти занятия, в отличие от тебя, не вопрос жизни и смерти. Если он откажется от мысли носить оружие, он неплохо проживет и так.

– Я понял. Деррон, можно первое занятие провести мне?

Тот пристально посмотрел на меня.

– Пожалуйста. Если быть честным, ты, как фехтовальщик, уже давно превзошел меня. Так что ты в этом отношении можешь их научить больше моего. А я пока потренируюсь с этим твоим новым оружием.

Я кивнул и, передав Деррону нунчаки, двинулся к Рону и Витьке.

– Занимаемся? – поинтересовался я.

Рон сердито посмотрел на меня и ничего не ответил, пытаясь еще раз свести руки вместе на тренажере.

– Привет, Егор, – махнул мне Витька. – Классные здесь тренажеры. Даже получше, чем у нас в институте.

– А ты там занимался?

– Заходил иногда.

– Заходил иногда, – передразнил я. – Если заходить иногда, то лучше вообще не начинать занятия. Посмотри на Рона. Он занимается! А ты даже не вспотел.

Брат безразлично пожал плечами.

– Послушай, Витька, это ведь не шутка. Если ты носишь оружие, то должен уметь им сражаться гораздо лучше уровня первого юношеского разряда. А теория тебе никак не поможет победить в бою.

– Ну, это еще проверить надо.

– Ах, проверить, – разозлился я. Потом отправился к Деррону. – Деррон, где то магическое оружие, с которым я тренировался?

Тот прервал занятия с нунчаками и удивленно посмотрел на меня.

– Не слишком ли круто ты взялся? Впрочем, можно отключить болевые ощущения. – Он хлопнул в ладоши. Тотчас появились двое слуг, поставили перед нами ящик и исчезли. Деррон открыл крышку. В нем аккуратно было уложено несколько шерконов, шпаг и обычных длинных прямых мечей. Деррон вытащил из специального кармашка на боковой стенке ящика небольшой перстенек с прозрачным как стекло камнем и протянул его мне. – Пока этот камень прозрачен, все оружие в этом ящике будет проходить сквозь человека, не причиняя ему никакого вреда. Только клинки будут вспыхивать при касании. Это как бы сигнал о ранении. Если же повернуть перстень, то камень в нем будет разгораться алым. Чем сильнее свечение, тем большую боль будет испытывать человек, которого коснется оружие. Но это ты и без меня знаешь. Кстати, с тобой мы работали на максимуме.

– Спасибо. – Я захватил из ящика по паре экземпляров каждого из трех видов оружия и отправился к Витьке, который удивленно следил за нашей беседой с Дерроном.

– Выбирай. – Я свалил перед братом все, что принес. – Рон, подойди тоже. Выбери себе оружие.

Рон слез с тренажера и, слегка пошатываясь от усталости, подошел ко мне. Тут же поднял шпагу. Витька также предпочел знакомое оружие, выбрав шпагу. Я, естественно, взял шеркон.

– Итак. Перед вами магическое учебное оружие.

– Магическое? – недоверчиво хмыкнул Витька.

– Магическое. Им невозможно причинить человеку никакого вреда. – В доказательство я перерубил подобранную ветку, а потом ударил себя по руке. Витька вскрикнул. Однако меч прошел сквозь мою руку так, будто она была голограммой. Я помахал в воздухе рукой. – Убедились?

– Ого! – Рон повторил эксперимент. – Действительно не больно, только щекотно.

Не больно? Я невольно посмотрел на перстень, который надел себе на палец.

Вслед за Роном рискнул попробовать и Витька.

– Интересно, – он несколько раз воткнул шпагу себе в грудь, потом подошел и ударил ей по тренажеру. Раздался звонкий звук удара металла о металл, полетели искры. Витька охнул, выронил оружие и затряс рукой. – Как это происходит?

– Понятие не имею. Это магия, а о магии я знаю не очень много.

– Но ты же ведь был в этом мире, имел дело с магией!

– Ну и что? Ты когда жил в нашем мире, неоднократно пользовался телевизором. Ну-ка, расскажи, как он работает?

– Понял. И что, ты предлагаешь фехтовать с тобой?

– Со мной? – усмехнулся я. – Нет. Я тебе предлагаю сразиться с Роном. Победи хотя бы его.

– Хотя бы? Ты такого скверного мнения обо мне?

– Именно так. Начали.

Тут я заметил, что к площадке подходят родители.

– Егор, это не опасно – с оружием? – Мама с тревогой наблюдала за нами.

– Нет, мама. Этим оружием никого нельзя поранить. – Я продемонстрировал свойства мечей. – Магия.

– Интересно. – Отец поднял один из мечей и осмотрел. – Солидная штука. – Он принял воинственный вид, пару раз взмахнув им. – Как я?

Я печально вздохнул. Никак не поймут они, что меч – это не шутка. Да, это не автомат, но убивает он также верно. Я молниеносно отклонил шерконом его меч, и кончик моего меча замер у горла отца.

– Не очень, папа. Воинственными движениями хорошего солдата вряд ли напугаешь.

Отец скосил глаза на кончик моего меча и испуганно попятился. Я убрал шеркон.

– Вообще то, я хотел только пошутить, – неловко заметил он.

– Я понял. Только ведь ты сам говорил, что оружие – это не игрушка. Если ты с кем-нибудь так пошутишь, то ведь он может и не понять юмор.

– Хорошо, – засмеялся отец, – признаю, что шутка вышла не совсем удачной.

Нет, он так ничего и не понял. Я повернулся к брату.

– Начали.

Тот отдал картинный салют и сразу же перешел в атаку. Рон моментально упал, пропустив выпад над собой, ударил ногой ему под колено, перекатился и снизу вонзил шпагу потерявшему равновесие брату в живот. Шпага вспыхнула, сигнализируя смертельное ранение.

– Это было не по правилам, – возмутился Витька. – Нечестный прием.

– Нечестный, – согласился я. – Однако если бы это был настоящий бой, то ты сейчас о его нечестности рассказывал бы ангелам на небесах. Думаю, они тебя утешили бы. Именно в этом и состоит разница между реальным боем и тем, что происходило у вас на соревновании. В бою нет правил. Есть победа или поражение. Победа – жизнь, поражение – смерть. Вот и вся разница.

Витька сощурился. Потом повернулся к своему противнику и снова атаковал. На этот раз он внимательней следил за Роном. Но юркий мальчишка, словно насмехаясь, кружил вокруг более высокого Витьки, ловко уворачиваясь от всех его выпадов. Если в этом бою Витька и победил, то скорее по счастливой случайности, а не из-за своего мастерства.

– Он слишком низок. С ним совершенно невозможно фехтовать.

– Противников не выбирают. Мой рост для тебя подойдет?

Я вышел вперед, сменяя уже окончательно запыхавшегося Рона. Тот с наслаждением растянулся на песке. Рядом с ним опустилась мама, которая за время схватки ни разу не улыбнулась, хотя отец неоднократно подбадривал то одного, то другого, давая «ценные советы».

Витька, кажется, разозлился окончательно. Меня он атаковал зло, широко размахивая оружием, норовя выбить меч из рук. Если бы я хотел, то мог уже на его замахе прекратить схватку, но я пока только отводил его удары, слегка передвигая шеркон. В свое время так же сражался против меня Деррон: стоя на месте, слегка шевеля кистью, отводил от себя мои удары. Теперь уже брат норовил пробить мою защиту. Неужели раньше я тоже вот так бестолково скакал вокруг Деррона? Мда, наверное, в моих движениях было даже меньше смысла. Ведь у меня не было никакой фехтовальной подготовки, в отличие от брата.

– А теперь я покажу тебе почему этот меч называется шеркон. «Шеркон» в переводе означает жало, – пояснил я брату, поймав себя на том, что невольно скопировал Деррона. Тот произнес почти те же самые слова, когда начал атаковать меня, в том памятном бою.

В тот же миг я перешел в атаку, теперь уже не отражая его выпады, а просто уклоняясь от них. Мой меч мелькал перед Витькой, появляясь то с одной, то с другой стороны, каждый раз замирая в миллиметре от него. Удар в шею, в грудь, в лицо, по ногам. Витька отчаянно пытался сдержать град ударов, обрушившихся на него.

Тут я уловил движение за спиной и, еще не понимая в чем дело, машинально метнулся в сторону – там, где я только что стоял, возник кончик шпаги. Оказалось, Рон пришел на помощь моему брату.

– Значит двое на одного? – усмехнулся я.

Это было даже интересно. Минуту я развлекался тем, что уворачивался от обоих, потом закончил схватку двумя ударами. И опять тревога. Не поворачиваясь, упал вперед, перекатился и вскочил. Вовремя, как раз успел отразить удар. Да, это уже не Витька и не Рон. С Дерроном следует быть настороже всегда. Малейшая ошибка, и…

Темп пришлось взвинчивать сходу, без подготовки, настолько неожиданна для меня оказалась эта атака. Однако давно прошли те времена, когда Деррон ловил меня на невнимании. Через полсекунды я уже вошел в ритм боя. Удар, отскок, нападение, увернуться. Деррон атаковал молниеносно и непредсказуемо. Приходилось постоянно быть начеку, ожидая любой каверзы. В конце концов, мне удалось поймать Деррона на ложной атаке. Поддавшись обману, он неосторожно рванул вперед. Шеркон вонзился в бок рыцаря и тут же я рванул меч вбок. Реальное оружие наверняка задело бы печень. При таких ранах теряют сознание от болевого шока. И это не было жестокостью, просто если чуть промедлить, дать шанс противнику, то его меч отрубил бы мне голову. Для этого не надо слишком много времени. Поэтому требовалось убить противника сразу, не дав ему ни единого шанса.

– Молодец, – одобрительно отозвался Деррон.

Витька же смотрел на меня широко раскрытыми глазами.

– Что это было? Я не мог уследить за вами!

– Всего лишь показательный бой, – объяснил Деррон. – А теперь прошу прощения, но нам с Егором требуется кое-что обсудить. – Он взял меня под руку и увел с тренировочного поля.

Обернувшись, я успел заметить, как родители что-то горячо обсуждают с Витькой и Роном.

– О чем ты хотел поговорить?

– Ни о чем. Просто я хотел дать возможность твоему брату и родителям поговорить без тебя. Безусловно, для них то, что сейчас произошло – серьезный урок. Они должны сами осознать это, без твоей помощи. Не хочешь прогуляться со мной в лес?

Я несколько секунд разглядывал Деррон. Нет, никакого подвоха не было.

– Ладно. Пошли. Только подожди, я предупрежу родителей. И надо взять поесть чего-нибудь, а то знаю я тебя, заведешь куда-нибудь, потом до вечера не выберешься. Может тебе и не надо есть, но я без еды не могу. К тому же, я даже не завтракал.

– Давай, я тебя жду.

Сборы не заняли у меня много времени. Я переоделся в прочную походную одежду, собрал в небольшой рюкзак немного еды. Вскоре мы уже шагали с Дерроном в сторону видневшегося невдалеке леса.

Глава 2

Несколько дней прошли более-менее спокойно. Рон с Витькой продолжали заниматься с Дерроном, а Аркадий целыми днями пропадал вместе с Мастером. Я тренировался с нунчаками. Мама с отцом часто пропадали в саду или библиотеке, предпочитая знакомиться с новым миром вдвоем. Только Танька оставалась одна, что было совсем не удивительно, если знать ее характер. Уже на второй день своими бесконечными требованиями она умудрилась вывести из себя даже Мастера. Мама попробовала ее успокоить, но девчонка закатила скандал, требуя постоянного внимания к своей персоне: то еды ей особенной давай (которая с первого раза еще может не понравиться), то одежда ей не нравится, то она не может самостоятельно застегнуть это дурацкое платье, которое ей дали.

На шестой день произошло то, что и должно было произойти: Танька закатила очередной скандал, заявив, что ей не нравится обстановка в комнате. На шум выскочил из своего кабинета Мастер.

– Что за крик? Нельзя ли потише? Мы сейчас занимаемся очень сложным заклинанием. И вообще, на улице хорошая погода, солнце, искупалась бы ты, что ли?

– А кто за мной присмотрит? – возмутилась Танька. – Если я утону, то вы будете отвечать!

Танька прекрасно плавала, поскольку каждую неделю занималась в бассейне. Единственное, что ей требовалось – это чтобы все ходили перед ней на задних лапках. Я вздохнул. Ребята говорили, что раньше она была нормальная девчонка, но с тех пор, как ее отец разбогател, она изменилась совершенно.

– Слушай, тебе не надоело устраивать скандалы? – спросил я. – Что ты удивляешься, что все тебя стараются избегать?

Она резво повернулась ко мне.

– Это ты во всем виноват!!! – набросилась она на меня. – Вот я скажу отцу…

– Тебе телефон принести? – разозлился я.

– Ну, хватит! – оборвал нас Мастер. – Чего тебе не хватает на этот раз? – Он сердито посмотрел на Таньку.

Странно, но, несмотря на то, что Мастер никогда не повышал голос, Танька почему-то побаивалась его.

– А можно сменить обстановку в комнате? – Довольно вежливо попросила она. – Мне мебель не нравится.

Мастер несколько секунд разглядывал ее.

– Ступай за мной, – бросил он, развернулся и направился в большой зал Магии.

Заинтересованные, мы все двинулись следом. Рон даже забежал вперед.

Мастер стремительно вышел в центр зала. Взмахнул рукой, в которой тотчас появился какой-то порошок. Мастер рассыпал его перед собой и начал читать заклинание.

Подобное я уже видел еще в прошлое свое посещение и прекрасно представлял, что последует дальше. И тут мне в голову пришла одна мысль. Стараясь не выдать ее смешком, изо всех сил пытаясь сохранить серьезное выражение лица, я осторожно приблизился к Мастеру. Тот недовольно покосился на меня.

– Я только посмотрю. Интересно же.

Мастер одарил меня очень недоверчивым взглядом, но заклинание прервать не мог, поэтому все, что он мог бы сказать мне, осталось при нем. Только стал настороженно коситься в мою сторону. Что не говори, а меня Мастер изучил основательно. Я же, стараясь выглядеть как можно безобиднее, прислушивался к словам.

Маг на секунду замолк и перешел к концовке заклинания, я насторожился. Еще чуть-чуть. Еще…

Мастер указал рукой перед собой, готовясь произнести окончательный аккорд заклинания.

– Мыши, – опередил я его.

– Мыши, – машинально повторил он и резко обернулся ко мне. – Что!!! Какие мыши?! При чем здесь мыши? Ты… – Продолжить он не успел – в этот момент раздался такой визг…

Визжала, естественно, Танька. Широко распахнув от ужаса глаза, она издала такой вопль, что закачалась даже люстра на потолке. И чего она визжит? Слуги получились очень даже симпатичные. Метра два ростом, в шикарных ливреях. На поясах золотые ремни. В общем, ничего, ушки такие остренькие, а вытянутая мордочка с усами смотрится даже красиво, но вот серый хвост все портил.

И тут не выдержал Рон. Согнувшись от смеха пополам, он показывал то на парочку мышей в ливреях, то на меня. Мастер же пепелил меня сердитым взглядом, не зная, что ему делать: успокаивать визжащую Таньку, ругать меня или исправлять заклинание.

В комнату влетел Деррон.

– Что тут случилось? Что за крик? Это что? Мастер, впервые вижу, что ты стал использовать мышей в качестве слуг! Это что, эксперимент?

– Эксперимент?! Я сейчас такой эксперимент кое-кому покажу!!! – Мастер быстро сделал какой-то жест и мыши пропали.

Уяснив, в чем дело, Деррон тоже захохотал.

– Это ерунда. Для тебя полезны такие встряски – поможет быть всегда настороже.

Мастер бросил на Деррона сердитый взгляд и рыцарь сразу же посерьезнел:

– Все, мы уходим.

– Подождите в коридоре. – Мастер повернулся ко мне. – А с тобой, молодой человек, мы еще поговорим. Будешь знать, как лезть под руку магу. Шутник.

Мастер выгнал всех из зала, оставив только Таньку, которая начала отходить от пережитого.

– И чего это девчонки так боятся мышей? – удивился Рон, когда мы вышли в коридор.

– Какая бы ни была причина, – сухо ответила мама, – это не повод устраивать такие шуточки.

– Но мама, она меня уже просто достала! То это ей подавай, то се. Я и так уже у нее чуть ли не на побегушках!

– Но ты все-таки мальчик! Ты должен быть терпеливым и прощать ей небольшие слабости.

– Я и так был терпеливым, и все прощал эти шесть дней!

– Егор! Я была о тебе лучшего мнения.

– Ладно. Я извинюсь перед ней.

– И перед Мастером!

– Перед Мастером? Зачем? Его моя шутка не очень и рассердила. А ругал он меня из педагогических соображений.

– Вот я тебе сейчас дам по шее… из педагогических соображений.

– Не стоит. – К нам вышел Мастер. – Его уже не переделаешь. Да он и прав – я действительно не столько на него, сколько на себя рассердился. Ведь прекрасно знал вашего сына, и все равно так попался.

– Неужели мой сын способен на такие шутки? – изумилась мама.

– А он что, не рассказывал, как он однажды переставил этикетки на двух бутылочках, а потом я долго не мог избавиться от привидения, которого приманила полученная смесь?

– Значит, это я виноват был? – возмутился я. – А кто однажды подсыпал мне чихательный порошок в еду?

– Это было в педагогических целях. Я учил тебя замечать отравителей.

– Ага! А я потом два часа чихал без перерыва.

Тут мы с Мастером остановились, сообразив, что все наши «ты первый начал» выглядят как-то несерьезно. Мы переглянулись и расхохотались.

– Четырнадцать-пятнадцать? – поинтересовался я.

Мастер вздохнул.

– Согласен.

– Вы как дети малые! Оба! – воскликнула мама, глядя на нас.

Мастер серьезно посмотрел на нее.

– Может быть. Только если кто-то хочет действительно чему-то научить своего ребенка, он сам должен быть как ребенок. Может все это и выглядит несолидно, но наша игра не раз помогала вашему сыну. Она научила его быть внимательным, развила его смекалку, с помощью которой он не раз находил пусть и невероятные, но единственно верные выходы из трудных ситуаций. Самые серьезные вещи гораздо проще и быстрее изучаются самым несерьезным образом. Конечно, сейчас Егор не должен был вовлекать в это постороннего человека, но я могу его понять. Егор, слышишь? Понять, но не одобрить!

В этот момент снова распахнулась дверь в зал Магии. А я-то удивлялся, что это Танька там застряла, а она, оказывается, знакомилась с новыми слугами. Я даже рот открыл, увидев, как два могучих арапа выносят из дверей паланкин, в котором удобно развалилась Танька в роскошных одеждах. По бокам шли еще двое слуг, которые обмахивали ее павлиньими перьями на длинных ручках (кажется, это называется опахалами). На лице Таньки застыло озадаченное выражение.

Широкие коридоры замка ничуть не мешали движению паланкина, так что слуги прошли мимо нас, даже не затормозив. Мы все проводили удивленными взглядами это шествие.

– Надеюсь, теперь это ее удовлетворит, – заметил Мастер.

– Что это? – спросил Рон.

– Это? Просто магический образ одного слуги, который я напрямую связал с магией острова. Теперь он может исполнить почти любое желание этой девчонки. На этот раз она, похоже, пожелала быть индийской принцессой. Конечно, это потребовало времени. Не сразу в кладовых замка найдешь все, что нужно. – Мастер усмехнулся. – На какое-то время новая забава займет ее. Ладно, мне пора к сьеру Аркадию. А то он там, наверное, уже скучает.

Мастер поспешил по коридору.

Я вспомнил свои занятия с Мастером и усмехнулся. Аркадий небось рад до смерти, что хоть какое-то время за ним никто не наблюдает и не висит у него над душой.

– Так, а вы что? Или вам не надо заниматься? – Деррон сурово посмотрел на Рона с Витькой.

– А почему только мы? – возмутился Витька. – Почему вы никогда от Егора не требуете отправляться на занятия? Почему он может приходить и уходить, когда захочет?

– Вот когда будешь фехтовать как твой брат, тогда и будешь приходить и уходить, когда захочешь. А сейчас марш на улицу!

Мама побледнела.

Лучше бы все было наоборот – Витька воспринимал бы эти занятия серьезно, а мама нет. Однако с тех пор, как она увидела мои раны, то стала относиться к этим занятиям очень даже серьезно. Однажды она даже обратилась к Деррону, попросив его заниматься не только с Витькой, но и со мной. А вот Витька по-прежнему относился ко всему этому очень легкомысленно. Часто я видел, как он отрабатывает внешне красивые выпады, которые очень сердили Деррона. Он считал их годными только на то, чтобы производить впечатление на дам. Однако, несмотря на все свое красноречие, рыцарю так и не удалось убедить моего брата «закончить заниматься ерундой». Витька упорно продолжал считать эти приемы весьма эффективными.

К вечеру мы уже привычно собрались за ужином.

После еды я подошел к Аркадию, который в последние дни выглядел каким-то задумчивым.

– Ну, как обучение магическим наукам?

– Да так. Я вот тут думаю, что у них не совсем рационально все устроено.

– В каком это смысле? – удивился я подобному заявлению.

– Ты что-нибудь знаешь о магии?

– Ну, я же жил в этом мире. К тому же Мастер кое-что рассказывал.

– Готов поклясться, что он рассказывал только о последствиях магии, но ничего не говорил о самом процессе.

– Да меня, собственно, это и не интересовало. А что не так?

– Понимаешь, Мастер рассказывал мне кое-что из теории магии. Знаешь, как маги зажигают костер? Они мысленно подносят огонь к бревнам и ждут, пока те загорятся. Так же они делают, если надо вскипятить воду – то есть мысленно зажигают под котелком огонь.

– Ну и что? – удивился я.

– Вы в школе на уроках физики проходили термодинамику? Я вот помню еще, что тело тем горячее, чем быстрее движутся его молекулы.

– Это я знаю, ну и что?

– Не понял? Зачем мысленно разводить костер под котелком, когда можно напрямую воздействовать на молекулы воды? Я тут посчитал примерно, у меня получилось, что это будет намного быстрее и с гораздо меньшими затратами энергии. Говоря по другому: КПД того способа, который применяют здешние маги, равен примерно процентам двадцати, при моем способе – всем девяноста. И это не единственный момент, который я заметил.

– Ну, это можно объяснить. Откуда им знать строение вещества? Им больше известно о человеке, а не о предмете. Так что у тебя есть преимущество.

– Именно об этом я и думал. Только все это надо проверить.

– А ты еще не проверял?

– Егор, ты просто не понимаешь суть магии…

– Ага, ты понимаешь! Особенно если вспомнить, что о магии ты узнал всего неделю назад.

– Не ехидничай. Может, я и узнал о ней неделю назад, но всю эту неделю я, почти не вылезая, сидел вместе с Мастером в кабинете и читал теорию. Так вот, самое сложное в магии – научиться контролю, а для этого нужна сосредоточенность. Если ты пробовал абсолютно ни о чем не думать в течение хотя бы минуты, ты меня поймешь. Именно в мысленном контроле все дело. Для сосредоточивания и служат заклинания. Они помогают магу не упустить концентрацию внутренней энергии.

– Значит, если человек научится сосредотачиваться, то заклинания ему не нужны?

– Теоретически да, но с ними все равно безопасней. Понимаешь, если ты потеряешь внутреннюю концентрацию, перемещая какой-нибудь предмет по воздуху, ты просто уронишь его. Но при более сложном действии потеря концентрации может обернуться самыми разными неприятностями, например тебя на части разорвет.

– Ничего себе, об этом я не знал!

– Вот поэтому лучше не рисковать и использовать заклинания. А я не могу сосредоточиться даже так, как это умеет делать простой ученик мага. Именно обучением концентрировать внутреннюю энергию Мастер и занимается со мной.

– Но если так, то поговори по поводу своих идей с Мастером. Он ведь не только много знает о нашем мире, но даже пробовал изучать некоторые науки. Он поймет.

– А что? – Аркадий задумался. – Пожалуй, так будет лучше, чем экспериментировать самому. Извини. – Аркадий отыскал взглядом Мастера и направился к нему.

Что ж, ясно, что Аркадий с головой окунулся в изучение новой для себя науки, и теперь его ничего вокруг не интересует. Я отправился к родителям и брату, которые затеяли игру в карты. Рон стоял рядом, пытаясь понять смысл новой для себя игры.

Кажется, все заняты делами, кроме меня. Пожалуй, стоит уже подумать над тем, чтобы отправиться в большой мир. Что-то я засиделся на острове. Ладно, еще несколько дней, и я отправлюсь в путь. Надо дать своим родным еще немного привыкнуть к миру магии.

– К вам можно присоединиться.

– Давай! – подвинулся Витька. – Сыграем в подкидного пару на пару.

– Идет. Рон, садись рядом, будем вдвоем играть.

За игрой вечер пролетел весело и незаметно.

Пошла вторая неделя нашего пребывания на острове. Беспокойство все больше и больше овладевало мной. Я буквально не мог найти себе места. Никогда до этого я еще не проводил столько времени в праздности. Раньше всегда приходилось куда-то спешить, рваться вперед, рисковать, уходить от преследователей, защищаться… жизнь бурлила вокруг. И теперь я просто не мог больше сидеть и ничего не делать. Я одновременно рвался навестить Муромца, разыскать остальных друзей… и не мог решиться на это, видя тревожные глаза мамы, когда речь заходила о том, что мне нужно уйти в большой мир. Однако и оставаться на острове дальше было невозможно. К тому же меня все больше мучил один вопрос. Я уже несколько раз порывался задать его Мастеру, но в последний момент меня что-то останавливало. Какое-то опасение, неприятное предчувствие, что ответ мне не понравится, что я узнаю то, что знать мне совсем не хочется. Нет, с этим надо что-то делать. Все. Завтра обязательно поговорю с ним.

На следующее утро, едва проснувшись, я отправился на поиски Мастера. Он, как обычно, занимался с Аркадием. Я встал в дверях и стал наблюдать. Мастер бросал в мою сторону косые взгляды и хмурился – он не любил, когда на его занятиях присутствует кто-то посторонний.

– Мастер, – наконец решился заговорить я. – Могу я с вами поговорить?

– Егор, это обязательно нужно сделать сейчас? Ты же видишь: я занят. – Тут Мастер посмотрел на меня внимательней и осекся. – Хм. Судя по твоему лицу, обязательно. Уважаемый Аркадий, похоже, урок придется прервать. Кажется, у нашего молодого друга что-то произошло.

Аркадий согласно кивнул и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

– Ну? – Мастер внимательно посмотрел на меня. – Что у тебя стряслось?

– Мастер, я вот хотел спросить… – Я замялся, не зная с чего начать. Потом, неожиданно даже для самого себя, на одном дыхании выпалил: – Зачем вам понадобился я? Зачем вы всему меня обучали? Ведь вовсе не обязательно нужно было, чтобы за Ключом отправился именно я. Вы могли бы нанять любого человека, который отыскал бы вам ключ, а потом уже я бы привел вам мага. Зачем все это было надо? Зачем?!

Мастер, не отвечая, медленно подошел к окну. Некоторое время он что-то разглядывал там. Я с тревогой смотрел ему в спину, ожидая ответа. Вдруг Мастер решительно повернулся.

– Я ждал этого вопроса, – заговорил он. – И я, конечно, мог бы придумать разные убедительные причины. Например: мы не могли довериться постороннему человеку. Или боялись, что он случайно провалится в ваш мир… И все это отчасти будет правдой. А тут еще и Хранительница Колодца не рекомендовала посвящать тебя в это…

– Стоп! А причем тут Хранительница?

– Притом, что она была в замке в тот знаменательный день твоего появления здесь. – Мастер криво усмехнулся. – Пока ты нежился в ванне, у нас с Дерроном выдалась свободная минутка, чтобы обдумать новую ситуацию и решить, что нам стоит предпринять. Деррон тогда сразу обратил мое внимание на то, что отправить ребенка в путешествие, которое может оказаться смертельно опасным – не самая блестящая идея. И я уже почти с ним согласился…

– И? – не выдержал я повисшей паузы.

– И тогда ко мне пришла Хранительница Колодца, – вздохнул Мастер. Деррон ее не видел… Мы говорили вдвоем. И она сказала, что идти должен ты…

– И вы тут же согласились.

– Егор, ты ведь был у Колодца Судьбы. Все видел. Когда говорит Хранительница, то к ее словам стоит прислушаться. И когда она говорит, что за Ключом должен отправиться именно этот человек, то… Я спорил, Егор. Я доказывал… Но она не спорила. Она просто сказала, что такова Судьба. Вот так вот.

– Судьба?! Мастер, все это со мной произошло только потому, что Хранительница сказала, что такова Судьба?!

– Егор, она ведь не только Хранительница Колодца. Вспомни ее второе имя.

Я открыл рот и закрыл. – Повелительница Дорог или, иначе, Повелительница Судеб. А в том, что в Магическом мире Судьба – вовсе не пустой звук, я уже успел убедиться.

– Повелительница Судеб, – прошептал я.

– Да. По какой-то причине ей было важно, чтобы в путешествие за Ключом отправился именно ты и никто иной. Егор, поверь, я знаю не больше тебя.

– А меч Судьбы?

Мастер развел руками.

– Эти мечи не подчиняются Хранительнице. Но я все же боюсь, что получил ты его совсем не случайно. Егор, когда я увидел у тебя этот меч… Господи, Егор, ты не представляешь, что я тогда почувствовал… Я вообще пожалел, что послушал Хранительницу…

Я сидел, опустив голову. Стоит ли винить Мастера? Если бы я знал все это раньше, то сумел бы задать некоторые вопросы Хранительнице. Но тогда я не знал ничего. Да и кто знает, дала бы она ответы… Хранительницу я больше никогда не увижу. К Колодцу Судьбы нельзя прийти дважды. Повелительница Судеб… Одно ее слово, и как все обернулось… Я стал убийцей, я терял друзей… Но ведь я и находил друзей. Я приобрел целый мир. Весь этот мир теперь мой. Обернись все по-другому… Устоял бы Амстер, если бы не оказался там я? Я терял друзей… я и находил их. Я убивал… я и спасал. Жалею ли я о чем-нибудь? Виню ли я кого-либо за то, что мне подарили целый мир?

– Мастер. – Я поднял голову и посмотрел на своего старого учителя, который с тревогой смотрел на меня. – Не терзайте себя… И спасибо вам. Я много чего понял за время путешествия… в том числе и то, что нельзя ничего приобрести, не заплатив за это свою цену. Но почему Хранительница запретила рассказать мне всю правду?

– Судьба, будь она неладна. Ты сам должен выбирать дорогу. Ничто не должно подталкивать тебя к выбору.

Да… когда я шел с этим вопросом, я ожидал чего угодно, но только не такого.

– Погодите, Мастер, но, рассказав мне все это, разве вы не повлияли на мой выбор?

– Порой я начинаю завидовать жителям твоего мира. Для них судьба что-то абстрактное, в нее можно верить, а можно и нет. Знаешь Егор, мне кажется, что успех нашего безумного предприятия возможен лишь в случае, если ты пойдешь наперекор судьбе, проложишь свою дорогу. Я тебе об этом и тогда говорил, если помнишь. Может, именно поэтому Хранительница и выбрала тебя? Кто знает?.. Ладно, если у тебя все, то мне надо продолжать занятия с Аркадием.

– Погодите, Мастер. У меня к вам еще одно дело.

– Что ж, выкладывай.

– Я не могу больше оставаться на острове. У меня множество дел в этом мире.

– Честно говоря, удивлен, что ты так долго терпел.

– Просто мне казалось, что отправиться раньше будет свинством по отношению к брату и родителям. Они ведь попали в совершено незнакомый мир, а тут я еще уйду, бросив их здесь разбираться со всем.

– А ты думаешь, что они уже освоились?

– По крайней мере, мама с отцом перестали шарахаться от летающих по воздуху вещей. А маме даже понравились ваши магические слуги. Так что они привыкают. Витька же адаптировался давно.

– Это-то понятно. Он еще очень молод. Вспомни себя, ведь ты тоже освоился довольно быстро. Но что ты хочешь от меня?

– Поговорите с мамой.

– Хм, то есть ты хочешь скинуть на меня самую трудную работу? Впрочем, ты прав, тебе действительно стоит навестить друзей, а также узнать, что происходит в мире. Только, Егор, на этот раз тебе придется отправиться без меня.

– Я понимаю, теперь у вас другая работа.

– Да не расстраивайся ты. Моя помощь тебе не очень-то была и нужна, ты сам прекрасно справлялся.

– Но от вас я получал советы… Мне будет не хватать вас, Мастер.

– Я дам тебе даль-связь. Когда соскучишься, можешь вызывать меня. И, наверное, стоит дать еще одну даль-связь для твоих родителей.

– Мастер, вы сейчас поговорите?

– А зачем откладывать?

Судя по всему, ему удалось убедить родителей не препятствовать мне. По крайней мере, в замке тут же узнали о моем отъезде. Рон немедленно вызвался сопровождать меня, заявив, что одного не отпустит. Правда, Деррон пытался возражать, не желая прерывать занятия, но, в конце концов, согласился. Однако совершенно неожиданно со мной пожелал отправиться и Витька. И Деррон неожиданно поддержал моего брата.

– Понимаешь, Егор, – объяснил он мне. – Твой брат не воспринимает этот мир всерьез. Для него мечи – это красивая сказка, не более. Самое лучшее средство избавиться от этой иллюзии – поближе познакомиться с этим миром. Только тогда, когда он попадет в неприятности, он будет серьезней относиться к моим занятиям и поймет, что мечи тоже убивают. Так что лучше всего будет, если он познакомиться с ними, путешествуя с тобой.

– Ладно, только он обязательно попробует начать командовать мной, а это тоже сулит неприятности нам обоим.

– Я поговорю с ним.

– А каков он как боец?

Деррон на секунду задумался.

– Он слишком предсказуем. Понимаешь, он или не умеет, или не хочет фантазировать. Он выучил приемы, схемы, разработал стратегию боя, но он не способен на озарения. Его бой построен на жесткой логике и оттого предсказуем. Конечно, твой брат сильный боец. У него хорошая защита, стремительная атака, но… Но если он нарвется на бойца, равного ему или хотя бы ненамного сильнее, то у него будут большие проблемы.

– А у кого их не будет?

– Вспомни себя. Ты начал побеждать меня еще задолго до того, как твой уровень фехтования превзошел мой. Да и сейчас он ненамного выше. Почему ты побеждал? Потому что ты импровизировал, но не увлекался. Ты жестко вел бой, строил стратегию, а потом делал что-то неожиданное, к чему я был не готов. Потом оказывалось, что это ты придумал во время схватки, и подводил логику боя к этому моменту, чтобы нанести удар наверняка. Твой брат не такой. Он логик, а в бою это не всегда преимущество. В бою иногда приходится фантазировать, выискивая новые пути.

– А этого мой брат не может… Что ж, я всегда это знал. Недаром он пошел на физмат.

– На что?

– Физмат. Физико-математический факультет в институте. Там всегда требовался логический склад ума. А что с Роном?

– Он фехтует все лучше и лучше. Если так пойдет и дальше, то года через два очень немногие смогут противостоять ему. Но у него другая проблема. Если твой брат логик, то Рон фантазер. Стиль его боя – сплошная импровизация. Он буквально взрывается какими-то неожиданными финтами.

– Разве это плохо?

– Неплохо, только Рон не может выстроить из своих приемов систему. Они всегда неожиданны и часто не вовремя. Он что-то придумал и норовит тут же проверить, не думая, к месту будет этот прием или нет. Он великолепный тактик и никакой стратег. А ты ведь понимаешь, что на одной тактике далеко не уедешь. Можно выиграть все сражения, но проиграть войну. Это верно и в фехтовании.

– Понятно. Если соединить моего брата и Рона, получится великий фехтовальщик.

Деррон задумчиво посмотрел на меня.

– А чего гадать? Посмотри на себя.

– А что я?

– Помнишь нашу давнюю беседу, когда я говорил, почему из тебя может получиться самый лучший воин этого мира? У тебя есть логика и умение импровизировать. Именно это дает тебе преимущество. Я понял, что слабое умение логически мыслить – это беда нашего мира, а вот у вас все наоборот – логика на первом месте, а интуиция постольку поскольку. Тебе в этом отношении повезло.

Об этом я как-то не задумывался. Но звучит логично.

– Я слышал, что отец тоже решил брать у вас уроки?

– Да. Уже неделю приходит на тренировку и занимается очень упорно.

– И как он?

– Егор, твоему отцу за сорок. Я, конечно, покажу ему, с какой стороны браться за меч, и научу, как его держать, чтобы не порезаться.

Подобная характеристика из уст Деррона говорила о многом, дальнейшие объяснения не требовались. Впрочем, чуда я и не ожидал.

– Ладно, Деррон, пойду поговорю с родителями, и надо собираться. Завтра с утра надеюсь отправиться в путь.

Сборы много времени не заняли. Я взял запасную одежду, теплый плащ, еду. Все это упаковал. Приготовил походную одежду с кольчугой, а потом навестил Урагана (которого, как оказалось, Мастер перенес вместе с конем Рона на остров). Только после этого набрался решимости пойти к маме.

Мама не плакала, как я опасался, она только печально смотрела на меня, но говорила все время о каких-то мелочах. Беспокоилась о нашем питании, боялась, что мы простудимся, просила потеплее одеться. Отец тоже чувствовал всю неловкость ситуации. В конце концов, мама взяла себя в руки, хотя не знаю, чего ей это стоило, и оставшееся время до вечера прошло довольно весело. Рон собрался даже быстрее, чем я. Наши с ним вещи были уже готовы, их оставалось только уложить в походные мешки и приторочить к седлу. К тому же лошади были только у меня и Рона, необходимо было найти коня еще для Витьки, но это мы решили сделать в ближайшем городе, а пока он поедет вместе с Роном. Потом Витька захотел прицепить шпагу себе на пояс.

– Тебе что, неприятностей захотелось? – спросил я.

– Почему?

– Потому что шпагу цепляешь. Оружие – это своеобразный знак, свидетельствующий о статусе человека. Только дворяне и рыцари имеют право носить оружие. Еще могут носить оружие люди, имеющие специальное разрешение.

– А как же Рон? Он-то повесил шпагу.

– Рон – мальчишка. Его никто не воспримет всерьез, со шпагой или без. – Не объяснять же Витьке, что дело не только в разрешении. Если бы была нужда, то Мастер мог бы выдать вполне законное разрешение. Просто в этом мире ношение оружия не только дает человеку различные преимущества, но и накладывает определенные обязанности. Такие, например, как дуэль.

Тут вмешался Деррон.

– Витя, помнишь, что я тебе говорил о положении рыцарей в этом мире? Советую крепко запомнить, что твой брат является рыцарем, а значит, имеет полную власть над тобой, поскольку ты не дворянин. Все его просьбы к тебе равносильны приказу.

Витьке этот пункт совсем не понравился, но он высокомерно пренебрег им, посчитав, что, как старший брат, всегда сумеет найти на меня управу. Подобное отношение сулило нам в будущем крупные неприятности, но я решил отложить решение этой проблемы на момент, когда она возникнет. Пока же мы сошлись на том, что Витька возьмет кинжал.

Еще некоторое время занял подбор для него снаряжения. Деррон отыскал тонкую кольчугу, которую можно надеть под одежду. Однако надеть ее Витька отказался, поскольку она показалась ему не слишком удобной. Я не настаивал, просто посоветовал положить ее в свои вещи.

Заметив тот арсенал, который я загружал, мама только вздохнула.

– Ну, все. – Я встал.

Последний тюк был упакован.

– Теперь всем спать, завтра вставать рано.

– Кто бы говорил, – буркнул Витька. – Это ты ведь у нас любитель поспать.

Я не стал вступать с ним в бессмысленный спор. Просто проверил все узлы и отправился к себе. Тут ко мне подошел Деррон.

– Не возражаешь, если я тебя немного провожу?

– Знаю, ты хочешь сказать, что не можешь отправиться со мной. Что тебе надо присматривать за всем хозяйством, пока занят Мастер.

– Не только. Мне еще надо заниматься с Аркадием. У него, конечно, подготовка есть, но что касается владения мечом, ему нужно тренироваться. Но как ты догадался? Я ведь, вроде ничего не говорил по этому поводу? – искренне удивился Деррон.

Я усмехнулся.

– Догадался. Я жутко догадливый. Деррон, присмотри, пожалуйста, за родителями, особенно за мамой. А то Мастер ведь действительно будет сильно занят.

– Само собой, Егор. И будь осторожен. Мне бы не хотелось объявлять твоим родителям о твоей смерти.

– Да я и сам, вроде, не тороплюсь умирать.

– Зато есть очень много людей, которые этого хотят.

– Я помню о них.

– Надеюсь.

Деррон пожелал мне спокойной ночи, а сам отправился к Мастеру. Я еще несколько мгновений смотрел ему вслед. Все же мне будет не хватать мудрости Мастера и ехидных замечаний Деррона. Но я не собираюсь показывать им, как мне не хочется отправляться в путь без них. У них и без этого проблем хватает – одна Танька чего стоит. Я зашел в комнату и плотно закрыл за собой дверь.

Я поднялся в пять утра. Быстро надел свою походную одежду, натянул кольчугу, от которой уже успел отвыкнуть. Теперь мне снова казалось непривычной эта тяжесть на плечах. Ну и ладно, дня через три привыкну, никуда не денусь. Теперь шеркон с кинжалом на пояс. За спину, в специальный чехол, который я сделал сам, вложил нунчаки. Теперь чехол с метательными ножами через плечо. Рыцарский обруч. Попрыгал, проверяя, хорошо ли все на мне надето, не мешает ли. Вот теперь действительно все.

Я быстро вышел в коридор и постучал в комнату Рона. В ответ раздалось какое-то бурчание. Тогда, позабыв о хороших манерах, я просто зашел в комнату, и вытряхнул Рона из постели.

– Уже пора? – зевнул он, протирая глаза.

– Нет, я просто в гости зашел, пожелать спокойной ночи. Вставай, а я пока разбужу другого путешественника.

Не дожидаясь окончательного пробуждения Рона, я вышел. В коридоре я столкнулся с Мастером.

– Уже встал?

– Да. Я решил отправиться как можно раньше. А как вы собираетесь переправить нас на материк?

– Естественно, на корабле.

– А разве на ваш остров есть коммерческие рейсы?

– Специально для вас организую, – усмехнулся Мастер. – Кстати, я вот тут приготовил для тебя. – Мастер протянул мне две палочки даль-связи. На одной было написано «Родители», на другой буква «М». – Одна связывает тебя со мной или Дерроном, а вторая с твоими родителями. Я покажу им как ей пользоваться. Ну ладно, в наставлениях ты не нуждаешься, так что счастливого путешествия. Желаю заранее, так как при отправлении у меня вряд ли будет время поговорить с тобой. Да, тебе деньги не нужны?

– Вы шутите, Мастер? Я не знаю, что делать с теми, которыми снабжает меня Нарнах.

– Странное заявление. Были бы деньги, а на что их потратить всегда найдется. Ну, раз не надо, то счастливо.

Мастер отправился по своим делам, я же в нерешительности замер перед дверью в комнату Витьки. Потом решил, что с братом особо церемониться не стоит. Вспомнив, каким образом он порой будил меня в школу, я пожалел, что не захватил стакан с водой. Возвращаться за ним не хотелось, да и не очень солидно это для рыцаря. Хм, для рыцаря. Как бы не зазнаться.

Витьку я разбудил самым простым способом – заколотил в дверь рукояткой кинжала и колотил до тех пор, пока полуголый Витька не выскочил из комнаты, проклиная меня всеми известными словами и обещая ужасные кары.

– Хорошо, что ты уже встал. Пора в путь. Нас ждут великие дела.

Витька сурово посмотрел на меня.

– А такой грохот поднимать было обязательно? Всех на ноги, наверное, поднял.

– А все, в отличие от тебя, уже встали.

Словно подтверждая мои слова, распахнулась дверь комнаты родителей, и к нам вышли мама с папой, уже полностью одетые. Мама, увидев мой наряд, сжала губы, но промолчала. Я поспешно засунул кинжал в ножны, заметив, что продолжаю держать его в руке. Тут из своей комнаты вышел Рон. На Витьке были только трусы – сообразив, что в своем наряде он выглядит довольно глупо, брат ругнулся в последний раз и скрылся за дверью.

– Рон, приведи коней к выходу.

Тот кивнул и быстро направился на конюшню.

Когда он ушел, мама подошла ко мне и обняла.

– Егор, береги себя. Не понимаю, почему я вообще отпускаю тебя?

– Мама, мне действительно надо уходить.

– Тогда почему бы нам не отправиться вместе?

– Мы встретимся, но чуть попозже. Когда Мастер решит, что вы уже подготовлены к этому миру. Ведь вы же ничего о нем не знаете.

– Вряд ли Витя знает больше нашего.

– Он занимался с Дерроном. И потом, за ним я присмотрю.

– А кто присмотрит за тобой? Ладно, иди, Егор. Если мы еще задержимся, то я тебя вообще никуда не пущу.

– Пустишь. Ты же ведь все понимаешь, мама.

Около выхода меня уже ждали оседланные кони с притороченными к седлу вещами. Рядом, держа их под уздцы, стоял Рон.

– Молодец. Когда ты успел все это сделать?

– А я и не успевал, – честно признался Рон. – Когда я вошел в конюшню, они уже были оседланы и все вещи загружены.

– Отлично.

Остальные показались минут через двадцать. Первым шел Витька, одетый в походный костюм, предназначенный для езды верхом. На поясе у него висел кинжал. Следом шли родители, Аркадий, за ним Мастер с Дерроном. Таньки не было. Дрыхла, наверное. Вот и прекрасно, по крайне мере некому будет устроить скандал.

– Слушай, Витька, если мне не изменяет память, ты ни разу не ездил верхом?

– А, ерунда, – беспечно отозвался он, подходя к Урагану. – Я не раз видел в кино, как это делается.

– Эй, эй, только не на этого! Садись на другого коня.

– А какая разница?

– Вот сел бы, тогда бы понял. Не задавай глупых вопросов. И вообще, практика и кино – немного разные вещи. – Я понаблюдал за тем, как Витька борется со стременем. В конце концов, ему удалось вскарабкаться на коня. Рон тут же вскочил позади него. Причем проделал он это так ловко, что сразу бросалась в глаза неуклюжесть Витьки.

Мой брат покраснел.

– Не обращай внимания, – посоветовал я, забираясь на Урагана. – Рон с раннего детства имел дело с лошадьми.

– Сам знаю, – огрызнулся он. – Куда нам ехать?

Я вопросительно посмотрел на Мастера.

– Езжайте к причалам. Там я вас встречу.

Я кивнул.

– До свидания, – замахали руками родители. Мама даже слегка прослезилась. – Витя, позаботься о Егоре.

Еще вопрос, кто о ком будет заботиться. Но спорить я не стал.

До причалов мы добрались минут за пять. Как и весь город, они носили следы запустения. Некогда одетая в камень набережная осыпалась. Море явно побеждало в борьбе с деятельностью человека. Только один причал был еще крепок и возле него стоял корабль. Корабль был не очень велик, но красив, тщательно отделан и украшен резьбой. Прямо на причал были спущены сходни такие крепкие и широкие, что по ним можно было заехать прямо верхом.

– Корабль – естественно, магия, – заговорил Мастер, непонятно как очутившийся рядом с нами. Витька с Роном даже вздрогнули от неожиданности. Я же к таким фокусам привык. – Сразу предупреждаю, магия не слишком надежная, но до берега вас довезет гораздо быстрее, чем обычный корабль. Примерно через три часа он прибудет к берегам Византии.

– Через три? – изумился я. – Вот это скорость! Почему же такой способ перевозки не используют в этом мире?

– Как «почему»? – Вопрос явно вызвал неодобрение Мастера. – Кому охота добираться до дома вплавь, если кто-то разрушит заклинание? И потом, для наложения таких чар надо быть очень сильным магом и кое-что еще. Ведь не из воздуха я сделал этот корабль!

– А из чего? – поинтересовался Рон.

– По моему, вам давно пора было быть на борту? – осведомился Мастер.

– Так точно! – Я отдал Мастеру честь и первым завел коня на корабль. За мной въехали Рон с Витькой. В тот же миг сходни исчезли, и корабль отплыл от берега.

Глава 3

Наш корабль бросил якорь в каком-то пустынном месте, у берегов Византийской империи. Впрочем, побережье Срединного моря было заселено довольно густо, так что я ничуть не сомневался, что в какую бы сторону мы не направились, очень скоро встретим деревню или даже город. Лучше город, поскольку там меньше обращают внимания на незнакомцев и больше вероятность приобрести транспортное средство для Витьки.

Едва мы сошли на берег, как корабль буквально растворился в воздухе.

– Вот это да! – Витька даже рот раскрыл.

– Ничего особенного, – тоном много повидавшего человека, сообщил Рон, – обыкновенная магия. – Кажется, Рону доставляло удовольствие выступать гидом в своем мире, хотя сам он, наверное, удивился не меньше Витьки.

– Ладно, по коням. Надо еще узнать, где мы находимся, и выяснить, как далеко мы от монастыря.

Через минуту мы уже ехали на север.

Витька болтался в седле, как кот на заборе, все время норовя завалиться то в одну, то в другую сторону. Такой наездник сильно раздражал Рона, который сидел позади моего брата, держась за его спину, и потому был вынужден мотаться в седле вместе с Витькой. В конце концов, Рон не выдержал и попросил, чтобы многоуважаемый Виктор пересел ему за спину, раз ему так нравится рассматривать камни под копытами коней.

Витька ничего не ответил, но я заметил, что теперь он старается сидеть в седле прямее. Вышло только хуже.

– Да не напрягайся ты так, – посоветовал я ему. – Расслабься и представь, что ты сидишь на карусели.

– Последний раз я катался на каруселях семь лет назад, – огрызнулся Витька, но к совету прислушался.

Я заметил, что Рон потихоньку тоже стал давать ему советы.

Естественно, из-за Витьки мы плелись со скоростью улитки. Впрочем, спешить нам особо некуда, а научиться ездить верхом Витьке было необходимо. Поэтому на привале, который мы устроили часа через два, моему брату отдыхать не пришлось. Лучше бы Деррон занимался с ним верховой ездой, а не фехтованием.

В конце концов, мы снова двинулись в путь и вскоре уже выехали на дорогу. Справедливо рассудив, что рано или поздно она нас обязательно куда-нибудь приведет, я смело двинулся по ней.

– Куда ведет эта дорога? – крикнул мне брат.

– Понятия не имею, но думаю, что если бы она никуда не вела, то ее тут не было бы.

– Какая гениальная мысль, – проворчал Витька, – сам бы вовек до нее не додумался. Тогда зачем мы по ней едем?

– Естественно, чтобы куда-нибудь приехать.

Витька начал медленно свирепеть. Я примиряюще сказал:

– Слушай, не злись. Куда мы приедем, нам абсолютно без разницы. Главное, чтобы там можно было купить тебе коня и узнать, как выехать к нужному нам монастырю. А эта дорога обязательно приведет нас в какой-нибудь населенный пункт.

– А ты что, в монастырь собрался?

– Нет, тебя туда отправлю, чтобы больше не приставал с глупыми вопросами, – теперь уже разозлился я. Но тут сообразил, что Витькино любопытство вполне оправданно, в отличие от моего гнева. – Извини. Просто я немного не в своей тарелке. Я буду лучше себя чувствовать, когда, наконец, узнаю, где мы находимся.

– В какой тарелке? – удивился Рон.

– Рон, не подкалывай хоть ты меня, – простонал я.

– Но я действительно не понял! – с искренним недоумением сказал он.

– Значит, он себя неуверенно чувствует, – объяснил Рону Витька. Удивление мальчишки этому выражению вернуло брату веселое расположение духа.

– А причем здесь тарелка?

Ответ Витьки я не расслышал, видел только, как они вместе с Роном хихикали, косясь в мою сторону. Интересно, что там такое сказал Витька? Наверняка ведь что-то ехидное в адрес любимого младшего брата.

Как я и предвидел, мы довольно быстро добрались до города. Он стоял на берегу живописного залива, окруженный мощной крепостной стеной. По размеру город немного уступал Фитию, куда мы заезжали из Константинополя. Это было именно то, что нужно. Вряд ли здесь кто обратит внимание на чужаков.

Так и случилось. Мы проехали мимо сонной стражи, которая проводила нас ленивыми взглядами, заинтересовавшись только моим рыцарским обручем.

– Задерживаться не будем, – бросил я друзьям. – Сейчас на рынок за конем, узнаем дорогу и выезжаем.

– Мы что, даже не поедим? – возмутился Витька. – Полдень уже, а утром мы, между прочим, лишь слегка перекусили.

– Ладно, еще и пообедаем. Пожалуй, это действительно стоит сделать.

– Ну, спасибо за одолжение.

– Не за что.

Я подумал, что без Витьки мы двигались бы намного быстрее и сейчас наверняка уже приближались бы к главному тракту империи. Однако я тут же отогнал эту мысль. Витька же не виноват, что не умеет ездить верхом. Постепенно дело пойдет намного быстрее.

В результате всех задержек, мы смогли выехать из этого города только через два часа. Зато теперь мы точно знали, где мы находимся и куда надо ехать. Купец, довольный ценой, которую я заплатил за его коня, охотно объяснил дорогу к нужному мне монастырю, добавив, что часто там останавливался на ночь. Правда, в конце разговора его радость слегка угасла, когда он понял, что я собираюсь расплачиваться чеком. Я же ругал себя за то, что не догадался сперва получить немного наличности в банке, а уж потом идти на рынок. К тому же нам предстоит еще долго путешествовать и трудно заранее предугадать, сколько может понадобиться денег. Поэтому пока Рон с Витькой наедались в каком-то трактире, я получил немного золота и серебра на расходы.

В конце концов, город остался позади. Хоть Витька и стал держаться в седле более уверенно, но тем не менее скорость я прибавить не осмелился. К вечеру брат буквально рухнул с седла. Я с тревогой наблюдал за ним. Если к утру он не оклемается, то завтра мы не сможем продолжить путь. Передав поводья коней подбежавшему слуге, я попросил двух крестьян, которые тоже собирались зайти на постоялый двор, помочь нам. Они мигом подхватили Витьку под руки и аккуратно внесли его на второй этаж вслед за показывающим дорогу хозяином. После того как они уложили Витьку на кровать, я кинул им серебряную монету. Те моментально испарились, отвешивая поклоны и приговаривая, что если еще чего господину потребуется, то они всегда рады пособить. Хозяин двора, получив деньги за ночлег и заказ на еду, тоже ушел.

– Что, совсем плохо? – Я подсел к Витьке.

– Кому как, – простонал он. – У меня уже мозоль на одном месте.

– Нечего было постоянно ерзать, – безжалостно заметил Рон. – Я, когда с тобой ехал, едва не упал из-за твоего ерзанья.

– Ро-он! – с укоризной произнес я. – Человек впервые сел на коня.

– А я что? Я ничего. Но он действительно слишком крутится в седле.

Витька застонал.

– Ну вот, еще всякая мелочь учить меня будет.

– Хватит вам.

Рон немедленно умолк, понимая, что я вовсе не шучу. Витька же еще немного поворчал. Однако тут принесли заказанную еду, и мы все дружно набросились на ужин – мясо здесь готовили божественно.

Когда тарелка опустела, я сыто плюхнулся на кровать.

– Ну вот, сразу человеком себя чувствую. Теперь можно и поспать.

– Я не смогу заснуть, у меня все болит от этой верховой прогулки, – заявил Витька, но чувствовалось, что после еды у него заметно поднялось настроение.

– Да? А что случилось с тем человеком, который, помнится, одно время сильно увлекался рыцарскими романами? Я помню, как ты мастерил себе рыцарские доспехи.

– Это было шесть лет назад! – возмутился Витька.

– Хорошо, а тогда кто не так давно мечтал увидеть настоящий мир меча и магии?

– Я пока не видел ни одного вооруженного человека, кроме тебя и той пародии на солдат, что стояли около ворот города.

Я усмехнулся.

– На твоем месте я бы радовался этому. Поверь, когда ты увидишь много вооруженных людей, тебе сильно захочется, чтобы их здесь не было или, в крайнем случае, чтобы их было поменьше.

– Да что ты говоришь!

Я пожал плечами. Пытаться объяснить что-то Витьке было занятием неблагодарным. Такие люди, как он, все должны познавать на собственном опыте.

– Ладно, давайте спать.

– Что, Егор, детское время кончилось? Пора баиньки?

– Между прочим, завтра я разбужу тебя в пять утра. Если ты сейчас не ляжешь и не отдохнешь, то завтра не сможешь отправиться с нами. Учти, ждать, пока ты проснешься, я не собираюсь. И еще, не зови меня Егор! В этом мире я Энинг.

– Энинг? – рассмеялся Витька. – Где ты откопал это имя?

– Спать! – рявкнул я, хлопая рукой по «освободителю заклинаний» – в комнате стало темно. – Это не имя, – уже более спокойным тоном объяснил я. – Это прозвище. Пришлось его придумать, потому что имени Егор в этом мире нет.

– Мог бы подобрать, что-нибудь посолиднее. Например «Наводящий Ужас». Точно, это мне нравится. Буду теперь звать тебя Наводящий Ужас. Рыцарь Наводящий Ужас.

– Тебе не надоело? Давайте лучше спать. – Я быстро разделся и, не слушая больше ехидных замечаний Витьки, залез в постель. Я видел, что Рон тоже последовал моему примеру.

На следующее утро я растолкал всех. Витька, как и ожидалось, проклинал меня всеми известными словами, считая, что мы вполне можем уехать и позже. Однако я предупредил, что ждать его не буду. Витька лишь хмыкнул и отвернулся к стене.

Я пожал плечами и спустился вниз, чтобы заказать завтрак. К столу спустился один Рон.

– Я пробовал его убедить, – виновато произнес Рон. – Но он сказал, что ты много о себе воображаешь, и сказал, что ничего не случится, если ты подождешь. Он что, не понимает, что нельзя так относиться к словам рыцаря?!

– Он просто никак не может понять, что значит звание рыцаря в этом мире. К тому же он мой старший брат и привык относиться ко мне покровительственно и командовать мной.

– Но здесь ты рыцарь, а он нет, и вы не дома, а в походе! В походе может быть только один командир!

– Так вот он считает, что командир он.

Рон немного помолчал.

– Ты же ведь не бросишь его? Он же совершенно не знает нашего мира.

Вот за что я искренне уважаю Рона, так это за его способность к состраданию. Он готов пожалеть всех и каждого.

– Нет, конечно, но проучить его стоит. Эй, хозяин!

К нам степенной походкой приблизился хозяин постоялого двора.

– Чего изволите, милорд?

– Мы съезжаем. Плату за ночь мы вам уже дали?

– Совершенно верно, милорд.

– В таком случае, не будем больше занимать ваши комнаты.

– Вы уезжаете вдвоем? А ваш спутник?

– Какой спутник? А, тот! Нет, он не с нами. Просто встретили его по дороге, он немного устал, и мы помогли ему добраться до вашего постоялого двора. Он сказал, что у него нет денег, но если он не поест и не отдохнет, то погибнет, ну мы и помогли ему. Вообще, я бы на вашем месте побеспокился. По дороге я слышал, что кто-то остается в трактирах ночевать, а потом не платит. По описанию, вроде похож.

Хозяин некоторое время переваривал информацию. Потом повернулся и стремительно бросился на конюшню, где спали его слуги.

– Может, не стоило так? – робко спросил Рон, провожая его взглядом.

– Если хочешь, можешь еще раз попробовать поднять нашего путешественника.

Рон двинулся было наверх, но потом передумал, видно припомнив что-то из своей первой беседы. Выходя из трактира, мы столкнулись в дверях с хозяином, который с двумя дюжими работниками целеустремленно двинулся наверх.

Около трактира уже стояли три оседланных коня. Я и Рон быстро сели на своих и тронулись в путь. Далеко, правда, я отъезжать не стал. Остановившись за ближайшим поворотом, я, стараясь, чтобы меня не было видно из-за придорожных кустов, осторожно стал наблюдать за трактиром. Некоторое время ничего не происходило. Потом стремительно распахнулась дверь, и оттуда вылетел полуголый Витька, следом последовала его одежда и остальные вещи. Он вскочил на ноги и что-то закричал, потрясая кулаком. Слушать его никто не стал – дверь просто захлопнулась. Витька с досады плюнул и заозирался. Нас ищет, понял я. Но увидел он только своего коня и следы копыт на дороге. Было видно, что это обстоятельство совсем его не обрадовало. Он быстро собрался, вскочил в седло и погнал коня вслед за нами.

Я тут же развернул на Урагана и не торопясь направился дальше по дороге. Рон пристроился рядом. Вскоре позади послышались крики и топот копыт – Витька что-то кричал, пытаясь привлечь наше внимание. Мы с Роном обернулись и придержали коней.

– Ты что, с ума сошел!!! – набросился Витька на меня. – Мать велела мне следить за тобой, а куда ты направился?!! Хорошо, что я увидел, как ты уезжаешь, и успел догнать!!!

Нет, некоторые люди не учатся даже на своем примере.

– Витька…

– Заткнись!!!

– Витька, – с угрозой повторил я. Этот был тот отработанный тон, который неизменно заставлял слушаться даже взрослых людей. Впрочем, не последнюю роль в этом играл мой титул рыцаря. Однако к брату я так обратился впервые, и это оказалось неприятным сюрпризом для него. В растерянности он замолчал и уставился на меня.

– Послушай теперь меня! Здесь командую я! Ты прекрасно это знал, Деррон подробно объяснил тебе о правах рыцаря. Если ты был не согласен, то мог бы остаться на острове, но ты поехал, значит должен принять существующее положение вещей! И еще. Сейчас ладно, но не дай бог тебе попробовать кричать на меня на людях!

– И что будет в этом случае? – ехидно спросил он, старясь скрыть свою растерянность.

– Одно из двух. Или тебе придется отдуваться за все неприятности, как старшему в нашем отряде, или мне придется тебя наказать. И поскольку этого мира ты совсем не знаешь, то я предпочту тебя наказать.

– И каким это интересно образом?

– За оскорбление рыцарей существует два вида наказаний: казнь или плети.

– Это шутка? – растерянно спросил он.

Я холодно посмотрел на него. Витька даже поежился.

– Для твоей же пользы искренне советую тебе так не считать.

– Тоже мне, Наводящий Ужас.

Этот разговор на время лишил брата привычной самоуверенности. Дальше мы ехали молча. Однако так продолжалось недолго, вскоре он вновь взялся за старое. Кажется, он так и не простил мне моей отповеди и теперь пытался всячески достать меня, называя то Наводящий Ужас, то еще какой-нибудь глупостью в том же духе. Но я игнорировал его выпады. Только Рон однажды заметил, что не стоит так относиться к своему брату. Как ни странно, но эти слова прекратили Витькины насмешки. Я же не обижался на брата по той простой причине, что понимал, почему он себя так ведет. Дар рыцарского камня отлично помогал понимать людей. Витька просто не мог смириться с тем, что младший брат оказался здесь главным. Дома он привык, что командует он, и теперь ему сложно было признать мое верховенство.

Однако, даже понимая брата, я не мог его жалеть. Этот мир – совсем не добрая сказка, где даже злодеи благородны. Он должен научиться доверять моему опыту, должен понять, что сейчас я гораздо лучше осведомлен о том, что происходит вокруг. И чем скорее он это поймет, тем лучше для всех нас.

К обеду мы преодолели порядочное расстояние. Витька уже пообвыкся в седле и теперь пробовал даже увеличить скорость. После обеда с нами связалась по даль-связи мама. При виде этой «рации» у Витьки глаза полезли на лоб. Мама спрашивала: хорошо ли мы себя чувствуем, не ссоримся ли и не намочили ли мы ноги, ведь, как никак, октябрь. Я отвечал со всей возможной честностью: чувствуем себя хорошо, не ссоримся, ноги не мочили. Хотя сейчас и начало октября, но мы не в России, а гораздо южнее и погода здесь стоит вполне летняя. Потом говорил Витька. После разговора он несколько минут разглядывал палочку даль-связи. Даже поскреб ее ногтем.

– На вид обыкновенное дерево, – наконец заметил он, возвращая мне ее.

– А это и есть обыкновенное дерево, только заколдованное.

Витька лишь головой покачал.

Перекусив в первой попавшейся на пути деревне, мы продолжили путь. Однако к вечеру мы все еще находились километрах в сорока от монастыря. А я-то рассчитывал, что сегодня мы уже заночуем там. Впрочем, мой брат все-таки гораздо быстрее осваивался с верховой ездой, чем я думал.

Утром Витька встал без скандала.

– Скоро там твой монастырь? – недовольно спросил брат, осматривая горизонт.

– Если мы будем ехать так, как сейчас, то часов за пять доберемся.

– А быстрее нельзя?

– А ты выдержишь?

– Ты что, меня совсем за слабака принимаешь?

Лучше бы я не спрашивал. Теперь Витька будет пытаться доказать, что умеет скакать не хуже меня. При этом объяснять, что я сначала учился полгода, а потом еще полгода практически не слезал с седла, было бесполезно. Он старший брат, а значит, сможет сделать то же, что и я, только гораздо лучше.

Ближе к вечеру я уже стал узнавать окрестности. Эти места я помнил с тех пор, как мы везли по ним раненого Муромца. До монастыря оставалось еще километра два. Так… похоже, это путешествие слишком расслабило меня, и я не проявил даже элементарной осторожности. Когда из небольшого лесочка нам навстречу выехал вооруженный отряд, который быстро окружил нас, я понял, что мы влипли. Человек десять взяли нас на прицел легких арбалетов, еще шестеро держали наготове мечи. И только у двоих не было в руках оружия. Как я понял, именно они и были здесь главными.

– Ты что, колдуном стал? – нервно спросил Витька. Видя мой удивленный взгляд, пояснил: – Ты сказал, что если я увижу много вооруженных людей, то мне захочется, чтобы их не было.

– А, вон ты о чем. Нет, просто у меня есть кое какой опыт на этот счет. Кстати, на правах старшего брата не желаешь сам уладить эту проблему?

– Нет, спасибо. Думаю, у тебя здесь больше опыта.

– Рад, что ты это понял. – Я повернулся к тем, кого посчитал главными. – Эй, что вам надо? Почему вы мешаете нам проехать?

– Вот мы и встретились, рыцарь Энинг! На этот раз тебе не уйти. – Вперед выехал один из этих двоих, второй же насмешливо посмотрел ему вслед и устроился в седле поудобнее, словно готовился слушать нечто очень занимательное. – Я знал, что ты рано или поздно придешь сюда, чтобы проведать своего друга. Знал и ждал тебя здесь. – Человек буквально светился от осознания собственной догадливости. Его и без того пышные усы стали казаться еще пышнее. Он уже открыл рот, чтобы разразиться блистательной речью на тему: какие все идиоты, а я гений. Но тут, в самом начале, его речь была прервана громкими аплодисментами. Хлопал второй человек, который в небрежной позе сидел на коне и смотрел на оратора.

– Мы все знаем, какой вы умный, – заговорил он. – Вы нам об этом всю дорогу твердили. Все я, да я! Что ж, вот вам прекрасный повод прославиться. – Он махнул рукой, и всадники немедленно убрали оружие и развернули коней, явно намереваясь уехать.

Это обстоятельство меня сильно удивило, но еще больше оно удивило оратора. Он замахал руками.

– Эй, куда вы! Остановитесь! Слышите, я приказываю вам остановиться и сражаться!!! – вопил он.

– Сам сражайся, – заметил кто-то.

– Своим языком, – добавил другой человек. Эти слова были встречены дружным смехом.

– Ага, он всех врагов заболтает, и они сами умрут со скуки. – Еще один взрыв хохота.

Последним уезжал тот самый человек, который хлопал оратору. Он подъехал ко мне и вежливо взмахнул рукой.

– Привет тебе, Энинг, от Его Величества Эзипа Рыжебородого.

– Что?! – удивился я. – Эзипа? Его Величества?

Человек усмехнулся.

– Он ведь сказал, что, убив Мясника, ты оказал всем большую услугу. Кстати, он просил передать, что несмотря на вашу последнюю встречу, он остается твоим другом.

– Тогда как вы оказались здесь?

– А-а, это целая история. Приходит к нам этот сморчок, мы уж хотели прибить его, но заинтересовались, за каким он полез в Грязные кварталы. Так вот он и говорит, что хочет нанять смелых людей для одного дела. Предлагает большие деньги. Ну, отвели мы его к королю. Там и выяснилось, что нанимает он нас для охоты за тобой. В общем, Эзип велел привести этого дурака к тебе, а ты сам разбирайся, что с ним делать.

– Вы предали меня!!! – завопил несчастный оратор. – Это нечестно, я вам заплатил!!!

Эти слова вызвали новый взрыв смеха.

– Где ты видел, чтобы за честность платили? – усмехнулся мой недавний собеседник. – К тому же у тебя остается оружие. Если ты хотя бы наполовину такой искусный боец, как хвастал, то без труда справишься с тремя детьми.

Он развернул коня и, не оглядываясь, уехал следом за своими людьми.

Оставшись один, незадачливый наниматель затравлено оглянулся вокруг. Я достал легкий арбалет и, зарядив, направил на него. Тот быстро понял, что убежать никак не успеет, быстрее стрелы не поскачешь. Тогда он вытащил меч, который вдруг запрыгал у него в руках.

– Я в-выживаю… вызываю тебя на это… бой.

Я несколько секунд разглядывал оратора. Меч мелко дрожал у него в руке, да и сам он тоже не выглядел героически. Не выдержав, я рассмеялся. От моего смеха он совсем растерялся.

– Бросьте меч, – посоветовал я. – А то еще порежетесь.

– Ты должен принять вызов! – не слишком уверенно заявил он.

– Тогда бой будет насмерть – это мое условие. Вы вызываете, я определяю поединок и оружие.

Оратор растерянно посмотрел на свое оружие.

– Так вы по-прежнему настаиваете на поединке? – спокойно поинтересовался я.

Меч полетел на землю.

– Вот так, а теперь бросайте другое оружие.

На землю полетели кинжал и два ножа.

– Остальное.

– Какое остальное? У меня больше ничего нет.

Я поднял арбалет и прицелился в него. Тут же к куче оружия прибавился еще один нож. Я кивнул Рону, и тот моментально подобрал все это.

Интересно, и что теперь мне с ним делать? Ладно, возьмем пока с собой.

– Езжай впереди и не вздумай дергаться, – предупредил я.

Оратор вздохнул и выехал вперед. Я двинулся следом. Рядом пристроился Витька.

– Ну ты и выдал! Действительно Наводящий Ужас. А кто это были? И кто такой Эзип Рыжебородый. Он король чего? Ты тут что, с королями на дружеской ноге?

– Эзип Рыжебородый – бандит, вор, убийца, обитатель Грязных кварталов. Если ты не был в Константинополе, то никогда не поймешь, что это такое. Скажу только, что там собралось все отребье. В этих кварталах есть своя иерархия, в том числе есть и король. Когда я встретил Эзипа, он был графом. Сейчас стал королем. Но все эти титулы действуют, естественно, только внутри этих кварталах. Живут за счет воровства. Если вор хочет найти там убежище в этих кварталов, он должен с каждой кражи отстегивать проценты барону, тот графу, а тот королю. Может, есть еще какие-нибудь титулы. Меня не особо тянуло знакомиться с подробностями. Рыцари этих кварталов – стража короля. Все предельно просто, как видишь. Иногда они выполняют такие вот поручения, как сейчас, правда, редко, они не любят далеко уезжать.

– Ну у тебя и друзья тут! Стоило тебе ненадолго остаться одному, как ты подружился с главарем бандитов.

Еще с наемным убийцей, принцессой без королевства, эльфом и магом с огромным самомнением, но говорить об этом я не стал.

– Как видишь, это знакомство пригодилось.

Уже через десять минут наш пленник всем надоел своими попытками объяснить, какую ошибку мы совершим, если немедленно не освободим его. И ошибка будет прямо-таки фатальной, если мы его убьем. Особенно он возмущался поведением бандитов.

– Нет, только подумайте, негодяи! – негодовал он. – Я ведь заплатил им, доверился, а они так меня предали! Ведь мы же договор заключали! Этот негодяй Эзип руку мне жал! И так меня обмануть! Нет, в наше время никому нельзя верить. Все вокруг негодяи и воры! Я то думал, они честные люди…

– Честных людей надо искать за пределами Грязных кварталов, – не выдержал я.

– Вот-вот! Но ведь какое-то понятие о чести у них должно быть?! – Зря я заговорил. Теперь у него есть пища для следующей порции болтовни. – Все эти негодяи пользуются доверчивостью честных людей. Никакого благородства!

Все, он меня достал!

– Слушай, заткнись, ты, зерцало благородства!!! Конечно, они поступили неблагородно, бросив тебя, а ты был само благородство, когда нанимал восемнадцать человек для охоты на одного! А они-то не оценили твоего благородного поступка!!!

– Милорд, вы не понимаете…

– Заткнись ненадолго или замолчишь навеки!

Угроза ненадолго помогла, но уже через пять минут он снова попытался заговорить.

– А ну стой!

Оратор остановил коня и с испугом посмотрел на меня. Я быстро сунул руку в седельную сумку и достал какую-ту тряпку. Кинул ее болтуну.

– Запихай ее себе в рот!

– Что?

– Тряпку засунь себе в рот.

– Но…

Я поднял арбалет. Тот быстро скомкал тряпку и вставил ее себе в рот.

– Глубже пихай. Еще глубже. Вот так. А теперь слушай внимательно. Если поднимешь руку, чтобы вытащить ее, то я тебя пристрелю. Считай этот кляп твоим спасителем. Береги его. Как только вынешь его, ты труп. Понял?

Пленник отчаянно закивал головой.

– Умница.

– Так он может выплюнуть кляп, – заметил Рон. Он быстро перебрался за спину пленника и небольшим отрезком веревки перетянул кляп, завязав узлы у него на затылке. – Все, теперь точно болтать не будет.

Даже Витька одобрительно кивнул.

Дальнейшее наше путешествие прошло без звукового сопровождения. А вскоре показались знакомые ворота монастыря.

Я подъехал к ним, соскочил с коня и замолотил в них рукояткой кинжала.

– Ну кого там еще черти носят? – раздался из-за ворот недовольный голос. Тут же приоткрылось окошечко, в которое меня внимательно осмотрел монах. – Чего надо? – спросил он уже более мягко.

– Простите, но около месяца назад мы привезли вам человека с поврежденным позвоночником, солдата. Я могу его увидеть?

– Одну минуту. – Окошечко закрылось, и тут же раздался звук убираемого запора. Ворота медленно распахнулись. – Заходите. Эй, отрок, куда это ты верхом собрался? Здесь храм божий.

Последние слова относились к Витьке, который не догадался последовать нашему с Роном примеру и спешиться.

Витька покраснел и поспешно соскочил на землю. Монахи, принявшие поводья коней, на которых мы сложили все оружие, помятуя, что в монастырь с ним не пускают, удивленно косились на нашего пленника. К нам приблизился еще один монах.

– Меня зовут брат Вегорий, ступайте за мной, я провожу вас к отцу-настоятелю.

Я бы предпочел, чтобы нас сразу провели к Муромцу, но решил не спорить, помня, что в чужой монастырь со своим уставом не ходят.

Сопровождающий нас монах поминутно с любопытством оглядывался на пленника. Потом не выдержал:

– Милорд, а почему у вашего спутника тряпка во рту торчит?

– А это лекарство от болезни, брат Вегорий.

Несколько секунд Вегорий переваривал мой ответ.

– Опасная, наверное, болезнь, – нерешительно заметил он.

– Очень. В его случае фатальная.

– А что это за болезнь, которую лечат таким образом? Если можно вас об этом спросить?

– Почему же нельзя? Излишняя болтливость.

– Да, это действительно очень опасная болезнь, – согласился Вегорий, покосившись на пленника. Тот промычал в ответ, пытаясь что-то изобразить жестами.

– Руки, что ли, отрубить? – спросил я сам себя, глядя на его потуги.

Пленник моментально прекратил жестикуляцию и на всякий случай отодвинулся подальше.

Брат Вегорий покосился на меня.

– Может его отвести куда-нибудь? Мы можем выделить ему отдельную келью.

– А это мысль! Будьте так добры.

Вегорий остановил первого встречного монаха и доверил нашего пленника его заботам. До кабинета, где настоятель принимал гостей, мы дошли уже вчетвером.

– Отец Адроний ждет вас, милорд. – Вегорий распахнул перед нами дверь, дождался, когда мы войдем внутрь, и закрыл ее, оставшись снаружи.

С прошлого раза, когда я был в этом кабинете, здесь ничего не изменилось. Отец Адроний поднялся нам навстречу.

– Рад видеть тебя здесь, рыцарь. Помог тебе наш свиток?

– Да, спасибо, отец Адроний. – Я нерешительно замер. – Но разве вы ничего не знаете? Я думал, что мои друзья вернули свиток вам и рассказали, что произошло?

– О да, они были здесь, но сказали только, что ты исчез куда-то, воспользовавшись этим свитком. Что произошло дальше, они не знали. И кстати, я не взял у них свиток. Им должны владеть те, кто знает, для чего он нужен.

– Вот это плохо, – не выдержав, воскликнул я.

– А что такое? – встревожился отец Адроний.

– Да понимаете, если бы этот свиток был у вас, то я мог бы исправить кое-что, а теперь мне придется разыскивать друзей, у которых он, очевидно, сейчас и находится. Ну ладно, это не к спеху, хотя задержка и неприятна. А сейчас мне хотелось бы узнать о своем брате.

– Конечно, милорд. Ему уже лучше. Мы нашли лучшего врача. Пойдемте, я вас провожу к нему.

Я поспешно поднялся.

Муромец за это время ничуть не изменился, такая же громадина. Монахи специально для него собрали из двух кроватей одну. Когда мы вошли, Муромец спал. Я заметил, что сейчас под ним нет никаких досок, к которым его привязывали раньше, чтобы не сдвигался сломанный позвоночник. Неужели он уже сросся? Если это так, то вся медицина нашего мира не стоит и ломаного гроша, по сравнению с тем, что делают здесь.

– Может, не стоит его будить? – с сомнением спросил я.

– Да будите, милорд, это ему не повредит. Наоборот – обрадует. Он все время о вас вспоминал. – Отец Адроний подошел к спящему и потряс его за плечо.

Муромец проснулся мгновенно, как и положено хорошему солдату. Огляделся и тут увидел меня.

– Хо! Кого я вижу! Энинг, я знал, что ты вернешься.

– Конечно, куда ж я денусь, – усмехнулся я, подходя к нему.

Муромец приподнялся в постели и заключил меня в богатырские объятия.

– Рад тебя видеть, Энинг.

– Я тоже, – прохрипел я в ответ, пытаясь освободиться.

– Ой, извини. Не рассчитал немного.

– Зачем нужны враги с таким другом, – выдавил я, потирая ноющие плечи и косясь на улыбающегося отца Адрония, который молча наблюдал за происходящим.

– Да ладно, я ведь только слегка. А ты что стоишь? – повернулся Муромец к Рону. – Ну-ка подойди, говорят, ты тоже отправился в путешествие вместе с Энингом?

– Ага, но лучше я здесь постою, – благоразумно сказал Рон.

– Ну вот, уже и нельзя порадоваться возвращению друзей! – притворно обиделся Муромец. – А я ведь даже не в полсилы, а в четверть обнял, дружески.

– Мне и четверти хватит, – отрезал Рон.

– Ну вот, всегда так, – обратился Муромец к отцу Адронию. – А я ведь только лишь искренне показываю те чувства, которые испытываю к друзьям.

– И сколько твоих друзей пережили эту демонстрацию чувств? – ехидно поинтересовался я.

Муромец с Адронием захохотали.

Отсмеявшись, Муромец обратил внимание на Витьку.

– А тебя, юноша, я что-то не припоминаю.

– Это мой брат, – сообщил я. – Моя семья со мной пришла. Родители остались у… у одного друга, а брат со мной решил поехать.

– А! – Муромец с интересом посмотрел на Витьку. Тот, до этого восхищенно разглядывавший великолепную мускулатуру Муромца, видную даже через рубашку, смутился и поспешно отвел глаза. – И как же тебя звать, юноша?

– Виктор, – представился брат.

– Вит-тор? Странное имя, – удивился богатырь.

– Пусть будет Виттор, – вмешался я, решив подразнить брата. – Так даже, пожалуй, лучше будет. – Я покосился на Витьку. Тот скорчил зловещее лицо, но протестовать не решился.

– Рад тебя видеть, Виттор. А меня зовут Илья Муромец.

Я увидел, как удивленно вытянулось лицо Витьки, но сообразил, что сейчас произойдет, только за мгновение до случившегося. «Только не говори про того самого Муромца», – едва не закричал я, но не успел…

– Тот самый Муромец!!!

Я поперхнулся и, давясь смехом, быстро выскочил из комнаты, за мной выбежал Рон, оказавшийся не менее сообразительным. Едва мы успели закрыть дверь, как в комнате разразилась буря.

– НЕ ТОТ САМЫЙ!!! Я НЕ ТОТ САМЫЙ МУРОМЕЦ!!! – Голос Муромца отражался от стен, и, казалось, был слышен повсюду. – Я даже не родственник того самого Муромца!!! Я не виноват, что мои родители назвали меня в честь ТОГО САМОГО героя!!!

Я не знаю, отвечал ли что-то Витька, но даже если отвечал, то расслышать его было невозможно. В конце концов, буря улеглась, и я осторожно заглянул в комнату.

– Уже можно заходить? – вежливо спросил я.

Муромец, отец Адроний и Виктор встретили меня насупленными взглядами.

– Это ведь ты подстроил? – сердито поинтересовался Муромец. – Подобные шуточки как раз в твоем вкусе, маленький хитрец!

– Клянусь, Илья, я даже не думал шутить, все получилось совершенно случайно…

– Ты что, меня предупредить не мог, – прошипел мне в ухо Витька.

– Милорд, мне бы хотелось, чтобы вы не превращали святую обитель в балаган.

– Но я же извинился! Я действительно просто не подумал…

– Да? – скептически поинтересовался Муромец.

– Ну что мне, на колени встать? – Я быстро опустился на колени. – Ну, прошу прощения. Довольны?

– Ты из всего готов цирк сделать, – беззлобно заметил богатырь. Однако было видно, что он ничуть не поверил в случайность.

В этот момент завибрировала палочка даль-связи. Я быстро вытащил все три.

– Что, мама вызывает? – спросил Витька, наблюдая за мной.

Я покосился на вибрирующую палочку.

– Нет, Нарнах.

– Какой монах? – не расслышал Витька.

– Не монах, Нарнах. – Я поспешно сжал палочку в кулаке. – Слушаю тебя, Вильен.

– Ну наконец-то!!! Я тебя уже в который раз вызываю! Уже думал, случилось что.

– Я просто был там, где со мной нельзя было связаться.

– Ладно-ладно, это меня сейчас не интересует. Я тебя нашел, и достаточно. Немедленно приезжай в Амстер.

– Какие-то проблемы?

– Никаких, если ты немедленно прибудешь в Амстер.

– Да что случилось? Толком можешь объяснить?

– Если коротко, то видные купцы Амстера собрались на совет и хотят объявить твою грамоту недействительной на том основании, что ты должен был лично прибыть и подтвердить мои полномочия по заключенному между нами договору. Если ты не прибудешь в Амстер в ближайшие три недели, им это удастся. К тому же, откуда-то пошел слух, что ты вообще исчез.

– А без меня никак? – обреченно спросил я.

– Никак. Ты где сейчас?

– В монастыре…

– Ты что, постриг собираешься принять? – хохотнул Нарнах.

– Очень смешно. Я Илью Муромца навещаю. Он тут лежит раненый.

– Ясно. Где этот монастырь?

Я объяснил.

– Немедленно выезжай. Ближайший к вам город на берегу Срединного моря – Лукерий. Там вас будет ждать корабль. Это самый быстрый из всех моих кораблей. Капитан доставит вас до Галийского королевства в город Тилон. Там будет ждать экипаж.

– И с чего это ты обо мне так заботишься?

– Я о наших с тобой интересах забочусь. Если ты опоздаешь, то твоя грамота будет стоить не больше той бумаги, на которой она написана. Все, конец связи.

Нарнах отключился. Я хотел выругаться, но, покосившись на настоятеля, удержал слова и отвел душу мысленно.

– Ты сейчас уезжаешь? – спросил Муромец.

– Еще чего! Я к тебе приехал и не собираюсь сразу срываться с места. Он сказал, что есть три недели, так что ничего не случится, если я уеду завтра или послезавтра.

– Но мне показалось, что тут замешаны большие деньги…

– Вот пусть Нарнах об этом и думает. В конце концов, он в любом случае не пропадет.

– Если то, что я о нем слышал – правда, то не пропадет, – усмехнулся Муромец. – Но тебе действительно не стоит задерживаться. Такой человек, как Нарнах, не станет поднимать шум по пустякам. А со мной все в порядке. Доктор говорит, что уже через неделю я смогу вставать, а еще через десять дней смогу уехать.

– Может ты и прав, – вздохнул я. – Но я все равно сегодня останусь здесь.

– Кто такой этот Нарнах, черт возьми? – взорвался Витька.

– Не богохульствуй, отрок, – неодобрительно заметил отец Адроний. – Ты все-таки находишься в божьем месте.

– Нарнах – купец, – объяснил я.

– Ну, можно и так сказать, – усмехнулся Муромец.

Я покосился на Муромца, но решил проигнорировать его насмешку.

– У меня с ним кое-какие общие дела. Вот по этим делам он и вызывает меня в Амстер. Так что, думаю, мне придется отсюда ехать не на остров, а в Амстер.

– Но ты же сказал маме, что сразу вернешься?

Я покрутил перед носом у Витьки палочку даль-связи.

– Я все объясню. Но Нарнах действительно не будет вызывать меня по пустякам. Тем более он не будет по пустякам отзывать самый быстроходный корабль с коммерческого рейса. Но если ты хочешь, я попрошу Мастера, чтобы он прислал корабль за тобой.

– Ну уж нет, мне мама велела за тобой присматривать.

– Вот это верно, – одобрительно заметил Муромец. – За твоим братом глаз да глаз нужен. Я даже удивляюсь, как он еще голову на плечах сохранил. Ты уж присматривай за ним.

– Вы что, это серьезно? – вытаращился на Муромца Витька.

– Куда уж серьезней. Так что смотри.

Я поспешно перевел разговор на другую тему. Вскоре отец Адроний извинился и вышел, оставив нас вчетвером. Так что у Муромца мы сидели до вечера. Наш разговор прервал визит врача, который заметил, что все идет великолепно. Потом нас никто больше не тревожил. Переночевали мы в отдельных кельях с минимумом удобств, Витька потом заявил, что эти кельи наводят тоску. Оставалась только проблема нашего пленника, но ее я решил отложить до утра…

Эта проблема разрешилась довольно неожиданным для меня образом. На следующее утро ко мне подошел настоятель и неуверенно поинтересовался:

– Милорд, что вы собираетесь делать с тем несчастным, которого привели с собой?

– Несчастным? – Я озадаченно посмотрел на отца Адрония. – А, вы о пленнике! Честно говоря, я и сам не знаю. Не тащить же мне его за собой? Но и отпускать его нельзя.

– В таком случае, оставьте его здесь.

– Здесь?! Вот уж не думал, что монастырь можно использовать как тюрьму.

– Монастырь – божье место, а не тюрьма, – возмутился отец Адроний. – Что касается вашего удивления… он сам изъявил желание принять постриг, поскольку осознал преступные намерения своего господина.

– Что?!! – Слова настоятеля повергли меня в шок. – Он добровольно изъявил желание?! Осознал преступные цели господина?

Настоятель усмехнулся:

– Честно говоря, я думаю, что в его желании принять постриг не последнюю роль сыграло опасение за свою жизнь. Мне кажется, ею он очень дорожит.

– И вы примете такого лицемера?

– К Господу дорога открыта всем, даже самым закоренелым грешникам, – сурово возразил мне настоятель. – Я надеюсь, что в будущем он всей душой примет Господа, к которому сейчас идет из-за страха за свою жизнь.

– Ну, как знаете. Для меня это даже лучше, что вы заберете его, но я не верю, что вы сможете перевоспитать этого человека.

– Дорога к Господу открыта даже неверующим в Него.

После этих слов настоятель вежливо поклонился мне и вышел. Я некоторое время молча смотрел ему вслед, потом пожал плечами: проблема с пленником разрешалась, а дальше пусть монахи сами с ним возятся.

В монастыре мы оставались до обеда, а потом выехали в сторону города Лукерия. Маме, которой я все объяснил еще вчера вечером, подобное продолжение нашего путешествия не понравилось, но, к моему удивлению, спорила она недолго. Только сказала, что понимает причину моих поступков и что действительно нельзя быть оторванным от людей этого мира, раз нам выпало здесь жить. Я не совсем понял, что она имела в виду, но обрадовался, что она не стала отговаривать меня. Так что в Амстер я отправлялся с чистой совестью.

Глава 4

Лукерий оказался не очень большим городом. Как порт, он был не слишком удобно расположен, и поэтому швартовались здесь, в основном, только боевые имперские корабли, которые использовали этот город как свою базу.

До него мы добирались три дня, и все из-за Витьки, который не мог выдержать заданный мной темп и постоянно отставал. Впрочем, за время путешествия он уже довольно прилично (для новичка) научился держаться в седле. Еще неделька, и из него получится довольно сносный наездник. По дороге Нарнах еще раз связался со мной и сообщил, что наш корабль называется «Роза ветров». Его мы сейчас и разыскивали на причалах, пробираясь через груды сложенных канатов, парусов, якорей и товаров с грузовых кораблей.

«Розу ветров» первым увидел Рон:

– Вот это да!!!

Я проследил за его взглядом. Чуть дальше стоял великолепный белоснежный корабль. Он очень напоминал клипер из моего мира своими идеальными обводами, мачтами, что были наклонены назад. Это был самый великолепный корабль из всех виденных мной. Даже Рон, хоть он и вырос в Амстере, городе мореплавателей, городе купцов, и разных кораблей за свою жизнь повидал намного больше меня, но даже он сейчас замер, любуясь этим кораблем.

– Под парусами при попутном ветре даст узлов восемнадцать, – прикинул он. – Это если без магии. Вот бы на таком сплавать куда-нибудь!

– Твое желание, Рон, вполне может осуществиться. Кажется, этот корабль нам и нужен. Пошли.

Я спешился, взял коня в повод и двинулся к спущенным сходням. Витька с Роном шли следом. Возле трапа я нерешительно остановился – без разрешения капитана никто не может подняться на борт. Никого же из команды, как назло, видно не было.

– Эй, на корабле! – крикнул я.

Минуты через две через борт свесилась недовольная физиономия какого-то матроса.

– Пассажиров не берем, – лениво сплюнул он, собираясь скрыться.

– Позовите капитана или помощника.

– Глухой, что ли? Я же сказал, что пассажиров не берем.

– Но Нарнах …

Сонное выражение немедленно слетело с лица человека.

– Вы от Нарнаха? Так что же сразу не сказали? Поднимайтесь. – Человек обернулся и, обращаясь к кому-то на корабле, закричал: – Эй вы, ленивые свиньи, а ну по местам! Отдать швартовы, приготовиться к отплытию.

Он отдал еще несколько команд, сопроводив их замысловатыми ругательствами.

Едва мы оказались на палубе, как несколько матросов тут же втянули наверх трап, еще один повел наших коней в трюм. Около нас появился седой человек с короткой бородой, одетый в белоснежный китель. Только вместо знаков различия, как принято в военно-морском флоте, на кителе были эмблемы торговой компании Вильена Нарнаха.

– Милорд Энинг?

– К вашим услугам.

– Зовите меня Леон Рейпех. Я капитан этого корабля.

Я вежливо поклонился.

– Очень рад, а это мой друг Рон и брат Виттор.

Капитан раскланялся с ними. Витька довольно неуклюже скопировал его полупоклон, в отличие от Рона, который уверенно проделал эту процедуру. Затем капитан представил нам своего помощника, который в этот момент присоединился к нам, встав чуть сзади капитана. На этом церемония представления окончилась

– Я получил приказ от Нарнаха прибыть в этот порт и ждать вас. Потом я должен как можно быстрее доставить вас в Галлию

Я утвердительно кивнул.

– Нарнах мне все объяснил, только извините, капитан, но мне хотелось бы посмотреть, как там устроили наших коней. Не примите это за недоверие, но ваши матросы все-таки не конюхи.

Капитан усмехнулся.

– Это же торговое судно, милорд. Кого только не приходилось нам перевозить! Один раджа в Индии захотел иметь живого медведя, так нам пришлось почти месяц ухаживать за ним и кормить его. Поверьте, это гораздо труднее, чем позаботиться о трех конях.

Посмеявшись рассказу, я все-таки настоял на своем. Урагана я никому не доверил бы.

После того, как мы убедились, что о наших лошадях действительно позаботились, мы поднялись наверх.

Корабль уже вышел в открытое море, берег превратился в тонкую полоску, таявшую за кормой. Погода была великолепная, и яркая синева неба сливалась с синевой моря. Брызги, летящие из-под носа корабля, играли на солнце всеми цветами радуги. Как всегда, несколько дельфинов сопровождали плывущий корабль, и матросы, свободные от вахт, бросали им еду. Дельфины радостно подпрыгивали, выделывая немыслимые пируэты в воздухе. Это напомнило мне о Кешке. Интересно, где он сейчас? На острове я несколько раз ходил к морю, но Кешка так и не появился.

В Тилон мы прибыли через два дня. Путешествие прошло спокойно и без всяких происшествий. Капитан всячески пытался скрасить наше свободное время и скучать не давал. За что я был искренне ему благодарен. Расстались мы друзьями.

Как только мы покинули корабль, трап был поднят, и вскоре «Роза ветров», отдав швартовы, вышла в открытое море.

На берегу нас уже ждали карета и охрана в десять человек. Командир отряда вежливо, но твердо заметил, что Нарнах просил спешить, поэтому нужно выезжать немедленно. Я чертыхнулся, проклиная не в меру заботливого компаньона. Зачем карета? Верхом мы добрались бы быстрее. Правда, я вовремя вспомнил о Витьке. И еще я подумал о том, что у Нарнаха, возможно, была какая-то своя причина прислать за мной экипаж, а Нарнаху стоит доверять в таких вещах.

Карета оказалась удобной, с рессорами, внутри обитая мягкой кожей. Сиденья располагались напротив друг друга, так что здесь вполне могли поместиться четыре человека, а не только два ребенка с восемнадцатилетним юношей. Вообще, в карете было уютно. На окнах обнаружились зеркальные стекла. Хотя пари я держать не стал бы. Кто его знает, что в этом мире используют в качестве стекол? Может, «замороженный воздух, тщательно отшлифованный» или еще что-то в подобном духе.

Конечно, неплохо бы немного задержаться, осмотреть город. И вообще, за каким лешим Нарнах прислал охрану?

– На всякий случай, – ответил Нарнах, когда я вызвал его по даль-связи. – Не хочу никаких неожиданностей. Жду тебя через три дня. Постарайся нигде не задерживаться, а то знаю я тебя, опять по дороге какой-нибудь переворот устроишь.

– Очень смешно, Нарнах. Конец связи. – Я сердито засунул палочку даль-связь в кармашек.

– Какой переворот? О чем это он говорил? – заинтересованно спросил Витька.

– Неважно. Это шуточки у него такие.

Карета мягко катила по дорогам королевства, оставляя позади километр за километром. Задерживался наш отряд только для того, чтобы сменить коней да поесть. Через два дня мы пересекли границу Галийского королевства и въехали в пределы Амстерского союза. Значит, завтра к вечеру или послезавтра утром будем в Амстере. Рон тоже понимал это и заметно нервничал, нетерпеливо ожидая встречи со своим родным городом. Чем ближе мы были к Амстеру, тем сильнее он волновался. Наконец рано утром наша карета вместе с эскортом въехала в главные ворота Амстера и понеслась по улицам.

В этот момент совершенно неожиданно раздался вызов по даль-связи. Что еще Нарнаху понадобилось? Но тут я сообразил, что вызов не от Вильена. Связь была с родителями. Я поспешно выхватил палочку.

– Слушаю, мама.

– Егор, это ты? Просто поразительно, я так и не смогла привыкнуть к этим рациям.

– Даль-связь. Правильно говорить: даль-связь. Что случилось?

– Ничего. – Однако в голосе мамы проскользнула тень неуверенности. – Просто мы покинули остров и сейчас подъезжаем к этому, как его… а, Амстеру.

– Вы что?! Но… Что случилось?!!

– Я же сказала, что ничего. Просто… понимаешь, Егор, я признаю, что у тебя могут быть дела в большом мире, но если уж нам жить здесь, то лучше быть вместе. Кстати, Мастер со мной согласился.

Ну, если Мастер согласился…

– Это хорошо! Как далеко вы от города?

– Уже видны его стены. Надо же, настоящие крепостные стены!

– Тогда я вас встречу.

– Может, не стоит? – Голос мамы звучал как-то неуверенно. Интересно, из-за чего. – С нами Таня, она тут охрану взяла, так что с нами все в порядке.

Танька? Охрану? Ну, насчет охраны наверняка Мастер или Деррон подсказали и деньгами обеспечили. В этом мире все это обычные вещи, почему же голос мамы звучит так неуверенно? Может, просто не привыкла еще к такому? Скорее всего.

– Я встречу. Конец связи. – Пока она не успела возразить, быстро убрал даль-связь и, приоткрыв дверцу кареты, обратился к офицеру, командующему охраной. – Отвезите нас к восточным воротам.

– Нарнах приказал доставить вас прямо к нему, нигде не задерживаясь, – спокойно ответил тот.

– Ну и доставите, только попозже.

– Нет! – В голосе офицера была твердость. Я и без того находился не в самом лучшем расположении духа, а тут это еще этот идиотский спор.

– Остановите карету!

– Милорд, извините, но я не могу. – Командир недвусмысленно положил руку на рукоять меча. – У меня приказ!

– Приказ?! Сейчас я разберусь с этим приказом! – Я вызвал Нарнаха. Офицер, услышавший, с кем я разговариваю, приказал притормозить. Карета заехала в какой-то безлюдный переулок и там остановилась. – Нарнах, что за ерунда тут происходит?! Я что, арестован?!

– Эй, потише, Энинг, что случилось?

– Ты еще спрашиваешь?! Эта твоя идиотская охрана даже шага в сторону ступить мне не дает!

– Не преувеличивай. Ребята просто немного перестарались.

– Немного?!

– Успокойся. Дай-ка даль-связь их командиру.

– Вас к телефону, – едко сказал я, протягивая палочку офицеру.

Тот, пожав плечами, взял ее отойдя чуть в сторону, где его никто не мог услышать. Разговор был недолог. С каменным лицом выслушав Нарнаха, офицер отдал мне даль-связь.

– Милорд, прошу извинить меня.

– Не стоит извинений, я вас прекрасно понимаю. – Будем считать это простым недоразумением. А теперь к восточным воротам.

На этот раз офицер не спорил…

Витька, кажется, испытал огромное облегчение, услышав, что приезжают родители. Наше путешествие оказалось вовсе не тем, что он ожидал.

Глядя на прохожих сквозь затемненное окно, я решил, что у карет есть еще одно преимущество, о котором я раньше не задумывался: никто не видит того, кто едет внутри. А вот Нарнах об этом, скорее всего, подумал, поэтому и послал за мной карету. Ведь после церемонии награждения меня орденом, а особенно после шутки с грамотой я здесь человек достаточно известный.

– Когда увидишь родителей, не выскакивай. Я скажу, когда лучше подойти, – попросил я Витьку.

– А что, есть причина? – Витька удивленно посмотрел на меня.

– Причина в том, что я пока не хочу, чтобы в городе знали о моем приезде.

– А ты, оказывается, у нас знаменитость! – насмешливо протянул Витька. – Да кому ты нужен здесь?

– Вот кому нужен, тому и не хочу попадаться.

В этот момент в ворота въехал трубач. Он поднес трубу к губам и звонко протрубил. Кого еще черти принесли? Теперь минут двадцать в ворота никто не въедет, кроме, конечно, тех, о чьем прибытии и сообщал трубач. Тут в ворота въехали пятеро закованных в доспехи конников, за ними показалась карета с откидывающимся верхом. Ее верх был откинут, и прохожие без труда могли видеть пассажиров. Я без особого интереса взглянул на них, но тут же выскочил из кареты, от удивления забыв об осторожности – это были родители и Танька. Отец с мамой явно чувствовали себя не слишком уверенно под любопытными взглядами набежавших зевак. А Танька… Танька явно наслаждалась происходящим. В роскошном белом, шитым золотом платье, цену которого я определил динаров в двести, она гордо смотрела по сторонам, изредка приподнимая руку, словно королева, приветствующая своих восторженных подданных. От блеска ее драгоценностей можно было ослепнуть. Мои родители казались слугами на фоне этого великолепия, их одежда, хоть и достаточно дорогая, меркла по сравнению с платьем Таньки. За каретой следовало еще шестеро всадников.

Инициатором этого шествия явно была Танька, начитавшаяся романтичных историй о любви, рыцарях и прекрасных принцессах.

Только сейчас я заметил, что рядом со мной замерли ошеломленные Витька и Рон.

– Ну, Танька, когда я до тебя доберусь, пришибу, – прошипел я.

– Ты думаешь, этот карнавал – ее идея? – повернулся ко мне Витька.

– А ты думаешь, что подобное придумали отец с мамой?

Витька еще раз посмотрел на кортеж.

– Нет. – Он немного помолчал. – Ну как, присоединяемся?

– Чтобы меня увидела половина города? Спасибо! Жизнь во славе, конечно, штука занимательная, но довольно короткая. Я еще жить хочу.

– Это что, шутка? – Витька удивленно повернулся ко мне.

– Хочешь заключить пари на то, сколько я проживу, если сейчас окажусь в этой процессии? – сухо спросил я.

Витька, прищурившись, смотрел на меня.

– Тебе что, действительно что-то грозит здесь?

– А ты считаешь, что в карете я сидел ради собственного удовольствия?

– Зачем же тогда ты приехал в этот город?

– Ты же слышал. Меня позвал Нарнах. К тому же, угроза для меня существует везде в этом мире, просто здесь больше тех, кто жаждет моей смерти. Рон, – позвал я. – Беги к моим родителям. Проводи их всех в гостиницу. Я хочу, чтобы ты был рядом с ними.

– В ту гостиницу, где мы с тобой встретились, «У моста»?

Я согласно кивнул, и Рон исчез. Несколько секунд он пробирался к кортежу, потом я увидел, как он прорвался сквозь толпу и ринулся к карете. Один из всадников попытался его отогнать. Но тут мама приподнялась и что-то крикнула. Всадник пропустил Рона, и тот запрыгнул в карету. Ну все, теперь надо убираться отсюда.

– Ригер, – обратился я к офицеру охраны, – вы знаете гостиницу «У моста»?

Тот кивнул.

– Прекрасно, тогда направляемся туда!

– Но Нарнах…

– Подождет, – сердито бросил я. – Сначала я отверну голову одной идиотке!

В карете я связался с Нарнахом и сообщил, что вынужден ненадолго задержаться. Нарнах этому явно не обрадовался.

– И насколько велико это твое «ненадолго»? – поинтересовался он.

Я пожал плечами. Потом сообразил, что этого жеста Нарнах не видит.

– Надеюсь освободиться через час. Где мы встретимся?

Нарнах задумался.

– Наверное, это и к лучшему. Я сообщил о твоем приезде Мервину, он просил, чтобы ты встретился с ним. Как освободишься, сразу отправляйся в магистрат. Я тоже там буду.

– Хорошо. – Я сунул палочку даль-связи в чехол и сердито насупился. Ну, Танька…

У гостиницы собралась толпа зевак, – по слухам, приехала какая-то очень знатная особа, то ли герцогиня, то ли принцесса. Я скрипнул зубами и быстро вбежал внутрь гостиницы. Слава богу, в этом столпотворении на меня никто не обращал внимания. За мной торопился Витька, охрана осталась снаружи. На лестнице стоял один из стражников «принцессы» и загораживал проход любопытным. Едва я вступил на лестницу, он встал у меня на дороге.

– Я живу здесь, – отпихнул я его. Мой решительный вид сбил с толку солдата, и он не стал препятствовать мне.

– Я с ним. – Витьки протиснулся следом.

Как я и ожидал, номер, в котором поселилась Танька, был самым шикарным и занимал половину этажа. У дверей стояло теперь уже три охранника.

– Госпожа никого не принимает, – грозно возвестил один.

Очевидно, что-то изменилось в моем лице, поскольку они тут же отступили и схватились за оружие.

– Меня госпожа примет. Скажите, что тут Громов.

– Никого пускать не велено. Если бы госпожа кого-то ждала, то сообщила бы об этом.

Мое терпение и так уже было на исходе, а тут еще этот упрямец. Я готов был взорваться в любую секунду.

– Послушай, солдат, я войду внутрь вне зависимости от того, согласишься ты меня пропустить или нет. Все, что тебе надо, это сообщить о моем прибытии. В противном случае оплачивать услуги врача будешь из своего кармана.

– Что тут происходит? – Откуда-то сбоку подошел командир отряда.

– Да вот, какой-то соп… – солдат посмотрел на меня и осекся, – рыцарь спрашивает госпожу. Говорит, что она его ждет.

– Мне об этом ничего не известно. – Офицер вопросительно посмотрел на меня.

– Просто передайте, что здесь Громов.

– Гро-мов, – старательно повторил он. – Хорошо. Ждите здесь. – Он распахнул дверь и вошел внутрь. Слава богу, хоть один здравомыслящий человек попался.

Вернулся офицер довольно быстро.

– Проходите. – Он посторонился, пропуская меня и Витьку.

Я влетел в комнату.

– Ты… – начал я, обращаясь к Таньке, но тут же оказался в объятиях мамы.

– Егор, как я рада тебя видеть.

– Я тоже, мама, но…

Следующий был отец. Он оглядел меня с ног до головы и тоже прижал к себе. Офицер, стоя в стороне, с некоторым удивлением наблюдал за нами.

Наконец внимание родителей сосредоточилось на Витьке, и я снова повернулся к Таньке, которая наблюдала за нами, сидя чуть в стороне. Выражение ее лица мгновенно лишило меня всякого желания устраивать скандал. Тут не ругать ее надо, а посочувствовать. Ведь у нее здесь нет родителей. Я только спросил:

– Это ты устроила такой въезд в город?

– Я. Тебе понравилось?

Несколько секунд я боролся с собой, чтобы не высказать то, что сразу пришло мне в голову. Танька это прекрасно поняла.

– Ты всегда мне завидовал. А теперь у меня есть деньги.

– Кто тебе их дал? Мастер?

Танька кивнула.

– Это компенсация. А твои родители даже не догадались попросить у него. Он бы и им дал. А так они кормились на мои деньги.

– На твои, значит? – Все сочувствие, которое я испытывал к ней секунду назад, тут же испарилось. – А ты им счет, случайно, не собираешься предъявлять?

– Егор, Егор! Не надо. Ей же тяжело.

– Тяжело? А ты слышала, что она только что сказала? Вы, оказывается, жили все это время за ее счет! Эта дура…

– Дура?!! – взвилась Танька. – А ну вон отсюда!!! Это мои комнаты, и за них плачу я!!! И я не желаю, чтобы ты тут торчал! Убирайся!

– И уйду, идиотка несчастная!! Устроила тут торжественный въезд королевы! Ты хоть с кем-нибудь посоветовалась?! А тебе не пришло в голову, что это может кому-то угрожать?!

– Ты просто завидуешь! Ты всегда завидовал мне! Но теперь я и без тебя проживу!

– Дети, дети! – пробовала успокоить нас мама.

– Нет, пусть он убирается!!! Эй, охрана, вышвырните его отсюда! Не пускать больше!

– Ну хватит!!! – Мама встала, загораживая меня от офицера, который двинулся было ко мне. – Если ты выгонишь моего сына, – повернулась к Таньке маме, – а то мы тоже уйдем. Подумай, стоит ли из-за обиды оставаться одной здесь? Нам надо держаться вместе.

Однако Танька уже не на шутку разошлась, и сейчас ее язык опережал мысли.

– Вместе?!! Вам просто нужны мои деньги!! Правильно папа говорит, что мир делится на тех, у кого есть деньги, и тех, кто нахлебничает у людей с деньгами!!! Вы нахлебники!!! Убирайтесь!

– Нам лучше уйти, – тихо заметила мама. – Сейчас с ней невозможно разговаривать. Когда успокоиться, тогда и поговорим. А от тебя, Егор, я не ожидала, такого!

– Сама виновата, – буркнул я, понимая, что больше виноват, все-таки я.

В этот момент в комнату вбежал хозяин гостиницы, вызванный кем-то из охраны.

– Что здесь происходит? Что за шум?

– Ничего, – ответила Танька. – Просто я хочу, чтобы этих людей немедленно выгнали! Или отсюда немедленно уеду я!

– Конечно-конечно, госпожа, как прикажете. – Он повернулся к нам. – Прошу вас уйти или я вызову внутреннюю стражу. Дама, господин, ми… – хозяин вдруг осекся и пристально посмотрел на меня. – Милорд? Энинг. Ты ведь Энинг? – От избытка чувств он прищелкнул пальцами. – Милорд, почему же вы не предупредили, что оказали честь нашей гостинице? Любой номер к вашим услугам за счет заведения!

– Но…

– Нет, нет, милорд. Для гостиницы такая честь – приветствовать вас!

В этот момент стоило полюбоваться на лица родителей, Витьки и Таньки, которая наблюдала за мной, зло прищурившись.

– Хозяин, вы, видно, не поняли, – холодно проговорила она. – Я не хочу, чтобы этот человек оставался в гостинице, или отсюда съеду я!

Хозяин нерешительно посмотрел на нее, потом на меня.

– Мы уходим, – повернулся я, но хозяин встал у меня на пути.

– Хорошо, госпожа, я пришлю слуг помочь погрузить ваши вещи.

Танька такого оборота не ожидала и замерла с открытым ртом.

– Госпожа, поймите меня правильно, выгоняя вас, я теряю только деньги, выгоняя же милорда, я теряю и деньги, и репутацию. Да все в городе будут обходить мою гостиницу стороной, если узнают, что я выгнал спасителя Амстера.

– Спасителя Амстера? – Родители и брат уставились на меня, как на привидение.

Танька в последней надежде посмотрела на офицера охраны.

– Выкиньте отсюда этого сопливого рыцаря! Я хочу, чтобы он вылетел отсюда.

Офицер не двинулся с места.

– Разве вы не слышали имени этого рыцаря?

– Какое, черт возьми, значение имеет имя?!

– Большое. Боюсь, что из города выкинут нас, если узнают, что мы напали на почетного гражданина города.

Я неожиданно для себя подошел к Таньке.

– Слушай, хватит дуться. Я, конечно, виноват, что начал кричать, прости меня, но нам действительно стоит держаться вместе.

– Уходи, – прошипела она.

Мама взяла меня за руку и чуть ли не силком вывела из комнаты.

– Потом будешь прощения просить, а сейчас я хочу услышать все! Слышишь, все, что ты скрыл от меня!

– Не сейчас, мама, мне срочно надо попасть в магистрат. Это я никак не могу отложить. Мне действительно надо!

– Честно?

– Ну мама! Когда я тебя обманывал? Да, я не все говорил, но не обманывал!

– Дин, ты зачем здесь? – прервал наш разговор голос хозяина.

Я резко обернулся. Чуть в стороне переминался Дин. Рядом с ним, подбоченясь и выставив свою шпагу напоказ, красовался Рон.

– Дин! – обрадовался я. – Привет.

Дин нерешительно подошел, оглядываясь на Рона. Тот ухмылялся во весь рот.

– Милорд, – несмело проговорил он. – Я рад вас видеть.

– Я тоже рад тебя видеть. И не завидуй Рону, у него все равно шпага игрушечная.

– Игрушечная?!! – возмущенно завопил Рон.

Дин весело рассмеялся.

– Он рассказывал, как с драконом сражался, – объяснил Дин.

– Надо же, с драконом? – я с восхищением посмотрел на Рона. Тот смущенно отвел глаза. – А почему я ничего об этом не знаю?

– А он сказал, что дракон вас ранил и отшвырнул своим хвостом. Вы потеряли сознание, и тогда он смело бросился вперед, – опять объяснил Дин со смехом.

– А-а, – протянул я. – Тогда понятно… я, оказывается, сознание потерял.

– Ну и че? – Рон с вызовом посмотрел на меня. – Подумаешь, сочинил немного, а вы сразу на маленького.

– Эй, маленький, пойдешь со мной в магистрат или останешься с Дином?

Рон нерешительно потоптался.

– Лучше я с Дином побуду. Я не очень хорошо себя чувствую в магистрате.

– Хорошо, но если будешь придумывать собственные подвиги, то старайся, чтобы проверить их правдивость было невозможно.

– Ладно. – Рон вместе с Дином выскочили из комнаты.

– Дин должен службу нести, – неуверенно заметил хозяин.

– Пусть ребята вдвоем побудут. Они же друзья и давно не виделись. А еще лучше, отпустите Дина на несколько дней, пока я здесь. Я даже готов оплатить его отпуск.

Хозяин несколько секунд размышлял.

– А, ладно, пусть отдохнет ребенок, и не надо никаких денег, милорд. На эти дни я найду ему замену. А к вашему возвращению из магистрата я приготовлю вам лучшую комнату. Ваши родители, милорд, пойдут с вами?

– Со мной? – Я замер. Почему такая простая мысль не пришла мне в голову? Почему бы не познакомить их с Мервином? Я повернулся к родителям. – Не хотите познакомиться с одним человеком?

Мама вздохнула.

– Я бы тебя вообще никуда одного не отпускала. И мне действительно хочется познакомиться со всеми твоими друзьями.

– Друзьями? – рассмеялся я. – Согласится ли Мервин считать меня своим другом? Он все-таки старше меня лет на шестьдесят. – И, провожаемый ошарашенным взглядом хозяина гостиницы, я спустился вниз. Следом спустились родители и Витька.

– Милорд, – подбежал ко мне офицер. – Нарнах меня убьет, если я срочно не привезу вас к нему.

– Иду-иду, – успокоил я его. Потом достал палочку даль-связи – Вильен, я еду.

– Ну, наконец-то! Я уже у Мервина, ждем тебя. Надеюсь, ты доберешься живым.

– А что, есть проблемы? – Я едва не обругал Нарнаха, увидев, как побледнела мама.

– А что, нет? Тебе напомнить о Севане, Сверкающем, Братстве?

– Севан так зол?

– Не знаю, но как только при нем упоминают твое имя, у него из ушей валит дым. Кстати, Сверкающий назначил за твою голову двадцать тысяч динаров.

– Всего-то! – возмутился я. – Он меня не ценит! – я постарался за шуткой скрыть растерянность.

– Так это за мертвого. За живого он дает сорок тысяч. Если тебя это успокоит.

– Теперь я совершенно спокоен, Вильен! Ты не представляешь, как меня успокоил! Большое спасибо!

– На здоровье, ведь мы же друзья.

Я секунду молчал, потом сообразил, что Нарнах просто смеется.

– До встречи, – рявкнул я, убирая даль-связь и прерывая смех Вильена.

– Кто такой этот Сверкающий? – поинтересовался отец, пытаясь успокоить испуганную маму. – Это не о нем говорил Мастер?

– Неважно, – буркнул я, забираясь в карету. – Вы едете?

Вскоре мы уже подъезжали к зданию магистрата. Как всегда, здесь было полно народа, и никто не обращал на нас внимания. В этой суматохе нам удалось незаметно добраться до приемной. Здесь толпилось множество людей, которые пытались добиться встречи с тем или иным чиновником. Чуть в стороне стоял Альфонсио и пытался навести порядок. Шум стоял страшный. Кто-то требовал встречи с каким-то Валерием, кто-то с самим Мервином.

– Ну и гам, – заметил отец. – А бюрократия тут такая же, как и у нас, чиновники – они везде одинаковые. И куда нам теперь?

– Нам надо к Мервину.

Отец искоса посмотрел на меня.

– Насколько я понял, Мервин – это верховный правитель Амстера. Мне кажется, что нас не пустят… Подожди, ты вроде сказал, что хочешь познакомить нас с Мервином?

Я не ответил и замахал руками, пытаясь привлечь внимание Альфонсио.

– Альфонсио!!! Я здесь.

Секретарь обернулся на крик. Заметив меня, он двинулся навстречу, проталкиваясь сквозь толпу.

– Милорд, я не знал, что вы в городе.

– Никто не знал. Вот будет сюрприз кое для кого.

– Ага. – Альфонсио неожиданно усмехнулся. Черт возьми, вот уж никак не ожидал, что этот чопорный, всегда такой деловой человек, умеет усмехаться. Видно, мое удивление не осталось незамеченным, потому что секретарь уже откровенно улыбался. Тут он огляделся. – Не место вам здесь, следуйте за мной, милорд.

– Они со мной, – кивнул я на родителей и брата.

Альфонсио махнул нам рукой и двинулся к неприметной двери. Альфонсио вел нас, шагая по запутанному лабиринту из дверей, коридоров, проходов. Наконец, мы оказались в небольшой, довольно уютной комнате. На полу здесь лежал великолепный ковер, на котором стояло несколько мягких кресел.

– Ждите здесь. – Альфонсио удалился.

– Егор, ты должен мне все объяснить! Немедленно!

– Но мама, сейчас не самое подходящее время!

– Немедленно! Прежде всего, кто такой Сверкающий?

– Ну, Сверкающий – это маг, король Большого Острова…

– Император. Три дня назад Сверкающий принял титул императора.

Я резко обернулся. В дверях, улыбаясь, стоял Мервин.

– Здравствуй, Энинг, рад тебя видеть. – Он подошел ко мне, взял за плечи и обнял.

– Я тоже рад вас видеть, Мервин.

– А меня, значит, не рад? – раздался насмешливый голос от двери. – Ну вот, делаешь людям добро, делаешь, работаешь тут на него, не покладая рук, а он ноль внимания. Я ему деньги зарабатываю, а он хоть бы спасибо сказал.

– Нарнах, – повернулся я в сторону говорившего, – напомни-ка мне, сколько заработал ты и сколько составляет моя прибыль? Давай-ка немного посчитаем, а потом решим, на кого же ты работаешь, не покладая рук, и кому спасибо говорить.

Нарнах рассмеялся.

– А ты ничуть не изменился, Энинг. Так же остер на язык, как и прежде. Но я действительно рад, что ты до сих пор живой.

– Рад, что я живой или рад, что сохраняется прибыль?

– Естественно, что сохраняется прибыль, – тут же парировал Нарнах. – Кстати, может нам стоит пересмотреть договор? В связи с увеличивающимся риском для тебя, может, мне стоит увеличить мою часть, чтобы как можно больше успеть заработать?

– Какое совпадение, я только что хотел попросить тебя о том же, правда, увеличить доходную часть для меня.

– Вам не надоело? – поинтересовался Мервин, с улыбкой разглядывая нас. – Нарнах, не пытайся казаться человеком, которого заботит только прибыль, тебе все равно никто не поверит.

– Почему? Я деловой человек, и прибыль превыше всего.

– Да? – Мервин ехидно посмотрел на него. – А кто требовал от своих агентов постоянно присматривать за неким Энингом? А кто тут чуть с ума не сходил, когда Энинг вдруг перестал отвечать на твои вызовы?

Я удивленно посмотрел на Нарнаха. Тот смущенно кашлянул.

– Я только защищал человека, который приносит мне огромную прибыль.

– Я, конечно, уже старик, память не та, но все же помню, как кое-кто сказал, что готов отказаться от доходов по грамоте, только чтобы…

– Все ложь! Гнусные инсинуации!

Я с интересом разглядывал Нарнаха, который открывался мне совершенно с неожиданной стороны. Не то, чтобы я так уж не ожидал этого, просто мне не представлялось, на что он готов пойти ради партнера. Теперь же становилось понятно, что, несмотря на нашу короткую встречу, я для него гораздо больше, чем партнер. Если бы не разница в возрасте, можно было бы сказать, что он мой друг. А так… скорее всего, он решил взять на себя отцовские функции.

– Я запомню это, Вильен. Спасибо.

– Не стоит, – буркнул он. – Но сейчас важно не это. Гильдия купцов потребовала созвать магистрат. Они хотят лишить нас права пользоваться грамотой на том основании, что ты должен был сам представить меня.

– Но это чушь! Такого нет ни в одном законе!

– Верно, – заметил Мервин. – Однако Вильен тоже не до конца осведомлен. Тут недавно мне на стол лег один проект. В нем предлагается в центре города установить памятник спасителю Амстера. С этой целью мне предложено выступить посредником между героем и купеческой гильдией. – Мервин явно с трудом сдерживал смех. – В общем, уважаемые купцы города просят забыть рыцаря Энинга об оскорблении и нижайше… – Мервин фыркнул, – нижайше просят извинить их. И если рыцарь согласится предать забвению этот оскорбительный документ, они готовы компенсировать моральный ущерб, который невольно был нанесен рыцарю, тем, что поставят знаменитому герою памятник в центре города.

– Так и сказали? – с интересом спросил я, забыв и о родителях и о брате. Как-то так получилось, что они оказались просто выключены из разговора. – Они что, действительно готовы это сделать? Но ведь я слышал, что в Амстере есть закон, который запрещает ставить памятники при жизни.

– Энинг, ты плохо представляешь, что такое купцы. Поверь мне, если ты потребуешь памятник из чистого золота, то они согласятся даже на это. Те потери, которые несут они от твоей договоренности с Нарнахом, гораздо больше, чем расходы на установку памятника из золота. Твой друг умеет вести дела.

– Мервин, но почему тогда вы помогаете нам? Ведь Амстер теряет от этого? А ведь вы должны заботиться прежде всего об Амстере.

Мервин серьезно посмотрел на меня.

– Не знаю, поймешь ли ты меня, но я считаю, что такая встряска пойдет Амстеру только на пользу. Понимаешь, мы слишком привыкли считать себя великой торговой державой, которая держит в руках большую часть мировой морской торговли. А на морях нам все чаще и чаще приходится встречаться с кораблями бриттов и галлийцев. Они прокладывают новые маршруты, в то время как мы довольствуемся старыми. За последние сорок лет Амстером не был проложен ни один новый торговый путь. Мы начинаем терять свои позиции. Нарнах же заставил шевелиться очень многих. Теперь, чтобы не обанкротиться, наши купцы вынуждены действовать. Он разворошил наше сонное царство, заставил задуматься о наших позициях на мировых рынках. А это в настоящее время для Амстера гораздо важнее тех денег, которые получает Нарнах. Поэтому я благодарен ему за эту деятельность, и благодарен тебе за то, что ты нашел такого человека.

Честно сказать, я не все понял. Понял только, что Нарнах каким-то образом способствует оживлению деловой жизни Амстера, что очень радует Мервина. Так я и сказал.

– Примерно так. Только, Энинг, не слишком ли невежливо с твоей стороны забыть о своих спутниках? Может, ты все же представишь их?

Ох! Я растерянно замер. Совершенно забыл о родителях. Конечно, я рад встрече с Мервином и Нарнахом, но это не повод забыть о них. Впрочем, моя забывчивость объяснялась еще и тем, что они сами не напоминали о себе, а глянув на них, я понял, чем это было обусловлено. Наверное, все же стоило рассказать им все, а не скрывать свои похождения. Мне даже трудно описать их состояние. Ошеломление? Потрясение? Просветление? А может все вместе и еще что-то?

– Прошу прощения. Это мои родители. Мама, папа. А это мой брат Виттор.

Нарнах бросил в мою сторону пристальный взгляд.

– Почему-то мне кажется, что для них все происходящее оказалось довольно неожиданным. Есть подозрение, что ты очень многое от них скрыл

Я только вздохнул. Определенно, мне стоило рассказать родителям сразу все. По крайней мере, тогда для них не стала бы шоком та часть правды, которая всплыла сейчас.

Глава 5

Исправлять мою оплошность взялся Мервин, который очень быстро сумел завладеть вниманием родителей и Витьки. Уже через час он рассказал им то немногое, что знал обо мне. Потом он встал.

– Простите, но нам с Нарнахом надо срочно выйти по одному важному делу. Прошу извинить нас, обещаю, что долго мы не задержимся.

– Но, – попробовал, было возразить Вильен. – Какое дело?

– Срочное. – Мервин чуть ли не силой потащил за собой Нарнаха.

Наконец тот сообразил:

– Ах да, конечно же. Совершенно срочное дело. Мы ненадолго.

– Знаешь, – заметила мама, – честно говоря, я не знаю, ругать тебя или хвалить. Я понимаю, почему ты хотел скрыть от меня свой бой у ворот Амстера и свое путешествие, но ты же видишь, все получилось гораздо хуже, чем если бы ты все честно рассказал.

– Понимаю. – Я понуро опустил голову.

– Егор, Егор. – Мама прижала меня к себе. – Глупыш ты мой. Давай договоримся, что ты больше не будешь устраивать нам таких сюрпризов?

– Обещаю, – искренне сказал я. – Только, мама, по законам этого мира я считаюсь совершеннолетним.

Мама расхохоталась.

– Всыпать бы тебе, совершеннолетнему, – в сердцах буркнул отец, но понятно, что он тоже уже не сердился. Только брат продолжал смотреть на меня как-то странно.

– Надо же, никак не ожидал от тебя такого, – наконец заметил он. Потом искоса посмотрел на родителей и шепнул мне: – Мы с тобой еще поговорим о том, что осталось за кадром. Мервин ведь наверняка не все рассказал. Да и не знает он многого.

Когда Мервин и Нарнах вернулись, то мы уже обсудили с семьей почти все, что хотели.

Войдя в комнату, Мервин прошел на середину и посмотрел на меня, несколько секунд колебался, потом сказал явно не то, что хотел:

– Я по требованию гильдии купцов созвал срочное совещание магистрата. Так что вы с Нарнахом можете решить свои проблемы уже сегодня вечером.

– К чему такая спешка? – удивился я.

– Энинг, есть еще кое-что, что тебе следует знать. – Мервин ненадолго замолчал, собираясь с мыслями – это насчет Буефара.

– А что Буефар? – вскинулся я.

– Ты ведь не смотрел его бумаги, когда отправляли его тело на родину?

– Мне как-то не до того было.

– Что ж, понимаю. В принципе, никто не смотрел до тех пор, пока Даерх не стал разбирать бумаги. Там было письмо для тебя.

– Письмо?! Для меня?! Но с какой стати Буефару писать мне письмо, если мы с ним все время были вместе?

– Не знаю. Но, судя по другой бумаге, которую так же нашли у него в вещах, он просто не мог решиться сказать тебе в открытую то, что хотел.

– Какую еще бумагу?

Мервин опять замолчал.

Я подошел к креслу и сел.

– Вываливайте, Мервин, я готов.

– Что вываливать? – изумился Мервин.

– Новость.

– Да тут не новость даже. Завещание.

– Что?!

– Завещание. В этом завещании Буефар оставляет все свое имущество – земли, замок и прочее – тебе.

Несколько секунд я молча переваривал новость.

– Но с какой стати? Я не хочу…

– Может тебе лучше прочитать письмо?

– Оно у вас?

– Да, Его Величество Отто Третий спешно переслал мне его, когда узнал, что ты направляешься в Амстер.

– А при чем здесь Его Величество? Он-то какое отношение имеет к Буефару?

– Разве ты не знал, что Буефар был близким другом короля и воспитателем его сына, наследного принца?

– Нет. – Я замолчал, ошеломленный догадкой. – Так значит, Отто Даерх – это наследный принц Тевтонии? И никакой он не Даерх, а Брейниннг. – Как же я раньше не догадался?! А Мастер-то ведь сразу понял, кто передо мной, и молчал. Я повернулся к Мервину. – Но почему?

– Все же прочти это, – Мервин протянул запечатанное письмо. – Наверняка там ты найдешь ответы на многие вопросы.

Я нерешительно взял пакет, взломал печать: «Энинг, если ты читаешь это письмо, значит, я уже мертв, потому что пока жив, я никогда не решусь сказать то, что здесь написано. Я всегда считал себя смелым человеком, а сейчас не могу решиться поговорить с тобой.

Не знаю, поймешь ли ты, но у меня есть один дар. Хотя дар это или проклятие – сложно сказать. Я чувствую смерть. В свое время я прервал поход, потому что почувствовал, как она приближается к моим родным. Я спешил, но ты знаешь, что я не успел. Однако мое появление было неожиданным для убийц. Они не успели замести следы, за что и поплатились. Правда, не все – это я тебе уже рассказывал. С тех пор жизнь для меня закончилась. Я жил только ради мести, месть поддерживала меня. А потом перегорел. Понял, что отомстив, ничего не решу. Я бросил поиски убийц, хотя к тому времени их оставалось только двое – тот, кто все организовал, и другой – обычный его сообщник. Я просто жил, если это можно назвать жизнью. Я ждал смерти, но не желал ускорять ее приближение.

Потом появился ты. Я сразу догадался, что с тобой не все так просто, как кажется. А когда узнал, что ты рыцарь Ордена, сообразил, что помощь тебе может стать главным делом моей жизни. У меня снова может появиться интерес к жизни, я снова вспомню каково это – радоваться и печалиться, каково снова научиться чувствовать».

Я на миг прервал чтение, невидяще уставившись в окно. Буефар ни словом мне не обмолвился, как на самом деле важно было для него это путешествие. А я-то считал, что он, как все тевтонские бароны, жаждет подвигов. Как же я ошибался в нем! На что же годен дар рыцарского камня, если он не смог помочь мне прочитать то, что творилось в душе моего друга? Я снова вернулся к письму.

«Потом я узнал от тебя о цели путешествия и понял, что не ошибся в важности дела, но к этому времени это для меня стало уже безразлично. Дело было уже не столько в поиске, сколько в тебе. Сначала я относился к тебе просто как к ребенку, который волей обстоятельств вынужден был стать рыцарем, и был готов в любой момент прийти тебе на помощь. Но чем дольше продолжалось наше путешествие, тем яснее я понимал, что моя помощь не очень-то и нужна. Теперь я могу признаться, что начал даже восхищаться тобой. Оставайся самим собой, и ты многого добьешься, Энинг. Ты для меня стал сыном, а наши друзья заменили мне семью, которую я потерял.

Однако Судьба распорядилась иначе. В Китеже я понял, что должен умереть. Я почувствовал приближение смерти. Я немного занимался магией и знаю, что мой дар сродни дару предсказателей. Я знал, что могу спастись, если поверну назад, но смерть требовала жертву. Кто-то другой тогда умер бы вместо меня, и я решил остаться. Но не вини себя. Я остался бы даже в том случае, если бы знал, что смерть должна взять только меня. Я хотел помогать тебе до последней минуты. Я не боюсь смерти.

Но есть еще кое-что. Когда погибла моя семья, у меня не осталось наследников. Мне бы не хотелось, чтобы мои земли перешли к кому-то чужому, поэтому я решил завещать их тебе. Энинг, я догадываюсь, что тебя не обрадует мой подарок, и ты наверняка захочешь отказаться от него. Однако я прошу тебя не делать этого. Я никогда не просил тебя ни о чем, но сейчас прошу: прими мой подарок, а через год, если захочешь, передай мой замок и мои земли тому, кого ты посчитаешь достойным. Я верю, что ты найдешь достойного человека (однако надеюсь, что ты все же согласишься принять мой прощальный подарок).

Прощай, Энинг, и не печалься обо мне, я прожил долгую и не слишком радостную жизнь. Наше с тобой путешествие для меня было единственным светлым моментом после гибели семьи. Ради этого момента мне не страшно и умереть. И счастья тебе, Энинг».

Наверно я просидел минут пять, смотря на лист письма.

– Он мне ничего не говорил. Почему он мне ничего не сказал?

– Я же ведь не знаю, что он написал. – Мервин положил руку мне на плечо. – Но верю, что он хотел тебе только добра.

Мама опустилась передо мной на колени и заглянула в глаза.

– Егор, ты плачешь?

– Нет, – я смахнул предательскую слезу. – Почему он ничего мне не говорил?

– Мне бы хотелось поговорить по поводу твоего наследства, Энинг, – вмешался Мервин.

– Какого наследства?! Зачем оно мне, если Буефар мертв?!

– Хватит ныть, – неожиданно жестко сказал Мервин. – Мне тоже жаль Буефара, но его не вернешь. Сейчас необходимо думать о живых. Это наследство важно не только как личный дар твоего друга. Тут есть еще много чисто политических моментов. Вот их я и хотел с тобой обсудить. И говорить я буду не только от себя, но и от имени короля Тевтонии. Он так же просил обсудить это с тобой.

Мервин повернулся к Нарнаху.

– Вильен, я понимаю, что тебе было бы интересно тут кое-что услышать, но я вынужден попросить тебя удалиться. Взываю к твоей порядочности и надеюсь, что ты не станешь после расспрашивать Энинга и пытаться тем или иным способом узнать о нашем разговоре. Извини, но он не для посторонних и чем меньше о нем будут знать, тем лучше. Если у тебя есть время, то, пожалуйста, организуй экскурсию для родных Энинга.

Мервин откровенно выставлял всех за дверь, чтобы остаться со мной наедине. Этот не слишком тонкий намек поняли все. Нарнах был слишком опытным торговцем, чтобы спорить. Поэтому он галантно предложил руку маме, другой рукой ухватил плечо Витьки и откланялся.

– Энинг, я все же надеюсь встретиться с тобой до совещания в гильдии, так что постарайся не сидеть с Мервином допоздна.

Отец нерешительно топтался на месте, явно не зная на что решиться. То ли настаивать на своем присутствии, все-таки я в его представлении еще оставался ребенком, и он просто не мог понять, о чем это таком важном можно говорить со мной. То ли последовать за остальными. Однако Мервин весьма красноречиво раскрыл перед ним дверь и вежливо придержал ее, пока отец выходил.

– Что такого политически важного в этом завещании? – поинтересовался я.

– Сейчас между Амстерским союзом, Тевтонией и Китежским княжеством идут переговоры по поводу совместных действий против Сверкающего.

– Вы забыли добавить еще Византийскую империю. Мне кажется, переговоры идут еще и с ней. Или вы этого не знали?

Мервин уставился на меня как на привидение. Он даже не старался скрыть своей растерянности.

– Откуда ты об этом узнал?!

– Да что с вами? Я узнал об этом, когда был в Константинополе. – Не рассказывать же было о Загерии, который кое-что узнал в канцелярии своего дяди?

– Я бы не советовал говорить об этом слишком много.

– Я вообще об этом не говорил. Но все равно не понимаю, какое отношение это все имеет к завещанию Буефара.

– Самое непосредственное. Видишь ли, Китежское княжество находится в не слишком хороших отношениях с Тевтонией. Однако последние события, когда Сверкающий хотел убить жену Ратобора, а свалить вину за это на посла Тевтонии, помогли им быстро найти общий язык. И ты центральная фигура этого объединения. Так получилось, что тебе доверяют и в Амстере, и в Тевтонии, и в Китеже. По сути, наш союз стал возникать после переговоров именно о твоей миссии. Я кое-что узнал от Винера, кое-что понял Даерх. Но больше всех о тебе узнал князь Китежа. Плюс к этому у каждого из нас нашлась своя причина нелюбви к Сверкающему. Как видишь, я не преуменьшал, когда говорил, что это ты заложил, хоть и невольно, основу будущего союза. Я не говорю уже о том, что это ты помог разоблачить козни Сверкающего как в Амстере, так и в Китеже.

– Но теперь-то я вам зачем?

– Теперь-то ты больше всего и нужен. Союз еще не прочен, а ты идеальный посредник. Но при этом ты должен быть привязан к каждой из трех стран. Ратобор говорил, что ты как-то связан с Китежем, но выразился довольно туманно. Ты почетный гражданин Амстера, но с Тевтонией тебя ничего не связывает. Скажу откровенно, завещание Буефара подоспело как нельзя вовремя. Если бы не это, нам пришлось бы выдумать нечто подобное. Но есть еще один момент.

– Что еще-то? – чуть ли не простонал я, «восхищенный» той перспективой, которую мне навязывали.

– Насколько тебе доверяют в Амстере, Тевтонии или Китеже, настолько не доверяют в Византии.

– А им-то я чем не угодил?

– После того, как ваша компания покинула Константинополь, по городу поползли слухи, что это ты был причиной восстания.

– Да зачем мне это надо было?

– Естественно, чтобы свергнуть императора и посадить другого. Думаю, тебя не удивит источник слухов.

– Сверкающий.

– Точно. К тому же у них был пример Парадизии.

– Мне почему-то кажется, что между Парадизией и Византией большая разница.

– Важно не это. Важно, что этому поверил император, а его премьер-министр этот страх поддерживает.

– Император ладно. Я слышал кое-что о нем и потому не удивляюсь, но мне говорили, что премьер-министр умный человек.

– Умный. Поэтому он этот слух и поддерживает. Чем сильнее опасения императора, тем больше власти у премьер-министра. Однако в Византии очень недовольны последними действиями Сверкающего. Подняв степь на Балканы, организовав движение Слава к Днепру, он нанес серьезный удар по торговле империи. Византийские купцы требуют головы Сверкающего, и с этим в империи не могут не считаться. Сам премьер-министр попал в очень неудобное положение. Нагнав вокруг твоей персоны страха, он не может присоединиться к нам, не решив проблемы с тобой. Окружение императора разорвет его на части, обвинив в сговоре с тобой и в попытке узурпации власти. Но империя не может остаться и в стороне от этого, поскольку мало того, что потеряет авторитет в мире, но окажется в стороне и от союза, который вполне может в будущем угрожать ей. Поэтому премьер-министр тоже заинтересован в этом наследстве. Этим ты как бы покажешь всем в империи, что она тебя совершенно не интересует. Мол, я вот стал бароном Тевтонии и мне нет никакого дела до ваших внутренних дел.

– И это пройдет?

– Пройдет, если премьер-министр правильно поведет дела. А так как он не дурак, то дела поведет правильно. Но остается еще одна проблема. Помимо своей военной мощи Сверкающий еще остается самым сильным магом планеты. Это обстоятельство и сдерживает окончательное образование союза. Мне Ратобор рассказал, что ты ездил на поиски мага, который сможет противостоять Сверкающему?

– Да. Я привел его, но сейчас он проходит обучение и сможет присоединиться к нам месяца через три-четыре, не раньше.

– Раньше и не надо. Сначала надо все организовать. Выделить необходимые военные силы, заключить договора. Это нелегкое дело и очень многое ляжет именно на тебя. И мне хотелось бы поговорить с этим магом.

– Я передам ему эту просьбу.

– Хорошо. Ты главное пойми – этот союз необходим, если мы хотим победить Сверкающего. В одиночку никто с ним не справится, разве только у Византии хватит сил, но у нее своих внутренних проблем хватает, и без внешнего толчка она воевать не будет. У Китежа мощная армия, но у него недостаточно кораблей, которые могли бы перевезти эту армию на Большой Остров, а ведь корабли понадобятся потом и для снабжения армии. Тевтонию ты сам знаешь: их армия совершенно не приспособлена для войны далеко от дома. Их тяжелая конница великолепна, но кроме конницы нужны еще инженеры, снабженцы, пехота. У Амстера большой флот, но нет хорошей армии. И по количеству и по качеству она уступает как армии Сверкающего, так и армии Китежа.

– И без меня вам, конечно, никак не обойтись? – едко спросил я.

– Не только без тебя. Например, мы отправили Эльвинга послом к эльфам с предложением присоединиться к нашему союзу.

– Эльвинга? Но ведь его изгнали из семьи! Вы представляете, чем ему грозит возвращение?

– Ничем. Я знаю и об его изгнании, и о причине этого. Но в настоящий момент он представляет три державы: Амстер, Китеж и Тевтонию. Если с ним что-нибудь сделают, то это равносильно объявлению войны сразу трем странам. Эльфы народ благоразумный, так что ничего твоему другу не угрожает. Помощь же эльфийских лучников нам совсем не помешает. И то, что Эльвинг твой друг должно помочь ему в этой миссии.

Так что, как видишь, без тебя мы могли обойтись, но твое участие сильно облегчает задачу. А что, у тебя были какие-то другие планы?

– Вообще-то, я хотел купить где-нибудь домик и поселиться там с семьей.

Мервин неожиданно рассмеялся.

– На покой собрался? И как долго у тебя хватит терпения сидеть в этом домике? И потом, мне кажется, ты упускаешь из виду Сверкающего. Неужели ты думаешь, что он даст тебе спокойно сидеть где-нибудь? А Братство?

Я поморщился.

– Ладно-ладно, убедили. Только мне почему-то кажется, что победа над Сверкающим не решит моих проблем с Братством.

– Кто знает… Так каково твое решение?

– Можно подумать, вы мне оставили выбор.

– Выбор есть всегда. У Судьбы не бывает одного пути.

– Только не надо о Судьбе.

Дальше Мервин посвятил меня в тонкости, связанные с предстоящими переговорами. Мне было совершенно непонятно, к чему городить такие сложности, если у каждого государства есть общий враг. Взять, да объединить усилия. Но Мервин только посмеялся моей наивности, сказав, что союзники зачастую друг другу не доверяют больше, чем врагу.

– Энинг, если бы все было так просто, то твоя помощь была бы не нужна. Поэтому я советую тебе не задерживаться в Амстере. Как только вы с Нарнахом уладите свои дела, немедленно выезжай. Да и твоим родителям гораздо лучше будет в обустроенном замке с надежной охраной. К тому же, у тебя под рукой всегда будет вооруженный отряд.

– Я как-то не привык иметь под командой солдат.

– Привыкай. Ладно, не буду больше тебя задерживать.

– А отсюда можно как-нибудь незаметно выйти?

– А зачем? Севан знает о твоем приезде. Неужели ты считаешь, что никто из присутствующих в приемной тебя не узнал?

– Вообще-то, я больше думал о Братстве.

– Напрасно. Сейчас Севан для тебя опасней. На всякий случай не отпускай от себя охрану.

Все же я вышел из магистрата с черного входа. Оглядевшись по сторонам, я приметил одного из охранников, которых приставил ко мне Нарнах. Кажется, Ригер не хотел рисковать.

Я махнул солдату и быстро двинулся к карете. Тот последовал за мной.

– Ригер, – позвал я офицера. – Нарнах выходил из магистрата?

– Да, милорд. Он вместе с вашими родителями и вашим братом уехал в своей карете. Просил передать, что хочет показать им город.

Ясно, значит, будет таскать их повсюду часа три. Пожалуй самое время помириться с Танькой. Правда, прямиком к ней соваться не стоит, надо подготовиться.

– Обратно в гостиницу, – попросил я офицера. – Только сперва ненадолго заедем в банк.

Тот кивнул и быстро вскочил в седло.

В банке я пробыл недолго, и вскоре уже карета мягко остановилась перед крыльцом гостиницы.

– Ригер, у вас есть деньги?

– Не очень много, – признался офицер.

Я достал кошелек и бросил ему.

– Вот, снимите номера в гостинице для себя и своих солдат. Здесь должно хватить дня на три. Если не хватит, обращайтесь ко мне. Будьте всегда рядом, если понадобитесь, я вас позову.

Ригер слегка поклонился, отдал короткий приказ и направился в гостиницу. Я зашел следом и сразу направился к тем апартаментам, в которых остановилась Танька, по пути отмахнувшись от слуги, который сообщил, что дожидается меня, чтобы провести в приготовленные комнаты.

Около двери, как и в прошлый раз, стояла охрана. При виде меня солдаты напряглись, но к оружию не потянулись.

– Я хочу поговорить с вашим командиром.

Вскоре показался офицер, который провел меня в свою комнату.

– Милорд?

– Капитан… э…?

– Лерий.

– Капитан Лерий, мне бы хотелось извиниться перед вами за недавнее происшествие.

Офицер удивленно посмотрел на меня.

– Извиниться? Передо мной? Мне кажется, что извиниться вам следует перед госпожой.

– Непременно, но сперва мне хотелось бы кое-что выяснить. Вы ведь наемники?

– Да. Профессиональные телохранители. Мы застряли в Сердаме без работы, а госпожа как раз в это время обратилась в контору по найму. Ну, я и предложил наши услуги.

– Ясно. Как она расплачивалась?

– Наличными. – Офицера явно удивил мой вопрос. – Госпожа возит собой несколько сундучков с динарами и один с драгоценными камнями.

– И вы сообщаете об этом первому встречному? – поинтересовался я.

– Во-первых, госпожа сама не делает тайны из своего богатства. Во-вторых, у меня сложилось впечатление, что для нее вы далеко не первый встречный. После той ссоры она долго плакала. И, в-третьих, я кое-что слышал о рыцаре Энинге. Вряд ли он будет заниматься грабежами.

– Благодарю за доверие, но вы говорите, что она плакала?

– Да.

– А как сейчас? Можно с ней нормально поговорить или ожидаются летающие вещи?

– Вы можете попробовать, но гарантировать я ничего не могу.

– Ясно. Но я все же рискну.

Я встал и прошел в двери комнаты, где жила Танька. Осторожно постучал.

– Чего надо, Лерий?

– Вообще-то, это я.

Дверь резко распахнулась.

– Ты?! Я же сказала, чтобы ты убирался отсюда!

– Послушай, – как можно спокойней заговорил я, – хочешь ты того или нет, но нам придется держаться вместе. Если ты, конечно, хочешь вернуться домой. Ведь кроме меня, тебе никто помочь не может, а я не хочу бегать искать тебя, когда мне вернут Ключ.

– Врешь ты все! Тебе просто нужны мои деньги!

– Да ты рехнулась с этими деньгами, – рявкнул я и тут же пожалел об этом. Проклятье, неужели Мастер не мог сообразить, что ей не стоит давать деньги? – Не нужно мне твое золото, я и так достаточно богат.

– Да? А это ты видел? – Она схватила меня за руку и затащила в комнату. Там она показала пальцем на восемь небольших ящичков. Они все были наполнены золотыми монетами. Кроме одного – в нем лежали изумруды.

Я быстро прикинул размеры ящичков, примерное количество монет в каждом, плюс цена камней.

– Ну и что? Здесь тысяч на пятьдесят.

– Да. Мастер так и сказал. – Танька радостно посмотрела на свое богатство. – Ты видел когда-нибудь столько золота?

– Не видел, – признал я. – Только хочу тебя разочаровать. Только что я проверил свой счет в банке. По последним данным, там находится двести пятнадцать тысяч триста шестьдесят два динара. Думаю, если получить их все, то будет в несколько раз больше таких вот ящичков.

– Я тебе не верю. – В полной растерянности она посмотрела на меня. – Я специально спросила. Мастер давал тебя всего восемь тысяч.

– Верно. Но если не веришь, то вот справка из банка. – Я протянул ей бумагу. – Читать умеешь?

Танька недоверчиво уставилась в нее.

– Ну что? Убедилась, что твои деньги мне совершенно не нужны? А теперь давай ты перестанешь изображать из себя принцессу, и мы поговорим серьезно.

– Говори. – Танька села на кровать и выжидательно уставилась на меня.

– Первое, ты совершенно не знаешь этот мир. Даже я не все здесь понимаю. А не зная мир, ты делаешь глупости.

– Это какие глупости? – сразу ощетинилась она.

– То шоу что ты устроила при въезде в город, например.

– Твои родители не возражали.

– Мои родители тоже не знают этот мир. И потом, ты их спрашивала? Вот то-то. Признаю, что я был не прав, наорав на тебя, поэтому я прошу прощения, но давай договоримся, что впредь ты будешь спрашивать меня, если опять что-нибудь надумаешь?

Танька покусала губы.

– Хорошо. Я тоже была не права. Просто я никогда не видела столько золота.

– А вот золото лучше положить в банк. Так и надежней и удобней. Попроси Лерия вызвать представителей банка сюда. Прямо здесь они примут у тебя золото и откроют счет.

К возвращению родителей и брата мы с Танькой уже помирились. А золото было отправлено в банк.

Нарнах тут же затащил меня в отдельную комнату, чтобы обсудить предстоящее заседание гильдии. Он хотел быть уверенным, что не возникнет никаких неожиданностей. К нам присоединился и отец, который с интересом стал вникать в финансовую систему этого мира. Иногда он задавал Нарнаху вопросы, на которые тот сначала отвечал коротко, но постепенно начал поглядывать на отца с уважением.

– Теперь я понимаю, откуда у вашего сына такие способности к финансам. При нашей первой встрече он меня сильно удивил. Если не возражаете, то позднее мы поговорим о ваших предложениях. О подобном ведении дел я не слышал.

– О, это обычная практика там, где я родился.

– Хм, мне бы хотелось узнать об этом подробнее.

– Минутку, – вклинился я. – Пожалуй, можно обсудить это за определенные проценты с прибыли, которую ты получишь, воспользовавшись предложениями. Идеи ведь тоже денег стоят.

Отец с Нарнахом одинаково недоуменно уставились на меня. Потом Нарнах расхохотался.

– Теперь вы понимаете, что я имел в виду?

– Я, конечно, польщен, но как все же насчет процентов?

– Мы обсудим этот вопрос с твоим отцом.

Я согласно кивнул, но все же не удержался от совета.

– Папа, менее чем на двадцать пять процентов не соглашайся.

– Мне приходилось вести деловые переговоры, сынок, – усмехнулся отец. – Не забывай, что это все же был мой хлеб.

В этот момент постучали, и в комнату заглянула мама…

– Егор, я понимаю, что вас не стоит отрывать от ваших дел, но там пришел какой-то человек. Он говорит, что это связано с Роном.

– С Роном? Что он там еще натворил? – Я бросился в общий зал. Там стоял какой-то неприятный тип в легком подпитии и ухмылялся. Я часто слышал выражение типа «мерзкая ухмылка», но никак не мог понять, что это значит. Теперь понял. Этот человек криво ухмылялся той улыбкой, к которой очень подходило это определение. В руках он крутил шпагу Рона. Позади него стоял сам Рон и испуганно смотрел на меня. – Что случилось?

– Ничего, милорд, – заговорил человек. – Вы, наверное, не знаете меня, я владелец мельницы на Совином холме. Мое имя Зарей.

– И что вы хотите?

– Вам, наверное, это не известно, но я официальный опекун Рона. Я так переживал, когда мальчишка исчез. Он был мне как родной сын.

– Да?! – взвился Рон, но немедленно замолчал, когда я бросил на него предупредительный взгляд.

– Я так переживал, а этот паршивец убежал совершать подвиги. Дети совершенно не понимают, что взрослые хотят им только добра.

– Ближе к делу, – перебил я его. – Ваше «добро» я видел на спине Рона. Знаю и о том условии, которое вы поставили, чтобы Рон смог уйти от вас. Насколько мне известно, он выплатил вам всю сумму.

– Какое условие, милорд? Какую сумму? – Зарей удивленно уставился на меня. Так удивленно, что я ему не поверил. – Он убежал и даже прихватил часть моих денег, нажитых тяжелым трудом.

– Ах ты, гад! – не выдержал Рон. – Ты сам сказал, что если я заплачу тебе пять кун, то могу уйти!!! Я заплатил!

– Это кто гад?! Неблагодарный сопляк! – Зарей повернулся с явным намерением отвесить мальчишке оплеуху. Но Рон недаром в свое время занимался со мной, а потом еще получал уроки у Деррона. Поднырнув под удар, он со всей силы врезал мельнику ногой под колено. Зарей взвыл и, схватившись за ногу, покатился по ковру.

– Теперь я не боюсь тебя! – крикнул Рон в храбром отчаянии. – И если ты попробуешь забрать меня, то я каждый день буду тебя бить! Теперь я смогу это сделать!

Рон, конечно, погорячился – с взрослым человеком он еще не сможет справиться, но я его понимал. Вот только меня вовсе не восхищала перспектива драки в комнате.

– А ну хватит вам! Здесь никто никого бить не будет! Ты понял, Рон?

Мальчишка кивнул и потупился.

– А вы, Зарей? – Тот мрачно смотрел на меня с ковра. – Буду считать ваше молчание согласием. Если вы еще хотя бы раз изъявите желание ударить Рона, то советую сначала попробовать ваш удар на мне. А теперь говорите, зачем пришли и убирайтесь!

Зарей поднялся с ковра и, поморщившись, потер колено.

– Ясно, зачем. Я хочу забрать Рона домой. Я все еще остаюсь его опекуном.

– Фиг тебе!!! Не пойду я с тобой!

– Ро-он! – Под моим взглядом Рон замолк. – Мне кажется, что вы уже отказались от опекунства, когда взяли те пять кун, которые должен был дать вам Рон?

– Милорд, неужели вы поверили какому-то мальчишке? Не было никаких кун.

Тут ко мне подошел Нарнах и зашептал:

– Энинг, этот человек просто хочет получить деньги. Понятно же, что ему наплевать на Рона. Дай ему динаров сто, и пусть проваливает. Только оформи передачу опекунства на себя как полагается.

– Этот негодяй ни терхема от меня не получит, – прошипел я.

– Милорд, по закону я официальный опекун этого мальчишки.

– Готов оспорить это. А теперь уходите.

– Я могу забрать мальчика? – Зарей явно был удивлен развитием событий.

– Нет! Вы можете уйти один. Но если вы действительно так обожаете этого ребенка, как говорите, то можете подать на меня в суд. Со своей стороны, я гарантирую, что на судебный процесс вы потратите немало денег. Возможно, вы его выиграете, но ваша репутация будет безнадежно испорчена. Особенно тогда, когда в суде будут продемонстрированы следы вашей воспитательной работы. Вы знаете, что шрамы от плетей быстро не проходят. Часто они остаются на всю жизнь.

– Вы потратите на суд гораздо больше меня!

– Возможно. Вот только я, в отличие от вас, потери тысячи динаров даже не замечу. А сколько вы можете потратить? Но даже выиграв суд, вы не сможете получить Рона. Насколько я знаю, есть закон, который не позволяет быть опекуном, если доход человека не превышает необходимого минимума, позволяющего содержать опекаемого. На основании этого я вторично подам в суд.

– Но мой доход превышает этот минимум. – Зарей уже выглядел далеко не так уверенно, как в начале беседы и больше не улыбался.

– О, это временно, уверяю вас, – с легкой угрозой произнес я. – Если у вас что-то останется после первого судебного процесса, то я готов скупать все зерно, которое идет к вам на мельницу, в течение года. Думаю, года хватит, чтобы разорить вас. Но если этого будет мало, то обещаю еще что-нибудь придумать.

Зарей несколько минут растерянно смотрел на меня.

– Вы не посмеете…

– Проверьте. К тому же, как мне кажется, симпатии всего города будут на моей стороне, и мне вовсе не придется производить те траты, о которых я сейчас говорил. Просто я предупреждаю вас о том, что готов к ним. И я без колебания воспользуюсь и своим почетным гражданством, и орденом.

Зарей выглядел так, словно его засунули в соковыжималку.

– Я лучше пойду, милорд.

– Минуту. Мне кажется, вы кое-что забыли.

Зарей обернулся и беспомощно посмотрел на меня.

– Вы прямо сейчас официально передадите мне ваши опекунские права на Рона и вернете ему те двести терхемов, которые он вам заплатил. А так же вернете те вещи, которые были на мальчике, когда его подкинули вам. Вы ведь не выкинули их?

– Нет… Но… – Зарей кисло посмотрел на меня.

– Я не настаиваю. У вас есть совершенно свободный выбор между принятием моих условий и судом.

– Хорошо, милорд. – Было ясно, что Зарей сломлен и уже не в силах сопротивляться.

Я позвал Лерия, который раньше с тревогой, а сейчас с интересом прислушивался к разговору.

– Капитан, будьте так любезны, позовите мага и нотариуса, которые смогут засвидетельствовать передачу опекунства.

Ни того, ни другого долго искать не пришлось. На нашу удачу, два купца в гостинице в этот момент как раз закончили оформлять договор между собой, и маг с нотариусом согласились засвидетельствовать еще один договор. Вскоре Зарей поставил свою подпись. Бумага была составлена в трех экземплярах: два хранились у подписывающихся сторон, а один шел в архив нотариуса, где он должен был храниться в течение восемнадцати лет.

– Благодарю, вас господа, – проговорил я, расплачиваясь с ними за услуги. – Ригер, пожалуйста, отправьте двух солдат с уважаемым Зареем. Пусть он передаст им двести терхемов и вещи Рона. Не будем утруждать его лишней ходьбой. Да и мне не хочется его лишний раз видеть.

Когда Зарей с сопровождающими вышел, Нарнах посмотрел на меня.

– Знаешь, Энинг, я рад, что торговаться по нашей сделке с грамотой мне пришлось не сейчас. Ты набрался опыта. Хотя твои решения, как всегда, неожиданны.

– Я тоже не ожидал такой жесткости от своего сына, – признал отец. – Мне кажется, что мне придется заново узнавать его.

– А что вы хотите? – ощетинился я. – Чтобы я заплатил этому негодяю? Да лучше я потрачу в двадцать раз больше того, что он требует, но ему платить не буду. К тому же он должен был быть наказан за свое обращение с Роном.

– Егор, – вмешалась мама. – Что ты говорил о плетях?

Я молча подошел к Рону и, преодолев его легкое сопротивление, задрал рубашку на спине и повернул так, чтобы все видели. Мама охнула.

– Какой негодяй, – процедил Нарнах. – Жаль, что я не знал об этом раньше. Энинг, как ты считаешь, может, стоит заняться торговлей зерном? Мне понравилась твоя идея.

– Оставь его, Нарнах. Зарей и так получил свое. Хотя… все-таки жаль, что он отказался от суда.

– Суд, месть, неужели у вас нет других забот? – Мама подошла к Рону и, обняв за плечи. Тот плакал от всего пережитого, прижимаясь к ней.

Мы с Нарнахом обменялись виноватыми взглядами.

– Мы больше не будем, – пообещал я.

– Надеюсь. – Мама повела Рона из комнаты. У двери она обернулась: – И, Егор, ты молодец.

– Спасибо, – прошептал я.

– Ты сильно изменился, – заметила Танька, которая все это время молча наблюдала за происходящим. – Знаешь, я боюсь тебя.

– Я тоже, – шутливо заметил Нарнах. – Не хотел бы я быть его врагом. Однако быть его другом очень выгодно. Так что, юная леди, советую держать его в своих друзьях. А теперь, пока до начала заседания гильдии есть время, мне бы хотелось, Энинг, поговорить с твоим отцом. Наедине, – заметил он мое движение. – Извини, но заключать договоры я привык без свидетелей.

Я пожал плечами. Если Нарнах думает, что без меня ему будет легче, то он ошибается. Пока их не было, я постоянно ловил себя на том, что с нетерпением поглядываю на дверь, ожидая окончания переговоров.

– Ну как, папа? – спросил я, когда они вернулись.

– Мы договорились на двенадцать процентов с прибыли.

– Всего-то? Я же говорил, что меньше, чем на двадцать пять, не соглашайся.

Отец улыбнулся.

– Нарнах предлагал мне тридцать, но я отказался.

Теперь уже я удивленно смотрел на отца, потом на Нарнаха и увидел, что он не особо доволен заключенной сделкой.

– А какие условия?

– О, я согласился на двенадцать процентов, но хотел, чтобы Нарнах финансировал любое мое начинание.

– Папа, но я бы предоставил тебе средства, если бы ты захотел чем-нибудь заняться.

– Я так и сказал Нарнаху, только поэтому он и согласился. Правда он настоял на том, что дает мне не заем, а является полноправным партнером с сорока девятью процентами капитала. Это показалось мне гораздо выгодней, чем получать проценты с прибыли. В конце концов, если уж мы поселились здесь, то надо зарабатывать деньги.

– Но почему ты не хотел взять заем у меня? – недоуменно спросил я.

– Извини, Егор, но твои деньги – это твои деньги. Ты их заработал, и мне кажется, будет неправильным, если я воспользуюсь твоими деньгами. Нормально, когда сын берет заем у отца, но чтобы наоборот… Извини, но я еще не совсем калека.

Я понял гораздо больше, чем хотел сказать отец, и мне оставалось только порадоваться за него. До этого он ощущал свою неполноценность. В нашем мире он умудрился влезть в неприятности, и всей семье пришлось спасаться бегством. Мало того, спасителем выступил младший сын, который, оказывается, не только попал в другой мир, но и добился там успеха, уважения, влияния, стал достаточно богат. То есть, сделал то, что не удалось отцу дома. Теперь же он снова был в своей колее. Ему представился шанс начать все сначала, и он не собирался его упускать. Он – отец, и он не хотел получить этот шанс из рук сына. Ему хотелось добиться всего самому, чтобы доказать прежде всего самому себе, что он все же чего-то стоит. Что ж, не буду мешать. Надеюсь, у отца все получится. Вполне возможно, что в будущем мне придется даже заключать сделки с собственным отцом. И я уверен, что никаких скидок он мне делать не будет. Как и я ему.

Глава 6

Зал заседания магистрата был похож на цирковую арену, разрезанную пополам. И шум в ней стоял не хуже чем в цирке. Его виновник – Нарнах – стоял около трибуны и невозмутимо слушал гневные выкрики в свой адрес со стороны купцов. За всей этой суматохой я наблюдал с небольшого балкончика вместе с Альфонсио.

– Сейчас можно сразу определить, кто знает о твоем появлении в городе, а кто нет, – хмыкнул Альфонсио.

– Это как? – удивленно посмотрел я на него.

– Очень просто. Тот, кто громче всех кричит, ничего не знает. Кто сидит спокойно – знает.

– А где Севан?

Альфонсио показал на крайне правое кресло в нижнем ряду. Там сидел высокий худой человек с ястребиным лицом. Он нервно переводил взгляд с Мервина на дверь и обратно.

– Кажется, он обо мне знает, – заметил я.

– Знает, потому и нервничает. Он никак не поймет, что задумал Мервин.

– А ему не интересно, что задумал я?

– Ты для него никто, – загадочно бросил Альфонсио.

– Это как? – слегка обиделся я.

– Он считает, что все подстроил Мервин, чтобы избавиться от него. Посоветовал тебе с грамотой, договорился с Нарнахом.

– Но Мервин сам был удивлен моим поступком!

– Только он забыл поставить об этом в известность Севана. А теперь слушай меня, Энинг. Мервин сознательно принял весь удар на себя. Теперь почти все члены гильдии купцов, а это самая влиятельная гильдия магистрата, убеждены, что ход с Нарнахом и грамотой – это его гениальная задумка. Все эти дни враги Мервина предпринимали все мыслимые и немыслимые действия, чтобы нейтрализовать его на сегодняшнем заседании. Тебя они считают хоть и умелым бойцом, но марионеткой Мервина, поэтому всерьез не воспринимают. По этой причине против тебя ничего и не было предпринято. Теперь все зависит только от тебя. Если Мервин прав, и ты действительно стоишь его похвал, то ты сумеешь воспользоваться такой ситуацией. Главное, помни: тебя все считают этаким наивным ребенком, которого очень легко обмануть, привлечь на свою сторону, воспользоваться твоим именем в своих интересах.

– И они это постараются сделать?

– Да. Видишь ли, сегодняшнее заседание, по настоянию некоторых, транслируется на весь город. В зале установлено несколько палочек даль-связи, которые передают ход заседания в самые людные места города, а там маги усиливают звук так, чтобы его слышали все собравшиеся. Наверняка с таких мест идет передача в другие места города. Понимаешь, почти все уверены, что сегодня удастся свалить Мервина. План прост: они хотят выставить тебя на посмешище, а это рикошетом ударит по Мервину, ведь его противникам удалось убедить всех жителей, что ты – его протеже. За любую твою глупость будет расплачиваться именно он.

– Почему?

– Неужели непонятно? Ты ребенок. Тебе многое простят, спишут на наивность, малый возраст и прочее. К тому же ты спаситель города.

– Я все равно ничего не понял. Они что, все там против Мервина?

– Нет, конечно, у него много друзей, но в данный момент они все парализованы в своих действиях Севаном и его приспешниками. Многие из тех, кто сохраняет нейтралитет, выступают против Мервина только из-за его поддержки законности злополучной грамоты.

– Лучше бы вы мне сказали, что конкретно от меня надо Мервину.

– Что? Естественно, быть самим собой. Удиви их, малыш. Внимание! – Альфонсио напрягся.

К трибуне подошел Мервин.

– Господа! Прошу внимания! Сейчас многие говорили о том, что грамоту следует признать незаконной на том основании, что Нарнах не представил никаких доказательств того, что он действительно является законным представителем рыцаря Энинга. Подпись рыцаря вы почему-то в расчет не принимаете…

– Еще бы!!! – закричал кто-то с места. – А вдруг он заставил силой подписать документ?! Как мы можем верить Нарнаху?

– Тогда почему бы не спросить самого рыцаря? – Зал ошеломленно замолк. – Кто за то, чтобы пригласить на заседание рыцаря Энинга, кавалера ордена Чести, почетного гражданина города Амстера, барона Тевтонии?

– Разве я уже барон? – тихонько спросил я Альфонсио.

– Этот титул официально твой с того момента, как при тевтонском дворе огласили завещание Буефара. Конечно, этот титул должен подтвердить специальной грамотой король, но в твоем случае это простая формальность.

В зале же в этот момент наступила тишина, которая через мгновение взорвалась криками людей. Кое-кто вскочил со своих мест, размахивая руками и требуя слова. Я заметил, что даже Севан удивленно уставился на Мервина. В конце концов, удалось восстановить тишину и проголосовать. Не было ни воздержавшихся, ни тех, кто против. Со мной хотели говорить все.

Я отошел от щели в занавеске и оправил свой парадный костюм, поправил меч и орден. Альфонсио внимательно осмотрел меня, отряхнул с плаща какую-то только ему видимую соринку и довольно кивнул.

– Прошу за мной, милорд.

Мы быстро прошли к главным дверям. Стоявшие в карауле два гвардейца с сомнением покосились на мой меч.

– Вход в зал заседания с оружием запрещен, – неуверенно начал один.

– Ты хочешь лишить оружия рыцаря? И не простого рыцаря, а того, кто спас город? – вкрадчиво осведомился Альфонсио.

Стражник все же хотел возразить, но другой прервал его на полуслове.

– Да ладно тебе, не бросится же он с мечом на членов Магистрата. Тем более рыцарям действительно позволяется нигде не расставаться с оружием.

Насколько я знал, то это было скорее пожелание, нежели общепринятый закон. Если бы сейчас здесь стоял любой другой рыцарь, то его вряд ли пропустили бы с оружием в этот зал. Однако звание почетного гражданина города было вовсе не пустым звуком – оно давало очень большие привилегии.

Двери распахнулись, и я вошел в зал, старательно сдерживая нервную дрожь. Выступать перед всей этой аудиторией?.. Лучше еще раз сразиться с наемниками у ворот, пусть их будет даже раз в десять больше. Однако делать нечего. Тут мне в голову пришли слова, с которых Мастер всегда начинал свои лекции. Я улыбнулся и уверенно взошел на трибуну.

– Итак, приступим, господа. До меня дошли слухи, что вы хотели меня видеть. Надеюсь, это желание обусловлено чем-нибудь действительно важным, и я не зря прибыл в Амстер, отложив свои дела. – В зале после моих слов воцарилась мертвая тишина. Я заметил, как ошеломленно уставился на меня Севан. Члены магистрата с удивлением разглядывали меня, о чем-то перешептываясь. Я заметил одобрительный кивок Нарнаха и улыбку Мервина. Это приободрило меня. Значит, Мастер говорил, что мышление другого мира может помочь мне? Ну что ж, попробуем удивить этих людей. – Какие у вас ко мне вопросы? – Эти слова словно прорвали плотину – все заговорили разом. В этом шуме ничего невозможно было разобрать.

Мервин застучал молоточком, пытаясь восстановить прядок. Наконец это удалось.

– Я просил бы сохранять спокойствие и не позорить уважаемое собрание перед жителями нашего города, которые сейчас слушают заседание.

Эта фраза мигом восстановила порядок.

Мервин обратился ко мне:

– Милорд рыцарь, вы прибыли сюда, чтобы подтвердить правоту вашего партнера Вильена Нарнаха?

– Да. Вильен связался со мной по даль-связи и сказал, что здесь требуют моего личного присутствия, чтобы подтвердить его слова. Это меня удивило. Я впервые слышу, что для подтверждения законности сделки требуется присутствие всех, подписавших договор. Это, безусловно, будет новостью для всех купцов, ведущих торговлю с Амстером. Думаю, это заставит их сильно призадуматься, а так ли выгодна такая торговля.

Вокруг заволновались – угроза была совсем нешуточной. Именно об этом недавно говорил Нарнах, пытаясь просветить меня в делах торговли. Дело в том, что ни один купец не ведет дел только в одном месте. А так как он просто физически не может оказаться сразу везде, то для надзора за делами и существуют представители, которые назначаются купцами в тех местах, где они ведут торговлю. Как правило, существует документ, подтверждающий личность каждого из этих представителей. Усомнившись в правдивости договора с Нарнахом, купцы Амстера, сами того не желая, пошатнули эту систему, а это совсем не понравится остальным купцам, которые в результате всего этого будут вынуждены приезжать во все места, где они хотят начать торговлю.

– Но мы вовсе не сомневались в верности вашей доверенности, милорд, – поднялся один из купцов. – Мы сомневались в честности самого Нарнаха. Мы знали его репутацию и поэтому предполагали, что он мог силой заставить…

– Вы пытаетесь меня оскорбить? – перебил я купца, холодно посмотрев на говорившего.

– Милорд? – говоривший смешался и удивленно посмотрел на меня.

– Вы считаете, что рыцаря можно заставить сделать что-либо силой? Я заключил этот договор с Нарнахом только по одной причине – он мне выгоден. Нарнах согласился заключить договор со мной по той же причине. Когда что-то выгодно двум людям, почему бы им не заключить между собой договор?

– Да он издевается над нами! – вскочил с места Севан.

– Разве? – я пристально посмотрел на Севана и теперь уже не спускал с него глаз. – Я всего лишь воспользовался той наградой, которую мне дали в вашем городе. Это называется издевательство? А я полагал, что, давая мне грамоту, вы учитывали вариант того, что я ей воспользуюсь. Если это не так, то издевательство было уже со стороны уважаемого собрания. Насколько мне известно, я не стоял с ножом у вашего горла, требуя грамоту. Это именно вы дали ее мне. Добровольно!

Совершенно случайно, просто разозлившись, я привел неотразимый аргумент. Это я понял, когда посмотрел на сияющего Нарнаха и спокойно улыбающегося Мервина. Только сейчас я сообразил, что члены магистрата после моих слов просто не посмеют оспаривать подлинность грамоты. Ибо в противном случае им придется перед всем городом признаться в злой шутке, когда они, награждая грамотой человека, заранее предполагали, что тот не сможет ей воспользоваться. Конечно, в городе это и так все знали, что вызывало поток непрекращающихся шуток в адрес купеческой гильдии в целом и Севана в частности. Но если они откажут в подтверждении грамоты, то последствия будут куда серьезней шуток. Это вызовет настоящий кризис доверия к купцам Амстера. Все будут задавать себе вполне законный вопрос: «Если они не сдержали слово, данное человеку, спасшему их город, то почему они будут держать слово, данное мне?» Окажется подорванным то доверие к сделкам, заключенным амстерскими купцами, которое раньше питали во всем мире. К чести Севана, тот быстро сообразил это и без слов опустился на свое место, прожигая меня злым взглядом.

– Милорд, вы не так поняли моего коллегу, – после минутной тишины заговорил еще один купец. – Мы вовсе не намерены аннулировать грамоту. Просто мы понимаем, что для рыцаря унизительно заниматься торговлей. Я знаю, как они реагируют на сравнение с купцами. Поэтому мы можем предложить…

– Вы не думали об унижении, когда давали мне эту грамоту, – не дал я ему закончить. – Почему вы вспомнили об этом сейчас? Поэтому, во избежание всяческих недоразумений, скажу сразу. Я благодарен жителям Амстера за ту награду, которую они мне дали. Я клянусь, что когда защищал те ворота, совершенно не думал о ней. Даже простого «спасибо» было бы для меня достаточно, ибо хоть я и был в вашем городе недолго, но успел полюбить его. Так что защищал я не только ваш город, но и свой. Однако вы решили наградить меня. Я не настаивал на награде, но принял ее с благодарностью. Вот вы говорили, что представляете всех жителей города, действуете в их интересах? Значит и награду вы дали от лица всех жителей. Так неужели вы думаете, что я променяю ее на деньги или на памятник? – После последних слов в зале возник смех, который вскоре распространился по всему залу. Я выждал, когда смех утих и продолжил. – На моей родине считается оскорблением возвращать подарки или награды. Тогда человек как бы говорит: «Мне не понравился твой подарок. Мне не нужна твоя награда, потому что я не уважаю тебя». Я уважаю ваш город, поэтому возвращать ничего не буду.

Встал Мервин.

– Уважаемые господа, совершенно очевидно, что милорд не намерен отказываться от грамоты. Так же очевидно, что у нас нет оснований признать его действия незаконными и отменить действие грамоты. Дальнейшие споры приведут только к потере лица нашего собрания. Предлагаю признать грамоту законной и больше не возвращаться к этому вопросу. В будущем же нам придется быть более осторожными в своих действиях.

Это явно был камешек в огород Севана. Я заметил, как тот побледнел и со жгучей ненавистью посмотрел на Мервина, однако благоразумно промолчал, понимая, что перевес не на его стороне.

Голосование прошло быстро и без неожиданностей.

За дверью меня встретили Мервин и Нарнах.

– Энинг, пошли отсюда быстрее, пока здесь не собралась толпа. – Мервин подхватил меня под руку и двинулся к себе в кабинет. Нарнах шел следом.

В кабинете Мервин повалился в кресло и захохотал. Нарнах вальяжно развалился в своем, налил себе вина из графина и маленькими глоточками начал смаковать его, благодушно посматривая на меня поверх бокала.

– Может, вы объясните причину вашего веселья? – сердито спросил я. – Мне кажется, что я чего-то не понимаю.

Отсмеявшись, Мервин посмотрел на меня.

– Малыш, ты даже не представляешь, что сейчас сделал!

– И что я сделал? Я просто говорил первое, что придет в голову.

Мервин переглянулся с Нарнахом.

– Всем бы такую голову, – буркнул тот. – Ты что, еще не понял? Ты сейчас полностью отколол от Севана почти всех его сторонников. Сейчас почти весь совет за тебя.

Я удивленно посмотрел на них.

– Но ведь грамота никуда не делась? Вы говорили, что члены гильдии поддерживают Севана только потому, что есть грамота? Почему сейчас они поддерживают меня? Я, конечно, говорил о том, что мне нравится ваш город…

– Энинг, они купцы! Их не растрогаешь комплиментами в адрес города. Их интересует только прибыль. Они из всего стараются извлечь прибыль, и их восхищает, когда кто-то очень ловко может заработать ее. Ты же завоевал авторитет собрания тем, как сумел извлечь выгоду из их ошибки. Они могли поддерживать Севана до того момента, пока были убеждены, что ты всего лишь пешка в моих руках, но стоило убедить их, что это не так, что тебе самому удалось воспользоваться грамотой, и никто никаких советов не давал, как они стали восхищаться твоей находчивостью.

– Но ведь я ни слова не говорил, что это моя идея?

– А это было и не нужно. Ведь было совершено ясно, что никто не мог заранее подготовить тебя. Никто не мог предвидеть какие вопросы тебе будут задавать, кто что будет кричать. Понравилось и то, как ты повернул свою речь. – Мервин опять засмеялся. – «Ни за какие деньги я не отдам подарки народа Амстера», – выдавил он сквозь смех. Да одной этой фразой ты приобрел кучу сторонников.

– Но я не понимаю? – растерянно посмотрел я на Мервина.

– Малыш, грамота приносит тебе весьма солидный доход, и все в зале об этом знают.

– Но я просто хотел пошутить.

– Но воспринято это было не как шутка. Энинг, ты не понимаешь простой вещи, сейчас с тобой вели деловые переговоры. Тебе хотели предложить деньги и памятник при жизни в обмен на грамоту. После той фразы они уже не могли продолжать эти переговоры, потому что тогда выходило, что они хотят отнять подарок благодарных жителей Амстера. К тому же оказывалось, что если ты вернешь награду, то это будет оскорбление городу. Все сочли это весьма ловким ходом с твоей стороны.

– Но тогда они должны наоборот, не слишком хорошо относиться ко мне за это?

– Если бы они сердились по поводу каждой неудачной сделки, то большинство из них уже давно бы хватил удар. На самом деле, все понимают, что в неудаче виноваты они сами тем, что недооценили противника. А если сам виноват, то какой смысл сердиться? Чувства могут позволить себе кто угодно, но только не купцы. Гораздо лучше извлечь из всего происшедшего урок и больше не повторять ошибок. В данный момент большинство членов гильдии восхищены тем, как ловко ты воспользовался их ошибкой.

– Однако они, при всем своем восхищении, несут большие убытки, – заметил Нарнах. – Как они прореагируют, когда поймут это?

– На самом деле, убытки не так уж и велики. Основной удар пришелся по Севану, который держал монополию на торговлю шелком. Однажды он сумел добиться этого обманом, а когда в гильдии поняли, что их обманули, было уже поздно. В результате оказалось, что никто кроме Севана не мог торговать с Китаем. Однако грамота Энинга оказалась тем самым непредусмотренным моментом, который вполне законно мог разрушить монополию Севана, так как в том договоре, который состряпал Севан, не было предусмотрено появление этой грамоты.

Мы переглянулись с Нарнахом.

– А ведь эта грамота была именно его идеей, – заметил я.

– Я всегда знал, что любовь Севана к злым шуткам рано или поздно выйдет ему боком. – Мервин налил себе вина и немного отхлебнул. – Он, как и многие другие, недооценил нашего молодого друга. За тебя, Энинг. – Мервин слегка приподнял бокал и выпил его. Нарнах повторил его жест.

– Пожалуй, я подниму вопрос об отмене того договора, который навязал Севан, – сказал Нарнах. – Думаю, Севан не сможет после всего случившегося отказать. А ваша гильдия пусть считает, что это подарок от меня. Думаю, это еще больше укрепит симпатии гильдии к нам с Энингом. Если же Севан воспротивится отмене, это окончательно его утопит. Однако не думаю, что он пойдет на это.

– Тогда, значит все хорошо? – удивленно спросил я.

– Энинг, иногда ты такой болван, – усмехнулся Нарнах. Он обнял меня за плечо. – Однако скажу по секрету. – Он наклонился ко мне и зашептал в ухо. – Все не так уж и хорошо. Если уж говорить честно, то все просто замечательно, восхитительно!

– Очень смешно, Вильен, – пробурчал я, отходя от него и плюхаясь в кресло. – Но раз здесь все просто замечательно, то стоит заняться другой проблемой. Завтра я выезжаю в Тевтонию. Надо бы посмотреть мое наследство.

Я заметил, что при слове «наследство» глаза Нарнаха разгорелись.

– Это, случайно, не завещание Буефара?

– Оно самое, – опередил меня Мервин. – И, Нарнах, я надеюсь, ты понимаешь, что об этом не стоит болтать? Не заставляй меня пожалеть, что ты узнал об этом.

– Не надо так трагично, Мервин. Очень скоро это перестанет быть тайной. А сейчас извини, Мервин, но мне хотелось бы поговорить кое о чем с Энингом наедине. Сам понимаешь, коммерция. И еще – я надеюсь на твою порядочность. Ведь ты не будешь спрашивать Энинга о нашем разговоре, пусть у вас и имеются общие политические дела?

Мервин что-то пробурчал на эту насмешку. Нарнах почти дословно повторил слова Мервина, когда тот выпроводил Вильена, чтобы обсудить со мной политическую подоплеку завещания Буефара.

По совету Мервина в путь мы отправились рано утром, чтобы избежать внимания любопытствующих, которых после моего выступления в гильдии оказалось великое множество. В этом я смог убедиться, когда покидал здание. Огромная толпа народа, собравшаяся перед магистратом, стала настоящей головной болью для телохранителей. Их Нарнах отдал в полное мое распоряжение, посчитав, что мне они в настоящий момент гораздо нужнее, чем ему. Сначала я хотел отказаться, вспомнив свою стычку с Ригером, но потом сообразил, что отряд действительно может оказаться нелишним. Тем более, зная Нарнаха, я мог предположить, что этот отряд лучший, который только можно найти. Только благодаря ему нам с Нарнахом и удалось покинуть площадь без приключений.

В гостинице нас уже ждали.

– Милорд, вы были неподражаемы. – Это было первое, что я услышал из уст хозяина гостиницы. – Этого Севана давно надо было поставить на место.

– Благодарю за поддержку, – немного суховато произнес я.

Вся эта популярность действовала мне на нервы. Я прекрасно понимал, что теперь моим врагам найти меня станет намного легче. Поэтому мне хотелось покинуть Амстер как можно скорее. Нарнах тоже поддержал меня.

В результате мы покидали Амстер словно воры – в три часа утра. Даже городские ворота были еще закрыты. Пришлось будить караульного офицера, который, ворча, долго читал приказ Мервина. Потом, выругавшись, пошел отдавать распоряжения. Ворота со скрипом распахнулись, и весь наш отряд вместе с каретой покинул город. Карета была той, в которой мы приехали сюда с Витькой. Танькина карета была слишком приметной, к тому же ее видела половина города. Поэтому ее мы оставили во дворе гостиницы. Нарнах обещал продать ее.

Теперь Танька ехала вместе с моим отцом, матерью и Витькой, которого я заставил сесть в карету, чтобы он не тормозил нас в пути.

– Тренироваться будешь потом, а сейчас я хочу двигаться как можно быстрее. Ты знаешь, как ездишь верхом.

Витьке пришлось смириться. А так как карета была рассчитана на четверых, то и мне, и Рону пришлось ехать верхом. Впрочем, особо этому я не огорчался. Мне нравилось ездить верхом. К тому же в карете я, не имея обзора, чувствовал себя не слишком уверенно.

Однако неожиданно возникла другая проблема, о которой никто из нас даже не подумал. Дело в том, что с нами отправились и Танькины телохранители. В результате у двоих офицеров сразу же возник спор о том, кто из них главнее. Это проявилось на первом же привале, когда Ригер попробовал приказать солдату из другого отряда сходить за дровами. Тот отказался, а Лерий выступил в его защиту, заявив, что не никому позволит командовать своими людьми. Некоторое время я, вместе с родителями, Танькой и братом наблюдал за их препирательствами. Наконец, мне это надоело.

– Эй, вы оба! Подойдите ко мне!

Оба командира наемников удивленно посмотрели на меня, но подчинились. Некоторое время я молча разглядывал обоих, в то время как отец с мамой и братом с интересом разглядывали меня. Под моим пристальным взглядом оба командира чувствовали себя неуютно.

– Видно, вы еще не поняли, что теперь все вы составляете один отряд. И если возникнет необходимость, действовать вам придется вместе.

– Но милорд, – гневно начал Лерий, – я не позволю…

– Попрошу не перебивать меня! – Я холодно взглянул на него. – Почему мне приходится напоминать вам о том, что такая ситуация опасна для нас всех? Хорошо, раз вы не хотите договориться между собой по-хорошему, то вас примирю я. Отныне ваши отряды сливаются в один.

– Но…

Я жестом прервал протестующие крики.

– Этот отряд делится на два отделения. Командиром первого я назначаю Лерия, командиром второго – Ригера. Я же становлюсь командиром всего отряда. О любых возникших спорах докладывать мне, я же отдаю приказы, я же буду назначать караулы до тех пор, пока вы не договоритесь между собой сами.

– Милорд, при всем уважении, мы вам не подчиняемся, – гневно заговорил Лерий. – Нам платит госпожа.

– Верно, но здесь есть еще один отряд. Не мне вам говорить, к чему может привести несогласованность действий. У отряда должен быть один командир. Но вы не захотите подчиниться Ригеру, а он вам. Поэтому вы либо признаете командиром меня, либо немедленно получаете расчет. Я скорее соглашусь уменьшить свой отряд наполовину, чем позволю существовать независимому от меня подразделению. Итак, ваш выбор?

Лерий нахмурился и задумался. Потом посмотрел на меня исподлобья.

– Хорошо, милорд.

– В таком случае пусть твой солдат выполнит приказ старшего по званию.

Лерий гневно посмотрел на меня, потом повернулся и прокричал приказ.

– И еще, – заметил я, прежде чем оба офицера ушли, – Ригер, под вашей командой есть свои люди. Без необходимости не вмешивайтесь в дела другого отряда. Я ведь заставлю и ваших людей выполнить приказ Лерия. Лерий, вас это также касается.

– Да-а, – протянул отец, когда оба командира ушли. – Только я думаю, что начал уже узнавать тебя, как ты открываешься мне с новой стороны.

– Папа, но я не мог позволить им начать выяснять отношения. Если бы дело касалось только их, то это была бы только их проблема.

Тут, прерывая меня, задребезжала палочка даль-связи. Быстро вытащив ее, я сжал кулак.

– Слушаю, Вильен. Что случилось?

– Почему сразу «что случилось»? Как будто я разговариваю с тобой только тогда, когда что-то случается.

– Ладно, ладно. Ты связался со мной, чтобы пожелать приятного пути?

– Нет, я связался с тобой, чтобы сообщить кое-какие сведения о Роне. Мои люди поспрашивали у соседей того мельника. Так вот, удалось узнать, что ребенка подкинули почти одиннадцать лет назад люди из проходящего каравана. Та одежда, которая была на Роне в тот день, ничего особого не дала. Ясно только, что родители Рона были люди не бедные, но никаких особых примет на ней нет. Обычные пеленки.

– Значит, ничего узнать не удалось?

– Почему ничего? Мы же узнали, что ребенка оставил проходящий караван.

– Много нам это даст. Через Амстер проходит до сотни крупных караванов в год, не считая мелких. А тут караван десятилетней давности.

– Сразу видно, что ты плохо знаешь Амстер. В Амстере регистрируют все караваны, которые идут через их город. Когда он прошел, кто караванщик, кто владелец, откуда идет. Я уже отдал распоряжение, и мои люди ищут в архивах сведения за тот год. Нам еще повезло, что не понадобились сведения за весь год. Мы знаем точную дату, когда подбросили Рона, но на всякий случай я велел взять сведения за три месяца.

– Спасибо, Вильен.

– Не за что. Я буду держать тебя в курсе своих поисков. Кстати, ты Рону рассказал о своем намерении разыскать его родителей?

– Нет. Если мы найдем что-то, пусть это будет для него сюрпризом, а если нет, то зачем его обнадеживать. К тому же, правда может оказаться такой, что ее лучше будет сохранить на время в тайне.

– Что ж, разумно. Ну ладно, я свяжусь с тобой, если что узнаю. Кстати, когда встретишь Далилу, передай ей от меня привет.

Связь прервалась. Интересно, что он имел в виду, говоря о Далиле? Я поборол желание немедленно связаться с ним и потребовать объяснений – все равно ведь не скажет.

Тут я почувствовал, как кто-то подошел сзади меня и обнял.

– Ты молодец, Егор. Я боялась, что все случившееся с тобой отразилось на тебе не лучшим образом.

– Спасибо, мама. – Я был искренен, но внутренне сжался, вспомнив о том, что творилось со мной в последние дни путешествия по этому миру. Знай она это, вряд ли тогда у нее была бы причина гордиться своим сыном. Если я тогда и смог победить свое новое я, то никак не из-за своих достоинств, а исключительно благодаря друзьям, особенно Эльвингу и Муромцу. Я почувствовал, что просто не имею право скрывать от нее правду. Это будет просто нечестно. Пряча глаза и краснея от стыда, я рассказал о тех днях. Мама долго молчала.

– Знаешь, – наконец заговорила она. – Я очень рада, что у тебя такие друзья. Мне бы хотелось познакомиться с этим Эльвингом, о котором ты столько рассказывал. И еще я рада, что ты мне все рассказал. Значит, ты действительно сумел остаться самим собой. Знаешь, есть такая сказка «Огонь, вода и медные трубы»?

– Знаю, я смотрел фильм.

– Люди ведь недаром считали, что испытание медными трубами самое тяжелое. Из того, что рассказал нам Мервин, я поняла, что воду и огонь ты одолел, а сегодня ты доказал, что выдержал и медные трубы. И знаешь, я действительно горжусь тобой… и собой.

– Милорд, – прервал нашу беседу Ригер.

– Да? – с неохотой повернулся я к нему.

– Нам пора отправляться в путь.

Я глянул на солнце.

– Вы правы. К вечеру нам необходимо быть у границы Тевтонии. Надеюсь, нас ничего не задержит в пути.

Мое предположение оказалось слишком оптимистичным. Впрочем, нельзя сказать, что случившаяся задержка меня огорчила, наоборот, даже обрадовала. Случилась она в одном из городов Амстерского союза, через который мы проезжали.

Таньке захотелось есть. Но ладно бы только это. Кушать она захотела не те «черствые испорченные припасы», которые у нас были с собой, а чего-нибудь горяченького. А уж если она что-нибудь хочет, то добивается этого всеми средствами. Напрасно ее пытались убедить, что если потерпеть еще четыре часа, то мы остановимся в гостинице и там поедим. В конце концов, даже Лерий не выдержал и попросил меня остановиться.

Чертыхнувшись, я отправил одного из солдат на поиски трактира получше. А сам я, с небольшим сопровождением, на котором настоял Ригер, отправился на рынок, чтобы купить новый точильный камень для меча, а также теплый плащ, поскольку постепенно начало холодать – верный признак приближающейся зимы. Со мной решил отправиться и брат. Мама тоже попросила меня купить ей кое-какие вещи. В результате основной наш отряд отправился в разысканный Лерием трактир, а я, Витька, Рон и двое солдат поехали на рынок.

Ходьба по магазинам никогда не была моим любимым времяпрепровождением, поэтому, не торгуясь, я просто купил все, что мне было надо. Это произвело впечатление и на торговцев, и на солдат, сопровождавших нас.

– Ты всегда так деньгами швыряешься? – насмешливо поинтересовался Витька, когда мы возвращались назад.

– Сам бы и торговался, – огрызнулся я. – А у меня этого таланта нет.

– Совсем бесталанный ты, – засмеялся Витька.

Тут откуда-то сбоку выскочил Рон, таща на себе здоровую связку колбас. Глядя на него, я с трудом удержался от смеха.

– Рон, зачем ты накупил столько колбасы? Ты что, решил лавку открыть?

– Ничего ты не понимаешь. – Рон с торжеством посмотрел на свою покупку. – Это же рефейльф – самая лучшая колбаса, которая только существует на свете. Секрет ее изготовления держат в тайне. Я давно хотел ее попробовать, но она столько стоила, у-у! А теперь у меня деньги есть…

Мы переглянулись с Витькой и расхохотались. Я заметил, что сопровождающие нас солдаты тоже посмеиваются, глядя на Рона.

– А ты, оказывается, чревоугодник.

– Чрево… кто? – Рон вытаращился на Витьку, не понимая, что тот хотел сказать. – Ладно, ладно, обзывайтесь. Только ведь сами будете уминать колбасу, когда попробуете.

Так, подшучивая над покупкой Рона, мы и ввалились в трактир. Но здесь нас встретила перепуганная мама, бледный отец и взволнованные стражники.

– Милорд, – подбежал ко мне Лерий. – Мы поймали наемного убийцу.

Так! А я то уже отвык от такой жизни.

– Где?

– Мы сняли комнаты, чтобы дамы могли переодеться. Потом мы ждали вас, но один солдат заглянул в комнату. Там сидел человек и чистил оружие…

– Чистил оружие? – изумленно переспросил я. – Наемный убийца, который пришел на дело, сидел и чистил оружие?

– Нам это тоже показалось странным, но один из солдат опознал в нем человека, которого уже однажды поймали в Амстере. Он клянется, что запомнил его.

Смутная догадка забрезжила у меня в голове.

– Он сопротивлялся?

– Нет. – Было видно, что это обстоятельство тоже приводит офицера в недоумение. – Но с ним была еще женщина.

– Женщина? Молодая? Светлые волосы до плеч?

Увидев изумленный взгляд Лерия, я все понял, ругнулся и быстро пошел наверх. За мной кинулись оба офицера, отец, мама и хозяин гостиницы, что-то бормочущий себе под нос.

Заметив, что я готов немедленно войти в комнату, Ригер попытался задержать меня.

– Милорд, может, следует сперва войти солдатам?

– Не думаю.

Мама тоже хотела что-то сказать, но я уже раскрыл дверь и вошел в комнату.

– Ролон, хоть раз ты можешь обойтись без сюрпризов? А если бы тебя прибили до моего прихода?

Ролон пошевелил связанными руками.

– Вообще-то я не знал, что ты ушел. А охрана у тебя слабовата.

Ригер зарычал, но удержался от каких-либо иных проявлений чувств.

– Далила, но ты-то как поддалась на провокацию?

– Ну, молодой девушке нетрудно потерять голову. – Она с усмешкой чмокнула меня в щеку. – Напрягшиеся было охранники завистливо вздохнули.

– Э-э, наверное, тебе стоит познакомиться с моими родителями.

– Не хотелось бы мешать таким приятным разговорам, но может кто-нибудь все же развяжет меня?

– О-о, извини! – Я быстро перерезал веревку на руках Ролона.

– Далила! – В комнату ворвался Рон и повис у нее на шее.

Лерий сообразив, что никаких нападений не будет, махнул рукой, и солдаты быстро покинули комнату.

– Лерий, – окликнул я офицера, – поблагодарите того солдата, который заметил убийцу.

– Поблагодарить? Но ведь, если я правильно понял, этот человек ничем не угрожал вам?

– Этот не угрожал, но здесь мог оказаться и настоящий убийца. Так что солдат заслужил похвалу, а это отдайте солдатам, пусть отдохнут, пока мы тут говорим. – Я кинул ему кошелек.

Лерий уважительно кивнул и исчез за дверью, но не успел я повернуться к друзьям, как дверь распахнулась, и в комнату вбежал… попугай.

– Милорд, – даже не поздоровавшись, сразу начал он. – Я признаю свою вину, но не кажется ли вам, что я понес уже достаточное наказание? Я давно уже осознал свою вину. Я прошу, нет, требую… нет прошу… В общем, я прошу вас восстановить мое прежнее жалование!

Я, Далила, Ролон и Рон рассмеялись. Мои родители и брат в полном недоумении смотрели то на нас, то переводили шокированные взгляды на человека в кошмарном одеянии, разукрашенном всеми цветами радуги. Ригер, вновь появившийся в комнате, застыл у порога с изумлением наблюдая эту сцену. Я, от смеха не в силах был произнести ни слова, только замахал рукой, успокаивая офицера.

– Я тоже рад тебя видеть, Леонор.

– Вообще-то это я посоветовала просить тебя о прощении при встрече, – призналась Далила. – Я сказала, что ты будешь в хорошем настроении. Правда я никак не думала, что он сделает это таким образом!

– А по-другому он не умеет. – Ролон поперхнулся смехом и закашлялся. – Наш маг, как всегда неподражаем.

Сам же Леонор стоял в стороне и своим таким привычным высокомерным взглядом, в котором все же скользила растерянность, смотрел на нас.

– Вообще, я не думаю, что сказал что-то, что могло явиться причиной смеха, – проговорил он. – Я понимаю детей, которым бы только посмеяться, но взрослые…

Договорить ему не дал новый взрыв смеха.

– Леонор, ты неподражаем, – смогла наконец выговорить Далила. – По-моему, ты только что своей последней фразой лишил себя всякой надежды на восстановление прежней зарплаты.

Кажется, только сейчас Леонор сообразил, что я тоже ребенок.

– Милорд, я не имел в виду вас…

– Леонор, тебе не кажется, что лучше заткнуться, пока ты окончательно все не испортил? Мне почему-то кажется, что сейчас ты скажешь очередную глупость, – перебил его Ролон.

Леонор сник.

– Я побуду в общем зале. – Он повернулся, чтобы выйти.

– Подожди, Леонор. – Я вытащил даль-связь. – Вильен!

– Слушаю, Энинг. Что-нибудь случилось?

– Нет, просто информирую, что с сегодняшнего дня Леонор получает свою прежнюю зарплату. Он только что попросил прощения. – Тут я не выдержал и опять рассмеялся. – Очень своеобразным способом.

– Я догадываюсь, – усмехнулся Нарнах. – Жаль, меня при этом не было. Могу представить, как он просил прощения, через слово вставляя свои требования. Ладно, принял к сведению. Значит, они все же нашли тебя?

– Да, Рон как раз, пытается проверить арсенал Ролона.

– Хорошо. Значит, ваша шайка опять собирается вместе? Мирные жители, женщины и дети спасаются первыми.

– Еще слово, Нарнах, и тебя я к мирным жителям не причислю. А на женщину и ребенка ты и так не похож.

– Молчу. Больше ни слова, господин ребенок! – Нарнах усмехнулся и отключился.

– Тоже мне, остряк. – Я сердито убрал даль-связь. – Ролон, а вы как здесь оказались? Я ожидал, что найду вас в Амстере.

– Ну, там меня слишком многие знают. Вот я и поселился здесь. И от Амстера близко, и в тоже время достаточно далеко от моих «друзей».

– Ну, а что мне было делать одной в таком большом городе? – поинтересовалась Далила. – Одинокую девушку всякий норовит обидеть. Вот я и отправилась вместе с Ролоном. Все-таки – знакомый.

Я пристально посмотрел на них и усмехнулся.

– Ага, понятно!

Далила тут же ощетинилась.

– Еще одно такое «понятно», и я откручу тебе голову!

Я наклонил голову.

– Давай. Только на свадьбу не забудь пригласить. – Со смехом я увернулся от брошенной подушки.

– Энинг, ты как был нахал, так и остался!

– Каюсь и смиренно прошу о прощении.

– Ага, так я сразу и поверила в твое смирение. – Далила подошла к маме. – Вы, наверное, мама Энинга? Он рассказывал о вас и очень скучал. Я рада, что ему удалось вернуться домой.

Мама рассмеялась.

– О вас он тоже многое рассказывал. Правда, я не ожидала с вами вот так познакомиться. Меня это немного напугало.

Далила виновата потупилась.

– Наверное, мне стоило отговорить Ролона от его идеи, но он захотел проверить надежность вашей охраны.

Из-за этой неожиданной встречи нам пришлось задержаться в городе гораздо дольше, чем я рассчитывал. А колбаса, которую купил Рон, и в самом деле оказалась необычайно вкусной. Так что те похвалы, которые посыпались на мальчишку со всех сторон, с лихвой вознаградили его за наши шуточки. Мама же захотела, чтобы мы непременно сделали запас «этой бесподобной колбасы». В итоге, выехали мы только ближе к вечеру, как раз, чтобы успеть до темноты добраться до соседнего города. Дальнейший наш путь лежал в Тевтонию.

Глава 7

Тевтония нас встретила проливным дождем. Стараясь как можно быстрее оказаться в замке Буефара, мы ехали со всей возможной быстротой. На третьи сутки показался маленький городок, который находился в теперь уже моих владениях. Это чувство собственности было для меня настолько необычно, что я решил заехать и посмотреть на жизнь этого городка, названия которого я еще даже не знал, но который по воле Буефара теперь принадлежал мне.

Город поразил меня своей бедностью. Убогие домишки, грязные улицы, по которым, будь мы пешком, пришлось бы продираться по колено в грязи. Пару раз охранникам даже пришлось спешиваться, чтобы помочь лошадям. Проклиная на чем свет стоит эту дыру, они, перемазанные в грязи, вытаскивали карету из очередной ямы. Все были мокрые и злые. Хорошо еще, что дождь прекратился.

Я хмуро огляделся вокруг и повернулся к Ригеру.

– Езжайте в замок, а я пока посмотрю город.

– Какой город? – мрачно спросил Ригер.

– Как какой? Вот этот. – Я обвел рукой вокруг.

– Вот я и спрашиваю, какой. Где вы здесь город видите?

– Ригер, мне сейчас совсем не до шуток. В конце концов, нравится мне это или нет, но это теперь мой город.

– Хорошо, милорд. Я оставлю вам охрану.

Сопровождать меня вызвались только Рон, Ролон и Далила. Брат заявил, что я чокнутый, если собираюсь таскаться по такой грязи, пусть даже и на коне. Танька же только плотнее завернулась в шерстяное одеяло. Впрочем, на то, что она поедет со мной, я и не рассчитывал. Леонор тоже отказался. Ригер выделил в качестве охраны троих солдат. Он намеревался остаться тоже, но я попросил его проводить остальных к замку.

– Не сказал бы, что этот городок производит приятное впечатление. – Ролон придержал коня и окликнул одного из прохожих. – Эй, милейший!

«Милейший» испуганно обернулся, потом натянул поглубже шапку и кинулся бежать, даже не оглядываясь.

– Да, милорд, досталось вам наследство.

Я лишь угрюмо кивнул. В этот момент мы выехали на базар. Я давно заметил, что жизнь всех городов в этом мире вращается вокруг рынков. Здесь постоянно что-то продают проезжающие мимо караваны, торгуют крестьяне, продаются изделия мастеров и различные магические талисманы. Да и вообще жизнь любого города зависит от торговли, поскольку ни один город не может производить все необходимое, не говоря уж о продовольствии. Только на рынке люди могли купить все, что им недоставало в хозяйстве. Как следствие, место для торговли всегда содержалось в образцовом порядке, чтобы привлекать купцов. Этот рынок тоже был чище остального города… относительно, конечно. Грязи здесь было не по колено, как везде, а всего лишь по щиколотку. Но были здесь и лотки в идеальном состоянии, с замощенной площадкой вокруг – там останавливались проезжающие торговцы караванов. Однако из них только три лотка работали. Основная торговля шла на грязной половине рынка. Там за лотками стояли люди, одетые в более-менее чистые одежды с заплатками. Отправляясь на базар, люди всегда надевали свой самый лучший наряд. Если наряды этих людей можно считать лучшими, то какова их повседневная одежда?

При виде нас, крестьяне, мастеровые и местные маги поспешно прятали товар. Некоторые, правда, оставались безучастными и смотрели на нас с покорностью судьбе.

– Мне здесь не нравится. – Ролон оглянулся вокруг. – И местные жители не очень-то спешат приветствовать своего нового барона.

– Они же не знают, кто я, – резонно возразил я.

– Что-то мне подсказывает, что даже если и узнают, то не побегут с распростертыми объятиями. Цветов и торжественных речей, кажется, тоже не будет.

– Интересно, что же здесь происходит?

Вдруг позади нас возник какой-то шум. Я резко обернулся и увидел, как у телеги, нагруженной мешками с картошкой, подломилось колесо, и она стала заваливаться набок прямо на маленького ребенка, который играл рядом с ней. Никто из нас не успел ничего предпринять, как Рон скатился с коня и кинулся вперед, буквально в последний момент выдернув ребенка из-под обрушившейся телеги. Правда, сам он при этом пострадал от картошки, которая обрушилась прямо на него.

– Ты в порядке? – Я подскочил к Рону и помог ему выбраться из-под завала.

Тот кивнул, по-прежнему прижимая к себе спасенную девочку. На вид ей было года три. Да кто же берет такую кроху с собой на рынок? Тем более в такую погоду. Тут к нам бросилась какая-то женщина и буквально выдернула девочку из рук Рона. Она быстро ощупала ее и запричитала.

– Вам не кажется, – вежливо заговорил я, – что такой крохе не место здесь? Сейчас только благодаря моему другу ваша девочка осталась жива.

Женщина посмотрела на меня испуганными глазами, в которых стояли слезы.

– С кем я оставлю ее дома? Три дня назад умер мой муж, потому что у нас не было денег заплатить магу за лечение. Теперь я должна кормить и себя и ее.

– Я не знал… простите. – Я стушевался.

– Вы просите прощения?! – кажется, это потрясло женщину.

Тут к нам робко приблизился незадачливый хозяин картошки. Он испуганно косился то на меня, то на Ролона.

– Я не хотел… извините меня, милорд.

Я лишь поморщился, увидев его угодливую физиономию. Еще немного, и я не сдержусь, попросту наору на всех. На этого испуганного крестьянина, который извиняется за то, что у него сломалась телега, на несчастную женщину, на столпившихся людей, с каким-то тупым безразличием смотревших на происходящее. Понимая, что мой крик только усугубит ситуацию, я быстро взобрался на коня. Но тут из окружающей нас толпы вырвался какой-то старик и, подскочив к лошади Рона, схватил мальчишку за ногу.

– Зачем ты спас ее? – Глаза старика при этом сверкали таким безумием, что Рон испуганно отпрянул. – Думаешь, подвиг совершил? Теперь тебя хвалить надо? Да лучше бы она погибла, тогда ей не грозила бы смерть от голода! Зачем ты помешал ей умереть? На все воля Господа! Раз, и все! А теперь эта девочка будет медленно умирать от недоедания. Все ваше господское милосердие таково. – Старик вдруг злобно плюнул в меня. Один из моих охранников взревел и, обнажив меч, двинулся к старику.

– Оставь его.

– Но милорд, оскорбление…

– Я сам в состояние разобраться с этим. Охраняй мою жизнь, а о своей чести я сам позабочусь.

Охранник уважительно посмотрел на меня, почтительно склонил голову и вложил меч в ножны.

– Поехали в замок. – Я развернул коня. – Я видел достаточно.

Однако уехать без приключений нам не удалось. Уже выезжая с рынка, я заметил одного солдата. Он был при оружии и латах. На кирасе у него был выбит волк. Как я помнил, это был герб Буефара. Значит, этот солдат из гарнизона замка. Заинтересованный, я стал наблюдать за ним. Тот прохаживался по рынку с видом господина, крестьяне сжимались, увидев его. Вот он подошел к лотку с яблоками. Долго придирчиво разглядывал. Взял одно, надкусил. Кажется, ему понравилось. Он вынул из-за пояса небольшой мешок и насыпал в него килограммов пять яблок. Подхватил мешок поудобнее и зашагал дальше. Платить он явно не собирался. Крестьянин не возмутился, не поднял крик, лишь обреченно смотрел ему вслед. Это переполнило чашу моего терпения. С самого появления в городе мое настроение портилось все сильнее и сильнее, а этот эпизод просто взбесил меня. Когда еще была жива бабушка, каждое лето я ездил к ней в деревню, а там постоянно находилось какое-нибудь дело, пусть даже бабушка совсем и не хотела нагружать работой любимого внука. Поэтому я хорошо знал, каково это – работать на земле, каким трудом достается каждый выращенный фрукт или овощ. Меня попросту возмутила подобная беспардонность. Видя мое состояние, вмешался Ролон.

– Может, стоит сначала выяснить обстановку, а потом уж наводить порядок?

Я не ответил. Дав шпоры коню, я выехал перед солдатом, преградив ему дорогу.

– Мне кажется, вы не заплатили за товар, – ледяным тоном сказал я.

Солдат с интересом посмотрел на меня, в его взгляде не было ни грамма испуга или угодливости.

– Мне кажется, это не ваше дело… милорд, – после небольшой паузы добавил он.

– А мне кажется – мое. Или ты сейчас положишь то, что взял, на место, или заплатишь за взятое.

– Иначе?

Я молча вытащил легкий арбалет.

Солдат усмехнулся.

– Мальчик, не пугай меня. Ты не станешь стрелять.

– Возможно, он не станет, но я стану. – Эти слова ни у кого не вызвали бы сомнения. Стальной блеск в глазах Ролона исключал любое недопонимание. Солдат это тоже понял и сглотнул.

– Вы не осмелитесь. Убийство солдата барона карается.

– В таком случае, мы отведем тебя на суд барона, пусть он решает твою судьбу, – усмехнулся Ролон, покосившись в мою сторону. – Это тебя устроит?

Солдат обрел прежнюю уверенность.

– Устроит. Только не советую вам этого делать. Лучше езжайте куда ехали.

– Ты угрожаешь нам?

Солдат испуганно отпрянул от меня. Кажется, он понял, что перестарался. Но тут ему на помощь прибыло еще шесть человек.

– Что здесь происходит? – вперед вышел грузный человек с длинными усами.

Я как можно вежливее рассказал обо всем, что случилось.

– А какое вам до этого дело, милорд? Ехали бы вы своей дорогой.

– Вы командуете этим солдатом?

– Да, он состоит под моей командой, и я никому не позволю трогать людей из своего отряда.

– Это похвально, но не кажется ли вам, что сейчас все же необходимо его наказать за воровство…

– Какое воровство? Мои люди не воры!

– Да? Тогда как это называется? Он взял без спроса товар, не заплатил за него. Если это не воровство, то что? Я хочу, чтобы этот солдат вернул товар или заплатил за него!

– Езжайте вы отсюда, милорд! – с угрозой процедил офицер. – Проваливайте, пока капитан не узнал.

Капитанами в Тевтонии называли командующих гарнизонами баронских замков. По сути дела, капитан был правой рукой барона. Если управляющий распоряжался всем хозяйством замка и владениями барона, то капитан занимался военными делами: следил за состоянием укреплений, отвечал за пополнение и вооружение солдат.

– Энинг!!!

Я обернулся и увидел, что к нам скачет человек двадцать всадников, а во главе отряда ехал Отто Даерх. Он энергично махал мне рукой.

– Ваше Высочество. – Я попытался поклониться в седле.

Отто обиженно хмыкнул.

– Ваше Высочество, – передразнил он. – А куда делся прежний Отто?

– Но я ведь тогда не знал, кто вы…

– Ерунда! Для всех друзей я Отто. Тем более, я не позволю называть меня «высочеством» человеку, который спас мне жизнь. – Даерх хлопнул меня по плечу. – Я рад, что ты наконец-то добрался сюда. Я уже три дня торчу здесь, дожидаясь твоего приезда. А тут появляется карета. Твои люди сказали, что ты решил задержаться в городе, ну я и махнул сюда. Я гляжу, ты уже познакомился со своими людьми?

– Ага, – мрачно буркнул я, – познакомился.

– А что? – Он сурово поглядел на сразу сжавшихся солдат во главе с офицером, которые сейчас с испугом смотрели в нашу сторону. – Что случилось?

Я рассказал. Отто нахмурился.

– Вообще-то, за воровство положено отрубать руку…

– Пощадите… – Несчастный солдат рухнул на колени прямо в грязь и пополз ко мне. – Милорд, пощадите, я не знал, что вы наш барон! Мы ждали вас позже…

– Точнее – совсем не ждали, – мрачно процедил Отто. Я вопросительно посмотрел на него, но тот ничего объяснять не стал. – Энинг, теперь ты барон, разбирайся сам.

Я с отвращением посмотрел на валявшегося в ногах солдата. Вся былая уверенность мигом слетела с него, и он униженно пресмыкался передо мной. Бледный офицер мрачно наблюдал за своим солдатом.

– Офицер, который позволяет своим солдатам воровать и покрывает это, теперь станет рядовым. – Офицер резко вскинул на меня глаза, на миг в них сверкнул гнев, но долго не выдержал и опустил взгляд. А ваш подчиненный… – Я перевел взгляд на солдата. – Он должен немедленно заплатить вдвое против украденного.

На миг восстановилась тишина.

– Я жду! – с угрозой произнес я, видя, что солдат даже не думает исполнять мое решение. Тот понял все правильно. Быстро вскочив и не обращая внимания на стекающую с него грязь, он достал кошелек и, не считая, сунул его ошалевшему крестьянину. Потом повернулся и собрался бежать в замок.

– Куда это ты? Я еще не закончил! – Тот остановился и медленно повернулся. – Как сказал Даерх, ворам отрубают руку, но я хочу дать тебе один шанс. Попадешься еще раз на воровстве – лишишься не руки, а головы. А чтобы ты лучше запомнил этот урок, ты сейчас встанешь вот на этот лоток. Быстро! – Солдат вздрогнул и сделал так, как я велел. – Сейчас ты сто раз громко скажешь всем людям, что больше воровать не будешь и попросишь прощения у всех, кого хоть раз чем-нибудь обидел.

Все происходящее привлекло к нам людей. Торговля замерла. Кажется, здесь собрались все, кто был на рынке.

– Милорд, – солдат жалобно посмотрел на меня.

– Не хочешь извиняться? Что ж, дело твое. Ролон?

Тот усмехнулся и обнажил меч.

– Я не буду больше воровать и прошу прощения у всех, кого обидел!!! – завопил солдат. – Я не буду больше воровать и прошу прощения у всех, кого обидел!!!

Люди, собравшиеся вокруг, удивленно загудели. После третьего раза в толпе послышались смешки. Когда солдат произнес фразу в пятый раз, то все уже откровенно потешались над ним. Куда-то исчез страх. Зато сам солдат был бледен, со лба катился пот. Однако, глядя в холодные как лед глаза Ролона, он не осмеливался не то, что возразить, но даже прерваться на секунду.

Рядом хохотал Даерх.

– Энинг, ты неподражаем! Мне бы в голову не пришло такое наказание. Надо будет взять на заметку. Думаю, этот смех твой вор запомнит гораздо лучше, чем даже плети. – Отто повернулся к своему спутнику, который молча сидел на коне рядом с ним. – Вельмаен, слышал, что сказал барон? Этот вор должен прокричать извинения сто раз. Пусть кто-нибудь проследит за этим. Если этот идиот остановится или прервется, пусть начинает сначала.

Вельмаен кивнул и отдал короткое распоряжение. Тотчас двое солдат отделились от свиты Даерха и встали рядом с помостом.

– Энинг, мне надо поговорить с тобой прежде, чем ты попадешь в замок. – Серьезно сказал Отто.

– Что случилось?

Отто махнул своим людям, и те быстро двинулись вперед, расчищая дорогу. Отто немного задержался и остался со мной наедине. Однако к нам тут же присоединился Ролон. Отто сердито покосился на него, но, видя, что я не возражаю, промолчал.

– …прощения у всех, кого обидел!!! – неслось нам в спину, когда мы уезжали.

Дождавшись пока мы отъедем от рынка на приличное расстояние, Даерх заговорил:

– Энинг, мне бы хотелось тебя предупредить. Я ведь не зря оказался здесь со своим отрядом раньше тебя. Понимаешь, Буефар был замечательным человеком, но была у него слабость – он слишком доверял людям. Именно из-за его доверчивости и погибла его семья. Однако это так ничему и не научило его. К тому же он возненавидел свой замок…

– Могу его понять, – кивнул я.

– Можешь или нет, но дело не в этом. Ненавидя свой замок, Буефар не показывался здесь годами. По сути, все дела взял в свои руки управляющий. Я пытался доказать Буефару, что здесь происходит неладное, но он не обращал внимания. Поэтому в замке Буефара сейчас всем заправляют управляющий с капитаном. Один другого стоит. Как они управляют, ты уже мог убедиться.

– Но ведь Буефар всегда относился к своим обязанностям очень серьезно? – изумился я. – Не мог же он пренебречь своим долгом барона?

– Насколько мне известно, он постоянно получал доклады от управляющего и постоянно отправлял распоряжения. Но все на расстоянии. Но в своем замке он показываться не хотел. К чему это привело, ты можешь догадаться сам.

– И догадываться не надо, – буркнул Ролон. – Достаточно посмотреть вокруг. Только в Парадизии я видел похожие картины.

Отто с яростью посмотрел на Ролона, но тот остался невозмутим.

– Однако есть еще кое-что, что ты должен знать. Понимаешь, Энинг, мой отец уже утвердил завещание и ты теперь полновластный хозяин замка и барон Тевтонии. Но… тебе ни разу не приходило в голову, зачем король должен утверждать завещание?

– Честно говоря, мне хватало и других проблем. Я думал – это просто порядок такой.

– Да. После смерти барона его наследником становится старший сын. Но если человек последний в роду, как было с Буефаром, он может завещать свой замок любому. В этом случае и нужно утверждение короля. Как правило, это простая формальность, поскольку есть еще кое-что. Дело в том, что в течение месяца любой барон имеет право оспорить твои права на владения замком.

– Что, в суд подаст? – пошутил я.

– При чем здесь суд! Поединок. В течение месяца после оглашения завещания организуется турнир, и любой барон может подать заявку на участие в нем. Желающих оспорить твои права уже набралось достаточно. Сами же поединки могут быть тупым оружием, до первой крови и смертельные.

– Тупым оружием у меня нет шансов, – хмуро заметил я. – Здесь требуется сила. Почему мне сразу не сказали?

– А ты бы отказался? – удивился Даерх. – В любом случае вызывать будут тебя, так что выбор поединка будет твоим. Да, еще один момент. Если ты выбрал поединок до первой крови и вдруг убьешь своего противника, то ты лишаешься права на баронский титул. Естественно, если противник убьет тебя, то тоже лишается такого права, но это вряд ли тебя утешит.

– И драться, конечно, должен я?

Отто пожал плечами.

– Ты рыцарь. Не будь этого, так как ты несовершеннолетний, за тебя сражался бы твой опекун. Но сейчас сражаться должен именно ты.

Весело. Очень и очень весело.

– Значит, в замке мне надо опасаться своих же солдат, а тут еще поединок! Зашибись! – Я задумался. – Отто, можно как-нибудь отсрочить этот турнир? По крайней мере, до того момента, пока я не разберусь внутри замка? Мне не хочется устраивать войну на два фронта.

Даерх задумался.

– Могу обещать, что в ближайшие три недели турнир не состоится. Я попрошу отца, чтобы он немного задержал его. Но три недели – это максимум.

– Надеюсь, мне этого времени хватит, чтобы разобраться с тем, что происходит в замке.

– И я на это надеюсь. Кстати, хорошо, что ты взял свою охрану. Не стоит полагаться на солдат замка. Ты сам их видел. И я не берусь предсказывать, за кого они встанут, если ты вдруг отдашь им приказ арестовать капитана.

– Это Нарнаха идея, – буркнул я. – А я-то удивлялся его настойчивости! Не мог сразу сказать, что меня здесь ожидает.

– А почему бы вам не арестовать этого капитана? – поинтересовался Ролон. – У вас же людей хватит?

Даерх обернулся к Ролону.

– Я не барон этого замка. Если я арестую капитана, то уроню авторитет Энинга и вызову недовольство дворян. А это, в свою очередь, поставит под угрозу жизнь Энинга и его семьи, а также мои права на трон. Вы просто не понимаете. Ни один барон не позовет на помощь для решения своих внутренних проблем. Если он не может справиться со своим капитаном, то грош цена такому барону. Его начнут презирать все. Так что здесь Энинг должен разобраться своими силами.

– Ладно, теперь, когда вы выложили все хорошие новости, какие плохие? – Я мрачно смотрел перед собой, пытаясь найти хоть малейшую лазейку.

– Плохие те, что я не могу здесь долго задерживаться. Завтра я возвращаюсь к себе и приеду уже только на турнир.

– Если к тому времени капитан не прирежет меня.

– Ну, это вряд ли. В открытую капитан против тебя не выступит. Это будет бунт против господина. Его просто повесят. Но вот несчастный случай подстроить он может. Мои люди тут недавно перехватили одну шайку. Прежде, чем их повесили, они признались, что им заплатили за твою смерть, якобы при попытке ограбления. Я уверен, что их нанял капитан, но доказательств у меня нет. Но, в любом случае, эту проблему можешь решить только ты.

– Большое спасибо.

Тут я почувствовал руку Ролона на своем плече.

– Энинг, перестань заранее хоронить себя. В конце концов, мы выбирались и из худших переделок.

Эта поддержка ободрила меня.

– Спасибо, Ролон. И знаешь, у меня тут появилась одна мысль… Однажды я читал кое-что… Надо только подумать… – Я погрузился в размышления, не заметив, как Ролон и Отто переглянулись друг с другом.

– Мне почему-то кажется, что для капитана самое лучшее было бы немедленно подать в отставку и убраться, – шепнул ему Ролон.

– Ролон, – я посмотрел на своего друга, – ты ведь, наверное, хороший артист? В твоей профессии это необходимо.

– Да. Я могу неплохо притворяться, а что?

– В таком случае, ты меня ненавидишь, но скрываешь это от меня. Путешествуешь со мной ты исключительно по своим, неведомым ни для кого причинам.

– Понятно, – Ролон задумался. – Ты думаешь, капитан клюнет на это?

– Почти наверняка нет, если у него есть хоть капля мозгов. Но это не главное. Во-первых, он тебя будет меньше опасаться, а во-вторых, этот концерт не для капитана, а для солдат. Сам капитан проблем не представляет. Проблема – это его солдаты. Мне необходимо провести чистку гарнизона, тогда капитан окажется не опасным.

– Я тебя не понимаю… – Даерх удивленно смотрел то на меня, то на Ролона.

– Я сам еще плохо понимаю, – признался я. – Все будет зависеть от нашей встречи с капитаном и управляющим. Нельзя что-то планировать, не зная ничего о своем противнике. Будем смотреть по обстоятельствам.

Замок встретил нас раскрытыми воротами и выстроенными во дворе солдатами. Впереди на коне сидел высокий и довольно молодой для занимаемого им поста человек. Этот человек улыбался, пытаясь выглядеть приветливым, но в его взгляде, казалось, навеки застыл лед.

– Рад приветствовать вас, милорд! – Он поднял руку, приветствуя меня. – Капитан Абрахам Зигер, комендант замка к вашим услугам!

Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что этот человек опасен. Смертельно опасен. И этому человеку я решил бросить вызов? Бежать отсюда! Бежать немедленно! Однако последняя мысль так разозлила меня, что мне удалось быстро справиться со своим страхом. Теперь уже мой взгляд излучал холод.

– В самом деле, капитан? О вашей радости мы поговорим позже. Сейчас я хочу знать, кем вы командуете, солдатами или бандой воров?!

Я заметил, как изумленно уставился на меня Даерх, а потом медленно покачал головой. Кажется, он не одобрял моих действий. Но во мне говорил вовсе не гнев, а расчет. Правда, я еще сам не знаю – тонкий он или дубовый. Будущее покажет. Сейчас же я хотел проверить, как капитан отреагирует на это.

Улыбка медленно сползла с лица капитана, рука невольно потянулась к оружию, но замерла на полпути.

– Милорд желает что-то узнать? – преувеличенно вежливо спросил он.

– Не узнать! Я хочу кое-что понять. Не успел я въехать в город, как увидел, что солдат гарнизона откровенно ворует! В ответ на мою просьбу заплатить, этот солдат огрызается и говорит, чтобы я не лез не в свое дело! А потом угрожает мне! Мне, своему барону!!!

– Милорд, уверен, что это недоразумение! Этот солдат будет наказан.

– Я еще не закончил! Мне плевать на того солдата! Я и сам еще в состоянии наказать его. Меня удивило другое! На шум сбежалось еще несколько солдат, в том числе и его командир. Но вместо того, чтобы покарать вора, этот офицер стал защищать его, а потом велел мне убираться с владений барона! То есть мне убраться с моих собственных земель? Вот я и хочу узнать, вы кем командуете: солдатами или сбродом?!

– Милорд, возможно офицер просто не узнал вас…

– Это не повод хамить мне и защищать вора!

– Как скажете, милорд. Я поговорю с ним.

– Поговорите?! Хм? Не стоит. Все, что надо, я ему уже сказал. И он, и тот солдат уже получили то, что заслужили. Думаю, на этом мы можем закончить. Кстати, подыщите на место этого офицера более толкового.

Глаза капитана сузились.

– Милорд, то, что офицер не узнал вас, не повод, чтобы снять его с этой должности.

– Вы, видно, не поняли, капитан! Этот человек не будет снят – он уже снят со своей должности! Я не потерплю тех, кто покрывает воров. И мое решение обсуждению не подлежит!

Зигер несколько секунд буравил меня взглядом. Я его. Пожалуй, можно гордиться тем, что я не отвел глаз. Капитан быстро понял, что сейчас не самое подходящее время для споров, поскольку за моей спиной маячил отряд принца, а моя охрана находилась как раз позади самого капитана. Я даже пожалел, что Зигер не стал спорить и что-то пытаться доказывать. В этом случае все можно было решить прямо сейчас. Но я вовсе не рассчитывал на такой подарок и не думал будто капитан окажется настолько глуп, что потеряет от гнева голову и набросится на меня. Это была своеобразная разведка. И, честно говоря, я остался недоволен ее результатами.

– Я исполню ваше распоряжение. – Капитан поклонился. – А теперь не угодно ли осмотреть ваш замок?

– Позже. Пока же я хотел бы узнать, как расположилась моя семья. – Хорошо, что никого из них не было во дворе замка, и никто из них не видел сцену у ворот.

– Как скажете, милорд. – Он подал знак и к нам немедленно подскочил какой-то человек в богатой одежде. Он с опаской покосился на меня, потом на капитана. Кажется, раньше никто не осмеливался так разговаривать с Зигером. Ну что ж, как поется в песне: «Дует ветер перемен».

– Милорд, я ваш управляющий. Меня зовут Терегий. Позвольте мне проводить вас!

Я кивнул и соскочил с коня. Слуга тотчас подхватила Урагана под уздцы.

– Прошу вас, милорд.

Мы вошли в замок. Конечно, он был мало похож на то, что я видел в учебнике истории. Мощные крепостные укрепления – да, были. Были хозяйственные постройки во дворе: кузницы, склады, конюшни. Само строение тоже представляло собой крепость, но на этом сходство со средневековыми замками заканчивалось. Во-первых, окна во всех домах были застекленные. Во-вторых, в помещении был водопровод. Вода по специальным трубам под действием магии (в штате замка был маг, чья работа и заключалась в поддержании в рабочем состоянии всех магических систем) поднималась наверх в ванные комнаты, горячая вода подогревалась в специальном котле в подвале. В-третьих, освещение замка также осуществлялось с помощью магии, а не факелами или свечами. Во всех комнатах и коридорах висели красивые люстры, с вставленными в них шарами со сгущенным светом. В коридорах были постелены ковры. Все это создавало определенный уют и сейчас я уже не жалел о том, что согласился принять этот дар Буефара. Если уж нам суждено жить в этом мире, то лучше жить в таком уютном «домике».

– Сколько комнат в замке? – поинтересовался я у управляющего.

– Жилых – около пятидесяти. Не считая помещений для слуг. Это на хозяйственной половине. Там же располагается кухня. Есть еще малая и большая столовая.

– Зачем две столовых? – удивился я.

Управляющий недоуменно посмотрел на меня.

– В малой, обычно, обедают члены семьи владельца замка, а в большой – принимают гостей. Вряд ли милорд захочет есть со своей семьей в большой столовой. Когда обедающих мало, она может показаться излишне просторной. Длина зала тридцать метров.

Ничего себе – слегка! Да там заблудиться можно.

– Ладно, я понял.

Даерх слегка придержал меня, давая управляющему пройти вперед.

– Энинг, зачем ты устроил тот спор с капитаном? Своим выговором ты унизил его перед солдатами и еще оскорбил самих солдат! Только что ты нажил себе врага и не приобрел сторонников среди гарнизона.

– Отто, если я правильно понял, Зигер и так был моим врагом, и столкнуться с ним все равно пришлось бы рано или поздно. А что касается солдат, то капитан так долго командовал ими, что здесь наверняка остались лишь его люди, и верны они будут только ему. А это столкновение было просто разведкой. Я хочу ускорить события и заставить капитана действовать. Поспешность заставляет делать ошибки. – Правда, это верно и для меня! Не совершаю ли я сам ошибки? – Время сейчас работает не на меня, Отто. Чем дольше я тяну, тем больше шансов у капитана нанести удар.

Отто некоторое время обдумывал мои слова.

– Не могу сказать, что понимаю тебя, но не буду советовать. В конце концов, тебе виднее. Одно только могу сказать: не спеши.

– Я и не спешу. Я хочу заставить спешить Зигера. – Тут я вспомнил одну прочитанную фразу. – Сам же я буду спешить медленно.

Отто удивленно уставился на меня.

– Не пытайтесь понять его, Ваше Высочество, – усмехнулся Ролон. – Я с ним путешествовал гораздо дольше вас, но он продолжает удивлять меня своими нестандартными действиями. И пока это срабатывало. Не знаю уж, что он хотел сказать своей последней фразой, но с Зигером я не согласился бы поменяться местами.

Отто вздохнул.

– Дело ваше.

– Угу, – мрачно буркнул я. – Конечно, наше, чье же еще?

Оптимизм Ролона по поводу того, что мне удастся справиться с Зигером, совсем не успокаивал.

– И что ты собираешься делать сейчас? – спросил Отто.

– Сейчас? Сейчас я посмотрю, как устроилась семья, а потом вместе с управляющим облазаю весь замок. Я заставлю его показать все здешние крысиные норы. Заодно поближе познакомлюсь со вторым человеком в замке. С тем, кто держит в руках казну барона.

Управляющий подвел нас к гостиной и открыл двери.

– Егор! – радостно приветствовала меня мама. – Здесь просто чудо! Такая красота. Знаешь, – вдруг призналась она, – до этого я считала, что не смогу жить в этом мире, но в этом замке так прекрасно.

Я усмехнулся.

– Мама, а ты что, воображала мрачный средневековый замок с бойницами вместо окон?

– Что-то типа этого, – смущенно призналась она.

– Да, шикарные хоромы тебе достались, братец, – Витька с восхищением осмотрел роскошную комнату. – Я бы и сам не прочь стать бароном?

Не прочь? Интересно, а что он скажет, если рассказать ему о турнире? Или о Зигере и проблеме с гарнизоном? А может, стоит ткнуть его носом в ту нищету, в которой живут люди, трудами которых и обеспечена эта роскошь?

– У милорда есть ко мне еще дела? – поинтересовался Терегий.

– Гм, Терегий, нам в ближайшее время предстоит много работать вместе, поэтому не зовите меня так официально. Называйте меня Энинг. И да, у меня есть еще к вам дела. Вы уже обедали?

– Обедал? – Управляющий удивленно посмотрел на меня. – Да, милорд.

– Да, Энинг. Замечательно. В таком случае, устройте для меня экскурсию по замку.

– Хорошо, ми… Энинг, Что вы желаете осмотреть?

– Все. От подвала до чердака.

– А… но, милорд, мы не успеем за день!

– Значит, завтра продолжим. И еще, к вечеру приготовьте все финансовые документы.

– Милорд!!! – чуть ли не взвыл управляющий. – Когда у меня будет время!

Я на миг задумался.

– Что ж, логично. Тогда найдите того, кто проведет экскурсию вместо вас, а вы садитесь готовить отчет.

– Но финансовая документация – это такая скучная вещь… Не подумайте, что я отговариваю вас, но вы мало что поймете там.

– Вот вы и объясните непонятное. А сейчас – идите и пришлите вашего помощника или кого-нибудь другого, а сами готовьте отчет.

Управляющий хотел возразить, но я быстро дал ему понять, что спорить не намерен.

Я же задумался. Управляющий, конечно, прав: в этой документации я ни черта не пойму! Надо было бы попросить Нарнаха, чтобы он дал мне хорошего финансиста, но тогда я не знал, что может возникнуть такая необходимость. А ждать нельзя – необходимо провести ревизию как можно скорее, чтобы знать, какими средствами я располагаю. Тут мой взгляд остановился на отце.

– Папа, – несмело начал я. – Ты же ведь имел дело с финансовыми отчетами?

Отец усмехнулся.

– Значит, старая гвардия еще нужна, и ее рано списывать со счета? Хорошо, посмотрим. Конечно, я имел дело с документами нашего мира, но не думаю, чтобы они сильно различались. Посмотрим. И потом, для меня будет полезно посмотреть, как ведутся дела в этом мире.

– Спасибо, папа! – Я снял пояс с мечом, стянул кольчугу, посмотрел по сторонам, прикидывая, куда ее можно положить, а потом, махнув рукой, просто запихнул ее под кресло и довольный плюхнулся на него, извиняюще улыбнувшись маме, которая неодобрительно наблюдала за моими действиями. К черту все проблемы! Пока можно и повеселиться.

Однако это «пока» длилось недолго. Через десять минут кто-то робко постучал в дверь. В ответ на приглашение в комнату вошел нескладный юноша, по возрасту примерно ровесник моего брата.

– Милорд, Терегий сообщил, что вы желаете осмотреть замок. Он просил показать вам все, что вы пожелаете увидеть.

– Наверное, ругал меня? – усмехнулся я.

Юноша стушевался.

– Нет, милорд.

– Врешь, – констатировал я. – Врать совсем не умеешь. Но если хочешь научиться, то можешь брать уроки у моего брата. Этому он любого обучит.

– Ах, обучит? – возмутился Витька, запуская в меня подушкой с диванчика.

– Наших бьют! – радостно гикнул Рон и, схватив вторую подушку, бросился в атаку на Витьку.

Юноша, открыв рот, наблюдал за возникшей потасовкой.

– Стоп! Как ваш барон приказываю прекратить это безобразие. Долой бунт! – Я поднял руку, останавливая подушечный бой. – Кто идет осматривать замок?

– Я! – Рон вскочил с пола и быстро оправил одежду.

– Я тоже пойду. – Витька старался выглядеть серьезно, словно говоря, что в его возрасте уже не солидно драться подушками с какой-то малышней.

– Тебя как зовут-то? – поинтересовался я у нашего проводника, когда мы покинули комнату.

– Алевий, милорд. С чего желаете начать осмотр замка?

– С самой низшей точки. С подвала.

Сюрприз нас ждал уже в самом начале осмотра. Одна из дверей, ведущая куда-то вниз, оказалась заперта. На мой невинный вопрос: где ключ, Алевий едва не лишился чувств от страха и заявил, что он не знает где ключ и что туда ни в коем случае нельзя заходить, поскольку там опасность. В чем опасность – он ничего определенного сказать не мог, заявил только, что Зигер велел всем держаться подальше отсюда. Одно только это меня крайне заинтересовало, и я воспылал страстным желанием узнать, что там находится. Но делать это при таком скоплении народа не стоило. Не надо, чтобы об этом узнал капитан, а значит, все должно быть проделано тайно и как можно тише. Поэтому, пожалев, что нет ключа, я сделал вид, что махнул на странную дверь рукой.

– Ладно, пошли на кухню.

Алевий радостно двинулся подальше от подвала.

До самого вечера наша компания вызывала переполох у слуг, появляясь то в одном, то в другом месте замка с бесконечными вопросами. Кто-то из них отвечал нам вполне дружелюбно, кто-то равнодушно, кто-то испуганно, а кое-кто бросал нам вслед откровенно злобные взгляды. Я замечал, как они шептались за моей спиной. Понимая, что сейчас вовсе не время начинать наводить порядок, я терпел, не обращая на это внимания.

Несмотря на энтузиазм, весь замок нам осмотреть так и не удалось. Отпустив Алевия, наша компания двинулась обратно.

Отец уже ждал меня.

– Ну что, пойдем читать доклад твоего управляющего?

– Сейчас, папа. – Я пожелал всем спокойной ночи. Потом вытащил кольчугу из-под кресла и отнес ее в свою комнату. Поправил меч на поясе. Конечно, глупо ходить с оружием в собственном замке, полном солдат, однако я не забывал о Зигере и поэтому эту предосторожность лишней совсем не считал.

Все, теперь я готов. Остановив первого попавшегося слугу, я попросил отвести нас в кабинет Терегия. Неожиданно по дороге нам попался Зигер.

– Милорд, мне хотелось бы обсудить с вами кое-какие вопросы.

– Зигер, мне сейчас совершенно некогда. К тому же я устал после путешествия. Имею я право отдохнуть? Давайте завтра все обсудим?

Зигер согласно кивнул.

– Как скажете, милорд. – И твердым чеканным шагом двинулся по коридору.

– И почему меня при виде этого человека бросает в дрожь? – прошептал отец.

И меня тоже, папа. Однако вслух я этого благоразумно говорить не стал.

Кабинет Терегия оказался не слишком далеко. Когда мы с отцом вошли, тот что-то сосредоточенно писал. Увидев нас, он испуганно вскочил.

– Милорд, может, займемся делами завтра? Сейчас уже поздно, а я не успел еще закончить…

Весьма странное приветствие.

– Что ж, значит, часть доклада вы сделаете устно, а потом мы посмотрим ваши финансовые отчеты.

– Милорд, но это такие скучные бумаги…

– Не беспокойтесь, я постараюсь не уснуть.

Терегий вздохнул. Взял в руки те листы, которые писал. Подождал, пока мы с отцом усядемся поудобнее, и нудным голосом принялся читать. С первых же строк стало ясно, что все, что у него находится в этих листах, написано с одной целью – утомить меня как можно быстрее. Он стал перечислять размеры моих владений, количество пахотных земель, крепостных, свободных арендаторов, дворов, слуг. Потом перешел на перечисление всего имущества с самыми мельчайшими подробностями.

– А сколько в замке находится тараканов? – с самым серьезным видом спросил я.

– Что? – Управляющий прервал чтение и изумленно уставился на меня.

– Я спрашиваю, сколько в замке тараканов?

– Н-не знаю, м-милорд.

– Серьезное упущение с вашей стороны! Даже и не знаю, что с вами делать.

– Н-но я не думал, что это важно.

– Почему же? Вы тут так подробно перечисляли количество ложек в замке, количество заготовленных перьев для подушек.

– Милорд, но я предупреждал вас, что финансы очень скучная вещь!

Тут я рассердился. За какого идиота он меня держит?

– То, что вы тут рассказывали – не финансы! Все это вы говорили с одной целью, чтобы я отказался от проверки, но вы добились как раз обратного! Теперь я как никогда желаю провести проверку. И если вы сейчас же не прекратите свои фокусы, то к утру у замка будет новый управляющий! Это вам понятно?

– Да милорд. – Терегий выглядел подавленным.

– Егор, нельзя же так, – укоризненно шепнул мне отец. – Он же старше тебя.

– Я старше его, – прошептал я в ответ. – Я рыцарь и барон, а он лишь управляющий.

– Итак, Терегий, – я снова посмотрел на управляющего. – Поскольку ясно, что отчета вы не подготовили, буду задавать вам вопросы. Вопрос первый: во сколько обходится содержание этого замка?

– Что? – управляющей недоуменно посмотрел на меня.

– Я что, непонятно сказал? Я спрашиваю: во сколько обходится…

– Нет-нет, милорд, я понял вопрос, я просто не думал, что он вас заинтересует. С учетом…

– Сколько, Терегий? Без лишних слов! Это вы должны знать, даже не заглядывая в свои бумаги!

– Около четырех тысяч в год, милорд.

– А можно посмотреть конкретные статьи расходов? – Впервые вмешался в разговор отец. – Уверен, что количество трат можно уменьшить.

– Вообще-то, я не могу показывать эти отчеты. Сами понимаете…

– Терегий, вы сейчас очень близки к тому, чтобы вообще больше никогда не увидеть своих отчетов! Еще одна попытка увильнуть от ответа или не дать того, что попрошу я или мой отец, и мы закончим на этом наш разговор! После чего к утру вы покинете замок!

Терегий вздохнул. Поднялся с места и вытащил толстую книгу из какого-то шкафа. Отец быстро пролистал ее.

– Здесь не все. Здесь только основные суммы доходов и расходов, но нет их расшифровки. Откуда, например, взялась вот эта цифра? Не с потолка же.

Я покосился на управляющего и приготовился подняться с места. Увидев это, тот быстро достал еще несколько книжек.

– Вот, просто они лежали в другом месте, и я не мог достать их одновременно.

Ясно, что врет, но я не стал заострять внимания на этом, а засыпал управляющего вопросами. Прежде всего, я хотел понять, какими суммами я располагаю. Отец углубился в отчеты, что-то выписывая и подсчитывая, однако при этом он ухитрялся слушать и ответы управляющего.

– Мне кажется, что здесь что-то не сходится! – Он хлопнул книгой по столу. – Вы только что сказали, что доходы баронства составляют около пятнадцати тысяч динаров в год? Но из книг следует, что общий доход за месяц равен пятидесяти восьми динарам! Однако в общей книге сумма указана пятнадцать тысяч.

– И что это значит? – поинтересовался я. – Сумма ведь правильная. Ее и назвал Терегий.

– Назвал, но она не сходится! Вот смотри, Егор, эта сумма складывается из общих доходов замка, а потом из нее вычитаются общие расходы. Так вот, по этим книгам, где все доходы и расходы написаны конкретно по статьям, доходы составляют сорок две тысячи пятьсот десять динаров, а расходы сорок две тысячи четыреста пятьдесят два. Если вычесть одну сумму из другой пятнадцать тысяч ну никак не получается.

– Но если это так, то зачем в главную книгу писать пятнадцать тысяч?

– Интересный вопрос. Я тоже задал его себе. Если я правильно тебя понял, почти все бароны не утруждают себя вниканием в финансовую деятельность. Скорее всего, для них и вписаны эти суммы. Уверен, что если взглянуть на другие статьи, то очень многое тоже не совпадет. Однако если уж не совпадает по таким главным параметрам, то остальные не стоит даже смотреть. Вообще, эта вот книга – готовая статья управляющему. Вот смотри сюда. Это расходы. Здесь написано, что выделено пятьсот динаров на реконструкцию дровяного склада. Готов поклясться чем угодно, что реально на это не было выделено ни копейки. Да и где это видано, чтобы на реконструкцию склада тратили пятьсот динаров? Я тут уже прикинул реальную стоимость золота и могу сказать, что на эти деньги можно построить десяток складов.

– Или вот это. – Я ткнул пальцем в другую статью. – Две тысячи на крестьян, у которых был неурожайный год.

– Верно. Если ты прав в оценке своего друга, то потребовать помочь своим крестьянам – было вполне в его духе. Но вот было ли выделено хоть что-то…

Мы повернулись и посмотрели на управляющего, который все это время, бледный, следил за нами.

– Милорд… – Терегий облизал пересохшие губы. – Я все могу объяснить.

– Хотелось бы услышать эти объяснения.

– Только… только я хочу поговорить с вами наедине.

Я пристально посмотрел на Терегия. Тот, кажется, не шутил. Какая бы ни была причина, было ясно, что при посторонних он ничего говорить не будет.

– Хорошо, – согласно кивнул я. – Папа, иди отдыхай. Уже поздно, а ты наверняка устал за путешествие.

– Я то отдохну, а ты? Сейчас уже часов двенадцать.

– А у меня еще есть работа. – Тут я невольно усмехнулся, вспомнив, что там, в своем мире, мама точно так же уговаривала отца отправиться спать, а он отвечал, что у него еще есть работа. Отец, кажется, тоже об этом вспомнил.

– Хм, занят, значит, – усмехнулся он.

– Иди, отдыхай.

Отец задумчиво посмотрел на меня.

– Как я понимаю, сейчас ты приказываешь как рыцарь и барон? Что ж, наверное, мне к этому придется привыкать. – Отец поднялся с места и направился к двери, но у выхода обернулся. – Удачи тебе, Егор.

Глава 8

Я проводил отца взглядом и повернулся к управляющему.

– Рассказывайте.

– Рассказывать, собственно, нечего. Да, я воровал, но видит бог, воровал не по своей воле.

– Это как? – Я малость обалдел от подобного заявления.

– А так. Ты же видел Зигера? – Наверное, от отчаяния или по какой другой причине, Терегий перешел на «ты». Конечно, в нашем мире в этом не было бы ничего удивительного, но здесь управляющий просто не мог сказать барону, в каком бы возрасте тот не был, «ты»! Именно из-за этого, я понял, что он не врет, что впервые за долгое время он может выговориться, высказать все, что накипело у него на душе. – Это негодяй! Самый подлейший из всех негодяев, которых я только встречал! Я не знаю, как он умудрился втереться в доверие Буефару, но он вскоре стал капитаном. Хотя, если быть откровенным, произвести впечатление на Буефара несложно – достаточно было продемонстрировать свое воинское искусство. Если оно впечатлит Буефара, то ты навеки его друг.

Я согласно кивнул, вспомнив, что именно мое искусство владения мечом впервые привлекло ко мне внимание Буефара.

– А с мечом Зигер обращаться умеет, – продолжал рассказ управляющий. – Никогда не видел такого рубаку. Пожалуй, даже сам Буефар с ним справился бы с трудом. В замке капитан стал абсолютным властелином, особенно если учесть, что бывший барон годами не наведывался сюда. За восемь лет он был здесь два раза. Это и дало Зигеру возможность полностью прибрать всю власть в замке. Никогда не видел такого жадного до денег человека! Кажется, из-за них он готов на все. Тогда-то он и начал воровать.

– Но ведь все деньги были сосредоточены у вас? Как он мог воровать?

– У меня деньги, а у Зигера меч. Когда меч приставлен к моему горлу, все деньги мира бессильны помочь. Что я мог против стали? Я подумывал о том, чтобы уйти, но тогда у Зигера совсем не осталось бы препятствий. А так я хоть изредка заставлял его подумать не только о своем кошельке. Будь его воля, он вообще бы ничего не тратил на баронство. Мне с трудом удалось его убедить, что нельзя только забирать. Если все забрать сейчас, то на следующий год уже нечего будет взять. Я так подозреваю, что у него уже довольно крупный счет в Амстерском банке.

– В банке? – встрепенулся я. – Вы уверены?

– Ну, поскольку он не держит деньги у себя под подушкой, то значит, хранит их в банке. К тому же, мне несколько раз попадалась на глаза его чековая книжка.

– А вы не помните, какой банк ее выдал?

Терегий нахмурил лоб.

– Кажется, «Амстериком». Точно, «Амстериком».

– Ну надо же, – вполголоса произнес я. Бывают же такие совпадения. Именно в этом банке лежали и мои деньги. Этот банк Нарнах характеризовал как один из самых надежных в мире.

– Вы что-то сказали, милорд?

– Нет-нет, это я так, мысли вслух. Вы все мне рассказали?

– Да. Я ничего не скрывал.

– Хорошо. Тогда идите отдыхать, а я пока посижу здесь, если не возражаете.

Терегий удивленно посмотрел на меня.

– Как я могу возражать, милорд? – Управляющий осторожно прикрыл за собой дверь.

Минут десять я молча переваривал услышанное. Впрочем, чтобы понять, что одному мне никак не справиться, хватило и минуты, остальное время я потратил на сожаления о том, что вообще влез в это дело, поддавшись на уговоры Мервина. Чертовы политические интересы. А вот какой мне в них интерес? Это ведь не ему приходиться рисковать здесь своей жизнью. Однако я тут же устыдился таких мыслей. Отступать поздно и понимая, что сожалением делу не поможешь, я стал обдумывать, свои дальнейшие планы. Ну, раз уж я не справляюсь сам, то надо посоветоваться с кем-то более опытным, чем я. Я достал даль-связь с Мастером и задумчиво покрутил ее в руке. Нет! Мастер здесь не поможет. С ним можно поговорить о смысле жизни, посоветоваться по поводу взаимоотношений между людьми, получить какие-нибудь сведения, но в таких делах он не советчик. Отложив палочку, я решительно достал даль-связь с Нарнахом и сжал ее в кулаке.

Нарнах ответил сразу… и еще как ответил.

– Энинг, черт тебя раздери! Час ночи!

– Вильен, мне надо с тобой посоветоваться.

По моему голосу Нарнах тут же понял, что дело действительно важное, поэтому перестал ругаться и уже серьезно спросил:

– Что там у тебя стряслось?

Минут десять я пересказывал все, что со мной случилось. После того, как я выговорился, Нарнах долго хранил молчание.

– Да-а, – протянул он. – Не ожидал я такого от Мервина. Впрочем, вряд ли его можно винить. Скорее всего, он сам не знал, что тебя там ожидает. Даже не знаю, что и сказать. Конечно, зря ты сразу накинулся на этого Зигера. Этим ты сразу показал, что ты его враг, но да ладно, теперь это пустые сожаления.

– Вильен, но что ты можешь мне посоветовать?

– Есть у меня одна мысль, правда не знаю, рискнешь ли ты…

– Говори. У меня все равно никаких мыслей нет.

Нарнах начал излагать свою идею. И чем больше он говорил, тем меньше мне это нравилось.

– Нарнах!!! – в конце концов, не выдержал я. – Неужели ты хочешь, чтобы я вот так хладнокровно проделал все, что ты тут мне насоветовал? Да ты же предлагаешь мне чуть ли не гражданскую войну здесь устроить!

– Не хотелось бы тебя пугать, но иначе у тебя нет никаких шансов справиться с этим негодяем. Знавал я подобных людей. И пойми, Энинг, если ты не справишься с ним, то он справиться с тобой. И учти, на тебе он не остановится. Ведь у тебя есть семья. Ты думаешь, что, расправившись с тобой, он пощадит их?

– Хорошо, я сделаю, как ты сказал, – мрачно ответил я. – Однако мне почему-то кажется, что после этого я возненавижу себя.

– Не надо так мрачно.

– А как надо? Ладно, замнем. Что по поводу счетов Зигера?

– Я постараюсь все побыстрее выяснить и сообщу тебе сразу, как только что-нибудь узнаю. Придется действовать через Мервина, однако, думаю, он поможет, как только узнает, что дело касается тебя.

– Жду с нетерпением!

Я с отвращением отшвырнул даль-связь. То, что предлагал Нарнах, мне не нравилось. Чертовски не нравилось. Как я потом смогу посмотреть в глаза матери? Нет! Я не могу так. Не могу так запросто убивать людей, среди которых, наверняка, есть и невиновные. Надо как-то отделить негодяев от порядочных людей! Но как это сделать? На что ловят рыбу? На червя. На что ловят негодяев? На пороки. Чем живут негодяи? Удовольствиями. Одного я видел на рынке. Обычный грабеж. Значит, если ограничить удовольствия, то негодяи сами объявятся. Как это сделать? Вот тут стоит посоветоваться с Терегием.

Будить его было как то неловко, тем более, что я сам отпустил его, но мысль так захватила меня, что я понимал: до утра не выдержу. К счастью, Терегий еще не успел лечь. Он удивленно пригласил меня в комнату.

– Терегий, а чем промышляют солдаты? Я видел, как один просто брал у крестьян на рынке то, что ему нравилось и не платил. Так многие делают или только несколько человек?

Терегий явно был застигнут врасплох моим натиском и слегка растерялся. Однако быстро справился с собой.

– Зигер не наводит порядок, хотя я постоянно говорил ему, что эти поборы плохо сказываются на торговле. При таком отношении командира… чего ж вы хотите, милорд?

– Понятно. А как еще солдаты наживаются?

– Еще на барщине.

– На барщине? Что это?

– Вы не знаете, что такое барщина? – удивленно посмотрел на меня управляющий. – Когда вы подъезжали к замку, вы видели засеянное поле около реки?

– Да. Ну и что в нем особенного?

– Это ваше поле.

– А разве все остальные поля вокруг не мои?

– Вы не так поняли, милорд. Все земли вокруг замка ваши, но их обрабатывают крепостные, или они сдаются в аренду. Вся продукция с этих полей реализуется самими крестьянами, вы только получаете часть ее.

– Понятно. Это как налоги.

– Да. А земля у реки ваша и вся продукция идет вам.

– Что-то я не помню, чтобы я работал на том поле. Да и Буефар вряд ли там трудился.

Терегий закатил глаза.

– Конечно, Буефар там не работал. Там работали крепостные…

– Что-то я не пойму…

– Сейчас поймете, милорд. Все крепостные обязаны три раза в неделю отработать на этом поле. Эта обязанность и называется барщина.

– И крестьяне за это деньги получают?

– Нет, – терпеливо ответил Терегий.

– Тогда почему они работают там? – искренне удивился я.

– Потому что это их обязанность по отношению к своему господину.

– Понятно. Мне кажется, это не очень-то справедливо. Но как на этом солдаты могут наживаться?

– Очень просто. Ведь это именно они сгоняют людей на барщину. Естественно, крестьянам не очень хочется работать где-то на стороне, когда собственное поле стоит не убранное. Вот солдаты и берут откуп у крестьян. А если те не платят, то их ведь можно и четыре раза в неделю забирать на барщину, а то и все пять.

Я хмыкнул.

– Чего у крестьян брать-то? Видел я, как они живут.

– Все что можно, то и берут. И не только деньгами. Ведь у многих крестьян и взрослые дочери есть.

– Вы хотите сказать, что…

– Вам незачем было это знать, милорд. Вы еще слишком молоды.

Я быстро заходил из угла в угол.

– Да нет, мне нужно знать все. Итак, господа присяжные заседатели, – вспомнил я известную фразу, – мы начинаем… рыбалку.

– Рыбалку, милорд? – Управляющий чуть отодвинулся от меня.

– Именно рыбалку! Будем ловить негодяев! Сначала основательно проредим строй неприятеля, а потом перейдем в атаку и захватим его врасплох! Враг разбит и бежит! За ними конница пустилась! Все замечательно, Терегий!

– Так точно, милорд.

Только тут я заметил, что управляющий стоит какой-то бледный и с ужасом смотрит на меня.

– Что с вами, что вы там такое увидели? – Я подошел к зеркалу. Вроде ничего необычного нет. – Чего вы так испугались? Ладно, не важно. Вот что, до утра составьте документ об отмене барщины.

– Что!!! Милорд, вы не можете этого сделать! По крайней мере, пусть сначала крестьяне уберут хлеб!

– Нет! Именно завтра этот приказ и должен быть объявлен! Причем одновременно и в замке и за его пределами. А хлеб… – Я задумался. – Объявите, что те из крестьян, кто придет на уборку, получат половину урожая!

– Милорд, это же какие убытки!!! Половина урожая!!!

– Неверно, Терегий! Кто получает прибыль с барщины – замок или Зигер?

Тут я заметил, как на лице управляющего выражение ужаса сменилось пониманием.

– Зигер придет в ярость!

– Это меня мало волнует. Мне хочется посмотреть, кто закричит громче всех. Вы сможете все подготовить? А утром я подпишу приказ.

– Зигер меня убьет.

– Валите все на меня. Скажите, что я поднял вас с утра, потребовал этот приказ, подписал и тут же велел зачитать всем. Кстати, это будет не так уж далеко от истины.

Я вышел из комнаты и задумался. Спать совершенно не хотелось. Пожалуй, стоит, пока не иссяк азарт, заняться еще чем-нибудь полезным. Например, исследовать то, что находится за дверью в подвале, которую так бояться слуги. Я быстро сходил к себе в комнату и взял небольшой магический фонарик. Потом, стараясь не шуметь, начал осторожно спускаться вниз. Конечно, зрелище было довольно глупое. Я, по сути владелец замка и полный здесь господин, крадусь в ночи как вор, боясь потревожить слуг и охрану, которая изредка проходила по коридорам замка. Это обстоятельство мешало, но не сильно, поскольку несение служб было организовано довольно паршиво. Только в одном месте я увидел по настоящему хорошую охрану – около дверей Зигера. Надо будет поговорить с Ригером, пусть он организует дополнительный караул из своих солдат.

Я, никем не замеченный, быстро миновал первый этаж и спустился в подвал. Здесь уже освещения не было и пришлось зажечь фонарик. Подойдя к заинтересовавшей меня двери, я воровато осмотрелся и нагнулся к замку. Он был изготовлен без помощи магии и, как всякое технологическое изделие в здешнем мире, был примитивен до крайности. Не надо быть вором-домушником со стажем, чтобы справиться с этим запором. С помощью кинжала я отжал пружину и быстро открыл дверь. Снизу дохнуло затхлым сырым воздухом. Пришлось немного постоять наверху, чтобы привыкнуть к этому. Осмотрев дверь, я убедился, что с другой стороны этот замок можно открыть так же легко, как и с этой.

Захлопнув за собой дверь и закрыв замок, я на всякий случай обнажил меч и, светя вокруг фонариком, осторожно двинулся по каменной лестнице вниз. Лестница кончилась довольно быстро, и я очутился в подвальном помещении замка.

Выйдя из узкого коридора, куда привел меня спуск, я огляделся. Сперва было даже непонятно, куда я попал, и только уловив какое-то шевеление внутри клеток, расставленных вдоль стен, я догадался, что оказался в тюрьме. Раньше о тюрьмах под замками мне доводилось читать только в исторических книжках, и, увидев все это впервые, я почувствовал себя нехорошо. Странно было осознавать, что пока ты ходишь по уютным чистым коридорам замка, внизу, в грязи, запертые в сырых клетках, томятся люди, которые могут видеть свет только сквозь узкое окошко под потолком. В смятении я шел вдоль запертых клеток, провожаемый тупыми, ничего не выражающими взглядами узников. Все они явно находился здесь уже давно. Тех же, кто попал сюда недавно, можно было отличить по ненавидящим взглядам, которые они бросали в мою сторону. Эти люди пробыли здесь недостаточно давно, чтобы полностью потерять человеческий облик, но достаточно, чтобы возненавидеть всех, кто остался по другую сторону решетки.

– Эй, парень, ты кто такой и что здесь делаешь?

Я обернулся и посветил на человека, который меня окликнул. Это был уже пожилой мужчина в грязных лохмотьях с густой бородой. Но глаза мужчины были живыми. В них не было ни ненависти, ни тупой покорности обстоятельствам.

– Гуляю, – не нашел лучшего ответа я.

– Да? – мужчина удивленно выгнул брови. – Хорошее место для прогулок. Только что-то я не припомню, чтобы видел тебя здесь раньше.

– Может потому, что меня здесь раньше не было?

– Логично, – усмехнулся человек. – И все же, кто ты такой?

– Я новый барон и владелец этого замка.

При этих словах брови человека резко взлетели вверх, и тут я совершенно ясно увидел в его глазах боль. Его не сломили никакие страдания в этой темнице, но мои слова что-то надломили в этом человеке

– Новый барон? – переспросил он хрипло. – Значит, Буефар мертв. – Его голос упал почти до шепота. – Вот значит, как… значит, пережил я тебя, старый друг… – На щеке мужчины появилась влажная полоса.

Я растерянно молчал, не зная что тут можно сказать или сделать. Наконец человек снова посмотрел на меня.

– А ты кто такой? Что-то я не помню, чтобы у Буефара были родственники.

– Насколько мне известно, у Буефара никого не было. А я с ним познакомился около полугода назад. Мы с ним вместе путешествовали, а потом он погиб в бою. Его тело было отправлено на родину и здесь в его вещах было обнаружено завещание, где он все свои владения отдавал мне.

– Понятно. – Человек посмотрел на меня внимательным взглядом. – Как удачно все получилось: твой друг погибает, а когда его тело прибывает на родину, обнаруживается завещание.

Я некоторое время смотрел на него, не сразу сообразив, в чем он меня обвиняет. Потом дошло, и меня захлестнула ярость. Ярость и гнев на этого человека, который посмел обвинить меня в убийстве друга. Только благодаря урокам Деррона мне удалось овладеть собой, хотя я и поймал себя на том, что уже сделал шаг вперед, готовый нанести удар. Человек лежал почти у самых прутьев, и клетка никак не смогла бы защитить его.

– Вы обвиняете меня? – хрипло спросил я.

Человек откинулся назад.

– Нет. Подлости учатся постепенно. Ты еще слишком молод для этого. Скорее всего, ты даже не знал о богатстве Буефара.

– Тогда зачем вы сделали это?!

– Зачем? Чтобы ты нанес удар. Чтобы прекратил мои мучения. Но ты сдержался.

– Воин разгневанный – воин мертвый, – повторил я любимые слова Деррона.

– Ого, – человек с интересом посмотрел на меня. – Похвально. Но ты так и не объяснил, зачем пришел сюда.

– А мне кажется, что неплохо бы мне сперва узнать, с кем я разговариваю и за что вы попали сюда?

– Сначала гость представляется, а уж потом хозяева, – усмехнулся человек.

– Мое имя Энинг и, как уже говорил, я теперь хозяин этого замка…

– …именно поэтому ты, как вор, тайком проникаешь в тюрьму, расположенную в твоем замке, если то, что ты сказал, правда.

– Я сказал правду. Что касается моего посещения, во-первых, я не обязан перед вами отчитываться. Мой замок, куда хочу, туда и прихожу, а вот вам следовало бы быть повежливей.

– Да ну? И что ты мне сделаешь? Бросишь в тюрьму?

В самом деле. Я ничем не мог угрожать этому человеку, кроме смерти, но смерть для него была избавлением.

– А все-таки, кто вы такой? Вы не очень похожи на остальных узников.

– А ты много в своей жизни узников видел? То-то же. А я… я когда-то был ближайшим помощником Буефара. Я ведь начинал службу еще при его отце и помню самого Буефара еще мальчишкой.

Ого! Буефару было лет шестьдесят, значит этому человеку сколько? Восемьдесят? Сто? Даже после долгого пребывания в тюрьме этому человеку нельзя было дать больше пятидесяти.

– Я был всегда рядом с Буефаром. Но около года назад он посчитал, что я уже староват для военных походов. Это я-то?! В общем, он велел мне отправляться в замок. Он назначил меня капитану в помощники, чтобы своими советами я помогал ему в управлении. Я старый солдат, поэтому не спорил, посчитав, что здесь мой опыт действительно может пригодиться. Но то, что я застал здесь, ужаснуло меня. Этот негодяй Зигер, пользуясь отсутствием господина, прибрал все к рукам и грабил барона. Его безудержный грабеж довел до нищеты всех крестьян в округе. Я обо всем написал Буефару и решил навести порядок, но мое письмо было перехвачено, а ночью меня схватили и отволокли сюда. А потом потихоньку переправили сюда и всех солдат, что прибыли вместе со мной и отказались служить Зигеру.

– Солдат? – встрепенулся я. – Сколько здесь ваших солдат?

– Осталось пятнадцать человек. Кто-то умер за год, кто-то предал. Остались самые верные.

Пятнадцать и моих двадцать два! Это уже сила! До этого момента я сомневался, что у меня хватит сил справиться с сотней солдат гарнизона. Конечно, сейчас все равно не стоило вступать в открытый бой, но открытый бой я и не планировал. Если все пойдет так, как я задумал, то гарнизон можно будет уменьшать постепенно. И теперь у меня появилось новое войско, о котором не знает враг, а значит не готов к его появлению. Но вот согласятся ли они мне помочь? Впрочем, это, наверное, глупый вопрос. Согласятся ли они мне помочь справиться с человеком, который засадил их сюда?

– Кхм, – откашлялся я, – Э-э… а как вас зовут?

– А какая сейчас разница? Впрочем, если тебе хочется узнать мое имя, то когда-то меня называли Хоггард.

– В общем, Хоггард, вы спрашивали, кто я такой и как стал владельцем замка. – Я посмотрел по сторонам, тщетно пытаясь отыскать чистый уголок на полу, куда можно было бы сесть. В конце концов я плюнул и просто уселся около клетки, не особо выбирая место. Стараясь не замечать сырости, я принялся рассказывать, как познакомился с Буефаром, как он отправился со мной в путешествие. Рассказал о последней битве Буефара и о том, как узнал о завещании своего друга. – Когда погиб Буефар, мне было совсем не до того, чтобы смотреть его вещи, а мои друзья не решились этого сделать. И только здесь Отто обнаружил завещание. Когда же мне сообщил об этом Мервин, для меня это стало настоящим сюрпризом.

– Погоди, Мервин – это властитель Амстера?

– Ну да, я об этом и говорю. Мы же с Буефаром познакомились, когда ехали из Амстера.

– Интересные у тебя знакомства, парень.

– Мои родители мне то же самое говорят. Но это не главное. Главное – почему я появился здесь ночью. – Тут я рассказал о своем разговоре с Отто и управляющим.

– Отто – это принц Тевтонии? – продолжал удивляться Хоггард.

– Да. Он сейчас здесь в замке. Думаю, если я завтра утром расскажу ему о вас, то он прикажет отпустить вас и ваших солдат, но мне хотелось бы предложить вам другой вариант, но сразу хочу предупредить, что он более опасный. Думаю, что вы уже догадались, почему я оказался здесь ночью?

– О да, Зигер! Так что ты хочешь мне предложить, парень?

– Понимаете, если принц прикажет вас завтра выпустить, то Зигер, конечно, подчинится, но сразу после отъезда принца он пойдет на открытое столкновение, поскольку почувствует опасность. А у него сотня солдат гарнизона. Не все, конечно, негодяи, но я не могу рассчитывать на то, что они откажутся выполнять его приказы. Второй же вариант таков: вы пока остаетесь в темнице, а в нужный момент появитесь со своими солдатами. Ваш отряд может стать той соломинкой, которая сломает слону спину.

– Все это хорошо, однако годовое заключение на тюремных харчах не способствует здоровью…

– Это ерунда. Думаю, что смогу обеспечить ваше питание и даже вооружу вас. Вы говорите, что сидите здесь год? Значит, знаете всех заключенных. Вы скажете тому, кто придет от моего имени, кому здесь можно доверять. А сейчас извините. Я не могу больше здесь находиться. Итак, ваш ответ?

Хоггард задумался.

– Ты прав, парень. Если принц отпустит нас сейчас, то Зигер выступит в открытую, и у него все шансы победить. Наверное, я схожу с ума, но я готов тебе довериться. В конце концов, судя по твоему рассказу, тебе доверял и Буефар.

– Хорошо. Тогда до свидания. Наверное, больше я сюда не смогу прийти, но это не важно.

Я быстро поднялся, отряхнулся и вышел из подвала. Аккуратно запер дверь. К себе в комнату мне удалось добраться никем не замеченным.

Поскольку ложиться спать уже не имело смысла, так как начинало светать, я не стал раздеваться, а плюхнулся в кресло и постарался спокойно, как меня учил Мастер, разобраться в обстановке. Это заняло все оставшееся время, до рассвета. Утром я первым делом разбудил Ролона и Далилу и рассказал им о своих ночных похождениях.

Ролон недоверчиво покачал головой.

– Ну ты даешь! Наш пострел везде поспел. Значит, ты предлагаешь, чтобы мы с Далилой занялись снабжением едой заключенных?

Я кивнул.

– Если уж я справился с тем замком, то не думаю, что у тебя возникнут какие-нибудь проблемы. Деньги я вам дам, так что можете закупать все, что нужно. Кстати, не мешало бы сразу и вооружить их. Я не знаю когда понадобится их помощь, но лучше, чтобы они были готовы.

– Если надзиратели обыскивают клетки, то они обнаружат оружие, – вмешалась Далила. – Тогда весь наш план провалится.

– Так спрячьте оружие не в клетках, а в подземелье.

– Это действительно мысль, – согласился Ролон. – Ладно, это все мы обсудим с твоим новым знакомым. А вот чем ты сегодня собираешься заниматься?

– Сегодня? Продолжу осмотр замка, а также полюбуюсь на физиономию Зигера, когда он узнает о моем приказе.

– Каком приказе? – насторожился Ролон. – Ни о каких приказах ты не рассказывал!

Поняв, что проговорился, я не стал скрывать правду.

– Ты совсем рехнулся? Ты не понимаешь, что играешь с огнем?

– Ролон, только не смей сейчас со мной спорить! – прошипел я. – Если я начну сомневаться в своих действиях, то это будет гораздо хуже любых моих ошибок!

Ролон несколько мгновений смотрел на меня.

– Что ж, это справедливо, только постарайся в следующий раз хотя бы советоваться со своими друзьями.

Я коротко кивнул, а потом направился во двор замка, где стал наблюдать за мельтешением слуг. Здесь я и застал тот момент, когда управляющий огласил мой приказ. Догадываясь, что Зигер захочет обязательно со мной поговорить, я не стал уходить со двора, чтобы были свидетели на случай, если Зигер не сможет сдержать себя. Однако, увидев капитана, направляющегося ко мне с широкой улыбкой на устах, я понял, что недооценил его.

– Милорд, рад приветствовать вас.

– Я тоже рад, капитан.

– Чудесное утро, милорд. И хочу поздравить вас: это великодушный жест.

Ну, раз в ход пошло лицемерие…

– О-о, ничего особенного, капитан. Кстати, хочу извиниться за то, что накричал на вас вчера. Сами понимаете, утомительное путешествие, а тут этот солдат. Я понимаю, что вы не можете проследить за всеми.

– С тем болваном я еще разберусь. Кстати, он вернулся вчера только под вечер. Должен признать, что ваше довольно оригинальное наказание произвело сильное впечатление на солдат. Правда, хотел бы заметить, милорд, что в вашей великодушной попытке облагодетельствовать крестьян не все продумано.

Наконец-то! Я уж думал, что он никогда не доберется до сути.

– Что именно, капитан?

– Понимаете, милорд, может эта мера и милосердна, но вы не учитываете того, что благосостояние замка держится на торговле зерном, которое мы получаем с этого поля. Ваш приказ снизил доходы почти наполовину. Сами понимаете…

– Прошу прощения, капитан, – вежливо перебил я. – Это вы не все учитываете. Впрочем, это понятно. Вы ведь военный, а не финансист. Я же вчера до половины третьего утра сидел за отчетами. Так вот, я заметил, что по документам около восьмидесяти процентов средств, которые мы получаем с этого поля, идут на закупку продовольствия для тех крестьян, у которых выдался неурожайный год. Так что на самом деле мы только выиграли. Во-первых, теперь на крестьян мы потратим всего половину урожая, а во-вторых, они будут прославлять меня как доброго барона

Я со скрытой насмешкой смотрел на капитана: попробуй, опровергни! Ясно как день, что те восемьдесят процентов были только на бумаге. Надо быть полным идиотом, чтобы три дня в неделю заставлять крестьян трудиться на барщине, не давая им тем самым собрать урожай на собственном поле, а потом на вырученные с продажи средства закупать зерно, чтобы отдать его тем самым крестьянам, которые не успели собрать свой собственный урожай. Тут даже двойной идиотизм. Зачем продавать зерно, чтобы снова его покупать? Почему бы сразу не отдать урожаем? Впрочем, ответ на этот вопрос был очевиден, но не мог же капитан так прямо сообщить мне об этом. Было видно, что такой поворот разговора оказался для него неожиданным и готов он к нему не был.

– Я не совсем уверен, что в реальности дело обстоит именно так, – довольно неуклюже начал он.

– Что?! Вы хотите сказать, что управляющий не честен? В таком случае, надо немедленно организовать независимую проверку всей документации. Капитан…

– Нет-нет, милорд, в этом нет необходимости, – поспешно заговорил Зигер. – Терегий честный человек. Вы не так меня поняли. Понимаете, на самом деле восемьдесят процентов идет с чистой прибыли. А ведь мы тратим на посредников, на перевозку. Это существенно уменьшает наши активы. Таким образом, ваши пятьдесят процентов оказываются гораздо меньше тех двадцати, что мы имели раньше.

Даже не особо разбираясь во всех этих делах, я понимал, что Зигер несет откровенную чушь. Весь его расчет строился на том, что я абсолютный профан в финансовых делах. В любом другом случае он оказался бы прав на двести процентов, но здесь он ошибся. Зигер просто не мог знать, что я из другого мира, где логика являлась необходимой стороной жизни. И потом, не зря же я полгода вел дела с Вильеном Нарнахом? Должен же я был хоть чему-то у него научиться?

– Да, – нахмурился я, делая вид, что серьезно задумался. – Об этом я действительно не подумал. Так что же делать? Не могу же я отменить свой приказ? Придется нам найти другие способы получения доходов, и если они себя не оправдают, то через годик мы восстановим барщину.

– Через годик? – кисло спросил Зигер.

– Раньше обещать не могу. Однако, капитан, ваши познания в финансах довольно обширны для солдата.

– Что делать, милорд. Господин Буефар не показывался здесь годами, и мне поневоле пришлось освоить множество новых профессий. Но вот солдаты будут недовольны вашим приказом.

– Не понимаю, какое собственно солдатам дело до вопросов управления замком? – искренне удивился я, хотя, благодаря разъяснению Терегия, прекрасно понимал, в чем тут дело. – В любом случае, это ваши проблемы, капитан. Надеюсь, вы сумеете образумить своих подчиненных, иначе ими займусь я.

– Как скажете, милорд, – процедил капитан сквозь зубы.

Понятно, что он ожидал иного окончания нашего разговора, посчитав, что легко сможет переубедить какого-то мальчишку. К тому же он не мог не сознавать, что этот мой шаг резко поднимет мою популярность среди населения. Впрочем, пока он держал в своих руках гарнизон замка, ему нечего было волноваться.

Ко мне подошел Отто Даерх и, удивленно смотря через плечо, спросил:

– Ты случайно не знаешь, что случилось с Зигером?

– Да так. Просто он сегодня получил неприятное известие.

Отто заинтересовано посмотрел на меня, однако ответить я не успел. За воротами замка неожиданно раздался какой-то шум. Из казарм стали торопливо выскакивать солдаты и занимать места на стене, приготовив арбалеты.

Мимо нас пробежал Зигер.

– Доигрались, милорд, со своей добротой! – зло бросил он.

Мы с Отто удивленно переглянулись и вслед за ним поднялись на стену. Нашим глазам предстало довольно удивительное зрелище: около тысячи крестьян стояли перед замком и смотрели на стены, не решаясь придвинуться ближе. Нападать они явно не собирались. Реакция Зигера была для меня совершенно непонятна.

– Энинг, если солдаты сейчас откроют огонь, то люди обвинят в этом тебя, – быстро шепнул Отто.

Я побледнел, представив, что будет твориться внизу, если ударит арбалетный залп со стен.

– Не стрелять!!! – что есть силы закричал я. – Кто выстрелит, того я лично сброшу вниз!!!

Я заметил, как зло посмотрел на меня Зигер, опустив руку. Видно, я чуть-чуть опередил его приказ открыть огонь.

Крестьяне, услышав меня, подошли поближе. Из толпы раздались неуверенные выкрики.

– Барон, просим вашей милости! Выслушайте нас!

– Зигер, прикажите открыть ворота, – потребовал я.

– Что!!! А если они ворвутся в замок…

– Зигер! Надеюсь, вы не будете оспаривать мой приказ?

Зигер зло посмотрел на меня, но наткнулся на ледяной взгляд принца и не посмел спорить. Ворота медленно раскрылись. Я быстро сбежал вниз и двинулся к выходу. Заинтересованный Отто старался не отставать от меня. Его охрана пыталась пристроиться следом, но Даерх только сердито отмахнулся от них.

Крестьяне встретили наше появление радостным гулом. Я быстро отыскал предводителей этого необычного собрания, и двинулся к ним.

– Я ваш новый барон. Вы хотели поговорить со мной? – поспешил я заговорить первым, чтобы не ставить никого в неловкое положение, как это случилось бы, если крестьяне заговорили с Отто, приняв его за барона.

Мое заявление вызвало некоторое замешательство. Но тут один из мужчин сдернул с головы шапку и несмело шагнул вперед.

– Милорд, правда ли то, что объявили сегодня утром?

– Я не знаю, что сообщили вам. Если вы скажете, то тогда отвечу, правда это или нет.

Крестьянин с некоторой растерянностью посмотрел на меня.

– Э-э, это насчет отмены барщины, милорд.

– Это правда. Более того, как я и обещал, все, кто примет участие в уборке моего поля, получат половину урожая, который смогут разделить между собой. Заставлять же трудиться на поле силой никого не буду. Однако мне будет жаль, если урожай на нем погибнет.

– Милорд! – Неожиданно все крестьяне разом попадали на колени. Я самым позорным образом едва не убежал отсюда, и только подбадривающий взгляд Отто удержал меня от этого в высшей степени идиотского поступка Я растерянно попросил всех подняться и больше никогда так не делать, чем заслужил недоумевающий взгляд крестьян и удивленный Отто.

Поняв, что ляпнул что-то не то, я стал поспешно прощаться, ссылаясь на то, что как у нового барона у меня много дел, но завтра я обязательно начну объезд своих владений, где каждый сможет высказать свои жалобы. Впрочем, в эту поездку наверняка напросится и Зигер, так что крестьяне вряд ли начнут жаловаться на него – не рискнут. Но это меня пока устраивало. Я не собирался торопить события, и в мои планы пока не входила ссора с Зигером. Ситуация должна созреть, а там уж он сполна ответит за все свои делишки.

– Теперь понятно, почему Зигер был такой злой. Барщина, наверное, приносила ему неплохие деньги. Этот ход явно был неожидан для него, а ты к тому же приобрел поддержку людей. Однако ума не приложу, как ты собираешься снова заставить крестьян выполнять свои обязанности потом, когда справишься с Зигером?

– А никак не собираюсь. Эти земли я отдам в аренду, и, поверь, в скором времени я получу с аренды больше, чем до этого Зигер выколачивал с барщины.

– Да? – с сомнением спросил Отто. – Я слышал, ты славишься своей непредсказуемостью и, главное, тем, что твоя непредсказуемость дает поразительные результаты. Я буду следить за твоими шагами. Если твой опыт удастся, я, пожалуй, тоже откажусь от барщины.

– Но я ведь хочу не только это поле отдать арендаторам. Я хочу полностью избавиться от крепостных.

– Ты хочешь дать им волю! – Такого Отто никак не ожидал.

– Нет-нет, – поспешно заговорил я, потом честно признался: – Я думал над этим, но посчитал, что это будет неправильным. Подобное не принесет пользы ни мне, ни самим крестьянам. Многие просто не будут знать, что делать со своей волей. Это вызовет массу ненужных осложнений, вплоть до бунтов. Но ведь есть и такие, для которых воля желанна, которых душит рабство, и они не могут развернуться в полную силу. Я хочу дать свободу именно таким людям.

– А как ты определишь таких людей?

– Просто. Я установлю сумму в двадцать динаров, за которую любой крепостной может получить вольную. Если у человека достаточно ума, чтобы заработать эту сумму, то он сможет стать свободным человеком.

– Они будут грабить на дорогах, чтобы получить вольную.

– Попавшийся на грабеже навсегда лишается права на свободу, – тут же парировал я. – К тому же я собираюсь давать ссуды под, скажем, десять процентов в год с отсрочкой на год. Расплатился, человек свободен, нет – остается крепостным. Поверьте, Отто, самые энергичные люди будут так желать получить свободу, что напридумывают массу способов получения прибыли. Это подстегнет развитие ремесел в моих владениях, будут расти города и развиваться торговля, поскольку именно на торговле и ремеслах больше всего шансов получить прибыль. А их развитие увеличит поступления и в мой кошелек.

Я так разгорячился, что стал бегать перед Отто, излагая свои мысли. Сами того не заметив, мы с ним остановились около ворот замка, обсуждая планы.

– Я установлю не оброки и подати, а налоги, Отто. Скажем… Скажем, тринадцать процентов прибыли. Оставшейся вполне хватит людям, чтобы не только выжить, но и начать покупать разные мелочи, что в свою очередь подстегнет производство этих мелочей.

– Не обольщайся, Энинг! Получив свою свободу, люди просто сбегут.

– Куда? Да и зачем? Если они сумели что-то сделать, чтобы скопить деньги на свободу, то зачем они будут бежать от этого? Они будут продолжать работать, только уже на себя.

– Ты мечтатель, Энинг, – рассмеялся Отто. – Наивный мечтатель. В жизни все не так просто, как тебе кажется.

– Посмотрим, – обиженно буркнул я.

– Посмотрим, – согласился Отто. – А сейчас пошли в замок, думаю, нас уже заждались. К тому же мне нужно как можно скорее вернуться к отцу, так что не стоит задерживаться.

К тому времени в замке уже все проснулись. Правда, Танька отказалась вставать, заявив, что еще рано, и она не собирается подниматься чуть свет, тем более, что в школу идти не надо. Пожав плечами, я оставил ее досматривать свой сон.

За завтраком отец бросал на меня вопросительные взгляды, но я делал вид, что не понимаю их и увлечен только процессом тщательного поглощения и переваривания пищи. Это переглядывание не укрылось от мамы.

– Что это вы там перемигиваетесь? – поинтересовалась она.

– Да так. Просто мы вчера с отцом весь вечер разбирались в финансовых делах баронства и обнаружили кое-что интересное. Отец думает, что возможно удастся увеличить прибыли.

– Твой отец ни о чем, кроме прибыли, думать не может! – сердито заявила мама. – Мало ему прошлого опыта! А ты, Егор, лучше подумал бы, как вернуть бедную девочку домой к родителям.

– Бедную девочку!!! Это Танька-то бедная?! Да она чувствует себя лучше всех нас, наслаждаясь своим богатством.

– Егор! Нельзя же так! В конце концов, у нее есть родители, по которым она скучает.

– Мама, но что я могу сделать? Ключ у Эльвинга, а он сейчас выполняет посольские обязанности у своего народа. Я оставил для него сообщение у Мервина, как только Эльвинг закончит свою миссию, он приедет сюда и тогда я смогу отправить Таньку домой.

– Извините, – вмешалась Далила, – но мы никак не предполагали, что так получится. Мы посчитали, что Ключ должен быть у Эльвинга, как у самого близкого друга вашего сына. Мы просто предположить не могли, что встретим вашего сына раньше.

Завтрак был закончен в молчании.

– Вы не желаете осмотреть замок? – спросил я у родителей. – Вчера я так и не успел осмотреть все. Зигер, не хотите сопровождать нас?

Зигер удивленно посмотрел на меня с другого конца стола. В нем явно боролись подозрительность к моей просьбе и желание не отпускать меня ни на минуту. Победило последнее.

– К вашим услугам, милорд.

– Без нас. – Ролон встал и подошел к Далиле. – Что мы, замков не видели?

Далила благосклонно кивнула и подала Ролону руку, которую тот бережно принял. Вдвоем они покинули столовую.

Прекрасно. Зигер вряд ли заподозрил их в чем-либо. А поскольку он будет таскаться за мной по всему замку, у Ролона с Далилой будет достаточно времени для посещения Хоггарда. А я постараюсь, чтобы этого времени у них было действительно много. Только Рон проводил парочку подозрительным взглядом, а потом покосился на меня. Наверняка этот пострел что-то заподозрил. Но Рон будет молчать, я в нем уверен. А после завтрака началась наша экскурсия по замку, возглавляемая Зигером, который, кажется, понимал, что его в чем-то обманули, но никак не мог сообразить в чем.

Глава 9

Следующая неделя прошла в бесконечных разъездах по моим новым владениям. Зигер неизменно вызывался сопровождать меня, а поскольку я с утра до вечера пропадал вне замка, то у Ролона с Далилой было достаточно времени и возможностей навещать Хоггарда. Зигер же вынужден был вместе со мной мотаться по всем деревням и городкам, раскиданным по землям баронства. Несколько раз я сочувственно говорил, что для него нет никакой необходимости ездить со мной, а сам тут же подъезжал к какому-нибудь крестьянину и спрашивал: нет ли у него каких жалоб. Крестьянин с испугом косился на мрачного Зигера и говорил, что жалоб нет. Я делал вид, что верю. Естественно, что после этого капитан не рисковал оставлять меня без присмотра. И так же естественно было то, что он брал с собой мощный эскорт. Впрочем, меня тоже сопровождало пять человек во главе с Ригером. Это обстоятельство сильно не нравилось Зигеру, и один раз он даже попытался заговорить со мной на эту тему.

– Милорд, – обратился ко мне Зигер. – Солдаты гарнизона обижаются, что вы не доверяете им.

Подобное заявление было так неожиданно, что я слегка растерялся.

– Почему?

– Потому что охранять вас это их забота, а вы постоянно ездите в сопровождении своих наемников. Такое недоверие задевает их.

– А вы?

– Что я? – растерялся капитан.

– Вы как к этому относитесь?

– Я разделяю чувства своих людей.

– Понятно, но ничего не могу пока сделать. Я не знаю ваших солдат и не знаю, на что они способны.

– Вы не доверяете мне?! – Кажется, капитан слегка переиграл со своим возмущением.

– Капитан, что за разговор? Доверяете, не доверяете… Не доверяю! И пока не докажете, что вам можно доверять, я этого делать не буду. К тому же у меня была возможность убедиться, что вы не слишком-то хорошо вели хозяйство в отсутствие Буефара.

– Милорд, на это были причины…

– Именно их я и пытаюсь выяснить всю эту неделю.

После такого разговора Зигер старался не оставлять меня одного ни на секунду, что мне и было надо. Я же устроил целое представление. Таскаясь по окрестным деревням, я возил с собой тетрадку с карандашом, куда постоянно что-то записывал. Зигер недовольно косился на меня, но спрашивать не решался. Я же старался вовсю. Увидев полуразвалившуюся деревню, я старательно ощупывал каждый дом, мерил шагами улицу, а потом писал: «У Лукоморья дуб зеленый, златая цепь на дубе том…» К концу недели в тетради были записаны почти все стихи, которые я смог вспомнить. Поскольку писал я по-русски, то не боялся, что кто-то в этом мире сможет эти записи прочитать.

Леонор соорудил с помощью магии что-то типа видеокамеры, с ее помощью я каждый вечер мог видеть, как слуга, который убирал мою комнату, открывал эту тетрадь, воровато оглядываясь, проводил по ней чем-то и лишь потом приступал к уборке. Как объяснил мне Леонор, таким образом, снималась копия.

Я даже хотел специально для Зигера начать делать на полях пометки на его родном языке типа: «На это обратить особое внимание», «Здесь что-то не так, мне кажется, на это тратится больше средств, чем необходимо на самом деле» и тому подобное. Однако быстро пришел к выводу, что это будет слишком подозрительно. С чего бы это писать заметки на одном языке, а комментарии делать на другом? А о том, что интерес Зигера к этим записям не ослабевал, мне сообщил Рон, к которому подходил Зигер с просьбой прочитать вот эту записку, считая, что мальчишка ни о чем не догадается. Тот сообщил, что написано на моем родном языке, а после вежливо поинтересовался, откуда это у капитана. Тот счел за лучшее сказать, что нашел и никак не мог понять, чье это.

Я попросил Рона никому не говорить о случившемся.

– Никак не пойму, что ты затеваешь. – Рон подозрительно смотрел на меня. – Зачем ты портишь отношения с солдатами?

Рон все-таки чертовски сообразителен. Я не просто обострял отношения с солдатами, я добивался с их стороны определенной реакции. Когда-нибудь Зигер захочет воспользоваться недовольством солдат. А чтобы вызвать его, особо стараться и не надо. Капитан не слишком заботился о дисциплине. Ему надо было, чтобы солдаты были верны ему, и все. Естественно, при таком отношении солдаты гарнизона быстро превратились в банду, которой все позволено. Как и предупреждал меня Отто, тот случай на рынке был еще самым безобидным. Первые два дня я просто запоминал наиболее рьяных негодяев, а потом велел каждому дать по пять ударов кнутом и посадить в тюрьму. Зигер попытался было защитить их, но я настоял на наказании. Следующим моим шагом был запрет покидать пределы замка без моего разрешения. Это вызвало ропот, но Зигер быстро навел порядок. Кажется, он был даже доволен, что я копаю себе яму. Не желая его разочаровывать, я отдал несколько приказов, которые еще больше осложнили жизнь различным негодяям. Завоевывая популярность у крестьян и ремесленников, я катастрофически терял ее среди солдат гарнизона. Даже Ролон встревожился этим. Впрочем, ничего необычного от солдат я не требовал. Я специально советовался с Ригером, и тот подробно описал правила гарнизонной службы и что должен уметь солдат. Именно эти правила и легли в основу нового устава. Вообще это было совершенно нетипично для Тевтонии, где все предпочитали действовать не по каким-то там уставам, а по древним правилам и традициям. Этот устав по моей просьбе написал Ригер, а потом Хоггард немного модернизировал его в соответствии с обычаями Тевтонии. Ради этого я специально ночью спустился в подвал.

– Никак не пойму, чего ты добиваешься? – заметил Хоггард, протягивая мне листки.

– Ничего. Я просто отлавливаю негодяев.

– И многих поймал? – с интересом поинтересовался Хоггард.

– Достаточно. Суть моих действий в том, что теперь я знаю, на кого из солдат нельзя положиться, а кто действует под давлением обстоятельств.

– Все они там воры, – неожиданно рассердился Хоггард. – Честные люди не стали бы служить такому человеку, как Зигер.

– Возможно, однако, не все рискнут открыто пойти против него.

Хоггард дураком не был.

– Возможно, – нехотя согласился он. – Но все-таки, ты не боишься бросать вызов гарнизону замка? Ведь солдат в нем в четыре раза больше, чем есть у тебя даже с нами.

– Я бы боялся, если бы эти солдаты представляли собой действительно сброд. Но поскольку их крепко держит в руках Зигер, то не боюсь.

Хоггард удивленно посмотрел на меня.

– Не хочешь объяснить? Мне казалось, что именно потому, что их держит в руках Зигер, они представляют гораздо большую опасность?

– Неверно. Опасней они были бы, если бы ими никто не управлял. Тогда они стали бы толпой, а толпа непредсказуема. Толпа может забыть обо всем на свете и действовать даже вопреки собственным интересам. Зигер же так делать не будет. Если он и устроит бунт, то бунт будет управляемый. И еще, Зигер не сделает ничего, что бы шло вразрез с его интересами, а потому можно провести четкую границу, дальше которой он не пойдет.

Хоггард в растерянности посмотрел на меня.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну представьте себя на месте Зигера! Если бы вы стали подбивать гарнизон на бунт, то вы постарались бы припугнуть меня или убить?

Хоггард задумался.

– Я понял! Конечно же, припугнуть. Твоя смерть во время бунта – это и его смерть. Смерть барона во время бунта его собственного гарнизона! Да все бароны двинут сюда свои войска и перевешают всех бунтовщиков во главе с капитаном, даже если он не участвовал в бунте.

– Вот именно! Это и есть та граница, дальше которой Зигер не пойдет. Устроить мне несчастный случай? Да! Но смерть во время бунта? Нет! А именно бунта я и жду.

– А ты уверен, что сумеешь справиться с бунтом?

– Процентов на восемьдесят.

– И откуда такая уверенность?

– В уверенности солдат в том, что я не справлюсь с бунтом. – Видя непонимание Хоггарда, я пояснил: – Они уверены в своей силе и не принимают никаких мер предосторожности. Они слишком недооценивают меня. – Я хмуро посмотрел на Хоггарда. – А это опасно.

– О да, – согласился старый солдат.

Как бы то ни было, но постепенно вырисовывались черты будущего противостояния. Зигер опирался на солдат гарнизона, которые все меньше и меньше были довольны мной. Я же сумел приобрести поддержку населения тем, что если и не остановил полностью поборы, то существенно снизил их, а также тем, что издал ряд приказов, которые должны были помочь крестьянам начать жить, а не выживать. Впрочем, особых иллюзий я по поводу этой поддержки не питал, прекрасно понимая, что десяток умелых солдат стоит сотни крестьян. Просто этими действиями я отвлекал внимание Зигера от своих реальных планов, поскольку тот был уверен, что я, поддерживая крестьян, пытаюсь завоевать их доверие для борьбы с ним. Как солдат, он относился к крестьянам презрительно и поскольку считал эту затею безопасной для себя, не очень мешал, предпочитая сосредоточиться на том, что, по его мнению, представляет угрозу. Однако тем не менее следил за мной он очень внимательно.

Обстановка тем временем накалялась. Вряд ли Зигер сможет долго игнорировать раздражение солдат, требующих приструнить «зарвавшегося барона». Об этом мне сообщил Ролон, который, как мы с ним и договорились, изображал человека, крайне мной недовольного. Конечно, солдаты ему не совсем доверяли, но общего настроения при нем не скрывали, а большего мне и не нужно.

События резко ускорились на десятый день, и произошло это совершенно неожиданно как для меня, так и для Зигера.

Наш отряд как обычно разъезжал по деревням. В одной из деревень мне захотелось пить, и я остановился около ближайшей хижины и попросил молока. Испуганный крестьянин так растерялся, что пригласил нас зайти в дом, очевидно не сообразив от растерянности, что гостей слишком много. Тем не менее, я зашел внутрь, немного поколебавшись, за мной вошел Зигер и двое солдат, которые тут же встали около двери. Я раздраженно покосился на них, но выгонять не стал.

В доме нас встретили двое детей. Очевидно, это были сын и дочь крестьянина. Мальчик был примерно мой ровесник, девочке было лет шесть. Она с испугом уставилась на нас и теснее прижалась к брату, который сердито смотрел на наше бесцеремонное вторжение. Тут появился хозяин дома с кувшином в руке.

– Прошу вас, милорд, – с низким поклоном протянул он мне кувшин.

– Вот спасибо. – Молоко было парное и потому показалось мне немного жирноватым. Это была, конечно, не та городская «водичка», которую продают под видом молока. – А немного хлеба у вас не найдется?

– Хлеба? – растерялся крестьянин. Он помялся, а потом не очень охотно сказал: – Немного есть, милорд. – Достал из печки только что испеченный хлеб и нехотя протянул мне.

Я внимательно посмотрел на него и огляделся. В доме было довольно тесно и не слишком прибрано. Да и самая тщательная уборка не смогла бы скрыть бедности этих людей. Только теперь я понял причину такого поведения крестьянина. По-видимому, кроме этого хлеба, у него не было в доме никакой еды. А ведь ему еще надо было кормить детей.

– Простите, а где ваша жена? – Я понимал, что вопрос звучит бестактно, но меня действительно это заинтересовало.

– Она умерла, милорд. В прошлом году. Тогда была эпидемия тифа.

– Эпидемия? – нахмурился я. – И много еще умерло?

– В нашей деревне двадцать человек, а в соседней половина.

– Двадцать человек! – фыркнул Зигер. – Ты хоть считать умеешь?

– Я что-то не помню упоминания об эпидемии в отчетах, которые я читал! – повернулся я к Зигеру.

– Такие мелочи не отражаются в отчетах.

– Мелочи? Смерть половины деревни вы называете мелочами?

– Крестьянин преувеличивает, милорд. Всего было зарегистрировано пять смертельных случая. Потом, согласно указу Буефара, сюда было направлено несколько врачей-магов, которые быстро остановили эпидемию.

Крестьянин, испуганно глядя на Зигера, пробормотал:

– Возможно, я ошибся, милорд. Я действительно не умею считать.

И тут совершенно неожиданно вперед выскочил сын крестьянина.

– Отец! Хватит бояться! Скажи, как на самом деле было! Пять человек! Умерла моя мама, в соседнем доме умерла вся семья, а их было шестеро. Умерли…

– Заткнись, щенок! – шагнув вперед, Зигер кулаком свалил мальчишку на пол. Тот отлетел в угол. Вытирая сочившуюся кровь, он продолжал с ненавистью смотреть на Зигера.

Испуганный крестьянин добавил мальчишке хорошую затрещину.

– Не слушайте его, милорд, после смерти матери он слегка повредился рассудком. Сам не понимает, что несет.

– Ладно, – буркнул я, бросив злой взгляд в сторону Зигера. – Я посмотрю в отчетах.

Я залез в кошелек и тут, к собственной досаде, обнаружил, что по ошибке прихватил не кошелек с мелочью, который обычно брал с собой для разных покупок, а кошелек с золотом. Высыпав деньги на ладонь, я так и не обнаружил ни одной мелкой монеты. Просить Зигера разменять не было никакой охоты. Поэтому я быстро вернул золото в кошелек, оставив только один динар, который и положил на стол.

– Вот, это плата за угощение. Благодарю вас.

– Милорд! – крестьянин в ужасе смотрел на золото. – Такие деньги!

– У меня нет мелочи, так что уж прими, что есть. – Не дожидаясь возражений, я быстро выскочил из дома и сел на коня.

Минут через двадцать после того, как мы отъехали от той деревни, ко мне приблизился Ригер.

– Милорд, в отряде не хватает одного солдата. – Ригер подозрительно покосился на Зигера. Но тот был озадачен не меньше моего.

– Кого? – прямо спросил он командира моих телохранителей, хотя сильно и не любил его.

– Он был вместе с вами в доме у крестьянина.

Еще не понимая в чем дело, я вопросительно посмотрел на Зигера.

– Я ничего не приказывал.

Конечно, нет. Он и не мог это сделать, поскольку находился постоянно рядом со мной. Что же случилось? Как бы я ни относился к гарнизонным солдатам, но это были мои солдаты. Секунду я обдумывал ситуацию.

– Возвращаемся. Надо узнать, что случилось.

Зигер согласно кивнул. Он явно был встревожен.

Уже издали было видно, что люди в деревне чем-то сильно взволнованы. Несколько крестьян, вооружившись вилами и мотыгами, бежали куда-то по улице.

– За ними, – приказал я.

Очень быстро я понял, что все направляются к тому дому, где мы недавно побывали. Так же быстро стала ясна и причина переполоха. Ею оказался тот самый потерявшийся солдат, который, обнажив меч, отмахивался от разъяренных крестьян.

Увидев нас, крестьяне побросали свое оружие и попытались убежать. Однако солдаты быстро окружили их и согнали в одну кучу, где те испуганно жались друг к другу.

– Что здесь происходит? – поинтересовался я у солдата.

– Не знаю, милорд. – Солдат без страха смотрел на меня. – Они вдруг все набросились на меня.

– Вдруг? – вкрадчиво переспросил я. – А что ты здесь делаешь? И почему это «вдруг» случилось именно здесь?

Я соскочил с коня и двинулся в сторону дома. Солдат побледнел, но продолжал смотреть на меня вызывающе.

Едва отворив дверь, я понял, в чем дело. На полу, в луже собственной крови лежал тот самый крестьянин, который угощал меня молоком. Девочка сжалась в углу и с ужасом смотрела на отца. Чуть в стороне я увидел и лежащего на полу мальчика. Однако тот, кажется, был жив. Выругавшись сквозь зубы, я наклонился над крестьянином. Было сразу понятно, что ему уже ни чем не поможешь – меч пробил горло. Тогда я подошел к мальчишке. Тот застонал и, схватившись рукой за голову, попробовал встать.

В дом заглянул один из солдат и уставился на открывшуюся картину. Слава богу, это был подчиненный Ригера.

– Что смотришь? – прикрикнул я на него. – Помоги лучше.

Тот кивнул и, подхватив мальчишку, вынес его из дома. Я взял девочку.

Едва увидев брата, она вырвалась у меня из рук и бросилась к нему, захлебываясь плачем. Тот уже пришел в себя и удивленно крутил головой, пытаясь понять, что случилось. Потом, очевидно вспомнив, он вскочил и бросился на убийцу. При этом его глаза пылали такой ненавистью, что тот невольно попятился. Ригер едва успел перехватить его.

– Значит, не понимаешь, почему на тебя набросились? – спросил я, подходя к убийце.

– Милорд, крестьяне напали на солдат барона и должны быть наказаны, – вмешался Зигер.

Я резко обернулся и посмотрел на Зигера. Тот слегка попятился, встретив мой взгляд.

– Я сам решаю, что мне делать! – Впервые я заметил на лице Зигера тень неуверенности. – Я не считаю их виновными. Они всего лишь хотели наказать убийцу своего односельчанина. Я оправдываю их.

– Милорд, они напали на вашего солдата!

– Мои солдаты не убийцы! А если они становятся убийцами, то они перестают быть моими солдатами.

– Но это крепостной! Солдат имел право казнить преступника!

– Только я здесь могу выносить приговоры, Зигер! За какие преступления казнил этого человека ваш солдат? – Я развернулся к убийце. Тот не был ни испуган, ни растерян. Он был только раздосадован тем, что ему не удалось скрыться. Господи, как же они все привыкли к безнаказанности. Ведь даже сейчас этот солдат уверен, что с ним ничего не будет. Разве что только пожурят.

– Что ты можешь сказать в свое оправдание? – поинтересовался я у убийцы.

Тот скосил глаза на Зигера.

– Он непочтительно отзывался о вас, милорд.

– Вот как! И ты решил, что имеешь право карать за меня? – Я кивнул двум ближайшим солдатам на убийцу. – Обыщите его.

Те бросились было выполнять приказ, но потом замерли и растерянно посмотрели на Зигера. Зигер прожигал меня ледяным взглядом. Я, не обращая на него внимания, смотрел только на солдат.

– Быстрее!

Ригер, до этого безучастно наблюдавший за происходящим, вдруг быстро перебросил арбалет из-за спины. То же сделали и остальные мои телохранители.

Зигер, кажется, подал какой-то знак, и солдаты попятились.

Я повернулся к Зигеру.

– Зигер, арестуйте этих людей за неподчинение приказу.

– Вы забываетесь, милорд, – процедил капитан.

– Что! Мне кажется, это вы забываетесь, капитан. Здесь пока я приказываю.

Зигер что-то прошептал.

Не желая продолжать спор, я подошел к тем солдатам, которые нарушили мой приказ, и быстро разоружил их. Один попробовал сопротивляться, но мой кинжал, замерший около его горла, вернул ему благоразумие. К разоруженным солдатам тут же подскочили мои телохранители и скрутили им руки. Все произошло так быстро, что никто ничего не успел сделать. От неожиданности солдаты гарнизона замерли, не веря, что такое могло случиться.

Я прошелся вдоль застывшего строя.

– Ты и ты, – указал я на двоих. – Обыщите и разоружите убийцу.

Стараясь не смотреть на Зигера, оба солдата несмело двинулись к убийце.

– Вы чего это, парни? – удивленно спросил тот.

– Сдай оружие, – посоветовал я.

Убийца вопросительно уставился на Зигера. Потом покрепче перехватил меч.

– Не подходите!

Я подошел к Урагану и вытащил легкий арбалет. Быстро взвел его, резко развернулся и выстрелил, почти не целясь. Убийца, охнув, схватился за простреленную кисть. Меч выпал из руки.

Зигер хотел было что-то сказать, но тут сзади к нему подъехал Ригер и слегка ткнул в спину заряженным арбалетом. Капитан побледнел и возмущенно уставился на меня.

– Пусть обыщут убийцу, Зигер, – опередил я его протесты.

Тот, явно не ожидая такого развития событий, растерянно замер. Я показал капитану свою ладонь. Потом согнул один палец, потом второй. Когда я согнул четвертый палец, Зигер сдался. Видно сообразил, что я вовсе не шучу. Если бы к тому времени, как моя рука оказалась сжатой в кулак, капитан не проявил бы благоразумия, то этот день был бы для него последним на земле.

Зигер процедил сквозь зубы приказ.

Через минуту я уже крутил на ладони динар, который извлекли из кармана убийцы.

– Значит, он ругал меня… Из-за этого ты убил крестьянина?

Солдат был уже не так уверен в исходе дела. Однако и оправдываться он не собирался. Я вздохнул.

– Все ясно. Я признаю этого человека виновным в убийстве с целью ограбления. То, что он является солдатом, только усугубляет его вину. Я приговариваю его к смерти. Приговор привести в исполнение немедленно.

После моих слов воцарилась тишина. Никто: ни солдаты, ни крестьяне не ожидали такого. Сам убийца, забыв про свою рану, неверяще смотрел на меня. Видно он никак не ожидал подобного развития событий.

Двое моих телохранителей тут же достали откуда то веревку и быстро сделали на ней затяжную петлю. Потом перекинули ее через сук стоявшего неподалеку дерева.

Я кивнул двум солдатам, которые держали убийцу, но те не сдвинулись с места.

– Когда я отдаю приказ, я жду его исполнения, – холодно проговорил я. – Очевидно, то, что я был слишком милостив к тем, кто нарушил мой приказ, было понято неверно. Я готов повторить приказ еще раз, но этот раз будет последним. Итак?

Солдат у Зигера было больше, но мои люди уже стояли наготове и держали всех на прицеле. Это обстоятельство не позволило солдатам особо спорить.

Вскоре все было кончено. Я досмотрел сцену казни до конца и знал, что пока жив, буду помнить о ней. Жалеть убийцу я не мог, понимая, что, убив крестьянина, он убил не одного человека, а троих, поскольку вряд ли кто возьмет на себя труд кормить чужих детей, ведь этим людям и своих кормить нечем.

Я подошел к сыну крестьянина, который с мстительной радостью смотрел на раскачивающееся тело убийцы. Остановившись сзади него, я положил ему на плечо руку. Тот вздрогнул и резко обернулся.

– Я понимаю, – заговорил я, – что мои соболезнования не вернут тебе отца, но кое-что я смогу сделать. Приходи завтра со своей сестрой к замку. Там для вас оформят вольную. К тому же, ведь именно тебе придется теперь заботиться о сестре, так что, вполне возможно, для тебя найдется работа.

– Спасибо, милорд!

Я кивнул и вскочил в седло.

– В замок, – бросил я.

В отряде почти физически ощущалось напряжение, однако в дороге ничего неожиданного не случилось. Только Зигер был мрачен и изредка бросал в мою сторону озабоченные взгляды. Для него все произошедшее сегодня стало полным сюрпризом, и теперь он никак не мог понять, в чем просчитался.

Мама, естественно, все узнала. Разве мог я утаить от нее такое? Она прошла ко мне в комнату и села рядом. Я ждал ее появления и боялся его.

– Егор, как это случилось?

– Только не говори, что я не прав! Он заслужил то, что получил!

– Но кто ты такой, чтобы решать, должен человек жить или умереть?

– Мама! С того момента, как Деррон научил меня держать в руках меч, мне постоянно приходиться принимать такие решения. А сейчас я барон! Я должен заботиться о тысячах людей, живущих на моей земле. А тот человек убил даже не одного – троих! Ты бы видела, в какой нищете живут люди!

– Я видела, Егор. Если я не езжу с тобой, то это не значит, что я не выхожу за пределы замка.

– Тогда ты должна понять меня!

– Возможно. Возможно, я не могу осуждать тебя. Мне сложно свыкнуться с мыслью, что можно вот так, без суда, приговорить человека к смерти.

– Я – барон, мама. Здесь, на моей земле я и суд и закон. Я судил его и вынес приговор. И я должен был так поступить, – прошептал я, пытаясь убедить в этом скорее себя, нежели маму. – По многим причинам. Я должен был всем показать, что не потерплю подобного, что я буду строго наказывать за все преступления. Если бы я дрогнул сейчас, то в будущем это могло стоить гораздо большей крови. Поверь мне, мама! Пожалуйста!

В моем голосе было столько отчаяния, что мама не выдержала и прижала меня к себе.

– Я, может, тебя и пойму. Я даже сердиться на тебя не могу. Но простишь ли ты себя сам?

Я задумался, честно пытаясь ответить на этот вопрос.

– Я переживу. Буду жить дальше. Если я останусь бароном, то этот человек будет не последним. – Я помолчал. – И я знаю, кто будет следующий.

Мама отшатнулась.

– Ты изменился, Егор. Раньше ты таким не был!

– Я знаю, мама, – прошептал я ей вслед. – Знаю.

К ужину вся моя семья уже знала о случившемся, и он прошел в угнетающей атмосфере. Разговор не клеился. Я молчал, не пытаясь оправдываться, а Зигер просто не вышел к ужину.

Когда он наконец закончился, я отозвал Ролона в сторону и посоветовал к утру быть готовым действовать по плану. Ролон кивнул и быстро вышел.

Как я и ожидал, утром разразился бунт. С этим известием ко мне в комнату ворвался один из перепуганных слуг. Я кивнул и стал торопливо одеваться, ожидая Зигера. Тот не заставил себя долго ждать и, гремя доспехами, ввалился ко мне в комнату.

– Я предупреждал вас, милорд, чтобы вы не перегибали палку! Теперь можете пожинать плоды своей деятельности!

– Если капитан не может удержать в узде своих солдат, то такого капитана следует убрать. – Я быстро проверил кольчугу, оружие. Взял два своих легких арбалета.

– Милорд, то, что солдаты не восстали раньше, целиком моя заслуга, но последними действиями вы спровоцировали их. Они всего лишь требуют справедливости!

Я оглянулся у порога.

– Капитан, у меня на родине говорят: «Будьте осторожны в своих желаниях, ибо они могут исполниться. Будьте вдвойне осторожны, желая справедливости, ибо вы можете получить ее». Если солдаты желают справедливости, они получат ее.

Зигер выскочил следом за мной.

– Что вы имеете в виду, милорд?

– Только то, что говорю. – Я распахнул дверь в комнату родителей. Здесь уже собрались все наши. – Ролон, Рон, вы останетесь здесь. Закройте дверь.

– Что случилось, Егор? – Мама встревоженно посмотрела на меня.

– Ничего, мама. Все в порядке. Далила?

Далила кивнула, давая понять, что помнит о нашей договоренности.

Я кинул арбалеты Рону, тот ловко подхватил их.

– Здесь все будет в порядке, – заверил он меня.

– Не сомневаюсь, – ответил я, пряча улыбку. – Зигер, пойдемте, поговорим с вашими солдатами.

Солдаты в полном вооружении толпой собрались во дворе, громко крича о своих обидах. Увидев меня с Зигером, они разом подались вперед.

– Что здесь за сброд?! – громко спросил я. В ответ раздались сердитые возгласы. – Да, сброд! – подтвердил я. – Солдат я не вижу! А ну выстроиться во дворе!

Скорее от растерянности и по привычке подчиняться старшим этот приказ был хоть и нехотя, но выполнен.

Я быстро окинул взглядом строй. Некоторых явно не хватало. Я кивнул в подтверждение своим мыслям. Еще когда мы с Ролоном обсуждали варианты действий врага, он предположил, что противник постарается в первую очередь обезвредить моих и Танькиных телохранителей. Предположив, что если те не будут сопротивляться, их не будут и убивать, мы разработали план действий. Мы спрятали оружие в замке и велели никому не сопротивляться.

Как впоследствии мне стало известно, Зигер просчитал все довольно точно. Еще ночью он отправил один отряд, и тот разоружил моих и Танькиных солдат, потом согнал их всех в одну комнату, где и запер. Те, как им было велено, не сопротивлялись. Оставив шесть человек для охраны, Зигер, посчитав, что теперь угрозы с этой стороны для него нет, пошел готовить бунт. Единственное, что он не мог предугадать, так это то, что у меня окажутся еще солдаты, в данный момент запертые в темнице.

Уже после всех событий Ролон рассказал мне, как он, спустившись вниз, беспрепятственно дошел до темницы и выпустил Хоггарда и его людей. Кстати, Хоггард показал еще семь человек кроме своих пятнадцати, которым он доверял так же, как и своим солдатам. Быстро вооружившись припрятанным оружием, они вмиг сняли охрану и освободили моих людей. После чего все три отряда соединились под командой Ролона и стали ждать моего сигнала.

Но об этом я узнал позже. Сейчас же, не зная, как развивается наш с Ролоном план, я старался потянуть время, боясь, как бы какая мелочь не испортила все дело.

– Я так понял, что вы чем-то недовольны? – спросил я, спустившись с крыльца. – Какие у вас ко мне претензии?

Заговорили все разом. Мне с трудом удалось понять, что я, оказывается, не уважаю честных воинов, всячески третирую их, придираюсь не по делу, лишаю честного заработка. Я не перебивал, давая возможность высказаться каждому, попутно примечая самых горластых и тех, кто не проронил ни звука. Когда мне надоело все это слушать, я поднял руку, требуя тишины.

– Вы говорите, что я лишаю вас честных заработков? – тихо заговорил я. Так тихо, что солдаты быстро умолкли, чтобы лучше слышать мои слова, одергивая наиболее шумливых. – Каких заработков? Я видел, как солдат воровал на рынке, а офицер его покрывал. Это ваш честный заработок? – Вокруг возмущенно зашумели. Подождав, когда снова восстановится тишина, я продолжил, не повышая голоса. – Вы говорили, я вас слушал. Теперь послушайте меня. Вы возмущались отменой барщины, но какое вам собственно дело до этого? Это дело мое и управляющего. Боитесь, что не хватит денег на плату? Вам хоть раз задержали ее? Нет. Так что эти аргументы я отвергаю. Еще вы возмущались тем, что я увеличил нагрузку на тренировках. Но ведь вы же солдаты! Вы должны уметь сражаться! И чем тяжелее вам на тренировках – тем легче в бою! Это вы можете понять?

Я говорил еще долго, постепенно отвергая все выдвинутые обвинения. В принципе, меня не особо интересовало, воспримут они мои слова или нет. Мне надо было просто потянуть время. Закончив говорить, я несколько секунд разглядывал строй.

– У меня все. Если вопросов нет, то расходитесь.

Тут поднялась буря. Вперед вылез самый нетерпеливый.

– Милорд, вы должны удовлетворить наши требования!!!

– Должен? – улыбнулся я. – Я никому ничего не должен. Тем более вам. А вот вы мне должны. Вы должны служить мне. Вы давали клятву исполнять мои приказы. Вот мой приказ: немедленно расходитесь! Неподчинение будет расценено мной как бунт.

На миг во дворе повисла мертвая тишина. Обвинение в бунте против барона было очень серьезно. Но тут же тишина взорвалась возмущенными криками:

– За кого он себя принимает…

– Он вздумал угрожать нам!!!..

– Этот сопляк слишком много воображает…

– Не хочет считаться с верными солдатами, так пусть один защищает свой замок…

– Милорд, вам лучше уступить сейчас, – зашептал мне на ухо Зигер.

– Зигер, – холодно ответил я ему. – За это время вы могли бы узнать, что я никогда не отменяю своих решений.

– Милорд, они разорвут вас!

– Их за это повесят, и они об этом знают. – Я двинулся вдоль строя, провожаемый злыми взглядами. Вдруг я неожиданно остановился около нескольких солдат, которые не возмущались вместе со всеми. – А вы что скажете?

Застигнутые врасплох, они молчали, боясь реакции остальных. Но тут вперед вышел один из них.

– Милорд, мне не нравится то, что здесь творится. Не наше дело обсуждать ваши решения по управлению замком.

Что тут поднялось! Как только не называли этих солдат их товарищи.

– А ну тихо!!! – рявкнул я. – Последний раз предлагаю разойтись!

– А не то?.. – насмешливо поинтересовался кто-то. – Милорд, если вы не хотите остаться без солдат, то вы выполните наши законные требования.

– Только так, да? – недобро усмехнулся я. – Ваши законные требования? Или выполняю, или остаюсь без армии? Что ж, меня это устраивает.

– Я рад, милорд, что вы приняли такое решение. А когда все успокоится, можно будет наказать зачинщиков, – зашептал мне Зигер.

Я повернулся к нему и громко ответил:

– Капитан, вы, кажется, не поняли меня. Я сказал, что меня это устраивает, но я еще раз повторю вам, что не меняю своих решений.

– Милорд? – Лицо Зигера удивлено вытянулось. – Но не будете же вы ссориться со всеми солдатами?

– Зачем ссориться? Они сами сказали: или-или. Я согласился. Таким образом, я увольняю всех солдат.

Наверно, в этот момент можно было расслышать муху, пролетающую в двух километрах отсюда. И тут весь строй солдат разом двинулся вперед. Руки угрожающе потянулись к мечам.

Я посмотрел на тех солдат, которые не поддерживали общий хор.

– Ваше решение?

Те неуверенно переглянулись. В конце концов, один сплюнул себе под ноги, выхватил меч и встал около меня.

– Я давал клятву! – заявил он.

Вслед за ним из строя вышли еще пятеро, но больше никто не двинулся.

– Что ж, капитан. Вот они, ваши хваленые солдаты. Только шестерых из них можно назвать так, а остальные – грабители и убийцы.

– Не валите все на меня, милорд, – огрызнулся Зигер. – Вы сами виноваты! Примите их условия, и я смогу восстановить порядок.

– Надо же, как щедро с вашей стороны.

– Да что слушать какого-то мальчишку?! – завопил кто-то. – Посадить его в подвал, там он сразу поймет, что с нами лучше не ссориться.

– А посадишь меня туда ты? – насмешливо поинтересовался я у крикуна. – Ну давай, попробуй.

Солдаты заворчали и двинулись вперед.

Тут ко мне повернулся тот солдат, который поддержал меня первым.

– Ну что, милорд, сразимся с этими? Это будет славный бой. Я буду рад погибнуть за вас.

– Да погоди ты гибнуть, – оборвал я его.

– А у вас есть надежда справиться с сотней солдат? – удивленно спросил он.

– Надежда всегда есть. – Я вложил два пальца в рот и громко свистнул.

Тотчас распахнулись двери замка, и во двор выбежали полностью вооруженные мои телохранители вместе с недавними узниками. Двадцать четыре человека тут же выстроилось в три шеренги напротив бунтовщиков. Первая шеренга опустилась на колено и выставила вперед арбалеты. Вторая встала в полный рост и тоже приготовила арбалеты. Третья встала позади первых двух. Здесь каждый солдат держал уже по два арбалета, чтобы передать их первым, когда те разрядят свои. Оставшиеся солдаты быстро зашли с фланга и взяли всю площадь на прицел. Все было проделано так быстро и слаженно, что никто не успел ничего понять.

– Привет, Зигер, – раздался насмешливый голос. – Не ожидал меня увидеть?

Зигер резко повернулся и расширенными от ужаса глазами уставился на Хоггарда, который стоял чуть сзади него, облаченный в кольчугу, с мечом в руке.

– Ты?!

– Вижу, не ждал. Опять принялся за старое? Только этот вот молодой человек оказался гораздо хитрее и тебя, и меня. С ним мой вариант не прошел.

Однако Зигер уже взял себя в руки.

– Не понимаю, о чем ты говоришь?

– Не понимаешь? – Хоггард сузившимися от ярости глазами посмотрел на своего врага.

– Хватит! – оборвал я их.

Появление солдат было настолько неожиданно для бунтовщиков, что никто и не думал сопротивляться, когда двое солдат Ригера начали забирать у них оружие. Тут же слуги вытащили из замка на улицу стол и стул. Следом показался Терегий, который уселся за стол, положив перед собой толстую книгу, принесенную им из замка. Слуги вынесли сундучок с деньгами и поставили рядом со столом.

Я вышел вперед.

– Я вполне мог бы обвинить вас в бунте и поступить соответственно. Однако я готов закрыть на это глаза. Но вы поставили условие: или я соглашаюсь с вашими требованиями, или остаюсь без войска. Своих распоряжений я не меняю. Поэтому каждый из вас сейчас подойдет к управляющему и получит полный расчет, который полагается вам по контракту в случае увольнения.

Нацеленные арбалетные болты отбивали всякую охоту к спору. Поэтому, теперь уже бывшие, солдаты гарнизона замка снимали доспехи и, подойдя к столу, получали «выходное пособие». Когда эта процедура закончилась, их под свист вышвырнули из замка.

– Ригер, – обернулся я к командиру своих телохранителей. – Я хочу, чтобы все мои соседи были извещены о том, что сегодня здесь произошло. Подготовь так же подробное описание этих вояк, их подвигов и их «добросовестной» службы, и пусть зачитают в людных местах.

Ригер хищно усмехнулся.

– После этого они нигде не смогут найти работу. Их будут гнать отовсюду. Пожалуй, им будет лучше покинуть Тевтонию навсегда.

– Я тоже так думаю, – согласился я. – Зигер, а вы что такой хмурый? В конце концов, мы ведь справились с бунтом.

– Но остались без солдат. В случае нападения на замок, мы будем беззащитны. Милорд, разрешите мне набрать новых солдат?

– Не думаю, что в этом есть необходимость. Я считаю, что до турнира на меня не будут нападать. А потом видно будет. Пока нам достаточно и тех солдат, что уже есть. Кстати, вы не возражаете, если Хоггард будет вашим помощником, капитан? Ведь именно такова и была воля Буефара.

– Значит, я остаюсь капитаном? – удивленно воскликнул Зигер.

– Пока да. Я еще не решил вашу судьбу. Все зависит от вас. Господа, приглашаю всех в большую гостиную. Думаю, что стоит отметить сегодняшнее событие. – Однако перед тем как зайти в замок, я все же сказал несколько слов Ригеру.

– Не мешало бы выставить часовых. Мы хоть и выкинули этих вояк из замка, но они поблизости и их около сотни. Не хватало еще, чтобы они ворвались сюда, пока мы будем праздновать.

Ригер понимающе кивнул и отправился отдавать распоряжения.

В замке меня встретили отец с матерью и Витька.

– Почему ты сразу не сказал о Зигере? – поинтересовался отец.

– В каком смысле? – Я не сразу понял, что он хотел сказать.

– Далила нам все рассказала. В том числе и о твоих ночных похождениях, и обо всем остальном. Егор, Егор. Никак ты не поймешь, что твои попытки постоянно оберегать нас от всех неприятностей этого мира делают все только хуже. – Отец сокрушенно покачал головой. – В конце концов, мы ведь взрослые люди, и не надо пытаться скрывать от нас правду, даже если она не очень приятна.

– И тогда не было бы у нас с тобой вчера того разговора, – добавила мама.

Конечно, я понимал, что они правы, но ничего поделать с собой не мог. И уж не отцу говорить о том, как я стараюсь оберегать всех – с него пример беру. Ведь и о его неприятностях мы узнали только тогда, когда скрывать их уже было невозможно. Но я помню, к чему привела его скрытность.

– Обещаю, что больше не буду ничего скрывать, – искренне воскликнул я.

– Не надо давать невыполнимых обещаний, – рассмеялась мама. – Все равно ведь будешь.

– Милорд. – Рядом со мной появился слуга. В его голосе слышалось какие-то новые нотки, которых я не слышал раньше – почтения и чуть-чуть страха. Кажется, сегодняшнее происшествие произвело на слуг сильное впечатление. До этого они относились ко мне снисходительно. Мол, распоряжайся-распоряжайся, но мы-то знаем, кто здесь настоящий господин. – Там около ворот стоит какой-то крестьянский мальчишка вместе с сестрой. Говорит, что вы приглашали его.

– Ох! – Я с досадой стукнул себя по лбу. – Приведите его сюда. Честно говоря, я думал, что он позже придет.

Слуга кинулся исполнять распоряжение.

– Кто это? – удивленно спросила мама.

– Дети того крестьянина, которого убил солдат. В деревне им грозит смерть от голода. Так что я решил, что в замке им будет лучше. Думаю, что для них тут и работа найдется.

– Работа?! – удивился Витька. – Ты же сказал, что они дети?

– Ну, старший – мне ровесник. По меркам этого мира уже достаточно взрослый, чтобы работать в поле. А благотворительностью я заниматься не собираюсь. Это не пойдет на пользу ни им, ни мне. – Я на секунду задумался, вспомнив яростный взгляд мальчишки. – Да и не примут они благотворительность. Эй, Эскольд, – позвал я одного из слуг, – позовите ко мне Мервину.

Мервина была добродушная толстушка, которая заведовала всем кухонным хозяйством. Впрочем, ее добродушие не мешало держать всех поваров и слуг в ежовых рукавицах. Любое ее распоряжение выполнялось немедленно, хотя я ни разу не видел, чтобы она хоть кого-то наказала. Слуги уважительно называли ее «наша матушка».

Брат с сестрой, которых привел слуга, жались друг к другу, испуганно оглядывались вокруг, однако поклониться не забыли.

– Ну, здравствуй, Свольд. – Мальчишка удивленно распахнул глаза – свое имя он мне не называл. Я усмехнулся. Не зря я поинтересовался, как его зовут, перед отъездом из деревни. – Я понимаю, что мое сочувствие тебе не нужно, но я действительно сожалею о том, что случилось с твоим отцом. Я не предполагал, что так получится, когда давал ему золото.

В этот момент подошла Мервина. Я знаком велел ей молчать и слушать.

– Однако со смертью твоего отца жизнь не кончилась. Я так понял, что теперь о вас некому заботиться, и вам нужна какая-то работа. В замке нужны работники. Ты согласен остаться здесь?

– Что я должен делать? – Видно, что мальчишка уже принял решение.

– Интересный вопрос. А что бы ты сам хотел делать?

Свольд удивленно посмотрел на меня. Поняв, что я задал этот вопрос не ради шутки, с жаром воскликнул:

– Я хотел бы научиться сражаться так, чтобы больше никто не мог обидеть мою сестру.

– Вот как? – Я был поражен тем, с каким напором он это произнес. – Ты так ее любишь?

– Она единственная, кто у меня остался.

– Понятно. – Я взглянул на Хоггарда, который с явным одобрением смотрел на мальчишку.

– Милорд, рано или поздно нам придется набирать новый гарнизон. Мальчишка, конечно, еще молод, но, думаю, его можно пристроить слугой в казармы. Пусть узнает, как живут солдаты. А мы посмотрим, чего он стоит.

– Ты слышал предложение? Согласен?

Глаза Свольда заблестели.

– Да, милорд. Спасибо!

– Хм, спасибо, – проворчал Хоггард. – Парень, не думай, что тебе будет легко. Я с тебя семь потов спущу, и ты проклянешь тот день, когда согласился на мое предложение.

– Я… никогда!

– Мервина. – Я махнул служанке. – Отведи их на кухню и как следует покорми. Наверняка они даже не ели сегодня. И посмотри, во что их можно переодеть. Да что я говорю тебе. Сама все прекрасно знаешь.

Мервина согласно кивнула и быстро увела детей, что-то шепча девочке.

– Милорд, мне бы хотелось обсудить с вами еще один момент. – Ко мне подошел Хоггард. – Почему вы оставили Зигера капитаном?

Я замялся, не зная как ответить.

– Я не могу сейчас его прогнать. Нарнах, мой друг, кое-что узнал. Сейчас я ожидаю из Амстера важные бумаги и пока не получу их, бессилен что-либо сделать с Зигером. Мне нужно время. – Я замолчал, поскольку в этот момент увидел самого Зигера. Он шел прямо ко мне, и его походка была уверенной и твердой. И это была походка не побежденного, а победителя.

– Милорд, давайте прекратим играть в кошки-мышки!

– Что вы имеете в виду? – удивленно спросил я.

– Вы прекрасно знаете! Я не понимаю, почему вы оставили меня капитаном, хотя должны были прогнать вместе с солдатами. Вы ведь прекрасно знали, что я ваш враг. Знали с того момента, как появились здесь. Однако я недооценил вас и проиграл. Черт возьми, я не стыжусь признать, что ты переиграл меня по всем статьям. Все, что ты делал, казалось мне глупостью, но сейчас я понял, что это была не глупость, а расчет. Поэтому не знаю, почему ты оставил меня капитаном, но знаю, что ничего хорошего для меня это не сулит.

– Ты собираешься подать в отставку, Зигер? – едко осведомился Хоггард.

– Нет, Хоггард, – так же едко ответил Зигер. – Уж ты-то меня знаешь. Твой барон, конечно, умный мальчик, но он всего лишь мальчишка. Я же опытный человек и оставил кое-что про запас. На тот случай, если я проиграю. А теперь, милорд, вы немедленно распорядитесь вернуть всех изгнанных вами солдат и впредь будете делать то, что я говорю.

Делая подобное заявление, Зигер явно ожидал вспышки гнева. Но боюсь, что я разочаровал его. Я просто молча ждал продолжения, жестом дав понять остальным, чтобы не вмешивались.

Поняв, что ответа не будет, Зигер растеряно посмотрел на меня. После минутного замешательства он торопливо достал какие-то свитки.

– Вот здесь у меня…

Тут, прерывая его, ко мне подошел Ригер и протянул запечатанный конверт, шепнув мне кое-что на ухо. Я быстро разорвал его и просмотрел все бумаги. Молодец Нарнах! Самое главное – вовремя! Не знаю, что бы я делал, если бы этот конверт пришел позже.

Я сорвал с пояса кошелек с золотом.

– Отдай гонцу, – передал я его Ригеру.

Тот удивлено взвесил его на руке и вопросительно посмотрел на меня.

– Он заслужил.

Ригер молча поклонился и вышел из комнаты.

– Так вот, милорд, – Зигера не слишком встревожила эта сцена, а напрасно. – В последнее время у баронства дела шли не слишком блестяще, пришлось делать долги, большие долги. Можете поинтересоваться у своего управляющего.

Я посмотрел на Терегия, и тот убито кивнул.

– Я был против того, чтобы влезать в долги, но Зигер настоял. А долги действительно большие.

– Вот именно. Я скупил все векселя и теперь являюсь единственным кредитором баронства.

– Вам выписать чек или дать наличными? – поинтересовался я.

– Не стоит, милорд, – кисло улыбнулся Зигер. – Вы не дослушали. Когда я получил известие о смерти Буефара, то отправился в Амстер и оформил все документы. Сейчас по международным законам этот замок принадлежит мне. Вот соответствующая бумага, можете убедиться. Если вы не выполните то, что я говорю, я дам ей ход. Будет разбирательство. Чем бы дело ни кончилось, вы лишитесь баронства.

– Все? – спокойно спросил я. – Во-первых, никто лишить меня баронства не в силах, поскольку я вполне могу оплатить все долги…

– Да, я знаю о твоей кредитоспособности, Энинг Сокол, но кто сказал, что я соглашусь продать свое право на собственность?

– А кто сказал, что я собираюсь его у тебя покупать? Нет, Зигер, ты сейчас мне сам его отдашь и еще вернешь половину тех денег, которые находятся на твоем счету в Амстере. Денег, которые ты награбил, будучи капитаном баронства. Потому что если ты этого не сделаешь, то лишишься всего. – Я достал одну из бумаг из конверта. – Вот здесь постановление Амстерской гильдии о замораживании всех твоих счетов в банке. А вот судебная повестка по поводу законности покупки баронства. Дело в том, Зигер, что по закону Тевтонии слуга не может быть собственником земли, а ты не барон. Никто не имел права давать тебе право собственности, не сверившись с законами Тевтонии. Кстати, тот чиновник, что выдал вам бумагу, уже арестован за принятие взятки и шпионаж, так как его действия могли спровоцировать конфликт между Амстером и Тевтонией. А вот листы его допроса. – Я протянул еще один документ. – Здесь он явно указывает на вас как лицо, давшее ему взятку. В связи с этим Гильдия намерена официально обратиться к королю Тевтонии с требованием вашей выдачи властям Амстера.

Зигер судорожно рылся в тех документах, которые я ему дал, пытаясь отыскать хоть что-то, что может его спасти. Однако я был уверен в том, что Мервин с Нарнахом постарались на славу. Каждый документ в этом конверте топил капитана все глубже и глубже.

– Ты спрашивал, почему я оставил тебя капитаном? Я ждал вот эти бумаги. Еще по той причине, что не хотел, чтобы у выгнанных мною солдат оказался предводитель. А теперь слушай. Я всего лишь мальчишка, поэтому если ты немедленно выпишешь чек на половину своих денег в Амстерском банке и передашь мне оригиналы тех бумаг, которыми ты с таким энтузиазмом махал у меня перед носом, то можешь проваливать на все четыре стороны.

Не дожидаясь ответа, я повернулся и вышел. За мной вышли и остальные, кто был в комнате. Зигер остался один. А через два часа слуга передал все, что я требовал от Зигера. Я в это время находился в столовой. Здесь же был и Свольд, который внимательно слушал мой рассказ о делах Зигера.

– Значит, это Зигер довел баронство до такой нищеты? – поинтересовался Витька.

– Он сыграл в этом главную роль. Буефар постоянно настаивал, чтобы достаточно большие средства направлялись на поддержку крестьян. Эти деньги существовали только на бумаге, а на самом деле шли прямо в карман Зигеру.

После обеда ко мне подошел Свольд и, пряча глаза, попросил позволения сбегать домой забрать вещи. Я какое-то время разглядывал его, пытаясь понять, о каких вещах он толкует. Насколько я помнил, у них в доме вряд ли было что-либо ценное. А если и было, то мальчишка наверняка все это взял с собой. И тут я понял, что дело вовсе не в этом! Он ведь стоял рядом со мной и слышал все, что я говорил! Тогда я сам не знал, зачем позвал его. Это было скорее интуитивное желание. Однако, покопавшись в себе, я честно признал, что рассчитывал именно на эту вот просьбу Свольда, когда велел ему быть рядом. Ужаснувшись свое расчетливости, я все-таки нашел в себе силы кивнуть и отдать распоряжение, чтобы Свольда выпустили из замка. Я знал, что никогда этого себе не прощу и знал, что должен так сделать, поскольку Зигер хоть и побежден, но оставался опасен. И если не мне его судить, то пусть это сделают те люди, которые страдали от его произвола.

Свольд вернулся утром, а днем пришло известие, что по дороге к Амстерской границе кто-то напал на Зигера. Он был буквально растерзан, а то, что от него осталось, повесили на суку. Я приказал похоронить останки, и это единственное, что я мог сделать. Хоггард проводил меня задумчивым взглядом.

– А ты умеешь быть жестоким, – заметил он. – Впрочем, Зигер заслужил это.

Матери я рассказал все без утайки. Она несколько секунд смотрела на меня, потом разрыдалась.

– Проклятый мир, – сквозь слезы сказала она. – Почему он вынуждает детей становиться убийцами?

Я мог бы многое сказать ей.

– Наш историк, еще в том мире, говорил, что разница между убийцей и великим заключается в количестве их жертв. Можешь поздравить меня, я становлюсь великим.

Мама серьезно посмотрела на меня.

– Не стоит шутить, когда тебе хочется зареветь. Тебе ведь сейчас самому противно… или я плохо тебя воспитала.

– Мне бы очень хотелось никогда больше не делать что-нибудь подобное. Только… мама, не говори, что я сейчас стал убийцей. Я им стал в тот момент, когда Деррон дал мне настоящий меч. В тот момент, когда впервые использовал его в реальном бою. Может, тогда я и спасал множество людей, но суть от этого не меняется. И потом, я не мог оставлять такого врага перед турниром. Мне нужны крепкие тылы, а Зигер так просто бы не сдался. Может, если бы я был один, то позволил бы ему уйти. Одним врагом больше, одним меньше. Но ведь он угрожал всем вам.

– Подожди, Егор! Каким турниром?! – Мама разом подобралась и посмотрела на меня.

– Ах да! Ты же ведь не знаешь. Это связано с законами Тевтонии. – И я коротко пересказал то, что в свое время говорил мне Отто. – Среди бумаг, которые мне принесли, было еще известие о том, что этот турнир состоится через две недели.

Когда я уходил от мамы, меня тревожил не столько турнир, сколько другое обстоятельство. Если не считать попытки моего убийства возле монастыря, то и Братство, и Сверкающий словно забыли обо мне. Поскольку на такое я надеяться не мог, то их бездействие объяснялось скорее тем, что они что-то задумали и поэтому временно оставили меня в покое. И это затишье беспокоило меня больше всего. Прежние, почти непрерывные покушения, конечно, не делали мою жизнь удобной, но тогда была хоть какая-то определенность. Сейчас же я совершенно не представлял, что они предпримут.

Да, бегаешь тут, стараешься, а забот не только не убывает, а все прибавляется. Я вздохнул: ладно, на очереди турнир. Если после турнира я останусь жив, тогда позаботимся о Сверкающем и о Братстве.

Август – ноябрь 1999 г.

Клинки у трона

В далеких боях отзвенели клинки

И песен напев грозовых,

В легенды ушли боевые полки,

Но память осталась о них.

Мальчишек, как прежде, сзывает мечта,

Трубач не играет отбой,

И есть на Земле широта, долгота,

Где нас не хватает с тобой!

Часть 1. Приготовления

Глава 1

Призрачно все в этом мире бушующем,

Есть только миг, за него и держись…

Есть только миг между прошлым и будущим —

Именно он называется жизнь!

Заглянувший ко мне в комнату встревоженный слуга мгновение удивленно разглядывал меня. Потом с озадаченным «извините» исчез за дверью. Не обращая на него внимания, я продолжал старательно выводить слова песни:

Есть только миг между прошлым и будущим —

Именно он называется жизнь!

В качестве побочного действия я еще полировал лезвие своего шеркона, но это явно занимало меня в данную минуту меньше, чем песня.

Вечный покой сердце вряд ли обрадует,

Вечный покой для седых пирамид.

А для звезды, что сорвалась и падает,

Есть только миг, ослепительный миг!

– Замолчи сейчас же! – завопил мой брат, врываясь в комнату. – Ты уже всех слуг перебаламутил! С твоими вокальными данными только в туалете кричать: «Занято!». Раз уж тебе так приспичило петь, то хотя бы ори потише.

– Ничего ты не понимаешь. Может, у меня сегодня лирическое настроение? – Я старательно проверил заточку меча. Вроде все нормально.

– Тогда иди в лес и ори там. – Витька повернулся и выскочил за дверь, не желая продолжать спор.

Я вздохнул. Честно говоря, я и не заблуждался относительно своих вокальных данных. Мастер тоже отзывался о них не слишком доброжелательно. Просто сейчас у меня было такое настроение, что хотелось чего-нибудь… для души…

Наверное, потому, что сегодня был единственный более-менее свободный день. Последние десять дней оказались забиты под завязку обязанностями, неожиданно свалившимися мне на голову. К тому же мне не давал покоя предстоящий турнир, на который стали съезжаться претенденты и просто зеваки. Из-за этого все гостиницы в ближайшем городке оказались забиты до отказа, что резко подняло цены на продовольствие и ночлег. Правда, претендентов на баронство это не касалось, поскольку, следуя традиции, они остановились в замке. Честно говоря, мне кажется, что эту традицию специально придумали, что бы досадить новоявленному барону. Естественно, моего мнения, а желаю ли я дни напролет лицезреть своих будущих противников, никто не спрашивал.

Понимая, что за последнее время изрядно подрастерял свои боевые навыки, я поднимался в пять утра и, оседлав Урагана, отправлялся в лес на облюбованную мной полянку. Там часа два усиленно занимался вольтижировкой, отрабатывая все, чему меня учил Деррон. Потом работал мечом, наконец, еще полтора часа занимался с нунчаками. В замок я возвращался весь в мыле, чуть ли не падая от усталости. И здесь вместо отдыха меня встречал Терегий с какой-нибудь очередной проблемой, непременно требующей моего внимания. Послать его подальше у меня просто не хватало духа. Поэтому я тратил минут десять на дей-ча, чтобы привести себя в порядок, а потом разбирался с делами, которыми старательно заваливали меня Терегий и Хоггард, ставший капитаном вместо Зигера. Думаю, что без меня эти двое управились бы со всем ничуть не хуже, только вот по какой-то причине они решили, что мне тоже будет полезно узнать все тонкости управления замком.

Часам к десяти эта пытка заканчивалась, и я спускался в столовую, где к этому времени уже собирались все наши, кроме Витьки и Таньки. Танька, как я понял, дома никогда не просыпалась раньше одиннадцати, а мой брат, радуясь неожиданным каникулам, спал и до двенадцати. Правда, он всерьез занялся верховой ездой и фехтованием и к вечеру уже едва стоял на ногах. На его счастье, утром с ним возиться было некому, поскольку Хоггард занимался с новыми солдатами, которых набирал в гарнизон замка. К тренировкам он подключал и солдат из моей и Танькиной охраны, гоняя всех до седьмого пота. К моему удивлению, Ригер и Лерий признали главенство Хоггарда без споров.

Постепенно я втянулся в такой ритм, как вдруг три дня назад в замок прибыл первый претендент на баронский титул с грамотой от короля. При виде его мама не на шутку разволновалась.

– Егор, и с этой горой ты должен сражаться?!

Я несколько секунд оценивающе смотрел на могучего сложения человека, который представился как Готлиб-без-замка.

– Он не опасен, – наконец вынес я свой вердикт. – Слишком массивен, и оттого неповоротлив. Его основные преимущества – это сила и масса.

– Разве этого мало?

– В обычном случае – достаточно, но, мама, я слабее и легче всех солдат, разве что найдется какой-нибудь карлик-барон. Это ведь было ясно сразу! Деррон и обучал меня сражаться против людей, которые сильнее и массивнее. Нет, у этого человека против меня нет шансов – слишком медлителен.

Мама только вздохнула.

Готлиб оказался первым, но далеко не последним и вскоре весь замок наполнился младшими сыновьями баронов, лишенными надежд на отцовское наследство, бывшими баронами, которые по какой-либо причине потеряли свой собственный замок и теперь горели желанием завладеть чужим. Было несколько свободных наемников, прославившихся своими подвигами.

Утренние тренировки пришлось отменить, так как каждого вновь прибывшего я, как новый барон, должен был встречать лично. Постепенно эти претенденты, которые при виде меня сначала удивлялись, а потом начинали покровительственно улыбаться, довели меня до бешенства. Один даже пообещал в случае победы оставить меня при замке слугой. Только с большим трудом я удержался, чтобы прямо на месте не образумить придурка. Ролон прилагал огромные усилия, стараясь меня успокоить. И вот вчера прибыл последний претендент, и у меня наконец-то выдалась свободная минута. Все гости приняты согласно этикету и размещены в комнатах. Сопровождающие их воины тоже устроены. Нет, сегодня определенно очень хороший день, – решил я.

Пусть этот мир вдаль летит сквозь столетия,

Но не всегда по дороге мне с ним.

Чем дорожу, чем рискую на свете я

– Милорд. – В комнату робко постучался один из слуг. – На дороге показался отряд. Очень большой, – добавил он.

– Кого это еще принесла нелегкая?

Я вздохнул, поднимаясь. Ну вот, а я уже собрался целый день провести в комнате, чтобы не видеть надоевшие рожи всех этих баронов без замков, младших наследников и просто солдат удачи. Слава богу, мне их еще занимать не приходилось, поскольку почти все время они проводили на ристалище (какой же тевтонский замок без ристалища!), тренируясь перед поединками. Но ничего не поделаешь, долг зовет, как сказал бы Деррон. Выйдя из замка, я быстро вскочил на уже оседланного Урагана и в сопровождении Хоггарда и десятка солдат в роли почетного эскорта, отправился встречать новых гостей, проклиная их на все корки. Ну надо же, такой день испортили!

Хоггард неодобрительно покосился на мой наряд, состоявший из легкой куртки и обычных брюк. По его мнению, барон в такие моменты должен быть в полном вооружении. Но поскольку наряд встречающего нигде не оговаривался, то я предпочел не таскать на себе лишней тяжести, что уронило меня в глазах всех гостей.

«Рыцарю так одеваться не подобает» – был единодушный приговор.

Ну и леший с ними. Вот во время поединка посмотрим, насколько сильно им поможет все их железо. Из оружия я с собой брал только шеркон, с которым вообще расставался только перед сном, кинжал и пару метательных ножей.

Кортеж тем временем приблизился достаточно, чтобы я узнал королевский флаг. Присутствие короля на таких поединках всегда обязательно, поскольку он выступал судьей, а после принимал присягу у нового подданного. Хотя я ожидал его позже, дня через три, удивило меня не это раннее прибытие (в конце концов, он король), меня удивило второе знамя и, судя по ошарашенному виду Хоггарда, он удивился не меньше моего.

– Матерь Божья! – удивленно прошептал он. – Что ж за дела творятся здесь?!

Второе знамя принадлежало Китежскому княжеству, более того – это был личный штандарт Великого Князя. А это значит, что в отряде был не только король Тевтонии, но и Великий Князь Китежа.

Вскоре я уже смог рассмотреть знакомую фигуру Ратобора, который ехал рядом с каким-то мужчиной в богатых доспехах. Скорее всего, это и был король Тевтонии Отто Брейниннг, отец Отто Даерха. Вдруг из приближающейся процессии выскочил всадник и помчался к замку.

Я дал шпоры коню и понесся ему навстречу, нарушая все правила этикета. Но в данный момент мне было на них глубоко плевать.

– Ты! – выдохнул я, поравнявшись с всадником – Что ты здесь делаешь?

Ольга весело рассмеялась.

– А ты думал, что сможешь сбежать от меня? Как бы не так! – Она показала мне язык, потом, опасливо покосившись на приближающийся отряд, прошептала: – Вообще-то я переоделась слугой и пробралась в свиту отца. Но однажды случайно попалась ему на глаза… Ох, что было! Но мы уже находились в Тевтонии, и он не мог отправить меня назад.

– А ты, молодой человек, произвел сильное впечатление на мою дочь, – неожиданно прогудел князь. – Что-то я не помню, чтобы еще из-за кого-нибудь она выкидывала такие номера.

– Ой! – Я испуганно посмотрел на подъехавших к нам Ратобора с королем, и запоздало поклонился. – Рад приветствовать вас, ваши величества. Для меня большая честь принимать вас у себя в замке.

Король рассматривал меня так внимательно, что я начал чувствовать себя неловко.

– Так вот ты какой, Энинг Сокол. Честно говоря, после рассказов сына я представлял тебя несколько иначе.

– Сожалею, что не оправдал ваших надежд, – не сумел я скрыть сарказма. Однако это не рассердило Отто, а наоборот, рассмешило.

– Вот теперь я узнаю того человека, про которого говорил мой сын. По его словам, ты отказываешься уважать даже королей, если они не докажут, что достойны уважения.

Я отчаянно покраснел, вспомнив свой давний спор с Даерхом. Вот уж не думал, что он о нем расскажет. Поклоном я скрыл растерянность.

– Рад встрече с тобой, Энинг, – вмешался Ратобор, спасая меня от «коллеги». – Изяслава просила передать, что вспоминает о тебе.

– Спасибо, ваше величество. Я тоже помню ее. Прошу в замок. – Присутствие двух монархов основательно выбило меня из равновесия.

– Вот уж не думал, что тебя можно чем-то смутить, – усмехнулся подъехавший ко мне принц Отто.

– Конечно, ваше высочество. Немного неожиданно, когда приезжают в гости сразу два монарха, даже не предупредив об этом.

– Могу сказать по секрету, – рассмеялся Отто, – это была идея моего отца. После того, что рассказали ему о тебе я и Ратобор, он вознамерился познакомиться с тобой как можно скорее.

– Да уж. Представляю, что там обо мне наговорили.

– Не так мрачно, Энинг.

Неожиданно вокруг раздались крики. Оказывается, в замке тоже сообразили, что означают эти штандарты, и претенденты выехали вместе со своими людьми навстречу монархам, оглашая воздух приветственными возгласами. Многие с любопытством и недоумением разглядывали Ратобора. Приветственных криков ему досталось ничуть не меньше, чем Отто – в Тевтонии умели уважать титулы. Впрочем, особа монарха, даже если это монарх не самой дружественной страны, уважалась в этом мире всеми.

Кавалькада въехала в замок, и слуги моментально бросились принимать коней у всадников. Я даже посочувствовал им – сегодня у них будет много работы. Приезд короля – событие, которое невозможно не отметить. А уж приезд двух монархов, да еще один из них приехал с наследником, а другой с дочерью… Я печально вздохнул, представив, какое опустошение будет произведено сегодня в кладовых замка. Терегию это не понравится… совсем не понравится. Но тем не менее сам Терегий уже вовсю распоряжался подготовкой к пиршеству. Вереница слуг потянулась к складам с продовольствием, кто-то побежал на конюшни. Кто-то вскочил на коня и, раздвигая толпу, помчался из замка с двумя мешками – очевидно, обнаружилось, что чего-то не хватает, и его срочно отправили приобрести недостающее. Гости же собрались во дворе.

Видя всю эту суету вокруг вновь прибывших, я поклялся себе:

– Бароном еще ладно, но никто и никогда не заставит меня стать королем!

– Энинг, ты неподражаем, – расхохотался Даерх, который, оказывается, все это время стоял рядом со мной и все слышал. – А тебе что, уже кто-то предлагал стать королем?

– Нет, – буркнул я. – Но мне никто не предлагал стать и бароном. Все это свалилось на меня совершенно неожиданно.

Тем временем дело продвигалось без малейшего моего участия. Хоггард занимался размещением солдат, прибывших в свите, Терегий готовил встречу, мои гости приветствовали монархов. В результате получилось, что я, хозяин замка, оказался отодвинут к дальней стене, откуда мог лишь печально созерцать поднявшуюся суету. Король Отто, взошедший на крыльцо, приветствовал своих подданных. Потом он представил собравшимся своего дорогого гостя и «брата» Великого Князя Ратобора с дочерью. Этот митинг грозил затянуться надолго. А все мои попытки пробиться к Отто с Ратобором пресекались в зародыше моими же гостями, которые никак не хотели понять, что мне следует быть подле монархов. По их представлению, я должен был быть доволен уже тем, что мой замок посетил король, а вот общаться с ним мне вовсе не обязательно. Один из них мне так прямо и заявил. Ссориться с этими кретинами не хотелось, и я, безнадежно махнув рукой, пробрался вдоль стены к лестнице, забрался по ней на стену и уселся там, с философским видом созерцая творившееся внизу. Здесь меня и отыскал взглядом Ратобор, который, я готов был поклясться, усмехнулся.

Суета внизу нарастала. Каждый гость норовил обмолвиться хоть словом с кем-нибудь из монархов, чтобы потом иметь возможность заявить, что имел честь беседовать с королем Отто или Ратобором, и что он был первым, с кем те заговорили, приехав на турнир. Причем таких людей совершенно не смущало, что таких «первых» каждый раз оказывалось не меньше тысячи.

Я задумался над этой суетой, совершенно не понимая тщеславия всех этих людей. Ну что особенного в том, что ты поговорил с королем? Ведь если у человека не было мозгов, так их и не прибавится от такого разговора. И как бы они не оттирали меня, понятно, что больше всего времени с монархами буду проводить я, поскольку являюсь хозяином этого замка. Но сейчас я готов был отдать что угодно, только бы сия почетная обязанность досталась кому-нибудь другому.

В этот момент я поймал умоляющий взгляд Ольги, которой, кажется, уже осточертело это искусственное восхищение окружающих. Теперь я видел, как вымученно она улыбается на насквозь фальшивые восторги окружающих. Ведь ясно, что не будь она дочерью князя, то никто на нее даже внимания не обратил бы. Нет, года через три-четыре за ней, безусловно, стала бы выстраиваться целая очередь кавалеров с разбитыми сердцами, но сейчас она интересовала придворных подхалимов исключительно как лишний способ понравиться князю и королю.

Все, я разозлился! Я еще готов терпеть, когда эти идиоты оттирают меня, в конце концов, я никогда не был тщеславным. А встречаться с монархами предпочитал наедине – тогда они становились нормальными людьми, и с ними можно было поговорить. На людях же, как говорил мой опыт, они совершенно невыносимы.

Я спрыгнул со стены и ужом ввинтился в толпу. Это оказалось настоящим испытанием моей ловкости – меня чуть не раздавили два рыцаря своими латами, поскольку, следуя дурацкому обычаю, они не расставались с доспехами. Мысленно высказав все, что о них думаю, я снова полез вперед. Толпа внезапно зашевелилась, и меня буквально вытолкнули к крыльцу, на котором стояли монархи.

Тут кто-то ухватил меня за плечо.

– Ты куда это собрался?

В этот момент мощная рука Ратобора втащила меня на крыльцо, удержав таким образом от бесполезной дискуссии с хамом.

Я поднял руку, требуя тишины. Толпа недовольно загудела, кто-то хотел даже возмутиться, но обычаи все-таки не всегда плохи. Никто не мог запретить говорить барону в собственном замке, и его права требовалось уважать всем без исключения.

– Прошу внимания! – как можно громче крикнул я, и как только тишина более-менее восстановилась, продолжил: – Их величества проделали долгий путь и, безусловно, устали. У вас еще будет случай выразить свои чувства, а сейчас я попрошу вас дать возможность их величествам отдохнуть с дороги. Однако, – поспешил я успокоить недовольный гул, – если у кого-то из вас есть срочное дело к монархам, то обратитесь… – я обвел взглядом двор, – обратитесь… Да вот, хотя бы, обратитесь к моему капитану Хоггарду.

Хоггард, которого я как раз в этот момент заметил в толпе, бросил на меня ну очень благодарный взгляд. Я вздохнул. Наверное, придется на это время увеличить ему жалованье вдвое. Но, все равно, ближайшие два часа с ним лучше не встречаться.

– Спаситель ты наш, – вздохнул за моей спиной Ратобор. По всему было видно, что эта встреча не доставляет удовольствие ни Ратобору, ни королю Отто.

– Энинг, знаешь, ты прав, – заметил Отто Даерх. – Быть бароном еще куда ни шло, но быть королем просто ужасно.

– Ну, не все так плохо, сынок. По крайней мере, ты можешь в любой момент обвинить этих людей в предательстве и казнить, – утешил своего сына король. – Правда, потом возникнет бунт, но это такая мелочь, по сравнению с выслушиванием с умным видом всех тех глупостей, которые говорят эти люди. Но тут ничего не поделаешь, в этом и состоит главная обязанность королей.

– Что ж, – вырвалось у меня помимо воли, – теперь буду знать, в чем состоит обязанность королей. А я-то, наивный, полагал, что они должны о своих подданных заботиться. Какую глупость думал.

Ратобор, услышав это, расхохотался. Ольга тоже с трудом сдерживала смех. Король же отнесся к моим словам далеко не так снисходительно, но, глядя на смех Ратобора и своего сына, тоже не выдержал.

– Энинг, – наконец сказал он, – твой язык когда-нибудь доведет тебя до беды.

– Возможно. Но пока он довольно успешно выводил меня из нее.

– Энинг, я рад, что с тобой все в порядке, но… – Ратобор сделал преувеличенно строгое лицо, – тебе никто не говорил, что к священным особам монархов надо относиться с почтением и трепетом?

– Говорили, но забыли показать, как это делать.

– Да-а, – протянул Отто. – Ну и подданный у меня появился.

– Не сахар, – согласился я.

Тут уже смеялись все. Даже король, который до этого довольно холодно отнесся к моим шуткам, сейчас веселился от души.

– Отто, – Ратобор хлопнул своего «коллегу» по плечу. – Я же тебе говорил, что он и тебя сможет растормошить.

Вообще, насколько я мог предположить, для Ратобора все происходящее было довольно забавным. Как я уже убедился, он терпеть не мог все эти церемонии и предпочитал общаться в непринужденной обстановке. Из-за этого он и уважал тех людей, которые имели смелость не обращать внимания на его титулы. Но Отто, похоже, представлял все это немного иначе. Я вздохнул. Кажется, в его присутствии мне придется попридержать свое остроумие. Ратобор посмотрел на меня и усмехнулся, но, к счастью, промолчал. Да и времени на дальнейшие разговоры у нас не было. К нам уже спешили многочисленные слуги и мои родители.

– Егор, что там за столпотворение? – вылетел вперед мой брат.

– Витька, – прошипел я, – заткнись! И не забудь, что я Энинг. Заткнись, кому говорю! – сердито повторил я, видя, что он уже хочет что-то возмущенно выпалить.

Тот, скорее всего от неожиданности, действительно замолчал. Я подошел к родителям и, взяв их за руки, подвел к Ратобору и Отто. Родители, поняв, что происходит что-то важное, молча доверились мне.

– Ваши величества, позвольте представить вам моих родителей и моего брата. А это его величество король Тевтонии Отто III и его сын э-э… тоже Отто и Великий Князь Китежа Ратобор, а так же его…

– Ух ты! Настоящие короли! – брякнул Витька, перебив меня.

Стоявшая рядом с Ратобором Ольга поспешно спряталась за спину отца, откуда донеслось ее сдавленное хихиканье. Я же растерянно смотрел на брата, пытаясь спешно придумать что-нибудь такое, что помогло бы выпутаться из этой глупейшей ситуации. Как ни странно, но мне помог король Отто.

– Ну и подданные мне достались, – всплеснул он руками, глядя на красного как вареный рак Витьку.

– Ага, но вы единственный король, кто согласился принять меня, ваше величество, – заметил я. – Святитель Парадизии запретил мне даже приближаться к его владениям, да и император Византии, как я слышал, тоже от меня не в восторге.

Теперь смеялся и Ратобор.

– Энинг, ты, конечно, умница, но вот твоему брату не мешало бы подучиться хорошим манерам.

– Я сам займусь его воспитанием.

– Что?! – Витька возмущенно уставился на меня, но на него никто не обратил внимания.

– Знаешь, – задумчиво заметил король, глядя на меня, – я никогда не смеялся так, как сегодня. Меня недаром называют мрачным Отто. Парень, со своими талантами ты либо станешь великим героем, либо пойдешь на плаху.

Я поклонился самым изысканным образом.

– Не могу не оправдать ваших надежд, ваше величество. Ваш приказ для меня священен. Решено, с завтрашнего дня я становлюсь героем.

Ольга с Отто Даерхом уже стонали от смеха. Ратобор с трудом сдерживался, чтобы не последовать их примеру. Слуги же взирали на меня со священным ужасом. Еще бы, так разговаривать с королем!

В этот момент появился Терегий.

– Ваши величества, прошу к столу.

Я с досады мысленно стукнул себя по лбу. Мог бы и сам догадаться, что при встрече таких гостей первым делом всегда накрывают стол. Было бы верхом неуважения, если бы я не сделал этого.

Тут совсем некстати появилась Танька. Я тихонько застонал и возвел глаза к небу.

– Так плохо? – насмешливо поинтересовался Отто Даерх.

– Ты еще успеешь сбежать. Время есть.

– Ну-ну. – Отто, кажется, не поверил мне.

Но Танька меня удивила. Даже не удивила – шокировала. Вместо того чтобы, как обычно, закатить скандал, она вдруг присела в изящном реверансе.

– Рада приветствовать вас, ваши величества.

Только тут я заметил деталь, которая ранее ускользнула от меня – Танька нарядилась в лучшее платье. Откуда она узнала о приезде гостей и тем более о том, кто эти гости, было совершенно непонятно.

– Кто эта милая леди? – восхитился Ратобор.

– Ходячая катастрофа, – буркнул я.

– Егор, как тебе не стыдно? – прошептала мне мама.

Чтобы не выглядеть идиотом, я поспешно вышел вперед.

– Эту… гм, леди зовут Татьяна. В некотором смысле я отвечаю за нее до тех пор, пока не верну ее родителям.

В этот момент я увидел сразу помрачневшее лицо Ольги и понял, что мои неприятности только начинаются. Это, кажется, сообразил и Ратобор, который насмешливо наблюдал за мной и за дочерью. Даерх тоже заметил перемену в Ольге и украдкой хлопнул меня по плечу.

– Здравствуйте, ваше величество! – Из-за угла вылетел Рон, резко остановился и поклонился Ратобору. Потом заметил Даерха. – Ваше высочество, – снова поклонился он.

– Это мой отец, Рон, – тихо заметил ему Даерх.

– О, ваше величество. Простите, я не узнал вас. – Новый поклон.

– Рон, как я рада тебя видеть! – воскликнула Ольга, демонстративно беря его за руку.

– Но… – Рон растерянно захлопал глазами.

– Пойдем, расскажешь о ваших приключениях, ты так интересно умеешь рассказывать.

– А… – Рон с недоумением посмотрел на меня.

– Не обращай внимания на господина барона. Он сейчас будет занят.

Преодолев легкое сопротивление Рона, Ольга вывела его из комнаты.

Кажется, ни для кого не осталось секретом, для кого был разыгран весь этот спектакль. Ратобор вежливо делал вид, что ничего такого не заметил, и только усмехался в бороду. Король Отто тоже проявил деликатность. Только мой брат насмешливо косился на меня, но в такой компании на шуточки не решился. В молчании мы вошли в Большую столовую, где слуги быстро развели гостей по их местам.

Ольга на обед так и не явилась. Я несколько раз делал попытку исчезнуть, чтобы поговорить с ней, но всякий раз меня останавливал требовательный взгляд Хоггарда. Пришлось слушать монолог Таньки, которая без перерыва трещала о том, как она счастлива лицезреть настоящих королей. Ратобора это, кажется, забавляло, а вот Отто подобные разговоры явно не нравились. Мне тоже они надоели. Я с трудом досидел до конца трапезы. Счастье еще, что сейчас мы находились не в Китежском княжестве – там раньше, чем к утру, мы из-за стола не вылезли бы.

Извинившись, я оставил своих родителей беседовать с гостями, а сам поспешил уйти.

Ольгу с Роном я отыскал на конюшне, где они с комфортом устроились на сене, разложив перед собой разные кушанья, которые натаскали им слуги. Оно и понятно, кто ж из слуг, находящихся в здравом уме, откажет дочери Великого Князя.

Рон виновато посмотрел на меня и хотел уйти, но Ольга поймала его за руку.

– Сиди. – Потом она повернулась ко мне. – Кто это такая? Какая-нибудь принцесса?

– Ты что, сказок в детстве начиталась? – рассердился я. – Какая еще принцесса?

– А кто она?

– Знакомая. Мы с ней в одном дворе живем. Увязалась эта… эта… в общем, увязалась за мной по собственной дурости, а я теперь нянчусь с ней. А еще ты тут устроила представление, как будто мне сейчас и без того скучно.

На лице Ольги промелькнуло виноватое выражение.

– А это правда, что ты родился в другом мире? – вдруг спросила она.

Я свирепо уставился на Рона. Теперь понятно, почему он так виновато смотрел на меня.

– Она спрашивала… я думал, что от нее не стоит скрывать… и потом, я хотел помочь тебе…

Я поглубже вздохнул, успокаиваясь. Как умела спрашивать Ольга, я успел убедиться на собственном опыте. Она как клещ вцеплялась в малейшую оговорку или логическую неувязку и вытаскивала остальные сведения. У Рона не было ни малейшего шанса. Ей бы следователем работать.

– Я надеюсь, ты понимаешь, что об этом не стоит болтать?

– Что ж я, совсем дура? – обиженно спросила она. – Я даже отцу не скажу. Расскажи мне о своем мире!

– Твой отец и так все знает. Я ему все рассказал еще при первой нашей встрече.

– И он мне ничего не сказал?! Я же ведь его спрашивала! Ух, я ему скажу…

– Вы здесь? – Над сеновалом показалась голова Таньки. Какая нелегкая ее принесла? Танька поднялась по лестнице повыше, и я увидел, что она… НЕ ПЕРЕОДЕЛАСЬ. Конец света… Она была в том же платье, в котором встречала гостей! Чтобы Танька пришла на конюшню в своем самом роскошном платье?! Да никогда! Она и в обычном-то никогда сюда не заходила, а уж чтобы лазить куда-нибудь… И тут меня ждало новое потрясение. Танька мало того, что не переоделась, так еще и нацепила на себя кучу разных драгоценностей: колье, несколько колец, ожерелье, сережки. Все эти «игрушки» она с энтузиазмом начала скупать еще в Амстере. Поскольку в деньгах она стеснена не была, то норовила скупить чуть ли не весь товар в ювелирных лавках. В замок она приехала с изрядным количеством украшений. И вот теперь если и не все, то большинство из них были развешены на ней. Она явно хотела кого-то потрясти. И она своего добилась. По крайне мере меня она потрясла – я еще никогда не видел такого количества драгоценностей на одном человеке. Выглядело это, мягко говоря, нелепо. К тому же я плохо разбираюсь в камнях и для меня что стекляшка, что бриллиант. Ольгу же – ясно, что эта демонстрация предназначалась именно ей – тоже нельзя было этим удивить (что она бриллиантов, не видела что ли?). Я видел, как она с трудом сдерживает смех. Из нас троих только Рон взирал на Таньку восхищенно.

– Познакомься, Таня. Это Ольга.

Танька вежливо кивнула и, демонстративно осмотрев одежду Ольги, поджала губы. Я усмехнулся. Конечно, сравнение далеко не в пользу Ольгиной одежды. Как Ольга успела рассказать мне, она присоединилась к отцу тайно, в мальчишечьей одежде. Естественно, запасных гардеробов для девчонок в эскорте князя не нашлось, и ей пришлось продолжать путь в том, в чем была. Да и смысла покупать новую одежду не было, ведь в свите князя отсутствовали кареты, и принцессе пришлось весь путь проделать верхом. Но разница между Танькой и Ольгой заключалась в том, что Танька пыталась играть на публику, а Ольга оставалась собой. На балу ли в роскошном платье или сейчас в мальчишечьей одежде она оставалась принцессой в любом наряде, а Танька… Танька оставалась Танькой даже в наряде принцессы. Кажется, она сама это поняла и покраснела.

– Кажется, я не имела удовольствия видеть вас на трапезе. – Ишь ты, «не имела удовольствия», «на трапезе»! Каких слов нахваталась. – В честь прибытия Их Величеств. – В ее словах было столько яда, что можно было отравить полк солдат.

– У меня с собой нет подходящего платья. Не думаю, что моему отцу понравилось бы, если бы я присутствовала на торжественном обеде в таком виде, – спокойно ответила Ольга, словно не замечая насмешки.

– Извини, я забыл представить тебе мою гостью по всей форме. Таня, это Ольга – принцесса Китежского княжества, дочь Великого Князя. Ваше Высочество, это Таня, моя соседка, которая, хоть и не совсем по своей воле, навестила меня вдали от дома.

Танька ошалело переводила взгляд с меня на Ольгу и обратно. Потом вопросительно посмотрела на Рона.

– Принцесса, принцесса, – быстро закивал он. Потом насмешливо посмотрел на нас и, засунув в рот куриную ножку, стал с аппетитом ее обгладывать, всем видом показывая, что он здесь совершенно не при чем и вообще его здесь как бы нет. – Да не впадай в панику. Она хоть и принцесса, но ничего. Ей можно доверять. Своя в доску.

Я охнул и покатился со смеху, едва не свалившись с сеновала. И где он таких словечек поднабрался? Наверняка в моем мире. Интересно, а чем еще он пополнил свой словарный запас? Ольга недоуменно переводила взгляд с меня на растерянного Рона, который уже сообразил, что ляпнул что-то не то.

– В какую еще доску? – угрожающе поинтересовалась она, нависая над Роном. – А если я тебя сейчас доской?

С трудом, сквозь смех мне удалось объяснить это выражение Ольге.

– Значит, своя в доску? – фыркнула она. – Странный у вас мир.

– Ой, странный, – усмехнулся я. – Ты не хочешь прогуляться? Помнишь, ты показывала мне свой город? Теперь моя очередь показывать свои владения.

Ольга секунду смотрела на меня, потом кивнула.

– Идет.

– Я с вами.

– Что?! – Я недоуменно обернулся к Таньке. – Ты?! С нами?! Танечка, ты не заболела? Если ты еще не поняла, то мы отправляемся не в карете, а верхом.

– Ну и что? Мне давали уроки верховой езды!

Интересно, а какие уроки ей еще давали?

– Но ты же никогда до этого не выезжала из замка.

– Надо же когда-нибудь начинать.

В общем, отговорить мне ее не удалось. Если Танька что-то вбила себе в голову, то ее не свернуть с пути даже бульдозером. Раз уж с нами едет Танька, то Рон лишним никак не будет. Так что на прогулку мы отправились вчетвером. Выезжая за ворота, я заметил, как за нами на приличном расстоянии пристраиваются трое солдат из княжеской охраны.

– Не обращай внимания, – посоветовал я Ольге, которая сердито наблюдала за ними. – Сделай вид, что их нет.

Ольга так и поступить. И теперь даже присутствие Таньки не могло омрачить нашего хорошего настроения.

Глава 2

Турнир начался через неделю. Утром ветер разогнал облака, день выдался ясным и теплым, несмотря на стоявший на дворе октябрь. Для турнира погода идеальна – не жарко и не холодно. День и правила поединка объявил Голос короля. Насколько я понял, Голос – что-то типа должности при короле Тевтонии – но не только, слова этого человека полностью отождествлялись со словами короля. Считалось, что Голос говорит от имени монарха. И если он произносит: «Я сказал», то понимать его следовало как «Король велел!». В жизни же это был молчаливый человек, что вполне понятно, при значимости-то каждого его слова, который тенью следовал за королем. Имени своего он не называл, подозреваю, что он вообще забыл его. Все обращались к нему не иначе, как Голос.

На следующий день после прибытия королевского кортежа он собрал всех претендентов на баронство и объявил дату и время начала турнира, после чего огласил имена тех, кому выпал жребий сражаться в первый день.

Голос свернул пергамент.

– Господа, милорд рыцарь-барон согласился принять ваш вызов и решил сражаться с вами до первой крови. Поединок заканчивается в тот момент, когда у одного из сражающихся появляется кровь. Если один из соревнующихся убивает своего противника, то он лишается права продолжать поединок за баронство. Выбор оружия свободный.

По залу прокатился невнятный гул. Такого от меня явно не ожидали. Нет, то, что поединок будет до первой крови, ждали – вряд ли мальчишка, у которого, как они думали, нет шансов, согласится рисковать своей жизнью. Но вот свободный выбор оружия… на это решался не каждый. Ведь вызываемый имеет право выбора оружия, и вполне естественно, что он постарается выбрать то, которым владеет лучше всего, ведь в поединке это может сыграть решающее значение. И никто не осудит его за это. Вызываешь – будь готов сражаться тем, что предложит противник, а если не знаешь этого оружия и не владеешь им – сиди дома. От такого преимущества отказываться просто глупо.

– И пусть каждый из вас выкажет на поле мужество и воинскую сноровку. С Богом, господа! – Голос развернулся и вышел.

Турнир за баронство – событие не частое и с самого утра тысячи людей потянулись со всех окрестных деревень и городов, спеша занять места поближе к месту поединка, чтобы не пропустить ничего интересного. Я сидел вместе с монархами на специальном балконе, откуда было видно все поле, и с интересом наблюдал за подготовкой к турниру. На этом же балконе находилась вся моя семья, Отто Даерх, Танька, блистающая всеми своими украшениями, и Ольга, которая сидела рядом с отцом в роскошном платье. Чтобы обеспечить ее гардеробом, мне пришлось посылать слугу аж в соседний город, и стоило мне это довольно приличной суммы. Вернулся слуга только вчера вечером, но зато тот взгляд, которым одарила меня Ольга, стоил всех усилий. Отцу она тогда ничего не сказала и появилась в моем подарке сегодня утром. Выразив полное одобрение ее платью, Ратобор насмешливо взглянул на меня и, взяв дочь под руку, провел на балкон.

Распорядитель турнира посмотрел на наш балкон и, увидев одобрительный знак короля, подал сигнал к началу. Однако сами поединки должны были начаться только после моего приветствия претендентам на мой титул (ох уж мне эти традиции!).

Следить за турниром самому, а не читать о нем в книжках, было интересно и довольно необычно, поэтому я с любопытством вертел головой во все стороны. О том, что в скором времени мне самому предстояло принять участие в турнире, я не думал. В первый момент я, правда, решил, что мне придется сражаться по очереди с каждым из претендентов. Но Отто меня успокоил, заявив, что сперва они будут «вышибать мозги» друг другу. В финале оказываются трое, занявших первые три места. Только тогда начинаю сражаться я. Сначала с тем, кто занял первое место. Если он побеждает, то становится бароном, если нет, то я сражаюсь со вторым. Время поединков определяю я сам, но с разницей не больше, чем два дня между ними.

Тут я почувствовал, что кто-то толкает меня в бок.

– Все ждут тебя, – заметил Даерх.

Я нерешительно встал. Черт, раньше я думал, что самое трудное – это выступить перед магистратом в Амстере. Что ж, а каково выступать перед такой толпой? Я откашлялся, нерешительно оглядел семью и наткнулся на ехидную улыбку брата. Как ни странно, но эта улыбка помогла мне взять себя в руки.

– Господа, – начал я, – я рад приветствовать всех вас здесь и благодарен вам за оказанную мне честь. – Такого от меня явно не ждали, и все вокруг затихло. – Да-да, благодарен за оказанную мне честь, я не оговорился. То, что на этом поле сегодня собрались лучшие бойцы Тевтонии, говорит о вашем уважении ко мне. Никто, ни один уважающий себя человек не будет сражаться с тем, кого считает недостойным, и то, что вы согласились бросить мне вызов, говорит о том, что вы признаете меня равными себе. Я благодарен вам за это.

Похоже, мне удалось всех удивить. Кто растерянно, кто недоуменно, но все, абсолютно все слушали меня самым внимательным образом. Претенденты же на титул были просто шокированы. Они-то как раз не считали меня равным себе и не уважали меня, но и возразить ничего не могли. Не признаваться же им, в самом деле, что они заявились сюда именно потому, что ни во что меня не ставили?! Да если бы меня считали опасным бойцом, разве рискнули бы они бросить вызов? Я все перевернул с ног на голову. Мысленно я поблагодарил Мастера, который не пожалел времени и занимался со мной риторикой. Как я тогда возмущался и отбивался, но Мастер был тверд.

– Никогда заранее не знаешь, что и где может пригодиться, – неизменно повторял он.

И вот теперь действительно пригодилось.

– Я с удовольствием буду следить за мастерством, которое вы будете демонстрировать здесь. – Тут мне кое-что пришло в голову. – Вы все здесь, безусловно, заслуживаете победы, но не все из вас окажутся победителями. И мне, к сожалению, выпадет честь сразиться только с тремя из вас… – Такой вот намек, что я проигрывать не собираюсь, а если не поймут – что ж, их дело, – только трое доберутся до финала. Поэтому я хочу предложить, чтобы победитель проявил великодушие и угостил своего противника в трактире за свой счет. Каждый из вас достойный воин, и кому-то просто не повезет, так пусть же это угощение будет ему утешением!

Если кто и был против, то их голоса потонули в одобрительном реве. Мое предложение, похоже, понравилось всем. Дождавшись тишины, я закончил:

– Мне же остается только объявить начало турнира, и пусть победит сильнейший!

Вытерев пот, я опустился на свое место под гром аплодисментов. Бросив взгляд в сторону родных, я понял, что сегодня мне еще раз удалось удивить родителей. Витька же был откровенно ошеломлен. Тут я заметил, что на меня внимательно смотрит король.

– Я все же думал, что мой сын преувеличивает твои таланты, – заметил он.

– О, я просто…

Отто махнул, не давая мне продолжить.

– Кажется, сегодня появился новый обычай. И, должен признать, он мне нравится. Как благородно – угостить проигравшего. Немного найдется людей, которые могут похвастаться тем, что ввели новый обычай.

– Да при чем здесь благородство? Просто все эти гости так уменьшили мои припасы, что я решил, что имею право возместить хотя бы часть. Вот я и подумал, что стоит немножко потрясти их кошельки. Теперь после каждого поединка соперники отправятся в ближайший трактир, где проведут немало времени, оставив там свои деньги. А уже потом часть этих денег вернется ко мне в виде налогов. Конечно, все они и так будут пропадать в трактирах, но у проигравших, как правило, остается мало денег, и они обычно уезжают, а так останутся здесь, платить же за них будет победитель. Двойная выгода.

В этот момент стоило посмотреть на короля. Он выглядел так, будто проглотил лимон. Только сейчас я сообразил, что не стоило мне все это говорить. Пусть бы Отто считал, что мое предложение вызвано исключительно благородными свойствами моей натуры. Даерх же и Ратобор, которые не пропустили ни слова из объяснения, с трудом удерживались от смеха.

– Энинг, – сквозь смех выдавил Ратобор. – Тебе надо пойти ко мне финансами заведовать.

– Не дело барона заниматься такими делами! – сердито заметил король.

– Отец, я же тебя предупреждал, что у него на все свое мнение.

– Можно подумать, ты его одобряешь!

Даерх пожал плечами.

– Скорее я принимаю его таким, каков он есть.

Ратобор хитро взглянул на меня и повернулся к королю.

– Твой сын сказал очень мудрые слова. Не стоит каждого мерить одной меркой. К тому же по некоторым причинам, о которых мы с вами знаем, он и не может быть похожим на других.

Король демонстративно отвернулся и стал смотреть на поле. Его же сын наклонился ко мне:

– Энинг, о чем это они говорили? Какие такие причины?

Я неопределенно пожал плечами.

– Да так, есть кое-какие политические мотивы.

– Энинг, все эти мотивы я знаю гораздо лучше тебя. И я знаю отца, он никому не простил бы такого пренебрежения рыцарским кодексом.

– Может, я ему понравился?

– Возможно. Но мой отец всегда ставит долг выше личных симпатий. Тем более, понравиться ему мог только человек, который соответствует его представлению о рыцарях и баронах, а ты, уж извини, в его стандарты никак не вписываешься.

– Я же говорил, что есть политические причины…

– Эти причины могут заставить его терпеть тебя, и только. Отец же явно заинтересован тобой. Он изучает тебя, а это для него совсем нетипично. Чтобы он так относился к человеку, который, по его представлениям, не соответствует образу рыцаря, причины должны быть посолиднее политического интереса.

– Отто, считай, что ты угадал. Твой отец знает обо мне нечто, что заставляет его относиться терпимо к любым моим глупостям…

– …но сказать ты не можешь. Я все понял. Настаивать не буду. Если отец посчитает нужным, он сам мне все расскажет.

Я согласно кивнул головой и уставился на поле. Впервые я мог наблюдать за турниром рыцарей. Сколько раз я читал об этом! Сколько раз представлял себя отважным рыцарем, мчащимся на коне с копьем наперевес навстречу противнику! Правильно говорится: «Будьте осторожны в своих желаниях». Вот теперь я сижу здесь и наблюдаю за самым настоящим поединком рыцарей, к тому же в скором времени мне предстоит самому принять участие в турнире.

Впрочем, я быстро разочаровался. Очередной поединок почти ничем не отличался от предыдущего. Двое людей, нагруженные различным металлоломом, который здесь называют доспехами, садились на коней (бедные животные!), разъезжались в разные стороны, ждали сигнала, а потом неслись навстречу друг другу, выставив копья. Если кому-то везло, то он ссаживал своего противника с первого раза, если нет, то, сменив обломки на целые копья, они повторяли представление. И так до тех пор, пока кто-то из них не оказывался на земле. Победитель, соскочив с коня, картинно обнажал меч. Порой, если упавший еще не успевал подняться, то победитель быстро оказывался на лежащем и кинжалом царапал какой-нибудь обнаженный участок кожи. Но подобное поведение считалось неблагородным, хотя и не наказывалось. Большинство в этом случае давали сопернику подняться на ноги, а потом рубились с ним на мечах или сражались иным оружием.

– Скучно, правда?

Я удивленно обернулся к Даерху.

– Скучно?! Я думал, ты любишь турниры.

Отто рассмеялся.

– Не одному же тебе удивлять всех. Пора и самому удивиться. Нет, ты прав, я люблю поединки, но здесь… убого. Сейчас сражаются слабейшие. Вот когда выйдут действительно сильные бойцы, тогда будет на что посмотреть. Да ты и сам видишь. Разве хороший воин будет так лезть напролом?

Я был полностью согласен с Отто. Такое ощущение, что каждый из сражающихся готов был лбом пробить крепостные стены… Никакой ловкости, никакого умения, одна тупая сила – вперед, надавить, расплющить врага. Да отойди его противник в сторону – этот вояка и остановиться вовремя не сможет, так и въедет в трибуны. Но мой брат смотрел за всем происходящим очень внимательно и от избытка чувств иногда со всей дури стучал по ограждению.

– Вот кто настоящий рыцарь и барон, – услышал я ворчание короля, который наблюдал за моим братом. – Сразу видно, кто из них старший. Вот он – настоящий рыцарь.

Я подавился смехом, услышав такой сомнительный, с моей точки зрения, комплимент, и задержал дыхание, стараясь не расхохотаться. Нет, ничего не получается. Под удивленные взгляды я выскочил с балкона, прислонился к стене и уже здесь дал волю смеху. Рядом со мной появилась Ольга и Витька, которые с тревогой смотрели то друг на друга, то на меня.

– Что это с ним? – поинтересовалась Ольга.

Витька красноречиво покрутил пальцем у виска.

– Витька, ты слышал, что сказал про тебя король? – выдавил я. – Ты так самозабвенно наблюдал за поединками, что его величество посчитал тебя настоящим рыцарем и бароном. Понял? Ты – настоящий рыцарь и барон!

Ольга недоуменно уставилась на меня.

– Но ведь он похвалил твоего брата, что тут смешного?

Я наконец успокоился.

– Поздравляю, братишка, для настоящего рыцаря у тебя есть все: любовь к поединкам и энтузиазм, ну а остальное необязательно.

– Вы можете объяснить, что здесь происходит? – рассердилась Ольга. – Что такого смешного сказал король?

– Да ничего. Смешным в данном случае стал мой брат. Ведь король сказал, что настоящий рыцарь должен любить сражения. Это качество он и увидел в моем брате, наблюдая, с каким энтузиазмом тот смотрел за поединками. Но вот о мозгах король ничего не сказал. Для настоящего рыцаря они совсем необязательны.

– А я и не рыцарь! – огрызнулся Витька. – Это ты у нас рыцарь!

– Верно, но мне все говорят, что я неправильный рыцарь.

Ольга в сердцах топнула ногой.

– И из-за такого пустяка вы устроили целый спектакль! Вы как хотите, а я возвращаюсь! – На ступеньках она обернулась и посмотрела на меня. – Еще неизвестно у кого мозгов меньше – у тебя или твоего брата. Надо же такое представление устроить! И если ты такой мозговитый, то советую поскорее придумать, что ты скажешь королю, когда вернешься. Мне почему-то кажется, что смех над словами монарха вовсе не говорит о наличии у тебя тех самых мозгов, которыми ты сейчас хвастался.

– Съел? – Витька усмехнулся и двинулся следом за Ольгой.

Я же крепко задумался. Впрочем, думать надо было раньше. Ольга права, еще неизвестно, у кого мозгов меньше. Печально вздохнув, я тоже вернулся на балкон.

– Прошу прощения, ваше величество, – я решил сразу заговорить, не ожидая недоуменных расспросов. – Мне неожиданно стало плохо, и я вынужден был вас срочно покинуть. Еще раз прошу у всех прощения.

Вряд ли кто мне поверил, но в подробности вдаваться не стали. Король же, скорее всего, посчитал мою выходку очередной причудой моего иномирянского поведения. Я облегченно перевел дух и уселся на свое место, твердо решив больше к себе внимания не привлекать. Устроившись поудобнее, я вошел в дей-ча и задремал, тем не менее продолжая краем сознания наблюдать за происходящим, на случай, если кто-то обратится ко мне. Вот будет скандал, если станет известно, что барон уснул, наблюдая за поединками. Да и для здоровья полезней спать вполглаза – ведь с трибун напротив очень даже удобно выстрелить из арбалета, а охоту на меня Братства Черной Розы никто не отменял.

Турнир продолжался уже три дня. Постепенно претендентов на мой титул становилось все меньше и меньше. А я в эти дни поправился килограмма на два. А чего еще можно ожидать, если я вставал, завтракал и отправлялся на ристалище, где, устроившись поудобнее на своем месте, мирно дремал до обеда под грохот столкновений и крики толпы. Впрочем, теперь я уже следил за поединками более внимательно, поскольку сейчас на поле стали выходить те, кто реально претендовал на мой титул. А значит, стоило уделить им больше внимания и изучить наиболее опасных. В этом мне помог Отто Даерх, подробно охарактеризовав каждого претендента – он знал всех лучших бойцов Тевтонии.

Но кроме предстоящего боя, появились и другие проблемы: чем ближе был мой поединок, тем тревожнее становилась мама. Все чаще я видел отца, мрачно разглядывающего могучие фигуры претендентов и их оружие. Задумчивее делался брат. Теперь он уже без всякого энтузиазмом наблюдал за происходящим. Однажды Витька даже поделился со мной своими тревогами. Перед сном он зашел ко мне в комнату и сел на кресло, мрачно глядя в окно.

– Слушай, ты уверен, что справишься с этими танками? Я гляжу, ты уж больно спокойно наблюдаешь за тем, что происходит на поле. Неужели тебя это не тревожит?

Я аккуратно разложил кровать, сел на нее и взглянул на Витьку.

– Ты знаешь, моя тревога здесь ничего не решает. Я не люблю все эти поединки и бои, но поделать ничего не могу. Хочу я того или нет, но сражаться мне придется. Теперь отвечу на вопрос, который ты никак не решишься мне задать: есть ли у меня шансы победить. Есть, и очень неплохие. И, поверь, я вовсе не успокаиваю тебя.

И вот наступил заключительный день турнира. Осталось только трое претендентов, которые сейчас сражались за первое, второе и третье места. Впрочем, с первым было уже все ясно, и бой шел за второе-третье.

На этот раз за боем я наблюдал самым внимательным образом, ведь именно с этими людьми мне предстояло сразиться.

К балкону подъехал занявший первое место. Подняв забрало, он поклонился сперва королю, потом Ратобору и потом уже мне.

– Милорд, я, рыцарь Эрих Вардек – победитель турнира. Я оспариваю ваше право на титул и имею честь вызвать вас на поединок, который состоится в день и час, удобный вам. – Рыцарь, закончив ритуальную фразу, склонил копье и стал ждать моего ответа.

Я поднялся с места.

– Милорд, я, рыцарь Энинг Сокол, принимаю Ваш вызов и соглашаюсь биться с Вами за титул завтра в десять часов утра. Вас устраивает это время?

– Вполне, милорд. – Эрих еще раз поклонился и отъехал.

Я тоже опустился на место.

На поле вышел Голос.

– Слушайте все!!! – Трибуны замерли. – Сейчас состоится заключительный поединок претендентов за второе и третье место между Готлибом-без-замка… – на один край поля выехал человек, – и сэром Альвейном Буррарским. – Сэр Альвейн появился на другом краю поля.

Голос отошел к ограждению и махнул рукой. Набирая скорость, претенденты понеслись навстречу друг другу. И тут случилось непредвиденное. Неожиданно у сэра Альвейна оторвалось стремя, и он покатился по земле. Трибуны ахнули. Готлиб натянул поводья, заставив своего скакуна встать на дыбы, а к упавшему уже бежали судьи и маг-врач.

Король и Ратобор внимательно наблюдали за происходящим, ожидая доклада судей. Меня же интересовало другое. Я смотрел за поединщиками слишком внимательно, чтобы ошибиться, но мое наблюдение было настолько невероятным, что я никак не мог в него поверить. И, тем не менее, я готов был поклясться, что сэр Альвейн устроил свое падение специально. Я видел, как, слегка приподнявшись в седле, он резко насел на одно стремя, и оно не выдержало тяжести человека в доспехах. Но зачем ему это понадобилось? Что Альвейн выигрывал своим падением?

– Отто, – толкнул я Даерха, – что сейчас будет?

– Все зависит от степени ранения, – ответил тот. – Если рана несерьезна, то Альвейн продолжит поединок, а если серьезна, то, скорее всего, вызовет Тень.

– Тень?

– Да. Так называют человека, выступающего под знаменем другого. Как правило, это наемник. – Видя, что я не понимаю, Отто объяснил подробнее. – В случае если во время поединка один из соперников случайно получает рану – вот как сейчас, например – он имеет право призвать Тень – постороннего человека, согласного выступить под его знаменем. В случае победы Тени полагается тысяча динаров. Как видишь, недешево, но если главный приз того стоит, то, сам понимаешь, мелочиться никто не будет. А баронство этого стоит.

– И кто это будет?

– Да кто угодно из публики.

В этот момент к балкону подошел судья и обратился к королю.

– Ваше величество, Альвейн не может продолжать поединок. Он просит разрешения призвать Тень.

Король согласно склонил голову.

Вскоре на поле перед лежащим на носилках сэром Альвейном выстроились охотники продолжить поединок вместо него.

Мучимый тревожными предчувствиями, я внимательно наблюдал за происходящим. Вот! Или показалось? Нет, кажется, Альвейн все-таки обменялся с тем высоким человеком легким кивком.

Альвейн выбрал именно его. Так, теперь осталось понять, зачем ему это надо.

– Отто, ты ничего странного не заметил? – поинтересовался я у Даерха.

– Да нет. А что случилось?

– Почему Альвейн выбрал этого человека?

– Может, он его знает. Сейчас посмотрим, насколько хорош его выбор.

Сэра Альвейна уже унесли с поля, а занявший его место человек готовился к бою. Сколько я не вглядывался, я не видел в этом человеке ничего странного, и все же чем-то он меня тревожил. И Альвейн опять-таки неспроста его выбрал и мне не мог померещиться тот еле заметный кивок, которым они обменялись друг с другом. На всякий случай я вошел в дей-ча и подробно рассмотрел этот момент, а заодно уж просмотрел эпизод падения Альвейна. Теперь я был уверен на сто процентов, что Альвейн упал намеренно, но почему он это сделал, и кто тот человек, который вышел вместо него?

А поединок между тем уже закончился. Тень Альвейна первым же ударом вышиб из седла своего противника, а потом, не дав ему оправиться, воткнул кинжал в стык доспехов. Воткнул неглубоко, только чтобы показалась кровь. Трибуны сердито зашумели недовольные таким окончанием. Тень был освистан зрителями, но это, похоже, его мало волновало. Кажется, для него была важна только победа.

С ристалища я уходил задумчивый и встревоженный, потому что никак не мог понять, что происходит, и это сильно действовало мне на нервы. Кто был этот Тень? Что у них за договоренность с Альвейном? Почему Альвейн упал? Стоп! Кажется, я знаю ответ! Вот сейчас пойму…

– Энинг!

Я вздрогнул, и та догадка, которая уже почти оформилась, исчезла. Я чертыхнулся.

– Энинг! Ты где пропал? – Рядом со мной возник Рон. – Тебя все там ищут.

Ладно, потом додумаю. В конце концов, это не к спеху.

– Иду, Рон.

В комнате собралась вся моя семья, Ольга, Танька, Ролон, Ратобор, Отто Даерх и король Отто.

– Ну что, завтра твой день. Готов? – Даерх внимательно посмотрел на меня.

– Неужели нельзя как-нибудь обойтись без этого? – не выдержала мама.

Ратобор с Отто удивленно посмотрели на нее.

– Конечно, нет, – ответил король. – Ваш сын должен доказать, что достоин титула.

– Да неужели из-за этого идиотского титула я должна позволить калечиться собственному сыну!!! Да пусть этот титул берет тот, кому он нужен.

– Титул – это не вышивание, которое можно выбросить за ненадобностью, – сурово отрезал король. – Энинг в любом случае должен завоевать его, на это есть очень веские причины.

– Все в порядке, – поспешно вмешался я. – Я готов к бою. Меня тревожит только один соперник…

– Готлиб, – кивнул Даерх. – Это очень опасный противник. Если бы не случайность, то он стал бы первым.

– Нет. Готлиб меня не тревожит. Как я уже говорил, он слишком массивен и полагается на силу. Меня тревожит Тень Альвейна. Что-то не нравится мне он.

Ратобор, Даерх и король недоуменно посмотрели на меня. Только Ролон согласно кивнул и задумчиво посмотрел вдаль.

– Энинг прав. Мне это тоже не нравится. Из всех троих он самый опасный. Плохо, что поединок с Готлибом закончился слишком быстро. Я не успел понять его стиль.

Это тревожило и меня. Двое других соперников были мне известны. Они провели не один бой, и я смог изучить их манеру, а вот Тень был совершенно неизвестен. Если бы он сражался хоть чуточку дольше…

– Ладно, Энингу надо отдохнуть перед завтрашним боем. Не будем ему мешать. – Ратобор решительно стал выпроваживать всех из комнаты.

Ко мне подошла Ольга и молча сжала мне руку. Я благодарно посмотрел на нее. Почему-то именно ее молчаливая поддержка показалась мне наиболее важной. Я заметил, как сердито сверкнула глазами Танька, наблюдавшая за нами. Вот кого я действительно не понимал, так это Таньку. Ну чего она взъелась на Ольгу? Раньше она меня в упор не замечала и даже в этом мире не очень баловала своим обществом. Но стоило здесь появиться Ольге, как Танька буквально замучила меня. Проходу не давала. «Егор, не хочешь прогуляться? Егор, покажи мне замок. Я с тобой, Егор». Достала капитально. Зато Ольгу в упор не замечала. Ходит мимо нее, делая вид, что ее вообще нет.

– Вы что, поругались? – спросил я однажды Ольгу.

– С кем? – удивленно спросила она. – А, с этой твоей подружкой? Нет. По-моему, она просто меня не любит.

– Никак не пойму, чего она хочет.

На этом наш разговор и закончился. Многочисленные гости, турнир, дела баронства отнимали все мое время. За эти дни я встречался с ней раза три, не больше. Даже с родителями я виделся в основном на балконе, откуда мы наблюдали за ходом турнира.

Оставшись один, я прошелся по комнате. Вот уж не думал, что буду волноваться из-за поединка. Ну не нравился мне этот Тень. Мне вообще не нравилась вся эта история с падением Альвейна. Ну ладно, до завтра все равно ничего не сделать, а лишние переживания только ослабят меня перед боем.

На следующее утро я встал в восемь и около часа занимался разминкой, чтобы разогреть мышцы. Потом вышел в столовую. Мама как могла весело посмотрела на меня, но было видно, что за ее веселостью прячется тревога. Вчера я как мог пытался успокоить ее, доказывая, что никто меня не убьет, поскольку тогда мой противник лишится баронства, из-за которого, собственно, и ведется турнир. А любую рану очень быстро залечат маги-врачи.

Скорее бы этот турнир закончился что ли. Все это многодневное ожидание изматывает сильнее любого боя.

Завтрак прошел в довольно напряженной обстановке. Пожалуй, только Рон и Ролон не высказывали никакой тревоги.

– Не понимаю, что они все волнуются? – говорил Рон, помогая мне застегнуть перевязь с мечом. – Разве кто-нибудь из этих вояк сможет справиться с рыцарем Ордена?

– Конечно, нет, Рон, – успокоил я не столько его, сколько себя. – Вот мы удивим всех. Верно?

Рон согласно кивнул.

Я еще раз проверил свое снаряжение. В отличие от своих соперников, я не стал облачаться в тяжеленные латы, в которых я даже ходить бы не смог. На мне была все та же кольчуга, что дал мне Деррон, шеркон, кинжал за поясом и неизменный рыцарский обруч. После недолгого раздумья, я отказался от щита. В самом деле, зачем мне щит, если результат удара в него копьем рыцаря для меня вполне предсказуем? Мое преимущество в подвижности, а не в силе.

Эрих Вардек уже ждал меня на ристалище. Его копье угрожающе покачивалось, готовое в любой момент опуститься и ринуться на врага. Что ни говори, но облаченный в доспехи рыцарь производит сильное впечатление.

Я вышел на поле, ведя Урагана под уздцы, без слуг, которые неизбежно сопровождают любого другого поединщика, поскольку без их помощи тот просто не сможет залезть в седло. Трибуны удивленно замерли. Моя кольчуга, мой почти игрушечный меч так резко контрастировали с солидным вооружением моего противника, что люди не знали, что и думать.

Вскочив в седло, я покрепче ухватил поводья и проверил кинжал: он для меня сейчас был важнее меча.

Ко мне подошел судья.

– Милорд, вы не возьмете копье? – удивленно спросил он.

– Господин судья, – с сомнением осмотрел я длинные копья, стоявшие у стенки, – вы уверены, что я смогу справиться с этими жердями? Я же их даже не подниму.

– Но тогда возьмите щит…

– Швырнуть его в противника, – блеснул я остроумием.

– Метательное оружие запрещено использовать на турнире. Вам будет засчитано поражение. – Похоже, моей шутки не поняли.

– А вы уверены, что щит относится к метательному оружию?

Судья нахмурился. Он никак не мог решить эту дилемму. С одной стороны, правила запрещали пользоваться только метательным оружием, щит же к таковому явно не относился. С другой, я только что сказал, что щит вполне возможно использовать в таком качестве.

– Я спрошу у короля. – Наконец решил он.

– Зачем? – с искренним недоумением поинтересовался я.

– Но я должен узнать, можно ли использовать щит в таком качестве.

– А зачем? – разговор все больше забавлял меня. – Я же не собираюсь брать щит, а значит не смогу его и кидать.

– Верно. – Мне показалось, что судья вздохнул с облегчением. – В таком случае, если вы готовы, я объявляю начало поединка.

Тем не менее, начало поединка вновь было отложено, на этот раз по вине Эриха, который несколько мгновений смотрел на меня, а потом подозвал судей и что-то яростно стал им доказывать. Через некоторое время судьи подъехали к распорядителю турнира. Тот выслушал их и отправился к королю. Я видел, как Отто наклонился к распорядителю, а потом что-то сказал стоявшему рядом с ним Ратобору. Ратобор согласно кивнул. Отто махнул рукой мне и Эриху. Пришпорив коня, я подъехал к балкону, чуть позже рядом оказался и Эрих.

– Благородный Эрих Вардек выразил недоумение вашим вооружением, милорд, – обратился ко мне король.

– Черт возьми!!! – взорвался Эрих. – Я воин, а тут мне приходится сражаться с детьми! Мало того, этот ребенок еще и выходит на поле почти без оружия! Я не воюю с детьми, тем более не воюю с безоружными детьми, возомнившими себя рыцарями! Я отказываюсь от этого поединка!

Я невольно почувствовал уважение к этому человеку. Не каждый был способен отказаться от баронства, которое, казалось, само плыло ему в руки. Да большинство участников на его месте стали бы сражаться даже с младенцем.

– А вы разве не знали возраст нового барона, когда дали согласие на бой? – поинтересовался король.

– Не знал. Я только две недели как вернулся из-за океана. Тут узнал о готовящемся турнире за титул и решил принять в нем участие.

– А вам не кажется, что милорд сам виноват в своих проблемах, раз уж согласился принять этот титул? – спросил Ратобор, с усмешкой поглядывая на меня. Я сделал вид, что разглядываю облака и совершенно не замечаю этого ехидного взгляда.

– Мне пришло это в голову, поэтому я и не прекратил участие в турнире раньше. К тому же, был случай показать свое умение. Но сейчас, видя, как… – Эрих запнулся, – …видя, как милорд выехал на поле почти безоружным, я понял, что не могу с ним сражаться.

– Энинг, слово за тобой. – Король посмотрел на меня.

Я подвел коня поближе к Эриху.

– Вы действительно благородный человек, сэр Эрих. Не каждый на вашем месте поступил бы так, однако хочу заметить, что я вовсе не так беззащитен, как кажусь.

– О да, – усмехнулся Ратобор.

Я покосился на князя и продолжил:

– Поэтому давайте сделаем так. Мы этот поединок не отменим, а отложим. У меня впереди еще два боя. Вы посмотрите на них, а потом решите: отказаться от поединка со мной или согласиться.

Эрих удивленно посмотрел на меня.

– Ты надеешься победить в этих двух схватках?

– Не надеюсь. Совсем не надеюсь. Я выиграю их. Так как, по рукам? – Я протянул Эриху руку.

– Соглашайся, Эрих, – поддержал меня принц Отто. – Клянусь, не пожалеешь.

Эрих задумчиво посмотрел на меня и нерешительно пожал протянутую руку. Потом повернулся к королю.

– Пусть вместо меня сражается Готлиб. Я имею право передать любому свое первое место. А он заслужил это.

Отто согласно кивнул. Такое право Эрих действительно имел, о чем Голос и объявил. Альвейн попробовал было протестовать, но его Тень молча склонил голову, соглашаясь с решением. Этот Тень нравился мне все меньше и меньше. Он должен был поддержать протест, но согласился, как будто ему было все равно, когда сражаться. Но ведь деньги он получит только за победу. Обдумать ситуацию времени уже не оставалось: на поле выехал Готлиб.

Готлиб отказался от копья, взяв только легкую булаву без шипов. Щит же, как и я, он откинул в сторону.

– Готовы? – Судья внимательно оглядел нас.

Я и Готлиб одновременно подняли руки. А потом посмотрели на короля, который должен был дать сигнал к началу поединка. Вот он поднялся. Поднял руку. Еще раз взглянул на нас обоих, потом его рука резко опустилась. Готлиб тут же пришпорил коня и помчался вперед. Я же набирал скорость медленно. В отличие от Готлиба, мне спешить было некуда. Вот он миновал середину ристалища, и теперь приближался ко мне, приготовив булаву. Пожалуй, в данной ситуации он выбрал самое правильное оружие… если недооценить противника. По его представлению, он мог легко смахнуть меня с седла. Причем убить такой булавой довольно трудно, зато перелом мне гарантирован. Выгода очевидна. Только вот мне совершенно не хотелось оправдывать его надежд. Вместо того чтобы ожидать удара, я в последнее мгновение опрокинулся в седле, пропуская булаву над собой, и, молниеносно выхватив кинжал, рубанул по подпруге. Уже выпрямляясь, я услышал позади грохот падающего тела и последовавшие вслед за этим отборные ругательства.

Я остановил Урагана и обернулся. Готлиб, проклиная все на свете, выпутывался из стремян и седла, пытаясь встать на ноги. Его конь мирно стоял неподалеку и меланхолично наблюдал за потугами своего господина. Не торопясь, я спрыгнул с седла. Хлопком по крупу отправил Урагана в сторону слуг, потом отряхнул пыль с сапог и, облокотясь на ограждения, стал ждать, когда мой противник поднимется. Трибуны ревели.

Готлиб наконец выпутался из ремней и встал. Однако, вопреки моим ожиданиям, он не выглядел сердитым. Готлиб был слишком опытным солдатом, чтобы давать волю чувствам, и достаточно умным, чтобы понять, что в произошедшем виноват он сам, так как недооценил противника. На этот раз он был гораздо осторожнее. Откинув в сторону булаву и обнажив меч, он осторожно двинулся ко мне. Я внимательно наблюдал за ним, высматривая, куда можно нанести удар. Поскольку доспехи были сделаны на совесть, единственным незащищенным местом оставался стык между шлемом и нагрудником. В бою горло обязательно защищала бы кольчужная сетка, но сейчас Готлиб почему-то не надел ее, очевидно посчитал излишней.

Я двинулся ему навстречу, не вынимая оружия. Это сбило с толку Готлиба – хотя он теперь относился ко мне с должным уважением, но ошибочно предполагал, что быстро обнажить меч нельзя. Он был бы прав, если бы дело касалось обычных мечей, но шеркон можно вытащить быстрее, чем можно себе представить, гораздо быстрее.

Мой противник замер и сделал пробный удар. В тот же миг мой меч покинул ножны и рванулся к горлу Готлиба. Этот рывок был настолько стремителен, что тот даже не успел отреагировать, его меч продолжал движение там, где меня уже не было. Шеркон проворно скользнул в стык между шлемом и нагрудником и так же быстро вернулся в ножны.

Я поклонился своему противнику и направился к выходу с ристалища. Трибуны недоуменно зашумели. Ко мне подбежал судья.

– Милорд, куда вы? А как же поединок?

– Окончен. Если не верите, то попросите Готлиба снять шлем.

Судья непонимающе посмотрел на меня, потом повернулся к Готлибу. Тот в этот момент как раз отстегнул свой шлем и откинул его в сторону. Только тут все увидели, что у него на горле отчетливо была видна тонкая полоска, которая стремительно набухала кровью. Вокруг установилась звенящая тишина. Все замерли. Только маг-врач стремительно рванулся к Готлибу. И пока он осматривал рану, был слышен даже полет мух.

В конце концов, врач развел руками.

– Рана жизни не угрожает. Просто царапина.

Вот тут трибуны взорвались. Многие сами были бойцами и понимали, как трудно нанести такой удар. Ведь малейшая оплошность может погубить противника. Этот удар мог быть только делом настоящего мастера, и это оценили. Правда, некоторые сомневались, все ли было честно. Но Готлиб сам отмел сомнения, заявив, что я выиграл честно и что он признает свое поражение.

Я же, едва выйдя за пределы ристалища, оказался в объятиях родителей. Брат из-за спины отца показал мне большой палец.

Сзади раздалось вежливое покашливание. Я резко обернулся. Это был Голос короля. Он явно чувствовал себя неловко, что помешал нам, но также было ясно, что здесь он оказался не по своей воле.

– Что случилось? – спросил я.

– Милорд, необходимо определить время следующего поединка.

– А зачем откладывать? Пусть поединок состоится через полчаса.

– Через полчаса? Милорд, вы уверены, что будете готовы?

– А что? Вроде я не очень и устал.

– Верно. – С ума сойти! Я впервые видел улыбку у этого молчаливого и всегда хмурого человека. – Это был великолепный бой. Никогда не видел такого.

Полчаса прошли быстро, и я снова вышел на поле. Здесь меня поджидал сюрприз – мой противник Тень вышел на поле пешком и безо всяких доспехов. В руках он держал по чуть изогнутому мечу. Я, уже приготовившийся прыгнуть в седло, ошеломленно замер и уставился на него. Судя по реакции зрителей, они были удивлены этим не меньше. Я вмиг оценил опасность ситуации. Только самоубийца возьмет в руки два меча, если он не может с ними обращаться. Я сам достаточно владел этим стилем, чтобы понимать, что может сотворить человек с двумя мечами, если умеет ими пользоваться. Этот человек, судя по всему, умел. И умел прекрасно. Похоже, он был мастером двумечного боя.

Я хлопком ладони по крупу отправил Урагана в сторону конюшен и стянул через голову кольчугу. Если я правильно оценил противника, то мне сейчас понадобится вся моя ловкость. Кольчуга же в этом случае, даже кольчуга Ордена, не защита, а лишь иллюзия защиты. В самый ответственный момент она может на мгновение задержать мое движение, и это мгновение может оказаться роковым.

Тень размотал шарф и откинул его в сторону. Это движение привлекло мое внимание – только тут я сообразил, что ни разу не видел лица этого человека. Когда он вызвался на роль Тени, на нем был капюшон, который скрывал его лицо. Во время поединка с Готлибом он был в шлеме и даже после победы не снял его. И сейчас он вышел с лицом, закрытым легким шарфом.

– Никто не видит лица верл-а-ней. Только перед самой смертью человек может увидеть его, – молнией мелькнуло в голове.

Боже, как же я был слеп! Ведь теперь все ясно: и падение сэра Альвейна, и тот обмен взглядами. Естественно, Альвейн и верл-а-ней обо всем договорились, и, полагаю, не за просто так. Все, что требовалось от Альвейна – это войти в тройку лидеров. И неважно, какое место он займет. Верл-а-ней прекрасно понимал, что здесь нет для меня соперников. Никто из присутствующих не может на равных сражаться с рыцарем Ордена. При этом убийца даже не особо рисковал – Альвейн был известным бойцом, и его выход в лидеры был практически предрешен. На Альвейна в свое время мне указывал Отто Даерх как на одного из наиболее опасных противников. А потом Альвейн падает и, якобы не в силах продолжать поединок, выбирает себе Тень – убийцу из Братства Черной Розы. Но зачем это надо верл-а-ней? И тут я все понял. Правила турнира! Именно в них все дело! Я не могу убить этого человека, иначе лишусь баронства и титула, а верл-а-ней глубоко плевать как на баронство, так и на титул – ему нужна только моя жизнь. Слишком неравные условия. Я не могу убить его, а верл-а-ней ничего не сдерживает. Вот влип! Я даже не могу сейчас разоблачить убийцу. Кто бы он ни был, но поединок должен быть продолжен, и только после него будут разбираться. Догадайся я раньше, то смог бы сообщить Ролону и королю. Тогда еще можно было бы что-то придумать. В отчаянии я замер. Выхода из этого тупика я не видел, и я знал, что на таких условиях обречен. И верл-а-ней, ожидавший меня на поле, тоже знал это.

Глава 3

Лихорадочно обдумывая ситуацию, я тщетно искал выход. В обычном бою я вполне мог рассчитывать на победу. Шеркон, кинжал и метательные ножи – шансы были бы неплохие для меня, но сейчас, когда я не могу убить этого человека, все на его стороне. Единственная надежда на то, чтобы постараться первым оцарапать противника, и тогда победа за мной, судья остановит бой. Однако взвинченный темп вовсе не то, что обычное фехтование. А сражаться придется в самом высоком темпе, и в нем очень трудно остановить удар. Именно поэтому Деррон всегда запрещал мне тренироваться во взвинченном темпе с живыми людьми, только с магическими «куклами» или с ним самим. Если же бой на высоких скоростях ведут оба противника, то там не может быть раненых, там будет один победитель – живой, и один проигравший – мертвый.

Но… У меня мелькнула спасительная мысль. Если я не могу использовать свое главное преимущество – владение мечом, то почему бы не попробовать сражаться другим, менее смертоносным оружием? А если это оружие к тому же будет неизвестно убийце? Я облегченно вздохнул и махнул рукой судье, сообщая о моей неготовности. Тот удивленно посмотрел в мою сторону.

– Я меняю оружие, – сообщил я ему.

Такое правилами позволялось, поэтому судья только поворчал, что я не сделал это раньше. Я виновато развел руками и подошел к Хоггарду, который с тревогой наблюдал за происходящим.

– Что случилось, Энинг? Что-то не так?

– Все не так. Этот человек из Братства Черной Розы. И он постарается убить меня.

Хоггард отчетливо скрежетнул зубами.

– А если…

– Мы не можем остановить схватку, и ты это сам понимаешь. И я не могу убить его, иначе лишусь баронства. Но я не могу и не убивать его…

– Дьявольщина. Если бы знать раньше… Что ты собираешься делать? – В голосе старого солдата чувствовалась тревога.

– У меня появилась идея. Помнишь, ты видел у меня две палки, скрепленные короткой цепью? Ты знаешь, где они лежат?

Хоггард кивнул.

– Тогда быстро принеси их.

Капитан на секунду задержался, с сомнением посмотрев на меня. Потом, поняв, что другого все равно предложить не может, сорвался с места.

Верл-а-ней впервые начал проявлять беспокойство. Подозвав судью, он что то сказал ему. Тот лишь развел руками. Верл-а-ней перевел взгляд на меня и несколько секунд пристально рассматривал. Я почувствовал, как по спине пробежал легкий холодок от этого взгляда.

К счастью, Хоггард задерживаться не стал и быстро принес нунчаки.

– Удачи, Энинг.

Я кивнул и быстро закинул чехол с нунчаками за спину, закрепил ремни. Потом обнажил шеркон и вышел в центр поля. Сначала я решил все-таки рискнуть и закончить бой как можно быстрее с помощью меча. Вдруг убийца меня недооценит и мне удастся нанести ему легкую рану?

Едва прозвучал сигнал, верл-а-ней перешел в быструю, но осторожную атаку. Вокруг меня взметнулся вихрь стальных ударов, которые, казалось, сыпались со всех сторон. Мне пришлось уйти в глухую защиту, а потом уходить из-под удара в немыслимом кульбите. На лице убийцы мелькнула тень удивления.

Верл-а-ней взвинтил темп и атаковал меня на пределе. Мне пришлось сделать то же самое. В который раз я мог убедиться, что превосхожу ловкостью всех бойцов в этом мире, но опыт тоже не последнее дело, а наши скорости были почти равны. Ударов мне удавалась избегать только благодаря своей ловкости и гибкости. Все-таки гибкость уже сформировавшегося взрослого организма и организма подростка разные вещи, и в этом было мое преимущество… которым я не мог воспользоваться. Верл-а-ней ни разу не подставился под удар. Нет, он допускал небольшие ошибки, которые давали мне возможность перейти в контратаку, но в таком темпе мои контратаки могли закончиться только его смертью, а вот этого я допустить не мог.

Представляю сейчас недоумение зрителей – то один, то другой противник вдруг исчезали из вида, а потом появлялись в другом месте. Я думаю, что ударов они даже не видели. Для них наш бой представлял какой-то странный танец. Но ни удивляться, ни восхищаться они не могли. Они просто не успевали это делать. Для них наш поединок длился всего тридцать секунд, а для нас с верл-а-ней целых тридцать секунд. В этом и состояла разница – у нас со зрителями было совершенно разное представление о времени. То, что для них ничтожно мало – для нас года, даже века. Тридцать секунд – бездна времени. Этого достаточно, чтобы определить победителя, но его не было. Я видел, как лицо убийцы резко посуровело. Он настроился на тяжелый бой и на победу.

Все! Я упустил свой шанс покончить со схваткой быстро. Теперь шеркон мне не помощник. Если бы кто сказал мне, что однажды я не смогу положиться на свой меч, я бы не поверил. Я вышел из боя, размахнулся и с силой запустил меч в сторону Хоггарда. Тот быстро подобрал его.

Трибуны ахнули. По мнению всех этих людей, я только что отказался от титула и баронства. Теперь мне оставалось только поднять руку. Это было бы признанием поражения. Судья уже готов был остановить бой и ждал только моего сигнала.

Я поднял руку, но вовсе не для того, чтобы признать поражение. Отстегнуть ремень, удерживающий нунчаки за спиной, в сторону чехол… Павел, который тогда подарил мне эти нунчаки, даже не предполагал, что однажды они спасут мне жизнь. Спасибо тебе, Павел, работник частного охранного агентства. Нунчаки удобно легли мне в руку. Чтобы привыкнуть, я пару раз крутанул их перед собой.

Убийца насторожился. Я ясно ощущал его тревогу. Оружие в моих руках было для него незнакомо, а он слишком опытный воин, чтобы считать его неопасным. Он не мог предугадать насколько оно окажется эффективным. На всякий случай он не стал атаковать и занял выжидательную позицию. Я тоже не спешил, осторожно приближаясь к противнику. Потом резко ударил. Верл-а-ней выставил навстречу меч. Цепочка нунчак звякнула по стали клинка и палка сделала оборот вокруг него. Я перехватил ее левой рукой, одновременно отпуская правую руку. В результате нунчаки будто поднырнули под меч и хорошенько приложили убийцу по плечу. Совершенно не ожидавший такого верл-а-ней вскрикнул от боли. А нунчаки тем временем вернулись обратно, а потом сбоку ударили его по кисти левой руки, заставив убийцу выпустить меч, который уже шел мне навстречу. Я понимал, что внезапностью, вызванной полным незнанием убийцы моего оружия, добился колоссального преимущества, и не желал его упускать. Подставив под падающий меч сапог, я поймал его носком и взмахом ноги отправил подальше в сторону. Убийца остался только с одним мечом, но сдаваться не собирался. Оценив необычайную манеру боя нунчаками, он стал острожен и старался не блокировать удары, а уворачиваться от них. Но, уйдя в глухую оборону, он проиграл. Мои удары были стремительны и непредсказуемы. Нунчаки плели вокруг убийцы узор атаки, а тот ничего не мог поделать. Удары сыпались со всех сторон, казалось не осталось точки, куда они не могли достать. При этом, переведя нунчаки за спину, я мог ударить сверху, снизу, с боков, наискось, они выныривали с самого неожиданного направления. Верл-а-ней отбивался, но он тоже понимал, что проигрывает. Тогда он решился на атаку. Улучив момент, убийца увернулся от удара и атаковал. Теперь пришла моя очередь побегать. Несколько мгновений я отражал удары, а потом крутанул нунчаки навстречу атакующему мечу. Клинок оказался зажат между двумя палками короткой цепью. Я развел руки в стороны, не давая ему освободить оружие. Понимая, что мне просто не хватит сил помешать ему сделать это, я, не теряя время, прыгнул через меч вперед головой, делая классический кувырок не выпуская при этом нунчак. Верл-а-ней, естественно, меча не удержал, да и никто не удержал бы. Я рванул нунчаки, вырывая оружие из руки убийцы, отпустил одну палку, с силой метнув меч в ограждение. Верл-а-ней рванулся за ним и получил нунчаками по спине. Убийца охнул и осел на землю. Миг, и я оказался на нем. Выхватив у него из-за пояса кинжал, я резанул им по лбу убийцы. Крик судьи остановил бой.

Верл-а-ней, приподнявшись, секунду с ненавистью смотрел на меня, а потом завалился на бок. Просто удивительно, как он до сих пор держался? Я же ведь его основательно обмолотил. Однако и сам я чувствовал себя немногим лучше. Чрезмерное напряжение боя не могло не сказаться сейчас, когда я резко расслабился. Меня основательно шатало, шумело в голове, пот слепил глаза, и я почти ничего не видел. Как во сне я обвел взглядом трибуны, где зрители что-то кричали мне, приветственно размахивая руками. Но я сейчас думал только о том, чтобы не упасть. Вот какой-то человек поднялся с места и стал пробираться к спуску с трибун. Где-то я его видел. Точно видел. Тут я почувствовал, как кто-то хватает меня за руку. Какое облегчение облокотиться на что-то надежное.

– Спокойно, милорд. Держитесь. – Голос старого ветерана был тверд.

– Хоггард, там Бекстер. – Тут я увидел подбежавшего Ролона. – Ролон. Бекстер здесь. На трибунах. А этот человек из Братства. Он убийца.

– Я понял. Ты молодец. – Ролон одобрительно улыбнулся. – Молодец! Держись. – Он повернулся к трибунам.

– Там. – Я показал рукой.

Ролон кивнул и кинулся в указанном направлении. А ко мне уже бежали родители, брат, Ольга. Надо взять себя в руки. Короткое погружение в дей-ча и я уже мог встретить родителей твердо стоя на ногах.

– Энинг, ты был великолепен. – Ольга, опередившая всех, повисла у меня на шее. – Я так испугалась за тебя. Мне показалось, что он хочет убить тебя.

– Глупости. – Я с трудом сохранял равновесие. Секундного отдыха в дей-ча явно было маловато. – Тогда бы он лишился своего заработка.

Подошедший Ратобор, услышав мои слова, мрачно покачал головой. Уж его-то не могли обмануть мои аргументы. Я видел, как он о чем-то поговорил с таким же мрачным Отто. Король согласно кивнул, а потом указал своим людям на все еще лежащего без сознания несостоявшегося убийцу. Потом подошел ко мне.

– Ну что ж, поздравляю, новый барон Веербаха. На колено.

Я покачал головой.

– Вы кое о чем забыли, ваше величество. Благородный Эрих Вардек не отменил боя со мной. Он только передал свою очередь Готлибу. У нас была договоренность, что он примет окончательное решение после моих поединков. Слово за ним. – Я посмотрел на стоящего позади короля Эриха. Король тоже обернулся к нему.

Эрих же смотрел только на меня, задумчиво покусывая губы.

– Знаешь, – заговорил он, – раньше я считал, что ты не сможешь сражаться со мной на равных, и поэтому отказался от поединка. Теперь же я отказываюсь потому, что считаю, что я не смогу сражаться с тобой на равных. Такого боя я еще не видел. Но… – Эрих гордо обвел взглядом всех присутствующих, – если кто-то считает, что я отказываюсь из-за трусости, то я к его услугам!

– Я так не считаю, – ответил ему король. – Ты уже доказал свою храбрость. И если кто-то будет считать иначе, то это уже будет вызов мне. – Отто сурово обвел всех взглядом. А сейчас, рыцарь Энинг, барон Веербаха, на колено.

Честно признаться, для меня, воспитанного в другом мире, эти церемонии были смешны, но, понимая, что в чужой монастырь со своим уставом не ходят, я покорился существующим правилам.

Отто достал свой меч и опустил его мне на плечо.

– Отныне ты становишься бароном Тевтонии. Будешь ли ты заботиться о своих владениях и о людях, живущих на них?

Я замялся, боясь сморозить глупость. Как вести себя при посвящении в бароны мне никто не рассказывал.

– Я постараюсь, – наконец ответил я.

Судя по возникшему смеху, я все же глупость сморозил. Однако неожиданно мне на помощь пришел Ратобор.

– Что смешного сказал барон? – обвел он всех сердитым взглядом. – Этот ответ гораздо честнее того уверенного «Да», которое сказало бы большинство из вас. Только полный дурак может быть уверенным в чем-то абсолютно.

Спорить с князем, гостем их монарха, никто не решился. Люди виновато замолчали, косясь на короля. Однако Отто сделал вид, что не увидел ничего странного.

– Встаньте, барон Веербаха.

Я поднялся и замер, не понимая, что делать дальше.

– Может, стоит пригласить своих недавних противников, ну и нас заодно, за стол? – подсказал мне с усмешкой Ратобор.

Я благодарно кивнул и громко повторил его слова. По совету Хоггарда, я еще распорядился вынести столы с едой на улицу для угощения почтеннейшей публики. Поморщившись при виде очередного опустошения запасов замка, я все же поступил так, понимая, что в таких делах Хоггард гораздо опытнее меня и плохого не посоветует.

Дождавшись, когда люди немного отойдут, я попросил:

– Хоггард, а сэра Альвейна нельзя пригласить на пир?

– Альвейна? – Хоггард удивленно посмотрел на меня. Но ведь ты только что его пригласил!

– Разве? Но я думал, что приглашаются только те, с кем я сражался?

– Верно, но ведь Альвейн и есть твой противник! А-а… ты думал про Тень. Но, Энинг, этого человека ведь не даром называют Тенью. Он никто. Тень и в самом деле становится тенью человека. Все его победы – это победы господина, поражение Тени – это и поражение господина. После победы Тень получает причитающийся гонорар и исчезает. А если проигрывает, то исчезает без денег.

– Понятно. А где сейчас Тень Альвейна?

– В темнице. Там, где недавно сидел я. Его величество распорядился посадить его туда. Кажется, он тоже сообразил, что здесь что-то нечисто.

– Очень хорошо, – кивнул я. – Осталось только разобраться с Альвейном.

– А что Альвейн? Его роль в этом невелика. Не его вина, что он так неудачно выбрал Тень.

– Да? – ехидно поинтересовался я. – Неужели ты думаешь, что убийца ранга верл-а-ней способен хоть что-нибудь доверить случаю? Он явился на поединок, чтобы сразиться со мной, и поставил все на то, что кто-то неудачно упадет с коня, а потом очень удачно выберет его в качестве Тени?

Хоггард резко остановился и обернулся ко мне.

– Стой! Ты полагаешь, что Альвейн…

– Вот именно. Альвейн специально упал, а потом выбрал именно того человека, который был ему нужен. Вот что, Хоггард, распорядись, чтобы убийцу были готовы доставить в зал, когда я прикажу. Только пусть с ним будут поосторожнее. Он очень опасен.

– После того, как ты его обработал, он не так уж и опасен. Но Альвейн… ах сукин сын! – задумчиво протянул Хоггард. Потом резко кивнул. – Я сделаю так, как вы сказали.

Трапеза была в самом разгаре, и уже, по крайней мере, половина приглашенных валялась под столом. Я заметил, что только Альвейн, которого двое слуг внесли на специальном кресле, почти не притронулся к вину. Ратобор с королем Отто тоже не слишком налегали на него. А вот это было странно. Как я слышал, Отто был выпить не дурак, да и Ратобор вряд ли от него отстанет в этом благородном деле. Но сейчас они оба были совершенно трезвы, и это вызывало тревогу у самых наблюдательных. Эрих Вардек пил мало, а вот Готлиб свалился одним из первых, выдув зараз небольшой бочонок крепкого вина, очевидно, переживая свое поражение. Сидевшая рядом со мной мама неодобрительно косилась на все происходящее, а потом решительно выгнала из зала Рона с Ольгой и Танькой, заявив, что нечего им тут делать. Ольга попыталась надуться, но Ратобор неожиданно улыбнулся моей маме и поддержал ее. Ольга вынуждена была смириться. Подозреваю, что мама с радостью выгнала бы и меня, но не могла этого сделать, поскольку именно я и был виновником этого праздника. Я с тоской поглядел им вслед и мрачно насупился, ожидая, когда все закончится. Хорошо хоть Танька ушла, все время после окончания турнира она не отставала от меня ни на шаг, бурно восхищаясь моей смелостью, и с видом собственника, посматривала на Ольгу. Вернулся Ролон и, видя, что ко мне сейчас не подойти, только отрицательно покачал головой. Что ж, другого я и не ожидал. Вряд ли Бекстер пришел сюда, не имея в запасе плана отступления, на случай если его обнаружат.

Постепенно зал затих. Кто-то окончательно обосновался под столом, кто-то дремал сидя на стуле. Но были и такие, которые с тревогой посматривали на монархов, подозревая что сейчас что-то должно произойти.

Я кивком головы подозвал Хоггарда, который весь пир простоял у двери, мрачно наблюдая за Альвейном.

– Хоггард, прикажите привести убийцу, но пока не вводите его в зал. Пусть остается за дверью. Он должен слышать все, что здесь будет происходить. А когда он понадобиться – позову.

Хоггард кивнул и исчез, провожаемый удивленным взглядом Отто. Потом король повернулся ко мне.

– Энинг, мы с Ратобором хотели бы разобраться, что произошло на турнире. Этот человек, с которым ты недавно сражался, действительно из Братства Черной Розы?

Я кивнул.

– Да. Это верл-а-ней. Лучший из них. И именно тем человеком я сейчас собираюсь заняться.

– Но… сейчас… ты собираешься?!

Ратобор успокаивающе положил на плечо королю руку и что-то шепнул.

Отто озадаченно посмотрел на него.

– Ты уверен, князь?

Ратобор пожал плечами.

– Хорошо. – Король снова обернулся ко мне. – Ратобор просил меня не вмешиваться в это дело и доверить его тебе. Что ж, действуй.

Я благодарно кивнул, понимая, что с точки зрения здешних жителей допустил грубейшую бестактность не испросив разрешения действовать у короля. Ох уж мне эти короли! С обычными людьми гораздо проще иметь дело. Но что-либо исправлять было уже поздно. Я обернулся к Альвейну.

– Сэр Альвейн, могу ли я поинтересоваться состоянием вашей ноги? Я слышал, вы серьезно ее повредили.

– Ерунда, милорд. Простой перелом. Мой врач говорит, что через два дня пройдет.

Через два дня?! Перелом? И это никого не удивляет! Нет, медицина этого мира намного опережает нашу.

– Если желаете, то я могу предоставить в ваше распоряжение своего врача. Хоггард совсем недавно нанял его на постоянную работу и говорит, что это великолепный маг-врач. Его репутация безупречна.

– Не стоит беспокоиться, милорд, но я благодарен вам за заботу. – Однако в голосе Альвейна прозвучали нотки тревоги и неуверенности.

– Энинг, ты долго собрался обмениваться любезностями с Альвейном? – прошептал мне Отто Брейнинг. – Не пора ли тебе заняться убийцей? Насколько я понял, именно с ним ты хотел разобраться.

– Я и разбираюсь с убийцей. В настоящее время он стоит за дверью и все слышит.

Король озадаченно посмотрел на меня, но промолчал. Я же продолжил «пытать» Альвейна.

– И все-таки, мне бы хотелось для собственного спокойствия, чтобы вас осмотрел мой врач.

– Я же сказал, милорд, в этом нет никакой необходимости. – В голосе Альвейна отчетливо послышалось раздражение.

– Ладно, тогда я расскажу вам сказку.

Альвейн посмотрел на меня как на сумасшедшего. Я проигнорировал этот взгляд и начал рассказ:

– Жила-была одна семья, и было в этой семье четыре сына. Семья была богатая и знатная. Как положено, старший сын должен был унаследовать все богатство и титул отца. Второй сын был любимцем матери, и она оставила ему часть своего личного богатства. Конечно, по сравнению с тем, что досталось старшему, это была капля в море, но тем не менее денег было достаточно, чтобы прожить безбедно всю жизнь. Третий сын неожиданно воспылал стремлением служить Господу и ушел в монастырь. Там его таланты были замечены, и вскоре он был назначен аббатом. Не повезло лишь младшему сыну. В наследство ему досталось только громадное честолюбие отца, но на честолюбии без денег и положения далеко не уедешь. Интересная сказка? Продолжать?

Альвейн в ужасе смотрел на меня. Его можно было понять. То, что он считал тайной, вдруг выкладывает с невинным видом какой-то мальчишка. Но после того, как я догадался, что Альвейн не случайно упал с коня, какая-то высшая сила надоумила меня поговорить с Нарнахом. Оказалось, что тот прекрасно знал Альвейна, более того, именно Нарнах однажды помог ему бежать. Не бесплатно, понятно. Нарнах мне и рассказал всю эту историю, которую я выкладывал сейчас с таким невинным видом. Все уже поняли, что я вовсе неспроста затеял этот рассказ, и хором выразили желание дослушать «сказку» до конца.

– Понимая, что без денег ему ничего не удастся, младший, обладающий изворотливым умом, начал усиленно интриговать против старшего брата и сумел добиться его обвинения в государственной измене. Однако здесь вмешался случай, о котором он не подумал. Второй брат оказался честным человеком и вместо того, чтобы обрадоваться богатству, плывущему прямо в его руки, принялся за расследование и доказал, что обвинение было фальшиво. Младший брат такого совсем не ожидал. Меряя всех людей по себе, он не думал, что кто-то добровольно откажется от богатства. Король лично извинился перед обвиненным и сам вернул ему все титулы, после чего приблизил к себе. Таким образом, вместо падения старший брат взлетел очень высоко. Этого младший брат простить уже не мог. Он считал старшего ни на что негодным глупцом, которому по воле случая досталось все, в то время как ему, такому умному и гениальному, ничего. И тогда он нанял убийц. Однако, поскупившись, младший нанял каких-то идиотов, которые провалили все дело. Естественно, младший брат обвинял в неуспехе кого угодно только не себя. Решив, что никому доверить такое дело нельзя, он тайком проникает в дом старшего, чтобы убить его и свалить вину на другого брата. Таким образом, как он думал, он сразу убивал двух зайцев: старший брат мертв, другого обвиняют в убийстве и казнят, а третий монах и не может претендовать на титул и богатство. Он уже был близок к успеху: первый брат мертв, второй сидит в тюрьме, но опять вмешался случай. Король настолько любил старшего, что взял дело под свой контроль, к тому же король помнил, кто спас старшего брата от обвинения в измене. Более тщательное расследование подтвердило невиновность сидящего в тюрьме. Тогда же обнаружили свидетеля, который видел человека, проникшего той ночью в особняк старшего брата. Поняв, что его вот-вот разоблачат, младший подался в бега и, покинув Британию, перебрался на материк, где сменил фамилию и нанялся простым солдатом в отряд какого-то барона. Следом за ним полетел приказ короля Бриттов с сообщением о вознаграждении за голову братоубийцы и изменника, но его эмиссары опоздали, а потом следы младшего брата окончательно затерялись. Король очень переживал смерть своего верного слуги. Говорят, что он полгода не снимал траур. Вот такая вот грустная и поучительная история.

Я замолчал и оглядел всех. Вокруг стояла мертвая тишина. Люди молча смотрели на меня и ожидали продолжения. Я же смотрел только на Альвейна. Что ж, я правильно угадал его характер. При всем своем самомнении и мастерстве воина он был трус. Его нервы не выдержали и, вскочив с места, он бросился к выходу, но именно в этот момент отворилась дверь, и ему навстречу вышел Хоггард с несколькими солдатами. Те вмиг повалили Альвейна на пол, а потом силой посадили на стул.

– Не кажется ли вам, сэр Альвейн, что у вас поразительно быстро зажила сломанная нога? Или мне все же стоит называть вас настоящим именем? А, Генри Локрейн, младший сын лорда Вильяма Локрейна?

Альвейн молчал, только с ненавистью смотрел на меня, но вот зал взорвался. Возмущенные крики неслись со всех сторон. Кто-то даже пытался немедленно покарать братоубийцу.

– А ну тихо!!! – рявкнул король, вскакивая. – Вы забываете, кто здесь хозяин! Только он имеет право вершить суд в своих владениях. – Король дождался тишины, потом повернулся ко мне, кивнул и опустился на место.

– Когда я понял, что вы упали с коня специально, то задумался, а зачем вам это надо. Я уже почти догадался, но тут меня отвлекли. Я все понял только тогда, когда против меня вышел на поле не просто Тень Альвейна, а убийца из Братства Черной Розы. Причем не просто убийца, а верл-а-ней – лучший из лучших. Наверное, я бы погиб или лишился своего титула, если бы убил его на поле, но на счастье совсем недавно я научился пользоваться оружием, о котором убийца не знал.

– Что ты говоришь, Егор? Какой убийца? – Мама слушала меня, бледнея на глазах.

Я виновато ей улыбнулся и продолжил:

– Я могу предполагать, что дело происходило так: верл-а-ней перед турниром встретился с вами, сэр Альвейн, и предложил денег, много денег за то, что вы, выйдя в первую тройку, случайно упадете с коня, а потом, не в силах продолжать бой, выберете его в качестве Тени. Скорее всего, первым вашим порывом было отказаться – ведь сколько бы денег вам не предложили, на кону стояло гораздо больше – титул, замок, богатство, а все что нужно, так это победить какого-то мальчишку. Думаю, убийца быстро убедил вас, что баронство вам не светит в любом случае. Не вам тягаться с рыцарем Ордена. – При этих словах по залу пронесся гул. Я обвел зал ледяным взглядом. – Да, я рыцарь Ордена и не намерен больше этого скрывать. – Я достал шеркон и бросил на стол. – Кто-нибудь хочет усомниться?

Молчание было мне ответом.

– Хорошо. Тогда я продолжаю. Альвейн согласился и сделал все так, как ему велели. Он знал, что ему не победить меня и знал, что тот человек, которого он выбрал своей Тенью, убийца. – Я ненадолго замолчал, а потом посмотрел на бледного как смерть Альвейна. – Однако это все не важно. Я могу простить тебе то, что ты выпустил против меня убийцу, но я не могу простить тебе другого. Я не знаю, что ты делал в Тевтонии, когда бежал из Британии, но вряд ли твоя жизнь была честной. Однако я знаю кое-что другое. Мой друг… Буефар, в чьем замке мы сейчас находимся, рассказал мне кое-что. Он говорил, что нашел всех убийц, кроме двоих. Один руководил атакой на его замок, а другой был при нем на подхвате. Одного он отыскал в степях за Днепром. Второго он описывал как человека со шрамом на подбородке, идущем от правого угла губы наискось. Ваша борода маскирует ваш шрам, однако его можно разглядеть, если знать, что искать. Буефара как всегда подвела его доверчивость. Думаю, что вы были далеко не мелкой сошкой в тот день, когда головорезы ворвались в этот самый замок. Именно Буефара я вам и не могу простить.

– Браво, милорд. Вы не очень и ошиблись.

Я удивленно обернулся и увидел верл-а-ней, который в сопровождении двух стражей стоял у входа. Одна из его рук была перебинтована, но их все равно сковывала короткая цепь – Хоггард не хотел рисковать.

– Вы позволите? – Убийца невозмутимо подошел к столу, сел и стал неловко есть. – В вашей тюрьме, милорд, совсем не кормят.

– Ну это уже наглость!!! – взревел Хоггард, схватив того за плечо.

Я махнул рукой.

– Оставь его, Хоггард. Дай человеку поесть.

– Правильно. Всегда мечтал перед смертью хорошо поесть.

– А кто сказал, что вы умрете? – удивился я.

– Ну, не дурак же я. После всего произошедшего вряд ли меня оставят в живых.

– Если я правильно понимаю, то вы всего лишь выполняли свою работу. Ваша смерть ничего для меня не решит.

Верл-а-ней резко выпрямился на стуле и удивленно уставился на меня. Его развязный тон исчез как по мановению волшебной палочки.

– Ты что, серьезно?

– Абсолютно. Сердиться на вас все равно, что сердиться на ветер, потому что тот дует. Не по собственной же воле вы охотитесь на меня. Настоящие убийцы ведь не вы, а тот, кто платит вам деньги.

Убийца растерянно посмотрел на меня.

– Мне говорили, что вы славитесь своей непредсказуемостью, но такого… такого даже я не ожидал. Вы, милорд, первый, кто понял нашу сущность.

– У меня были хорошие учителя. И они всегда говорили: первое – узнай себя. Узнавши себя, ты сможешь побеждать часто. Второе – узнай врага. Узнавши врага, ты будешь побеждать всегда. А я был не самым плохим учеником, если судить по тому, что несмотря ни на что, все еще жив.

– Это самый верный критерий оценки, – кивнул верл-а-ней. – Но Сверкающий расторг с нами договор. Мы охотимся за тобой из-за оскорбления, которое ты нанес верл-а-ней у себя дома.

– Он сам был виноват. Он нарушил и свое слово, и ваши правила.

– Это невозможно! – Убийца даже встал от возмущения.

– И тем не менее. – Я коротко рассказал о том, что произошло во время той схватки.

Верл-а-ней задумчиво посмотрел на меня.

– Домой вернулся только один, и он рассказывал совсем другое. Он сказал, что ты и твои друзья убили двоих, а он вынужден был бежать, чтобы донести нам весть об оскорблении.

– Они оба были живы, а верл-а-ней… он бы тоже остался жив, но я не мог взять его живым.

Убийца пристально посмотрел на меня. Я не отвел взгляда. Остальные, казалось, понимали, что здесь происходит что-то важное, и молчали.

– Я кое-что слышал о рыцарях Ордена, и кое-что слышал о тебе… – наконец сказал он. – Готов ли ты поклясться, что сказал правду?

– Да, – кивнул я. – Я клянусь, что сказал правду.

– В таком случае я могу идти? – Убийца вопросительно посмотрел на меня.

Я кивнул головой.

– Хоггард, вели освободить его.

– Милорд! – возмущенно уставился он на меня.

– Хоггард, пожалуйста, не спорь. И без сюрпризов, типа погиб при попытке к бегству!

– Я никогда не нарушал приказ, – буркнул Хоггард.

Убийца дождался, когда с него снимут цепи, и шагнул к выходу. Однако у двери остановился и посмотрел на меня.

– Хочу, чтобы ты знал всю правду. Ты о многом догадался, но кое в чем все же ошибся. На самом деле Альвейн сперва отказался от денег. Он не верил, что ты справишься с ним, и считал, что баронство уже его. Мне пришлось рассказать ему ту же историю, что и ты. Только тогда он согласился на наши условия. И ты не ошибся относительно участия Альвейна в штурме замка Буефара. На самом деле это именно он убил его жену и сына. Альвейн уже тогда пытался получить владения Буефара, но как всегда не рассчитал сил. Его сообщники ужаснулись тому, что сделал Альвейн, и изгнали его. Они то прекрасно знали, кто такой Буефар и чем может грозить им это преступление. Буефар действительно ошибся, посчитав Альвейна всего лишь мелкой сошкой. Это-то и спасло тогда его. Буефар занимался теми, кого считал истинными убийцами. Когда Альвейн понял, что тот все ближе подбирается к нему, то бежал из Тевтонии. На его счастье, к этому времени Буефар уже перегорел и оставил охоту.

Верл-а-ней повернулся, чтобы выйти.

– Минуточку, – удивленный, остановил я его. – А откуда вы все это знаете?

– Его семья была слишком могущественна, и Братство не могло не обратить внимания на младшего сына, который с такой настойчивостью охотился за богатством и титулом, принадлежащим его старшему брату. А когда возникла идея расправиться с тобой на турнире, мы смогли восстановить весь путь этого человека. Да это было и нетрудно, достаточно было идти по кровавым следам, которые он оставлял за собой.

Убийца вышел. Теперь все в зале смотрели на Альвейна или, как теперь было всем известно, на Генри Локрейна. И в этих взглядах было столько презрения и отвращения, что Альвейн попытался втянуть голову в плечи как можно глубже. Он старался найти хоть один сочувствующий взгляд, но, поняв, что ему это не удастся, смотрел только в пол.

– Что ты собираешься с ним делать, Энинг? – спросил король, брезгливо разглядывая съежившегося Альвейна.

– Не знаю, – честно ответил я. – Мстить глупо. Да и мои учителя всегда говорили, что месть не может ничего исправить, а только увеличивает проблемы. Можно передать его правосудию, но за ним столько преступлений, что, думаю, выстроиться огромная очередь желающих его повесить. Могу предложить только одно: выдайте его королю Британии. Ведь, если я правильно понял, вам нужна помощь в предстоящей войне.

Король уважительно посмотрел на меня, а потом переглянулся с Ратобором.

– Будь по-твоему. Эй, стража, взять этого негодяя и охранять как самую большую драгоценность. И не дай бог, он покончит с собой.

Тотчас к Альвейну подошли двое королевских гвардейцев и подхватили его под руку.

– Пощадите, – прохрипел Альвейн.

Неожиданно дернувшись, он вырвался из рук гвардейцев, подбежал к королю и упал на колени.

– Ваше величество, пощадите! Умоляю вас! Пощадите!

– Уберите это, – брезгливо велел король.

На этот раз гвардейцы действовали гораздо грубее. Не церемонясь, они заломили Альвейну руки и поволокли того прямо по полу.

– Пощадите!!! – раздался его стихающий крик за дверью.

Я поднялся с места. Тотчас на меня устремились все взгляды. Кто-то смотрел на меня испуганно, кто-то благоговейно, кто-то восхищенно. Я устало потер глаза.

– Господа, прошу прощения за то, что вынужден вас покинуть. Я себя не очень хорошо чувствую. – Я понимал, что это нарушение всех приличий. Не может хозяин оставить гостей. Тем более, если среди гостей есть монархи. Но в данный момент мне было глубоко плевать на все, что могут обо мне подумать. В гробовой тишине я покинул зал. Я еще увидел, как за мной кинулась мама, но Ратобор удержал ее за руку. Дальнейшего я уже не видел.

Я забился в самый темный угол замка, который сумел отыскать, опустился там на пол и разревелся как младенец. Здесь меня и отыскал Ратобор. Он не пытался успокаивать. Он просто сел рядом со мной и так сидел до тех пор, пока мои слезы не высохли сами собой.

– Я, наверное, кажусь вам маменькиным сынком? – поинтересовался я.

– Нет, – покачал головой князь. – Ты кажешься мне ребенком, на которого неожиданно свалились недетские проблемы, и которые этот мальчик вынужден решать как можно быстрее, чтобы защитить себя и своих близких.

– Наверное…. Сам виноват. Некого в этом винить.

– Ты считаешь, что если бы тебе было кого обвинить, то ты чувствовал себя лучше?

– Нет, – смутился я. – Просто… Мне трудно вот так объяснить. Понимаете, в моем мире дети моего возраста еще в игры играют, в крайнем случае, подрабатывают в свободное время. Я же вынужден решать судьбы других людей. Этот Альвейн ведь человек, а я обрек его на смерть.

– Этот Альвейн негодяй. И если бы ты не разоблачил его, то он бы совершал свои подлости и дальше. Такие, как он, будут пакостить до тех пор, пока кто-то их не остановит. И потом, я ведь стою перед такой же проблемой, как и ты, только в гораздо большем масштабе. От меня зависят жизни не отдельных людей, а целых стран. И знаешь, кто помогает в последнее время решать мои проблемы?

– Кто? – против воли заинтересовался я.

– Ты.

– Я?!! – Я так изумился, что моментально забыл о своих переживаниях и удивленно посмотрел на Ратобора.

– Да, ты. Ты относишься ко мне не как к Великому Князю, а как к обычному человеку, просто наделенному властью. Для тебя мое положение не что-то данное свыше, а что-то типа должности, которую я занимаю.

– Но я не хотел! Я всегда думал, что я очень почтителен с вами.

Тут Ратобор рассмеялся так весело и искренне, что я невольно улыбнулся тоже. Хотя казалось, что у меня-то никакого повода улыбаться не было.

– Это ты-то был почтителен? Энинг, да тебя бы выгнали из Китежа, если бы не видели, что я явно выделяю тебя среди других. Не сердись, но ты действительно плохо представляешь, как себя вести в присутствии монарха. Нет, по поводу твоего знания этикета я ничего не могу сказать, твои учителя хорошо потрудились. Но вот когда дело выходит за рамки этикета, ты становишься самим собой, и это слегка шокирует окружающих. Однако не расстраивайся и не старайся переделать себя. Оставайся таким, каков ты есть. Как я уже говорил, ты очень помог мне. Благодаря тебе, я взглянул на себя не как на монарха, а как на обычного человека. Для меня это оказалось немного необычно, но весьма познавательно.

Тут мне кое-что пришло в голову.

– Так выходит, я и в эти дни вел себя не очень?

Ратобор снова расхохотался.

– Еще как выходит. Бедняга Отто испытал настоящий шок при общении с тобой. Скажу по секрету, Отто отчаянный педант. Подозреваю, что он и из постели встает строго по этикету, но это между нами. Думаю, что ему пришлось здорово помучиться, выбирая между желанием поставить тебя на место и политическим расчетом, который требовал от него проявить к тебе самые дружеские чувства.

– Неужели так плохо? – покраснел я.

– Да уж. Умеешь ты не замечать титулы. Ты распоряжался так, словно никаких королей не было и в помине. Мне приходилось постоянно озвучивать за тебя твои просьбы перед королем, а Отто ничего не оставалось, как делать вид, что все в порядке и так и должно быть. Все эти гости совершенно растерялись и теперь считают тебя чуть ли ни незаконнорожденным сыном короля, раз он так отошел от своих принципов и несмотря ни на что оказывает тебе знаки внимания.

– Что?!

– Честно-честно. Я сам слышал эти разговоры. Разве ты не заметил, что все стали относиться к тебе очень уважительно?

– Заметил, но я считал, что это происходит из-за… О, боже! Что же делать?!

– Не расстраиваться и принять все с юмором. Кстати, перед тем как я пошел искать тебя, король сказал, что его сын прав и что тебя не стоит сдерживать всякими формальностями. И это заявил Отто! Энинг, я уже ничему не удивляюсь, если слышу, что где-то звучит твое имя. Поэтому прекрати устраивать из этого трагедию и иди отдохни. Тебе это действительно нужно.

– Наверное. Но мне хотелось бы поговорить с мамой. Она наверняка переживает.

– Не волнуйся. Я уже все ей объяснил. Она понимает твои проблемы и понимает, что в них ты можешь разобраться только сам или с помощью друзей. Она в этом может тебе только помешать. Все, иди отдохни, а завтра все произошедшее покажется тебе таким пустяком. И не переживай за мать. – Ратобор ушел.

Я проводил его взглядом. В одном он был прав: мама не могла помочь мне. Она слишком близко к сердцу принимала мои проблемы и вместо того, чтобы помочь, начала бы переживать за меня. В результате я расстроился бы еще больше. Что ж, значит, стоит послушаться совета Ратобора.

Я встал, отряхнулся от пыли и направился по коридору. Но тут вспомнил об Ольге. Может стоит поговорить с ней? Стоило бы, но последняя схватка вместе с последующим пиром так утомили меня, что хотелось как можно скорее оказаться в постели. Ладно, надеюсь, Ратобор ей тоже все объяснит. Завтра поговорю. За ночь все равно ничего не случится, а утро вечера всегда мудренее.

Если бы я только мог знать, как все обернется утром…

Глава 4

Утром, вопреки обыкновению, я проснулся поздно. Наверное, все-таки устал вчера больше, чем думал. Нет, дей-ча хорошая вещь, но бой в нем утомляет страшно.

Я поднялся с постели и стал быстро одеваться. В этот момент кто-то отчаянно забарабанил в дверь.

– Кто там? – недовольно спросил я.

– Это я, милорд, – узнал я голос своего управляющего.

– Что случилось, Терегий?

– Милорд, вам лучше спуститься. Князь в ярости, грозится перевешать всех слуг в замке. Скорее, милорд!

Интересно! Я озадаченно замер. Что это с Ратобором? На моей памяти он только однажды вышел из себя настолько, что забыл обо всем – когда хотели отравить его жену. Ольга! Эта мысль молнией мелькнула в голове. Втискиваясь на ходу в рубашку, я выскочил в коридор. Ратобора я услышал издалека.

– Вы, банда недоумков! Сколько раз можно вас спрашивать?! Неужели так трудно ответить на мой вопрос?!

Первого, кого я увидел, вбежав в зал, был Ратобор. Разгневанный, он нависал над смертельно перепуганным стражником и пытался вытрясти из него какой-то ответ. Чуть в стороне сидели король с принцем, и выражение лиц обоих мне не понравилось. Рядом с ними стояли мои родители и брат. Со всех троих можно было писать картину: воплощение ужаса. Рон и Танька замерли в самом дальнем конце зала и наблюдали за происходящим оттуда. Танька? Интересно, что она здесь делает? Она же никогда раньше двенадцати не встает.

– Ваше величество, может, вы дадите слово и стражнику? Тогда, возможно, он сможет ответить.

Ратобор резко обернулся ко мне.

– А, это ты.

– Что случилось?

– Что?! – опять взревел Ратобор. – Ольга пропала, вот что!!! А этот недоумок говорит, что видел, как она выезжала за пределы замка!

Я почувствовал, как отчаянно заколотилось сердце в предчувствии беды.

– Но может, она просто гулять поехала?

– Нет, милорд, – неожиданно заговорил стражник, которого до этого «мучил» Ратобор. – Дело в том, что на ней была ваша одежда.

– Что?! Моя одежда?

– Да, милорд. Я стоял на страже у ворот, когда появилась принцесса. На ней действительно была ваша одежда, и я сперва подумал, что это вы решили прогуляться. Вы ведь раньше часто уезжали куда-то по утрам.

Что ж, логично. Я действительно частенько покидал замок рано утром, и к этому все привыкли.

– Поэтому я, – продолжил стражник, – едва завидев ее, открыл одну створку, я помню, что вы никогда не любили ждать. – Да, есть у меня такой недостаток. – Но тут я сообразил, что конь под всадником не ваш Ураган, но задержать всадника я уже не успел. Он неожиданно дал шпоры коню и промчался мимо меня. От рывка с него слетела шляпа, и я тогда сообразил, что это была девчонка. Я тогда никак не мог подумать, что это была принцесса, поэтому решил дождаться, когда вы проснетесь и все рассказать. Обычно вы никогда не спите так долго.

Все логично. Я никогда так долго не спал раньше. И проклинать недалекого солдата было бесполезно. Он действительно не мог знать, что тем всадником могла быть принцесса. А добыть мою одежду не представляло для нее никаких проблем. В замке мне отвели несколько спален, в каждой из которых был приготовлен. Как мне объяснили, в целях безопасности на случай покушения. Якобы никто не должен знать, где я сплю. На этом настоял Хоггард, когда узнал, что за мной охотится Братство. Так что она легко могла переодеться. Осталось только понять, зачем она это сделала.

Тут, растолкав столпившихся людей, ко мне пробился Свольд. На него зашикали, но тот ни на кого не обратил внимания. Я не видел мальчишку с того момента, как тот поселился в замке. Хоггард, правда говорил, что тот усиленно тренируется вместе с солдатами, стараясь ни в чем не отставать от них. Я тогда посоветовал ему все же сдерживать рвение Свольда, поскольку считал, что подобные нагрузки вряд ли пойдут мальчишке на пользу.

– Милорд, мне надо кое-что сказать вам.

– Свольд, подожди…

– Это касается принцессы. – Он быстро зашептал мне на ухо. С каждым словом я бледнел все больше и больше. Никогда не думал, что способен так сердиться.

– Рон знает? – мрачно спросил я.

Свольд замотал головой.

– Его не было. Милорд, а это правда?

Я так взглянул на него, что тот мигом проглотил язык.

Взбешенный, я оглядел зал. Наверное, мой вид был настолько страшен, что люди старались не встречаться со мной глазами.

– Где эта дура!!! – я отыскал в дальнем углу Таньку. – А ну иди сюда, ты… – Я безуспешно попытался подобрать какой-нибудь приличный эпитет.

Танька съежилась и не двинулась с места. Она была испугана до ужаса и вряд ли могла сделать хоть шаг.

– Рон, тащи эту идиотку сюда. Да помогите кто-нибудь!

Тотчас двое стражников кинулись на помощь растерянному Рону, который никак не мог сообразить, что я хочу от него. Солдаты подхватили Таньку под руки и поволокли ко мне.

– Нет!!! – завизжала она. – Отпустите меня!!! Немедленно отпустите!!!

– Егор! – Мама ошарашено смотрела на меня, но я не обратил на ее возглас никакого внимания.

Таньку подволокли и бросили на пол. Я наклонился к ней.

– Ты, идиотка, что ты там наплела Ольге?!

Танька с ужасом смотрела на меня и лишь дрожала. Пришлось применить радикальное средство – я влепил ей хорошую пощечину… с радостью. Танька разрыдалась

– Что ты там наговорила Ольге?

– Ничего. Я не хотела…

Я вновь поднял руку.

– Нет!!! Пожалуйста! Я не хотела… я не виновата…

Тут я почувствовал, как чьи-то пальцы перехватили мою руку. Я резко обернулся. На меня смотрел отец.

– Хватит! – резко сказал он. – Я не позволю так обращаться с ней.

– Папа, ты знаешь, что она наделала?!

– Все равно ты не должен так поступать.

Я вздохнул, успокаиваясь.

– Ты прав. А ее все равно не переделаешь.

Только тут я задумался о последствиях. Если Ратобор сейчас все узнает, то он, пожалуй, убьет Таньку. И как мне ни хочется этого, но я за нее все-таки отвечаю.

– Хоггард, отправь ее в тюрьму до моего возвращения! Никого к ней не пускать. Повторяю, никого. Пусть даже это будет посланник от господа бога. Распорядись, чтобы приготовили моего коня и сопровождение.

Хоггард ошарашено посмотрел на меня.

– В тюрьму?! Но…

– Ты слышал, что я сказал?

Хоггард мрачно кивнул и, махнув двум солдатам, вышел. Стражники подхватили визжащую Таньку и выволокли ее из зала.

– Егор, ты не можешь так поступить с ней! – Рассерженная мама двинулась ко мне.

– Могу. Или я просто убью ее. Ты знаешь, что она натворила?

– Подозреваю, что моя дочь сбежала именно из-за нее, – вмешался Ратобор. – Так же подозреваю, что ты, скорее всего, решил спрятать ее в тюрьме не столько ради наказания, сколько от меня. Твой приказ никого не допускать к ней очень красноречиво говорит об этом. – Князь в упор посмотрел на меня. – Однако мне кажется, что я имею право знать, из-за чего моя дочь так быстро покинула твой замок.

– Из-за того, что эта дура заявила, что она моя жена. И что у нас на родине так рано жениться в порядке вещей.

– Что? – ахнула мама. – Как она могла сказать такое?

– Это правда, – подтвердил Свольд. – Я у сестры был, она на кухне работает, а когда возвращался, то увидел принцессу и эту, – Свольд кивнул в сторону двери, через которую вытащили Таньку. – Я не хотел попадаться им на глаза. Поэтому я решил подождать, когда они пройдут. Я не хотел подслушивать. Они беседовали вполне мирно, как подруги. Потом принцесса сказала, что ей нравишься ты. – Свольд кивнул мне. Я отчаянно покраснел. – Тогда вторая, Танька, – продолжил рассказ Свольд, – сделала такие удивленные глаза и спросила: «Разве Энинг тебе ничего не говорил? Мы ведь женаты. У нас на родине ранние свадьбы в порядке вещей». Потом они ушли, а я отправился к себе. Вот и все.

– Что ж, шуточка вполне в духе Таньки, – заметил Витька. – Я, конечно, знал, что она подлюка, но не до такой же степени.

– Шуточка?! – возмутился я. – Тогда почему никто не смеется? Или тебе смешно?

В этот момент на Ратобора было страшно смотреть. Кажется, он только огромным усилием воли сдерживал себя.

– Хорошо, – медленно проговорил он. – Хорошо, что ее сейчас нет здесь. Пусть в ближайшие дни не попадается мне на глаза. Не хочу брать грех на душу.

– Милорд, кони оседланы. – В зал вбежал один из солдат Ригера.

Я кивнул и быстро направился к выходу.

– Я с тобой, – не терпящим возражения тоном заявил Ратобор.

– Я тоже. – С места вскочил принц Отто. – Я не могу позволить, чтобы с дочерью гостя моего отца что-то случилось.

Король согласно кивнул сыну.

Мы быстро вышли на улицу и вскочили на приготовленных коней. Ролон тоже пристроился к нам. Не теряя времени, мы выехали из замка.

– Ваше величество, – обратился я к Ратобору. – Куда могла поехать Ольга, как вы думаете?

– Домой, куда же еще.

Домой, это понятно, но по какой дороге? Я закрыл глаза, представляя, как поступил бы я на ее месте. Вот я рано утром тайком покидаю замок, при этом я понимаю, что мое исчезновение очень быстро заметят и пошлют погоню. Значит надо пустить ее по ложному следу.

Наш небольшой отряд двигался по караванной дороге ведущей в сторону Китежского княжества. Однако я был почти уверен, что Ольга по ней не поедет – слишком очевидно. Стоп! Как же я сразу не сообразил! У меня же в комнате была не только одежда, но и деньги! Если Ольга взяла их, то… К тому же у нее самой наверняка были деньги. Не так уж она глупа, чтобы отправиться в дорогу вообще без средств.

– Стойте! – закричал я.

Ратобор недоуменно обернулся ко мне и остановился.

– Что случилось, Энинг?

– Подождите, мне надо подумать. – Я стал размышлять, прикидывая, как она могла поступить.

– Милорд, смотрите. – Один из солдат Ригера размахивал какой-то тряпкой.

– Что это? – Я подъехал к нему.

– Я нашел это там за поворотом. Лежало прямо на дороге. Может, беглянка уронила?

– Совершенно верно, это платок моей дочери, – подтвердил князь. – Так что мы стоим? Поехали!

– Подождите, ваше величество. Не стоит спешить. Я слишком уважаю вашу дочь, чтобы думать о ней настолько плохо.

– О чем ты? – Ратобор недоуменно посмотрел на меня.

– Так, думаю. – Ну не верил я, что Ольга, которая пробралась под видом слуги в эскорт отца, а потом долго всех дурачила, могла допустить такую оплошность. Уронила платок, ха! Конечно же, мы недавно проехали поворот к морю. Вот что она задумала! – За мной!

Я развернул коня и помчался назад.

– Энинг, ты что, с ума сошел?! – Меня догнал разгневанный князь.

– Ваше величество, не сердитесь, но как я говорил, я слишком уважаю вашу дочь, чтобы подумать, будто она могла допустить такую промашку, как оброненный платок. – Разговаривать на полном скаку было не слишком удобно.

– Она всего лишь девчонка!

– А я всего лишь мальчишка. Между прочим, эта девчонка сумела обмануть вас. Если бы не случайность, то ее не обнаружили бы до самого моего замка.

– Так ты считаешь, что она специально обронила платок? Но зачем?

– А затем, что мы недавно проехали дорогу, ведущую в порт! А деньги, чтобы купить билет до Китежа у нее есть.

– О! – Ратобор задумался, а потом прибавил скорость.

Вскоре мы уже мчались по дороге к морю. Неожиданно что-то заставило меня резко остановиться. Деррон неоднократно говорил мне, что стоит доверять своим предчувствиям. Вот и сейчас я почему-то был убежден, что здесь стоит осмотреться. В мире магии, где удача и предчувствие являлись вовсе не абстрактной величиной, своим чувствам стоило доверять.

– Что на этот раз? – остановился передо мной князь.

– Не знаю. – Я внимательно наблюдал за двумя крестьянами, которые что-то оживленно обсуждали, стоя под деревом немного в стороне от дороги. Именно они и привлекли мое внимание.

Я склонился с седла и осмотрел дорогу. Только сейчас я понял, что здесь было слишком много следов копыт. Значит, большой отряд всадников ненадолго задержался в этом месте. Но что они делали? Я пожалел, что как Соколиный Глаз не умею читать следы. Тут я заметил, что крестьяне, перешептываясь, неуверенно двинулись к нам.

– Энинг, мы еще долго здесь будем торчать?

– Подождите, Ваше Величество.

Крестьяне приблизились и нерешительно смотрели на нас, высматривая того, кто здесь главный.

– Вы что-то хотели сказать? – подбодрил я их.

– Э-э, милорд, мы тут, значит…. Э-э, мы, я вот и Питер, видели кое-что и не знаем, важно ли это, ваша милость, – заговорил один.

– Вы скажите, а мы решим, – вежливо подбодрил я их, не обращая внимания на нетерпение Ратобора и хмурого Отто.

– Мы в лесу были… такое дело. И вдруг видим – всадник. Несется во весь дух, как угорелый. Мы, знамо дело, удивились… негоже ребенку так скакать, так и до беды не далеко.

– Проклятье, Энинг, ты был прав. – Нетерпение Ратобора вмиг сменилось самым пристальным вниманием. – Вы уверены, что это был ребенок? – повернулся он к крестьянину.

– Да, э-э… – Крестьянин замялся, не зная, как обратиться к Ратобору. – Как есть мальчишка, ваша милость. А тут из-за поворота еще всадники. Верно, Питер?

Второй крестьянин, все это время не проронивший ни слова, согласно кивнул.

– Вот, значит, – продолжил первый. – Я и говорю тогда: «Глянь-ка, Питер, разбойники за ребенком гонятся», а он мне: «Не похожи они на разбойников». – Тут крестьянин удивленно посмотрел на Ратобора, который пытался немедленно продолжить погоню и которого с трудом удерживал Отто.

– Продолжай, – мрачно попросил я. – Они догнали мальчишку?

– Вот прямо здесь, где ваша милость стоит. Мы вон из-за тех деревьев все видели. Догнали они того мальчишку. А перед этим, значит, видели мы, как мальчишка тот, что-то в кусты выкинул. Решали мы что дальше делать, а тут вы зараз.

– Не мальчишка то был, – вдруг заговорил второй крестьянин. – Девка это.

– Да какая девка, Питер? – возмутился первый. – Ты что, совсем глаза потерял.

– А ну тише, – велел я. – Вы нашли то, что всадник откинул в кусты?

Крестьяне замялись. Питер нерешительно протянул какую-ту тряпку.

– Вот, ваша милость.

Я протянул руку, взял тряпку в руку и тут же почувствовал, как моя ладонь покрылась чем-то липким. О, Боже, это же кровь! Тряпка оказалась пропитана кровью! Я побледнел.

– Моей дочери не откажешь в сообразительности, – заметил Ратобор на китежском языке, который никто кроме меня и, может быть Отто, не понял, мрачно смотря на тряпку.

– Вы что, хотите сказать, что она это специально сделала?

– А ты еще не понял? Конечно специально. Она же понимала, что рано или поздно, но мы догадаемся, по какой дороге она поехала. Вот и оставила нам способ отыскать ее. – Видя мой недоумевающий взгляд, Ратобор пояснил:

– Это же кровь моей дочери. По ней любой маг сможет отыскать ее местонахождение. Понимая, что ей не уйти от погони, она оторвала кусок одежды и пропитала его своей кровью. А потом ей оставалось только улучшить момент и выкинуть тряпку.

– А амулеты? – спросил Ролон. – Разве у вашей дочери нет защитного амулета? Не помешает ли он взять след?

Ратобор отмахнулся.

– Если моей дочери хватило ума оставить нам этот след, то уж выкинуть свой защитный амулет она догадается.

– Вы больше ничего не находили? – повернулся я к крестьянам.

– Вот только это. – Крестьянин показал какой-то деревянный кругляшок, на котором было что-то вырезано.

Я взял его в руки удивленно рассмотрел.

– Это и есть амулет моей дочери.

– Отлично, – кивнул Ролон. – Теперь решим, что делать дальше.

Я кинул крестьянам кошелек

– Возвращаемся в замок!

– Что!!! – Ратобор и Отто удивленно уставились на меня. Только Ролон согласно кивнул.

– А то! Мы не можем сейчас пускаться в погоню. Во-первых, у нас нет мага, который может взять след. Во-вторых, если Ольгу захватили люди Бекстера, а это наверняка он, я видел его на турнире, то их гораздо больше нас и, следовательно, мы должны взять подкрепление и подготовиться получше.

– Проклятье! – Ратобор сердито посмотрел вдаль. – Ты прав, но я не могу так.

Однако Ратобор вынужден был смириться перед фактами. Он прекрасно понимал, что без подготовки наша погоня обречена на провал.

Возвращались в замок мы даже быстрее, чем ехали из него. Отправив вперед солдата, я распорядился, что бы тот все объяснил Хоггарду, и чтобы Хоггард подготовил отряд к выступлению. Поэтому когда мы въехали в замок, во дворе уже были выстроены двадцать человек во главе с Ригером. Здесь же стояли еще пятнадцать человек гвардии Ратобора, тоже горящие желанием отправиться в погоню за похитителями Ольги.

Ратобор хотел тут же снова отправиться в погоню, но его стали отговаривать и король и принц. Их можно было понять. Если удастся догнать похитителей, то наверняка будет бой. И в случае гибели князя никто в Китеже не поверит в случайность. Понимал это и Ратобор и оттого бесился еще больше, сознавая невозможность личного участия в погоне. Как он не любил дочь, но он прекрасно понимал, что в данном случае на кон поставлено нечто большее, чем жизнь его дочери.

– Ты же сам говорил мне, чтобы я доверял Энингу, – убеждал князя король. – Вот теперь и доверься ему. Я думаю, что он отыщет твою дочь.

Князь мрачно ходил по двору.

– Ну к чему такая спешка? – Во двор вышел Леонор, подталкиваемый Хоггардом. Леонор, как всегда, был в одежде самых невообразимых раскрасок.

– Неужели нельзя немного подождать?

– Нельзя. – Я быстро подошел к Леонору. – Ты сможешь взять след человека по этому? – Я протянул окровавленную тряпку.

Леонор брезгливо взглянул на нее.

– Конечно, смогу, если только человек не защищен амулетами.

– Человек не защищен.

– Тогда никаких проблем.

– Отлично. В таком случае, именно этим ты и займешься.

Не обращая внимания на ворчание Леонора, я отправился на смотр своего отряда. Он также пополнился несколькими бывшими претендентами на мой титул во главе с Готлибом и Эрихом, которые тоже изъявили желание помочь в освобождении дочери князя. Конечно, многие из них согласились ради славы и возможной награды, но все они отменные бойцы, а в данном случае это было главное. Ратобор выделил большую часть своего эскорта. Дал десять гвардейцев и король Отто, доверив этот отряд сыну. Мне же Отто вручил грамоту, обязывающую оказывать нам любую помощь, которую только мы потребуем.

– Милорд, мне необходимо поговорить с вами по поводу вашей подопечной. Она, конечно, совершила глупость, но это не повод держать ее в тюрьме.

Черт Танька совершенно вылетела у меня из головы. Я почесал лоб.

– Да знаю я. Но что было делать? Не отдавать же ее Ратобору? Он бы ее прибил в тот момент.

– Верно, но сейчас он успокоился.

– Да. Но он останется здесь. Как ты себе представляешь Таньку, гуляющую по замку вместе с князем?

Теперь пришла очередь Хоггарда чесать лоб.

– Плоховато.

– Вот именно.

– Но и оставлять ее в тюрьме нельзя.

Я задумался.

– Ладно. Была не была. Отправь слуг, чтобы собрали ее вещи и приготовили одежду для путешествия верхом. А как только выедем за пределы баронства оставлю ее под охраной в какой-нибудь гостинице. Пусть Лерий выделит для нее сопровождение. В конце концов, ведь он командир ее телохранителей. И пусть Таньку выведут из замка через другой выход и ждут нас на дороге. Не стоит ей встречаться с Ратобором. Он хоть и остыл, но…

Хоггард согласно кивнул и исчез. Я же отправился разыскивать Далилу.

– Привет, Энинг. Ты меня ищешь? – Далила из окна комнаты с тревогой наблюдала за приготовлениями.

– Да… Понимаешь… – Я замялся, не зная, как лучше объяснить ей свою просьбу. – Я сейчас уезжаю, и здесь не останется никого, кто мог бы в случае чего помочь моей семье. Нет, – поспешно продолжил я, видя, что она хочет что-то сказать, – Хоггард позаботится о замке и о безопасности, к тому же здесь остаются оба монарха. Я имею в виду нечто другое. Понимаешь, мои родители ведь из другого мира, и им нужен кто-то, кто смог бы в трудную минуту объяснить им ситуацию, а в случае необходимости и помочь советом.

– Я поняла, Энинг. Ты хочешь, чтобы я была дуэньей твоих родителей.

Так?

– Э-э… кем?

– О боже, ну наставницей.

Я усиленно закивал.

– Ты лучше всех справишься. Пожалуйста! – Я сделал умильное лицо и просительно улыбнулся.

Далила рассмеялась.

– Проваливай, хитрец, спасай свою любовь и не волнуйся.

– Спасибо, принцесса. – Я мигом выскочил из комнаты и бегом отправился во двор.

Здесь уже все было готово. Я вскочил в седло. Ко мне подошел Ратобор.

– Энинг… – Князь замолчал. На скулах у него перекатились желваки – эти слова давались ему не легко. – Верни ее. Пожалуйста.

Я молча кивнул. Потом подъехал к родителям. Те понимали, что не ехать я не могу, и даже не пытались уговорить меня доверить это дело кому-нибудь другому. Да еще и Хоггард, очевидно, объяснил им, что к чему. Поэтому они только пожелали мне скорейшего возвращения. Рона не было видно. Обиделся. Мне пришлось выдержать с ним настоящий бой, так он хотел отправиться с нами. Еле-еле, совместно с мамой, нам удалось убедить его остаться в замке. Ну, все. Я обернулся в седле и дал сигнал к выступлению.

Когда от замка нас уже стало не видно, к отряду присоединилась Танька с тремя телохранителями. Ее вид поразил меня. Заплаканная и растрепанная, она напоминала лишь тень прежней Таньки, затравленно озиралась по сторонам. Но как я не пытался – никакой жалости к ней почувствовать не мог. Она пострадала по собственной подлости и глупости. И ей не угрожала опасность. А вот Ольга страдала из-за нее. И как она себя сейчас чувствует в плену, оставалось только гадать. Однако я надеялся, что, учитывая ее происхождение, ей будут оказаны хотя бы минимальные знаки внимания. С Танькой мы обменялись лишь взглядами, и она тут же уткнулась в гриву лошади. Я кивнул ей, а потом поскакал вперед.

Через несколько часов скачки Танька начала сдавать. Хоть она и брала уроки верховой езды, но явно не была готова скакать без перерыва несколько часов. Ее уже давно надо было оставить в каком-нибудь городе, но я все хотел, чтобы она оказалась как можно дальше от моего замка и Ратобора. В конце концов, когда она уже стала заметно тормозить наше движение, я принял решение оставить ее в ближайшем городке. На те деньги, что ее телохранители захватили с собой из Танькиных запасов, можно было роскошно устроиться в любом месте. Это задержало нас на полчаса. Убедившись, что Танька устроена, я стал спускаться на улицу, но тут меня нагнал один из ее телохранителей.

– Милорд, госпожа хочет поговорить с вами. Она просит вас зайти к ней.

– Мне некогда, – отрезал я. – Можете передать ей, что мне еще надо вытащить из плена одного человека, которого она туда отправила.

Не дожидаясь ответа, я выскочил на улицу. Теперь нас уже ничего не сдерживало. Мы останавливались только тогда, когда Леонору требовалось уточнить направление движения. Он брал в руки окровавленную тряпку, что-то там шептал, потом несколько минут крутился на месте. Убедившись в правильности нашего движения, мы ехали дальше. Однако, несмотря на скорость к вечеру мы еще находились на порядочном расстоянии от порта. Тем не менее, я хотел все равно продолжить погоню, но вынужден был смириться перед необходимостью дать отдых лошадям.

– Напрасно ты так переживаешь, – подошел ко мне Отто.

– А ты не переживаешь? Мы почти весь день на ногах, а все еще не догнали их.

– Не догнали, но кто сказал, что мы их не догоняем? К тому же хоть они и опережают нас, но вряд ли намного. А в темноте они тоже двигаться не могут. И они не знают о погоне.

– Если не дураки, то предполагают о ней.

– Возможно, но они не ждут ее так быстро. Пока мы обнаружим пропажу принцессы, пока сообразим, по какой дороге она поехала…

– Надеюсь, ты прав.

– Я прав. А сейчас ложись. Тебе больше других требуется отдых. Если хочешь, могу даже приказать тебе. Как никак я теперь твой принц и будущий король.

– А-а, вот об этом-то я как раз и забыл, – усмехнулся я.

– Я всегда предполагал, что у тебя очень скверная память. А сейчас спать.

Погоню мы возобновили как только рассвело. Мы уже приближались к Денцребу – порту на берегу Северного моря – когда неожиданно один из солдат заметил, что нас кто-то преследует. Мы с Отто удивленно переглянулись, когда солдат доложил об увиденном.

– Кого это несет? – Отто повернулся в седле, пытаясь разглядеть всадника.

– Сейчас посмотрим, – пожал я плечами.

Ждать долго не пришлось. Через минуту одинокий всадник приблизился настолько, что его можно было разглядеть.

– Эльвинг!!! – закричал я, узнав наездника. Я кинулся ему навстречу. – Ты что здесь делаешь?

– И это вместо здрасте, – притворно обиделся мой друг. – Но вообще-то я вас догоняю. Я вчера прибыл в твой замок и там услышал новость. Решил, что мой лук лишним не будет и отправился в погоню. Князь сказал, где вас искать. Так я не помешаю?

– О чем ты говоришь?! – возмутился я. – Я так рад тебя видеть… Но подожди, если ты прибыл после нашего отъезда, то, чтобы нас догнать, тебе пришлось скакать почти всю ночь без отдыха?

– Почему без отдыха? Я пользовался твоей методикой. Помнишь, ты меня учил этой своей дей-ча. Но сейчас, я думаю, не самое подходящее время для рассуждений о том, как я сюда добрался.

– Верно, – спохватился я. – Возьми другого коня из наших запасных, а то твоему следует отдохнуть.

Эльвинг согласно кивнул и быстро поменял коней. Погоня продолжалась.

До города мы добрались довольно быстро, но в самом городе неожиданно застряли. Пока мы ехали по дороге, Леонору требовалось только на развилках определять, не свернули ли похитители в сторону. В городе же было столько улиц и перекрестков, что нам теперь приходилось тратить по несколько минут на каждом. К тому же сильно мешали люди, которых обычно полно на улицах любого портового города. Я торопил Леонора, но тот только огрызался и требовал не мешать ему работать.

– Да ведь ясно, что они повезли ее к причалам, где их ждет корабль! – возмущался я. – Что мы топчемся на этих перекрестках?

– Энинг, причалы Денцреба тянутся на добрый десяток километров, – объяснил мне Отто.

– Я не знал об этом, – обескуражено ответил я.

– Тогда не мешай.

Так мы проплутали еще около двух часов. Похитители как будто специально кружили по всему городу, чтобы запутать следы. В конце концов мы все же вышли к морю. Здесь Леонор опять повторил свои манипуляции с окровавленной тряпкой, а потом уверенно двинулся к пустому причалу. Там замер, постоял секунду и перевел взгляд на море. Вдали еле заметной точкой был виден удаляющийся корабль. Всем было ясно без слов, что Ольга была на том корабле.

Глава 5

Некоторое время никто не решался сказать ни слова. Первым нарушил тишину Ролон:

– Ну и что теперь?

– А что теперь? Берем первый попавшийся корабль и за ними. – Отто, уже начал осматривать причалы в поисках подходящего корабля.

– Не пойдет, – возразил Эльвинг. – Тут нужен быстроходный корабль, а здесь стоят одни купцы, но и они не смогут сразу выйти в море, поскольку вся команда пьянствует на берегу.

– А если найти уже готовый к отплытию корабль? – спросил я.

– Во-первых, купец все равно их не догонит, – поддержал Эльвинга Ролон. – Они ведь наверняка приплыли сюда на быстроходном корабле. А во-вторых, корабль, уже готовый к отплытию – это, как правило, корабль, загруженный под завязку товарами. Значит, сначала придется разгрузить его, чтобы у нас появились хоть какие-то шансы на успех. Нам необходимы быстроходные военные корабли. К тому же наверняка будет бой, а из нас никто не имеет опыта абордажных схваток.

После этих слов мы посмотрели на Отто. Тот лишь пожал плечами.

– У Тевтонии не слишком много военных кораблей. Отец считает, что флот только разоряет казну и не приносит никакой пользы. Если нам нужны корабли, то мы нанимаем их у Амстера или Бриттов.

– Так что же делать? – Теперь уже все смотрели на меня, как будто я был какой-то ходячей волшебной палочкой. Я же изучал трактир, который виднелся недалеко от нас. Огромная деревянная вывеска сообщала, что он называется «Пивная кружка». Для неграмотных (а таких среди посетителей этого трактира наверняка было большинство) эта самая кружка была намалевана на вывеске.

– Энинг, ты что, трактира никогда не видел? – поинтересовался Ролон.

Я не ответил. Наверное, от отчаяния, я стал соображать гораздо лучше… или хуже. Наверно все же хуже, поскольку такая мысль могла прийти в голову только сумасшедшему.

– Вот что. – Я повернулся к Отто. – Залезайте все в этот трактир и ждите меня там. Никуда не уходите и будьте готовы в любой момент сесть на корабль.

– Энинг, что это ты задумал? – Отто недоуменно посмотрел на меня.

– Искать корабль.

– Но…

– Отто, пожалуйста…

– Ладно, – решил наконец он. – Действуй, мы будем тебя ждать.

Дав шпоры коню помчался вдоль причалов, провожаемый руганью грузчиков, которые вынуждены были поспешно уступать мне дорогу.

Мой план был прост и чертовски рискован. Еще во время моего обучения Мастер, рассказывая об этом мире, говорил не только о хороших, но и о плохих его сторонах, считая, что это поможет мне избежать многих проблем, если в своем путешествии мне случится забрести туда, куда забредать не следует. Мастер довольно подробно описал мне все эти кабаки, ночлежки, трущобы. Рассказывал он и о портах. Конечно, порт порту рознь, но, как я понял, в любом была своя, тайная жизнь. Пираты и контрабандисты давно бы исчезли, если бы не могли не привлекая внимания продать товар перекупщикам или, в случае опасности, отсидеться в какой-нибудь норе. Естественно, первый встречный вряд ли мог рассчитывать проникнуть в эту тщательно скрываемую теневую сторону жизни огромного порта. Да и, скорей всего, он просто поплатится головой за свое любопытство. Был только один способ выйти на них…

Я ехал по самым неприглядным портовым закоулкам. Несколько раз мне попадались нищие и какие-то мрачные неприветливые типы. Но это вовсе не то, что мне требовалось. Кроме косых взглядов, они не доставляли мне никаких хлопот. Вот так всегда, ждешь встречи с грабителями, а их нет, но зато когда не нужны, то они тут как тут.

Наконец мои попытки привлечь к себе внимание увенчались успехом: впереди я почувствовал засаду. Наконец-то! Подъехав вплотную к куче какого-то мусора, за которой и устроилось несколько грабителей, я остановил коня и стал ждать продолжения, показывая, что знаю о засаде, но удирать не собираюсь.

Так продолжалось минуты две, наконец у грабителей не выдержали нервы и они, насторожено оглядываясь, вышли из укрытия. Каждый сжимал в руке по длинному ножу, а у одного был даже меч. Приветствуя их, я наклонил голову.

– Ишь ты, какой вежливый, – притворно восхитился кто-то. – А скажи-ка мне, мальчик, что ты делаешь в таком нехорошем месте один, без нянек?

– Вас искал, – честно ответил я.

Это заявление удивило моего собеседника, и он нерешительно оглянулся на своих подельников.

– Нас искал?! И что же тебе нужно от старого Ярака?

– Вас зовут Ярак? Не знал. Честно говоря, я искал не конкретно вас, а тех, кто первый попробует лишить меня моих денег. Поздравляю, вы выиграли. – Я отстегнул от пояса кошелек и бросил к его ногам.

Тот не отводя от меня взгляда, осторожно поднял кошелек и заглянул внутрь. Увидев его содержимое, он изумленно присвистнул. Кажется, такая добыча не часто попадала им.

– Так, малыш, считай, что ты заинтересовал меня. Думаю, что ты не просто для развлечения заехал в эти места?

– Как вы смотрите на то, чтобы заработать?

– Всегда положительно, но это зависит от того, сколько нам предлагают и какое дело предстоит.

– Дело не очень сложное. Мне нужно встретиться с капитаном любого пиратского или контрабандистского корабля, который в данный момент находится в этом порту.

– Интересно. – Ярака пристально посмотрел на меня. – А с чего ты, сыр рыцарь, решил, что я знаю такого капитана.

– Ну, если не знаете, то я поищу тех, кто знает, но в таком случае вы вряд ли что-то получите.

Ярак несколько мгновений размышлял, решая что-то про себя.

– Сколько, – наконец спросил он.

Я пожал плечами.

– Назовите сумму сами, но если хотите совет, то лучше договоритесь с самим капитаном за проценты от сделки. Не прогадаете.

Ярак разозлился.

– Какие еще проценты? Обмануть вздумал?

– Нет, – честно сказал я. – Как я уже сказал, можете назвать сумму сами. Просто я подумал, что процентами вы получите больше.

– Сорок динаров, – отрезал Ярак.

– Хорошо, – я пожал плечами. Как бы мне не пришлось потом пожалеть, что связался с такими простаками. Умные для начала хотя бы поинтересовались суммой сделки. Но времени искать других не было. – Я жду вас вместе с капитаном в трактире «Пивная кружка». Там и получите деньги. Если вы найдете нужного мне человека в течение часа, то к сорока динарам я добавлю еще двадцать. А мой кошелек считайте задатком.

Ярак подозрительно посмотрел на меня. Я же развернул коня и, оставив того размышлять, не прогадал ли он, поехал назад, на этот раз старательно избегая засад. Через десять минут я уже был около трактира. Привязав Урагана к перилам, я вошел внутрь и не торопясь оглядел зал. Все солдаты во главе с Отто и Ролоном разместились в одной его половине, откуда наблюдали за дверью. Только тут я сообразил, что ни один из тех, кого я жду, не подойдет ко мне, если рядом будет толпиться столько вооруженных людей.

Сделав вид, что знать их не знаю, я поморщился и направился к хозяину этого заведения, задумчиво протиравшего кружки не совсем свежим полотенцем. Отто удивленно посмотрел в мою сторону и сделал попытку подняться с места. Однако Ролон оказался сообразительнее принца и удержал того за руку.

Я направился к хозяину трактира. Тот, прервав свое увлекательное занятие, удивленно оглядел меня с ног до головы.

– Чего желаете, милорд?

– На ваше усмотрение, но без вина.

– Как скажете.

– Эти господа давно здесь? – Я кивнул на Отто с компанией.

– Около часа, милорд. Вроде, ждут кого-то. Даже вина не заказали. – Кажется, это было для хозяина самым подозрительным.

– Черт. Ну ладно, пусть сидят. Надеюсь, мне они не помешают. В общем, я тоже жду кое-кого и не хочу, чтобы меня беспокоили. – Я протянул динар трактирщику. Золотой молниеносно исчез.

Это представление я решил разыграть, так как был уверен, что трактирщик чей-то осведомитель. Слишком уж трактир был удобен для сбора информации об отходящих кораблях.

– Конечно, милорд. Вас никто не побеспокоит. Прошу вот сюда. – Он обмахнул столик все тем же полотенцем.

Ждать я не любил никогда. А уж сейчас, переживая за судьбу Ольги, извелся весь, хотя было ясно, что опасность в настоящее время ей не грозит. В трактире было по-дневному тихо. Хозяин вернулся к своему философскому занятию. Отто время от времени бросал на меня косые взгляды. Прошло минут сорок. Никто не появлялся. Правда, какой-то пьянчужка попробовал было пристать ко мне, не знаю уж, чего он хотел, но хозяин свой динар отработал честно. По его знаку двое вышибал выкинули того из трактира.

Наконец, в двери показался знакомый мне Ярак. Он с подозрением покосился на Отто с солдатами и подошел к моему столу.

– Милорд, я нашел того, кого вы хотели. Он хочет, чтобы вы прошли со мной.

– Благодарю, но я предпочитаю, что бы он пришел сюда. Откуда я знаю, что ты не собираешься заманить меня в ловушку? Да здесь еще и еда есть.

– Милорд, – Ярак опасливо оглянулся и понизил голос. – Таково его условие.

Я задумался. Не хотелось бы встречаться на территории противника. Вильен непременно сказал бы, что не стоит показывать свою заинтересованность в ком-то. Наоборот, чем больше тебе кто-то нужен, тем меньше надо давать ему понять это. Однако сейчас меня поджимало время.

Я махнул трактирщику, расплатился и вышел следом за Яраком, внимательно наблюдая за улицей. Впрочем, со стороны вряд ли кто заметил бы мой интерес. Быть внимательным и не показывать этого окружающим – один из первых уроков, который я освоил под руководством Деррона.

Ярак привел меня в какой-то переулок, где нас уже ждало несколько человек зловещего вида. Чуть сзади стоял еще один, и его внешний вид резко контрастировал с остальными. Его наряд был не лишен некоторого щегольства, правда, при внимательном осмотре были видны потертости на рукавах, линялый воротник. Но вот оружие содержалось в образцовом порядке.

– Кого это ты привел, идиот!!! – прорычал он при виде меня.

– Кто заплатил, того и привел, – огрызнулся Ярак. – Мое дело маленькое.

В этот момент позади меня возникло несколько человек.

– Никто не следил, – услышал я доклад одного из них.

Слава богу, у Ролона хватило ума удержать принца от опрометчивых шагов.

– Ладно. – Капитан растолкал своих людей и вышел вперед. – Чего тебе надо, малец?

– Зачем же так официально, – вежливо возразил я. – Тут все свои, называйте меня просто, милорд.

– Ишь ты! – Капитан усмехнулся. – Милорд.

– Эй, погодите! А мои деньги? – всунулся в разговор Ярак. – Шестьдесят динаров!

Я молча швырнул ему заранее приготовленный кошелек.

– А теперь исчезни, – посоветовал я ему.

Ярак себя долго упрашивать не заставил. Он прекрасно понимал, что вне зависимости от того, договоримся мы или нет, ему в этот момент лучше быть подальше.

– Итак… Милорд?

Кажется, первый раунд был за мной.

– Мне нужна ваша помощь, капитан.

– Это понятно. Иначе вы не обратились бы ко мне. Что надо делать?

– Надо догнать одно судно и захватить его.

– Что за судно?

– Я не знаю его названия, скорее всего, это военный корабль императора Сверкающего.

Судя по всему, капитану было глубоко плевать на Сверкающего, но его заинтересовало другое.

– Военный корабль?! Вы рехнулись, милорд! Каким образом мне удастся захватить военный корабль? Да он пустит меня ко дну прежде, чем я приближусь к нему!

– Во-первых, в последнее время корабли Сверкающего не самые желанные гости в Тевтонии. Поэтому с полным вооружением их просто не пустят в порт.

– Но остаются солдаты.

– У меня тоже есть солдаты. Лучшие в Тевтонии.

– Вот как. – Капитан немного растерянно, посмотрел на меня.

– Беда в том, – продолжил я, – что ни у кого из них нет опыта абордажа. Конечно, когда они окажутся на борту другого корабля, то будут знать, что делать, но там надо еще оказаться. Поэтому мне нужен быстроходный корабль и опытный экипаж.

– Это будет пиратством. За это вешают, милорд.

– Да. Так вы против?

Капитан задумчиво посмотрел на меня.

– Смотря сколько вы готовы заплатить.

Я показал четыре пальца.

– Восемьсот, – тут же сделал контрпредложение капитан.

Я холодно посмотрел на него.

– Капитан, мы не на базаре, и торговаться я с вами не намерен. К тому же с чего вы взяли, что мои четыре пальца означают четыре сотни? Я вам предлагаю четыре тысячи динаров в случае успеха.

Капитан поперхнулся.

– Вы это серьезно, милорд? – Его удивление было понятно – я ему предлагал сумму, на которую можно было бы купить четыре корабля вместе с командой.

– Вы считаете, что я готов выложить такую сумму ради шутки?

– Пока это только слова! – вмешался в наш разговор один из людей капитана. – Пусть сопляк деньги покажет.

– Милорд, – вежливо поправил я его.

– Пока я не увижу твои деньги, ты сопляк, а не милорд.

– Вот если бы я был сопляком, тогда бы ты их увидел. Но поскольку я все же милорд, а не сопляк, то решил не брать их с собой на первую встречу.

– Ах ты!

– Хватит, Рутка.

– Но, капитан…

– Хватит, я сказал! Милорд прав. Милорд, извините этого осла.

– О, не переживайте, капитан. Я не его добрая матушка, чтобы переживать за его невоспитанность. Пусть болтает.

Мои слова вызвали смешки окружающих и злобный взгляд Рутки в мою сторону. Кажется, этого Рутку недолюбливали.

– Все это замечательно, но мой боцман поднял хороший вопрос. Как я могу доверять вам? Я вас даже не знаю.

– Возможно, вы обо мне слышали. Меня зовут Энинг Сокол.

Я лишний раз мог убедиться, что мое имя довольно известно. Капитан нахмурился. Реакция его сопровождающих была более бурной. Некоторые даже схватились за оружие.

– Понятно. А что вас интересует на этом корабле? Груз?

– Груз? Какой может быть груз на военном корабле? Нет, груз меня совсем не интересует. Все, что найдете на корабле, ваше. Меня интересуют только некоторые люди на его борту. Решайте же, капитан.

– Мне всегда говорили, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Ваши условия слишком хороши, чтобы быть правдой.

Я раздраженно махнул рукой.

– Клянусь, что здесь нет никакой ловушки. Просто мне позарез нужен один человек с этого корабля. Могу сказать больше, они похитили одного близкого мне человека, и пока мы тут болтаем, корабль удаляется все дальше и дальше, а я намерен преследовать его хоть до Большого Острова, а если понадобиться, то и дальше!

– Я слышал кое-что об Энинге Соколе, хотя и представлял тебя по-другому.

– Врет он, капитан!!! – опять вмешался Рутка. – Неужели вы ему верите?!

– Заткнись! – зашикали на него остальные. Кажется, мое предложение пришлось по душе всем, и им очень хотелось в него поверить.

– Пусть докажет, что он Энинг Сокол, – упрямился Рутка.

Я молча снял с головы обруч, подошел к упрямцу и приложил рыцарский камень к головной повязке. Когда я его убрал, на ткани отчетливо был виден летящий сокол. Это вызвало бурный хохот окружающих – моя выходка им понравилась. Рутка сорвал повязку, несколько мгновений рассматривал изображение, а потом с руганью бросился на меня. Его скрутили.

– Капитан, ваше решение?

Раздумье длилось недолго.

– Хорошо. Но мне нужен аванс для гарантии.

– Я принесу с собой тысячу на борт.

– Когда мы должны быть готовы?

– Час назад. Отправьте своего помощника готовить корабль, а сами пойдемте со мной.

– Я дам вам своего человека, – уклонился от моего приглашения капитан. Ну и правильно, с чего бы ему доверять мне? – Вележан, отправишься с милордом, проводишь его на корабль. Милорд, сколько с вами людей?

– Сорок шесть.

Это капитану сильно не понравилось, но он ничего не сказал, только кивнул выбранному им человеку. Вележан оказался мрачным широкоплечим человеком невысокого роста, из-за чего он казался толстым. Не позавидовал бы я тому, кто, основываясь на его «полноте», посчитал бы его неопасным противником.

Вележан молча пристроился за моей спиной, всем своим видом говоря, что если я предам, то он тут же меня прирежет. Я иронично осмотрел его с ног до головы, потом повернулся и отправился обратно в трактир «Пивная кружка».

На этот раз я не стал делать вид, что не знаю своих друзей, и сразу направился к ним. Вележан нахмурился и положил руку на кинжал – сидящие солдаты явно были не новички, и их великолепное оружие сразу говорило, что они и не охотники за приключениями. К тому же только слепой не понял бы, что солдаты не только из Тевтонии – китежские островерхие шлемы ни с чем нельзя было спутать. Я видел, как тревожно забегали глаза Вележана.

– Я нашел корабль, – сразу приступил я к делу. – Капитан согласился помочь нам.

– И сколько тебе это стоило? – поинтересовался Ролон.

– А какая разница? – хмуро посмотрел я на него.

– Да нет, просто я тебя слишком хорошо знаю.

– Знать меня хорошо никому не запрещается.

Ролон хмыкнул и отстал, поняв, что я не собираюсь вступать в дискуссию. Солдаты стали подниматься со своих мест. Сидящий чуть в стороне Эльвинг тоже встал и молча закинул лук за спину. Вид эльфа окончательно доконал Вележана.

– Да кто вы такие, черт возьми?!!!

– А не все ли равно? – поинтересовался я. – Мы те, кто платит вам деньги за определенную работу.

– Не нравится мне это, – услышал я бурчание матроса.

Не нравится, не ешь, как говорил мне мой брат. Но сейчас было не самое подходящее время для демонстрации своего остроумия.

Оставив своих лошадей на попечение трактирщику, и щедро заплатив за это, мы двинулись за Вележаном.

Корабль ждал нас у отдаленного причала. Капитан подозрительно осмотрел наш отряд, но ничего не сказал.

Ролон незаметно тронул меня за руку и глазами показал на несколько прячущихся матросов с луками наготове. Я кивнул.

Подошел капитан.

– Задаток.

Я молча протянул ему кошелек. Капитан быстро пересчитал монеты. Ролон возвел глаза к небу, как бы беззвучно у того вопрошая: «И это задаток?» Я не обратил на эту пантомиму никакого внимания.

– Если это все, то отплываем, капитан. И уберите, пожалуйста, своих людей. Не то, чтобы они мне мешали, но слегка нервируют.

– Только когда окажемся за пределами порта. Почему я должен вам доверять?

– Это уже наглость!!! – взвился Отто.

С трудом удалось его успокоить.

– Что ж, капитан, ваше право, – согласился я. – Но почему мы должны доверять вам? А вдруг вы перестреляете нас, как только мы окажемся на борту? – Я повернулся к солдатам. – Приготовиться к отражению атаки.

Солдаты мигом разбились на два отряда и прикрылись щитами. Китежане, привычные к пешему строю, проделали это с молниеносной быстротой и такой четкостью, что восхитили даже своих друзей из отряда гвардии короля. Однако и гвардейцы не надолго отстали от них – им тоже не было в новинку отражать обстрелы лучников стоя в сомкнутом строю и прикрывая друг друга щитами. Капитан мрачно смотрел на все это. Он сразу понял, что сила не на их стороне. Может, у него и было вчетверо больше людей, но не им тягаться с такими солдатами.

– Капитан, сейчас мы делаем одно дело. Нам необходимо доверять друг другу. В противном случае это будет стоить слишком дорого для всех нас.

Капитан нехотя кивнул. Не знаю, был ли у него на самом деле план напасть на нас, но сейчас он не помышлял об этом, что и подтвердил Эльвинг. По команде капитана, матросы стали покидать свои укрытия, с опаской косясь на приготовившихся к бою солдат.

Отто тоже отдал короткий приказ, и солдаты опустили оружие.

– Теперь-то мы наконец отплываем? – раздражено поинтересовался я.

Капитан лишь сердито пробурчал что-то вроде: «сухопутная крыса» и быстро погнал матросов по местам.

– Кажется, нам стоит быть начеку, – заметил Ролон. – Это не экипаж, а бандиты какие-то.

– Не бандиты, а пираты. Причем, подозреваю, самые натуральные.

– Что?!! – Отто резко повернулся ко мне. – Хочешь сказать, что ты нанял пиратов?

– Это лучший вариант. У них всегда очень быстрые корабли, и они умеют сражаться при абордаже.

– Ну, знаешь ли… я от тебя всего готов ожидать, но это…

– А чем вашему высочеству не нравятся пираты? – ехидно осведомился Ролон. – По моему мнению, они ничуть не хуже наемных убийц.

– Хватит вам, – буркнул я. – Пусть будут пираты, но я все равно догоню этих подонков.

Ролон не слишком вежливо хмыкнул, а Отто задумчиво посмотрел на меня.

– Что ж, – заметил он. – Теперь, кажется, я знаю, как выглядит твоя ярость. И почему-то я начинаю испытывать жалость к похитителям.

Погоня продолжалась уже около шести часов, но похитителей еще даже не было видно. Я и Леонор, который указывал направление, не отходили от штурвала. Здесь же стоял и капитан, раздраженно косясь на меня. Кажется, я его сильно достал своими бесконечными требованиями увеличить скорость.

– Милорд, мы и так расходуем энергию движителя в два раза быстрее, чем обычно. Если мы еще прибавим скорость, то не выдержит набор судна.

– Пусть не выдержит, лишь бы только мы догнали их.

Капитан сердито дернул плечом и в досаде наорал на рулевого, который, по его мнению, неточно держал курс. Штатный маг корабля был уже весь в мыле, выжимая из движителя все, что можно. Когда же я пообещал заплатить ему двадцать динаров, то скорость корабля возросла еще на три узла, хотя капитан считал это невозможным. Теперь внутри судна постоянно раздавались какие-то скрипы и стоны. Капитан с тревогой прислушивался к ним, но молчал.

– Корабль, вижу корабль! – неожиданный крик сверху оборвал мои мысли. Я поспешно подбежал к ограждению мостика и стал вглядываться вдаль. Ко мне подошел Эльвинг и встал рядом, успокаивающе положив руку мне на плечо.

– Энинг, не переживай ты так. Все будет хорошо. Ничего они не посмеют сделать Ольге.

– Надеюсь, – вздохнул я и посмотрел на Леонора. – Это тот корабль, который нам нужен?

– А я откуда знаю? – раздраженно ответил он. – Если увижу, то скажу.

На палубу высыпали солдаты во главе с Отто, что вызвало бурный гнев капитана.

– Милорд, пусть они уберутся с палубы! Вы сами говорили, что у них нет опыта боев на море, вот пусть и слушают меня!

– Я не собираюсь подчиняться пирату!!!

– Отто, – прервал я спор. – Сделай так, как велит капитан. Он прав, у него в таких вещах больше опыта.

Отто несколько мгновений сверлил меня взглядом. Потом махнул рукой.

– Когда-нибудь ты лишишься своей головы. И если это не сделает мой отец, то это сделаю я.

Я проигнорировал вспышку раздражения со стороны Отто и снова стал смотреть на море. Больше никаких споров с капитаном не возникало.

Прошло часа два. На том корабле уже сообразили, что за ними гонятся, и тоже прибавили скорость, тем не менее, мы медленно, но верно догоняли их. На мостик поднялся корабельный маг, который внимательно наблюдал за кораблем противника, выбирая нужный момент.

– Готов, Реберий? – спросил его капитан.

Тот кивнул, не отрывая взгляд от корабля. И вот в какой-то одному ему ведомый момент он резко поднял руку и что-то произнес. Потом стал напевать. В тот же миг вражеский корабль стал замедляться, лишившись той силы, что толкала его вперед. Пока матросы Сверкающего ставили паруса, мы успели значительно приблизиться.

– Теперь внимание, сейчас их маг попробует лишить силы наш движитель, – сообщил он.

Капитан кивнул.

– Приготовиться к остановке движителя! – По этой команде матросы мигом рассыпались по реям, приготовившись в любой момент распустить паруса, чтобы не терять ни мгновения.

– Не отключать! – велел я. – Быстрее нагоним! Пусть маг защищает движитель.

– Я не смогу долго защищать!

– Леонор поможет! Леонор, отражай все магические атаки на движитель, а Реберий будет последней линией обороны и отразит то, что ты пропустишь.

– Здесь я командую! – рявкнул капитан, но Реберий схватил его за руку.

– Капитан, это может получиться! Мы сможем продержаться гораздо дольше обычного.

Капитан дураком не был и тоже сообразил всю выгоду моего предложения.

– Только подай знак, когда уже не сможешь защищать движитель.

Следующие минуты шла отчаянная невидимая битва за наш движитель. Паруса не могут состязаться в скорости с движителем, и наши враги предпринимали отчаянные попытки лишить наш корабль силы. Но два мага пока отражали эти атаки.

– Право руля!

Я схватил капитана за руку.

– Мы же сворачиваем от них!

– Не лезьте не в свое дело. Если я правильно понимаю, то наши маги скоро не выдержат, а значит необходимо занять как можно более выгодную позицию относительно ветра. Пока у нас работает движитель, у нас преимущество маневра.

Ну, по крайней мере, капитан соизволил объяснить, а не наорал на меня, как обычно. Скорее всего, посчитал, что проще будет объяснить, чем связаться со мной.

В этот момент с преследуемого нами корабля ударила катапульта, но камень даже не долетел до нас.

– Ага, – почему-то обрадовался капитан и покосился на мой бинокль, который я поднес к глазам. – Кажется, у них начали сдавать нервы.

– Что это? – поинтересовался Эльвинг.

Я молча протянул ему бинокль и показал, как им пользоваться.

– Ого, – восхищенно протянул он. – Это почти то же, что подзорная труба, только лучше и можно смотреть двумя глазами.

Капитан удивленно посмотрел на это приспособление, но тут его отвлекло другое обстоятельства. Поняв, что больше не в силах сдерживать атаки, Реберий замахал руками.

– Поднять паруса!!!! – заорал капитан.

Тотчас мачты стали одеваться парусами, скорость, конечно, упала, но зато когда движитель все же заглох, мы не потеряли ни секунды. Капитан оказался прав, и теперь расстояние между кораблями сокращалось на глазах. Мы уже приблизились настолько, что оказались в зоне досягаемости катапульт. Один из камней упал рядом с бортом, подняв тучу брызг.

– Кажется, пора кое-кого попугать, – задумчиво проговорил Эльвинг, перекидывая лук из-за спины и вопросительно посмотрев на меня.

Я согласно кивнул. Эльф ловко пробрался на нос к бушприту и стал устраиваться там поудобнее.

– Эй, он что, серьезно собирается стрелять с такого расстояния? – Капитан удивленно проводил эльфа глазами.

– Эльфы – лучшие стрелки из лука, – ответил я. – Вы бы лучше распорядились, что бы ему дали еще стрел.

Капитан недоверчиво покачал головой, наблюдая за эльфом. Тот не торопясь устроился в переплетении канатов, достал стрелу. Потом проверил направление ветра, взглянул на небо, аккуратно положил стрелу на тетиву и замер, внимательно вглядываясь вперед. Быстро поднял лук, резко рванул тетиву и послал стрелу. В бинокль мне было видно, как у вражеской катапульты человек, уже готовый нажать на спуск, вдруг схватился за горло и повалился на палубу. А Эльвинг тем временем уже готовил вторую стрелу. Сейчас он стрелял не торопясь, но убийственно метко. Капитан, стоявший рядом со мной, только языком цокал.

– Вот бы мне таких лучников, – восхищенно проговорил он. Потом распорядился снабдить эльфа стрелами. Но матросы уже и без приказа притащили к тому три колчана и теперь наблюдали за стрельбой, с энтузиазмом поддерживая лучника.

Вскоре Эльвинг прекратил стрельбу, на вражеском корабле больше не находилось смельчаков, готовых рискнуть приблизиться к катапультам.

– Теперь наша очередь. – Капитан отдал приказ, и корабль, завалившись на борт, выстрелил из носовой катапульты. Канониры целились в корму противника, стараясь повредить руль.

– Капитан, прекратите обстрел. Может пострадать тот, из-за кого мы и затеяли эту погоню. Они и так не уйдут от нас.

Капитан что-то проворчал, но приказ все же отдал. Потом повернулся ко мне:

– Милорд, я должен знать, что нам делать на этом судне и на что мы можем рассчитывать?

– Можете забрать все, что вам понравится, кроме самого судна. Убивать только по необходимости, мне нужно как можно больше пленников. И самое главное, на борту находится девочка моего возраста, впрочем, она может быть в мальчишеской одежде. Так вот, она должна остаться в живых в любом случае. В любом, капитан, даже если вам придется пожертвовать своим кораблем. Если вы ради ее спасения потеряете корабль, я оплачу вам его, но девочка должна остаться живой! Это ясно?

Капитан кивнул и стал отдавать приказы. Объяснил он задачу и Отто, хотя тому разговор явно не доставил никакого удовольствия.

Команда корабля быстро заняли места для предстоящего абордажа, приготовились и солдаты Отто. Лучники взобрались на ванты, готовые обстреливать оттуда солдат противника. Все замерло. Корабли неумолимо сближались.

– Приготовиться!!! – заорал капитан, добавив нечто непереводимое.

Я стоял как на иголках, наблюдая за сближением кораблей. Уже вступили в дело лучники, обстреливая друг друга. Но они не могли решить исход боя, главное было за абордажными командами.

Как я не ждал этого, но столкновение застало меня врасплох. Корабли с треском ударились друг о друга бортами, и тут же в воздух взвились абордажные крючья. Матросы издали какой-то душераздирающий клич и бросились на палубу вражеского корабля. Их атака была столь стремительна, что противник никак не успел на нее среагировать. Капитан сорвался с места и, выхватив меч, прыгнул следом за своими людьми. Я за ним.

– А ты куда?! – заорал он мне. – Твое место там, среди твоих сухопутных…

Я не стал вступать в бесполезный спор и огляделся. Люди Сверкающего сбившись в плотные отряды и, выставив вперед небольшие копья, ожидали атаки. Пробить такие «ежи» будет трудно. Однако у пиратов подобное построение вызвало громовой хохот.

– Сухопутные крысы, – прорычал капитан. – Вам не на кораблях плавать, а пеленки стирать!

Пираты атаковали. Тут я воочию убедился, почему такое оборонительное построение вызвало у них смех. То, что годилось на земле, совсем не подходило для кораблей. На узкой загроможденной палубе у солдат не оставалось места для маневра. Впрочем, их ошибка была простительна: раньше океанский флот у Большого Острова отсутствовал. Тем небольшим государствам, что существовали там когда-то, он был просто не по карману. Сверкающий, создавая свою империю, принялся строить и флот. Но построить корабли полдела. Корабли – это еще не флот. Флотом они становятся тогда, когда на них окажется умелая команда, а вот этого-то у Сверкающего не было. Поэтому он и вынужден был набирать в команды пехоту. Они еще не успели набраться опыта боев на море, поэтому воевали так, как умели.

Атакующие, как обезьяны, вскарабкавшись по вантам, обрушились врагу буквально на голову. Строй солдат рассыпался. Обученные воевать в строю, вражеские солдаты, оставшись в одиночестве, растерялись.

– Вперед, подонки!!! – заорал капитан, увлекая за собой своих матросов. Хорошенькое обращение к собственным людям. Впрочем, ему виднее кем он командует.

Теперь организованный бой превратился в сумятицу индивидуальных схваток, где все решало личное мастерство. Наконец на палубу вражеского корабля перебрались и солдаты во главе с Отто. Те тоже не привыкли к таким условиям боя, но они были, несомненно, гораздо лучшими бойцами, чем моряки Сверкающего. Но я быстро понял, что главная сила здесь матросы нашего капитана. Без их помощи нам пришлось бы нелегко. Понял это и сам капитан и наградил меня ехидным взглядом.

– Ты еще здесь? – весело проорал он. – Иди лучше в игрушки поиграй! – Быстро же капитан забыл всю почтительность при обращении к рыцарю.

Но сейчас не до разговора. Нас атаковали и несколько минут мы были заняты. Сперва капитан пытался подстраховывать меня, заботясь не столько обо мне, сколько о деньгах, которые я ему должен заплатить, но быстро понял, что это ненужно.

– Неплохо, – вынужден был признать он, вытирая пот.

– Благодарю, – едко отозвался я. – Вы еще не забыли, зачем мы здесь? Надо найти девчонку. Где ее могут держать?

Капитан пожал плечами.

– Если они заботятся о ней, то в каюте капитана. Если нет, то в трюме.

Вряд ли они осмелятся засунуть принцессу в трюм.

– Тогда я пошел.

И прежде чем капитан успел что-либо сказать, я проскочил мимо сражающихся, отбил пару выпадов и стал пробираться к кормовой надстройке. Бой к тому времени шел уже по всей палубе, но мне каким-то чудом удалось пробраться к корме без особых осложнений. Однако у самой двери пришлось выдержать серьезную схватку. Я резко ускорил темп и проскочил между медленно движущимися мечами. Развернулся, резко толкнул одного матроса, тот, падая, увлек за собой другого. Стоп! Опасность! Я нагнулся… вовремя, над головой просвистел меч. Разворачиваюсь, и мой меч замирает в миллиметре от горла врага. Я удивленно посмотрел на горящие ненавистью глаза Рутки.

– Ты?

Воспользовавшись моим замешательством, он отскочил в сторону.

– Никто еще не оставался живым после того, как оскорбил меня, – прохрипел он.

Вот идиот! Я чуть не плюнул с досады. Этот кретин из-за собственного уязвленного самолюбия готов наплевать на все. Ведь ясно же, что если я погибну, то с оплатой будут большие проблемы.

Он был сильный боец, и его атаки стремительны. Я уворачивался, не атакуя, и это еще сильнее распаляло Рутку.

– Эй, ты что делаешь, болван?! – заорал кто-то за спиной Рутки.

Оказывается, пока мы сражались, к нам пробилось несколько моряков во главе с Вележаном.

– Он предатель! – заорал Рутка, скорее от отчаяния, чем в самом деле думая, что ему поверят.

– Чушь свинячья!

– Вележан, разбирайтесь с этим придурком сами, а мне надо идти. – Я рванул дверь и поспешил по коридору.

Судя по звукам, бой уже начал стихать, а значит стоит поторопиться. Поняв, что проиграли, люди Сверкающего будут готовы на все. Будь проклят этот идиот Рутка. Надо было не миндальничать с ним, тогда бы я не потерял столько времени.

Каюта капитана встретила меня распахнутой дверью. Чертыхнувшись, я заглянул в нее и двинулся обратно по коридору. Выйдя на палубу, я услышал чей-то гневный голос.

– Это пиратство!!! Вы нарушаете все законы!!! Вас за это повесят!!! Я секретарь полномочного представителя императора Сверкающего Арктера Бекстера!!!

Ну надо же, какая птица. Если кто и знает, где Ольга, то только он. Я раздвинул матросов кольцом окруживших секретаря. Первым, кого я увидел, был лысоватый и очень раздраженный человек. Напротив него стоял мрачный капитан. Заметив меня, он гневно повернулся.

– Почему вы не предупредили, что это посольский корабль?!! Вы хотите, чтобы нас всех перевешали?!! Теперь за нападение на посла за нами будут охотиться флоты всех стран!!!

– Это вряд ли, – мрачно ответил я. – Скорее еще наградят за это.

Не обращая внимания на капитана, я двинулся к секретарю Бекстера. Увидев меня, тот побледнел и отшатнулся. Так, кажется, меня он знает.

Я подошел к нему вплотную и тут понял, что проигрываю ему в росте. Я не отличался большим ростом, но это мне никогда не мешало, но сейчас я впервые пожалел, что не двухметровый гигант. Смотря на секретаря снизу вверх, я сам себе казался несерьезным. Мне надо либо подрасти, либо… Я молча двинул того под дых. И когда тот согнулся, толкнул на пол, приставив к его горлу меч.

– Где Ольга?

– Я не знаю никакой Ольги!!! Уберите этого маньяка!!! Он же убьет меня!!! Я секретарь полномочного посла!!! Уберите его!

– Если на счет три я не буду знать, где Ольга, то тебя уже не будет волновать дипломатическая неприкосновенность. Раз.

– Я ничего не знаю…

– Два.

– Энинг, а ты не слишком ли? – насмешливо заметил кто-то за моей спиной.

Я развернулся.

– Ролон, я узнаю, где он спрятал Ольгу, даже если придется поджаривать ему пятки.

– В другое время я бы, конечно, не стал тебе мешать, очень уж хочется посмотреть, как ты это будешь проделывать, но у нас есть более простой способ узнать, где Ольга. Эй, Леонор.

Из-за спин солдат вышел Леонор, который сжимал в руке уже знакомую мне окровавленную тряпку. При виде ее секретарь Бекстера охнул.

– Так вот как вы нашли нас, – прохрипел он. – Ах, принцесса, не ожидал от нее такого. Как же она нас надула.

– Какая принцесса?! – взревел капитан, до этого молча стоявший за моей спиной. – Что здесь происходит?!

Я посмотрел на Отто. Тот пожал плечами, как бы говоря, что мне решать. Почему бы и нет?

– Все просто, капитан. Этот секретарь посла организовал похищение дочери Великого Князя Китежа. Поэтому мы и гнались за ним. Но если у вас возникнет какая-нибудь «гениальная» идея, типа получить за нее выкуп, то советую забыть про это. Тогда вам точно нигде не скрыться.

Судя по всему, капитан и сам быстро это понял.

– Говорила мне мама: держись подальше от политики, грязное это дело, – мрачно буркнул он.

Леонор тем временем определился с направлением и двинулся к люку, ведущему на нижнюю палубу, но не успел он сделать и шага, как оттуда выбрался солдат, прижимавший к себе принцессу, а другой рукой приставивший ей к горлу нож. Однако сама принцесса испуганной не выглядела. Ее глаза гневно сверкали, и будь у нее возможность, она сама разобралась бы с этим типом.

Ольга по-прежнему была в моей одежде, только волосы были распущены и волнами спадали ей на плечи.

– Не подходите, – прохрипел солдат.

– Чего тебе надо? – спросил я, делая шаг навстречу.

Ольга посмотрела на меня, и я постарался улыбнуться.

– Отпусти ее, и тебя отпустят.

– Врешь…

– Зачем? Или ты считаешь, что твоя жизнь стоит ее жизни? Она нужна нам живой, а ты нет. Если ты ее убьешь, то умрешь сам, и очень медленно. Если ты ее отпустишь, то отпустят и тебя. Более того, я дам тебе даже денег на дорогу. Ну?

Солдат размышлял недолго. Было ясно, что убей он принцессу, и он умрет, а так была хоть надежда. Нож полетел на палубу.

– Вот и молодец.

Ольга освободилась от хватки солдата, а потом развернулась и со всей силы заехала ему ногой под колено. Солдат взвыл и повалился на палубу. Ольга бросилась ко мне.

– Энинг, я так рада, – разрыдалась она. – Я так боялась, что вы не найдете ту тряпку, я же сама отправила погоню по другой дороге, я думала, вы долго будете разбираться, я думала…

– Ну-ну, принцесса. – Подошедший Отто, мягко потрепал ее по плечу. – Не стоит расстраиваться, все уже позади. И вы правы, мы бы еще долго искали вас, если бы не Энинг… Как ты сказал тогда? «Я слишком высокого мнения о вашей дочери, чтобы думать, будто она случайно уронила платок».

Ольга подняла на меня заплаканные глаза.

– Ты правда так сказал?

Я кивнул.

– Девчонка, которая пробралась в эскорт собственного отца под видом слуги, а потом дурачила людей, которые ее знают, не смогла бы случайно потерять платок. Я сразу понял, что это ложный след.

Ольга рассмеялась.

– Все-таки ты нахал. Но почему ты раньше не сказал о Таньке?

– Боже, какая же ты дурочка, – расхохотался я. – Неужели ты поверила этой идиотке? Ты бы хоть спросила у Рона. Он же был со мной, и ты об этом знала.

– Так значит…

– Она тебе соврала. Я, правда, не понял, зачем Танька сказала тебе такую глупость, но на нее это похоже.

– Милорд, а что будет со мной? – некстати вылез тот матрос, который взял Ольгу в заложники. – Вы обещали меня отпустить…

Я смерил его недружелюбным взглядом.

– Раз обещал, значит отпущу.

– А деньги?

Я в немом изумлении уставился на него. Рядом расхохотался Отто, даже Ольга улыбнулась.

– Получишь. Увидите его пока, – махнул я Ролону. – Только посадите его отдельно от остальных.

– Зачем? – искренне изумился тот.

– Надо, – мрачно ответил я.

Всю команду захваченного судна кроме секретаря, капитана и его помощника отправили в трюм, где и заперли. На самом же судне шел грабеж. Все, более-менее ценные вещи собирались и переправлялись на «Атакующую рысь» – так назывался корабль нашего капитана. Кстати, он так и не назвал мне свое имя, хотя я и спрашивал. Он отвечал уклончиво и просил называть его просто капитан.

Не желая терять времени, а также желая поскорее получить причитающую ему сумму и избавиться от нас, капитан распорядился взять захваченный корабль на буксир и велел немедленно ложиться на обратный курс. Грабеж продолжился уже на ходу. Вымотанный погоней и всеми этими переживаниями за жизнь Ольги, я решил отправиться спать. Ольга тоже ощущала себя разбитой после всего происшедшего. Отто наше желание полностью одобрил и велел отправляться в капитанскую каюту, которую он вежливо попросил уступить у нашего капитана. Тот сердито посмотрел на него, но согласился. Не желая рисковать, Отто выставил около двери охрану и велел остальным солдатам держаться вместе.

Проснулся я ранним утром. Поднявшись с пола, где была постелена импровизированная кровать, я бросил взгляд на диван. Ольга еще спала. Осторожно, чтобы не разбудить ее, я встал, прицепил меч к поясу, стараясь не звякать, взял свою кольчугу и вышел.

Утро встретило меня яркими красками моря и ласковыми лучами солнца. Сощурившись из-за слишком резкого перехода от полумрака каюты, я из-под руки осмотрелся. Отто и Ролон тоже уже встали (а может и вовсе не ложились) и сейчас вели допрос пленных.

– А, Энинг. Уже встал?

Я кивнул.

– Чем это вы занимаетесь?

– Да вот, – Отто пожал плечами. – Выясняли подробности.

– Так надо подробности выяснять у секретаря и капитана.

– Ни секретарь, ни капитан никуда от нас не денутся. С ними у нас состоится более серьезный разговор в свое время и в другом месте. А моряки… Прибудем в порт и выгоним их к чертовой матери. Пусть добираются домой, как хотят. Не тащить же их с собой? Вся их вина только в том, что у них идиоты командиры. Так что тот моряк, что выкупил себе жизнь, когда взял в заложники принцессу сильно просчитался – ему и так ничего не грозило. – Тут Отто неожиданно усмехнулся. – Только вот деньги он заработал – это да.

– На его месте я бы этому обстоятельству не радовался, – сухо произнес я. – Он угрожал Ольге, и я его не простил.

– Ты собираешься нарушить слово? – удивленно спросил Ролон.

– Нет. Я отпущу его и дам ему деньги. Много денег. Но я дам ему и шанс.

Ролон и Отто с одинаковым недоумением посмотрели на меня.

– Что ты имеешь в виду?

– Увидите. Продолжайте допрос и пусть приведут того моряка.

Принц переглянулся с Ролоном, а потом пожал плечами. Махнув рукой, он отдал распоряжение, и к ним привели следующего матроса. Вскоре появился и «террорист», которого держали отдельно.

– Капитан, – повернулся я к тому, – далеко еще до порта?

Тот посмотрел куда-то наверх.

– Часа через два прибудем.

– Отлично. – Я кивнул, посмотрел на приведенного моряка и отошел так, чтобы матрос, которого допрашивал Ролон, не слышал наш разговор, но прекрасно мог нас видеть. – Ну что ж. Я обещал тебе свободу, и ты ее получишь. Как ты слышал, до берега недалеко. Капитан, распорядитесь спустить шлюпку, сложите в нее припасы и воду, дайте этому человеку компас и посадите в нее. Догребешь. – Видя, что подобный оборот матросу совсем не нравится, я пожал плечами. – Впрочем, если ты отказываешься…

– Нет-нет, милорд, я согласен.

– Я тоже подумал, что ты согласишься. И еще, капитан, дайте ему все, что он попросит, в пределах разумного, конечно.

Лодка была снаряжена молниеносно, и пленника подвели к веревке.

Я достал кошелек.

– Здесь сто динаров. Этого хватит?

Матрос облизал пересохшие губы.

– Это мне? – хрипло спросил он.

– Тебе. Я же обещал тебе денег. Однако я могу продать тебе один совет. Действительно хороший совет. И стоит он ровно сто динаров. Твой выбор? Кстати, не думай, что я просто хочу вернуть свои деньги. Мой совет и в самом деле хорош и крайне тебе необходим.

Стоявшие чуть в стороне капитан и Отто с любопытством смотрели на меня, ожидая чем кончится дело. Ролону же не было слышно о чем мы говорим и по тому, как он постоянно поглядывал на нас, было заметно, что если бы не допрашиваемый им матрос, то он и сам не прочь посмотреть, что здесь происходит.

Пленник думал недолго. Несколько секунд его здравый смысл боролся с жадностью, но у здравого смысла в этой борьбе не было никакого шанса, и он выхватил кошелек из моей руки. Даже заглянул в него, чтобы убедиться, что его не обманули.

– Ты еще пересчитай их, – едко посоветовал я.

Пленник пропустил мое замечание мимо ушей и быстро скользнул в лодку. Я достал кинжал и перерезал веревку. Лодку стало быстро относить от корабля. Я помахал на прощание рукой.

В этот момент к нам подошел Ролон, наконец освободившийся от допрашиваемого.

– Ну что? – спросил я его. – Твой матрос все видел?

– Как и я, – кивнул Ролон. – Только ни я, ни он ничего не поняли. Ты, кажется, все-таки дал денег и, судя по всему, немало. Только не говори, что ты с ним подружился. Ты так дружески махал ему.

– А что за совет ты хотел ему продать? – поинтересовался Отто. Ролон удивленно посмотрел на него, и принц быстро объяснил все Ролону, и тот с таким же недоумением уставился на меня. Капитан навострил уши – кажется, ему тоже было интересно.

– Ничего особенного. Я же говорил, что дам ему шанс, но он от него отказался. А совет… я хотел посоветовать не высаживаться в порту, а плыть вдоль берега и высадиться втайне как можно дальше отсюда. Впрочем, он и сам может догадаться сделать это.

– Но почему? – Отто недоуменно уставился на меня. А вот Ролон, кажется, все понял.

Я пожал плечами.

– Сто динаров крупная сумма. И один из матросов видел, как я давал эти деньги. Какие выводы он сделает, всем понятно?

– Плата за предательство, – кивнул Ролон. – Мы будем в порту раньше лодки и там отпустим всех пленников, кроме капитана, помощника и секретаря Бекстера. А чтобы добраться домой, им нужны деньги. А здесь такая сумма, да еще у предателя. – Ролон покачал головой. – У него есть шанс даже в порту – порт большой, но я все равно не хотел бы поменяться с ним местами.

Ролон несколько мгновений рассматривал меня.

– Кажется, ты сильно на него разозлился.

– Он угрожал Ольге.

– Да-с. – Отто задумчиво потеребил подбородок. Хотел что-то сказать, но потом махнул рукой. – Да кто я такой, что бы советовать? У тебя и своя голова неплохо варит. Но хочу сказать, что за Ольгу действительно стоит держаться.

Ролон с Отто ушли, а я остался стоять у борта, задумчиво наблюдая за гребнями волн. Тут я почувствовал чье-то присутствие и резко обернулся. Рядом стоял капитан.

– Я хотел сказать, что рад, что ты не мой враг.

– Да? – с сарказмом поинтересовался я.

– Да. И знаешь, пожалуй, если ты когда-нибудь предложишь выбор мне, то я соглашусь отдать деньги за совет.

– К чему вы это?

– Да так. – Капитан перевел взгляд на море. – Просто мне хотелось понять, кто ты такой. Я редко ошибаюсь в людях, а вот в тебе ошибся.

– Сочувствую.

– Спасибо. – Капитан словно не заметил иронии. – Скоро порт; там мы расстанемся. Надеюсь, навсегда.

Глава 6

Швартовка наших кораблей длилась недолго, и вскоре мы сошли на берег. Потратив некоторое время на улаживание дел с капитаном (пришлось подождать пока из банка доставят деньги), мы, не задерживаясь в городе, отправились обратно.

Отто рассказывал Ольге о нашей погоне.

– Я была такой дурой. – Ольга явно чувствовала себя не очень хорошо. – Столько хлопот всем доставила.

– Это ничего, – успокоил ее Отто. – Зато ты приобрела довольно ценный опыт, а это всегда полезно.

– Но эта Танька гадина еще та, – заметил Эльвинг, когда мы остались втроем, слегка отстав от отряда.

– Просто она привыкла, что все ходят перед ней на задних лапках, – счел я своим долгом заступиться за нее. – Такое уж воспитание. Надо как можно скорее отправить ее домой, это будет лучше для всех. Жалко, что ты не догнал нас раньше, тогда не пришлось бы ее оставлять в гостинице.

– Я спешил, как мог. – Голос эльфа звучал виновато.

– Да ладно тебе, не переживай. Ей полезно побыть одной и подумать кой о чем.

– Мне бы хотелось поговорить с ней, – вдруг сказала Ольга. – Мне нужно понять, зачем она это сделала.

– Да из вредности.

– Стой!!! – Неожиданно раздавшийся впереди крик оборвал наш разговор.

Дав коню шпоры, я поспешил в голову отряда. Ольга и Эльвинг следом.

– Что случилось?

Готлиб, который поднял тревогу, указал мне копьем. Я проследил за направлением и на границе леса разглядел какой-то небольшой отряд.

Вот от него отделилась одинокая фигура и поскакала нам навстречу.

– Бекстер! – разглядел Эльвинг.

– Что?!! – Я ошарашено уставился на эльфа. – Не может быть!

Тот кивнул.

– Вот зараза. – Я дал шпоры коню и поскакал навстречу. За мной сорвались с Эльвинг и Ольга. Чертыхнувшись, за нами рванул и Ролон. Отто благоразумно решил остаться с отрядом, посчитав, что такой толпой делать на встрече с Бекстером нечего. К тому же не стоило оставлять солдат без командира.

– Бекстер! Вы… – У меня сорвалось дыхание, и я так и не смог высказать все, что о нем думаю.

– Спокойно, Энинг. – Бекстер слегка улыбнулся. – Не стоит горячиться. Я ведь для того и решил встретиться, чтобы объясниться. Прежде всего, я не имею никакого отношения к этому похищению.

– Да?!

– Он говорит правду, – заметил эльф.

Я удивленно покосился на Эльвинга.

– Ты уверен.

Тот кивнул.

– Абсолютно. Он не врет.

– Вот видишь. Прислушайся к словам своего друга. Эльфы всегда умеют различать правду и ложь. Как бы мне не было неприятно признавать, но это похищение было самодеятельностью моих подчиненных. Капитан Дженсон слишком много на себя взял. Каким-то образом ему удалось втянуть в эту авантюру и моего секретаря.

Ролон согласно кивнул.

– Судя по тому, что я о вас слышал, вы никогда не доверяете случаю, предпочитая все планировать заранее. А здесь явная самодеятельность.

– Дело даже не в этом. Похищение принцессы Китежа все равно бы ничего не дало, только обозлило бы Ратобора и короля Тевтонии. Если бы эти болваны хоть немного подумали-то и сами бы сообразили это.

– И вы поспешили нам навстречу, чтобы рассказать об этом? – недоверчиво спросил я.

– Не только. Я хочу сделать тебе предложение. Поехали вместе со мной к Сверкающему.

От этого предложения я так обалдел, что только разевал рот в попытке что-либо сказать. Первым пришел в себя Ролон.

– Я думал, что вы умный человек!

– Вы не дослушали. Энингу грозит опасность, а Сверкающий может его защитить.

– А мне казалось, что именно Сверкающий меня и хочет прибить!!! Даже нанял Братство Черной Розы.

– В прошлом! Все в прошлом, Энинг. И в этом Братстве все дело. Понимаешь, тот момент, когда он мог твоей смертью решить все свои проблемы, давно прошел. Мертвый ты для него опаснее, чем живой. Я не хочу оскорбить тебя, но ты пешка в большой игре. Тебе хоть и случайно, но все же удалось поднять почти все великие державы против Сверкающего. Ты невольно выступил символом этого объединения.

– Мне казалось, что Сверкающий мне в этом помогает, – ехидно возразил я.

– Что ж, признаю: он действительно допустил некоторые ошибки. Однако сейчас не достает последнего момента для полного объединения – жертвы. Если ты вдруг погибнешь, то в этом обязательно обвинят Сверкающего…

– И почему это, интересно? – едко поинтересовалась Ольга.

– И это послужит сигналом к окончательному объединению всех союзных сил против Сверкающего. – Бекстер сделал вид, что не слышал Ольгу. – Конечно, это хорошо для Ратобора, Мервина и Отто, но хорошо ли это для тебя?

– Вы хотите сказать, что Мервин или Ратобор захотят убить меня? – мрачно поинтересовался я.

– Я этого не говорил. Просто они не слишком расстроятся, если это произойдет, и вряд ли будут мешать убийцам. Спроси у своих друзей. Спроси у Ролона. Он гораздо лучше тебя разбирается во всех закулисных играх. К тому же твоя смерть решит и все проблемы Мервина. На него ведь очень сильно давят из-за твоего соглашения с Вильеном. Твоя смерть поможет ему восстановить единство в магистрате.

– Однако убийц наняли не они, а вы.

– Энинг, ты еще многого не понимаешь. В политике сегодня друг, а завтра враг. Вчера Сверкающий готов был убить тебя, потому что ты мешал его планам, соответственно, Мервин и остальные защищали тебя. Сейчас ситуация изменилась. Для Сверкающего твоя смерть катастрофа, а вот для остальных это очень даже удобно.

– Ага, то-то вы на турнир отправили убийцу.

– Энинг, я не отправлял на турнир убийцу. Сверкающий расторг договор с Братством, но насколько я понял, у них возникли к тебе какие-то личные претензии. На самом деле я приехал на турнир, чтобы предупредить тебя, но, к сожалению, не успел.

Я недоверчиво посмотрел на Бекстера, а потом покосился на Эльвинга.

– Он не врет, – ответил эльф на мой невысказанный вопрос.

– Как видишь, твой друг подтверждает мои слова. Энинг, на самом деле Сверкающий в настоящее время тебя охранять должен. И если ты согласишься отправиться со мной, то он гарантирует твою безопасность.

– Так вы считаете, что мой отец способен на подлость?! – вспылила Ольга. – Говорите что угодно, но он ни разу не предавал союзников или друзей!!!

– А Слав? – Бекстер сочувственно посмотрел на Ольгу. – Слав не был ему ни союзником, ни другом, он был его сыном, но Ратобор убил его. А теперь подумай, если бы моему идиоту секретарю удалось твое похищение, неужели Ратобор ради тебя согласился бы изменить свою политику? Мне почему-то кажется, что он скорее пожертвует тобой.

Ольга нахмурилась, но промолчала.

– Так вы считаете, что и Мервин, и Ратобор, и Отто будут стараться убить Энинга? – поинтересовался Ролон.

– Нет, я не считаю их дураками. Просто они не будут этому мешать. Видишь ли, дело в том, что тайное желание таких могущественных людей рано или поздно становится явным и всегда найдется подхалим, готовый его исполнить.

Что-то не нравилось мне в рассуждениях Бекстера, но я никак не мог понять что. Нет, он явно говорил правду. Дураком я не был и понимал, что моя смерть сильно облегчит всем объединение против Сверкающего. Ни у кого не возникнет ни малейшего сомнения, кто является моим убийцей. Однако вся эта правда покоилась на какой-то огромной лжи. Я не знаю, как так может быть, но скорее шестым чувством понимал, что, говоря правду, Бекстер обманывает. Причем обманывает на высшем уровне. Как можно врать, говоря при этом чистую правду?

– Я не совсем уверен, – медленно, обдумывая каждое слово, заговорил я. Я всегда прибегал к такому приему: когда не знал, что сказать, то начинал говорить первое, что придет в голову, а дальше одно слово тянуло за собой другое, и постепенно я начинал понимать проблему. К такому приему я прибегал в школе, когда плавал у доски, и на острове, во время обучения у Мастера и Деррона. Вот и сейчас я надеялся, что постепенно пойму где правда, а где ложь. – Я знаю, что вы говорите правду, да и Эльвинг подтверждает это, однако я уверен, что этой вашей правдой вы все же обманываете меня. Вы говорили, что политика – такая вещь, где важными являются только сиюминутные интересы.

– Да, и в данный момент Сверкающий хочет, чтобы ты жил, а вот твоим так называемым союзникам нужна твоя смерть. Сам подумай.

Вот оно! Бекстер сам невольно подсказал мне. Я даже пальцами прищелкнул.

– Вот оно! – повторил я свои мысли. – Мои учителя учили меня доверять интуиции, и сейчас я был уверен, что вы где-то обманываете меня. Вы сами подсказали. В данный момент! Вот именно что в данный момент! А что случится, когда момент изменится, и Сверкающему снова понадобиться моя смерть? Можете не отвечать. Вы сами сказали, что политика штука переменчивая. Извините, Бекстер, но я никогда не рискнул бы довериться вам или Сверкающему. И еще, я уверен, что Сверкающий, безусловно, сдержит обещание. Да, он защитит меня, даст богатство, по сравнению с которым мое теперешнее состояние мелочь, возможно, он даже сделает меня своим придворным. Однако… однако я также абсолютно уверен, что однажды настанет момент, когда я стану ему мешать, а как решаются такие проблемы, вы мне уже объяснили.

– Я ничего такого не говорил…

– Говорили. У меня на родине говорят, что каждый судит в меру своей испорченности. Возможно, я сейчас мешаю Ратобору и Мервину. Но пока никто из них не пытался убить меня, а вот вы бы это сделали не задумываясь. Вы рассуждали о Мервине, Ратоборе и короле Отто, но вы вкладывали в их голову свои мысли. Вы бы поступили так, как говорите и поэтому считаете, что остальные поступят так же. Прощайте, Бекстер. – Я развернул коня.

– Постой, Энинг. Ты не прав! Ратобор, Мервин и Отто политики, я тоже политик, поэтому и знаю, как они поступят. Политик всегда поймет другого политика.

– Знаете, – Я повернулся к Бекстеру. – Мой папа всегда считал слово «политик» ругательным и просил в приличном обществе его не упоминать. Мне всего тринадцать лет, Бекстер, и мне трудно разобраться во всех этих переплетениях и хитросплетениях, но знаете, как у нас в школе называли тех, кто метался от одной компании к другой в зависимости от выгоды и безопасности? Подметалами. Я никогда подметалой не был, и быть им не собираюсь.

– Все же подумай над моими словами.

– Подумаю. – Я дал шенкеля Урагану, но в последний момент обернулся. Бекстер улыбался. Увидев, что я смотрю на него, он стер улыбку с губ, но было уже поздно. Бекстер явно был доволен результатом беседы, хотя следовало бы ожидать обратного.

– Энинг, ты молодец. Ты такой молодец! – Восторг Ольги ничуть не поднял моего настроения.

И тут я понял. Бекстер ведь не дурак и понимал, что я никогда не соглашусь отправиться с ним и довериться человеку, который долгое время охотился на меня. Его главной целью было посеять сомнения в моих друзьях. Даже не в друзьях. Можно ли назвать друзьями трех взрослых дядек, которые управляют целыми странами? Вот именно! У них свои проблемы, и я для них никто. Просто человек, волей случая влезший в то, что называют международной политикой. Бекстер высказал вслух то, о чем я сам думать не решался, и породил сомнения. Пока только сомнения.

Некоторое время я угрюмо обдумывал сложившуюся ситуацию, краем уха слушая, что говорили Ольга и Эльвинг. Иногда я отвечал невпопад. Эльф, знавший меня лучше всех, понимал, что со мной что-то не так, и изредка бросал на меня внимательный взгляд.

– Стой! – крикнул я Отто.

Отряд остановился, и Отто с Ролоном подскакали ко мне.

– Энинг, ты хочешь подождать здесь Таньку? – поинтересовался Ролон.

– Нет. Я хочу сам туда отправиться. Возьму Ключ у Эльвинга, отправлю ее домой, а потом догоню вас.

– Я с тобой, Энинг, – вызвался Эльвинг. – Не стоит тебе одному ездить.

Я согласно кивнул. Вдвоем действительно безопасней. Да и веселее.

– Я тоже с вами, – неожиданно заявила Ольга.

– Ваше высочество, вы не можете ехать. Вас ждет ваш отец! – возразил Отто.

– Вы считаете, что я в опасности с рыцарем Ордена?

– Даже рыцари Ордена не всесильны, принцесса.

– Ольга, зачем тебе это? – спросил я.

– Просто я хочу поговорить с Таней. Я хочу понять, зачем она тогда соврала.

Я понимал, что спорить с Ольгой бессмысленно, и растерянно посмотрел на Отто. Тот пожал плечами.

– Раз принцесса хочет, то давайте отправимся туда.

– В том-то и дело, что мне не хочется заявляться к Таньке в такой компании. Мне хотелось бы тоже поговорить с ней, но если мы заявимся все вместе, то только испугаем ее. Меня же или Эльвинга она не боится. Меня она знает давно, а Эльвинг ненамного старше ее. Ольга же вообще ее ровесница.

– Ясно. Но что ж, мы можем вас немного проводить, а потом около деревни, где осталась Танька, мы расстанемся. Вы там поговорите с ней, разберетесь и вернетесь.

Я согласно кивнул.

– Хорошо.

– Только, Энинг, о каком ключе ты говорил?

– Отто, честное слово я не могу тебе сказать. Спроси у своего отца, может, он тебе объяснит.

До деревни, где оставалась Танька, мы добрались довольно быстро. Впрочем, назвать деревней этот населенный пункт язык не поворачивался. Я бы скорее назвал его поселком городского типа. Здесь даже была гостиница, хотя по всем параметрам она больше напоминала постоялый двор.

Втроем мы и подъехали к этой «гостинице». Отто с отрядом проследовал дальше, собираясь устроить привал неподалеку, где и подождать нас.

Спешившись, мы вручили поводья слуге и вошли внутрь. К нам уже спешил хозяин.

– Что угодно, господа?

– Скажите, где сейчас молодая госпожа с тремя охранниками? – спросил я.

– О, вы к ней? Госпожа в своей комнате наверху.

– Очень хорошо, проводите нас, пожалуйста.

Хозяин поклонился и стал показывать дорогу.

– Сюда, молодые господа.

Ольга хихикнула. Кажется, ей нравилось, когда ее путают с мальчишкой.

Хозяин тем временем подошел к одной из двери и постучал.

– Госпожа, тут спрашивают вас.

Дверь распахнулась, и показался один из Танькиных охранников. Увидев нас, он молча распахнул дверь.

– Спасибо, – кивнул я хозяину, бросив ему серебряную монету, и вошел в комнату. Шедший последним Эльвинг закрыл за собой дверь.

Ольга сняла шапку и распустила волосы.

– О, ваше высочество, – узнал ее охранник, поклонившись, – очень рад, что вас спасли.

– Собирайся, – велел я Таньке. – Наконец-то я избавлюсь от тебя. Это Эльвинг, мой друг, у которого был Ключ. Так что сейчас ты прямым ходом отправишься домой.

– Егор. – Танька переводила умоляющий взгляд с меня на Ольгу. – Прошу тебя, прости меня. Я сама не знаю, что на меня тогда нашло.

– Собирайся, я сказал, потом поговорим. И рассчитайся с охранниками.

Танька молча достала несколько мешочков с золотом и, не считая, протянула их охранникам.

– Госпожа, вы уверены, что мы вам больше не нужны? – недоверчиво спросил один из них.

Танька кивнула.

– Не нужны, – подтвердил я. – Дальше я сам провожу ее к родителям, а там уж пусть они о ней заботятся. Возвращайтесь в мой замок к Лерию и ждите меня.

Охранники поклонились и вышли из комнаты. Я же достал Танькины сундуки и быстро вытащил из них ту одежду, в какой она прибыла в этот мир.

– Надевай, – кинул я ей. – Можешь и свои драгоценности захватить вместе с золотом.

– Егор…

– После, я сказал.

– Энинг, вам с Эльвингом лучше выйти, пока она будет переодеваться, – заметила Ольга. – Идите, а я тут помогу ей собраться.

Я понял, что Ольга хочет не столько помочь ей, сколько выяснить отношения. Я пожал плечами. Кто я такой, что бы мешать? Драться она не полезет, значит, не убьют друг друга, а остальное можно пережить.

– Хорошо. Пошли, Эл, закажем что-нибудь, а то я с утра ничего не ел. Вам что-нибудь принести?

Танька с Ольгой отрицательно замотали головами.

– Как хотите.

Мы с эльфом спустились вниз и устроились за одним из столиков.

– Ты не думаешь, что зря оставил Ольгу с ней после всего этого? – поинтересовался Эльвинг.

– Не знаю. – Я пожал плечами. – Но вряд ли что случится.

В это время принесли наш заказ, и мы дружно, принялись за еду.

Я не успел еще доесть, как почувствовал тревогу. Это было одно из тех предчувствий, которые в прошлом неоднократно спасали мне жизнь. Я резко обернулся в сторону двери, там, глядя на меня, стоял солдат. Обнаружив, что его заметили, он рванулся назад.

– Эл, тревога! Кажется, влипли!

Эльвинг резко вскочил и быстро приготовил лук. Как раз вовремя Дверь распахнулась от мощного удара, и в трактир ворвалось пять человек с арбалетами, которые они тут же разрядили в нас. Я успел метнуться к Эльвингу, сбив его на пол. Все болты прошли мимо.

– Наверх! Живо!

Повторять Эльвингу не пришлось, он тут же кинулся к лестнице, я за ним. Но тут внутрь вбежали еще двое. Я с двух рук метнул ножи, и те, не успев выстрелить, повалились на пол. Это дало нам с эльфом возможность добежать до второго этажа. Солдаты бросились было за нами, но Эльвинг молниеносно пустил две стрелы. Раздавшиеся внизу крики и шум падения тел подтвердили, что стрелы нашли свою цель. Больше никто подниматься по лестнице не пытался. Вместо этого нападавшие занялись теми посетителями, которым на свою беду повезло оказаться в этом трактире. Без суеты, они согнали всех в один угол, где держали под прицелом арбалетов. Тех, кто пытался сопротивляться либо оглушали, либо убивали. Ясно, что нападавшие не хотят поднимать тревогу.

– Ай да Бекстер, ай да сукин сын! А говорил, что не хочет меня убивать!

– Не знаю. По-моему, они тебя убить и не пытались. Стрелы предназначались мне.

Я мысленно прокрутил в голове события. А ведь верно! Стреляли в Эльвинга.

– Эй вы там, сдавайтесь!!!

– Ага, сейчас, разбежались! – Я приготовил нож.

– Энинг Сокол, мы гарантируем, что отпустим твоих друзей, если ты сдашься! Нам нужен только ты!

– А не пойти ли вам по известному адресу? – ехидно спросил Эльвинг. – Попробуйте достать нас здесь!

– А мы и не будем. Подожжем трактир, сами выскочите!

– Врут, – успокоил меня Эльвинг. – Они не осмелятся поджигать трактир. Ведь это вызовет ссору с местным бароном. К тому же на пожар прибегут люди.

– Вероятно, – согласился я. – Они, наверное, хотели взять нас бесшумно, но им не повезло, что мы с тобой оказались внизу. Лучше бы им мотать отсюда пока народ не собрался.

– Сбегай, подскажи им это.

– Сами догадаются. – Я осторожно выглянул из-за перил.

– Что здесь происходит? – Из комнаты выглянула Ольга, недоуменно смотря на нас.

– Осторожнее, не подходи к лестнице. Там люди Бекстера. Кажется, они нас выследили, и когда мы отделились от отряда, то Бекстер решил, что это подходящий момент для нападения, – ответил я.

Ольга кивнула.

– Ясно. И что вы собираетесь делать?

– Они предлагают мне сдаться и обещают вас не трогать.

– Угу. Только попробуй сдаться! Я тебя тогда сама убью.

Пока мы разговаривали, солдаты Бекстера обошли трактир и забрались на второй этаж в окна. Внезапно двери из комнат распахнулись, и оттуда выскочили вооруженные люди.

– Ольга, в комнату!!! Следи за окном! Эл, держи лестницу!

Я метнул в самого шустрого нож, обнажил меч и атаковал остальных. Эльвинг встал за мной, готовый прикрыть от тех, кто полезет по лестнице. Они себя ждать не заставили. Зная, что их товарищи сейчас атакуют нас с тыла, они ошибочно решили, что мы заняты слишком сильно и не сможем держать сразу два направления. Однако два убийственно точных выстрела эльфа убедили их, что это не так. В коридоре они не могли атаковать больше, чем по двое и я довольно успешно отражал атаки, нанося точные удары. Вот один лишился пальцев на руке. Другой получил удар в плечо. Количество раненых во вражеских рядах возрастало.

– Эл, отходи в комнату. Девчонки не смогут вдвоем держать окно!

Эльвинг кивнул и, выпустив еще одну стрелу, быстро отошел к двери. Увидев, что эльф в безопасности, я взвинтил темп и перешел в атаку, оттесняя нападающих. Два быстрых удара мечом, и я прыжком отскочил прямо в комнату. Эльвинг тут же запер дверь.

– Засов долго не выдержит, – предупредил он.

– Что они хотят? – спросила бледная Танька.

– Поздороваться зашли, – хмуро бросил я, только сейчас внимательно осмотрев комнату. Судя по осколкам, сюда тоже пытались проникнуть через окно. Ольга стояла чуть в стороне от рамы, сжимая в руках ножку от стула. Похоже, ею она и отваживала незваных гостей. Ножка была массивная, и я искренне посочувствовал тому, кто с ней познакомился слишком близко. Впрочем, они сами напросились.

– Что будем делать? – поинтересовалась Ольга. – Долго нам не продержаться. На помощь тоже рассчитывать не стоит. – В ее голосе не было ни тени страха. Мне оставалось только восхищаться ее самообладанием и проклинать собственную глупость. Ну спрашивается, за каким чертом я потащил с собой Ольгу? Мало ей досталось?

– Хороший вопрос. – Я усиленно пытался найти выход. – Есть одна мысль, но тут имеются кое-какие сомнения…

– Последнее предупреждение! – раздалось из-за двери. – Милорд, если вы будете продолжать упрямиться, то мы уже не сможем гарантировать жизнь вашим друзьям.

– А… – Я поспешно закрыл Ольге рот. Ясно, что она сейчас такого наговорила бы.

– Мне надо подумать!

Ольга усиленно замотала головой, пытаясь освободиться от моей хватки.

– Тише, – прошептал я ей на ухо. – Я не собираюсь сдаваться. Поняла?

Ольга кивнула.

– Умница. – Я отпустил ее.

– У вас минута!

– Хорошо. – Я торопливо зашарил по своим карманам. Выход был. Я бы давно им воспользовался, если бы не одно но…. – Да где же ты? Ага, вот. – Я достал три палочки даль-связи. – Так, Нарнах, не то… родители… тоже не то. Вот.

– Энинг, что ты задумал? – Эльвинг с недоумением уставился на мои манипуляции.

– Нет времени объяснять. – Я сжал палочку.

– Энинг, это ты?

– Я, Мастер. Мастер, у меня к вам вопрос, может ли Эльвинг отправиться со мной в мой мир? Что с ним там будет? Он ведь не человек?

– Энинг, зачем тебе это?

– Мастер, у меня нет времени! Просто ответьте.

– Так серьезно?

– Да.

– Скорее всего, ничего не будет. В эльфах много человеческого. Вспомни оборотней. Они остались сами собой. Очевидно, эльф просто лишится всей своей волшебной силы и станет обычным человеком. Возможно, облик его слегка изменится.

– Точно?

– Думаю, что ничего непоправимого не случится.

– Отлично. Спасибо, Мастер. – Я отключил даль-связь и посмотрел на всех. – Понимаете? Мы сейчас отправляемся в мой мир. Там мы немного пересидим, а потом вернемся. А эти могут сколько угодно штурмовать пустую комнату.

– Здорово! – просияла Ольга. – Я давно хотела попросить тебя показать мне твой мир.

– А я? – Танька беспомощно посмотрела на нас.

– А тебя я оставлю им! – рявкнул я. – Что за идиотские вопросы? Конечно же, ты пойдешь с нами. Собирай свое барахло. Эльвинг, Ключ.

– А…

– У тебя есть другие предложения?

– Нет, но я хотел бы узнать, чтобы ты делал, если бы оказалось, что мне нельзя в твой мир?

– Тогда пришлось бы поискать другой выход. Только я Таньку предварительно туда отправил бы, чтоб под ногами не путалась. – Я взял Ключ и положил его себе на ладонь. Тут же появилось знакомое ощущение.

В дверь забарабанили.

– Эй, время истекло! Ваше решение.

– Ответьте им кто-нибудь, – попросил я. Лучше бы я молчал. Ответила Ольга… и как ответила! Где она таких словечек понабралась? Вряд ли им учат во дворце.

Однако это уже не имело значения. На стене уже проступали контуры двери, но на сей раз, она появилась не так быстро. Черт, неужели моя энергия на исходе? Смогу ли я открыть обратный путь? Да нет, вроде пока все нормально.

– Танька, шагай. Потом ты Эльвинг. Быстро!

Танька и Эльвинг переглянулись и несмело двинулись к двери в другой мир. Никому из них не хотелось первым шагать в неизвестное.

– Да быстрее вы. – В дверь ударили чем-то тяжелым, и она зашаталась. – Танька, ты же уже проходила через дверь между мирами. Поверь, что за ней наш мир и твои родители. А по ту сторону двери нашего номера бандиты. Ну же.

Танька подхватила свои вещи и быстро вошла в проем. Эльвинг следом. Ольга, не дожидаясь приглашения, глубоко вздохнула, зачем-то задержала дыхание и с закрытыми глазами, пригнув голову, вбежала в дверь. Я прыгнул следом. Последнее, что я увидел, как от мощного удара дверь в номер повалилась внутрь. Но было уже поздно, проход закрылся, отгораживая нас от Магического мира. Я снова был дома.

Глава 7

Пустырь я узнал с первого взгляда. Скоро он мне в кошмарных снах сниться будет. Теперь надо решить, что делать дальше. В этот раз мы не готовились к путешествияю в мой мир. Даже одежды для него нет. Впрочем, если снять кольчугу и оружие, то мои штаны и льняная рубашка вполне сойдут. Конечно, немного необычен покрой, но в чем только люди сейчас не ходят. То же с Ольгой. Только кинжал отстегнуть. С Танькой вообще никаких проблем, но вот что делать с Эльвингом ума не приложу. И кстати, Мастер был прав – он действительно изменился – исчез зеленоватый оттенок волос. В общем, он вроде бы и остался самим собой, но в тоже время теперь он вполне мог сойти за человека. Но вот его одежда… С этим действительно были проблемы. Впрочем, о чем это я? Нам бы отсидеться в кустах до вечера, а там можно и возвращаться. Однако я прекрасно понимал, что ни Ольгу, ни Эльвинга подобный план не устроит. Еще бы, побывать в другом мире и не посмотреть его… Так что от проблемы никуда не деться. К тому же, если я правильно помню, то мы вернулись сюда в тот же миг, из которого отправились, а значит…

Я резко толкнул Ольгу с Эльвингом в кусты и втащил туда же Таньку.

– Ты чего дерешься? – возмутилась она.

– Тише ты. Помнишь тех, кто гнался за тобой? Хочешь с ними встретиться?

Так вчетвером мы добрались до придорожных кустов и осторожно выглянули на дорогу. Преступники стояли около своей машины и о чем-то ожесточенно спорили. Видно, обсуждали появление «ангела». Я хихикнул, вспомнив ту ситуацию.

– Ты чего? – спросила Ольга.

– Потом расскажу.

Тут события приняли совершенно неожиданный оборот. Какая-та старушка, посмотрев по сторонам, решила перейти на другую сторону. Белый жигуленок, выскочивший из-за поворота, вильнул, водитель вдарил по тормозам, раздался визг колодок. Жигули занесло в кювет. Старушка с испугу отпрянула в сторону и не удержалась на ногах.

Преступники дружно, как будто долго репетировали, сорвались с места и кинулись к бабушке. Осторожно поставили ее на ноги осмотрели со всех сторон, отряхнули от пыли. Мне было видно, как они суетились вокруг нее, размахивая руками, что-то говорили, успокаивая. Потом вдруг подхватили на руки и перенесли через дорогу. Жаль, не было слышно, что они ей говорили.

Оставив старушку, бандиты бросились к машине, на все лады костеря «слепого водилу», что рулит, не разбирая дороги. При этом они аккуратно вытащили его машину с обочины и водрузили на асфальт. После чего пожелали ему счастливого пути и попросили быть более внимательным. Обалдевший от такого обращения водитель жигуленка лишь таращился с раскрытым ртом на парней в дорогих костюмах, которые старательно передвигали его старую и довольно грязную машину. Решив, очевидно, что оказался в обществе умалишенных, он быстро сел в машину и сорвался с места, только резина взвизгнула.

Очевидно решив, что на этом их дела закончены, преступники сели в машину. Но, не успев отъехать и пару метров, резко остановились. Задняя дверца открылась, и на дорогу выскочил человек. На вытянутых руках, брезгливо, словно это была какая-та жутко противная гадина, он нес автомат. Отшвырнув его в кусты, преступник прыгнул в машину и укатил.

Больше я сдерживаться не мог и рухнул от хохота. Мои друзья вместе с Танькой с недоумением смотрели на меня, пытаясь понять, что я нашел в этом смешного. Я постарался объяснить, как был «ангелом», который проповедовал заблудшим, но, вспоминая об этом, только сильнее хохотал.

Наконец мне удалось более-менее успокоиться и рассказать все по порядку. Тут уж смеялись все. Даже Танька.

– Значит, они приняли тебя за ангела? – сквозь смех спросила Ольга.

Я кивнул.

– И теперь, после того, как встретились с ангелом, они решили исправиться… – Эльвинг даже подавился смехом и закашлялся. – Ну ты даешь! Такого от тебя я не ожидал!

– Я сам от себя такого не ожидал! Представляете, стою я как дурак перед ними, а они вдруг стали на колени падать… Думаю, что такое? Оборачиваюсь, а у меня крылья… и нимб. Я чуть не помер там с испугу. Потом Мастер мне объяснил, что это он устроил…

– Да. Комик-группа на выезде. Энинг, ты не думал пойти в бродячие артисты? С твоим-то талантом…

– Пошел ты заешь куда… – добродушно ругнулся я. – Давайте лучше решать, что делать будем. Почему-то мне кажется, что товарищи, которые были здесь недавно, больше нас не потревожат.

– Да уж, – хихикнула Ольга. – Ты же теперь наш персональный ангел. С тобой нас никто не тронет.

– Ага, только для начала надо решить, что делать дальше. Лично у меня есть два предложения. Первое: сидим здесь до вечера, а потом возвращаемся.

– У-у. Ни в коем случае! – Ольга так яростно замотала головой, что я подумал, что она вот-вот оторвется. – Быть в другом мире и не посмотреть его?!

– Согласен с принцессой, – поддержал Ольгу Эльвинг.

Я вздохнул.

– Этого я и ожидал. Так спросил, на всякий случай. Кстати, вам не жарко?

Я действительно уже начал потеть. Еще бы, ведь в том мире была середина октября, а здесь конец мая. Поэтому, не дожидаясь ответа, я стянул кольчугу и подкольчужный теплый камзол. Ольга тоже скинула куртку, оставшись в брюках и легкой рубашке. Пожалуй, действительно нашу с ней одежду можно оставить для моего мира.

Эльф тоже снял теплую куртку, но даже сейчас его эльфийский наряд мало подходил для этого мира.

– Подождите меня тут, – попросил я и исчез в кустах. Чтобы попасть домой, мне нужно было найти Ключ, который, насколько я понимал, должен был остаться где-то неподалеку от того места, где мы совершили последний переход. Ключ лежал рядом с тем гаражом, в стенке которого я открывал проход между мирами. Аккуратно обойдя валявшиеся на земле пистолеты, брошенные убегающими бандитами, я подобрал его и вернулся назад.

– Все в порядке. – Я показал Ключ. – Теперь мы можем в любой момент вернуться.

– А что вы будете делать со мной? – Танька с опаской косилась на нас.

– А что с тобой делать? Побудешь немного с нами, а потом пойдешь домой. Только никому не рассказывай про нас.

– И ты ей поверишь? – спросил Эльвинг.

Нас прервал визг тормозов, на обочине остановилась машина. Из нее выскочил Вячеслав Павлович, быстро достал пистолет и осторожно двинулся к придорожным кустам. Кажется, он понял, что увести погоню не удалось и теперь шел нам на выручку. Я немного растерянно смотрел на него. Кто мы для него? Совершенно посторонние люди. А он ведь сейчас рискует жизнью ради нас!

– Кто это? – Танька в ужасе смотрела на пистолет в руке Вячеслава Павловича. – Он хочет нас убить?

Только тут я сообразил, что Танька не может знать его. Хоть он и начальник ее телохранителей, но ведь не сама же Танька нанимала их?

– Нет, этот за нас. – Я осторожно поднял голову из кустов. – Вячеслав Павлович.

Пистолет его в руке дернулся, и дуло повернулось в мою сторону. Я рефлектороно пригнулся.

– Егор, это ты?

– Я, Вячеслав Павлович.

Вячеслав Павлович облегченно вздохнул и убрал пистолет.

– С тобой все в порядке?

– В полном. – Я вышел из кустов.

– Ты один? А где твои родители?

– Они в Магическом мире.

– Ясно. А ты почему с ними не пошел? Какие-то проблемы?

– Проблемы, – с усмешкой согласился я. – Только я уже того. Я же вам рассказывал, что пока я там, то здесь не проходит и минуты.

Вячеслав Павлович несколько секунд пристально рассматривал меня.

– Понятно. А где те, кто гнался за вами?

– О, они уже уехали.

– Стоп! Так дело не пойдет. Давай-ка по порядку. – Вячеслав Павлович подошел ко мне и тут увидел остальных. – Ого, а это что за компания?

– Ну, Таньку вы, наверное, знаете. Ее ваши подопечные охраняют.

– А, Серовы. Знаю. – Вячеслав Павлович заозирался по сторонам. – Только вот телохранителей ее я что-то не вижу.

– И не ищите. Она от них сбежала и стала следить за нами. А тут эти бандиты выскочили. В общем, мне пришлось взять ее с собой. Так бы ее просто прибили как лишнюю свидетельницу.

– Значит, сбежала. Ну-ну.

Это ну-ну сильно мне не понравилось.

– Не стоит их ругать…

– Егор, – сухо прервал меня Вячеслав Павлович, – давай ты не будешь учить меня моей профессии. Они отвечали за нее, и если бы с ней что-нибудь случилось, то… ты сам понимаешь. Поэтому позволь мне самому разобраться с этим.

Я смешался. Вячеслав Павлович ясно дал понять, что не потерпит вмешательство в свои дела. Я понимал, что он прав, но это отповедь выбила меня из колеи. К счастью, сам Вячеслав Павлович и пришел мне на помощь.

– Ты лучше расскажи, что здесь произошло. Вы успели уйти?

– Не совсем, – вздохнул я, а потом повторил то, что уже рассказывал своим друзьям.

Вячеслав Павлович хохотал так заразительно, что мои друзья тоже не выдержали и присоединились.

– Значит, ангелочек? – выдавил он. – А потом они старушку через дорогу перенесли?

– Старушку ладно, но видели бы вы глаза того водителя…

– Представляю, – снова расхохотался Вячеслав Павлович. – Ну ты даешь. Никогда так не смеялся. Но вроде ты говорил, что магия в нашем мире не действует. Как же этот твой Мастер сумел такое провернуть?

Да, логика у Вячеслава Павловича железная, и он сразу ухватил нестыковку.

– Так ведь дверь между мирами была открыта, а я рядом с ней стоял, – объяснил я.

– Ясно. Ну что, ангелочек, может, ты представишь и своих друзей?

– Ой, простите. Это Эльвинг – мой лучший друг. Только… только он не человек.

– Не человек? – Брови Вячеслава Павловича резко взлетели вверх, и он внимательно посмотрел на Эльвинга. – А ведь действительно, – растерянно согласился он. – Если посмотреть более внимательно, то в нем есть что-то необычное.

– Просто он эльф.

– Понятно. А… – Вячеслав Павлович посмотрел на меня, потом затряс головой. – То есть не понятно… Нет…. Ничего не хочу знать! Эльф так эльф, приму все как есть. А твоя подружка человек?

– Я для вас не «подружка»! – Ольга гордо вскинула голову. – И никто не смеет усомниться в моем человеческом происхождении.

– Ну и ну. – Я удивленно вытаращился на Ольгу. – Что это с тобой?

Ольга покраснела.

– Извини, Энинг. Я, наверное, не должна здесь так говорить.

– Ну, – я прикинул, как бы выразиться потактичнее. – Это было немного грубо.

– Но он же намекнул, что я незаконная дочь…

– Тпру, – Вячеслав Павлович поднял руку. – Я такого не говорил. Если мой вопрос прозвучал таким образом, то прошу прощения. Я просто не был уверен… Если этот молодой человек эльф, то вы, юная леди, вполне могли оказаться феей.

– Нет. – Ольга улыбнулась. – Я человек.

– Это Ольга. Она тоже мой лучший друг.

– Да-а? – Эльвинг с шутливым изумлением посмотрел на меня. – Всего лишь друг?! – Он повернулся к Ольге. – Как лучший друг этого типа, хочу выдать страшную тайну. Этот рыцарь влюблен в вас по уши, принцесса, но боится в этом признаться.

– Эл, заткнись, – прошипел я. – Ты ни черта не понимаешь. Не слушай его.

– Значит, он не прав? – Ольга серьезно смотрела на меня, явно ожидая ответа.

– Нет, – прохрипел я. – Он не прав.

Я поспешно отвернулся, но успел заметить, как побледнела Ольга и растерянно посмотрел на меня Эльвинг.

– Так, – преувеличенно весело заметил Вячеслав Павлович. – Как я понимаю, вам сейчас нужна помощь. В такой одежде, – Вячеслав Павлович кивнул на эльфа, – по улицам не походишь. Предлагаю поехать сейчас ко мне домой, и там мы поговорим в более подходящей обстановке. – Таня, тебе придется поехать с нами. Проводи Олю и Эльвинга в машину. Я правильно назвал твое имя?

Эльвинг кивнул.

– Замечательно. Таня, объясни им, что и как, а мы с Егором немного задержимся. Мне с ним надо обсудить один финансовый вопрос.

Я прекрасно понимал, что вовсе не это он со мной хочет обсудить, но не спорил. Я мрачно наблюдал, как мои друзья идут к машине и как Танька показывает им, как открыть дверь. Ольга обернулась и посмотрела на меня с такой болью, что я с трудом сдержался, чтобы не убежать. Когда-то я считал, что выдержать пытливый взор Ратобора самое трудное. Теперь понял, что самое трудное выдержать полный страдания взгляд его дочери.

Вячеслав Павлович наблюдал за нами.

– Зачем же ты соврал? Ты же видишь, что нравишься ей, и я вижу, что она нравится тебе. Тебе ее не жалко?

– Да что вы понимаете?!! – не выдержал я. – Отстаньте, и без ваших дурацких вопросов тошно!!! – Я резко отвернулся, чтобы Вячеслав Павлович не видел моего лица.

– Тебе полегчало? – Спокойно спросил он.

– Да, – буркнул я. – Но это не ваше дело.

– Возможно, – все так же спокойно ответил он. – Просто я тебя не понимаю.

– Не понимаете? – разозлился я. – Хорошо, я объясню! Да, я люблю ее, и можете считать это подростковой блажью, как посчитает большинство взрослых. Но я не смогу ничего ей дать, кроме боли! Пусть лучше она забудет обо мне сейчас. Может, ей и будет больно, но это ничто по сравнению с тем, что может ждать ее в будущем!

– Я бы не назвал это подростковой блажью, раз ты понимаешь такие вещи. Но насколько ты прав?

– Прав. В том-то и дело, что прав, – очень тихо сказал я. – Я не рассказывал обо всех правилах перехода…

Вячеслав Павлович молча выслушал меня.

– Вот, значит, как.

– Да. В том мире люди живут дольше, чем в нашем. Ольга может прожить и двести и триста лет, но она будет расти, взрослеть, а я так и буду оставаться подростком. И так пятьсот лет! Вы понимаете это?!!

– Понимаю. Прости меня, Егор. Я действительно понимаю, насколько тебе тяжело. Но все-таки, может тебе стоит все рассказать Ольге? Не решай за нее, что для нее лучше. Самая большая ошибка, которую могут допустить люди – это начать решать за других, что им лучше, а что хуже. Расскажи ей все. Насколько я мог понять, она умная девочка. Поверь – так будет лучше.

– Возможно. Я не думал… – Я растерянно замер. Действительно, почему я не думал об этом? «Да потому, что ты сосредоточился только на себе! Ты только о своих страданиях думал!» Этот ответ был настолько очевиден, что я чуть не разревелся от отчаяния. Неужели я всего лишь холодный эгоист?

Старясь не смотреть на Ольгу, я плюхнулся рядом с ней на сиденье.

– Эльвинг, помоги мне, – попросил Вячеслав Павлович, заглядывая к нам. – Тань, ты тоже.

– Что?! Помочь? – Танька растерянно посмотрела на Вячеслава Павловича.

Эльвинг быстро все сообразил и выволок ее из машины.

– Насколько я понял, ваши «друзья», убегая, побросали все оружие. Надо проследить, чтобы его никто не подобрал, – услышал я Вячеслава Павловича.

Вскоре никого из троих уже видно не было.

– Чего тебе надо? – тускло спросила Ольга. – Зачем все это?

– Я просто хотел сказать… – Я сглотнул и смело закончил: – Я соврал! Эл был прав.

Ольга стремительно обернулась и накинулась на меня с кулаками.

– Идиот, кретин, болван!!! – Я не защищался, лишь смотрел на нее. Потом порыв иссяк, и Ольга зарыдала.

– Прости.

– И это все, что ты можешь сказать?!

– Оль, я хочу объяснить, почему я это сделал.

Ольга слушала мой рассказ молча.

– И это никак нельзя обойти?

– Не знаю. – За последние двадцать минут я уже второй раз чувствовал себя полным болваном. – Я не думал над этим.

– Дурак!

– Согласен. Но как это можно обойти? Мастер говорил, что это закон магии, а законы нельзя обойти.

– Ой, Энинг, только не учи меня законам магии. Я их получше тебя знаю. Если я правильно поняла, то тут действует закон сохранения. А именно: «Если при магическом действии есть избыток энергии, то она должна быть направлена на другое действие». Есть еще закон равновесия: «Произведенная магическая энергия должна быть употреблена в дело вся без остатка». В твоем случае при переходе было произведено столько энергии, что ее хватило на то, чтобы остановить для тебя время твоего мира. Если предоставить равноценную замену этому, то та энергия, которая тратится на поддержание этого баланса, уйдет, и время для тебя вернется в привычное течение.

Я только в восхищении покачал головой. Мастер никогда не объяснял так. Он заваливал меня заумными формулировками, приводил формулы, доказывал верность того или иного закона. А Ольга просто разложила все по полочкам как для идиота. Впрочем, если вдуматься, именно им я и был.

– Только вот я не могу придумать равноценную замену, – мрачно призналась Ольга. – Я даже представить не могу ту силу, которая требуется для остановки времени даже для одного человека. Даже для разрушения мира нужно, наверное, меньше силы, чем для этого. Но ладно. Я не маг. Там видно будет. Надо найти самого лучшего мага и спросить у него.

– Самый лучший – это Сверкающий.

– Верно, – тут же согласилась Ольга. – Вот и надо будет с ним поговорить.

– Ты что, рехнулась? – вежливо поинтересовался я.

– Не сейчас, конечно. Сейчас он за свою помощь может потребовать от тебя слишком многого. Но вот когда Сверкающий будет побежден…

Я ошарашенно разглядывал Ольгу. Ее губы были плотно сжаты, глаза прищурены. Казалось, она прямо сейчас отправится воевать со Сверкающим. Такой я видел ее впервые. И только сейчас понял насколько велико ее упрямство. Кажется, она просто не знает, что такое «невозможно».

– Кстати, есть еще Колодец Судьбы. Говорят, что он может исполнить любое желание.

Я только покачал головой, восхищаясь ее целеустремленностью.

В этот момент вернулись все остальные.

– Как я и думал, свое оружие они побросали прямо на месте. Я его прикрыл травой, но это конечно не дело. Надо будет сообщить в милицию. Пусть проверят все стволы. – Вячеслав Павлович плюхнулся на место водителя. – Вдруг они где-то числятся?

– Странное оружие. – Эльвинг удивленно помотал головой. – Никогда такого не видел. Твой друг, Энинг, объяснял как оно действует, но все эти маленькие штучки, вылетающие из трубки… Не могу это понять.

– Лучше не надо, парень, – ответил Вячеслав Павлович. – Оружие убивает.

– А для чего еще должно быть оружие?

– Гм… – Вячеслав Павловия не нашел что ответить на это и повернул ключ в замке зажигания.

Жигуленок тронулся с места и рванул вперед. Ольга ойкнула.

– Как это едет? Энинг, ты же говорил, что в твоем мире магия не действует?

Я рассмеялся.

– Как эта штука едет без магии? Честно говоря, я и сам не знаю. Все время удивляюсь, как машины могут ехать без магии.

Вячеслав Павлович расхохотался.

– Не слушайте его, юная леди. На самом деле все просто.

Всю дорогу до конторы Ольга с Эльвингом засыпали Вячеслава Павловича вопросами. Тот с явной охотой отвечал. Только однажды Вячеслав Павлович прервался, когда затормозил около таксофона и позвонил в милицию.

Вскоре мы уже подъезжали к «черному» входу конторы. Здесь не было никаких табличек или вывесок. Обычный глухой двор, металлическая дверь в стене. Вячеслав Павлович аккуратно прирулил к ней и остановился.

– Этой дверью мы пользуемся, когда не хотим, что бы видели наших клиентов. Сейчас я открою ее, а вы выходите из машины и быстро внутрь. Ясно?

Мы кивнули.

Через три минуты мы все удобно расположились в кабинете Вячеслава Павловича. В дверях он задержал меня и вручил аудиокассету.

– Вот, извини, забыл выключить аппарат. В моей машине есть один приборчик, с помощью которого можно слушать все, что происходит внутри.

Несколько секунд я переваривал услышанное.

– Так вы все слышали? – возмутился я.

– Я же говорю, извини. Считай это профессиональным любопытством. И клянусь, что никто ничего от меня не узнает. Но вот что я тебе скажу, Егор, если ты упустишь эту девчонку, то я тебя перестану уважать. Такие, как она, редкость. Ты не представляешь, как тебе повезло, что она полюбила такого дурака как ты.

– Огромное спасибо! – едко ответил я.

– Пожалуйста, – вежливо ответил Вячеслав Павлович.

Вячеслав Павлович усадил нас в кресла и сел рядом.

– Ну, рассказывайте, что там у вас такого случилось, что вы решили перебраться к нам?

– Так, мелочи. – Я рассказал, как на нас напали в гостинице и как я решил ускользнуть от них в свой мир.

– Понятно. Пока они вас ищут там, вы тут отсиживаетесь. Хитро. Но разве вы вернетесь не в то же время, из которого ушли?

Я покачал головой.

– Нет. Здесь это правило не действует. Мы вернемся в тот мир ровно через то время, какое пробудем здесь.

– И когда это будет?

– Не знаю. Я хотел дождаться вечера и тогда уйти, но Ольга и Эльвинг непременно хотят посмотреть этот мир.

– Желание законное, – усмехнулся Вячеслав Павлович. – Готов даже помочь. Вам ведь понадобиться машина. Так будет быстрее. Согласны?

Ольга и Эльвинг вопросительно посмотрели на меня.

– Спасибо, мы согласны, – после недолгого раздумья ответил я. – Но почему вы это делаете? Почему вы решили тратить на нас свое время?

– Скажем так, мне интересно. Никогда до этого не разговаривал с людьми из другого мира. И если вы согласны, то подождите меня. Я через пять минут освобожусь.

– А мне что делать? – робко спросила Танька.

Я просто поражался ее терпению. Никогда до этого она не стала бы молчать так долго, если видела, что ее игнорируют. Всю дорогу она не проронила ни слова, только прижимала к себе свои украшения, уложенные в небольшую сумку.

– Сейчас я вызову твоих охранников, и они отвезут тебя домой. Или у тебя есть другие предложения?

Танька умоляюще посмотрела на нас. Я сделал вид, что разглядываю плакаты на стенах. Ольга тоже отвернулась. Кажется, разговор у нее с Танькой так и не получился.

Вячеслав Павлович вмиг просек ситуацию.

– Так, не все в порядке в королевстве Датском.

– При чем тут Датское королевство? – изумился я.

Вячеслав Павлович уничижительно посмотрел на меня.

– Эх ты, герой. Чему вас только в школе учат? Стыдно не знать Шекспира.

– А мы еще не проходили его, – я отчаянно покраснел. Конечно, мне стыдно было не столько потому, что меня поймали на незнании Шекспира, сколько из-за того, что при этом присутствовала Ольга.

– Я тоже не знаю Шекспира, – ответила Ольга.

– Вам, юная леди, это простительно, – усмехнулся Вячеслав Павлович. – Вряд ли вы могли в вашем мире читать Шекспира. А вот вашему рыцарю знать такие вещи стоит. Но ладно. Вы тут подождите, а то я совсем с вами заболтался и забросил все дела. Я ненадолго. И советую помириться. Не знаю уж, из-за чего вы там поругались…

Я вздохнул. Вячеслав Павлович был хорошим человеком. Какое-то время он даже относился ко мне как к взрослому. И вот выдал. «Помиритесь». Как будто первоклассникам сказал. Мол как поссорились, так и помиритесь. Конечно, это не его вина, и не мог он знать, через что мне пришлось пройти в том мире. Давно я уже не обращаю внимания на мелкие обиды. И Ольга не позволяет себе роскошь быть чересчур обидчивой. Во дворце, как я уже успел убедиться, взрослеют быстро.

Тут в кабинет влетел какой-то человек. Увидев нас, он замер и удивленно огляделся.

– Вы кто, ребята? И где Вячеслав?

– Мы гости. А Вячеслав Павлович на минуту вышел. Сейчас будет, – ответил я. – Если он вам нужен, то подождите.

– Хорошо. Я так и сделаю. – Человек плюхнулся в свободное кресло. Однако было видно, что его буквально распирает от желания поделиться какой-то новостью. Не выдержав, он вскочил с кресла и стал ходить по комнате. Мы, удивленно наблюдали за ним. Вдруг он остановился и обернулся к нам.

– Ладно, ребята, пойду поищу его.

Только он подошел к двери, как та раскрылась, и на пороге показался Вячеслав Павлович.

– Эдик? – изумился он при виде человека. – Ты же вроде к своим бывшим сослуживцам пошел?

– Так я только оттуда! Вячеслав, ты не поверишь… там сейчас такое творится. Вся милиция на ушах стоит! Не видел бы собственными глазами, никогда не поверил бы. Сейчас там одних типов допрашивали. Они такое плетут…

– Тебя пустили на допрос? Ты же вроде больше не работаешь в милиции?

– Пустили?! Да там все отделение сбежалось на этот допрос! Представляешь, явились с повинной четверо! Они оказались подручными одного человека, за которым давно подозревается много разных дел, но доказательств не было. Если окажется правдой хотя бы четверть того, что они говорят, то наша область будет очищена от всей организованной преступности. Там сейчас ужас, что творится. В город вызывают ОМОН, спецназ, ФСБ, РУОП, РУБОП и еще хрен знает какие службы. Но не это главное. Ты представляешь, что эти типы говорят по поводу того, почему они явились с повинной?

Я уже догадывался, что последует дальше, и начал потихоньку сползать на пол от смеха, представляя, что сейчас творится в милиции. Мои друзья, хоть и не понимали половины слов, которые говорил Эдик, но тоже разобрались, что к чему. Ольга уже начала смеяться.

– Они утверждают, что их посетил…

– Ангел, – наконец не выдержал и Вячеслав Павлович, присоединяясь к общему смеху. Только Эдик стоял с широко открытым ртом и удивленно смотрел на нас.

– Откуда вы знаете? Это же буквально минут тридцать назад случилось! Я еще никому не рассказывал.

– Не обращай внимания, – вытер выступившие от смеха слезы Вячеслав Павлович. – Просто тот ангел, что посетил тех типов, сам мне об этом рассказал.

– Нет, ты только представь: за свое признание, – продолжил Эдик, – они потребовали допустить к ним священника для исповеди. Пока рассказывали о своих преступлениях, постоянно крестились и через слово повторяли «Господи прости». Это было зрелище еще то, скажу я вам. Сейчас все опергруппы разъехались по тем адресам, что они дали.

Я уже смеяться не мог и только тихо стонал. Из нас только Эльвинг сохранял относительную серьезность.

– Хватит, – простонал Вячеслав Павлович. – Если те типы – приближенные того человека, о котором я думаю, то после их рассказа скоро полетит столько больших голов…

– Я и говорю – самоубийцы. Просто решили выбрать слегка экзотический способ это сделать. Даже если посадят всех тех людей, кого они закладывают, им не жить. Кажется, они и сами это понимают, постоянно требуют священника для исповеди и боятся, что не успеют покаяться во всех грехах. Ну ладно, я пойду ребятам расскажу. Клянусь, что о таком они еще не слышали.

Вячеслав Павлович только рукой махнул. И когда Эдик вышел, повернулся ко мне.

– Да, Егор, натворил ты дел. И главное, ты отомстил за своего отца и мать. Думаю, теперь главари той банды сядут надолго. И очень многие другие люди последуют за ними. Не знаю уж, как ты живешь в Магическом мире, но здесь можешь смело записывать на свой счет один подвиг: «очистка авгиевых конюшен». Ох, сколько грязи будет вымыто из города! Да, надеюсь тебе не надо объяснять, что такое «авгиевы конюшни»?

– Не такой уж я и темный, – обиделся я. – И потом, это не я натворил, а Мастер.

– Возможно, но ангелом все же работал ты. Ангелочек ты наш.

– Ага, – рассмеялась Ольга. – Я теперь тебя буду звать ласково – Геля. Это сокращенно от ангела, – пояснила она.

– Спасибо тебе, – мрачно ответил я.

Ольга мигом уловила мое настроение.

– Энинг, ты что, обиделся? Я же пошутила. Ладно тебе дуться. Кстати, ты обещал показать мне свой мир.

– Я обещал?

Вячеслав Павлович переглянулся с Эльвингом и подмигнул тому. Ну вот, они уже о чем-то сговариваются за моей спиной.

– Энинг, лучше не спорь, – посоветовал Эльвинг. – В этом споре у тебя нет никаких шансов. Раз обещал, выполняй обещание.

– Но я…

– Обещал, обещал. Я сам слышал, – нагло соврал Вячеслав Павлович. – Поэтому давай поднимайся. Сейчас завезем Таню домой, а потом поедем ко мне, где подберем товарищу эльфу подходящую одежду. Думаю, одежда моего сына будет ему в самый раз. И там же мы оставим ваше вооружение. А то как-то странно будет разгуливать по улицам города с луком и мечами, а также с кинжалами, – покосился он на кинжал в золоченых ножнах на поясе у Ольги.

Тут Танька не выдержала и зарыдала.

– Почему вы все меня не любите? – сквозь рыдания повторяла она. – Почему вы так ненавидите меня?

– Вот те раз, – Вячеслав Павлович растерянно посмотрел на нас. – Что там у вас случилось?

Я отвернулся. Ольга тоже.

– По-моему, будет справедливо, если Таня расскажет все сама, – заметил Эльвинг.

– Ну, виновата я, виновата!!! Да, дура я!!! Но я же не знала, что так получится!!! Я просто хотела, чтобы она отстала от Егора!!! Подумаешь, принцесса!!!

Вячеслав Павлович присел на спинку кресла и пытливо уставился на Таньку.

– Так. Накал страстей и вспышки ревности. Ну-ка, девушка, по порядку. Что за принцесса?

– Это я. – Ольга чуть склонила голову. – Я принцесса Китежского княжества. Дочь Великого Князя.

– Ого! – Вячеслав Павлович удивленно посмотрел на нее, потом на меня. – Ну и ну. И чем же Таня обидела вас, ваше высочество?

– Не надо титулов. Вы все равно неправильно его употребляете. Например, сейчас ваше обращение совершенно неуместно. Ваше высочество – это официальное обращение, когда ко мне хотят обратиться с просьбой или прошением. Также так обращаются ко мне при официальном представлении. Сейчас же, после того как Энинг представил вас как своего друга, ваше официальное обращение говорит, что вы не можете считать себя моим другом.

– Ого, какие тонкости. Не знал.

– Поэтому советую разговаривать со мной так, как вы привыкли говорить. Все, что мне может не понравиться в ваших словах, я просто спишу на то, что нахожусь в гостях и здесь свои нормы поведения. В противном случае я невольно могу оскорбить вас.

– Ого, – повторили Вячеслав Павлович. – Ясно. Что ж, сам виноват и приношу извинения. Так что там у вас случилось?

Я отвернулся.

– Вряд ли сейчас это важно. Мы уйдем обратно, а Танька останется здесь.

– А может, это для нее важно? Может стоит дать ей шанс?

– Тогда это не ко мне. Просите Ольгу. Она пострадала.

– Понятно. А ты, Таня, что скажешь?

Однако Танька только всхлипывала.

– Нет, так дело не пойдет. – Вячеслав Павлович поднялся. – Хватит тут сырость разводить. Ну-ка, пойдем, умоемся. Давай-давай, я тебе покажу, где можно умыться. Пошли.

Танька нехотя поднялась и вышла. Мы остались втроем.

– Мне кажется, она не так уж и виновата, – заметил Эльвинг. – Просто она привыкла быть в центре внимания.

– Привыкла, – согласился я. – Я тебе не рассказывал, какими способами она добивалась этого внимания? Весьма поучительно. Дело не в том, что она привыкла быть в центре внимания, а в том, что когда ее отец неожиданно разбогател, то она стала считать себя чуть ли не королевой. И соответственно, всех других она считала гораздо ниже себя. Ольга не первая, кто пострадала от этой подлюки. Могу еще сказать, что если бы я сам не мог постоять за себя, то и я отделался бы минимум синяками.

– Хочешь сказать, что она кинулась на тебя с кулаками? – удивленно уставился Эльвинг.

Я усмехнулся.

– Зачем сама? У нее деньги есть. Заплатила некоторым тут. И, между прочим, я не первый, с кем она провернула подобное. Только тому повезло меньше и ему пришлось походить с переломом, а до этого неделю лежать в больнице.

– Ну и гадина. – Ольга даже головой потрясла.

– Самое печальное во всем этом то, что раньше она была вполне нормальной, и с ней можно было поговорить. Сейчас же для нее все на уровне слуга-господин. Надеюсь, что после всего случившегося она поумнеет.

– Ты прав, – заметил Вячеслав Павлович, входя в комнату. – На это стоит надеяться, надежды только мало. Кажется, она так ничего и не поняла. Она рассказала мне о случившемся. – Вячеслав Павлович покачал головой. – Она обвиняла в произошедшем всех, кроме себя: Ольгу, потому что она не понимает шуток; какого-то Свольда, который подслушивает то, что ему не полагается слушать; тебя, Егор, за то, что ты так непочтительно с ней обошелся.

– Непочтительно? – переспросил я.

– Она так и сказала.

– А где, кстати, она?

– Я ее домой отправил. Точнее, она сама в ультимативной форме потребовала, чтобы ее отправили домой.

– Зря, – покачал я головой. – Мне бы не хотелось далеко отпускать ее пока мы в этом мире. Она сейчас обижена на весь свет, а в таком состоянии она способна на все.

– Да ладно тебе. Что она может? – Вячеслав Павлович беспечно махнул рукой. – Она всего лишь подросток.

– Я сам всего лишь подросток, – буркнул я.

– Ну ладно, поехали что ли? – Вячеслав Павлович поднялся. – Сейчас ко мне, а потом на прогулку.

– Надо за Костей заехать, – вспомнил я. – Он будет рад.

Через час мы ждали в машине Вячеслава Павловича, который отправился за Снегиревым. Сам я не хотел лишний раз показываться во дворе. Эльвинг крутился рядом со мной на сиденье, стараясь поудобнее устроиться в том костюме, что дал ему Вячеслав Павлович. Как он и предполагал, одежда его сына оказалась эльфу в самый раз. Только вот ходить в ней он совсем не умел. Не то, что она ему сильно мешала, но была совершенно непривычной. Ольга же с любопытством смотрела в окно. Все здесь для нее было загадочно. Все интересно. Она смотрела на высотные дома, поражаясь их высоте, наблюдала за игрой детворы на площадке, следила за каждой проезжающей мимо машиной. А уж на сколько вопросов мне пришлось ответить…

Тут подъездная дверь распахнулась и оттуда выскочил Снегирь. Я приоткрыл дверь и махнул ему. Тот мигом оказался рядом.

– Ты? – выдохнул он. – Я думал, что ты ушел… ну, я имею в виду туда…

– Уже вернулся. Ты не рад?

Снегирь усмехнулся.

– Рад.

– Тогда садись вперед.

Костя тут же плюхнулся на переднее сиденье и обернулся к нам.

– Константин, – представился он, протягивая руку Эльвингу. – А ты тоже из другого мира?

– Эльвинг, – представился эльф. – Да, я родился не в этом мире.

Тут Костя обернулся к Ольге. При ее имени он с усмешкой повернулся ко мне.

– Ага, это, значит, про нее говорил Рон, что она достойна тебя?

– Снегирь, щас в лоб получишь, – пообещал я.

– Только без драк. – Вячеслав Павлович сел на водительское место. – Куда едем?

Совместными усилиями мы выработали план экскурсии.

– Ну что ж, тогда вперед. – Машина плавно стронулась с места.

До самого вечера мы мотались по всему городу. Мы побывали почти во всех парках, покатались на аттракционах, были в музеях. День оказался насыщенным. Если бы не машина, то я никогда не смог бы показать все это своим друзьям. Здесь стоило бы сказать огромное спасибо Вячеславу Павловичу. Кажется, ему самому доставляло огромное удовольствие объяснять все на редкость внимательным слушателям. В роли гида он был превосходен.

Часам к десяти вечера, когда все, что хотели, мы уже осмотрели, Вячеслав Павлович повернул машину к дому.

– Какие у вас сейчас планы? – поинтересовался он.

Ольга с Эльвингом посмотрели на меня.

– Наверное, стоит возвращаться, – заметил я, чуть подумав. – Вряд ли люди Бекстера остались в деревне, а вот наши друзья наверняка ищут нас. Если мы слишком задержимся, то последствия могут быть непредсказуемы.

– Наверное, ты прав, – согласился Вячеслав Павлович. – Хотя и жаль, что вы не можете задержаться подольше. Я бы вам еще столько показал. Но нет, так нет. Сейчас ко мне за вашими вещами, а потом я вас провожу.

– А пойдемте с нами, – предложила вдруг Ольга. – Я вам Китеж покажу. Вам там понравится.

Вячеслав Павлович рассмеялся.

– Нет уж. У меня здесь семья, работа. Куда я отсюда? Спасибо за приглашение, но нет. А ты, Костя, что скажешь?

Костя упрямо покачал головой.

– Я уже принял решение. Я нужен своим родителям.

За разговором мы и не заметили, как приехали к дому Вячеслава Павловича. Вячеслав Павлович вышел из машины, кинул взгляд на светящиеся окна и вдруг замер.

– Что случилось? – спросил я, пытаясь понять, что его встревожило. Вячеслав Павлович жил на четвертом этаже, и я быстро отыскал его окна. Вроде ничего особенного.

– Цветы, – прошептал он.

– Что цветы? – не понял я. На фоне светящегося окна отчетливо был виден горшок с каким-то растением. Ну и что? Тут я вспомнил, что когда был в квартире, то этот цветок стоял на холодильнике и, следовательно, никак не мог быть виден из окна.

– Ты не понимаешь. Смотрел «Семнадцать мгновений весны»?

Я кивнул.

– Помнишь тот эпизод с профессором Плейшнером? Так вот, мой сын тогда буквально помешался на разведчиках и хотел стать обязательно «Штирлицем». Вот и придумал этот знак. Точнее позаимствовал из фильма. Когда я возвращался с работы, я тогда еще в милиции работал, и видел в окне цветок, то знал, что сын получил двойку в школе или еще что натворил. Это был как бы сигнал мне.

– Значит, он опять получил двойку? – простодушно спросил Костя.

– Когда мы играли в разведчиков, моему сыну было десять лет. Сейчас ему пятнадцать.

– Значит, вы думаете, что дома что-то случилось? – спросил я.

– Возможно. – Вячеслав Павлович быстро достал мобильник и стал кому-то звонить. – У меня есть кое-какие друзья в милиции, – объяснил он.

– А вдруг это просто ошибка? – поинтересовался я.

– В таком случае я извинюсь перед друзьями и приглашу на чай.

– А зачем ждать? Давайте, я поднимусь и проверю? Скажу, что вы прислали меня за чем-то?

– Не выдумывай!

– А почему нет? В случае чего, я смогу помочь вашим. Я же как никак рыцарь Ордена.

– Сиди уж, рыцарь. – Вячеславу Павловичу явно сейчас было не до меня.

Я быстро шагнул к нему, молниеносно провел прием и захватил в болевой захват руку.

– Я ведь не шутил. И вы могли это понять. Если я вернусь, то все в порядке, а если нет, то тогда можете вызывать своих друзей.

Я поднялся и направился к подъезду.

– Удачи, Егор. – Я обернулся. Ольга не пыталась меня отговорить. Просто стояла и смотрела. И она впервые назвала меня настоящим именем.

Я скрылся в подъезде. Не теряя времени, я поднялся на нужный этаж и вдавил кнопку звонка. Дверь открыл высокий, явно спортсмен, юноша. Он удивленно посмотрел на меня, но я заметил в его глазах толику страха.

– Привет, – тут же взял быка за рога я. – Ты, наверное, Василий? Меня твой отец прислал. Он велел передать, что задержится по делам, и просил меня кое-что забрать.

– Что забрать? – изумился он.

Но тут, прерывая нас, из-за двери высунулась мощная мужская рука, сгребла меня за шкирку и втащила внутрь.

– Ну что, ангелочек, попался?

Мой взгляд уперся в накаченный торс какого-то громилы.

– Вы поосторожнее, он же ребенок…

Я повернулся на голос, и мой взгляд упал… на отца Таньки. Вот так вот. Как же мы раньше не поняли, что ее отец, скорее всего, тоже, связан с теми бандитами. И Танька, едва прибежав домой, тут же поделилась всем с отцом, а тот позвонил друзьям. Правда, сейчас он не выглядел ни важным господином, ни особо уверенным в себе человеком. Отец Таньки сидел какой-то бледный и осунувшийся. Ему явно не нравилось то, что здесь происходит.

– О, мы будем очень осторожны, – пообещал чей-то шипящий голос. – Да разве можно вести себя плохо с ангелком?

– Оставьте ребенка! – неожиданно раздался чей-то твердый голос. – Не видите, он испуган.

Ну, это явное преувеличение. Я скорее просто оказался не готов к такому повороту событий. Однако это не повод быть невежливым, и я поблагодарил женщину, которая вступилась за меня.

– Ишь, какой воспитанный, – усмехнулся тот же голос.

Теперь, когда первый шок прошел, я уже мог осмотреться более внимательно. В квартире находились четверо. Двое явные шестерки – куча мускулов и ни грамма мозгов. Третий был отец Таньки, но он точно был здесь не на первых ролях. А вот четвертый человек, обладатель шипящего голоса, явно был главным. По внешнему виду он старательно косил под типичного «нового русского», но его внимательный взгляд заставлял усомниться в первом впечатлении. Этот человек был умен и обладал стальной волей, заставлявшей подчиняться людей.

Чуть в стороне стояла красивая женщина, которая и заступилась за меня. Скорее всего, она была женой Вячеслава Павловича. Рядом с ней стоял уже знакомый мне юноша.

– Что здесь происходит? – испуганно спросил я.

– Хватит валять дурака! – рявкнул главарь. – Про тебя мне тут рассказали очень интересные вещи, – со значением произнес он. – Кажется, это ты изображал ангела? Из-за тебя мои ребята побежали в милицию?

– Что вам еще наплела Танька?

– Многое. В частности, про твое путешествие. Видишь ли, малыш, ты поставил меня в очень неприятное положение. И я бы просто приказал тебя убить, но, как ты ее называешь, Танька рассказала мне много интересного. Настолько интересного, что я решил лично познакомиться с тобой, сэр Энинг. Так ведь тебя зовут?

– Мое имя Егор. Энинг – это псевдоним, если хотите. Но я не понимаю, что вам от меня надо?

– Очень просто. Благодаря тебе я уже не могу здесь оставаться. При этом все произошло настолько неожиданно, что я оказался не готов к такому повороту событий. И раз уж ты виноват, то тебе и исправлять. Я хочу, чтобы ты взял меня с собой.

– Вы сумасшедший? – невольно воскликнул я. – Вы ведь даже не представляете, что вас там ожидает!

– Ну, Таня мне многое рассказала. Я уверен, что найду занятие. Умный человек везде найдет чем заняться. И начнем мы с того, что ты прямо сейчас подпишешь дарственную на свое баронство…

Тут я не выдержал и расхохотался. Трогательная уверенность в своих силах этого бандюги была неподражаема. Я смеялся и не мог остановиться.

– Вам бы следовало подробнее расспросить Таньку. Даже если я напишу вам эту дарственную, то с чего вы решили, что вам охотно подчинятся мои люди? Вы в самом деле думаете, что стоит вам появиться с этим письмом и потрясти им перед воротами, как перед вами все упадут на колени?

– Я могу взять тебя с собой, и ты подтвердишь…

– Допустим. Допустим, я не буду сопротивляться. Допустим, я искренне решил вам помочь и ничего не стал предпринимать в том месте, которое знаю намного лучше вас. Допустим, я не сбежал от вас и не велел схватить как самозванцев. Допустим, что все вас признали, но… Баронство не та вещь, которую можно просто подарить. Такая дарственная должна заверяться королем. Король же из-за политической, подчеркиваю, политической необходимости, чуть ли не силой заставил меня принять это баронство. Я не хотел его! Так неужели вы думаете, что он согласится признать вас как нового владельца? Да он прикажет бросить вас в тюрьму до конца ваших дней, а мне устроит головомойку за то, что я не понимаю политической необходимости. Но даже допустим, что вам каким-то чудом удалось убедить короля отдать вам это баронство, а мне подыскать другое, но что вы будете делать с традициями? Над ними даже сам король не властен! А традиция довольно необычная: если баронство переходит не при прямом наследовании, то есть от отца к сыну, то каждый может оспорить права нового барона. Будет назначен турнир, где вы, вы лично, а не ваши громилы, должны будете мечом доказать, что достойны стать бароном. Сколько у вас шансов победить людей, которые учились владеть мечами с детства? Вам Таня случайно ничего не рассказывала о том, как проходит турнир?

Главарь лишь мрачно взглянул на меня. Кажется, он никак не ожидал такого. Возможно, он ожидал сопротивления с моей стороны, отговорок, обмана, но не этих железных аргументов.

– Ничего вы не знаете, а уже грозитесь что-то сделать, – продолжил я. – Ну и насмешили вы меня. Это ж надо такое придумать.

– Может быть. Только твое баронство это был план максимум. План минимум – это твои деньги.

– Да? И как вы планируете их получить? Пойдете к Нарнаху? Ну-ну, вы ему как раз на завтрак.

– Зачем? Ты сам их принесешь, когда я возьму в заложницы ту девочку. Кажется, ее Оля зовут?

Я вмиг стал серьезен и посмотрел в глаза главарю. Тот вздрогнул. Я уже неоднократно замечал, что в минуты гнева очень немногие люди способны выдержать мой взгляд. Он выдержал, но потерял часть своей уверенности.

– Вы знаете, почему так случилось, что ваши люди побежали в милицию? – спросил я. – Они похитили мою маму. Хотите жить спокойно, лучше сдавайтесь, но не трогайте моих друзей – это опасно. Очень опасно!

Я откинулся на спинку стула и внимательно огляделся, готовясь к возможной схватке. Двое стоят недалеко от меня, отлично. Отец Таньки вряд ли окажет серьезное сопротивление. А вот сам главарь сидит чуть в стороне. Жена Вячеслава Павловича и его сын стояли в проходе между комнатой и коридором, они явно не понимают о чем вообще идет разговор. Плохо, они существенно сковывают маневр. В этот момент раздался звонок в дверь. Я приготовился. Явно что-то намечается. Я встал и постарался незаметно занять позицию между семьей Вячеслава Павловича и бандитами. Ага, отлично, за входной дверью видна ручка швабры. Один из громил, схватив Василия, потащил того к двери.

– Без фокусов, сопляк, – прошипел он.

– Ну вот, кажется, твои друзья возвращаются. – Главарь встал рядом со мной.

Василий щелкнул замком.

Дверь начала плавно открываться.

И тут она неожиданно резко распахнулась, и в коридор ворвался Вячеслав Павлович. Тот громила, что держал Василия за плечо, никак не ожидал появления хозяина дома. Его растерянность длилась доли секунды, но этого оказалось достаточно – Вячеслав Павлович нокаутирующим ударом отправил его в кухню и стремительно двинулся ко второму. Тот попытался выхватить пистолет, но я рванулся вперед, схватил швабру и ударил его ею по руке. В коридор ворвались еще трое спецназовцев в камуфляже и в масках. Кажется все. Я расслабился и немедленно за это поплатился – главарь в этой ситуации не потерял присутствие духа и сделал единственное, что ему еще оставалось. Рванувшись ко мне, он левой рукой обхватил мне шею, а правой приставил к горлу нож.

– Назад! Иначе я убью его!

Спецназовцы замерли. Только двое из них проворно выволокли из квартиры обоих громил.

– Отпусти мальчика, – попросил Вячеслав Павлович.

– Ну нет! – Главарь усмехнулся. – Этот мальчик мой пропуск отсюда. – Он недвусмысленно потряс ножом.

Зря он это сделал. Ой, зря. Невнимательно он слушал видно Таньку. Или она не все рассказала. Впрочем, и она не представляла, кто такие рыцари Ордена. Его нож всего лишь на мгновение оторвался от моего горла, но этого для меня было достаточно. Мгновенно взвинтив темп до предела, я сделал четыре одновременных движения. Первое, левая рука поднялась и встала между ножом и моим горлом. Второе, правая нога с силой опустилась на ногу державшего меня главаря. Третье, правая рука стремительно двинулась вперед, и локтем я с силой въехал главарю в живот. Таким ударом я на тренировках с Дерроном разбивал доски. Живот главаря по крепости явно уступал доске, и я ему не позавидовал. И, наконец, четвертое, моя голова резко дернулась и подбородком я вмазал в грудь. К сожалению, я не отличался высоким ростом, и этот удар оказался наименее эффективным. Однако и трех предыдущих оказалось более чем достаточно.

Бандит вскрикнул и стал складываться пополам, чисто инстинктивно пытаясь ножом дотянуться до моего горла. Но на пути ножа уже была моя левая рука. Правая метнулась на помощь левой, и я сжал болевые точки на кисти, поворачивая ее по движению. Пригнулся, пропуская оседающего от боли главаря справа от себя. Правой ногой я захлестнул руку с ножом. Бандит заскрежетал зубами, и выпустил нож. Через мгновение он лежал у моих ног не в силах даже пошевелиться. Любое движение причиняло ему сильную боль в правой, находящейся в жестком болевом захвате, руке.

В тот же миг к нему подскочили спецназовцы. Я отошел, предоставив остальное тем, кому это положено делать по своей профессии.

– Вы были неправы, – заметил я Вячеславу Павловичу, когда последнего из бандитов вывели из квартиры. – Им были нужны не вы, а я. Тот последний, которого вывели, был отец Таньки, хотя вы ведь наверняка узнали его. Танька все-таки поделилась с ним своими приключениями. А он и сам был завязан с теми бандитами и быстро сообразил, чем ему могут грозить показания тех раскаявшихся грешников, и позвонил боссу. Вот так вот.

Глава 8

Вячеслав Павлович несколько мгновений смотрел на меня. Потом молча обнял.

– Какой же ты дурачок! Ты так напугал меня. Больше так не делай!

– Не буду, – усмехнулся я. – Теперь-то уж вам точно ничего не грозит.

– Это верно.

– В таком случае я заберу наши вещи, и мы пойдем. Не стоит здесь задерживаться. А вы объясните все своим, а то они совершенно не понимают, что происходит. Да и с милицией мне не хочется объясняться.

– С милицией я сам объяснюсь, не переживай. Подожди в коридоре, пока я вещи ваши соберу. И… спасибо тебе, Егор. Если бы не ты, то в заложниках могли оказаться мой сын или моя жена, а у них нет твоей подготовки…

Я кивнул и вышел на лестничную площадку где, прислонившись к перилам, стал терпеливо ждать Вячеслава Павловича. В мыслях я уже был в другом мире.

Наконец из квартиры вышел сам Вячеслав Павлович с двумя большими сумками. Следом за ним вышла и его жена с сыном. Однако не успел никто из них произнести и слова, как к нам подошел еще один человек в камуфляжной форме, с автоматом с коротким дулом через плечо и в маске.

– Все воюешь, Слава? – Он стянул маску и поздоровался с Вячеславом Павловичем. – Кто это хоть были?

Вячеслав Павлович крепко пожал руку спецназовцу.

– Никакой тайны, Володя. Слышал о тех, что дают сейчас в милиции показания?

Володя усмехнулся.

– Еще бы не слышать! Ты думаешь, почему я так быстро оказался у тебя со своими ребятами? Сейчас вся милиция на ушах стоит. Меня сразу отправили, как только я сказал, что дело с этим связано. Надеюсь, хоть это так?

– Так, так, – успокоил друга Вячеслав Павлович. – Скажу даже больше, один из задержанных прямой начальник тех молодчиков. Ему стало известно о показаниях, и он решил, что я смогу помочь ему удрать.

Володя присвистнул.

– Вот так, так. Кажется, скоро я буду майором.

Обязательно будешь, – усмехнулся Вячеслав Павлович.

– Ну и дела! А почему он решил, что ты можешь ему помочь?

– Да столкнулся я с ним недавно в одном деле. Похищение жены одного бизнесмена. Так вот, мне удалось ее так спрятать, что они никого отыскать не сумели.

Я усмехнулся: «мне». Впрочем, я прекрасно понимал, что Вячеслав Павлович действует абсолютно правильно и мне высовываться не стоит.

– Вот он и решил, что я так же смогу спрятать и его, – закончил Вячеслав Павлович.

– Ясно. Ну, а ты откуда такой взялся, герой? – неожиданно повернулся ко мне Володя. – Ловко ты свалил того бандита, я даже не заметил, как ты это проделал.

– Я!? – Я раскрыл в удивление глаза. – Вы что-то путаете, дядя Володя. Я только недавно подошел! Я был вместе с Вячеславом Павловичем. И ни какого бандита не валил. Да разве я смог бы? – Я честными глазами смотрел на спецназовца.

– Да, Володя, мальчик только недавно подошел. Житья нет от этих любопытных! И чего здесь интересного, не понимаю? Он сейчас уйдет.

Володя хмыкнул и посмотрел на жену и сына Вячеслава Павловича, которые удивленно смотрели то на него, то на меня.

– Интересно. Мальчика, может, и не было в квартире. Но если задержанные о нем заговорят, то ведь мне на орехи достанется.

– Не заговорят. А если и заговорят, то им же хуже. Поверь.

– А, ладно. Не было, так не было. Иди уж, призрак мальчика.

– Благодарю, капитан, – вежливо поклонился я и нагнулся за сумками.

– Я помогу, – вмешался Вячеслав Павлович и поднял обе сумки. – Давай я провожу тебя.

Мы с ним молча, вышли из подъезда и двинулись в сторону стоявшей недалеко машины. Но тут Вячеслав Павлович неожиданно остановился, поставил сумки на землю и достал сигарету. Щелкнула зажигалка, на мгновение осветив его лицо.

– Кажется, ты был абсолютно прав. Не стоило отпускать сразу Таню. Но кто бы мог подумать, что ее отец окажется связан с теми преступниками?

Я пожал плечами.

– Во дворе давно ходили слухи, что бизнес этого Кеши не совсем чист. Просто никто не думал, что он мог быть связан с такими людьми.

– Ты не мог думать, а я должен был понять. В конце концов, я ведь не один год работал в милиции. Что ж, это будет мне хорошим уроком. А этот, как ты говоришь, Кеша, скорее всего, был не самой крупной фигурой. Так, не «шестерка», но и не «авторитет». Мне его даже жалко немного.

– А мне – нет, – жестко отрубил я. – Он сам выбрал свою дорогу. Его никто насильно не заставлял. В этой истории мне больше всего жалко Таньку. Теперь всему ее благополучию конец. Нет больше маленькой принцессы. Ведь, если я правильно понимаю, то сейчас начнется следствие и возможно, что очень многое из имущества ее отца конфискуют.

– Если у того не хватило ума оформить его на жену и дочь.

– Даже если так, теперь ей все равно придется несладко. Люди злопамятны, а Танька слишком многим наделала гадости. Ей теперь проходу не дадут.

Вячеслав Павлович серьезно посмотрел на меня.

– А разве не она сама виновата?

– Нет. Она, конечно, дура, но эта дурость от воспитания. Ее отец не мог не знать о поведении дочери. Ему ничего не стоило сразу поставить ее на место. Он этого не сделал. Здесь больше вины родителей, а не ее.

– Наверное, ты прав, – согласился Вячеслав Павлович. – Я бывал у них дома. Могу сказать даже больше. Мать Тани даже одобряла поведение дочери. Она и сама вела себя так же. А со мной вообще разговаривала как с какой-то прислугой. От нее-то дочь и нахваталась всего этого. Но может и хорошо, что все так обернулось? Это ведь хороший урок и для матери и для дочери. Возможно, они и поймут, что были не правы.

– Или озлобятся на весь мир, считая именно его во всем виноватым.

– И это возможно. Ну ладно, Егор, прощай. Я бы тебя проводил, да мне возвращаться надо. Сейчас следователь приедет, надо будет показания давать, а я еще семью не предупредил.

– Прощайте, Вячеслав Павлович, и спасибо вам за все.

– Это тебе спасибо, Егор. – Вячеслав Павлович пожал мне руку и поспешил к подъезду.

Я поднял сумки на плечо и двинулся к машине. Навстречу мне уже спешили Эльвинг, Ольга и Костя.

– Что там случилось?..

– Что вы так долго?..

– Как там?.. – сразу накинулись они на меня.

Я молча протянул одну сумку Эльвингу и двинулся в сторону кустов. Только удалившись на достаточное расстояние от дома Вячеслава Павловича, я бросил сумку и начал рассказывать…

– Да, не повезло Таньке. – Костя почесал затылок. – Кто бы знал… Надо же! А я ведь помню, как ее отец мастерил нам коляски, а потом катал по двору. Мы за ним толпой бегали. «Дядя Кеша, прокати…» И Танька тогда такая смешная была. Сделает что-нибудь – мы смеемся над ней и она вместе с нами…

– Чего это ты в воспоминания ударился? – поинтересовался я.

– Да так. Думаю. Вот вспоминаю твоего отца, когда он стоял под деревом. Помнишь? – Еще бы я не помнил! – Или вот Танька и ее отец. Может быть, деньги – это не такое уж и важное в жизни? Зачем они, если все кончается вот так? Чтобы потом убегать, или как с Танькой, остаться совсем одной, без друзей?

– Не знаю, Костя. Не знаю. – Я вздохнул. – Это слишком сложно для меня.

– Дураки вы, – вмешалась Ольга. – Ни сами деньги, ни их отсутствие не принесет человеку ни счастья, ни несчастья. Я всегда поражалась глупости людей, который жили чуть ли не голыми в пещерах и их за это объявляли святыми. Да что святого в том, чтобы всю жизнь проторчать в пустыне, ни черта не делая?! Лучше бы они делом каким занялись. Нищета – еще не признак святости, как и богатство еще не признак развращенности и преступности. Нет преступления в богатстве, если оно добыто честно и если человек живет не только ради его увеличения.

Я рассмеялся.

– А что ты скажешь по поводу моего богатства, философ? Честно оно добыто или нет?

– Ты же никого не грабил, – фыркнула Ольга.

– Как сказать, – еще больше развеселился я. – Севан считает, что я ограбил всех честных людей в Амстере.

– Ну, если Севан так говорит, тогда можешь смело считать свое богатство нажитым абсолютно честным путем. И потом, мне почему-то кажется, что ты не живешь только ради пополнения его.

– Ага. Мне Нарнах тоже советует поменьше тратиться. Он говорит, что только его умение вести дела помогают мне получать прибыль большую, чем я трачу. Но вот король Отто считает, что я слишком большой скряга и из-за прибыли забываю о рыцарских обязанностях. Одним словом, я скряга и купец, а не барон и рыцарь.

– Какой ты разный, – притворно восхитилась Ольга.

Тут нашу пикировку прервал громкий смех. Эльвинг и Костя внимательно слушавшие нас не выдержали.

– Видели бы вы себя со стороны, – Эльвинг в восхищении покачал головой. – Два увлеченных философа в диспуте о сущности денег. Нет, – эльф толкнул Костю, – ты только послушай их. Два скромника.

Я поспешно, не дожидаясь продолжения насмешек Эльвинга, надел кольчугу и прицепил кинжал с мечом.

– Оль, одевай куртку. Это здесь тепло, а там уже ноябрь. – Я достал Ключ. Эльвинг тоже быстро переоделся и прицепил оружие.

– Уже уходите? – сразу погрустнел Костя.

– Пора. – Я вздохнул. Тут мне в голову пришла одна идея. Как же я забыл о правилах перехода? – Костя, не расстраивайся, мы еще встретимся. Когда мы уйдем, возьми Ключ. Через пятьдесят лет он зарядится, и ты сможешь попасть в Магический мир. Я же тебе говорил о том, что там происходит с людьми из нашего мира!

– Ух ты! – Костя сразу повеселел, но тут же печально вздохнул. – И что я там буду делать стариком?

Я только улыбнулся и пошел искать подходящую стену. К счастью в городе с ними никогда проблем не было.

Я поднес Ключ к стене. Ничего не произошло. Я потряс его. Словно в ответ на стене появились контуры двери, но дальше дело не пошло. Только тут я начал понимать, что слишком расточительно пользовался переходом. Мастер ведь предупреждал, что я не могу бесконечно ходить туда-сюда. В отчаянии я вставил Ключ в слегка прорисованную замочную скважину. Он с трудом, но вошел. Дверь стала четче. Я повернул Ключ и потянул за него. Раздался скрип, и дверь, мерцая и грозя исчезнуть в любой момент, медленно раскрылась. Вот она заколебалась, ее контуры на мгновение размылись, но тут же обрели четкость, и снова передо мной была уже знакомая дверь – проход был открыт. Фу!!!

– А я уже начал было волноваться, – раздался за моей спиной спокойный голос Эльвинга. – Кажется, нам больше не удастся воспользоваться этой лазейкой.

– Я и сам больше не рискну, – облегченно сказал я. Потом повернулся к Косте. – Давай, зайди в дверь и выйди.

– Что? – Костя недоуменно посмотрел на меня. – Но я не хочу с вами…

– А я тебя и не заставляю! Просто войди в нее и вернись обратно! – Костя колебался. – Да быстрее ты, я же не могу долго держать ее открытой!

Ольга с Эльвингом удивленно смотрели на меня, но не спорили.

Наконец Костя решился. Заскочив в дверь, он тут же выскочил обратно.

– Ну и зачем это? – сердито спросил он.

– Правило перехода. Мастер мне рассказывал, но я как-то выпустил его из головы. Теперь через пятьдесят лет ты попадешь в Магический мир таким, каким пришел в него первый раз. Это правило действует в том случае, если твое время не успело догнать время Магического мира. А это происходит через шестьсот лет. Насколько я помню, ты был в том мире гораздо меньше. Так что через пятьдесят лет мы с тобой еще в прятки поиграем. – Я подмигнул ошеломленному Косте и шагнул следом за Ольгой. Дверь захлопнулась. – Только не забудь взять Ключ! – успел крикнуть я.

– То, что ты говорил, правда? – сразу спросила Ольга.

– Ага. Так что через пятьдесят лет мы с ним встретимся.

– Если доживем, – мрачно бросил Эльвинг, настороженно оглядываясь по сторонам.

Попав из освещенного ночного города на природу, мы мигом ослепли от резкого контраста. Наши глаза еще не успели привыкнуть к лунному свету. Однако я чувствовал, что опасности нет.

– Наконец-то! Куда вы делись, черт возьми?!! Энинг, не надо больше таких фокусов!!!

Нас быстро окружили солдаты во главе с Даерхом, который встревожено оглядывал нас троих.

– Что здесь произошло?

Было ясно, что принц не отстанет, пришлось все рассказать. Правда, про другой мир я говорить не стал. Просто сказал, что нам удалось убежать и спрятаться. И вот теперь мы вернулись.

Отто подозрительно выслушал мой рассказ.

– Энинг, ты врун, конечно, умелый, но и я не болван! Не хочешь говорить, что произошло, не надо, только не ври мне, ладно? – заметил он, когда остался наедине со мной.

– Ладно, – вздохнул я. – Но про нападение я сказал правду.

– Знаю. Мы перехватили тот отряд. Правда, Бекстеру удалось уйти, но мы отбили ваших лошадей. Они их с собой пытались забрать. Это Леонор поднял тревогу. Сказал, что чувствует, что вы попали в беду. Ну мы и примчались. Пока разобрались, что к чему, Бекстер и удрал. Зато с остальными со всеми управились. А вас нигде нет. Весь этот городок перевернули вверх тормашками.

– Извини, Отто, но мы же не знали, что вы так быстро придете к нам на помощь. Вот и решили спрятаться понадежней. Мы не могли вас видеть.

– Понятно. Ну ладно, все хорошо, что хорошо кончается. Сегодня уже дальше не поедем, переночуем здесь. А вот завтра с утра в путь. Надеюсь, больше никаких приключений не будет. Кстати, а где эта твоя подружка?

– Я отправил ее домой.

– Вот и ладно. А теперь пойдемте, я провожу вас в ваши комнаты.

На следующее утро мы всем отрядом выехали из деревни. В хвосте плелось человек десять пленных – тех, кого захватили вчера. Там же были и секретарь Бекстера вместе с капитаном корабля.

Мы двигались быстро и старались нигде не задерживаться. Деревни и небольшие городки мы проскакивали на полном ходу, к восторгу местных ребятишек, а также собак, что провожали наш отряд громким лаем. Селения следовали одно за другим. Казалось, вот только что одно осталось позади в облаке пыли, как тут же другое навстречу. Меня всегда поражала обжитость здешних мест, которые в этом отношении ничем не отличались от старой Европы, оставшейся в моем мире. Те же маленькие живописные городки, казалось, сошедшие с открытки. Вот-вот из-за поворота выедет автобус с японскими туристами, и они дружно примутся снимать нас на видеокамеры и мобильные телефоны, смешно протягивая их в нашу сторону. Тут вдруг раздался вызов по даль-связи. Как всегда при этом у меня страшно заломило в зубах. Это вам не мобила. Я поспешно извлек палочку.

– Слушаю, Вильен.

– Энинг, ты где сейчас? Случайно не в море бегаешь за своей принцессой? Ладно, шучу, не кипятись. Мне Мервин все рассказал. Но я вызвал тебя не для этого. Я кое-что узнал про Рона.

– Что?! – Я мгновенно забыл про дурацкие шуточки Нарнаха. – Ты узнал, кто его родители?

– Кажется, да. – Однако голос Нарнаха был не слишком радостным. – Похоже, что его просто бросили.

– То есть как? – ошеломленно спросил я.

– А вот так. В общем, история банальная. Два сына. Старший, которому досталось все дело отца и его богатство, и младший, который от этого был не в восторге. Старший женился по любви на первой красавице города. Она чем-то заболела, и муж отправил ее лечиться на юг. Потом сам туда приехал. Когда она выздоровела, то захотела вернуться домой, чтобы встретиться с родителями. Муж последовать за ней не мог – у него были неоконченные дела. Он отговаривал жену – она ведь должна была вот-вот разродиться. Что было дальше, ты сам можешь догадаться. Женщина умирает в родах, а младший брат ее мужа решает подбросить родившегося ребенка в первый попавшийся дом, а брату сообщает, что ребенок тоже умер. Естественно, купец срывается с места и мчится домой. Однако горе помутило его рассудок, и он уже ничем не занимался. Ушел от дел. А в один прекрасный день покончил с собой.

– Понятно. – Я задумался. – А что было дальше?

– Кажется, этот младший женился сразу после смерти жены своего брата. Сейчас у него четверо детей. По-моему, есть племянница. Тут я не уверен.

– Подожди, ты хочешь сказать, что у Рона есть сестра?

– Говорю же, я точно не знаю.

– Вильен, пожалуйста, узнай.

– Да ради Бога. Мне что, жалко. Ты скажешь Рону?

Я задумался.

– Нет. Все это так неопределенно. Я хочу сам все узнать, прежде чем сообщу что-либо Рону. Я должен составить свое мнение об этих людях. Когда ты все выяснишь?

– Сейчас пошлю запрос в свою контору в том городе. Там мои люди наверняка знают этого человека. Он же купец. Думаю, к вечеру все станет известно.

– Хорошо. Сейчас я еду в замок, а оттуда сразу отправлюсь в тот город. Сообщи в свою контору. Я заеду туда и пусть они мне расскажут. Этот город далеко?

– На границе Амстерского союза и Галийского королевства. Формально принадлежит королевству, но у него подписан договор и с союзом. Реально же этот город не принадлежит никому. Там всем заправляет гильдия самых богатых людей. Так что будь осторожен. Все законы там устанавливают именно эти настоящие хозяева города. Впрочем, чего это я тебя предупреждаю? В общем, Энинг, постарайся не разрушать весь город – у меня в нем кой-какие дела. Нет-нет, если тебе очень захочется, то пожалуйста…

– Как называется этот город? – сухо спросил я, стараясь игнорировать насмешки.

– Лейкон.

– Хорошо. Ты предупреди своих людей. – Я отключил связь и задумался.

Ко мне подъехала Ольга.

– С кем ты говорил? С отцом?

– Нет. С Нарнахом. Он нашел родителей Рона.

– Так это же замечательно!!!

– Не совсем… Они умерли. И вообще… тут много неясного. Не говори ничего Рону, пока я все не выясню.

– Ты собираешься сам этим заняться?

– Да. Вот отвезу тебя в замок и отправлюсь туда.

– Я с тобой.

– Не дури. Тебе нельзя со мной. Да тебя и отец не отпустит. Принцессы не путешествуют без свиты.

– Некоторые идиотки полагают, что быть принцессой очень здорово, – с неожиданной злостью заговорила Ольга. – Их бы засунуть на мое место! Туда нельзя, сюда нельзя! Ваше высочество, возьмите охрану, ваше высочество, вам это не подобает! Тьфу!

Я подумал, что для авантюрной натуры Ольги ее положение действительно невыносимо. Ей бы быть дочерью капитана дальнего плаванья или разбойника. Там бы она была на своем месте. Сейчас же множество ограничений невидимыми путами держали ее в определенных рамках. Естественно, что при ее темпераменте она тяготилась этим. Отсюда и ее выходки, к которым, казалось, все привыкли. Недаром ведь Ратобор даже не сильно и сердился на нее, когда она тайком пробралась в свиту. Тем не менее, она умела, когда необходимо, подчиняться обстоятельствам, поэтому дальше спорить не стала.

К замку мы подъехали ближе к обеду. Там нас встретили король с Ратобором, который тут же заключил Ольгу в объятия и больше не отпускал ее от себя ни на шаг. Отто вскоре уже рассказывал о нашем путешествии отцу, здесь был и Ратобор с моими родителями и братом, которые внимательно слушали его рассказ.

Король, кажется, был не в восторге, что мы наняли пиратов, но ничего говорить не стал, решив, что спасение дочери князя позволяло закрыть глаза на мои выходки. Ратобор же выслушал рассказ внимательно, потом задумчиво посмотрел на меня. Я решил было, что он хочет что-то мне сказать, но князь промолчал. Лишь попросил извинить его и отправился с дочерью на свою половину.

Мне же пришлось огорошить родителей сообщением о том, что мне необходимо снова уехать. Рон был полон решительности уж на этот-то раз точно отправиться со мной, но я заявил, что еду ненадолго и одному мне будет справиться с этим делом гораздо проще.

– Ты всегда так, – обиделся Рон.

– Рон, поверь мне… если бы я мог, то взял тебя.

– Эльвинга же ты берешь…

– Нет. Он тоже остается здесь.

Эльвинг, которому я уже успел все объяснить, согласно кивнул.

– Он остается? – Рон недоверчиво посмотрел на нас двоих.

– Вот именно.

Эта новость прекратила все споры.

– Я все равно не понимаю, почему ты хочешь отправиться туда один? – заметил эльф вечером, когда мы с ним остались вдвоем, расположившись в полутемной гостиной с чашками чая. В камине весело потрескивал огонь, и я блаженствовал, уютно устроившись в кресле рядом со столиком. Вопрос Эльвинга выдернул меня из этого состояния, и я некоторое время пытался сообразить чего он хочет.

– Понимаешь, мне трудно вот так ответить. Прежде чем что-то предпринять, я хочу сам во всем разобраться. С одной стороны, этот человек негодяй, раз бросил Рона. Но тут может быть скрыто еще что-то. Насколько он виноват в смерти матери Рона и виноват ли вообще? И самое главное – стоит ли сообщать новости Рону? Именно это я и хочу выяснить. А значит, я должен понять, что за люди его родственники. Может тот человек уже раскаивается в своем преступлении и захочет принять Рона? Ведь не убил же он тогда младенца! Подбросил, но не убил. А что было проще?

– Это я понял. Я не понимаю, почему ты хочешь ехать один.

– Потому что так легче получить сведения. Я хочу поближе познакомиться с его родственниками. Понять, что они за люди. А для этого я собираюсь войти к ним в дом. Толпа за спиной может сильно помешать мне в этом. Понимаешь?

Эльвинг неуверенно кивнул.

– Кажется, да.

– А ты сам-то как провел время? Мы ведь даже не говорили с тобой после твоего возвращения, господин посол, – насмешливо спросил я.

– А. – Эльвинг махнул рукой. – Ерунда. Не скажу, что мне обрадовались, но и тронуть посла трех стран не посмели. К тому же, как и предполагал Мервин, Сверкающий уже насолил и моему народу. Не только я пострадал от козней его агентов. Просто я оказался единственным, кто пострадал от злопамятности разоблаченного агента.

– То есть? – не понял я.

– Сверкающий не разменивается на пустяки. Если он что-то делает, то это должно принести ему пользу. Поэтому он подобным методом устранял своих противников – глав семей, которые выступали против него, их советников. Я в этом списке оказался случайно, единственный, кто пострадал из-за мести разоблаченного агента. Впрочем, нет худа без добра, этим я, кажется, спас того, против кого действительно готовилось покушение. Это открылось уже после моего изгнания.

– Но почему тогда не отменили изгнания? – недоуменно спросил я.

– Потому что главенство в семье заняли родственники убитого мной. Они и слышать не хотели о моем прощении, – поморщился Эльвинг. – К тому же они не хотели признавать свою неправоту.

– Ну и чем закончилась твоя миссия? – спросил я, чтобы переменить не очень приятную для эльфа тему.

– Как и предвидел Мервин, было много споров. В конце концов, они отвергли идею вмешательства, но на это никто и не рассчитывал. Главное, чтобы старейшины не мешали. Зато мне удалось уговорить несколько молодых эльфов из разных семей примкнуть к экспедиции. Те обещали привести еще несколько друзей. Думаю, тысячи две наберется, а больше и не надо. Для меня главное, чтобы эльфы участвовали в предстоящей войне. Думаю, это поможет сблизиться эльфам и людям. – Взгляд эльфа неожиданно стал задумчивым. – Знаешь, какая у меня мечта? Чтобы эльфы перестали сторониться людей. Чтобы они постарались понять их. Когда я был маленьким, то постоянно слышал, что люди лживые создания и им доверять нельзя. Мне говорили, что они подлы по своей натуре и могут лишь уничтожать все, до чего способны дотянуться. В изгнании я смог познакомиться с людьми поближе, и оказалось, что люди, как и эльфы, очень разные. А потом появился ты. Путешествуя с тобой, я узнал столько о людях, сколько никогда не смог бы узнать, оставаясь дома. Я об этом и говорил при возвращении. Стариков мне убедить не удалось, но на них я и не рассчитывал. Я рассчитывал на молодых. На тех, кому хочется посмотреть мир. Именно таких я и хотел привлечь на свою сторону. Когда война закончится, и они вернутся домой, надеюсь, они смогут сломать старые предрассудки. Вот ради чего я согласился стать послом. Нельзя всю жизнь пребывать в уверенности, что эльфы самые совершенные создания на земле, как нам твердили. – Эльвинг замолчал и задумчиво стал вертеть чашку.

Я молчал, понимая, что друг сейчас говорил не столько для меня, сколько для себя. Кажется, он продолжал спор, начатый очень давно, спор, который должен был определить судьбу эльфов. И решить он его должен был сам, я не вправе вмешиваться в него. Но в глубине души я считал друга правым. Когда кто-то начинает считать себя лучше других, то он невольно перестает оценивать себя объективно. Потеря же объективности по отношению к самому себе – это верный признак грядущего падения. Недаром Деррон и Мастер всегда требовали от меня досконального изучения себя. Они добивались, чтобы я знал не только свои достоинства, но и свои недостатки, и в этом они видели залог моего выживания.

Неожиданно открылась дверь, и в комнату заглянул испуганный слуга.

– Милорд, там…

Но тут, отстранив его, в гостиную вошел Ратобор. Мы с Эльвингом поспешно поднялись. Ратобор махнул рукой.

– Без церемоний. Эти «ваши величества» мне уже во дворце надоели. Энинг, я бы хотел с тобой поговорить.

Намек был более чем прозрачный, и Эльвинг откланялся.

– Ладно, пойду спать. А то ведь мне так и не удалось выспаться за последние три дня. Завтра раньше обеда не встану, – заявил эльф, выходя из комнаты.

Ратобор опустился в кресло, до этого занимаемое Эльвингом.

– Я бы хотел поговорить с тобой об Ольге.

– Об Ольге? – изумился я. – А что с ней?

– С ней ничего. Просто ей очень нравится один хорошо нам обоим известный рыцарь.

– Это пройдет, – мрачно ответил я. – Это такой возраст – десять влюбленностей на дню.

– Да? – Ратобор с интересом посмотрел на меня. – Это кто тебе такое сказал?

– Да там, дома у меня, была одна учительница…

– Я знаю свою дочь и успел уже понять тебя. Мне почему-то кажется, что вы с ней не из тех, у кого все легко пройдет.

– А что вы по этому поводу думаете? – поинтересовался я. – Вас не смущает, что принцесса полюбила какого-то там рыцаря?

– Я не в восторге, – честно ответил Ратобор. – И все же надеюсь, что это ее увлечение пройдет.

– Можете не волноваться. Все равно мы не сможем быть вместе…

– Я знаю. Она мне уже рассказала. Более того, даже потребовала у меня помощи, – усмехнулся князь. – Настойчивая девочка. И, кстати, это меня тревожит гораздо больше всего остального.

– И что вы хотите от меня? Чтобы я забыл об Ольге?

– А у тебя получится?

– Тогда что?

– Знаешь, я хотел просто поговорить с тобой. Если бы ты был королем, то я с удовольствием выдал бы Ольгу за тебя и считал бы, что ей повезло. А так ей грозит в лучшем случае свадьба по политическим интересам с наследником какого-нибудь королевства. Однако, зная Ольгу, скажу, что от нее скорее следует ожидать ухода в монастырь, чем согласия на свадьбу с человеком, который ей не мил. Поэтому, если вы сможете найти средство, что позволит вам быть вместе, то тогда мне просто грешно будет вам мешать. Если уж ваша дружба и любовь смогут победить, то не мне становиться у вас на дороге. В конце концов, Ольга всего лишь младшая дочь, а значит не самая выгодная партия. Считай, что это испытание для вас обоих. Если ваше чувство не просто детская влюбленность, то вы отыщете способ побороть обстоятельства. Если нет, то вам следует смириться. Это я сказал и Ольге.

– И что она ответила?

– Догадайся? – усмехнулся Ратобор.

– Я тоже согласен.

– Вот и хорошо. И еще. Ольга мне рассказала и о том твоем разговоре с Бекстером. Этот Бекстер умнейший человек.

Я мгновенно напрягся. Ратобор, кажется, заметил мое состояние и удовлетворенно кивнул.

– Так я и думал. Ты хоть и не поверил ему, но и не забыл его слова.

– А разве он не прав? – с вызовом спросил я.

– Прав. На все сто процентов прав. В этом то и сила Бекстера, что он всегда говорит только правду. Но при этом он ухитряется обмануть всех. Да, он прав. В настоящий момент и для меня, и для Мервина, и для Отто будет выгодно если Сверкающий убьет тебя. Но оценивая события, никогда не забывай о людях. Неужели ты считаешь, что я или Мервин способны вот так поступить с тобой? Знаешь, самая большая ошибка многих правителей – это их отношение к людям как к вещам: использовал – выкинул. А если необходимо, то эту вещь и вообще можно уничтожить. С таким отношением они очень быстро оказываются в пустоте и уже не замечают, что и к ним стали относиться как к вещи – необходимой, но заменимой. Я никого не предавал и надеюсь впредь избежать этого. Так что не обращай внимания на Бекстера. Может он и прав, когда говорил тебе все это, но ни я, ни Мервин не будем делать ничего подобного. К тому же, – Ратобор неожиданно усмехнулся, – Ольга меня никогда не простит, если я что-то сделаю тебе.

Князь поднялся, кивнул мне на прощание и быстро покинул комнату. Я остался сидеть, размышляя о разговоре. Казалось, Ратобор не сказал ничего такого, что могло бы убедить меня в неправоте Бекстера. Тем не менее, я почувствовал странное облегчение. Будто кто-то убрал с моей души камень, который постоянно давил на меня после того памятного разговора. А этот Бекстер действительно опасный человек.

Ладно. Пора баиньки. Завтра снова в путь, и надо хоть немного отдохнуть. А все-таки действительно ли дядя Рона такой негодяй, или это была минутная слабость с его стороны?

На следующее утро я выехал в шесть часов. Меня провожали только мать и отец. С остальными я попрощался еще вчера. Это, кажется, опять не понравилось королю. Я ведь должен был торжественно проводить монархов как новый барон. Эх, как раньше было просто – сел и поехал куда захотел. Теперь же ни-ни. Есть этикет, которому ты должен следовать, есть правила, обычаи, традиции… Тьфу!!! Пожалуй, здесь я полностью согласен с Ольгой – в высоком положении нет ничего хорошего. И чем выше ты сидишь, тем больше ограничений на тебя накладывается.

Чтобы не терять времени, а также уйти от любопытных глаз, я, не останавливаясь, проскакал несколько десятков километров и только потом решил передохнуть и поесть. Под теплой шапкой я скрыл свой рыцарский обруч, а шерстяной плащ, в который старательно кутался, прекрасно маскировал мое вооружение. Только меч трудно было спрятать, но шеркон под плащом его мог разглядеть только очень внимательный человек. В результате сейчас по дорогам Тевтонии ехал странный всадник непонятного происхождения в плаще и широкополой шляпе. Его конь был великолепен, да и одежда не бедная, но был он один, без свиты и слуг. Люди, наверное, думали, что я сын какого-нибудь управляющего, которого отец отправил по делам. Что вполне меня устраивало. Таким образом, не задерживаясь в пути и минуя крупные города, я проехал всю Тевтонию и к утру пересек Амстерскую границу.

Я снова оказался в тех местах, где началось мое путешествие по этому миру. Вспомнил я и свою встречу с горексом. Да, я усмехнулся – безобидный зверек. Эх, если бы не дела, я бы обязательно заехал в Амстер…

По главному тракту бесконечным потоком двигались крестьяне со своими телегами с продуктами, купцы с товарами и просто различные путешественники, которые направлялись в Амстер и из него. В этой толпе до меня никому не было дела. Если на меня кто и обращал внимание, так это крестьянин, которого я нечаянно задел, или какие-нибудь рабочие, вынужденные сторониться, чтобы пропустить меня. Этот людской поток заметно замедлял мое продвижение, поэтому в Лейкон я попал лишь на следующее утро. Мог бы, конечно, добраться до него и вчера вечером, но посчитал, что делать в городе ночью мне совершенно нечего и немного придержал бег коня. Было еще очень рано, когда я проезжал по-утреннему тихим и пустынным улочкам этого в высшей степени интересного города. Принадлежа формально Галийскому королевству, он, по сути, не принадлежал никому. Местные купцы, сумели поставить дело так, что реально власть принадлежала им. Нет, здесь, конечно, имелся представитель короля, но выполнял он чисто декоративную роль – власть в городе принадлежала тем, у кого были деньги. Несколько богатых купеческих семей правили здесь испокон веков. Являясь удобным портом, город быстро превратился в важный центр торговли, в котором пересеклись интересы многих государств. Играя на этих интересах, местные олигархи проводили свою, зачастую противоречащую интересам галлийцев, внешнюю политику. А если представитель короля пробовал вмешаться, то ему быстро и популярно объясняли, кто здесь настоящий хозяин.

Два заспанных стражника у ворот приняли из моих рук положенную мзду, даже не взглянув мне вслед. Я только поглубже надвинул шляпу, прячась от надоедливого осеннего дождя, и мерным шагом никуда не торопящегося человека направился по улице, останавливаясь около каждой встречной гостиницы, словно выбирая ту, которая будет мне по карману. Одиноким прохожим до меня не было никакого дела, торопливо перебегая под струями дождя, они спешили поскорее укрыться в домах. Нищие, что с утра пораньше вышли на работу, терпеливо кутались в обноски, став похожими на кучу мокрого тряпья. Один из таких индивидуумов приспособил для укрытия бочку, опрокинутую набок, в которую он и залез, выставив на улицу только шляпу. Мне вспомнилась история о Диогене, и я невольно усмехнулся – у философа нашелся последователь в этом мире.

– Ну что уставился? – огрызнулся на меня из бочки местный «Диоген». – Проваливай давай!

Хамства я не перевариваю, но не драться же с ним? Что бы оставить за собой последнее слово, я незаметно достал несколько серебряных монет и сделал вид, что собрался дать их нищему, но последние его слова заставили меня изменить намерения. Я с деланным безразличием пожал плечами и убрал монеты обратно.

Нищий жалобно проследил, как монеты исчезают в моем кармане.

– О, достойнейший, – плаксиво затянул нищий. – Я не ел шесть дней и помираю с голода! Не оставьте меня своим милосердием, о могущественнейший.

Но я проехал мимо. Вслед мне летели грязные ругательства, я же только усмехнулся. Думаю, сейчас он сильно пожалел о своей грубости. Да и не очень то он был похож на помирающего от голода.

И где же эта гостиница «Золотой орел», о которой говорил Нарнах? Надо было все-таки поподробнее расспросить Вильена. Ищи вот теперь. И спросить не у кого.

– «Золотой орел»? – переспросил остановленный мной прохожий. – Да у тебя денег не хватит, чтобы там поселиться! Иди лучше поищи какую-нибудь ночлежку!

– Огромное спасибо за помощь, – буркнул я, глядя в спину этого невоспитанного типа. Нет, разве я спрашивал цену номеров? Я лишь спросил, как туда пройти! Почему бы просто не ответить?

Впрочем, ясно, что эту гостиницу стоит искать где-то поближе к центру. Нарнах не станет располагать свои конторы на окраинах – несолидно и вредно для бизнеса. Если бы не дождь, то можно было бы конечно, не торопясь проехаться по городу, осмотреть его. Но промокшая насквозь одежда заставляла поспешить с поисками. Мысленно проклиная «гостеприимство» местных жителей, я выбрал самую широкую улицу и двинулся по ней.

Вскоре я выехал на просторную площадь с большим зданием, на котором огромными буквами было выведено: «Совет города». Недалеко находилась и гостиница «Золотой орел». Ого, а Нарнах не мелочился – такое престижное место должно было стоить ему немало динаров.

Я поднялся на крыльцо огромного трехэтажного особняка, в котором располагалась контора Нарнаха и заколотил в дверь.

– Кто там? – раздался недовольный голос.

– Энинг.

Судя по тому, с какой скоростью раскрылась дверь, меня здесь ждали.

– Милорд, проходите. Не беспокойтесь о коне, о нем позаботятся. Желаете отдохнуть с дороги?

– Нет, спасибо, – отказался я. – Не хочу терять время. Сейчас я хочу поговорить с Виррегором. – Именно этого человека назвал Нарнах.

В прихожей я скинул окончательно промокший плащ и шляпу и огляделся прикидывая, куда бы их пристроить.

– Не беспокойтесь об этом, милорд. – Подскочивший слуга принял мою одежду. – Прошу сюда, милорд.

Я проследовал за ним, с сомнением осматривая свой внешний вид. Расхаживать в мокрой одежде не слишком приятно.

– Знаете, – нерешительно начал я, – мне бы не помешало переодеться. У вас есть что-нибудь подходящее?

– Найдем, милорд, – пообещал человек.

Одежда действительно нашлась, и вскоре я уже сидел около камина с чашкой чая в руке (от предложенного вина я отказался). Напротив сидел Виррегор и с некоторым сомнением смотрел на меня.

– Простите, милорд, вы и есть Энинг Сокол? – наконец нерешительно спросил он.

– Угу, – ответил я, прихлебывая чай.

– Я представлял вас немного иначе. Думал, вы старше.

– Угу, – повторил я. – Вы не первый, кто мне это говорит. Вы узнали то, что меня интересует?

Виррегор сразу собрался и посерьезнел.

– Да. Фамилия интересующих вас людей Донервайры. Старший – Хегор Донервайр. Именно он в настоящее время и является хозяином дома.

– Стоп, – остановил я Виррегора. – Начните с того, что произошло одиннадцать лет назад. Именно это меня интересуют сейчас больше всего.

– Хорошо, милорд. Хегор – младший сын в семье. Старшего звали Рагеромом. Именно он и унаследовал все состояние отца. Однако у него не было никакой деловой хватки. Рагером был, как бы это сказать, мечтатель, не от мира сего. Он и сам это понимал и доверял вести все дела своему младшему брату. Вот уж у кого была волчья хватка, так это именно у младшенького. Именно ему следовало бы родиться старшим. Кроме доставшегося наследства старшему повезло и в любви – его полюбила одна из красивейших и умнейших женщин города. Лизетта сумела навести порядок в делах и быстро поставила на место Хегора. У них родилась дочь Лейза. Сейчас ей шестнадцать. А потом Лизетта заболела и Рагером отправил ее лечиться на юг.

– Ага, дальше я знаю. По пути домой она умерла при родах.

– Да. Врач сказал, что организм был слишком ослаблен болезнью. Именно это и послужило причиной ее смерти.

– Это точно? Я имею в виду, Хегор не помог ей отправиться на тот свет?

– Об этом поговаривали, конечно, но это вряд ли. Хегор не осмелился бы на подобное. Он прекрасно знал, что Рагером проведет тщательное расследование.

– Хорошо, а что было, когда караван вернулся?

– Когда известие о смерти Лизетт и ребенка дошло до Рагерома, то тот с горя едва умом не тронулся. Забросил все дела – если бы не Хегор, то он совсем бы разорился. Поэтому было принято решение об опеке. Однажды ночью поздний прохожий увидел, как какой-то человек бежал к морю. Постояв некоторое время на вершине скалы, он бросился с обрыва. А на следующий день стало известно, что Рагером исчез. Тогда все решили, что он окончательно спятил и покончил с собой. Наследство перешло Хегору.

– А разве не дочери Рагерома? – недоуменно спросил я.

– Нет. По законам Лейкона дочери достается только десятая часть наследства. Чтобы не возникло кривотолков, Хегор сразу оформил наследство племянницы и положил всю сумму в банк на ее имя. До восемнадцати лет, правда, она не имеет право им распоряжаться.

– И какая сумма ей досталась?

– Около пяти тысяч.

– Что?! Дочь главы одной из правящей семьи города получила пять тысяч? Пусть и всего десятая часть, но я думал, что это будет гораздо большая сумма?

– Эта сумма была высчитана не Хегором, а специальными представителями. Они оценили все состояние и указали точную сумму наследства. Что касается правящей семьи, то такое положение она заняла в результате деятельности Хегора. Он сумел значительно увеличить капитал, а также упрочил свое влияние в городе. Конечно, те средства, к которым он прибегал, вряд ли могут вызвать одобрение, но здесь это не считается преступлением.

– Отлично. – Теперь мне предстояло продумать свои дальнейшие шаги.

– Милорд, вы собираетесь навестить Хегора?

– Наверное.

– Тогда я могу послать гонца. Хегор давно уже мечтает завести более тесные деловые отношения с Нарнахом. Когда он узнает, что здесь находится владелец конторы, то…

– Нет-нет, – поспешно вмешался я. – Наоборот. Никому ничего не говорите и разыщите для меня какую-нибудь приличную, но дешевую и поношенную одежду. Найдите также недорогое оружие, лишь бы только оно не разваливалось на части. Я прибуду в дом Хегора под видом бедного странствующего рыцаря, который ищет, где заработать. Вы поняли?

– Милорд, вас не пустят даже на порог.

– Меня пустят, – мрачно возразил я. – У меня есть кое-что, что сильно заинтересует Хегора. Тогда-то я и пойму, что он за человек.

– Как скажете, милорд, – с сомнением ответил Виррегор. – Вильен Нарнах предупредил, чтобы мы помогали вам во всем, даже если это покажется нам неправильным.

Через некоторое время я смог убедиться, что деньги тот от Вильена получает не зря. Виррегор отыскал именно то, что мне было нужно: еще крепкие, но основательно потертые шерстяные штаны, такая же куртка, старые кожаные доспехи, основательно стоптанные сапоги. Оружие так же было довольно дешевым и не слишком надежным. Короткий меч был крепким на вид, но я не рискнул бы сражаться им слишком долго. К тому же он был совершенно не приспособлен к стремительным выпадам, к которым я привык. Виррегор тоже понял, что этот меч не для меня и принес крепкую шпагу. Это было лучше.

Из конторы я вышел через черный ход. Во дворе меня уже ждала другая лошадь с притороченными к седлу походными мешками. Спокойная и какая-то вялая.

– Я подумал, милорд, что если вы хотите предстать перед Хегором в роли бедного рыцаря, то ваша лошадь будет не слишком хорошо соответствовать вашему образу. Я позаботился и о запасных вещах.

– Огромное спасибо, Виррегор, – искренне поблагодарил я его. Действительно, моего Урагана за дешевую клячу не примет даже слепой в самую темную ночь.

Я быстро провел ревизию тех вещей, что сложил мне Виррегор. Ничего особенного. Запасная одежда, такая же дешевая и поношенная как на мне, разные мелочи, необходимые в дальней дороге. В кошельке лежал один динар, четыре серебряные монеты и горсть меди.

– Великолепно, Виррегор, только мне надо кое-что забрать из своих вещей.

Я быстро сходил на конюшню и из седельных сумок, лежащих рядом с Ураганом, достал тщательно завернутый сверток. Теперь можно и в путь.

– Что это? – с интересом спросил Виррегор.

– Подарок Хегору. Ждите меня к вечеру.

Я вскочил в седло, махнул Виррегору и неторопливо отправился в путь. Спешить было некуда, для начала мне необходимо основательно вымокнуть под дождем. Иначе кто поверит, что я давно нахожусь в пути и только что прибыл в город? К счастью (ну кто еще из путешественников может обрадоваться такому), дождь еще не прекратился, и мне не пришлось выдумывать разных экзотических способов. В противном случае пришлось бы наверное прибегнуть к лейке. Ну что ж, уныло подумал я, глядя на свинцовое небо, сам напросился. Так вперед!

Глава 9

Моя «новая» одежда, ему почти не препятствовала и как губка впитывала влагу. Очень скоро я оказался мокрым с головы до ног в самом буквальном смысле этого слова.

– Бр-р. – Я зябко поежился на холодном осеннем ветру, с тоской вспоминая теплую, а главное сухую контору Нарнаха, топящийся камин… Ну, все, хватит. Пора и о здоровье подумать. Теперь даже самый отъявленный скептик глядя на меня поверит, что я прибыл издалека: промок, промерз и на все готов ради кружки горячего чаю. Я развернул понурую лошадку (как хоть ее кличут?) и решительно направился к дому Донервайров.

Вокруг этого «небольшого» домика возвышалась массивная чугунная ограда метра под два высотой, прутья оканчивались чем-то напоминающим наконечник копья и не менее острым. Оставалось только посочувствовать тем, кто рискнет перебраться через нее. Единственной возможностью попасть в эти владения была дорога, пролегающая через солидные ворота, украшенные затейливым вензелем. Я с уважением оглядел эти внушительные преграды, выстроенные на пути незваных гостей и дернул за веревку звонка. Ждать пришлось минут десять, прежде чем дворецкий соизволил появиться.

– Чего надо? – недружелюбно спросил он через решетку.

– Мне необходимо поговорить с господином Хегором Донервайром по очень важному делу.

Дворецкий презрительно оглядел меня.

– Много вас тут попрошаек шастает! Убирайся, бродяга!

– Не судите по внешнему виду, – смиренно возразил ему я. – Поверьте, ваш господин очень рассердится, узнав, что вы не пустили меня к нему.

Слуга недоверчиво осмотрел меня еще раз и, видимо не найдя во мне ничего заслуживающего доверия, молча повернулся, чтобы уйти. Я быстро достал сверток, поняв, что если не хочу торчать здесь до второго пришествия, то должен немедленно что-то предпринять.

– Вот. Отнесите это своему господину. Только передайте ему лично в руки. Поверьте, это для вашей же пользы. Если увидев то, что там лежит, ваш господин откажется меня принять, я уйду.

Дворецкий все еще колебался. Пришлось развязать тощий кошелек и достать серебряную монетку. Брезгливо посмотрев на нее, словно я протягивал ему на ладони дохлого паука дворецкий, вырвал у меня сверток и зашагал к дому, не забыв прихватить и монету. Я остался мокнуть под дождем, тем не менее мое настроение мало-помалу поднималось. Я не сомневался, что как только Хегор увидит те самые пеленки, в которых он оставил Рона, то прикажет немедленно привести меня к нему. А если он забыл о том, как они выглядят, то к пеленкам прилагалась моя записка, в которой сообщалось, что это и кто мне их передал.

Ждать пришлось около получаса. Дождь все не прекращался. Мда… Можно было и не мотаться по городу, чтобы намокнуть. Наконец показался уже знакомый мне дворецкий. Он открыл калитку и, что-то недовольно пробурчав, махнул мне рукой, приглашая войти. Кажется, он так и не понял, почему его господин не приказал попросту выгнать меня взашей.

– Благодарю, – вежливо сказал я.

Дворецкий пропустил мои слова мимо ушей и, заперев калитку, двинулся вперед, старательно прячась под зонтом. Я зашагал следом. Миновав парадное крыльцо, дворецкий повернул за угол. Я усмехнулся. Ну и ладно, «черный ход» так «черный».

Обойдя дом, спустившись на две ступеньки и толкнув дверь, мы оказались в маленькой комнатке, где меня ждал еще один слуга, который брезгливо протянул мне полотенце.

– Оботритесь, – потребовал, он

Не споря, я снял шляпу и плащ. При виде рыцарского камня у обоих слуг отвисли челюсти. Я повернулся, давая им возможность рассмотреть обруч со всех сторон. Затем снял его и аккуратно поставил на столик. Слуги, словно кролики на удава пялились на обруч. Я тем временем старательно вытер волосы. Протер свои кожаные доспехи, которые хоть немного, но защищали меня от влаги. После чего водрузил обруч обратно на голову.

– Я готов. – В этот момент я заметил, что дворецкий исчез. Похоже, побежал доложить своему господину о резком изменении моего социального статуса.

Второй слуга, поминутно оглядываясь, повел меня по коридорам.

Хегора я узнал сразу, хотя до этого ни разу его не видел. Пронизывающий взгляд, повадки, выдающие в нем хищника. Только тут я понял, почему Виррегор говорил, что у этого человека волчья хватка. Такому лучше не попадать на зубок. Он несколько минут рассматривал меня, и под этим взглядом я сам себе начал казаться маленьким и беспомощным. Когда его взгляд остановился на моем оружии, Хегор усмехнулся и демонстративно покосился на свой великолепный меч, лежащий перед ним. Судя по всему, что я слышал о Лейконе, тут даже для купцов умение владеть оружием было не прихотью, а необходимостью, ибо средствами для борьбы с конкурентами не брезговали никакими.

– Это твое? – Хегор бросил на стол распакованный сверток.

Не слишком то вежливо, все же я какой-никакой, а рыцарь. Но я уже понял, что с этим человеком лучше не качать права.

– Да. Я как-то случайно встретил одного сироту и посчитал благородным делом отыскать его родителей. Мои поиски привели сюда.

– Награду, значит, ожидаешь? – усмехнулся Хегор. Я поежился. О да, это был уже не тот человек, который одиннадцать лет назад пожалел младенца и подкинул его мельнику. Сидящий передо мной человек прирезал бы его без колебаний.

– Ну, могу же я рассчитывать на некоторую сумму.

– А чем ты докажешь, что тот ребенок мой племянник?

– Да бросьте вы. Любой маг в два счета установит подлог.

Хегор кивнул, словно в подтверждение своим мыслям.

– А как ты узнал, что тот ребенок мой родственник?

Вот тут надо быть поосторожнее.

– На самом деле это было нетрудно. Я узнал, когда его примерно подкинули. Расспросил соседей, они кое-что видели. А выяснить, какие караваны проходили через Амстер в то время, можно без труда в архиве. Почти все свои сбережения на это потратил, – добавил я заискивающе.

– Об архиве я не подумал, – как бы про себя сказал Хегор. – Он с тобой?

– Нет. – Я затряс головой. – Он даже не знает, что я нашел его родных. Сначала я хотел поговорить с вами. – Тут я заметил нехороший блеск в глазах Хегора и поспешно продолжил: – Только сначала я забрал его у мельника, а потом я еще отправил одно письмо в адвокатскую контору. Если я в определенный срок не заберу его, то оно уйдет в газеты Амстера. Тогда все узнают о происхождении того сироты.

Хегор с интересом посмотрел на меня.

– А ты не дурак.

– Жизнь научила, – пожал я плечами.

– А что ты будешь делать, если я скажу, что не желаю видеть того ребенка?

– Что-нибудь сделаю. Мне все равно, за что получать деньги. – Я изобразил самую мерзкую ухмылку, на которую был способен, и тут же испугался, что переигрываю. Нет, вроде все обошлось.

– Понятно. Значит, тебе нужны деньги?

– А зачем же, по-вашему, я еще мог тратить время на поиски семьи того мальчишки?

– Пяти тысяч тебе хватит? – Кажется, Хегор решил сразу брать быка за рога.

Я сделал вид что поперхнулся и ошеломлено уставился на хозяина.

– Пять… э-э, тысяч… динаров?

– Ну не медяков же, – усмехнулся Хегор. – Так как?

Я закивал головой.

– Вы о нем никогда не услышите.

– Э нет, парень! – вдруг жестко оборвал меня Хегор. – Так не пойдет. Сейчас тебе довольно пяти, но в будущем может понадобиться и больше. К тому же, даже если ты окажешься честным, – тут он усмехнулся, – найдется еще какой-нибудь умник. Я хочу чтобы тот сопляк умер, и ты принесешь мне его голову. Когда мой маг установит, что это голова моего племянника, то ты получишь еще столько же.

Ага, получу! После дождичка в четверг. Скорее, я получу кусок стали под ребро. Станет Хегор бросаться такими деньгами. Однако я благоразумно не стал говорить о своих соображениях. Вместо этого я сделал вид, что названная цена совсем замутила мой рассудок.

– Десять тысяч! – восторженно прошептал я, но тут же словно очнулся. – Но убийство…

Хегор равнодушно пожал плечами.

– И что?..

– Хорошо, я согласен, – поспешно сказал я. – Где мои деньги?

Хегор пронзил меня взглядом.

– Только не вздумай обмануть меня парень.

– Вы же сами говорили, что я умный? – обиделся я.

– Постарайся таким и остаться. – Хегор вышел и вскоре вернулся с несколькими мешочками. – Вот, забирай. Здесь ровно пять тысяч. А теперь проваливай! И помни о нашей договоренности.

Ага, поверил я тебе. Так ты и расстанешься с деньгами. Было ясно как день, что Хегор велит проследить за мной. Узнав, где я остановился, он, скорее всего, прикажет задержать меня, а там уж постарается вытянуть все, что я знаю и о письме, и о Роне. Уж слишком быстро он согласился выложить такую сумму совершенно незнакомому человеку. Да он мамочке родной не поверит, где уж ему поверить, что я выполню наш уговор. Он бы уже здесь приказал схватить меня, да не хотел рисковать. Слишком долго я торчал около его дома, слишком много людей меня могло видеть. Нет, он постарается все сделать тайно, чтобы никто ничего не мог сказать о нем.

Меня без церемоний выставили за порог, и я, довольно побрякивая деньгами, направился по улице. Как и ожидалось, уже на третьем повороте я засек за собой хвост. Вели меня старательно, но не слишком умело. Ну что ж, поводим их по дождю. Посмотрим, надолго ли хватит господ шпиков. Но тут, разрушая все мои далеко идущие планы, за спиной раздался стук копыт. Я обернулся, готовый к любым неожиданностям. За мной гналась молоденькая девушка на неоседланной лошади. Непокрытая голова, легкое, явно не предназначенное для прогулки под осенним дождем платье.

– Милорд! – Она осадила свою лошадь передо мной. – Это правда? Правда, то, что вы говорили моему дяде?

– Вашему дяде? – недоуменно спросил я, размышляя, что ей от меня могло понадобиться.

– Ну да. Хегор Донервайр – мой дядя. Так это правда, что у меня есть брат? Что он не умер, как рассказывал дядя?

– Так! – Я недружелюбно посмотрел на нее. – Подслушиваем?

Она кивнула. При этом ее лицо выражало одновременно испуг и отчаянную решимость.

– Милорд, я слышала ваш разговор. Я знаю, что дядя заплатил вам пять тысяч и предлагал еще, если вы убьете моего брата. Прошу вас, не делайте этого! Вот… – девушка торопливо раскрыла сумку, которая висела у нее через плечо. – Я понимаю, что этого маловато, но это все, что у меня есть. Эти драгоценности достались мне от матери. – Она вытащила из сумки несколько украшений и протянула мне. – Возьмите, милорд. А через два года я получу около семи тысяч и тоже отдам вам! Обещаю!

Семи тысяч? Ах да, за это время должны были набежать проценты.

Я удивленно разглядывал свою собеседницу. Неужели она, в самом деле, готова отдать все, что у нее есть, ради брата, которого даже ни разу не видела? Вот это да! А я уже хотел уезжать отсюда! Мстить кому-либо я не собирался, тем более что Хегор на самом деле не виноват ни в смерти своего брата, ни в смерти его жены. Хотя нет. Если бы Рагером знал, что у него родился сын, то он легче бы перенес смерть жены. Сын бы помог ему пережить этот удар. Но в любом случае кто я такой, чтобы карать? Если бог есть, то он накажет Хегора и без меня. Зато если бы он раскаялся, то Рон мог бы обрести семью. Ради этого я и предпринял это путешествие. Только ради этого.

Мои размышления девушка приняла за колебания.

– А если вы не согласитесь, то я расскажу все! Тогда вас посадят, – с отчаянной решимостью пригрозила она.

Вот наивная. Я оглянулся. «Хвост» был здесь и, кажется, шпик тоже был поражен, увидев племянницу господина. Но я заметил только одного. Так, значит, второй побежал докладывать. Вот ведь влип!

Я выхватил поводья из рук девушки.

– Леди, в таком наряде вы простудитесь через пять минут. Ну-ка за мной. – Я дал шпоры коню и помчался назад. Лошадь наездницы двинулась следом.

– Куда мы?! – испуганно спросила Лейза.

– Домой, конечно.

– Ах ты… я не хочу! Оставьте меня!

Хегор уже ждал нас у ворот. Кажется, он сам решил отправиться за племянницей. Я остановился перед ним.

– Вот, значит, как у вас соблюдается тайна переговоров? И что теперь делать?

Хегор молча взял из вмиг онемевших рук девушки сумку и заглянул в нее.

– Значит, она предлагала эти украшения, чтобы ты пощадил ее брата?

Я кивнул.

– Все равно у вас ничего не выйдет!!! Я всем расскажу!!! – Лейза попробовала вырвать поводья из моей руки. – Отпусти, ты, убийца!!!

Я отпустил их, и один из слуг тут же принял лошадь.

– Не знаю, как вам, но мне слухи не нужны, – мрачно сказал я.

– Мне тоже. Но не волнуйся, я смогу заставить замолчать девчонку.

– Ага, – недоверчиво протянул я. – Но у меня есть другое предложение. Отдайте ее мне?

– Что? – рявкнул Хегор. – Ты забываешься, сопляк!

– А что? – спокойно ответил я. – У меня есть старший брат, а она говорила, что у нее есть семь тысяч приданного… Тогда она точно не будет молоть языком.

– Ни за что! – возмутилась Лейза. – Да я лучше умру!

Хегор посмотрел на меня как на сумасшедшего.

– Нет, – отрезал он.

– Вы боитесь слухов? Но никаких слухов не будет. Лейза сама поедет со мной и заявит об этом громко, если я пообещаю, что ее брат останется живым. – Я подмигнул Хегору, как бы говоря, что это только для вида.

Хегор мрачно смотрел на меня, а Лейза же нервно кусала губы.

– Я согласна, – вдруг заявила она. – Если дядя пообещает, что не будет преследовать моего брата, а этот… рыцарь, – последнее слово она выплюнула с отвращением, – пообещает оставить моего брата живым.

Хегор задумчиво посмотрел на племянницу. По-моему, у него появился какой-то свой план.

– Хорошо. Завтра утром.

– Сейчас. У меня нет времени, – с извиняющейся улыбкой возразил я. – Думаю, вам не составит труда организовать все быстро?

– Хорошо, – без споров согласился Хегор, чем окончательно убедил меня, что он что-то задумал. Что ж, попробуем раскусить ваш план, господин купец.

С тем влиянием, которое имел Хегор в городе, организовать церемонию прощания невесты с отчим домом было для него несложно. Несмотря на дождь, вскоре уже явились и священник, и маг, и гости. Хегор произнес торжественную речь, в которой говорил, как тяжело ему расставаться с племянницей, которая для него словно родная дочь, Лейза кротко поблагодарила дядю за все, что он для нее сделал и выразила надежду, что жених будет заботиться о ней так же хорошо, как и он. Меня затерли в сторону, да я и сам не лез вперед. Я сейчас интересовался одним вопросом: что же предпримет Хегор. Не может быть, что бы он вот так просто взял и отпустил нас. Скорее всего он попытается организовать нападение, где-то за пределами города, скорее даже на территории Амстерского союза, чтобы на него не упало ни малейшего подозрения. Разбойники, шалящие на дорогах, и… ах! какая жалость. Одним ударом избавиться от всех, кто мешал. Нет, меня сразу убивать не будут, сначала Хегор постарается вытянуть все, что я знаю о Роне. А вот Лейзу наверняка убьют.

Ну вот, кажется, церемония закончилась, и всего за четыре часа. Рекорд!

– Я распорядился заложить карету, – сказал Хегор, неожиданно оказавшись рядом со мной. – Моя племянница должна покинуть мой дом так, как и подобает по ее положению.

– Конечно, господин. – Как будто я спорил? – Я, пожалуй, пойду.

– Проваливай.

Повторять дважды ему не пришлось. Я спустился вниз и нашел подходящее укрытие. Повернувшись спиной, словно прячусь от дождя, я достал бумагу с карандашом и быстро набросал короткую записку и, убедившись, что меня не видно из окон, поймал первого попавшегося мальчишку.

– Хочешь заработать?

Тот кивнул. Я протянул ему записку и серебряную монету.

– Знаешь, где контора Вильена Нарнаха?

– Кто ж ее не знает?..

– Отлично. Отнеси записку в контору, и там получишь еще одну монету. Только быстро. – Последнее напоминание оказалось лишним – мальчишка уже исчез.

Отлично. Я снова спрятался в свое укрытие. Здесь меня и нашел Хегор.

– Проклятье, милорд, что вы здесь делаете?

– А вы как думаете? – огрызнулся я. – От дождя прячусь.

– Отправляйтесь. До ворот вас проводят мои люди. Они будут изображать ваш эскорт. Никто не должен подумать, что жених моей племянницы нищий рыцарь.

Почему Хегор решил, что мой брат рыцарь, да к тому же еще и нищий, я не знал. В этот момент Лейза спустилась с крыльца. Одарив меня презрительным взглядом, она села в карету, демонстративно отказавшись от моей руки. На этот раз она была одета под стать погоде, по-дорожному. С накинутым на плечи непромокаемым плащом.

Внутрь кареты поставили сундучок с приданым. Кроме того, Лейза в руках держала шкатулку с драгоценностями. Вот и прекрасный предлог для нападения разбойников. Кто усомнится, что они не охотились именно за всеми этими деньгами и драгоценностями? А потом часть этих украшений наверняка всплывет на рынке, что рассеет последние сомнения, если у кого они и останутся.

Как и обещал Хегор, его люди проводили нас до границ города, где и оставили в одиночестве. Возница уехал вместе с ними. Правь теперь сам, как сумеешь.

– Ну вот: наконец-то все позади. – Я подошел к карете и неожиданно услышал рыдания. – Ты чего? – удивленно спросил я, заглядывая внутрь.

– Чего? – разозлилась Лейза. – Ты полагаешь, я сейчас должна прыгать от счастья?

Мда, я не подумал о том, как это выглядит со стороны Лейзы. Но вступать в спор сейчас не самое подходящее время. Я привязал коня к карете и забрался на козлы. Управлять каретой раньше мне не доводилось, но куда деваться. Поеду как-нибудь потихоньку. Я отвязал поводья и осторожно шлепнул ими по спинам лошадей

Да где же люди Нарнаха? Неужели мальчишка не доставил мою записку? Нет, в кустах мелькнуло знакомое лицо. Я нагнулся и приоткрыл небольшое окошечко позади козел.

– Леди, вы меня извините, но мне надо срочно отлучиться по важному делу. Вы ведь не будете делать глупостей, не сбежите? Вы же не хотите, что бы с вашим братом что-нибудь случилось?

– Пойди прочь! – высокомерно ответила она. – Я держу свое слово.

– Отлично. – Я быстро нырнул в кусты.

– Я все сделал, как вы велели, – сообщил Виррегор, протягивая мое оружие и одежду, чуть дальше стоял мой Ураган.

Переодеваться на холодном осеннем ветру удовольствие то еще, но довериться незнакомому вооружению было для меня гораздо хуже. Пока я переодевался, Виррегор рассказал мне следующее:

– Вперед послан отряд. Он обнаружит засаду. На случай, если это не удастся, сразу за вашей каретой движется еще один отряд. Он успеет прийти к вам на помощь в случае чего. Больше вам ничего не нужно?

– Только возница. Хегор, скотина, дал мне карету, а возницу забрал. А я не слишком опытен в этом деле.

– А кто в карете? – не смог скрыть интереса Виррегор.

– Лейза, племянница Хегора.

– Что?! – Виррегор вытаращился на меня. – Вы ее похитили?

– Зачем? Хегор сам проводил нас в путь. Говорю же, он даже карету выделил.

Виррегор потряс головой, но больше вопросов не задавал. Он махнул рукой кому-то и тотчас подле нас возник какой-то человек.

– Вот ваш возница, милорд. Он довезет вас, куда скажете.

– Отлично. Как вас зовут?

– Легон, милорд.

– Ну, в путь. Прощайте, Виррегор, и спасибо вам за все.

– Не за что, милорд. Всегда рад помочь. В конце концов, именно за помощь вам вы и платите мне деньги.

Карета покатила дальше. Лейза если и удивилась неизвестно как появившемуся возничему, но молчала.

За одним из поворотов дорогу нам преградил вооруженный человек, закутанный в плащ. Он молча протянул мне какой-то амулет.

– Все в порядке, милорд, – сообщил он. – Можете ехать дальше без опасений. Засады больше нет.

– А это что? – спросил я, с недоумением разглядывая амулет.

– Это носил ближайший помощник Хегора.

– Понятно. Что ж, благодарю за помощь. Надеюсь, у вас обошлось без потерь?

– Не беспокойтесь, милорд. Они нас совсем не ждали. Только советую поберечься. Хегор не такой человек, чтобы так просто отказаться от своих замыслов. Скорее всего, не дождавшись вестей от засады, он отправит погоню.

Я кивнул, соглашаясь.

– Я предполагал что-то подобное, но погони я не боюсь.

Человек поклонился и быстро нырнул в кусты.

– Кто это был? – Лейза высунулась из окна кареты и подозрительно посмотрела вслед незнакомцу.

– Лейза, вам не кажется, что нам пора объясниться? – спросил я, привязывая коня к карете и забираясь внутрь.

Возница щелкнул кнутом, и карета тронулась в путь. Я плюхнулся на сиденье напротив Лейзы, снял шляпу и выжидательно посмотрел на нее. Мое общество явно не доставило ей никакого удовольствия.

– Милорд, хотя бы на время пути избавьте меня от своего присутствия!

– Обязательно. Сразу, как только мы поговорим. Прежде всего, я не собираюсь применять к вам никаких насильственных действий…

– Да?!

– Да. Вы вольны в своих поступках. Если хотите, можете даже вернуться к дяде.

– Что?! – Лейза удивленно уставилась на меня. – Вы это серьезно?

– Абсолютно.

– А как же мой брат? Что с ним будет?

– Ваша забота о нем похвальна, хотя вы его даже не видели ни разу. Послушайте, Лейза, давайте поговорим начистоту. Вы ведь согласились поехать со мной не для того, чтобы спасти вашего брата. Не спорьте, – предупреждающе поднял я руку. – Сначала выслушайте. Я не хочу сказать, что вы преследовали какую-ту нехорошую цель. Вы искренне хотите спасти брата и искренне предлагали мне все свои деньги. Но выйти замуж за незнакомого человека, и этим определить всю свою жизнь… Не кажется ли вам, что это слишком большая жертва ради спасения человека, которого ни разу в жизни вы даже не видели?

– Да что ты понимаешь?!!!

– Многое, Лейза. В частности, я понял то, что вы сами хотели выбраться из дома своего дядюшки. Я не знаю, как вам там жилось, но вряд ли хорошо, иначе вы не бросились бы очертя голову в эту авантюру. Даже выйти замуж за совершенно незнакомого человека для вас оказалось предпочтительней, чем остаться с дядей.

Лейза закрыла лицо ладонями и разрыдалась. Я не мешал ей. Но она не стала устраивать продолжительную истерику и вдруг, резко тряхнув головой, с вызовом посмотрела на меня.

– Да!!! Да!!! Да!!! Тысячу раз да!!! Ты прав! Но не считай меня эгоисткой! Ты не знаешь, что такое жить с моим дядюшкой и его ненаглядным семейством все эти годы!!! Нет, они заботились обо мне, но я для них была пустым местом! Ты не представляешь, насколько это противно – ощущать себя никому не нужной. А тут еще мои «братья» стали дразнить меня нахлебницей! Я действительно мечтала сбежать из этого дома, но я хотела и спасти брата! Если бы ты знал, как мне нужен был хоть один близкий человек, с кем можно было бы поговорить. Просто поговорить. Когда я услышала, что у меня есть младший брат, то весь мир для меня перевернулся… Я мечтала, как буду помогать ему, заботится о нем. Не зная, что он за человек, я уже полюбила его. И тут услышала, что мой дядя требует, чтобы ты убил его. И ты согласился!!!

– Тогда ты и схватила драгоценности своей матери и выбежала за мной следом?

Лейза кивнула.

– Я не понимала, что делаю. Я должна была понять, что таких людей как ты интересуют только деньги, а я не могла дать больше, чем мой дядя. – Лейза устало откинулась на спинке. – Ты ведь все равно его убьешь, – вдруг спокойно сказала она. – Я ведь не наивная дурочка. Я понимаю, что вы сделали это только для того, чтобы я дала согласие в присутствии свидетелей отправиться с тобой.

– Зачем же тогда ты согласилась? – спросил я с интересом.

– А затем, что ты прав, чертов рыцарь. Я действительно мечтала сбежать. Я не могу спасти брата, но я должна была хотя бы попытаться. Но если я не могу спасти его, то хоть спасу себя. Вряд ли жизнь с твоим братом будет хуже того, что было раньше.

Я несколько мгновений задумчиво рассматривал ее. Самообладание девушки было удивительным. Вряд ли кто на ее месте держался бы достойней. И она была красива.

– Лейза, – мягко заговорил я, – никто и никогда не выдаст тебя замуж, если ты сама этого не захочешь. Только ты сама сделаешь свой выбор. И в любом случае, тебе надо немного подрасти

Лейза резко оттолкнулась и пронзительно посмотрела на меня.

– Не надо так шутить, милорд…

– А я вовсе не шучу. Повторяю, никто не заставит тебя выйти замуж против твоей воли. Это я тебе твердо обещаю. И если мой брат захочет жениться на тебе, (вряд ли Витька придет в восторг от такого известия), то ему придется здорово попотеть, добиваясь твоего согласия. И если ты выберешь другого человека, то никто не будет тебе мешать.

– Но ты сказал дяде…

– А что я, по-твоему, должен был ему сказать? Что собираюсь спасти тебя от него?

Лейза недоверчиво посмотрела на меня. Было видно, что ей очень хочется поверить мне, но боится.

– А чтобы ты поверила мне окончательно, я тебе кое-что покажу. – Я достал тот самый амулет, что дал мне человек Нарнаха. – Узнаешь?

Лейза некоторое время удивленно смотрела на амулет.

– Да, я знаю его. Это амулет Отрего – управляющего дяди. Большой негодяй. Но он никогда не расставался с ним, откуда он у тебя?

– Думаю, что ему в данный момент все равно, что происходит с его амулетом.

– Ты хочешь сказать… – Лейза испуганно посмотрела на меня.

Я кивнул.

– Именно. Твой дядя не собирался нас отпускать. Не такой уж он дурак, чтобы поверить, будто я убью твоего брата. Ведь для меня это хороший шанс его шантажировать. Именно твой брат настоящий наследник. Если о том, что он жив, станет известно, твой дядя вмиг потеряет все свое состояние. Так неужели ты считаешь, что он отпустит меня так просто? Да и ты ему не нужна. Вот он и решил одним ударом избавиться от нас обоих. В городе все знают, что мы выехали с деньгами – твоим приданным и драгоценностями. Плюс еще у меня пять тысяч. Нападение разбойников, все погибли, какой ужас. Правда, тебя бы просто убили, а меня, скорее всего, отвезли бы в дом твоего дяди, а потом долго выпытывали, где живет твой брат. Конечно, когда они все узнали, то убили бы и меня. К несчастью для твоего дяди, я предвидел такой оборот и попросил своих друзей проверить дорогу перед нами. Как видишь, – я покрутил амулетом, – кое-кому сильно не повезло в этот день. Твоему дяде долго придется ждать вестей.

Лейза минут пять сидела молча, покусывая кулачок.

– Это правда? – спросила она.

– Ты своего дядю знаешь лучше меня. Сама подумай, способен он на такое?

– Мой дядя и не на такое способен. Ты даже не представляешь, на что он способен. И если все, что ты рассказал, правда, то ты теперь мертвец. И я заодно. Мой дядя не простит подобного. К тому же он теперь будет ощущать постоянную угрозу своему богатству из-за моего брата. Он не оставит тебя в покое.

Я пожал плечами.

– Его проблемы. Только о том, что я покойник, мне говорили люди помогущественней твоего дяди. Ничего, как видишь, жив пока. И не переживай, твоего брата я тоже защитить сумею. – Может, мои слова и прозвучали несколько самоуверенно, но в данный момент надо было подбодрить Лейзу – уж слишком она испугалась. – Поверь мне.

– Мне действительно хочется поверить тебе.

– Верь.

Я на ходу выбрался из кареты и вскочил в седло.

Погоня, о которой предупреждал меня человек Нарнаха, догнала нас только через два дня. Мы уже миновали Амстер и теперь приближались к границе Тевтонии. Если бы карета не тормозила наше движение, то я уже был бы дома, но лошадям в упряжке нужен был отдых. Честно сказать, я уже начал надеяться, что Хегор потерял мой след и повернул куда-нибудь в сторону. Надежда не оправдалась.

Погоня показалась на рассвете и быстро приближалась. Я насчитал человек десять и усмехнулся – Хегор сильно недооценивал меня. Погоню заметил и возница, который с тревогой замахал мне рукой. Я подскакал поближе.

– Не подавай вида. Правь как правил, я не хочу, чтобы Лейза заметила их. Я вас догоню позже.

– Милорд, вы уверены? Может мне стоит остаться с вами?

– Позаботьтесь лучше о Лейзе. Рано или поздно мне все равно пришлось бы объясниться с Хегором. Так пусть это будет сейчас.

– А вы уверены, что там Хегор?

– Процентов на девяносто. После провала засады и гибели помощника вряд ли он кому доверит это дело. Да и не рискнет он это сделать – слишком много я могу наговорить.

Возница кивнул и стеганул лошадей. Я натянул поводья, останавливая Урагана и огляделся. Дальше дорога с одной стороны обрывалась в довольно глубокий овраг, а с другой ее прикрывали густые кусты. Пробраться по ним бесшумно не смог бы даже Эльвинг. Хорошее место для встречи. Проехав немного вперед, я остановился. Приготовил два своих легких арбалета, с которыми почти никогда не расставался, проверил метательные ножи, нунчаки. Впрочем, не думаю, что они понадобятся. Положив руки на рукояти арбалетов, я запахнулся в плащ таким образом, чтобы он скрыл мое оружие. Я же мог выстрелить в любой момент, для этого мне надо было просто откинуть полу плаща. Погоня показалась минут через пятнадцать. Десять всадников вылетели из-за поворота, разбрызгивая грязь копытами коней. Несмотря на то что дождь закончился позавчера, земля еще высохнуть не успела. Осеннее солнце давало слишком мало тепла.

Заметив меня, они резко осадили коней, загородив всю дорогу. Я молча ждал их дальнейших действий. Те вопросительно оглянулись на всадника в богатой одежде, ожидая распоряжений.

Я высунул руку из-под плаща и чуть приподнял поля шляпы.

– Что тебе надо, Хегор? Кажется, мы обо всем договорились?

– Ты прекрасно знаешь, что мне нужно! – прорычал тот. – Думаешь, я поверил, что ты убьешь того сопляка?

– Ты прав. Я не собирался его убивать. Но ты сделал неправильные выводы. Я и не собираюсь тебя шантажировать. Более того, обещаю, что ты обо мне больше никогда не услышишь. Мне ничего от тебя не нужно. Можешь смело пользоваться богатством, за которое заплачено кровью твоего брата.

– Я не убивал своего брата!!! – заревел Хегор.

– Нет! – оборвал я его. – Именно ты убил его! Убил в тот момент, когда подбросил его сына в дом мельника! Если бы он знал, что его сын выжил, то он легче бы перенес смерть жены, и ты это знаешь! Именно ты убил его! После этого ты забрал себе те деньги, что по праву принадлежат его сыну! А теперь ты решил доделать то, на что раньше у тебя не хватило духа.

– Какой чистенький?! – Хегор сам не заметил, как вступил в спор. Кажется, он и сам считал себя виноватым в смерти брата, и теперь, споря со мной, он пытался оправдаться в первую очередь в своих собственных глазах. – Что же ты хотел? Зачем появился у меня?

– Что я хотел? Просто хотел понять, раскаиваетесь ли вы в своем давнем поступке или нет. Хотел, что бы Рон обрел семью. Надеялся, что вы примите его. Я ошибся. Ему не место в вашем доме. Лучше не иметь родственников вовсе, чем иметь таких. Возвращайтесь к себе, и клянусь, вы никогда не услышите о своем племяннике.

– Неужели! – Было ясно, что Хегор мне не верит. – А зачем тогда ты забрал Лейзу?

– Ей тоже у вас не место. Она слишком честна и слишком добра, чтобы жить в одном доме с вами. Она имеет право на лучшую участь.

– Но и от денег ты не отказался.

– Я не возьму из них и медяка. То, что вы дали Лейзе – ее приданое. А эти пять тысяч я отдам Рону. Думаю, что он имеет право на них. Это ведь всего лишь малая часть тех средств, что вы украли у него. Смиритесь, Хегор.

Хегор гневно пробурчал что-то нечленораздельное.

– Что ты сделал с моим помощником!?

Я молча достал медальон и бросил перед ним на дорогу. Один из всадников поднял его и вручил Хегору. Тот несколько мгновений рассматривал его, потом перевел полный холодного бешенства взгляд на меня.

– Что ты с ним сделал?

Я пожал плечами.

– Как? – снова спросил Хегор.

– Хегор, я ведь прекрасно знал, к кому иду, и знал, что от вас ожидать. Неужели вы думали, что я не приму меры? Я ведь тоже умею устраивать сюрпризы, по крайне мере так говорят мои друзья. И еще они говорят, что это у меня получается неплохо. Уходите, Хегор, и забудьте обо мне. Мой вам совет.

– Сопляк, – процедил Хегор. – Тебя стоит проучить, мальчишка. Взять его! – бросил он.

«Это кто тут сопляк?» – с некоторой обидой подумал я. Мне даже стало жалко этих кретинов. Ну разве можно настолько недооценивать противника? Неужели они такие недоумки? Откинув плащ, я быстро вскинул арбалеты и выстрелил. Двое людей Хогара повалились под ноги коней.

Все это оказалось настолько неожиданно для остальных, что они на мгновение замешкались. Этого мне хватило, чтобы перезарядить арбалеты.

– Кто следующий? – холодно спросил я.

Лезть под стрелы никто не хотел, солдаты нерешительно косились на Хегора. Тот только скрипел зубами от злости.

У преследователей не оказалось ни луков, ни арбалетов. Они явно рассчитывали на легкую добычу.

– Я вижу, у вас какие-то проблемы, господа? – Неожиданно раздавшийся спокойный голос привлек всеобщее внимание.

Я резко повернулся и похолодел. Хегор явно тоже не испытал радости при виде этого человека и буквально посерел от страха. Это было и не удивительно, ибо человек, вышедший из кустов (а я то считал их непроходимыми) был одет в черную одежду наемного убийцы, а на груди, в специальную петельку, была вставлена черная роза. Слава лучших убийц этого мира настолько приклеилась к этому клану, что мало кто рискнул бы бросить им вызов. Они наводили почти суеверный ужас на людей.

– Я тут невольно подслушал ваш разговор, господа, – чуть заметно усмехнулся убийца, – и решил, что молодой рыцарь совершенно прав. Хегор, мне кажется, вам стоит извиниться перед ним и отправиться домой. Да, и забудьте все глупые мысли о мести. Теперь вам стоит молиться на здоровье этого молодого человека, ибо через месяц, ровно через месяц после того, как этот рыцарь умрет, вне зависимости от причины его смерти, умрете и вы. Братство берет этого рыцаря под свое покровительство. Вы поняли?

Хегор кивнул. Было видно, что он с трудом сдерживает себя, чтобы не броситься наутек. Я только покачал головой. Как я успел убедиться, слава Братства Черной Розы сильно преувеличена и ничего сверхъестественного в них нет – обычные люди. Пожалуй, только верл-а-ней по-настоящему стоит опасаться, но их в Братстве не так уж и много. К тому же они берут такие гонорары, что не каждому по карману. Но таинственность, которая испокон веков окружала Братство, сыграла свою роль.

– Тогда убирайся, – велел убийца. – И не забудьте захватить своих убитых. Не мне же их хоронить?

Через пять минут ни Хегора, ни его людей на дороге не было.

Я спрыгнул с коня и обнажил меч. Убийца покачал головой и откинул повязку, которой до этого было скрыто его лицо. От удивления я едва не вскрикнул – это был тот человек, что сражался со мной на турнире. Несостоявшийся убийца, которого я приказал отпустить.

– Я не собираюсь с вами драться, милорд. Я пришел с посланием от Совета. Мы рассмотрели ваши слова и еще раз допросили того человека, что вернулся из вашего мира. Вы были правы, а он солгал. Более того, он убил своего товарища, который отказался подтвердить его ложь. Братство потеряло честь из-за этого негодяя.

– Что вы с ним сделали?

– Вряд ли вам понравится это, милорд. Вам достаточно знать, что мы его наказали. – Я содрогнулся, представив его дальнейшую судьбу. – Но это не вернет нашей чести. Но и вы виноваты. Вы способствовали тому, что наша честь была потеряна. Совет долго совещался и пришел к выводу, что мы должны вернуть долг. Это не полностью, но восстановит нашу честь. Мы решили отказаться от мести. Отныне ни один член Братства Черной Розы не поднимет на вас руку. Никогда и ни при каких обстоятельствах. Такова наша плата за потерю чести.

Я с некоторой оторопью смотрел на верл-а-ней. Тот, кажется, сообразил, что я ничего не понимаю.

– Да, тебе трудно понять на какую жертву мы пошли. Ты единственный человек, ради которого мы были вынуждены нарушить наши обычаи. Ты это понимаешь? Обычаи – наша жизнь, основа нашего существования. Но чтобы спасти свою честь, мы вынуждены переступить обычаи. Никогда этого не было и, надеюсь, не будет больше никогда. – Верл-а-ней повернулся и направился к кустам.

– Минуту, – остановил его я. – Вы лишь для этого меня нашли?

– Конечно. Решение совета должно было быть доведено до тебя.

– Что ж, все равно спасибо. Я имею в виду что помогли разобраться с Хегором. Я думал, что придется убить всех. Удачно, что вы отыскали меня именно в этот момент.

– Что такое удача? – усмехнулся верл-а-ней. – Я нашел тебя еще в Лейконе, но там тебе было не до встречи со мной. Потом я шел по твоим следам и видел, как твои люди ликвидировали засаду. Потом я видел, как по твоим следам отправился Хегор. А сейчас я просто посчитал самым подходящим моментом для встречи. Думаю, теперь ты можешь забыть о Хегоре. Больше ты его не увидишь.

– Ну да, особенно после того, как вы его напугали, что он умрет через месяц после меня.

Верл-а-ней больше не улыбался.

– А я его не пугал. – После этих слов он скрылся в кустах, я же остался стоять с открытым ртом и с мечом в руке.

Карету я догнал только в Тевтонии.

– Ну, как там все прошло? – с тревогой спросил возница.

Я поднял вверх большой палец.

– Теперь Хегор больше нас не потревожит.

Возница понимающе усмехнулся.

– Нет, – разочаровал я его. – Просто напугал его. Вернее, не я, а один мой знакомый. Но это мелочи. Главное, что о Хегоре теперь можно забыть. – И не обращая больше внимания на недоумение возницы, я снова погрузился в размышления.

До моего замка до вечера мы так и не добрались, и пришлось переночевать в гостинице. А на следующее утро на нас обрушилось неожиданное известие. В городок, в котором мы остановились, его принесли бродячие артисты. Я ждал Лейзу около ее комнаты, чтобы спуститься вниз, когда до нас донеслись крики из зала. Я было встревожился, но быстро понял, что крики скорее взволнованные, чем угрожающие.

– Что случилось? – спросил я хозяина.

– Вы не знаете, милорд? Наш король Отто III в союзе с Китежем и Амстером объявил войну Сверкающему. Под знамена призваны все, кто желает отправиться в поход. Война, милорд!

Ну вот и началось. Должно быть, похищение Ольги сильно разозлило и Ратобора, и Отто, если они решили объявить войну прежде, чем Аркадий будет готов выступить на нашей стороне.

Я повернулся к Лейзе.

– Извини, но нам придется отправиться в путь немедленно. Завтрака ждать не будем. Возьмем что-нибудь с собой в дорогу. Необходимо если не остановить войну, то хотя бы задержать ее. Я все же должен постараться убедить и Отто и Ратобора отложить вторжение.

Я по привычке принялся размышлять вслух, но тут заметил, что и Лейза и трактирщик смотрели на меня с одинаковым удивлением. Еще бы! Так запросто заявить, что я намерен остановить войну и при этом сообщаю, что собираюсь встретиться с двумя монархами! Представляю, что они подумали. Я чертыхнулся и, подхватив Лейзу под руку, направился к выходу. Улица была запружена взволнованными людьми, сотни голосов повторяли одно слово. Война.

Часть 2. Война

Глава 1

Слухи сопровождали нас до самого замка, и каждый новый был нелепее предыдущего. Свое незнание люди усердно старались компенсировать фантазией. Один из самых нелепых слухов гласил, что армия Сверкающего высаживается в Азии и атакует владения Византии. Но в одном все сходились – война объявлена и скоро начнут призывать добровольцев. Часто приходилось слышать, как крестьяне рассуждали о том, что хорошо бы записаться в армию, и мечтали о трофеях, которые привезут из похода. Шапкозакидательские настроения людей мне очень не нравились. Благодаря Мастеру, я довольно подробно был осведомлен обо всех прошлых кампаниях Сверкающего. А с Дерроном мы просиживали долгие часы, анализируя стратегию и тактику имперских войск. Поэтому всю дорогу я был неразговорчив и задумчив. Лейза пыталась расспросить меня о том месте, куда мы едем, но я отделывался односложными ответами.

Наконец показались знакомые башни моего замка. Я дал коню шпоры и выскочил вперед, чтобы подготовить встречу. Карету заметили издалека, и поэтому когда я подскакал к воротам, их уже распахнули, и нас встречали. Первыми, кого я увидел, были Хоггард и… Ольга.

– Ольга?! Ты как здесь оказалась? – удивленно воскликнул я. – Я думал, ты с отцом уехала?

– Он и пытался меня увести, – насмешливо объяснила она. – Но ведь он обещал не мешать нам искать средство от твоего проклятья. А я сказала, что для этого мне необходимо остаться.

– И это убедило Ратобора? – недоверчиво спросил я.

– Нет. Но отец никогда не нарушает своего слова, даже если ему что-то сильно не нравится. В конце концов, я пообещала, что вернусь с тобой. Ты же ведь обязательно рванешь в столицу. Ты, наверное, уже слышал о войне.

Я кивнул и обернулся, чтобы посмотреть, как там карета.

– Кто это? – с интересом спросила Ольга.

– Сестра Рона.

– Что? – Ольга округлившимися глазами смотрела на меня. – Так значит, они готовы принять его?

Я мрачно покачал головой и коротко рассказал о случившемся в Лейконе.

– Вот твой брат обрадуется невесте, – усмехнулась Ольга. – Ладно, ты иди, а я ее встречу.

– Почему ты? – недоуменно спросил я.

– Вам стоит прислушаться к мнению принцессы, – заметил Хоггард, который все это время молча стоял рядом. – Девушкам проще договориться меж собой. К тому же вас ожидает ваш друг. Он недавно прибыл из Византии.

– Из Византии? – удивленно спросил я, лихорадочно соображая, кто это может быть.

В этот момент карета поравнялась с нами. Ольга вскочила на подножку, хотя в платье это у нее получилось не очень ловко. Ольга что-то буркнула себе под нос. Миг, и она скрылась внутри кареты.

Я пожал плечами. Если ей хочется, пусть возится с Лейзой. К тому же Лейзе действительно необходима подруга в незнакомом для нее месте. Пусть даже эта подруга будет на три года ее младше.

Я въехал во двор следом за каретой. Здесь нас уже встречали мои родители, рядом с которыми возвышалась огромная фигура человека, не узнать которого было невозможно. Возле него стоял мой брат и задрав голову с восхищением взирал на могучую фигуру Муромца. В прошлую встречу он видел Илью лежащим на кровати, к тому же тот был ослаблен болезнью, но сейчас могучая фигура богатыря возвышалась над всеми, как Гулливер над лилипутами.

– Илья!!! – бросился я ему навстречу прежде, чем успел сообразить, чем мне это может грозить. К счастью, в последний момент мне удалось увернуться от богатырских объятий. Я быстро отбежал подальше. – Я рад тебя видеть и все такое, но только не надо меня обнимать! Договорились?

Витька, Ролон и Далила, бывшие здесь же, рассмеялись.

– Энинг, ты как всегда оказался самым хитрым, – сквозь смех заметил Ролон. – Это даже нечестно! Почему ты не попробуешь на себе то, что испытали все мы?

– Потому что я маленький и меня легко обидеть, – Я держался на безопасном расстоянии. – Так как, Илья, договорились? Иначе ближе, чем на три шага, я к тебе больше не подойду.

Илья, рассмеявшись, поднял руки.

– Сдаюсь. Обещаю не обниматься. Хотя тебя обидишь…

Тут откуда-то из-за спин выскочил Рон и сразу бросился мне на шею.

– Энинг, ты уже вернулся?!! – восторженно завопил он.

– Тише ты… Как будто я на год уезжал.

Подошла мама, до этого терпеливо ожидавшая, пока я здороваюсь с друзьями. Рон, смутившись, отодвинулся в сторонку. Молча обняв, она затем придирчиво осмотрела меня, проверяя все ли со мной в порядке.

– Да ладно, мама, ничего со мной не случилось. Обычная поездка была, никаких опасностей. Честно-честно.

– Опять, наверное, не все договариваешь, – улыбнулась мама.

– А это кто? – вдруг поинтересовался отец. Он тоже подошел и стоял рядом с нами.

Только сейчас все обратили внимание на карету. Она остановилась недалеко от нас, и Ольга с Лейзой уже выбрались из нее и стояли рядом. Лейза широко открытыми глазами смотрела на все происходящее. Она явно растерялась и не знала, что делать.

Я махнул им рукой чтобы подходили.

Ольга, сообразив, что Лейза настолько растеряна, что не может сделать и шага, молча взяла ее за руку и повела к нам.

– Рон, причешись! – прошипел я. – Ты должен произвести на девушку благоприятное впечатление.

– Это еще зачем? – Рон подозрительно уставился на меня. – Ты что, мне невесту нашел?! – вдруг возмущенно завопил он.

Я расхохотался и натянул шляпу ему на глаза.

– Сиди, жених! Подрасти сперва.

– Так что ж это за красавица? – поинтересовался Муромец. – И откуда ты ее привез?

Пока продолжался этот разговор, Ролон задумчиво переводил взгляд с Лейзы на Рона и обратно. Потом вопросительно посмотрел на меня. Я кивнул. Мама, заметив нашу пантомиму, недоуменно взглянула на меня. Словно почувствовав, что сейчас должно произойти что-то важное, все замолчали.

Я ухватил Рону за руку и подвел его к Лейзе. Тот не сопротивлялся, лишь ошеломленно смотрел на нее. Он догадался, что дело касается его и что дело это, безусловно, важное. Лейза же сразу, как увидела Рона, так и не спускала с него глаз.

Ольга встала рядом.

– А они похожи, – заметил вдруг Ролон.

Все удивленно обернулись на него.

Я встал сзади Лейзы и Рона и положил им руки на плечи.

– Ничего удивительного, что они так похожи. Они ведь брат и сестра.

– Что?!!! – Рон стремительно обернулся ко мне. – Она моя сестра?!! – Так же стремительно он повернулся к Лейзе.

По щекам девушки побежали слезы. И, кажется, именно эти слезы убедили Рона в правдивости моих слов. С криком он бросился к ней. Лейза шагнула к нему навстречу, и они оба буквально упали в объятия друг друга.

Не желая мешать им, я отошел к остальным. Отвечая на невысказанный вопрос, я объяснил, как попросил Нарнаха найти родителей Рона и что тот сообщил мне.

– К несчастью, родители Рона умерли, но у него оказалась сестра. Я решил, что брату и сестре лучше жить вместе.

Тут мама обняла меня. Я с удивлением заметил, что она плачет. Кажется, встреча брата и сестры на всех произвела неизгладимое впечатление.

На крыльцо вышел Терегий.

– Милорд, стол накрыт, – объявил он. Вот уж кто умел сохранять невозмутимость в любых обстоятельствах, так это мой управляющий. С тех пор, как Терегий освободился от диктата Зигера, он стал важным, невозмутимым и солидным. Время, прошедшее со дня гибели капитана, явно пошло ему на пользу. Он даже слегка поправился. Оставалось только гадать, чего ему стоила прежняя служба при Зигере.

Я кивнул в ответ.

– Пусть они побудут вдвоем, – предложил я в полголоса.

Все согласились и тихонько направились в пиршественный зал.

– Энинг, я горжусь тобой, – прошептала мне Ольга, пристраиваясь рядом. – Ты даже не представляешь, какой ты молодец.

– Почему же? – усмехнулся я. – Прекрасно представляю.

Ольга шутливо двинула мне кулаком в бок.

– Вам, сэр рыцарь, не помешало бы приобрести немножко скромности.

– А что с ней делать? – деланно удивился я. – С чем ее едят?

Так, перешучиваясь, мы вошли в зал. За стол решили не садиться, пока не появятся Рон с Лейзой. В конце концов, именно они, хоть и невольно, стали виновниками праздника.

Лейза и Рон появились довольно быстро. Кажется, Терегий все-таки сообщил им, что их ждут. Они вошли держась за руки, и Рон решительно направился ко мне. Лейза, хоть и несмело, последовала за ним.

– Милорд, я имею право знать все! – Рон с вызовом посмотрел на меня. Так официально он обратился ко мне впервые с момента начала нашего совместного путешествия.

Я кивнул.

– Имеешь. Сперва я не хотел тебе ничего говорить, но, думаю, ты вполне способен выдержать то, что я узнал. Садитесь пока за стол, я сейчас приду.

Я вышел из зала и вернулся, нагруженный мешочками с золотом. Рон недоуменно смотрел, как я выкладываю их на столе перед ним.

– Что это?

– Это? Плата за твою жизнь.

Рон побледнел.

– Какая плата? Почему?

– Что ж, если ты действительно хочешь узнать правду, слушай…

Я начал рассказ, стараясь быть как можно более подробным. Рассказал о том, как попросил Вильена Нарнаха попытаться разыскать родителей Рона, что тому удалось выяснить, и почему я не хотел говорить об этом сразу. Потом как отправился в Лейкон, чтобы понять, что собой представляет дядя Рона и можно ли Рону будет вернуться к родственникам.

Рассказ о том, как девушка предлагала мне все свои драгоценности и деньги, чтобы спасти брата, вызвал всеобщее восхищение, и теперь на нее смотрели как на героиню.

– Я тогда сразу сообразил, что удрать мне с ней не удастся. Хегор слишком значимая фигура в городе и вполне мог поднять на ноги всю стражу. К тому же выскочила она за мной в одежде, не предназначенной для долгой поездки. – Тут я покосился на Витьку, который внимательно слушал мой рассказ. – Поэтому я решил изображать негодяя до конца и предложил Хегору один план…

– Что?!!! – возмущенно завопил Витька, услышав мой рассказ. – Ну спасибо тебе, дорогой братик!!! А меня ты спросил, прежде чем женить?!!

Тут, неожиданно для всех, вмешалась Ольга, которая по своему положению сидела рядом со мной (впрочем, нельзя сказать, что меня это не устраивало). Она обожгла Витька высокомерным взглядом и холодно заметила:

– Виттор, вы дурак! Да любой мужчина должен быть счастлив, если его полюбит такая девушка. – Ольга улыбнулась Лейзе и кивнула мне, продолжай, мол.

Ольгино замечание вызвало всеобщий смех, а Витька отчаянно покраснел. Я усмехнулся – впервые кто-то сумел смутить брата. Раньше подобное никому не удавалось.

Я быстро рассказал о записке, отправленной в контору Нарнаха и о дальнейших приключениях.

– Вот собственно и все, – закончил я.

Рон сидел опустив голову и глядя на деньги. Потом посмотрел на меня.

– Что ты будешь с ними делать?

Я пожал плечами.

– Вообще-то они принадлежат тебе. Конечно это лишь малая часть тех денег, что принадлежат тебе по праву, но…

Рон замотал головой.

– Не хочу! Мне не нужны эти деньги. Я не хочу ничего от дяди. Может он и не убивал моих родителей, но я не хочу ничего от него брать.

– Рон, не горячись, – попробовал успокоить его я. – Может сейчас тебе они и не нужны, но теперь у тебя есть сестра и тебе надо о ней заботиться. К тому же эти деньги не твоего дяди. Они по праву принадлежат тебе. И дело не в деньгах, а в том, как ты их используешь.

Рон неуверенно посмотрел на деньги, потом на Лейзу и, наконец, на меня.

– Энинг, – вдруг жалобно заговорил он. – А если я возьму эти деньги, то мы останемся друзьями?

Я расхохотался. Следом рассмеялся весь зал. Все еще смеясь, я притянул Рона к себе.

– Дурачок ты. При чем здесь деньги? Разве они что-нибудь меняют?

– Но я не хочу становиться таким, как Танька! Ты сам говорил, что раньше она была хорошей, а когда разбогатела, то стала такой…

– Рон, запомни, здесь виноваты не деньги, а люди. Если люди сами захотят стать скотиной, то они станут ей, вне зависимости от того, есть у них деньги или нет. Но если человек настоящий, то он и с деньгами и без останется человеком. Всегда. Танька посчитала, что деньги сделали ее выше всех, и в результате стала скотиной. Но ты ведь не такой?

Рон затряс головой.

– Энинг, если ты увидишь, что из-за денег я начну делать глупости, то надавай мне по шее. Ладно?

– Обязательно, – весело заметил я. – А если я не дам, так тебе от Эльвинга достанется. Уж он-то церемониться не станет.

– Это точно, – пообещал Эльвинг. – Берегись теперь. А что скажет твоя сестра, Рон?

Рон удивленно посмотрел на Лейзу. Та за весь обед не проронила ни слова и смотрела только на меня. Сейчас она вдруг бросилась ко мне и неожиданно упала передо мной на колени, прикоснулась губами к моей руке. Я так растерялся, что попросту окаменел. Потом бросился ее поднимать.

– Ты что, рехнулась? – не очень вежливо спросил я. – Может, ты заболела?

– Благодарю вас, милорд! – горячо заговорила она. – Я не верила тогда вам, а теперь вижу, что вы действительно хотели помочь нам! Спасибо.

– Лейза, встань, пожалуйста. – Я растерянно оглянулся на маму. Та молча подошла к девушке и помогла ей встать. Лейза прижалась к ней и разрыдалась. Так, рыдающую, она и вывела ее из комнаты.

Рон отчаянно посмотрел на меня. Я кивнул, и тот выбежал следом.

– Бедная девочка, – прошептала Далила. – Представляю, каково ей пришлось в доме у дяди, если она без колебания согласилась так решительно изменить свою жизнь и отправиться, по сути, с совершенно незнакомым ей человеком. Энинг, прости ее за эту выходку, просто ей и в самом деле пришлось несладко, а тут вдруг оказалось, что не только никто не собирается насильно выдавать ее замуж, но и еще она нашла брата.

– Да я ничего. Ей и в самом деле пришлось несладко, – покачал я головой. – Но, думаю, это пройдет. К счастью, здесь есть кому позаботиться о ней. Мне придется, наверное, уже сегодня отправляться в столицу Тевтонии. Надо разобраться по поводу войны.

Мое заявление вызвало настоящий переполох в замке. Сразу нашлось множество желающих отправиться со мной. Почему-то все мои солдаты решили, что я сегодня же отправлюсь на Большой Остров штурмовать дворец Сверкающего и все боялись пропустить такое редкостное зрелище.

Отправиться в столицу сегодня мне так и не удалось. Далиле, совместно с Хоггардом и Терегием удалось убедить меня, что барону не подобает являться ко двору одному. Нужна подобающая свита. К тому же на официальное представление надлежит взять с собой и семью, чтобы представить ее двору. Одним словом, я потеряю все уважение, если заявлюсь в столицу один, без свиты. Я заявил, что плевать хотел на уважение всяких расфуфыриных идиотов, околачивающихся около трона. Для меня более важно уважение тех людей, которых уважаю сам. Далила в ответ заявила, что подобная точка зрения похвальна, но в данном случае стоит прислушаться к мнению тех, кто действительно понимает в дворцовых интригах. Устав спорить со мной, Далила призвала «тяжелую артиллерию», и Ольга полностью согласилась с мнением моих советчиков. Потом заявила, что я дурак и что если понадобится, она свяжет меня и повезет со всеми подобающими моему титулу почестями связанного в карете. Перед такой перспективой я вынужден капитулировать. Отъезд назначили на следующий день в полдень.

Тогда то мои родители и узнали о том, что ко двору им придется ехать вместе со мной. Убедить их в необходимости этого удалось с большим трудом и совместными усилиями Далилы, Ольги, Ролона, Эльвинга и Хоггарда. Объединенного штурма они не выдержали и капитулировали. Родители отправились готовить туалеты для двора, а Витьке сообщили, что ему полагается специальный мундир наследника баронства и младшего баронета, поскольку именно таковым он и является, так как своих детей у меня пока нет. Прилагательное «младший» Витьке не понравилось, и он возмутился, справедливо опасаясь, что его сверстники, которые наверняка будут при дворе, немного неправильно поймут, если он будет в одежде младшего баронета, а я в мундире барона. Но тут ему никто помочь не мог. Я уже по собственному опыту знал, что спорить с правилами в Тевтонии занятие совершенно бесперспективное. Витьке пришлось смириться. А швеи замка пообещали закончить для него мундир к утру. Мне же, как рыцарю, вполне хватало парадного мундира рыцаря. Правда, необходимо было вышить на нем мой герб. Родителям проще… Женщин в выборе одежды вообще никак не ограничивали, а отец… С отцом была еще та неувязка. Если его сын – барон, то он к этому времени по идее должен находиться в гробу. Но раз он жив, а сын его стал бароном не по праву наследования, а по завещанию, да еще отстоял свое право на титул на турнире, то он мог нарядиться хоть шутом и никто ничего не посмеет сказать – тоже своеобразный обычай. В Тевтонии считалось, что если отец сумел воспитать сына, который смог так много добиться, то ему позволялось очень многое, и никто не мог ему возразить.

Уже утром было решено, что неплохо бы поехать и Лейзе. Для нее это будет полезно, что признали все. Да и Рону не хотелось расставаться с сестрой. Они почти всю ночь просидели вдвоем, рассказывая друг другу о своей жизни. Будь их воля, они так бы и просидели до утра. К счастью, их засек Хоггард и отправил обоих спать.

Когда я сообщил эту новость Рону, тот буквально засиял. Заявил, что его сестра самая лучшая сестра в мире, и умчался к ней.

– Эта наивность быстро пройдет, – со смешком заметил мой брат. – В тот момент, когда она всерьез примется за его воспитание. Уж я то знаю.

– Откуда ты все знаешь? – буркнул я. – Разве ты не видишь, что это не тот случай? Эти двое так долго были одиноки, им так не хватало хоть кого-то родного, что теперь проблемой будет не мирить их, а заставить не слишком надоедать друг другу.

– А ты откуда это знаешь?

– Чувствую. – Я дотронулся рукой до камня. До сих пор не могу понять благо для меня этот дар камня или проклятье.

Сборы заняли все утро, но к полудню все было готово. Во дворе стояли две кареты, в них разместились мои родители, брат, Лейза, Ольга, которая села к своей новой подружке, Далила и Рон. Он тоже решил сесть в карету к сестре. В свиту Хоггард выделил отряд в двадцать человек. Я и мои друзья – Муромец, Ролон, Эльвинг – предпочли ехать верхом. С нами отправлялся и Леонор. По этому случаю он взял с собой свои лучшие наряды. К счастью, он отказался ехать верхом, заявив, что его наряд слишком дорог, чтобы подвергать его опасностям верховой езды. На самом деле, как я подозревал, Леонор просто большой любитель комфорта и сухости, и если выпадает возможность, то предпочитал путешествовать в карете. Впрочем, если бы в своем «лучшем наряде» он сел на коня, то боюсь, нас приняли бы за бродячий цирк. В карете его хоть видно не будет.

Хоггард махнул рукой, и весь кортеж тронулся в путь. Эскорт следовал за каретами. В нем, по большей части, были те солдаты, что участвовали в турнире, а потом решили остаться служить мне. Сегодня утром они принесли мне вассальную клятву. Лерий, командир телохранителей Таньки, тоже решил остаться вместе с отрядом у меня, что вызвало явное неудовольствие Ригера, который надеялся наконец избавиться от конкурента. С самой первой встречи у двух командиров сложилось что-то типа соревнования за право называться лучшим отрядом, и никто не хотел уступать. Поэтому оба командира сильно возмутились, когда Хоггард решил не включать их подчиненных в мою свиту, настаивая на том, что со мной должны быть только тевтоны. Это, по его словам, повысит мой престиж. Поскольку на престиж мне было плевать, я встал на сторону Лерия и Ригера, и Хоггард скрепя сердце согласился присоединить их подчиненных к эскорту, по пять человек от каждого.

Путь наш лежал в столицу Тевтонии, город Кельн.

Уже на следующее день мне осточертело плестись вместе со всеми со скоростью черепахи. У карет скорость и так невелика, а тут еще после осенних дождей дороги развезло. Утром, в гостинице, где мы остановились на ночлег, едва дождавшись, когда все спустятся к завтраку, я объявил, что еду в Кельн немедленно, один, не ожидая остальных, поскольку мне срочно надо встретиться с Ратобором и Отто, а эскорт пусть следует с каретами. Это не вызвало особого энтузиазма у моей охраны, но и возразить мне они не могли, поскольку я был командиром. Да и прямой опасности для меня не было после того, как Братство отказалось от охоты за мной. Когда я рассказал об этом Ролону, тот только недоверчиво головой покачал. Потом заявил, что уже ничему не удивляется, когда дело касается меня.

Мама тоже пыталась меня отговорить, но неожиданно меня поддержали Ольга и Далила. Правда, Ольга тут же заявила, что одного меня не отпустит, она и Эльвинг поедут со мной, и тогда нам не будут страшны никакие разбойники, при этом она заговорщицки переглянулась с Далилой. Ясно, они уже успели составить какой-то хитрый план, и подозреваю, что против меня. Признавая, что в споре с ними у меня нет никаких шансов, я только рукой махнул.

Ольга быстро слетала в свой номер, где переоделась в одежду для верховой езды. Насколько я успел заметить, Ольга любила такие одежды гораздо больше платьев, которые одевала только по необходимости. К моему удивлению, Рон не стал проситься с нами, сказав, что не хочет расставаться с Лейзой.

– Не трогай его, – попросила Ольга. – Пусть побудут вдвоем.

Не дожидаясь, когда соберутся остальные мы выехали со двора и вскоре гостиница осталась далеко позади.

– Хорошо-то как! – Ольга сняла шляпу, и встречный ветер тотчас растрепал ее волосы.

– Ты бы не снимала шляпу то, – забеспокоился Эльвинг. – Холодно же.

– Это разве холодно? – рассмеялась Ольга. – Сразу видно, что ты не бывал в Китеже. Вот там морозы так морозы! А зимой снега выпадает… с головой сугробы наметает. А здесь… уже октябрь заканчивается, а все еще тепло. – Она пришпорила лошадь и понеслась вперед.

– Куда ты, сумасшедшая? – Я тоже стукнул Урагана пятками и помчался следом. Эльвинг за нами.

– Догоняй!!! – кричала мне Ольга, резко сворачивая с дороги. – Ты водишь!

Догнал я ее довольно быстро. Ольга обиженно фыркнула, но тут же рассмеялась и погналась за Эльвингом. Тот немыслимыми зигзагами ушел от нее. Пригнулся к гриве и помчался вперед. Однако Ольга была упряма и так просто сдаваться не собиралась. Вскоре она поравнялась с ним и, перегнувшись в седле, хлопнула Эльвинга по спине. Тот резко осадил коня и развернулся. Ольга, хохоча, уже неслась прочь. Эльвинг сделал вид, что погнался за ней, потом неожиданно развернулся и оказался рядом со мной. Мне с трудом удалось увернуться. Так, веселясь и играя в салочки, мы продвигались вперед. Подобное путешествие мне нравилось гораздо больше скучного движение во главе эскорта.

К Кельну мы прибыли на следующее утро в самом веселом расположении духа. Ольга с Эльвингом обменивались впечатлениями от путешествия в мой мир, а заодно расспрашивали меня о том, что для них осталось непонятно. Разговаривая, мы приблизились к городским воротам, которые встретили нас закрытыми створками. Несколько десятков людей расположились перед ними со своим скарбом и терпеливо дожидались, когда их откроют.

Эльвинг подъехал к воротам и заколотил в них.

– Ну, чего стучишь? – раздался сонный и недовольный голос солдата. – Не видишь, закрыто еще? Обожди немного. Вот придет время и откроем.

Эльвинг снова примерился стукнуть, но я остановил.

– Да ладно тебе. Все равно ведь не пустят. А нам, собственно, торопиться некуда.

– Сам говорил, что тебе надо встретиться с Отто и Ратобором.

Я пожал плечами.

– Час погоды не сделает. К тому же к ним тоже не так то просто будет попасть. Сам понимаешь.

– Ольга поможет.

Мы, не сговариваясь, повернулись к ней.

– Чего вы от меня хотите? Помогу, если получится. Учтите, здесь мы не в Китеже и меня стража не знает. Думаете, они поверят, если я подойду к охране замка и скажу, что я принцесса Китежа?

Это было верно. В теперешнем наряде Ольга на принцессу совершенно не походила. Если бы не длинные волосы, то ее вообще можно было принять за мальчишку.

– Ладно, разберемся, – беспечно махнул я рукой. – Пошли, отдохнем что ли?

Мы отъехали от ворот и примостились недалеко от крестьянских телег, выбрав место где посуше. Мы с Эльвингом расстелили плащи и втроем опустились на них. Эльвинг достал хлеб, копченую колбасу и кинжалом принялся резать ее на куски. Я присоединил к этому фляжку с квасом, который делала моя мама в замке и сыр.

– Как здорово, ребята! – Ольга, прищурившись от удовольствия, уплетала бутерброды. – Вот бы всегда так! Так нет, этикет, черт бы его побрал!

– Ну, во дворце тоже неплохо, – философски заметил Эльвинг.

– А ты там жил? – сразу вскинулась Ольга. – Вот то-то же!

– Что ж вы это, ребята, так плохо кушаете. – К нам неожиданно приблизилась одна из крестьянок, повозка которой стояла неподалеку от нас. – Вот, возьмите. И как вас только родители одних отпустили?

Крестьянка не могла видеть мой рыцарский обруч из-за шляпы и поэтому, наверное, решила, что мы дети какого-нибудь мелкопоместного дворянина.

– Вот вам, кушайте на здоровье. – Крестьянка протянула нам крынку сметаны и огромный каравай хлеба. – Кушайте, ребятки.

Мы поблагодарили. Я хотел было заплатить, но крестьянка замахала руками и наотрез отказалась брать деньги.

– Добрая женщина. – Ольга сразу отломила кусок хлеба и засунула его в крынку со сметаной. – Все-таки надо было заплатить. Деньги ей не помешали бы, а мы не обеднеем.

– Да она все равно отказалась бы, – махнул рукой Эльвинг.

В этот момент на дороге показался отряд всадников, который на всей скорости направился прямиком к воротам. Резко осадив коня, один из всадников соскочил на землю и замолотил в ворота рукоятью плети. О чем он спорил со стражниками, мы слышать не могли, но беседа явно протекала излишне эмоционально. Все же, несмотря на свою энергию, он ничего не добился и с досадой пнул ворота ногой. Мы с интересом наблюдали за этой кампанией. Это были молодые люди от восемнадцати до двадцати пяти, каких обычно называют шалопаями. Сразу видно, что все они занимают высокое положение. Однако рыцарей среди них нет. По крайней мере, мой камень молчал.

Происшедшее у ворот изрядно подпортило настроение этой компании, и теперь, видно, они готовы отыграться на первой подвернувшейся кандидатуре. Крестьяне, поняв это, опасливо сторонились их.

– Чего бесятся, – заметил Эльвинг, отворачиваясь.

– Не обращай внимания, – посоветовала Ольга.

Однако ее совет не так то легко оказалось исполнить. Мы то не обращали на компанию никакого внимания, да вот беда – компания обратила внимание на нас. Кажется, мы показались им самыми перспективными объектами для шуток.

– Гляди-ка, – едко заметил тот человек, что стучал в ворота. – Малышня собралась и игрушечное оружие нацепила.

Дело в том, что, едва оказавшись на острове Мастера, я специально для Эльвинга подобрал шеркон, с которым учил его обращаться. Эльфу шеркон понравился, и теперь у него, как и у меня, на поясе висел именно шеркон. А этот меч не производит впечатления грозного оружия, хотя верное слово здесь именно «не производит».

Мы, не обращая на них внимания, продолжали завтрак. Такое невнимание явно задело компанию.

– Эй вы, малышня, а ну встать, когда с вами разговаривает барон Сегорский!

Насколько я помнил, Сегорское баронство было одно из самых больших и богатых в Тевтонии, и эти бароны всегда пользовались большим влиянием при дворе. Теперь понятно, почему этот молодой человек, несмотря на то, что остальные были старше его, явно был здесь главным. На вид я бы ему дал лет девятнадцать – двадцать. Нарядная одежда сразу, даже если не знать о его титуле, выдавала в нем человека отнюдь не бедного. К тому же рукоять его меча и ножны были изрядно украшены камнями. При виде такого надругательства над оружием я только поморщился. Деррон приучил меня относиться к оружию бережно, как к другу, который не один раз может спасти мне жизнь. И он не допускал никаких украшений на нем, считая, что меч не девушка, которую драгоценности красят.

– Оружие должно быть надежно, а не красиво, – любил повторять он.

От него и мне передалась эта нелюбовь к усеянным камнями мечам. Осмотрев барона с ног до головы и составив о нем определенное мнение, я отвернулся и взял бутерброд. Эльвинг отреагировал менее спокойно и притянул свой лук поближе. Это не осталось незамеченным. Кто-то из компании опасливо попятился, кто-то наоборот, потянулся к оружию.

– Скажите, вы всегда проявляете свою храбрость с теми, кто младше вас? – вдруг поинтересовалась Ольга, спокойно рассматривая их.

Ее слова пришлись им не по душе, но было ясно, что возразить им нечего. В конце концов, барон Сегорский сплюнул.

– Ладно, что с этой малышней возиться? Они наверняка не знают, с какой стороны за меч-то браться.

Этот разговор с нами никак не улучшил настроение компании, которой явно хотелось к кому-нибудь прицепиться. Но поскольку кроме крестьян здесь никого не было, то следующей мишенью их «остроумия» стали именно крестьяне.

– Делать им нечего! – Ольга со злостью наблюдала за тем, как компания стала задирать крестьян, которые только кланялись в ответ. – Энинг, неужели нельзя их утихомирить?

– Вообще-то я человек мирный и без необходимости в драку не лезу, но в этом случае…

– Правильно, – тоже поднялся Эльвинг и двинулся за мной к барону.

– Послушай, ты, как там тебя… барон! – крикнул я. – У тебя что, руки чешутся? Ну что ты пристаешь к людям?

– Что? – Барон зловеще, но одновременно и радостно повернулся ко мне. Кажется, он рад был предстоящей схватке. Ну-ну. – Я тебе, сопляк, не «как там тебя»! Я для тебя Эльвор Сегорский! Ты понял?

– Да понял, понял. Вот что, Эльвор, шел бы ты вместе с друзьями подальше и посидели бы спокойно, перекусили. Если хотите, то я с вами даже продуктами поделюсь.

– Парень, ты нарываешься! – Эльвор угрожающе положил руку на рукоять меча. – Не зли меня, иначе я не посмотрю на твой возраст!

– А ну, прекратите немедленно! – неожиданно раздался уверенный голос. – Я приказываю вам! – В голосе Ольги неожиданно прорезалось столько властности, что вся компания отшатнулась от телеги и удивленно уставилась на нее.

Разглядев, что это всего лишь девчонка, они разразились смехом.

– Ты кто такая, девочка? Иди цветочки собирай!

– Я принцесса Китежа, – в голосе Ольги послышались гневные нотки. Но этот ее ответ вызвал только еще больший смех.

Эльвор подошел к ней и, положив пятерню ей на лицо, с силой толкнул. Но тут же скорчился от моего удара под дых. Рядом со мной тут же встал Эльвинг с луком наготове, показывая остальным, что вмешиваться не стоит.

– Ну ты, скотина, – холодно заметил я. – Она и в самом деле принцесса, а вот ты со своими манерами больше похож на конюха, чем на барона.

Эльвор, с трудом распрямившись, багровея от гнева, проревел:

– Назови свое имя, щенок! Я хочу узнать, достоин ли ты, чтобы я скрестил с тобой меч. Если нет, то я просто прикажу тебя высечь!

– Один уже приказал, – процедил я.

Поднявшаяся Ольга схватила меня за руку.

– Только не убивай этого идиота, – попросил она. В ответ я сжал ее ладонь, потом, освободившись, медленно снял шляпу. Теперь мой обруч могли видеть все.

– Я барон Веербаха, рыцарь Ордена и кавалер ордена Чести. Мое имя Энинг Сокол. Ты, ничтожество, считаешь ли ты себя достойным сразиться со мной?

Они мое имя знали. Это было ясно по тому, как испуганно они попятились. Эльвор смертельно побледнел и уставился на мой обруч как кролик на удава. Да, они не могли не слышать обо мне. Турнир за наследство не такое уж частое явление в Тевтонии, чтобы не знать о нем. К тому же мое имя они вполне могли слышать и в связи с событиями в Амстере и Парадизии. Именно после вручения награды за битву у ворот Амстера мое имя приобрело определенную известность.

– Ваше высочество, – я поклонился Ольге. – Какую руку этого болвана вы желаете получить в подарок, правую или левую?

Ольга вмиг поняла мою игру и сделала вид, что задумалась.

– Пожалуй, левую. Правая пригодится ему в будущей войне.

– Ваше желание – закон для меня. – Я обнажил шеркон и сделал знак вызова.

Эльвор скинул плащ и обмотал его вокруг левой руки. В эту же руку он взял кинжал.

Тут я вспомнил один фильм и, усмехнувшись, вернулся к разбросанным возле телеги вещам. Подобрал валявшуюся на земле кружку и небольшую ровную дощечку. Выглянув из-за телеги и убедившись, что меня никто не видит, я наполнил кружку вином из кувшина, который тоже выкинул Эльвор. Кажется, крестьяне везли продукты на рынок. Из-за телеги я появился с мечом в правой руке, а в левой держал доску, которая была накрыта белой тряпицей.

Эльвор изумленно посмотрел на меня. Я пару раз крутанул мечом, приглашая его атаковать первым. Эльвор провел пробную атаку. Я слегка отклонился, пропуская выпад мимо, и мой меч замер у горла барона. Эльвор сглотнул, поспешно отступил и атаковал уже осторожнее. Я легко заблокировал несколько выпадов. Как я и ожидал, его богато украшенный меч оказался плохо сбалансирован, а Эльвор фехтовал скорее с энтузиазмом, чем с умением. Его выпады были резки, агрессивны, убийственны и… не опасны. Вернее, опасными они были только для фехтовальщиков среднего уровня, поскольку были совершенны непредсказуемы. Но я-то не был фехтовальщиком среднего уровня. Для меня все его удары были медлительны и неуклюжи. Я даже не особо взвинчивал темп. Так, слегка повысил восприятие. Несколько секунд я, стоя практически на одном месте, отражал атаки, потом резко отступил, увлекая противника за собой, нагнулся, пропуская удар и, поднырнув под атакующую руку, слегка помог вражеской атаке. В результате Эльвор не удержался и упал. Я наступил ему на руку с мечом и приставил к горлу шеркон. Потом отступил, давая возможность ему подняться.

Эльвор вскочил и с криком снова бросился в атаку… и снова оказался на земле. Потом, уже потеряв голову, он бросался в одну атаку за другой, уже не строя планов и не просчитывая ситуации. Гнев вытеснил в нем остатки здравого смысла. В конце концов, подобная забава мне надоела и я, связав его меч своим, мощным рывком отправил его в полет. Эльвор замер передо мной, тяжело дыша.

Я вбросил меч в ножны и сдернул тряпку – под ней, на доске, которую я держал левой рукой, стояла полная кружка с вином. Причем вино, налитое почти до краев, даже не расплескалось.

– Это тебе в качестве утешения, – заметил я, поставив кружку перед ним. – В следующий раз я советую тебе трижды подумать, прежде чем цепляться к людям, которые ничем ответить не могут. То, что ты барон, еще не дает тебе право обращаться со всеми по-скотски. – Я отвернулся и подошел к Ольге, которая при виде такого завершения поединка весело аплодировала.

Эльвор с гневом наподдал сапогом по кружке, и та разлетелась на осколки.

– Мы еще встретимся, Энинг Сокол! Это я тебе обещаю! – Потом развернулся и резко зашагал в сторону города. Его спутники, оглядываясь, последовали за ним.

– Умеешь ты наживать врагов, Энинг, – задумчиво заметил Эльвинг, провожая взглядом Эльвора. – Чувствую, что доставит он нам еще хлопот.

Тут ворота Кельна начали со скрипом отворяться, и мы стали собираться.

– Наконец-то. – Ольга быстро вскочила в седло. – Не надо, наверное, так спешить. Эльвинг прав, лишние враги нам не к чему. Но теперь уже ничего не сделаешь. И не огорчайся. Того идиота следовало проучить.

– Я и не огорчаюсь. – Я свернул плащ, перебросил его через руку и тоже сел в седло. Эльвинг провозился чуть дольше, поскольку он свой плащ сначала аккуратно вытряс и только потом уложил. Аккуратность эльфа была для меня немым укором, но я, переборов угрызения совести, решил, что мой плащ уже протерся и его все равно пора менять. А пока сойдет и так. Частые стирки вредны для ткани. Наконец все были готовы и мы, не торопясь, направились к воротам.

В город мы въехали следом за крестьянами. Я с любопытством осмотрел по сторонам. С первого взгляда город поразил меня своей необычностью. Кельн вроде бы походил на другие западные города, но в тоже время и отличался от них. Сначала я даже не понял чем именно. И вдруг сообразил: улицы здесь были не прямые. Я не помнил ни одного отрезка дороги, где нам пришлось бы проехать по прямой более ста метров. К тому же они были очень узкими, а дома, возвышающиеся на три – четыре этажа, словно нависали над дорогой. Причем крыша каждого дома была плоской, а от улицы ее отгораживал ряд зубцов, наподобие зубцов крепостной стены. И еще я заметил, что там, где трехэтажный дом соседствовал с более высоким или более низким, поставлены лестницы, по которым можно перебраться с крыши, одного дома на другой. Двери же в самих домах сделали из массивного дуба окованного железом. Даже тараном, если кто-то умудрится затащить таран в эти узкие переулки, выбить их будет очень и очень непросто.

Сами же улицы представляли собой настоящий лабиринт, куда я не отважился бы отправиться без надежного провожатого.

– Что за бред сумасшедшего архитектора?! – удивленно спросил я.

Эльвинг и Ольга посмотрели на меня с одинаковым выражением, словно я сморозил какую-ту жуткую глупость.

– Энинг – это же не просто город! – объяснил Эльвинг. – Это одна большая крепость. Соответственно, он и спроектирован как крепость. Разве ты не видишь, что здесь все сделано для обороны? Узкие улицы – по ним неудобно передвигаться большими отрядами и небольшой отряд солдат на баррикаде сможет задержать здесь большие силы. Посмотри на дома. Видишь, какие мощные у них стены. Посмотри на массивные ставни и двери. А на крышах домов отлично расположатся арбалетчики и лучники. Оттуда они смогут держать под обстрелом всю улицу. К тому же, если ты не заметил, все крыши соединены вместе и солдаты могут перемещаться по ним по всему городу.

– Но тогда почему дома разной высоты? Ведь перемещаться по плоскости легче, чем лазить по тем ненадежным лестницам?

– Легче, – согласился Эльвинг. – Но если враг заберется на крышу одного дома, то ему тоже будет легче. А так, если враги сумели забраться на крышу одного дома и захватить ее, то можно просто разрушить лестницы и он не сможет перебраться на другой. Обрати внимание, что дома не просто разной высоты, но чередуются в правильном порядке. Вот, смотри: двухэтажный дом, потом трехэтажный, опять двухэтажный, следующий трехэтажный и четырехэтажный. Потом снова та же схема. А на важных перекрестках видишь, словно башни крепостных стен, стоят пятиэтажки.

– Да-с. Солидно. – После объяснения Эльвинга у меня словно открылись глаза. Я оценивал город по красоте, но мне даже в голову не пришло оценить его как крепость. Теперь я и без Эльвинга замечал некоторые детали, которые делали город еще более защищенным, если это вообще было возможно.

Постепенно улица становилась шире. И вдруг мы выехали на огромную площадь, застроенную деревянными строениями. Кажется, на этой гигантской площади и текла вся жизнь города. Она кольцом опоясывала замок, стоящий на холме. Стены замка по толщине не уступали городским и возвышались над площадью. Здесь стояли торговые лотки, чуть дальше находились ристалища, еще дальше были видны какие-то постройки. И так вокруг всего замка.

– А почему здесь все деревянное? – поинтересовался я.

– Специально, – объяснил Эльвинг. – Во время осады города все эти постройки разрушаются. Дерево идет на стрелы, катапульты и другие машины, а вокруг замка образуется пустое пространство, которое хорошо просматривается со стен.

– А этот город хоть раз брали?

На этот раз мне ответила Ольга, у которой дома были хорошие учителя.

– Нет. Впрочем, серьезно его и не осаждали. Пару раз подходили галлийцы, потом этруски, но они ограничились осадой. Они ведь не стремились его взять, хотели достичь каких-то политических целей.

– А китежане осаждали его? – спросил я.

– Нет. У нас не было настолько серьезных столкновений. С Тевтонией у нас всегда были натянутые отношения, но все ограничивалось пограничными стычками. Хотя отец говорит, что этот город взять не так уж и сложно, поскольку главная его слабость именно в его излишней защищенности.

– Это как? – удивленно спросил Эльвинг.

– Не знаю. На мой взгляд, город взять невозможно. Но отец говорит, что нет такой крепости, которую нельзя было бы захватить тем или иным способом.

Я подумал, что это правда и город захватить действительно можно, но вот какой ценой, это уже другой вопрос. Я бывал в других городах Тевтонии. Они защищены сильно, но там идея защиты никогда не довлела над всем остальным, и поэтому они полны света и жизни. Столица Тевтонии являлась единственным исключением. Кельн казался мрачным и хмурым, а солнечные лучи с трудом находили себе дорогу в этом лабиринте. Поэтому даже в полдень его улицы погружены в полумрак. Город мне решительно не понравился. Не позавидуешь тем, кто живет в этом, по сути, каменном мешке.

Если бы спросили моего мнения, то я бы сказал, что именно здесь можно поселить какого-нибудь князя Тьмы или другую жутко отрицательную личность. Эти темные узкие улицы, казалась, созданы для злодейства. Но из лекций Мастера, я знал, что Кельн, самый безопасный город на планете. Здесь можно с кошельками полными золота и увешанным драгоценностями с головы до ног бродить по самым темным закоулкам, не боясь быть ограбленным или убитым. Впрочем, это и неудивительно. Жить здесь мог только человек пусть с небольшим, но достатком, поскольку расходы по поддержанию защитных сооружений своего дома несли сами жильцы. Здесь не было Грязных кварталов, как в Константинополе и от крепостной стены до замка тянулись одинаково аккуратные дома. Нищим и ворам просто негде было жить, негде укрыться после ограбления. Правосудие же в Тевтонии весьма действенно.

К тому же отряды милиции патрулировали весь город, и не было ни одной щелки, куда они не заглянули бы. И поскольку Кельн не стоял на важных торговых трассах, не был портом, здесь не было гигантских складов с товарами, где обычно процветает контрабанда и обитают грабители разных мастей. Кельн являлся только резиденцией правительство и административным центром Тевтонии. Здесь были чиновники, управленцы, правительственные учреждения, но здесь не было того, что называют легкими деньгами. Поэтому разные авантюристы предпочитали держаться отсюда подальше. В общем, несмотря на свою оборонительную мощь, город был тихим и довольно мирным.

Глава 2

Вырвавшись из тесноты улиц на залитое светом пространство вокруг замка, я вздохнул с облегчением, жадно подставляя лицо навстречу лучам солнца.

– Меня от этих узких улочек в дрожь бросает, – пожаловался я.

Мы подъехали к воротам замка. Они были распахнуты, но здесь дежурило с десяток солдат. Разделившись на две группы, они что-то обсуждали, время от времени раздавались смех и веселые выкрики. Еще двое наверняка скучали около стопора. И стоит им дернуть за него, как немедленно опустится массивная стальная решетка. В случае тревоги им на это требовалось секунд пять. Именно столько должны были сдерживать атакующих, если такие внезапно объявятся, те, кто стоял перед воротами. Сейчас же решетка была поднята, и я мог разглядеть только стальные заточенные прутья, чуть выглядывающие из перекрытий прохода под башней. Заметив нас, стражники прекратили все разговоры, настороженно поглядывая в нашу сторону. От группы отделился сержант. Подняв руку он дождался когда мы остановимся и довольно миролюбиво осведомился:

– Чего вам, ребята?

Я сперва даже ушам не поверил, настолько необычно прозвучал этот вопрос. Я уже начал привыкать к грубости здешних вояк. Причем чем меньший пост они занимали, тем грубее разговаривали. И вот – вежливый солдат.

Как я узнал позже, в этом не было ничего удивительного, поскольку службу в гарнизоне замка несла личная гвардия короля. А около него всегда околачивается куча знатных людей, которые не привыкли к хамству, по крайней мере, по отношению к себе. В таких обстоятельствах лучше быть вежливым со всеми – вдруг незнакомец окажется какой-нибудь высокопоставленной персоной? Доказывай потом, что не хотел ее, эту персону, оскорбить.

Но сейчас, не привыкший к такому обращению солдат, я растерялся. Ольга пришла мне на помощь.

– Я – принцесса Китежа. Приехала к своему отцу. А это рыцарь-барон Веербаха и его друг Эльвинг, сопровождающие меня.

Тут уже настала очередь солдат растеряться. Принцесса? Но почему без свиты, не в карете? Где охрана? Самозванка? Но это было бы чересчур нагло с ее стороны. Солдаты ведь не могли не знать, что в замке находится сам великий Князь Китежа, а значит, любая самозванка будет разоблачена в два счета.

– Вы бы позвали кого-нибудь из свиты Великого Князя, – посоветовал я, видя их затруднения. – Уж они то знают принцессу. А мы подождем. Собственно, мы не очень-то и торопимся.

Тут появился офицер, которого вызвал один из солдат. Ему быстро объяснили в чем дело. Тот недоверчиво оглядел нас.

– Принцесса? Да, нам сообщили, что должна прибыть дочь Великого Князя, в сопровождении какого-то нового барона. Но если вы не против подождать, я пошлю за кем-нибудь из свиты князя.

– Какого-то нового барона?! – возмутился я, когда офицер отошел. – Это мне нравится!

– Не расстраивайся, Энинг, – рассмеялась Ольга. – На обижанных воду возят.

Я притворно вздохнул.

– Тебе легко говорить. Тебя никто не называет какой-то там принцессой.

Ольга весело рассмеялась. К ней присоединился и Эльвинг.

Ждать пришлось недолго. Не прошло и пяти минут, как к нам уже бежал кто-то из свиты князя.

– Ваше высочество?! – изумленно воскликнул он. – Почему вы одни, без сопровождения?

– Все в порядке, Всеслав. Просто мы не стали плестись вместе с каретами.

Всеслав только головой покачал. Кажется, он уже привык к выходкам Ольги. Он быстро переговорил с охраной и нас пропустили. Во дворе замка мы соскочили с коней и передали их подбежавшим слугам.

– Ох и достанется вам за это от отца, ваше высочество.

Ольга беспечно махнула рукой.

Нас без лишних слов провели в то крыло замка, которое было отведено гостям. Внутри замок мало, чем отличался от обычных Тевтонских замков. Мощные укрепления снаружи, удобно и уютно внутри. Везде было чисто, на полу лежали мягкие ковры. В принципе, если не знаешь, то изнутри никогда не догадаешься, что ты находишься в замке. Ну никак он не был похож на то, что представляешь себе по картинкам из учебника истории.

Ратобор ждал нас у двери отведенных ему покоев. Пропустив нас вперед и закрыв дверь, он прошел в центр комнаты и оглядел нас.

– Хороши. – Потом повернулся ко мне. – Ну ладно, моя дочь всегда откалывала разные штучки, но у тебя-то, я думал, больше здравого смысла! Объясни мне, зачем вы оставили эскорт и явились сюда? Вы и меня и Отто поставили в неудобное положение, поскольку, подозреваю, путешествовать вы предпочли налегке, не особо обременяя себя вещами. Сейчас полагалось бы представить нового барона ко двору, но у тебя нет даже парадного мундира. Или я не прав?

Я сокрушенно вздохнул. Князь был прав.

– Это значит, – продолжил Ратобор, – что церемонию следует отложить до того момента, как прибудут остальные. А что прикажешь делать с вами? Прятать у меня в комнате? Или объяснять всем придворным, почему барон прибыл, а его еще не представляют? Хотя тебе читать мораль совершенно бессмысленно, ты все равно все делаешь по-своему. Надеюсь, у тебя были все-таки важные причины спешить.

Совершенно ясно, что Ратобор на самом деле не сильно и сердится. Просто в данных обстоятельствах вести себя иначе он не мог. Это понимала и Ольга, которая даже не пыталась прервать отцовскую тираду, что она непременно бы сделала, если бы Ратобор в самом деле сердился. Эльвинг же благоразумно молчал.

– Ваше величество, я действительно спешил. Мне кажется, что война со Сверкающим началась не вовремя. Ведь вы сами говорили, что без мага, способного противостоять Сверкающему, она бессмысленна. А я вовсе не уверен, что он готов вступить в бой. Я ведь говорил с Мервином, и он сказал, что пока мы не готовы…

По мере того, как я говорил, Ратобор хмурился все больше и больше, но потом вдруг махнул рукой и расхохотался. Я удивленно посмотрел на него. Тут заметил, что и Ольга хихикает в кулачок, а Эльвинг смотрит на меня широко открытыми глазами.

– Ну, хорошо, – прервал я свою речь. – Что я опять сделал не так? Надеюсь ничего такого, за что мне полагается немедленно отрубить голову?

– Энинг, ты как всегда неподражаем. – Ратобор насмешливо посмотрел на меня. – Сколько живу, но меня еще никто не отчитывал и уж тем более, не обвинял в глупости.

– Ваше величество, – пролепетал я. – Я ничего такого не имел в виду…

– Конечно, нет, хотя в начале я именно так и подумал. К счастью для тебя я вовремя вспомнил, откуда ты. Да и Ольга мне кое-что рассказала о твоем мире. Тут-то я и понял, что на самом деле ты сейчас споришь не с князем, а так, будто я самый обычный человек. Насколько я понял, в твоем мире тебе не приходилось общаться с монархами, да и монархов там нет.

– Есть, в некоторых странах.

– Неважно. Ты ведь понял, что я хотел сказать.

– Понял, – вздохнул я. – Я опять был невежлив.

– Еще как. Дело даже не в том, что ты не согласен с нашим с Отто решением, а в тех словах, в которые ты облек свое несогласие. И не извиняйся. Я понял, что ты не хотел быть ни непочтительным, ни невежливым. Просто ты говорил так, как привык с детства, и по-другому тебе говорить трудно. Я тебе дам только один совет: на людях постарайся при разговоре с Отто или со мной не выходить за рамки протокола. Если ты в чем-то не согласен, то сообщи тихонько мне или Отто. Или еще лучше, дождись, когда ты будешь с нами наедине.

– Хорошо. Если это необходимо.

– Поверь, это в первую очередь необходимо тебе. А сейчас я отвечу на твои вопросы. Ты говоришь, что война началась не вовремя, но хочу задать тебе вопрос: а что ты знаешь о том, что сейчас происходит на Большом Острове?

Я пожал плечами.

– Откуда мне знать.

– Вот видишь, а берешься решать, вовремя мы начали войну или нет.

– Но ведь Сверкающий получает время для подготовки, а у нас еще даже армия не собрана.

Ратобор вместо ответа вышел из комнаты и вернулся с кипой бумаг, которую бросил на стол передо мной.

– Это донесения от Серафима. Здесь он сообщает о последних новостях с Острова. Впрочем, даже не читая эти бумаги, ты мог бы догадаться, что для Сверкающего наш союз уже давно не секрет, как не секрет и грядущая война. Он уже к ней готовится, и готовится деятельно. Так что любая отсрочка на пользу не нам, а ему.

– Но без мага вам не победить…

– Это вопрос спорный. Но, во-первых, мы и не собираемся выступать прямо сейчас. Как ты верно заметил, у нас еще даже армия не подготовлена. Сейчас я подписал приказы, и месяца через два двадцать тысяч пехоты и пятнадцать тысяч конницы подойдет к Амстеру. Туда же подойдут и войска Отто. Там они сядут на корабли и направятся к Большому Острову. Так что, как видишь, во владения Сверкающего они попадут не раньше чем через два с половиной месяца. Впрочем, мы постараемся ускорить подготовку. Если бы дело касалось только китежского войска, то я мог бы собрать их и в более короткий срок, но необходимо договориться с союзниками. К тому же Амстеру и Византии нужно подготовить необходимое количество транспортных кораблей не только для войск, но и для припасов, снаряжения, осадных машин и множества прочих необходимых вещей. А вторая, плохая новость, заключается в том, что Сверкающий усиленными темпами начал создавать флот. Создать мощный океанский флот, способный бросить вызов хотя бы моему, не говоря уже о флоте Амстера или Византии, он не может. Просто не успевает – для этого нужен не один год. Тут дело даже не в кораблях. Корабли настругать можно в течение пары месяцев – были бы верфи и деньги. Но корабли не флот. Флотом они станут только тогда, когда на них окажутся опытные матросы, а их у Сверкающего просто нет. Во всем его флоте наберется кораблей десять с более-менее опытными экипажами.

– Тогда что же вас тревожит? – спросил Эльвинг. – Ваши силы будут готовы максимум через три месяца, а за это время Сверкающий не успеет создать флот.

– Тревожит нас то, что Сверкающий в строительстве кораблей делает упор на легкие и маневренные прибрежные суда типа галер.

– Но ведь они не смогут бороться с объединенным флотом в море. – Эльвинг по-прежнему не понимал, в чем проблема. Впрочем, я тоже не понимал.

– В открытом море нет, а в прибрежных водах? Там они смогут стать настоящим бичом для наших транспортников. Мы же будем ограничены в маневре. К тому же для галер не нужны особо опытные экипажи. Умели бы грести. Подойти к вражескому кораблю и на абордаж. В прибрежных водах океанские корабли лишаются большей части подвижности. Мы с Отто связались с Мервином, и тот согласился, что подобная тактика сулит слишком большие неприятности для нас. Поэтому мы и решили опередить события. В море уже вышли три эскадры из Амстера и одна китежская из Новгорода. На них посажен сильный десант. Думаю, что Сверкающий не ожидает от нас таких действий и нам удастся уничтожить большую часть его верфей. Потом эти эскадры будут курсировать вдоль побережья, блокируя его. Заодно поддержат дружественные нам королевства. Ведь в тех странах, что еще не захватил Сверкающий, прекрасно понимают, что мы для них единственная надежда на независимость. У нас со всеми есть тайный договор. Именно туда мы и высадим наши войска. Там будет наша база. Оттуда и начнем наступление.

– Но ведь даже если Сверкающий не знает о вашем договоре, то он не может не предполагать, что эти государства будут на вашей стороне. Разве сейчас он не сможет покорить их, и тогда вы останетесь без союзников?

– Энинг, если бы Сверкающий мог, то давно покорил бы. Беда его в том, что он не «переварил» еще предыдущие завоевания. Там до сих пор еще идет партизанская война. Конечно, это уже ничего не решает, но отвлекает некоторые силы. А быстро захватить эти восемь стран он не сможет. Но если даже ему это каким-то образом удастся, то это не усилит, а ослабит его. Он вынужден будет держать во вновь покоренных областях большие силы и соответственно ослабит другие направления. К тому же сейчас в королевствах среди простого народа очень большие симпатии к империи Сверкающего. Ведь что ни говори, но он действительно навел порядок, и людям в его владениях живется намного лучше, чем в этих королевствах. Если же он пойдет на эти королевства войной, то лишится этих симпатий, а в данных обстоятельствах они для него гораздо важнее копий и мечей. Нет, войну мы начали вовремя. Наши эскадры смогут ликвидировать угрозу со стороны галер еще до того, как она появится, к тому же они смогут блокировать все порты, а это существенно уменьшит доходы Сверкающего. Ведь сейчас там наступает самый пик торговли.

– Вам не надоело? – поинтересовалась Ольга. – Как будто кроме как о войне и политике вам поговорить не о чем.

– Дочь, не встревай в серьезный разговор. Энингу необходимо это узнать до того, как придет Отто. Дело в том, – повернулся ко мне Ратобор, – что мы хотели обсудить с тобой вопрос о маге. Ты говорил, что он уже здесь, в этом мире.

– Да, сейчас он обучается. Я же ведь говорил, что в моем мире магия не действует, и он, обладая способностями, не мог их реализовать.

– Обучается – понятие растяжимое. Сколько ему потребуется времени? Именно от этого зависят все наши планы. Ведь хорошего мага нельзя подготовить быстро.

Я вспомнил свое обучение.

– Не сомневайтесь, те, кто его учат, сделают это так быстро, как только можно.

– Хотелось бы знать точно.

– Без меня обсуждаете? – В комнату стремительно вошел Отто с сыном. Даерх приветливо кивнул мне и сел рядом с отцом. – Князь, мы же договорились.

Ратобор виновато развел руками.

– Я пока только ввожу Энинга в курс дело. Он выразил свое несогласие с решением начать войну. Он считает, что мы поторопились, так как маг еще не готов. Как раз сейчас я спрашивал его, как быстро тот сможет присоединиться к армии.

Отто обернулся и вопросительно посмотрел на меня.

– А чего гадать? Можно спросить у тех, кто его учит. – Я достал палочку даль-связи и сжал ее в руке.

– Энинг, ты не вовремя. Я сейчас как раз провожу очень сложный опыт.

– Мастер, это важно. Тут рядом со мной сидят Ратобор – великий князь Китежа и Отто III – король Тевтонии. И хотя Мервина здесь нет, но, как я понял, они действуют и от его имени.

Мастер немного помолчал.

– Хорошо. Подожди минуту. – На несколько мгновений воцарилась тишина, потом Мастер заговорил: – Что они хотели бы узнать?

– Их в основном интересует как скоро будет готов маг. Вы слышали, что была объявлена война?

– Я слежу за новостями и естественно знаю об этом. Между прочим, правильно, что начали. Но маг еще не готов. Мне нужен хотя бы год, но, насколько я понимаю, года у меня нет.

– Нет. Мастер, максимум два с половиной месяца.

На этот раз Мастер молчал дольше.

– Что ж, наверное, Аркадию придется заниматься больше и многое потом изучать самостоятельно. Но мне подобная спешка не нравится. Впрочем, одна вещь внушает мне оптимизм – Аркадий, как и ты, из другого мира и на многие вещи у него довольно необычный взгляд. Взять хотя бы его идею с кипячением воды и прочими штучками. Между прочим, из-за него я вынужден был выучить учебник вашей физики. Многое там оказалось для меня большим сюрпризом. Я все время забываю, что в изучении материи вы продвинулись гораздо дальше этого мира. Это знание может компенсировать неопытность Аркадия как мага. Но мне нужны эти два с половиной месяца. Сообщи их величествам, что раньше этого срока я ничего сделать не могу.

– Их величества все слышали.

– Хорошо. Ко мне еще есть вопросы?

Я вопросительно посмотрел на Ратобора и Отто. Те покачали головой.

– Нет, Мастер. До свидания.

Связь отключилась.

Некоторое время в комнате царило молчание. Каждый осмысливал услышанное. И тут неожиданно заговорил Отто Даерх.

– Про какой мир говорил этот таинственный Мастер? И что он имел в виду, когда говорил, что ты, Энинг, как и тот маг, из другого мира?

Я посмотрел на короля. Тот немного подумал, потом кивнул мне.

– Думаю, моему сыну можно сказать. Только, Отто, предупреждаю, дальше этой комнаты ничего не должно уйти.

Я коротко рассказал о себе. Посчитав, что мои приключения вряд ли заинтересуют принца, я стал рассказывать только о разделении мира, о котором вычитал в книге Мастера. Мой рассказ поверг принца в шок.

– Вот так дела, – присвистнул он. – Честно сказать, я всегда замечал, что ты отличаешься от обычных людей. Уж слишком необычно ты воспринимал окружающее, но подумать о таком… – Потом он посмотрел на отца. – А это, как бы сказать…

– Ты хочешь спросить, правда ли это? – понял Ратобор. – Правда. Слишком много доказательств мы получили. К тому же моя дочь побывала в том мире. И еще, задумайся об искусстве воина Энинга. Где он мог стать рыцарем Ордена? Ведь этот Орден уничтожен около четырехсот лет назад. А уж ты-то должен знать об Ордене больше других. Насколько я знаю, Буефар собирал о нем все, что можно, а он был твоим учителем.

Отто кивнул, соглашаясь. Я же благоразумно молчал. Его понять было можно. Я бы и сам не сразу поверил в такое, кто бы мне ни говорил об этом.

– Ладно. – Король поднялся. – То, что хотели, мы выяснили. Насколько я понял, господин барон приехал раньше своего эскорта. В таком случае церемонию представления мы отложим. А вам, молодые люди, придется посидеть в комнатах. Сами виноваты. – Тут король неожиданно подмигнул мне. – На вашем месте, – вдруг заявил он, – я бы побродил в окрестностях города, дожидаясь, когда подъедут остальные.

Ратобор, слегка шокированный, посмотрел вслед королю.

– Ну надо же, – тихо проговорил он. – Отто Мрачный открывается с совершенно неожиданной стороны. Энинг, ты действуешь на людей расслабляюще, – чуть ли не обвиняюще заявил он. Даже не знаю, поздравлять тебя с таким талантом или наоборот посочувствовать.

– А что бы вы посоветовали? – ошарашенно спросил я.

– Я бы скорее предупредил. Доверительные отношения с сильными мира сего чреваты очень паршивыми сюрпризами. Энинг, послушай совета умудренного жизнью человека, держись подальше от двора. Ты не создан для него. Ты не умеешь вовремя поклониться и совершенно не различаешь титулов и о каждом человеке судишь по своим впечатлениям, а все титулы для тебя лишь внешняя шелуха. Ты не замираешь в восхищении перед этими парадными одеждами, и эта мишура не слепит тебя. А это не самое подходящее качество при дворе.

Тут в комнату постучали. Дождавшись приглашения, вошел слуга.

– Мне приказано препроводить милорда и его друга в их комнаты, – поклонившись, сообщил он.

Князь дружелюбно кивнул мне и встал, чтобы проводить нас с Эльвингом.

– Помни о том, что я тебе сказал.

– Я приду, как только смогу, – пообещала мне Ольга из-за спины отца.

Слуга, показывая дорогу, шел впереди. Распахнув перед нами двери и поинтересовавшись, не нужно ли молодым господам чего-либо, он оставил нас одних, рекомендовав на прощанье дергать вот за эту веревочку, если что понадобится.

– Вот это да! – Эльвинг осмотрел комнаты. – Здесь шикарней, чем даже в том гостиничном номере в Константинополе.

– Подожди, – пообещал я. – Вот приедут остальные, и здесь сразу станет тесно.

Остальные приехали только на следующее утро. Все это время нам с Эльвингом пришлось торчать в этих роскошных аппартаментах вдвоем и изнывать от скуки. Все же король был прав, стоило дождаться наших около ворот города и въехать вместе. Однако, не желая ставить никого в неловкое положение, мы терпеливо высидели здесь. Подозреваю, что Ольга находилась под таким же домашним арестом, поскольку в этот день она у нас так и не появилась.

Пришла она только на следующее утро часов в одиннадцать.

– Часовые сообщили, что около ворот города появился эскорт нового барона. Кончилось ваше заточенье – с ходу обрадовала она нас. – Кстати, Энинг, ты вызываешь повышенный интерес у придворных. Все уже наслышаны о турнире и хотят хоть краем глаза увидеть этого необычного барона. Слухи о тебе самые разнообразные. Если обещаете потом погулять со мной, то я вам их расскажу.

– Откуда ты их знаешь? – удивился я. – Разве ты выходила из своих комнат?

– А зачем – Ольга ехидно посмотрела на меня. – Энинг, тебе еще учиться и учиться надо. Ты совершенно не представляешь, что такое королевский двор. А слуги на что? Именно они и служат разносчиками всех сплетен. Кстати, говорят, что новый барон на самом деле не ребенок, а могучий герой древности, чье сознание некие маги переселили в тело ребенка. Слушай, Энинг, ты уверен, что твой Мастер никого в твое сознание не подселял?

Я хотел уже возмутиться, но тут понял, что она просто смеется и сердито фыркнул.

– Еще говорят, что на самом деле ты Великий Маг, который научился изменять свой облик. Теперь ты ходишь в облике ребенка, чтобы усыплять бдительность своих врагов. Но эти два слуха из самых нелепых. Есть и более правдоподобные…

– Хватит. – Я зажал уши руками. – Не хочу ничего слышать! Там еще не говорят, что на самом деле я всего лишь брат-близнец настоящего героя, которого я прячу в подземелье, а когда приспичит совершить подвиг, вытаскиваю его оттуда и заставляю поработать за себя?

Ольга восхищенно посмотрела на меня.

– Нет. До такого еще не додумались. Надо будет подкинуть им твою идею. Пусть поразвлекаются.

– Огромное спасибо, – простонал я. – Ты решила заняться распространением сплетен?

– Ну, надо же чем-то занять свободное время, – коварно улыбнулась она. – Подожди, вот я еще сама что-нибудь придумаю. Папочка говорит, что у меня очень богатое воображение.

Ольга со смехом увернулась от подушки, запущенной в нее, и нырнула за дверь.

– Барон Веербаха, выходите из своего затворничества и отправляйтесь встречать семью, – потребовала Ольга из-за двери. – Кстати, считается, что я нахожусь вместе с вами. Когда все въедут в замок, то мы должны присоединиться к ним. Я вас жду.

Мы с Эльвингом переглянулись и расхохотались.

– Пошли, – сказал эльф. – А то она и в самом деле что-нибудь придумает.

Эльвингу не долго было собраться, а вот мне пришлось натягивать на себя кольчугу. Мы вышли в коридор, где нас дожидалась Ольга.

– Готовы? Тогда идемте. Кареты в любую минуту могут быть у замка.

Вспомнив лабиринт улиц, я подумал, что кареты, скорее всего, будут здесь минимум часа через полтора.

Но на этот раз права была Ольга. Едва мы успели сойти вниз, как в ворота замка, громыхая колесами по мостовой, въехала первая карета. За ней вторая, а следом показался отряд сопровождения. Мы с Ольгой и Эльвингом тут же пристроились рядом.

Готлиб поднял руку, приветствуя меня.

– Никаких происшествий не было, милорд, – доложил он.

Я вздохнул. Хотелось бы и мне сказать то же самое, но вот у нас происшествие как раз было. Вот всегда мне так «везет».

Тут к нам подбежали слуги и сразу стало не до разговоров. Во дворе поднялась легкая суета. Слуги помогали дамам выйти из кареты, кто-то уводил наших коней на конюшни. Тут на крыльцо вышли Ратобор с Отто.

– Рад приветствовать у себя нового барона, – поздоровался со мной Отто, как будто мы не виделись вчера.

Но, необходимо было поддержать правила игры. Я поклонился.

– Для меня большая честь быть принятым в вашем замке, ваше величество.

Ольга радостно привествовала отца. Если бы я не знал, что она виделась с ним сегодня утром, посчитал, что дочь встретила отца как минимум после годовой разлуки. Вот ведь артистка. Нет, но каков талант.

– Артистка, – прокомментировал Эльвинг поведение принцессы.

– Энинг, ты уже здесь!

– Тише ты, – осадил я Рона. – По соображениям высшей политики предполагается, что я приехал вместе с вами.

– А-а, – уважительно протянул мальчишка. Потом немного подумал и спросил: – А что такое высшая политика?

– Тебе не понять, – трагическим шепотом объяснил Эльвинг, и в его глазах заплясали веселые искры. – Высокая политика, это когда главный политик забирается на самое высокое место и оттуда вещает свои решения. Они считаются непогрешимыми.

– Да? А почему я не видел такого в Амстере? – Рон недоуменно оглядел нас обоих. Тут сообразив, что Эльвинг смеется над ним, надулся. – Да ну вас!

Ко мне подошли родители, с интересом рассматривающие королевский замок, и нам сразу стало не до шуток. Необходимо было соблюсти этикет (скоро это слово будет вызывать у меня аллергию), разместить своих людей (это тоже «привилегия» барона) и переделать еще кучу дел. И если с Муромцем никаких проблем не было – он уже был около отряда Великого Князя, где у него было много друзей, и уже хлопал кого-то по плечу, смеялся их шуткам, в общем, был среди своих, то об остальных надо было позаботиться. Причем моя роль в этом спектакле была чисто формальной, поскольку обо всем уже побеспокоились слуги короля. Просто по тевтонским правилам полагалось, что о своих людях заботится только барон. Это соблюдалось даже в королевском замке, хотя ясно, что здесь без помощи слуг ни один барон ничего не сделает. Тогда нашли компромисс – барон якобы распоряжается, а слуги короля, якобы выполняя его волю, делают все, что нужно. Вот и сейчас мне приходилось играть в этом спектакле, делая вид, что без меня слуги даже шагу сделать не смогут. Вообще, все эти обычаи и правила уже изрядно начинали действовать мне на нервы. В этом отношении Амстер гораздо предпочтительней – там не было столько разнообразных ограничений.

Выполнив свою часть «работы», я поднялся на крыльцо, где король беседовал с моими родителями.

– Вы уже устроили своих людей, милорд? – поинтересовался король.

– В лучшем виде. – Я безуспешно попытался скрыть сарказм. – Только мне кажется, что если бы я не путался в ногах у ваших слуг, то мои люди устроились бы гораздо быстрее.

Отто неодобрительно покосился на меня. Я поспешно сделал вид, что больше не буду. В конце концов, гость не критикует обычаи хозяев. Хотя сейчас я уже не гость и, следовательно, имею право.

– Барон должен заботиться о своих людях, – наставительно заметил король.

Мне оставалось только молча поклониться.

Нас провели в наши покои, где мы должны были отдохнуть с дороги и подготовиться к церемонии представления. Сама церемония должна была состояться ближе к вечеру.

Мать с отцом, едва мы очутились в комнатах, засыпали меня вопросами о том, как мы добрались и не случилось ли чего. Я отвечал кратко, стараясь не упомянуть инцидент у ворот. Ольга, явно тоже опасаясь подвергнуться допросу, торопливо попрощалась и убежала к отцу. Ролон проводил ее подозрительным взглядом, а потом внимательно посмотрел на меня.

– Что тут у вас случилось? – спросил он, затащив меня в угол комнаты, где нас никто не мог слышать.

– С чего ты решил, что что-то случилось?

– Не виляй, Энинг! Ты кого решил обмануть? Профессионального обманщика?

– Вот уж не знал, что ты профессиональный обманщик.

– Энинг!

– Ну ладно, ладно. Ничего такого не было. Просто один хам пристал к нам, а потом не очень вежливо обошелся с принцессой. Пришлось его проучить. Не волнуйся, я его даже не ранил.

– Лучше бы ты его убил. Энинг, когда же ты поймешь, что живой враг опаснее мертвого. Тем более враг с уязвленным самолюбием. Я ведь могу представить, как ты его проучил.

– Да какой он враг, Ролон? – Меня всегда возмущало то, с какой легкостью Ролон говорил о жизни и смерти других людей. Единственное, что примиряло меня с ним в таких случаях, так это то, что к своей жизни он относился точно таким же образом. Вся его философия сводилась к игре. Если кто-то в этой игре окажется сильнее, то он умрет. А если кто-то оказывался слабее, то пусть не жалуется. – Они же просто развлечься хотели и нарвались на тех, кто им был не по силам.

– Именно такие вот искатели развлечений наиболее опасны, ибо злопамятны и никогда не прощают тех, кто посмеялся за их счет. А ты, готов поклясться, развлекся вовсю.

– О чем это вы тут шепчетесь? – спросила мама, подходя к нам.

– Да так. Ролон признался, что ни разу не был на приеме во дворце и не знает как правильно себя вести. Вот я и объяснял ему некоторые правила.

Ролон возмущенно уставился на меня.

– Значит, я не умею себя вести во дворце? – прошипел он, когда мама отошла. Я только ухмыльнулся и поспешил сбежать, пока Ролон не придумал какую-нибудь пакость.

Часа два пришлось потратить на распаковку вещей и обустройство. Витька с мрачной ненавистью взирал на лежащий на кресле мундир младшего баронета, не решаясь его надеть. Я, понимая его чувства, решил не смеяться над ним. В данную минуту брата было лучше не трогать. Кажется, это понимали все и старались не задевать его. Тут Далила, которая до этого сочувственно наблюдала за ним, подошла к Витьке. Что она говорила, я не слышал, но было видно, что Витька сначала слушал ее недоверчиво, потом его лицо просветлело. Он кивнул и, схватив свой мундир, побежал переодеваться.

– Далила, что ты ему такое сказала? Я думал Витьку никто не сможет примирить с этой одеждой. Хотя она ведь красивая.

– Энинг, могут же у нас с твоим братом быть секреты? Тебе совсем не обязательно знать, что я ему сказала. И ты прекрасно понимаешь, что дело не в красоте и удобстве этого мундира, а в его значении. Насколько я поняла, он ведь привык считать себя старшим во всем, а тут такой удар.

Вечером, когда началась церемония представления, я понял, о чем Далила шепталась с Витькой, когда церемониймейстер сразу после меня объявил:

– Принцесса Пармская и баронет Виттор, брат барона Веербаха.

Витька, сияющий как новенький золотой, вошел в зал под руку с Далилой. В этот момент все присутствующие на церемонии мужчины обернулись, восхищенно наблюдая за этой парой. Мундир Витьки был красив, но одежда Далилы, подозреваю, специально подобранная, еще больше подчеркивала его красоту. Да и сама Далила тоже была отнюдь не дурнушка. Все вместе произвело сногсшибательный эффект. Большинство молодых людей, стоявших здесь, уже не думали о том, чтобы посмеяться над Витькой, они готовы были сами влезть в его мундир, только чтобы оказаться рядом с этой прекрасной девушкой. Рядом со мной завистливо вздохнула Ольга, восхищенно рассматривавшая Далилу.

– Ты гораздо красивее, – шепнул я.

Ольга счастливо улыбнулась мне.

Церемониймейстер закончил объявлять гостей, и в зал вошли король Отто с Ратобором. Все склонились в поклоне.

Я, как виновник этой церемонии, по знаку Отто, подошел к нему сопровождаемый множеством глаз.

– Господа! – объявил король. – Сегодня мы собрались здесь, чтобы приветствовать нового барона Веербаха, на турнире чести отстоявшего свое право на этот титул. Рассказывать о заслугах этого человека не имеет смысл. Многие знают о его подвигах. Кто не знает, тот может судить по высшему Ордену Амстерского союза. Мой гость, Великий Князь Китежский, также готов засвидетельствовать его отвагу в бою и верность своим товарищам. Итак, я признаю его притязания на баронство законными и удовлетворяю их. Если кто может сказать что-то против нового барона, пусть скажет это сейчас.

Тут мне показалось в толпе народа какое-то движение. Я посмотрел туда и столкнулся взглядом с горящими ненавистью глазами барона Сегорского. А вот на Ольгу он смотрел откровенно растерянно. Кажется, тогда он так и не поверил, что она действительно принцесса.

Я уже подумал, что он собирается высказать какие-то претензии, но Эльвор промолчал. Выждав некоторое время, король продолжил:

– Если никто не желает сказать что-либо против, то я объявляю Энинга Сокола, рыцаря Ордена, новым бароном Веербаха.

В зале поднялся шум. Для многих слова рыцарь Ордена оказались сюрпризом. В нынешнее время Орден пользовался таким уважением, о котором орденцы и не мечтали даже во времена своего расцвета. Об искусстве рыцарей ходили легенды, приписывая им умения, которыми те никогда не обладали. Лишь немногие серьезно интересующиеся историей Ордена могли различить, где правда, а где ложь.

Поэтому назваться здесь рыцарем Ордена все равно, что в нашем мире в Англии объявить себя рыцарем Круглого стола, а в России назваться былинным богатырем или латником князя Олега, возвратившим от стен Царьграда. На меня смотрели недоверчиво, как на самозванца, но высказать это вслух никто не решился, тем более что это объявление сделал не я, а король. Кто посмеет усомниться в словах короля? Тем не менее, я счел своим долгом разрешить сомнения. Испросив разрешения у короля, я заговорил. По своей привычке я не повышал голос и говорил не очень громко. Но в зале тут же установилась тишина, и меня могли слышать все. Я еще в школе обратил внимание, что учителей, которые редко повышают голос и говорят спокойно и тихо, слушают более внимательно, чем тех, кто постоянно пытается перекричать класс. Попав в этот мир, я убедился в правильности моего наблюдения на собственном опыте. Поэтому, когда мне приходилось говорить с большим количеством народа, я никогда не пытался перекричать их. Сработало это и сейчас.

– Я понимаю, что все это звучит неправдоподобно, но я на самом деле рыцарь Ордена. Может, я не все умею, что когда-то умели они, но я прошел посвящение по правилам Ордена и обучался у рыцаря Ордена. Последнего рыцаря Ордена.

– Все это слова! – выкрикнул кто-то.

– Вы вольны верить или нет. Если верите – хорошо. Не верите, я тоже не расстроюсь. В конце концов, ваша вера – это ваше дело. И если кто-то настроен не верить, его не убедит ничто. Поэтому никаких доказательств от меня не ждите. – Я поклонился и сделал шаг назад.

В зале некоторое время царила тишина, потом все разом заговорили.

– Зря ты так сказал, – заметил подошедший Отто Даерх. – Ты сильно осложнил себе жизнь при дворе.

– А я и не собираюсь здесь жить.

Даерх искоса посмотрел на меня.

– Наверное, ты прав. Это место не для тебя. Ты не умеешь вовремя кланяться.

Тут я снова увидел Эльвора, который стоял в окружении своих дружков.

– Кто эти люди? – спросил я.

Принц подозрительно посмотрел на меня.

– Странно, что ты спросил про них. Это барон Сегорский со своими прихвостнями. Самый большой подлец при дворе. Его давно следовало проучить, но его дядя слишком влиятельная фигура здесь. Да и сам барон человек очень богатый. А те, что с ним, это его компания. Они в основном из обедневших баронов и простых дворян, у которых ничего нет кроме меча. Один другого стоит. А что тебя в них заинтересовало?

– Да так.

– Если тебя они интересуют, то дождись представления. Скоро все гости будут представляться Ратобору.

Не успел Отто закончить, как гости выстроились перед королем и Ратобором и стали по очереди подходить к ним и называть свои имена, представляясь князю и принцессе, стоявшей рядом с ним. Князь обменивался несколькими словами с представившимся, после чего тот подходил к Ольге, целовал ей руку. Дамы делали реверанс. Я тоже вынужден был стоять рядом и выдерживать заинтересованные взгляды в свою сторону. При этом многие после представления монархам подходили ко мне с какими-нибудь вежливыми и совершенно идиотскими вопросами. Я вынужден был все это терпеть и вежливо улыбаться в ответ, отвечать на дурацкие вопросы о здоровье, рассуждать о погоде.

Играл оркестр, и веселье в зале шло вовсю. Несмотря на довольно жесткий этикет при Тевтонском дворе на балу он как бы отступал в сторону. Наверное, именно поэтому подобные балы так любили здесь и проводили их по любому поводу. При этом веселились одинаково и молодежь и более пожилое поколение. Рыцари, воинственно выставляющие свои мечи, пытались привлечь внимание дам, остальные дворяне тихо завидовали красоте рыцарских мундиров и их боевому виду. Тут я поймал себя, что разговариваю с представляющимися людьми чисто механически. Также механически улыбаюсь им и несу всякую чушь в ответ на их чушь. И, кажется, никто не заподозрил, что мои мысли в данную минуту заняты другим.

Неожиданно я ощутил какое-то напряжение рядом с собой. Повернув голову, я встретился взглядом с бароном Сегорским, который в этот момент разговаривал с князем. Несколько секунд мы разглядывали друг друга. Наконец, барон отвернулся и подошел к Ольге.

– Вам не нужно представляться, барон, – громко и довольно холодно ответила Ольга на его приветствие. Зал стих, и все взоры обратились на принцессу и барона. Теперь уже все ощущали то напряжение, что несколько секунд назад почувствовал я. – Вы уже сделали это довольно оригинальным образом. Хотя не скажу, что ваш весьма «галантный» способ пришелся мне по душе!

Барон натянуто улыбнулся. Видно было, что он впервые попал в такую нелепую ситуацию, растерян и не знает как сохранить лицо.

– Принцесса, – пробормотал он.

Но Ольга отвернулась.

– Что это значит? – сурово спросил Ратобор.

Король тоже заметил неладное.

– Барон, извольте объясниться, – потребовал он.

Эльвор побледнел.

– Ничего особенного, ваше величество. Просто мы с друзьями встретили принцессу у ворот города и не узнали ее. Ее это сильно задело.

По залу прошелся гул: здесь ни у кого не было сомнений, что может значить встреча этой компании с кем-нибудь.

– Это у вас называется «ничего особенного»? – холодно поинтересовалась Ольга, машинально проводя рукой по лицу.

Князь, заметив этот жест, положил руку на рукоять меча. Король нахмурился. Положение было довольно трудное, но тут, неожиданно для всех, вмешалась сама Ольга:

– Не стоит, отец, барон уже получил свое. – При этом она взглянула в мою сторону.

Это не укрылось от Ратобора. Он усмехнулся.

– Что ж, с таким защитником я могу быть за дочь спокойным. К тому же мне хорошо известно, как рыцарь Энинг умеет наказывать. Надеюсь, ты ничего не заставил его кричать перед воротами? – Ратобор намекнул на то, как я наказал вора у себя в замке, о чем он не мог не знать, поскольку о таком необычном наказании недели две гудел весь замок.

Я ограничился тем, что отрицательно покачал головой. Князь понял, что я не хочу распространяться на эту тему и отвернулся к следующему человеку. Король облегченно вздохнул, поскольку стало ясно, что кризис миновал. Поединок между бароном и князем никак не мог улучшить отношения с соседней державой, тем более во время начавшейся войны. Однако он довольно недвусмысленно намекнул барону Сегрскому, что не желает его сегодня видеть. Уже в дверях барон обернулся и прожег меня ненавидящим взглядом. Но в этом взгляде было что-то еще кроме ненависти – обещание. Это мне сильно не понравилось. Что-то слишком уверенно Эльвор выглядит после недавнего позора. Быстро же он оправился. Определенно он что-то задумал. Но тут ко мне подошла Ольга, и я выкинул Эльвора из головы. Как показали дальнейшие события, очень я зря это сделал.

Глава 3

Несколько следующих дней прошли спокойно. Отец с матерью чувствовали себя неловко среди пестроты и роскоши королевского дворца и старались не покидать комнат, предпочитая быть вдвоем. А вот брат у себя не сидел и заводил знакомства среди сверстников, что было нетрудно после их с Далилой эффектного появления на церемонии представления. Муромец совместно с каким-то гвардейцем из охраны короля обеспечивал работу кузнице, на спор разгибая подковы. Судя по появившимся у него деньгам и обильным возлияниям в трактире спор этот он регулярно выигрывал. Леонор тоже предпочитал не вылезать из комнаты, разве что в королевскую библиотеку. Ролон же, как всегда занимался обследованием территории. Порой мне казалось, что он никак не может смириться с тем, что вынужден был оставить свое прежнее ремесло и теперь тренируется, чтобы не потерять навыки. Подозреваю, что не один богатый горожанин Кельна был условно убит. Я же вместе с Ольгой предпочитал проводить время в дворцовом парке, где был устроен великолепный пруд, в котором плавали лебеди. Мы с Ольгой сразу полюбили это место и подолгу гуляли здесь, заранее запасаясь булками на кухне. К счастью, дождей в эти дни не было.

Иногда Ратобор с королем приглашали меня на разные совещания, хотя я с радостью обошелся бы и без такой «чести». Какая же это скука несколько часов подряд выслушивать все эти политические комбинации. Я очень надеялся, что после прибытия представителей византийского императора, Мервина и короля Бриттов обо мне забудут. Еще пришло сообщение, что византийцы снарядили одну эскадру с десантом в помощь уже отплывшим эскадрам Амстера и Китежа. Правда, это обстоятельство почему-то никого не обрадовало. Ратобор объяснил все политикой. Я покачал головой, сказал, что в политике ничего не понимаю, и попросил позволения уйти. Меня отпустили.

Я отправился к себе, но по дороге меня догнал слуга и вручил записку. Я узнал почерк Ольги.

«Энинг, срочно приходи к озеру, – прочитал я. – Мне стало кое-что известно относительно Эльвора. Энинг, это ужасно, прошу тебя, поспеши!» В конце приписка: «Уничтожь записку».

В мозгу надрывался сигнал тревоги, и я стремительно бросился вниз. «С чего это Ольга мне записки пишет? Могла бы вытащить прямо с совещания. Не пришлось бы там торчать, по крайней мере…» Но обдумать эту мысль было некогда: сигнал тревоги звучал не переставая. Что с Ольгой? Этот вопрос вытеснил все остальное. Пробегая мимо одного из залов замка, я, выполняя просьбу, бросил записку в камин.

Через пять минут я уже стоял у озера, но Ольги здесь не оказалось. Несколько минут я метался по берегу, пытаясь разыскать хоть какие-то ее следы. От Эльвора можно было всего ожидать и я, полный тревоги, бросился к воде. И тут ничего. Лебеди спокойно кружили по поверхности пруда; заметив меня, потянулись за дармовым угощением. Да где же она может быть? Я снова побежал вокруг озера. Скверно, что спросить совершенно не у кого – осенний парк был пустынен. Да что же это творится? Я замер. Стоп, надо все обдумать. Ольга написала записку… Тут я почувствовал себя таким идиотом, что замер с открытым ртом. Правду все же говорят, что кого бог хочет покарать, того лишает разума. Почему я решил, что записку написала Ольга? Почерк похож? Так разве трудно подделать почерк? Вот почему я чувствовал тревогу! Не потому, что Ольга попала в беду, а потому, что в записке было что-то не так. Почерк можно подделать, но подделать стиль письма гораздо труднее, а записка эта совершенно нехарактерна для Ольги. Она ведь сама говорила мне, что терпеть не может писанины. Да и просьба уничтожить записку нелепа! Что такого содержала она, что ее следовало уничтожить? А вот если она и в самом деле поддельна, тогда приписка становилась понятна. Теперь осталось понять, зачем ее написали. Устроить на меня засаду? Но здесь нет никакой засады! Я уже минут двадцать бегаю вокруг озера и не почувствовал ни одного человека. Может, кому-то понадобилось, чтобы я покинул на время дворец? Вот оно! Причем дворец я должен покинуть ненадолго. Ведь не рассчитывали же они, что меня можно будет дурачить вечно? Нет, что бы те, кто написал записку, ни замышляли, проделать это они должны очень быстро – до того момента, как я пойму, что меня надули.

Я развернулся и бросился обратно. Около дверей замка я встретил Ольгу.

– Энинг, ты откуда это? Я тебя везде ищу.

– Слушай, ты мне сейчас записки не писала? – Я уже знал ответ.

– Ты что, заболел? Зачем я тебе буду записки писать, если я и так могу все тебе сказать? А что случилось? Энинг, ты что такой бледный?

Я коротко рассказал о случившемся. Ольга покачала головой.

– Ты что, не мог сообразить, что записка поддельна? Зачем мне надо было передавать ее через слугу? Но ладно, сейчас не это главное. Сейчас надо узнать, кто и зачем ее написал.

– Кто, я догадываюсь, а вот зачем… у меня такое чувство, что сейчас мы это узнаем.

Тут около нас остановился один из слуг.

– Милорд, его величество Отто III требует вас к себе. Следуйте за мной, милорд.

Мы с Ольгой тревожно переглянулись. Я пожал плечами и зашагал следом за слугой. Ольга пошла со мной. Как ни странно, но слуга повел нас не в кабинет, где недавно проходило совещание, а в сторону пристройки замка, в которой располагались постоянно живущие при королевском дворе дворяне. Король вместе с Ратобором ждали нас в коридоре около одной из дверей. Здесь же стояло несколько испуганных слуг, барон Сегорский и кое-кто из его компании.

– Вот он, именно его я видел! – заявил один из прихвостней барона.

– Я сам разберусь, господин Виретор, – оборвал его король. – Милорд, не могли бы вы сказать, где были последние двадцать минут?

Мы с Ольгой встревожено переглянулись, что не укрылось от присутствующих.

– Могу, ваше величество. Я был в парке.

– Один?

– Да, ваше величество.

Брови Ратобора резко взметнулись вверх.

– Я думал, ты на озеро только вместе с моей дочерью ходишь?

– Дело в том, что один из слуг передал мне записку, в которой Ольга просила поскорее прийти к озеру, поскольку она узнала что-то ужасное. – Я покосился на стоявшего тут же барона Сегорского но не стал уточнять про кого именно она что-то узнала. – Я помчался на озеро, но никого там не нашел. Тогда я и сообразил, что записка была поддельна. Я побежал обратно и на крыльце встретил принцессу, которая и сказала мне, что никакой записки не писала.

– Ложь! – категорично заявил Эльвор. – Пусть в таком случае покажет записку.

Король вопросительно посмотрел на меня. Я пожал плечами.

– В конце была просьба уничтожить записку. Я бросил ее в камин. А в чем собственно дело?

Отто задумчиво посмотрел на меня, потом на сына, который только что подошел.

– Убили одного из моих гостей, – наконец сообщил он. – Одного из друзей барона Сегорского – господина Тальбора.

До того как король сказал последнюю фразу, я уже думал, что все понял. Меня ложной запиской отзывают на озере, где меня никто не мог видеть, потом несколько подкупленных слуг заявят, что якобы видели, как я входил в комнату к убитому. Но если убитый один из друзей Эльвора… Я, конечно, не заблуждался относительно Эльвора, но все же не думаю, что ради сведения счетов со мной он готов убить одного из своих друзей… Вряд ли у него их много.

– И вы думаете, что это сделал Энинг?! – возмутилась Ольга.

– Мы ничего не думаем, – ответил Отто. – Один из слуг заявил, что видел, как Энинг пробирался к стене, куда выходят окна комнаты Тальбора. Другой видел, как Энинг выбежал из замка и помчался куда-то.

Вот последний слуга, скорее всего, говорит правду – дорога к озеру действительно ведет в сторону этой пристройки, а вот первый слуга врет. Никуда я не пробирался.

– Но ведь есть слуга, который доставил записку! Он может подтвердить это! Позовите его! – потребовала Ольга.

Я задумчиво покачал головой. Ольга удивленно посмотрела на меня.

– Я думаю, что если один из слуг видел, как я пробираюсь к окнам, то вполне возможно, что и второй ничего мне не передавал.

Эльвор усмехнулся.

– Ты признаешься в своем преступлении?

– Мне кажется, – спокойно возразил Отто Даерх, – что Энинг имел в виду несколько не то. Он намекает, что если один слуга сказал неправду, то и второй может солгать. Но позвать все же его стоит.

Несколько минут потратили на поиски этого слуги. Я узнал его сразу – именно он и передавал мне записку. Но тот, глядя на меня честными глазами, заявил, что никакой записки мне не передавал. Ольга вскипела, и отцу с трудом удалось ее успокоить.

– Я не верю, что Энинг вот так просто убил кого-то, – заявил Ратобор, – но вынужден признать, что все улики против него.

– А нож? Ваше величество забыли про нож! – опять вмешался Эльвор.

– Какой нож? – удивился я.

– Тальбора убили твоим метательным ножом, Энинг, – объяснил Ратобор. – Нож метнули в окно, попав убитому в шею.

– В окно? Но мы на втором этаже!?

– На стене есть небольшой выступ. На нем и стоял убийца. Там даже следы остались. А залезть на него никакого труда не составляет.

Ясно. Все рассчитано. Но кто мог это подстроить?

– Я так понял, что теперь меня должны арестовать?

– Сожалею, – ответил король. – Могу сказать, что сам я не верю в твою виновность и постараюсь провести самое тщательное расследование.

– Подождите! – вмешалась Ольга. – Можно позвать Эльвинга, он же эльф и сможет сказать, лгут слуги или нет.

Эльвор расхохотался.

– Твой эльф скажет что угодно, лишь бы выгородить своего дружка. Не удивлюсь, если окажется, что этот эльф помогал ему.

– Заткнись, ты, подонок! – вскипела Ольга. – Скорее окажется, что это именно ты есть убийца!

– Помолчите все! – попросил я. – Дайте мне подумать!

Эльвор хотел было возмутиться, но король тут же оборвал его и с надеждой посмотрел на меня.

Думал я недолго.

– Ваше величество, могу ли я осмотреть место убийства? Может быть, я сумею найти то, что не заметили остальные. А вы можете пройти со мной и наблюдать, чтобы потом никто не сказал, что я что-то подбросил.

– Соглашайтесь, ваше величество, – попросил Ратобор. – Помните наш разговор? К тому же я, как и моя дочь, не верю, что Энинг убийца.

Отто кивнул.

– Хорошо, пройдемте, господа.

– Только не все. Вы затопчите все следы. Пусть это будете вы, Ратобор, Даерх, Эльвор и все.

– Хорошо.

Впятером мы осторожно вошли в комнату. Я обратил внимание, что засов у двери сломан. Значит, в комнату долго стучали, потом позвали управляющего и только потом ее взломали. Я ожидал тут же увидеть труп, лежащий поперек ковра, но его не было. Я удивленно посмотрел на короля.

– В ванной, – пояснил он.

Я кивнул и осторожно шагнул в ванную. Так же осторожно за мной прошли остальные. Труп я увидел сразу. Видно, что человек умер мгновенно, и все произошло неожиданно для него. Нож попал в основание черепа. Убитый даже обернуться не успел. Он как стоял, так и упал лицом на зеркало, а потом сполз на пол. Щеки человека были намылены и одна половина уже побрита. В руке Тальбор сжимал бритву, которую не выпустил даже мертвым. Здесь же, на подставке стояла кисточка, которую Тальбор не успел промыть. Из крана в раковину текла незакрытая вода.

Что же здесь искать? Я растерянно огляделся. Как бы поступил мой любимый Шерлок Холмс? Я осторожно, стараясь не затоптать улики, подошел к убитому. Нагнулся осмотреть рану. Нож действительно мой. Но это ни о чем не говорило. Метательные ножи я с собой по замку не таскал, а если в этом заговоре участвовали и слуги, то им не составило труда украсть нож из моей комнаты.

Я выпрямился и машинально посмотрелся в зеркало. Отвернулся, и тут, словно молния мелькнула одна мысль. Я резко повернулся обратно к зеркалу. В нем отражалось открытое окно, из которого очевидно и бросили нож. А почему собственно, открыто окно? Ведь на дворе начало ноября.

– Почему открыто окно? – спросил я.

– Это привычка Тальбора, – пояснил Даерх. – Он даже зимой купался в ванне с открытым окном. Он никогда его не закрывал.

– Понятно, – задумчиво протянул я. – Полагалось, что убийца об этой привычке знал.

Даерх мигом все понял.

– Конечно же! Ты не мог знать об этой его привычке. Значит, ты не мог быть убийцей.

Эльвор хотел было возразить, но я его опередил.

– Нет, Отто. Это ничего не значит. Выбить окно нетрудно. Просто открытое окно стало приятным сюрпризом для убийцы. На самом деле меня заинтересовало не это…

Я подошел к окну и высунулся из него. Ага, вот и карниз, на котором стоял убийца. А вон по тому плющу залезть на него можно без особых проблем. Я вылез в окно и встал на карниз. Плющ рос слева. Я осторожно двинулся к нему и тут обнаружил, что мне мешает открытая створка окна. Рама открывалось наружу. Я попытался поднырнуть под нее, но окно было высокое, и расстояние от рамы до выступа на стене слишком мало даже для меня. Пришлось прикрыть окно и только после этого я смог ухватиться за толстые стебли плюща. А ведь убийца проделал тот же путь, только в обратном направлении. Я пригнулся, проверяя, можно ли метнуть нож из-под рамы. Нет, метать его из-под рамы мог только идиот. Тем более что прежде чем его метать, надо убедиться, а есть ли кто в ванной. Итак, моя мысль подтверждалась. Но стоит убедиться окончательно. Я вернулся в комнату.

– Отто, встань к зеркалу. Я хочу провести следственный эксперимент.

– Какой эксперимент? – поинтересовался он.

– Пока не буду говорить. Не хочу нарушать его чистоту. Но мне надо выйти из замка.

– Да он же сбежать хочет! – закричал Эльвор. – Сейчас выйдет, и ищи его!

– Я не хочу сбежать, а выйти мне надо только из этой пристройки.

Король несколько секунд смотрел на меня.

– Хорошо. Я верю ему.

– Ваше величество! – вскричал Эльвор.

– Помолчите, барон. Пусть Энинг делает что хочет.

– Хорошо. Тогда, Отто, встань к зеркалу, достань кинжал. Пусть твой кинжал будет бритвой. Делай вид, что бреешься. Ведь именно этим Тальбор и занимался. А я скоро вернусь.

– И долго мне изображать бреющегося? – поинтересовался Даерх.

– Пока я не вернусь. Ваше величество, прикажите выпустить меня, а то слуги, боюсь, меня задержат, если я попытаюсь выйти.

Король кивнул и прошел к двери. Отдав распоряжение, он посторонился и пропустил меня. Я быстро помчался по коридору. Ольга за мной.

– Ты что задумал?

– Хочу кое-что проверить. Кстати, очень хорошо, что ты со мной пошла. Мне могут понадобиться свидетели.

Мы выбежали во двор замка. Я быстро сориентировался и двинулся в ту сторону, где находилось окно Тальбора. До знакомого плюща мы добрались довольно быстро. Ольга стала рассматривать единственное открытое окно, меня же заинтересовала земля. Под окнами, где рос плющ, она была рыхлая, и на ней отпечатались следы человека. Впрочем, их явно пытались скрыть, но не совсем успешно. Я обратил на это внимание Ольги.

– Запомни все это.

– Ты можешь объяснить, зачем это надо?

– Просто запомни. Я пока не хочу делать выводы. Ладно, теперь возвращайся обратно, а я полез. Постараюсь повторить подвиг этого убийцы.

Ольга удивленно смотрела как я старательно карабкаюсь по плющу. Потом пожала плечами и побежала обратно.

Я забрался на карниз и двинулся к открытому окну. К счастью, оно находилось не очень далеко. Я еще раз попытался поднырнуть под раму, не потревожив ее, но лишь чудом не загремел вниз. Пришлось закрыть раму. Я достал кинжал, сделав вид, что собрался метнуть его, и встретился взглядом с удивленным Даерхом. Я усмехнулся – мои мысли подтверждались. Я влез в окно под удивленные взгляды присутствующих и посмотрел на Отто.

– Почему вы обернулись, Отто? Ведь я же просил изображать бреющегося человека пока не вернусь?

– Но я и изображал. Но тут я увидел в зеркале, что рама вдруг закрылась, а потом в окне появилась чья-то голова. Вот я и обернулся.

– Ты увидел голову в зеркало?

– Ну да. Я же говорю, что увидел, как закрывается рама, присмотрелся и увидел тебя.

– Хорошо. Тогда вопрос: Тальбор – слепой?

– С чего ты решил? – удивился Даерх.

– Тогда почему он не увидел как закрывается рама и не обернулся? Почему он получил нож в затылок, а не в лицо? Отто, ты же обернулся. Если бы я его метнул, то он никак не мог попасть тебе в затылок.

Ратобор, король и принц недоуменно переглянулись.

– А ведь действительно, – заметил Ратобор. – И подобное никому не пришло в голову. И как ты это объясняешь?

– Еще не знаю. Но кое-какие мысли у меня есть. Если позволите, то теперь я хочу кое-что посмотреть в комнате.

Но прежде я нагнулся, подобрал кисточку для бритья и понюхал. Крем приятно пах какими-то травами. Замечательно. Я вышел в комнату. Остальные, заинтересованные моими действиями, последовали за мной. Я же направился прямо к выломанной двери. Поднял обломок засова и понюхал его. Он, хоть и слабо, но отчетливо пах теми же травами. Я улыбнулся своим мыслям и кивнул: просто замечательно. Теперь я знал, как убили Тальбора. Даже предполагал, кто, но вот почему – это для меня оставалась загадкой.

Удивленный Отто поднял засов и тоже понюхал его.

– Ваше величество, – попросил я Ратобора. – Позовите, пожалуйста, вашу дочь.

Ратобор так заинтересовался, что даже не возмутился тем, что я использую его как слугу. Он вышел из комнаты и через минуту вернулся с Ольгой

– Ваше высочество, – обратился я к ней. Ольга вмиг поняла, что мое официальное обращение что-то значит, подобралась и приготовилась внимательно слушать. – Опишите то, что вы видели на улице.

Ольга удивилась, но послушалась. Она довольно подробно описала следы, которые мы обнаружили, куда они вели.

– А еще следов ты не видела? – спросил я.

– Каких следов? – удивилась она. – Энинг, ты же тоже видел? Не было там никаких других следов. Ясно, что убийца подошел к плющу, забрался на него, попытался замести следы…

– С плюща? – ехидно поинтересовался я.

– Что? – Ольга удивленно посмотрела на меня.

– Ты говоришь, что убийца по дорожке подошел к плющу. Потом он залез на него, а дальше? Повис вниз головой и замел следы?

– Но… – Ольга растеряно посмотрела на меня. – Ведь следы вели к плющу и были засыпаны…

– А ты не удивилась, что там только одни следы?

– А сколько их там должно быть?

– Но ведь предполагалось, что убийца не только залез к окну, убил Тальбора, но ведь потом он должен был слезть. Где следы, которые вели от плюща?

Ольга задумалась.

– Но их там не было. Не было!

– Вот именно, – кивнул я.

– Убийца мог уйти через дверь комнаты, – возразил Эльвор.

Я уничижительно посмотрел на него.

– А потом убитый встал и закрыл дверь на засов. Очень вежливо с его стороны.

Ратобор и король растеряно смотрели на меня.

– И что все это значит? – первым не выдержал принц.

– А то, что я знаю, как убили Тальбора. Предполагаю, кто, но не могу понять зачем. Ладно, давайте позовем всех, кто стоит в коридоре. Их это тоже касается.

Даерх буквально выбежал из комнаты и вернулся с остальными. Я оглядел вошедших. Здесь находились почти все из компании Эльвора и слуги, которые давали против меня показания. Именно они меня и интересовали. Все мои выводы не стоили и ломаного гроша, если мне не удастся сломить именно этих двоих. Именно для них я и собирался устроить этот спектакль.

Я рассадил всех в комнате и закрыл дверь в ванную, чтобы присутствие трупа никого не смущало.

– Итак, господа. Сейчас мы собрались, чтобы разобраться в смерти господина Тальбора. Тут открылись кое-какие факты, которые показывают нам это убийство совсем в другом свете. – Я коротко описал то, что мы обнаружили. При этом я не сводил взгляд с тех двоих слуг, что заставляло их нервничать все больше и больше. – Себя я из убийц исключил сразу, поскольку никого не убивал. – Эту фразу я добавил специально для них. – Однако чтобы снять с себя подозрение, мне нужно было понять, как произошло убийство. И вот какие выводы я сделал из фактов, обнаруженных мною: убийца не залезал в окно, чтобы убить Тальбора. Иначе тот обязательно заметил бы его в зеркале и обернулся. Тогда нож попал бы в грудь, а не в спину. На самом деле убийца вылез из окна. Это было ясно еще и потому, что на выступе нет грязи. Ведь чтобы залезть по плющу, убийце было необходимо наступить на сырую землю, которая неизбежно должна была пристать к обуви. Но почему земли на выступе тогда не было? Да потому, что, как я уже говорил, убийца вылез из окна, а не влезал в него.

– Но ведь следы вели к плющу! – растеряно заметила Ольга.

– Правильно. – Я встал и прошел по комнате спиной вперед. – Вот так. Трюк старый, но безотказный. Поэтому и следы замели. Убийца пятился по тропинке и палкой засыпал их. А засыпал они их затем, чтобы никто не заметил, что следы на самом деле больше моих. Теперь, если их обнаружат, а обнаружат их при ведении следствия обязательно, все будут уверены, что убийца забрался именно здесь. Но зачем такие сложности? А затем, чтобы никто не понял, как действительно убийца попал в комнату. На самом деле, Тальбор сам впустил убийцу.

– Как вежливо с его стороны, – едко заметил Эльвор. – Встал и открыл!

– Именно: встал и открыл! И потому открыл, что прекрасно знал его. Знал и не опасался. Вот как все происходило на самом деле: Тальбор встал утром, умылся, намылил щеки и приготовился бриться. Тут к нему постучали. Он чертыхнулся и пошел открывать. При этом руки у него были в креме. Он подошел к двери и спросил, кто там. Ему ответили. Он знал этого человека и потому безбоязненно открыл дверь, впустил убийцу и снова закрыл ее. Я еще раз повторяю, руки были в креме для бритья. Если вы понюхаете обломки засова, то почувствуете этот запах – он еще не успел выветриться.

– А ведь верно! – хлопнул себя по лбу Даерх. – Я же ведь тоже почувствовал его, только не сообразил что к чему. Вот почему ты нюхал засов. Ты сравнил его запах с запахом крема.

– Именно. Тальбор идет в ванную, где продолжает бриться. Убийца стоит у окна, они о чем-то разговаривают. Потом достает украденный у меня нож. Я не знаю, видел Тальбор его в зеркало или нет. Скорее всего, не мог не видеть, но доверял убийце настолько, что даже не повернулся. Бросок, и Тальбор падает, так и не успев закончить бритье. Убийца вылезает из окна. Доходит до плюща и задом наперед шагает к тропинке. Засыпает следы. Убедившись, что теперь никто не разберет, чьи они, он спокойно уходит. А дальше в дело вступают подкупленные слуги. Один якобы видит, как я иду к окну, а другой якобы не давал мне никакой записки.

Несколько секунд царила тишина.

– Узнаю! Все равно узнаю! – Король Отто в ярости уставился на трясущихся слуг. – Лучше сразу сознайтесь!

Нервы одного из слуг не выдержали. Он мелко затрясся и рухнул на колени.

– Пощадите, ваше величество! Умоляю!

– Энинг прав?!

– Да, ваше величество! Мне было приказано сообщить, что я видел его около окна.

– Кто?!

– Не знаю. Он скрывал лицо. Он заплатил мне двести динаров.

– А ты что скажешь?! – Отто обернулся ко второму слуге. Я никогда не видел Отто в такой ярости. Но слуга только дрожал. Он пытался что-то сказать и не мог. Король все понял. – Взять их! Я сам с ними разберусь. Они мне скажут, кто их надоумил на эту подлость!

– Вряд ли, ваше величество, – вздохнул я. – Кто бы ни готовил это убийство, но он вряд ли открылся слугам. Вы же сами слышали, они не видели лица.

– Но кто же убийца?

Я покачал головой.

– Увы. Могу сказать только, что Тальбор убийцу знал. Убийца кто-то из очень близких друзей Тальбора. Простому знакомому он не позволил бы находиться в ванной комнате во время своего бритья.

Король повернулся к побледневшему Эльвору.

– Насколько я знаю, – медленно заговорил король, – кроме вашей компании, у Тальбора нет близких друзей. – Король минуту о чем-то раздумывал.

– Энинг, черт возьми! Я не могу арестовать всех. Можно как-нибудь определить убийцу?

– Не знаю, ваше величество, – беспомощно пожал я плечами. – Если бы дело происходило у нас, то там смогли бы по отпечаткам пальцев установить убийцу. Вряд ли он надевал перчатки, когда бросал нож.

– Отпечаткам пальцев? – озадаченно спросил король.

– Вы же не знаете! – сообразил я. – Посмотрите на свои руки. – Я заметил, что абсолютно все уставились на свои ладони. – Присмотритесь внимательно к кончикам пальцев. Видите узор на них? Так вот, у каждого человека он неповторим. Нет двух людей с одинаковым узором. Можете сравнить. – Дальше я коротко рассказал о дактилоскопии. – Так у меня на родине определяют человека, который касался того или иного предмета. Можно снять отпечатки с кинжала, а потом сравнить с отпечатками пальцев всех друзей Тальбора. Но здесь это невозможно.

– А с помощью магии? – вдруг спросила Ольга, продолжая рассматривать свои пальцы. – Ведь с ее помощью можно сделать то, что у тебя на родине делают с помощью этой… технологии.

Вряд ли кто понял последнее слово, поэтому сейчас все смотрели только на меня.

– Не говори чепухи… – Тут я замер с открытым ртом. Магия, конечно. Помню, мама в детстве мне читала одну сказку. – Конечно! Магия! Как я раньше об этом не подумал! Кто-нибудь, сходите за Леонором!

Король только глазом моргнул и тотчас кто-то уже мчался из комнаты. Я же заметил, как Эльвор обменялся с кем-то встревоженным взглядом. Ага, значит, ты что-то знаешь.

Леонор появился довольно быстро. Слухи об убийстве уже распространились по замку. Также было известно, кто обвиняемый. Поэтому все мои друзья и родители были неподалеку, взволновано ожидая известий. Я коротко рассказал об отпечатках.

Леонор задумался.

– Не знаю. Я никогда с таким не сталкивался.

Я ухватил Леонора за рукав и потащил в другую комнату.

– Все не так сложно, – громко сказал я. Потом закрыл за нами дверь и тихо объяснил, чего от него хочу. Леонор возмутился. Мне с трудом удалось его успокоить. В конце концов, он мрачно согласился со мной, заявив, что все равно ничего не выйдет. Потом потребовал конкретизировать его роль. Я объяснил так подробно, как мог.

– Хорошо, милорд. Только ради вас я согласен побывать шутом. – Он раздраженно взмахнул рукой и вышел к ожидающим его людям. Я следом.

Леонор неуверенно кашлянул и оглядел зал.

– Тут милорд подкинул мне одну идею… Пожалуй, стоит попробовать. Хотя, должен признать, что магия эта не из простых. Но мне нужны кое-какие предметы. Сейчас я за ними схожу, а вы пока соберите всех подозреваемых.

Леонор вышел. Люди же загудели, обсуждая ситуацию.

– Что вы задумали? – спросила Ольга.

– Одно колдовство. Увидишь.

Леонор вернулся минут через двадцать, неся в руке небольшой, но глубокий чугунок. Кто-то рассмеялся, кто-то удивленно посмотрел на Леонора. Леонор же кинул в мою сторону мрачный взгляд и водрузил чугунок на стол.

– Мне нужен нож, которым убили Тальбора.

Даерх тотчас вошел в ванную и вскоре вернулся с окровавленным ножом. Леонор брезгливо взял его, положил рядом с чугунком. Отступив на шаг, он принялся читать заклинание. Вскоре рукоять ножа засветилась. На этом светящемся фоне отчетливо просматривался чей-то отпечаток пальца. Вот он оторвался от рукояти, немного повисел в воздухе, а потом исчез внутри чугунка. Леонор вытер вспотевший лоб.

– Здесь все, кто должен пройти испытание, ваше величество?

Король кивнул.

– Я велел прибыть всем.

– Хорошо. Тогда слушайте. Сейчас, с помощью магии я скопировал отпечаток пальца убийцы и поместил его внутрь чугунка. Пусть каждый по очереди подойдет ко мне и опустит руку в чугунок. Он должен обязательно кончиками пальцев дотронуться до дна чугунка, иначе магия не сработает. Именно на дне и расположен тот отпечаток. Ваши отпечатки сравнятся с тем, что находится внутри. Если они совпадут, то чугунок подаст сигнал. Так мы и узнаем убийцу. Да, вот еще. Когда будете вытаскивать руку из чугунка, то сжимайте ее в кулак, и не разжимайте, пока я не разрешу. Магия эта еще неизученная, и возможно, если вы не будет соблюдать моих предписаний, у вас на несколько дней отнимется рука.

Угроза возымела свое действие, и люди испугано попятились. Что значит, для дворянина лишится на несколько дней руки, в которой он держит меч, было понятно.

– Итак. – Леонор оценивающе посмотрел на чугунок и встал рядом с ним. – Подходите по одному.

Воцарилась неуверенная тишина. Никому не хотелось идти первому испытывать неизвестную магию. Тут вперед вышел Отто Даерх.

– Полагаю, что хоть я и не отношусь к близким друзьям Тальбора, но меня он тоже беспрепятственно впустил бы к себе. – Подавая пример, он подошел к столу и решительно сунул руку внутрь чугунка. Все замерли, но ничего не произошло.

– Довольно, ваше высочество, вы не убивали Тальбора, – кивнул Леонор.

Отто вытащил сжатую в кулак руку и отошел к стене. Теперь вперед несмело двинулся Эльвор. Он немного постоял около чугунка, а потом тоже сунул туда руку. Так же ничего не произошло. Я увидел, как переглянулись король и Ратобор: они, кажется, были уверены, что именно он убийца. После Эльвора опустил руку следующий человек, потом еще. Чугунок ни разу не подал никакого сигнала. С каждым человеком, выдержавшим экзамен, король мрачнел все сильнее и сильнее. Вот уже прошла испытания вся компания Эльвора. Вот испытали всех слуг, находившихся в комнате.

– Похоже, идея благополучно провалилась, – насмешливо заметил барон Сегорский. – Или… ведь наш рыцарь еще не проходил испытания? Интересно, почему?

– Хватит, – оборвал его король. – Мы уже решили, что Энинг не убивал вашего друга.

– Тогда пусть пройдет испытание.

Я пожал плечами и подошел к чугунку.

– Если барону так хочется, я суну руку в этот горшок, но это ничего не даст. По той простой причине, что этот чугунок самый обычный. В нем нет ни капли магии.

– Что?! – Этот вопрос, кажется, был задан одновременно всеми. – А Ратобор и королем смотрели на меня с таким изумлением, как будто у меня выросли крылья. Только принц смотрел оценивающе и выжидательно.

– А то! – неожиданно взорвался Леонор. – Это была не моя идея. Энинг, по сути, заставил меня. А я не могу сделать такую магию без подготовки. Мне необходимо как минимум полгода для изучения всех аспектов этих чертовых отпечатков. Не ждите от меня чуда!!!

– Зачем тогда весь этот цирк? – тихо спросил меня король.

– Минуту, ваше величество. Немного терпения. Я сказал, что чугунок самый обычный, но это не совсем так. Да, в нем нет ни капли магии, но кое-чем он отличается от обычных чугунков. Его отличие в том, что его дно вымазано сажей. – Я сунул руку в чугунок, потом вытащил ее и показал пятерню: она была перемазана сажей. – Если те, кто проходил испытание посмотрят на свои руки, то они обнаружат, что они тоже испачканы. Из всех испытуемых чистыми они останутся только у одного человека. – Я смотрел на девственно чистые руки Эльвора. Постепенно все также посмотрели на его руки. – Они остались чистыми у того, кто не дотронулся до дна чугунка. Леонор ведь сказал, что магия не подействует, если человек не коснется дна. Только один человек мог опасаться прикоснуться к дну чугунка.

Постепенно до всех дошло. Люди стали отодвигаться от Эльвора, так что вскоре тот оказался в центре круга. Даже его друзья постарались отодвинуться подальше. На миг даже воцарилась полная тишина. Эльвор и не пытался оправдаться. Он смотрел на меня с такой ненавистью, что мне даже жутко стало.

– Дьявол! Ты не человек! Ты дьявол! Будь ты проклят! – Эльвор сорвался с места и бросился к выходу. Кто-то попытался его задержать. Эльвор выхватил меч. – Назад, свиньи! Вы еще не знаете меня!!! Назад, я сказал!

Но на него уже бросились со спины и повалили. Его друзья с каким-то непонятным оцепенением смотрели на происходящее. Зал взорвался криками – все принялись обсуждать происшествие. Но король уже взял все в свои руки. Он распорядился отвести Эльвора в тюрьму и убрать тело. Несколько коротких команд и большинство людей поспешило покинуть комнату. Король же теперь с каким-то странным выражением лица смотрел на меня.

– Энинг, ты опасный человек. Никогда нельзя сказать, что от тебя ждать в следующую минуту. Я даже готов признать тебя самым умным, самым хитрым и самым гениальным человеком на свете, если ты ответишь еще на один вопрос. Последний, который остался непонятен: как бы Эльвор ни ненавидел тебя, но убить своего приятеля ради того, чтобы обвинить в этом тебя… это уж чересчур. Вот мне и кажется, что на самом деле за всем этим стоит нечто другое. Ты случайно не знаешь, что?

Я отрицательно покачал головой.

– Придется вам, ваше величество, остаться при вашем теперешнем обо мне мнении. Я сам задаю себе тот же вопрос.

– Ясно. В таком случае пройдем ко мне в кабинет. У меня есть к тебе пара вопросов относительно твоего спектакля.

В личном кабинете короля собралась вся моя семья, Далила, Ролон, Леонор, Ратобор с дочерью, король с сыном, Эльвинг и я. Время было послеобеденное и, поскольку никто из нас не ел, то слуги подали еду прямо в кабинет. Кабинет для обеда был приспособлен плохо, но король отказался идти в столовую, где, как он выражался, за каждой колонной стояло по слуге, которые спешили разнести разговоры господ по всему городу.

Мама очень близко приняла к сердцу все произошедшее. Особенно ее возмутило, что кто-то мог подумать, будто я способен на такое хладнокровное убийство. Мне оставалось только промолчать, хотя кое-кто удивленно посмотрел на нее. Отец в споре не принимал участие, только старался успокоить маму. Далила больше молчала, предпочитая слушать. Разговор велся в основном между монархами, принцем и мной и свелся к тому, что они засыпали меня вопросами, а я отвечал.

– Энинг, как ты догадался использовать чугунок таким способом? – Даерх никак не мог прийти в себя после моего «магического» прибора.

– Очень просто. Я вспомнил одну сказку, которую мама читала мне, когда я был маленьким. – Я улыбнулся маме. – Там была почти аналогичная ситуация. Если коротко, то однажды звери совместно сварили кашу в чугунке и оставили ее до утра, чтобы утром съесть. Но один из зверей не вытерпел и ночью все съел сам. Когда звери проснулись утром, то обнаружили, что каши то нет. Ну, еж и предложил каждому засунуть лапу в чугунок. Как только вор коснется дна чугунка, так тот закричит. Вор, естественно, не коснулся дна. Так его и вычислили, так как у всех остальных лапы оказались в саже.

– Действительно, похоже, – согласился король. – Но почему ты вообще решил поступить так? Ведь ты не мог заранее знать, сможет ли Леонор сделать это или не сможет? Мне кажется, что ты еще раньше думал об этой инсценировке.

– Правильно, ваше величество. Дело в том, что я не верю в магию. Нет-нет, я знаю, что магия существует, видел ее в действии, но я не могу поверить в нее сердцем. Вы знаете, что я из другого мира, где магия не действует. Там все устроено рационально и логично. Вот я и искал логическое решение. Когда Ольга посоветовала обратиться к помощи магии, я решил, что она шутит. Потом сообразил, что для людей выросших в мире магии она кажется обычным явлением, и все привыкли многие проблемы решать с ее помощью. Я подумал, что если все верят в возможности магии, то поверят и в мою сказку. А дальше дело оставалось за малым – убедить всех, что чугунок и в самом деле стал магическим. Серьезных магов в комнате не было и разоблачить блеф Леонора никто не мог.

– Но я сама видела, как этот отпечаток отправился в чугунок, – возразила Ольга.

– Иллюзия, ваше высочество, – ответил Леонор. – Всего лишь иллюзия. Подобный трюк сможет провернуть любой ученик мага. Должен признать, я не верил в этот замысел и не одобрял его. Но он сработал.

Король покачал головой.

– Если бы мне кто рассказал об этом, то я бы тоже не поверил. Хм, разоблачить убийцу с помощью чугунка и сажи…

– Ничего удивительного, – возразил я. – Так же в моем мире люди верят в возможности технологии.

Тут, неожиданно для всех, заговорил Ролон.

– Если бы вы были с ним знакомы столько, сколько мы, то не удивлялись бы. Но, мне кажется, я смогу кое-что прояснить в этой истории. Так сказать, профессиональное мнение. Скорее всего Тальбора убили вне всякой связи с Энингом. Просто Эльвор решил не просто убить за что-то своего приятеля, но и свалить вину за это на своего врага, который унизил его перед всеми.

– Об этом я тоже думал, – с досадой прервал его король.

– Не сомневаюсь, – спокойно ответил Ролон. – Меня тревожит другое. Сразу видно, что фальшивка с Энингом изготовлена на скорую руку. Серьезного испытания она не выдержит. А то, что серьезная проверка обязательно будет, Эльвор не мог не догадаться. Ясно, что вы, ваше величество, по какой-то причине поддерживаете нового барона. Даже готовы пойти на ссору с очень влиятельным человеком.

– Откуда ты знаешь?! – Король даже с кресла вскочил. – Я считал, что об этом разговоре никто не знает!

– О каком разговоре? – Я удивленно завертел головой.

– Все просто, – объяснил Ролон. – О твоей стычке у ворот я узнал быстро. Узнал и о том, каким именно образом ты это проделал. Между прочим, до этого Эльвор считался сильным бойцом. Но это не важно. Вскоре я был свидетелем, как какой-то важный господин требовал поставить зарвавшегося новичка, посмевшего поднять руку на Эльвора, на место. Далее я видел, как этот господин прошел в кабинет короля. Вышел он оттуда очень сердитым. Вскоре я узнал, что этот человек дядя Эльвора. Так что о чем шел разговор в кабинете короля я догадался без труда. Как догадался и о его результате.

Король наградил Ролона сердитым взглядом. Потом, поняв, что эта его сердитость на того не действует, хлебнул вина.

– Даже в собственном доме за тобой следят, – тихо буркнул он. Потом нехотя кивнул. – Все верно. Он действительно приходил ко мне по поводу Энинга. Но к тому времени я уже знал все подробности поединка. Он ушел недовольным.

– Вот именно. К тому же Энинг дружит с принцессой Китежа, а значит, поддержка Великого Князя так же ему обеспечена. Да и мы, его друзья, тоже не стали бы сидеть сложа руки. Нет, Эльвор не мог не знать, что серьезной проверки его обвинение не выдержит. Все это могло продержаться максимум несколько дней. А дальше Энинга неизбежно оправдывали. – Ролон задумчиво посмотрел на меня. – По какой-то причине тебя намеревались на несколько дней отстранить от всех дел.

– Но зачем? – удивился я. – Да, я присутствую на разных совещаниях, но не понимаю там и половины того, что говорят. Я и не выступаю там. Кому я мог помешать? Сверкающему?

– У тебя на Сверкающего уже аллергия, – буркнул Ролон. – При чем тут эти ваши совещания? Здесь скорее пахнет какими-то внутренними интригами. Что-то происходит за кулисами дворца и это что-то совсем не обязательно связано со Сверкающим.

Тут вмешалась Далила.

– Я тоже это чувствую. Можете мне не верить, но что-то здесь происходит.

– Так мне что, прикажете теперь каждой тени опасаться? – вскипел король.

– Зачем? – вежливо спросил Ролон. – Но принять кое-какие меры стоит. Что-то в ближайшие дни произойдет. Кстати, это готовится не обязательно против вас. Может, обычная борьба за влияние.

Король что-то сердито буркнул на это предположение.

– Отец, мне кажется, господин Ролон говорит дело. Иного объяснения я тоже не вижу.

– Вот и принимай эти меры!

Отто поклонился отцу, принимая приказ.

– А что именно вы намерены делать? – поинтересовался я.

– В связи с чем?

– Ну, Ролон же сказал, что в ближайшие дни что-то произойдет, а вы согласились.

– Пока не знаю. – Отто уже успокоился и теперь брезгливо стряхивал со штанов капли. – Но первое, что я сделаю, это введу в замок побольше людей.

– Когда приезжают представители империи, Амстера и бриттов? – вдруг спросила Далила.

Король удивленно посмотрел на нее.

– Через два дня. А что?

– Именно в этот день и произойдет все, – уверенно заявила Далила.

– Почему? – Мы все удивленно посмотрели на нее.

– Самое удобное время. Народу куча. Личная охрана, слуги. При этом никто из них друг друга не знает.

– Но это может быть только в том случае, если за всем этим стоит Сверкающий, – возразил Ролон.

– Но ты не будешь отрицать, что для Сверкающего эта встреча идеальный вариант разрушить коалицию против него? Даже если эти события никак не связаны со Сверкающим, но упустить такую возможность нельзя.

Ролон открыл было рот, чтобы возразить, даже со стула привстал, но задумался и опустился обратно.

– Возможно, – вынужден согласиться он.

Разговор затянулся до вечера и принял уже характер домыслов и догадок, которые быстро всем надоели. Ратобор и Отто погрузились в дискуссию о политических последствиях сегодняшних событий. Но лично мне находиться здесь уже надоело. В конце концов, мое нетерпение заметил и король.

– Ладно, – встал он. – Все свободны. Нам с князем нужно еще обсудить кое-что. – Ратобор согласно кивнул. – Я прошу задержаться Ролона, принца Отто и принцессу Диалину. – По какой-то причине Отто обратился к Далиле по ее настоящему имени.

Мы все молча встали, поклонились и вышли. С огромным облегчением. Было видно, что разговор стал уже тяготить не только меня.

В коридоре мы разделились. Как не хотели мои родители, чтобы я пошел с ними и никуда больше не выходил из комнат, но позволить себя я этого не мог. Еще не хватало, чтобы все подумали, будто новый барон испугался. Сейчас наоборот, меня должны видеть все. Нехотя они признали мой довод и, заручившись моим обещанием прийти вечером к ним, ушли.

Тут из-за поворота навстречу нам вышел какой-то человек в богатой одежде, с рыцарским обручем и с мечом на поясе. Заметив нас, он резко остановился и осмотрел всех недружелюбным взглядом. Причем меня он рассматривал дольше других. Затем развернулся и исчез, хотя до этого он явно направлялся к королю.

– Ух! – Витька вытер выступивший пот. – Меня от этого человека в дрожь бросило. Кто он такой?

Эльвинг пожал плечами.

– Кажется, я знаю. – Ольга проводила взглядом человека. – Это и есть дядя барона Сегорского. Меня ему представляли. Как же его зовут… барон… барон… то ли Легтер, то ли Лехтер… нет, не помню.

– Интересно, что он хотел? – Эльвинг с любопытством посмотрел в ту сторону, куда ушел дядя Эльвора.

– Ясно что. – Ольга мотнула головой. – Заступиться за своего племянника. Ваше величество, мой племянник сущий ангел, а злые люди его оклеветали, – попыталась передразнить этого дядю Ольга.

– Самое печальное, – вздохнул я, – что этот Эльвор наверняка избежит наказания.

– Почему? – Витька удивленно посмотрел на меня. – Он же убийца!

– Ну и что? Еще он очень богат и племянник одного из самых влиятельных людей при дворе. Скорее всего, он заплатит родственникам убитого кругленькую сумму, и те не будут выдвигать обвинение. А потом подключится и влиятельный дядя. В конце концов, Эльвора отпустят, заставив заплатить штраф. Витька, ты просто не читал законов Тевтонии. За жизнь человека здесь можно заплатить виру. Только в том случае, если убийца не может этого сделать, его казнят. Причем виру могут платить только знатные люди. Но со знатностью у Эльвора все в порядке.

– То есть, и ты мог заплатить виру, и тебя бы отпустили?

– Мог бы. Но что приятного в том, что меня считали убийцей? Нет, я предпочел бы оправдаться.

– Глупый закон! – вскинулась Ольга. – У нас бы за убийство деньгами не откупился бы никто.

– Насколько я помню, – возразил я, – в Китежском княжестве тоже существовал такой закон и был отменен всего лишь сотню лет назад. Кстати, не все этим довольны. Ладно, хватит споров. Пойдемте отсюда, а то до вечера будем стоять здесь.

– И куда пойдем? – спросил Эльвинг.

– А пойдемте на озеро? – предложила Ольга. – И Рона с сестрой возьмем.

Это предложение радостно встретили все. Даже Рон с Лейзой согласились, хотя все последнее время предпочитали быть друг с другом.

Запасшись булками, мы отправились на озеро. Несколько минут мы занимались тем, что молча скармливали лебедям хлеб. Те, радостно хлопая крыльями, подплывали к нам и, вытягивая шею, хватали подаяние. Рон, радостно смеясь, отламывал от своей булки кусок и бросал птицам. Лейза, посматривая на брата, также ломала хлеб, а потом, вытягиваясь на цыпочках, от плеча бросала куски в озеро. Мы с Ольгой стояли чуть в стороне и переговаривались.

– А все-таки интересно, за что Эльвор убил своего приятеля? – вдруг спросила она.

– Сам бы хотел знать.

– Эй, Виттор!!! – неожиданный крик прервал наш разговор, и я с недоумением обернулся. Несколько молодых людей, примерно ровесников моего брата, стояли чуть в стороне от нас и махали Витьке. Тот тоже обернулся, увидел их и махнул рукой.

– Ладно, ребята, дальше веселитесь без меня.

– Что, приятели? – ехидно спросил я.

– Так ведь не скучать же мне в обществе малолеток.

– Это кто тут малолетка? – возмутилась Ольга.

Но Витька ее уже не слышал. Он бежал к своим новым приятелям.

– Я всегда завидовал в этом отношении брату, – задумчиво сказал я, глядя ему вслед. – Он всегда легко сходился с незнакомыми людьми и быстро заводил друзей. Мне везло меньше.

– Нет. – Ольга как-то странно посмотрела на меня. – Ты не прав. Твой брат легко заводит себе не друзей, а приятелей. Это разные вещи. Ты – да, сходишься с незнакомцами плохо, это я заметила, зато если ты с кем-то знакомишься, то, как правило, они становятся твоими настоящими друзьями. Леонор, Ролон, Далила, Рон, даже Эзип Рыжебородый.

Я удивленно посмотрел на нее. Ольга усмехнулась.

– Да-да, не удивляйся. Я многое знаю про твои похождения.

– Я этого Рона прибью, – тихонько пообещал я, косясь на мальчишку, который в это мгновение что-то вдохновенно рассказывал сестре.

– Не стоит. От кого я тогда буду узнавать о твоих приключениях? – усмехнулась принцесса.

Мы переглянулись, посмотрели на Рона и рассмеялись.

– Ладно, пусть живет.

На следующий день, едва покинув комнату, я узнал, что Эльвора выпустили на свободу. Поговаривали о каком-то баснословном штрафе, но такие деньги были мелочью для барона. В полдень я столкнулся с ним на лестнице. Обменявшись враждебными взглядами, мы разошлись. Но теперь я знал, что в этом дворце у меня есть смертельный враг. Враг, который не остановится ни перед чем, чтобы отплатить мне за все, что я ему сделал. Понятно, что Эльвор сам виноват в своих бедах, но это дело меняло мало. Отныне каждый шаг мне следовало делать очень осторожно – кирпичи с крыш падали на головы прохожих и в этом мире.

Глава 4

Представители союзников начали съезжаться в Кельн на следующий день после того, как выпустили Эльвора. Тогда же я стал свидетелем беседы Ролона с королем. Ролон протестовал против этого решения, а Отто терпеливо, что меня сильно поразило, объяснял, что не мог его держать в темнице.

– Но ведь совершенно ясно, что убийство Тальбора как-то связано с приездом представителей союзников! – горячился Ролон.

– Кому ясно? Приведи доказательства, и я сразу засажу Эльвора обратно. Твои догадки баронов не проймут, а они уже стали возмущаться тем, что я долго держу их собрата в тюрьме. Еще немного, и они открыто выступят против меня. Конечно, из самых лучших побуждений. В общем, не могу я ничего сделать. И довольно об этом. Если и Ратобору не удалось меня переубедить, то ты уж лучше молчи.

Значит, Ратобор тоже не был согласен с тем, что Эльвора отпустили, и тоже ничего не добился. На Отто давили с обоих сторон, а результатом всей этой подковерной борьбы стало появление Эльвора среди приглашенных на встречу с представителями союзников. По этому случаю дядя Эльвора разразился часовой речью, прославляя мудрых правителей, решивших бросить вызов тирании черного мага. Чем надоел всем до ужаса. Бароны же, которым все эти высокие материи откровенно были до лампочки и которые признавали только оружие, едва не стащили его с помоста. Этого дядю, то ли Легтера, то ли Лехтера, я так и не узнал его имени, спасло то, что он вовремя закруглился. Вскоре все собрались в огромном зале, в том самом, где проходила церемония моего представления.

Парадные мундиры баронов сверкали золотым шитьем, роскошные наряды дам поражали своим великолепием.

– Чрезвычайный посол Амстерского союза, благородный маркграф Леонтий Сверит! – громко объявлял церемониймейстер. – Чрезвычайный посол Византийской империи, проконсул Окин Велизарий. Чрезвычайный посол Бриттского королевства, его светлость лорд Джен Весморт.

Церемониймейстер внушительно стукнул жезлом и отступил в сторону, давая всем увидеть как в зал одновременно входят три человека. Точнее пытаются войти… Однако двери сразу для троих оказались немного узковаты, и в них послы застряли. Это вызвало небольшую заминку. В конце концов, те кое-как протиснулись и, как ни в чем не бывало, торжественным шагом направились к ждущим их в центре зала Ратобору и Отто.

– Чего они все разом в дверь полезли? – удивился я. – Ведь ясно же, что втроем они в нее не пролезут.

– Ничего ты не понимаешь, Энинг, – усмехнулась стоявшая рядом со мной Далила. – Для посла пропустить вперед другого означает признание, что тот занимает здесь более высокое положение, чем он сам. Кто же такое потерпит?

– Какая глупость!

– Дипломатический этикет, – поправила меня Далила.

– Я и говорю, глупость.

Помня предостережения Далилы и Ролона, я рассовал метательные ножи во все карманы, где только мог. Правда, я постарался, чтобы их видно не было. Но все равно я сам себе казался идиотом. Ничего тревожного я не ощущал. Правда, я чувствовал ненависть Эльвора, направленную на меня, но уже успел к ней привыкнуть как к надоедливой, но не слишком опасной помехе.

Все шло как обычно: сновали слуги с напитками, играл оркестр, танцевали пары, монархи о чем-то беседовали с послами. Я еще раз внимательно оглядел зал. Нет, никакой опасности и никакой тревоги. Все-таки Ролон не прав. Я нашел его в толпе: Ролон весь отдался танцу с одной из местных красоток. Я покосился на Далилу, но та, похоже, не обращала на Ролона никакого внимания, беседуя с каким-то рыцарем. Я машинально отыскал всех рыцарей в зале. Это было не очень сложно, так как только им разрешалось на таких праздниках быть при оружии. К моему удивлению рыцарей оказалось не так много. И это в Тевтонии, где, как говорили, на троих жителей приходится десять рыцарей? Всего двенадцать человек вместе со мной? Это был первый сигнал тревоги, но его я, к сожалению, не понял. Второй прозвучал в тот момент, когда слуги стали вдруг подавать вино в огромных кувшинах. На моем представлении такого не было. Но я решил, что ради важных гостей король решил открыть все свои погреба.

– А что же это наш благородный рыцарь ничего не пьет? – неожиданно раздался позади меня чей-то язвительный голос.

Я резко оглянулся и встретился взглядом с Эльвором. Тот насмешливо смотрел на меня, держа в руке огромный кубок вина. Он был подчеркнуто вежлив, спокоен, легкая усмешка играла на губах. И я не чувствовал исходящей от него ненависти – это был третий сигнал тревоги, но я опять его пропустил.

– Благодарю, барон, но вино, по моим наблюдениям, не очень благотворно влияет на мозги. По крайне мере, вы можете служить тому подтверждением.

Глаза Эльвора вспыхнули привычной ненавистью, но тут же погасли. Надо же, а я думал, он сейчас бросится на меня. Но к моему изумлению Эльвор заговорил спокойно и даже примирительно:

– Милорд, я уже наслышан о вашем остром языке. Давайте забудем то злосчастное происшествие у ворот? Ведь каждый может ошибиться. Ну не хотите пить, не пейте, зачем же оскорблять благородных людей?

Эльвор поднял кубок и выпил изрядное количество вина. Опять я ошибся! А ведь я думал, что он отравить меня хочет. Да что же со мной творится?

– О чем разговор? – Рядом со мной остановилась Ольга, смерив Эльвора недружелюбным взглядом. – Энинг, ты обещал мне вальс!

Эльвор насмешливо поклонился принцессе и отошел.

– Чего он хотел? – спросила Ольга.

– Самое странное, что я так и не понял. По-моему, он просто хотел поговорить.

– Ну-ну. Ладно, леший с ним. Между прочим, вальс уже начался.

– Тогда вперед, принцесса.

Когда вальс закончился, я отыскал взглядом Витьку. Тот стоял в окружении своих приятелей и что-то им рассказывал. Я стал пробираться к нему. Странно, вроде слуг стало больше. Зачем их столько? И зачем нужны те корзины, которые они заносят?

Заметив меня, приятели Витьки расступились и слегка поклонились. Среди них не было ни одного рыцаря и, как я понял, все они младшие сыновья баронов, которым никакое наследство не грозило.

– Виттор, где родители?

Витька удивленно посмотрел на меня.

– Понятия не имею. Где-то здесь. А что?

Я с тревогой огляделся.

– Найди их и будь рядом. Что-то тревожно мне, Витька. Боюсь я каких-нибудь сюрпризов.

– Но…

Однако я уже пробивался к Ольге, которая стояла рядом с отцом. За спинами монархов я разглядел и родителей. Мать с отцом стояли в стороне от веселья где-то в углу и о чем-то оживленно беседовали. Мама смеялась. Похоже, ни какой праздник их сейчас не заботил. Так, здесь все хорошо.

– Что-то потеряли, милорд? – опять раздался знакомый голос.

– Слушай, Эльвор, тебе не надоело ко мне приставать? Любой бы понял, что я не желаю тебя видеть.

– А может, я желаю извиниться?

– Извинись перед Тальбором, которого ты убил.

– Тальбор сам виноват, – совершенно спокойно ответил Эльвор. – Если бы он не был таким идиотом, то остался бы жив. Хочешь, расскажу за что я убил Тальбора?

– Нет. Все равно правду не скажешь.

– Почему же…

– Тревога!!! – Голос Ролона ни с чьим не перепутаешь.

Я резко обернулся.

– …я убил его за то, что он хотел выдать нас. – В тот же миг Эльвор выхватил кинжал и вонзил его мне в живот. На праздник никто не надевал кольчуг. Не было ее и у меня. Но лезвие наткнулось на один из моих спрятанных ножей, отклонилось и воткнулось мне в бок.

То, что рана не опасна, я понял сразу: кинжал всего лишь пронзил кожу и верхние слои мышц.

Я охнул, скорее от удивления, чем от боли. Вот уж не думал, что Эльвор решится на убийство при всех.

– Получай, гаденыш! – прохрипел Эльвор мне в лицо. Он явно считал, что его удар удался. – Теперь ты знаешь, как оскорблять благородного барона, выскочка!

Не желая его разочаровывать, я схватился за бок и сполз на пол. Несколько секунд Эльвор торжествующе смотрел на меня, а потом нагнулся чтобы добить. В тот же миг я ударил его левой рукой по горлу. Удар получился не совсем правильный, и Эльвор остался жив, но теперь он долго не встанет с постели. Незадачливый убийца, хрипя, рухнул рядом со мной. Я вскочил и огляделся. Теперь понятно, почему Эльвор решился на убийство: по всему залу шел бой.

Заговор явно спланировали заранее. Не знаю каким образом, но заговорщикам удалось не допустить на праздник большинство приглашенных рыцарей, и в зале только у двенадцати людей оказалось оружие. Заговорщики действовали быстро и слажено. Подкупленные слуги внесли в зал корзины с мечами (вот что было в тех корзинах, а я то думал вино!). Заранее выбранные люди должны убить рыцарей и уже занимали свои места. Но в этот момент Ролон, которого, как и меня терзали смутные тревоги, решил заглянуть в одну из принесенных корзин. Обнаружив там мечи, он поднял тревогу. Потом выхватил из корзины несколько мечей и, обороняясь одним из них, стал пробиваться к королю. Попутно он вооружил несколько человек, в которых был уверен. В результате его действий рыцари погибли не все. Пятеро остались живы и сейчас отбивались от бунтовщиков.

Все это я оценил в доли секунды. Теперь надо решить, где я нужнее. Так, монархи. Там вроде все в порядке. Ролон вовремя поднял тревогу и несколько верных дворян, вооружившись чем попало, отражали наскоки заговорщиков. Ратобор, король, и принц были вооружены и они уже включились в бой. У убитых тут же забирали оружие. А тут еще Ролон пробился к ним и притащил с собой штук пять мечей. Их тут же расхватали. За спинами короля и Отто укрывались послы. То ли струсили, то ли просто без оружия не рисковали сунуться в бой. А чуть дальше стояли мои родители, в ужасе наблюдая за происходящим. Ну, им-то точно ничего не грозит, по крайне мере пока живы Ратобор и Отто. Ольга была там же. Сообразив, что мои родители в этой ситуации самые беспомощные, она прибежала к ним и теперь стояла рядом, кого-то разыскивая в зале. Тут наши с ней взгляды встретились, и она замахала мне рукой. Потом показала на меня моим родителям. Так, а где Витька?

Витька, конечно, меня не послушал и остался с друзьями. Теперь их, безоружных, оттеснили в угол. Уже двое лежали на полу мертвыми. И если бы один из них каким-то чудом не сумел вооружиться, то погибли бы уже все. Он, раздобыв где-то меч, в одиночку отражал наскоки сразу четверых заговорщиков. Вот там, пожалуй, я нужен.

Внезапное чувство опасности – меня атаковал один из заговорщиков. Пригнувшись, я пропустил удар над собой, потом резко распрямился и воткнул кинжал ему живот. Не оглядываясь, выхватил нож и метнул его в одного из противников того отважного одиночки. Бросок точен, и один из заговорщиков рухнул лицом вниз. Его меч, звякнув, скользнул к приятелям Витьки. Его тут же подхватил один из них и встал рядом с товарищем. Я рванулся к ним на помощь. Темп пришлось взвинчивать на ходу. Вдруг дорогу мне заступили двое. Я проскользнул между ними. Один получил удар мечом, второму я просто полоснул кинжалом по горлу. Никаких эмоций не осталось. Я превратился в машину, нацеленную на убийство. Никогда раньше мне не удавалось достигнуть такой степени отстраненности от событий. Деррон всегда ругал меня за это, говоря, что я слишком сочувствую своим противникам. Более того, я никогда не вижу в противнике врага, и это всегда мешало действовать мне с максимальной эффективностью. Но сейчас я сражался не за себя. Никогда мне не удалось бы достигнуть такого состояния если бы опасность угрожала только мне. Но сейчас за мной стояли те, кого я любил: мои родители, Ольга, Далила, Рон, Лейза, Леонор, Витька, Ролон. Эти люди угрожали не только мне, но и им. Они пришли убивать, убивать подло, безоружных, не дав им даже возможности защититься. Так пусть получат то, что заслужили.

Я пробился к оборонявшимся. Трое заговорщиков даже обернуться не успели. Я бросился вперед и тут же пронзил одного мечом, а второго кинжалом. С третьим расправились приятели Витьки.

– Кто из вас хорошо владеет мечом? – Я указал на оружие убитых. – Будем пробираться к королю. Ему нужна наша помощь.

Мечи разобрали, и вовремя – нас тут же атаковали, пришлось отбиваться. Время! Сейчас главное не терять время. Я, взвинтив темп, перешел в атаку. Это для заговорщиков оказалось сюрпризом: ребенок вдруг пошел в атаку на шестерых вооруженных взрослых. В следующую секунду им стало не до удивлений. Их движения были слишком медленны, слишком неповоротливы, чтобы стать для меня серьезными противниками. Положив всех шестерых, я двинулся дальше, прокладывая дорогу к Ратобору и Отто. Брат с приятелями двигались следом, заворожено наблюдая за мной. Меня попытались остановить еще пару раз, а потом стали просто разбегаться с дороги. Это дало мне возможность немного передохнуть.

– Ты почему не послушался меня и не пошел к родителям? – сердито оглянулся я на Витьку.

Тот опасливо покосился на меня и промолчал. Поняв, чем вызвана его боязнь, я махнул рукой. Потом поговорю, когда будет больше времени.

Вскоре мы приблизились к монархам почти вплотную. Здесь я понял, что положение резко изменилось. Заговорщики уже успели вооружиться, и именно на монархов был направлен основной удар. Стулья же против мечей оказались не слишком хорошим оружием. Поэтому перед Ратобором и королем сейчас громоздилось множество тел их защитников. Но они, погибая, дали время вооружиться остальным, и сейчас король с князем и своим сыном с немногими оставшимися в живых защитниками продолжали отбивать атаки заговорщиков.

Мы навалились на атакующих с тыла, что явилось для них полной неожиданностью. Но мы все же опоздали… В последнее мгновение, убив двоих защитников короля, заговорщики прорвали оборону. Король связан боем и не мог даже повернуться. Но тут наперерез атакующим метнулся Ролон. Убив одного из нападавших, он закрыл собой монарха. Три меча, нацеленные в Отто, одновременно пробили ему грудь. В последнем, нечеловеческом усилии, Ролон шагнул вперед, оттесняя убийц. Взмахнув мечом, он свалил еще одного заговорщика, но силы оставили его и он рухнул на пол, своим весом вырывая мечи из рук врагов, так и не успевших вытащить их из его тела.

– НЕТ!!! – завопил я. – РОЛОН!!!

Казалась, время остановилось. Как во сне я шагнул к нему. Убийцы Ролона лежали здесь же. Лишившись мечей, они не могли сопротивляться, и их быстро зарубили. То, что раны смертельны, стало ясно сразу. Ролон умер. Тут кто-то положил руку мне на плечо, и я увидел залитое слезами лицо Далилы.

– Энинг, ты нужен нам всем. Ролона можно оплакать потом.

Я кивнул. Резко повернувшись я ледяным взглядом оглядел сражение. Заговорщиков оттеснили недалеко и, перегруппировавшись, они снова атаковали. Их тут человек сорок против нас восьмерых, если не считать безоружных людей, жавшихся к стенам позади сражающихся. По сути, их жизни также зависели от нас.

– Отто! Даерх! – крикнул я. Принц обернулся. – Солдатам гарнизона дали сигнал?!

– Каким образом? – Принц раздраженно смахнул пот со лба.

Я огляделся.

– Трон!

– Что?! – не понял принц.

– Трон! Выкиньте его в окно! Ваши люди должны сообразить, что не все в порядке! Ведь не каждый день из окна вылетает королевский трон!

Принц просветлел. Подбежав к безоружным людям он стал им что-то втолковывать. В следующий миг трон оторвали от пола и самым непочтительным образом выбросили в широкое окно зала. Раздался звон разбитого окна, в разные стороны полетели осколки. Но я этого уже не видел. Я шагнул навстречу врагам. Да, теперь я знал, как выглядят настоящие враги.

– Стоять!!! – крикнул я.

От неожиданности все замерли и недоуменно обернулись ко мне. Я оглядел заговорщиков и наткнулся взглядом на дядю Эльвора, который распоряжался атакой. Я указал на него мечом.

– Ты убил моего друга. Ты угрожаешь остальным моим друзьям! – Потом я посмотрел на атакующих. – Лучше уходите! – тихо попросил я. – Уходите, пожалуйста!

Заговорщики попятились. Некоторые со страхом смотрели на меня.

– Да что вы слушаете этого сопляка!!! – завизжал дядя Эльвора. – Неужели вы и в самом деле поверили в сказку о рыцаре Ордена?!! Вперед, или скоро сюда ворвутся гвардейцы! Вперед!!!

Заговорщики качнулись вперед.

– Вы сами выбрали свой путь. – Я резко взвинтил темп и рванулся вперед.

Первых трех, попавшихся мне на пути, буквально отнесло в стороны. Я проскальзывал под ударами, «протекал», словно вода, между людьми. Ни один удар не пропал даром. Кинжалом отвести меч, шеркон вонзается в грудь. Двое по бокам: я раскидываю руки и протыкаю их. Как медленно двигаются враги. Вот навстречу мне рванулся меч, но в следующее мгновение он падает на пол вместе с рукой. Зажимая культю, враг что-то вопит. В таком темпе слова различить невозможно. Слышится одна протяжная нота. В таком темпе я работал только против «кукол» Деррона, ибо раненых здесь не бывает. Нельзя на такой скорости затормозить удар, и удар шеркона становится подобен гигантской бритве, аккуратно отсекающей все, что под него попадет. Я направил чуть своей внутренней силы в кончик меча – знаменитый удар Ордена – и выставленный в блоке меч оказался разрублен точно у основания. Пусть потом гадают, какой волшебной бритвой разрезали этот меч.

Противник отшатнулся, однако это всего лишь хитрость. В следующее мгновение на меня навалились со всех сторон, и мне пришлось вертеться в кольце врагов. Удары сыпались отовсюду, но из-за моей высокой скорости они всегда запаздывали и наносились туда, где я стоял буквально доли секунды назад. Выпад, отскок, еще один противник валится к моим ногам, но его место занимают двое других и приходится отступать. Внутри идет отсчет секунд, главное не запоздать с движением. Сейчас мое спасение скорость. Шаг вперед, два назад, шаг в сторону. На то место, где я стоял недавно, обрушивается град ударов. Мой удар, в отличие от выпадов врага, убийственно точен. Постепенно вокруг меня образуется чистое пространство. Уже никто не решается атаковать первым. Я делаю шаг вперед. Они ожидают этого. Они уже привыкли, что я рвусь вперед. Но в последнее мгновение я разворачиваюсь и бегу назад. К такому маневру они не готовы. Что мне и требовалось. Необходимо ловить врагов на неготовности. Делать то, что от тебя не ждут.

Я прорываю слабый заслон и вырываюсь из кольца. Враги толпой бегут за мной. Я тут же разворачиваюсь и встречаю самых быстрых. У них нет шансов. Я снова иду вперед. Противник расстроен. Я чувствую это по хаотичному метанию людей. Уже нет прежней согласованности в их действиях. Теперь каждый дерется за себя, а значит, они стали легкой добычей.

Но в пылу боя я забыл о главном, о чем не имел права забывать. Рана, нанесенная Эльвором, не опасна, но с каждым ударом сердца из нее вытекала кровь. Я почувствовал, что начал слабеть. Заныл бок. Только тогда я вспомнил о ране и попытался зажать ее рукой. Мои движения стали менее уверенными, и я пропустил два выпада. Они прошли вскользь, но добавили пару царапин. Моя одежда намокла от крови.

Отразив еще пару выпадов, я крутанулся на одной ноге, опрокидывая рванувших ко мне заговорщиков, вдохновленных тем, что я стал делать ошибки. Ни один из упавших больше не встал: может, я и стал пропускать выпады, но атаковать еще могу. Вскоре из-за слабости я вынужден выйти из высокого темпа.

– Атакуйте его!!! Атакуйте!!! – услышал я призыв дяди Эльвора. – Он уже выдохся! Он ранен!!!

– Сюда!!! – звали меня друзья. – Энинг, сюда!

Я находился метрах в четырех от друзей, в кольце заговорщиков, которые медленно приближались. Видно, что они боятся. Устроенная бойня у многих отбила охоту связываться со мной. Их толкало вперед только то, что все они понимали – если им не удастся убить короля, то они обречены. Отто не отличается кротостью характера. И было ясно, что вырваться из этого кольца мне не дадут, а у моих друзей нет сил, чтобы помочь мне. Но тут от удара распахнулись двери, и в зал ворвался отряд тевтонских гвардейцев. Впереди бежали Муромец и его друг, с которым они ломали подковы. С полным вооружением, прекрасно обученные, гвардейцы не оставили заговорщикам никаких шансов.

Муромец со своим приятелем просто подхватили парочку заговорщиков и, орудуя ими как дубинами, бросились вперед.

Воспользовавшись замешательством, я снова взвинтил темп и проскользнул мимо врагов, но, едва добравшись до друзей, рухнул на пол.

– Улехта взять живым!!! – раздался зычный приказ короля. – Живым взять этого мерзавца!!!

Так вот как зовут дядю Эльвора – Улехт, а не Лехтер и не Легтер. Я попробовал подняться, опираясь на меч. Тут же почувствовал, как кто-то помогает мне.

– Уйди, Оль, – попросил я. – Ты же вся перепачкаешься.

– Ой, дурак! Какой же ты дурак! – плача и смеясь повторяла она.

Тут с другого бока меня подхватил отец, а Далила уже разрезала мою одежду. Рядом остановился Ратобор.

– Вот во что я превратил ваш подарок, князь, – улыбнулся я сквозь боль. – Теперь его не отстираешь.

– Я тебе еще один такой подарю, – серьезно пообещал Ратобор, как будто в этой одежде и было все дело.

Подошел мрачный Отто. Остановился, посмотрел на меня. Потом оглядел зал. Везде лежали трупы.

– У многих баронств после сегодняшнего дня появятся новые владельцы, – хмуро заметил он. – Какие люди погибли.

Я закрыл глаза и откинулся назад, прислонясь к стене. Да, какие люди погибли. Винер, Буефар и вот сегодня Ролон. И это ведь ты виноват, король! Ролон ведь предупреждал, что именно в этот день можно ожидать сюрпризов. Он ведь просил принять меры, а ты, король, этого не сделал! Как слуги могли принести в зал корзины с оружием, а их даже не досмотрели? Почему в коридоре не стояли солдаты? Ведь твой сын предлагал эти меры, а ты отверг их. Это ты виноват в гибели всех этих людей. Но я тебе этого не скажу. Королям такого не говорят. У королей есть преимущество перед простыми людьми – они могут позволить всегда считать себя правыми. Впрочем, в глубине души ты будешь понимать, что виноват и это будет мучить тебя всю оставшуюся жизнь. И тебе не с кем будет даже поделиться своими сомнениями. Но такова плата за преимущество быть всегда правым. Такова плата…

– Егор! Егор, очнись, – донеслось до меня как из тумана. Только сейчас я сообразил, что меня уже давно тормошат и зовут. Я приоткрыл глаза. Надо мной склонилась обеспокоенная мама. Далила в это время уже разрезала мне одежду и бинтовала бок.

– Все в порядке, – прошептал я. – Просто задумался немного.

– Лежи, не вставай! – Заметив, что я пытаюсь привстать, Муромец положил мне на плечо свою руку. – Сейчас без тебя разберутся.

Далила закончила со мной и теперь занималась другими ранеными. Ей помогала мама. Я видел, как она бросала в мою стороны тревожные взгляды, но понимала, что другим людям ее помощь требовалась не меньше, чем мне. Со мной сидела только Ольга. Один раз подошел Витька. Он хотел что-то сказать, было видно, как он пытается это сделать. Потом махнул рукой и поспешно отошел. В глазах у него блестели слезы. Это для него так необычно… я дернулся, что бы пойти за ним, но Ольга меня удержала.

– Сиди. С братом еще успеешь поговорить. Пусть побудет пока один. Думаю, что для него все случившееся большой сюрприз. До сегодняшнего дня он не воспринимал происходящее всерьез. Для него это было как развлечение, а сейчас он понял, что все происходит на самом деле.

Я в немом изумлении обернулся к Ольге. Она невесело усмехнулась:

– Чему ты удивляешься? Я ведь была в твоем мире и помню свои ощущения. Тогда-то я и поняла твоего брата, который до этого казался мне легкомысленным. А он просто не воспринимал серьезно этот мир… как и я твой.

Я некоторое время молчал, вспоминая слова Деррона, который говорил о моем брате то же самое, что и Ольга сейчас. Он ведь тогда и согласился, чтобы Витька отправился со мной только для того, чтобы тот понял серьезность ситуации. Правда, в тот раз это не удалось. Но сегодня, кажется, Витька навсегда избавился от иллюзий. Хотя сделал это вовсе не тем способом, который изберет нормальный человек. Но тут уж зависит не от нас.

– Помоги мне встать.

– Ты с ума сошел?! – испугалась Ольга.

– Помоги. Ты же знаешь, что у меня нет ничего опасного. Так, царапины.

– Но ты потерял много крови…

– Вот поэтому я и прошу тебя помочь, а не пытаюсь встать сам. И ничего со мной не случится, если сделаю несколько шагов.

Ольга поняла, что спорить со мной бессмысленно и подставила плечо. Опираясь на него, я встал. Ролона уже отделили от остальных погибших и положили на то место, где раньше стоял трон. Рядом с ним, задумчиво глядя на тело, стоял Отто. Тут он обернулся и увидел меня, подошел.

– Он закрыл меня собой, – сказал Отто тусклым голосом. – Те удары предназначались мне.

– Я видел, – сообщил я. – Почему вы не послушались его? – вдруг прорвался мой гнев. – Он ведь предупреждал вас! Почему вы не послушались?! Тогда не было бы всего этого! И Ролон бы остался жив!

Король вспыхнул от гнева, хотел что-то сказать, но тут гнев в его глазах потух, и он как-то даже сгорбился. Постоял, опустив глаза. Потом поднял их и твердо посмотрел на меня. Положив руку мне на плечо, он сказал:

– Прости. – Развернулся и отправился раздавать приказания.

– Ты совсем с ума сошел?! Заявить такое королю! – накинулась на меня Ольга.

– Мне все равно.

– Мне нет! Болван!

– Наверное. – Стараясь не шататься, я отпустил плечо Ольги и подошел к телу Ролона. В боку закололо. Схватившись за него левой рукой, я постоял немного.

Тут ко мне подошли мама, отец и Далила.

– Егор… – Мама прижала меня к себе.

– Не надо мама. Пожалуйста. Я уже терял друзей. Жизнь продолжается. И ОН бы не одобрил, если бы я сейчас начал переживать и впадать в депрессию. Жизнь продолжается, мама. – Я сердито смахнул непрошеную слезу. – И я знаю, кто истинный виновник произошедшего.

На следующий день в городе объявили траур. Гвардейцы проводили расследование, разыскивая тех заговорщиков, которые напрямую не участвовали в убийствах, или которым удалось уйти. Шли допросы. Отто даже лично спускался в тюрьму.

Тела погибших защитников выставили на площади перед замком, и с утра сюда потянулись бесконечные толпы людей. Некоторые несли цветы. О неудавшемся заговоре знали все. У гробов стоял почетный караул. Гроб Ролона лежал на специальном возвышении, чуть впереди. Рядом с ним, в отличие от остальных, стояло не два, а четыре гвардейца в полном вооружении. Я стоял позади гроба Ролона. Здесь же собрались все бароны и дворяне, уцелевшие в бойне, устроенной в зале. Чуть в стороне стоял король с Ратобором. Рядом с ними находились и все три посла. А позади них толпились остальные гости вчерашнего праздника. Там же была моя семья, Рон с Лейзой, которые прижимались к моей маме и с тревогой наблюдали за мной. На счастье они не попали на праздник. Они не имели титулов, чтобы предстать перед благородным собранием, не вышли и возрастом, чтобы быть приглашенными как мои друзья и воспитанники, поскольку по законам этого мира я официально считался их опекуном.

Я снова посмотрел на Ролона. Его лицо казалось спокойным и каким-то умиротворенным. Никогда при жизни я не видел его таким. Сколько я помнил, Ролон вечно был в движении. Куда-то спешил, что-то высматривал. Всегда настороже, глаза цепко осматривали все вокруг, замечая любую мелочь, оценивая опасность. Казалось, он готов в любой момент начать действовать и от этого казался всегда напряженным.

К гробу подошел король. Остановился, посмотрел на Ролона, потом развернулся к строю гвардейцев, замерших внизу.

– Вчера, – начал король. – Этот человек спас мне жизнь, приняв на себя, те удары, что предназначались мне. По давним законам Тевтонии за заслуги перед короной король имеет право даровать любому человеку титул барона с полагающимися ему привилегиями. Я решил, что он достоин этого. Если кто-то считает, иначе, пусть скажет это сейчас.

Гвардейцы разом ударили мечами по щитам, соглашаясь с решением монарха. Бароны, бывшие здесь, также в знак согласия подняли над головой мечи.

Я же только вздохнул. Зачем ему сейчас почести и титул? Что, они сделают его гроб мягче?

Король повернулся к гробу, вытащил меч и положил кончик на край.

– Дарую тебе титул барона. Твоя смерть искупает твои грехи, и ею ты заслужил сей титул. – О подобной форме посвящения Мастер мне ничего не говорил. Хотя, я понимаю, почему.

Король снял с себя орден святого Стефания – высший орден Тевтонии, дающийся только за выдающиеся военные заслуги, и положил его в гроб. Помолчав немного, он шагнул назад, уступая место священнику. Началось отпевание. Но это я уже не смог вытерпеть. Все больше чувствуя накатывающуюся слабость, я понял, что еще мгновение, и потеряю сознание. Все-таки большая потеря крови не прошла для меня бесследно. Да и раны болели нестерпимо. Я зашатался. Отто подхватил меня и махнул кому-то.

– Мальчик, разве ж можно так издеваться над собой, – прошептал он. – Удивительно, как ты до сих пор на ногах держишься.

Ко мне уже подбежали отец с братом и, поддерживая под руки, повели в замок. Потом прямо в одежде они положили меня в постель. Возле кровати собрались встревоженные Рон с Лейзой, Ольга и мама.

– Устал очень, – прошептал я. – Посплю.

Мама улыбнулась сквозь слезы и кивнула. Я закрыл глаза и проспал около суток, пропустив похороны. Да и к лучшему…. Вряд ли у меня хватило бы сил смотреть, как моего друга, с которым мы столько пережили вместе, закапывают в землю. Зато сейчас, в одиночестве, я мог спокойно постоять около его могилы. Здесь не было никакого надгробия. Насколько я знал, король распорядился поставить роскошный памятник, но пока этого сделано не было.

Все это происшествие почти остановило обычную жизнь в городе. Все разговоры были только о случившемся. Поэтому переговоры с чрезвычайными послами союзников о совместных действиях против Сверкающего начались только спустя неделю. Результат их ни у кого не вызывал сомнений, поскольку стало известно, что именно Сверкающий финансировал этот заговор. Но прав оказался и Ролон – сам заговор возник совершенно независимо от Сверкающего. Просто его разведка узнала о нем, и заговорщики, под угрозой разоблачения, вынуждены были принять помощь императора, его деньги, а также условия. Подобное бесцеремонное вмешательство в дела другого государства настолько возмутило послов, что вмиг исчезли многие проблемы и противоречия. Бритты же, не ожидая окончания переговоров, едва получив известие о результатах расследования, тут же снарядили две эскадры с десантом. Потом лорд Джон Весморт долго совещался со своим правительством по даль-связи, после чего заявил, что его король снимает часть своих требований. Заключение договора между сторонами стало лишь вопросом времени.

Не знаю, чего добивался Сверкающий этим заговором, но он только укрепил решимость своих противников. Теперь уже никто не предлагал начать с ним переговоры. Слово «война» употреблялось чаще других. Теперь к боевым действиям уже подключились помимо Амстера, Китежа и Тевтонии Византийская империя и бритты. Даже Галлийское королевство прислало своих наблюдателей.

По сути, переговоры о союзе вылились в настоящий военный совет. Стороны договаривались о тех силах, которые выставит каждый из союзников, кто возьмет на себя снабжение войск. Откуда пойдет финансирование. Решались другие организационные вопросы. Вскоре пришли сведения о первых столкновениях флота союзников с островитянами. Как и ожидалось, более опытные моряки Амстера и Китежа без труда брали верх над необученными моряками Сверкающего. Особенно низко упало мнение моряков о флоте Сверкающего после того, как один амстерский, почти невооруженный курьерский корабль умудрился потопить два фрегата Сверкающего. Этот случай вызвал настоящее презрение к морякам Острова среди всей матросской братии. Подробности того боя сообщили на совете. А произошло следующее. Поддерживая связь с союзником – Китежской эскадрой, амстерский адмирал отправил курьерский корабль для согласования дальнейших действий. Курьеры – это небольшие быстроходные корабли с экипажем в тридцать человек. Главное их преимущество скорость, поэтому им, как правило, всегда удавалось без труда уходить от любой погони. Для боя такие корабли совершенно не приспособлены, имея на вооружении лишь хиленькую катапульту на корме, да луки у экипажа. Но в этот раз курьеру не повезло. При слабом ветре, идя на магическом движителе, курьер неожиданно наткнулся на два вражеских фрегата. Поскольку курьер шел недалеко от берега, где было множество мелких островков, то не удивительно, что на нем слишком поздно заметили врага. Капитан тут же отключил движитель и приказал поставить паруса. Капитаны же Сверкающего, увидев такую легкую и заманчивую добычу, наперегонки бросились к ней. Маг курьера тут же воспользовался оплошностью противника и лишил их энергии. Не сумев вовремя поставить паруса, фрегаты с разгона проскочили мимо курьера с разных сторон. Досадуя на оплошность, капитаны фрегатов приказали обстрелять курьер из катапульт. Решение оказалось, мягко говоря, не самым удачным. Фрегаты находились как раз напротив друг друга, а курьер слишком малая цель. К тому же моряки на фрегатах оказались не слишком опытны, да и курьер в последний момент включил движитель и, пока вражеские маги лишали его энергии, успел проскочить между кораблями. В результате фрегаты обстреляли друг друга зажигательными снарядами. Огонь поджег на одном из кораблей такелаж, и он, лишившись управления, напоролся на риф. Второй корабль, не успев затормозить, врезался в своего собрата. Корабли можно было спасти, тем более что пожар еще не успел разгореться. Но неопытная команда ударилась в панику и поспешила к шлюпкам. Тушить огонь стало некому. Напрасно капитан пытался навести порядок. Второй же фрегат не успел разъединиться с первым, и разбушевавшийся огонь перекинулся на него. После чего команды уже обоих кораблей оказались в воде. В это время подошел курьер, выловил из воды капитанов с помощниками и отправился по своим делам.

Этот бой наделал много шума во всех портовых забегаловках, вызвав бурю восторга среди моряков. Наплыв добровольцев во флот, отправляющийся сражаться против Сверкающего, резко возрос. В результате боевой дух у союзников настолько вырос, что в течении недели они провели ряд дерзких и успешных операций против верфей и складов. Сверкающий за эту неделю разом лишился около четырехсот галер, которые, по его замыслу, должны были в будущем сыграть ключевую роль при обороне побережья. Но меня тревожило не это. В конце концов, никто и не сомневался в том, что флот у Сверкающего никудышный. Беда в том, что армия у Сверкающего очень хороша, к тому же обладала солидным боевым опытом. Но после стычек на море то презрение, которое моряки стали испытывать к флоту островитян, постепенно перешло и на армию Сверкающего. А вот это становилось уже опасно. Эти же мысли занимали и Ратобора, который на каждом совете не уставал повторять, что флот Сверкающего и армия разные вещи. Что армия обладает солидным опытом, к тому же в ее рядах находятся зомби. Зомби особенно тревожили всех, и в этом решили положиться на того мага, который должен выступить против Сверкающего.

Все эти совещания длились почти две недели. Как только я почувствовал себя лучше и перестал слишком остро реагировать на гибель Ролона, Ратобор чуть ли не силком стал таскать меня на эти советы. Послы сначала пытались протестовать, но Отто с Ратобором вмиг успокоили их.

Перемены в отношении к себе я заметил уже на следующий день, только не задумывался над этим – не до того было. Потом я обнаружил, что гвардейцы и бароны как-то странно поглядывают на меня и спешат выполнить любую мою просьбу быстрее, чем просьбу короля.

– Ты и, правда, не понимаешь, в чем дело? – удивился Отто Даерх. – Не забывай, что рыцарь Ордена для всех этих людей символ доблести, благородства и всего того, что олицетворяет собой рыцарство. Это почти легенда. А после того, что ты устроил в зале, почти никто не сомневается, что в мир вернулся древний Орден.

– Понятно…

– А еще они тебя боятся.

– Боятся?!

– А ты думал. Сражаться одновременно с тридцатью людьми и как сражаться, а потом остаться в живых… Без тебя у нас не было бы никаких шансов продержаться до подхода гвардейцев.

– Не знал, – спокойно заметил я. – В тот момент мне было не до этого. Я не смотрел по сторонам. Старался только никого не пропустить мимо себя. – Я на минуту замолчал, потом посмотрел на Отто. – Извини, если честно, то я сражался не ради тебя или твоего отца, даже не ради Ратобора, а ради своей семьи и своих друзей… и Ольги, – добавил я после небольшой паузы.

– Я догадался, – серьезно кивнул Отто. – Об этом я и твоей матери сказал.

– Что?! – Я резко повернулся к Отто. – О чем это ты?

– Ты не знаешь? – в замешательстве спросил Отто. – Ладно, – подумав, ответил он, – после боя твоя мать сильно переживала за тебя. Точнее, то… в общем, ей не слишком понравилось то, что творилась там…

– Короче она пришла в ужас от того, как хладнокровно и какое количество людей я убил, – мрачно сказал я.

Отто, с трудом подбирающий слова, не зная как выразиться, чтобы не слишком обидеть меня, облегченно кивнул.

– Верно. Тогда то я и объяснил им, что к чему. Ольга мне рассказала о твоем мире, поэтому я понял, что твоя мать просто не знает, что ты изменился и уже не тот, кем был до этого. Я ей сказал, что знаю тебя в этом мире лучше, чем она, и что я видел тебя в разных ситуациях. Я им объяснил, что поведение в этом бою для тебя совершенно нетипично и высказал кое-какие предположения насчет этого. Мне кажется, твоя мать меня поняла.

В этом я мог не сомневаться. Мама всегда понимала меня. А вот с отцом гораздо труднее. То-то я смотрю, он стал как-то с опаской смотреть на меня. Теперь понятно. Как же мне не хватает Мастера! Он бы ведь заметил эту напряженность и посоветовал что-нибудь! Впрочем… а почему бы мне не посоветоваться с ним?

После того, как я расстался с Отто, я связался с Мастером и все ему рассказал.

– Я опасался чего-то подобного. Егор, от этого не спрятаться. Рано или поздно, но твои родные узнали бы тебя и с этой стороны. Что я могу посоветовать? Поговори с ними. Просто поговори. Отто правильно сделал, что все им объяснил. А если сам боишься, то попроси сделать это Ольгу. Мне кажется, она понимает тебя гораздо лучше, чем ты сам. Только ты обязательно должен присутствовать при этом. Ты и сам не заметишь, как начнешь поправлять ее и в конце-концов все расскажешь. В таких ситуациях просто начать – самое сложное.

– Я поговорю. Спасибо, Мастер. Мастер, а как там Аркадий? К Амстеру уже плывет китежский флот. А вскоре должны подойти отряды китежан для посадки на корабли Амстера. Скоро и тевтонские бароны двинутся туда же. Король уже объявил мобилизацию, и к столице постоянно прибывают бароны с отрядами. Но без мага поход не может начаться.

– А что ты от меня хочешь? Не раньше, чем к Новому году.

– Но это долго! Ратобор говорит, что он сумеет сосредоточить весь свой этот… как его… экспеде… экспедиционный корпус уже через две недели. А через неделю в Амстере бросят якорь имперские транспортные корабли.

– Я не могу отпустить недоучку. Можешь так и передать Ратобору. Ведь это именно он просил тебя поговорить со мной?

– Да, – признал я.

– К Новому году, – отрезал Мастер и отключился.

Новости не слишком утешали, и идти с ними к Ратобору не хотелось. Но надо.

Ратобора я нашел в саду. Там он прогуливался с дочерью, которая что-то ему рассказывала. Князь слушал ее и улыбался. Заметив меня, махнул рукой.

– Энинг, ты что такой хмурый?

– Я только что разговаривал с Мастером по вашей просьбе.

– Что случилось?

– Мне надо был с ним кое о чем посоветоваться.

Ратобор сочувственно посмотрел на меня.

– Не переживай, Энинг. Все пройдет. Я понимаю, как тебе и твоим родителям трудно приспособиться к совершенно другому миру, не к тому, к которому они привыкли.

Ратобор ушел. Ольга же исподлобья посмотрела на меня.

– Ну что? Твои душевные переживания закончились, и с тобой опять можно как с человеком общаться?

– Ты про что? – изумился я.

– Ты про что? – передразнила меня Ольга. – Энинг, после того боя ты все две недели ходил как зомби. К тебе подступиться было страшно. Весь мрачный, что-то бормочешь под нос.

– Ты это серьезно?! – я с искренним изумлением смотрел на нее.

– Еще бы. Даже после гибели Буефара ты выглядел лучше. Сегодня первый день, когда ты улыбнулся.

– Неужели все так? – Я задумался. – Знаешь что? Тресни меня хорошенько по шее!

– Что? – Теперь уже Ольга изумленно смотрела на меня.

– Ну, стукни меня, чтоб мозги прочистить. Прав Мастер, всегда я стараюсь найти себе на голову проблемы. Я их ищу даже тогда, когда их нет.

– Мозги я тебе прочищу с радостью. – Ольга размахнулась и довольно чувствительно огрела меня по шее. – Теперь порядок?

– Полный. Пусть Ролон погиб, но жизнь продолжается. Он бы не одобрил моего поведения. И с родителями я поговорю. – Прав Мастер, рано или поздно, они все равно узнали бы меня всего. Иначе и быть не могло. Иначе был бы обман. Даже хуже. Это как показуха, когда на передний план выставляется все самое лучшее.

– Ты прав, Энинг. Жизнь продолжается. А Ролон, Буефар… они живы, пока ты их помнишь.

– Они живы, – прошептал я.

Глава 5

Через три дня мимо Кельна проходили войска Китежского княжества. Поглазеть на это зрелище сбежалось чуть ли не все население города. Шла тяжелая пехота в островерхих шлемах и с миндалевидными щитами, которые почти с головой закрывали человека. Гарцевала на лихих конях легкая конница. От топота тысяч сапог дрожали в окнах стекла. Это шли передовые части экспедиционного корпуса, который в Амстере должен погрузиться на транспортные суда и отплыть в королевство Рогнар.

Рогнар – одно из восьми королевств Большого Острова, пока еще сохранявшее независимость. Вся его правящая верхушка прекрасно понимала, что подобная медлительность Сверкающего вызвана только тем, что он еще не «переварил» прошлые завоевания. Едва он решит внутренние проблемы, как его армия снова двинется в поход. Эта мысль до дрожи пугала всех дворян в королевстве – все знали, как Сверкающий поступает с пленными монархами и высшей знатью. Поэтому в последние три года из королевства сплошным потоком потянулись эмигранты. И когда коалиция союзников предложила заключить с Рогнаром договор о помощи, король посчитал это предложение знаком свыше и согласился на самых выгодных для союзников условиях. Для флотов союзников тут же открылись все порты. Королевство снабжало корабли пресной водой, давало им приют во время бурь. Но пока этим пользовался только флот, который первым начал военные действия. Однако уже через две недели на землю Рогнара должны были ступить армии союзников. Несколько транспортных кораблей уже везли туда около двух тысяч инженеров и интендантов, которые должны были подготовить порты к приему военных грузов, а также подготовить места для размещения прибывающих войск.

Вскоре к этому союзу присоединились и остальные семь королевств. Их армии были приведены в боевую готовность и выдвинуты к границе, для охраны баз, в которые должны прибыть союзники.

Транспортные корабли сплошным потоком везли в Рогнар запасы продовольствия, тяжелые катапульты в разобранном состоянии, осадные машины и людей, людей, людей. Византийская империя уже отправила эскадру кораблей со своими машинами и обслуживающим их персоналом. Следом шла вторая эскадра с пятью тысячами тяжелых пехотинцев и двумя тысячами конницы. Вышла эскадра и из Китежа. Пришло известие, что она пополнила запасы продовольствия в Амстере и взяла курс на Рогнар, имея на борту десять тысяч тяжелой пехоты и пять тысяч легкой конницы. Амстер тоже отправил три тысячи своих солдат. Но это только авангард. За ними следом отправятся караваны транспортных судов. Они должны перевести основную часть войск союзников: двадцать пять тысяч китежской пехоты и десять тысяч конницы, десятитысячный отряд тяжелой конницы Тевтонии и пятнадцать тысяч пехоты Амстера. Византия, кроме того, отправляла со своей стороны еще военные машины и восемь тысяч своих войск. Вся эта армия к концу года должна сосредоточиться в Рогнаре, и после, с прибытием великого мага, начать наступление на Сверкающего. Всего решено было выделить около ста десяти тысяч солдат. Со своей стороны наши союзники на Острове – восемь королевств, – обещали выставить еще сто двадцать тысяч войска. Ясно, что для такой массовой переброски войск требовалось множество больших транспортных судов. Ведь переправить необходимо не только людей, но и снаряжение, а потом еще обеспечить армию провиантом, которое не могли дать королевства.

Обо всем этом и шла речь на совещаниях. Тем более что в помощь послам прибыли и представители военного командования союзников. Поэтому совещания порой затягивались до самого утра. А через Кельн сплошным потоком продолжали идти войска. Отряды баронов задерживались здесь ненадолго и вскоре уже отправлялись в сторону Амстера, но их место тут же занимал другой отряд. А из района боевых действий начали поступать первые обнадеживающие новости: в сражении разбито крупное соединение вражеских судов, пытавшихся помешать высадке десанта. Высаженные десанты уничтожили около десяти крупных складов. Поступали сведения о том, что на рынках империи Сверкающего резко подскочили цены на рыбу, а также на импортируемые товары. Сверкающий объявил мобилизацию и в гигантских лагерях происходит обучение людей. Разведка докладывала, что Сверкающий к Новому году будет в состоянии выставить трехсоттысячное войско… Новости шли сплошным потоком, в котором я просто терялся. Если бы не пояснения Ратобора, который вмиг выделял в хаосе сообщений главное и разъяснял мне, то я запутался бы моментально. Честно говоря, я так и не мог понять, зачем мне необходимо присутствовать на всех этих совещаниях. За все это время я не сказал там и двух слов. Более того, пользуясь тем, что они затягивались до утра, я самым наглым образом дрых, удобно устроившись в кресле. Правда, все же используя дей-ча, чтобы это не так бросалось в глаза. Мое поведение вызвало нарекания короля, которые я пропустил мимо ушей. Раз уж заставляют меня тут торчать, то пусть терпят. Несколько раз я заикался о том, что я здесь лишний, но натыкался на холодный взгляд Ратобора и с печальным вздохом плюхался обратно в кресло.

– Зачем я вам нужен?! – в конце концов не выдержал я. – Я на ваших советах молчу! Ничего там не понимаю! Не говоря уже о том, что я плохо разбираюсь в стратегии! Нет, Деррон, конечно, преподавал ее мне, но у меня хватает ума понять, что практика и теория это немного разные вещи!

– На советах ты нам совсем не нужен, – огорошил меня Ратобор.

– Но зачем тогда…

– Энинг, ты ничего не понимаешь в политике. Ты центральная фигура этого союза. Бекстер был совершенно прав, – твоя гибель сцементирует наш союз, но поскольку гибнуть ты не собираешься, то я хочу использовать тебя по-другому.

– Так какую же я пользу приношу на ваших советах? Мне кажется, я и так уже послужил общему делу. Вы сами говорили, что без меня эта коалиция появилась бы гораздо позже.

– Скорее всего, не появилась бы вообще. Амстер наверняка был бы уничтожен. Галийцы и бритты сейчас выясняли бы отношения между собой. Я бы разбирался с мятежом в столице и Славом на окраинах – в лучшем случае, а худшем воевал еще и с Тевтонией. Тут уж не до коалиций. И не забывай, что именно твоя история, о которой мы все знаем, легла первым камнем в переговорный процесс. А теперь представь, как посмотрят на это солдаты: мы говорим им, что ты сыграл в образовании этой самой коалиции ключевую роль, и вдруг не пускаем тебя на совет.

– А зачем вы им такое говорите?

– А затем, что они не слепые. Или ты думаешь, что гвардия Амстера забыла твой бой у ворот? Ты думаешь, мои помощники не представляют твоей роли в разоблачении заговора Слава и Сверкающего? Или ты считаешь, что солдаты забыли о твоем бое у Днепра? Что император Византии испугался тебя просто так? Нет, парень, хочешь ты того или нет, но ты будешь делать вид, что играешь значительную роль в коалиции.

– Только делать вид? – хмуро спросил я.

– А вот это целиком зависит от тебя. Я уверен, что ты способен на большее, чем просто скучать на совете. Но пока ты сам это не поймешь, то тебе придется делать вид.

– Хорошо, тогда я скажу. Мне не нравится то, что происходит! Мне не нравится война! По сути, во всех бедах виноват Сверкающий, а погибнет столько народа…

– Отправляйся на Остров и вызови Сверкающего на поединок, – сухо посоветовал Ратобор.

– Не думаю, что он его примет. Даже уверен в обратном.

– Тогда предложи иной способ добраться до него. А если не знаешь, то лучше молчи.

– Вот я и молчу. И впредь собираюсь делать тоже! – Я развернулся и выскочил в сад, остыть и немного успокоиться.

Разговоры с Ратобором, подобные этому, происходили в последнее время почти ежедневно. То великий князь пытался повлиять на меня, чтобы я принял в советах более деятельное участие, проявил, как он говорил, свое необычное мышление другого мира. То я пытался отбиться от чести присутствия на этих советах. Каждый наш разговор кончался одинаково: мы едва не ругались. Ольга шутила, что мы старый, да малый, но сама с тревогой поглядывала на нас

На следующий день от патриарха Серафима пришло письмо, в котором последний сообщал князю, что Сверкающий экспериментирует с магическими созданиями, пытаясь с помощью магии создать боевых существ. Насколько я понял, они должны быть что-то типа живых танков. Кроме того, Сверкающий пытался создать искусственных солдат. И, по последним сведениям, у него это получилось. Это письмо Ратобор зачитал на заседании совета. Это вызвало такую тревогу, что я прервал свою тренировку в дей-ча.

– Нельзя ли потише, – недовольно попросил я.

Этим замечанием я вызвал настоящую бурю на свою голову. Бриттский генерал даже заявил, что не видит смысла в моем присутствии на советах и не понимает князя, который постоянно таскает меня сюда. И пошло поехало. В конце договорились до того, что пока все решают важные проблемы, я самым наглым образом помогаю Сверкающему.

Король Отто, молча слушавший эти крики, прекратил их одним жестом.

– Довольно. Рыцарь Энинг заслужил себе право присутствовать здесь уже тем, что он сделал для создания нашей коалиции. Поэтому не сочту за труд повторить для него причину нашей обеспокоенности. – И Отто, вот фантастика, специально для меня еще раз прочитал письмо патриарха.

Я невольно вспомнил Хранительницу колодца. Она же ведь тогда говорила: «я могла бы перенести тебя ближе, но хочу, чтобы ты встретился кое с кем. Эта встреча может тебе и не пригодиться, но может и принести пользу». Неужели она тогда предвидела этот момент? И почему люди не видят столь очевидного решения этой, по сути, пустяковой проблемы? А ведь двое из них родом из Амстера!

– Всего-то? – поинтересовался я. – И из-за этого поднимать такой крик? Я думал, действительно что-то серьезное.

На миг в комнате установилась абсолютная тишина.

– Что ты этим хочешь сказать? – осторожно поинтересовался Ратобор. – По-твоему, это вовсе не проблема?

– Конечно же. Вы сами ее выдумали. Уж вам-то лучше, чем мне должно быть известно, что магия легко разрушается…

– Но только не тогда, когда с ее помощью происходят изменения какого-нибудь живого существа. Наделяясь магической силой, оно способно защитить себя от магических атак. Так что, как видишь, это все же проблема.

– Вы не дослушали. Но вы-то должны сообразить, – повернулся я к двоим амстерцам. Те непонимающе смотрели на меня. – Горекс, – наконец не выдержал я.

Некоторое время царило замешательство. Потом лица амстрцев просветлели. Один из них даже хлопнул себя по лбу.

– Конечно же, как же мы сразу не сообразили: ведь горекс – это же идеальный охотник за магическими тварями. – Видя, что остальные его не понимают, амстерец пустился в рассказ о звере, который обитает в лесах вокруг Амстера. – Это действительно идеальный охотник. Он просто лишает любую тварь, созданную с помощью колдовства, магической энергии. Не думаю, что с тварями Сверкающего у него возникнет много хлопот.

Все смотрели на меня с каким-то ошеломленным выражением. Только Ратобор усмехался да Отто хмуро поглядывал на меня. С этого момента никаких возражений о моем присутствии на совете не поступало. Ратобор же только усмехался, когда изредка перехватывал удивленные взгляды в мою сторону некоторых господ. Я же вообще пожалел, что тогда вылез, поскольку отныне князь стал затаскивать меня на каждый совет, хотя раньше позволял пропустить одно-два заседания. О том, что молчанием я нанес бы вред, я не думал, так как был уверен, что рано или поздно до такой очевидной идеи додумались бы и без меня. Беда этих людей была в том, что они пытались отыскать слишком сложное решение там, где оно лежало на поверхности. По крайней мере именно так объяснил мне Мастер, которому я все рассказал.

– Ты зря обижаешься на Ратобора, Энинг. Он ведь для тебя старается. Ты ведь даже не догадываешься о том, насколько это поднимает общественное мнение о тебе. Даже личные друзья короля не допускаются на этот совет, а ты присутствуешь на нем. Понимаешь теперь?

– Понимаю. А на кой мне это надо?

– Тьфу! Ты что думаешь, он не видит, что Ольга к тебе неравнодушна? Или ты считаешь, что князь согласится выдать свою дочь замуж за простого барона? – О таком моменте я не задумывался и отчаянно покраснел. В любом случае, я считал, что об этом говорить еще рано. К тому же неизвестно, найдем ли мы способ обойти один из законов перехода.

– Ладно, – буркнул я не до конца убежденный. – Посмотрим.

– Смотри. А сейчас больше не отвлекай меня. Мы должны с твоим другом освоить один очень сложный метод произнесения заклинаний. – После этого связь отключилась, и я остался стоять, сжимая в кулаке замолчавшую палочку даль-связи. Потом зевнул и отправился в кровать – совет как обычно закончился около пяти утра. Солнце в это позднее осеннее утро еще даже не показалось над горизонтом. Вот вечно заседают на этом совете до утра, а я вынужден страдать. Бурча под нос, я быстро разделся и залез под одеяло.

К моему облегчению заседания советов прекратились через два дня. Основная линия союзниками была выработана, приняты необходимые решения, отданы распоряжения. Теперь союзники приступили к реализации практической стороны своей договоренности. Хаос царил страшный.

В комнате совещаний стол был буквально завален палочками даль-связи. Плюс еще каждый из генералов, адмиралов и монархов имел свои палочки для связи с войсками и интендантами. Постоянно поступали доклады, что эта часть не успела на погрузку, а другая наоборот, пришла раньше времени. Склады Амстера оказались забиты до отказа военной амуницией, которую не успели отправить, в результате у стен Амстера застрял целый обоз китежан с их припасами. По этому поводу у Ратобора состоялся довольно неприятный разговор с Мервином, где они наговорили друг другу много некрасивых слов. Потом извинились. Мервин пообещал разобраться в причине задержки.

– Так всегда бывает, когда войны ведут коалиции, – жаловался мне Ратобор. Подозреваю, что он просто использовал меня как громоотвод для своих эмоций, поскольку я в этом плане подходил идеально. Ведь не жаловаться же ему своим подданным или Отто? Я же вроде и свой, но в то же время и посторонний, стоящий как бы в стороне от этого всеобщего хаоса. – Как было бы просто, если бы войну вел один я. Мобилизационные планы давно подготовлены, механизмы все отработаны, движение обозов заранее просчитано. Никакой неразберихи. А сейчас требуется мое вмешательство даже чтобы со складов взять нужные вещи! А уж про согласованность действий с союзниками лучше вообще молчать. Казалось бы, уже все выяснили, обо всем договорились, нет, все равно найдется кто-то, кто сделает все неправильно! Сплошная нервотрепка!

Мне было искренне жаль и Ратобора, и короля, и остальных членов совета. Я видел, сколько нервов им стоила вся эта организационная работа. Только сейчас я начал понимать, что война – это не движение рядов пехоты на вражеские позиции, не лихой наскок кавалерии. Все это лишь вершина айсберга, а главная тяжесть войны ложится на совершенно незаметных людей – штабных офицеров, порученцев, интендантов, организаторов. Чтобы отряды пехоты двинулись на врага, а конница отправилась совершать подвиги, необходимо рассчитать маршрут их движения, места стоянок, подвезти войскам продовольствие, снабдить их сапогами, хорошей одеждой. Но прежде, чем подвезти к войскам, снаряжение необходимо доставить на склады, с которых оно может быть взято в нужный момент. Подвозку же надо организовать: выделить требуемое количество кораблей, подвод, лошадей, нужны люди для разгрузки кораблей в портах, нужны возницы. При этом дело надо поставить таким образом, чтобы при разгрузках не возникало никаких пробок, чтобы не было никаких задержек из-за того, что вовремя не прибыли подводы, или потому, что порт забит и невозможно принять грузы. Адская работенка. Здесь не свистели стрелы, не неслись на тебя всадники с копьями наперевес, не надвигалась ощетинившаяся железом стена пехоты, но зато день и ночь сплошным потоком шли сообщения, на которые необходимо срочно отвечать, принимать решения, что бы в армию вовремя пришло все, что необходимо для успеха в бою. Войну процентов на восемьдесят выигрывали интенданты. И вдвойне работа становилась сложной, когда дело приходилось иметь с союзниками, так как здесь требовалось притереть друг с другом части совершенно разных механизмов. Только глядя на все происходящее изнутри, являясь невольным свидетелем принятия решений, я мог оценить титанический труд тех, от кого столько зависело в будущей кампании.

Однако постепенно хаос уступал место порядку. Офицеры интендантских частей уже самостоятельно выходили на своих коллег из союзных армий и решали проблемы вместе, договаривались о дальнейших действиях. Проще всего тевтонам. У них вообще не было интендантской службы, так как они почти никогда не воевали на чужой территории, а если и воевали, то это носило характер рейдов. Бароны, как правило, везли запасы еды с собой. Когда она заканчивалась, то их отряды отходили к своим базам, пополняли припасы и снова уходили в рейд. Если же требовалось действовать вдали от баз, то их отряды везли с собой обозы. Никакого регулярного снабжения не существовало. Поэтому король Отто договорился с Ратобором, что снабжение войск Тевтонии возьмет на себя интендантская служба Китежа. Отто же обязался снабжать продовольствием китежских фуражиров. Те быстро выбрали несколько баронских замков вдоль маршрута движения войск, куда и стали свозить все продовольствие, которое регулярно пополнялось. В результате все войска могли двигаться по территории Тевтонии налегке, без обозов и даже без запасов еды. Все расстояния заранее вымерили, и в конце каждого привала войска уже ждал подготовленный лагерь, только недавно оставленный предыдущим отрядом, а специально нанятые люди уже варили в котлах еду. Потом армия снималась и двигалась до следующего лагеря, а к оставленному уже подходила следующая колонна.

В Амстерском порту тоже удалось навести порядок, и теперь недоразумений стало меньше. К тому же уже подошли транспортные корабли бриттов и галлийцев. Когда Ратобор сообщил мне, сколько транспортных кораблей задействовали союзники для переправы войск, я даже не поверил сначала. Ратобору пришлось представить мне цифры. Оказалось, что между портами Амстерского союза и Большим Островом курсировало две тысячи восемьсот семьдесят шесть судов. И это ведь не небольшие речные или прибрежные корабли, а поистине левиафаны, огромные океанские суда, способные за раз взять на борт около пяти тысяч тонн груза. К Острову шли и военные эскадры союзников, численность которых уже составляла почти сотню одних только кораблей первой линии. Количество фрегатов достигало двухсот пятидесяти. К этому стоило добавить множество корветов, разведывательных и посыльные судов, кораблей обеспечения. Сверкающий же мог противопоставить этой армаде всего лишь тридцать кораблей первой линии и около сотни фрегатов. Если же учесть, что из этих кораблей только пятнадцать процентов имели обученную команду, а на остальных плавали новички, то превосходство союзников на море становилось подавляющим. Даже корабли первой линии островитян не рисковали вступать в бой с фрегатом союзников, если не имели тройного превосходства. Однако и в этом случае победа им не гарантировалась, поскольку более опытные капитаны союзников в неблагоприятных условиях могли уклониться от боя. Но даже если им это не удавалось, то и тогда они наносили такой урон кораблям противника, что те вряд ли могли праздновать победу. В конце концов, союзникам удалось запереть остатки флота Сверкающего: сорок фрегатов и пятнадцать кораблей первой линии в какой-то бухте, где этот флот и был уничтожен с помощью брандеров адмиралом ван Ригеном. После этой победы Сверкающий уже ничего не мог противопоставить союзникам на море. Корабли беспрепятственно высаживали десанты там, где им надо и тогда, когда они этого желали. Отряды иногда уходили вглубь территории на десятки километров, уничтожая склады с продовольствием, сжигая поля. В прибрежных районах империи началась паника. Победу же ван Ригена отпраздновали в Кельне грандиозной попойкой, после которой Отто и Ратобор распорядились отправить Ригену по высшему ордену своих стран. Кроме того, адмирал получил награду и от Амстера.

Должен признаться, что лично я не видел ничего удивительного в том, что опытный адмирал с подготовленными командами и отличными кораблями, имея превосходство в силах, одержал победу над малоопытными моряками Сверкающего. Впрочем, Ратобор объяснил мне, что дело не в том, какими силами одержана победа, а в том, что это первое крупное сражение, пусть и на море, в котором была одержана полная победа.

В начале декабря представители союзников стали покидать Кельн. Основная работа закончена. Совету удалось запустить гигантский механизм подготовительных мероприятий, и теперь он работал уже самостоятельно и не нуждался в присмотре и понукании, выбор главнокомандующего решили отложить до того момента, как армии окажутся в Рогнаре. Отто и Ратобора такой подход возмутил. Они считали, что армия, высаживаемая уже практически на вражеском берегу, должна иметь единого командующего. К сожалению, к единой кандидатуре так и не пришли. Каждый из союзников тянул в свою сторону и выдвигал своего кандидата.

– Эти союзнические дрязги доведут меня до инфаркта, – сообщил мне Ратобор.

Как обычно, я промолчал, понимая, что он и не ожидает от меня комментариев. Сам я тоже начал готовиться к отъезду, а затем отправляться в Амстер. В этот момент я завидовал Эльвингу, который уехал отсюда еще две недели назад, сообщив, что ему надо встречать эльфийских лучников. Эльвинг же должен выступать посредником между ними и командованием коалиции. На следующий день после отъезда послов я отправился в замок.

– Ну и кошмар, – пожаловался я Ольге, которая решила отправиться вместе со мной. Мои родители совершенно против этого не возражали. Возражал ее отец, который требовал, чтобы она хоть ненадолго съездила домой повидаться с матерью. Ольга пообещала, что съездит сразу, как только проводит меня в Амстер. – Твой отец навалил на меня столько различных обязанностей, что я забыл обо всем на свете.

– Думаю, что это пошло тебе на пользу.

Я понял, что она намекает на Ролона. Что ж, может она и права. За всеми этими обязанностями мне действительно некогда было грустить о нем. Как я заметил, Ратобор впряг в работу и Далилу. Сейчас она уже не выглядела такой опустошенной, как в первые дни после гибели Ролона. Что ж, жизнь продолжалась. Продолжалась несмотря ни на что.

Далила отказалась путешествовать в карете и ехала вместе с нами верхом. Рон также ехал рядом, впервые оставив сестру без своего общества. Это было понятно: Рон обладал слишком живым и непоседливым характером, чтобы постоянно сидеть в карете. К тому же там не могло быть удовлетворено его неуемное любопытство, которое частенько проявлялось в самые неподходящие моменты. Вот и сейчас он удалился от нашей кавалькады куда-то в сторону, что бы рассмотреть какую-ту постройку. Я завидовал умению Рона быстро забывать все плохое и долго помнить хорошее. Хотел бы я уметь так же. В нашей компании не хватало только Муромца, который вернулся в свою часть. Он пообещал встретиться со мной на Острове.

Ольга, заметив, что я с тревогой оглядываюсь на отставшего Рона, рассмеялась:

– Папаша Энинг тревожится?

– Какой папаша? – обиделся я.

– А ты разве не знаешь? Это Рон тебя так называет. А ведь точно, я не разу не слышала, что бы он тебя так назвал, когда ты рядом. – Ольга прижала кулак к губам. – Выходит, я его выдала. Надеюсь, ты на него не рассердишься? – В ее глазах бегали веселые искорки.

– Запор-р-рю до смерти! – прорычал я. – Пусть только попадет мне в руки!

Мы с Ольгой дружно рассмеялись.

Кареты продолжали катить вперед. Продвигались мы не спеша, да и не слишком хорошие дороги задерживали нас в пути. Поэтому до замка добрались только через три дня. Я тут же стал собираться в Амстер, поскольку со мной связался Мервин и буквально потребовал моего прибытия, так как появились некоторые обстоятельства, требующие моего присутствия. Что это за обстоятельства, Мервин не пояснил.

Никогда не любил прощаний, тем более если знал, что уезжаю надолго. Вряд ли мне удастся побывать в своем замке до отплытия на Большой Остров. Поэтому я постарался отправиться в путь как можно быстрее. Со мной отправлялся отряд в тридцать конников, которые должны будут сопровождать меня как барона. Это была моя личная армия.

Со мной отправилась и Далила. Я понимал, что не имею права отговаривать ее от этого, поскольку именно ее эта война касалась самым прямым образом – она хотела отомстить за своих родителей, погибших от рук Сверкающего. Рон тоже настоял на том, чтобы сопровождать меня. Убедить его остаться не удалось. Да я и не очень старался. В бой его не пошлют, а у меня будет друг, на которого можно положиться в любой ситуации. Но вот чего я не ожидал, так того что с нами отправится еще и Свольд. Обучаясь вместе с солдатами, он по какой-то причине решил, что обладает всеми правами латника, и по всей форме подал прошение на зачисление в экспедицию. Я хотел отказать, но неожиданно просьбу поддержали солдаты, пообещав присматривать за ним.

– Зачем тебе это? – спросил я, когда Свольд пришел ко мне.

– Надо, – коротко ответил он.

– Это не ответ, если хочешь попасть ко мне в отряд.

– Я хочу научиться воевать! По-настоящему. Я хочу узнать, что такое война!

– Понятно. – Я немного помолчал. – А вот я хочу разучиться воевать и забыть, что такое война.

– Вы, милорд?! – Свольд недоверчиво посмотрел на меня. – Вы же герой! О ваших подвигах столько говорят…

– Ничего ты не поймешь, пока сам не почувствуешь на себе. Хорошо. Будешь моим оруженосцем. – Свольд недоуменно уставился на меня. – Будешь присматривать за Ураганом и, если понадобится, будешь нести мое оружие.

Свольд явно добивался не этого, но, поняв, что пока большего ему не светит (попал в отряд – и то хорошо), он поклонился и вышел.

А на следующее утро я, Далила, Рон и Свольд в сопровождении тридцати всадников покинули замок и отправились в сторону Амстера. Леонор обещал прибыть позже. Ясно, не хотел трястись в седле, а решил путешествовать с комфортом. Но поскольку нужды в маге не было, то я не видел причины ему отказать.

На этот раз нас не тормозили кареты и мы ехали с максимально возможной скоростью, тем более что Мервин снова вызвал меня, требуя поторопливаться. Что у него там случилось? Впрочем, ясно, что я все узнаю по прибытии, и гадать просто глупо. Оставалось только прибавить скорость, что мы и сделали.

Подъезжая к Амстеру, я не узнавал знакомых мест. Все дороги оказались забиты войсками, обозами. У стен Амстера находилось несколько военных лагерей, где солдаты дожидались своей очереди к отправке. Войсками оказались заняты все свободные места перед городскими стенами. Там, где раньше располагался рынок, теперь белели палатки военных. Солдаты провожали нас равнодушными взглядами, если вообще замечали. Наверное, это и понятно – в последнее время здесь проезжало столько отрядов тевтонских баронов, что это уже никого не удивляло. Между палатками мелькали синие плащи Амстерской гвардии, которая служила здесь чем-то типа военной полиции. Когда столько солдат из разных стран собирается у стен вашего города, вопрос поддержания дисциплины становится вовсе не праздным. И кому, как не хозяевам заботиться о поддержании порядка в доме?

– Куда вас несет?! – сердито встретил нас у ворот офицер караула. Я заметил, что, вопреки обыкновению, теперь здесь дежурил почти взвод солдат. – Все ваши собираются метрах в пятистах вправо отсюда, рядом с отрядами из Китежа. Отправляйтесь туда!

– Нам надо в город, лейтенант, – примирительно начал я. – Нас ждут…

– А мне плевать, кто вас там ждет!!! – заорал лейтенант. Кажется, последние дни у него выдались не очень удачными. – Я сказал, убирайтесь к своим, значит убирайтесь! В город разрешено входить только по пропускам и только безоружными.

Должен признать, мера разумна, но легче нам от этого не стало. К таким сюрпризам я готов не был. Что же делать? Тут позади лейтенанта я заметил знакомую фигуру.

– Тронтен! Капитан Тронтен! – закричал я.

Человек обернулся, некоторое время недоуменно вертел головой, отыскивая взглядом того, кто его звал.

– Энинг?! Ты?! Ты откуда здесь? Впрочем, догадываюсь…

– Капитан, вы не могли бы помочь нам попасть в город?

– О чем речь! Конечно же. Лейтенант…

– Капитан, вы не вправе принимать такие решения, – упрямо возразил лейтенант. – Согласно распоряжению магистрата, ни один иноземный солдат не может войти в город с оружием и без специальной бумаги. Поэтому я не могу выполнить ваше распоряжение.

– Малыш… – Тронтен нежно улыбнулся. – Если ты сейчас не пропустишь этого человека, то я тебе гарантирую такие неприятности от того же магистрата, на чей приказ ты сейчас ссылался, что ты пожалеешь, что вообще родился на свет. Конечно, ты можешь и дальше упорствовать, но когда в магистрате узнают, что ты не пропускал почетного гражданина Амстера, кавалера ордена Чести и спасителя города… сам подумай, где ты окажешься? Тебе очень повезет, если только в гарнизоне какого-нибудь форта на краю света, защищающего непонятно что и непонятно от кого. Так как? Пропустишь ты отряд рыцаря Энинга Сокола, или нет?

– Энинг… – Лейтенант удивленно, испуганно и одновременно ошарашено уставился на меня. – Я не знал… Милорд, для города большая честь ваше прибытие… Позвольте выразить свое восхищение вашими подвигами…

– Довольно, лейтенант, – прервал его капитан. – Милорд может плохо подумать о солдатах нашего города. Достаточно, если ты просто поднимешь решетку.

Это сделали немедленно.

Я спрыгнул с коня и зашагал рядом с капитаном. Мой отряд ехал следом.

– Тоже на войну со Сверкающим собрались, милорд? – поинтересовался Тронтен.

– А для меня это война началась с момента моего прибытия в ваш город, – поморщился я. – Но, честно говоря, я с радостью закончил бы все миром, если бы был уверен в некоторых моментах.

Тронтен кивнул.

– Да, амбиции Сверкающего не знают границ. Его надо остановить. И если не секрет, зачем вам в город? Как я слышал, ты теперь ведь стал бароном. Может тебе и правда лучше к своим отправиться?

Вот уж кого-кого, а баронов я своими не считал. За редким исключением. И уже чего мне меньше всего хотелось, так это быть вместе с ними в одном лагере. Нет, я понимал, что мне все равно рано или поздно придется там очутиться, но я предпочитал сделать это как можно позже.

– Вообще-то, меня Мервин вызвал.

– Ого! – Тронтен удивленно посмотрел на меня. – Так что же ты тогда спорил с лейтенантом? Ведь в этом случае часовым наверняка оставлено распоряжение пропустить тебя беспрепятственно.

– Об этом я не подумал, – растерянно признался я.

Глядя на мою растерянную физиономию, Тронтен захохотал.

– Да ладно, не расстраивайся, Энинг. С кем не бывает. – Он хлопнул меня по спине. – Давай, двигай. Если тебя так срочно требует Мервин, то я не буду тебя задерживать. Да и у меня дел по горло со всей этой свистопляской, что творится вокруг.

Мы попрощались, и я снова оказался в седле.

Город гудел как растревоженный улей. Почти на каждом углу обсуждались новости. На стенах многих домов я заметил прибитые большие доски, на которых висели листки с сообщениями о боях. Около них постоянно толпился народ. Многие удивленно смотрели на нас и никак не могли понять, почему вооруженный отряд иноземных солдат оказался в городе вопреки приказу магистрата. Я проезжал мимо, оставляя их гадать об этом дальше. Не желая терять время, я направился прямиком к зданию магистрата. Естественно, там народа оказалось значительно больше, чем на улицах. С огромным трудом удалось пробиться к крыльцу, но дальше нам пройти не удалось. Тогда я вспомнил о «черном» входе, который в свое время показал мне Альфонсио.

Здесь народа почти не было. Я спешился перед дверью и постучал в нее. Вскоре она приоткрылась и показалась недовольная физиономия какого-то клерка.

– Чего надо? – спросил он.

– Нам надо попасть на прием к Мервину.

– Запись через главный вход. – Клерк попытался закрыть дверь, но я подставил ногу.

– Мне не нужно записываться, я уже записан. Просто попасть в здание с парадного входа практически невозможно.

Клерк с сомнением посмотрел на нас.

– Ладно, давайте ваше приглашение.

– Какое приглашение? – удивился я и понял, что этого говорить не следовало. Лицо клерка мигом окаменело.

– Всем записанным на прием выдается приглашение, по которому пропускают к правителю.

– Во бюрократизм развели! – возмутился Готлиб.

Я хмуро посмотрел на него, потом повернулся к клерку.

– У меня нет приглашения, но уверен, Мервин меня примет. Он сам приглашал меня.

– Да-а?! – с нескрываемым сарказмом протянул клерк.

– Послушайте, мне некогда с вами спорить. Просто найдите Альфонсио и скажите, что его хочет видеть Энинг Сокол.

– Что! Что ж вы сразу не сказали, милорд!? Приказано проводить вас к правителю сразу, как только вы приедете. Собственно, вас я здесь и жду. Только… – клерк с сомнением посмотрел на отряд.

Я понял, что он хочет сказать.

– Рон, – подозвал я мальчишку. – Тебе ведь незачем быть у Мервина. – По какой-то причине Рон ужасно боялся Мервина и старался избегать встреч с ним. – Ты проводи всех в гостиницу. Понял?

– Что ж тут непонятного? – удивился он. – Ты еще объясни, в какую и куда.

– Ро-он, голову оторву, – пригрозил я.

Мальчишка лишь фыркнул, но на всякий случай отъехал подальше.

Я протянул Готлибу, назначенному командиром отряда (Ригер остался в замке вместе со своим отрядом, так же как и Лерий – их я попросил охранять мою семью, понимая, что им нет никакого смысла тащиться на Большой Остров и что эта война их никоим образом не касалась), кошелек.

– Здесь вам хватит, чтобы разместится в гостинице. Постарайтесь никуда не уходить из нее до моего возвращения. А Рон вас проводит.

Готлиб принял кошелек и поклонился.

– Далила, а тебе, наверное, лучше пойти со мной. Мервин, возможно, захочет с тобой поговорить.

Готлиб подал команду, и отряд, развернувшись, отправился за Роном, который с гордым видом ехал впереди, изображая из себя «победоносного полководца». Я усмехнулся и зашагал за клерком. Далила за мной.

Мервин встретил нас уже в коридоре.

– Энинг, наконец-то! Давай быстрее. Быстрее! – Мервин схватил меня за руку и чуть ли не силой потащил за собой в кабинет.

– Да что случилось-то, Мервин?!

– Потом. Вернее, уже сейчас. Садись. – Мервин пихнул меня в кресло, а сам плюхнулся в кресло напротив. Далила, с удивлением наблюдавшая за суетой, осторожно присела в третье кресло. – Энинг, тут вот какое дело. Со мной вышел на связь премьер-министр Византийской империи. Подожди. – Мервин вскочил с кресла, бросился к сейфу в углу кабинета, торопливо звеня ключами, достал из него что-то и, вернувшись, водрузил на стол небольшой стеклянный шар, размером с теннисный мячик, на подставке. Такой я видел у Мастера, когда тот показывал мне запись вторжения армии Сверкающего в королевство Лерн. Только у Мастера он был гораздо больше. – Вот, премьер-министр прислал его с курьерским кораблем.

– Да что стряслось, Мервин? – Впервые я видел Мервина таким возбужденным.

– Я и сам не знаю. Строфеций, это премьер-министр, сообщил, что на главной площади Константинополя опустился дракон и потребовал кого-нибудь из правительства. Посланнику он сообщил, что драконы приняли решение примкнуть к коалиции против Сверкающего, но переговоры они согласны вести только с тобой. Это их категорическое условие. Потом дракон отдал вот этот шар и велел передать тебе. Через него они будут говорить с нами. Энинг, ты понимаешь, что это значит? – Видя мое искренне недоумение, Мервин вскочил с места и принялся ходить по комнате, от избытка чувств размахивая руками. – Я справлялся в хрониках, и представляешь, ни разу не встречал упоминаний о том, чтобы драконы предлагали союз людям. Ни разу! Только один раз драконы выступили на стороне людей, но тогда какой-то маг принудил их к этому.

Я вспомнил, что об этом говорил Мастер, когда рассказывал легенду о трех мечах. Только не какой-то маг, а маг смерти – черный маг. Не с этим ли связано их желание выступить против Сверкающего? Ведь тот тоже маг смерти.

– Я все равно не совсем понимаю. Ну, предложили они помочь…

– Энинг, порой ты бываешь таким болваном! Мы не имеем права упустить эту возможность! Ты обязан начать переговоры.

– Но почему я?

– Так хотят драконы. Давай, Энинг.

Мервин смотрел на меня умоляюще. Я растерянно осмотрел шар.

– А как его включить?

– Положи на него руку.

Я вытянул правую руку и несмело положил ладонь на шар. Тот тотчас засветился голубоватым светом. Я поспешно одернул руку. Шар тем временем продолжал светлеть, а потом совершенно неожиданно свечение прекратилось и вокруг шара появилась голова дракона. Голова повернулась, осматривая комнату, а потом остановила свой холодный немигающий взгляд на мне.

– Ты Энинг Сокол? – прохрипела она.

Я кивнул и облизнул вдруг ставшие сухими губы.

– Меня уполномочили вести с тобой переговоры о союзе между драконами и людьми против Сверкающего.

– Но почему я? Ведь есть другие люди, которые тоже ведут эту войну. Именно они и принимают решения.

– Возможно, – хриплым басом ответил дракон. – Но мы не знаем их и не хотим знать. Мы выбрали тебя как представителя среди людей и уполномочиваем вести переговоры с ними. Сорок драконов готовы присоединиться к вам в вашей борьбе. Веди переговоры от нашего имени, а потом через этот шар сообщи решение людей.

– Но почему я? – опять повторил я свой вопрос.

Дракон некоторое время рассматривал меня своим неподвижным взглядом.

– Ты заступился за одного из нас в том месте, которые вы, люди, называете Византийской империей. Ты спас одного из нашего племени. Ты первый человек, который заступился за дракона за две тысячи лет.

– Подождите. – Мервин даже привстал из кресла. – Вы хотите сказать, что раньше отказывались вести переговоры с людьми потому, что никто за вас не заступался перед охотниками?

Дракон повернул голову к Мервину.

– Люди хорошо умеют говорить, – ответил он. – Очень хорошо. И они говорят очень правильные вещи. Ваши посланники обещали нам многое: защиту, пищу, если мы согласимся с их требованиями, но ни один из них не заступился за дракона перед охотниками. Много красивых слов – мало дела.

– Но если бы вы подписали договор, то дела бы были! – Мервин растерянно смотрел на дракона.

– Мы не верим бумаге и словам. Мы верим делам, а дел не было. Поэтому мы верим Энингу, который заступился за одного из нас. Защитник Драконов, принимаешь ли ты наше предложение?

– К-какой защитник?

– Таким титулом решено наградить тебя на совете драконов.

– А… – Я прочистил горло. – Д-да, принимаю. Я переговорю с людьми, которые принимают решения, и сообщу вам, но могу гарантировать, что оно будет принято с благодарностью.

– Хорошо, мы верим тебе. Защитник Драконов. – Голова дракона исчезла.

Я устало плюхнулся обратно в кресло и беспомощно посмотрел на Мервина.

– Ну почему так выходит? Каждая мелочь, которую я делаю, вдруг оборачивается серьезными последствиями! Решил выбраться из осажденного Амстера и наткнулся на предателей, сочинил глупейшую историю и произошел переворот в Парадизии, пробираясь в Константинополь, оказался в Китеже – предотвратил мятеж, спас дракончика – оказалось, что драконы ждали этого две тысячи лет, чтобы пойти на союз с людьми.

Мервин только головой покачал.

– Если ты ожидаешь от меня ответа, то все, что я тебе могу сказать – тебе везет. Ладно. – Мервин вдруг решительно устремился к выходу. – Энинг и ты Далила, ждите меня здесь. Я сейчас соберу большой совет и сообщу последние новости.

– Какой совет? – недоуменно спросил я.

– В него входят все руководители коалиции: Ратобор, Отто, император Византии, король бриттов. Ждите. – Мервин выскочил из кабинета.

– А я уже думала, что больше ты меня ничем удивить не сможешь, Энинг. – Далила растерянно смотрела на меня.

– Я и сам думал, что больше не смогу удивляться. Надо же, Защитник Драконов! И ведь придется соответствовать.

– А куда ж ты денешься? – усмехнулась Далила.

Мервин вернулся через полчаса. Выглядел он все таким же ошеломленным.

– С трудом удалось убедить всех, что это не шутка. Ратобор и Отто, которые знают тебя близко, поверили почти сразу. В общем, так, решено отнестись к драконам как к союзникам, и обращение должно быть соответственное. И, раз они выбрали тебя своим представителем, то решено дать тебе чин, чтобы ты имел право присутствовать на военных советах. Отто уже отправился составлять приказ о производстве тебя в генералы, обещал прислать с первым курьером.

– Что?!! Мервин, ты не забыл, что мне всего тринадцать лет?

– Ничего, сам говорил, что с годами это пройдет. К тому же тебя никто не заставляет водить в бой полки. Чин тебе нужен только для солидности и представительства на совете. Должен же ты соответствовать положению официального представителя драконов. Кстати, Ратобор также решил пожаловать тебе золотую гривну за ратные подвиги. Это тоже должно повысить твою значимость.

Я только рукой махнул.

– Если вы решили меня удивить, то теперь я уже ничему не удивляюсь.

– Не загадывай.

– Спасибо за утешение. Ладно, если сюрпризы все, то я пойду. Меня мои люди ждут.

– Иди, только шар связи не забудь. Ведь ты теперь представитель драконов, так что он твой.

Я молча сунул шар в карман, мельком подумав, что лучше бы соорудить какой-нибудь мешочек, который можно будет повесить на шею. Из кармана этот шарик может легко вывалиться, да и неудобно его там носить.

– Кстати, ты где собираешься остановиться, чтобы тебя можно было найти?

– Сегодня, наверное, переночую в гостинице, а завтра отправлюсь к тевтонам. Надо же когда-нибудь там появиться. В конце концов, я ведь тоже, как бы с ними, так что лучше сразу отправиться туда и представиться их командиру.

– Генералу представляться полковнику? – ехидно спросил меня Мервин. – Энинг, это он тебе должен представляться! Привыкай к этой мысли.

– Разберемся, – буркнул я и вышел из комнаты. В коридоре я прислонился к стене, закрыл глаза и несколько минут простоял так. Открыв их, я обнаружил, что рядом стоит Далила и сочувственно смотрит на меня.

– Энинг, не переживай так. Все образуется. К тому же, у тебя есть друзья, которые всегда тебе помогут.

– Спасибо. Но я никак не пойму, за что мне все это?

Далила усмехнулась.

– Это, наверное, чтобы ты не скучал.

В гостинице я проверил, как разместились солдаты, а потом заперся в комнате и до вечера из нее не вылезал: лежал на диване и думал. Думал так старательно, что заболела голова. В конце концов, решил, что если я хочу избежать разных сюрпризов, то проще повеситься, но это уж чересчур радикальный способ покончить с проблемами.

– Ну что? Переварил новость? – поинтересовалась Далила, когда я спустился в ресторан. – Я уж думала, что ты теперь до утра не выйдешь.

– Ерунда. А где Рон?

– У него здесь друг оказался, и они куда-то умчались.

– А, Дин. Конечно, как же не похвастаться подвигами перед приятелем, – усмехнулся я. – Далила, я хотел тебе вот что сказать. Завтра утром я собираюсь отправиться к тевтонским войскам. Тебе туда ехать не стоит. Оставайся в гостинице.

Далила нехотя кивнула, соглашаясь.

– Ты прав, в войсках мне делать нечего. Мне лучше остаться рядом с Мервином.

– Зачем с Мервином, дорогая? Я с радостью приючу тебя. К тому же я гораздо моложе и красивее этого хрыча. – Рядом с нами плюхнулся высокий человек в элегантной одежде. Готлиб, возмущенный такими манерами, привстал из-за соседнего стола, чтобы вышвырнуть нахала, но я поспешно махнул ему рукой. Готлиб удивленно опустился на место.

– Я тоже рада тебя видеть, Вильен, – однако тон Далилы был прямо противоположный ее словам.

– Ну, девочка, не надо так дуться. Я всего лишь пошутил.

– Как ты здесь оказался, Вильен? – поспешно вмешался я

– Нет, это мне нравится! А где мне еще быть? Я безвылазно сижу в Амстере уже почти месяц, занимаясь нашими общими делами, а он спрашивает, что я здесь делаю! К твоему сведению, я тебя разыскивал. Если уж приехал в Амстер, то мог бы и сообщить о своем прибытии.

– Мне почему-то показалось, что если я тебе понадоблюсь, то ты меня и так найдешь.

– А ты все такой же шутник.

– Да нет, в последнее время поводов шутить мало.

Нарнах немного помолчал.

– Да, я знаю про Ролона. Сочувствую.

– Спасибо.

– Но его уже не вернешь. – Нарнах залпом выпил стакан вина и с треском опустил его на стол. – Пусть он там будет счастлив. Энинг, я найду тебя позже, мне надо будет поговорить с тобой. Эта война открывает некоторые перспективы.

– Не желаю даже слушать! – взорвался я. – И не желаю делать никаких денег на крови!!!

– Вот-вот, – спокойно ответил Нарнах. – Именно это я и имел в виду. Я сразу понял, что сейчас с тобой разговаривать бесполезно. Я даже не буду сейчас говорить, что собираюсь торговать не оружием, а едой. Солдатам ведь что-то кушать надо. Так что есть возможность отхватить выгодный контракт с армией. Ладно-ладно, ухожу. Далила, ты не проводишь меня?

Далила сердито вскинула глаза, но, присмотревшись, неожиданно согласилась. Я удивленно посмотрел ей вслед и снова уткнулся в тарелку с уже остывшей едой. Не дожидаясь Далилы, я отправился к себе в номер. Следующее утро обещало быть очень напряженным.

Глава 6

Однако на следующий день покинуть Амстер не удалось. Меня срочно вызвали в магистрат. Мервин, оказывается, совещался с остальными членами большого совета почти всю ночь, и теперь они горели желанием поговорить со мной. Пришлось идти, выдав деньги Готлибу, сказав, что на сегодня они могут заняться каждый своими делами.

– Только, Готлиб, пожалуйста, давайте не создавать никаких проблем. Я имею в виду, что бы латники вели себя хорошо.

Готлиб продемонстрировал мне мощный кулак.

– Пусть только попробуют что-нибудь натворить. Я тогда сам с ними поговорю.

Я с уважением посмотрел на могучий кулак и кивнул.

Мервин меня уже ждал. В его кабинете на столе лежал особый футляр в котором было установлено несколько палочек даль-связи. Такое приспособление позволяло разговаривать со всеми сразу, не держа палочки в руке. Мастер однажды объяснял мне, как это действует, но я половину объяснений не понял, а остальное пропустил мимо ушей. Работает – и хорошо.

Мервин показал на кресло у стола. Я сел и пододвинул футляр с даль-связью поближе, наподобие микрофонов. А дальше начался форменный допрос. Меня буквально засыпали вопросами. А потом с таким же энтузиазмом надавали кучу советов на тему, как общаться с драконами. В конце концов, я не выдержал:

– Слушайте, если вы так хорошо знаете драконов, то почему вам в течение двух тысяч лет не удалось заключить с ними союз, несмотря на все попытки?

Кто-то возмущенно фыркнул, а Ратобор, который, кстати, в основном помалкивал, рассмеялся.

– Чем вызван ваш смех, князь? – возмущенно спросил король бриттов.

– А тем, что молодой человек абсолютно прав. Не нам ему советовать, а скорее ему нам. Давайте уж признаем, что мы ничего не знаем о драконах. Нам даже не приходило в голову, что драконы ждут от нас действий, а не разговоров.

– Если бы они заключили договор, то были бы действия, – отрезал премьер-министр Византии.

– Давайте учитывать, что драконы не люди. Не стоит подходить к ним с нашими мерками, – примирительно заметил Отто Даерх. – Поэтому князь прав, мы плохо знаем драконов и не можем ничего посоветовать.

Совещание длилось до трех часов дня. В принципе оно не оказалось пустой болтовней, как я в начале опасался. Нам удалось договориться, какую роль должны играть драконы в армии коалиции. Но я сразу пресек все попытки использовать драконов в любом ином качестве, кроме как против Сверкающего.

– О том, что будет после войны, договариваться с драконами будем отдельно, когда и люди драконов и драконы людей узнают поближе. Сейчас об этом говорить рано.

Совещание наконец закончилось.

От Мервина я вышел задумчивым. Мне совершенно не нравилась та ситуация, в которой оказался. Только сейчас я понял, что найдется немало людей, которые попытаются использовать то положение, в котором я неожиданно для себя очутился, чтобы перетянуть драконов на свою сторону. Да! Когда-то я думал, что охота на меня агентов Сверкающего самое худшее, что можно ожидать. Но как ни могущественен Сверкающий, действия его агентов управлялись из одного центра и, следовательно, были предсказуемы. Сейчас же за мной начнут охоту авантюристы разных мастей, действия которых предсказать невозможно. И главное не то, что они захотят меня убить, нет, это не надо им. Проблема в том, что они будут стараться влезть ко мне в доверие, обмануть, подыграть, а потом заставить плясать под свою дудку. Как теперь разберешь: вот этот вот человек действительно хороший человек, который просто хочет помочь, или же он хладнокровный подонок, который разыгрывает хорошее к тебе отношение, чтобы потом использовать в своих интересах. Тут мне неожиданно в голову пришла мысль, что охота за мной Сверкающего была, как это ни парадоксально, гораздо лучше. Все случайные личности попросту разбегались от меня, как только узнавали кто мой враг. Кому охота попасть под раздачу. Рядом оставались только те, на кого действительно можно положиться. И вот ситуация коренным образом менялась.

– Ты чего такой невеселый?

Я поднял голову.

– Вильен, как хорошо, что я тебя встретил. Эта такая удача!

– Действительно: такая удача. Если, конечно, считать удачей то, что я ждал тебя здесь, поскольку эта самая короткая дорога между магистратом и гостиницей.

– Ты ждал меня?! Но зачем?

– А затем, что сейчас мы отправимся на переговоры. Я тебе говорил об этом еще вчера.

– Вильен, я все объяснил еще тогда…

– Хватит! – сердито оборвал меня Нарнах. – В конце концов, вспомни нашу договоренность! Ты сам захотел стать главой моей фирмы, а сейчас переговоры должны вести именно руководители. Ты понял?

Пришлось смириться. Впрочем, Нарнах, преувеличил мое значение на переговорах. Их на себя взял Вильен, моя же роль свелась к тому, чтобы поддакивать ему и кивать в нужных местах. Несколько раз наши противники пытались разъединить нас с Вильеном, стараясь грубой или тонкой лестью воздействовать на меня, уверяя, что такой гений как я сможет провести переговоры гораздо лучше, чем мой такой упрямый помощник, который не видит очевидной выгоды от их предложений. Я поддакивал, задирал нос, делая умное лицо, и тут же кивал Нарнаху, соглашаясь с его мнением. Хмуря лоб, выслушивал его объяснения, глубокомысленно задавал пару вопросов, показывая свое им недовольство и… соглашался с его предложениями, едва он предлагал зафиксировать все на бумаге. Мое поведение сильно забавляло Нарнаха и сбивало с толку наших противников, которые никак не могли понять, кто я такой: действительный ли глава или же просто кукла. Особенно после того, как я решительно отказал Нарнаху в одной просьбе, но она была настолько неприемлемой, что, подозреваю, Нарнах специально вставил ее, чтобы я мог продемонстрировать, что последнее слово все же за мной. В конце концов, все это настолько сбило их с толку, что Нарнаху удалось заключить очень выгодный контракт. Это я понял по его довольной физиономии.

– Энинг, ты гений! А я ведь не сразу понял твою игру!

– Какую игру? – недоуменно спросил я.

Нарнах так же недоуменно смотрел на меня.

– Но эта твоя игра с интендантами…

– Да я просто забавлялся. Мне показалось довольно забавным то, как они пытались воздействовать на меня, не представляя наших с тобой отношений. Я развлекался.

Вильен сел в кресло и уставился на меня.

– Знаешь, я иногда перестаю понимать, когда ты шутишь, а когда говоришь правду. Может ты действительно только забавлялся, но эта забава оказалась как нельзя более кстати. Мы заключили очень выгодный контракт. Могу только посоветовать тебе и впредь так же забавляться. А теперь рассказывай свои проблемы.

– Какие проблемы?

– Энинг, не держи меня за идиота. Я же видел какой задумчивый ты шел, когда встретил тебя. К тому же я вчера поговорил с Далилой. – Ага, теперь понятно, почему Далила согласилась проводить Нарнаха – они меня обсуждали.

– Да это ерунда. – Я поделился сомнением с Вильеном, втайне надеясь, что тот высмеет мои страхи.

Вопреки моим надеждам, Нарнах нахмурился.

– Да нет, не ерунда. Тут ты прав. – Нарнах задумался. – Да, везет тебе на сюрпризы. И при этом ты можешь совершенно честно заявить, что ничего подобного не хотел. Что ж, могу тебе только посоветовать быть более разборчивым в выборе друзей и не верить сладким речам. Энинг, запомни одну житейскую мудрость, которая может тебе помочь: настоящий друг не тот, кто всегда с тобой соглашается, кто постоянно восхищается тобой, кто заглядывает тебе в рот, готовый подхватить каждое твое слово…

– Ну уж такого я сразу раскушу.

– Это ты сейчас так думаешь. Конечно, такого идиота ты раскусишь сразу, но беда в том, что не все негодяи идиоты. Поверь, у них большой опыт обмана, а против лести очень трудно устоять. Верь тем, кто спорит с тобой, кто готов отстаивать собственное мнение перед тобой, кто не боится сказать правду, даже зная, что она тебе не понравится. Именно такие люди и есть настоящие друзья.

– Я подумаю…

– Подумай. Подумай о тех многочисленных царях, королях и прочих властителях, оказавшихся в одиночестве, всеми всеми покинутых, преданных «верными» друзьями. И только потому, что они в свое время окружили себя теми, кто говорил приятные им вещи, и выгнали тех, кто говорил им неприятную правду.

Вильен попрощался и отправился по своим делам, я же без особой цели бродил по городу, думая над тем, что сказал Нарнах. Что ни говори, но у него большой опыт общения с людьми. Для него это вопрос жизненной необходимости. От того, как он умеет подобрать себе людей, зависят прибыли Нарнаха. Так что словам Вильена в этом плане можно верить безоговорочно. Хотя нет, неправильно. Верить кому-то безоговорочно – это переложить ответственность за свои поступки на кого-то другого. Ведь что может быть проще, чем заявить: «Я так сделал, потому что он мне так сказал! Как он меня обманул, а я так ему верил!» Но ведь человек должен и собственные мозги иметь. Друзьям нужно верить, но не перекладывать ответственность на них за собственную глупость. Прав Вильен? Пожалуй, я готов согласиться с ним, тем более что Мастер тоже говорил об этом. Да и у меня есть кое-какой собственный опыт.

В гостиницу я вернулся только под вечер.

– Сегодня лучше остаться здесь, – сообщил я Готлибу. – На ночь не будем выезжать.

Готлиб согласно кивнул, но все же заметил:

– Это не самая дешевая гостиница.

– Да ладно тебе жадничать. Не так уж здесь и дорого.

– С моей стороны глупо беречь ваши деньги. У милорда для этого есть управляющий, – усмехнулся Готлиб. – А мне здесь нравится.

– Тогда проведем здесь еще одну ночь.

Я поднялся к себе. В отличие от моих людей, я жил в гостинице совершенно бесплатно. Хозяин наотрез отказался брать с меня деньги, считая, что не разорится, если предоставит номер спасителю города за счет заведения. И считал вполне справедливо, тем более что реклама, которую я невольно делал гостинице, привлекала сюда дополнительных клиентов. Поэтому я отнесся к бесплатному проживанию философски: учитывая мое финансовое положение, я вполне мог себе позволить платить за него, но нет, так нет. Я начал раздеваться. Странное все же название у этой гостиницы – «У моста» – поблизости ничего похожего на мост не наблюдается. Все забываю у хозяина спросить. А, кстати…

– Рон, ты спишь? – позвал я.

– Сплю, – отозвался недовольный голос. – Чего тебе?

– Ты не знаешь, почему гостиница называется «У моста»?

– И из-за этого ты меня разбудил?

– Рон, не вредничай. Если бы ты спал, то тебя бы и из пушки не разбудишь, а ты сразу отозвался.

– Ладно, так и быть, объясню. Это гостиница называется так потому, что раньше она стояла на перекрестке, через который был перекинут пешеходный мост. После пожара дома тут построили по-другому, перекрестка не стало и мост перестал быть нужен. Но хозяин не стал менять название, Он говорит, что если гостиница уцелела при пожаре, то это знак свыше и нечего менять название. Если это все, что ты хотел узнать, то я буду спать, с вашего разрешения, милорд, – последнюю фразу Рон произнес с легкой издевкой.

По шее, что ли, ему надавать? Вставать неохота.

Утром я решил поспать подольше. Ага, как же! Решил! Меня подняли сразу после восхода, даже не спросив моего мнения. Оказывается, весь отряд уже готов отправляться в поход и теперь ожидает меня.

– Слушай, а мы не могли бы еще немного поспать? – едва продрав глаза, спросил я у Готлиба.

– Милорд, если вы хотели сегодня отдохнуть, то вам следовало сказать об этом вчера, тогда я не стал бы поднимать людей так рано.

Что ж, сам виноват, ничего не попишешь.

– Ладно. Сейчас спущусь.

Готлиб поклонился и вышел. Я же совершил великий подвиг из тех, что обычно совершаются по утрам: как говориться, не приходя в сознание встал, оделся, на одну минутку закрыл глаза… Проснулся я от того, что брякнулся во сне на пол и сильно ударился коленом об кровать. Поминая всех святых, не очень святых и совсем не святых, я потер саднящую коленку и встал. Чтобы снова не уснуть, пришлось прибегнуть к дей-ча. Нет, это все-таки издевательство над моей баронской личностью. Я вчера вымотался морально на всех этих переговорах, которыми осчастливили меня сперва Мервин, а потом Нарнах. Потом устал как собака, болтаясь пешком по городу, между прочим, в кольчуге и с мечом, размышляя о своем новом положении и проблемах, что оно мне доставило и еще доставит. Потом часа два занимался разными хозяйственными делами: уплатил за мебель, которую превратили в дрова мои охранники, когда за ужином, поспорили с гвардейцами Амстера, кто сильнее. Еще час пришлось потратить на восстановление хороших отношений с хозяином. В результате всего этого я лег спать в третьем часу утра. Имеет ли право после этого барон поспать подольше? Имеет! Тогда почему мне не дают воспользоваться этим законным правом? Вот Рон дрыхнет, и хоть бы что. И будет до обеда дрыхнуть. Где же справедливость? Справедливости в мире нет. Придя к такому грустному выводу, я открыл глаза и, чувствуя себя взбодренным после дей-ча, тихо, стараясь не потревожить спящего Рона, взял меч, кольчугу и вышел.

К полудню удалось покончить со всеми непонятно откуда взявшимися организационными вопросами, поскольку только сейчас обнаружилось, что у нас нет многих, необходимых для похода вещей. Например – нет палаток для солдат.

– Я думал, ты специально не взял их с собой, – сообщил мне Готлиб, выслушав мои соображения об уровне умственного развития тех, кто готовил поход. – Барон должен проверять то снаряжение, которое берут с собой его люди.

Я тут же заткнулся, признавая его правоту. Опять я влип в неприятности просто от незнания тех тонкостей, которые остальные бароны познают с рождения.

– Если ты помнишь, то я не родился бароном и стал им по завещанию. Я думал, что такие очевидные вещи должны знать солдаты и без напоминаний.

Теперь настала очередь Готлиба задуматься.

– Я об этом не подумал, – признал он. – Я думал, ты приготовил все необходимое здесь, поэтому и не берешь лишнее в дорогу. А то, что мы по дороге останавливались на постоялых дворах, убедило меня в этом.

– Ладно. Сейчас уже поздно искать виновного. – Я вытряхнул свою сумку и достал кошелек с золотом. – Вот. Отправь кого-нибудь из солдат, пусть закупят все, что нам нужно. И пусть выбирают все лучшее.

– Солдат, милорд?! – изумился Готлиб. – Да они же половину своруют и накупят какую-нибудь дешевку, утверждая, что именно на это истратили все выданные деньги.

– Готлиб, – устало попросил я. – Я не выспался и сейчас туго соображаю. Сам найди кого отправить. Не найдешь, отправляйся сам и прихвати солдат в качестве носильщиков.

– Я отправлю сержанта.

Сержанты в тевтонской армии почти полностью соответствовали сержантам армий моего мира. Они отвечали за дисциплину в отряде, когда командиры были заняты (пирушкой, например), и назначались из опытных латников низшего происхождения. Почему сержант будет честнее солдат, я не понял.

– Хорошо.

Вспоминая утреннюю суету, я хмурился и сердито кусал губы. Можно сколько угодно ругать Готлиба или Хоггарда, но они не могли предполагать, насколько я плохо знаю все детали подготовки похода. Поэтому то, что для них очевидно, для меня в новинку и всему приходится учиться на ходу. Они-то были уверены, что я знаю, что делаю, и им даже в голову не пришло поправить меня. Решив не повторять прежних ошибок, я на этот раз, прежде чем выехать из гостиницы, проверил досконально весь багаж. Причем смотрел не только я сам (откуда я знаю, что может понадобиться отряду в пути?), но и заставил осмотреть все Готлиба, под предлогом, что он более опытен и побывал во многих походах. Я же внимательно наблюдал за действиями Готлиба, стараясь все запомнить.

– Ну, скоро мы отправимся? – Рон нетерпеливо гарцевал на своем коне. За время путешествия мальчишка стал отличным наездником и сейчас с трудом верилось, что когда-то во время осады Амстера он не мог справиться с конем. Тут же крутился Дин, завистливо наблюдая за приятелем. Интересно, что этот чертенок наплел другу? Наверняка о каком-нибудь важном задании, которое он должен выполнить, но о котором ничего сказать не может в силу его жуткой секретности, но Дин его друг, и под особым секретом … Дальше все зависело от фантазии Рона, а она у него довольно богатая. – Что мы возимся?

– А некоторые сони могут помолчать, – оборвал я его. – Сам спал до одиннадцати, а теперь всех торопишь.

– А я виноват, да? Сам меня не разбудил!

– Так, я еще и виноват. А ну, цыц у меня.

Рон обиженно фыркнул.

– Тоже мне, командир. – Но сказал тихо, чтобы никто не услышал. Только он забыл, что слух у меня гораздо лучше, чем у обычных людей, благодаря занятиям с Дерроном и Мастером.

– Теперь все? – спросил я Готлиба.

Тот кивнул.

– Кажется да, милорд.

– Отлично, тогда вперед. – Я вскочил на Урагана. Рядом пристроился Готлиб, а с другого бока Рон. За нами ехали остальные солдаты.

Как и в прошлый раз, нас провожали удивленные взгляды жителей, не понимающих, что чужим солдатам могло понадобиться в их городе. Под эти удивленные взгляды мы и покинули Амстер.

Тевтонскую армию я нашел сразу. На опушке леса чуть в стороне от города стояли высокие островерхие палатки, расставленные на первый взгляд без всякого порядка. Однако присмотревшись, я обнаружил, что порядок все же существует. Палатки радиально расходились от шатра в центре, где, скорее всего, располагался командир этого отряда. А между рядами палаток вбили колья, к которым привязали коней. Я быстро оценил удобство такого расположения. Кони почуют чужаков быстрее людей, и любому неприятелю, что попытается пройти к центру, без шума это сделать не удастся. Но не позавидуешь тем, кто располагался с краю этого лагеря. Впоследствии я узнал, что при опасности столкновения с противником по кругу лагеря выставлялись часовые. Прикинув количество палаток, я посчитал, что здесь находилось примерно две тысячи конников.

Рядом с тевтонской армией располагался лагерь китежской армии, что было закономерно, если учесть, что у тевтонской армии не существовало своей интендантской службы и, по договоренности, снабжение тевтонской армии взяли на себя китежане. Сам же лагерь являл собой полную противоположность лагеря армии Тевтонии. В свое время, ведя почти непрерывные войны с Византией, которая долго не прекращала попыток установить господство в том регионе, китежане многое переняли из их опыта, и лагерь очень походил на стандартный лагерь византийской армии. В плане он представлял собой четырехугольник, где ровными рядами стояли палатки. Внутри лагеря четко вышагивали патрули, стояли часовые. Сама же граница лагеря обозначена небольшим рвом, который в боевых условиях делается глубже и шире. Вынутая из него земля образует насыпь, поверху которой втыкаются колья. Он походил на римский военный лагерь, как я видел его в учебнике истории, но было одно существенное отличие: лагерь китежской армии состоял как бы из двух лагерей, в одном находилась пехота, в другом конница. А при нападении, противнику приходилось атаковать не один укрепленный пункт, а два, причем защитники, благодаря близости лагерей друг к другу и специально оставленным проходам могли в случае необходимости перебрасывать резервы. И даже падение одного лагеря ничего не решало, поскольку врагу приходилось тут же начинать штурмовать другой. Сам китежский лагерь занимал значительно большее пространство по сравнению с тевтонским, поскольку стандартный полк китежской армии состоял из четырех тысяч солдат и пятьсот конников, если пехотный и из пяти тысяч – если кавалерийским.

Налюбовавшись на устройство военных лагерей, я направился к палатке командира, поскольку обязан представиться ему и сообщить численность своего отряда. Дальше шла обычная волокита: писари заносили мое имя и численность отряда в специальный реестр.

Подъехав к палатке, я соскочил с коня и направился к входу. Мои люди остались ждать верхом. Часовые у палатки насмешливо посмотрели на меня, потом один из них вошел внутрь.

– Прибыл еще отряд, – услышал я доклад часового.

– Пусть войдет, – раздался чей-то голос.

Часовой вышел из палатки и откинул полог, приглашая внутрь. Я пригнулся и вошел. Палатка оказалась довольно просторной, поскольку служила не только жильем для командира, но являлась еще и штабом полка. Внутри стоял походный стол, за которым сидел писарь. В самом дальнем углу разложена походная, аккуратно заправленная кровать. Вдоль полотняных стенок стояли складные стулья – здесь сидели командиры соединений при совещаниях. Сам полковник являл собой образец типичного вояки. Высокий, широкий в плечах, в кольчуге; широкий меч висел у пояса. Лицо этого человека довольно грубое: большой нос, глубокие морщины, чисто выбритый подбородок выпирал вперед, а глаза, казалось, всегда смотрели сердито, как бы выискивая в тебе недостатки, что было очень неприятно для собеседников. Они как бы сообщали: «Говори-говори, все равно тебе не верю». Не понравился он мне с первого взгляда, хотя и было видно, что этот человек профессионал. Он смерил меня сердитым взглядом и презрительно фыркнул:

– Еще один маменькин сынок.

Как я уже говорил, ничем не спровоцированную грубость я не переваривал. К тому же день для меня выдался не из легких, так что я уже находился на пределе, а тут еще это…

– А вы собираетесь записаться ко мне папенькой?

Писарь опрокинул чернильницу, но даже не подумал ловить ее, а ошарашенно уставился на меня. Сам полковник тяжело задышал, словно у него появились какие-то проблемы с легкими.

– Да ты, щенок, соображаешь, с кем говоришь?! Твое счастье, что ты еще не зачислен в мой полк, а то я не посмотрел бы на твой возраст и приказал бы всыпать тебе с десяток плетей. За нахальство!!!

– Нахальство, в отличие от глупости, порок меньший.

– Малыш, – прошипел полковник, – искренне тебе советую, найди другой полк. Не доводи до греха.

– Командир, ставящий личные мотивы выше общего дела, не заслуживает звания командира и должен быть отстранен от командования, как вредный для армии, – процитировал я одно из основных правил тевтонской армии.

Полковник, казалось, проглотил ежа и теперь мучительно пытался его выплюнуть. Он тяжело дышал, глаза налились кровью.

– Командир, который выносит суждение о человеке не по его делам, а по внешнему виду или личным симпатиям, – продолжил я цитировать, – также не может быть командиром.

Полковник, наконец, справился с дыханием,

– Хорошо, – прохрипел он. – Я посмотрю, каков ты в деле. Но не дай бог тебе в чем-то оплошать. – Рогнар, запиши этого… барона.

Но писарь не успел еще даже обмакнуть перо в чернильницу, как полог палатки откинулся и в нее влетел часовой.

– Гонец от его величества!

– Так впусти!

В палатку вошел человек в дорожной одежде, в котором я с удивлением узнал Голос короля. Интересно. Голос тем временем направился ко мне

– Хорошо, что ты здесь. Собственно говоря, я к тебе. Полковник, вы разрешите обратиться к этому человеку? – Еще бы полковник не разрешил что-либо Голосу короля, но он здесь хозяин.

Полковник словно сомнамбула, кивнул, не отрывая от меня удивленного взгляда.

– Благодарю. Вы будете свидетелями того, что здесь сейчас произойдет. Я буду говорить от имени короля. – Коротко поклонившись, Голос повернулся ко мне. – Энинг Сокол, барон Веербаха, рыцарь Ордена и кавалер ордена Чести. – Я заметил, как при этом имени нервно сглотнул писарь и побледнел полковник. –  Его Величество Великий Князь Китежа за ратные подвиги во время подавления мятежа награждает вас Золотой Гривной. – Голос надел мне на шею золотой плетеный обруч. В нем не было ничего необычного. Сплетенный из золотых полос обруч, без украшений и резьбы, но именно он считался высшей наградой за воинскую доблесть в Китеже. Этот обруч невозможно купить ни за какие деньги. И горе тому, кто осмелится надеть его на себя, не заслужив. Только сам князь мог наградить им кого-то, но даже он не мог принять здесь единоличного решения. Сначала он обязан услышать мнение минимум троих кавалеров этого ордена. Только после их единогласного положительного решения происходило награждение нового кавалера. При этом представлен к этой награде мог любой солдат. Этот орден был самым демократичным в Китеже и наградить им могли как простого солдата, так и аристократа, поскольку в Китеже считалось, что ратный подвиг одинаков как у простых крестьян, так и у дворян. Но получить эту награду было действительно очень трудно. Насколько я знал, во всей китежской армии едва наберется десяток кавалеров этого ордена. Как же князю удалось убедить остальных наградить этой наградой неизвестного им человека, да еще и иностранца? Но это оказалось еще не все. Голос достал нечто, при виде чего полковник нервно схватился за стул.

– Также его величество Отто III производит Энинга Сокола в полные генералы Тевтонской армии. – Голос протянул мне генеральский жезл, украшенный рубинами и сапфирами. Когда, приняв жезл, я поднялся с колена, Голос вручил мне приказ, где я должен поставить подпись, что я и сделал, приложив к нему еще и обруч с рыцарским камнем. Покончив с церемонией, Голос поклонился и вышел из палатки.

Когда я повернулся, то обнаружил, что писарь стоит навытяжку, а полковник, копируя стойку писаря, играет желваками.

– Какие будут приказания, господин генерал? – хмуро спросил полковник, кажется, он уже приготовился к самому худшему.

Я вздохнул.

– Прежде всего, вольно. Я хочу сказать, что мое производство в генералы акт чисто политический, который необходим по некоторым причинам, о которых вы узнаете позже. Поэтому, если вы ожидаете моего приказа, то вот он: продолжайте исполнять свои обязанности и никому, слышите, никому не говорите вот об этой штуке! – Я покрутил жезлом. – Я буду в вашем полку наравне с остальными баронами, и только мы трое будем знать о том, кто я такой. Хорошо?

– Нет! – отрезал полковник. – Я не могу командовать генералом. Как я могу отдавать вам приказ, зная, кто вы? Вы ведь можете проигнорировать его, и я ничего не смогу с вами сделать. В этом случае вся дисциплина покатится к чертям.

Вот еще проблема. Полковник оказался принципиальным.

– Полковник, как вас, кстати, зовут?

– Герхардт, барон Анребера.

– Так вот, Герхардт, если я пообещаю выполнять все ваши приказы, вы согласитесь? Конечно, при условии, что они не будут противоречить уставам армии.

Полковник задумался.

– Почему Голос назвал тебя рыцарем Ордена?

– Потому что это так и есть. Я – рыцарь Ордена.

Полковник несколько секунд разглядывал меня.

– Хорошо. Я верю вам, хотя и не понимаю, зачем вам это надо.

– Господи, ну не хотите же вы, чтобы я стал командовать? Я же никогда не командовал армией. Я даже при сборе своего отряда допустил множество промахов. К тому же, как я сказал, мое производство дело чисто политическое, и здесь нечем хвалиться.

– А орден? – вдруг спросил Герхардт. – Он тоже дело политическое?

– Об этом лучше спросить у князя. Хотя подозреваю, что он за то дело у Днепра. Мне пришлось поучаствовать в том бою.

– Я слышал о нем. Что ж, надеюсь сегодняшняя наша размолвка всего лишь досадная случайность, милорд.

– Я тоже надеюсь, господин полковник. Но все же не стоит так набрасываться на людей, даже не дав им сказать ни слова.

– Пусть это будет мне уроком, – согласился Герхардт.

– И еще, у вас нет чего-нибудь, во что можно завернуть эту штуку, – я поднял генеральский жезл. – Если я сейчас выйду с ним на улицу, то вряд ли мне удастся сохранить инкогнито.

– Найдем, но… милорд, если вы хотите сохранить инкогнито, то под каким именем вас записать?

– Под каким? – Я на миг задумался. – Полковник, вы ведь уже догадались, что Энинг – это мое прозвище?

– Конечно. Таких имен нет.

– Так не пора ли мне начать называться своим настоящим именем? Запишите меня как Егор Сокол.

– Но Егор…

– Это имя моей родины.

Полковник хотел что-либо спросить, но лишь кивнул.

– Хорошо, милорд. Никто про вас не узнает, если вы сдержите свое слово.

– Отлично. Тогда до встречи, господин полковник.

Едва выйдя из палатки, я сказал Готлибу, что бы меня называли моим настоящим именем.

– Не хочу, чтобы вокруг меня поднимался какой-нибудь шум. Ради собственного здоровья мне стоит раствориться среди обычных солдат.

Готлиб с любопытством покосился на непонятный сверток у меня в руке, который я вынес из палатки.

– Я слышал, как твои родители и брат называли тебя этим именем, но я не слышал, чтобы оно еще где-то встречалось.

– И тем не менее это мое имя. Доведите это до всех солдат.

– О, насчет этого можете не беспокоиться, милорд.

– Надеюсь, а теперь поехали искать место, где можно поставить наши палатки.

– А что искать. На краю лагеря и поставим.

Так мы и сделали. Вскоре уже солдаты распаковывали свои нехитрые пожитки, забивали колья для палаток. Готлиб бегал от одной палатки к другой, проверяя крепления, следя за работами. Я же делал вид, что распоряжаюсь.

– Привет, – неожиданно раздалось у меня за спиной. Я обернулся и встретился глазами с таким же мальчишкой, как и я. Ну, может на год постарше. Но я впервые встречался со своим ровесником, на котором красовался полный комплект вооружения: кольчуга, меч, кинжал, даже шлем. Он был широкоплеч с атлетической фигурой, сразу видно, что физические упражнения для него повседневность. Меч носит с непринужденностью бывалого солдата, такие вещи примечаются сразу. На его пыльных сапогах из грубой кожи позвякивали шпоры. Мальчишка приветливо и открыто смотрел на меня. Видно, что ему хочется подружиться со своим ровесником, наверное, единственным здесь.

– Привет, – улыбнулся я. – Ты давно здесь?

Мальчишка с заметной завистью посмотрел на мой рыцарский обруч.

– Не очень. Мы только вчера приехали.

Я повернулся к Готлибу, но тот меня опередил:

– Идите, милорд, прогуляйтесь, – усмехнулся он. – Дальше мы и без вас управимся.

Рон, который невдалеке помогал солдатам устанавливать палатку, прекратил работу и обиженно посмотрел на меня.

– А вы куда, молодой человек? – Тут же заметил его движение Готлиб. – Кто-то заявлял, что тоже хочет встать в строй, так извольте выполнять вашу работу!

Рон растерянно переводил взгляд с меня на Готлиба. С одной стороны, ему хотелось утвердиться в отряде не просто как приятель барона, а полноправным членом, как его друг Свольд. Но и пойти со мной ему тоже хотелось. В конце концов, Рон печально вздохнул и вернулся к работе. Я даже удивился, думал, что он все же пойдет со мной. Все-таки я недооценивал этого мальчишку.

Я повернулся к своему новому знакомому.

– Не хочешь прогуляться?

Тот удивленно посмотрел на меня.

– Но вы ведь еще не разложились…

Я оглянулся. Палатки уже стояли, лошади тоже привязаны, поднимался дымок над костром.

– Ерунда. Основное сделано, а дальше и без моей помощи, точнее и без моей бестолковой суеты, разберутся.

– Бестолковой суеты? Но ты барон, а барон должен сам распоряжаться привалом, устраивая своих людей!

– Понятно. Ты так и делал?

– Само собой.

– Это твой первый поход?

Мальчишка смутился, но ответил твердо:

– Да.

– У меня тоже. А у моего помощника этот поход уже тридцать пятый. Так кто лучше справится: я, ничего еще не знающий, или мой помощник, который проделывал все неоднократно? Конечно, правила вещь хорошая, но я предпочитаю, чтобы моим людям было удобно. А если распоряжаться начну я, то из-за своей неопытности могу такого натворить. Нет уж, пусть каждым делом занимается профессионал.

Мальчишка задумался, кажется, такие мысли не приходили ему в голову.

– Но что здесь сложного? Я ведь справился!

– Ты уверен? – Я понимал, что этого говорить не стоит, если хочу подружиться с ним, но выбора теперь уже у меня не осталось. – Откуда ты знаешь, что у тебя получилось? Это ты так решил или тебе сказал твой помощник?

Мальчишка секунду рассматривал меня, потом резко развернулся и направился в сторону соседнего отряда.

– Если хочешь, то иди за мной, – бросил он на ходу.

Заинтригованный, я последовал за своим новым знакомым. Тот проскочил несколько рядов палаток и подбежал к той, что была немного больше остальных. Я понял, что именно здесь располагается его отряд.

– Фредерик! – Мальчишка остановился около полога. На его зов из палатки вышел пожилой, но еще крепкий человек. Завидев меня, он улыбнулся.

– Господин нашел друга. Я рад.

– Подожди, Фредерик. Скажи, я правильно распоряжался по поводу палаток? Я ничего не напутал?

Фредерик нахмурился.

– Правду! – велел мой новый знакомый. – Я хочу знать правду.

Он требовательно посмотрел на своего помощника. Тот вздохнул.

– Не совсем. Палатки расположены не слишком удачно. Например, вон та загораживает проход к роднику, и людям приходится лазить через кусты, чтобы добраться до воды. А вот эти две помешают в случае неожиданного нападения. Конечно, нападение нам сейчас не грозит. Лошади же стоят слишком далеко от основной массы палаток.

Мальчишка слушал молча, только краснел. Потом резко повернулся ко мне.

– Ты был прав! Проклятье. Я приношу свои извинения!

Я восхитился своим новым знакомым. Многие ли мои друзья из того мира вот так же могли бы признать свою ошибку? Да скорее они до конца отстаивали бы свою правоту, даже будучи неправыми.

Я положил ему руку на плечо.

– Не расстраивайся. Просто постарайся в следующий раз доверять дело тем, кто умеет его делать, а сам смотри и учись. В будущем сможешь сделать тоже самое и без посторонней помощи.

Фредерик удивленно посмотрел на меня.

– Мудрые слова, милорд.

Мальчишка тоже кивнул.

– Фредерик, слушай мой приказ: в следующий раз, если я буду делать что-то не так, поправь меня.

Фредерик молча поклонился.

Мальчишка кивнул и зашагал к лесу. Я шел рядом.

– Ты извини, что я на тебя набросился, – вдруг заговорил он. – Я был не прав.

– Да забудь ты. Просто ты слишком серьезно принял все эти правила баронов и забыл, что они для опытных воинов.

– Наверное, ты прав. – Мальчишка развернулся и протянул мне руку. – Меня зовут Артер. Давай дружить.

Вот так в лоб и никаких выкрутасов. И не скажу, что это мне не нравится.

– Егор, – ответил я, пожимая протянутую руку.

– Как?

– Это мое настоящее имя, – кивнул я. – Правда, у меня есть еще прозвище, но его я не хочу называть.

– Странное имя.

За разговором мы не заметили, как постепенно углубились в лес. В лесу осень особенно заметна. Голые ветки не слишком облагораживали унылый пейзаж. Артер рассказал мне, что является бароном Рекорта. Его отец умер два месяца назад, после чего он и стал бароном. Узнав, что началась война, он дал настоящий бой матери, которая не хотела отпускать его в поход. Но он барон и имел право приказывать. Бой был матерью проигран, в чем я мог и не сомневаться, видя характер своего нового знакомого. Так Артер и очутился в полку Герхардта. Единственное, на чем сумела настоять его мать, чтобы он взял с собой в качестве помощника капитана замка, опытного солдата, которому она могла доверить сына. Я тоже коротко рассказал о себе, не вдаваясь в подробности о двух мирах. Сказал только, что мои родители живы, а баронство мне досталось по завещанию.

– Но ведь это значит, что тебе пришлось сражаться за баронство на турнире, – удивленно воскликнул Артер.

– Мне повезло, – коротко ответил я.

Артер недоверчиво посмотрел на меня, но промолчал.

– А еще, в отличие от тебя, у меня не было выбора: принимать участие в этой войне или нет. По многим причинам я обязан принять в ней участие. Извини, я не могу все тебе рассказать.

– Это ничего, – серьезно ответил Артер. – Мы ведь еще слишком плохо знаем друг друга. Трудно сейчас ожидать откровенности. Я ведь тоже не все рассказал.

Нет, все-таки этот человек уникален. Я знаком с ним не более часа, а уже чувствую себя так, словно знаю его год.

– Это пройдет, – улыбнулся я. – Думаю, вскоре мы узнаем друг друга поближе.

– Это верно, – улыбнулся в ответ Артер.

– Тогда давай до завтра. Все-таки мне надо быть со своими. Мы ведь и в самом деле еще не устроились.

Артер понимающе кивнул.

– Конечно. Я же понимаю, что сейчас у тебя много хлопот. Да еще полковник… Ух, жуть.

– Что? – Я удивленно обернулся. – Почему жуть?

– А разве не так? Как он тебя встретил?

– У-у!

– Вот именно.

– Но почему тогда ты не записался в другой полк? Ведь, насколько я знаю, здесь формируется еще один.

Губы Артера упрямо сжались, и на лоб легла складка.

– Я не бегаю от трудностей. Так никогда ничего не добьешься. Ты же ведь тоже остался здесь, а не отправился искать другой полк.

Я не отправился искать другой полк по другой причине. Просто я знал, что этот полковник ничего мне не сделает. А вот хватило бы у меня смелости остаться здесь, если бы я, так же как и Артер, был самым обычным человеком? Не имея за спиной ни Мервина, ни короля Отто, ни Ратобора, ни драконов, ни своего искусства рыцаря Ордена? Вряд ли. И тем большего уважения заслуживал Артер. Уходя, я все еще ощущал на себе взгляд своего нового знакомого.

Глава 7

На следующий день я обнаружил, что вымпел, вывешенный у палатки господина полковник, исчез. Ага, значит, полк сформирован полностью и больше новичков здесь уже не появится. Вообще армия Тевтонии представляла собой уникальное явление. Ни одному государству армия не обходилась так дешево, как Тевтонии, и у очень немногих она была более боеспособной, чем у Тевтонии. Но все же за дешевизну приходилось платить.

Армия набиралась довольно просто: когда король объявлял войну, то все бароны со своими отрядами отправлялись к месту сбора. Там их уже ждали полковники. Полковник ставил шатер, поднимал вымпел. Каждый вновь прибывший барон отыскивал вымпел того человека, под командованием которого желал служить, и записывался с отрядом в этот полк. Когда численность полка достигала двух тысяч человек, вымпел убирался, что означало, что полк сформирован. Полковниками, как правило, назначались те, кто служил в гвардии короля, или бароны, произведенные в этот чин за заслуги, таких в армии было большинство. Естественно, что если полковник дурак, что выяснялось после первой же кампании, то в следующий раз он мог остаться без полка. Подобная угроза быстро очищала армию Тевтонии от дураков. Полковники, те же бароны, в мирное время приобретали гигантский опыт в бесконечных стычках друг с другом. Поэтому среднее звено командования в армии Тевтонии всегда отличалось высоким профессионализмом. К тому же расходы на содержание этой армии ложились целиком на баронов, сам король платил только за свою гвардию, численность которой была больше, чем отряд любого барона.

Однако у этой армии имелись и существенные недостатки. Бароны, даже самые могущественные, никогда не собрали под своими знаменами больше пятисот-шестисот человек. Именно поэтому полки Тевтонии по численности самые маленькие, в сравнении с остальными армиями. Просто здесь нет опытных людей, способных управлять большими массами солдат. К тому же только что сформированный полк не был полностью боеспособен. Требовалось некоторое время, чтобы люди притерлись друг к другу. Когда же эти полки сливались в армию, то здесь проблем возникало еще больше. Хотя профессионализм среднего звена командования в большей части компенсировал эти организационные недостатки, но только до тех пор, пока они сражались на своей территории и с армией, на которой правители предпочитали экономить в мирное время.

Но, например, с Китежской армией тевтонской воевать очень трудно, по той причине, что там полки уже полностью сформированы в мирное время и по первому приказу, без сборов и подготовки, они способны сразу выйти из своих лагерей и с ходу вступить в бой. Если же эти полки соединялись в армию, то сразу появлялась боеспособная сила, поскольку уже в мирное время вся система взаимодействий и связи очень четко отработывалась. Впрочем, в мелких стычках все эти недостатки тевтонской армии просто не успевали проявляться.

Наш полковник оказался вовсе не дураком, и хоть он мне не нравился, но я вынужден был признать, что дело свое он знает. Едва закончив формировать полк, он сразу приступил к ликвидации нехватки сплоченности и этим же днем приказал свернуть лагерь. Отъехав от города километров на пятнадцать и найдя подходящее поле, он устроил настоящие учения. Атака клином, перестройка рядов на ходу, отход с прикрытием от превосходящих сил противника, отступление, переход от отступления к атаке, тренировка на четкость выполнения команд. И все это многократно повторялось, пока не достигался автоматизм в действии. Над полем летали клочья соломы, из которой на скорую руку были изготовлены чучела изображавшие вражеских солдат, и в которых полк на всем скаку вонзал свои копья. Крики, команды, конское ржанье, бренчанье доспехов, звук сигнальных труб – все сливалось в один гул, но в котором тем не менее люди разбирали то, что надо.

Едва увидев атаку клином, я понял, что здесь мне не место. Здесь необходима сила – держать тяжелое копье, а потом, при подходе к цели, требовалось привстать в стременах и нанести мощный удар. Теперь понятно, почему Герхардт злился при виде меня или Артера. Просто в этой лаве мы лишние. Правда полковник не был бы бывалым солдатом, если бы не нашел применение и нам. Он приказал нам передать отряды своим помощникам, а самим быть при нем, чтобы передавать, если понадобиться, приказы. То есть использовал нас в качестве вестовых. Здесь же находились и Свольд с Роном. Артер было возмутился, но, увидев атаку тяжелой конницы, все понял и замолчал. Но если он думал, что нам предстоит отдых, то он ошибался. Герхардт гонял нас из одного конца полка в другой. Едва доставлено одно его распоряжение, как тут же следовало новое. Причем пробираться приходилось иногда даже навстречу атакующему отряду, а для этого требовалось не только умение скакать верхом, но и изрядная доля мужества. Сначала мне с трудом удавалось заставить себя ехать навстречу склоненным копьям, но я быстро сообразил, что сами солдаты помогают нам, чуть раздвигая ряды.

И так продолжалось несколько дней. Утром мы направлялись все к тому же изрытому копытами полю, вечером, измученные учениями, возвращались в лагерь. Все латники в буквальном смысле приползали к Амстеру. Но зато теперь действия полка стали более слаженными. Все тактические приемы доведены до автоматизма, требовалась всего одна команда, чтобы полк перешел от атаки к обороне и обратно. В общем, сейчас мы делали то, что в других армиях делается в мирное время, но благодаря этому я стал узнавать скрытые пружины, которые управляют таким сложным организмом, как полк. Меня все еще поражали некоторые моменты в тевтонской армии, но я уже не считал ее «сборищем воинственных баронов со своими бандами», как думали многие за пределами Тевтонии. Я понял, что здесь все гораздо сложнее, и не «сборище», а действительно армия, подчиняющаяся воле командира. Теперь я уже не сомневался, что сам полковник будет с таким же усердием выполнять команды вышестоящего начальника, как сейчас все эти свободные бароны, которые раньше и не взглянули бы на Герхарда из-за своего более высокого положения, четко и быстро выполняли все его приказы.

В полку имелись даже специальные службы, а не только солдаты, вопреки общераспространенному мнению. Тут и несколько магов-врачей с помощниками и санитарами, пять кузнецов с походными кузницами и с тремя подмастерьями каждый. Кроме того, из людей низкого происхождения формировался специальный отряд легких конников в сотню человек для разведки. В полку были и несколько плотников с приданными им помощниками для того, чтобы наводить мосты, если возникнет необходимость переправиться через реку или овраг. А в случае осады именно они делают осадные машины. Причем все эти службы были обеспечены лошадьми как для самих людей, так и для их инструментов и оборудования, поэтому могли двигаться вместе с полком не отставая.

Наблюдая за учебными боями, я познавал тактические приемы на практике, наблюдая их воочию, а не по рассказам Деррона.

В один из дней неожиданно пошел снег, впервые на моей памяти в этом мире (и это в конце декабря), что вовсе не послужило поводом для отмены тренировки. Когда мы, шатаясь от усталости, возвращались в лагерь, нас встретил посыльный из Амстера. На него никто не обратил внимания, но тут меня срочно вызвали к полковнику. Я дал шпоры коню и вырвался вперед отряда, где ехал Герхардт. Заметив меня, Герхардт тоже пришпорил коня и оторвался от полка. Когда я догнал его, то мы оказались одни.

– Сейчас я получил послание, где тебя просят прибыть к Мервину.

– Почему вы? – изумился я. – Послание ведь мне.

– Похоже, Мервин даже не знал, что ты в моем отряде. Посыльный просто подъехал ко мне и спросил, не здесь ли находится Энинг Сокол. К счастью, его никто не слышал. Я сказал, что ты здесь, тогда он передал для тебя эту просьбу.

– Понятно. Что там у них случилось? Ладно. Сейчас сообщу Готлибу и поеду. Ох, чувствую, не спать мне сегодня.

Я сообщил Готлибу об этой просьбе-приказе.

– Ты уверен, что тебе не нужно сопровождение?

– Готлиб, все окрестности Амстера нашпигованы войсками. Зачем мне может понадобиться сопровождение? Да и в город одного меня охотней пустят, чем вместе с солдатами.

– Хорошо.

В Амстер я въехал через двадцать минут после этого разговора и направился прямиком к магистратуре. Там меня уже нетерпеливо ждал Альфонсио, который провел меня сразу к Мервину.

– Энинг, наконец-то тебя нашли. – Мервин поднялся мне навстречу. Я заметил перед ним знакомый мне футляр с палочками даль-связи: опять проводилось какое-то совещание.

– Что случилось, Мервин.

– Прежде всего, сегодня днем у меня был твой друг Эльвинг.

– Эльвинг? А где он сейчас?

– Сейчас он со своим отрядом. Он привел около двух тысяч эльфов. В основном молодежь. Все они выразили желание, чтобы Эльвинг представлял их в совете и выбрали его командиром. Так что теперь твой друг командир эльфийских лучников. Мы с ним и с остальным советом, – Мервин кивнул на футляр, – решили, что самое лучшее будет присоединить эльфов к бриттским лучникам. Так что в настоящее время они садятся на корабли для переправы в Бриттское королевство. Эльвинг ждал тебя, хотел поговорить, и очень сожалел, что тебя не смогли вовремя найти.

– Понятно. – Я с досадой хлопнул себя по бедру. – Жаль. Ладно, надеюсь, скоро мы все же встретимся. В конце концов, мы все соединимся в одну армию.

– Действительно, но я позвал тебя не для этого. Энинг, где твой маг? Декабрь уже заканчивается.

– Если Мастер сказал, что он подготовит мага к концу декабря, то так оно и будет.

– Я понимаю и верю тебе. Ратобор тоже верит, но есть еще Отто, есть король бриттов и император Византии. Их твои слова интересуют мало.

– Хорошо, я потороплю Мастера.

– Поторопи.

Я вышел из магистрата и остановился, задрав голову. Уже стемнело и на небе появились первые звезды. В короткие зимние дни Солнце торопилось побыстрее закончить свой бег по небосводу и опуститься за горизонт. Я усмехнулся, вспомнив, как двое крестьян из приданных плотникам обсуждали предстоящую кампанию против Сверкающего. Один все удивлялся, как такие умные люди, как король Отто и остальные бароны, выбрали для войны время, когда стоят такие короткие дни. Ведь в темноте сражаться будет неудобно. Другой отвечал, что для этого в армии везут множество телег с паклей, пропитанной нефтью. Эти телеги подожгут в темноте, чтобы при этом свете воевать. Другой утверждал, что маги Византии придумали искусственное солнце, при свете которого станет светло как днем. Они спорили до хрипоты, отстаивая каждый свою версию. Я попробовал им объяснить, что Большой Остров находится за экватором и, следовательно, там сейчас лето, а дни очень длинные. Крестьяне уничижительно посмотрели на меня, и только мой обруч не позволил им высказать все, что они обо мне думают. Один из них все же попытался меня просветить:

– Да как же, милорд. Смотрите, вот солнце, вот оно уходит за горизонт и везде на земле наступает ночь. Как же одновременно дни могут быть и короткими и длинными?

Я тогда только рукой махнул, поняв, что переубедить их не удастся.

Улыбнувшись этому воспоминанию, я оторвался от созерцания звездного неба, и так как в полк торопиться смысла не имело, решил навестить Далилу.

Площадь перед гостиницей, как обычно, была ярко освещена. Гуляли люди. Протиснувшись мимо них, я вошел внутрь, и хотел уже подняться на третий этаж, но тут в углу заметил Далилу, которая сидела за столиком с каким-то мужчиной. Мужчина сидел ко мне спиной, и я не мог разглядеть его лица. Одет, впрочем, довольно прилично. За поясом висел меч, значит не простолюдин. Интересно, кто такой? Заметно было, что Далила хоть и слушает его внимательно, но как-то одновременно с этим равнодушно. Меня она не замечала, подперев голову рукой, лениво водила вилкой по тарелке. Я осторожно, стараясь не привлечь ее внимания, подошел к ним. К счастью, рядом с их столиком стояла колонна, за которой можно оставаться незамеченным.

– Вообще-то, я человек спокойный, – услышал я голос мужчины. – Но вы сами подумайте, как мне надо было реагировать в той ситуации?

Ясно, кто-то решил перед Далилой похвастаться своими подвигами. Но почему этот голос кажется мне знакомым? Тут мужчина слегка повернулся, и я чуть не вскрикнул, узнав знакомый профиль. Так значит, Мастер уже закончил обучение Аркадия Анатольевича, и тот уже здесь. Но почему Мастер ничего не сообщил мне? Неужели так сложно сообщить о приезде Аркадия по даль-связи?

– А подслушивать, молодой человек, между прочим, не очень хорошо, – неожиданно сказал Аркадий. Я понял, что тот только ощутил мое присутствие и мой интерес к ним, но не узнал меня. Я же, не опасаясь, не маскировал себя. Все же Деррон хорошо поработал, раньше Аркадий никогда бы не сумел почувствовать чей-либо интерес к себе.

При словах мужчины Далила резко вскинула голову и встретилась со мной глазами. В миг сердитое выражение исчезло, и она улыбнулась.

– Энинг! Боже, как я рада тебя видеть! И давно ты здесь стоишь?

– Не очень. – Я подошел к свободному стулу и сел. – Этот грубиян вам мешает, леди?

– Скорее забавляет.

Я расхохотался и посмотрел на Аркадия.

– Каково? Оказывается, ты всего лишь забавляешь леди.

– Эй, вы что, знакомы? – Теперь уже Далила переводила удивленный взгляд с меня на Аркадия.

– Немножко, – усмехнулся я. – Это и есть тот самый маг, за которым я ходил в свой мир.

– То-то мне его истории показались неправдоподобными. – Далила с интересом посмотрела на Аркадия. – А это он рассказывал про свой мир.

– Егор, – прошипел мне Аркадий в ухо, – ты не мог бы пойти погулять?

– Обойдешься. Ваше высочество, если этот человек невольно оскорбил вас, то смиренно прошу прощения за него.

– Заканчивай клоунаду, Энинг. Я знаю, какой ты хороший актер.

– Ваше высочество? – Аркадий ошарашенно посмотрел на Далилу.

– А вы что, даже не познакомились? Спешу исправить. Аркадий, позволь тебе представить моего хорошего друга и спутника во многих походах, ее высочество принцессу Пармскую. Ваше высочество, это тоже мой друг, но, так сказать, в другом мире. Раньше был военным, потом переквалифицировался в мага. Его зовут Аркадий, но можешь называть его просто Аркадер, к тому же это имя в этом мире довольно распространено.

– Энинг, я могу представиться сама. К тому же ты наверняка собирался сказать какую-нибудь шуточку в своем вкусе.

– Неправда, – соврал я. – Я собирался быть предельно серьезным и вежливым. А за ваше грубое обращение со мной я испорчу вам весь вечер. Аркадий, вставай и пошли к Мервину. Между прочим, Мастер мог бы и предупредить меня о твоем приезде, я бы тебя встретил.

– Да, – Аркадий посмотрел на меня. – По поводу Мастера. Между прочим, твоя даль-связь не отвечала. Мастер даже испугался, когда не смог с тобой связаться. Пришлось ему прибегнуть к другому способу отыскать тебя. Он выяснил, что ты жив, но по-прежнему не отвечаешь на вызов. И что ты там говоришь про Мервина?

– Подожди с Мервином. Почему Мастер не смог связаться со мной?

– Вот это он и попросил меня узнать. Покажи свою даль-связь.

Я полез в карман за кожаным кошелем, в котором обычно носил палочки даль-связи. Но едва я достал его, как и сам все понял – все палочки оказались сломаны. Скорее всего, я сломал их во время учений, но это было слабым утешением.

– Вот черт! – Я возмущенно уставился на обломки даль-связи, как будто они в чем-то виноваты.

Аркадий кончиками пальцев поднял обломок палочки.

– Понятно.

– Надо сообщить родителям и Мастеру! Боже мой, да моя мать с ума сойдет, если попытается связаться со мной и ей это не удастся!

– Мастер уже знает, – ответил Аркадий.

Я секунду смотрел на него, потом кивнул:

– Понятно. А Деррон? Он тоже с тобой?

– Да. Мы посчитали, что так будет лучше. К тому же тебя ведь все равно не было.

– Не оправдывайся, я же ведь не возражаю. Но что же делать с этими чертовыми палочками? О! Придумал! Нарнах же в Амстере. Надо будет обязательно с ним встретиться. Пусть попросит кого-нибудь съездить в мой замок и сообщить родителям.

– Ладно, это потом, а нам пора. Аркадий, вперед, нас ждут великие дела.

– Между прочим, Энинг, уже половина одиннадцатого вечера, – заметила Далила. – Куда ты собрался тащить своего друга?

– Я же сказал, к Мервину. Между прочим, он уже две недели мне покоя не дает, все спрашивает, когда прибудет тот маг, что сможет бросить вызов Сверкающему. Так что пошли.

Аркадий с явным сожалением посмотрел на Далилу.

– Слушай, сейчас поздно, а правитель, как я слышал, человек старый. Он уже спит, наверное. Завтра утром и отправимся к нему.

– Если спит, то ради такого случая проснется. И, между прочим, что значит старый? Ему всего шестьдесят. А средняя продолжительность жизни в этом мире сто шестьдесят лет. Пошли-пошли. А утром никак нельзя. Между прочим, мне сегодня ночью необходимо вернуться в полк иначе достанется мне от полковника на орехи. Он отпустил меня всего до часа.

Не думаю, что Аркадий не знал о продолжительности жизни в этом мире, поэтому его слова о Мервине просто попытка отговориться, но вот мои слова про полк его поразили.

– Ты записался в полк?!

Я поморщился.

– Не скажу, что у меня был особый выбор. Как ты слышал, я теперь барон, а это кое к чему обязывает. В частности, во время войны я обязан предоставить в распоряжение главнокомандующего свой отряд, численностью не менее пятнадцати человек.

– Понятно. А кто главнокомандующий?

– Еще не назначен. Если ты про тевтонские силы, то, как я слышал, Отто собирается доверить их своему сыну. А если про союзников, то, похоже, там еще ругаются. По-моему, они там так никогда и не договорятся. Собственно, именно по этой причине Мервин дожидался тебя с таким нетерпением. Он рассчитывает, протолкнуть тебя, как человека независимого от всех, к тому же мага.

– Меня?! Но я совершенно не представляю войну с мечами и катапультами!

– А вот об этом говори не со мной, а с Мервином и остальными монархами. Я в этом деле ничего не решаю. У меня даже права голоса нет. Все, пошли, а то я непременно опоздаю в полк.

Аркадий поднялся.

– Извините, леди, но, кажется, дела и в самом деле заставляют меня покинуть вас. Очень жаль, ваше общество было чрезвычайно приятно.

– О, не расстраивайтесь, маг, мы еще встретимся. Я ведь тоже отправляюсь вместе с армией. Это дело касается меня больше, чем вас. Вы разве не знали, что Парм располагался на Большом Острове? Мои родители были убиты Сверкающим.

– Я не знал, – растерялся Аркадий. – Простите.

– Ничего. Ладно, пойдемте. Мне тоже надо с Мервином кое-что обсудить. А то еще у некоторых возникнет мысль использовать меня как важную фигуру в попытке оторвать Парм от империи Сверкающего.

– А ты разве не хочешь вернуться в свое королевство? – удивился я.

– Нет!!! – яростно прошипела Далила. – Никогда! Никогда больше я не приближусь к трону! Я хочу, чтобы мои дети росли подальше от всех тех опасностей и подлостей, которые ожидают их во дворце!

– Но так не всегда бывает. Вот Ольга…

– Энинг, не спорь. Что ты знаешь об Ольге? Как ты думаешь, почему она старается быть где угодно, но только не во дворце? Почему она любит путешествовать, а не сидеть дома? Беда в том, что даже в самом лучшем дворце всегда найдутся подлецы, которые поспешат впрыснуть в твои уши порцию яда, чтобы расправиться со своим противником. Я помню, как это было со мной. Нет!!! Никогда!

Далила явно находилась на взводе из-за каких-то своих воспоминаний и сейчас она никого слушать бы не стала. Мне оставалось только промолчать, чтобы не раздражать ее сильнее.

– Ну что ж, собственно, я с тобой не спорю. Это твое право. Но не пора ли нам к Мервину? Мы уже десять минут как выходим из гостиницы и все выйти не можем.

До магистрата мы добрались довольно быстро. Пока Аркадий с интересом рассматривал большой зал приемной, я отыскал Альфонсио.

– Альфонсио, мне необходимо к Мервину.

– Но, милорд…

– Знаю, но это очень важно. Очень.

Альфонсио задумчиво почесал подбородок, искоса изучая моих спутников.

– Ладно, – наконец решился он. – Пройдите в соседнюю комнату и ждите там. Правда, там еще какой-то тип околачивается. Тоже, говорит, по важному делу. Очень настойчив и уходить не собирается.

– Хорошо. – Я кивнул и первым двинулся в ту комнату, на какую нам показал Альфонсио. Следом вошла Далила, что-то говоря Аркадию.

Человек, про которого говорил секретарь, стоял к нам спиной, смотря в окно. Услышав звук шагов, он повернулся к нам. Вдруг за моей спиной вскрикнула Далила. Я удивленно обернулся. В лице Далилы не осталось ни кровинки. Она не отрывала взгляд от незнакомца. Я с недоумением взгляну на мужчину, не понимая, что такого страшного Далила в нем увидела. Мужчина тот, что и говорить, был красив: изящная фигура, великолепная грация, чувствуется отточенность движений, привитая под руководством опытных наставников, черные локоны спадали ему до плеч, подчеркивая красоту лица. А рыцарский обруч как бы подчеркивал его элегантность. Таким человеком просто невозможно не залюбоваться. Думаю, не одна женщина потеряла из-за него свое сердце, и не один мужчина завидовал такой мужественной красоте этого человека. Но почему же так испугалась Далила?

Мужчина нервным движением сбросил тонкие перчатки, но даже этот жест оказался у него отработан и проведен с некоторым изяществом.

– Что случилось? – Аркадий с изумлением переводил взгляд с Далилы на мужчину.

– Диалина, – хрипло сказал мужчина, не сводя глаз с Далилы.

– Роксолан, – прошипела Далила. – Ты?!

Мужчина шагнул вперед, но Далила резко отпрянула.

– Не подходи, подонок!!!

Мужчина улыбнулся.

– Ну зачем же так грубо, девочка? Разве ты не рада встретить своего любимого мужа? – Не обращая внимания на явное отвращение Далилы, он подошел к ней.

Мужа! Теперь мне все стало ясно. Так вот про кого говорила Далила, когда рассказывала об элегантном рыцаре-князе с трухой внутри!

– Муж? – Аркадий презрительно скривил губы. – После того как вам удалось вместе с женой бежать с Большого Острова, вы поняли, что Сверкающий никогда не успокоится, пока жива последняя законная наследница королевства Парм. Он будет всегда преследовать вас. Вам придется вечно скрываться, но разве подобное для вас? Ведь это нужно жить в каких-то халупах, отказывать себе в тех удовольствиях, к которым вы привыкли. Нет, это не для блестящего князя Роксолана Этобурского. Подобная жизнь не для него. Однажды ночью он выкрал все деньги и драгоценности и бежал, оставив свою жену без гроша в кармане, преследуемую наемными убийцами.

Я сообразил, что эту историю Аркадию только что поведал Мастер. Как ее узнал тот, я мог только гадать.

– Ложь!!! – яростно закричал Роксолан. – Я отошел, чтобы купить какой-нибудь еды, а потом за мной погнались убийцы. Я вынужден был бежать в другую сторону, чтобы увести их от Диалины, а когда вернулся, то ее уже не было на месте. Я думал, ее схватили.

– Не надо, – устало сказала Далила. – Для того чтобы купить еду, не нужно брать все деньги и драгоценности. И потом… я слышала твой разговор со слугой. Я не хотела верить и думала, что ты шутишь… я не могла в это поверить. Я верила тебе настолько, что усомнилась даже в том, что слышали мои уши. Даже когда ты бежал, я не желала в это поверить. Я последовала за тобой, когда ты думал, что я продолжаю спать. И я слышала, как ты сообщил крестьянам, что в лесу ты видел воровку, которую разыскивают за кражу. Хватит, не надо лжи.

Улыбка застыла на губах мужчины. В глазах полыхнул огонь.

– Ах ты дрянь! Еще и следила за мной?!

– То есть она виновата, что не стала дожидаться результатов вашего предательства? – тихонько спросил я. Не знаю почему, но я замечал, что иногда мой тон производит на других людей довольно странное впечатление. Я не шумел, не кричал, не грозил и не размахивал руками, но мою сдержанную ярость замечали все, и при моих негромких словах она казалась еще опасней. Вот и сейчас Роксолан в испуге отпрянул назад, а Аркадий изумленно уставился на меня. – Мне кажется, вам лучше уйти. И больше не попадаться нам на пути.

– Нет, – неожиданно воспротивилась Далила. – Сначала я хочу получить развод!

– Не дождешься, девочка, – ухмыльнулся Роксолан. – Мы вместе вернемся в Парм, и когда союзники разберутся со Сверкающим, будем править в мире и согласии.

– Так вот чего ты хочешь? Вот чего добиваешься? Не дождешься! Я решила отказаться от трона и не претендовать на него.

– Вот и отлично. В таком случае я остаюсь единственным законным наследником.

– Нет! Ты дашь мне развод!!!

– И не подумаю. – Роксолан откровенно наслаждался беспомощностью жертвы. Я решил, что пора вмешаться.

– Мне кажется, развод можно получить и другим путем. – Я обнажил меч и шагнул вперед.

– Прекрасно, щенок. – Мужчина элегантным и плавным движением обнажил меч.

Я презрительно усмехнулся – этот человек явно последователь этрусской школы фехтования, где основной упор делается на изящество и красоту. Нет, приемы там хорошие, а уж названия этих приемов… «бабочка, делающая взмах крылом», «порхающий мотылек», «цветок, идущий вслед солнцу» и тому подобное. А движения все там отработаны, точны. Но у этого стиля есть один недостаток, который сводит все его достоинства к нулю – там практикуются слишком широкие движения, и в поединке меч проделывает раза в три больший путь, чем нужно. Зато как все это красиво и элегантно смотрится со стороны! Впрочем, такой человек как Роксолан только такой стиль и мог изучать, хотя даже в самой Этрусской империи он уже давно применяется только для развлечения зрителей в театрах, поскольку в реальном бою от него никакой пользы. Ведь те же кочевники, с которыми Этрусская империя ведет в Африке войну, вряд ли знают, что на удар «бабочка, делающая взмах крылом» полагается отвечать защитой «закрывающийся бутон». Обычно они без всяких выкрутасов, пока противник выполнял этот красивый удар, некрасиво тыкали мечом в живот. И, как правило, этот удар им удавался, поскольку их соперник просто не успевал опустить поднятый над головой меч. Этрусские дворяне могли сколько угодно кричать о варварстве своих врагов, ничего не смыслящих в настоящих поединках, но умирать они не хотели. Поэтому вместо своего красивого и элегантного изучали такой некрасивый, но такой эффективный в бою варварский метод фехтования.

Я двинулся навстречу этому вояке.

– Немедленно прекратите! Что вы себе здесь позволяете?! – Мервин, незаметно для всех появившийся в комнате, сердито уставился на меня. – Энинг, о тебе я был лучшего мнения. Что тут происходит?!

– Так. – Я вбросил шеркон в ножны. – Ничего страшного. Верно? – Я покосился на Роксолана. Тот же удивленно смотрел на меня.

– Энинг, – задумчиво произнес он. Потом слегка поклонился Мервину. – Ничего, о чем стоило бы беспокоится.

– В таком случае, что вы от меня хотели? Мой секретарь сказал, что у вас какое-то важное дело.

– У него уже нет никакого дела, – вмешался я. – Он уже уходит. А если он подождет меня немного около главного входа магистрата, то мы его дело обсудим вдвоем.

Мервин изумленно уставился на меня и даже не заметил ухода Роксолана.

– Энинг, что с тобой? Я первый раз вижу тебя в таком гневе.

– Я тоже, – тихонько признался Аркадий.

– Думаю, Далила вам все объяснит лучше меня.

– Да? – Мервин посмотрел на Далилу. – Хорошо. Так по какому делу ты хотел меня видеть?

Я подтолкнул вперед Аркадия.

– Вот, ваша светлость. Позвольте представить вам моего друга и Великого Мага Аркадера. Именно его мы и ожидали.

– Вот как? – Мервин с интересом стал рассматривать Аркадия. Тот, непривычный к такому вниманию, чувствовал себя неловко. – Очень приятно, молодой человек. Энинг о вас кое-что рассказывал. В частности, он говорил, что у себя на родине вы служили в армии и у вас даже есть опыт боевых действий.

– Мой опыт здесь может оказаться бесполезным. – Аркадий неуверенно посмотрел на меня.

– Можешь говорить открыто, – заметил я. – Здесь все знают про два мира.

Аркадий кивнул.

– Понимаете, э-э, ваша светлость, в нашем мире то оружие, которым пользуются здесь, можно найти только в музеях. Нас учили несколько другой тактике, и она может оказаться здесь бесполезной.

– Не вижу разницы. – Мервин пожал плечами. – Тактика она тактикой и остается. Что тут особенного?

– Ну… вот простой пример: у какого государства в вашем мире самая большая армия по численности?

Мервин на секунду задумался.

– Скорее всего, у Индии. Она достигает семисот тысяч человек.

– Вот. А у нас самая большая армия у одного государства в мирное время составляет четыре миллиона человек. А в случае войны она может достигнуть двадцати миллионов или больше, если понадобиться.

Мервин выглядел откровенно растерянным.

– Но… это же гигантская армия! Если ее вывести в поле…

– Если, как вы говорите, ее вывести в поле, то ее уничтожат в течение трех минут ударами ядерных боеголовок. На самом деле эта армия разбивается на более мелкие части и рассредоточивается по фронту. К тому же не все двадцать миллионов будут воевать. Максимум семь или восемь миллионов. Остальные же нужны для снабжения этой армии всем необходимым. Теперь вы понимаете, насколько отличные у нас могут быть тактические приемы?

– Если вы позволите, – вклинился я, – то я пойду. Мне нужно успеть вернуться в полк. Аркадий, не прибедняйся, ведь историю в школе ты изучал и можешь разобраться в тактических построениях древних армий нашего мира.

– Энинг, – остановил меня сердитый голос Мервина. – Ты там без глупостей. Что у вас с тем человеком?

– Далила объяснит. – Я поспешно выскочил за дверь.

У главного входа в магистрат Роксолана не оказалось. Я несколько минут нетерпеливо ходил взад-вперед, ожидая его. Но он так и не появился. Наконец, я догадался заглянуть в конюшню при магистрате, где все приезжающие оставляли коней.

– Красивый рыцарь, милорд? – Смотритель конюшен озадаченно почесал затылок. – Да, был такой. Он минут десять назад забрал коня и уехал.

– Зараза, – выругался я. – А куда он поехал, вы не видели?

– К восточным воротам, милорд.

– Спасибо. – Я кинул смотрителю куну, вскочил в седло и помчал Урагана к восточным воротам. Выбраться из города он не мог. В это время все ворота уже закрыты и чтобы покинуть город необходим специальный пропуск. А вот его-то у Роксолана быть не могло.

Я так увлекся погоней, что не заметил, как из переулка мне наперерез метнулось несколько теней. К счастью, кольчуга у меня крепкая, и брошенный нож только высек из нее искры. Второго шанса незадачливому убийце я не дал – мой бросок точен. Другой, что подбежал к Урагану сбоку, получил от меня сапогом по зубам.

– Да что вы там возитесь?! – услышал я раздраженный, но такой знакомый голос. – С мальчишкой справиться не можете? Мне нужен только его пропуск, а все золото ваше! Вот негодяй!

– Роксолан! Далила была слишком снисходительна к вам, когда назвала вас всего лишь подонком!

Я толкнул Урагана пятками и рванул на голос, опрокинув при этом кого-то. Но нападающие навалились со всех сторон, кто-то повис у Урагана на уздцах, я почувствовал, как чьи-то руки тащат меня с седла. Не жалея Урагана я пришпорил его, разодрав, наверно, до крови ему бока. Ураган взвился на дыбы стряхивая с себя нападавших и молотя копытами по всем, кто подвернулся. Сделав гигантский прыжок, так что я с трудом удержался в седле, он раскидал нападавших. Щелкнула тетива арбалета, и в воздухе прогудела стрела. В темноте стрелявший, пользуясь тем, что лишь я один верхом, просто палил поверх голов своих товарищей. Это могло плохо кончиться и для меня, и для Урагана. К тому же мне нужен Роксолан. Я соскользнул с седла и хлопком ладони отправил Урагана, дальше по улице, повернулся к нападавшим. Всего их оказалось человек пятнадцать. Я выхватил два ножа – бросок, и вот уже двое мягко оседают на мостовую. Теперь пришел черед шеркона.

Привыкнув нападать стаей в темноте из-за угла, они не ожидали такого сопротивления, к тому же у меня, в отличие от прошлых их жертв, было одно преимущество: я мог видеть в темноте, а они нет. Сами же грабители на свою же беду избрали самый темный переулок, где при всем прочем, преимущество имеет толпа.

Я подныривал под бестолково размахиваемые мечи, не тратя время на фехтование. Я не жалел их, играть в благородство не стоило, тем более с этой братией, славившейся своей жестокостью. В полной темноте слышалось только тяжелое дыхание нападавших, ругань, прерываемая предсмертным хрипом, да визгливые команды Роксолана.

Такое избиение долго продолжаться не могло, и грабители сообразили, что на этот раз жертва оказалась им не по зубам. Те, кто остался жив, словно по команде отхлынули от меня, и вскоре стал слышен только удаляющийся топот ног. На мостовой остался лежать десяток тел.

Я попытался отыскать Роксолана, но быстро понял всю бесполезность этого занятия. В этом лабиринте домов он мог скрываться вечность, и мне не помогло бы отыскать его даже мое умение видеть в темноте.

Плюнув на этого подонка, я вернулся к месту сражения и осмотрел тела нападавших. Двое еще подавали признаки жизни. Раны оказались опасны, но не смертельны.

– Потерпите. Я пришлю за вами. Тут недалеко до ворот.

– Спасибо на добром слово, господин рыцарь, – закашлялся один из раненых. – Только уж лучше сразу убейте нас. В тюряге, конечно, нас заштопают, да потом один хрен повесят.

Это верно. Ночная братия вызывала слишком большую ненависть у жителей Амстера, чтобы те могли рассчитывать на снисхождение. И сами они никому его не давали.

Я подобрал один из ножей грабителей и вложил ему в руку

– Не сказать о нападении я не могу. Но у тебя есть выбор. Возможно, за тобой придут приятели. – Мой собеседник только скривился при этом предположении. – Может, ты сумеешь уйти сам. Если нет, то… – Я покосился на нож. – У тебя есть выбор. А теперь прощай.

Я свистнул. Ураган подбежал ко мне, я вскочил в седло и, не оборачиваясь, поскакал по направлению к воротам. Стражники мой рассказ выслушали недоверчиво, но отправили солдат проверить.

– Милорд, вы понимаете, что с вами, возможно, захотят поговорить следователи? Где они вас могут найти в случае необходимости?

Скрывать свое местопребывание у меня причин не было. Солдат кивнул, проверил мой пропуск, присвистнул, увидев подпись, и поспешно открыл калитку.

– Счастливого пути, милорд.

Я махнул рукой и нырнул в темноту.

На следующее утро меня разбудил Готлиб.

– Милорд. Там к вам пришли.

– Кто? – удивленно спросил я. – Вроде никого не жду. И сколько времени?

– Почти одиннадцать.

– Ого! Что-то сегодня наш полковник добрый. Не разбудил как обычно в шесть и никакой утренней пробежки.

– Ничего удивительного. Сегодня в четыре часа наш полк вместе с соседним полком китежан должен отплыть на Большой Остров. Корабли за нами уже прибыли.

– Вот это да! – Я резко привстал. – Откуда знаешь?

– Вчера стало известно. После вашего ухода. Вы же когда вернулись, сразу легли спать, и я сообщить не успел.

– Понятно. А кто меня ждет?

– Полковник и с ним какой-то человек.

– Что?! Полковник?! Черт! Скажи им я сейчас выйду.

Я вскочил с постели и поспешно оделся. Герхардт ждал меня с каким-то человеком в гражданской одежде. Тот явно чувствовал себя не очень удобно.

– С тобой хочет поговорить следователь, – сразу сообщил мне полковник.

– Следователь? – удивился я. – Слушаю вас.

– Милорд. – Следователь огляделся по сторонам. – Не могли бы мы поговорить в другой обстановке? Не здесь.

– Хорошо. – Я пожал плечами. – Прошу ко мне в палатку.

Следователь повернулся к полковнику с явным намерением что-то сказать, но тот резко оборвал:

– Он мой человек, и все, что вы имеете сказать ему, вы сделаете при мне. Я не позволю вам трогать моего человека из-за ваших глупостей!

Ну надо же! Интересно, почему этот человек мне не нравился? Полковник оказался не таким уж плохим человеком.

Следователь пожал плечами, соглашаясь.

– Готлиб, посмотри, чтобы нам никто не помешал. – Я вошел в палатку последним и задернул полог. – Слушаю вас.

Следователь слегка замялся.

– Сегодня утром, – начал он, – внутренней стражей был найден изуродованный труп рыцаря. По всем признакам сначала человека долго пытали, и только потом убили.

– Я не понимаю, а при чем тут я? Или вы хотите сказать, что это я его убил?

– Нет-нет, милорд! Просто на теле этого человека нашли кое-какие бумаги. В них говорилось, что этот человек является законным королем Пармы, а еще излагался план, каким образом это обстоятельство можно использовать против Сверкающего… Что с вами, милорд?

Я на негнущихся ногах поднялся с места.

– О боже, – прошептал я. – Этот подонок, конечно, заслуживал смерти, но чтобы такой… Да, каждому воздается по делам его. Вы никогда не задумывались об этом, господин следователь?

– Не совсем понимаю вас… Я сторонник законности в таких делах.

– Возможно. Но с точки зрения закона этот человек невиновен, а вот с человеческой точки зрения… Знаете, я не скажу, что огорчен его гибелью, тем более что он хотел убить меня, но… вы говорите, его сначала пытали?

– И очень долго. Так вы знаете этого человека?

– Только вчера познакомились. Но как вы меня нашли?

– Очень просто. Обнаружив те бумаги, я счел своим долгом сообщить о них Мервину. Мервин сказал, что, возможно, вы можете дать кое-какие сведения, правда, он предупредил, чтобы я не думал подозревать вас, милорд.

– Очень благородно с его стороны, – проворчал я.

– Он сказал, что вы могли бы убить его, но пытать точно не стали бы. Это его подлинные слова. И он просил передать вам это, – следователь протянул мне палочку даль-связи, – поскольку хочет поговорить с вами лично. Но так как дело касается расследования убийства, то я настоял на своем присутствии. Вы не возражаете?

Я только рукой махнул и взял палочку.

– Это ты, Энинг?

– Я. Хочу поблагодарить вас за утреннее «развлечение» со следователем.

– Энинг, ты же понимаешь, что это не шутка. Что там у вас с ним случилось?

– Ничего. Вам Далила рассказала?

– Все.

– Так вот, этот тип сбежал. Он не стал меня ждать. Я погнался за ним и попал в засаду. Ночные грабители. Человек пятнадцать. Командовал ими наш общий знакомый. Ему нужен был пропуск из города. Когда грабители сообразили, что добыча не по их зубам, они дали деру. Я попытался отыскать Роксолана, но тот сбежал. Что с ним дальше стало, я не знаю. Если не считать того, что сейчас узнал от следователя.

– Что ж, могу догадаться. Грабители, разозленные неудачей, просто отыгрались на нем. Ведь он наверняка пообещал им богатую добычу. И я понимаю, почему он сбежал. Я же тогда назвал тебя по имени, а он ведь не дурак и сообразил, что за Энинг может оказаться у меня в приемной в двенадцатом часу ночи.

– Я бы не стал его убивать. Просто потребовал развода с Далилой.

– Я об этом знаю, она знает. Он не знал. К тому же он мог и отказаться.

Я припомнил Роксолана.

– Нет. Он бы не отказался. Убивать я бы его не стал, но красоту попортить мог бы.

– Ты прав. Но ты стал действовать гораздо жестче, мой мальчик. Я ведь тебя помню по тому приему в магистрате, когда тебя награждали орденом. Тогда ты был мягче и, если можно так сказать, невиннее что ли.

– Наверное, это потому, что тогда я еще не знал, что такое терять друзей.

– Возможно. Ты сегодня зайди ко мне.

– Не могу. Сегодня наш полк отправляется в плаванье.

– Что? Вот чертовщина! Энинг, ты не можешь сейчас уехать! У нас намечены переговоры с э-э… там у тебя кто-нибудь есть?

– Да. Следователь и полковник.

– Хорошо. Господин следователь, вы удовлетворены допросом?

– Да, ваша светлость. Больше у меня вопросов нет.

– Тогда оставьте нас с милордом наедине. Полковник… простите, не знаю вашего имени, вы тоже извините, но то о чем я хочу сейчас говорить дело высшего совета союзников.

– Высшего совета?! – изумился полковник. – Но ведь это все правители союзных сил… Мда… – Он поднялся.

– Мне бы потом хотелось поговорить с вами, милорд. Далеко уходить не буду. Поэтому когда закончите совещаться, не сочтите за труд позвать меня, господин генерал и член высшего совета. – Гнев полковника вполне понятен. На его месте я бы и сам не пришел в восторг. Мало того, что по званию я превосхожу его, так еще выясняется, что я имею доступ в высший совет, где решается вся стратегия союзников. Но тут я ничем помочь ему не мог.

– Теперь ты один?

– Да, Мервин.

– Так вот, Энинг, ты не можешь сейчас уехать! Скоро надо будет вести переговоры с драконами, а без тебя они откажутся это сделать!

– А что драконы? С ними у меня связь через их шар, а с вами через даль-связь. Воткните палочку моей даль-связи в ваш футляр, и я смогу говорить со всем высшим советом. Насколько я понял, он все равно никогда не собирается, так сказать, телесно.

– Может, это и выход, – нехотя признал Мервин. – Черт! Теперь я уже и не рад, что согласился тогда с Отто, чтобы ты стал бароном! Неужели так необходимо записываться в этот полк?

– Скажем так, это избавляет меня от многих проблем. Мне вообще не нравится то, что приходится ехать на этот Большой Остров. Но если приходится, то я хочу быть именно здесь, в полку, поскольку альтернатива, подозреваю, может оказаться гораздо хуже.

– Ладно. Посмотрим. Вместо вашего полка сегодня отправится другой. Он только сегодня сформирован. Думаю, Отто пойдет мне навстречу. Даль-связь у тебя или нет, но я хочу, чтобы первые переговоры с драконами прошли при тебе.

– Мервин, вы не сможете это сделать за несколько часов до отправки. Вы не представляете, какой хаос возникнет в войсках.

– Ладно, – сдался Мервин. – Пусть будет так, как ты хочешь. Меня по крайней мере успокаивает то, что ты все-таки полный генерал, а не просто рядовой барон. Со стороны Отто это была довольно здравая идея. В общем так: можешь играть в солдатиков сколько хочешь, если тебе это нравится, но после того, как на Большом Острове сформируется ударный кулак союзников и утвердят главнокомандующего, ты отправишься в штаб и будешь сидеть там пай-мальчиком. Как и положено генералу и представителю драконов. Все!

Мервин явно разозлился и не собирался выслушивать мои возражения. Я вздохнул и убрал даль-связь. И тут вспомнил, что со мной еще хочет поговорить полковник. Вот еще радость.

Полковник был немногословен, но в выражениях довольно несдержан. Прежде всего, он высказал все, что думает о моем положении в полку.

– Милорд, я не могу так командовать!!! Мало того, что вы старше меня по званию, так еще и состоите в высшем совете! Войдите в мое положение! Как я могу отдавать вам приказы, зная, кто вы?

– Да успокойтесь вы, Герхардт. – Я устало потер лоб. – Я с вами только до того момента, пока не будет сформирована вся армия целиком, а потом Мервин решил убрать меня в штаб. Он считает, что только там мне и место.

Герхардт с трудом скрыл радость.

– Мервин умный человек. – Дипломатично заметил он и вышел.

Я остался один. За каким чертом я, действительно, записался в полк? А затем, ответил я сам себе, что этого от меня ожидали Готлиб и мои солдаты. Я уже и сам не заметил, как стал жителем этого мира. Действительно жителем, а не гостем! Ибо раньше мне было бы глубоко наплевать на то, что подумал бы обо мне Готлиб, если бы я не пошел в полк. Да и не могу я уже выйти из игры, как не убеждаю сам себе, что это дело Аркадия. У меня скопилось очень много вопросов к Сверкающему. Но прав и полковник. В своем новом качестве я для него настоящая головная боль. Только ведь и в штабе я пятое колесо в телеге. По сути, сейчас я лишний. Мавр сделал свое дело, мавр может уходить? Ладно, там посмотрим. Не стоит сейчас загадывать. Жаль только, что не успел с Нарнахом встретиться и взять у него даль-связь с родителями, которой он обещал меня снабдить, когда узнал о моей беде.

Но вот что меня интересует: если я сделал свое дело, то зачем мне дали меч Судьбы? Ведь до этого я прекрасно обходился и самым обычным мечом. Значит ли это, что мое дело еще не закончено? И что за предсказание существует против Сверкающего, что он не жалеет никаких сил, чтобы разделаться со мной? Именно это и надо узнать в первую очередь. Вот оно! Этим я и займусь на Большом Острове, пока весь этот высший совет размышляет над стратегией и тактикой.

Глава 8

Волны набегали на корабль и плавно перекатывали его через себя. Могучий красавец гордо взмывал вверх, а потом словно с горы катился в пропасть и снова стремился ввысь. До этого момента я и не представлял, насколько большими могут быть океанские корабли. А наш корабль был поистине гигантом. На одном корабле уместился весь наш полк со всеми вспомогательными службами и лошадьми. Кроме того, здесь же находилась и часть китежского полка. А ведь кроме людей необходимо везти еще и съестные припасы для них и корм для лошадей. Следом за нами шли еще два таких же громадных корабля, на которых плыла другая половина китежского полка, легкая кавалерия Китежа и амстерская легкая пехота и кавалерия. Корабли помельче везли оружие, припасы, военные машины. Когда же мы отплывали, то у причала я заметил еще десяток кораблей аналогичных нашему. Ратобор говорил, что всего союзники привлекли около трех тысяч транспортников разных размеров.

Наше плавание длилось уже две недели, и мы находились теперь в Индийском океане. Скорость наших кораблей поражала. Впрочем, мы ведь шли не на парусах, а на магическом движителе, а с его помощью корабли могли развивать скорость и в тридцать узлов. Военные же корабли развивали и более высокую скорость. Самые быстрые курьерские корабли достигали и пятидесяти пяти узлов.

Несколько раз мне пришлось запираться в каюте полковника, выгоняя того оттуда, чтобы поговорить с Мервином и драконами. Некоторые бароны уже стали подозрительно коситься на меня, удивленные тем, что полковник, вместо того, чтобы поставить нахала на место, покорно предоставлял свою комнату. К счастью, переговоры уже благополучно завершались: драконы многого не хотели, а люди слишком хотели, чтобы они встали на их сторону в этой войне. Мне удалось выторговать обязательное присутствие драконов на всех совещаниях, касающихся военных действий (хотя бы и через их магический шар), а драконы согласились признать главнокомандующего людей на время войны и своим командиром. С этим покончили быстро, основное время отняло обсуждение вопроса, как доставить драконов на остров. В конце концов, решили выделить тридцать самых крупных кораблей, по одному на дракона. На этих кораблях снесут все мачты, освободят палубу. Чтобы корабль не опрокинулся, в трюмы собирались дополнительно загрузить балласт. Конечно, дракону на корабле будет тесновато, но когда захочет, он сможет взлететь, размять крылья. Такой вот своеобразный авианосец.

А вообще, если не считать этих совещаний, плаванье проходило скучно. Да и какие развлечения могут быть на корабле, пусть и большом, забитом до отказа людьми и снаряжением? Бароны целыми днями слонялись по палубе, вызывая раздражение у команды, которой они постоянно мешали. Кто-то играл в кости или аналог карт нашего мира. Рон тут же нашел для себя новое занятие и излазил все ванты и реи, или наоборот (сам черт не разберется в этих названиях). Китежане, чтобы не заскучать, чистили оружие и пели. Когда они затягивали песни, то послушать их сбегались почти все пассажиры. Потом кое-кто из баронов решил показать, что и они кое-что умеют, и организовали танцы. Китежане сначала молча смотрели, а потом заявили, что так и с тоски помереть недолго. У кого-то из них нашлись музыкальные инструменты, а самые активные пустились в присядку. Бароны некоторое время удивленно на них смотрели, а потом, неловко повторяя движения, тоже пустились в пляс. Веселье остановил капитан, поскольку внутри трюма стал раздаваться какой-то подозрительный треск. После осмотра оказалось, что треснула одна из досок палубы.

– Этот корабль рассчитан выдерживать бури и ураганы! – твердил он, бродя по палубе. – Он побывал в таких переделках, что страшно вспомнить! А тут… Не верю глазам!

Я пожалел капитана, но помочь ему ничем не мог. И вообще непонятно, чего он так расстроился? Подумаешь, одна доска треснула! Вот если бы корабль развалился… Вскоре мы с Артером нашли себе занятие. На юте корабля (или на корме), в общем, сзади, мы стали устраивать тренировочные бои. Артер оказался неплохим бойцом, но он, как большинство баронов, полагался больше на силу. Хотя чисто инстинктивно он сообразил, что пока для него это не слишком надежная опора. Конечно, он гораздо сильнее многих своих сверстников, но вот с солдатами ему тягаться еще рано. Поэтому он сам, а иногда по подсказке своих учителей, разработал некоторые приемы, которые могли помочь ему справиться с более сильным противником. В частности, я заметил, что он никогда не блокирует удары прямо. Всегда старается плавно отвести их. Я показал ему, каким образом можно использовать силу врага ему во вред. Артеру это настолько понравилось, что теперь он хотел тренироваться каждый день. Потом к нам присоединился и Рон. Остальные бароны, увидев, чем мы занимаемся, тоже потребовали возможности тренироваться. В результате составили расписание, по которому и стали проходить тренировочные бои. Естественно, нас затерли, и хорошо, если нам с Артером удавалось провести хотя бы один бой в три дня. А уж о Роне и говорить нечего.

– Это нечестно, – возмущался Рон. – Это мы первые обнаружили, что на корме можно тренироваться. – В отличие от меня Рон никогда не путал корму корабля с ютом, а такелаж с реями.

– Нечестно, – соглашался Артер. – Но что делать?

– Подумаем, – с угрозой пообещал Рон.

Я на это не обратил внимания, а зря. На следующее утро, едва началась тренировка, как у солдат разъехались ноги, и они, стараясь удержать равновесие, схватились друг за друга. Несколько секунд они на пару танцевали какой-то странный танец, а потом все же повалились на палубу, громыхая всеми своими доспехами и оружием. Причину этого обнаружили быстро – оказалось, что кто-то смазал в том месте палубу маслом. Виновных обнаружили быстро, и пришлось нам всем троим драить палубу. Герхардт, прежде чем отдать приказ, некоторое время с сомнением смотрел на меня, но потом, видя, что я взял швабру и ведро, вздохнул с облегчением. Конечно, мы с Артером не стали выдавать Рона и предпочли понести незаслуженное наказание.

– Слушай, ты, горе-мститель, – прошипел Рону Артер. – В следующий раз, если задумаешь нечто подобное, хоть позови меня. Все же не так обидно будет, если накажут за дело.

Рон пообещал. Я же пообещал, что надаю по шее обоим, если они устроят нечто в этом духе. Артер и Рон только посмеялись, а Артер заметил, что еще неизвестно, кто кому надает.

С палубой управились мы только к обеду.

Постепенно, с такими вот приключениями мы приближались к цели путешествия. Вообще-то, это расстояние корабли способны преодолеть и за более короткое время, но для этого необходимо сильно увеличить расход энергии движителей, и зарядка им в этом случае будет требоваться гораздо чаще. Такие траты посчитали нецелесообразными.

В Рогнар мы прибыли спустя две с половиной недели после выхода из Амстерского порта. Порт-Регул, куда мы прибыли, встретил нас гомоном толпы и радостным солнечным летним днем. Ни в своем мире, ни в этом мне не приходилось раньше бывать по другую сторону экватора. И хотя я и знал, что если в Северном полушарии зима, то Южном лето, но эти знания никак не связывались с ощущениями. Только сейчас, увидев настоящее буйство зелени на берегу, я поверил, что здесь действительно лето.

Тевтонский кавалерийский полк сходил с корабля последним. Сначала на берег ступила пехота Китежа. Едва оказавшись на берегу, они быстро построились в походную колонну и сразу зашагали в ту сторону, куда им показали встретившие нас люди из службы обеспечения. Вот уж на чью долю выпала поистине адская работенка. Части прибывали постоянно, и для каждой требовалось определить место стоянки, организовать снабжение продовольствием. По сути, они работали в конвейерном режиме, хотя вряд ли представляли что это такое.

Когда причал освободила пехота, на него стали спускать лошадей. Через два часа наш полк готов был следовать к месту назначения. Все части, прибывшие с этим рейсом, собрали за пределами города. Здесь нам сообщили, что предстоит марш в столицу, около которой и собирается армия союзников. В качестве сопровождения нам выделили около тридцати рогнарских всадников, которые и должны служить проводниками, а также заботится о доставке припасов. Впрочем, нас сразу предупредили, что здесь лучше на них не полагаться, а взять кое-что с собой. Также командиру каждого полка выдали некоторые суммы денег для закупки продовольствия, если понадобится. Подобный пессимизм по отношению к нашим новым союзникам никак не способствовал поднятию настроения. Оставалось только надеяться, что он слегка преувеличен.

Как бы не так. Создавалось впечатление, что единственное, на что годны наши рогнарские друзья, так это только пить. Уже на первом привале они напились до потери человеческого вида. Уж на что бароны или китежские офицеры охочи до выпивки, но и они изумились. Тем более что ни те, ни другие не позволяли себе никаких излишеств во время похода. А эти вояки, приняв вина, очевидно для храбрости, тут же заявили, что готовы хоть сейчас отправиться за Сверкающим и принести его голову, дабы весь мир знал о доблести рогнарских улан. И никакие союзники им не нужны! Всем этим нахлебникам и горе воякам не сравниться даже с полком рогнарской армией.

Насмешки пьяниц терпели долго. Но под конец не выдержали. Четверо росичей, отложив оружие в сторонку, под одобрительный гул всего остального отряда, отметелили этих вояк так, что те потом и на коней самостоятельно влезть не могли. Нет, они, конечно, пробовали сопротивляться. Даже за оружие схватились… но только схлопотали лишнего.

Нет худа без добра. После этого происшествия наши сопровождающие больше ни капли алкоголя в рот не брали и продуктами снабжали отличными и в срок. В остальное время они предпочитали держаться от нас подальше, что вызывало множество шуток в их адрес. Не забыли им и обещание принести голову Сверкающего.

– А вот если Сверкающий окажется не один, а с кем-нибудь? – ехидно спрашивали их. – Как же вы справитесь с ними, имея всего тридцать непобедимых улан? Не кажется ли вам, что в том случае необходимо вызвать подкрепление?

Уланы скрипели зубами, но терпели. А что им еще оставалось делать?

– И это солдаты? – возмутился Артер. – Я помню, как однажды мой отец приказал высечь солдата, который напился во время похода, а здесь сами офицеры подают пример! Если вся рогнарская армия такова, то понятно, почему им нужна помощь.

В подобные дискуссии я предпочитал не встревать. Не насмешничал я и в отношении улан. Как бы то ни было, хотелось кому это или нет, но они наши союзники. Если сейчас начать презирать их, то в будущем это обстоятельство может сильно осложнить всем нам жизнь.

В Горогон – столицу королевства Рогнар мы прибыли через день. Рогнар прибрежная страна, и в основе ее дохода лежала торговля рыбой. Вообще на Большом Острове основная жизнь сосредоточилась на восточной окраине. Именно там в свое время располагались самые сильные и богатые королевства и княжества. И именно ту часть Сверкающий покорил прежде всего. Рогнар же не самый привлекательный кусок пирога, именно поэтому Сверкающий оставил его и еще семь королевств на потом, захватывая те страны, которые важны для него в стратегическом отношении. В Рогнаре, с его рыбой, Сверкающий не очень и нуждался. Но именно это обстоятельство позволило союзникам в настоящее время спокойно сосредотачивать здесь свои силы. К тому же королевство располагало удобными гаванями, по побережью шла довольно хорошая дорога в центральные области новой империи. Раньше эту дорогу могли перекрыть небольшие силы и удерживать на ней более многочисленную армию, поскольку горы, хоть и невысокие, в некоторых местах подходили к морю почти вплотную, и узкие дефиле препятствовали продвижению войск. Но в обстоятельствах, когда союзный флот полностью господствовал на море, он мог в любой момент подойти к берегу и высадить десанты в тылу обороняющихся войск. Любое сопротивление в таких условиях становилось невозможным.

Но это все вопросы стратегии. В настоящее же время меня больше занимал окружающий пейзаж. Как я заметил, природа Острова этого мира мало схожа с тем, что я читал о природе Австралии. Нет, здесь тоже есть широкие равнины, простирающиеся почти до горизонта, небольшие горы, в основном на востоке, а вот пустыни практически отсутствовали. То ли это произошло вследствие более разумной деятельности человека, то ли под влиянием катаклизма, вызванного расколом мира, но вместо пустыни здесь простирались поля, засеянные пшеницей, леса, даже озера. Из-за этого климат Острова стал значительно мягче, здесь не было таких долгих проливных весенних дождей, вызывающих наводнения. И средняя температура летом не поднималась выше двадцати пяти градусов. А сама растительность радовала глаза яркостью своих красок. В общем, мне здесь понравилось. Хотя я и подозревал, что если бы я остался здесь жить, то вскоре просто заскучал бы, настолько все вокруг казалось мирным и спокойным. Никак нельзя сравнить с деловой суетой Амстерского союза, с его дорогами, вечно забитыми многочисленными караванами. Тут же царила настоящая идиллия. Если ее что и портило, так это люди своей деятельностью. По дороге нам неоднократно попадались деревни с такими домами, что в Амстере или Китеже в них не захотел бы жить ни один нищий. И, словно в насмешку, рядом стояла другая деревня, где все дома красивые, удобные. Улицы подметены, кое-где даже мощены. Сами жители ходили в нарядных одеждах. Почему? Да очень просто. Эта деревня принадлежала одному хозяину, а соседняя другому. Хозяину бедной деревни вечно не хватало денег на шикарную жизнь в столице, и он выдавливал из всех своих владений все соки, а хозяин богатой – человек рачительный. Формально крепостное право в Рогнаре отсутствовало, но сами крестьяне оказались повязаны друг с другом такой порукой, что сами же они и смотрели, чтобы никто не сбежал от господина. За такой побег могла пострадать вся деревня. Если кто-то умирал, то управляющему хозяина требовалось представить труп, который должен опознать староста деревни. Если впоследствии выяснялось, что староста покрыл побег, выдав труп какого-нибудь нищего, то его вешали, а на всю деревню налагали крупный штраф. Более спокойно жилось деревням у моря, поскольку они всегда пользовались большей самостоятельностью. Кто сможет проследить за рыбаками в море? Ведь если их прижмут, так они всей деревней и убегут куда-нибудь. Так и без рыбы остаться можно, а это убытки казне. После нескольких попыток навязать рыбакам хозяина их оставили в покое.

Горогон же, мимо которого мы шли, представлял собой довольно типичный город этого мира: стены, опоясывающие его по периметру, ворота и шпили, возвышающие над стеной.

– И это столица? – разочаровано протянул Рон, удивленно разглядывая не слишком впечатляющие крепостные стены. – Да она как раз целиком уместится в одном квартале Амстера. Да еще и место останется.

– Это ты, конечно, врешь, но что ж ты хотел? Не всем же городам быть такими же большими.

Рон только хмыкнул.

– Интересно, какой он внутри? Энинг, мы там остановимся?

– Егор, – прошипел я. – Рон, сколько раз напоминать тебе? И не переживай, нас туда не пустят. Нам туда. Вон смотри прямо. – Вдали действительно виднелся огромный палаточный город. – А что касается Горогона, то лично я намерен там побывать. В конце концов, рогнарцы не могут не пускать туда солдат, когда те в увольнении.

Мои предположения полностью подтвердились. Король Рогнара настолько обрадовался прибытию союзников, что даже отменил собственное бегство, которое в тайне готовил (об этом в свое время мне сообщил Ратобор). Естественно, он готов был угождать союзникам во всем. Поэтому он и распорядился пускать солдат беспрепятственно во все города. А в случае каких-нибудь инцидентов всегда принимал сторону союзников, даже если их солдаты действительно нарушили закон. Это не нравилось жителям, вынужденным страдать от безнаказанности чужих солдат, которые вмиг разобрались в ситуации. Это не нравилось и командованию союзников, так как подобная безнаказанность сильно подрывала дисциплину. В конце концов, высший совет настоял, чтобы во всех городах Рогнара появились военные патрули, состоящие из войск союзников. Это вмиг навело порядок, но вряд ли могло обрадовать различных воров и грабителей, которым эти патрули невольно прищемили хвост. Поднялся вопль об оккупации Рогнара, но здесь власти не церемонились и все выступления подавили с такой жестокостью, что союзное командование вновь оказалось вынуждено вмешаться. В результате возникла парадоксальная ситуация: власти Рогнара вместе со всеми дворянами и аристократами целиком и полностью поддерживали союзников, а купцы и простые жители мечтали о победе Сверкающего, надеясь войти полноправными членами в его империю, где, как они знали, властвует не титул, а закон. Но при этом, обвиняя власти в предательстве, эти самые купцы и крестьяне, открыто высказывающие симпатии Сверкающему, в случае чего искали защиты не у своих властей, а бежали к патрулям союзников, доверяя им гораздо больше. После же того как фактически в ультимативной форме высший совет потребовал от короля Рогнара прекратить репрессии против восставших, простые люди к союзным войскам стали относиться с симпатией, но при этом продолжали тихо ненавидеть своего короля и своих хозяев. Об этом мне рассказал в одном из сеансов связи Мервин.

– Я просто не знаю, что делать, – пожаловался он. – Складывается такое впечатление, что захоти мы уйти сейчас из Рогнара, как все крестьяне упадут к нам в ноги с просьбой, чтобы мы остались, опасаясь репрессией. Но при этом во время войны со Сверкающим эти самые крестьяне будут целиком на стороне Сверкающего. И хорошо если еще за оружие не возьмутся.

– Мервин, я еще сам не разобрался здесь, но по моим впечатлениям, здесь все ненавидят друг друга, все вместе ненавидят чужеземцев, но при этом каждая из групп по отдельности благодарна нам за присутствие.

– Поясни? – заинтересовался Мервин.

– Ну, вы сами сказали. Король и знать благодарны нам за то, что мы спасаем их от Сверкающего, но при этом они не любят нас за то, что мы не даем им свободно расправляться с холопами, как они их называют. «Холопы» нас не любят за то, что мы мешаем победить Сверкающему, при котором и им и купцам будет гораздо лучше, но они благодарны нам за то, что мы мешаем их господам измываться над ними.

– Об этом я и говорил.

– Вот именно. Вот у меня и возникает вопрос: «А стоит ли воевать со Сверкающим за тех негодяев, что находятся здесь у власти?»

– Ну ты спросил! Энинг, что с тобой? Вспомни о том, что делал Сверкающий в Европе. Он же ведь откровенно стремится стать повелителем мира. А это никому не принесет ничего хорошего.

– Мервин, об этом знаете вы, знаю я. Но этот вопрос задают себе все солдаты армии. Они говорят о том, что видят каждый день. Я же имею возможность слушать.

– Это серьезно. – Голос Мервина сразу стал мрачным. – Ладно, мы обсудим этот вопрос на высшем совете. Кстати, тебе привет от Аркадера.

– Спасибо. Ладно, до свидания, Мервин.

Мы находились в лагере уже два дня, потратив их на свое обустройство и знакомство с соседями. Не желая ссориться с местными, на данном этапе операции временное командование всеми союзными силами поручили рагнарскому генералу. Именно он отвечал за подготовку и взаимодействие войск. Мера эта вынужденная, поскольку союзники находились все же на чужой территории. Правда, они специально оговорили, что рогнарский генерал примет командование только на время накопления сил, а потом, на совместном совещании, выберут единого командующего, который и возглавит всю операцию. И хотя у союзников не было никакой иллюзии относительно компетентности верховного командования Рогнара, с этим временным назначением смирились как с необходимым злом. Просто понадеялись, что на данном этапе он в любом случае особого вреда причинить не сможет, если только затормозит подготовку, но не больше.

За те два дня, что я находился здесь, я уже много успел услышать «лестного» от солдат о том генерале, что назначил король Рогнара. Однажды я его даже увидел. Он лихо скакал в нарядной одежде на коне, обозревая вновь прибывшие части. Грозный вид, щегольской наряд, боевой задор в глазах, все выдавало в нем опереточного героя, который больше привык сражаться с винной пробкой, чем с врагом. Зато он личный друг и собутыльник короля, о чем я узнал позднее. Именно умение ловко подкинуть карту монарху, чтобы тот выиграл, и определило его назначение. Он сразу ринулся отдавать приказы, не слушая никаких советов, вызвал в войсках хаос, перепутал все части, обругал всех бездельниками и тунеядцами, после чего уехал к себе в имение справлять свадьбу дочери. За полтора месяца его отсутствия офицерам интендантской службы Амстера, Китежа и Византии удалось навести порядок и запустить механизм прибытия новых частей с последующим их размещением. К нашему приезду этот горе-командующий как раз вернулся из имения и теперь солдаты с тревогой ждали его новых выходок.

– Ну и бардак! – Артер, выкроив свободную минуту, сидел у меня в палатке и пил вино. С нами находился еще Готлиб. – У меня такое ощущение, что здесь никто не знает, что надо делать и ничего не делает.

Это и видно. Я тоже заметил, что части союзников предпочитали тренироваться отдельно друг от друга: китежане отдельно, тевтоны отдельно, амстерцы тоже отдельно. Ни о каком взаимодействии в бою и речи не шло.

– Это пока организационные трудности, – объяснил Готлиб. – Так всегда бывает при коалиционной войне. Здесь самое трудное наладить взаимодействие союзников. Вот когда соберутся все части, когда назначат настоящего командующего, а не этого опереточного генерала, то тогда и решат вопросы взаимодействия. А сейчас и без этого проблем хватает.

– Все равно я не понимаю! Ведь какие-то части уже прибыли! О чем думает этот… как его там…

– Ауредий Регоруйский, – напомнил я.

– Вот именно! О чем он там думает?

Готлиб пожал плечами.

– Не в моих правилах плохо отзываться о своих начальниках, но, по-моему, о чем думает этот надутый павлин, не знает даже он сам. Сие есть главная загадка природы.

– Насколько я знаю, по последним слухам, он обдумывает подвиг, чтобы получить орден, – сообщил я. – Я слышал об этом у росичей, когда ездил туда с сообщением от нашего полковника.

– Ну-ну, – недоверчиво протянул Артер. – А зачем тебя посылал полковник к росичам? Если не секрет, конечно.

– Не секрет. Кажется, наш полковник решил проявить инициативу и стал напрямую договариваться с командирами отрядов союзников о проведении совместных учений. Сначала хотя бы только с росичами.

– Вот это дело. – Готлиб одобрительно кивнул.

– Это-то дело, но мне нужно в город. Мы здесь уже три дня, а я так и не смог выбраться в Горогон. – Я мрачно посмотрел на выход из палатки.

– Да зачем тебе в город? – изумился Артер. – Мне тоже хочется, но потерпи немного. Вот у нас тут все наладится, тогда полковник и разрешит увольнения.

Я только головой покачал. Вот ведь ситуация! Как просто было раньше! Придется, наверное, все-таки отпрашиваться у Герхардта. Пусть он пошлет меня с каким-нибудь поручением. Точно, это идея.

На следующее утро я уже направлялся к воротам Горогона. Поскольку до города от нашего лагеря не очень далеко, то я решил пройтись пешком. Конь в городе мог только помешать. Как я и предвидел, город мало отличался от тех, что я видел раньше. Небольшой городок, узкие улочки, не очень чисто. И, как обычно, много народа. На меня не обращали внимания, и я свободно мог гулять по городу. Желая узнать более подробно о том, что думают люди об этой войне, я направился на рынок и там медленно ходил по рядам, больше слушая, чем выбирая товар. Изредка я покупал разную мелочь. Но здесь меня ждало разочарование. Я понял, что выбрал не самый удачный способ узнать настроение людей. Все они оказались на редкость молчаливы и постоянно со страхом оглядывались вокруг. Их страх ощущался почти физически. А вскоре я узнал и его причину.

Копаясь в апельсинах, я услышал какой-то шум сбоку. Обернувшись, я увидел, как несколько стражников, накинулись на какую-ту кучку людей. Рядом стоял еще один человек и вопил:

– Противогосударственные речи! Заговор!

Случайно оказавшиеся рядом люди поспешно покидали место происшествия, втягивая головы в плечи. Вскоре на помощь стражникам подоспело еще несколько солдат и, скрутив «заговорщиков», они поволокли их куда-то. Лично мне было совершенно ясно, что те люди никакие не заговорщики, просто не вовремя сказали что-то не очень лестное про короля или правительство. Нет, настоящий заговор на улице не рождается. Он рождается в тиши кабинетов, и творят его люди с «холодными» головами и с «каменными» сердцами. Я покачал головой. Вот ведь ситуация, приходится защищать явных подонков. А все вместе называется политика. Правильно отец считал это слово ругательным. Только сейчас я начал по настоящему понимать всю нелепость ситуации. Нет, Сверкающего убрать надо обязательно, но что потом? Опять на месте его империи, где ему действительно удалось установить власть закона, пусть и не совершенного, разводить кучу королевств? Опять каждое из них начнет соперничать друг с другом? Опять вспыхнет множество войн, и опять потекут реки крови? Опять станет опасно передвигаться по дорогам, и опять по ним будут бродить нищие, выгнанные из домов очередной войной? К Сверкающему можно относиться как угодно, но его империя действительно заботилась о людях, ибо он понимал, что это именно люди создают богатство империи. Недаром же и купцы, и крестьяне, и рыбаки мечтают переселиться в империю.

Так ничего и не купив я, мрачно размышляя о здешней ситуации, зашагал дальше. Иногда мне попадались солдаты Китежа или Амстера, как и я слоняющиеся по рынку. Но это и неудивительно, так что я не очень-то обращал на них внимания, как и они на меня. Поняв, что на рынке мне больше делать нечего, я решал, куда стоит пойти дальше.

– Простите, – остановил я одного рабочего, шедшего куда-то с ведром краски.

Тот поспешно обошел меня и скрылся за ближайшим поворотом, даже не повернув головы. Что ж, как мне этого ни не хотелось, но придется спрашивать у стражников, патрулем ходивших по улице. Заметив меня, стражники переглянулись. Один из них что-то сказал товарищам, и те дружно заржали. Игнорируя их смех, я подошел.

– Простите, вы не могли бы подсказать, как мне найти какого-нибудь ученого? Мне необходимо найти библиотеку или университет. Лучше университет.

Не знаю, что такого я сказал, но они, поглядев на меня, заржали.

– Смотри-ка, – заявил один стражник. – Гном еще и разговаривает.

– Ага! Ему нужен ученый! Университет.

– Мне кажется, я достаточно вежливо спросил, что бы рассчитывать на ответ, а не на оскорбления, – все еще спокойно сказал я.

– Гном вежливый, – издевательски пропел третий стражник.

– Я не гном, – уже менее спокойно сообщил я им.

– …он карлик. Смотри-ка, Горун, наши доблестные союзники стали брать в армию детей! Молочко подотри, мальчик. Утю-тю-тю.

С подобным хамством я столкнулся впервые.

– Мне кажется, что вы могли бы хотя бы ради приличия ответить на мой вопрос, – уже совсем не спокойно попросил я.

– А то что? – Стражник насмешливо посмотрел на меня. – Ты нас побьешь? Парни, я боюсь! Этот герой собрался нас бить. Спасите меня! – Его товарищи захохотали.

Тот, кого назвали Горуном, подошел ко мне и наклонился.

– Ну, ударь меня. Покажи свою силу, герой. Утю-тю.

До этого я только медленно закипал, но сейчас уже не выдержал. Мгновенно взвинтив темп, я вошел в дей-ча и направил почти всю внутреннюю энергию в кулак. И тут же ударил, одновременно выплеснув ее из себя. Этого Горуна подбросило метра на два вверх, а потом снесло назад еще на три метра. Пока его товарищи продолжали гоготать, еще не сообразив, что случилось, я уже вырубил второго стражника. Третьего свалил подсечкой. Только тогда четвертый, последний, кинулся на меня и тут же налетел горлом на ребро моей ладони. Разозлили они меня страшно. Через секунду я уже осматривал стонущих стражников на земле. Рядом с ними валялись переломанные копья, отброшенные в сторону щиты.

Я подошел к тому, кого посчитал командиром. Держась за сломанную руку, тот застонал и попробовал отползти от меня подальше. Нога, кажется, у него тоже сломана.

– Как пройти в библиотеку или университет? – повторил я свой вопрос.

– Прямо по этой улице, потом у моста свернете направо. Высокое зеленое здание, – поспешно сообщил мне стражник.

– Спасибо! – Я направился в указанную сторону. Потом снова повернулся к нему. – Вот видите, вы все избежали бы неприятностей, если бы сразу ответили на мой вопрос. Всего хорошего, господа. Скорейшего вам выхода из больницы.

Зеленый дом я нашел без труда. Да и трудно не заметить здоровенное четырехэтажное здание, возвышающееся над всеми окружающими строениями подобно великану. А над воротами красовалась надпись, сделанная немного коряво, но зато с размахом: «УНИВЕРСИТЕТ».

Во дворе университета царила полная тишина. Никто не прохаживался по дорожкам, не торопились студенты на сдачу экзаменов, не стояли профессора, обсуждающие какие-то свои научные проблемы.

Я вошел в вестибюль. Сонный смотритель за маленьким столиком у стены поднял голову и недоуменно посмотрел на меня.

– Скажите…

– Непременно, – пообещал смотритель, опустил голову на стол и снова задремал.

– Спасибо, – с сарказмом поблагодарил я его. Смотритель, естественно, не ответил.

Не желая вступать в бесполезную дискуссию, я двинулся по коридору, надеясь самостоятельно отыскать то, что мне нужно. Или спросить у кого-нибудь, кто встретится мне по дороге. Ага, встретится. Коридоры университета оказались также пусты, как голова Петрова. Изредка, среди пустых аудиторий, мне попадались такие, где немногие скучающие студенты слушали лекции преподавателей.

В своей кольчуге и с мечом на поясе я смотрелся в этом здании довольно нелепо, но в полупустых коридорах никто не обращал на это внимание. Наконец, я, кажется, отыскал то, что мне требовалось. В конце коридора на третьем этаж я разыскал дверь с красивой табличкой: «Главный». Я не был до такой степени невежественен и знал, что главный в университете называется ректор. Даже в этом мире. Именно по этой причине я некоторое время не решался заглянуть за эту дверь. Потом все же постучал.

– Войдите, – раздался жизнерадостный голос.

Я открыл дверь и вошел. Напротив двери сидел не в меру упитанный мужчина, чье круглое лицо с легким недоумением смотрело на меня.

– Милорд? Что привело вас в наше скромное заведение?

Мой отец говорил, что заведение обычно бывает питейным, а это учреждение.

– У меня есть некоторые вопросы по поводу истории вашего Острова. Мне бы хотелось получить кое-какие сведения.

– В таком случае, вам повезло. Разрешите представиться: князь Лонгард Регон, почетный член Рогнарской академии наук, произведенный нашим всемилостивейшим королем в историки и архивариусы.

У меня в мозгу вмиг включился сигнал тревоги.

– Произведенный? – переспросил я.

– Ну да. За большие заслуги в освоении наук его всемилостивейшее величество изволил пожаловать мне это звание. Ведь сам король состоит председателем академии.

– Понятно. – Я помолчал. – А какой наукой вы занимались?

– О, я написал трактат на тему влияния трансцендентальных объектов на субстанциональную сущность человека.

Я моргнул, не уловив смысла.

– Простите, но, если не ошибаюсь, то это работа по магии?

– О, скорее по прикладной магической философии.

Ага, я помню, что Мастер сравнивал эту магическую философию с шарлатанством, наподобие поиска философского камня.

– Но ведь это никак не связано с историей, – возразил я.

– О да, милорд. – Человек печально вздохнул. – Но увы, должность академика по магической философии оказалась занята зятем его всемилостивейшего величества. Он сейчас главный в Большом университете, а я вынужден довольствоваться этим вот захолустьем.

Я уже перестал что-либо понимать. Этот городок, как верно заметил Рон, чуть больше одного района Амстера…

– А сколько университетов в столице?

– Четыре, – гордо ответил Лонгард Регон. – Его величество заботится об образовании своих подданных. Ни у какой другой страны в мире нет столько университетов, сколько у нас.

– Понятно, – протянул я решая вопрос: не уйти ли мне или все же попытать счастья. В конце концов, я решил рискнуть. Ведь не может же он не изучить ту науку, которую преподает. – Очень приятно с вами познакомиться. Меня зовут Егор.

– Очень приятно. А по какому делу вы ко мне пожаловали?

– За консультацией…

– Сто динаров.

Я моргнул.

– Простите, что?

– Консультация стоит сто динаров.

Я молча достал кошелек и отсчитал сотню.

– Замечательно. – Лонгард одним движением сгреб деньги в ящик стола. – Теперь я вас слушаю, милорд.

– Мне бы хотелось услышать коротко об истории Острова. – Его историю я знал от Мастера, но мне захотелось проверить компетентность этого человека, прежде чем задавать главный вопрос.

– О, это действительно интересная тема. Начать с того, что нашу историю безбожно переврали все так называемые архивариусы, что преподавали здесь до меня. – Уже подобное начало меня насторожило. – Понимаете, милорд, с помощью математики… Я понимаю, что вы не могли о ней слышать, эта наука довольно необычна. Но поверьте, она еще произведет переворот в истории.

– Математика в истории? – вежливо спросил я.

– Ну да. Смотрите. – Лонгард достал какие-то листы бумаги. – Вот здесь труд всей моей жизни.

Этот труд представлял собой какие-то схемы, графики и исторические даты.

– Вы сейчас сами поймете, милорд. Оказалось, что вся наша история сфабрикована нечистоплотными историками. Смотрите, из этого графика видно, что на самом деле все даты сдвинуты на триста лет. – На самом деле из этого графика ничего не было видно, но я промолчал. – Вот, видите? Оказывается, король Рогнар – основатель нашего королевства, и князь Бату один и тот же человек. А настоящее имя его Рогнар Бату.

Кое-что из того, что говорил Мастер, я помнил. Этот Бату был одним из самых жестоких завоевателей в истории. Он первым предпринял попытку объединить Остров. Тогда от его войн погибло около четырехсот тысяч человек. Рогнар же жил на двести лет позже и действительно основал это королевство, только он вел войну с потомками великого завоевателя Бату. Каким образом у Лонгарда эти два совершенно разных человека оказались одной личностью, я не понял. Но Лонгард сам объяснил мне все.

– Понимаю, что вам это кажется невозможным, но сейчас вы поймете. Когда сменилась династия, то новый король, чтобы придать своим притязаниям на трон видимость законности, приказал придумать жестокого завоевателя Бату. При этом пришлось придумать еще лет двести истории, чтобы заполнить образовавшийся пробел. А та знаменитая битва при Героганде, в которой Рогнар якобы победил остатки завоевателей, на самом деле произошла здесь, в городе. Просто шайка уличных голодранцев напала на стражников в Героанде – это район нашей столицы. Великая битва на поверку оказалась обычной уличной дракой. Однако стараниями наймитов прошлой династии она превратилась в сражение гигантских армий, в которой чуть ли не решался исход всей войны. Да разве вы сами не видите, что в этих названиях отличие только в одной букве? Ее просто добавили, чтобы придать достоверность.

Я хотел сказать, что между Герогандом и Героандом такая же схожесть, как между вдохом и входом. Героганд старинное название огромного поля, которое дали ему еще в те времена, когда там ездили кочевники и происходит от названия местной птицы. А Героанд название, заимствованное из галлийского языка и в переводе означает звенящий. Очевидно, из-за протекающей в том районе быстрой реки. Однако, подумав, решил, что мое мнение все равно ничего не изменит.

Дальше Лонгард понес всю ту же ахинею. Даты, по неведомым мне законам математики, произвольно сдвигались в ту или иную сторону, имена людей безбожно перевирались. Мелкие стычки между шайками грабителей вырастали чуть ли не до глобальных войн, а жизнеопределяющие события в истории Острова сводились до уровня мелких кулачных боев. Два, а иногда даже три исторических деятеля оказывались неожиданно одним и тем же человеком, а один человек вдруг становился тремя разными людьми. При этом он говорил так убежденно, что я даже усомнился в правильности того, что в свое время рассказывал Мастер.

– Сам король одобрил мои исследования, – с гордостью сообщил мне Лонгард.

Ну еще бы он не одобрил. Ведь, насколько мне известно, сам он принадлежал к третьей династии, которая пришла к власти не совсем законным путем, точнее, совсем незаконным. А этот, с позволения сказать, ученый, утверждал, что прошлая династия в своих интересах переврала всю историю и этих негодяев правильно сделали, что убрали. В конце же, как я и ожидал, оказалось, что приход новой династии (к которой и принадлежал теперешний король) – закономерен. По завещанию некоего великого полководца Чигина (умершего за сто лет до смены династии), который одновременно оказался сыном последнего короля из первой династии (умер в возрасте полутора лет), этот сын (одновременно полководец Чигин) отказался от трона в пользу предка теперешнего короля, но враги коварно скрыли завещание и сами сели на трон, а наследника убили.

– Вот так вот, милорд. Вот она, правда в истории нашего Острова. Вы недаром выложили мне сто динаров.

Вот это точно. Такой занимательной ахинеи я еще не слышал. Я уже представлял, как буду рассказывать ее Мастеру и как мы с ним вместе посмеемся над ней.

– Благодарю вас, князь. Сегодня я узнал для себя много нового и интересного. – Но, к сожалению, не то, что мне надо. Необходимую мне информацию, боюсь, здесь получить не удастся.

– О, что вы, милорд. Вам бы еще поговорить с Героном. Умнейший человек и талантливый ученый. Мою теорию на лету схватил.

Ну еще бы. Я и не сомневаюсь, раз он умнейший человек. Но поговорить с другим ученым – это мысль.

– Э-э, простите, князь. А кто в вашем университете самый скверный ученый? Кто до сих пор не проникся духом вашей теории?

– Самый плохой? Да есть тут один. Угланд. Я давно хотел его выгнать, но он старейший член академии наук. Он тут еще со времен деда нынешнего короля. Не понимаю, как вообще человека такого низкого происхождения приняли в академию. Нет, Тугар II был большой оригинал, когда дал такому ничтожеству как Угланд титул академика.

Похоже, мне повезло.

– А как его найти?

– Да очень просто. Наверное, как всегда, пропадает в подвале со своими книгами. Давно уже пора выкинуть то старье, да все руки не доходят. Вы можете себе представить, милорд, этот невежда хранит книги, некоторым из которых тысяча лет? Ведь там же все устарело!

Я поспешно опустил глаза, чтобы Лонгард не заметил в них насмешку.

– Благодарю вас, вы чрезвычайно меня просветили. А теперь извините, дела.

– Конечно, конечно, милорд. Разве я не понимаю.

Похоже, что после того, как я выложил деньги и выслушал теорию Лонгарда, он потерял ко мне всякий интерес. Даже не встал с места, когда я уходил. Только отойдя на приличное расстояние от кабинета, я дал волю смеху. Все-таки этот человек уникум.

Спустившись в подвал, дверь в который я с трудом отыскал, я очутился в библиотеке. Вдоль стен шли огромные стеллажи книг, свитков, старинных карт.

Я кашлянул.

– Угланд! Вы здесь?

– Кто меня спрашивает? – неожиданно раздался старческий, чуть надтреснутый голос. – Что вам здесь надо, молодой человек? Здесь нет врагов, чтобы заходить сюда с оружием.

– Извините. – Я почувствовал себя крайне неловко. – Просто мне хотелось бы получить кое-какую справку, а оружие сдать некому.

– Еще бы. Все изменилось в этом мире. Во времена Тугара ни один вельможа не смел даже приблизиться к этому помещению с оружием. Вот воистину великий человек и великий правитель. И он не чета нынешнему ничтожеству на троне! Он не производил в академики титулованных ничтожеств.

Я опаслива оглянулся. Как здесь относятся к подобным словам, я уже видел на рынке.

– А вы не боитесь такое говорить постороннему?

– А я уже давно ничего не боюсь, милорд. Я уже слишком стар бояться. К тому же эти ничтожества, что имеют сейчас титулы академиков, ничего не смогут мне сделать, ибо меня произвел в академики сам Тугар Великий. Он лично вызвал меня во дворец и там вручил королевскую награду. Я учился в Амстерском университете. Я с отличием закончил академию в Китеже. Я стажировался у лучших ученых Византии. Тугар при всех опустился передо мной на колено, когда вручал мантию академика! Ты не представляешь, молодой человек, каково это, когда монарх так оценивает твои заслуги! – Похоже, мне действительно повезло. Этот человек поистине настоящий ученый. Конечно, он стар и сейчас со слезами вспоминал прошлое, но я его прекрасно понимал. Окруженный людьми, которые ему и в подметки не годятся, он вынужден терпеть их придирки и издевательства.

– Но вам, молодой человек, наверное, не интересно слушать старика. Зачем вы пришли? И как вообще обо мне узнали? Я уж думал, что обо мне все забыли. Я, дай бог памяти, почти двадцать лет сижу в этом подвале, с тех пор как на троне очутилось это ничтожество.

Я ужаснулся. Двадцать лет!

– Вообще-то, я узнал о вас от Лонгарда. Мне нужны кое-какие сведения, и я посчитал, что в университете мне легче узнать то, что меня интересует.

– И вы нарвались на Лонгарда. Да, могу представить, какими сведениями он вас обеспечил. Небось, едва не уснули.

– Нет, – честно признался я. – Его теория крайне занимательна и довольно увлекательна. Но только меня сказки не интересуют.

– Это точно, сказки. Только все равно не верю, что он порекомендовал вам меня.

– Ну… если честно, я спросил, кто, по его мнению, в университете самый невежественный ученый, и он назвал вас. Тогда то я и понял, что должен повидаться с вами.

Угланд неожиданно запрокинул голову и захохотал.

– А ты не дурак, – заметил он, отсмеявшись. – Так что тебя интересует?

– Мне нужны все сведения о Сверкающем, какие вы можете дать. Ну и сведения о том времени, когда появился Сверкающий.

– Кто такой Сверкающий, я не знаю. Просто в один прекрасный день он появился перед королевским дворцом в Шантаре и потребовал свой законный трон. Должен признать, что тот человек, что правил тогда – негодяй, который выгнал старшего брата из дома.

– Что?! Минутку! Какого брата? Об этом я не знаю. – Ох, Мастер, почему ты не рассказывал об этом? Неужели считал это неважным?

– Старшего. Видишь ли, на самом деле законный король Шантара в то время был Эдвард. После смерти отца, как и полагалось, он взошел на трон. Умнейший человек, кстати. С его восшествием многие надеялись, что он наведет порядок в стране. И первые шаги нового короля в самом деле были направлены на облегчение доли народа. Он стал снижать налоги, построил дороги, занялся реформами в управлении. К тому же многие отмечали его благородство и честность. Казалось, для Шантара настали благословенные времена, когда неожиданно стало известно, что король неизлечимо болен магенией. – Я слышал об этой болезни. Ее еще называли болезнью магов, за что она и получила такое название. Болезнь крайне редкая. Настолько редкая, что ею болел один человек на сто миллионов. А иногда целые столетия не регистрировалось ни одного случая. Из-за своей редкости она как следует и не изучена. Она не смертельна, но человек, заболевший ею, уже не мог вылечиться. Болезнь страшно уродовала тело человека и его лицо. Двухметрового цветущего гиганта она могла превратить в уродливого скрюченного карлика метр ростом.

– Ужасно.

– Да, ужасно. Никто не мог помочь королю. Тогда-то он и совершил свою ошибку. Посчитав, что в таком состоянии он не может управлять страной, и, не имея наследника, он передал трон младшему брату. Сначала Олуэр следовал советам мудрого старшего брата, но потом выгнал его из дворца, повелев солдатам убить его, если тот появится в королевстве. После этого Олуэр и развернулся во всю свою силу. Почти каждый день проходили казни заговорщиков, страну наводнили какие-то странные люди, которым позволялось все. А через десять лет появился Сверкающий и убил Олуэра. Тот уже успел жениться, и его жена родила мальчика. Как раз перед приходом Сверкающего и отмечалось рождение наследника. Во дворце тогда гостила сестра жены короля, тоже королева, только соседнего государства, Арбела. Впрочем, она не ее родная сестра. Ее взяли на воспитание после смерти ближайшего друга отца Гейроны – это та самая жена Олуэра. Потом ее удочерили, так она оказалась сестрой Гейроны. Хотя это не мешало сестрам любить друг друга. Говорили, что она могущественнейший маг, но это были лишь слухи. Она в то время тоже родила дочь и приехала вместе с ней. Когда появился Сверкающий и убил короля с его женой, то она, с детьми и верными людьми, предприняла попытку побега. Что произошло дальше, неизвестно, но ясно одно: Сверкающий был в сильнейшем гневе и очень долго никто не мог к нему подступиться. Сначала думали, что сестре Гейроны удалось бежать вместе с детьми, но ее больше никто не видел. И вот уже почти пятьдесят лет никто не знает, что с ними произошло. Но я склоняюсь к тому, что они все же погибли. Пятьдесят лет слишком долгий срок, и за это время, будь они живы, обязательно дали бы о себе знать.

– Понятно. – Таких подробностей я не знал. Ох, Мастер. – А Сверкающий так и сидит с тех пор на троне?

– Да. Хотя на первых порах он вел себя довольно странно. Он кого-то искал, но явно безуспешно. Я бы даже сказал, что он хандрил, если о Сверкающем вообще можно такое сказать. Но тут муж сестры Гейроны – король Арбелы, обвинив Сверкающего в гибели жены и дочери, двинулся на него войной. Сверкающий, что всех удивило, одержал быструю и решительную победу, после которой не стал сажать на трон своего ставленника, а просто присоединил королевство к своим владениям. Вот так с тех пор и пошло.

– А вы не знаете о предсказании против Сверкающего?

– Предсказании? – Угланд задумался. – Слышал о нем, но ничего определенного сказать не могу. Могу рассказать лишь о заклятье. Видишь ли, когда Эдвард стал королем, то один проезжий маг наложил на трон заклятье. Сейчас я тебе покажу. – Угланд встал и стал рыться в кипе каких-то бумаг. – Ага, вот. – Он протянул мне листок, на котором были записаны четыре строчки.

Подарком бесценным тебя награждаю —

Заклятье на трон я на твой налагаю.

И тот, кто без права престол занимает,

Мгновенно в ярчайшем огне пусть сгорает,

– прочитал я.

– И это работает?

– Еще как. Как-то один вельможа случайно уселся на трон и тут же сгорел. Причем именно мгновенно. Кстати, Сверкающий сделал к дворцу пристройку и теперь его тронный зал там, а старый заколотили. А насчет предсказания… ходили слухи. Один предсказатель обратился с некими словами к Олуэру. Тот сначала рассердился, но потом провел предсказателя в тронный зал и велел оставить его с ним наедине. Один человек сквозь закрытую дверь расслышал одну фразу: «У трона клинки потерянных скоро дождутся». Когда вельможи вошли в зал, то увидели мертвого предсказателя, а у трона действительно лежали два клинка, которые король безуспешно пытался сдвинуть. Также ничего не получилось у вельмож. С тех пор у трона Олуэра всегда лежали два меча. Говорят еще, что текст полного предсказания Олуэр записал на своем троне. Поскольку к этому трону из-за заклятья никто прикоснуться не может, то, скорее всего, этот текст до сих пор на нем сохранился. Если, конечно, Олуэр и в самом деле записал там текст предсказания.

– Это все, что вам известно?

– Все, милорд. Большего вам, боюсь, никто не скажет.

– Что ж, огромное спасибо. Честно сказать, я даже не рассчитывал узнать столько нового. А после встречи с Лонгардом и вообще думал, что ничего не узнаю. – Я уже хотел попрощаться и уйти, но тут вспомнил о табличке над дверью кабинета Лонгарда. – Скажите, а почему на двери у Лонгарда висит табличка с надписью «главный»? Разве главный в университете называется не ректор?

Угланд усмехнулся.

– Верно. Только когда Лонгард впервые появился в университете и увидел эту табличку, то он решил, что ректор – фамилия его предшественника. Когда ему объяснили ошибку, он уже успел поменять таблички. А чтобы не признаваться в собственном невежестве, он всем говорил, что эта надпись всегда ему нравилась, а название «ректор» просто не переносит. С тех пор эта табличка так и висит.

– Да уж… – Я замялся, решив, что стоит что-то сделать для этого человека, с которым так несправедливо обошлись. – Могу ли я для вас что-нибудь сделать?

– Ты хороший мальчик и добрый, но вряд ли ты сможешь сделать то, что я хочу. Так что иди.

– Может, вам нужны деньги?

– Зачем они мне? Мне уже почти двести лет и я чувствую, что дни мои подходят к концу. Вскоре я уже встречусь со своим великим господином Тугаром, который когда-то опустился на колено перед недостойным своим подданным. – Кажется, это обстоятельство произвело неизгладимое впечатление на Угланда.

– И все же, чего бы вам хотелось?

– Мне? Мне бы хотелось стать летописцем похода против Сверкающего. Я бы хотел стать официальным историографом похода. Я чувствую, что этот поход изменит наш мир. Подумай, сейчас против общего врага сплотились почти все Великие державы. Более того, говорят, в нем принимают участие даже эльфы. Это событие знаковое! И пусть глупцы в Рогнаре желают победы Сверкающего, но даже теперешнее ничтожество на троне лучше его. Сверкающий – черный маг. Рано или поздно, но он проявит свою сущность. Человек, живущий за счет других, не может быть ни справедливым, ни благородным. Я не верю ему.

– Я понимаю ваше желание, но ведь вы сами говорили, что вам…

– А, ерунда! Что такое возраст по сравнению с таким событием! Я мечтаю наблюдать воочию все то, что сейчас происходят! Это был бы мой самый великий труд, после которого можно и умереть.

Я задумался. Этот человек действительно заслуживал, чтобы его желание исполнилось. И заслуживал гораздо больше многих так называемых ученых. Не дай бог летопись будет писать какой-нибудь лонгард. Будет у него тогда Ратобор одним и тем же человеком со Сверкающим.

– Знаете, я обещать не могу, но сделаю все, что в моих силах. Поверьте.

Угланд только усмехнулся.

– До свидания, малыш. Приятно было с тобой поговорить.

Я же, пообещав себе выполнить просьбу Угланда любой ценой, поспешно выбрался из подвала и направился в свой полк.

Глава 9

Я стоял около палатки полковника и ждал, когда он меня сможет принять. Не скажу, что предстоящий разговор меня радовал, но выбора у меня не было. По возвращении из города я обязан доложить о стычке с патрулем. Правда, по дороге сюда я все же успел рассказать о встрече с Угландом Мервину и попросил его посодействовать просьбе ученого. Мервин прервал меня на полуслове:

– Энинг, до того ли нам сейчас? Еще летописца не хватало.

– Мервин, Угланд прав, этот поход событие эпохальное. Сами подумайте, впервые против общего врага соединились люди, эльфы и драконы. А сколько стран участвует в походе? К тому же для Угланда это действительно важно. После всего пережитого он имеет право на осуществление своей мечты.

– Хорошо, я постараюсь.

– Нет, Мервин! Не надо стараться! Я знаю, что вы можете этого добиться. Просто сделайте.

– Это действительно так для тебя важно?

– Не для меня. Для него.

– Хорошо. Пусть будет так. Я перешлю официальную просьбу от высшего совета королю Рогнара. Ты говоришь, что он учился в Амстерском университете? Я прикажу поднять архивы, и тогда будет официальный повод для его приглашения. Думаю, что смогу убедить высший совет.

Я был уверен, что поступаю правильно, но совсем не был уверен в том, что этот мой правильный поступок поможет мне в предстоящем разговоре с полковником. Чем он там занят? Я уже десять минут жду. Тут из палатки выглянул писарь и пригласил меня войти. Я вздохнул и, откинув полог, вошел внутрь. И тут, к своему удивлению обнаружил в палатке понурившегося Артера, которому явно пришлось пережить несколько неприятных минут.

– У тебя срочно? – спросил меня Герхардт.

– Да, нет, ничего. Просто я хотел доложить о происшествии в городе. Вы же сами велели докладывать, если что случится.

Как я и ожидал, это вмиг обратило внимание полковника с Артера на меня.

– Говори, – с некоторой зловещей интонацией велел мне Герхардт.

– Когда я гулял в городе, ко мне пристали четверо стражников рогнарской армии. Они меня достали, господин полковник!

– Вот так вот взяли и пристали ни с того ни с сего? – с ехидством спросил меня полковник.

– Ну… я подошел и спросил их, как найти одно место, точнее университет. Они стали издеваться надо мной. Обзывались по-всякому… Я хотел уйти, честно хотел, но они окружили меня и не выпускали, стали толкать меня.

– Ясно, – полковник вмиг стал серьезен. – Насколько я тебя знаю, врать ты не станешь. Сможешь узнать их?

– Конечно.

– Хорошо, тогда мы сейчас отправимся в город и серьезно поговорим с их начальником. Я этого так не оставлю! У тебя нет предположений, где они могут сейчас находиться?

Я пожал плечами.

– Полагаю, в ближайшей больнице.

Полковник резко обернулся ко мне.

– Поясни, – излишне вежливо попросил он.

– Ну, я же говорю, что они меня достали! Я, конечно, человек терпеливый, это все мои друзья могут подтвердить, но и моему терпению приходит конец.

– Я надеюсь, ничего серьезного? – Полковник кивнул на мой меч.

– Вот еще, оружие о них марать. И серьезного ничего. Руки, ноги переломаны, у одного ребра, а еще один несколько дней не сможет говорить, поскольку налетел своим горлом на ребро моей ладони.

– Та-ак. – Полковник еще что-то хотел сказать, но в этот момент увидел Артера, который с широко открытыми глазами слушал наш разговор. – Ты еще здесь? По-моему, с тобой мы уже закончили! А ну марш отсюда!

Артер поспешно выскочил из палатки.

– А вам, господин генерал, я хочу задать еще один вопрос: зачем вам понадобился университет?

Пришлось все объяснить.

– И я посчитал, что там я смогу получить некоторые сведения о Сверкающем. В конечном итоге так оно и получилось, – закончил я рассказ.

– А зачем тебе эти сведения понадобились?

– Врага надо знать, господин полковник, тогда ты, возможно, узнаешь и его слабые и сильные стороны.

– Ладно, плевать на Сверкающего и этих четырех болванов, что решили позабавиться с тобой. Проваливай, пока я не рассердился. Если кто-то посмеет заявиться ко мне с жалобой на тебя, то я сумею их отшить.

– Да я, вообще-то, и не переживал. Сомневаюсь, что солдаты скажут, кто их так отделал. Кому охота выставить себя на посмешище, когда станет известно, что их избил подросток?

– Проваливай, – прошипел полковник, – умник.

Я счел за благо последовать этому совету. А около палатки меня дожидался Артер, которому пришлось рассказывать все сначала.

Следующие несколько дней прошли спокойно, если не считать, что со мной связался Мервин и сообщил, что вопрос с Угландом улажен. В Рогнар послана официальная просьба, и король уже дал свое согласие. Через два дня после этого разговора я заметил Угланда, который ходил от одного отряда солдат к другому и о чем-то их расспрашивал. Потом старательно заносил что-то в свой блокнот. Из разговоров я знал, что его сперва приняли за шпиона короля Рогнара, но потом все выяснилось, и солдаты стали относиться к нему более дружелюбно. А сегодня он оказался в нашем полку, и мы с ним случайно столкнулись.

– О, мой молодой друг, – приветствовал он меня.

– Здравствуйте, Угланд. Я же говорил, что ваша мечта исполнится.

– Спасибо, вам, милорд. – Угланд буквально расплылся в улыбке. – А я ведь даже не знаю вашего имени.

– Зовите меня Егор.

– Странное имя.

– Да, это имя моей родины.

– Хорошо, милорд. А вы не откажетесь со мной поговорить? Я тут не до конца уяснил организационную структуру тевтонского полка, а для меня это важно. В частности, мне непонятен принцип комплектования этих полков. Насколько я понял, здесь очень мало крестьян.

Поскольку я ничем сейчас не занимался, то охотно стал отвечать на вопросы Угланда. А вскоре ко мне присоединился и Артер. Сначала он не понимал, чего хочет этот старик, но когда я объяснил кто он, обрадовался.

– Ух ты! Настоящий летописец! Значит, я тоже попаду в хроники?

– Если заслужите, молодой человек, – серьезно сообщил Угланд. – Но я все же постараюсь.

С этого момента у Угланда не было более преданного слушателя его историй и гида по тевтонскому полку, нежели Артер. Я же только посмеивался, наблюдая за суетой Артера.

– А вы, милорд, разве не хотите попасть в историю? – спросил меня как-то Угланд.

– Скорее я не хочу влипнуть в историю, – скаламбурил я, правда, сомневаюсь, что Угланд понял мой каламбур, поэтому пояснил: – На самом деле в славе нет ничего привлекательного, но много неудобного.

– То есть вас слава не привлекает?

– Ну почему же. Только я считаю, что лучше делать необходимое и тогда она сама тебя найдет, а если за ней гоняться, так ведь она и убежать может.

– Ого. – Угланд с интересом посмотрел на меня. – Милорд, вы меня заинтересовали. Я жалею, что до этого уделял вам слишком мало времени. Обещаю, что завтра обязательно поговорю с вами.

Но завтра пришли новости, которые полностью изменили привычный распорядок в лагере. Оказалось, что конные отряды Сверкающего внезапно перешли границу Рогнара и захватили несколько близлежащих деревень. В столице поднялась паника, и король потребовал от союзников отражения агрессии. Ауредий Регоруйский приказал спешно готовить полки к выступлению. Напрасно его старались убедить, что полки еще не готовы, что в некоторые части еще даже не прибыли тыловые подразделение, что из шестидесяти тысяч союзных войск в настоящее время боеспособна едва ли треть. А атаки войск Сверкающего явно носили локальный характер и вполне могли быть отражены армией Рогнара, сосредоточенной на границе. Ко всем советам Ауредий оставался глух. В конце концов, высший совет дал согласие выдвинуть двенадцатитысячный контингент к границе. Если же к этому времени атаки Сверкающего будут отбиты, то ему следовало вернуться обратно. По-моему, они там посчитали это хорошей тренировкой для солдат. Но наш полковник смотрел на эти маневры пессимистично.

– Они там в своем высшем совете совсем с ума посходили! Разве можно давать такому человеку как наш командующий хоть каплю власти? Быть беде!

Наш полк тоже выступил в поход. Без промедления был свернут лагерь, и мы заняли свое место в колонне сразу за китежским полком. Ауредий лихо гарцевал вдоль строя, пытаясь своими речами подбодрить солдат, но своим видом вызывал только всеобщее раздражение.

Как и ожидалось, вскоре пришло известие, что пограничные части рогнарской армии отразили атаки и конница Сверкающего ушла в империю. Я уже думал, что мы повернем обратно, но после привала движение продолжилось.

– Разве высший совет не давал распоряжения вернуться, если натиск будет отражен? – спросил я полковника.

– Давал, – мрачно ответил он. – Но Ауредию удалось убедить большинство полковников продолжить поход, чтобы удостовериться, что отряды Сверкающего действительно ушли. Я протестовал, но безуспешно. Этот штаб Ауредия состоит в основном из его прихвостней. – Герхардт выругался.

– Разве в штаб входят не командиры полков? – удивился я.

– Входят. Только командиры при своих полках, и они приходят только на совет, а оперативные и тактические вопросы должен решать штаб. А в нем одни рогнарцы. Этот Ауредий набрал в него своих братцев, дядюшек и прочих подхалимов. И на каждом совете они поют песни о гениальности Ауредия Регоруйского.

На границе с империей к нам присоединился двадцатитысячный корпус рогнарской армии. Ауредий приказал всем построиться и разразился многочасовой речью, суть которой сводилась к тому, что необходимо наказать Сверкающего за дерзость.

– Как он посмел нарушить священные границы нашего великого государства?! – патетически восклицал он. – Нам следует показать, чем это чревато для него. Мы обязаны ответить тем же! Лукерий почти беззащитен, мы займем его и тем покажем, что на любую агрессию мы отвечаем быстро, мощно и неотвратимо!

– Было приказано вернуться! – выкрикнул кто-то из строя.

– Вот! – картинно обратился Ауредий к рогнарцам. – Видите, какие у нас союзники? Враг топчет священную землю вашей родины, и в этот решающий час они не желают помочь нам, прикрываясь приказами? Они много кричали о своей доблести, но когда пришло время доказать ее на деле – поджали хвост.

– Проклятье, – прошипел Герхардт. В походе, как вестовой, я вместе с Артером, Роном и Свольдом обязан находиться рядом с полковником. Поэтому я прекрасно мог слышать все комментарии Герхардта, которыми тот сопровождал речь Ауредия. – Такие вопросы решаются на совете, а не здесь. Славы ему захотелось. А нам потом расплачиваться!

– Ну, не все так плохо, – заметил Артер. – Лукерий действительно беззащитен. Можно провести наскок и тут же вернуться.

– Заткнись, малец, если не понимаешь, – оборвал его полковник. – Такими наскоками войну не выиграешь, а наши части не готовы к серьезным боям. Сколько у нас прошло совместных учений с росичами или амстерцами? А тридцать две тысячи это слишком много для простого наскока и слишком мало для серьезных дел.

– Нас ждет слава!!! – продолжал вопить Ауредий. – Кто хочет славы, тот должен идти за мной! Я поведу вас к победе!

Несмотря на все горячие воззвания нашего главнокомандующего, от совета ему отвертеться не удалось. Герхардт вернулся с него под вечер злой как черт.

– Что там? – поинтересовался я, входя к нему в палатку.

– А тебе-то что?

– Полковник, давайте начистоту. Сейчас не время ругаться. А у меня есть связь с одним из членов высшего совета, но мне надо знать, что ему говорить!

– В таком случае останови эту авантюру! Хотя, бесполезно… Должен собраться совет, пока они там примут решение, пока отправят его сюда. Долго.

– Что, так плохо?

– Плохо! Соединившись с рогнарским корпусом, Ауредий получил большинство на совете, и эти идиоты с восторгом приняли предложение этого недоумка! Напрасно мы пытались убедить их, что решение ошибочно. Хотят отомстить? Хорошо, пусть отрядят кавалерию, но зачем отправлять всю армию? Я даже сам готов отправиться со своим полком к этому Лукерию, две тысячи более чем достаточно для такой операции!

– В общем, завтра поход?

– Точно.

Мучимый после разговора с Герхардтом дурными предчувствиями, я связался с Мервином и все ему рассказал.

– Проклятье! Энинг, тебе следует немедленно возвращаться к Горогону. Если хочешь, то я даже готов отдать приказ.

– Мервин, вы предлагаете мне дезертировать? – вежливо спросил я.

– Пойми, ты нужен нам! Без тебя драконы откажутся войти с нами в коалицию…

– Так вот что вас интересует?! Мервин, как вы могли даже предложить мне такое?! Ведь вы-то знаете меня! – В ярости я треснул даль-связью об стол. Палочка издала отчетливое хрясть, и связь оборвалась. Я поспешно поднял палочку и, к собственному ужасу, обнаружил, что она раскололась по всей длине. Лучше бы я головой об стол треснулся. Прав, Деррон, когда запрещал давать волю чувствам. Из-за своей ярости я лишился связи с Мервином.

Но делать нечего, и я отправился к полковнику. Подозреваю, что мои новости ему совсем не понравятся.

– Что? – был первый его вопрос.

Я пожал плечами.

– Все как вы и ожидали.

– Понятно. По крайне мере, у нас есть одно преимущество, о котором не знает Ауредий – мы можем связаться с высшим командованием союзников.

– Не можем, – мрачно возразил я.

– Почему?

Я показал сломанную даль-связь.

– Как это случилось? – также мрачно спросил он меня.

– Я разозлился. Мервин предложил мне кое-что, на что я пойти не мог.

– Вернуться?

Я кивнул.

– По какой-то причине он считает, что моя жизнь очень важна для союзников, и ее нужно спасти даже такой ценой.

– А ты, значит, в этом не уверен?

– Не знаю. Но меня учили не так.

– Ладно, отправляйся спать. Конечно, тебе стоило бы держать себя в руках, но теперь уже ничего не поделаешь. Остается только надеяться, что Сверкающий не успеет собрать в этом районе большие силы, и мы успеем вернуться.

Утром армия пересекла границу и вошла в пределы империи Сверкающего. Его отряды, не принимая боя, отошли назад. Это настолько ободрило Ауредия, что он уже вопил о походе на Шантар.

– Враг боится принимать бой! Они бегут, едва заслышав поступь наших несокрушимых легионов! Я поведу вас к победе! Посмотрите, как враги дрожат при одном только упоминании о моем имени!

Слушая эти хвастливые речи, Герхардт мрачнел все сильнее и сильнее. Потом он решил отправить Артера к росичам, чтобы договориться о поддержке в случае необходимости. Вскоре пришел ответ о согласии, и командир китежского полка даже прислал с Артером даль-связь, чему полковник несказанно обрадовался.

– Хоть с этой стороны все в порядке.

На следующий день мы впервые столкнулись с сопротивлением, но обороняющийся отряд оказался настолько малочислен, что мы даже не успели развернуться в боевые порядки, как его смела конная атака Рогнарской армии. После этой победы Ауредий уже в открытую заявил о своем таланте полководца. На это заявление я мог только головой покачать, видя, как пятитысячный отряд конницы расправился с двумястами солдатами. Причем Ауредий отправил их в лоб, просто задавив противника численностью. В чем здесь проявление гениальности, я не понял. Но первые пленные отправились в Рогнар.

– Вы еще жестоко пожалеете, что посмели вторгнуться в Рогнар, – вопил им вслед Ауредий.

Но дальше нам пришлось идти при постоянных атаках конницы Сверкающего. Они появлялись неожиданно, обстреливали нас и исчезали. Ауредий кричал о трусости врага, но после каждого такого наскока нам приходилось хоронить своих солдат. Легкая конница Китежа и Амстера теперь постоянно ехала на флангах движущейся армии, прикрывая ее от этих жалящих наскоков, но все же полностью предотвратить их не могла.

Через два дня снова произошел бой, но на этот раз противника не застали врасплох в открытом поле, он засел на подготовленной позиции. Его численность разведка оценила в две тысячи. Около этого препятствия мы проторчали до вечера. Ауредий, вдохновленный своей «гениальностью», отправлял в лобовую атаку на засеку отряд за отрядом, пока рогнарцы не отказались идти вперед. Тогда он решил отправить вперед росичей и нас, но командир росичей прямо заявил, что отказывается выполнять этот приказ, поскольку тяжелая пехота на засеке бесполезна. Герхардт поддержал его, тоже заявив, что кони просто переломают себе ноги, если попытаются атаковать эту позицию. В конце концов Ауредий вынужденно согласился с ними и ночью несколько отрядов легкой пехоты отправились в обход позиции, но к утру обнаружилось, что враг отошел. На засеке осталось лежать около четырехсот трупов наших, пусть и рогнарцев, но все равно наших солдат. Герхардт был мрачен и, вопреки обыкновению, даже не ругался. Солдаты, раскидав поваленные деревья, продолжили путь. На этот раз крики Ауредия о великой победе встречались в мрачном молчании даже рогнарскими солдатами. Все чувствовали, что события выходят из-под контроля.

После этого боя натиск кавалерии имперцев усилился, и нам уже с трудом удавалось сдерживать ее наскоки. Ауредий же, вместо того, чтобы руководить походом, репетировал свою речь перед покоренными жителями Лукерия.

Отбиваясь от атак конницы, мы подошли к Лукерию. Город нас встретил раскрытыми настежь воротами и пустыми улицами. Армия в полном молчании входила в мертвый город.

– Мне здесь не нравится! – заявил Герхардт. – Если они успели эвакуировать все население, то явно ждали нас.

– Почему же тогда они не оборонялись? – спросил Артер.

– Не захотели… по какой-то причине. – Герхардт был настолько мрачен и встревожен, что даже не одернул Артера, что раньше сделал бы обязательно.

Эту тревогу чувствовали все солдаты и с тревогой оглядывались на каждый шорох, но по улицам лишь ветер носил пыль и обрывки бумаги.

Лукерий небольшой город – тысяч на десять-пятнадцать, и эвакуировать людей при желании можно без особых проблем. Не видно даже домашних животных, а это значит, что люди уходили без спешки, прихватив все самое ценное. Хотя городок обнесен подобием крепостной стены, разломать эту стену можно без особого труда за полчаса. Наверное, поэтому городок и не стали оборонять. А на улицах тут и там стояли большие телеги с бочками, в которых оказалось вино. Вином, казалось, заставили весь город. Бочки валялись почти на каждом углу. Когда это обнаружилось, то солдаты издали радостный вопль.

– Слушайте все, – громко объявил Герхардт, – я лично утоплю в бочке каждого, кто прикоснется к вину! Выставить дозор, и никакого расслабления! Считать, что мы в осажденном городе! Все!

Я заметил, что в китежских и амстерских отрядах офицеры тоже довольно быстро навели порядок. Вскоре несколько человек из отряда Китежа двинулись по улицам, разбивая топорами бочки с вином. Вино рекой потекло по улицам города. Видя такое святотатство, рогнарцы бросились с кулаками на своих союзников. Герхардт выругался и помчался к тому месту, где виднелся штандарт Ауредия. Я, как дежурный вестовой, помчался за ним.

Герхардт подскакал к Ауредию и поднял коня на дыбы.

– Господин командующий, остановите это пьянство! Разве вы не видите, что это ловушка?

– Господин полковник, я не нуждаюсь в ваших советах! – Ауредий высокомерно оглядел Герхардта. – Я здесь командую! А солдаты имеют право на вознаграждение своих трудов. Солдаты! – неожиданно закричал он. – Этот город ваш!

– Я протестую!!! – в ярости завопил подъехавший китежский офицер. – Неужели вы не видите, что город оставлен специально?! Надо уходить отсюда поскорее!

– Оставьте при себе ваше мнение, господин Аскольд. Я водил полки, когда вы еще под стол пешком ходили.

Китежский полковник и в самом деле был довольно молод для своей должности, лет тридцати, но это не повод так оскорблять его при всех. Аскольд потянулся к мечу, но телохранители вмиг окружили Ауредия. Аскольд сплюнул, развернулся и отъехал.

– Мои люди занимают один район города, – заявил он на прощание, – и пусть только хоть один ваш грабитель посмеет сунуться туда!

– Наглец! – взвился один из подхалимов Ауредия. – Как он смеет наших доблестных солдат называть грабителями?

Герхардт не стал ждать продолжения и поехал следом за Аскольдом. Вскоре к ним присоединился и командующий Амстерской армией. О чем они там говорили, я не слышал, но вскоре союзные части стали устраиваться в городе недалеко друг от друга. Город небольшой, и поэтому люди разместились довольно компактно. Союзники действовали довольно слаженно, так что я мог догадаться, о чем Герхардт говорил с остальными полковниками. В первую очередь в этом районе вылили все вино из бочек. Специальные патрули отыскивали его в домах и подвалах и сливали прямо на пол. Второй шаг заключался в том, что этот район города отделили от остальных баррикадами, оставив только небольшие проходы в них. Несколько показательных наказаний за мародерство быстро образумили солдат, и дисциплина была восстановлена. Улицы города, печатая шаг, стали патрулировать совместные отряды.

Совсем иная картина представала на той стороне города, которую заняли рогнарские солдаты. Смеясь над союзниками, которые заперли себя на небольшом участке, ютясь в каждом доме по двадцать человек, они занимали роскошные дома. Вскоре на улицу уже летела мебель. Солдаты бросились разыскивать спрятанные ценности. В домах трещал паркет, отдиралась кафельная плитка и рекой лилось вино. Вскоре несколько вдрызг пьяных мародеров попытались прорваться на половину союзников, но им быстро доказали ошибочность их намерений. Те, вопя, что союзники присвоили самое ценное и заперлись с ним, бросились по улице. Сообразив, чем такие вопли могут обернуться, офицер, командир баррикады, приказал схватить крикунов и запереть их в подвале, приспособленном под гауптвахту.

Ночью на рогнарской половине вспыхнул пожар. Я забрался на крышу самого высокого здания и оттуда наблюдал за буйством стихии. Поскольку все солдаты Рогнара лежали вповалку пьяными, тушить пожар оказалось некому. Опасаясь его распространения, Герхардт договорился с китежанами и амстерцами и отправил несколько отрядов потушить пожар. Это удалось только к утру, но выгорело около двухсот домов. Все были взвинчены.

А днем к нам пожаловал Ауредий. Пошатываясь и неся перегаром, он обругал всех солдат разгильдяями и недоумками.

– Шо вы здес дэлаете? Рази это солдаты? Вот мои солдаты это солдаты, а вы все дермо сбачь… е. Почему вы не допускаете сюда моих солдат? Все себе прсвоить хотите? Веселитесь нашей победе, я разрешаю! Всем героям штурма крепости ур-ик-а!

В этот момент только присутствие офицеров спасло ему жизнь.

– Пьяный подонок, – прошипел Герхардт. – Надеюсь, все же, что к вечеру он протрезвеет, и утром мы уберемся из этого города.

Надежда Герхардта не оправдалась, и к вечеру Ауредий стал даже пьянее, чем днем. Пришли и другие новости – несколько солдат погибли в страшных мучениях. Стали подозревать отравление. На некоторое время пьянка замерла, все с ужасом думали о том, что в вино подмешали какую-нибудь гадость. Но врачи-маги быстро установили причину: солдаты просто опились вином. Вздохнув с облегчением, рогнарцы набросились на вино с новой силой. К утру количество смертельных случаев возросло.

Вскоре после этого на нашу половину перебрался Угланд.

– Тут безопасней, – заявил летописец.

Но в теперешней ситуации на него не обратили внимания. Лишь бы не мешал. Угланд и не мешал. Он ходил от костра к костру с солдатами, разговаривал с ними, что-то спрашивал, что-то сам рассказывал. А потом я часто видел его в отведенном ему доме склоненным над тетрадкой и что-то туда пишущим. У меня создавалось впечатление, что он работает всю ночь.

– Надо спешить, – заявил он мне, когда я его об этом спросил. – Столько впечатлений. Знаешь, Егор, когда читаешь исторические хроники, то эти походы видятся немного иначе. Например, я совершенно не понимаю нашего командующего…

– А кто его понимает, – тихонько буркнул я.

– …Он ведь должен навести порядок, а он вместо этого сам пьянствует и еще поощряет своих солдат.

Часто к нашим разговорам с Угландом присоединялся Артер. Именно поэтому я, наверное, не завыл с тоски в этом городе…

События же становились все тревожней и тревожней. Все чаще Герхардт отправлялся на совещания с союзными полковниками и всякий раз возвращался мрачный и злой.

Рон однажды, никого не спросив, отправился на половину рогнарцев и вернулся оттуда бледный и трясущийся.

– Они там все с ума посходили, – все время повторял он. – Ты представляешь, там трупы прямо на улице валяются, а эти идиоты из-за любой красивой безделушки с ножами друг на друга бросаются!

– А тебя предупреждали, чтобы ты не носился где попало, – отрезал я. – В следующий раз слушать будешь.

– Оставь его, – попросил Артер. Рассказ Рона произвел на него тягостное впечатление.

Рон держать язык за зубами не стал, и вскоре о том, что он видел, знал весь мой отряд, а следом узнала и вся армия. Союзники, которые раньше стремились как можно реже встречаться с рогнарцами, теперь отправили несколько солдат проверить слова Рона. Их рассказ оказался даже мрачнее. Выходило так, что двадцатитысячного отряда Рогнара больше не существовало. Армия превратилась в большую банду.

На пятый день нашего пребывания в Лукерии к нам снова заявился Ауредий. Но на этот раз он прибыл с пышной свитой и в сопровождении телохранителей. С трудом сидя в седле, он оглядел строй солдат мутным взором. Страдающим от тяжелого похмелья голосом он возвестил:

– Солдаты! В тяжелой битве мы полностью разбили врага, и он бежал перед нами как трусливый шакал! – Строй телохранителей разразился радостными криками, в которых слышались те же страдающие нотки, что и у их патрона. Но солдаты союзников угрюмо молчали. Сейчас уже каждый из них понимал, что они попали в ловушку. Не дождавшись криков радости, Ауредий кашлянул и продолжил: – Но враг еще не повержен!!! Я поведу вас к новым подвигам! О нас будут слагать песни потомки! Мы разрушим Ротон!

Ротон! Об этом городе я слышал. Если я правильно помню карту, то он располагался не так далеко отсюда, но только в стороне от той дороги, по которой нам нужно идти. Каким образом Ауредий хочет взять этот город? Это ведь не Лукерий. Ротон укреплен гораздо лучше, ведь там находятся серебряные рудники, крупнейшие в этом районе… Я чуть не вскрикнул: так вот что понадобилось там Ауредию! Конечно же рудники! Ведь в Ротоне сейчас из-за нашего вторжения скопилось немалое количество того серебра, что добывалось в рудниках. Проклятье! Мне захотелось выругаться. Конечно же, Ауредий не удовлетворился той добычей, что нашел здесь. Да и что здесь можно найти? Вот ему и захотелось побольше.

При последних словах Ауредия по рядам солдат прошел ропот. Ошибочно приняв его за одобрение, он продолжил:

– Враг побежит при одном известии о нашем выдвижении, как уже было неоднократно.

– У нас есть хоть какие-то шансы взять этот Ротон? – тихонько спросил я Герхардта.

Тот мрачно покачал головой.

– Нет. Этот город всегда был хорошо укреплен, а сейчас Сверкающий укрепил его дополнительно. Без долгой осады его не взять. К тому же, если наместник там не дурак, то он не зря потратил те пять дней, что мы проторчали в этом чертовом городе. Я уже даже не уверен, что мы и домой выберемся. Если нас что и может спасти, так это быстрый отход! И надо бросать к черту весь обоз. Хоть и голодными, но так больше шансов вернуться.

– Бросить обоз? – удивленно спросил я.

– Да, – жестко ответил Герхардт. – Иначе гибель всем.

– Тогда надо отговорить Ауредия!

– Не сейчас. Сначала покинем этот проклятый город, а уже потом мы с Аскольдом постараемся переубедить этого идиота. Но сначала покинуть город.

Однако вопреки надеждам Герхардта, мы выбрались из города только на следующий день. Собрать рогнарскую армию оказалось гораздо труднее, чем думал Ауредий Регоруйский.

Часть 3. Победы и поражения, поражения и победы

Глава 1

Мы уходили из города ранним утром, словно воры, которые торопятся покинуть дом, пока туда не вернулись хозяева. Первыми вышла легкая кавалерия Китежа и Амстера, которая немедленно рассеялась по окрестностям, выискивая возможные неприятности. Потом раздался мерный топот тяжелой пехоты Китежа. После по улицам проследовала тяжелая тевтонская кавалерия. Последними покидали Лукерий рогнарцы. На это зрелище посмотреть стоило: рогнарцы не вышли, а вывалились из города. Поддерживая своих товарищей, они тащили за собой бутылки с вином, а следом бесконечным потоком ехали телеги с наворованным добром. Я даже не подозревал, что в городе могло быть столько вещей: для их перевозки использовали даже телеги из-под провианта.

– Если наш поход затянется и у нас подойдет к концу еда, то я с ними делиться не собираюсь, – процедил Герхардт. – Пусть свое ворованное барахло жрут, скоты!

Рогнарцы выползали больше двух часов. В основном задержки вызывались тем, что многие рогнарские офицеры везли за собой не одну телегу, а несколько. Эти телеги застревали в воротах и мешали друг другу. Вдобавок какой-то ретивый вояка по приказу Ауредия поджег город. Повалил дым, началась паника. Телеги, застрявшие в воротах, загородили единственный выход. Кто-то пытался затащить телеги обратно, их владельцы ругались и тащили в другую сторону.

Весь этот бардак очень хорошо просматривался с холма, где находились Герхардт, Аскольд и еще несколько командиров полков тевтонской, китежской и амстерской армии. Все они мрачно наблюдали за этим хаосом, и никто не произнес ни звука. Солдаты тоже молчали.

А пожар в городе становился с каждым мгновением все сильнее, огонь подступил к воротам, и паника усиливалась. На холм прискакал Ауредий.

– Что встали, кретины?! – с ходу завопил он. – Немедленно помогите моим солдатам вытащить вещи! Они же сгорят! – «Кто сгорит? Вещи или солдаты?» – чуть было не спросил я. – Ну что стоите?!

– Мы не носильщики, – угрюмо заметил Аскольд.

– Так тебя, болван, никто не заставляет носить! Прикажи своим бездельникам! Все равно стоят и ничего не делают!

Я заметил, как побелели костяшки пальцев у Аскольда на мече.

– Мои солдаты тоже не носильщики, – глухо заметил он. – Пусть ваши храбрецы бросают награбленное барахло и выматываются из города. А нет, так пусть горят.

– Да как ты смеешь?!! Да я прикажу… – Ауредий внезапно замолк, наткнувшись на ледяные лица полковников. Каким-то шестым чувством он понял, что сейчас перегибать палку не стоит. Еще миг, и эти люди просто убьют его на месте, и никто защитить его не сможет. Ауредий страшно побледнел, резко развернул коня и ускакал.

В огне погибла почти тысяча человек вместе со своими телегами, которые они так и не решились оставить. Солдаты шли мрачные и злые. Телеги, тащившие за армией барахло, страшно тормозили движение, и мы еле-еле плелись. Так мы двигались два дня. Как ни странно, но нас никто не тревожил. Изредка показывались одинокие всадники, некоторое время они сопровождали нашу колонну, но потом без выстрелов растворялись вдали. Герхардт после каждого совещания становился все мрачнее. Судя по тому, что менять направление мы не собирались, убедить Ауредия повернуть домой не удавалось. Богатства Ротона не давали нашему командующему покоя.

Почва вокруг становилась все более каменистой. Мы приближались к горам.

– Почему нас не атакуют? – спросил я однажды Герхардта. – Ты ведь сам говорил, что за то время, что мы торчали в городе, имперцы должны уже успеть приготовиться.

Герхардт мрачно посмотрел на меня.

– Кто ж мог предположить такую «гениальность» нашего командующего? Скорее всего, они ждали нас на дороге домой, и наше движение к Ротону оказалось для имперского командующего полной неожиданностью

– Так значит, все не так плохо? Ведь мы сделали то, что противник не ожидает.

Герхардт сочувственно посмотрел на меня.

– Егор, мы сейчас плетемся как черепахи. Имперская армия может догнать нас в любой момент.

– Почему же до сих пор не догнала?

– Наверное, их командующий считает, что мы задумали какой-то отвлекающий маневр.

С этого момента Герхардт брал меня на каждый совет, собираемый Ауредием. Там Ауредий для начала говорил часовую речь о нашей победе, потом пытался переспорить офицеров союзников, убеждая их в необходимости похода на Ротон. Рогнарские офицеры кричали о трусости союзников. Такой перебранкой заканчивался каждый совет, после чего мы по-прежнему продолжали медленно плестись к Ротону.

– Герхардт, я вовсе не желаю выслушивать трепотню Ауредия. Зачем вы постоянно таскаете меня на этот совет? Даже ваши офицеры заметили, что я всегда оказываюсь вестовым, когда вы туда едете.

– Так надо, – отрезал Герхардт. – Но учти, если Ауредий продолжит командовать, мы все погибнем.

Я замер с открытым ртом, пораженный внезапной догадкой. Он ведь хочет, что бы я сместил Ауредия! Я ведь единственный, кто обладает такой возможностью! Я ведь даже старше Ауредия по званию! Тот генерал, а я полный генерал! К тому же я член высшего совета. Но ведь при всем при этом у меня все равно нет власти сместить командира, назначенного пусть и чужим, но монархом! Да и что мне потом делать? Допустим, я смещу его, а дальше? Ведь тогда я должен буду занять его место! Уж лучше Ауредий, чем я! Я же ведь таких дел натворю! Ну нет. Я догнал Герхардта и пристроился рядом с ним. Тот сделал вид, что не заметил моей отлучки. Совершенно неожиданно слова Герхардта о движении противника подтвердил один крестьянин, который появился в расположении наших частей. Ауредий как раз собрал очередной военный совет.

– Это, с кем я тут могу поговорить? – спросил он у остановившего его часового. – По важному делу. – Тот направил его к палатке командующего.

– Чего тебе? – Ауредий с презрением оглядел оборванного крестьянина.

– У меня есть кое-какие сведения, и я готов ими поделиться. Только мне нужны двадцать динаров.

– И ты думаешь, холоп, что я дам тебе столько денег?! – взревел Ауредий. – Тебя всыпят плетей, после чего ты мигом расскажешь все, что знаешь.

Я поспешно вышел вперед и вложил в руку крестьянина двадцать динаров. Ауредий осекся и с возмущением уставился на меня.

– Что это за щенок?! Ты куда лезешь?!

Я обернулся и пристально посмотрел на Ауредия. Тот поперхнулся словами и побледнел, со страхом глядя на меня. Потом сообразил, что его испуг слишком заметен, и попытался принять прежний вид.

– Говори, – потребовал я у крестьянина.

– Большая армия очень быстро прошла вчера через соседнюю деревню и двинулась к Торнейскому перевалу. Я слышал, что там было около пятидесяти тысяч солдат.

– Лжешь!! – завопил Ауредий. – У имперцев в этом районе нет таких сил! Наша разведка перед походом проверила: здесь у них всего пять тысяч, которые мы разгромили при подходе к Лукерию.

Наверное, этот разгром приснился Ауредию. И насчет того, что нет таких сил… возможно, их раньше не было, но мы неделю проторчали в Лукерии. Если прав Герхардт, а я склонен ему верить, то совсем недавно эта армия стояла на дороге к Рогнару, загораживая наши возможные пути отхода. Когда их командир получил известие о маршруте нашего движения, то он помчался нам наперерез. Да, тогда он как раз и должен пройти той дорогой, про которую говорил этот крестьянин.

Подробнее расспросив крестьянина, даже я, не очень разбирающийся в тактике человек, понял, почему их командир отказался атаковать нас сейчас. Вокруг открытое пространство, и мы обязательно заметим его армию задолго до ее появления. А у него в основном легкая пехота и он не хочет подставлять ее в поле под удар тяжелой баронской конницы или под пики тяжелой пехоты Китежа, даже имея численное преимущество. Ауредий же продолжал кричать об обмане. Конечно, учитывать то, что крестьянина специально подослали, необходимо, но все же проверить его рассказ следовало бы. Ауредий же отказался даже послать разведку. После чего приказал выгнать крестьянина.

Я молча протянул руку и посадил крестьянина себе за спину. Потом развернул Урагана и отправился к своему полку.

– Полковник, – закричал Ауредий. – Остановите своего вестового! Что он вообще себе позволяет?

– Кто я такой, что бы запрещать ему что-либо, – зловеще спокойно ответил Герхардт. Его в этот момент никто не понял…

Я ссадил крестьянина как только мы отъехали от ставки. Тот удивленно смотрел на меня и молчал.

– Почему ты решил помочь нам? – спросил я. – До сих пор твои сородичи не особо рвались помогать в войне против Сверкающего.

– Потому что они дураки, – заявил крестьянин. – Пусть сейчас этот Сверкающий хорош, но он черный маг, а это рано или поздно скажется. Мой отец всегда говорил, что доверять черному магу нельзя, даже если он творит добро, ибо за добром обязательно прячется зло.

– Значит, про армию ты сказал правду?

– Да, милорд.

– И ты знаешь эти места?

– Я родился здесь, к тому же у меня очень непоседливый характер и я часто ездил с караванами.

– Хорошо. Хочешь заработать?

– Каким образом?

– Будешь проводником.

– Мне кажется, что ваш командующий не очень верит мне.

– Это временно. Как только он убедится в наличии твоей армии, он будет доверять тебе больше. Но ты понимаешь, что если ты обманул, то…

– Я умру.

Я холодно посмотрел на него.

– Есть вещи гораздо хуже смерти.

Крестьянин испуганно отпрянул.

В этот момент нас догнал Герхардт.

– Еле вырвался, – весело сообщил он. – Этот Ауредий устроил мне головомойку из-за тебя. – Что-то не выглядит он огорченным. Словно прочитав мои мысли, полковник пояснил: – Наконец то ты очнулся и реально посмотрел на вещи. Правда, еще не до конца, но я надеюсь… Егор, Ауредий погубит нас всех, подумай об этом.

– Полковник, определите этого человека на довольствие и распорядитесь выдать ему подходящую одежду.

Герхардт усмехнулся и поднес руку к козырьку.

– Конечно, господин генерал, – но сказал он это довольно тихо, так что его расслышал только я.

– Зачем наш полковник притащил этого оборванца? – недоуменно спросил меня Артер, наблюдая, как крестьянин моется. Рядом с ним сидел Рон и чистил оружие. Мальчишка уже вполне освоился с походной жизнью, и каждый вечер он засыпал меня ворохом различных историй, услышанных от солдат. Теперь, демонстрируя солидарность, он с таким же немым вопросом смотрел на меня.

– Не судите по виду. Этот человек прекрасно знает все здешние места.

– А, проводник. – Артер вмиг потерял к крестьянину интерес. – Интересно, а что нас ждет впереди? – вот этот вопрос его занимал гораздо больше.

– Наверное, бой. Вряд ли имперцы будут настолько глупы, что позволят захватить Ротон.

– Можно было бы посмотреть по карте, но она у полковника. – Артер печально вздохнул. – Вряд ли он нам даст ее.

– Карта, – я задумчиво посмотрел вдаль. – Конечно, как же я раньше не догадался, что у Герхардта должна быть оперативная карта!

– Оперативная? – изумился Артер. – Ты хотел сказать тактическая! Оперативная может быть только у командующего.

– Да нет, именно оперативная. Я сам видел, как ее вручали Герхардту и другим командирам союзников. Видишь ли, Ауредию с самого начала не сильно доверяли и подобные карты выдали всем полковникам союзных армий.

– Откуда ты знаешь? – Артер смотрел на меня с таким удивлением, будто у меня выросли крылья.

– Я был там, когда выдавали карты.

– Стойте! Тпру, – поспешно вклинился в нашу беседу Рон. – Может вы объясните мне, в чем разница между оперативной картой и тактической? И почему оперативная может быть только у командующего?

– У оперативной карты меньше масштаб. Ясно?

– Угу, – ответил мне Рон. – А что такое масштаб?

– Тьфу. Ну, как объяснить… Оперативная карта включает в себя изображение всей этой провинции в которой мы ведем войну. А теперь представь, что эту карту поделили на несколько квадратов и укрупнили их.

– Они будут подробней, – вмиг сообразил Рон.

– Правильно, – подключился к объяснению Артер. – Штабу главного командования любой армии вручается две оперативные карты тех районов, в которых им предстоит вести боевые действия. Кроме них им дается еще множество копий более подробных карт каждого района. Такие карты и называют тактическими, и они вручаются командирам полков. Кроме того, они даются командирам авангарда и арьергарда. Когда отряд покидает тот район, который изображен на их картах, то карты сдаются в штаб и им выдают другие.

– А если армия покинет район действия оперативной карты?

– Ну, Рон. Когда планируют войну, то зону действия каждой армии определяют заранее, и если есть вероятность, что армия покинет район оперативной карты, то им выдается и карта соседнего района.

– Но все же наш полковник получил и оперативную карту?

– Да, – признался я. – И честно говоря, я рад этому. Тот человек, что распорядился сделать это, очень умен.

– И он знал, кто такой этот Ауредий, – поддержал меня Артер. – Только зачем он вообще тогда разрешил этот поход?

– Если ты помнишь, поход нам разрешили только до границы.

– Но ведь если каждому полковнику выдали оперативную карту этого района империи, то, значит, предполагали, что мы здесь окажемся?

– Боюсь, Артер, что выдача карт была самодеятельностью какого-то офицера организационной службы. И ему еще достанется за это. Не знаю, кто он такой, этот офицер, росич или тевтон, однако огромное ему спасибо. И думаю, что не в его власти было отменить этот поход.

– Боюсь, что ты прав, – вздохнул Артер.

Полковника я застал в его палатке во время следующего привала. Вообще, что-то часто мы стали привалы делать. Никак телеги Ауредия не поспевают по каменистой почве.

Часовой удивленно посмотрел на меня, когда полковник сам вышел мне навстречу и услужливо откинул передо мной полог.

– Меня ни для кого нет! – бросил Герхардт часовому.

– Зачем все это? – раздраженно спросил я.

– Надо. Егор, пойми, хочешь ты того или нет, но рано или поздно тебе придется убрать этого идиота. И лучше бы сделать это рано.

– Нет.

– Тогда зачем же ты пришел?

– Мне бы хотелось посмотреть на карту.

Герхардт рассмеялся, а потом достал просмоленный матерчатый мешок, герметично закрытый. Развязав его, он поинтересовался:

– Какую тебе?

– Лучше оперативную.

Полковник уверенным движением достал один из листов и развернул его на столе. Карта оказалась довольно приличных размеров, и чтобы найти тот район, который меня интересовал, пришлось убрать со стола края карты так, что те свешивались почти до пола. Место нашей стоянки я нашел сразу. Герхардт каждый раз отмечал наш маршрут. Оказалось, что от Рогнара мы уже удалились на довольно приличное расстояние. Измерив кратчайшую дорогу, я высчитал, что на обратный путь нам придется затратить не меньше двух недель и это если идти очень быстро, а не так, как сейчас. При этом дорога шла почти рядом с горами, и перекрыть ее в случае необходимости можно в очень многих местах. Тем более что иногда эта дорога шла и по горам. А где этот чертов Ротон? Ротон оказался довольно крупным городком, зажатым в горах. Посмотрев на это место, я охнул:

– Ну нет! Если мы попадем в этот Ротон, то имперцам достаточно перекрыть два горных перевала, и мы окажемся в ловушке. Конечно, эти горы не очень высокие и при желании можно прорваться через них, но…

– …но это будет слишком дорого стоить. Верно. Только, боюсь, имперцы не пропустят нас к Ротону.

– Почему? Вы сами говорили, что город хорошо укреплен, и нам его не взять, а припасов у нас почти нет. Мы же просто помрем с голода под его стенами.

– Так-то оно так. Но ведь рудники находятся не в городе, и мы можем разрушить их. А оно Сверкающему надо? Нет, нас встретят здесь. – Палец Герхардта уверенно уперся в какую-то точку на карте. – Вот здесь, у Торнейского перевала.

– Почему? – удивленно спросил я. – Разве на самом перевале не лучше?

– В данном случае нет. Посмотри, этот перевал довольно широк, и горы здесь пологие, тем не менее, они все равно не дадут использовать ни нам, ни имперцам всех своих сил. Бой придется вести очень ограниченному количеству людей. А пологие склоны гор делают очень вероятными обходы. Нет, здесь все непредсказуемо и, пожалуй, тяжелая пехота Китежа в таком месте может оказаться сильнее пехоты имперцев. А вот если они встретят нас у перевала… Смотри, каменистая почва не даст в полной мере использовать нашу тяжелую кавалерию. К тому же это поле ссужается к перевалу, так что при возможном отходе они смогут укорачивать свой фронт. Но главное, поле не очень ровное и здесь имеет превосходство легкая пехота, а тяжелая только расстроит свои ряды. И не забывай про пусть и небольшое, но численное превосходство врага.

– И что бы вы сделали в этом случае?

– Я? – Герхардт задумчиво посмотрел на карту. – Я бы никогда не попал в такое положение.

– Но мы то уже попали, и надо что-то делать!

– Не знаю.

– И я не знаю, а вы хотите, чтобы я занял место Ауредия. Сами подумайте, что союзники не все меня поддержат, я же все-таки ребенок. Но рогнарцы не поддержат точно. А их ведь, как-никак двадцать тысяч. Вам нужна небольшая гражданская война на виду у неприятеля?

Герхардт ошеломленно посмотрел на меня.

– Об этом я не подумал. У тебя же нет доказательств, что ты член высшего совета…

– Да даже если бы и были, то высший совет не указ Ауредию. Он вполне резонно может сослаться на мнение своего монарха, которое в данном случае гораздо важнее. Ведь он командует большим отрядом, чем союзные силы вместе взятые.

– Да эту шваль можно разогнать за полчаса… – начал было Герхардт, потом замолчал и тихо закончил: – но это, наверное, не самая подходящая идея в данной ситуации. А они тебя никогда не признают.

– Вот именно. Вы по-прежнему будете настаивать на попытке смещения Ауредия.

Герхардт промолчал.

– Ну почему ты так молод?! – с отчаянием вскричал он.

– Может, еще выберемся…

– Этот идиот ничего не желает слышать! Он и не видит ничего, кроме складов с серебром Ротона. Все факты, которые его не устраивают, он попросту игнорирует!

Как и предсказывал Герхардт, имперская армия встретила нас у перевала. Четкие ряды пехоты, конница, отодвинутая слегка назад (и здесь Герхардт оказался прав – поле совсем не годилось для использования кавалерии). Я прикинул силы. Крестьянин не соврал, здесь не меньше пятидесяти тысяч. Но самое скверное то, что у противника много легкой пехоты. Гораздо больше, чем у нас.

По всем нашим полкам понеслись вестовые с приказом изготовиться к бою. Всюду стоял шум и гам. Враг был замечен давно, но, казалось, он застал нас врасплох. Поднялась жуткая неразбериха, в которой большую роль играли именно рогнарцы со своими телегами с барахлом. Везде слышалась ругань.

– Куда прешь, зараза?! Не видишь, пехота идет?!

– Обозы вертай! Обозы назад!

– Конница откати! Освободи дорогу, я сказал!

Я, как обычно, находился рядом с Герхардтом и с высоты холма наблюдал за всей этой суетой. Рядом стоял бледный Ауредий.

– Что делается? Что делается? – растеряно повторял он. – Откуда здесь армия? Ее не должно быть здесь! Ведь разведка говорила, что в этой районе у Сверкающего не больше пяти тысяч солдат, а их мы разбили! Мы ведь разбили их! Разбили!

Пока он причитал, офицеры пытались навести порядок.

– Оставайся здесь, – велел мне Герхардт и поскакал к своему полку. Рядом стояли встревоженные Рон и Артер. Никто ничего не понимал.

Враг, естественно, не стал ждать, пока мы выстроимся для боя и решительно двинулся вперед. В наши ряды полетели первые стрелы. В ответ грянул нестройный залп с нашей стороны, который не причинил врагу никакого вреда.

Первыми под удар попали рогнарцы. Ауредий поставил их впереди войска, чтобы иметь возможность беспрепятственно заниматься «реквизицией» – как он это называл. Рогнарцы же рассчитывали, что им придется грабить Ротон, поэтому с радостью шли впереди армии, но они совсем не рассчитывал на то, что им придется сражаться. Первым побежал полк Зетия, собутыльника Ауредия. Сам Зетий незадолго до этого появился у нас на холме.

– Все пропало! Мы разбиты! – вопил он.

– Полковник! – в ярости закричал Артер. – Вы оставили свой полк! – В этот момент Артер не думал, что перед ним взрослый, более того, старший по званию! Видя такое пренебрежение долгом, он просто не смог сдержаться.

– Ах ты, щенок! – заорал в ответ Зетий. – Сейчас я покажу трус я или нет! – Он обнажил меч и бросился на Артера.

Я выехал вперед и остановился у него на пути.

– С подростком воевать храбрости у вас хватает! – в бешенстве заявил я ему. – Лучше бы вы так же храбро сражались там. – Я махнул на поле.

– А ну прочь, щенок!

Но в этот момент на холме стали собираться остальные командиры полков рогнарской армии. Покинутые командирами, рогнарцы уже не могли оказывать сопротивление и побежали. Поле было не слишком широким и бежать они могли только назад. В результате рогнарцы налетели на ряды китежской пехоты, которая выдвигалась вперед. Росичам, чтобы вступить в бой, приходилось прорубаться сквозь своих союзников.

Зетий, с появлением остальных, вмиг забыл об обиде.

– Бежать! Все погибло! – Эти крики слышались чаще всего.

Вестовые из союзных полков, глядя на это зрелище, поскакали назад к своим, справедливо решив, что здесь им делать нечего.

– Егор, поехали отсюда! – Артер схватил меня за руку, злобно глядя на Ауредия и его друзей, которые в панике метались по холму.

– Подожди! Я хочу досмотреть. – Я достал бинокль, который возил с собой и стал наблюдать за боем. В результате катастрофу я видел до конца.

Некоторым отрядам Амстера и Китежа удалось добраться до врага, и они вступили в бой, но максимум, что они могли, так это задержать продвижение противника. В этот момент во фланг ударил еще один полк имперцев. Дальше битва превратилась в побоище.

Тут на холме появился тевтонский отряд.

– Егор, где ты?! – Герхардт оказался около меня. – Быстро уходим! Скоро имперцы будут здесь. – Потом он повернулся к рогнарцам. – И вы, господа, если хотите, то можете присоединиться к нам.

– Конечно-конечно, господин полковник, – льстиво заметил Ауредий. – За мной, господа.

– Рон, держись рядом! – велел я. – Артер, пожалуйста, присмотри за Роном.

Тот кивнул и пристроился рядом с мальчишкой. Мы спустились с холма и оказались в потоке отступающих войск. Полки перемешались и теперь пешие росичи шли рядом с конными тевтонами, здесь же шагали амстерцы. Возле нас остановился Аскольд.

– Герхардт, отводи остальных, я задержу их насколько смогу. Всем все равно не уйти.

Герхардт мрачно кивнул.

– Что он имел в виду? – спросил я.

Герхардт промолчал.

Эти мгновения запомнились мне на всю жизнь. Когда-то я считал, что нет ничего хуже, чем убивать кого-то, теперь знаю, что есть. Гораздо хуже смотреть как убивают твоих друзей, зная, что ты не в силах помочь им. Рогнарцы бежали так, что сносили все кордоны, с помощью которых их пробовали задержать. Они путали весь порядок. Только отъехав подальше, мы могли перевести дух.

– Егор, – позвал меня Герхардт. – Ты спрашивал об Аскольде. – Пошли, я хочу, чтобы ты это видел.

Герхардт быстро поехал к ближайшему холму. За мной увязались Рон и Артер. Поднявшись на холм, Герхардт указал на то поле, откуда мы только что бежали. Удалиться мы успели километров на пять-шесть, не больше, но отсюда было видно все. Я поднес к глазам бинокль: китежский полк стоял поперек дороги, по которой мы отступали, и отбивал атаки превосходящего по численности врага. Первая его шеренга уже полегла вся, но вторая, стоя на коленях, отбивала атаку короткими копьями. Более мощные лежали на их плечах, и держала их третья линия. Враг наседал отовсюду. Его было в десять раз больше, но он никак не мог сломить этого отчаянного сопротивления. А в самой гуще битвы гордо реяло знамя китежского полка. Вот противник пошел в обход, и вскоре полк уже сражался в окружении, но он сражался. Он сражался, давая нам драгоценные мгновения для отступления. Каждая лишняя минута спасала жизнь сотне наших солдат. Росичи, казалось, понимали это – далекое эхо донесло до нас громовое ура, и вот враги попятились, они побежали. Правда, они тут же восстановили порядок и снова пошли в атаку, но, тем не менее, они отступили. Тут из-за поворота вылетел отряд тевтонов и амстерской легкой конницы. Они врубились во фланг наступающим врагам, прорываясь к своим товарищам. Они пробились, но я видел, что из этого отряда осталось едва ли сотня человек.

Вот знамя китежского полка покачнулось, упало, но через секунду оно снова гордо реяло над полем битвы. Отчаянное сражение продолжалось. Этот одинокий китежский полк не мог победить! Он проигрывал, но тем не менее он побеждал. Он умирал, но жил. В невольном жесте я обнажил свой меч и вскинул его в воинском салюте. Я услышал, как сбоку от меня так же прошелестело доставаемое оружие, но я не обернулся. Я не знаю, сколько мы так стояли, замерев и наблюдая за неравной битвой. Знамя полка упало снова и теперь уже больше не поднялось. Вскоре смолк и шум битвы. Полка больше не существовало.

Я резко обернулся и увидел, что Рон плачет. Герхардт мрачно сжимал рукоять меча.

– Они все погибли, – тихо сказал Артер.

– Нет!!! – в ярости закричал я. – Они живы! Они живы, пока живы мы! Они ведь пожертвовали собой ради того, чтобы спасти нас!

Устыдившись своей реакции, я отвернулся. Вдруг почувствовал чью-то руку на плече.

– Ты прав, малыш. Прав. Но нам надо уходить. И, думаю, сегодня преследования не будет.

Мы быстро спустились с холма и бросились догонять своих. Офицеры уже успели навести порядок, и полки снова приняли свой более-менее прежний вид. Из особо пострадавших полков людей разбросали по остальным, заполнив ими образовавшиеся бреши.

– Энинг, слава богу! – приветствовал меня Готлиб. – Я уж опасался худшего.

– Ничего, я еще жив. Какие потери, Готлиб?

– Небольшие. Нам повезло. Всего двое. В полку побольше.

– А что осталось от армии?

Готлиб пожал плечами.

– Кто ж его знает. Надо бы остановиться и посмотреть, но сейчас лучше не останавливаться. Так что шагаем.

– Рогнарцы?

– Эти скоты разбежались во все стороны как тараканы. Надеюсь, имперцы займутся этими свиньями и на время оставят нас в покое.

Среди остатков армии я заметил и Ауредия, вместе со своим штабом и рогнарскими полковниками, которые бежали из своих полков и потому уцелели. На Ауредия было жалко смотреть. Он дрожал, волосы растрепаны, а в глазах застыл страх. Этот сгорбившийся человек постарел лет на тридцать за этот день, но жалости к нему я не испытывал. У меня перед глазами до сих пор стояли картины той бойни, в которую он нас загнал. Не мог забыть я и погибающий китежский полк и храбрую, но гибельную атаку тевтонского отряда, пробивающегося им на помощь.

В этот же день я отыскал Угланда и все ему рассказал.

– Запишите это, Угланд. Обязательно запишите. И перечислите имена всех тех людей. И помните, всегда помните, что вы сейчас живы только благодаря им!

Угланд серьезно кивнул, записывая за мной в свою тетрадь.

Мы шли уже два дня. Шли, не зная куда, не имея никакого плана действий, под проливным дождем. Формально у нас был командир – Ауредий все еще оставался командующим, но он не пользовался никаким авторитетом и его никто не слушал. На первом же привале удалось подсчитать количество людей. Оказалось, что от армии осталось всего около пяти тысяч человек. Так мы и шли под дождем. Этот дождь, по сути, спас нас, размыв дороги. Сегодня утром дождь прекратился.

– Пошли, – пригласил меня Герхардт. – Кажется, Ауредий наконец очнулся от меланхолии и созывает военный совет. Полковник пристально посмотрел на меня. Несколько секунд мы мерились взглядами.

– Пошли, – наконец кивнул я. – Но мне надо кое-что захватить.

В палатке я надел орден Чести и Золотую Гривну. Не желая, сразу привлекать внимание, я надел плащ и запахнул его так, чтобы ордена никто не увидел. После дождя никого не удивит, если я приду в плаще. А генеральский жезл я заткнул за пояс. Осмотрев себя и убедившись, что ни орденов, ни жезла не видно, я вышел из палатки.

– Я готов, господин полковник.

Герхардт в один миг уловил мою интонацию и под ошарашенными взглядами солдат поклонился мне. Что ж, им недолго осталось удивляться. Только вот примут ли они меня? Согласятся ли выполнять приказы подростка? Полный сомнений, я вошел в шатер к Ауредию. Здесь уже собрался весь штаб, все офицеры уцелевших полков. Были здесь и полковники рогнарской армии. Герхардт уселся на свободное место за столом, я остался стоять у входа. Кажется, ждали только Герхардта

Ауредий обвел нас всех тусклым взглядом.

– Господа, я собрал вас, чтобы сообщить: я принял решение капитулировать, поскольку не вижу другой возможности спастись. Я приказываю…

– Ах, приказываешь? – зловеще спросил один из китежских офицеров. – Хватит! – Он встал и оглядел всех. – Не знаю как вы, но я капитулировать не собираюсь!

– Полковник, – гневно закричал Ауредий. – Это приказ!

Полковник перегнулся через стол и в упор посмотрел на Ауредия.

– Да? – зловеще спокойно спросил он.

– Хватайте его! – в ужасе закричал командующий.

Несколько человек из его штаба дернулись было выполнить приказ, но, наткнувшись на ледяные взгляды остальных, не рискнули. Нет, союзников в палатке находилось меньше, чем рогнарцев, но у рогнарцев оставался лишь небольшой отряд в двести человек, а у союзников сколько? Эти подсчеты вмиг охладили горячие головы.

– Господа! Кто за то, чтобы отстранить Ауредий от командования? – повернулся к нам китежский полковник.

– Вы не можете меня отстранить! – завопил Ауредия. – Меня назначил король! Это мятеж! Вас всех повесят!

– Господа? – полковник продолжал смотреть на своих коллег.

– Это действительно незаконно, – неуверенно отозвался Зетий.

– А вы что скажете, господин Герхардт?

– Даже не знаю, Святополк. Но Ауредий действительно больше не может командовать. Однако кто будет вместо него? Мы все равны.

– Это мы решим после!

– Нет, Святополк, так не пойдет, – остановил его офицер из Амстера. – Нас ведь действительно могут повесить за мятеж. Тут надо все обдумать.

Обдумать? Где они время решили взять? Я не выдержал, подошел к столу и со всей силы грохнул жезлом по нему. Жезл оказался крепким. От него не отлетел ни один камешек.

Сначала все гневно повернулись ко мне, но по мере того, как они осознавали, чем я стукнул по столу, гнев сменялся недоумением, а потом удивлением. Я специально не убирал жезл, давая возможность разглядеть его всем желающим. Постепенно воцарилась мертвая тишина.

– Хватит болтать!!!

– Э-э, что? – Святополк недоуменно посмотрел на меня. – Ты кто такой и откуда у тебя эта штука? Парень, ты знаешь, что бывает за незаконное присвоение… э… – Под моим пристальным взглядом он растерялся и замолчал.

– Могу подтвердить, что жезл принадлежит этому человеку по праву, – вмешался Герхардт. – Я сам был свидетелем вручения жезла. Все законно. У меня есть даже копия приказа короля Отто.

– Да что здесь происходит?! – не выдержал кто-то.

Я молча скинул плащ под ошеломленными взглядами присутствующих.

– Меня зовут Энинг Сокол. Рыцарь Ордена, кавалер ордена Чести и Золотой Гривны. Полный генерал тевтонской армии и член высшего совета союзников. Барон Веербаха.

Только ошеломлением всех присутствующих можно объяснить ту тишину, что воцарилась после моих слов. Я не нарушал ее и ждал.

– Милорд может это доказать? – спросил кто-то.

– Доказать что? Что я генерал? Вот жезл, а Герхардт может подтвердить мои слова. Что я кавалер ордена Чести? Так любой амстерец может рассказать, за что рыцарь Энинг получил его. С Золотой Гривной сложнее, но тут вам придется поверить мне на слово.

– Хорошо, – заговорил Святополк. – Так что вы хотите, милорд?

– Я хочу отстранить Ауредия от командования. Как старший по званию, я беру командование на себя!

– Ребенок…

– Да, ребенок, черт возьми!!! – вскипел я. – Пусть я ребенок, пусть я плохо разбираюсь в тактике!.. – Я гневно обвел присутствующих взглядом. – Надеюсь всем ясно, что Ауредий не может дальше командовать…

– А вы считаете, что сможете лучше? – насмешливо спросил один из амстерских полковников.

Я резко обернулся.

– Лекор? Правильно?

Полковник удивленно кивнул.

– Лекор, скажите мне, кто сможет командовать хуже Ауредия?

Мое замечание вызвало смех. Люди задвигались.

– Я протестую! – завопил Зетий. – Неужели вы подчинитесь ребенку?! Это же смешно.

– О, да! – я медленно обернулся к нему. – Это очень смешно. Но хочу кое-что спросить у вас, господин Зетий. А так же у вас, господа рогнарские полковники. Почему вы здесь?

– Что? – Зетий удивленно моргнул.

– Я спрашиваю, почему вы здесь? Насколько я понял, это совет штаба и полковников.

– Я полковник!!!

– Да? Тогда я хотел бы проинспектировать ваш полк.

Раздались смешки. Кажется, союзные офицеры стали наслаждаться происходящим.

– Мой полк погиб в бою! – в ярости завопил Зетий. – И ты прекрасно это знаешь, щенок! Он яростно дрался!

– Оставим пока щенка в покое, – холодно сказал я в наступившей тишине. – Твой полк яростно дрался и погиб. Хорошо. Тогда почему ты жив?! Почему?! Можешь не отвечать! А жив ты потому, что бежал из полка! Бежал еще до того, как он даже вступил в бой! Опровергни меня, если сумеешь!

– Я сумею! О, я сумею! – Зетий достал меч и рванулся ко мне.

– Оставьте его! – велел я, видя, что его пытаются остановить. Все-таки он не слышал обо мне. Не слышал и о рыцарях Ордена. Я чуть отскочил и пока мой враг выпутывался из полога, сообщил:

– Зетий, за побег с поля боя я приговариваю вас к смерти. – Зетий взревел и бросился на меня. Его меч отлетел в сторону, а шеркон пронзил сердце. – Приговор окончательный и обжалованию не подлежит, – закончил я. Потом повернулся к рогнарским офицерам. – Кто еще желает высказать претензии?.. Я так и думал. Отныне на советах будет присутствовать только мой начальник штаба и командиры союзных частей. От тевтонов будет полковник Герхардт. От Китежа мне бы хотелось видеть Святополка. От Амстера Лекора. Есть возражения?

Возражений не было. Я просто задавил всех. А скорая расправа над Зетием окончательно убедила полковников, что я могу командовать.

– А кто будет от Рогнара? – вдруг спросил Ауредий.

Я повернулся к нему.

– Как только здесь появится рогнарская армия, так сразу на совете появится и рогнарский представитель. Все, все свободны. Остаются только те, кого я назвал. Господин Ауредий, вам лично, я советовал бы отправиться к себе и не показываться мне на глаза.

Ауредий поспешно выскочил из шатра.

– Рутор, – позвал я одного из офицеров, – распорядись о смене часовых. Не хочу, чтобы нас охраняли рогнарцы.

Названный мной офицер серьезно кивнул и вышел. Я же посмотрел на единственного рогнарца, оставшегося в шатре – начальника штаба.

– Если ты не хочешь проблем, то выполняй все, что я тебя прошу. Ясно?

Офицер испуганно кивнул.

– Тогда доставай карты.

– Минутку, генерал, – с легкой насмешкой спросил Святополк. – У меня один вопрос. Если ты знал, что Ауредий не годен для командования, то почему только сейчас заявил свои права? Почему ты раньше не отстранил Ауредия? Ты ведь понимаешь, что все, кто погиб в бою, погибли и из-за тебя тоже?

– Понимаю, – ответил я, глядя ему в глаза. – Мой учитель говорил, что у каждого человека свой ад. Не лезь в мой! А почему я не сместил Ауредия раньше… А ты поддержал бы такое смещение?

Святополк отвел глаза.

– Вот видишь. Ну, если вопросы закончились, тогда слушайте, что надо сделать… Необходимо выделить столько лошадей, сколько возможно без потери боеспособности частей. Лекор, пусть твоя легкая пехота перегрузит все оставшиеся продукты с телег на коней. Телеги…

– Уничтожить, – кивнул Герхардт.

– Нет. Телеги передать росичам. Святополк, сажай своих людей на телеги, сколько уместится. Двигаться будем быстро. Как только те, кто идет пешком, устанут, они поменяются местами с теми, кто едет на телегах. Я примерно прикинул, если на каждую телегу посадить по десять пехотинцев, то как раз в три смены можно ехать. Святополк, проследи за сменами.

– Нам не хватит лошадей для всей еды, – возразил Лекор.

– Значит эти припасы придется уничтожить.

– Но…

– Лекор, сейчас наше спасение в скорости. Может нам придется голодать, но это лучше, чем если нас догонят. – Я украдкой вопросительно посмотрел на Герхардта. Тот ободрительно кивнул и улыбнулся. – Все приготовления закончить за час. Все.

– Невозможно! – возмутился Лекор.

– Надо! – отрезал я. – И еще. Вы теперь мои личные помощники и мой штаб. Пусть каждый в своем полку назначит командиров, вам теперь не до этого будет. Свободны!

Все четверо поклонились и покинули шатер.

– И распорядитесь, чтобы в ближайшие десять минут меня никто не беспокоил! – крикнул я вслед.

Убедившись, что все ушли, я рухнул на пол и заревел. Я не готов к такому! Раньше, когда я отвечал только за себя, все было просто. Потом у меня появилась компания, но они люди взрослые и сами могли позаботиться о себя. Когда же мне приходилось принимать какое-нибудь важное решение, то я, как правило, вынужден был действовать очень быстро и не задумывался о последствиях. Просто счастье, что мне до сих пор так поразительно везло. Сейчас ситуация изменилась. Изменилась в корне. Я уже просто не имею права принимать решения без оглядки на последствия. Теперь мне требуется очень холодная голова. Вот где пригодился бы мой брат. Витька всегда умел обдумывать каждую проблему серьезно, не примешивая эмоций. Он не умел соображать быстро, но зато если у него было время, всегда приходил к верному решению. Он не знал равных в анализе. Я же действовал спонтанно и не любил долгих разжевываний, предпочитая принимать решения быстро. Если я начну задумываться, то буду сомневаться, а потом просто запутаюсь в противоречиях. А сейчас нам необходим именно анализ и долгое размышление. В общем, требовалось то, в чем я не силен. И ведь теперь от моих решений будет зависеть уже не только моя жизнь, но жизнь каждого из нашего отряда! О боже, зачем я влез в это?!

Тут полог шатра откинулся и кто-то вошел.

– Я же просил не беспокоить меня! – закричал я, поспешно отворачиваясь.

– Это я, – несмело произнес Рон.

Я повернулся. Вот уж от кого не следовало таиться, так это от Рона. Уж он то знает меня как облупленного.

– Что ты здесь делаешь?

Рон помялся.

– Герхардт попросил, чтобы я пришел. Он сказал, что тебе требуется помощь.

– О господи, Рон! – Я в отчаянии уставился на него. – Помощь? Я вообще не представляю, что делать!

– Ты справишься.

Его уверенность неожиданно подбодрила меня.

– Справлюсь или нет, не знаю, но я буду стараться. Очень стараться. А сейчас, Рон, позови Трела.

– Крестьянина? Проводника?

– Да. Мне надо поговорить с ним.

– И привести себя в порядок, – понятливо кивнул Рон и выскочил из шатра прежде, чем я успел что-либо сказать в ответ.

Я поспешно сполоснул лицо из фляги и нагнулся к карте. Так, мы сейчас вот на этой дороге. Она шла вдоль гор под прямым углом к той, по которой мы двигались к Ротону. Дорога, пусть и не самая короткая, но вела нас домой. Только вот не было у меня уверенности, что домой она нас все же приведет.

– Звали, милорд? – в шатер заглянул Трел. Он с некоторой опаской смотрел на меня

– Проходи. – Следом за проводником вошел Рон и замер позади него, всем своим видом говоря, что уходить не собирается. – Ты карту читать умеешь?

– Нет, милорд. – Трел явно не знал, как ко мне обращаться в свете теперешних событий.

– Ладно. Тогда рассказывай о той дороге, по которой мы сейчас идем. Подробно, а я постараюсь отследить твой рассказ по карте.

Крестьянин облегченно вздохнул.

– Ну, эта дорога ведет до самого Рогнара. Еще во времена королевств по ней возили серебро из рудников Ротона. Дорога пересекает реку Уру. Через нее перекинут мост. – Я быстро отыскал эту реку на карте.

– Там можно переправиться вброд?

– Нет, милорд. Река берет начало в горах, и она очень быстрая. К тому же у нее очень крутые берега. Тот мост единственная возможность для переправы. Выше по течению вообще нет больше мостов, а вниз только через сорок километров. Понимаете, милорд, эти места населены слабо и здесь мосты особенно не нужны.

– То есть, если имперцы запрут этот мост, то мы пройти не сможем?

Крестьянин замялся.

– Мне не хочется огорчать вас, милорд, но боюсь, что имперцы так и сделают.

Я еще раз посмотрел на карте то место.

– Опиши местность перед мостом.

– Ну, справа от дороги голая степь, если не считать обрывистого берега реки. – Ага. Я мысленно построил поперек дороги солдат. Справа оказался открытый фланг. Причем поле идеально подходит для кавалерии. Построить поперек дороги ограждения? Тогда она окажется заблокированной для собственных передвижений. – А слева от дороги существует узкий проход между горами и рекой. Склоны горы там крутые и по ним не пройти. Дальше этот проход расширяется, образуя довольно большое поле. За полем находится лес, он подступает почти к реке. Эта поляна оказалась как бы между деревьями и горами.

Так. Вот она, эта поляна. Вот проход. Не такой уж он и узкий. Дорога идет практически вплотную к этому проходу. Как они могут загородить дорогу около этого моста? Честно сказать, я не знал. Даже не знал, какими силами они могут попытаться это сделать.

Ага, а это что?

– Минуту! Ура ведь небольшая река? Сам сказал, что она берет начало в этих горах. Можно ее обойти?

– Можно. Скоро будет дорога налево. Там она раздваивается, но обе они уходят в горы. Та, что идет правее, узка и не очень удобна, но пройти по ней можно. Но там есть места, где даже горсть солдат задержит армию. Она идет через горы, спускается с них и доходит до порта Рек-Нарт. Дорога, расположенная левее, гораздо шире и удобней, но ведь и охранять ее будут получше. Она ведет к порту Рек-Ктарг, но эта дорога гораздо длиннее первой. – Крестьянин помялся. – В каждом порту сейчас полно солдат из-за ваших десантов. Оттуда перебросить часть сил в эти проходы нетрудно. Конечно, если вы пройдете по любой из этих дорог, то, перевалив через горы, сможете по полям выйти к восточным границам Рогнара. Если идти по более удобной дороге, это займет, правда, чуть больше времени.

Я молчал, рассматривая карту. Это был тупик, и я понимал это. Все перевалы на обеих дорогах наверняка уже перекрыты или будут перекрыты в самое ближайшее время. Им идти из портов гораздо ближе, и дороги для них намного удобней. А такие важные порты наверняка имеют даль-связь, и там уже знают, куда мы движемся. А за нами идет погоня: враг ведь уже отдохнул. Впереди возможно перекрыта и переправа. Остается только идти в поля в надежде, что где-нибудь удастся переправиться через реку. Но это решение тоже не лучшее. В поле нас быстро догонят и сомнут превосходящими силами. Тут я заметил, что уже давно стою над картой с пальцем, упертым в точку пересечения трех дорог. Я задумчиво посмотрел на это место. Ладно, пусть эта точка будет точкой принятия решения. Именно там я и обдумаю дальнейший путь. Карандашом я поставил в этом месте жирный знак вопроса.

– Ладно, я понял. Иди, только не далеко. Постоянно будь рядом со мной.

Крестьянин поклонился и вышел.

– Рон, позови Лекора.

– Я что у тебя тут, посыльный? – возмутился мальчишка.

– Рон, пожалуйста.

Рон вернулся быстро.

– Слушаю? – Лекор остановился передо мной. Я показал на карту. Лекор мельком посмотрел на нее. – Милорд, у меня есть такая же, и я ее изучаю на каждом привале и, по правде говоря, выхода не вижу.

– Именно поэтому вы согласились с моим командованием?

Лекор замялся.

– Хуже, чем есть, быть уже не может. А я кое-что слышал об Энинге Соколе и его нестандартных решениях. Может быть, это нас и спасет.

– Возможно. Но для принятия любых решений, стандартных или нет, нужна информация. И нам она нужна позарез.

– Я понимаю, милорд. Я пошлю своих людей.

– Снабди их даль-связью. У нас есть она?

– Не очень много. Четыре пары.

– Этого хватит. Пусть они посмотрят впереди. Особо меня интересует мост. Охраняют его или нет.

– Сделаю. – Лекор собрался выйти.

– Еще. – Я ткнул пальцем в вопросительный знак на карте. – Когда мы будем здесь, все ваши разведчики должны вернуться к армии. Если кто опоздает, то ждать мы не будем. – Я прикинул расстояния от места нашего теперешней стоянки до определенной мной точки. – А это будет послезавтра в полдень.

Лекор хотел было возразить, но промолчал. Поклонился и вышел. Я же в изнеможении откинулся на кровать. Потом посмотрел на часы. Час уже прошел. Значит, пора отправляться.

– За мной, Рон. – Я выбрался из палатки.

Глава 2

Слухи по лагерю распространялись с поразительной скоростью. И когда мы с Роном вышли из шатра, то вокруг уже собралось множество любопытных, которые быстро умолкли, едва я оказался перед ними. Под общими взглядами я почувствовал себя крайне неловко, но вида старался не показать. К счастью меня выручил Герхардт.

– Все готово, милорд.

Я кивнул.

– Хорошо. Герхардт, распорядись, чтобы вестовые были рядом со мной постоянно, а не только во время боя. – Герхардт кивнул, принимая приказ. – А теперь давай навестим то, что осталось от доблестной рогнарской армии.

– Милорд. – Герхардт неуверенно посмотрел на меня. – Может, стоит захватить с собой солдат?

– Вы чего-то опасаетесь? – Я искоса посмотрел на полковника, понимая, что нас сейчас слушает половина армии, а другая половина узнает о разговоре через десять минут.

– Им могло не понравиться, как вы обошлись с ними на совете, – уклончиво ответил полковник.

– Я обошелся с ними так, как они того заслуживают. Ладно, поехали и посмотрим: в самом деле мне есть чего там опасаться или нет.

Я быстро вскочил в седло и направился к тому месту, где располагались рогнарцы. Герхардт вынужденнопоследовал за мной. Тут я заметил, что ко мне присоединились Лекор и Святополк. Лекор подъехал поближе.

– Разведчики отправлены, милорд.

Я кивнул, отметив про себя, что меня никто не называет генералом, как полагалось бы, а только милордом, как бы признавая только этот титул.

Рогнарцы устроили привал чуть в стороне от остальных. И по всему видно, что солдаты пребывают не в самом лучшем настроении. Их осталось человек двести, и они мрачно провожали нас взглядами. Тут и там некоторые отдельные личности перебегали от одной кучки солдат к другой, после чего те поднимались и понемногу подтягивались к нам. Герхардт с тревогой наблюдал за всем этим.

– Милорд, я заметил здесь почти всех офицеров Ауредия.

Я пожал плечами.

– Естественно. А куда им еще идти?

– И, кажется, нас окружают, – заметил Святополк.

Нас действительно окружали, отрезая дорогу к своим частям. Я некоторое время наблюдал за происходящим, ощущая все возрастающую напряженность. Потом обратился солдатам.

– Где ваш командир?!

Солдаты угрюмо молчали.

– Какое ты имел право отстранить командующего!!! – вдруг выкрикнул кто-то в задних рядах, явно не простой солдат.

– По праву старшего по званию и по причине катастрофы, постигшей нас по его вине! Но я хочу говорить с вашим командиром!

Вперед пробрался мрачный тип и остановился передо мной. Я соскочил с коня и встал напротив. Поняв, что я первым говорить не стану, он нехотя представился:

– Майор Саркет. Милорд, я возражаю против захвата вами командования. Мой король назначил командира…

– Захвата? – перебил я его. – Начнем с того, что я старше по званию.

– Вы могли заявить об этом еще в начале похода.

– Мог бы, но не делал это по некоторым причинам. Майор, вы помните, какие приказы были отданы Ауредию перед походом? Только выгнать имперцев из Рогнара! Поход к Лукерию – прямое нарушение приказов командования. И ваш король не имел права ставить Ауредия командующим над всеми союзными силами без согласования с высшим советом!

– Они были согласованы…

– Не были! Не были, майор, я сам член высшего совета и знаю какие приказы отдавались! Ауредия назначили командующим только для короткого похода! Майор, я не буду решать за вас: вы с нами или против? Я понимаю, что сил у нас и так немного, но я не буду держать часть, в которой не уверен. И если вы скажете да, то я намерен добиваться подчинения. Решайте, майор! Но сначала подумайте, стоит ли следовать советам людей, которые бросили свои полки в самом начале битвы и бежали, оставив их погибать?

– Они мои командиры!

– Возможно, но ваши солдаты ваши подчиненные! Вы отвечаете за них. Почему вы сохранили свою часть, а эти щеголи и трепачи нет? Почему их полки разбежались, а ваша часть нет?

– Смерть мятежникам!!! – выкрикнул кто-то.

– Смерть?!! – Я в ярости обернулся к толпе. Потом снова посмотрел на майора. – Этих ты будешь слушать? Людей, готовых сдаться из-за трусости, которая их и привела к такому положению? Которые чувствуют себя смелыми только за спинами солдат? Вот, – я чуть ли не силой впихнул свой кинжал в руку Саркета и приставил острие к своему горлу. – Решение за вами, майор.

Тот недоуменно и испугано посмотрел на кинжал в своей руке, потом перевел взгляд на меня.

– Ну, майор? Ваше решение?

– Энинг? – испуганно охнул сзади Герхардт.

– А ну тихо! Майор?

Тот несколько секунд рассматривал меня. Потом опустил руку.

– Майор, это измена!!! – завопил кто-то. – Убейте мятежников!!!

Майор резко всадил кинжал обратно мне в ножны. Затем повернулся к солдатам.

– Ну, что встали?! Это вам цирк?! А ну по местам!!! К выступлению подготовиться!! – Дождавшись, когда солдаты нехотя разойдутся, он повернулся ко мне. – Каковы ваши дальнейшие приказы, милорд?

– Мои приказы? У вас ведь в основном легкая пехота осталась? Лекор, принимай под свое командование новую часть. Майор, вы поступаете в распоряжение полковника, и отныне ваше место будет среди амстерцев. Больше чтоб я не видел подобной изоляции.

– Милорд… – протестующе начал Лекор.

– Есть возражения? – повернулся я к нему.

Тот смутился.

– Нет, милорд.

– Замечательно. Тогда выступаем. – Я вскочил в седло, развернул Урагана и поехал сквозь строй расступившихся рогнарских солдат.

– Это измена!!! – услышал я чьи-то вопли за спиной. – Арестуйте их!!! Не дайте им уйти!!! – Потом послышался глухой удар, всхлип и звук падающего тела. Крики прекратились. Я даже не обернулся.

Когда мы отъехали от рогнарцев, я повернулся к офицерам.

– Выступаем через десять минут. Отправляйтесь по своим отрядам.

Все трое слегка поклонились. Потом развернули коней и отправились по своим полкам. Только Герхардт обернулся и уважительно поклонился… еще раз.

– Энинг, я так за тебя испугался! – заметил Рон, когда офицеры уехали. – Зачем ты это сделал? А если бы он ударил?!!!

– Все же обошлось, – устало заметил я.

– Ага, – Рон всхлипнул.

– Ну-ну. – Я успокаивающе похлопал его. – Ведь действительно все обошлось.

К счастью, Рон просто не умел долго сердиться или обижаться и к нашему возвращению уже пришел в себя. Около теперь уже моего шатра, стояли вестовые, за которыми посылал Герхардт. Здесь же стоял и Артер, смотря на меня круглыми от удивления глазами. В тоже время я заметил в них обиду.

– Артер, пошли пройдемся немного, пока убирают шатер.

– Это приказ? – спросил он, с вызовом глядя на меня.

– Нет. Если не хочешь, можешь не ходить. Но мне кажется, что ты сам хочешь поговорить.

Артер неохотно поплелся следом.

– Рон, а тебе совсем не обязательно слушать наш разговор.

– Па-а-думаешь!

– Стоп. – Дождавшись, когда Рон отойдет, я повернулся к Артеру и остановил его попытку заговорить. – Я догадываюсь, что ты хочешь сказать. Но прежде подумай, неужели было бы лучше, если бы я тебе все рассказал с самого начала? К тому же ты сам говорил, что мы еще плохо знаем друг друга, чтобы доверять все свои тайны!

Артер нехотя кивнул.

– Наверное, ты прав. Я действительно не мог ожидать от тебя такой откровенности. Но все равно…

– Подожди. Я чувствую, что сейчас ты скажешь что-то, о чем в последствие будешь жалеть. Да и я в ответ наговорю много лишнего. Давай так, мы немного успокоимся, а ты переваришь новость. Только потом поговорим. Хорошо?

– Ладно.

– В таком случае пора в путь. Мы и так уже задержались на этом привале дольше, чем необходимо.

Армия теперь двигалась вперед гораздо быстрее, хотя Лекор и считал, что это невозможно. Идея с телегами себя полностью оправдала. Жаль только, что их не очень много. Тогда можно было бы двигаться еще быстрее. Уже после выступления я обнаружил, что Лекор позаботился не только о разведчиках впереди, но и о разведке сзади, отправив несколько отрядов проследить за погоней. Через несколько часов разведчики принесли первые сведения: враг оказался гораздо ближе, чем мы думали. Оказалось, что имперский командующий послал в погоню десятитысячный отряд, а сам не спеша двигался следом. Именно этот авангард и догонял нас сейчас. Это встревожило всех офицеров так, что я вынужден был устроить небольшое совещание прямо на ходу.

– Может, мы успеем уйти? – предположил Лекор. – Мы ведь сейчас двигаемся гораздо быстрее, чем раньше.

– А что дальше? – Святополк вопросительно посмотрел на него. – Впереди нас наверняка ждет бой, если мы хотим вырваться из этой ловушки. Наступающий нам на пятки авангард вражеской армии как раз то, что нам в этом случае нужно.

– Тогда надо разбить этот резвый авангард! – высказал предположение Герхардт.

Лекор сардонически посмотрел на него.

– Чем разбивать? Он нас превосходит по численности в два раза.

– Врага бьют не числом, а умением! – вмешался Рон, который явно высказал не свою мысль, а Артера, ехавшего рядом с ним.

– Рон, уши оборву, – пообещал я. – В другой раз, может, ты и был бы прав, но после недавнего поражения мы еще только-только начали приходить в себя. Нет, сейчас бой принимать нельзя. Для начала надо навести порядок в нашей армии.

– У тебя есть предложение? – Святополк с трудом скрыл сарказм.

– Как ни странно, есть. Я предлагаю после привала поменять порядок движения. Пусть впереди идет легкая кавалерия Китежа и Амстера вместе с легкой пехотой. Не очень далеко, но и не очень близко. Если они встретят неприятеля, то пусть шлют гонца, а сами немедленно отступают. Китежская пехота, наша основная ударная сила, за это время успеет построиться в боевые порядки. А тевтонская конница пусть едет сзади. Сейчас нас могут догнать либо легкая кавалерия, либо легкая пехота. И с тех и с других бароны смогут сбить спесь. А если противник окажется сильней, то они также могут послать сообщение и быстро догнать основные силы. А пехота Китежа опять-таки сумеет построиться для боя. К тому же у нас будет время, пусть и ограниченное, занять ту позицию, которая окажется выгодней. И пусть с тевтонами поедет небольшой отряд легкой конницы, человек двести. Они могут обстреливать, только не рискуя, вражеский авангард. К тому же в этих стычках можно поднять и дух войска. Не думаю, что вражеский командир будет ожидать от нас активных действий.

Герхардт удивленно посмотрел на меня.

– А ведь парень прав, черт возьми. Как же я сам не догадался о таком порядке?!

– Наверное, потому, что вы не привыкли иметь дело ни с чем, кроме тяжелой конницы, – заметил Святополк задумчиво, – а я не очень представлял боевые возможности ваших отрядов. Хм, а ведь может действительно получиться.

– Тогда почему бы не поменять порядок сейчас? – спросил Лекор. – Зачем хорошую идею откладывать?

– А затем, что мы быстро не перестроимся, – пояснил Герхардт. – Только путаницу внесем. Нет, Энинг прав, стоит дождаться привала.

После привала эту идею осуществили на практике. Вскоре начали поступать первые сообщения о стычках с вражеским авангардом. Благодаря даль-связи, мы имели оперативную информацию. Как и предполагалось, враг к нашим активным действиям готов не был. Поэтому Торнблод, принявший командование над всеми тевтонскими силами (Герхардт остался рядом со мной, хотя и протестовал против этого), молниеносно расправился с теми кавалерийскими отрядами, которые вырвались слишком вперед. Об этих победах я велел сообщить всей армии. Еще несколько таких мелких стычек заметно подняли боевой дух войска. Некоторые, видя, что я разговариваю по даль-связи с Торнблодом, криками подбадривали союзников. Но, несмотря на эти мелкие победы, замедлить движение вражеского авангарда не удалось. Имперский командир просто подтянул разрозненные отряды разведчиков ближе к основным силам. Пришлось увеличить скорость и уменьшить время отдыха.

Так мы и шли, старясь как можно дальше оторваться от преследователей. Я на ходу учился организовывать марши у Герхардта, Лекора и Святополка. Понимая свое полное невежество в вопросах организации, я предоставил все это им, сознавая, что они справятся гораздо лучше меня. Главное как можно меньше вмешиваться в их действия. Как я говорил когда-то Артеру: лучше доверить дело профессионалам. На себя же я взял роль арбитра, когда требовалось из нескольких решений принять одно – здесь я больше полагался на здравый смысл, чем на знание тактики или стратегии. И, судя по тому, что мои решения встречались без споров, я пока справлялся. Иногда, правда, мне приходилось выполнять и роль громоотвода, когда кто-нибудь из этой троицы затевал ссору, доказывая, что надо делать так, а не иначе. И с каждым новым переходом ссоры возникали все чаще, раздражение нарастало.

– Мы не можем так бежать! – постоянно говорил Герхардт. – Пока у нас есть возможность, мы должны выбрать место и вступить в бой! Необходимо разгромить преследующий нас авангард!

– А почему вы думаете, что нам это удастся? – осведомился Лекор. – Их в два раза больше, чем нас.

– Врагов не считают, их бьют! – горячился Герхардт.

– Допустим, мы победим, – заявил более спокойный Святополк. – Но вопрос в другом: какой ценой мы добьемся победы? Если мы победим и потеряем много солдат, то какой толк будет в ней?

– А если они не примут бой? – задумчиво спросил я. – Я бы на их месте так и сделал.

– Что?

– Ну подумайте, ведь им не надо нас разбивать прямо сейчас. Допустим, мы займем выгодную позицию, это увидит командир преследующего нас авангарда. Что ему стоит просто встать напротив нас и ожидать, когда подойдут основные силы? Мы не сможем уйти с позиций на виду у противника, а если сами пойдем в наступление, то это резко уменьшит наши шансы на победу, поскольку придется покинуть укрепленные позиции.

Трое полковников растерянно переглянулись.

– Командир не захочет делить победу, – неуверенно возразил Герхардт.

– А если захочет?

– Пожалуй, эта идея не самая лучшая, – признал после небольшой паузы Святополк.

После этого совещания мы снова отправились в путь. Несмотря на телеги, в которых ехали пехотинцы, общая усталость была значительной. Я понимал, что так долго продолжаться не может. Мне самому уже требовалось прибегать к дей-ча, чтобы не заснуть на ходу от усталости, а что делать остальным, кто не владеет этой техникой? Долго так продолжаться не могло. Однако скрепя сердце, я вынужден был отдать приказ увеличить скорость движения.

– Солдаты долго не выдержат так, Энинг, – осуждающе заметил Герхардт.

– Долго не надо. Нам необходимо успеть к перекрестку и чтобы там нам никто не мешал хотя бы в течение шести часов. Есть у меня одна идея… – Я забрал тактическую карту того района у своего начальника штаба и теперь изучал ее каждую свободную минуту, выискивая возможность выхода. Идеи у меня не было, но надо же что-то сказать, чтобы ободрить людей.

– Трел, – повернулся я к крестьянину, который теперь постоянно находился рядом со мной, поскольку мне часто требовалось уточнить ту или иную информацию по местности. – Ты знаешь левую, более удобную дорогу?

– Это которая к ведет к Рек-Ктаргу?

Я сверился с картой.

– Да.

– Что можно сказать? Это караванная дорога, которая связывает остальную часть империи с портом. Она широка и удобна, правда, в ней есть одно место… Там идет плавный подъем, который резко переходит в крутой спуск. И это место не самое широкое. Но вообще-то это самый опасный отрезок на всей дороге. Только если вы захотите там устроить засаду, ничего у вас не выйдет, – поспешил добавить крестьянин, увидев мою заинтересованность. – Спрятать армию, даже такую небольшую, там можно только на спуске, и в этом случае вам придется атаковать снизу вверх.

– Не слишком ли ты хорошо разбираешься в тактике, для простого крестьянина? – подозрительно спросил Святополк. Меня это тоже заинтересовало, и я вопросительно посмотрел на Трела.

Тот пожал плечами.

– Я и не говорил, что всю жизнь был крестьянином. Я довольно долго служил в имперской армии…

– И не рядовым, – заметил я. – Хотя и не старшим офицером. Скорее сержантом.

Трел удивленно посмотрел на меня.

– Как вы догадались, милорд?

– Просто, – улыбнулся я. – Ты иногда употребляешь очень характерные словечки, которые я уже наслушался от младших командиров как в нашей, так и в рогнарской армии.

– Да, – Трел озадаченно почесал затылок. – Придется следить за собой.

– А почему ты помогаешь нам? – Сбить Святополка было трудно.

– А потому, что меня разыскивают за преступление, которое я не совершал, потому, что я знаю, кто его совершил, и у этого человека хватит власти, чтобы меня повесить. А мне этого не хочется. К тому же я не верю Сверкающему. Возможно, будь он не черный маг, я бы и сохранил ему верность, но не в этом случае.

– И мы должны тебе верить?

– У нас пока не было возможности усомниться в нем, Святополк. – Я поспешил прекратить дискуссию. Сейчас меня больше заинтересовало то опасное место, про которое говорил Трел. Какая-то мысль никак не давала мне покоя. – Ладно, всем отбой, мне нужно побыть одному.

На следующем привале я всматривался в линии карты до рези в глазах. Я вытребовал самую подробную карту того места и изучал ее самым внимательным образом, пока не понял, что занимаюсь ерундой. Главное ведь даже не то, что там можно устроить засаду. Главное то, что делать дальше. А дальше могла быть только гибель, даже если мы разобьем авангард вражеской армии. Впереди нас ведь будут все равно ждать. А позади как раз подойдут главные силы. И окажемся мы между двух огней. Возможно, на менее удобной дороге до Рек-Нарт нам больше повезет? Я достал оперативную карту и посмотрел на нее. Нет, та же проблема. Полностью разгромить врага нам не удастся, и те успеют предупредить дозоры. Дорога же здесь гораздо более удобна для сопротивления и в этих ущельях даже двести солдат смогут задержать целую армию. Я в раздражении бросил карандаш на карту. Прошелся по палатке и снова замер перед картой. Протянул руку, чтобы убрать мешающий карандаш, и замер. Карандаш лег так, что пересек обе дороги. Один его конец лежал как раз на том опасном участке дороги на Рек-Ктарг, о котором говорил Трел. А если… Я даже затряс головой. Ведь эти горы не могут быть совсем непроходимыми! Не Кордильеры же они, в самом деле, и не Памир. Я снова стал ползать по карте. Рискованно, но другого выхода, похоже, нет. Осталось получить ответы только на два вопроса: сможем ли мы справиться с авангардом и возможно ли сделать то, что я задумал. На следующем привале я потребовал тактические карты этих двух дорог и снова засел за них. Несколько раз Герхардт пытался отвлечь меня какими-то проблемами, но я прямо послал его к черту, велев разбираться самому. Наконец, к моей радости, я на одной карте отыскал еле заметный пунктир, который должен означать тропинку. Правда, на смежной с ней карте этой тропинки не оказалось, но все же уверенность в успехе моей авантюры появилась.

Так, а что дальше? Я снова полез в оперативную карту. Вот дорога выходит из гор… Стоп, а зачем нам покидать горы? С той стороны они пологие, и там перемещаться можно даже без дорог. А если повернуть вот сюда, то куда мы попадем? Я проследил путь и даже охнул от неожиданности. Вот так сюрприз. Если кто-то решил держать мост через реку Уру, то для них это и в самом деле может оказаться сюрпризом. Кто сказал, что прямая – самый короткий путь к цели? Я быстро достал линейку и измерил все нужные мне расстояния. Потом прямо на полях карты, за неимением бумаги, посчитал то время, которое мы можем затратить на дорогу и на всякий случай накинул дня два. Преимущество моего плана заключалось еще в том, что он практически исключал возможность появления на поле боя главных сил противника. Недостатком… да-с, недостатком было то, что если на каком-то этапе он сорвется, то эти самые главные силы и не понадобятся. К счастью, мой план не очень сложен и рассчитан как раз на те вполне очевидные действия, которые делает сейчас враг и которые действительно обеспечивают ему победу. Вряд ли он заподозрит что-то. Но в каждой ловушке есть выход, и я надеялся, что именно эту щелку враг пропустил. Я сложил карты и сунул их подбежавшему начальнику штаба, оставив у себя только оперативную карту.

– Ну что, надумал что-то? – ко мне подъехал Герхардт.

Мне захотелось прямо сейчас поделиться с ним своими мыслями, но я огромным усилием воли сдержал себя. И дело тут вовсе не в недоверии. Виной всему мой проклятый характер. Мой план вовсе не безупречен, более того, даже толком не проработан. Я слишком много оставил на импровизацию, все-таки трудно заранее сказать, как отреагирует противник. Герхардт обязательно начнет разбирать этот план по косточкам и найдет много неувязок и ошибок. А, зная себя, я понимал, что начну сомневаться, а потом и вовсе откажусь от него. Но и молчать нельзя. Все-таки я не профессионал. Мой план – это импровизация, замешанная на логике с толикой интуиции и здравого смысла, а также знаний, почерпнутых из немногих приключенческих книг. Слишком слабый фундамент. Поэтому я просто поделился своими рассуждениями о возможности ловушки для противника на любой из горных дорог и возможных последствиях. Потом попросил обдумать ситуацию и представить планы по возможному выходу из этой ловушки.

Ночью, когда мы остановились отдохнуть и выставили усиленную охрану из-за близости врага, я заметил, что теперь уже Лекор, Святополк и Герхардт обложились картами и ползают по ним при свете факелов, о чем-то оживленно споря.

В пять утра, когда мы стали собираться в дорогу, все трое подъехали ко мне. Все довольно угрюмы. Это настолько бросалось в глаза, что солдаты с тревогой поглядывали на них.

– Милорд, – начал Герхардт. – Мы обдумали ситуацию. У нас есть одно предложение. – Герхардт отвел глаза.

– Слушаю.

– Мы не должны лезть в горы. Наши солдаты не имеют опыта войны в них. Мы предлагаем идти прямо и постараться прорваться сквозь заслоны, выставленные на мосту через реку.

– В то время когда нас по пятам преследует авангард врага? – недоверчиво спросил я.

– Верно, в этом случае у нас нет никаких шансов. Но у развилки мы можем отправить небольшой отряд в горы, якобы арьергард армии. За ним наверняка увяжется и вражеский авангард. Это даст нам гораздо больше времени.

– А что будет с тем отрядом?

Герхардт посмотрел мне в глаза.

– Он погибнет. Но погибнув, он может спасти остальных. И я сам возглавлю этот отряд. Арьергард должен быть из тевтонов, поскольку враг уже привык к этому и ему покажется подозрительным, если мы этот порядок поменяем.

– Нет! – выдохнул Рон, прислушивающийся к нашим словам.

– Само собой, пойдут только добровольцы.

– Я пойду! – Артер выскочил вперед из-за спины Рона.

Я вырвал карты из рук Герхардта и сунул их в седельную сумку.

– Никто не пойдет. По крайне мере пока. До перекрестка еще сутки пути. Там видно будет. А вы, Герхардт, все же постарайтесь обдумать другой вариант. Может так получиться, что ваш план окажется бесполезным. В частности в том случае, если реку держат гораздо большие силы, чем мы думаем.

Этот день прошел спокойно. Солдаты упорно шли вперед, превозмогая усталость. Вражеский арьергард не отставал. По сути, шла гонка, кто успеет первым. Судя по докладам нашего арьергарда, мы эту гонку выигрывали с шестичасовым отрывом. Именно столько времени мне и нужно. Все это время мне не давал покоя план, предложенный Герхардтом.

Ночь прошла тревожно, каждую минуту ожидали нападения, хотя всем было известно, что враг еще далеко. Утром снова изматывающий марш. К перекрестку мы подошли даже раньше полудня. Я велел разбить лагерь.

– Энинг, зачем? – Герхардт подъехал ко мне.

– Дождемся разведчиков Лекора. Они должны скоро вернуться.

– Лучше отправляться вперед. Пойми, это единственно возможный вариант.

– Нет. Герхардт, займись устройством своих людей.

– Энинг…

– Это приказ!

Герхардт поклонился и удалился. Следом подошел Лекор. После того как и ему не удалось убедить меня принять их план, подъехал Святополк. Я послал их всех к чертям и велел не беспокоить меня до тех пор, пока не появятся разведчики. Разведчики Лекора стали возвращаться через час. Новости, доставленные ими, заставили нахмуриться всех. Врагов, которые перекрывали дорогу, оказалось значительно больше, чем предполагали Герхардт и остальные. Даже значительно больше, чем предполагал я. Из известий, принесенных разведкой, следовало, что имперцев около пятнадцати тысяч, и они не просто стоят там лагерем, а построили укрепления. Сначала в оценке численности усомнились, но следующий отряд разведчиков доставил пленного, который полностью подтвердил эти данные. Положение было настолько серьезным, что совет собрался в несколько расширенном составе. Пригласили даже Ауредия. Здесь же присутствовал и Угланд. Вообще-то он присутствовал на каждом совещании и что-то постоянно записывал. Однако сам он предпочитал молчать и не привлекать к себе внимания.

– Я говорил, что надо сдаваться! – сразу закричал Ауредий. – Теперь убедились, что мы полностью окружены?

– Мы можем уйти в поля, – предложил кто-то из рогнарцев. Это предложение было настолько глупым, что на него даже не стали отвечать.

– Интересно, почему они с такими силами не выступили нам навстречу? – задумчиво проговорил Святополк.

– А зачем? – осведомился Герхардт. – Ведь есть возможность разминуться с нами, а мост в данном случае объект стратегический и требует охраны.

– К тому же у них много новобранцев, – добавил разведчик, который делал доклад.

– Ясно. В любом случае, они зажали нас крепко. Энинг, черт возьми, ты прав, наш план теперь никуда не годится.

– Верно. – Я подвинул к разведчику карту. – Покажи, где у имперцев укрепления?

Разведчик наклонился.

– Вот здесь, милорд, – показал он.

– Что?! – изумился я. – Они не перекрыли дорогу, а встали вдоль нее?!

– Это самое разумное решение, Энинг, – поспешно вмешался Герхардт, спасая меня от проявления невежества в тактике. – Смотри, своим правым флангом они упираются в крутой склон, с этой стороны к ним не подойти. А левый фланг упирается в реку. Мост же один. В результате мы будем вынуждены идти в непосредственной близости от укреплений. Нам повезет, если успеет переправиться человек двести. Если же у них есть хотя бы две тысячи лучников, то не переправится никто. А судя по всему, лучники у них есть. К тому же сама дорога осталась свободной и их отряды могут двигаться по ней беспрепятственно.

– Хорошо. – Я недоверчиво уставился на карту. В этот момент подобное построение имперцев показалось мне знаком свыше. – Очень хорошо! – Я не скрывал радости. – Вот что, выступаем через пять часов. Если кто-то из разведчиков не вернется, то пусть присоединяются к отряду Герхардта. Герхардт, я принимаю ваш план, только немного изменю его. Вы задержитесь здесь, а потом уведете вражеский авангард в горы. И сделаете это демонстративно.

– Но тогда враг может не поверить, что мы в самом деле туда ушли.

– Тем лучше! Если не поверит, то это снимет с моих плеч часть проблемы! Всё, все свободны, господа! Лекор, распорядитесь, чтобы людей накормили.

– Но… – Святополк недоуменно посмотрел на меня.

– Все свободны, – повторил я.

Дождавшись, когда все покинут палатку, я устало опустился на пол. Дай бог, чтобы у нас все получилось.

– Неужели вы доверитесь мальчишке?! – услышал я гневный голос Ауредия. – Он же приведет нас к гибели…

– Заткнись, ты… – услышал я голос Святополка. – Уж ты бы молчал.

В палатку вошел Рон.

– Чегой-то они какие-то пришибленные ушли? – поинтересовался он, удивленно оглядываясь.

– Рон, когда же ты научишься хорошим манерам? Разве так хорошо говорить о взрослых?

– А если это правда? – увидев мою реакцию, он поспешно поднял руку и сказал: – Только не надо говорить: «Уши надеру». Считай, что ты уже сказал, а я уже услышал.

Я расхохотался.

– Ты большой шутник.

– С кем поведешься… – в тон мне заявил этот нахал. – А все-таки, что случилось?

– Ничего. Только что я принял решение, и это для всех оказалось новостью.

– Не понял? А разве не ты командующий?

– Ох, Рон. Неужели ты не сообразил? Герхардт выдвигал меня в командиры только потому, что был уверен, что на самом деле командовать будет он или кто-нибудь другой. Для всех оказалось неожиданностью мое решение.

Тут полог палатки откинулся и вошли Герхардт, Лекор и Святополк. Заметив Рона, они остановились.

– Энинг, нам бы хотелось поговорить с тобой наедине.

Я мотнул головой Рону и тот поспешно вышел.

– Можете не говорить, я знаю зачем вы пришли. Вы хотите сказать, что я не имею опыта в командовании армией, что мне лучше бы доверить это дело вам, что лучше для всех доверить дело профессионалам. Но вы, профессионалы не могли предложить ничего лучше, как пожертвовать частью армии. Такой профессионализм меня не устраивает. И что бы вы там ни думали, хотите вы этого или нет, но командующий я! И только за мной окончательные решения! Я готов признать вашу опытность и прислушиваться к советам, но только к советам! Советы я выслушал, теперь дело за решениями! Если вас что-то не устраивает, то можете подать в отставку.

– Не думаю, что это хорошая идея, – задумчиво проговорил Герхардт.

– Я тоже. И, честно скажу, я буду очень разочарован, если вы это сделаете. А теперь решение за вами. Или вы отправляетесь выполнять мои приказы, или пишите заявления об отставке.

– Или-или? – криво усмехнулся Святополк.

– Да! Здесь армия, и приказы командующего должны выполняться беспрекословно. И я не могу позволить споры с вами на виду у всей армии.

– Что ж. – Лекор задумчиво посмотрел на меня. – Ты прав, у нас действительно нет идей, а у тебя, судя по всему, они есть. Возможно, они безумны, но это лучше, чем их отсутствие. И, по-моему, ты только что доказал свое право на командование. – Он поклонился и вышел. За ним вышли и остальные.

От отчаяния, или они действительно решили, что я заслуживаю доверия, но с этого момента никто не оспаривал мое право на командование.

Времени было достаточно и солдаты хорошо отдохнули, вскоре у разведенных костров раздались песни. Просто поразительно, как люди могли забывать все беды. Уже никто не вспоминал, что мы недавно потерпели поражение, что враги, по сути, окружили нашу небольшую армию со всех сторон и нам всем грозит плен или гибель.

Что такое пять часов для измученных предыдущими маршами солдат? Да, этого времени достаточно для отдыха, но его все же мало, чтобы действительно набраться сил. Они пролетели быстро. Вскоре протрубили трубы, и люди нехотя вставали с земли, снова брали в руки оружие и строились в колонны. Но общее удивление вызвало то, что мы двинулись не прямо, а повернули в горы, правда, там мы пошли по более широкой левой дороге, а не по правой. Однако это все равно не вызвало энтузиазма.

– Герхардт, ты понял? Дождешься приближения врага и уйдешь следом за нами. Не медли, догоняй сразу.

– Я понял, но все равно не понимаю.

– Вот и хорошо. Надеюсь, и враг не поймет.

Вскоре мы втянулись в горы. Колонны двигались по медленно поднимающейся дороге. Я не торопил движение, солдаты, измученные предыдущими форсированными маршами, могли немного передохнуть.

– Милорд, разве нам не надо спешить? – Святополк удивленно посмотрел на меня.

– Не в этом случае.

– Но ведь нас догонят!

– Верно. Но не сейчас. Не забывай, что противнику тоже надо отдыхать.

– О да, нас догонят не сегодня, а завтра! Это послужит нам всем утешением.

– А завтра мы уже будем у перевала.

– Что? Ты хочешь принять бой на том перевале? Но это невозможно! У нас же за спиной будет крутой склон! Если нас оттеснят на него, то это для нас катастрофа.

– Возможно, но это единственное удобное место для боя на этой дороге.

Сам я в этот момент размышлял над словами Святополка. Он сказал, что если они оттеснят нас на склон, то это для нас катастрофа. А что если противника оттеснить на склон? Это может уравновесить его превосходство в силах. Но вот как поменяться с ним местами? На склонах, пожалуй, можно рискнуть спрятать наши небольшие силы, но ведь это быстро засекут, и враги просто не пойдут дальше. Надо сделать что-то такое, что трудно предсказать и при этом у врага не должно остаться времени на размышления.

Когда солнце перешло зенит и стало клониться к закату, был сделан привал. Здесь нас догнал Герхардт.

– Почему вы здесь? – сердито набросился он на Святополка. – Противник уже близко. Боюсь, что завтра он догонит нас.

Святополк молча кивнул на меня.

– Люди должны отдохнуть, Герхардт.

– Да! На том свете у всех будет время отдохнуть!

Правда, Герхардт быстро остыл и виновато посмотрел на меня.

– Ты был прав, Энинг. Когда мы входили в ущелье, то поймали несколько вражеских разведчиков. Они получили приказ проследить за тем, куда повернет армия. У них была даль-связь.

– Ага, – усмехнулся я. – Значит, ваша хитрость все равно бы не удалась. Хотя жаль. Я-то надеялся, что враг сочтет твое демонстративное движение в горы отвлекающим маневром и пойдет прямо. Или хотя бы разделит свои силы. Что ж, значит, придется иметь дело со всем арьергардом. А вот его разбить нужно обязательно.

– Зная тебя, – Герхардт задумчиво посмотрел на меня, – я могу предположить, что наше медленное движение есть какой-то твой хитрый план, но никак не могу понять, в чем он заключается.

– Все просто. Битва неизбежна, так пусть враги выматываются в погоне за нами, а наши солдаты будут идти медленно и отдыхать.

– Ах вон что. – Герхардт удивленно посмотрел на меня. – А ведь ты прав! Имперцы действительно идут форсированным маршем и на каждом привале буквально падают от усталости.

– Вот и хорошо.

К утру противника заметили наши дозоры. Кажется, враги шли всю ночь. Что ж, это нам на руку. Никогда не стоит недооценивать противника. Утром мы снялись с лагеря, но теперь уже наша конница ни на минуту не оставляла вражеский авангард без внимания и постоянно докладывала о его перемещениях. Как я и думал, их командир гнал свой отряд почти всю ночь, делая лишь короткие остановки. Сейчас, поняв, что оказался слишком близко от нас, он слегка отошел и занял оборону, опасаясь нашего наступления на его уставшие части.

– Жаль, – с сожалением заметил Лекор, выслушав сообщения своих разведчиков. – А то можно было бы атаковать их.

Как бы то ни было, но нас временно оставили в покое. Однако уже ни у кого не было сомнения, что сегодня или завтра утром произойдет бой. Солдаты чистили оружие, проверяли доспехи. Все были непривычно молчаливы.

– Герхардт, принимайте командование.

– Что?! – Герхардт удивленно посмотрел на меня.

– Берите командование и отступайте к перевалу. В сражение не вступать. Лекор, вы поедете со мной.

– Но куда?!

– К перевалу. Если там должна решиться наша судьба, то я хочу сначала осмотреть это место.

– Бой на перевале?! Энинг, ты рехнулся! Это противоречит всем тактическим приемам!

– Вот и хорошо. Значит, враг тоже не ожидает этого.

– Ладно, пусть не ожидает, но нас просто спихнут по крутому склону вниз!

– Вот в этом я и хочу убедиться. И не утомляй людей быстрым маршем. Все.

Со мной отправился Лекор, Рон, Артер и небольшое кавалерийское соединение в качестве охраны. Все были молчаливы, а Лекор неодобрительно косился на меня. Я же молчал. До перевала мы добрались через три часа.

Первое, что я увидел – крутой склон, уходящий вниз. И это дорога?! Но, присмотревшись внимательней, я все же вынужден был признать, что она проходима. Конечно, с проблемами, но пройти здесь можно. Герхардт прав, если нас застанут при спуске, то это катастрофа. Нас просто расстреляют сверху из луков. Или спустят что-нибудь по этому склону. Спустят? А это мысль. Если нагрузить наши телеги камнями, а потом спустить их по этому склону на врага, то… Вот только проблема оставалась та же: как оказаться наверху, а противника заставить спуститься вниз? Может, спрятаться и пропустить противника? Я осмотрел склоны гор, возвышающиеся по бокам дороги. Спрятаться, конечно, можно, но это без гарантии. Противник может заметить. К тому же у него будет время сообразить.

А это что? С того места, где я стоял, почти у самого начала спуска была видна расщелина в горе. Я проследил, куда она идет. Потом вернулся по дороге назад. Ничего не понимаю. Расщелина исчезла. Тогда я сошел с коня и стал обследовать придорожные кусты. Расщелину я обнаружил только через двадцать минут поисков, настолько зарос вход. Забравшись в нее, я увидел, что это узкий клин, между двумя горами. Поместиться здесь могло не больше тысячи человек. И то им придется тесниться, как килька в консервной банке. Жаль, а то здесь можно было бы спрятаться. Я выбрался оттуда.

– Ну что? – спросил Лекор.

Я покачал головой.

– Кишка. Там разместится не больше семисот человек.

– Да и выход не слишком широк. Неудобно.

– Я не планировал устраивать там засаду. Хотя… Хм… – Я задумчиво уставился на вход в расщелину.

Собственно, расщелина мне и не нужно особо, здесь могло подойти любое укрытие, а спрятать семьсот человек легче, чем пять тысяч. А если врага занять, так те и вовсе ничего не заметят. Я еще раз посмотрел на вход в расщелину, потом повернулся и бросился к началу склона.

Что ни говори, а вид отсюда открывался великолепный. Внизу, там, где заканчивался спуск, раскинулась чудесная долина, по которой текла река. Даже отсюда была видна изумрудная зелень внизу. Я нехотя оторвал взгляд от этого чудесного зрелища и вернулся к насущным проблемам. Склон слегка поворачивал влево, упираясь в гору. Гора довольно крутая, и без специальных средств залезть на нее проблематично. Слева же на некотором расстоянии шел обрыв. Он не слишком глубок, метров семь, не больше, но начинался он не у самой дороги, а чуть дальше. Я быстро сбежал вниз и отсчитал количество шагов от дороги до обрыва. Получилось около сотни. Просто замечательно. Правда мне пришлось продираться через кусты, но это мелочи. Гораздо важнее то, что здесь можно поставить солдат.

– Артер!!! – крикнул я. – Скачи к Герхардту и передай, что я хочу видеть всех командиров полков. Пусть оставляют командовать своих заместителей, а сами мчатся сюда.

– Что ты задумал? – спросил Лекор.

– Не знаю… пока. Лекор, как вы думаете, на этом склоне можно построить солдат?

– Кому взбредет в голову их здесь строить? – недоуменно спросил он. – У них же за спиной обрыв окажется. Сверху же их могут обстреливать лучники.

– Представьте, что вы командуете десятитысячным авангардом и преследуете разбитого врага. Тут вы видите, что противник выстроился на этом склоне вдоль спуска спиной к этому обрыву. Ваши действия?

Лекор недоуменно посмотрел на меня.

– Прежде всего, как я уже говорил, мне трудно представить такого командующего, который сделает такую глупость, но если вопрос ставится так…

– Только так!

– Тогда я ставлю наверху лучников, спускаю своих солдат и атакую одновременно с фронта и своего правого фланга. С учетом преимущества в численности и расположения лучников… не думаю, что здесь возникнет проблема. А мой противник будет лишен вообще какого бы то ни было маневра.

– Так я и думал, – кивнул я. – Что ж, Лекор, слушайте приказ. Начиная от этих кустов, – махнул я рукой, – определите протяженность фронта с учетом того, что главные силы сосредоточатся от указанного мной куста до, – я посмотрел вниз, – примерно вон того дерева. Здесь метров пятьсот, но можно фронт спустить еще немного, но только немного. Именно на этом участке должны быть сосредоточены главные силы…

– Это сумасшествие!!! Это наша гибель!!! Допустим, я могу признать, что построить солдат на таком крутом склоне можно, допустим у нас есть шанс – все-таки мы не сражаемся сверху вниз, но твое предложение ограничить фронт непозволительно ослабляет левый фланг. Когда противник спустит своих солдат и ударит туда, то хоть и будет частью действовать снизу вверх, но он сможет компенсировать это, создав там почти четырехкратное превосходство. А мы даже резервов подбросить не сможем!

– Вы бы так действовали? – спросил я задумчиво.

– Да, черт возьми!!! Я бы не оставил от того фланга ни клочка, а потом двинулся оттуда и с фронта.

– Что ж, хорошо. Рассчитывайте фронт, Лекор. Возьмите солдата и отметьте эту ширину.

– Тогда необходимо поднять фронт вверх по склону и закрыть вон ту площадку. – Лекор показал просторную площадь чуть выше тех кустов, откуда я приказал строить пехоту. – Если мы не сделаем этого, то ее займет враг, и тогда нас будут атаковать и оттуда.

– Нет. Та площадка для нашей конницы. Лекор, не спорьте! – Я достал тактическую карту и, не обращая внимания на возражения Лекора, углубился в ее изучение. Лекор с неохотой принялся за дело. Я же сложил карту и, выбравшись на дорогу, вскочил на коня. Миновав найденную мной расщелину, я проехал еще немного. Вот здесь нас и должны будут догнать. Я еще раз осмотрелся. Потом стал мерить шагами ширину дороги в этом месте. Правда, это я делал больше для того, чтобы показать всем, что я чем-то занят. Я ждал полковников.

Те появились через полтора часа на взмыленных лошадях. Я собрал их всех и быстро объяснил свой план.

– Это нарушение всех тактических законов, это полное безумие, – задумчиво проговорил Святополк, – но именно поэтому все может получиться. Я за.

Остальные были менее снисходительны, и спорили до тех пор, пока я не прикрикнул на них. После этого споры мгновенно прекратились. Отдав каждому приказ, я отправил их знакомиться с местностью.

Жаль, что не было Герхардта, но оставлять армию вообще без командиров не стоило. Хотя и без него проблем выше крыши, Герхардт же наверняка пустился бы в долгий спор. Впрочем, и сейчас мне пришлось выслушать множество аргументов против и даже принять кое-какие поправки к плану. Я больше полагался на здравый смысли и психологию людей этого мира, которую довольно неплохо изучил. Реакция же полковников только подтвердила мое мнение. Они никак не хотели понять, что спастись мы можем только в том случае, если отбросим все известные тактические приемы. Они же, основываясь на своем опыте, никак не могли на это решиться. В этом отношении мне все-таки легче – я вообще не знал никаких тактических приемов, и мне нечего было отбрасывать. И там, где у этих людей весь их опыт восставал против таких действий, я не видел ничего особенного, обыкновенная хитрость. Хотя, возможно, будь у меня такой же большой опыт сражений, я бы тоже не рискнул проделать то, что намеревался. Когда подошла наша армия, мне пришлось выслушать много «лестных» слов от Герхардта, но тот уже ничего изменить не мог.

Закипела работа: с телег сгружали продовольствие. Вместо него загрузили камни, а потом спрятали их в стороне от дороги, недалеко от расщелины. Если особо не приглядываться, то не заметно. Потом армия вернулась немного назад, и люди сели на землю, приготовив оружие. Несколько отрядов конницы умчалось навстречу противнику.

– Ну все, теперь только ждать. – Я нервно схватился за бинокль, посматривая то вперед, то назад.

– Я все равно считаю, что твой план безумен, – проворчал Герхардт.

– Но у него есть и преимущества.

– Возможно, – нехотя признал полковник. – Иначе я просто не согласился бы с ним.

Я промолчал, втайне считая, что выбора у Герхардта не было. Думаю, что я все равно настоял бы на своем. Но вот если мы сейчас проиграем, то Герхардт мне этого никогда не простит. Впрочем, если мы проиграем, то вряд ли это будет слишком сильно волновать меня.

– Едут!!! – из-за поворота вылетел всадник.

– Ну, с богом. – Я махнул рукой, и солдаты мигом построились в походные колонны.

Что ж, теперь поздно что-то менять. Кажется, всем объяснили, что надо делать. Прозвучала команда, и солдаты двинулись к склону. Создавалось полное впечатление, что нас застали на марше. Что ж, надеюсь, так враг и подумает.

Вот показались первые вражеские всадники. В наших рядах поднялась обычная в таких случаях суматоха. Колонна начала перестроение, зазвучали команды, лучники открыли стрельбу по вражеским всадникам. Те стали стрелять в ответ. Это были первые выстрелы начинающейся битвы.

Глава 3

Вслед за всадниками показались и вражеские пехотинцы. Они бежали по дороге, на ходу перестраиваясь для битвы. Этим они демонстрировали поразительную выучку, но отнюдь не талант их командира. Собственно, какая для него разница, когда он нас догонит? Даже не так, зачем ему вообще нас догонять? Шел бы чуть позади и все. Рано или поздно, но мы все равно очутились бы в его руках. Все же поспешность никогда до добра не доводит.

Имперцы, перестроившись на ходу, попытались атаковать отступающие отряды, но те, увеличив скорость, ушли из под удара, а во фланг слишком вырвавшимся отрядам ударила баронская конница. Возникла заминка, и командир имперцев вынужден был направить своим помощь. Пока все хорошо. Постепенно, шаг за шагом, но в битву втянутся все силы врага. Мы же продолжали поспешно отступать.

Противник знал о крутом спуске, не мог не знать о нем, и поэтому спешил. Сразу было видно, что он хочет завязать бой именно в тот момент, когда мы начнем спуск и окажемся уязвимы. Вот только и мы хотели того же. А когда желания двух противников совпадают, то мало что может помешать этому случиться.

– Кажется, они клюнули на приманку, милорд, – сообщил Лекор, но в его голосе слышалось больше недоумения, чем радости.

– Ничего удивительного, вы же сами сказали, что действовали бы точно так же. Вся беда ваших тактических приемов в их предсказуемости.

Герхардт наградил меня странным взглядом.

– Кажется, пора отходить, – сообщил он.

Я кивнул. Трубач рядом со мной протрубил сигнал, и мы двинулись следом за нашими отрядами. Конница сдерживала натиск вражеской пехоты. Наша пехота под ее прикрытием уже выстраивалась для боя недалеко от входа в расщелину, где были заранее спрятаны около семисот человек, со строгим приказом ждать сигнала. Заметив готовые для боя ряды пехоты, враг бросил в бой дополнительные силы. Из-за того, что имперцы втягивались в сражение без плана, сумбурно, они вынуждены атаковать в лоб. Мы отходили, они шли вперед. Весь их план заключался в том, чтобы рвануться вперед, прорвать наш строй решительным натиском. Но китежские офицеры были опытными людьми: едва возникала опасность прорыва, как весь фронт отходил назад, заставляя противника начинать сначала.

Я мог видеть в бинокль метающуюся фигуру имперского командующего, который пытался в сумбурную схватку внести порядок. Ему это даже удавалось, но слишком медленно. И пока он занимался наведением порядка, он не мог много внимания уделять происходящему вокруг. Он видел только, что настиг нас внезапно, что мы вынуждены пятиться назад. Ловушка? Да какая ловушка? Когда ее успели приготовить? За многими неотложными делами он упускал главное: картину сражения целиком. Тут я поймал себя на том, что размышляю, как бы сам поступил на месте врага.

– Ему надо поручить офицерам навести прядок, а не самому дергаться. И надо срочно отвести назад кавалерию, которая только путается в ногах у пехоты! Конница здесь совершенна лишняя!

Герхардт проследил за моим взглядом.

– Может сбегаешь посоветуешь ему? – довольно едко осведомился он.

– Наверное, я увлекся, – виновато признал я.

– Наверное. Но ты прав, твои меры, в самом деле, разумны, но только в том случае, если знать о подготовленной ловушке.

Мы тем временем продолжали отступать, это уже походило на бегство. И это еще больше распаляло вражеских солдат, которым казалось, что нужно еще одно усилие, и мы сами покатимся с горы. Вот мы уже отошли к началу спуска, вот перевалили через него.

– Конницу вперед! – бросил я через плечо, каким-то шестым чувством почувствовав, что сейчас важен каждый миг и что притворное отступление может превратиться в самое настоящее бегство. Слишком неуверенно должны были чувствовать себя солдаты, смотря снизу вверх на наступающего противника. – Надо отвлечь врага!

Тотчас один из вестовых сорвался с места.

– Энинг, зачем? – Лекор удивленно посмотрел на меня. – Ведь по плану…

– К черту план! Нашим солдатам надо дать передых, слишком давят на них!

Герхардт одобрительно кивнул.

Конница поспела вовремя. Кавалеристы врубились в расстроенные наступлением ряды вражеской пехоты и отвлекли ее, дав нашим возможность слегка передохнуть и поправить свои ряды. Наш левый фланг стал поспешно спускаться, заворачивая вправо. Поскольку вся наша кавалерия находилась на нашем правом фланге, то там она смогла задержать наступление, на левом же фланге враг, не задумываясь, бросился следом. Если бы имперский командующий управлял битвой, то, возможно, он и не погнал бы своих солдат вниз по склону, а велел им отойти, выровнять ряды и только потом двинул их вниз. Но из-за того хаоса, который царил сейчас на поле битвы, каждый офицер оказался вынужден действовать на свой страх и риск, не согласовывая своих действий с соседями и не получая приказов сверху. Причем мы находились ничуть не в лучшей ситуации. Наше преимущество заключалось лишь в том, что еще до боя я подробно обсудил с каждым полковником их действия. У врага же никакого плана не было. Для них бой и в самом деле возник стихийно и постепенно разросся в решительное сражение. Именно поэтому вражеский правый фланг бросился за отступающим нашим левым флангом, полностью уверенный, что остальные отряды поддержат его.

Однако не зря у нас на правом фланге были сосредоточены основные силы. Здесь отступление проходило гораздо медленней. Вскоре случилось то, что и должно было случиться. Наш левый фланг описал дугу и встал вдоль дороги с обрывом за спиной. Враг невольно повторил наше движение и оказался напротив нас. Кажется, имперский командующий наконец сообразил, что в этой ситуации мы сумели уравнять возможности и избежать угрозы сражения снизу вверх. Теперь обе наши армии оказались в одинаково неудобных положениях.

Однако имперский командир среагировал быстро и точно, что доказывало его опытность. Поняв, что не может отозвать солдат снизу, он моментально разглядел наши слабые места, и обнаружив, что внизу у нас мало солдат, он направил туда резервы, с приказом обойти наш левый фланг и атаковать одновременно с фланга и фронта. А на горе построил лучников, которые открыли огонь сверху.

Я увернулся от очередной стрелы, выжидая момент, когда можно будет отдать приказ засаде. Вместе со всеми офицерами, мы оказались с конницей, которая встала на правом фланге наших войск. Пожалуй, им здесь было сложнее всего: с фронта атаковала пехота, и кавалерия просто не могла отбиваться на таком узком месте; сверху сыпались стрелы, унося то одного, то другого человека.

– Энинг, пора! – чуть ли не простонал Герхардт. – Нас сейчас зажмут с двух сторон.

– По-моему, не пора. – Я в бинокль смотрел вниз, где только еще начинало разгораться сражение.

Тут к нам подскакал парламентер под белым флагом.

– Наш командир предлагает вам сдаться! – прокричал он. – Всем гарантируем жизнь! Сдавайтесь, вы же видите, что ваше положение безнадежно!

Герхардт послал его подальше.

– По-моему, нам все же стоило остаться вежливыми.

Герхардт послал меня вслед за парламентером вместе с вежливостью. Обстановка накалялась.

– Неужели мы так предсказуемы? – задумчиво заметил Лекор, который наблюдал за действиями вражеских солдат.

– Ты прав. – Герхардт с сожалением посмотрел вокруг. – Вражеский командир действует абсолютно правильно и умело. Он очень мудро сумел распорядиться своими силами в непростой ситуации. Пожалуй, и я лучше ничего не придумал бы. Но именно это его и погубит. – Герхардт зло вырвал стрелу из своего щита. – Проклятье, до этого момента я не думал, что все наши тактические приемы можно обернуть против нас!

– Все когда-нибудь случается в первый раз, – утешил я его. – Но вот теперь действительно пора. – Я достал две палочки даль-связи: – Начинайте.

– Ясно, милорд.

Теперь обо всем, что происходило наверху, можно было судить только по шуму. Я представил, как на склон горы поднялись пятьдесят самых лучших лучников нашей армии и разом выпустили стрелы. Вот стали падать на землю те, кому не повезло оказаться под этим беспощадным огнем. Вот из укрытия стали выскакивать те пехотинцы, что сидели в засаде. Из-за переполоха, устроенного лучниками, их замечают не сразу. Пехотинцы сразу строятся в атакующие колонны и скорым шагом бегут вперед. За ними лучники, на ходу стреляя в солдат.

В бинокль я видел, как обернулся вражеский командующий, видел, как вдруг суетливо забегали люди. Вражеские лучники прекратили обстреливать нас и стали торопливо поворачиваться. Вот один из лучников схватился за грудь и покатился вниз по склону. Вот еще один. Я видел, как некоторые начали поспешно сбегать по склону вниз.

– Сейчас, милорд, мы пускаем телеги! – сообщил голос по даль-связи. – Милорд, они в панике! Кажется, этого они не ждали!

Я заметил, что атакующие нас солдаты, поняв, что наверху происходит что-то не то, замерли и с тревогой стали смотреть туда. Если бы они сейчас оставили нас и бросились на подмогу, мой план мог закончиться катастрофой. Но из-за крутого склона они ничего разглядеть не могли, и никто из офицеров не мог понять, что там происходит и требуется ли там помощь. Они видели, что какие-то люди стояли наверху и махали руками, но из-за шума битвы ничего расслышать не могли. Пока хоть кто-то что-то сообразил, наверху уже показался ряд китежских пехотинцев, который сбросил вниз последних вражеских солдат. Только тогда все поняли, что происходит. Уже не обращая внимания на нас, кто-то из имперских офицеров принял решение и со своим отрядом поспешно бежал наверх. Из наших рядов тут же полетели стрелы, но имперцы не отвлекались: они понимали, что если им снова не удастся утвердиться на вершине, то им придется бежать по склону вниз и сражаться с наступающими сверху. И они прекрасно понимали, чем им это может грозить.

Но тут ряды росичей раздвинулись, и показались телеги, загруженные камнями. Поднатужившись, их спихнули вниз. Теперь имперцы бежали вниз, причем гораздо быстрее. Около пятидесяти телег заскользили по склону, постепенно набирая скорость. Некоторые камни валились с них, но также катились вперед. Телеги на всей скорости врезались во вражеские ряды, неся смерть и сея хаос. Вот одна из телег застряла в телах солдат, попавших ей под колеса. Ее тут же догнала другая телега, ударившись в нее, она перевернулась, выбросив вперед как из катапульты свой груз.

Стоя в стороне от дороги, мы могли безопасно наблюдать за происходящим. А телеги все неслись вперед. Кто-то успевал отпрыгнуть с пути катящейся смерти, кто-то попадал под колеса. Началась паника. Многие, побросав оружие, пытались бежать вниз, кто-то кидался на наши копья.

– Герхардт! – Мне пришлось позвать его дважды, прежде чем он оторвался от этого зрелища.

– Что?

– Бери всю конницу и атакуй!

– Что!? На таком крутом склоне?!

– Нет. Просто пройдите сквозь вражеские ряды после телег и добавьте хаоса, но не останавливайтесь. Постарайтесь как можно скорее оказаться в долине. Там, наверное, будет много бегущих. Сделайте вид, что преследуете их, а сами спрячьтесь где-нибудь.

– Зачем? – недоуменно спросил он.

– Смотри, – я постарался не выказать раздражения. – Их командир человек опытный, что он уже доказал. Сейчас он попытается поскорее спустить свои отряды в долину и там на ровном месте организовать сопротивление. Несмотря на устроенный хаос, телеги все же не разгромили врага., а значит бой продолжиться в долине. Когда враг попробует дать нам отпор, тогда и атакуй.

Герхардт кивнул, обнажил меч и рванулся вперед. За ним помчались остальные. Кавалерия вихрем влетела в расстроенные ряды, добавляя паники. Взметнулся вихрь ударов, но кавалеристы не стали задерживаться и понеслись вниз по склону, настигая бегущих и внося еще больший хаос.

Не дожидаясь приказа, двинулась вперед и пехота. Теперь враг понимал, почему именно на правом фланге у нас сосредоточены почти все силы. Удар тысячи копий по расстроенным рядам имперцев был страшен и сокрушителен. Теперь уже мало кто думал о сопротивлении: только о бегстве, только о спасении. Вражеские солдаты, попавшие под удар сначала телег, потом конницы, а теперь и пехоты не выдержали и побежали. Росичи наступали мерно и неумолимо, обходя растерзанные телегами тела и сами телеги, застрявшие на дороге. Следом шли лучники. Благодаря тому, что они находились выше, они могли беспрепятственно обстреливать вражеских солдат поверх голов своих. По мере движения вниз, к левому флангу присоединялись остальные наши солдаты, увеличивая фронт. Имперцы отступали. Их командир понимал, что после всего случившегося достичь долины единственная надежда для оставшихся в живых. Я видел, как он старается сохранить порядок на своем правом фланге, менее всего пострадавшем в этой суматохе. По сути, командир имперцев отдал нам на растерзание свой левый фланг и центр, чтобы спасти правый фланг. Бегущих солдат расстреливали сами имперцы, чтобы они не опрокинули те порядки, что еще сохранялись. Это было жестоко, но необходимо.

Я поспешно отвернулся, проглотив комок в горле и с трудом борясь с тошнотой, когда мы проходили мимо кучи того, что когда-то было людьми. Здесь столкнулись сразу несколько телег, погребя под собой целый отряд имперцев.

– Это уже не бой. Это бойня!

– Думаю, если бы подобное устроили имперцы, они не сильно горевали, – поспешно сообщил Святополк, рядом с которым я шагал. Около меня шел и бледный Рон. Пару раз его даже вырвало, и теперь он старался как можно меньше смотреть по сторонам.

Китежане продолжали движение вниз, строго соблюдая строй. Разрозненные толпы, в которые уже давно превратилось вражеское войско, просто не могли оказать сопротивления. Единый вдох тысяч людей – копья отходят назад, выдох – устремляются вперед, пробивая доспехи и тела. Вдох – копья отходят, выдох – удар. Вдох, выдох, отвести копье, ударить. Слышались команды, свистели пролетающие над головой стрелы, а далеко впереди было видно, как поспешно откатываются назад сохранившие стройность ряды имперских солдат. Все-таки их разгромленный фланг и центр сыграли свою роль. Они замедлили наше продвижение. И когда мы наконец спустились в долину, то здесь уже стояли ряды оставшихся в живых вражеских солдат. Они по-прежнему превосходили нас по численности, но тем не менее прекрасно понимали, что шансов у них мало. Они двигались всю ночь, потом, после короткого отдыха снова марш-бросок, и сразу в бой. Наши же солдаты наоборот, хорошо отдохнули ночью, потом неспешный марш и снова отдых. А сейчас была победа над превосходящим врагом, и это, казалось, придало всем дополнительные силы.

Тут, из-за деревьев неожиданно показался отряд конницы. До этого момента я и не представлял, насколько красивой может быть атака баронской кавалерии. Полторы тысячи всадников, закованных в железо с ног до головы, склонив копья, неслись в тыл вражеских рядов. Они не кричали, только мерный топот и склоненные жала. Зрелище было завораживающее. Всадники на всей скорости врубились в тыл имперцев. Они мигом разрезали строй и стали двигаться вперед, как мощный ледокол среди льдин. Ряды имперцев дрогнули и побежали. Тут же за ними сорвалась наша легкая конница.

– Пусть долго не преследуют, – устало попросил я. – Только до конца долины.

Вот теперь все. Победа. Но она меня не радовала.

– Там я вижу деревню, – махнул я. – Там и остановимся. Надо отдохнуть.

Спорить никто не стал.

Через шесть часов отдыха я все еще пребывал в дурном настроении. Этот бой произвел на меня тяжкое впечатление. Хотя пленные уже убрали и похоронили все трупы, я все еще ощущал напряжение боя. Кругом веселились солдаты. Вот уж для кого подобные картины привычны. Они радовались победе и тому, что остались живы. И было чему радоваться. По подсчетам, враг потерял до шести тысяч своих солдат и это только те, кого остался на поле боя. А сколько еще погибнет во время преследования? К тому же у нас оказалось около тысячи пленных вместе с их командиром. Разгром полный. Вряд ли спасется больше шести сотен. Герхардт и вообще был уверен, что спасшихся будет едва ли сто человек. С нашей же стороны погибло сто пятьдесят и триста десять раненых. С учетом медицины этого мира, скорее всего, все они встанут в строй через неделю. Все это наполняло людей необычайным энтузиазмом и они были готовы хоть сейчас снова ринуться в бой.

В деревне нас встретили сначала настороженно, но, видя, что мы не грабим, не врываемся в дома, жители стали покидать укрытия.

– Прибью каждого, кто попадется на мародерстве! – пообещал я. Герхардт, Святополк и Лекор меня поддержали. Был отдан приказ расплачиваться за все, что нам надо.

– Расплачиваться? Да где нам взять деньги? – изумился Герхардт. – После нашего разгрома пропала вся казна. А если у кого что и осталось, так ему и самому нужно.

– Заберите у врага, – отрезал я.

– У мертвых? Разве это не напоминает мародерство?

– Возможно, но нам деньги нужнее, чем им. К тому же в противном случае нам придется грабить местных жителей. А я предпочитаю взять у убитых, чем отбирать у живых.

Постепенно все устроились. Домов на всех не хватило, но это никого не расстроило. Солдаты ставили палатки, уже варилась похлебка, многие, скинув одежду, купались в реке. Я сам с большим наслаждением избавился от пропыленной, пропитанной своим и конским потом одежды, которую носил почти десять дней. Всем казалось, что главные проблемы решены. Даже мои помощники поддались общему благодушному настроению. Герхардт объезжал войска, Лекор занимался их устройством, а Святополк допрашивал пленных. Вскоре он доложил мне, что главные силы имперцев шли в полутора сутках от авангарда и, следовательно, у нас есть достаточно времени для отдыха.

– Правда, нам надо все же поспешить, чтобы пройти перевалы до их подхода.

– Ты считаешь, что это нам удастся? – только и спросил я.

– А почему нет? – удивился Святополк. – Победили же мы имперцев сейчас. Кстати, не хочешь поговорить с их командиром? Он уж очень просил о встрече с тобой.

– Со мной?

– Ну, не конкретно с тобой, а с командующим нашими силами. То-то он удивится, когда тебя увидит, – усмехнулся полковник.

– Лучше отведи его к Ауредию. У того лучше получится разыграть победителя.

– Ничего не выйдет, – рассмеялся Святополк. – Оказывается, наш друг знает Ауредия. Кажется там, в империи, о нем не слишком высокого мнения. Вообще, мне показалось, что имперцы знают все о каждом высшем офицере всех восьми королевств.

– Тогда позови Угланда.

– Угланд занят. Он сразу после битвы как засел за свою тетрадь. Так что если не хочешь встречаться, так и скажи. Да, вот что нашли у их командира. – Святополк положил на стол палочку даль-связи. – Полагаю, что это связь с командующим всеми имперскими силами.

Я повертел палочку в руке.

– Ладно, зови. Как хоть его зовут?

– Северий Пларк. Генерал империи.

Вскоре в комнату ввели высокого плотного человек. Он огляделся, заметил Святополка и кивнул.

– Что вы решили с моей просьбой?

Святополк усмехнулся.

– Командующий согласился вас принять.

Я понял, что Святополк сейчас намерен пошутить и поспешно вмешался:

– Зачем вы хотели меня видеть?

Северий недоуменно посмотрел на меня. Потом на ухмыляющегося Святополка…

– Что за шутки?! – вскипел он.

– Никаких шуток, – поспешил успокоить его Святополк. – Разрешите представить полного генерала тевтонской армии Энинга Сокола.

– Да за это я вас… – начал было Северий, но вдруг осекся и еще раз посмотрел на меня. – Энинг Сокол? Я слышал о тебе! Говорят, что ты рыцарь Ордена, но генерал…

– Все верно. Так получилось, что по политическим соображениям король Отто дал мне звание полного генерала. А когда начался этот поход, я оказался с одним из тевтонских полков. Когда же Ауредий собрался капитулировать, то я сместил его. Хотя, должен признать, без большой охоты. Вот так я и стал командиром разбитой армии.

– Хм, без большой охоты? Если действительно вы, милорд, провели сегодняшний бой, то вы зря не приняли командование раньше. Должен сказать, что я до последнего мгновения был уверен в победе. Ума не приложу, откуда там взялись ваши солдаты? У вас же не было времени их прятать.

– Время было. Мы оказались здесь на несколько часов раньше вас, а потом просто ждали, когда вы нас догоните.

– Что?!!! Черт возьми!!! Какой же я кретин! – Северий схватился за голову. – Я так радовался вашим очевидным ошибкам, что не разглядел ловушки! А ведь все указывало на нее! Теперь я это вижу.

– Теперь поздно, – жестко заметил я. – А что касается командования… это не слишком приятное занятие. Ссорятся короли, а гибнут солдаты. – Тут я понял, что объяснять что-либо этим людям просто бесполезно, и махнул рукой. – Все равно вы меня не поймете.

Тут неожиданно прозвучал вызов по даль-связи. Северий потянулся было к ней, но замер.

– Берите, – подтолкнул я ее. – В конце концов, это ваше.

Северий натянуто улыбнулся и взял даль-связь.

– Слушаю.

– Пларк, черт тебя возьми! Почему запаздываешь с докладом?

– Простите, господин генерал, но боюсь, что я больше не смогу ничего вам докладывать. Дело в том, что я в плену.

– Хватит шутить!!! – взорвалась палочка.

Я протянул руку и взял ее.

– Вынужден вас огорчить, господин генерал, извините, не знаю вашего имени, но Северий Пларк действительно наш пленник. Боюсь, вам придется забыть о своем авангарде. Едва ли от него осталась больше трехсот человек.

Связь оборвалась.

– Энинг, не похоже на тебя так хвастать, – заметил Святополк. – Тем более, это злорадство по поводу потерь. Мне казалось, тебя они огорчают.

– Верно. И я не хвастал и не злорадствовал.

– Было похоже.

– Возможно. Но я этого и хотел.

– Зачем?

– Естественно, чтобы разозлить их командира. Сейчас он наверняка обдумывает планы мести. Злость плохой советчик.

– Черт возьми! – одновременно вскричали Пларк и Святополк.

– Ты никогда ничего не делаешь просто так, да? – поинтересовался Северий.

– Сейчас да. Просто не имею права. Солдаты могут праздновать победу, но мы еще не выбрались. Впереди закрытые перевалы, а позади идет тридцатипятитысячное войско. Мы по-прежнему между двух огней.

Неожиданно Святополк встал и отдал мне честь.

– Желаю хорошо отдохнуть, господин генерал. – Потом вышел и увел Северия.

Я усмехнулся. Уже генерал, не милорд.

Но не успел я закрыть глаза, как ко мне влетел Ауредий. Звания генерала его никто не лишал, и он все еще был в армии вторым человеком после меня, хоть и формально. Поэтому часовые просто не рискнули его остановить.

– Это неслыханно! – вопил он. – Милорд, вы нарушили все правила войны!

– А у войны есть правила? – сухо осведомился я, но Ауредий меня не слышал.

– Вы не можете так нарушать основы тактики! Я посвятил ее изучению всю свою жизнь и подобного нигде не встречал!

– Может, именно поэтому мы и победили? – Я все еще старался сохранить терпение.

– Абсурд!!! Чистое везение! Но не полагайтесь на везение! Милорд, я понимаю, что вы еще не опытны…

– Убирайтесь к дьяволу со своим опытом!!! – он меня достал. – Ваш опыт привел нас к катастрофе, а вы еще вздумали учить меня?!! Я не желаю проигрывать по правилам!!!

– Я вижу, что вас уже не переубедить! Я буду жаловаться вашему королю!!! – Ауредий вылетел из дома, хлопнув на прощанье дверью. Ведь встречаются подобные дураки. Давно ли он требовал капитулировать, а сейчас уже расхаживает с видом победителя. Я зло плюнул и снова лег. Три часа битвы вымотали меня так, будто это не солдаты сражались, а я, причем в одиночку и не три часа, а минимум целый день.

Вечером Герхардт сообщил, что в армии все в порядке, мое присутствие не требуется, и я могу продолжать отдыхать. Он сочувственно посмотрел на меня. Кажется, и сейчас каждый норовит взять на себя заботу обо мне. Но черт меня побери, если я буду возражать. Глупая, глупая, глупая война!!! Почему кому-то вечно не хватает власти, а кто-то должен погибать, добывая эту власть для него? Наверное, я еще слишком мал для таких вопросов.

Я проснулся в шесть утра и вышел из дома, который предоставили мне местные жители. Они уже знали, что именно я командую войском. Поэтому едва я появился на крыльце, как показались любопытные, которые опасливо косились в мою сторону, держась поодаль. В деревнях вообще встают рано, и шесть утра для людей уже разгар рабочего дня.

Подошел Герхардт.

– Все в порядке, господин генерал. – Ну вот и этот туда же.

– Хорошо. Поднимайте людей. Через три часа выступаем. И где Рон? Я его вчера вообще не видел.

– Рон решил записаться в полк, – усмехнулся Герхардт. – Не волнуйтесь, генерал, я пристроил его к делу. А сейчас он отдыхает вместе со своим другом и остальным полком.

– Ну-ну. Ладно, поспрашивайте местных, может кто согласится быть нашим проводником. И не скупитесь на деньги. Проводник нам нужен позарез.

– Но зачем? Дорога одна, а Трел ее знает.

– Возможно, но Трел знает только дороги. Нет, сейчас мне нужен человек, который действительно знает местность. Человек, который вырос в этих горах.

– Хорошо, милорд.

Но здесь неожиданно возникла проблема: никто из местных не хотел служить проводником. Местные жители благодарили нас за хорошее обращение, приносили еду (за деньги, конечно), но все в один голос утверждали, что местности не знают, поскольку за пределы долины не ходят. Это была настолько явная ложь, что выведенный из себя Герхардт просто притащил ко мне одного.

– Вот. Он охотник и, значит, знает местность.

– Понятно. Ты сможешь быть проводником? – обратился я к охотнику.

– Нет, милорд, – испуганно ответил он. – Я не покидаю долину.

– Врет! – Герхардт потянулся к мечу.

Я искоса посмотрел на него.

– Что ты хочешь сделать мечом?

– Я хочу заставить этого лживого сукина сына послужить нам проводником!!!

Охотник заметно побледнел, но было видно, что это не убавило его решимости.

– Повесить парочку жителей, а если никто не согласится, то еще парочку! И так до тех пор, пока кто-нибудь не проявит благоразумия! – заявил оказавшийся здесь же Ауредий.

– Господин Ауредий, если я захочу услышать ваше мнение, то обязательно спрошу, а до тех пор я не желаю вас слушать.

Ауредий покраснел и с яростью уставился на меня. Я выдержал его взгляд и тот сдался. Ругаясь себе под нос, он ушел. Я повернулся к охотнику.

– Почему ты боишься сказать правду?

– Я не боюсь, милорд. Я действительно…

– Охотник не может не покидать долины, иначе он умрет с голода. Это слишком очевидная ложь. Я же спрашиваю, про твои истинные причины, почему ты не хочешь служить нам?

– Истинные причины? Хорошо, – вдруг разозлился он. – Причины таковы, что это вы пришли на наши земли! Не спорю, вы ведете себя прилично, но вы здесь чужие! Что вам здесь надо?! Это не ваша земля! Сверкающий дал нам мир, законы! А вы хотите отнять все это?! Снова восстановить прежние королевства?! Я не буду помогать захватчикам! А теперь можешь убить меня! Я не боюсь смерти!

Я некоторое время молчал.

– Зачем? – поинтересовался я.

– Что зачем? – растерялся охотник.

– Зачем мне тебя убивать? За то, что ты высказал свои взгляды? Если бы я убивал каждого, кто не согласен со мной, то у меня давно не осталось бы друзей. Ты высказал свою точку зрения, я ее выслушал. Я могу быть не согласен с ней, но не могу не уважать ее. Что изменится, если я убью тебя? Конечно, мертвый не спорит, но мертвого невозможно и переубедить. А вдруг он был прав? Тогда теряется возможность научиться чему-нибудь самому.

Охотник ошарашенно уставился на меня.

– Ты странный, – чуть ли не обвинительно сказал он.

– Возможно. Мне многие так говорят.

– Ты хочешь переубедить меня?

– Нет, но я хочу сказать свое мнение. Выслушаешь ли ты меня так же, как я выслушал тебя? Я имею в виду: действительно выслушаешь, или отмахнешься от моих слов, пропустив их мимо ушей?

– Я… я постараюсь… милорд.

– Хорошо. Ты говоришь, что мы завоеватели? Возможно. Мы действительно пришли на ваши земли. Но только сеющий ветер в чужих краях пусть не удивляется, если буря вернется к нему в дом. Я уверен, что ты хочешь мира, но Сверкающий хочет господства над миром!

– Слова! – Охотник осмелел настолько, что даже перебил меня.

– Да? Что ж, поговори с кем-нибудь из тевтонов. Спроси, у кого из них на королевском пиру погибли дети или родители в результате попытки переворота, подготовленной Сверкающим. И это не слова.

– Но ведь шла война, – в голосе охотника уже появились неуверенные нотки.

– Хорошо. Тогда подойди и поговори с жителями Амстера о том, как с помощью подкупленных Сверкающим предателей едва не открылись ворота города. Тебе рассказать, что делают солдаты в захваченных городах? Или ты сам догадаешься? Поговори с китежанами, тебе они расскажут, как Сверкающий едва не отравил княжну и не спровоцировал войну с Тевтонией. Тебя ведь не тронуло бы горе людей, потерявших на войне все. Конечно, эти разрушения ведь не затронули бы твою деревню! Сверкающий для вас хорош! Он остановил войны! Он дал справедливые законы! Он хочет покорить мир? Так что ж? Он и миру даст такие же справедливые законы. Только вы забываете, что с помощью этого, – я бросил к ногам охотника свой меч, – еще ни одному народу не принесли счастья. Ты можешь сказать, что вы не виноваты! Но если, допустим, ты пойдешь в соседнюю деревню и начнешь там устанавливать свои порядки, да еще приведешь с собой на помощь деревенских молодцов, станешь ли ты обижаться, если тебе там накостыляют? Удивишься ли ты, если оттуда нагрянут в вашу деревню? Лично мне нет дело до вашего Острова. И если сегодня Сверкающий сломает себе шею, то уже завтра меня здесь не будет. Хочу ли я восстановить ваши королевства? Да мне плевать на них! Это ваши проблемы! Хотите такого мира? Пожалуйста, но не лезьте со своими истинами в чужие дома! Китежане вечно воевали с Византией. С Тевтонией у них тоже были напряженные отношения. Амстер всегда соперничал с бриттами и галийцами. Подумай, охотник, что могло сплотить все эти разные страны? Что могло их сплотить настолько, что они выступили общим фронтом, забыв все старые обиды? – Начав говорить, я все больше распалялся. – Не знаешь? У тебя ведь не могут быть со всеми соседями хорошие отношения! С кем-то ты в ссоре, с кем-то ругаешься, с кем-то даже дерешься, но если в деревню приходит хищник, то разве не встанешь ты вместе со всеми на защиту? Когда появляется общий, опасный враг, разве не забываете вы все ссоры? Вот ответ.

– Значит, мы хищники? Забрались к вам в дом?

– Ты сам сказал. Сверкающий маг смерти, и этим все сказано. Он своими заговорами настроил против себя всех и объединил многих старых врагов, заставив их забыть прежние обиды.

Охотник выглядел довольно мрачно.

– Мне надо подумать, милорд.

– Думай. Я тебе не мешаю. – Я подобрал меч, только сейчас сообразив, что нас слушала почти вся деревня и многие солдаты, свободные от дел. Едва я отвернулся, как услышал за спиной бурное обсуждение моей пламенной речи.

В течение тех часов, что остались до выступления, я мотался по всему лагерю, проверяя припасы, состояние раненых. Неоднократно мне попадался на глаза тот охотник. Он ходил по лагерю и о чем-то расспрашивал солдат. Несколько раз ко мне подходил Ауредий с неизменным требованием повесить этих наглецов. Оказывается, он захотел преподать мне урок, и сам пытался убедить жителей стать проводниками. Как он это пытался делать, я не видел, но догадаться о результатах мог по тому, что после каждой попытки он подходил ко мне с требованиями о репрессиях.

– Ну что вы ко мне пристали? Неужели кроме как вешать вы ничего больше делать не умеете? У вас, что хобби такое?

Ауредий, кажется, обиделся.

Уже отчаявшись найти проводника, я велел выступать. Решено было оставить вражеских раненных в деревне под присмотром нескольких здоровых пленных, что вызвало недовольство рогнарских офицеров. Однако остальные меня поддержали, посчитав, что не стоит делать войну более жестокой, чем она есть. Этот поступок удивил как крестьян, так и Северия, который лично поблагодарил меня. В результате деревенские провожали нас как своих. Правда, служить проводниками все по-прежнему отказывались. Тут ко мне подошел все тот же охотник.

– Милорд, я согласен помочь вам.

– Почему? – спросил я.

– Я долго думал над вашими словами, милорд. Я чувствовал, что вы не врали. Может, вы и правы, мы все действительно законченные эгоисты, потому что позволяем своим правителям делать все, что им заблагорассудиться в чужих землях, если они потакают нам и хорошо устраивают жизнь дома. Да, потом грех жаловаться, что гроза приходит в наш дом. Я разговаривал с вашими солдатами, и они рассказали кое-что еще. Они уверены, что вы рыцарь Ордена. Это так?

– Да.

– Тогда скажите, что вы, лично вы делаете на этой войне?

– Сначала я хотел всего лишь вернуться домой, но Сверкающий решил, что я угрожаю ему и нанял убийц. Я был втянут в эту войну против воли, и мне, честно говоря, не хочется ее продолжать. У меня просто нет выбора. К тому же Сверкающий виновник гибели моих друзей.

– Вы хотите отомстить?

– Отомстить? Нет. Месть гибельное чувство. Но пока жив Сверкающий, он никогда не даст мне покоя. Ни мне, ни всем тем, кого я люблю. Так получилось, что мне нравится Амстер, он пытался его уничтожить. Я считаю Китеж своей родиной, Сверкающий напакостил и там. Я барон Тевтонии и едва не погиб вместе с семьей во время попытки переворота. Просто получилось так, что чтобы жили все те, кого я люблю и уважаю, должен уйти Сверкающий. Вот и все. И знаешь, пусть останется ваша империя, но без Сверкающего.

– Я так и думал. Я помогу вам.

– Что ж, тогда веди.

Мы двинулись в путь.

– Знаете, милорд, – заметил Герхардт, когда деревня скрылась из вида. – Вы умеете превращать людей в своих друзей. Настоящих друзей. Это довольно редкий дар. Я ведь не думал, что без угроз удастся заполучить проводника, и не вмешивался только потому, что считал, что он нам и не нужен. Я ошибался. Вы сумели не просто получить проводника, но обрели союзника и друга.

– Спасибо. Но сейчас, Герхардт, мне надо поговорить с Кроулом. Надо же объяснить ему, зачем нам проводник.

– Кроул – это имя охотника?

– Да. А вы могли бы поинтересоваться его именем, прежде чем тащить ко мне. Может, тогда и вам удалось бы стать его другом.

– Возможно, – задумчиво заметил он.

Я догнал Кроула, слез с коня и зашагал рядом с ним, объясняя, что я от него хочу.

– Это рискованно, милорд, – наконец ответил он после раздумья.

– Знаю, но другого выхода нет.

– Милорд, вряд ли вы знаете, насколько это рискованно. Ведь там, где вы хотите пройти, дорог нет. Только охотничьи тропы. Вам придется бросить почти весь ваш багаж.

– Придется бросить не только багаж. Боюсь, что мы и продовольствие сумеем унести не все.

– Значит, вы действительно все понимаете. Хорошо, я проведу вас.

– А можно сделать так, чтобы на другую дорогу мы вышли позади всех заслонов?

– Нет. Может мы и минуем пару застав, но главные силы расположены во Врегорском ущелье. Там самое удобное место, и обойти его никак нельзя. Единственное, что я могу обещать, это вывести вас к самому ущелью.

– Откуда ты знаешь, что именно там расположены главные силы?

– Милорд, я с детства хожу по этим горам. Здесь от меня нет тайн.

– Ясно. А что это за ущелье?

– Узкая дорога с нависающими над ней скалами с одной стороны и обрывом с другой. Потом дорога чуть расширяется. Насколько я знаю, именно на одной из нависающих скал сидят защитники. Там построен небольшой укрепленный пункт. Он держит под обстрелом весь путь.

– Обойти его, конечно, не удастся?

– Если бы его можно было обойти, то его там не построили бы. Подойти к нему можно только по той горе, где сейчас сидят защитники. С дороги к нему просто не забраться.

– Понятно. Но по горе к нему забраться можно?

– Можно, если никто мешать не будет.

– Ладно, понял. Эту проблему решим на месте. Сейчас главное совершить задуманный переход. По крайне мере там нас не ждут и есть вероятность, что заставу если не сняли, то хотя бы ослабили.

– Возможно. Но, милорд, у меня сложилось такое впечатление, что никто не знает, что вы задумали.

– Верно. Чем меньше людей знает, тем меньше вероятность утечки информации. Я слишком уважаю имперских солдат и их командиров, чтобы недооценивать их.

– И когда вы сообщите своим эту новость.

– Сразу, как только вы скажете, что пора сворачивать.

– Тогда можете уже сообщать. Мы свернем сразу вон за той горой.

Я посмотрел в указанном направлении. Да-с. Втайне я надеялся, что это произойдет немного позже. Ну что ж, сейчас так сейчас. Вздохнув, я направился к своим помощникам.

– То есть как бросить телеги?! Энинг, мы и так потеряли их слишком много! Мы не сможем везти припасы без них!

– Герхардт, ты слышал приказ? Всю еду с телег перегрузить на лошадей! Мы захватили их достаточно, но если не хватит, то спешить всадников. Солдаты пусть также возьмут трехдневный запас с собой. Остальное бросить. Все! Срок исполнения – два часа! – Я развернулся и, не слушая возражений Герхардта, Лекора и Святополка, отправился поговорить с Кроулом.

По дороге я зашел в свой бывший полк. Рон на пару со Свольдом старательно чистили котлы.

– Рон, что случилось?

– Наказали, – хмуро отозвался он. – Сержант сказал, что если я хочу быть солдатом, то и ответственность у меня должна быть такая же.

– Ясно. Хочешь, я поговорю с сержантом? – Вопрос я задал больше для того, чтобы проверить Рона.

– Я тебя тогда сразу пришибу! – прошипел он. – Я не нуждаюсь в покровителях!

– Ладно, ладно. Работайте, друзья-приятели. За что вас хоть наказали?

Рон выразительно возвел глаза к небу и замолчал.

– Ну-ну, не хочешь говорить – не надо. Ладно, работайте.

Кроула я нашел быстро. Я достал карту и стал расспрашивать его о маршруте, нанося на карту отметки. Тот с интересом смотрел на бумагу в моей руке, но ничего не спрашивал.

– Ладно. Главное я понял. – Я свернул карту. – Надеюсь, в реальности у нас получится так же хорошо, как на бумаге.

– Надеюсь, милорд.

Как я и приказал, через два часа все было готово. Офицеры хоть и не понимали моего приказа, но он был выполнен быстро и точно. И еще я обратил внимание на то, что на этот раз спорили со мной гораздо меньше, чем обычно.

– Приказ выполнен, – доложил Герхардт. – Может, теперь ты объяснишь, зачем это было надо?

Я задумчиво посмотрел на горы.

– Что я буду делать? Вопрос неверен, Герхардт. Правильно сказать, что мы будем делать.

Герхардт издал нечто, что очень сильно напоминало рычание. Я понял, что еще мгновение, и он начнет вытрясать из меня сведения в буквальном смысле.

– Тебе не кажется, что нам нельзя двигаться по этой дороге? Туда убежали остатки вражеского авангарда, и они наверняка уже подняли тревогу…

– А я и предлагал идти форсированно вперед!

– И что бы это нам дало? Там ведь и так укрепились хорошо. А когда узнали, что мы идем по этой дороге, то наверняка перебросили еще сил. А сзади идет главная армия. Мы зажаты здесь.

– Так что ты предлагаешь?

– Простую вещь. Пойти туда, где нас не ждут. Я предлагаю с этой дороги перейти на другую.

– Это которая на Рек-Нарт? Но мы не можем, позади армия… Постой! Ты предлагаешь пройти по горам?!! Ты сумасшедший! Там же нет дорог… Сукин ты сын, так вот зачем тебе нужен был проводник!!! Вот зачем мы разгружали телеги… Но Энинг, у нас почти нет припасов, а горы…

– У нас нет выбора, Герхардт. И я надеюсь, что подобного маневра от нас никто не ждет. Пусть это будет сюрпризом.

– Еще бы! Конечно, не ждут! Но… А, ты прав, у нас действительно не очень большой выбор. Ладно, пойду обрадую остальных.

Горы возвышались со всех сторон. Дорог здесь действительно не было – только тропы, такие узкие, что два человека с трудом могли разойтись на них. Конечно, это не Альпы и не Памир. Больших пропастей здесь не было, но лично я всегда считал, что человеку совершенно безразлично, с какой высоты лететь с трехсотметровой, или десятиметровой. Результат в любом случае был один. Пока мы шли, я уже три раза слышал крик падающего человека и всякий раз вздрагивал, вжимая голову в плечи, стараясь убедить себя, что я здесь не причем. Первые сутки были еще ничего. Конечно, нам приходилось карабкаться по склонам, приходилось обвязываться веревками и затаскивать друг друга и лошадей. Ночь мы провели на камнях, не было сил даже поставить те палатки, что еще оставались у нас. А вот второй день превратился в кошмар. Мы вышли к звериной тропе и теперь гуськом шли по ней. Один за другим долгие часы. Малейшая ошибка, и человек летел в пропасть. Вот опять крик. С трудом подавляю желание зажать уши и закрыть глаза. Закрыть глаза означает умереть. Здесь нельзя отвлекаться ни на мгновение. Я сам видел, как человек попытался отмахнуться от какого-то докучливого насекомого, отвлекся, наступил не туда и покатился вниз, увлекая за собой груду камней. Но порой желание закрыть глаза становилось невыносимым. Пусть смерть, но это легче, чем видеть, как срываются люди в пропасть.

– Герхардт, – онемевшими пальцами я сжал даль-связь. – Как там?

– В порядке. Двигаемся. Я ожидал худшего.

Худшего? Что может хуже этих криков? А ржанье коней, падающих вниз?

Я шел впереди армии в головной колонне. Лекор шагал в середине, а Герхардт замыкал шествие – такой порядок мы установили при движении.

Ночевать нам пришлось здесь же, на этой тропе. Это был настоящий кошмар. Невозможно развести костер, и поэтому пришлось питаться сухим пайком. Тем, что с собой захватили солдаты. Достать запасы с коней не было никакой возможности. Повезло тем, кто оказался рядом с ними

– Ничего, милорд, – утешил меня Кроул, который лежал рядом со мной. – Сегодня мы прошли самую опасную часть пути. Завтра будет легче. Думаю, к вечеру мы выйдем на более хороший путь.

– А когда мы выйдем на дорогу?

– На следующее утро. Это я вам обещаю.

К вечеру и правда стало полегче. Мы спустились с гор пониже и на привале даже смогли пообедать или, если точнее, поужинать. Здесь я узнал о потерях: погибло пятьдесят три человека.

– Не расстраивайся, Энинг. – Герхардт хлопнул меня по плечу. – Я ожидал гораздо худшего.

В пять утра мы снова двинулись в путь. Никого подгонять не пришлось. Всем хотелось покинуть эти горы как можно скорее.

Как и обещал Кроул, к десяти часам утра мы вышли к дороге. Однако я приказал остановиться.

– Энинг, что еще? Мы уже почти дошли. – Герхардт устало смотрел вперед. Ему явно не терпелось оказаться на настоящей, ровной и широкой дороге.

– Верно. Но впереди Врегорское ущелье. А там, по словам Кроула, есть застава и не маленькая. Поэтому вы здесь располагайтесь на отдых, а я с Кроулом схожу посмотрю. Здесь недалеко, километра три. Часа через два-три вернусь.

– Энинг, это опасно! Возьми охрану.

– С охраной еще опасней. Что может быть обычней, чем охотник с сыном в горах? А вот охотник с большой компанией уже подозрительно.

– И ты доверишься этому…

– Да. Доверюсь. Только мне надо переодеться, а то сейчас меня ни один болван не примет за сына охотника.

Переодевание много времени не заняло. Простая куртка из дубленой кожи, такие же штаны. Простой ремень с притороченным к нему охотничьим ножом. И удобная обувь с жесткой подошвой.

Когда армия осталась уже позади, Кроул повернулся ко мне.

– Милорд, почему вы поверили мне? Я ведь могу вас сейчас просто отвести к своим? Вы не боитесь этого?

– Нет. Если бы вы это хотели, то не стали бы задавать вопросы.

– Но вы пошли со мной еще до того, как я задал этот вопрос.

– Кроул, помните наш разговор в деревне? Вы готовы были умереть за свои убеждения. Мне кажется, что подобный человек не способен на предательство.

Кроул только покачал головой и двинулся вперед. Не выходя на дорогу, мы шли параллельно ей охотничьими тропам. Первым патруль заметил Кроул. О чем-то переговорив с солдатами, он двинулся дальше, ведя меня за собой. Солдаты проводили нас равнодушными взглядами. Очевидно, охотники были здесь делом привычным.

– Кроул, куда ведет это тропа?

– Как раз на ту скалу, что нависает над ущельем. С дороги на нее не забраться. Только отсюда. Правда, если пройти немного дальше, то оттуда тоже можно будет подняться, но для этого необходимо миновать засаду, как вы поняли.

– А укрепленный пункт, ну вы про него говорили, к нему можно здесь пройти?

– Можно, если слегка отклониться влево. Но тут надо знать дорогу.

– Сможешь провести?

Кроул некоторое время разглядывал меня.

– Да, – наконец сказал он. – Раз уж взялся, то я должен довести дело до конца. Только, милорд, обещайте пощадить пленных.

– Ты ведь уже мог убедиться, что я не сторонник жестокости.

– Но тот человек, Ауредий, кажется…

– А тот человек может говорить все, что ему вздумается. И еще. Если ты поможешь нам, то обещаю отпустить всех пленных солдат, которых мы захватим здесь, сразу, как только это будет безопасно для нас.

– Безопасно для вас?

– Я не могу отпустить их сразу! Тогда все узнают, где мы, а я пока этого не хочу.

– Хорошо, я верю вашему слову, милорд. Давайте поднимемся вон туда. Оттуда все будет хорошо видно.

Я посмотрел в указанном направлении.

– Хорошо. Ведите.

Чтобы пройти туда, пришлось еще раз миновать часовых, но они даже не стали нас останавливать. Я старательно запомнил все места, где они находятся, и догнал Кроула, который погрозил мне пальцем.

– Вот я тебе, шельмец! – он отвесил мне легкий подзатыльник под добродушный смех солдат.

– Давно мечтали это сделать, да? – сухо осведомился я.

– Конечно! – усмехнулся Кроул. – Не мог же я упустить такой шанс! Никто и не поверит, что я ударил рыцаря и барона, а тот ничего мне не сделал.

Я наградил Кроула злым взглядом, потом усмехнулся.

– Что ж, тебе действительно будет о чем рассказать. Ладно, пошли.

Глава 4

Вернулись назад мы только через четыре часа. Кроул был прав, с горы действительно открывался замечательный вид, и все позиции противника смотрелись как на ладони. Мне даже удалось приблизительно подсчитать численность противника. Не думаю, что там их больше тысячи. Впрочем, в том месте эта тысяча вполне могла задержать армию и в сорок тысяч человек, а может даже и большую. Единственное наше преимущество в том, что здесь нас не ждали.

Едва вернувшись, я сразу созвал всех командиров и расстелил карту.

– Значит так, – начал объяснять я, сразу показывая на карте. – Главные силы противника расположены вот на этой горе. С дороги на нее забраться очень трудно. Кроме того, они могут отступить вот сюда. Здесь у них укрепленный пункт.

– А почему они сразу там не засели? – спросил кто-то из офицеров.

– Если кого-нибудь возьмем в плен, то обязательно спросим. Хотя, я думаю, что здесь им без разницы, где сидеть. Просто на этом склоне они могут с максимальной эффективностью использовать все свои силы, в то время как там они вынуждены будут действовать на очень небольшом участке. Это просто запасной вариант. Я же предлагаю сделать следующее: сейчас главные наши силы выходят на дорогу и движутся по ней. А по горам в тыл защитникам пойдет другой отряд численностью в полторы тысячи человек. Думаю, этого достаточно, чтобы заставить противника отойти. Понятно, что в тыл пойдет легкая пехота и лучники. Возглавит ее полковник Рейкор.

Названный мной полковник встал и поклонился всем. Я даже удивился, что никто не стал спорить, как случалось раньше. Все признали мой план и готовы были выполнить его.

– Но это не все. Рейкор, когда противник отойдет, ты сам задержись на этой горе.

Рейкор удивленно посмотрел на меня, но снова кивнул.

– Второй отряд пойдет впереди первого. Его задача будет посложнее. Они должны захватить укрепления врага. Кроул сказал, что сможет провести их в обход заставы. Только придется снять часовых. Они стоят здесь и здесь, – я показал на карте. – Этот отряд будет меньше первого. Не думаю, что сейчас в укреплениях много солдат. Скажем, пусть пойдет человек двести и возглавит его… – Я обвел взглядом присутствующих, и тут наткнулся на чуть ли не умоляющий взгляд рогнарского майора Саркета. Хоть я и приказал им не отделяться от основной армии, но после всего случившегося мнение союзников о рогнарцах было настолько низко, что к ним относились едва ли не с презрением, хотя часть майора этого совсем не заслуживала. Ясно, что те страдали от такого обращения и всячески пытались убедить своих союзников, что им можно доверять. – Этот отряд возглавит майор Саркет.

Офицеры задвигались – это решение им явно не понравилось.

– Но, господин генерал, справятся ли они? – Кажется, этот вопрос разом возник у всех присутствующих.

– Вот и проверим. Все, споры окончены! Первым выступает отряд майора. Он снимает часовых и захватывает укрепление. Следом идет отряд Рейкора. Все свободны.

После совещания меня догнал Герхардт.

– Сомневаешься, что Саркет справится? – сразу спросил я его.

– Да. Рогнарцы до этого не отличались высокой боеспособностью.

– А тебе не кажется, что человек, сумевший сохранить свой отряд в том хаосе, что творился после нашего поражения, заслуживает большего доверия? Нет, Герхардт, именно этот отряд справится. Он справится даже лучше, чем любой другой отряд нашей армии.

Это заявление вызвало такое удивление Герхардта, что я вынужден пояснить:

– Понимаешь, эти люди чувствуют себя париями среди нас. Они довольно остро переживают позор своих войск. Ведь что ни говори, но не понимать, кто главный виновник такого разгрома, они не могут. Разве ты не видел, что в предыдущем бою они чуть ли не кидались на врага? Они хотят утвердиться в армии, хотят заслужить уважение своих новых товарищей. И успех или неуспех этого дела для них не просто тактическая победа или поражение. От этого для них зависит все. Если они проиграют, то у них не будет никаких шансов добиться уважения, а это для них сейчас поважнее даже жизни. Нет, Герхардт, эти люди сделают все возможное и невозможное, чтобы победить.

Герхардт очень странно посмотрел на меня.

– Ты уверен, что раньше не водил армии в бой? Это слова не ребенка, а полководца! Причем полководца талантливого.

– Нет, Герхардт. Просто у меня были очень хорошие учителя. Ладно, пора двигаться. Дождемся только сигнала майора.

Ждать пришлось минут сорок, когда прозвучал сигнал даль-связи и майор Саркет доложил, что задача выполнена. Я дал команду на движение.

– Может развернуться в боевые порядки? – поинтересовался Святополк.

– Нет. Рано. Двигаемся в походной колонне. Мы ведь не знаем о засаде.

Скоро наш отряд втянулся в ущелье. Святополк мрачно смотрел на крутые склоны окружающих гор.

– Да-с, если бы мы тут вляпались в засаду, то долго бы нам пришлось здесь стоять, пока сзади не подошли отряды главных имперских сил и не расплющили бы нас в тонкий блин. Кажется, вон про ту вершину ты говорил? – Святополк указал рукой.

– Да, именно там и располагается застава.

– Разворачиваться?

– Зачем? Идем, как шли.

– Но ведь там засада?

– А о засаде позаботится Рейкор. Именно для этого его и послали.

Однако это не вдохновило Святополка и он нервно смотрел на горы, в любой момент ожидая града камней на голову.

– А если они еще не дошли?

– Дошли. Смотри. – Я указал на гребень горы.

И действительно, там поднялась какая-та суматоха. Солдаты тревожно сжимали копья и посматривали на офицеров, ожидая команды к бою. Сами офицеры кидали такие же взгляды на меня, готовые в любой момент подхватить мой приказ. Наверху показались какие-то люди, до этого старательно прятавшиеся. Они суетливо стреляли из луков куда-то назад и спешно отходили по горе параллельно дороге, с явным намерением опередить нас. Вот на горе снова появились люди, в которых мы узнали амстерцев из отряда Рейкора. Они обстреливали поспешно отступающего врага.

Дорога резко поворачивала и выходила из ущелья. Как я знал по карте, здесь было небольшое широкое пространство.

– К бою! – приказал я. – Развернуться в атакующие колонны!

Это вызвало удивление. Зачем разворачиваться для боя, если враг уже отступает? Ответ получили быстро. Едва мы вышли из ущелья, как стало видно, что противник поспешно направляется на гору, на которой стоит что-то напоминающее крепость. Однако в это мгновение флаг империи неожиданно упал, и на его место поднялся сначала рогнарский флаг, а потом взвились флаги союзников. Имперцы резко затормозили, у них хватило ума понять, что если их укрепленный пункт захватили, то сейчас атаковать его форменное самоубийство, поскольку сзади наступал полуторатысячный отряд Рейкора. По дороге же шли наши главные силы, разворачивающиеся в боевые порядки.

Имперцам оставался только один выход – встать на открытом месте спиной к горам и умереть, поскольку шансов уцелеть у них не было. Мы зажали их со всех сторон, и отступать им было некуда.

Наши отряды ждали только приказа. Ко мне подъехал Герхардт.

– Они в ловушке, господин генерал, – сообщил он. – Прикажете атаковать?

Я молча разглядывал строй врага. Они понимали, что у них нет шансов, но стояли твердо.

– Нет. Пошлите парламентера. Пусть сдаются.

– А что им обещать? – удивился Герхардт.

– А что в такой ситуации можно обещать? Жизнь, конечно.

Парламентера выбрали довольно быстро и тот, найдя белый флаг, поскакал навстречу неприятелю. Несколько минут мы с тревогой наблюдали за переговорами. Вот наш парламентер подъехал к строю. Вот он о чем-то говорит с вражеским командиром. Наконец переговоры завершились и парламентер вернулся.

– Они отказались, господин генерал, – сообщил он. – Сказали, что готовы умереть.

– Ах, умереть. Лучники, вперед! – Дождавшись, когда команда будет выполнена, я снова повернулся к парламентеру. – Иди и скажи, что я хочу поговорить с их командиром. Пусть выедет в центр между нашими войсками.

Парламентер ускакал.

– Энинг, ты уверен…

– Уверен. Пока есть возможность закончить все без бойни, я буду действовать только так. В конце концов, должны же они понимать, что у них нет никаких шансов.

– Не слишком рассчитывай на это.

В этот момент от строя неприятеля отделился человек и быстро зашагал по направлению к нам. Наши ряды расступились, пропуская меня. Ураган одним махом одолел расстояние до центра пустого пространства между готовыми к битве частями. Я спрыгнул с коня перед имперским офицером.

– Что это за шутки? – сердито спросил он, глядя на меня.

– Это не шутка. Именно я хотел поговорить с вами.

– Но мне сказали, что я буду вести переговоры с командующим союзников?!

– Верно. Я и есть командующий союзными силами. Зовите меня Энинг. Энинг Сокол.

– Энинг Сокол? – Мой собеседник напрягся. – Вот, значит, ты каков. Меркий Лауре, полковник пятого полка Рек-Нартовского гарнизона.

– Я хочу предложить вам сдаться. Вы же должны понимать, что у вас нет шансов.

– Возможно, но мы можем унести с собой как можно больше ваших солдат.

– В этом нет никакой пользы ни для вас, ни для вашего командования. И посмотрите туда, – я махнул рукой за спину. – Видите лучников? Так вот, если вы не капитулируете, то я прикажу открыть огонь. Поверьте, стрел у нас хватит на всех. Мы просто перестреляем вас или заставим выйти из-под прикрытия скалы и начать наступление.

– Это бесчестно, – взъярился Меркий. – Ведите бой по правилам!!!

– Нечестно!!! – в свою очередь рассердился я. – А война вообще нечестная вещь! И я не собираюсь класть своих людей из-за глупых предрассудков! В общем так, даю десять минут. Если через десять минут не будет ответа или он будет отрицательным, то я прикажу открыть огонь! Если вы сдадитесь, то обещаю сохранить вам жизнь, более того, когда это будет безопасно для нас, я отпущу всех солдат, оставив в плену только вас и ваших офицеров. А теперь, господин полковник, решение за вами! Отвергнете мое предложение, и вы обречете на бесполезную гибель своих солдат. Сдадитесь, спасете людей, и они даже скоро окажутся на свободе! Десять минут, господин полковник! – Я вскочил на коня и, не слушая возражений, вернулся к своим.

Через пять минут враг капитулировал.

– Замечательная победа, Энинг! – От избытка чувств Герхардт стукнул меня по спине. – Мы не потеряли ни одного убитым или раненым.

– Что радует меня не меньше, так это то, что и наш противник не потерял ни одного человека, за исключением оглушенных часовых и тех солдат, что были слегка помяты при взятии вражеского блокпоста.

– Чего?

– Блокпоста, – повторил я, кивая на укрепленный пункт на горе.

– Странное название, но действительно подходит. Он и в самом деле блокирует дорогу. Что ж, пусть будет блокпост. Но ты странный все-таки. Тебя радует, что противник не понес никаких потерь.

– Какой есть, – огрызнулся я. – Ты устроил пленных? Их ведь теперь почти две тысячи, половина нашего отряда. Если они что-нибудь задумают…

Герхардт посмотрел на меня как на идиота.

– Энинг, мы же забрали их защитные амулеты! Если они попытаются что-нибудь сделать, то наши маги вмиг их успокоят.

– Хм… да, – за кашлем я постарался скрыть замешательство. Опять я забыл про магию. Казалось бы, должен уже привыкнуть. – Хорошо. Тогда немного отдохнем и двинемся дальше.

В путь мы отправились через час. Опять дорога под ногами, непрочные на вид мосты, переброшенные через пропасти, редкие кусты и горы, все те же надоевшие горы вокруг. Однако больше таких узких мест нам не встречалось. Отсутствовали и заставы, если не считать несколько малочисленных отрядов, которые быстро засекали наши разведчики. Как правило, дело кончалось тем, что, ошарашенные нашим появлением, они сдавались без боя. Впереди больше препятствий не было.

– Не понимаю, – заметил я Меркию. – Все так удивляются нашему появлению, как будто у вас не было даль-связи.

– Даль-связь у меня была, но только с Северием. Это через него я получал приказы. Я и пытался связаться с ним, но безуспешно. Теперь я знаю, почему.

– С Северием? Но у него мы нашли только одну даль-связь со своим командующим?

Меркий пожал плечами.

– Северий не стал вам докладывать об этом. Просто он потерял остальные во время боя у перевала. По его словам, там было довольно жарко.

Этому можно поверить. Северий действительно оказался в самой гуще сражения. И логично, что именно у него была даль-связь с начальниками застав на перевалах. В конце концов, именно с ним они должны взаимодействовать. Что ж, теперь все это обернулось против них.

Через четыре дня мы перевалили последний перевал и спустились в долину. Горы кончились. Впереди пролегала ровная и прямая дорога, уходящая к побережью. Солдаты радовались как дети, что наконец покинули проклятые горы. Я невесело усмехнулся: скоро придется их разочаровать. Ко мне подъехал Кроул.

– Милорд, вы обещали отпустить всех пленных солдат, захваченных в ущелье.

– Я обещал отпустить, как только это будет безопасно для нас. Время еще не настало.

– Почему? Вы покинули горы, и теперь вам по полям до Зурелеака. Это соседнее королевство с Рогнаром. Кажется, оно тоже ваш союзник.

– Я же сказал, время еще не настало. А ты можешь быть свободен. Если тебе нужны деньги…

– Мне не нужны деньги! Я сделал то, что сделал, не из-за них! И я останусь с вами до тех пор, пока не буду убежден, что вы сдержали свое слово, милорд.

– Хорошо. А по полям у нас не получится уйти? Ты не думал, что в этом случае мы вынуждены идти почти вплотную с портами империи? Насколько я знаю, в портах сейчас полно войск.

– Можете сказать за это спасибо вашим десантам.

– В данном случае неважно, кому сказать спасибо. К тому же у нас просто не хватит еды, чтобы дойти до Зурелеака. Нам нужна дорога.

– Тут нет дорог!

– Тут нет. Но кто нам мешает вернуться на ту дорогу, с которой мы вошли в горы? Для этого всего лишь надо пройти немного на запад, а потом повернуть на север. Мы как раз выйдем к тому месту, где стоит мост через Уру.

– А?! – Кроул ошеломленно уставился на меня. – Вы с самого начала планировали это?! – негодующим тоном продолжил он.

– Да. И ты понимаешь, что теперь я не могу тебя отпустить? Придется тебе побыть еще с нами.

Тут к нам подъехал Герхардт со Святополком. За ними плелся и Ауредий.

– Энинг! Мы прошли! Мы прошли эти чертовы горы! А имперский командующий может еще десять лет искать нас на дороге на Рек-Ктарг!

– Не думаю, что он такой идиот.

Словно в ответ на мои слова, задребезжала палочка даль-связи. А я и забыл про нее. Забрал у Северия и сунул себе в карман.

– Да?

– Приветствую тебя, Энинг Сокол, – услышал я знакомый голос. – Твой марш на другую дорогу, должен признать, гениален. Я три дня шел вперед, пока не сообразил, что тебя уже нет на той дороге. Еще сутки мне понадобилось на то, чтобы понять, куда ты делся вместе с армией. Прими мое искреннее восхищение. Но все же, я надеюсь, что наша игра еще не окончена.

– А я и не играю. И откуда вы узнали мое имя?

– Очень просто. Мне сказали об этом в деревне. Я сначала не поверил, когда крестьяне в один голос утверждали, что союзниками командует мальчишка. А потом кто-то вспомнил, как к тебе обращались. Тогда-то я и понял, кто ты. Кстати, крестьяне рассказали мне и о битве на перевале. Я думал обвинить Северия в некомпетентности, но теперь сомневаюсь, что и сам действовал бы лучше.

– Простите, но вы связались со мной только для того, чтобы засыпать меня комплиментами?

– Ты не поверишь, но именно для этого я и связался с тобой. Просто мне захотелось поговорить с человеком, который почти сумел вырваться из ловушки.

– Почти?

– Уж не думаешь ли ты, что уже победил? Если так, то я буду разочарован.

– Не думаю. Кстати, вы так и не представились.

– Неужели ты не знаешь?

– Знаю. Но вежливые люди все-таки представляются.

Мой собеседник расхохотался.

– Хорошо-хорошо. Я полный генерал Артерийской империи, губернатор Сьерской провинции, где мы с вами и находимся, Алегро Васпоран.

– Очень приятно. А теперь, господин Алегро, я очень сожалею, но у меня нет времени на разговоры с вами. До свидания.

– До свидания, Энинг. И спасибо за то, как вы обошлись с нашими ранеными. Кстати, я еще надеюсь встретиться с тобой.

Связь оборвалась. Я еще некоторое время сжимал уже замолчавшую палочку. Потом повернулся к полковникам.

– Герхардт, Святополк, распорядитесь о разбивке лагеря. Отдых четыре часа. И попросите Лекора проверить наши запасы еды. Насколько нам их хватит?

Святополк и Герхардт кивнули и поспешили выполнять приказ.

Через три часа ко мне подошел мрачный Лекор.

– Милорд, еды у нас максимум на три дня. Если экономить, то можно растянуть на пять. У нас слишком много погибло лошадей с поклажей в горах.

– Хорошо. Этого хватит.

– Хватит? Куда хватит? Нам не дойти с таким запасом до Зурелеака.

– А кто сказал, что мы туда пойдем?

– Но… но куда же мы пойдем?

– Естественно, обратно на ту дорогу, с которой сошли в горы. Только, конечно, не таким путем, как мы шли сюда. Подозреваю, что Алегро уже перебрасывает свою армию по нашему маршруту. Упрямства у него хватит. Так что надо спешить.

– Обратно?

Я нахмурился.

– Я что, непонятно сказал? Мы выйдем к самому мосту через Уру.

– К мосту?

– Да что с вами, Лекор? Вы не заболели?

– Нет, генерал, я здоров.

– Хорошо. Тогда ты понимаешь, что не стоит говорить о том, что я тебе сейчас сказал, каждому встречному. Только Святополку и Герхардту.

– Конечно, генерал. – Лекор поспешно уехал.

– Ты уверен, что это хорошая идея? – поинтересовался Герхардт, когда мы уже были в пути. – Мост все-таки охраняют пятнадцать тысяч войск.

– Надеюсь, что уже нет. Зачем держать там столько сил, если известно, что мы туда не идем?

– Но мы идем туда!

– Идем, но враг-то откуда это знает? Кстати, надо принять особые меры безопасности. Пусть разведчики ловят каждого встречного и ведут сюда. Отпустим всех сразу. И надо усилить контроль за пленными.

– Сделаю, – вздохнул Герхардт.

Я удивленно посмотрел на него.

– Что с тобой? Ты даже не споришь?

– А зачем? Все равно сделаешь по-своему. А как я уже успел убедиться, твои идеи хоть и кажутся бредом сумасшедшего, но, как правило, срабатывают. Причем срабатывают с очень большой эффективностью.

– Если ты решил переложить все проблемы на меня, – сухо заметил я, – то советую забыть об этом. Между прочим, большинство моих идей родилось в спорах с тобой, Лекором или Святополком.

– Учту. Обещаю спорить с тобой. Но только тогда, когда буду считать, что в этом есть необходимость. А пока я ее не вижу. Шагаем.

Таким образом, мы шагали уже три дня. Живописные поля сменялись каменистыми предгорьями. Иногда нам даже приходилось снова лезть вверх, но склоны были пологи и позволяли нам двигаться без особого труда. Но все же настал тот день, когда нам снова пришлось углубиться в горы, чтобы выйти к истоку Уры. Снова всем надоевшее карабканье по горам. Конечно, можно обогнуть Уру и выйти на дорогу на другой стороне, но тогда пришлось бы продираться по почти непроходимым горам, которые тянулись до самого Рогнара. Возможность была либо пройти по мосту в плодородные области империи и вернуться по ним в Рогнар, либо идти вдоль побережья до Зурелеака. Все-таки тот мост и в самом деле стратегический объект. Пока имперцы его удерживают, у них еще остаются шансы поймать нас. Поэтому и Алегро не терял надежды на встречу со мной. Все-таки я прав в своем решении снова вернуться на старую дорогу. Только вот что делать с теми пятнадцатью тысячами солдат, что засели на том мосту? Впрочем, идеи у меня имелись. Все-таки мы действительно должны свалиться им на голову совершенно для них неожиданно. К тому же с тыла. На это у меня и была основная надежда. Поэтому я и преодолевал сопротивление солдат, снова гоня их в ненавистные им горы.

На четвертый день пути, когда уже запасы еды катастрофически таяли, мы наконец начали спуск вдоль русла реки Уры. Здесь река сбежала с гор и потекла по равнине, но перейти ее в этом месте не было никакой возможности: быстрый поток, крутые, обрывистые берега и никакого строительного материала под руками. К тому же спуститься с гор в этом месте довольно трудно. Прыгнуть в водопад вряд ли кто рискнет. Так что мы вынужденно продолжили движение по горам. Только на следующее утро мы смогли спуститься, почти у самой позиции, занятой неприятелям. Понимая, насколько мы близко к врагу, мы вели себя крайне осторожно, рассыпав во все стороны отряды разведчиков. Вскоре только гора отделяла нас от неприятеля, и по-прежнему никаких следов дозоров. Все-таки отсюда нас совсем не ждали.

– Догадываюсь, что ты сам захочешь провести разведку? – поинтересовался Герхардт.

– Точно.

– Но на этот раз я поеду с тобой. И Святополк поедет.

– Разве я спорю? Объявляйте привал. И чтоб тихо было! Никаких костров и никакого шума. Особо следить за лошадьми.

– Да не волнуйся ты. Наши маги глушат все звуки, и нас никто не услышит, если, конечно, специально не будут прислушиваться. Но мы ведь не так уж и близко к неприятелю находимся.

Герхардт оказался прав. Нам пришлось взобраться на самую верхушку горы, чтобы разглядеть лагерь имперцев. Я поудобней устроился на скале и достал бинокль. В лагере царила настоящая идиллия. Лениво бродили солдаты, горели костры. Чуть в стороне шли занятия с новобранцами. Виднелась насыпь с частоколом, возведенная вдоль дороги от горы до реки. По ней ходили часовые. С этой же стороны перед насыпью простиралось большое поле. С востока оно ограничивалось горами, а с запада деревьями, выросшими вдоль обрыва реки. Жаль, правда, что у реки деревья не очень частые, а то можно было бы подобраться почти вплотную. А так заметно будет, да и шум выдаст. Стоп! А если чем-нибудь отвлечь врага? Чем-то таким, что тот просто не услышит шума? Что может заглушить передвижение войск? Ответ напрашивался довольно парадоксальный: только передвижение войск.

– У кого-нибудь есть идеи? – спросил я.

– По полю, нас сразу заметят! – категорично заявил Святополк. А если попробовать вдоль реки среди деревьев… быстро не получится.

– Кавалерия там пройти не сможет.

– Думаю, сможет.

– Нас услышат.

– Возможно. – Я глядел на поле, пытаясь сообразить, как можно отвлечь неприятеля.

– Может, стоит подождать, когда имперцы устроят тренировку и за этим шумом пройти вдоль берега? – спросил Святополк.

– А если у них через трое суток тренировка? Нас обнаружат к тому времени, – возразил Герхардт.

Я дернулся.

– Повтори!

– Что? – непонимающе уставился на меня Герхардт. – Нас обнаружат…

– Не ты, Святополк. Что ты там сказал насчет тренировки?

– Ну, разведчики ведь нам сказали, что у них тут много новобранцев. Надо же им тренироваться? А во время маневров обычно стоит шум не меньше, чем в настоящей битве.

– Та-а-ак. – Я задумчиво уставился на поле. – Герхардт, берешь всю тяжелую кавалерию и выводишь ее вдоль реки. Что касается маневров, то будут маневры. Шум будет такой, что они не только конницу, но и конец света пропустят. Все, уходим.

– Что ты задумал? – поинтересовался Герхардт.

– Атаку. По полю ведь незаметно не подойти к имперцам?

– Да.

– А если мы все же пойдем? Что они будут делать?

– Будут строиться для боя. – Герхардт замер с открытым ртом. – Черт возьми! Чем не маневры?

– Да, за поднятым шумом они вас не услышат, – признал Святополк.

– А мы постараемся еще больше внести сумятицы. Только ты, Герхардт, не торопись.

– Постараюсь, – усмехнулся он.

Отряды подняли, и скорым маршем они двинулись в сторону неприятеля. Вскоре Герхардт отделился от нас со всей баронской конницей и свернул в сторону леса. Остальные отряды: легкая пехота Амстера, тяжелая пехота Китежа и легкая кавалерия двинулись в обход скалы. Старясь как можно дольше остаться незамеченными (чем позднее нас увидят, тем больше будет переполох), мы миновали скалу.

– Всю кавалерию на левый фланг, – распорядился я. – Пусть наш правый фланг упрется в гору.

– Зачем это? – поинтересовался Лекор, когда вестовые передали мой приказ.

– Для массовости. Пусть думают, что здесь вся наша кавалерия. К тому же на правом фланге она все равно не сможет действовать в полную силу.

Лекора с нами в разведке не было, и он вопросительно посмотрел на меня. Пришлось рассказать ему об особенностях местности.

Рядом со мной ехали Рон и Артер. Рон заметно нервничал.

– Энинг, там правда пятнадцать тысяч солдат?

– Правда.

– А нас пять тысяч?

– Чуть меньше. Но не ты ли говорил, что враги бьют не числом, а умением?

– Не я. Это Артер.

– Внимание! – я привстал в стременах. – Выходим из-под прикрытия горы! Вперед!!!

Четко, как на параде, разбитые на полки, на поле стали выходить китежские отряды. Тут же слева к ним присоединилась кавалерия. Печатая шаг, шли взводные колонны, выставив вперед мощные копья. Между ними были небольшие промежутки для легкой пехоты. Чуть сзади шли еще отряды тяжелой пехоты, готовые в случае необходимости прийти на помощь колоннам первой линии.

Нас заметили. В бинокль мне было видно, как изумленно уставились на нас солдаты. Но вот кто-то, самый сообразительный, наконец очнулся, и что-то крича, бросился в лагерь. Вскоре до нас донесся звук била. Имперские солдаты выскакивали из палаток, удивленно озирались, потом бросались обратно за оружием. Переполох поднялся страшный.

– Звук!!! – приказал я.

Тотчас тысячи мечей одновременно стали бить по щитам. Под этот мерный, сводящий с ума стук, мы продолжили сближение.

Все-таки новички или нет, но имперские солдаты быстро пришли в себя и теперь поспешно строились для боя, занимая позиции лицом к нам. Им пришлось оставить свои теперь уже бесполезные укрепления и встречать врага в чистом поле. Мне было видно, как нервничает вражеский командир из-за того, что у них в тылу оказалась река. Все же он постарался отойти от нее подальше, чтобы сохранить возможность маневра, оставив за фронтом как можно больше свободного пространства для переброски резервов. Только теперь это играло на руку нам.

– Опять тактические правила оборачиваются против них, – заметил Лекор. – Я уже начинаю думать, что они не просто бесполезны, но и вредны.

– Думаю, что не стоит впадать в другую крайность, – ответил я. – Отрицание всяких правил так же ошибочно, как слепое следование им. Лично я считаю, что устав подобен костылю – для хромого он опора и помощник в ходьбе, а для бегуна оковы на ногах… Только бы они не догадались перекрыть узкий проход между берегом и деревьями.

– Неплохо сказано! Надо будет запомнить. Вполне возможно, что ты прав. А что касается того прохода… не перекроют. Оттуда не ждут атаки. Атака оттуда нарушение основ тактики… и верно, что костыль… Так, а сейчас, кажется, будет жарко.

Мы сближались под все тот же грохот ударов. Вот в нас полетели первые стрелы, но ответных выстрелов не последовало. Четко печатая шаг, наша пехота шла навстречу врагу. Было видно, что это сильно нервирует вражеского командира. Он не понимал наших действий и от этого нервничал еще сильнее. По его представлению мы должны были ударить конницей, которая посеет хаос, а там уже подойдет пехота. Вместо этого эти удары мечей и четкое движение вперед. Имперскому военачальнику просто не хватило времени обдумать ситуацию, за что он и поплатился.

Обстрел нарастал, но пока он оставался неорганизованный и не причинял особого вреда. В этот момент позади вражеского фронта раздался мерный топот тысяч копыт тяжелой конницы. Желая оставить больше пространства между рекой и фронтом, имперский военачальник дал возможность всем тевтонским всадникам покинуть узкое место и разогнаться для атаки. Наши действия прекрасно скрыли их движение и теперь они неслись точно в тыл имперской армии. Причем выбор цели был великолепен. По сути, они могли ударить в любое место вражеского фронта. Герхардт вмиг оценил преимущество своего положения и разделил свой отряд. Большая часть всадников ударила по центру, а остальная часть, во главе с ним самим, помчалась к тому месту, где возвышался штандарт командира. Они вмиг раскидали немногочисленную охрану и на полной скорости заскочили на холм, с которого имперский командир планировал управлять битвой. Атака первого отряда тоже принесла успех. Имперцы пали жертвой все тех же тактических правил. Копируя тактические приемы византийской армии, имперцы переняли и их построение, когда в первых рядах стоят новички, а за ними ветераны, готовые в случае необходимости поддержать их. Это почти всегда оправдывает себя, но не в этот раз. Услышав позади топот сотен коней, шум разгорающейся битвы, новички стали оборачиваться, чтобы посмотреть, что там происходит. Ветераны такой ошибки не сделали бы никогда. Они бы доверили отражать атаку с тыла своим товарищам, а сами сосредоточились на более насущной для них проблеме, а именно наступающей с фронта тяжелой пехоте. Новички обернулись, не все, но обернулись, при этом их щиты ушли в сторону, открыв людей.

Китежские офицеры были слишком опытны, чтобы не воспользоваться этой ошибкой. Команда, и первые линии пехоты опускаются на колени. Тотчас сотня тяжелых луков бьет почти в упор по открывшемуся врагу. С такого расстояния для стрел с калеными наконечниками доспехи что бумага. Только тяжелый пехотный щит может защитить человека. После залпа сразу несколько десятков человек валится на землю, пронзенные стрелами. Тем самым они открывают своих товарищей, стоящих за ними. У второго ряда щиты находятся за спиной. Чтобы их перебросить вперед, нужно время. У них только тяжелые копья, которые до этого лежали на плечах погибших. Поэтому второй залп собирает более богатую жатву. А следует еще третий, четвертый. После пятого новички не выдерживают и начинают пятиться. Тотчас звучит новая команда, и строй китежской пехоты поднимается. Разом тысячи копий направляются вперед. Команда – и китежане переходят на бег. Разбег, дружный выдох и тысяча копий разом бьет по вражеским солдатам, уже не защищенным щитами первой линии. Росичи немного отступают, и снова короткий разбег, удар. Эти одновременные удары леденят сердца, вызывая страх, а тут еще позади шум разгорающейся битвы, навстречу росичам прорываются всадники, полностью закованные в железо. В этот момент, подрубленный, падает штандарт командующего. Это решает исход битвы. Лишенный единого командования, зажатый с двух сторон, враг не выдерживает и начинает отступать в сторону от укреплений, в поле. Некоторые отряды еще сохраняют строй, но многие уже просто бегут. Спасайся кто может. Герхардт же развернул свою кавалерию с холма и ударил по левому имперскому флангу, оттесняя его от укреплений. Под ударами с фронта и тыла он быстро рассыпался и солдаты бросились наутек.

Лекор чуть ли не за руку меня хватал.

– Энинг, надо ударить нашей кавалерий по правому имперскому флангу и тогда мы захлопнем мышеловку! Они все попадут в кольцо!

– В кольцо? Лекор, их там пятнадцать тысяч! А нас меньше пяти! Если мы окружим их, то они будут драться хотя бы от отчаяния, но если мы оставим им возможность уйти, то они вскоре побегут!

– Но наш удар им поможет побежать!

– Только попробуй двинуться без команды! – в конце концов, не выдержал я. Лекору пришлось смириться.

Как я и ожидал, увидев перед собой свободное место, враг толпами устремился туда. Причем бежали пехотинцы так быстро, что опрокинули некоторые еще продолжавшие сопротивляться части. Вскоре бегство стало повальным.

– Вот теперь пора.

Лекор, до этого в нетерпении горячивший коня, гикнул, и во главе всей легкой конницы помчался в атаку. Это довершило разгром. С этого момента никакого организованного сопротивления не существовало. Тевтонская кавалерия мигом подавляла все попытки организоваться. Потом подходила тяжелая пехота Китежа и довершала то, что начинали делать бароны. Легкая же кавалерия носилась по всему полю, преследуя бегущих.

– Вперед! – Я сам повел резервы. – Главное не дать врагу вспомнить, что их больше, чем нас!

Через час все закончилось. Кавалерия умчалась преследовать бегущих, легкая пехота рассыпалась по полю, ища раненых и подавляя малейшие попытки сопротивления. Китежане с баронами расправлялись с теми, кто отказывался сдаться. Пленных сводили толпами. Их уже никто не считал. Только маги отбирали у них защитные амулеты.

Постепенно все успокоилось. Стали возвращаться конники, посланные в погоню, подбирали убитых. Сюда же привели и тех пленных, что захватили раньше, оставленных на время боя под небольшой охраной в тылу. Они брели по полю, угрюмо взирая на побоище.

– Полная победа! – радостно кричал Герхардт, шатающейся походкой бредя по полю, ведя за собой своего коня. – Нет, ты видел?! Как мы их!

– Да видел я, видел, – постарался успокоить я его.

Постепенно в войсках восстановился порядок.

– Энинг, с нашей стороны двадцать три человека погибли и девяносто раненых, десять опасно, – доложил Святополк.

– Хорошо. А потери неприятеля?

– Все еще подсчитываются. Но они уже перевалили за три тысячи. И еще четыре тысячи пленных.

– Теперь пленных больше, чем нас.

– Верно. Неплохой результат. И еще, тут обнаружены огромные запасы продовольствия. Нам их хватит надолго. Кроме того, нам удалось захватить всю казну армии. Им как раз привезли жалованье. И теперь у нас вдоволь повозок. Хватит не только для наших припасов, но и посадить на них всю пехоту. Похоже, наше дальнейшее путешествие превратится в легкую прогулку. И еще одна приятная новость: их командир оказался настолько ошеломлен нашим появлением, что не успел связаться с командованием и доложить об этом. А потом его захватили бароны. Так что никто не знает, где мы.

– Это ненадолго. Как только убежавшие с поля боя доберутся до ближайшего города, об этом станет известно всем.

– Но нам это будет уже все равно.

– Возможно. Святополк, распорядитесь по поводу похорон погибших. И наших, и имперцев. Пусть они сделают это так, как велит им их обычай. Пленные пусть этим и займутся. Там же у них наверняка есть священник или как там он у них называется.

– Сделаю, генерал.

В течение дня ко мне один за другим приходили остальные полковники. Кто-то за распоряжением, кто-то хотел что-нибудь узнать. Солдаты устраивались в захваченном лагере. Пленные занимались похоронами. К вечеру потери имперцев удалось установить более точно: четыре тысячи пятьсот шестьдесят. Сколько погибнет при бегстве от наших кавалеристов, оставалось только гадать.

Утром стали возвращаться кавалерийские отряды, посланные в погоню. Они доложили, что преследовали бегущих почти всю ночь. Армия имперцев в этом районе перестала существовать. Нет, конечно, всех перебить не могли, но разбежались имперцы настолько быстро, что теперь потребуется очень много времени, чтобы их собрать, и еще больше, чтобы снова сделать их боеспособной силой.

– В общем, победа полная, – доложил Лекор. – А сейчас извини, пойду спать. Всю ночь в седле.

Лекор вышел от меня и, пошатываясь, отправился в свою палатку.

Этот день мы потратили на отдых и ожидание наших разведчиков, постепенно возвращавшихся к армии. Все отдыхали, радуясь тому, что нам удалось вырваться из ловушки. Теперь уже действительно удалось. Именно в этот момент и пришел вызов от генерала Алегро.

– Поздравляю, – кисло сказал он. – Кажется, вам все же удалось вырваться. Энинг, ты догадываешься, где мы?

– Полагаю, ищете нас вдоль побережья.

– Верно. Подозреваю, на это ты и рассчитывал, когда двинулся к мосту. Вот уж не думал, что у тебя хватит нахальства вернуться на старую дорогу против пятнадцатитысячного войска. Опять преподнес сюрприз. Знаешь, когда эта война кончится, мне бы хотелось встретиться с тобой.

– Может, еще и встретимся. Прощайте, генерал.

– Прощайте, генерал. – Последняя фраза у Алегро прозвучала очень уважительно.

Связь оборвалась, и я поймал заинтересованный взгляд Рона.

– Алегро поздравил нас, – сообщил я ему без всякой необходимости – тот все слышал. – Вот так вот. А мы все-таки вырвались. Теперь у вражеской армии нет никаких шансов догнать нас.

– Значит, скоро мы будем дома? – Рон с надеждой посмотрел на меня.

– Нет, не будем, Рон. Вырвемся мы или нет, но война продолжается и неизвестно сколько продлится. Знаешь, надо заканчивать ее как можно скорее. Увидев войну вблизи, я понял, что любая затяжка просто преступление. Впрочем, ты и сам все понимаешь. Ты видел то же, что и я.

Рон кивнул.

В этот же день я выполнил свое обещание и отпустил всех солдат, захваченных в ущелье. Не веря своему счастью, те поспешно собрали выданные им припасы и быстро покинули лагерь, пока мы не передумали. Я велел нескольким кавалеристам проводить их и вернуться. Ушел и Кроул, как только убедился, что я сдержал свое слово. Денег он так и не взял. Правда, мой жест вызвал бурю протеста со стороны Ауредия, который считал этот поступок идиотизмом.

– Я обещал, – устало повторил я.

– Да мало ли что ты обещал!!!

– Уйди, – попросил я Ауредия. Кроме него ведь никто и не спорил. Даже Герхардт.

– Возможно, ты и не прав, но ты обещал, и ты не можешь нарушить свое слово, заметил он мне тогда.

С трудом мне удалось отделаться от Ауредия. А на следующий день мы выступили в поход. Перейдя мост, подожгли его. Сожгли даже сваи, чтобы было трудней навести новый. Все запасы оружия, обнаруженного в лагере и не нужного нам, мы побросали в реку.

Стоя на берегу и глядя на пылающий мост, я только сейчас поверил, что мы действительно выбрались. Впереди у империи войск не было. Почти все боеспособные отряды отозвали еще когда мы вторглись сюда во главе с Ауредием. Спеша собрать силы для отпора, имперский командующий опустошил почти все гарнизоны, которым непосредственно не угрожали. Поэтому мы шли не встречая никакого отпора. Мы проходили мимо богатых деревень и небольших городков, которые спешили открыть ворота перед нами, не рискуя оказать сопротивления. Я строжайше запретил грабежи и мародерство. Пришлось даже повесить двоих рогнарских полковников, которые в одной из деревень слишком злоупотребили своими правами победителей. Ауредий сопротивлялся этому решению яростно, но я настоял на жестком приговоре. Известие об этом вмиг распространилось по округе, и теперь люди знали, что за нужные нам вещи мы расплачиваемся, дисциплина в войске поддерживалась суровая, и не возникало никаких инцидентов. А если и случались, то разбирательство шло беспристрастно, и никакие заслуги не могли спасти негодяя, если его вина доказывалась.

– Не кажется ли тебе, что ты действуешь немного жестко? – поинтересовался у меня Герхардт после казни двух рогнарских полковников. Все-таки они люди знатные.

– Плевать. Они убили дочь крестьянина, сначала поиздевались над ней, а потом убили. И лучше проявить жесткость сейчас, чтобы все поняли, что перед законом все равны, чем пожинать плоды жалости потом.

– Я не говорю, что ты не прав, но ни Ауредий, ни остальные рогнарские полковники тебе этого не простят. Ты ведь мог бы просто вызвать их на поединок.

– Это было бы то же убийство. У них не было шансов даже вдвоем.

– Именно, но зато ты не нажил бы столько врагов. Поединок чести, это понятно для всех и даже почетно, в отличие от петли.

– Именно, Герхардт. Именно. А я вовсе не хотел, чтобы они сохранили честь. Все должны понять, что преступник умрет как преступник и никакого снисхождения к нему не будет. А что касается вражды Ауредия… переживу.

– Он очень влиятельная фигура при дворе.

– Плевать.

– А зря. Энинг, ты все-таки большой максималист. Ты хочешь либо все, либо ничего. Это не самое мудрое правило. Научись компромиссам.

– Может и научусь, со временем.

– Если доживешь, – шепотом заметил Герхардт, чтобы я не услышал. Но я услышал.

В последнее время, когда стало уже понятно, что мы спаслись, я постоянно ощущал какую-ту непонятную усталость. Утром мне требовалось прилагать огромные усилия, чтобы встать, при этом от усталости я едва не падал. И это притом, что теперь мы двигались неспешно и хорошо отдыхали в пути. Даже дей-ча не помогало. Я едва не падал из седла. Конечно, я старался не показать вида, и, похоже, мне это удалось. Каждый день я заставлял себя беседовать с Угландом, который засыпал меня вопросами, касающиеся этого похода. Похоже, он хотел знать даже мои мысли перед каждым боем. Утром я заставлял себя встать и одеться, потом также заставлял заниматься необходимыми делами. Но с каждым разом делать это было все сложнее и сложнее. Сложнее стало и скрывать свое состояние от окружающих. К счастью, поход уже подходил к концу, и через десять дней мы вышли к границе Рогнара.

– Ну, вот и все. Дошли. – Я, потеряв контроль над собой, всхлипнул и повалился из седла. Что-то тревожно закричал Герхардт. Ко мне бросилось несколько солдат. Сквозь них протолкался Святополк.

– Энинг, что с тобой? Ты слышишь меня? – голос пробивался как сквозь вату.

– Слышу, – с трудом сказал я. – Слышу. Просто спать хочу. Устал очень. Вот посплю, и все будет хорошо.

– Врача!

– Я врач. – Голоса путались, и я не мог различить какой кому принадлежит. Кто-то щупал мой пульс, что-то еще делал.

– Ясно.

– Что-нибудь серьезное? – узнал я встревоженный голос Герхардта.

– Нервное истощение! Я мог бы догадаться и сразу! Я же видел… но он так держался, что ничего нельзя было заподозрить.

– Но от чего это?

– А что вы хотите? Он же еще ребенок! Похоже, он всю кампанию провел на одних нервах. Боюсь, я даже представить не могу, чего она ему стоила!

– Но что делать, доктор?

– Ничего. Он сам должен захотеть поправиться. Понимаете, сейчас подорваны его силы, и он устал настолько, что может просто расхотеть жить. Главное не дать ему это сделать. Надо заставить его снова полюбить жизнь! Пусть рядом с ним всегда будут люди, которых он любит, может это заставит его бороться с апатией. Если что-то его заинтересует в жизни, то это его вытащит.

Какие пустяки. Мысли ворочались с трудом. Мне был вообще непонятен этот спор. Как будто есть какая-то разница между жизнью и смертью.

– Но почему сейчас?

– Неужели не ясно? Я же говорю, что он держался только на нервах. Пока поход был незакончен, он цеплялся за жизнь. Он считал, что его долг довести дело до конца…

– …а сейчас все закончилось.

– Вот именно.

– Энинг! Энинг! – Знакомый голос. – Егор!

Это имя помогло мне набраться сил, и я увидел заплаканное лицо Рона.

– Егор, очнись.

– Рон, прекрати реветь. Мне что, уже и отдохнуть нельзя?

Склоненный надо мной доктор облегченно вздохнул.

– Говори с ним, говори, мальчик, – прошептал он.

И Рон говорил. Говорил сбивчиво и торопливо, в результате чего половину слов я просто не понимал. Он говорил о моих родителях, о Нарнахе, об Ольге.

– Рон, остановись, пожалуйста, – чуть ли не простонал я. – У меня уже голова болит. Дай поспать.

– Дайте ему поспать, – попросил доктор. – Пусть отдохнет.

Дальше я уже ничего не помнил. Проснулся я ничуть не отдохнувшим. Только спать не тянуло, а так я чувствовал себя совершенно разбитым.

– Ты как? – надо мной склонился встревоженный Рон.

– Нормально, – соврал я. – Сколько я спал?

– Почти двое суток.

– Что?! Двое суток?! – Я приподнялся на локте, обнаружив, что лежу на телеге, которая катится следом за другими телегами. Рядом шагали солдаты, которые с тревогой смотрели на меня. – Что со мной, Рон?

– Доктор говорит, что ты просто переутомился и это пройдет.

– Наверное, он прав. Ладно, помоги мне встать. – Я с трудом поднялся и, шатаясь, двинулся по дороге. И сразу сообразил, что если я так буду плестись, то вскоре отстану от армии. – Рон, где мы?

– Вчера пересекли границу Рогнара.

– Вчера? Но почему? Мне помнится, что подошли мы к ней позавчера.

– Да. – Рон виновато посмотрел на меня и вздохнул. – Доктор велел не говорить. Просто он попросил дать тебе покой, чтобы тряска от движения не помешала отдыху.

– Глупости, – рассердился я. – Тряска ничуть не помешала бы мне!

– Это вы так думаете, молодой человек, – неожиданно раздался позади меня чуть хрипловатый голос. Я резко обернулся и обнаружил мага-врача нашей армии, начальника всей госпитальной службы. – Но вы действительно нуждались в отдыхе и даже сейчас нуждаетесь. А лишний день ничего не решал.

– Но солдаты хотели бы поскорее попасть домой!

– Да. Мы все рассказали солдатам и попросили их задержаться. Никто не возражал. Если не считать Ауредия. Кстати, кажется, в связи с вашей болезнью генерал снова начал командовать.

– Ну и пусть командует, – отмахнулся я. – Теперь-то он справится.

– Это точно. – Ко мне подходил ухмыляющийся Герхардт. – Сейчас он справляется. В каждом селении, мимо которого мы проходим, он устраивает марш победы. Очень ругал тебя, что ты отпустил пленных.

– Пусть ругается. Здравствуй, Герхардт. Рад тебя видеть.

– Я тоже рад.

– Доктор, как он?

– Разве не видите? – слегка раздраженно заметил тот. – Милорд еще не восстановил силы. И сделать это будет непросто. – Врач оценивающе посмотрел на меня. – Милорд, если хотите выжить, то боритесь. Не поддавайтесь апатии, не дайте ей завладеть вами. Хорошо, что встали, вам полезны пешие прогулки.

– Полезны, только, боюсь, я не поспею за армией.

– Об этом не беспокойся. – Герхардт сорвался с места и умчался куда-то вперед.

– Куда это он? – удивленно спросил я.

– Подозреваю, что к Ауредию, – ответил врач.

Подтверждая эти слова, впереди послышалась чья-то ругань. Что там происходило, я не видел, но вскоре солдаты резко сбавили шаг и пошли заметно медленней. Тут ко мне снова подъехал Герхардт, за ним Ауредий.

– Полковник сказал мне, – заговорил он, бросив злой взгляд на Герхардта, – что доктор советовал вам идти пешком, но вы не поспеваете за армией, милорд. Я велел идти помедленней.

Перехватив насмешливый взгляд Герхардта, адресованный Ауредию, я понял, кто на самом деле велел.

Тут подъехал Артер. Доктор обратился к остальным:

– Господа, прошу оставить моего подопечного в покое. Пусть он побудет с друзьями. Это для него лучше всех лекарств.

Никто не возразил, и вскоре я уже шагал рядом с Артером и Роном. Поскольку Рон почти все время сидел рядом со мной, то он мало что мог рассказать о делах армии. Артер в этом отношении знал больше, тем более что он, как вестовой, постоянно находился рядом с командованием.

– Ауредий сразу заявил о своих правах на командование, как только ты заболел, – рассказывал Артер. – Ему никто и не возражал. Герхардт, Святополк и Лекор больше тревожились о твоем здоровье, а на остальное им было плевать. В конце концов, мы же уже у своих, а вернуться можно и под командованием Ауредия. Тот в первой же деревне устроил что-то типа триумфального шествия. Сам же он гордо ехал впереди на белом коне. Неизвестно где откопал его только.

Представив это зрелище, я расхохотался.

– Жаль, что я это не видел.

– Неужели тебе все равно, что он присвоил твою славу?!

– Абсолютно. Артер, если я что и понял, так это то, что слава не самая нужная вещь на свете. Если Ауредию нравится изображать из себя победителя, то пусть себе. Кого, в конце концов, он обманет кроме самого себя? А обманывать себя не самое лучшее занятие.

Артер широко открытыми глазами смотрел на меня.

– Слушай, а ведь ты прав! Он же ведь этим парадом выставил себя на посмешище! Ведь каждый знает, кто истинный победитель. – Но Артер тут же скис. – Но ведь он убедил в этом всех жителей той деревни. А вскоре они разнесут эту новость по всей стране.

– Ты считаешь, что правду можно спрятать? – усмехнулся я. – Знаешь, я был бы рад, если бы ему все поверили и забыли обо мне, но боюсь, что это невозможно. А Ауредий может сколько угодно изображать из себя победителя, но правда все равно станет известна. К тому же не забывай об Угланде. Уж он-то описал в своих записках всю правду.

– А ведь верно! – Артер и Рон переглянулись и расхохотались. – Об этом Ауредий не подумал!

– Вот именно. Кстати, кто знает, сколько нам еще идти?

– До столицы два дня. Ауредий уже послал гонца с сообщением о нашем прибытии. Представляю, что там будет твориться! Ведь нас наверняка уже похоронили! – Артер весело посмотрел на меня. – Вот будет сюрприз!

– Люблю сюрпризы, – буркнул я. – Ладно, ребята. Что-то я устал. Отдохну немного. – Я снова забрался на телегу и сам не заметил, как погрузился в сон. А через день мы подъезжали к Горогону.

Глава 5

Уже издали можно было заметить огромные толпы народа.

– Ты гляди, как нас встречают! – восторженно воскликнул Рон.

Я только усмехнулся. Я ехал рядом с Роном и Артером, но предпочитал больше слушать их болтовню, чем говорить сам. Мне еще не совсем удалось восстановить силы, хотя врач считал, что я явно иду на поправку. По крайней мере, как он говорил, я больше не теряю сил. Он категорически запретил мне заниматься какими бы то ни было делами, и Герхардт, Святополк и Лекор приняли это замечание врача близко к сердцу.

– Ты отдыхай, – настойчиво посоветовал мне Герхардт. – Незачем тебе сейчас лезть в дела армии. Ауредий хоть и дурак, но привести армию из одного пункта в другой сможет. А если возникнет какая-нибудь проблема, то я тебе об этом сообщу. Обещаю.

Вот кто обрадовался такому положению вещей, так это Ауредий, который теперь развернулся в полную силу. Еще задолго до столицы он заставил солдат начистить оружие и построиться в ровные шеренги. Солдаты, которым не терпелось поскорее закончить затянувшийся поход и вернуться в лагерь, глухо ворчали. В конце концов, я все же рискнул появиться на совещании, после чего Ауредий без всяких намеков свернул большую часть своих мероприятий по победному маршу.

– О какой победе вы говорите, господин Ауредий? – поинтересовался я у него после совещания. – Мы отправились в поход, имея тридцатитысячную армию, а возвращаемся с пятью тысячами! Если это победа, то можете называть меня Сверкающим!

– Но мы все же вырвались из ловушки! Мы разгромили превосходящие силы!

– Вы себя тоже включаете в это мы? – с сарказмом спросил я.

Ауредий сарказма не заметил.

– О! Мне кажется, милорд, мои советы были небесполезны.

О чем можно говорить с этим человеком? Это какой же глупостью надо обладать, чтобы праздновать победу с остатками армии, да еще утверждать при этом, что это именно он, чуть ли не в одиночку все и сделал? Самое интересное, что Ауредий сам верил всему тому, что рассказывал про себя. Солдаты на это злились, я же хохотал от души, когда до меня доходило кое-что из его рассказов. Рон обижался на меня за то, что я не ставлю нахала на место. Но теперь все это уже неважно. Мы вернулись! Конечно, война не закончена, а впереди новые бои, но мы действительно вырвались из ловушки, и это вселяло оптимизм. А впереди шумел народ, вышедший встречать героев.

– Интересно, заметят они, что здесь почти нет рогнарских солдат, одни полковники без полков? – поинтересовался Артер.

– Сейчас вряд ли, но позже задумаются.

Полки четко печатали шаг, а впереди, как и положено полководцу, на белом коне лихо гарцевал Ауредий, посылая дамам воздушные поцелуи и небрежно кланяясь кавалерам.

– Неужели он и в сам деле такой дурак? – Артер недоуменно покачал головой. – Как же он стал полководцем? Ведь он же для своих опасен больше, чем для врага!

– У каждого свои недостатки, – философски заметил я. – К этому надо относится терпимее. Правда, – добавил я, немного подумав, – не в том случае, когда от этих недостатков зависит множество жизней.

– Вот именно, – с сарказмом заметил Артер. – И я еще менее склонен быть терпимым к недостаткам этого человека, зная, что от них зависит моя жизнь.

Толпа, заполонившая обочины дороги, приветствовала нас восторженными криками, в нас полетели букеты цветов. Нас буквально засыпали ими. Я подхватил один, чтобы тот не заехал мне по лицу. В этот момент я увидел, как из ворот нам навстречу выехала целая кавалькада всадников во главе с каким-то пухлым человечком. Почему-то он напомнил мне Карлсона, только выражение лица у него было не озорное и проказливое, а надменное и презрительное. Рядом с ним я с удивлением увидел Ратобора. Он тревожно высматривал кого-то среди наших солдат.

– Я приветствую воинов, вернувшихся со славной победой, – важно заговорил толстяк. Я заметил, что при этих словах Ратобор скривился, но промолчал. – Вы доказали, что вам нет равных на поле боя. И я счастлив наградить славного полководца, приведшего вас к победе! Отныне граф Ауредий становится полным генералом, к его титулу добавляется приставка Вершинный, в память о том, какие вершины он покорил. Так же жалую его высшей наградой королевства Рогнар – Орденом Золотого Гепарда. Надеюсь, наши доблестные союзники так же по достоинству оценят его подвиг.

– Рад служить, ваше величество, – с энтузиазмом отозвался Ауредий. Только сейчас, после слов Ауредия, я сообразил, что этот толстяк король Рогнара.

Король поднял руку, ожидая реакции солдат. Не знаю, чего он ожидал, наверное, криков радости, но боюсь, его ждало разочарование. Солдаты глухо заворчали. Один за другим они поворачивались в мою сторону. Постепенно вся наша немногочисленная армия стал смотреть на меня. Король растерянно озирался, не понимая, что происходит. Ратобор проследил направление взглядов и увидел меня. Ратобор как-то сразу обмяк, сказал что-то кому-то за спиной, соскочил с коня и бросился ко мне.

– Энинг, ты жив! – Я и без того был в центре внимания, но после этого на меня уже смотрела вся округа.

– Ваше величество, – я поспешно соскочил с коня и поклонился.

Ратобор несколько секунд разглядывал меня, потом неожиданно стиснул в объятиях.

– О, боже, если бы ты знал, как я переживал за тебя! – Совершенно не готовый к такому проявлению чувств, я только удивленно хлопал глазами. Ратобор отпустил меня, дав возможность вдохнуть воздух.

– Энинг, как ты посмел так пугать меня!!! – Я ошарашено обернулся. В тот же миг плачущая Ольга повисла у меня на шее. – Ты придурок недобитый! Ты знаешь, как я переживала, когда стало известно, что ваша армия разбита?!

– Ольга? Ты как здесь очутилась? – только и смог сказать я, полностью сбитый с толку.

– Что я могу сказать? – усмехнулся Ратобор. – Она просто заставила меня взять ее с собой. А ты мою дочь знаешь. Лучше держать ее при себе, чем ждать неприятностей. Но тут с тобой еще один человек хочет поговорить.

Я поднял голову, готовый к любым неожиданностям. За спиной Ольги, насмешливо наблюдая за нами, стоял Витька, одетый в элегантный костюм с гигантским пером в шляпе, которое качалось при каждом его движении. За поясом висел легкий меч. Только тут я сообразил, что все еще держу в руке букет, который поймал в воздухе. Я отступил на шаг и, опустившись на колено, вручил его Ольге.

– Ты как всегда неподражаем и непредсказуем, Энинг, – усмехнулся Ратобор.

– Слушай, Витька, а ты-то как здесь оказался? – поинтересовался я, когда все более-менее успокоились.

– Ну, – пожал Витька плечами, – родители очень волновались, особенно после того, как ты умудрился сломать даль-связь и не отвечал ни на один вызов. Вот я и решил, что мне стоит быть к тебе поближе.

– Прямо вечер встреч.

Король утратил надменность и удивленно наблюдал за происходящим.

– Прошу прощения, ваше величество, – извинился Ратобор. – Но я так обрадовался, когда увидел своего хорошего друга живым, что, кажется, забыл о приличиях. Позвольте представить вам рыцаря Ордена, кавалера ордена Чести и Золотой Гривны, барона Веербаха и моего друга Энинга Сокола. Вы наверняка слышали о нем.

Король выглядел не то, чтобы ошеломленным, но растерянным.

– Очень приятно, – пробормотал он.

– Я тоже рад лицезреть образец мудрости и светоч этого мира, ослепляющий своим умом каждого смертного.

Король, услышав такое, просиял. Однако Ратобор украдкой показал мне кулак. Ольга прыснула у меня за спиной и сделала вид, что закашлялась. Витька поспешно отвернулся.

– И я рад засвидетельствовать свое почтение вашему избраннику, гениальному стратегу, господину Ауредию, – продолжил я свою речь. – Поистине его заслуги перед нашей и вашей армией безграничны.

Ауредий был все же не до такой степени дурак, чтобы не понять, что над ним смеются. Он побелел от гнева, но ничего сказать не решился.

– А какие заслуги у Ауредия? – удивленно прошептала Ольга мне на ухо.

– Огромные, – также шепотом ответил я.

Чтобы не мешаться под ногами у солдат, мы немного отошли в сторону. Тут я увидел, что к нам с решительным видом направляется врач.

– Одну минуту, ваше величество. – Врач протиснулся мимо опешившей охраны князя. – Я так понял, что вы очень хорошо знаете этого молодого человека.

– Верно, – ответил удивленный Ратобор.

– В таком случае прошу вас проследить за тем, чтобы он не испытывал серьезных нагрузок, особенно на нервную систему. Сами понимаете, что для подростка те испытания, которые пришлось пережить ему, не самым благоприятным образом сказались на здоровье. Я настаиваю на полном покое хотя бы в течение двух недель.

– Минуту, о каких испытаниях вы говорите? – тут же влезла Ольга.

Но ответить врач не успел. Пока мы разговаривали, Ауредий демонстративно перебрался на другую сторону дороги. Кажется, он так и не простил мне моей насмешки. Король Рогнара тоже оказался рядом с ним. Король настаивал на торжественном марше победителей и прислал к Ратобору своего слугу.

– Марш победителя? – чуть ли не выплюнул Ратобор, когда слуга отвлек его от разговора с врачом. – От армии осталось едва шестая часть, и это называется победой?

– В конце концов, они действительно вырвались из этой переделки, – неуверенно заметил кто-то из свиты Ратобора. – Мы ведь не верили, что вообще кто-то спасется. А они не только вернулись, но и привели пленных.

– Почести полководцу?! – неожиданно услышали мы гневный крик Герхардта. – Хорошо, будут почести!!!

Я повернулся посмотреть что происходит. Герхардт всей своей массой нависал над щуплым посланцем короля. Отвернувшись от испуганного таким обращением придворного, он встал лицом к строю солдат.

– Слушай меня!!! Его величество Элоир V, король Рогнара, предлагает воздать почести тому, кто вытащил нас всех из ловушки!!!

– Что происходит, Энинг? – встревожено спросил Ратобор. – Почему все так возбуждены? Кажется, мне стоит узнать, что на самом деле произошло в этом походе.

– Это не так сложно, ваше величество.

Ратобор с подозрением уставился на подошедшего к нам человека.

– Кто вы такой?

– О, прошу прощения. Меня зовут Угланд. Я историк и был летописцем этого похода. В этой тетради все мои записи.

– И вы отдаете ее мне?

– Да. Ауредий сейчас на седьмом небе, но боюсь, что вскоре он все же вспомнит обо мне и постарается завладеть этими записями. Я был бы вам очень благодарен, если бы вы позаботились о них.

– Почему я должен о них заботиться? – удивленно спросил князь, но Угланд уже исчез в толпе.

Тут Ольга выхватила тетрадь из рук отца, открыла ее наугад и стала читать.

– Смирно!!! – послышалась команда Герхардта. Рядом с ним я увидел Святополка и Лекора. Вокруг засуетились зрители, стараясь пролезть в первые ряды в предвкушении незабываемого зрелища.

– Пойду-ка я все же постараюсь убедить Элоира отменить этот марш, – встревожено проговорил Ратобор.

– Что здесь все-таки происходит, Егор? – поинтересовался Витька.

– Боюсь, что для меня ничего хорошего. Герхардт сильно разозлился, чтобы думать о последствиях. Боюсь, он что-то учудит.

– Вперед, марш!!!

Четкие колонны солдат двинулись вперед. Казалось даже кони, прониклись важностью момента и ровно держали строй. Сверкал лес копий. Ауредий выпрямился в седле, гордо поглядывая вокруг. Когда колонны поравнялись с ним, он поднял в приветствие руку. Я понял, что происходит что-то не так, когда тот нервно дернулся и суетливо оглянулся на своего короля. Но тут армия поравнялась с нами.

– Равнение напра-во!!!

Шагающие солдаты как один повернули головы в мою сторону. В воинском салюте вскинулись мечи.

– Нет, Герхардт, – прошептал я. – Зачем!

Однако, вопреки своим словам, я почувствовал, как горлу поднимается ком. Я медленно обнажил меч. В полной тишине, нарушаемой только ударами сапог, солдаты прошагали мимо.

– И что это должно значить? – поинтересовался Витька.

Тут я заметил, что ко мне направляются Ратобор и Элоир, взгляд которого не предвещал ничего хорошего.

– Хотел бы я знать, что здесь происходит? – грозно спросил он.

– А мне кажется все понятно! – Ольга, которая до этого увлеченно читала тетрадь и про которую все забыли, вдруг выбралась вперед. – Вот, прочти, отец. – Она сунула тетрадь Ратобору, пальцем показав несколько строк.

Ратобор машинально посмотрел куда показывала дочь, заинтересовался и начал читать.

– Что это? «Генерал Ауредий собрал совет и сообщил свое решение о капитуляции, заявив, что не видит способа вырваться из окружения. Когда остальные полковники отказались, он пригрозил им обвинением в мятеже. Тогда встал один из вестовых, пришедших вместе с полковником Герхардтом, подошел к столу и объявил о том, что отстраняет генерала Ауредия от командования на основании того, что является старшим по званию. Это настолько удивило всех, что несколько секунд никто не мог произнести ни слова. Но удивило их не то, что человек с таким званием долгое время не открывался никому, а то, что этот человек оказался подростком…»

Ратобор с шумом захлопнул тетрадь.

– Так. Сейчас не время и не место разбираться с этим. А с тобой, Энинг, я хотел бы поговорить отдельно.

– А что тут говорить?! – взвилась Ольга. – И так все ясно! Этот Ауредий просто трус! Дурак и трус! После того, как он загнал армию в ловушку-то не нашел ничего лучшего, как только сдаться!

– А с вами, леди, пока никто не разговаривает! Все.

– Это ложь! – чуть ли не взвизгнул король Элоир. – Ауредий мой лучший полководец!

– Ваше величество, мне кажется, это лучше обсудить не здесь.

Король нервно оглянулся.

– О да! Прошу всех во дворец.

– Только пусть сначала устроят солдат, – устало попросил я. – И пленных.

Ратобор как-то странно посмотрел на меня, но только кивнул.

В личном кабинете короля (довольно просторном, надо сказать) собрались все заинтересованные стороны. Здесь были Ауредий, Ратобор, принц Отто, я и сам король Элоир. Неизвестно каким образом, но Ольге тоже удалось настоять на своем присутствии. Однако князь строго настрого запретил ей влезать в беседу, и она, насупившись, сидела чуть в стороне. Кроме того, Ратобор принес футляр даль-связи, так что в разговоре могли принимать участие Мервин, король бриттов и премьер-министр Византии, который представлял императора,

– Рассказывайте, граф, – обратился к Ауредию король.

Тот начал рассказ. Довольно пространный и от начала до конца лживый. Он рассказал, как в самом начале нам удалось разгромить основные силы имперцев и занять с боем город Лукерий. О каком бое он говорил, я так и не понял. В город мы вошли совершенно свободно. Потом рассказал о походе на Ротон, на котором якобы настояли офицеры. Рассказал о некомпетентности разведчиков, которые не доставили нужных сведений, в результате имперцы застали нашу армию врасплох.

– У нас не было никакой разведки, – глухо заметил я. – О ней просто никто не позаботился.

– Молчи! – приказал мне король. – Для оправданий у тебя еще будет время!

Для оправдания? Выходит, он меня уже осудил? Ну-ну.

Ауредий, торжествующе ухмыльнувшись, уверенно продолжил повествование о своих подвигах. Как он храбро вел себя в бою, благодаря чему были спасены остатки армии. Как ему потом все предлагали сдаться, и как он отказал трусам.

Все это время Ратобор читал тетрадь Угланда. Кажется, он сравнивал рассказ с записями. Через плечо князя тетрадь читал и Отто.

Вскоре Ауредий выдохся и замолчал.

– Граф, – очень тихо сказал Ратобор. Если бы Ауредий знал Ратобора получше, то он испугался бы. Этот тихий голос князя не предвещал ему ничего хорошего. – Прежде всего, кто дал вам право углубляться на территорию империи? Решением высшего совета вы были назначены главнокомандующим только на время похода на территории Рогнара.

– Мы так и хотели, – важно кивнул он. – Но совет офицеров большинством голосов решил…

– Я не понял, кто командовал, вы или совет? Что за голосование вы устроили в армии? У вас были четкие приказы высшего совета, которым вы обязаны следовать. Хорошо. Вы захватили Лукерий, почему сразу не повернули назад?

– Я хотел, – уже менее уверенно проговорил Ауредий, – но совет…

– Совет? – мягко переспросил Ратобор.

– Князь, – поспешно пришел на выручку Ауредию король, – стоит ли об этом говорить? В конце концов, он же вернулся с победой!

– Гибель большей части армии вы называете победой, ваше величество? – вежливо спросил Ратобор. – Мне это кажется сомнительным. Ладно, выслушаем другую сторону. – Ратобор повернулся ко мне.

– Присутствующий здесь рыцарь не может быть свидетелем, – закричал Ауредий. – Он убийца, и я готов доказать это! Он убил двоих полковников Рогнарской армии!

Все повернулись ко мне.

– Их повесили по приговору военного трибунала. Я же этот приговор только утвердил.

– Гнусное судилище! Эти офицеры были цветом рогнарской армии!

– Что?! – одновременно с Ауредием заговорил король. – Как ты осмелился, мальчишка! Я требую сурового наказания за убийство!

Я заметил, что даже князь с Отто смотрели на меня удивленно.

– Наказания? – Я молча подошел к Ауредию. Тот отшатнулся, но я протянул руку и ухватил его за орден, пожалованный ему сегодня королем. – Красивый. Полагаю, именно его тебе вручили за вывод армии из окружения. Значит, именно ты командовал ею?

– Да, и не трогай его своими грязными руками!

– Не буду. Но скажи, если ты командовал, то как ты допустил это судилище? Ведь командующий обязан утверждать смертные приговоры людям подобного ранга своей подписью. Значит, ты утвердил их. Какие же претензии ты предъявляешь ко мне?

– Но… а… Ты гнусно узурпировал власть в сговоре со своими полковниками.

– Так значит, все-таки власть была у меня? Тогда этот орден по праву мой. А насколько я знаю, судить кавалеров этого ордена за прошлые грехи никто не может.

– А… Но ведь я вывел армию из окружения…

– Господин Ауредий, вы уж определитесь. Либо вы вели армию и обладали всей полнотой власти, а значит, именно вы утвердили смертные приговоры; либо этих полковников казнил я, узурпировав вашу власть, но тогда именно я и вывел армию из окружения.

Ауредий беспомощно смотрел на меня, не находя что сказать. Ратобор и Отто с интересом наблюдали за ним. Элоир же растерянно озирался по сторонам, пытаясь определить свою линию поведения.

– Мне кажется, Энинг поднял важный вопрос, – неожиданно раздался голос Мервина. Я сообразил, что это даль-связь. – Все-таки, кто командовал армией после разгрома у перевала? Насколько я понял из рассказа князя, армия отдала честь именно Энингу, а не Ауредию. Вряд ли кучка ненавидящих его офицеров, как утверждал господин Ауредий, смогла бы организовать подобное.

– Хороший вопрос, – заметил Отто. – Поэтому я пригласил на нашу встречу полковников Герхардта, Святополка и Лекора. Кажется, именно они были ближайшими помощниками командующего, кто бы им ни был. Есть у кого возражения?

Возражения были только у Элоира, большинство высказались за. Противостоять воле монархов самых могущественных стран планеты Элоир не мог. Вскоре уже перед нами стоял Герхардт и делал обстоятельный рассказ.

Он подробно говорил о наших злоключениях. О грабежах в городе, о повальном пьянстве среди рогнарских солдат. О пожаре Лукерия. О том, как Ауредий потащил всех к Ротону. Подробно остановился на злополучной битве при перевале.

– Мы лезли как бараны. Дошло до того, что я вынужден был тайком от командующего посылать разведку, поскольку тот отказывался это делать, считая, что опасности нет. Крестьянина, который принес нам вести о том, что большая имперская армия обогнала нас, он приказал высечь за обман. Только вмешательство Энинга спасло его.

Дальше его рассказ звучал довольно глухо. Рассказал он о бегстве рогнарских полковников из своих полков, в результате чего полки погибли, а сами полковники уцелели.

– Ложь! – вскричал король.

– Ложь? – спокойно переспросил Герхардт. – Ваше величество, посчитайте количество рогнарских полковников и количество рогнарских солдат.

Элоир тяжело задышал, но перебивать не стал. Зато когда Герхардт стал описывать последний бой полка Аскольда, уже не выдержал Ратобор.

– Сколько хороших людей угробил, скотина, – прошипел он, бросив в сторону Ауредия зловещий взгляд.

Дальше рассказ шел об отступлении и знаменитом совещании.

– Я чуть ли не силой заставил Энинга принять власть. Я уже благословлял то мгновение, когда он появился в моем полку. Я понимал, что у него мало опыта, но ведь главное было убрать того идиота, что командовал нами, только тогда у нас появлялись хоть какие-то шансы. А что касается опыта… так он был у меня. Я переговорил потом с несколькими полковниками, и все со мной согласились. Мы тогда рассчитывали совместно вырабатывать планы, прикрываясь Энингом. – Я удивленно посмотрел на Герхардта. Я, конечно, догадывался об этом, но все же… И еще я заметил, как насмешливо переглянулись при этих словах Ратобором с Отто. – Но мы быстро поняли, что Энинг не намерен оставаться простой марионеткой. Армия действительно приобрела довольно жесткого командующего. Я тогда даже растерялся. Никак не ожидал подобного от подростка. Но как бы то ни было, он ни на мгновение не упускал власть. А потом я вынужден был признать, что он действует гораздо лучше, чем действовал бы я. Он был абсолютно непредсказуем, и эта непредсказуемость, я уверен, спасла нас всех.

Герхардт рассказал о дальнейшей кампании весьма подробно. Ничего не приукрашивая, ничего не утаивая. Следом за ним выступили Святополк и Лекор. Все они рассказали почти то же самое, только, понятно, со своих позиций. И все сходились в одном – мои действия они считали нарушением всех тактических норм и правил, но именно они принесли нам ошеломляющий успех.

После этого привели пленных.

– Ауредий? – вскинулся Северий после первого же вопроса. – Ваши величества, я имею титул князя и прошу меня не оскорблять. Я требую к себе уважительного отношения!

– Но вас никто не думал оскорблять, – удивленно проговорил Отто. – Если невольно мы оскорбили…

– Еще как! Вы подумали, что этот надутый павлин Ауредий мог одержать надо мной победу! Я такого оскорбления не заслужил. И я могу с точностью до дня сказать, когда у вас сменилось командование. Именно в тот день тактика вашей армии резко изменилась. Прав был Алегро, мне тогда надо было быть осторожней.

Это разбирательство шло до позднего вечера и, честно говоря, оно надоело мне до чертиков. В конце я едва не заснул. Наконец, мое состояние заметил Ратобор и предложил отложить совещание. На следующий день ничего нового не случилось. В принципе, уже никто не сомневался в том, что Ауредий не заслуживал той славы, что получил по милости короля. Однако сам Элоир, вопреки всем фактам, продолжал осыпать того наградами, словно желая доказать всем, что его друг не может быть дураком. В пику мне он потребовал провести расследование по поводу правомочности моих действий по смещению законного командующего и казни полковников.

– Об этом не беспокойся, – заметил мне Ратобор. – Весь высший совет за тебя. Должен признать, что многие восхищены твоими действиями, хотя не все одобряют. Но раздражение на Элоира так велико, что тебе простили бы даже явные злоупотребления властью.

– Явные? – вскричал я. – Хотите сказать, что я чем-то злоупотребил?! Да?!

– Ну, не горячись. Все-таки ты не имел права казнить полковников…

– Я был командующий. Я читал устав. И если бы ситуация повторилась, то я сделал бы то же самое. К тому же решение вынес не я, а трибунал. Я в его совете не участвовал!

– Но одобрил его ты.

– А я разве отрицаю?

– Вот этого тебе и не простят. Берегись, Энинг. Высший совет может оградить тебя от официального преследования, к тому же ты не подданный Рогнара, и значит, для официальных действий нужно одобрение короля Отто. Или, в данном случае, его представителя принца Отто. Думаю, ты без труда догадаешься, какой ответ получит Элоир, если попытается обратиться к нему.

Вскоре Ратобор сообщил, что Элоир наградил и меня орденом Золотого Гепарда. Я вежливо поклонился, а после церемонии «забыл» орден в зале.

– Я не намерен носить эту пародию на награду, – прямо заявил я приехавшему для объяснений Ратобору. – Какова его цена, если им награждены такие люди, как Ауредий, и все его полковники и не вспомнили ни одного истинного героя? Надеюсь, вы будете более справедливы. Но предупреждаю, я откажусь и от Золотой Гривны, если ее наденет Ауредий.

– Ого, ты ставишь мне условие? – холодно спросил Ратобор.

– Даже не думаю. Просто честно предупреждаю о своих намерениях.

– Что ж, ты прав. Элоир действительно обратился ко мне с такой просьбой. Только ты забыл, что я здесь ничего не решаю. Я не обладаю властью награждать этим орденом. Я могу только представить к нему, а решение остается за советом из десяти кавалеров этого ордена. Причем любой другой обладатель этого ордена может оспорить решение совета. И поскольку ты кавалер этого ордена, причем ближайший к месту событий, то ты наверняка попадешь в этот совет. В связи с этим у Ауредия очень мало шансов получить орден.

– Ой, я забыл об этом. – Я смущенно посмотрел на Ратобора.

– А я нет, – отрезал тот. – К тому же ты еще забыл о рукописи Угланда. Я приказал ее отправить в Китеж. Она будет напечатана, и любой желающий сможет прочитать о вашем походе. После этого у Ауредия вообще не останется никаких шансов ни на один европейский орден.

– О боже! Вы хотите размножить записки?! Представляю, что там про меня написал Угланд!

– Много лестного, но есть и замечания в твой адрес, правда многое он списывает на твой возраст и юношеский максимализм. Он пишет, что иногда ты действовал неоправданно жестко.

– Неправда!!! Я никогда не был жесток!

– Не жесток. Я не говорил про жестокость, я говорил про жесткость. И в этом я не на стороне Угланда. Я могу представить ту ситуацию, в какой тебе приходилось действовать. И с моей точки зрения, ты был чрезмерно мягок. И я могу только удивляться тому, что тебе удалось хоть что-то сделать. Наверное, все же, у тебя действительно есть талант полководца, хотя многие полагают, что тебе просто повезло.

– А вы?

– Я? А что я? Меня там не было, но из рассказов солдат я вынес мнение, что все же везение в твоих действиях сыграло не самую большую роль. Ты действовал нестандартно, и это сбило твоих противников с толку. Ладно, отдыхай. Завтра к тебе еще два друга приедут.

– Кто?

– Кто? – усмехнулся Ратобор. – Ладно, так и быть, скажу. Завтра прибудет эскадра с эльфийскими лучниками на борту и магом, за которым ты ходил в другой мир.

– Эльвинг понятно, я получил от него письмо, что они застряли у бриттов, поскольку у тех еще не были готовы их отряды лучников, но Аркадер? Я думал он приедет сюда одним из первых?

– Мы тоже так хотели, но Серафим сообщил, что здесь готовилось покушение на него. Мы решили не рисковать. Если твой Аркадер погибнет, то вся наша операция потерпит крах. У нас нет другого мага, способного бросить вызов Сверкающему.

– И Аркадер согласился сидеть в Амстере под охраной? – с сомнением спросил я.

– Нет, – улыбнулся Ратобор. – Он спорил. Особенно он разбушевался, когда мы получили известие о гибели вашей армии. Но нам все же удалось убедить его. Завтра приходит последний, самый крупный караван, после чего можно будет начать кампанию.

– А драконы? Их перевезли?

Ратобор только улыбнулся и вышел из комнаты, которую мне отвели в Горогоне как члену высшего совета. Когда дверь за Ратобором закрылась, в комнату несмело заглянул Рон.

– Энинг, можно к тебе? – спросил он.

– Что случилось, Рон?

– Я боюсь.

– Что? – Это признание совершенно не вязалось с Роном. Он скорее позволит открутить себе голову, чем признается в том, что он чего-то боится.

– Нет. Понимаешь… Я не то, чтобы боюсь, но… даже не знаю, как сказать… Вот мы с друзьями лазали по канатам большого фонаря на площади. Было страшно, но мы лезли. Потом я боялся во время боев. В недавнем походе. Но сейчас… Энинг, понимаешь, я боюсь всех этих придворных. Тут никогда не поймешь, у кого что на уме. Сами улыбаются, и слова такие вежливые… но в них такая злоба. Знаешь, лучше бы ты никогда не становился бароном и генералом! Пока мы просто путешествовали, то все было просто и понятно, а сейчас… Ой. – Рон испуганно посмотрел на меня. – Я, наверное, не то говорю.

– Да нет, Рон. Все правильно. Я и сам не в восторге от всего этого. Мне легче в том отношении, что пока у меня есть цель – Сверкающий, то я могу игнорировать все мелкие неудобства, но вот что делать, когда все закончится… Знаешь, я тоже боюсь. Я боюсь того, что со мной делают помимо моей воли! Я не хотел никакой славы полководца. Я не хотел становиться знаменитым, но ты сам видишь, что получилось! Ладно, Рон. Об этом будем думать позже, если справимся со Сверкающим. Но знаешь, мне почему-то не хочется его убивать.

– Но он же враг!

– Почему? Ты же видел, как к нему относились люди? Он дал справедливые законы, наладил торговлю. Единственное, что можно поставить ему в вину, так это то, что он стремится покорить мир. Эх, Рон, если бы все было так просто: враг-друг, и не надо ни над чем думать. Но зачастую бывает так, что враг симпатичней друга.

– Не бывает!

– Да? Тогда кто тебе более симпатичен: Элоир или Сверкающий?

Рон задумался.

– Сверкающий, – нехотя признал он. – Но Элоир не друг! Он просто союзник. У него свои интересы, а у нас свои.

– Ладно, Рон. Это все слишком сложно. Может, ты и прав. Но я не хочу убивать Сверкающего. Тем более мечом Судьбы. Мне не нравится эта ситуация. Мне не нравится вся эта война. И вообще, мне многое не нравится, но это не причина чтобы не спать. Иди ложись.

Рон печально вздохнул и отправился к себе. Мне же не удавалось заснуть часов до трех ночи. Мне все не давала покоя эта ситуация. Судя по всему, Сверкающий к войне готов. Это видно по той скорости, с которой одному из его губернаторов удалось собрать армию для отражения нашей атаки. Правда, непонятно, почему он сам не перешел в наступление, но этот вопрос можно было задать только самому Сверкающему.

Утром меня разбудил брат. Его статус в армии был сомнителен, поскольку он не записывался в полк, поэтому поселился в той же квартире, что и я с Роном, благо комнат здесь аж шесть штук. Внизу еще размещались десять человек из отряда Готлиба – полагающаяся мне охрана. Готлиб хотел дать больше, но я отказался от такой чести.

– Вставай, соня! Врач сказал, чтобы ты как можно больше гулял. Поэтому я намерен вытащить тебя сегодня на конную прогулку.

– Какую прогулку?

– Дальнюю. Вставай. Вот я тут приготовил тебе. – Только сейчас я обратил внимание на то, что рядом выложена вся моя походная одежда.

– Ты, что, Витька, с дуба рухнул? Я никуда не собираюсь!

– А куда ты денешься? Между прочим, если тебе интересно, то Ольга уже готова и ждет только тебя. Но если ты не хочешь ехать, то я так и передам. – Витька повернулся, чтобы выйти.

– Стой, ты, придурок! – Я поспешно выскочил из кровати, запутался в одеяле и упал. Несколько мгновений с руганью выпутывался из этих «сетей».

– Егор, где ты таких слов набрался?! – ошарашено спросил Витька.

– Посиди-ка месяц у солдатского костра, посмотрю, каких слов ты нахватаешься. И чем насмешничать, лучше пошел бы разбудил Рона.

– Слушаюсь, товарищ генерал. Хотя нет, господин генерал. По-моему, так. – Витька шутливо отдал мне честь.

– Так. А теперь можете идти.

Торопливо одевшись, я выскочил из дома. Слуга, подведший мне Урагана, еле успел отскочить в сторону, когда я галопом рванул со двора. За мной выехали Витька и Рон. Следом все десять человек охраны. Как я успел убедиться, охрана была здесь нелишней. Вельможи Рогнара так и не простили мне позора Ауредия. Только в эти дни я по настоящему понял, какими ничтожествами окружил себя Элоир. Среди них Ауредий действительно мог служить образцом ума и многих других талантов. Я еще мог понять родственников тех полковников (а все они были людьми знатными), которых казнили по моему приказу, но остальные доставали меня потому только, что меня терпеть не мог король. Как и сами эти люди, все их придирки были мелочными. Это можно было бы игнорировать, но вчера на меня бросился из-за угла какой-то идиот с ножом. Вот это уже серьезно. Ведь ясно, что сделал он это не по собственному почину. Напал он на меня в тот момент, когда я был один и поэтому об этом никто не узнал, а я не стал рассказывать. Тем более что после того, как я с тем убийцей побеседовал, он клятвенно меня заверил, что больше не будет пытаться меня убить. Конечно, верить таким людям не стоит, но, думаю, ему будет трудно повторить нападение без руки. А я пообещал ему отрубить и вторую в случае еще одного покушения. Это получилось случайно, просто слишком быстро он выскочил, а я отреагировал слишком резко, но не воспользоваться ситуацией было бы ошибкой.

– Ты о чем задумался? – догнал меня Витька.

– А? Да так, размышляю о тех неприятностях, которые могут обеспечить мне здешние аристократы. И вот думаю, к счастью или к несчастью, но мое теперешнее положение не позволяет мне принимать вызовы на дуэли.

– А тебе бы хотелось? – удивленно спросил Витька.

– Знаешь, это все-таки лучше, чем удар ножом из-за угла или яд в стакане.

– А ты этого опасаешься?

– Не то чтобы опасаюсь, но есть я предпочитаю вместе с солдатами вовсе не потому, что их кормят деликатесами. Скажи честно, если бы Ауредий предложил тебе стакан вина, ты бы выпил?

– Я плохо знаю Ауредия, но успел познакомиться с некоторыми другими милыми людьми. И, пожалуй, ты прав.

В этот момент мы въехали во двор того особняка, где остановился Ратобор со свитой. Ольга, одетая в походную одежду и со спрятанными под шляпу волосами, уже ждала нас. В этой одежде ее почти невозможно было принять за девчонку, и вряд ли кто узнал бы в ней дочь великого князя. Сам князь стоял в стороне и делал вид, что не обращает на дочь никакого внимания. Кажется, опять поругался с ней. Впрочем, как я успел уже убедиться, все эти постоянные перепалки дочери с отцом были следствием схожести их характеров и, насколько я мог судить, победа в этих спорах почти всегда оставалась за Ольгой. Было видно, что князь очень любит дочь, наверное, даже больше всех остальных детей. Ольга об этом знала и беззастенчиво пользовалась.

Князь подъехал ко мне.

– Ольга уговорила меня отпустить ее с тобой. То, что ты уезжаешь, это правильно. Пусть тут все немного утрясется.

Я ничего не понимал. Витька вытащил меня из постели сообщением, что мы отправляемся на прогулку, князь сообщает, что мне, оказывается, надо ненадолго покинуть столицу. Кажется, князь догадался о том, что я ничего не понимаю по моему растерянному виду.

– Тебе что, брат ничего не объяснил? Ладно. Вчера я посовещался с врачами и те настойчиво советовали тебе отдохнуть. Лучше всего будет обычная прогулка. Твой брат предложил съездить в порт и встретить прибывающих сегодня твоих друзей. Впрочем, в порт вы не успеете, но обязательно встретите их по дороге. Этим мы убиваем сразу двух зайцев: ты на время покидаешь «гостеприимный» город подальше от жаждущих твоей крови вельмож и восстанавливаешь свои силы. – Тут князь неуверенно оглянулся. – Только вот Ольга настояла на том, чтобы ехать с тобой. Ты уж пригляди за ней, сам знаешь ее характер.

Было ясно, что исчезнуть на время из города прямой приказ. И не только Ратобора, но и всего высшего совета.

– Я бы дал вам в сопровождение Илью Муромца, – сказал Ратобор, – но тогда, боюсь, вы будете привлекать слишком много внимания, а этого мне хочется меньше всего. А так, что может быть обычней небольшого отряда союзников, направляющегося куда-то по своим делам?

– То есть, вы, ваше величество, хотите, чтоб наш отъезд был тайным?

– Именно. Я уже сказал, что моя дочь заболела и теперь лежит у себя. С тобой и того проще. У тебя в отряде ведь есть мальчишка Свольд?

– Есть. Но причем тут он?

– При том. Я поговорил с ним, и он согласился временно побыть тобой.

– Что?! А вы не подумали, что это может быть для него опасным?

– Подумали. Но, между прочим, сейчас начинаются учения по взаимодействию различных частей армии. Поэтому Свольд в твоей одежде будет постоянно среди солдат. Кто ему там может угрожать? А на учениях ему якобы занездоровиться, так что никого не удивит, если в основном он будет проводить время в палатке. Поэтому с теперешней стражей тебе придется расстаться. Она будет сопровождать второго тебя в полк. – Князь обернулся.

Я чуть не упал от удивления. Мне навстречу шел я. Те же доспехи, тот же меч.

– Свольд? – недоверчиво спросил я.

Мальчишка неуверенно кивнул.

– Ничего необычного, – усмехнулся Ратобор. – Чуть-чуть магии, чуть-чуть грима, и вот результат. И не переживай, ему ничего не угрожает.

– Милорд, – неожиданно заговорил Свольд. – Не бойтесь за меня. Для меня честь помочь вам. Ведь и вы помогли нам с сестрой.

Ох, не нравилось мне все это, но я вынужден был признать правоту князя. Мне действительно стоило на время исчезнуть из города, пока эмоции немного улягутся. И лучше сделать это тайно, чтобы ненароком не увести проблемы за собой.

– Но Артер, – возразил я, – сразу догадается.

– Об этом не волнуйся. Артер все знает. Энинг, неужели ты считаешь, что я упущу из вида твоего друга? И он полностью согласен с нами и готов помогать по мере сил.

Кажется, князь обо всем договорился не только со Свольдом и Артером, но и с Готлибом, так как вся моя охрана пристроилась позади Свольда. На смену им шестеро других солдат подошли ко мне. Один из них слегка поклонился и встал рядом.

– Эти люди поедут с тобой, Энинг, – сообщил князь. – Командира зовут Василь Сулваев. Он все знает. А теперь в путь. Только, Энинг, пока не покинули город, ты бы хоть снял свои доспехи. Слишком уж они приметны.

Я молча стянул кольчугу и засунул ее в мешок, который привесил к заводной лошади. Шеркон сунул в чехол у седла, оставив на поясе только кинжал. Впрочем, быстро извлечь меч не составляло никаких проблем, поскольку рукоять лежала как раз у моей правой руки. Немного подумав, я спрятал свой обруч. Князь одобрительно кивнул.

– Я все время забываю о твоей необычности. Я ведь хотел попросить тебя временно снять обруч, но ведь ни один рыцарь не сделает этого даже под угрозой смерти. Я должен был догадаться, что для тебя это не имеет никакого значения.

Вскоре все в городе могли видеть, как из главных ворот особняка выехал рыцарь Энинг и в сопровождении охраны отправился в свой полк. И мало кто обратил внимание на других людей, которые, особо не скрываясь, покинули тот же двор спустя час после отъезда Энинга. Этот отряд привлекал внимание только тем, что в его составе находились три ребенка. Совсем еще мальчишки. Двое чуть постарше, а третий самый младший – лет двенадцать на вид. С ними же ехал юноша примерно восемнадцати лет, в богатой одежде. Остальные явно были его охраной.

– Глупый карнавал, – прошипел один «мальчишка». – Я отцу так и сказала.

– Сказал, – поправил я.

– Что?

– Сказал, Юкки. – Это имя Ольга выбрала для себя сама, не знаю уж где она его откопала. – Привыкай. Или лучше молчи, пока мы не покинем город.

Ольга только фыркнула.

– Крадемся как воры, – буркнул Рон. – А все потому, что некоторые решили, что Ауредий гений.

Витька, как и полагалось важному господину, ехал впереди, мы сразу за ним, а следом уже охрана. На слова Рона он обернулся и хмыкнул.

– Лучше уж так. Все-таки мой брат умеет наживать себе врагов.

Так мы и покинули город. Стража у ворот не обратила на нас никакого внимания, поскольку и солдат и офицеров союзников в Рогнаре было полно и к ним уже так привыкли, что просто не замечали.

Честно сказать, я был согласен с Роном. Мне совершенно не нравилось, каким образом мы покидаем город. Не будь этого, как врачи называют, нервного истощения, то я никогда не согласился бы бежать. Но я понимал, что отдых мне не помешает. Я действительно чувствовал себя разбитым и уставшим, и это состояние все никак не проходило. Я раздражался по пустякам, уставал от малейшей физической или умственной работы. В надежде восстановить свои силы я и согласился на это путешествие.

Покинув город, мы еще довольно долго ехали мимо военных лагерей, во множестве раскинутых союзниками. Чуть в стороне виднелись военные машины византийцев, которые те проверяли после морского путешествия. Вид этих машин настолько увлек Рона, что он не спускал с них глаз.

– Да, все же хорошо, что подобных монстров не было у стен Амстера, когда его атаковали бритты и галлийцы. Они бы вмиг расколотили стены.

– Не все так страшно, Рон, – успокоил я его. – На каждую уловку есть другая уловка. Да вот, спроси Ольгу. Китежане постоянно воевали с Византией. Спроси, насколько эффективны эти машины.

– Пока с ними не научились бороться, очень эффективны, – призналась Ольга. – А впоследствии наши инженеры научились создавать подобные машины не хуже византийских. Однако ты, Энинг, все же не совсем прав. Думаю, Амстеру пришлось бы гораздо хуже, будь тогда там такие машины. Бритты и галлийцы в этом случае не сняли бы так просто осаду, когда провалился план с предательством.

– Слушайте, вы, конспираторы, – зло прошипел Витька. – Полагается, что мы путешествуем тайно. И в этом случае вовсе не обязательно во весь голос орать ваши имена. Егор, я о тебе был лучшего мнения. А ты? Я всегда знал, что девчонки не умеют держать язык за зубами.

Ольга гордо вскинула голову.

– Ты разговариваешь с принцессой!

– Да? А я думал, что разговариваю с неким мальчишкой по имени Юкки. Но если вы принцесса, то прошу прощения. Тогда вас необходимо срочно доставить к отцу.

Ольга была не дура и быстро поняла, что неправа.

– Прошу прощения. Мы действительно увлеклись. Ну ладно, Юкки, так Юкки. А ты, что скажешь, Егор?

– А что я скажу? В кои-то веки мой брат прав. Даже как-то необычно.

– Ах, необычно?! – возмутился Витька. – Ну, погоди!

Так, переругиваясь и перешучиваясь, мы двигались в сторону порта. Спешить нам было некуда, поэтому лошадей старались не утомлять. Дорога одна, и разойтись с друзьями мы не могли. Я примерно посчитал, что встретиться с ними мы должны будем завтра. Что ж, очень хорошо, а пока можно отдыхать. Восстанавливать силы. Было просто замечательно, что никуда не надо спешить, нет никаких срочных и важных дел, ни за кого не надо отвечать и бояться, что твои решения могут принести кому-то смерть. Это было настолько великолепное ощущение, что я сам не заметил, как мое настроение поднялось. Впервые за полтора месяца я почувствовал себя счастливым и беззаботным.

– Играем в догонялки! – крикнул я, хлопая Рона по плечу.

– Нечестно! – завопил он, срываясь с места и пятками колотя своего коня. Потом резко развернулся и хлопнул Ольгу. – Води.

Витька несколько секунд наблюдал за нами. Потом не выдержал.

– Это неплохая практика для наездника, – оправдался он. – Мне необходима тренировка.

Я сделал вид, что поверил ему. Уж я то слишком хорошо знаю своего брата. Ему просто скучно.

Ближе к вечеру мы нашли приличный постоялый двор, в котором и обосновались до утра.

Глава 6

Вот уже и порт скоро, а наших друзей все нет и нет. Не знаю уж, что их задержало, но с отрядами бриттских лучников мы столкнулись только когда они покидали портовый город. Не желая мешать, мы съехали с дороги.

– Витька, – попросил я. – Ты бы отыскал Аркадия и Эльвинга и предупредил их, что мы тут тайно.

– Конечно, всегда я. Я тебе что, мальчик на побегушках? – возмутился Витька. Однако все же поехал в сторону проходившего отряда. Вскоре нам навстречу уже скакали Аркадий и Эльвинг.

– Егор. – Аркадий резко осадил коня, – ты не представляешь, как я рад тебя видеть. После последнего сообщения я места себе не находил.

Тут подъехал Эльвинг, и мы с ним обнялись.

– Я знал, что все это ерунда, – сообщил он. – Ты и не из таких ловушек выбирался.

Я хотел ответить, но тут увидел, как по дороге на мощных телегах двигались какие-то большие ящики под присмотром амстерских офицеров.

– Что это? – удивленно спросил я.

– Это? – обернулся Аркадий. – Понятия не имею. Мне под большим секретом сказали, что в них какие-то горексы. Но что это такое и с чем это едят, не знаю.

– Ого! – невольно воскликнул я. Значит, высший совет все-таки реализовал эту идею. Я насчитал около двадцати ящиков. Хватит ли? Впрочем, я тут же подумал, что амстерцам лучше знать возможности горексов.

– Твое «ого» означает, что ты знаешь что это за штуки? – поинтересовался Аркадий.

– Нет, просто я знаю кто такие горексы.

– Вот как? Оказывается, это живность?

– Точнее магические создания, которые питаются магией. Полагается, что они будут сражаться с теми тварями, что сейчас создает Сверкающий.

– Ого! – теперь уже воскликнул Эльвинг. – Лихо! А что за тварей создает Сверкающий?

– А кто его знает. Мне самому об этом сказал Ратобор, а тому сообщил патриарх Серафим.

– Тогда этому можно верить, – кивнул Эльвинг. – И будем надеяться, что горексы с теми тварями справятся. И кому пришло в голову использовать их?

– Вообще-то мне, – признал я.

– Ну тогда точно все получится.

– Подобная вера в мои силы очень успокаивает, – вяло отозвался я. – Но ведь еще ни разу горексов не применяли против тварей, созданных для войны.

– Все когда-нибудь происходит первый раз, – успокоил меня Аркадий. – Но мне непонятно, к чему такая тайна? Чужие имена, внешность.

Эльвинг также заинтересовано посмотрел на меня, ожидая ответа.

– Я под своим именем путешествую, а не под чужим.

– Мне казалось, что имя Энинг тебе больше нравится.

– Неверно, Аркадий. Имя Егор мне нравится больше. Просто здесь я более известен как Энинг, вот и приходится носить его.

– Теперь я тебя буду звать только Егор, – усмехнулась Ольга.

– Все это хорошо, но ты так и не ответил на вопрос.

– Потому, что у нашего друга поразительная способность наживать себе врагов, – опять вмешалась Ольга. – А на этот раз в его врагах сам король Рогнара вместе со всеми своими подлизами. Я вам по дороге расскажу.

Слегка опередив охранников, мы двигались следом за пришедшим подкреплением и телегами с горексами. Ольга ехала рядом с Эльвингом и Аркадием и рассказывала им о моих приключениях, о которых прочитала в записях Угланда. Я уже сильно жалел, что тогда уговорил Мервина приписать его к армии в качестве летописца. Если б раньше знать, чем дело обернется…

Аркадий с Эльвингом выглядели удивленными, но гораздо менее, чем я ожидал.

– За время пути я успел поговорить с Эльвингом о ваших прошлых приключениях, но все же я никак не ожидал подобного.

– Ерунда все это, – хмуро буркнул я. – В основном всю работу выполняли Герхардт, Святополк и Лекор. Я же только идеи подкидывал.

– Идеи тоже дорого стоят. Тем более, – Аркадий опасливо оглянулся, – на высшем совете сошлись на моей кандидатуре на пост главнокомандующего всеми вооруженными силами. Но об этом пока не стоит говорить.

– Все-таки вас назначили?

– Кажется, ты, Егор, не сильно удивлен?

– Нет. Ратобор однажды намекнул мне, что требуется какой-нибудь независимый от всех кандидат.

– Вот именно, независимый, – буркнул Аркадий. – Там у них кошмар что творится! Тевтоны не доверяют китежанам, те тевтонам. Амстерцы с подозрением косятся на бриттов, а византийцы на всех. Эльфы вообще стараются держаться подальше от людей… прости, Эльвинг.

– Ничего. Тем более это правда. Я старался сделать так, чтобы они почаще встречались с людьми, но безуспешно. Многие просто считают, что им незачем общаться с этими лживыми созданиями. Это про людей.

– Да уж, – усмехнулся Аркадий. – С вашим то талантом ничего удивительного нет в том, что вы так относитесь к людям.

– Этот талант стал нашим проклятьем, – буркнул Эльвинг.

– Как и дар моего камня, – тихо сказал я.

– Что? Какой дар, какого камня? – не понял Аркадий.

– Рыцарского камня. Разве тебе Мастер не говорил об этом?

Аркадий замолчал, прислушиваясь к чему-то в себе. Потом нахмурился. Было видно, что он мысленно с кем-то спорит.

– Вот что. Тут Мастер мне кое-что сказал… Правда, я не все понял, но он уверяет, что ты поймешь, поэтому буду просто говорить его словами. – Аркадий опять нахмурился, к чему-то прислушиваясь. – Мастер считает, что лучше, если он поговорит с тобой напрямую и просит меня на время уступить контроль над моим телом. Говорит, что с тобой он это уже проделывал.

– Это точно… не самое приятное воспоминание. Нет, ничего страшного, но ощущения странные.

– Так всегда бывает, – услышал я знакомый голос.

Я резко обернулся. Лицо Аркадия застыло и ничего не выражало. Сам он сидел в седле как палка, лишь слегка покачиваясь в такт движению лошади. На него изумленно смотрела Ольга. Рон и Эльвинг уже видели, как подобное происходит, поэтому оставались спокойными.

– Мастер, это вы? – несмело спросил я.

– А ты кого ожидал услышать? Конечно я. Аркадий согласился на время предоставить мне свое тело.

– И о чем вы хотели со мной поговорить?

– О твоем рыцарском камне. Я так понял, что ты не слишком доволен подарком.

– Это не самое лучшее, что он мог дать.

– Ты зря так говоришь. Это самый большой дар, которым может обладать человек – дар понимания другого. Только… знаешь, пора тебе узнать правду. Нет никакого дара камня.

– Что?!! Как нет? Но я же чувствую!

– Егор, нет никакого дара. Камень – это всего лишь инструмент. Можешь назвать его усилителем. Он же ведь не разумный организм и думать не умеет. Вся его суть в том, что он усиливает способности людей. Ненамного, но усиливает. При испытании люди подсознательно пытаются чего-то достичь, камень считывает эти желания и усиливает их. Поэтому после них люди становятся выносливей, сильнее. Камень дает эти качества. Вернее, не дает, а усиливает то, что уже есть. Видишь ли, все рыцари подсознательно мечтают стать самыми лучшими бойцами. Но нельзя просто усилить, это происходит за счет чего-то. Поэтому, камень забирает у организма то, что сами люди считают менее важным. Камень не думает, он идет за пожеланием людей. Беда в том, что сами люди не знают, что важно, а что нет. Поэтому когда говорят, что после инициации камня глупеют – в этом есть доля истины.

– То есть я поглупел?

– Ты не дослушал. Запомни главное, камень не думает, он только идет вслед за желанием людей. Ты разве мечтал обрести силу? Понимаешь, при испытании Ордена вдруг выяснилось, что камень усиливает вовсе не то, что при обычном способе. Сами Орденцы не очень старались разобраться в этом феномене, но меня он заинтересовал. Видишь ли, при том испытании, что придумали рыцари Ордена; сила и выносливость играли не самую важную роль. Их испытание гармонично развивало все, что было в человеке: смелость – умение преодолеть страх, камень помогал в этом; доброту, храбрость, сообразительность – это ты и сам мог понять выносливость – как одно качество из многих. Теперь ты понял? Наверное, мой урок по пониманию другого человека произвел на тебя такое впечатление, что ты очень сильно захотел никогда не допускать такой ошибки, какую допустил Деррон. Вот камень и усилил твое умение понимать других людей. Заметь, не дал, а усилил. Если бы ты сам не обладал умением сопереживать, а это и есть понимание, то камень ничего не мог бы сделать. На сколько ноль не умножай, но кроме нуля ничего не получишь.

– А что камень у меня уменьшил? – с тревогой спросил я. – Вы ведь говорили, что он уменьшает то, что люди при испытании считают неважным.

– А что ты считал у себя неважным? – усмехнулся Мастер.

Я задумался.

– Ничего, – признал я. – Я тогда больше всего боялся потерять себя, забыть, кто я такой.

– Вот ты и ответил на свой вопрос. Главное, помни: камень всего лишь инструмент. Как долото или кисти, но в руках мастеров они способны создать шедевры.

– Я всегда предполагал нечто подобное, – заметил Эльвинг. – Мне приходилось разговаривать с людьми до того, как они стали рыцарями и после. Я чувствовал разницу, но никак не мог понять, в чем она.

– А все-таки эти камешки нечто интересное. Жаль, что в нашем мире их нет. – Аркадий с облегчением потянулся. – А знаешь, ты прав. Ощущение действительно не из приятных.

– Наверное, – задумчиво согласился я. – Извините, но мне надо подумать. Я хочу побыть один.

Я дал шпоры коню и резко вырвался вперед. Ольга хотела поехать следом, но ее удержал Аркадий.

– Оставь его. Ему действительно стоит побыть одному.

На привале я вновь присоединился к друзьям.

– А где Далила? – спросил я Аркадия. – Я думал, она с тобой приедет.

– Я тоже так думал, – хмуро ответил Аркадий. – Она решила ехать следующим кораблем.

– Вы что, поссорились? Из-за чего? – изумился я.

– А вот это тебя, мистер любопытный нос, не касается.

Однако было видно, что Аркадий не слишком хорошо себя чувствует. Ну-ну. Но здесь помочь я ему ничем не мог. Пусть сами разбираются. В данный момент меня занимали другие мысли, они пришли мне в голову, когда я пытался разобраться в себе. Ведь совершенно ясно, что те два дня, когда мы отсутствовали в столице Рогнара, мало что изменили. Вряд ли за это время все успокоилось. Уж Ауредий точно еще мечет пламя. И не то чтоб я боялся, но у меня возникла одна мысль… уж очень не понравилось мне то, что я видел в том памятном походе по владениям Сверкающего. Стараясь делать все незаметно, я отодвинулся в сторонку и достал даль-связь с Ратобором, которую выпросил на время у Аркадия. Ратобору я и изложил свой план.

– Ты рехнулся? – вежливо спросил тот.

– Почему? Вы же сами говорили, что вам не хватает данных? К тому же я не собираюсь воровать военные секреты, но разобраться в настроениях людей не помешает. Поймите, большинство жители империи поддерживают Сверкающего. Поддерживают во всем. Лишь очень немногие понимают опасность того, что Сверкающий маг смерти.

– И ты хочешь разубедить всех этих людей? – ехидно поинтересовался Ратобор.

– Нет! Я хочу составить свое мнение до того, как наши армии перейдут границы империи! Послушайте, ведь нет никакой опасности, а узнать мы можем многое! Вы ведь сами говорили, что у меня необычный взгляд на вещи! А вдруг именно этот необычный взгляд может нам пригодиться?

Это заставило Ратобора задуматься. В конце концов, после долгих препирательств и многих аргументов с моей стороны Ратобор начал сдаваться.

– Вот что, – в конце концов заявил он, – позови Аркадера. Если он не будет возражать, то и я не буду и уговорю остальной высший совет.

Вскоре Аркадий и Ратобор о чем-то оживленно спорили. И пока они спорили, я связался с родителями. Нарнах выполнил свое обещание и передал им новую даль-связь, а вторую палочку доставил Витька. Понятно, что маме хотелось знать обо мне все: что я делаю, какие у нас планы на будущее, как здоровье. Видя, что я разговариваю с родителями, мне на помощь пришел Витька. Вдвоем мы сумели убедить их, что и в самом деле у нас все в порядке.

– Думаю, что не стоит рассказывать им о твоих похождениях.

– Бесполезно, – вздохнул я. – Ратобор отправил заметки Угланда в Китеж, и вскоре те будут изданы. Так что, думаю, мои родители их прочитают.

– Да-а! – Витька почесал голову. – Ладно, будем надеяться, что они все же не попадутся им на глаза, пока мы не вернемся. А вот когда вернемся, то там уже и волноваться нечего будет. А с кем это Аркадий так оживленно разговаривает?

– С Ратобором. Обсуждают план кампании. А ты Ольгу не видел?

– Нет. Странно, я ее действительно не видел уже минут двадцать.

– Куда она могла деться?

Я с тревогой оглянулся и тут, к собственному удивлению, увидел ее рядом с Аркадием. Она вырвала у того из руки палочку даль-связи и о чем-то бурно спорила с отцом. Ошарашенный Аркадий лишь хлопал глазами. Я поспешно подошел.

– Ты обещал, отец, не мешать нам!!! – услышал я ее гневный голос.

– Да, но это…

– Ерунда! Ты сам знаешь, что это может оказаться полезно для нас.

– Ну и девчонка! – восхищенно заметил Аркадий. – Но знаешь, я бы не хотел иметь такую дочь. Она же любого раньше времени в гроб загонит!

– Что происходит?

– А то, что когда ты якобы незаметно отошел поговорить с князем, твоя подружка заметила это и просто подслушала весь твой разговор с Ратобором. А сейчас она доказывает отцу, что должна пойти вместе с тобой.

– Нет! – выдохнул я. – Это опасно!

– Да? – с ехидцей спросил Аркадий. – Мне кажется, кто-то тут сказал князю, что никакой опасности для ребенка это не представляет. Вряд ли его кто заподозрит. А кто может заподозрить брата и сестру? Между прочим, ее предложения более разумны, чем твои. И на твоем месте я бы не спорил с ней. Если она сумеет убедить отца, то у тебя нет никаких шансов. И если я правильно понял, то и Рона тебе придется взять с собой.

– Ну с Роном все ясно. Честно сказать, это даже необходимо, все-таки я еще не очень хорошо знаю этот мир. Но Ольга…

– На твоем месте я бы уже привыкал к этой мысли.

Аркадий оказался прав. Но сначала мне пришлось выслушать очень многое от князя и о моей дурацкой идее, и о том, что я сумел убедить его принять ее, и о том, что не мог поговорить с ним втайне от дочери.

– Как ты собираешься путешествовать в тылу противника, если даже девчонку не сумел обмануть?

– Хороший вопрос. А сколько раз вам удавалось ее обмануть?

Некоторое время князь молчал.

– Тебя никто не предупреждал, что побеждать в спорах с коронованными особами опасное занятие? Ладно, я сообщу тебе решение высшего совета. В конце концов, из этого действительно может что-то получиться. Твое везение может принести неожиданные результаты, как уже было в Парадизии. Может оказаться, что мы вообще зря армию перебрасывали, а стоило с самого начала отправить тебя в тыл врага. – Князь отключился.

Вот ведь напомнил. По-моему, теперь этой Парадизией мне будут при каждом удобном случае в глаза тыкать.

Аркадий, стоявший рядом, откровенно наслаждался происходящим.

– Знаешь, а князь абсолютно прав. У тебя нет никакого уважения к старшим. Хоть бы из вежливости оставил за ним последнее слово. Но это так… А теперь давай поговорим серьезно. Все-таки я как-никак главнокомандующий объединенных сил, хотя об этом еще мало кто знает кроме высшего совета. Вот ведь досталась мне радость командовать подобным сборищем.

– Почему сборищем?! – возмутился я. – Между прочим, здесь собраны лучшие части всех великих государств этого мира! Баронская тяжелая конница, китежская тяжелая пехота и легкая кавалерия, амстерская легкая пехота, византийские инженеры и военные машины, бриттские и эльфийские лучники.

– Остынь. В данном случае слово сборище я использовал в том смысле, что они сбрелись сюда из разных мест. Ничего обидного. А что касается лучших частей… как ты думаешь, что будет, если взять лучшие части у паровоза, стиральной машины, башенного крана и попробовать собрать из них что-нибудь?

– Не думаю, что что-нибудь получится, – согласился я. – Но с другой стороны, а какие части у паровоза, стиральной машины и башенного крана лучшие?

– Туше, – рассмеялся Аркадий. – Действительно, выбрать лучшие части будет проблематично.

Дальше мы продвигались молча. Я размышлял над своим планом. По какой-то причине я чувствовал, что ключом к победе над Сверкающим может стать предсказание, о котором все слышали, но которое никто не читал. Конечно, было бы неплохо его узнать, но где? И почему никто не проявляет к нему интереса? Все буквально зациклились на подготовке к вторжению. Но все это бессмысленно, если жители империи поддержат Сверкающего, а они его обязательно поддержат. За Сверкающим можно будет лет сто гоняться по всему материку, даже если союзные силы будут одерживать одну победу за другой. Все-таки интересно, как можно убить черного мага? Можно ли это сделать простым ножом? Скорее всего, можно. Мастер говорил, что магия смерти не делает человека неуязвимым, просто очень могущественным. И был еще меч Судьбы, о котором все забыли. Включая и меня. Какую роль во всем этом должен сыграть он? Вопросов много – ответов нет. А получить их можно только в одном месте, – в столице империи Сверкающего, во дворце. Дворец должен быть целью, дворец, а не Сверкающий. Проникнув туда, наверняка удастся получить ответы на многие вопросы. Однако я понимал, что убедить в этом остальных будет не так-то просто. Нужны веские доказательства. Пока же это все только мои ощущения, мои догадки, основанные скорее на интуиции, чем на фактах. Подобные аргументы высший совет не примет. Правда и у меня были сомнения в том, что мне удастся найти эти самые факты, но попробовать стоило.

Вскоре пришло сообщение от князя о том, что высший совет хоть и со скрипом, но одобрил мою авантюру. В связи с этим Аркадий отъехал в сторону, чтобы его никто не слышал и стал совещаться с Ратобором.

– Жаль, мне с тобой нельзя, – подъехал ко мне Эльвинг.

– Жаль, – признал я. – Ты бы мне здорово помог, но эльфы слишком заметны, и это привлечет к нашей группе лишнее внимание. А это как раз то, что нам надо меньше всего.

– Знаешь, наверно я впервые в жизни пожалел, что я эльф. – Эльвинг немного помолчал. – Ты с Роном уже говорил?

– Говорил. Он в восторге от нового приключения. Да что ты спрашиваешь, мог бы и сам догадаться.

– Хм, приключения… надо бы вежливо разубедить его в этом. В вашем случае чем меньше приключений, тем лучше для здоровья. Энинг, я ведь тебя знаю, не встревай ни в какие неприятности, даже если ты увидишь явную несправедливость! Если Сверкающий узнает, что ты находишься в его владениях, то он устроит такую охоту на тебя…

– Да понимаю я все…

– Можешь не волноваться, Эльвинг, – пообещала Ольга. – Я за ним пригляжу.

– Вот этого я и боюсь, – буркнул эльф. – Уж ты-то авантюристка почище Энинга будешь.

Я бросил на друга осуждающий взгляд, который тот просто проигнорировал.

– Жаль, что ты не под своим именем путешествуешь, – заметил Эльвинг, переменив тему. – Ко мне постоянно пристают другие эльфы. Требуют, чтобы я им тебя представил. Ха, знали бы они, с кем я сейчас разговариваю.

– А что ты им сказал? – с интересом спросил я.

– Сказал, что мы познакомились с тобой во время путешествия. И что однажды ты помог мне. Как видишь, я им даже не соврал.

– Ага, тебе это было бы проблематично сделать.

– Верно, – усмехнулся эльф. – Поэтому я предпочитаю говорить только правду.

– А это не лицемерие называется? – поинтересовалась Ольга. – На мой взгляд, это тот же обман.

Аркадий, который в этот момент подъехал к нам, избавил Эльвинга от ответа.

– Вот что, Егор, – сразу начал он. – Высший совет хоть и с большой неохотой, но согласился с твоим планом. И, думаю, не последнюю роль в этом сыграли события в Парадизии…

– Далась им эта Парадизия!!! – взорвался я. – Неужели они действительно ожидают, что здесь произойдет то же самое?!

– Ожидают, не ожидают, но надеются, – усмехнулся Аркадий. – Но не это важно. Мне кажется, что многие в высшем совете просто опасаются тебя. Но вот драконы были недовольны.

– Драконы? – изумился я. – А они при чем?

– А притом, что, насколько я помню, ты носишь официальный титул защитник драконов. Ратобор сообщил мне, что связался с драконами, и те были не слишком довольны. Они надеялись, что ты будешь представлять их на совете. Но Ратобор успокоил их, так что их одобрение тоже получено. Правда, при разговоре с Ратобором у меня сложилось впечатление, что драконы просто не поняли ситуации. Кажется, они не слишком хорошо понимают людей.

– Как и люди их, – буркнул я. – Не стоит забывать, что почти три тысячелетия драконы из людей встречали только рыцарей – охотников на драконов. Это как-то мало способствовало взаимопониманию.

– Может, ты и прав, но давай отложим эту, безусловно, интересную тему до того момента, когда мы будем сидеть в теплой комнате у камина, а Сверкающий станет историей. Пока же стоит обсудить более насущные проблемы. Вот что, на ближайшем привале мы займемся инструктажем. На этот счет я получил от Ратобора очень четкие инструкции и намерен их выполнить, поскольку считаю их очень полезными. Заодно необходимо обсудить то, каким образом вы окажетесь в тылу врага и способ связи.

В темную безлунную ночь небольшой курьерский корабль вооруженных сил Амстера бесшумно скользнул в неприметную бухту. Там он быстро спустил паруса, и от него отделилась лодка. Уключины у весел, аккуратно обмотаные тряпками, практически не производили шума, но маг корабля все равно перестраховался и заглушал звук таким образом, чтобы он не уходил от лодки дальше, чем на три метра. Лодка пристала к берегу, и из нее не очень ловко выбрались на песок три высокие фигуры, закутанные с головы до ног во что-то, напоминающее простыни. Одна из фигур на миг потеряла равновесие, но тут же выпрямилась. В движениях этих трех человек было что-то неестественное, но вряд ли кто сообразил бы, в чем эта неестественность заключается. По крайней мере двое моряков в лодке даже не пытались думать над этим, прекрасно помня древнюю истину: чем меньше знаешь, тем дольше живешь и крепче спишь.

Об этих таинственных фигурах судачил весь небольшой экипаж курьера. Все началось с того, что на корабль прибыл посланник с каким-то конвертом. Едва прочитав его, капитан стал нервным и раздражительным. Ночью он приказал всем быть готовым к отплытию. Вскоре к трапу подъехала карета, из которой и выбрались эти три таинственных человека. Они были высоки, и это все, что о них можно было сказать, поскольку все трое оказались одетыми во что-то, напоминающее паранджу. Каждая из фигур несла с собой небольшой мешок с вещами. Как только фигуры поднялись на палубу, капитан приказал отплывать. Вскоре уже весь небольшой экипаж гадал, кто такие могут быть эти незнакомцы, которые сразу заперлись в каюте капитана, где и просидели все путешествие. Боцман попытался было что-то выведать у капитана, но тот посоветовал боцману не лезть не в свое дело. Вскоре стало ясно, что капитан и сам не знает ничего, а просто выполняет полученный приказ. После этого разговоры сразу смолкли. Каждый быстро сообразил, чем для него может обернуться проникновение в тайну, которая охраняется таким образом. И чем богаче воображение было у человека, тем более демонстративно он не интересовался незнакомцами. И все, от капитана до последнего матроса, вздохнули с облегчением, когда путешествие было закончено.

Высадив пассажиров, лодка моментально развернулась и поплыла к кораблю.

– Уф, – заметила одна из таинственных фигур. – Наконец-то можно избавиться от этой простыни. Два дня в ней – это уже чересчур.

– Подожди, лодка еще недалеко, – вмешалась другая фигура.

– Да ладно тебе, Оль. Кто в такую темень что разглядит?

Подавая пример, я скинул свою «накидку» и уселся на песок, отвязывая от ног специальные насадки, которые довольно заметно увеличивали наш рост. Рядом плюхнулся Рон и начал с остервенением рвать веревки.

– Надоели до чертиков, – пожаловался он. – И зачем весь этот маскарад?!

– Вопросы не ко мне. На этом настаивал Ратобор.

– Зато теперь никто не знает как выглядели три шпиона, высадившиеся на берег, – заступилась Ольга за отца. – Даже если весь экипаж курьера попадет в плен, то они ничего про нас сказать не смогут.

– Ладно. Прав Ратобор или нет, принимая такие меры предосторожности, теперь это уже не имеет никакого значения. Давайте переодеваться. – Я залез в свой мешок и достал из него обычную одежду крестьянского мальчишки.

Ольга хмыкнула и со своим мешком отошла в сторону. Что касается Рона, то он уже давно распотрошил свой мешок и старательно изучал его содержимое, как будто ни разу не видел его. Вскоре мы все трое рассматривали на себе новые наряды.

– Да-с, бывало и лучше, – прокомментировал я, оглядывая себя.

Не слишком новые брюки из простой холщовой ткани, такие же холщовые рубашки с живописными прорехами на них. Затертые до дыр рукава. Ольгин наряд был поцелее, но зато более грязен. Она с некоторой брезгливостью осмотрела свою длинную юбку. Потом провела рукой по волосам. Она все еще не могла привыкнуть к тому, что ей пришлось постричься короче, поскольку крестьянские дети никогда не носили таких длинных причесок.

– Что? Уже жалеешь, что отправилась с нами?

Ольга бросила на меня сердитый взгляд.

– И не надейся! Но одежду можно было подобрать почище и не такую рваную.

– Ха, – усмехнулся Рон. – Кто бы тогда поверил, что мы беженцы?

Это была наша легенда. Дело в том, что пока союзники накапливали силы, все восемь королевств решили доказать свою полезность и беспрестанно совершали нападения на приграничные области империи, иногда углубляясь довольно далеко. Что они там творили, я боялся даже представить. Дошло до того, что союзники почти в ультимативной форме потребовали прекратить подобные рейды. Но это мало помогло. Ратобор заставил меня прочитать все отчеты патриарха Серафима об этих нападениях, чтобы я знал, что надо отвечать на вопросы. Конечно, князя совершенно не интересовало, что после такого «занимательного» чтения я не мог спокойно спать два дня. Сейчас мы находились как раз около одной из тех деревень, что сегодня подверглись нападению рогнарской конницы. Именно туда и лежал наш путь. Мы должны были присоединиться к потоку беженцев… если тут осталось кому убегать. Идти туда совершенно не хотелось, но выбора не было.

От всех наших шпионских улик мы избавились довольно быстро. Потом закинули за спины тощие котомки с небольшим запасом еды и зашагали в сторону деревни. Я двигался впереди, постукивая посохом по дороге. На самом деле это не совсем посох. Это была наша даль-связь. Когда встал вопрос о необходимости поддерживать связь, то долго гадали, куда спрятать палочку даль-связи. В рукоять ножа, сделать что-то типа украшения или детской игрушки. Но в случае подозрения такая даль-связь находилась довольно быстро, поскольку противник поднаторел в отлове вражеских шпионов. Тогда то я и предложил не прятать даль-связь, а выставить ее напоказ. Сделать не маленькой, а большой. Так и появился этот посох.

Мы вскарабкались по склону обрыва и выбрались на дорогу. А вскоре уже показалась деревня… вернее то, что от нее осталось. Везде торчали обгорелые остовы домов. Некоторые еще горели, освещая окрестности. На улицах лежали трупы. Ольгу замутило. Я поспешно прижал ее к себе, повернув ей голову в сторону от неприятного зрелища.

– Зачем отец велел нам обязательно посетить это место? – просипела она.

– Полагаю, чтобы заставить нас передумать, – ответил я.

– Ах так! – Ольга вывернулась из моих рук. – Ничего не выйдет! – Она решительно зашагала вперед. Правда, ее решимости хватило ненадолго, и вскоре она снова шла около меня, крепко держась за мою руку.

– Зачем они это делают? – недоумевал Рон. – Зачем все эти убийства? Ведь крестьяне совершенно не могли сопротивляться! Ну разрушили бы здесь все, но зачем убивать?

Все-таки Рон хоть и не родился в Тевтонии, но помнил их законы: не убивать не носящих оружие. А здесь было именно убийство безоружных. Причем не просто убийство, а с каким-то садизмом. Я заглянул за один из обгоревших остовов дома и поспешно выскочил оттуда, с трудом сдерживая позывы к рвоте. Рон следом за мной тоже решил посмотреть. Я поспешно схватил его за руку.

– Рон, поверь, тебе не захочется это видеть.

Рон заметил мой бледный вид и испуганно кивнул. Ольга тоже поспешно отошла от разрушенного дома подальше. Иногда нам встречались бродящие среди развалин люди. Мы пытались им помочь, но создавалось впечатление, что им все равно. Их уже ничто не интересовало. Наконец нам удалось найти уцелевших жителей деревни, которые в развалинах искали остатки своих вещей и складывали их в одну кучу.

– Вы кто такие? – устало спросил один из людей, останавливая нас.

– Мы бежим от рогнарцев, – поспешно заговорил я. – Надеялись найти здесь кров на ночь и еду.

– Да… теперь и нам придется искать. – Человек равнодушно отвернулся и принялся снова копаться в вещах.

– Да что же с ними?! – чуть не заплакала Ольга.

– А ты как думаешь? – Я огляделся вокруг. – Ладно, от нашего стояния пользы не будет. Надо помочь.

Некоторое время мы занимались тем, что помогали крестьянам разгребать завалы сгоревших домов, в поисках уцелевших вещей. Даже Ольга не жаловалась, руками оттаскивая сгоревшие балки в стороны, хотя она вряд ли привыкла к такой работе. Иногда из-под руин извлекали полусгоревшие трупы. Сначала мы отворачивались, но постепенно привыкли и уже не обращали на них внимания.

– Надо бы похоронить погибших, – несмело предложила Ольга.

– Не надо, девочка, – ответил один из жителей деревни. – Скоро сюда приедут наши, они и похоронят. А нам надо уходить.

Я заметил, что все оставшиеся в живых собрались здесь, принеся свой нехитрый крестьянский скарб. Дети цеплялись за одежду родителей… если те остались в живых. Таким еще повезло. Я же видел и тех детей разных возрастов, кто, сжавшись, сидел в стороне, испуганно глядя по сторонам. Ольга некоторое время наблюдала за ними. Потом подошла к одному мальчишке лет десяти и о чем-то с ним заговорила. Что она там делала и что говорила, я не понял, но вскоре он уже присоединился к общей работе. Его примеру последовали остальные дети те, кто постарше. Самых младших Ольга собрала в одном месте, заставив Рона присматривать за ними.

– Я что тебе, нянька?! – возмутился Рон.

Ольга одарила его таким взглядом, что тот мигом проглотил все возражения и, что-то бурча под нос, пристроился рядом с четверкой детей от двух до пяти лет.

Вывозились мы капитально. Теперь уже не только наши одежды, но и мы сами выглядели замарашками. Но это и к лучшему – кто теперь усомнится в том, что мы беженцы?

К рассвету прискакал отряд из десяти солдат. Они молча оглядели то, что осталось от деревни.

– Вовремя они прибыли, – процедила Ольга.

– Да даже если бы они прибыли вовремя, чтобы они сделали вдесятером?

– Но неужели они не могли… да нет, скорее всего, не могли. Ведь сейчас Сверкающий собирает все свои силы.

– Тихо! – оборвал я ее. – Пошли к Рону. Сейчас нам лучше быть вместе.

Рона мы нашли быстро. Он посадил всех своих подопечных перед собой и что-то им рассказывал. Одна из девочек, лет четырех, не больше, увидев нас, поднялась и приложила пальчик к губам.

– Тисе, дядя Лональд лассказывает казку!

Я почувствовал, как против воли мои губы растягиваются в улыбку.

– Только попробуй пошутить по поводу этого дяди, – прошипел он.

Мы с Ольгой переглянулись и расхохотались. Это выглядело довольно неуместно, но мы отчаянно нуждались в разрядке накопившегося нервного напряжения, а Рон выглядел так забавно.

Дети испуганно прижались к Рону.

– Что здесь происходит? – спросил один из солдат, подъехавший к нам.

– Они смеются на дядей Лональдом, – пискнула все та же девчонка. – Нехолошие!

Солдат посмотрел на воинственную девчушку и тоже усмехнулся.

– А где же твой дядя Лональд?

– Не длазнись, – сурово отрезала пигалица. – Вот он, дядя. – Девчушка прижалась к Рону. Тот беспомощно посмотрел на меня и покраснел как рак.

Солдат снова усмехнулся, потом достал из седельной сумки сушеные фрукты и протянул их детям. Те бросились было к ним, но Рон мигом навел порядок, забрал их и поровну поделил между всеми.

– Ого, какой у вас суровый дядя, – рассмеялся солдат отъезжая.

Я заметил, что офицер в это время разговаривает с оставшимися в живых взрослыми. Солдаты же помогали делать носилки для раненых. Вскоре все оставшиеся в живых жители деревни покидали пепелища своих домов под охраной солдат. Мы шли вместе со всеми, посчитав, что это будет для нас лучше всего. Четверо маленьких детей, оставшихся без родителей, шли рядом с Роном, отказываясь оставить его хоть на минуту. Рон сначала злился, но потом смирился. Мне же досталась та самая пигалица, что так лихо отбрила солдата. Она представилась как «Локсана» и теперь ехала у меня на загривке.

– Мой папа всегда так возил меня.

На мои протесты, что я не папа, она ответила:

– Дядя Лональд сказал, что ты папа.

Я наградил Рона злым взглядом. Тот ответил мне ехидной улыбкой, как бы говоря: «Теперь будешь знать, как дразниться». Ольга рассмеялась и заметила, что раз я стал папой, то должен ее нести. Пришлось нести… под завистливые взгляды остальной компании. Все они были слишком малы, чтобы понимать, что на самом деле случилось в деревне. Да, сначала они испугались, когда «плишли шумные дяди», но сейчас они воспринимали все как игру. Впереди же их ждало веселое путешествие, после которого можно будет вернуться к папам и мамам. Они еще не понимали, что у них больше нет пап и мам и что некуда им уже возвращаться. У них не осталось ничего и никого.

Мы двигались медленно, поскольку дети просто не могли поспеть за взрослыми. Всего нас собралось не больше тридцати человек взрослых и около десятка детей. Не считая четверых малолеток, которые семенили сейчас рядом с Роном. Я заметил, что многие женщины, очевидно потерявшие своих детей, взяли к себе тех, кто потерял родителей. Некоторые дети остались в деревне, мимо которой мы прошли около полудня. Остался и один мальчик из тех, кто шел рядом с Роном, самый маленький, так что Рону даже приходилось порой нести его на руках. Но всех людей та деревня принять не могла.

Так мы и шли от деревни к деревне, где постепенно оставались люди. Через два дня нас осталось только девять человек, не считая меня, Рона и Ольгу. Из «гвардии» Рона осталась только «Локсана», которая ни в какую не хотела покидать «дядю Лональда». Всякий раз, когда ее хотели забрать, она поднимала такой крик, что вскоре от нее отступались.

– Видно, полюбился ей твой брат, – говорили мне они. – Бог свел их.

Не знаю, бог свел или нет, но я с ужасом думал о том моменте, когда нам надо будет двигаться дальше. Мы же не на прогулке! Я заметил, что Ольга также озабоченно хмурится, с тревогой поглядывая на нашего невольного спутника.

Вскоре мы попрощались с последним человеком, из тех с кем начинали этот путь. За эти два дня мы успели познакомиться со многими. Женщины подлатали наши одежды. Мы их даже выстирали в речке, мимо которой проходили. К этому процессу деревенские подключили и Ольгу. Она вернулась немного озадаченная и растерянная.

– Знаешь, – призналась она мне. – Раньше мне не приходилось ничего стирать. Я и не знала насколько это утомительное занятие.

– Надеюсь, никто не заподозрил, что ты не та, за кого себя выдаешь? – испугался я.

– Да нет. Там все в основном заняты собой и своим горем. Они меня жалели. Знаешь, после того как с нами обошлись, даже неловко шпионить против них.

– Так ведь мы и шпионим для того, чтобы сделать войну как можно короче, и чтобы таких людей было как можно меньше.

– И ты надеешься, что у тебя получится?

– Не знаю, но знаю, что буду жалеть всю жизнь, если не попробую.

– Вы уверены, что хотите продолжить путь дальше одни? – К нам подъехал один из солдат.

– Да, – ответил я. – Мы должны найти наших родственников. Они живут недалеко от столицы.

– Ну ладно тогда. А что вы будете делать с малышкой? Кажется, она так и не хочет с вами расставаться.

– Даже не знаю, – совершенно искренне ответил я. – Наверное, возьмем ее собой может, в той деревне, где живет наша тетя кто-нибудь ее возьмет к себе, если уж она так привыкла к моему брату.

Солдат забрал мою котомку, сложил туда запасы еды и вернул мне.

– Спасибо, – поблагодарил я его.

– Кушайте, вам нужны силы, чтобы дойти. Еда лишней не бывает, а нам пора. – Он махнул рукой на прощанье, и вскоре весь отряд скрылся за горизонтом.

– И это наши враги. – Ольга заглянула мне в котомку. – Ты знаешь, я никогда не чувствовала себя так паршиво.

– Я тоже, – со вздохом признался я. Потом завязал котомку, закинул ее за спину и зашагал по дороге. Ольга пошла следом. Замыкал шествие Рон, волоча на буксире «Локсану», которая все время отвлекалась, заметив очередной «класивый цветочек».

– А что с девочкой будем делать? Не тащить же ее и в самом деле за собой? – Ольга тревожно оглянулась.

– Может, в столице пристроим ее куда-нибудь.

– Если она согласится пристроиться.

Из-за девочки мы передвигались довольно медленно. Порой то я, то Рон тащили Роксану на загривке. Однако выяснились и положительные стороны ее присутствия в нашей компании. Люди гораздо охотней помогали нам, видя четырехлетнюю девочку. И там, где нас обычно пустили бы только на сеновал, вынеся что-нибудь пожевать, теперь провожали в дом и угощали достаточно хорошо, по крайней мере девочек. Люди в империи были довольно зажиточны, война этих мест еще не коснулась. Только изредка приходилось ночевать под открытым небом, когда мы оказывались в стороне от жилых мест. Так мы прошагали пять дней. Когда до Атрерии – столицы империи – оставалось не больше полутора суток ходьбы, неожиданно полил дождь, вымочив нас до нитки. Прятаться было некуда. Поэтому мы с Роном скинули рубашки, разулись и зашагали по лужам босиком. Ольга завистливо посмотрела на нас. Потом подоткнула юбку и тоже разулась.

– Чертово платье! Если бы вы знали, как оно бывает неудобно в некоторых моментах.

– Да, путешествовать лучше все же в штанах, – признал я. – Это гораздо удобней и практичней.

– Тебе надо было мальчишкой нарядиться, – заметил Рон. – У тебя это здорово получается.

– Нет, – отрезал я. – Пока нет крайней необходимости, лучше быть самими собой. Так безопасней.

– Егор, тебе никто не говорил, что ты ужасная зануда? – вежливо поинтересовалась Ольга.

– Нет, – растерялся я.

– Тогда я исправлю эту оплошность. Между прочим, ты укрытие искать не собираешься? Или ты думаешь, что я и дальше намерена шагать под этим дождем?

Пришлось свернуть в небольшой подлесок, где мы с Роном быстро соорудили шалашик, где девчонки и устроились. Мы с Роном тоже сунулись туда, но Ольга нас не пустила.

– Нечего вам тут делать. Это для девочек. А вы можете и под дождем побыть, раз такие закаленные. Еще для двоих места здесь не хватит все равно.

– Нет в жизни справедливости. – Я печально вздохнул. – Хоть вещи наши положи.

Пристроив там наши котомки с рубашками и обувью, мы принялись строить укрытия и для себя. Закаленные мы там или нет, но прыгать под дождем все же не очень приятно и очень мокро. Рон тоже от подобного душа в восторг не приходил.

– Потерпи немного. Дождь кончится, тогда мы разведем костер и обсушимся.

– Я и терплю. – Рон чихнул. Ну вот, еще не хватало, чтобы кто-нибудь заболел. Скорее бы дождь кончился, что ли. Но изменить погоду, увы, не в нашей власти, поэтому оставалось только ждать.

Глава 7

Часа через три дождь закончился, и мы смогли, с трудом набрав более-менее сухих веток, развести костер и согреться. К счастью, никто не заболел. После того как все немного обсохли, наше путешествие продолжилось. Заночевав в ближайшей деревне, к полудню мы подошли к воротам столицы империи Сверкающего.

– Дошли. – Рон плюхнулся на траву и стал рассматривать городские укрепления. – И что теперь?

– Хороший вопрос. – Ольга вопросительно посмотрела на меня.

– А что теперь! Войдем в город.

– И что мы там будем делать?

– Пока не знаю, – честно признал я. – Лично я собираюсь действовать по обстановке. К тому же нам надо куда-нибудь пристроить наше сокровище.

Словно почувствовав, что разговор идет о ней, Роксана подняла голову и посмотрела на меня. Потом подошла и протянула сорванный цветок.

– Возьми. Он холоший. И класивый, – добавила она, чуть подумав.

– Красивый, – согласился я, принимая подарок. – Ладно, пошли. Сидеть тут бессмысленно. Под сидячий камень, как известно, вода не течет.

– Вода не течет под лежачий камень. Про сидячий ничего не говорится.

– И кто-то уверял, что зануда я.

Ольга возмущенно фыркнула, потом расхохоталась.

– Ладно-ладно, больше не скажу ни слова о твоем занудстве. Признаю свою ошибку. Больше этого не повторится. А теперь вперед! Ведите нас, господин генерал! – Обижаться или сердиться на нее было совершенно невозможно, и я присоединился к ее смеху.

У ворот нас встретил усиленный наряд солдат. Один из стражников поинтересовался, кто мы такие и куда идем. Я как можно более подробно ответил, что мы бежим от набегов, в результате которых погибла вся наша деревня. И теперь мы идем к родственникам.

– Ваши родственники живут здесь, в Артрерии?

– О нет, что вы, господин офицер. Просто так короче идти. По крайней мере именно так мы ездили к ним раньше.

– Я не офицер, – смутился солдат.

– О, вы им обязательно будете, – чирикнула Ольга. – У вас вид настоящего офицера.

– Ладно-ладно, проходите, не задерживайте других людей, – смутился солдат. – И, так и быть, как беженцев мы пустим вас без входной пошлины.

– Благодарю вас.

Мы быстро прошмыгнули мимо стражников.

– Кажется, пронесло.

– А что тут такого сложного? – удивленно спросила у меня Ольга. – У них нет оснований нас задерживать.

– Подождите! Стойте!

Мы разом обернулись. За нами бежал один из тех солдат, что я видел в карауле. Он размахивал руками, с явным намерением привлечь наше внимание. Вроде никакой угрозы от него не было, но я напрягся. Встревожено взглянули на меня Рон и Ольга. Роксана, учитывая ее возраст, осталась ко всему равнодушной.

Солдат подбежал к нам и остановился, переводя дух.

– Ребята, я слышал, что вы беженцы? Вы из одной деревни?

– Не совсем, – осторожно ответил я.

– А вам какое дело? – одновременно со мной спросил Рон.

– О, я не хотел вас обидеть. Ведь, если я правильно понял, вся ваша родня погибла, и вы идете к родственникам.

– Сестре моей матери, – уточнил я.

– Да-да. Но ведь здесь в городе у вас никого нет?

Все эти вопросы насторожили меня, но лгать необходимости я не видел.

– Нет.

– Вот именно. А вы ведь наверняка в дождь попали, вам надо где-нибудь остановиться, отдохнуть, обогреться, с вами ведь девочка маленькая. Я тут знаю место, где вы найдете кров и пищу. Один мой знакомый специально организовал приют для беженцев. Их сейчас много направляется с юга. Вам же придется всего лишь помочь ему кое в чем по хозяйству.

– Мы подумаем, – осторожно ответил я. Не нравилось мне это предложение, хотя я и сам не мог объяснить почему. Тут одно из двух: либо этот знакомый солдата и в самом деле такой альтруист, проявляющий заботу о ближних (во что я верил с трудом); либо он просто использует в своих целях дешевый труд беженцев. Правда, непонятно, что можем сделать мы, дети. А раз мне что-то непонятно, то я намеревался держаться от этого подальше.

– Вот здесь записан адрес… хотя вы же читать не умеете. Тогда просто покажите бумажку прохожему, и он вам объяснит дорогу. А если идти отсюда, то это недалеко. Сейчас прямо по улице и у ближайшего поворота свернете направо. Увидите высокий пятиэтажный дом. Вы его ни с чем не спутаете, он довольно приметный. Напротив этого дома и располагается приют моего знакомого. Ну, всего хорошего. Желаю удачи. – Солдат повернулся и, насвистывая какую-то песенку, удалился.

То, что он не стал убеждать нас или настаивать, чтобы мы обязательно отправились к его знакомому, частично рассеяло мои подозрения.

– Мы пойдем туда?

Я открыл рот, потом закрыл и посмотрел на Роксану.

– Не стоило бы, – несмело возразил я. – Не нравится мне это предложение.

– Девочке нужен отдых, – напомнил Рон. – К тому же она может и заболеть. Хоть мы и высушили свою одежду у костра, но ей все равно нужна теплая постель.

– Ты знаешь, – неуверенно начала Ольга. – В другой раз я согласилась бы с тобой, Егор. Мне тоже не нравится все это. Но сейчас… Роксане действительно нужен отдых. И горячая еда. В конце концов, солдат не настаивал. А уйти мы всегда сможем, если заметим что там что-то не так.

– А, ладно. – Я махнул рукой. – Может у нас у всех и в самом деле паранойя. Нам в каждом слове какой-то заговор мерещится. Вполне возможно, что это действительно какой-нибудь богатый человек решил помочь беженцам. Идем.

Пятиэтажный дом, о котором говорил солдат, мы нашли довольно быстро. Его действительно невозможно не заметить хотя бы уже потому, что он тут один такой высокий. Остальные дома, располагавшиеся вокруг, максимум трехэтажные. Напротив этого дома мы не сразу отыскали небольшую двухэтажную постройку, по внешнему виду напоминающую трактир. Впрочем, трактиром это точно не было. Никто не станет прятать трактир в глубине сада. Сам дом оказался довольно симпатичным.

– Мило, – заметила Ольга. – Мне кажется, что здесь не может быть никакой опасности.

– Ага, – буркнул я. – Если бы зло было так легко распознать… – Но поскольку ничего конкретно я возразить не мог, то ограничился только этим бурчанием.

Ольга первая поднялась на крыльцо и осторожно постучала.

Дверь открыла какая-то хмурая старуха в цветистом платье. Она несколько секунд разглядывала нас и вдруг расплылась в приветливой улыбке.

– Вы к кому, ребята? А, знаю, вам сказали, что здесь можно найти приют. Проходите, проходите! Ох ты, боже мой, какая кроха с вами! Что же вам пришлось пережить?! Ну, проходите, проходите же.

Старуха чуть ли не силой завела нас в дом. Внутри оказалось чисто и просторно. Вся обстановка была какой-то домашней и умиротворяющей. Старуха подвела нас к одной из двери, и осторожно постучала.

– Господин, – заглянула она внутрь. – Тут еще пришли.

Я не слышал, что ответил ей таинственный господин, но старуха тут же посторонилась, пропуская нас. Мы переглянулись и несмело двинулись к двери. Старуха нас не торопила, она просто ободряюще улыбалась и ждала, когда мы войдем. Я вздохнул, что ж, если мы сами пришли сюда, то глупо сейчас бежать, и вошел первым.

Комната, в которой мы оказались, была обставлена довольно просто, без всяких излишеств и украшений. В центре комнаты стояло кресло, в котором, удобно устроившись, сидел лысоватый человечек. Он добродушно улыбался и молча ждал, когда мы войдем. Также молча показал на стулья. Мы расселись. Человек хлопнул в ладоши. В тот же миг распахнулись широкие створки второй двери и слуги внесли в комнату большой стол. Когда его установили, слуги принялись расставлять на нем многочисленные угощения.

– Кушайте, ребятки. Вы ведь проделали долгий путь и наверняка проголодались.

– Да нет, – пробормотал я, проглатывая слюнки, – мы вообще-то ели.

Человек рассмеялся.

– Не стесняйтесь. Ешьте и рассказывайте о себе.

Я счел это любопытство естественным и стал рассказывать нашу легенду. О деревне, на которую напали рогнарцы, о том, как мы уцелели потому, что спрятались в лесу. Как потом пошли к своим родственникам, которые живут где-то недалеко от столицы. И рассказал о том, как с нами оказалась Роксана.

– Значит, вы не из одной деревни?

– Нет. Роксана из другой. Просто она очень привязалась к моему брату и не хочет с ним расставаться. А я даже не знаю, что с ней делать. Наверное, возьмем ее с собой. Нашей тете будет не под силу прокормить всех нас, но возможно ее возьмет кто-то из соседей.

– Мудрое решение. Раз девочка так привязалась к твоему брату, то не стоит их разлучать. Ну, а меня зовут Грогий Ворклав. Я купец. Я ведь сам раньше был очень беден, а потом мне удалось разбогатеть. Тогда-то я и поклялся, что буду помогать всем бедным людям, нуждающимся в помощи. Когда же началась война и появились беженцы, то я решил отдать этот дом под гостиницу для них, а потом помогать им обустроиться. Находил им работу. Устраивал слугами в хорошие дома. Вам, как я понял, все это не надо. Что ж, оставайтесь в моем доме сколько хотите, а когда надумаете уходить, просто скажите мне. Я вам дам денег на дорогу. Нет-нет, не спорьте. Я не обеднею, если поделюсь несколькими несчастными медяками с такими бедняками, как вы. Марта проводит вас.

В комнату вошла встретившая нас старуха. Подслушивала она, что ли? Рон быстро набрал небольшой запас еды для Роксаны. Потом смутился и вопросительно посмотрел на хозяина. Тот ободряюще улыбнулся.

Старуха провела нас к двери одной из комнат.

– Устраивайтесь, ребятки. Я понимаю, что вам сейчас не захочется расставаться, поэтому занимайте эту комнату. Однако девочкам все же лучше быть отдельно. Поэтому на всякий случай я открою соседнюю комнату. – С этими словами старуха удалилась.

Мы осторожно вошли в комнату. Она оказалась довольно просторной. Мебели было мало, только самая необходимая. Лично у меня эта комната вызвала неприятные ассоциации с больничной палатой.

Рон плюхнулся на ближайшую кровать.

– Вот это человек, – восхищенно протянул он. – Правда, хороший?

– Не знаю, – с сомнением заметил я, внимательно осматривая комнату.

– Что тебя тревожит? – Ольга встревожено наблюдала за мной.

– Если бы я знал. Понимаешь, у меня на родине говорят, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке.

– Хм! – Ольга цокнула языком. – Хорошее выражение, надо будет запомнить. Но не кажется ли тебе, что подозревать этого милого человека уже чересчур?

– Можешь считать, что я параноик, но мне здесь не нравится. Слишком все хорошо, чтобы быть правдой. Смотри, он говорит, что помогает всем беженцам, но дом этот не очень велик. Сколько в нем можно разместить людей? Если он решил помогать, то почему бы ему не устроить палаточный лагерь? Сейчас лето, тепло, а в таком лагере поместилось бы гораздо больше людей.

– Может, он не может помочь стольким людям сразу?

– Зато может отдать свой дом целиком беженцам и устраивать такие угощения?

– Но ведь мы дети, поэтому он и накормил нас так.

– Хм, возможно. Однако весь этот дом напоминает мне мышеловку, а все остальное тот самый бесплатный сыр. Вот что, сегодня мы здесь переночуем, а завтра уйдем.

– Тебе всегда опасности мерещатся. – Рон фыркнул. – А ты подумал о Роксане? Здесь у нас хоть крыша над головой будет.

– Подумаем, – нехотя согласился я.

До вечера мы с Ольгой бродили по городу, прислушиваясь к разговорам людей, оставив Рона и Роксану в доме Грогия Ворклава. Основной темой разговоров была война. При этом очень хорошо работала пропаганда Сверкающего, которая убеждала всех, что союзники хотят разрушить империю и вернуть эпоху королевств, поскольку они опасаются появления новой силы, могущей бросить им вызов. И этому верили. Люди готовились к войне. Готовились серьезно и основательно. В город свозились припасы, добровольцы тренировались на площадях сражаться на мечах. Некоторое время мы с Ольгой наблюдали за такой тренировкой из толпы других детей, которые с восторгом следили за своими будущими защитниками. У многих там были братья или отцы.

– Но это несерьезно, – хмуро заметила Ольга, когда мы выбрались из толпы. – Нельзя научиться владеть мечом походя. Для этого нужны серьезные тренировки, и не по два часа в день, как это делают они.

– А им и не надо хорошо владеть мечом, – возразил я. – Копье они удержат, и ладно. Один на один им сражаться вряд ли придется.

– Верно, но они все равно не будут серьезными противниками для настоящих солдат.

– Будут. Поверь мне. Ибо они будут сражаться за то, во что верят, за будущее своих детей. Знаешь, если бы удалось убедить их, что мы сражаемся не против империи, а против Сверкающего… но это только мечты.

– Вот именно.

Мы еще походили по городу, но везде наблюдалась одна и та же картина: купцы несли деньги, жертвуя их на войну, крестьяне толпами шли записываться добровольцами в полки, отовсюду свозилось оружие, обмундирование, продовольствие. В дом Грогия мы вернулись уставшими и подавленными. По всему выходило, что эта война легкой не будет. И самое неприятное заключалось в том, что за Сверкающего будут сражаться те люди, которые сами же потом и пострадают от него. Не важно, что сейчас он справедливый правитель, но ведь недаром его называют маг смерти. Не может человек быть хорошим, если для подпитки своих сил он использует жизни других людей. И ведь поговори с кем-нибудь из этих добровольцев, что стекались сейчас в армию Сверкающего, о магах смерти, и все будут проклинать их, говорить об их жестокости, об их подлости и коварстве. Но переведи разговор на Сверкающего, и сразу все глупеют на глазах. Они как будто не хотят замечать, что Сверкающий и есть тот самый маг смерти, о ненависти к которым они распространялись минуту назад. Они с гордостью начнут говорить о его справедливости, о его законах, о том, что при нем всем стало жить лучше, что он прекратил разбои на дорогах, прекратил кровавую усобицу королевств. И никто не хотел слышать о том, что рано или поздно, но сущность черного мага возьмет верх, и тогда эту самую кровавую усобицу люди будут вспоминать как эпоху невиданного благоденствия. Но что хуже всего, пострадает и весь остальной мир. Это будет как болезнь. Весь этот остров будет походить на гигантскую кровоточащую рану на теле этого мира. И болезнь будет распространяться, захватывая новые области. И эти, в общем, общеизвестные истины, никак не хотели проникать в головы жителей империи. Они видели, что сейчас хорошо, а что будет завтра… пусть об этом голова болит у кого-нибудь другого.

– Спим все здесь, – велел я. – Девочки ложатся вот на эти кровати, а вот этой простыней мы огородим их угол.

– Егор, ты все еще боишься? – Рон безнадежно махнул рукой. – Я же тут уже все разведал. Познакомился с некоторыми другими беженцами. Они все очень хорошо отзываются о нашем хозяине.

Я ненадолго усомнился в своих ощущениях. В самом деле, если люди живут здесь и говорят и хозяине только хорошее, то, возможно, я не прав?

– А как давно они здесь? Ну те, с которыми ты разговаривал.

– Они говорят, что прибыли сегодня, как и мы.

– Что? – Я озадаченно посмотрел на Рона. – А ты не встречал никого, кто живет здесь хотя бы сутки?

– Нет. – Рон растерянно смотрел на меня. – А ведь действительно. Все, с кем я разговаривал, прибыли только сегодня.

– И что это значит? – встревожено спросила Ольга.

– Не знаю. Но, думаю, будет лучше, если мы переночуем не раздеваясь. В общем, так, все ложитесь спать, а я останусь караулить.

– Это нечестно, Егор. – Рон вызывающе уставился на меня. – Будем стоять по очереди!

– Рон, я не собираюсь спорить. Во-первых, я могу отдохнуть на вахте с помощью дей-ча, и ты это отлично знаешь. Поэтому для меня вахта, в отличие от любого из вас, не будет обременительной. Во-вторых, от того, кто стоит на часах могут потребоваться мгновенные действия, а если я лягу спать, то как быстро я не проснусь, но моя реакция будет медленней обычной. Все, спор окончен. Или ты хочешь получить мой приказ?

Рон под моим пристальным взглядом поежился.

– Ну ладно, ладно. – Он нехотя отправился в кровать.

– Может, действительно стоило разделить вахты? – несмело спросила Ольга.

– Не начинай хоть ты! – простонал я. – Ложись лучше.

Дождавшись, когда все улягутся, я погасил свет. Потом подумал и, притащив табуретку, вытащил из пазов все шары со сгущенным светом. Теперь никто при всем желании не смог бы включить освещение в комнате. Затем я сложил одеяло на своей кровати таким образом, что казалось, будто там кто-то спит. Сам я отошел в самый темный угол, сел по-турецки за кровать, положил рядом с собой посох и засунул за пояс нунчаки. Нунчаки я рискнул взять с собой по той причине, что подобное оружие в этом мире неизвестно. Да никто и не примет их за оружие. Они ведь больше походили на обычный крестьянский цеп, только сделанный более тщательно. Именно на этой версии я и собирался настаивать, если кто обнаружит их у меня в мешке. Впрочем, вряд ли кто ими заинтересуется.

Устроившись в своем углу поудобнее, я закрыл глаза и быстро погрузился в транс. Потянулся, отделяя душу от тела. Впрочем, подобное определение мне никогда не нравилось, и я предпочитал называть это упражнение выходом в астрал. Некоторое время я любовался видом собственного тела, потом приблизился к двери и настроился на нее. Теперь, стоило кому-нибудь подойти к ней, как я немедленно почувствовал бы это. Проверив все углы комнаты, я вернулся в свое тело и стал упражняться в дей-ча. Подобные упражнения уже стали для меня настолько привычными, что я проделывал их чисто машинально. Проделав весь комплекс, я расслабился, успокаивая напряженные работой мышцы. Тут мне пришло в голову, что, освободившись на время от тела, я мог бы произвести небольшую разведку по всему дому. Обругав себя за то, что сразу не сообразил сделать это, я вторично вышел из своего тела и, установив более тесный контакт с дверью, отправился на разведку.

В коридоре все было спокойно. Я попробовал уловить биополе людей и тут же обнаружил его в кабинете Грогия. Биополе было активным – значит, человек не спал. К тому же он явно не один. Интересно, почему в такой поздний час наш уважаемый хозяин вместо того, чтобы мирно спать, сидит с кем-то в своем кабинете? Конечно, у него вполне могла быть бессонница, но зачем тогда кого-то тащить к себе в кабинет? Чтобы не скучать? Пользуясь биополем Грогия как маяком, я отправился туда.

В комнате, кроме Грогия оказалась еще и Марта, та старуха, что отворила нам дверь. Здесь же находился еще один человек, которого я до этого не видел.

– Это грабеж, господин Грогий! – возмущался он. – Двести динаров! Это неслыханно!

– Господин Ролокон, моя цена основана на разумных цифрах. Вот, посмотрите сами. – Грогий протянул своему собеседнику какой-то листок. – Здесь полный расклад цен на товар на рынках востока. Как видите, я предлагаю вполне приемлемую цену.

Все ясно. Я потерял всякий интерес к разговору. Купец обсуждает какую-то деловую сделку.

– Но ваш товар…

– Вполне хорош. Вы сами могли в этом убедиться.

– С вами, господин Грогий, трудно иметь дело.

Грогий только усмехнулся в ответ.

– Вам помочь или справитесь своими силами?

– Я сам все сделаю! Зная вас, я не удивлюсь, если вы накинете цену за помощь!

– Возможно, – хихикнул Грогий.

Сейчас я поражался произошедшей в купце перемене. Когда мы разговаривали с ним в этой комнате, то он скорее походил на доброго дедушку, чем на купца. Я еще удивлялся, как такая рохля смогла преуспеть. Сейчас же это был совсем другой человек: жесткий, волевой, решительный, точно знающий чего он хочет. А то, что было раньше, оказалось всего лишь маской для одурачивания наивных простаков.

В этот момент Ролокон достал кошелек и старательно отсчитал двести динаров. Интересно, что это за товар такой? Не желая больше задерживаться, я быстро покинул кабинет. Тут меня ждал сюрприз. В коридоре оказалось шесть человек, которых не было в тот момент, когда я проник в комнату. Пятеро из них были вооружены дубинками, обернутыми тряпками. Шестой казался безоружным и являл полную противоположность остальным пятерым. Если те представляли собой типичных громил, то шестой – сухенький старичок с небольшой бородкой. Интересно, что здесь происходит? Уж не собираются ли они напасть на нашего хозяина? Или наоборот, Грогий вызвал их, опасаясь нападения?

В этот момент открылась дверь, и в коридор вышел сам Грогий вместе со своим собеседником. Старуха осталась внутри.

– Итак, ребята, за дело, – кивнул Ролокон тем, кто ждал у двери.

Громилы молча развернулись и направились по коридору.

– Только без шума, – попросил Грогий.

Ролокон наградил его насмешливым взглядом.

– Боитесь, что о ваших делишках узнает внутренняя стража?

– Вам-то хорошо, – огрызнулся Грогий. – Вы сели на корабли и ищи ветра в поле, а мне здесь жить. Я и так постоянно иду на риск! Каждый раз просыпаюсь в ужасе, что внутренняя стража выследила меня…

– Тогда бросайте это дело, – дружелюбно посоветовал его собеседник.

Да что здесь происходит?!!

Тут громилы подошли к одной из комнат. Один из них достал фонарик, коснулся рукой освободителя заклинаний на ручке. Тотчас из небольшой дырки в темной сфере, закрывающей шар со сгущенным светом, ударил лучик. Таким приспособлением удобно пользоваться, если не хочешь, чтобы тебя обнаружили. Трое вместе со стариком вошли в комнату, остальные остались снаружи. Я с любопытством наблюдал за происходящим. Лучик фонаря обежал помещение, на мгновение высветив кровати со спящими людьми. Рядом лежала рваная крестьянская одежда. Так, кажется это беженцы.

Тут вперед вышел старичок. Он достал какую-ту штуку, которую поочередно направил на каждого человека в комнате. Вот он нахмурился и указал на одного из спящих.

– У этого амулет. – Его голос звучал по старчески дрябло, но в нем чувствовались стальные нотки. После этих слов к человеку тотчас подошли двое громил и встали с дубинками наготове. Сам старичок вышел в центр комнаты, поднял руки и стал что-то громко говорить, однако, стараясь никого не разбудить. Я почувствовал волну магии. По крайне мере я ощущал это как волну. Мастер говорил, что, находясь вне своего тела, человек начинает ощущать многие нематериальные вещи. И сейчас я отчетливо ощущал магию, направленную на спящих. На всех, кроме того, у которого был амулет.

Последствия магии проявились немедленно. Все пятеро встали и как сомнамбулы стали одеваться. Последний остался лежать. Тут же один из громил точным движением оглушил его дубинкой. Крестьянин обмяк. Старичок подошел к нему, несколько мгновений пристально рассматривал. Потом нагнулся и резким движением оторвал от рубашки, которую человек не снял даже во сне, какую-ту тряпку.

– Все. Вот он, амулет, – сказал он, протягивая оторванную тряпку Ролокону.

Тот кивнул.

– Забирайте их.

Пятеро крестьян, двигаясь как во сне, покорно вышли в коридор. Шестого вынесли и бросили на пол. Те, что оставались в коридоре, достали веревки. Действуя быстро и сноровисто, сразу чувствовался большой опыт, они поочередно связали всех шестерых и заткнули им рты. После чего их оставили сидеть в коридоре, а сами двинулись к следующей комнате.

Да что же это происходит?!! Что же тут де… Фигурально выражаясь, я замер с открытым ртом. Так вот о каком товаре говорил Грогий! Якобы оказывая помощь беженцам, он собирает их в своем доме, а потом продает всех в рабство, которое еще существовало во многих районах этого мира. Конечно, все эти люди беженцы, у них не осталось ни родных, ни знакомых! Никто и не вспомнит о них. А если и вспомнят, то посчитают погибшими. Вот он каков, этот альтруист! Негодяй и подонок! Ясно и присутствие мага. Ведь как ни дешевы бывают защитные амулеты, но они все равно стоят денег, и очень многим крестьянам они не по карману, да и не нужны они им по большему счету. Конечно же, таких людей удобней всего подчинить с помощью магии. А если у кого и окажется защитный амулет, то с ним разберутся громилы с дубинками. Все продумано очень хорошо. Даже отдельные комнаты. Ведь удобней разбираться с шестью людьми, чем с несколькими десятками, если вдруг кто проснется и поднимет крик. Сами же крестьяне, утомленные долгим переходом и добравшиеся до безопасного места (как они считают), спят без всяких опасений и довольно крепко.

Я рванулся назад и в тот же миг очутился в своем теле. Быстро поднялся с пола и растолкал всех, кроме Роксаны, которая в данной ситуации ничем нам помочь не могла.

– Что случилось, Егор? – недовольно спросила Ольга. Однако ее недовольство вмиг пропало, когда я рассказал о том, что видел.

– Какой негодяй!!! – Она даже задохнулась от гнева. – Подонок!!! Вот, значит, как он помогает несчастным беглецам!!!

– Тихо, – прошипел я. – Возмущаться потом будешь. Не забывай, что если мы не выберемся отсюда, то рискуем оказаться в том же положении, что и остальные беженцы.

– Рыцарь Ордена Энинг, ты обязан помочь этим людям! – Раз уж Ольга заговорила таким образом, то значит, она приняла решение, от которого не отступит. Что-что, а ее упрямство я знал.

– Нам бы самим кто помог, – буркнул я. – А ты что скажешь? – повернулся я к Рону.

– Уходить нам надо. А если можно будет, то и остальным помочь.

– Если можно будет? – возмутилась Ольга.

– А ну тихо! – прошипел я. Все заткнулись, испуганно глядя на меня. – Вот так-то, а теперь быстро поднимайтесь. Ольга, разбудишь Роксану и поможешь ей одеться. – Ольга кивнула. Я же прокрался к двери и стал внимательно слушать. Рон в это время подошел к окну, изучая возможность побега через него.

Некоторое время все были заняты. Тут я отскочил от двери.

– Сюда идут, – сдавленно прошептал я. Все испуганно замерли. – Вот что, – решил я. – Все в кровати и натяните одеяла. Делайте вид, что спите. Оль, объясни Роксане. Скажи… скажи, что это игра, что ли.

– Не учи, – буркнула она, поспешно укладывая в постель девочку. Рон уже юркнул в свою кровать.

Я же подошел к двери и стал слушать. Вот шаги остановились около нее.

– Так вы говорите, что дети спят здесь? – услышал я знакомый голос Ролокона. – двое мальчишек и две девчонки?

– Одна девочка совсем малютка. – Это уже старуха, которая нас провожала. – Ей года четыре, не больше. А вот вторая красавица.

– Что ж, хорошо. Тогда ее можно будет продать на Руленейском базаре. Если она и правда, так хороша, как говоришь. Ну, а мальчишки… их тоже можно будет пристроить.

Я почувствовал как горлу подступила волна холодного бешенства. Значит, продать на базаре? Ну-ну! Я отошел чуть назад и аккуратно положил на пол посох таким образом, чтобы один его конец смотрел на дверь. Подсунув под посох ногу, другой я наступил на его конец. Ну что ж, милости прошу, господа работорговцы. Дверь тихонько скрипнула и отворилась. Поскольку в коридоре горел свет, хотя и не очень яркий, он осветил часть комнаты.

– Кто там? – спросил я, стараясь чтобы незваные гости не почувствовали мою ярость. Я сейчас интенсивно проводил упражнения, пытаясь ее подавить, ибо разъяренный боец – мертвый боец, как учил меня Деррон.

Некоторое время за дверь царило растерянное молчание.

– Это я, милок, – наконец заговорила старуха. – Просто хотела проверить все ли у вас в порядке. Ты почему не спишь? Может, чего надо?

– Все в порядке, благодарю вас. Ничего не нужно. А не сплю… мы уже привыкли кого-нибудь оставлять бодрствовать на всякий случай. Мало ли что. Сейчас моя очередь дежурить.

– Это разумно. Но здесь вам ничего не угрожает.

– Возможно. – Все, пора. Я выдохнул. – Кроме Руленейского базара. Кажется, вы именно о нем говорили? У дверей такая плохая звукоизоляция, не правда ли?

Опять тишина. Потом, уже не стараясь остаться незамеченными, дверь распахнулась, и вошли все те же трое громил со старичком.

– Что ж, я рад, что ты все узнал, – прошамкал он. – Не люблю обманывать детей.

Он поднял руки и стал что-то говорить. Я с интересом наблюдал. Старик нахмурился, попробовал еще раз.

– Что, не получается? – сочувственно спросил я.

– У него амулет, взять его!

Приказ был немедленно выполнен, точнее его попытались немедленно выполнить. Первый громила резко бросился на меня с веревкой наготове. Остальные метнулись к Ольге и Рону. Роксану взял на себя старик-маг.

Я резко перенес тяжесть на правую ногу. Посох тут же встал под углом к полу. Именно на этот конец и налетел несчастный громила. Причем я не совсем правильно рассчитал рост этого идиота и в результате он налетел не животом, как я рассчитывал, а тем, что чуть ниже. Налетел всей своей массой. Посох только чудом не сломался. Вой раздался такой, что я втянул голову в плечи. Я не хотел этого, честное слово не хотел. Ну ладно, не смертельно… разве что детей иметь не сможет.

На этот вой обернулись все. Даже Ольга с Роном испуганно вскочили с постелей. Воспользовавшись этим, я, как в игре «городки», метнул посох. Вращаясь, тот угодил точно в лоб второму громиле, что пытался схватить Ольгу. Он крякнул и опрокинулся на пол. Хоть голова у него была и не из слабых, но и удар все же оказался довольно силен. Не теряя времени, Ольга схватила посох и со всей силы огрела им того типа, который пытался поймать Рона. Тот покосился на улегшееся перед ним тело и показал Ольге большой палец. Ольга самодовольно ухмыльнулась и, опершись о посох, грозно уставилась на обалдевшего от такого развития событий мага.

– Ну, тебе тоже дать?

Тот задом пятился к двери. Так задом он и налетел на подмогу, которая в этот момент ворвалась в комнату. Проворно работая локтями, он растолкал своих помощников и выскочил в коридор. Те растерянно проводили его взглядами не понимая, что происходит. В комнате было довольно темно, и все, что они могли видеть – трое их друзей, валявшиеся на полу. Один стонал, двое других не подавали признаков жизни. Я, воспользовавшись их растерянностью, проскользнув вдоль стены и захлопнул дверь. Теперь комнату освещал только лунный свет, с трудом пробивающийся сквозь деревья.

Двое громил осторожно двинулись вперед, выставив перед собой дубинки. Один развернулся к двери, намереваясь ее открыть. Я плавно достал из-за спины нунчаки. Через мгновение те двое повернулись на крик своего товарища. Вот уже один с отчаянием колотит рукой по освободителю заклинаний, тщетно пытаясь зажечь в комнате свет. Легкий свист нунчак, вскрик и звук падающего тела. Никого убивать я не собирался, поэтому бил не в полную силу.

– Быстро! – велел я, освещая пространство вокруг трофейным фонариком.

– В окно? – мигом вскочил Рон.

– Зачем? В дверь. В окно долго. Ольга, хватай Роксану. Рон, возьми посох. Он тебе пригодится.

– Я и сама неплохо им орудовала! – Но это было единственным возражением Ольги. Она прекрасно понимала, что сейчас не время и не место для споров.

Я подошел к двери, резко распахнул ее, и тут же упал, перекатившись по полу. Сделано это было вовремя, так как над головой в тот же миг просвистел чей-то клинок. Я взмахнул нунчаками, и хозяин клинка рухнул на пол, держась за сломанную ногу. Я вскочил, оценивая ситуацию. Так, кажется, колдун успел поднять тревогу, и здесь были еще трое слуг, вернее уже двое, поскольку один явно выбыл из строя. Но они оказались вооружены не дубинками, обернутыми тряпками, а короткими мечами. Кроме них здесь же болтался сам колдун, Ролокон и Грогий. Из-за спины Грогия испуганно выглядывала старуха.

Воспользовавшись моментом, колдун метнул в меня молнию. Не ожидавший такого, я отшатнулся, но молния рассыпалась безобидными искрами по моей груди.

– Я не могу! – истерично выкрикнул колдун. – У него какой-то мощный амулет!

– Нет у меня никакого амулета, – пробормотал я, бросаясь вперед.

Как и ожидалось, никто из них не знал защиты от такого диковинного оружия, что было у меня. Два удара, и слуги мягко оседают на пол, мечи, вырванные мощными ударами, унеслись куда-то вдаль по коридору. Я шагнул вперед.

– Не подходи! – испуганно взвизгнул Ролокон, дрожащими руками пытаясь достать кинжал откуда-то из складок одежды.

Внимание всех оставшихся на ногах людей полностью сосредоточилось на мне и это оказалось ошибкой. Рон пробрался вдоль стены и когда Ролокон, наконец, достал свой кинжал ударил его по руке посохом. Ролокон взвыл, держась за сломанную руку.

– Ах ты, щенок!

Однако эта мгновенная задержка оказалась спасительной для Грогия, который развернулся и бросился бежать по коридору. Я побежал за ним, подняв по дороге кинжал Ролокона. Но за поворотом наскочил на трех слуг, которые, вооружившись чем попало, двигались на шум. Пришлось немного задержаться.

– Догнал? – Из-за поворота выскочил Рон. Потом он увидел валявшуюся у моих ног троицу, хмыкнул. – Ясно. А я там с магом разбирался. Вредный старик оказался. Молниями швырял.

Я нервно хмыкнул. Впрочем, ни за Ольгу, ни за Рона можно было не переживать. У Ольги наверняка самый лучший защитный амулет, который только могут создать маги этого мира. Рону же я дал амулет, изготовленный Мастером, и это было для него лучшей рекламой. Из-за поворота коридора появилась Ольга, держа на руках испуганную Роксану.

– Уходим быстро.

Однако быстро уйти нам не удалось. От поднятого нами шума проснулись остальные обитатели дома. Они выскакивали из комнат и удивленно озирались, пытаясь разобраться в происходящем. Ольга сунула Роксану Рону, вскочила на стул, стоящий у стены и, не стесняясь в выражениях, рассказала о том, что здесь происходит. Мне оставалось только восхищаться ее находчивостью. Пока мы с Роном раскрыв рот наблюдали за ее решительными действиями, она быстро взяла ситуацию под контроль. К ее словам сначала отнеслись недоверчиво, но вскоре все увидели жертв «доброго» хозяина, которые неподвижно стояли вдоль стен. Тем же, кому повезло оказаться с амулетами, лежали на полу. Все были надежно связаны. Я быстро прошел вдоль строя, разрезая путы. Потом попробовал привести кого-нибудь в чувство. Но даже хлопанье по щекам не помогло.

– Отойди! – Ольга отстранила меня. Потом вышла вперед, опустила голову, сосредотачиваясь. Вдруг резко подняла руку, направив ее на неподвижных людей, вскинула голову. Я заметил, что от напряжения на лбу у нее выступили капельки пота. И вот ее рука бессильно упала. Словно повторяя это движение, рухнули на пол и все заколдованные люди. Правда, они в тот же миг стали подниматься, затравленно озираясь по сторонам.

– Я и не знал, что ты владеешь магией, – тихо заметил я.

– Скажем так, – хмыкнула Ольга. – Я училась защищаться от магической атаки не только с помощью амулетов.

Вокруг поднялся шум, пришедшие в себя крестьяне стали рассказывать о произошедшем с ними.

Когда люди услышали их рассказ (оказалось, что заколдованные прекрасно помнили, что с ними происходит, только шевелиться не могли), то отпали все сомнения. Подобный обман вызвал такую ярость, что беженцы бросились громить вдруг ставший ненавистным дом. Испугано голосили женщины, жались к стенам дети. Обалдевший от всего происходящего, я прижался к стене, чтобы меня не опрокинули носящиеся по коридору люди. Тут чья-то рука ухватила меня за запястье и вытянула из толпы.

– Ты долго собираешься здесь стоять? – поинтересовалась Ольга. – Пора сматываться. Не думаю, что стоит ждать внутреннюю стражу.

Я кивнул, и мы все вчетвером выскочили из дома, где беженцы избивали слуг, подвернувшихся им под горячую руку.

– Нам надо покинуть город и как можно скорее!

– Зачем? – удивленно посмотрел я на Ольгу. – Мы еще не сделали то, что хотели.

– Энинг, ты что, заболел?! Где твои мозги? Как ты думаешь, сколько времени потребуется разведке Сверкающего, чтобы сложить два и два? А ведь разведка наверняка заинтересуется происшедшим, когда до них дойдут слухи о том, что ребенок расправился с несколькими взрослыми неслабого сложения. А слуги, которых схватит внутренняя стража, очень подробно опишут тебя. И твое необычное оружие. Или ты думаешь, что те, кого ты избил, будут молчать?

А ведь верно!

– Но ведь до разведки эти слухи должны еще дойти, – возразил я.

– Именно поэтому я считаю, что у нас есть шанс убежать, если мы покинем город немедленно.

– Тогда чего мы встали? Пошли быстрее!

– Ты действительно здоров? – поинтересовалась Ольга, подозрительно косясь на меня. – Может, тебя по голове стукнули?

– Так, что я еще упустил?

– А то, что городские ворота на ночь обычно закрывают. Как ты собрался уходить из города? Со стены прыгать?

Вот об этом я действительно забыл. Несмотря на то, что в этом мире я уже довольно давно… относительно, но я все еще допускаю иногда ляпы.

– Ладно, понял. Значит, ждем утра и драпаем. – Я с досадой стукнул кулаком по стене ближайшего дома. – Вот ведь повезло! Только прибыли, и уже бежим! И ведь не сделали ничего из того, что хотели. А все потому, что сунулись куда не следует!

– Зато мы прекратили торговлю людьми. И подумай о тех людях, что благодаря нам не окажутся на невольничьих рынках.

– Хватит вам спорить! – Рон сердито посмотрел на нас. – Вам не кажется, что пора искать место, где можно переночевать?

– О, верно. – Я виновато посмотрел на Рона с Роксаной. – Извини.

Переночевали мы в городском парке, а утром, смешавшись с толпой крестьян, покидающих город, никем незамеченные (по крайней мере мы на это надеялись) вышли из столицы империи Сверкающего. А потом у ближайшей развилки свернули в лес.

– Мы должны запутать возможную погоню, – объяснил я свой план. – Насколько я помню карту, пройдя через лес, мы окажемся на торнерийской дороге, которая выведет нас к побережью. К тому же мне не хочется покидать империю так ничего и не добившись, а на той дороге есть несколько важных пунктов.

Ольга только хмыкнула и посоветовала не перехитрить самого себя, но больше спорить не стала.

На следующее утро мы действительно вышли на дорогу и двинулись по ней в сторону побережья. Но неприятности к нам подкрались с той стороны, откуда мы не ждали…

Подойдя к деревне, Рон, как обычно, собрался пойти туда вместе с Роксаной, добыть что-нибудь поесть. Как мы заметили, у Рона был неподражаемый талант лицедея. И «беглецу от гнусных захватчиков, оставшегося с младшей сестрой на руках» охотно помогали все. Причем куда охотнее, чем когда мы ходили вчетвером. Именно поэтому, не имея никакой необходимости заходить в деревню вместе, мы отправили туда Рона с Роксаной, а сами устроились чуть в стороне от дороги, дожидаясь их.

– Что-то долго нет Рона, – заметил я. И тут, словно в ответ на мои мысли, к нам бросилась зареванная Роксана.

– Они… они… дядю Лональда схватили, – заревела она, уткнувшись в меня.

– Кто? – вскочил я.

– Сядь! – тут же осадила меня Ольга. – Если ты ее напугаешь, то ничего не добьешься. Дай-ка я поговорю. Роксана, расскажи, что случилось?

Несколькими словами Ольге действительно удалось успокоить девочку, и та пустилась в сбивчивый рассказ. Если коротко суммировать все, что она наговорила, то получалось следующее: в деревне их встретили хорошо, дали разных вкусных вещей. Рон с Роксаной уже возвращались, когда Рон заметил, что за ними кто-то едет. Почему Рону показалось это подозрительным, я не понял, но он за ближайшим поворотом толкнул Роксану в кусты и велел бежать к «дяде Еголу». Дальше Рон бросился в поле, уводя погоню от того места, где спряталась Роксана. Двое всадников, выехали из-за поворота и, увидев, что мальчишка удирает по полю, поскакали за ним. У Рона не было никаких шансов уйти, но он дал необходимое время, чтобы ушла Роксана.

– Ты видела, кто за ним гнался? – спросила Ольга.

– Да. Это был тот плохой дядя из дома. Дядя Лональд его палкай по луке удалил.

– Ролокон, – выдохнул я. – Вот нарвались! И что ему здесь понадобилось?

– То же, что и нам, – мрачно ответила Ольга. – Он просто удирал той же дорогой. Вот и нарвались. Что ты собираешься делать?

– Сначала уйдем отсюда. Ролокон почти наверняка захочет поймать и нас.

– Вряд ли. После случившегося.

– Побежал же он за Роном! Но захочет он отомстить или нет, а нам в любом случае необходимо уйти отсюда. Я вас спрячу с Роксаной, а сам схожу разведаю. Рона я не оставлю.

– Но…

– Понимаю. Я бы взял тебя с собой, но Роксану одну не оставишь. А время на ее устройством терять мы не можем. Если Ролокон верхом, то нам его не догнать. Я все же надеюсь, что он захочет задержаться, чтобы поймать нас всех. А теперь уходим и быстро!

Ольга сдалась и молча двинулась за мной в сторону леса. Некоторое время мы продирались через густой подлесок, по дороге выясняя у Роксаны подробности.

– Вот здесь подходящее место. Спрячьтесь и ждите меня.

Ольга спорить не стала и, подхватив Роксану, нырнула в овраг. Растительность так густо покрывала его склоны, что обнаружить их там будет довольно проблематично. А шум пробегающего по дну оврага ручья скрывал шум, производимый людьми. К тому же и за водой им ходить далеко не надо.

Убедившись в том, что девчонки устроились, я выбрался из оврага и двинулся в сторону дороги, оставив свой посох Ольге, рассудив, что он ей может понадобиться, если я не вернусь.

Как ни странно, но Ролокона я разыскал быстро. Едва выйдя из леса, я столкнулся с людьми, которые методично обыскивали кусты у дороги. К счастью, я вышел позади них и успел вовремя нырнуть обратно.

– И зачем ему эти дети понадобились? – ворчал один из них.

– А черт его знает! Говорю, сваливать надо, а он – разыщите этих детей и тогда нам и бежать не придется.

– Кто хоть эти дети?

– А кто ж его знает. Какие-то крестьяне.

– Так может, поймаем каких-нибудь здешних деревенских?

Один из собеседников на миг задумался.

– Не-е, – протянул он. – Хозяин вроде как о конкретных детях говорил.

Я едва сдержался от того, чтобы не запрыгать на месте от радости. Значит, Ролокон решил разыскивать нас! Значит, он никуда не уехал! Некоторое время я решал что делать: идти разыскивать Ролокона или проследить за этими типами, когда те будут возвращаться обратно. Оба варианта были одинаково рискованны, и каждый из них имел свои плюсы и минусы. В конце концов, я решил попробовать разыскать Ролокона самостоятельно. Вряд ли он прячется слишком уж тщательно. Если он позволяет себе тратить время на наши поиски, значит не чувствует опасности для себя.

Стоянку Ролокона я разыскал быстро. Он вместе со своими людьми съехал с дороги и устроился на лесной полянке. Ого! А у Ролокона большие силы. На поляне расположился целый отряд.

Потратив некоторое время на то, чтобы преодолеть часовых, я пробрался к лагерю так близко, как мог, подсчитывая примерное количество людей. Выходило человек тридцать. Интересно, откуда эти люди взялись? Хотя… Ведь Ролокон приехал за рабами, не мог же он ехать обратно всего лишь с теми шестью слугами, что я видел. Скорее всего, основные силы ждали его за пределами города. Правда, оставалось непонятно, как он планировал вывести рабов незаметно из города, но в данной ситуации это волновало меня меньше всего.

Где же Рон? Тут чуть в стороне неожиданно раздался какой-то странный свист, а потом вскрик. Я вздрогнул и быстро пополз в сторону. Выглянул из-за куста и чуть не вскрикнул сам – почти рядом со мной стоял Ролокон. Туго перевязанная правая рука у него покоилась на перевязи, зато левой он держал плетку, которой нервно постукивал по голенищу сапога. Но вовсе не это заставило меня вздрогнуть. Дело было в том, что перед Ролоконом висел Рон. Рона подвесили за руки таким образом, что его лицо оказалось как раз на уровне лица Ролокона. Его ноги, туго стянутые кожаным ремнем, болтались примерно на высоте полуметра от земли. На земле валялась и разорванная рубашка Рона.

– Ну? – рявкнул Ролокон, почти вплотную подойдя к Рону. Тот дернулся пытаясь отодвинуться, но только закачался на веревке. – Говори, где твои друзья?!

Рон затряс головой. Ролокон выругался, поднял руку. Снова раздался свист плетки. Мальчишка вскрикнул, изогнувшись в попытке уклониться от удара, задергал связанными ногами. Но тут его настиг еще один удар, потом еще.

– Я не знаю, – простонал Рон. – Честно не знаю!

– Врешь, сопляк! – Последовал еще один удар. Я схватился за кинжал, дав себе слово, что если этот тип еще хоть раз ударит Рона, то он труп.

К счастью, прибегнуть к этому самоубийственному плану мне не пришлось. Неожиданно показалось еще одно действующее лицо, в котором я с удивлением узнал Грогия.

– Прекрати, ты, идиот! – завопил он. – Зачем товар портишь?

– Если ты помнишь, то я его купил у тебя и теперь волен делать с ним все, что хочу! – зашипел Ролокон. – И я все равно узнаю, где остальные!

– И дальше что? – Грогий зло сплюнул. – Ты всегда был слишком эмоционален. С чего ты решил, что мальчишка знает, где остальные?

– Они были вместе.

– Да, были, черт возьми! И если бы ты не схватил его, то мог бы проследить за ним и он сам привел бы тебя к остальным. И где девчонка? Я слышал, он был в деревне вместе с ней! Ты идиот, Ролокон! Не смог проследить за мальчишкой, упустил девчонку, которая наверняка уже сообщила о том, что ты схватил их друга. Так что даже если этот, – Грогий кивнул на Рона, – скажет тебе, где остальные, то ничего ты там не найдешь, разве что следы!

Это отповедь неожиданно успокоила Ролокона.

– Что же делать?

– Ждать. Они ведь постараются освободить своего друга. Ждать и готовиться. Я специально не стал тщательно скрывать стоянку, так что они нас найдут. – Ого, так оказывается, я вовсе не случайно нашел их так быстро! – Ну, а когда они нас найдут, то… надеюсь, тридцать твоих людей справятся с тем мальчишкой.

Ролокон лишь хищно улыбнулся.

– Ладно, – согласился он. – Пойдем отсюда. – Ролокон концом плетки поднял подбородок Рона. – Тебе повезло, щенок. И молись, чтобы мы схватили твоего друга. Если нет, то ты ответишь за всех.

– Вам никогда не поймать его, – хрипло заметил Рон. – Лучше бегите, а то он действительно найдет вас.

Ролокон усмехнулся и зашагал следом за Грогием к костру. Рон проследил за ними взглядом. Убедившись, что на него никто не смотрит, он подтянулся на связанных руках и попробовал зубами развязать узел. Но силы оставили его, и он снова повис на веревке. Однако через минуту он попробовал снова, и снова с тем же результатом. Я поймал себя на глупой мысли о том, что сейчас по Рону можно изучать строение человека, поскольку сейчас можно разглядеть каждое ребро, рельефно выступающее у него. Поняв, что освободиться ему не удастся, Рон сдался и обречено расслабился, стараясь только, чтобы веревки причиняли как можно меньше боли. Я хотел было уже выскочить из кустов, перерезать путы, а потом попробовать удрать, но быстро подавил первый порыв. Даже если удастся освободить Рона быстро и незаметно, невозможно будет убежать с ним. Потребуется некоторое время, чтобы восстановилось кровообращение в его связанных ногах. И если кто обернется, посмотрит на пленника, то мы станем легкой добычей – сам-то я, может, и смогу отбиться, но вот Рон!

– Прости, Рон, – прошептал я. Словно услышав меня, Рон поднял голову и посмотрел на кусты, за которыми прятался я. – Прости. Но я вернусь! – Я с ненавистью посмотрел в спину Ролокона. – Обещаю! И тогда кое-кто пожалеет о том, что посмел тронуть тебя.

Я бесшумно скользнул обратно к лесу.

Через полчаса я уже был у Ольги и рассказывал о том, что видел.

– И ты оставил его там!

– Остынь. Я не мог ему помочь. Дождемся вечера, тогда посмотрим. И тогда кое-кто пожалеет о том, что схватил Рона. – Я сказал это так, что Ольга в страхе отшатнулась.

– Стоит посочувствовать им, – заметила она немного погодя.

– Не стоит. Ты никогда не задумывалась, что иногда полезно плохо учить уроки?

Ольга ошеломленно уставилась на меня.

– Мои учителя сочли бы подобное заявление святотатством, – наконец заявила она.

– И тем не менее плохо выученный урок нам поможет. Понимаешь, когда я учился у Мастера медицине, то однажды смешал немного не то, и получился очень интересный результат. Сейчас попробуем повторить тот опыт. – Я достал из наших котомок небольшой глиняный кувшин, в одной деревне нам дали в дорогу молока, заглянул внутрь. – То, что надо.

Дав каждой девчонке задание, я стал готовить нужную смесь. Роксану заставил камнем растирать те семена, что я попросил раздобыть Ольгу, потом опустошил свою «аптечку», в которую было уложено несколько необходимых трав. Развел костер.

– И что это будет? – с интересом спросила Ольга.

– Потом узнаешь, а сейчас не отвлекай меня.

Со своей смесью я провозился почти до самого вечера – хоть состав и был довольно прост, но чтобы найти нужные ингредиенты в лесу потребовалось время.

– Отойди, – потребовал я у Ольги. Та поспешно отскочила. Я осторожно подошел к кувшину и на вытянутой руке бросил туда горсть натолченной смеси. Реакция началась немедленно, и из кувшина повалил густой белый дым. Я задержал дыхание и поспешно обмотал кувшин мокрой тряпкой, после чего старательно замазал все глиной. Только убедившись, что через тряпку не проникает никакой дымок, я расслабился и начал дышать.

Упаковав кувшин в небольшой мешок, я повесил его за спину.

– Ну все, я пошел.

Ольга вцепилась в мою руку.

– Егор, ты только вернись, пожалуйста!

– Ладно, – смущенно пообещал я. – Но если что, сообщи по даль-связи отцу и пробирайся к месту встречи с курьерским кораблем.

Ольга кивнула и поспешно отвернулась. Я быстро зашагал к лагерю Ролокона. Здесь меня ждал небольшой сюрприз – патрули вокруг лагеря оказались усилены. Но гораздо больший сюрприз ждал меня тогда, когда мне наконец удалось миновать часовых. В лагере оказался целый отряд солдат. Именно солдат. Все они были вооружены отличным оружием, в доспехах. Я уже было подумал, что солдаты нашли беглецов, но быстро понял, что эти солдаты вовсе не охранники – они гости. Офицер сидел у костра рядом с Грогием и Ролоконом, о чем-то оживленно беседуя с ними. У костра я разглядел и Рона, который лежал чуть в стороне. Ага, значит мне в любом случае туда.

Подобраться почти вплотную к костру мне удалось только применив почти все, чему меня учил Деррон. Вскоре я уже надежно спрятался в кустах почти около самого костра.

С помощью дей-ча я усиленно отводил внимание всех людей от того куста, за которым прятался. Преимущество этого места заключалось еще и в том, что я оказался как раз напротив Рона, который безуспешно пытался освободиться от веревок, стягивающих его. Но сейчас меня все же привлекал не он (главное живой), сейчас меня интересовало, что здесь делают солдаты. К счастью, разобрать слова людей у костра можно было без труда из-за того, что разговор велся на повышенных тонах.

– Я уже сто раз слышал ваши оправдания! – кричал офицер. – Мой господин согласился простить вас и выпустить из империи, если вы предоставите мне того, о ком я говорил, а вместо этого вы суете мне какого-то мальца!

– Я уже говорил вам, господин офицер, – терпеливо повторял Грогий, – что этот малец друг того человека, который вас интересует. И он обязательно придет, чтобы его освободить.

– Знаете, – едко отозвался офицер, – мне что-то не хочется быть здесь, когда он придет. Я-то думал, что вы уже схватили его, и привел с собой только пятнадцать человек!

– Вы считаете, что этого мало? – удивленно поинтересовался Ролокон. – Кто же такой тот мальчишка?

– А вот этого вам знать совершенно не обязательно.

Мда… Мы все-таки недооценили разведку Сверкающего. Они разобрались в деле Грогия гораздо быстрее, чем я рассчитывал, и, естественно, объявили наш поиск. Об этом узнал Грогий и когда к нему попал Рон, попытался купить себе прощение, выдав меня.

Я достал кувшин, оценил направление ветра и, вспоров кинжалом тряпку, метнул его чуть в сторону. Из кувшина повалил густой белый дым, который, однако, быстро и рассеивался, так по крайней мере казалось. Однако на самом деле хоть он и стал бесцветным, но никуда не делся. Этот дым был значительно тяжелее воздуха и теперь стелился у земли, двигаясь в сторону лежащих людей. В первое мгновение никто не понял, что произошло. Кто-то стал принюхиваться, кто-то удивленно смотрел на кувшин, все еще извергающий белое облако. Я поспешно достал заранее приготовленную повязку, смочил ее водой из фляжки и повязал на лицо.

Вот дымом накрыло сидящих у костра. Я отсчитывал секунды. Началось! Вот один вскочил на ноги, что-то вопя о чудовищах и размахивая мечом. На него уставились остальные, но вскоре к этому человеку присоединился еще один, потом еще. Вскоре уже почти все что-то кричали, махали мечами, суетились. Как в свое время я смог убедиться, галлюцинации, которые вызывает этот газ, чрезвычайно реалистичны, хотя сам газ безвреден абсолютно.

Вот кто-то принял своего товарища за… а кто его знает, за кого он его принял, но набросился на него с остервенением небывалым. Вскоре вокруг уже кипел настоящий бой. Я метнулся из-за куста к Рону, но все же опоздал – на Рона газ уже подействовал и он яростно извивался в веревках, пытался разорвать их напряжением всех сил, что-то мыча сквозь кляп. Я поспешно нагнулся к нему. Рон задергался, с ужасом глядя на меня.

– Ладно, некогда мне с тобой возиться. – Я перевернул Рона на живот и положил руку ему на затылок, послав мягкий ток биоимпульса. Рон дернулся и обмяк. – Отлично, поспи немного. – Я быстро разрезал веревки, вытащил кляп и обмотал его голову мокрой тряпкой. Потом поднял его и потащил к стреноженным лошадям. Несколько раз пришлось, правда, уворачиваться от людей которые метались по поляне. Хаос царил страшный.

– Держись, Рон, – просипел я сквозь тряпку. – Сейчас. – Эх, надо бы Ролокона отыскать и всыпать ему хорошенько, но некогда. Ладно, с ним разберутся солдаты, когда выяснится, что мы удрали. Ведь нет меня, нет и сделки.

Надо спешить. Несмотря на все принятые мной меры, газ все-таки постепенно начал просачиваться сквозь тряпку. Я быстро отвязал всех лошадей, выбрав троих, которых оседлал с такой скоростью, на какую был только способен. Потом поднял с земли Рона и с трудом взвалил его на спину одной из лошадей, сам вскочил в седло другой. Дав коню шенкелей, я направился в сторону леса, уводя за собой еще двух. Остальные, надеюсь, разбегутся сами. Выбравшись на дорогу, я поспешно снял Рона, свешивающегося с седла как куль, и, опустив его на землю, сорвал тряпку. Снял повязку и с себя, жадно дыша свежим лесным воздухом.

– Ну вот, вырвались, – выдохнул я. – А я ведь не верил! Сам не верил, что получится. Вот так! – Я рухнул на землю и несколько секунд лежал абсолютно неподвижно, наблюдая за звездным небом. Потом словно очнулся и вскочил. – Черт, там же Ольга с ума сходит! Да и Рону нужна помощь.

Несмотря на темноту, я все же заметил у него на спине множество шрамов от плетки. Все-таки жаль, что мне не встретился Ролокон. Очень жаль. Ладно, сейчас надо найти девчонок, потом привести в чувство Рона. А пока пусть поспит. По крайней мере сейчас он не чувствует боли. Стараясь действовать аккуратно, я заклеил его раны листами подорожника. Потом осторожно надел на Рона рубашку. Ну вот. Теперь можно и двигаться.

Глава 8

Когда я снял Рона с лошади и осторожно положил на землю, Ольга сначала испугалась, но, поняв, что тот всего лишь спит, тут же принялась осматривать его раны. Обругала меня за то, что я их хорошо не промыл.

– Но у меня не было времени! – попытался оправдаться я.

– Зато сейчас есть! – отрезала она. – Будешь воду носить.

Поскольку кувшин остался на той поляне, пришлось мне бегать за водой с фляжкой. Хорошо еще вода недалеко.

Когда Рон очнулся, он сперва даже не понял где находится. Потом разрыдался.

– Егор, я уж и не верил, что ты меня найдешь! Это ведь ловушка была!

– Знаю. – Я успокаивающе положил руку ему на плечо. – Я все видел. Но нам нужно уходить. Рон, ты идти сможешь?

Рон поморщился и кивнул.

– Я постараюсь.

Все-таки хорошо, что я догадался прихватить лошадей. От побоев Рон совсем ослаб, чтобы идти пешком. Я видел, как он морщился всякий раз, когда лошадь делала резкое движение. Часто приходилось останавливаться, чтобы поменять Рону повязки, поскольку старые успевали пропитаться кровью (от езды у Рона открылись и кровоточили раны). А так как новых взять было негде, приходилось стирать старые и использовать их. Всякий раз при этом я морщился и старался положить как можно больше трав на раны, чтобы, не дай бог, Рон не схватил заражение. Однако мальчишке становилось все хуже.

– Нам надо остановиться.

– Знаю. – Я поддержал Роксану, которая постоянно крутилась передо мной. Кажется, езда верхом доставляла ей массу удовольствия.

– Тогда почему мы не останавливаемся?!

– Потому что у нас за спиной погоня. Нам надо оторваться от нее.

– Мы и так уже петляли до невозможности! А ты еще не пропустил ни одного ручья! Что тебя в воду тянет?

– Чтобы собаки не взяли след.

– О-о. Но нам все равно придется где-то остановиться.

– Не надо, – слабо запротестовал Рон. – Я еще могу ехать.

Я с тревогой посмотрел на мальчишку. Просто удивительно, как он до сих пор держится? В этот момент мы выбрались на небольшую полянку, но не успел я издать облегченный вздох, как нам навстречу вышел довольно крупный мужчина в одежде из шкур и с луком наготове. Впрочем, шкуры были обработаны тщательно, и одежда из них выглядела аккуратной и удобной. Как раз именно то, что нужно для путешествия по лесу. Но самое неприятное заключалось в том, что этот человек держал лук наготове и стрела, наложенная на тетиву, смотрела точно на нас. Однако заметив, что перед ним всего лишь четверо детей он опустил лук. На его угрюмом лице проступило такое изумление, что я вмиг сообразил, что к погоне он не имеет никакого отношения.

– Что вы здесь делаете? – удивленно спросил он.

– Помогите нам, пожалуйста, – попросила Ольга. – За нами гонятся и наш товарищ ранен.

Зачем она сказала, что за нами гонятся? А если человек выдаст нас? Но мне в который раз пришлось убедиться в том, что Ольга умеет отлично разбираться в людях.

– Гонятся? Ранен?

В этот момент Рон просто свалился с коня. Я соскочил с седла и бросился к нему. Поспешно отстегнул от пояса фляжку с водой и приложил к губам Рона. Тот сделал глоток. Тут я почувствовал, как чья-то сильная рука отодвигает меня в сторону. Наш недавний собеседник некоторое время рассматривал Рона.

– Вы поможете дяде Лональду?

Я резко обернулся. Роксана доверчиво смотрела на мужчину, дергая его за рукав. Глаза мужчины блеснули. На миг в них промелькнуло какое-то непонятное выражение.

– Конечно помогу, малышка. Что с ним? – спросил он меня уже совсем другим тоном – жестким и требовательным.

Я сразу понял, что сейчас лучше ничего не скрывать. Поэтому просто задрал на Роне рубашку и размотал повязки. Некоторое время мужчина молча изучал шрамы.

– Кто его так? – Вопрос прозвучал обыденным голосом, но у меня по спине отчего-то пробежал холодок.

– Работорговцы. – Я коротко рассказал о случившемся.

– Это они за вами гонятся?

– Возможно. – Почему-то врать этому человеку было очень трудно. – Хотя вряд ли. – Я вздохнул и ринулся головой в «омут». – На самом деле за нами гонятся солдаты. – Помощь нам нужна была отчаянно и этот человек единственный, кто мог нам ее оказать. Если уж он нас захочет предать, то пусть сделает это сейчас. По крайне мере с одним я могу справиться.

Человек с интересом посмотрел на меня.

– И что вы такого сделали, что за вами гонятся солдаты? На опасных преступников вы не похожи.

– О, мы шпионы союзников, и разведка Сверкающего об этом узнала. Теперь они горят желанием побеседовать с нами, – совершенно искренне ответил я.

Человек хмыкнул.

– Что ж, не хочешь говорить, не надо. – Он молча поднял Рона. – Идите за мной.

Ничего не оставалось, как выполнить эту просьбу, больше похожую на приказ. Незнакомец не вызывал особого доверия, а потому… я на всякий случай нащупал рукоятку кинжала, спрятанного у меня в одежде.

Человек петлял такими тропками, что я уже давно потерял всякую ориентацию. Для меня оставалась загадкой, как он находил дорогу и по каким ориентирам определял, где необходимо сворачивать налево, а где направо. Я уже начал волноваться, когда деревья неожиданно раздвинулись, и мы оказались на большой поляне посреди леса. На поляне стоял довольно просторный дом, сразу видно, сделанный из того материала, что оказался под рукой, то есть из дерева. Позади дома виднелся аккуратный огородик, в загоне блеяли козы. Сразу чувствовалось, что здесь живет рачительный хозяин.

Не останавливаясь, человек прошагал к дому, пинком распахнул дверь и внес Рона внутрь. Уложив на кровать, он стал сноровисто раздевать его. Рон попытался слабо сопротивляться.

– Лежи, – буркнул человек.

Раздев Рона по пояс, он уложил его на живот, достал с полки какую-то баночку и стал осторожно мазать раны Рона. Заметив наши встревоженные лица, он успокаивающе улыбнулся.

– Не переживайте. Ничего с вашим другом не будет. Шрамы, конечно, не очень хорошо выглядят, но ничего опасного. Через двое суток заживет. Его только не надо трогать.

– Двое суток! Мы не можем столько ждать! Нас найдут солдаты! – Я встревожено посмотрел на Ольгу.

– Успокойтесь. Здесь вас никто не найдет. Да и не будут вас долго искать. Не знаю уж, что вы там натворили, но не думаю, что что-то уж особенное. Поищут для вида и перестанут.

Мы с Ольгой переглянулись. И она, и я знали, Сверкающий не остановится ни перед чем, чтобы добраться до меня.

– Мне кажется, что вы не все мне говорите! – нахмурился человек.

– Фрегор! – неожиданно раздался крик. – Мы вернулись!

Дверь распахнулась, и в дом вбежали два подростка примерно моих лет. Сначала я подумал, что они оба мальчишки, но быстро понял, что мальчишка здесь только один. Вторая оказалась девчонкой. Впрочем, моя ошибка была простительной, поскольку у обоих были одинаковые волосы до плеч, оба в штанах и в одинаковых рубашках. У обоих за поясами висели охотничьи ножи. Только мальчишка держал в руке лук. А вот девочка несла каких-то убитых зверушек. Кажется, они только что вернулись с охоты. Заметив нас, они ошеломлено замерли, разглядывая незваных пришельцев. Мальчишка даже схватился за нож.

– Все в порядке, Эдрум. Я встретил этих путешественников в лесу. Им нужна была помощь. Одни люди не слишком хорошо обошлись с их другом.

– Что с ним? – Девочка поспешно подошла к кровати и взглянула на Рона. – О боже, кто с ним такое сделал?

– Они говорят, что работорговцы.

– Какие работорговцы? – Мальчишка, которого мужчина назвал Эдрумом, подозрительно уставился на нас.

– Вот что. – Фрегор, если это действительно было его имя, поднялся. – Эдрум, Люсия, проводите гостей и покажите им тут все. Уверен, что они сами вам все расскажут. А сейчас не мешайте мне. Идите, – повторил он, заметив, что я не слишком горю желанием покидать своего друга.

Тут Ольга схватила меня за руку и потащила из дома.

– Пошли. Фрегор знает, что делает. И прекрати вечно во всем винить себя!

– Вы идите, – попросил Рон. – Егор, не волнуйся.

– Странное имя у твоего друга, – добродушно усмехнулся Фрегор. Это было последнее, что я услышал. Потом дверь в комнату закрылась.

Эдрум и Люсия провели нас за дом, где на небольшой полянке вполне можно было посидеть. Однако сидеть я не мог и вскоре уже метался по этой полянке.

– Не обращайте на него внимания, – посоветовала Ольга.

Я поспешно взял себя в руки.

– Просто я сильно переживаю за Рона.

– А он кто тебе? – поинтересовалась Люсия.

– Брат.

– Ага, как же. Брат. – Эдрум презрительно сплюнул. – Вы же совсем не похожи!

– Брат, – повторил я, бросив взгляд на Эдрума. – У нас разные родители, но он мой брат.

Эдрум секунду смотрел на меня, потом кивнул.

– Я понял. А что же с вами все-таки произошло?

Я коротко рассказал о произошедшем (естественно, все по нашей легенде о беженцах).

– Вот оно что? – Люсия недоверчиво смотрела на меня. – И как Сверкающий допускает подобное? И где? В собственной столице!

– Да что ты знаешь о Сверкающем? – раздраженно бросила Ольга. – Живете здесь…

– Ты напрасно так говоришь. – Эдрум покачал головой. – Мы не сидим тут безвылазно. Иногда мы ходим в ближайшую деревню, если нам что понадобиться. Сверкающий великий правитель… хотя, – мальчишка на миг задумался, – Фрегор почему-то не любит его. Называет не иначе, как узурпатор.

– Но он действительно узурпатор. Он прогнал законного правителя и сам сел на его место.

– Да что вы понимаете, мисс! – Эдрум разгорячился и вскочил. – Старый король, которого сверг Сверкающий, был очень плохим! Нам об этом Фрегор много рассказывал. А Сверкающий объединил все королевства! Он прекратил бесконечные войны! Если бы я мог, то обязательно пошел бы сражаться с захватчиками, которые сейчас идут на нас.

– Не горячись, Эдрум, – услышали мы спокойный голос Фрегора, который как-то вдруг оказался рядом. Правда, я услышал, как он подходит, но решил не подавать вида. Крестьянский мальчишка не может услышать воина, а то, что этот Фрегор воин, я не сомневался. – Прежде чем решать за кого выступать, сначала узнай правду, а потом только принимай решение. Решения, принятые под воздействием эмоций, как правило, всегда ошибочны. Разве не этому я тебя учил?

– Да, Фрегор. – Эдрум смущенно потупился.

– Что с Роном? – вмешался я.

– С твоим другом все хорошо. Сейчас он спит. – Фрегор протянул руку и ухватил меня за плечо прежде, чем я сорвался с места. – Оставь его, пусть пока отдохнет. Поверь, сон для него сейчас гораздо полезней твоей встревоженной физиономии.

Я нехотя опустился на траву.

Первые сутки прошли спокойно. Я все же навестил Рона, но он спал, и я поспешно ретировался, чтобы его не потревожить. Эдрум и Люсия устроили нам небольшую экскурсию по лесу, которая, правда, омрачилась тем, что Ольга и Эдрум принялись горячо спорить по поводу Сверкающего. Эдрум считал его величайшим правителем мира, а Ольга называла его величайшим злодеем мира. Ни я, ни Люсия в спор не вмешивались.

– Сверкающий великий правитель! – убежденно повторил Эдрум. – Он готов рисковать ради своих подданных! Ты можешь назвать хоть одного другого правителя, который так много делает для страны?

– Да!!! Например, Великий Князь Китежа! – При этих словах я едва не застонал.

– Ну, – Эдрум почесал затылок. – Ничего не могу сказать. Просто не знаю. Но я считаю, что все, кто воспитывается во дворце, рохли. Из таких не получится настоящих королей! Куча слуг, готовых выполнить любое желание, няньки разные. Я уверен, что дети этого твоего князя даже обувь самостоятельно надеть не смогут.

– Ах, обувь надеть не смогут! – В голосе Ольги появились опасные нотки. Я заметил, что она поудобней перехватила посох. – Да я…

– Вы оба не правы, – поспешно вмешался я, догадываясь, что сейчас скажет Ольга. – Сверкающий маг смерти, и одно это делает всю вашу дискуссию бессмысленной.

– Дискуссия… Какие словечки для крестьянина, – хмыкнул Эдрум, успокаиваясь. Ольга тоже взяла себя в руки.

– Ты тоже говоришь не как обычный отшельник, – отрезала она.

– Ну… нас учил Фрегор. Мне кажется, что он знает абсолютно все.

К счастью на этом спор оборвался.

На следующее утро я был свидетелем занятий Фрегора со своими подопечными. Я так и не определился, кто он для них. Отец, не отец. Может, дядя? Тоже не похоже. Скорее всего, просто подобрал каких-нибудь сирот.

Занятия Фрегор начал с пробежки. После нее все трое стали делать различные упражнения, в которых я с удивлением узнал разминочные упражнения воинов. При этом Фрегор не делал скидки для Люсии, требуя с каждого одинаково. После часа подобных упражнений, когда и Эдрум и Люсия уже еле стояли на ногах, Фрегор вынес деревянные мечи. Фрегор фехтовал великолепно. Эдрум уступал ему ненамного. Люсии фехтование давалось трудней, но порой она откалывала такие финты, которые ставили в тупик ее наставника. Из-за этого она добиралась до него чаще, чем ее… кто? Брат?

– Вот здорово. – Ольга подошла ко мне и тоже стала наблюдать за учебой. – Кажется этот Фрегор весьма загадочная личность. Посмотри, как он владеет мечом. И заметь, девочку он учит наравне с мальчишкой.

– Мне кажется, что ты смогла бы не хуже.

Ольга критически посмотрела на бой.

– Неплохо бы выяснить.

– Эй, не забывай, что мы всего лишь крестьянские дети! Мы не умеем пользоваться мечом.

– Да помню я, помню. Но все же интересно, кто же такой наш гостеприимный хозяин.

После обеда на улицу вышел Рон, которому Фрегор разрешил посидеть на солнышке.

– Только постарайся не делать резких движений, – предупредил он. – А я схожу, посмотрю, кто там за вами гонится. Не стоит упускать их из вида.

Эдрум и Люсия о погоне услышали впервые.

– А кто за вами гонится? – поинтересовалась Люсия. – Те самые работорговцы?

– В том числе, – буркнул я.

– А как вы сумели от них сбежать?

Вот ведь любопытная девчонка. Все-то ей знать надо.

– Просто нам повезло подслушать разговор работорговцев. Когда мы сообразили, кто эти люди, то очень быстро убежали.

– Понятно. – Узнав все, что хотела, Люсия потеряла к беседе всякий интерес. Она уселась на поваленное дерево, достала какой-то кругляшок из кармана и стала вертеть им перед собой, любуясь игрой света.

Сначала я не обратил на это никакого внимания, только отметил, что кругляш похож на рыцарский камень, только сделанный в виде пластинки.

– Что это? – спросил Рон, пододвигаясь поближе.

– Это? – Люсия неожиданно смутилась. – Когда я однажды убирала в комнате Фрегора, то нашла это у него под кроватью. Он забился в щель. Я решила, что раз этот предмет потерялся, то он никому не нужен. А мне он понравился. На нем изображен алый кенгуру с драконом. Так красиво.

– Что?!!! – Я как сидел, так и подпрыгнул метра на три. – Покажи!!! – Я подскочил к Люсии и вырвал кругляш у нее из рук так, что та испугано отшатнулась. Это было именно то, о чем я и подумал! Я видел изображение этого предмета у Мастера, а потом в университете в той книге, которую показывал мне Угланд! Алый кенгуру с драконом! На зеленом фоне рыцарского камня! Как же, потерялась она, Фрегор сам спрятал ее там! Ему просто в голову не пришло, что кто-то может полезть под кровать и заглянуть в щель.

– Эй, полегче с Люсией! – Эдрум грозно наступал на меня, но увидев мой вид, удивленно замер. – Что с тобой?

Я сложил цепочку со знаком и спрятал его в карман.

– Эй, это мое! – возмутилась Люсия.

– Твое? – посмотрел я на нее. – Нет. Я отдам это только Фрегору.

– Фрегору? Да что в этой штуке такого?! – возмутился Эдрум.

– Штуке? А ты знаешь, что это такое? Это, к твоему сведению, не штука, а смерть или богатство, как повезет. Если бы эту штуку увидел у твоей сестры кто-нибудь посторонний, то кончиться все могло очень печально… для всех вас.

– А в чем дело? – Ольга смотрела на меня с таким же удивлением, как и остальные. Я молча достал знак и показал его ей. Та некоторое время недоуменно его разглядывала. Потом смертельно побледнела. – Он похож на…

– Вот именно.

– Но чей это знак?

– Пока не скажу. Дождемся Фрегора. Но мне о многом с ним придется поговорить.

Фрегор вернулся под вечер. Сразу было видно, что он сильно озадачен.

– Что вы там такого натворили? – сходу спросил он. – У меня сложилось впечатление, что вас ищет чуть ли не вся армия Сверкающего. Лес буквально кишит солдатами. Вы знаете, что за вашу поимку объявлена крупная награда?

Это заявление огорошило Люсию и Эдрума настолько, что они даже забыли о знаке.

– Награда за поимку? Но работорговцы…

– Причем здесь работорговцы, – отмахнулся Фрегор. – Наших друзей ищет специальная служба Сверкающего. А эти люди воров не ловят. Впрочем, и убийц они не ловят. Они охотятся только за теми, кто как-то угрожает существованию империи. Вам, ребятки, не кажется, что пора рассказать правду?

– Возможно, – кивнул я. – Только давайте так: правду за правду.

– Что ты имеешь в виду? – удивленно спросил Фрегор.

Я достал из кармана знак и показал его. Фрегор смертельно побледнел, вскочил с места, бросился было ко мне, но по дороге замер. Ему явно не хватало воздуха. Он рванул воротник.

– Фрегор, что с тобой? – Люсия испуганно бросилась к опекуну.

– Ничего, Люсия, все в порядке. Откуда он у тебя? – хрипло спросил Фрегор.

– Им Люсия играла. Я увидел.

Люсия кивком подтвердила мои слова.

– Я убирала у тебя и нашла его под кроватью. Я думала, что он никому не нужен и взяла его себе. Я хотела тебе его показать, но все время забывала. Я не знала, что эта штука так важна.

– Да что это такое? – возмутился Эдрум.

– Это, – ответил я, глядя на Фрегора, – королевский знак. Алый кенгуру с драконом – символ королевства Шантар. Это королевство первым покорил Сверкающий пятьдесят лет назад. Артрерий – бывшая столица Шантара.

Фрегор выдохнул сквозь сжатые зубы.

– И еще мне совершенно точно известно, что этот знак был у сына Олуэра – тогдашнего короля Шантара – во время бегства сводной сестры королевы Шантары. Если я правильно помню, то сводная сестра королевы как раз в тот момент находилась в Шантаре вместе со своей дочерью, которой в то время был примерно год или чуть меньше. Когда появился Сверкающий, она взяла сына короля Шантара, свою дочь и попробовала бежать с одним солдатом из охраны. С тех пор этот знак нигде не могли найти. Считалось, что его потеряли во время бегства.

Я замолчал, ожидая реакции Фрегора.

– Ты не крестьянин, – заявил он мне, немного погодя. – Крестьянин просто не понял бы, что это такое.

– Правду за правду, – отрезал я. – Вы ведь и есть пропавший сын законного короля? По возрасту, вы подходите, вам ведь сейчас лет пятьдесят? Вы законный наследник Шантара? Правда, я не вижу дочери королевы Арбелы… И эти дети…

– Нет! Они не мои дети. А что касается дочери королевы, то… – Фрегор печально замолчал.

– Извините. Но вы король Шантара?

– Сейчас уже нет.

– Ваше величество. – Я склонился в глубоком поклоне. Моему примеру немедленно последовали Рон и Ольга.

– А теперь я хочу услышать правду от вас.

– Как скажете, ваше величество. – Я покосился на воспитанников Фрегора, которые с открытым ртом смотрели на своего наставника. – На самом деле я сказал вам правду, только вы не поверили. Мы на самом деле шпионы союзников. Мы должны были выяснить ситуацию в столице и не очень удачно нарвались на работорговцев. В результате наша миссия провалилась, и мы вынуждены бежать.

– За простыми шпионами спецотряды Сверкающего не гоняются, – холодно ответил Фрегор. – И с каких это пор союзники для шпионажа стали использовать детей?

– Чрезвычайная ситуация. Поверьте, я сейчас просто не могу всего объяснить, но когда мы вернемся к союзникам, я обещаю все рассказать.

– Мы?!

– Ваше величество, вольно или невольно, но мы навели на ваше убежище ищеек Сверкающего. Если они поймут, кто вы такой, а они это поймут довольно быстро, то вы в тот же час окажетесь в подвале Сверкающего. Что происходит в подвале мага смерти, вы знаете не хуже меня.

– Возможно, но что мне делать у союзников?

– Ваше величество, – я вздохнул, набираясь смелости. – Я предлагаю вам трон Сверкающего.

– Что?!! – Кажется, Фрегор был основательно потрясен моей наглостью.

– Судите сами. Люди воюют не столько за Сверкающего, сколько за империю. Никто не хочет возвращения эпохи королевств. Сейчас союзники в их представлении разрушители империи. Мы, конечно, можем заявить, что воюем только со Сверкающим, но это будут лишь слова. Но если законный король Шантара выступит на стороне союзников с лозунгом возвращении законного трона, то это существенно поколеблет позиции Сверкающего.

– Считаешь, что союзники поддержат меня? – насмешливо спросил Фрегор.

– Поддержат? Да они ухватятся за вас!

– Ладно, допустим, они поддержат, и что потом? Стать марионеткой союзников?

– Вопреки распространенному мнению, союзники вовсе не монолитны в своем единстве. Их объединяет только страх перед Сверкающим. После победы они наверняка разругаются в пух и прах. Но вы останетесь на троне. И уже не перед единым фронтом. А в той ситуации не составит труда проводить ту политику, которую вы захотите.

– Даже если эта политика будет продолжением политики Сверкающего?

– Ну, вы не маг смерти, и у вас нет возможности добиться успеха там, где хочет преуспеть Сверкающий. Вы просто не проживете столько. И потом, союзники хоть и будут расколоты, но перед угрозой все же объединятся. Они уже доказали, что сумеют это сделать. Главная ошибка Сверкающего заключалась, по моему мнению, в том, что он не верил, что против него может возникнуть реальный фронт. Не верил, что смогут объединиться страны, у которых столько противоречий.

– И это мне предлагает шпион союзников?! Где же тут интересы союзников?

– Я не знаю, в чем заключаются интересы союзников, но мои интересы заключаются в том, чтобы убрать Сверкающего. И с вашей помощью это сделать можно проще и быстрее. И я не дурак и прекрасно понимаю, что такая сила, как империя, пешкой быть просто не может. И даже если вы будете глядеть в рот союзникам, то ваш сын уничтожит эту зависимость. Неужели вам не жалко людей? Ведь без вас эта война может длиться очень долго! Подумайте о том, что с каждым годом эта война будет плодить множество сирот. Сколько будет сожжено деревень? Сколько городов будет разрушено? Я ведь знаю, о чем говорю, мы проходили по местам боев и видели их последствия.

– Послушай, как там тебя зовут по правде…

– Егор мое настоящее имя.

– Хорошо. Так вот, Егор, твое предложение лестно. И логично. Но с чего ты решил, что союзники прислушаются к твоему мнению? Извини, конечно, за недоверие, – усмехнулся Фрегор.

– Во-первых, у вас все равно нет выбора. В империи вам больше не спрятаться, рано или поздно, но вас схватят. Бежать с Острова? Но Остров находится в плотной блокаде, и союзники вас просто не выпустят, я ведь все сообщу им о вас. А убивать нас вы не будете. Меня еще могли бы, но Рона и Ольгу нет. А во-вторых, только появившись в стане союзников, вы могли бы убедиться насколько я влиятелен. Так как?

Фрегор кивнул.

– Похоже ты прав. Выбора у меня нет. Как вы собираетесь выбираться?

– В одном месте, в каком, пока не скажу, на побережье нас будет ждать корабль. Он нас и заберет.

– Хорошо. Тогда я пойду соберу вещи, чтобы поутру отправиться. Не стоит терять время. И я всегда предполагал, что однажды наступит день, когда нам придется покинуть этот дом. Заодно поговорю со своими подопечными. Кажется, они нуждаются в кое-каких объяснениях.

Я искоса посмотрел на Люсию и Эдрума.

– Да, думаю, поговорить с ними стоит.

На следующий день на заре мы покинули дом Фрегора. Фрегор открыл загон, выпустив коз, некоторое время смотрел на свое жилье. Потом он вывел из конюшни наших лошадей, своего коня и коней для воспитанников. Люсия и Эдрум явно было ошеломлены новостями, но каждый из них выразил твердое желание отправиться вместе со своим воспитателем. Хотя у меня сложилось впечатление, что он все равно не отпустил бы их от себя.

Каждый из нас быстро оседлал своего коня. Ольга пристроилась рядом со мной. Поскольку сейчас нам надо было двигаться с максимальной скоростью, то Ольга переоделась в мальчишечий наряд, который дал ей Фрегор. По его настоянию, она укоротила и волосы, так что теперь ее действительно трудно стало принять за девочку. Маскировка и удобство в одежде одновременно.

Фрегор вооружился охотничьим луком и мечом, короткие мечи были и у Люсии с Эдрумом. Я сначала хотел спросить у Фрегора меч для себя, но решил, что мне пока хватит и нунчак. А если понадобится, то с их помощью я без труда добуду для себя оружие. Я даже не стал вешать кинжал на пояс, так и оставил его спрятанным. В результате из всей нашей компании вооруженными оказались только трое: Фрегор, Люсия и Эдрум.

– Почему ты не попросил меч для себя? – тихо спросила меня Ольга. – Ты же ведь фехтовальщик лучший, чем все мы здесь присутствующие вместе взятые.

– Ну, об этом Фрегору пока незачем знать. А оружие… мне хватит вот этого, – я похлопал рукой по нунчакам, лежащим в седельной сумке.

– Ты не доверяешь Фрегору?

– Не имею права доверять. Слишком многое сейчас поставлено на карту

За день, порядочно проплутав по лесу, мы выбрались на какую-ту дорогу. Фрегор вел нас такими путями, что я даже не знал, где мы сейчас находимся.

Дорога привела нас в деревню, где Фрегор купил для себя и своих воспитанников одежду побогаче. Кажется, у него скопилась изрядная сумма денег. Я быстро понял его план и целиком его одобрил. В подтверждение моих догадок, в следующем населенном пункте Фрегор опять приобрел новую одежду. Вскоре по дороге ехала кавалькада знатного отца семейства с детьми и тремя их слугами. Роксана, также в богатом наряде, сидела впереди Фрегора. Теперь уже вряд ли у кого могли возникнуть подозрения при виде молодых господ с оружием. Правда, им пришлось избавиться от луков.

– Почему сразу нельзя было купить эту одежду? – проворчал Рон, наблюдая за Фрегором и его воспитанниками. Отдых явно пошел ему на пользу, и теперь Рон стремительно поправлялся.

– А потому, что будет выглядеть очень подозрительно, если простой охотник, одетый в шкуры, вдруг купит себе одежду господина. А так никто ничего не заподозрил, – объяснила Ольга.

– Вас не расстроило, что вы остались слугами? – вежливо поинтересовался Фрегор, подъезжая ко мне. Однако я успел заметить в его глазах насмешку.

– Ничуть, – отпарировал я. – Ведь главное в человеке не наряд, а его суть. Глупость под одежду не спрячешь.

Фрегор хмыкнул, покосившись на меня.

– Ты всегда так с королями разговариваешь?

– А вы знаете, как надо разговаривать с королями?

Фрегор только головой покачал и отъехал, изредка бросая в мою сторону озадаченные взгляды. Странно. Мне и Ратобор говорил, что я не умею общаться с королями, но откуда Фрегору, который всю жизнь провел в лесу, знать, как правильно разговаривать с королем? Наверное, это у них в крови. Почтение подданных, и все такое.

Поездка наша проходила спокойно. Кажется, нам все же удалось оторваться от погони. Фрегор, похоже, великолепно знал все эти места и сумел провести нас такими тропами, о которых и не каждый местный житель знал. Я начал надеяться, что наша авантюра завершиться успешно. Я сообщил Фрегору место встречи с кораблем, о которой договорился с Ратобором по даль-связи. Теперь Фрегор вел нас туда, минуя деревни и города, останавливаясь в них только затем, чтобы переночевать или закусить. Скачка была бешенной. Иногда Фрегор наблюдал за нами, смотря как мы выдерживаем заданный темп.

– Готов поспорить, что ни ты, ни твои спутники никогда не были крестьянами.

– Я вам об этом и говорил. Мы шпионы союзников.

Фрегор только покачал головой.

– Все-таки непонятно, почему союзники решили использовать детей. Это конечно незаметно, но… Неужели никто не подумал о ваших родителях? Что они сейчас чувствуют? Эх, отправить бы в такую разведку детей того же князя Ратобора, с которым вы поддерживаете связь. Посмотрел бы я, что он сказал бы на это.

Ольга, слушавшая нас, хмыкнула.

– Скорее всего, он сказал бы следующее: «Ты с ума сошла? Мало мне забот, так еще о тебе переживать! Выкинь из головы эту дурь! Никуда я тебя не пущу!» – довольно похоже передразнила она. Я же, вспомнив, что именно эти слова и произнес в свое время князь, когда любимая доченька огорошила его своим решением, расхохотался.

Фрегор причину моего смеха не понял и удивленно посмотрел на нас. Не дождавшись объяснений, он только махнул рукой.

– Ладно, конец привала! В путь!

Через два дня мы вышли к побережью. Я сообщил по даль-связи о том, что мы почти на месте и что ночью нас можно будет забрать.

Отложив посох в сторону, я расслабился. Погони за нами не было, теперь можно и отдохнуть.

– Рано радуешься, – заметил Фрегор. – До тех пор, пока мы не поднимемся на борт корабля, на безопасность не надейся.

– Тогда в путь.

– Не спеши. Если бы я захотел, то вывел бы сразу к нужному месту. Но согласись, будет смотреться весьма подозрительно, если такая компания как наша устроится на берегу. Это привлечет лишнее внимание. Поэтому лучше всего подойти именно в тот момент, когда нам нужно.

Я признал правоту Фрегора и решил довериться ему. Теперь мы двигались вдоль побережья не спеша. У нас появилось даже время для разговора. Впрочем, разговаривали мы мало. Фрегор был постоянно чем-то озабочен и изредка бросал тревожные взгляды то на меня, то на своих воспитанников. Хотелось бы мне знать, о чем он думает. Люсия же и Эдрум были на редкость задумчивы. Кажется, те изменения, что произошли в их жизни, не сильно им понравились. Только один раз Эдрум заговорил со мной, спросив, что я обо всем этом думаю.

– А что я могу думать? – пожал я плечами. – Я понимаю ваши с Люсией чувства. Мне самому не понравилось бы, если бы моя жизнь изменилась настолько круто. На этот счет у меня есть собственный опыт. Однако и оставаться в империи Фрегору нельзя.

– А что ты говорил про подвал Сверкающего? Ты сказал, что Фрегор знает об этом?

Я покосился на Эдрума.

– Ты знаешь, кто такой маг смерти?

– Ну… Фрегор рассказывал, что это человек, который берет жизненные силы других людей… Но Сверкающий делает это только с преступниками, приговоренными к смерти!

– Не буду спорить. Но дело в том, что маг смерти не просто вытягивает жизненные силы других людей. Чем больше мучений испытывает жертва перед смертью, тем больше сил получает маг смерти. Теперь понимаешь? А что касается преступников… как ты думаешь, куда делись все прежние династии королей, которые правили своими королевствами до империи? А ведь это были не только короли, но и их семьи, родственники. Все, кто так или иначе мог претендовать на престол. Как ты думаешь, почему Фрегор прятался? Сверкающий просто уничтожил все законные династии.

– Это ложь!!!

– Да? А ты поговори с Фрегором. Зря он не говорил вам всю правду.

Эдрум дал коню шпоры и поравнялся с наставником. Фрегор выслушал Эдрума, а потом сердито повернулся ко мне. Я проигнорировал его взгляд. Все-таки Фрегор похоже рассказал Эдруму правду, поскольку тот до вечера был задумчив и неразговорчив. Даже с Люсией отказывался разговаривать. Только когда мы прибыли к нужному месту он вышел из своего задумчивого состояния.

Я осмотрел бухту. Место идеальное. Со всех сторон ее закрывала растительность, но здесь был и широкий песчаный пляж.

– Что дальше? – поинтересовался Фрегор.

– Дальше надо развести костер.

Мы быстро насобирали по берегу ветки и подожгли их. В полночь я забрал у Фрегора плащ и несколько раз закрыл им и открыл огонь. Теперь оставалось только ждать. Через десять минут я повторил сигналы. Каждый из нас до боли в глазах всматривался в темный океан. Наконец наше ожидание было вознаграждено – на пределе видимости показалась темная точка, которая стала стремительно приближаться. Кажется, лодка двигалась на магическом движителе, поскольку на веслах так быстро передвигаться она не смогла бы.

Неожиданно позади раздался тревожный крик. Я резко обернулся и увидел испуганную Ольгу, которая показывала куда-то назад. Я почувствовал, как по коже побежал холодок. Из-за деревьев показались шестеро всадников в доспехах и с оружием наготове. Вот мы и ушли от погони.

– Проследить за нами они не могли, – заметил Фрегор, словно отвечая на мои мысли. – Скорее всего, они просто присматривали за побережьем.

– Хорошо! – Я принял решение. – Лодка не очень большая и всех не возьмет. Фрегор, в нее сядете вы, Ольга и Люсия с Роксаной, а мы попытаемся их задержать.

– Нет! – отрезал Фрегор.

– Фрегор, я понимаю, что вам не хочется расставаться с Эдрумом, но лодка столько людей не выдержит, вы же видите, она не слишком большая! А вы нужны всем нам! Вы не можете рисковать собой, ваше величество.

– Ты дурак!!! Я не король! – Фрегор явно рассердился. – Люсия дочь королевы Арбела. А Эдрум законный король Шантара! Эдрум, а не я.

– Но… но… – ошеломленный этими словами, я замер, не в силах сдвинуться с места несмотря на ситуацию. – Ведь пятьдесят лет, а они… но…

– Об этом потом поговорим! – рявкнул Фрегор, приводя меня в чувство.

– Он прав, Егор. – Ольга была поражена словами Фрегора не меньше моего, но оправилась быстрее.

– Хорошо. Тогда бери их и в лодку. Прихвати и Роксану!

– Нет! Я останусь с тобой!

– Оль, я не собираюсь спорить! Если мы не сможем попасть на корабль, то кто-то должен рассказать все твоему отцу! Живо, я сказал! Или я тебя посажу в лодку силой! Ты меня знаешь!

– А Рон?

– Я не помещусь в лодку, – спокойно заметил Рон. – Иди, Оль. Пожалуйста.

Этот спокойный тон подействовал на нее. Проблемы возникли с Люсией и Эдрумом, которые наотрез отказались садиться в лодку без наставника. В конце концов, их уломали. Я же быстро выхватил меч из ножен Эдрума.

– Тебе он не нужен, а мне пригодится, – объяснил я.

Эдрум хотел было возмутиться, но, заметив приближающихся всадников, только мрачно кивнул.

– Ты не старше меня, – хмуро заметил он. – Почему ты должен оставаться, а я бежать?

– Фрегор все объяснит при встрече. Обещаю. Но поверь, что это действительно важно.

– А если… – Эдрум нахмурился, но закончил: – А если я никогда не встречусь с Фрегором?

– Тогда тебе объяснит все Ольга. Рон! Проследи здесь за всем.

Я примерил меч Эдрума. По размеру он был похож на шеркон, но все же это был не шеркон. Как бы не забыть об этом в бою. Мы с Фрегором переглянулись и, не сговариваясь, двинулись навстречу всадникам. Тут один всадник вдруг дал своему коню шпоры и вырвался вперед.

– Этот мой! – остановил я рванувшегося было вперед Фрегора.

Из-за шлема я не видел лица всадника, но готов поклясться, что тот презрительно улыбается. Ну что ж, поулыбайся.

Всадник резко выбросил вперед копье. Если бы у меня был шеркон, я перерубил бы копье, но с этим мечом рисковать не стал. Вместо этого я слегка отклонился, нырнул под копье и оказался около ноги всадника. Тот, застигнутый врасплох моим маневром, стал освобождать ногу от стремени, чтобы пнуть меня, но я времени ему не дал и вонзил меч снизу вверх под доспехи, туда, где они только начинались. Всадник умер сразу и с шумом выпал из седла.

Фрегор приветствовал меня одобрительным хлопком.

– Ты неплохо сражаешься.

– Неплохо? Я лучший в мире! – прорычал я, разгоряченный схваткой. – Если бы только у меня был мой меч!

Фрегор только хмыкнул. Времени для разговоров не оставалось. Набрав горсть песка, он швырнул его в глаза лошадей, две из них взвились на дыбы, скидывая всадников, третьему удалось усидеть. Наши противники с руганью поднялись – ловить отбежавших коней они даже не пытались. Я бросил взгляд назад: лодка уже причалила, и Ольга с Роном чуть ли не силой впихнули в нее Эдрума и Люсию. Ольга попыталась рвануться назад, но Рон ухватил ее за руку и толкнул в лодку, где ее подхватили Эдрум и один из матросов. Молодец, Рон! Но следить за лодкой времени больше не было. Фрегор приготовил новую горсть песка. Мда, против лошадей этот прием оказался удачным. Конечно, жалко их, но… Я последовал примеру Фрегора и еще один всадник покатился с лошади, правда, я ему немного помог, подрезав мечом подругу. И тут же метнулся к следующему. Всадники просто не успевали реагировать на мои молниеносные броски. Вскоре все наши противники вынуждены были спешиться. Ну вот, теперь можно и побороться. Спешившиеся всадники полукругом обошли нас, готовясь к атаке. Вот они рванулись вперед. Я привычно взвинтил темп и плавно обошел все направленные в меня удары, скользнул к одному из солдат и ударил того по ноге. Солдат, хромая, отступил. Фрегор в это время отбивался от четверых. Кажется, его сочли более опасным противником.

Я сразу развернулся и бросился к тем, кто сражался с Фрегором. Пока мой противник приходил в себя, я уже оказался позади атаковавших Фрегора. Усмотрев щель в стыке доспехов, я воткнул меч туда. Солдат вскрикнул и выронил оружие, потом мягко опустился на землю, пытаясь остановить кровь из правой руки. Ну почему у меня не шеркон? Как можно обычным мечом сражаться с закованными с головы до ног в доспехи людьми? Конечно, этим мечом тоже можно нанести удар Ордена, но только один раз, ибо второго раза этот меч просто не выдержит.

Конечно, сами эти солдаты из-за доспехов не слишком подвижны, и именно это нас пока спасало. Мы с Фрегором ужами вертелись между ними, нанося удары при каждом удобном случае, но лишь высекали искры из их доспехов. Пока все, чего нам удалось добиться, это двое раненых. Один не очень серьезно в ногу, а второй не мог действовать правой рукой. Ну и еще один, который погиб в самом начале по собственной глупости.

Вот ко мне бросился еще один солдат. И тут что-то ударило в его шлем. Шлем издал громкое бум, солдат споткнулся, резко развернувшись, пытаясь понять, что его ударило. Воспользовавшись этой заминкой, я тут же вонзил меч между шлемом и доспехами. Солдат всхлипнул и упал, пытаясь рукой остановить кровь из пробитого горла. Вскоре он затих.

Я вытер пот и махнул Рону, который, набрав камней, метал их в солдат. Очевидно, из-за большого опыта делал он это весьма успешно. В результате этого неожиданного вмешательства солдаты допустили ряд ошибок, и еще одного убил Фрегор, мощным ударом пробив доспехи своего врага. Теперь врагов осталось трое, к тому же двое ранены. Правда, я тут же заметил, что Фрегор тоже ранен, но к счастью, похоже, не опасно. Все-таки в таких железных гробах не слишком удобно сражаться на песке. Солдаты постоянно вязли в нем. Наверное, они уже не раз пожалели, что спешились.

– Сдавайтесь, – вдруг крикнул один из этих солдат. – Вам все равно не уйти. Скоро здесь будут наши люди!

Я обернулся. Лодки уже не видно. Замечательно. Ладно, пора рискнуть. Я стал собирать силу, сосредотачивая ее в кончике меча… рванулся вперед и нанес удар. Меч чиркнул по доспехам, разрезая их, и вдруг… нагрузка на кончик моего меча была такова, что тот просто не выдержал. Раздался треск, и меч у меня в руках разлетелся на множество осколков. Один из таких осколков вонзился мне в руку, и я согнулся от боли, с трудом выдернув горячий кусок металла. Однако моему противнику досталось гораздо сильнее. Меч, сломавшийся в доспехах, застрял в щели и ушел внутрь, пронзив человека. Другой осколок взлетел вверх и влетел под шлем, пробив подбородок. Оставшиеся солдаты замерли, не зная, что им делать – то ли бежать, то ли атаковать. Я достал кинжал и резко метнул. Бросок был точен и кинжал вонзился в смотровую щель шлема. Солдат опрокинулся на спину и больше не шевелился.

– Отходи, Фрегор!

Мы с ним слегка попятились. Единственный оставшийся в живых солдат бросился ко мне. Оставшсь без оружия, я не мог защищаться, но тут мне помог Фрегор, точным ударом свалив его.

– Что это было? – поинтересовался он, разглядывая то, что осталось от меча. Кончик отломан начисто, а остаток раскололся вдоль клинка.

– Сломался, – заметил я очевидный факт.

– Вижу. Но я ни разу не видел, чтобы мечи ломались таким образом.

Да, это не шеркон. Теперь я понял, о каких секретах шеркона говорил Деррон. Вряд ли я когда еще рискну повторить подобный удар обычным мечом. Еще повезло, что осколок вонзился мне в руку, а не в голову.

– Ты действительно сильный боец. Я ни разу такого не видел. Иногда я даже не мог разглядеть твоих перемещений. Ты умеешь сражаться лучше, чем я?

– Намного, – заметил подошедший Рон. – Он лучший из всех, кого я знаю.

Фрегор несколько секунд разглядывал меня. Потом отвернулся.

– Ладно, теперь нам остается только надеяться, что лодка за нами приплывет раньше, чем подойдет подкрепление к этим, – Фрегор кивнул на шесть тел.

Но его надежды не сбылись. Вскоре на берег высыпало десяток человек, на этот раз пехотинцев. Понятно, почему они отстали. Заметив тела своих товарищей, они на секунду замерли, потом бросились вперед. Вдруг надо мною свистнула стрела, и один из наступающих на нас солдат споткнулся и упал. За ним еще. Не веря своим глазам, я обернулся – к берегу плыла лодка. На её носу, ярко освещенная луной, стояла знакомая фигура человека с луком.

– Вот это стрелок, – восхищенно пробормотал Фрегор.

– Ага, – согласился я. – Я знаю только одного, кто может посылать стрелы с такой скоростью и с такой меткостью, стоя на качающейся лодке.

Но тут на нас налетели те, кому повезло не получить гостинца с лодки. Однако если они думали, что стрелок прекратит обстрел из боязни попасть в своих, то они ошиблись. Стрелы продолжали сыпаться с убийственной точностью. Мы же с Фрегором, хоть и раненые, но тоже не дремали. В отличие от прошлых наших противников, эти не были так хорошо защищены, и теперь мы могли сражаться вполне на равных. Однако сами наши противники вовсе не считали бой равным и вскоре оставшиеся трое солдат бросились наутек. А из тех, кто лежал на земле, только двое были на нашем с Фрегором счету. Остальные погибли от стрел.

Лодка ткнулась в берег, и выпрыгнувший из нее стрелок сразу бросился ко мне.

– Эльвинг! – крикнул я, поднимая левую руку, поскольку правая начинала болеть все сильнее и сильнее.

Эльф обнял меня.

– Ты живой! Ранен? – Он ощупал меня со всех сторон.

– Да ерунда, – рассмеялся я. – Ты то как здесь оказался?

– Просто посчитал, что моя помощь может пригодиться, а зная тебя, князь со мной согласился. Как видишь, он был прав.

– Это точно, – усмехнулся я. – Ты не представляешь, как я рад тебя видеть!

– Почему же? Прекрасно представляю.

– Мне кажется, что нам стоит убраться отсюда побыстрее, – заметил слушавший нас Фрегор.

Все это время он бросал на Эльвинга какие-то странные взгляды. Потом все же не выдержал:

– Простите, но вы ведь не человек? Вы эльф?

– Да. Вы что-то имеете против эльфов? – Эльвинг воинственно поднял голову.

– Нет, – покачал головой Фрегор. – Но я слышал, что они не дружат с людьми, а мне показалось, что вы действительно переживали за Егора. А он ведь человек!

– Странные времена настали, не правда ли? – усмехнулся Эльвинг, забираясь в лодку.

Маленькую фигуру Ольги, стоявшую на палубе курьерского корабля, я заметил издалека. Как только мы поднялись наверх, она сразу бросилась ко мне. Люсия и Эдрум подбежали к Фрегору. Капитан сердито покосился на посторонних на палубе и отдал приказ к отплытию. Кажется, он был не слишком рад такому нашествию пассажиров.

После того как нам с Фрегором оказали помощь, мы все собрались в каюте капитана, попросив того никого туда не пускать. А корабельный маг установил в каюте защиту. Капитану все это явно не понравилось, но кажется, он получил строгие приказы и нам не мешал.

– Итак, – начал я, смотря на Фрегора. – Вам не кажется, что стоит объясниться?

Фрегор покосился на Эльвинга и Рона.

– У меня нет от них секретов. А что касается ваших воспитанников, то они имеют больше всех прав знать правду.

– Может, ты и прав, – согласился Фрегор. – Я собрался рассказать им все, когда они подрастут. Когда смогут принять решение самостоятельно. Что ж, события выходят из-под контроля. Я буду рассказывать по порядку. И прошу вас, не перебивать меня. Я все расскажу. Мне… мне не слишком приятно вспоминать те события.

Фрегор замолчал собираясь с мыслями. Мы молча ждали. Люсия и Эдрум, словно что-то предчувствуя, с нетерпением смотрели на него, держась за руки.

– Я был простым солдатом в охране дворца у короля Олуэра. Должен сказать, что Олуэр был плохим королем. – Он бросил быстрый взгляд на Эдрума. Он казнил многих людей. Погибли и мои родители, когда он жестоко подавил бунт одного из своих вассалов.

– И вы служили ему? – изумился я.

– Я солдат, – угрюмо заметил Фрегор. – Служба – это моя жизнь.

– Ну, наверное, я могу вас понять, – неуверенно заметил я. Однако на самом деле я был уверен, что не стал бы служить человеку, по чьей вине погибли мои родные.

– Это не важно. – Фрегор опять замолчал. – Я как сейчас помню тот день, когда во дворце появился Сверкающий… Поднялась паника, суматоха. Кругом предательство. Вельможи бегут. И я помню Лиенду – королеву Арбела. Она стояла с растрепанными волосами в коридоре. Уже было известно, что Сверкающий с отрядом вскоре будет во дворце, а солдаты охраны подняли бунт. Король Олуэр в панике метался по дворцу, требуя собрать его драгоценности. Его жена с ребенком на руках не знала, что делать. Я видел, как она подбежала к своей названной сестре и протянула ей своего ребенка. Я не слышал, о чем сестры говорили, но Лиенда, увидев меня, приказала следовать за ней. Я был хорошим солдатом и повиновался без возражений. Мы чудом смогли выбраться за пределы дворца, с трудом нашли карету и понеслись прочь из города. Позже я узнал, что мы были последние, кому удалось покинуть дворец. Вскоре все входы уже перекрыли люди Сверкающего. За нами направили погоню. Тогда королева приказала высадить нас из кареты, а кучеру велела ехать дальше, чтобы отвлечь внимание. Мы скрылись в лесу. Лиенда остановилась на ближайшей поляне и стала объяснять мне, что для того чтобы скрыться, нам необходимо уйти в безвременье, что это сейчас единственный шанс.

Безвременье! Я вспомнил, об этом говорил когда-то Мастер. Область безвременья образовалась после Раскола. Там царит сплошной хаос, поскольку разные потоки времени обоих миров нейтрализуют действия друг друга. Ни один человек не сможет выжить там больше, чем десять минут. Хорошие маги могут попасть в безвременье, но мало кто делает это, поскольку ничего интересного там нет, а опасность громадна. Только от полного отчаяния можно решиться на этот шаг.

– Лиенда объяснила мне, что в безвременье нет времени, и что, побыв там минуту, мы можем вернуться через год или два в будущем, когда нас никто искать не будет. И еще она говорила, что будет защищать меня и детей. Чтобы я не боялся. – Фрегор закрыл глаза и продолжил рассказ с закрытыми глазами. – Безвременье оказалось жуткой вещью. Казалось, мой мозг разрывался на части. Хаос, абсолютный хаос! Там нет ничего, за что разум мог уцепиться. Хотя младенцы, вроде, не чувствовали ничего.

Это логично. Чем младше дети, тем гибче их мозг. Младенцы же просто не представляли, что такое хаос, и не чувствовали там никаких отрицательных эмоций.

– Однако Лиенда не рассчитала своих сил. Она сказала, что не может вывести всех нас. Она выбросила из этого хаоса только меня и детей. Последнее, что я помню, это ее просьбу позаботится о ее ребенке и ребенке ее сестры. Потом оказалось, что мы пробыли в том месте не год и не два, как говорила королева, а почти сорок лет. Я остался один в целом мире с двумя детьми на руках. Я простой воин и должен был заботиться о детях королевской крови. Что я мог им дать? Чему мог научить? Я поселился в лесу из страха, что Сверкающий узнает и доберется до них. Всю свою жизнь я посвятил им. Они должны были узнать все, что необходимо знать королям, а я даже не умел читать. Тогда я стал учиться читать, чтобы научить этому крошек, когда те вырастут. Я стал изучать разные науки. Я голодал, но тратил деньги на книги, чтобы потом научить детей. Конечно, я понимал, что никогда не смогу дать такие знания, которые дают учителя, специалисты в своих областях. Поэтому я делал так, чтобы они сами учились, учились тому, что не мог дать я…

По выражению лиц Люсии и Эдрума я понял, что все, о чем говорит Фрегор, стало для них откровением. Только сейчас они по-настоящему поняли, как много этот человек сделал для них. Будучи простым солдатом, он самостоятельно научился читать, освоил другие предметы, и это только для того, что бы те, о ком он обещал заботиться, не выросли неучами. Даже не знаю, смог бы я сделать что-нибудь подобное. Помнится, Деррон чуть ли не силой заставлял меня учиться, а этот человек учился самостоятельно! И овладеть грамотой для него было не легче, чем мне научиться сражаться. Но ведь и научиться читать это еще полдела. Надо ведь не просто читать умные книги, а и понимать, о чем в них говорится.

Люсия встала, подошла к Фрегору и села рядом с ним.

– Ты всегда останешься нашим отцом.

– Нет, малышка. Ваши родители были королями. Я дал слово твоей матери, что позабочусь о вас, что достойно воспитаю вас. Смею надеяться, что я выполнил свое обещание. Я всегда знал, что однажды настанет тот момент, когда я должен буду открыть вам ваше происхождение. Я не знал, что это время наступит так быстро. Но я не мог допустить, чтобы Сверкающий до вас добрался.

– Но мой отец король Олуэр? – в голосе Эдрума неожиданно прозвучала боль. – Тот самый сумасброд и тиран, о котором ты нам рассказывал?

– Я рассказывал только правду. Я служил в охране твоего отца и знал многое.

– Ты говорил, что мой отец убил твою семью… Почему тогда ты заботился обо мне? Ты мог отдать меня Сверкающему!

– Я обещал позаботиться о вас обоих. А ты не только сын Олуэра, но и сын Гейроны, королевы Шантары. И в любом случае ты не виноват в том, что делал твой отец. Если бы только он продолжал слушать советы брата…

Неожиданно в каюту кто-то настойчиво постучал. После приглашения вошел капитан. Он неуверенно потоптался на пороге, переводя взгляд с одного на другого. Кажется, он так и не решил как с нами себя вести. С одной стороны, он получил приказ заботиться о пассажирах, а с другой – он просто не понимал, кто мы такие. В конце концов, он естественно выбрал Фрегора как взрослого и одетого более богато по сравнению с остальными.

– Я только что получил приказ пересадить вас на флагман амстерской эскадры, курсирующей в этих водах.

– Вы получили этот приказ по даль-связи? – нахмурился я.

– Нет. Только что мне просигналили с флагмана. Эскадра идет с нами на сближение.

– Что?! – Я выскочил из-за стола и бросился к выходу так быстро, что едва не сшиб капитана, который поспешно отскочил с моей дороги. За мной бросилась Ольга.

Эскадра и впрямь оказалась амстерской. Я узнал характерные силуэты кораблей.

– Как они вам передали послание? – спросил я подошедшего капитана.

– Естественно флагами. Они использовали наш код.

– Странно. Я не знаю ни о какой эскадре. Мне было сказано, что вы доставите нас сами, без всяких пересадок.

Капитан только пожал плечами.

– Что тебя тревожит? – поинтересовалась Ольга.

– Меня тревожит, что ни ты, ни я ничего не знаем об этой эскадре. Твой отец обязательно о ней сказал бы.

– Верно, – нахмурилась Ольга.

– Простите, вы так уверены, что с вами стали бы советоваться? – поинтересовался Фрегор. Весь вид капитана говорил о том, что он полностью согласен с ним. А еще он ясно намекал, что капитан с удовольствием избавиться от нашего присутствия на своем корабле.

Я повернулся к капитану.

– Вот что, игнорируйте этот приказ и уходите отсюда. Мне никогда не нравилось чего-то не понимать, а сейчас я не понимаю этой пересадки.

– Нет! – отрезал капитан. – Это приказ адмирала! Да меня разжалуют и спишут на берег.

– Капитан, это ловушка!

– Это не известно.

– Черт возьми! Можете смело ссылаться на меня! Скажите, что это я вам приказал!

– И кто же вы такой, позвольте спросить? – довольно недружелюбно поинтересовался он.

Я набрал в рот побольше воздуха, и тут встретился с заинтересованным взглядом Фрегора и его воспитанников. Я выпустил воздух, ухватил капитана за ворот, нагнул его и на ухо сказал свое имя. Капитан побледнел и отшатнулся. В свете разгорающейся зари отчетливо было видно насколько он ошарашен. Я же вдобавок сообщил ему и кто такая Ольга, после чего капитан стал совершенно серым.

– А теперь подумайте, что скажет ваш адмирал и не только он, если это окажется ловушкой, и вы нас прямиком туда и отправите? С другой стороны, даже если это действительно приказ адмирала, то все шишки посыплются на меня. Поверьте, вас никто и не тронет.

Капитан несколько секунд боролся с собой. Потом резко развернулся и прокричал несколько команд. Матросы рассыпались по местам. Корабль, уже начавший снижать скорость, резко рванул вперед.

– Ми… – Капитан наткнулся на мой осуждающий взгляд.

– Меня зовут Егор, – сообщил я. – Сейчас пойдет и такое обращение.

– Э-э… Егор, – капитан явно чувствовал себя неловко, обращаясь ко мне таким образом. – С флагмана посылают запрос о причинах нашего ухода, и они повторяют свой приказ. Предупреждают, что неисполнение приказа повлечет за собой трибунал.

– Да? – Я из-под руки стал рассматривать флаги на мачтах. Как по ним можно все это прочитать? – Передайте им… передайте: «Спешим домой, привет Сверкающему». Вот и проверим, ловушка это или нет, – пояснил я.

Капитан нахмурился, но велел сообщение передать. На мачте взвились флажки. Несколько секунд потребовалось на кораблях эскадры, чтобы понять сигнал. Потом с ближайшего корабля ударила катапульта. Снаряд, описав дугу, плюхнулся за кормой.

– Теперь вы не сомневаетесь, что это ловушка? – Капитан только ошеломленно кивнул головой. – Кстати, можете сообщить своим командирам, что ваш секретный код больше не секрет для противника. И предупредите, что противник маскируется под эскадру Амстера.

Стрелять по нам начали скорее от отчаяния, чем действительно в надежде попасть. Курьерские корабли недаром считались самыми быстрыми в океане. Вскоре вражеские корабли исчезли из вида.

– Фрегор, – обратился я к нему, когда опасность миновала. – Я понимаю, что вам пришлось пережить, и мне кажется, что сейчас вам стоит поговорить с вашими воспитанниками более откровенно. Расскажите им все. И расскажите, что я предложил вам, когда считал, что вы законный наследник. Мое предложение ведь остается в силах. Я думаю, что вам стоит побыть в каюте капитана втроем. А мы останемся здесь. Люблю встречать восходы на палубе.

Фрегор изучающе посмотрел на меня.

– А если они откажутся участвовать в этом?

– И вы и они ведь понимаете, что пока жив Сверкающий, вы никогда не будете в безопасности. А властители империи – это не самая худшая должность. В любом случае, пусть они сами решают. И… и я поддержу любое ваше решение, даже если вы откажетесь от моего предложения.

– Хотел бы я знать, кто ты такой на самом деле, – заметил Фрегор. – Ты не простой шпион, как хотел меня уверить…

Фрегор быстро вернулся в каюту, куда еще раньше зашли Люсия и Эдрум.

– Им действительно надо о многом поговорить, – объяснил я Ольге и Эльвингу.

– Да разве я спорю?! Кстати, твоя идея встречать восход на палубе не такая уж и плохая. Кажется, на корме мы никому мешать не будем… относительно.

Эльвинг тактично отошел в сторону.

– А мне с вами можно? – выскочил Рон.

– Рон, э-э… посмотри за Роксаной. Вдруг она за борт свалится.

– Так и скажите, что хотите побыть вдвоем, – обиделся Рон. – А то за Роксаной присмотри. Спит твоя Роксана. Тоже мне, тили-тили тесто…

Все-таки в моем мире Рон нахватался слишком много разных словечек и выражений. Я потянулся к Рону, чтобы дать ему по шее, но тот проворно отскочил и вскарабкался на мачту. Преследовать я его не стал.

Глава 9

Наш кораблик бросил якорь в одном из портов Рогнара, ближайшем к столице. Избавившись от нас, капитан поспешил к своему командующему, чтобы доложить о случившемся в пути. Мы же направились в столицу. Чтобы прибыть туда как можно скорее, мы даже не стали задерживаться, чтобы приобрести более подходящие одежды. Только купили коней и сразу в путь. Чтобы по дороге не возникло никаких проблем, мы решили ничего не менять, и по-прежнему изображали слуг Эдрума и Люсии. Сами же Эдрум и Люсия большую часть времени вертели головами, изучая окрестности. Впервые забравшись так далеко от той поляны в лесу, где провели всю свою жизнь, им все вокруг было интересно.

Через шесть часов скачки мы подъехали к столице. Когда до городских ворот оставалось уже немного, нас остановил рогнарский патруль, который довольно бесцеремонно принялся нас обыскивать. Люсия и Эдрум выглядели растерянными. Фрегор с трудом сдерживал ярость.

– Слушай, – шепнул он мне. – Не знаю, как тебя зовут, но похоже, твое имя производит на всех сильное впечатление. Может, сообщишь его, чтобы нас пропустили? Все-таки мы уже на вашей территории.

– Не выйдет, – хмыкнул я. – У меня с рогнарцами слегка натянутые отношения. Мы с ними не сошлись по вопросу отношения к мирному населению во время боевых действий. Плюс еще кое-какие проблемы. Если бы это были части союзников, тогда да.

– О чем это вы там шепчетесь?! – сурово вопросил офицер. – Вы часом не шпионы?

– Шпионы! – рявкнул Эльвинг, выведенный из себя придирками. – А я лично Сверкающий, прибыл свергнуть короля! Что, не похож?! Разве не видно, черт вас возьми, что я эльф?

– А кто его знает, может, у Сверкающего тоже есть эльфы на службе, – спокойно возразил офицер. – В общем, так, я вас задержу как крайне подозрительных личностей. Разберемся. Если вы и в самом деле такие честные путешественники, какими прикидываетесь, то вас отпустят.

В этот момент я кое-что углядел за спиной рогнарского офицера. Резко дав коню шпоры, я бросил его вперед. Позади поднялась суматоха. Что-то орал офицер. Я же на полной скорости подскочил к отряду китежской пехоты и резко остановил коня перед огромного роста офицером.

– Задержите шпиона!!! – кричал начальник патруля. Его подчиненные, обнажив мечи бежали, за мной.

Я снял шляпу и подмигнул командиру китежан.

– Привет, Илья. Как жизнь?

Илья Муромец несколько секунд смотрел на меня с отвисшей челюстью.

– Энинг?! Ты как тут оказался? Говорили, вроде ты серьезно заболел?

– А, ерунда. На самом деле я только что вернулся с жутко секретного дела. А эти вот, – я кивнул в сторону подбежавших солдат, – приняли меня и моих спутников за шпионов.

– Вы его знаете? – неуверенно осведомился рогнарский офицер.

– Знаю ли я его? Конечно, знаю, это мой кровный брат. И я готов поручиться за него.

– Тогда почему он отказался нам сообщить свое имя?

– Я не отказывался, – улыбнулся я. – Просто вы не спрашивали. А меня зовут Энинг. Энинг Сокол.

Теперь уже челюсть отвисла у рогнарского офицера.

– Но Энинг болеет…

– Офицер, – веско заметил Илья. – Энинг мой кровный брат. Вы считаете, что я не узнаю его?

– Э-э… нет. – Рогнарец только сейчас сообразил, что преимущество не на его стороне, а как союзники любят рогнарцев, он прекрасно знал. – Если вы готовы за него поручиться…

– Готов! – отрезал Илья. – И я был бы благодарен, если бы ваши солдаты оставили в покое спутников моего брата и вежливо проводили их сюда.

Только сейчас я заметил, что солдаты заставили всех моих друзей спешиться и разоружиться. Офицер торопливо кивнул и замахал руками. Вскоре всех подвели.

– О, Эльвинг! Ты как всегда со своим приятелем, – узнал эльфа Илья. – Офицер, вы хоть знаете, кто этот эльф? Вы обвинили в шпионаже командира отдельного эльфийского отряда лучников. Ну, Рон, как всегда. Привет, малыш.

– Илья! – обрадовался Рон, бросаясь богатырю на шею.

– Ну-ну, – растроганно заметил великан. – А вот твой наставник не слишком радуется моим дружеским объятьям.

– Еще бы, – проворчал я. – Мне мои кости еще дороги.

Ольга весело расхохоталась. Ее смех привлек внимание Ильи к ней.

– А этого парнишку я не знаю… – Тут он замолк и широко раскрытыми глазами уставился на нее. – Ваше высочество?!!! Вы?!! О боже, что вы сделали со своими волосами?!

– О, – Ольга смущенно провела рукой по волосам. – Пришлось. Волосы еще отрастут, а вот голова вряд ли. Так что я выбрала остаться без волос, а не без головы.

– Ваше высочество?! – На Ольгу ошарашено уставились и рогнарцы, и Фрегор, и Люсия с Эдрумом.

Ольга посмотрела на меня. Я лишь пожал плечами.

– Сейчас уже можно сказать. Господа, разрешите представить ее высочество принцессу Китежа. Дочь Великого Князя Ратобора.

– Я чувствую себя идиотом, – пробормотал рядом со мной Эдрум. Кажется, он вспомнил кое-что из своих споров с ней.

– Мне кажется, – преувеличенно спокойным голосом спросил Илья, – что кто-то тут обвинил нашу принцессу в шпионаже?

– Но я не знал, что она принцесса! – От растерянности рогнарский офицер совсем потерял голову. – В этой одежде…

– Мне кажется, вам лучше уйти, – посоветовал я, понимая, что Илья нашел отличную возможность поиздеваться над рогнарцами. При этом все росичи с удовольствием подержат его в этом деле. К счастью для себя, рогнарец меня послушал и быстро увел свой отряд.

– Ну! – возмутился Муромец. – Я только начал забавляться.

– Извини, но нам некогда. Сам понимаешь, что как только князь узнает, что мы вернулись, так сразу вызовет к себе. А мне еще переодеться хочется.

– Тогда иди, герой, – усмехнулся он. – Но завтра с утра обязательно жду. Я о тебе столько наговорил, что с тобой многие хотят познакомиться. Да еще и Святополк прибавил кое-что.

Я поспешно удалился, пока Муромец не пустился в перечисление всех моих подвигов.

Стороной объехав городские укрепления мы оказались недалеко от места, где стояли отряды союзников. Я заметил, что теперь лагерь претерпел существенные изменения. Сейчас кавалеристы, независимо от того, чьи они были, находились в одном месте, пехота в другом, инженерные части в третьем. Ходили патрули. Сообщив пароль, узнанный у Муромца, мы миновали первые заслоны. Солдаты хоть и провожали нас подозрительными взглядами, но пропускали без слов. Вскоре мы оказались недалеко от тевтонского лагеря.

– Что за бардак вы здесь развели!!! Вот милорд увидит!!! – Узнаю голос Готлиба. Кажется, наводит порядок. Я усмехнулся.

– Что-то Готлиб расшумелся, – заметил Эльвинг.

– Надо спасать несчастного, попавшегося ему под горячую руку, – согласился я.

Часовой перегородил нам дорогу.

– Вы к кому?!

– К командиру. Позови Готлиба.

– Майора Готлиба! – поправил меня часовой.

– Майора, – согласился я. – Только побыстрее позови.

– Спешат только куры в курятник, – отрезал солдат и неторопливо направился куда-то в сторону.

– Ну и кто там хочет меня видеть?! – услышал я знакомый голос. Вскоре показался и сам Готлиб.

– Что вам угодно, господа? – Увидев меня, он на миг он опешил, а потом бросился ко мне.

– Милорд!!! Вы вернулись! – Он рывком выдернул меня с коня и обнял.

– Агх… Отпусти меня!!! – завопил я. – Мне хватает Муромца! Почему каждый при встрече норовит сломать мне пару ребер?!

– Может, потому, что все тебя сильно любят, – ухмыльнулась Ольга.

Готлиб смущенно отпустил меня.

– Прошу прощения, милорд. Какие будут приказания?

– Приказания? Я хочу переодеться, поскольку князь и Аркадер наверняка захотят со мной поговорить. И еще, распорядитесь выделить палатку леди. – Я кивнул на Ольгу, Люсию и Роксану, сидящую перед Фрегором.

– Будет сделано.

Тут мне навстречу выскочил… я, только в кольчуге и с мечом на поясе.

– Милорд, вы вернулись? Как я рад! Наконец-то!

– Свольд, я тоже рад тебя видеть. Как жизнь?

– Скукотища! Постоянно сидеть в палатке, изображая больного. А гулять идти только под охраной.

– Так это значит твой двойник? – заинтересованно спросила Ольга. – А каков он реально? – Ольга подняла руку и быстро что-то произнесла. Тотчас мой облик сполз со Свольда, и он предстал перед нами в своем истинном виде, правда, все еще в моей одежде.

Рядом со мной выдохнул Фрегор, который ошарашенно наблюдал за моим двойником, переводя взгляд с меня, на него.

– Готлиб, устрой наших гостей. А я пока переоденусь. Не будем больше мучить нашего друга. Пошли, Свольд, махнемся одеждой.

Через десять минут я уже в своей обычной одежде выходил из палатки, а Свольд, довольный тем, что его служба в качестве меня закончена, побежал заниматься своими делами.

Тут меня уже ждал гонец от князя с приказом незамедлительно прибыть для доклада.

– Да как он узнал?! – возмутился я. – Мы же только прибыли!

– Не знаю. Князь об этом ничего не говорил, – отрезал гонец и умчался.

– Твой отец уже прислал нам настоятельную просьбу прибыть к нему, – огорошил я Ольгу, едва она вышла из палатки.

Она успела переодеться в наряд молодого дворянина, так как платьев здесь не было. В похожем наряде щеголяла и Люсия. Причем обе прицепили совершенно необязательные легкие мечи, за что получили кучу насмешек от Рона, который, впрочем, тоже не забыл прицепить шпагу. С Фрегором дело обстояло проще. Он надел обычную одежду простого солдата, отказавшись от всего более нарядного, что ему предлагали.

– Отец ждать не любит. Нам лучше поспешить, – согласилась она.

По дороге мне пришлось неоднократно останавливаться, здороваясь с солдатами, которых я помнил еще по походу Ауредия. Каждый из них норовил спросить о здоровье, как я себя чувствую.

– Я гляжу, ты знаменитая личность. – Фрегор был явно озадачен. Эдрум вообще смотрел на меня как на какое-то чудо и вместе с Люсией он пытался добиться правды у Рона. Зря они это. Тот с самым серьезным видом понес какую-то ахинею про заколдованного принца, драконов и тому подобное.

Ситуация изменилась, когда мы покинули лагерь союзников. Теперь мы проезжали мимо рогнарских войск. Тут меня тоже узнавали, но восторженным приемом здесь и не пахло.

– Ого, кого я вижу! Кажется, наш великий герой наконец-то соизволил встать с кроватки? – Ко мне с нагловатой ухмылкой шел какой-то хам в окружении таких же хамов. – Слушай ты, выскочка, хочу предупредить тебя, что твое теперешнее положение будет тебя защищать недолго. После того как война закончится, тебе все-таки придется скрестить с нами мечи!

– Со всеми сразу? – ехидно поинтересовался я. – Что ж, наверное, это будет честно. Хотя я бы посоветовал набрать еще человек десять.

Задира собрался было что-то ответить, но в этот момент огромная тень закрыла небо. Когда-то я считал, что молодой дракончик устрашающее зрелище. Это я думал только потому, что не видел взрослого дракона. Он возвышался над нами подобно горе, оглядывая нас сверху. Вот он остановил свой взгляд на мне, и я пожалел, что не муравей и не могу забраться в какую-нибудь щелку. Похожие чувства явно испытывали и остальные. Меня утешало только то, что Ольга в поисках защиты подъехала ко мне поближе, а не к Фрегору или Эльвингу.

– Рад приветствовать тебя, Защитник Драконов, – заговорил дракон. – Мы рады, что ты вернулся, но мне показалось, что эти люди не совсем почтительны к тебе?

Я сглотнул.

– О нет, они весьма почтительны. Не правда ли? – обратился я к любителю дуэлей.

Тот нервно закивал.

– Мы очень почтительны с ним. Очень-очень. – Это выглядело так забавно, что Ольга и Люсия рассмеялись. Дракон посмотрел на них.

– Странные вы, люди. Но если тебе ничего не угрожает, то я полечу. Встретимся на совете, Защитник Драконов. – Дракон расправил крылья и, подняв ветер, взлетел.

– Полагаю, – спросил Фрегор когда мы удалились от рогнарцев, – что ты все равно не ответишь на мои вопросы?

– А куда спешить? Все ответы услышите от князя.

– Жду с нетерпением.

В доме у князя нас уже ждали. На крыльце нас встретил мой брат, который после приветствий и объятий тут же повел всех к князю.

– Ратобор решил, что мне лучше побыть при нем, – объяснил мне свое пребывание здесь Витька. – Знаешь, он предложил мне службу. А пока я тут что-то типа секретаря.

– Поздравляю, – искренне обрадовался я за него. Ведь брат по-настоящему страдал, вынужденный находится в моей тени. А сейчас он действительно что-то делает и считает себя нужным человеком. Надо будет поблагодарить князя. Хотя… ведь наверняка у него еще была задняя мысль таким образом привязать меня к Китежу. Впрочем, возможно, я страдаю манией величия.

Князь нас встретил у порога, что считалось большой честью, и что было отмечено Фрегором.

– Явился, наш шпион. – Князь взял меня за плечи и несколько секунд рассматривал. Не укрылась от него и моя забинтованная рука. – Что с тобой?

– Да, ерунда, ваше величество. Обломком меча зацепило.

– Все же зря я отпустил тебя.

После меня князь поздоровался с Эльвингом, потом подошел к остальным. Видно было, что он крайне заинтересовался Фрегором, Эдрумом и Люсией, но вопросов задавать не стал. Наконец, он подошел к Ольге, которая норовила держаться за спинами других.

Я заметил, как при виде дочери князь изменился в лице.

– Тебе следовало родиться мальчишкой, – заметил он наконец.

– А мне и так неплохо, – отрезала Ольга.

– И все же тебе следует переодеться. – Но этот суровый тон сохранялся недолго. Князь все-таки не выдержал роли монарха, порывисто подошел к дочери и обнял ее. – Если бы ты знала, как я за тебя боялся. Сколько раз ругал себя за то, что отпустил.

Ольга прижалась к отцу. Мы все отвернулись. Однако князь быстро вернулся к делу.

– Энинг, сейчас начинается заседание высшего совета. Так что ты прибыл вовремя… или не вовремя, смотря с какой стороны смотреть. Но я хотел бы, чтобы ты там был.

– Минуту, – резко прервал нас Фрегор. – Прошу прощения, за то, что перебил, ваше величество. Но вы сказали – Энинг. Этот человек Энинг Сокол?

– Он вам не представился? – с интересом спросил Ратобор. – На него похоже.

– Я слышал об Энинге, но никак не думал, что им окажется какой-то мальчишка.

– Но-но, – возмутился я. – Что значит какой-то?

– Энинг, потом будешь из себя обиженного строить. Все равно тебе никто не верит, – заторопился князь. – Пойдем скорее. Мы и так уже опаздываем.

– Погодите. Ратобор, я хочу чтобы эти люди присутствовали на совете, – кивнул я на Фрегора, Люсию и Эдрума. – Это важно.

– Догадываюсь, что важно! – отрезал князь. – Но я не могу. Это же высший совет. Там имеют право присутствовать только правители. Ты ведь и сам получил членством в совете только потому, что драконы избрали тебя своим представителем.

– Это нужно.

– Нет. Но я догадываюсь, что тебе необходимо не столько их присутствие на совете, сколько чтобы они слышали что там происходит.

– Да.

Князь достал из кошелька две палочки даль-связи и протянул одну Фрегору.

– Оставайтесь здесь. Вас никто не потревожит. А с помощью этого вы все услышите. – Князь повернулся ко мне. – Энинг, я сейчас нарушил основное правило секретности. Все заседания высшего совета закрытые. Надеюсь, что ты объяснишь мне причину твоей настойчивости!

– Ваше величество, я не стал бы требовать подобное по пустякам.

– Поэтому я и пошел на это. А теперь вперед. Эльвинг, пошли, тебя тоже ждут. Виттор, позаботься о гостях.

Витька кивнул. Мы торопливо проследовали вслед за князем во двор, где сели в дожидающуюся нас карету. Карета сразу сорвалась с места.

– И кто эти люди?

– Эти люди могут помочь победить Сверкающего. Все-таки наша разведка оказалась не напрасной.

– Это точно. О вашем трофее я уже слышал. Кажется, у Рона появилась племянница. Но что ты имеешь в виду под словами, что они помогут победить Сверкающего?

– «Племянница» Рона в настоящее время дрыхнет без задних ног в моем шатре. А о них я скажу вам после. Хочу сначала узнать о том, к какому решению придет совет.

Карета остановилась. Слуга распахнул дверцу, и мы вышли у парадного крыльца королевского дворца. Быстро поднялись наверх. Перед дверью князь остановился и достал даль-связь, сжав ее в руке.

– Я прошу вас молчать, чтобы вас не услышали на совете. Даже если вам не понравится то, о чем будут говорить, – предупредил он Фрегора. Потом, не отключая связи, положил палочку себе в кошелек.

Едва мы вошли, как все собравшиеся поднялись. Элоир, как принимающая сторона, сидел во главе стола. При виде меня он нахмурился, потом кисло поздоровался. Рядом с ним сидели еще семеро монархов, представляющих семь других королевств Острова. Этот совет они считали настолько важным, что прибыли лично. Кроме них, здесь присутствовали Аркадий, Отто Даерх и Далила, которые сердечно приветствовали меня, чего не скажешь о королях.

– Здесь все знают, кто она такая, – ответил князь на мой невысказанный вопрос. – Поэтому ей позволили присутствовать.

Здесь же виртуально присутствовали Мервин, король Тевтонии Отто, король бриттов и премьер-министр Византийской империи. Увидев их, я сначала опешил и только потом разглядел, что их фигуры полупрозрачны и очень напоминают голограммы. Оказывается, с помощью магии можно посылать не только голос, но и изображение людей. Представляю, какой сложности должно быть заклинание. Здесь же присутствовал еще один персонаж: прямо из пола поднималась голова дракона, холодно на всех смотрящая. Кажется, к ней уже привыкли и мало обращали внимания. Для дракона это помещение оказалось маловато и здесь не поместилось все его изображение, поэтому маги транслировали только голову и часть шеи. Но впечатление и от этого было сильное.

Мервин и Отто поздоровались с Ратобором и приветливо кивнули мне. Дракон вежливо склонил голову, приветствуя всех сразу.

Мы с Эльвингом прошли вдоль стола и сели рядом с Аркадием и Далилой. Ратобор прошел поближе к королям.

– Теперь, когда все собрались, разрешите объявить начало совета, – поднялся король Рогнара. Кажется, ему льстило, что именно он председательствует на столь важном собрании. – Позвольте ознакомить вас всех с окончательным планом войны.

– Может, стоит сначала выслушать Рыцаря Энинга Сокола, вернувшегося из разведки? – предложил Ратобор.

– Не будем нарушать регламент, – с натянутой улыбкой ответил король. Видя, что я тоже не горю желанием начать, Ратобор кивнул своему коллеге. Тот довольно толково изложил план кампании. Понятно, что он и его стратеги к нему никакого отношения не имели. – У кого есть какие-то возражения и дополнения?

Этот план был разработан не за один день и согласован со всеми, так что возражений не ожидалось. Поэтому все удивленно посмотрели на меня, когда я поднял руку.

– У меня не то чтобы предложение, но маленькое дополнение: я предлагаю забыть об этом плане.

– Да он издевается над нами, – возмутился было Элоир, но быстро скис под взглядами Ратобора, Мервина, Даерха и короля Отто. Аркадий хоть и был изумлен моим предложением, но и он неодобрительно покосился на короля.

– Энинг, это не похоже на маленькое дополнение, – довольно холодно возразил Ратобор. – Может, тебе стоит объяснить свое предложение?

– Именно это я и собираюсь сделать. Но я прошу не перебивать меня и выслушать до конца. Я был в империи, о чем многие из вас знали. – Судя по тому, как задвигались монархи королевств Острова, для них это было новостью. – Так вот. Ваш план рассчитан на несколько лет войны. Методичное продвижение, создание баз снабжения – это все хорошо, но это не лучшее решение. Ведь наша цель не завоевание империи, а Сверкающий. Именно на него должен быть направлен удар. Но пока его поддерживает народ, мы его не победим. А народ его поддерживает. – В зале зашумели. – Да, поддерживает! Ибо он дал людям работу, дал законы. Я видел, что люди готовятся к войне. И они будут сражаться. Причем сражаться будут без всяких правил. Так вот, если кто не знает, что такое партизанская война, то вам скоро придется с ней познакомиться. Сверкающий время зря не терял. Поэтому мы не можем себе позволить растягивать войну на несколько лет. Война должна закончиться в одну кампанию! Тогда и люди пострадают меньше.

– Это хорошо, но это невозможно, Энинг, – возразил Ратобор.

– Возможно, если мы будем помнить, что наш враг не империя, а Сверкающий. Мы должны громогласно объявить, что не собираемся разрушать империю. Понимаете, многим не нравится, что Сверкающий маг смерти. И его поддерживают только потому, что не хотят возвращения эпохи королевств. Но если мы объявим, что империя останется неприкосновенной, что она сохранится, что сохранятся все институты, созданные Сверкающим. Не будет только Сверкающего… Это лишит его части поддержки.

– Это немыслимо! Невозможно! – возмущенные голоса посыпались разом, но в основном от тех мест, где сидели монархи королевств Острова. – Империя должна быть уничтожена как угроза миру!

– Угроза миру не империя, а Сверкающий! – отрезал я. – Просто надо заменить его на законного правителя…

– Энинг, я понимаю, к чему ты клонишь, но я уже говорила и повторю еще раз, что я не намерена в этом участвовать! – Далила гневно смотрела на меня через голову Аркадия. – Я отрекаюсь от всех своих прав на престол!

– А других законных претендентов на трон империи не осталось, – подвел черту Мервин. – Сверкающий уничтожил все династии.

– Не все, – возразил я. – Ведь осталось еще восемь королевств. Возможно, что младший наследник какой-нибудь их династии сядет на трон. Но об этом можно поговорить потом. – После моих слов возражения королей резко прекратились. Даже Элоир задумался. – Я же предлагаю следующее: прямой поход на столицу империи. Решить все одним ударом.

– А не слишком ли рискованно ставить все на одно сражение? – поинтересовался Мервин.

– На самом деле, это не очень рискованно, если только мы не потерпим полное поражение, – ответил Ратобор. – Тут главное другое. Ведь с потерей столицы война не закончится.

– Не в этом случае, – возразил я. – Когда на трон сядет законный король, то очень многие отвернутся от Сверкающего.

– Энинг, не фантазируй. Права любого человека, которого мы посадим на трон, будут, по меньшей мере, спорны.

Я бросил на Ратобора очень многозначительный взгляд.

– Только если он не будет законным королем.

Ратобор открыл рот для возражения и тут же его захлопнул. В его глазах я впервые уловил проблеск понимания.

– В любом случае план утвержден, – поднялся Элоир. – А эти предложения, согласен, ценные, можно с успехом применить и в нашем случае.

– И все же я настаиваю на прямом ударе по столице.

– Я тоже поддерживаю это решение, – неожиданно заговорил дракон. – Я все это время слушал ваши рассуждения о тактике и стратегии, но видел, что большинство из вас преследует свои цели. Нам же нужен только Сверкающий. Мы шли за вами только потому, что считали, что так надо. Предложение Защитника Дракона выражает наше желание, и он человек, а значит, он понимает поведение людей.

– Он ребенок!!! Что он понимает в сражениях. Он не знает даже законов тактики

– Насколько я знаю, – дракон направил свой холодный взгляд на Элоира, – это не помешало ему одержать победы! Ведь именно он командовал солдатами во время прорыва из окружения? Мы, драконы, об этом много слышали. И все участники того похода сходятся во мнении, что Защитник Драконов настоящий гений в том, что вы называете военным искусством. – С моей точки зрения, это был весьма сомнительный аргумент. – Поэтому если его предложения буду отвергнуты, то драконы покинут союз.

– Эльфы тоже поддерживают предложения Энинга. – Эльвинг ободряюще улыбнулся мне, но, правда, тут же заметил: – Я уже мог убедиться, что у него даже безумные идеи оборачиваются успехом.

– Я тоже поддерживаю, – поднялась Далила.

И тут неожиданно поднялся Аркадий.

– Я много общался с теми людьми, что были вместе с Энингом в походе, – заговорил он. – И они сказали мне такую фразу: «Все идеи его были ошибочны, безумны и нарушали все основы тактики и стратегии, но все они приводили к победе. Даже не просто к победе, а к полному разгрому неприятеля. Если его решения были ошибочны, то и мы хотели бы также ошибаться; если он безумец, то и нам стоило бы заболеть подобным безумием». К чему я это? А к тому, что сейчас всем нам кажется его предложение ошибочным и безумным. А может нам стоит так ошибиться? Ведь недаром его поддерживают именно те люди, которые знают его лучше всех. Поэтому я тоже поддерживаю Энинга.

– Вот уж точно, безумие заразно, – процедил Элоир.

Тут я заметил, что Ратобор и Мервин о чем-то совещаются отдельно от остальных. Ратобор поднялся с места.

– Мы посовещались с многоуважаемым Мервином и решили все же поддержать решение Энинга. Но с небольшими оговорками. Однако прежде чем огласить их, я хотел бы выслушать план Энинга более подробно.

Поддержка таких людей сломила ситуацию, тем более что за мой план выступил и принц Отто Даерх. Немного погодя к нему присоединился и его отец.

– Только мне хотелось бы получить нечто более весомое, чем просто мнение людей о том, что все безумные идеи этого авантюриста срабатывали, – ворчливо заметил он.

– Именно этим я и займусь после совета, – пообещал ему Ратобор.

Ратобор вежливо пропустил меня в свои апартаменты и вошел следом. Здесь нас уже ждали Аркадий, Эльвинг, Ольга, мой брат, Фрегор и его воспитанники. Должен был подойти еще Отто Даерх, но его срочно вызвал на какие-то переговоры отец.

– Итак, ты обещал все объяснить, – заметил Ратобор, усаживаясь в кресло и выжидательно смотря на меня. – И я надеюсь, что твои объяснения действительно будут стоящими. Мне что-то не нравится ставить успех всей кампании в зависимость от одного сражения. Почему ты так уверен, что Сверкающий проиграет, если мы войдем в его столицу?

– Что вы знаете о заклятии, наложенном на трон дворца Сверкающего?

Ратобор усмехнулся и кивнул моему брату.

– Считается, что брату последнего короля Шантарского королевства был сделан подарок. А именно, на трон было наложено заклятье. После чего никто, кроме законного владыки королевства, не мог, не рискуя жизнью, сесть на него. Именно поэтому Сверкающий приказал закрыть старый тронный зал и сделать к дворцу пристройку, где и располагается сейчас его трон, – отчеканил Витька.

Я изумленно уставился на него. Мое изумление было настолько очевидно, что брат усмехнулся, но вместо него ответил Ратобор:

– Не удивляйся. Я же говорил, что твой брат теперь работает у меня. А я, понятное дело, запросил данные обо всем, что касается Сверкающего. И именно твой брат все эти донесения читал, а потом сообщал о главном мне. Так что он знает даже больше меня. У меня просто нет времени просматривать все донесения.

– Ну вот! – Я с досадой ударил рукой о подлокотник. – А я-то потратил несколько часов в местном университете, узнавая все о Сверкающем, хотя можно было все узнать у вас. Хотя… – Я на миг задумался. – Может, это и хорошо. Тогда я не предпринял бы свою вылазку в столицу империи. Я ведь подумал об этом именно после посещения университета. Слишком уж меня заинтересовало предсказание, сделанное последнему шантарскому королю.

– Я слышал об этом и неоднократно пытался узнать о нем, но безуспешно, – заметил Фрегор. – Я даже приблизительно не знаю, о чем оно.

Я задумчиво покрутил кинжал.

– С самого моего появления здесь Сверкающий пытался уничтожить меня именно в связи с этим предсказанием. И я помню о подарке, который получил у Колодца Судьбы.

– Меч Судьбы! – воскликнул Ратобор. – А ведь верно! Пожалуй, в такой ситуации действительно стоит рискнуть закончить все одним сражением.

Я только поморщился от такой веры в какой-то там меч, пусть и Судьбы.

– И еще. Ты на совете предложил заменить Сверкающего кем-то из наследников королевств. Энинг, надеюсь, ты это не серьезно?

Эта тема сразу заинтересовала Фрегора, Люсию и Эдрума.

– Я тоже хотел задать этот вопрос, – заметил Фрегор. – Мне кажется, на корабле мы говорили несколько о другом.

– Я помню нашу договоренность. И, между прочим, я ничего королям не обещал. Я только сказал, что такая вероятность есть. Зато сколько зайцев я сразу убил этим предложением. Во-первых, теперь все эти королевства будут меньше стремиться уничтожить империю, ведь возможно, что она достанется им. Во-вторых, теперь им будет труднее договориться между собой. А ведь я уверен, что они тайком саботировали все заседания высшего совета и, по сути, выступали единым фронтом против союзников, преследую свои цели, весьма далекие от наших. – При этих словах Ратобор согласно кивнул. – А сейчас они начнут интриговать друг против друга, чтобы посадить на трон именно своего ставленника. В-третьих, они ведь не дураки и понимают, что решение о наследовании трона империи будет все же за союзниками. Поэтому они будут стремиться внести как можно больший вклад в победу, доказывая тем самым свое право на престол. Когда же на трон империи сядет законный король, то вряд ли от них можно ожидать каких-нибудь пакостей. Будет уже поздно – это раз, и потом, каждый из них хоть и будет разочарован в том, что он не их избранник, но зато будет рад, что им не стал и соперник. Но есть и еще одна причина, по которой мой план лучший, чем длительная кампания. Ведь сейчас идет война коалиции, а насколько я помню историю, здесь каждая сторона преследует свои интересы, и чем на больший срок она затянется, тем больше противоречий будет возникать. В конце мы можем проиграть только потому, что противоречия союзников станут неразрешимыми. – Я заметил, как энергично кивнул Аркадий. Кажется, он тоже этого опасался. – В короткой же войне они просто не успеют проявиться.

– Ты опасный человек, Энинг, ты знаешь об этом? – заметил после паузы Ратобор. – Когда я тебя встретил впервые, ты не слишком разбирался в разных политических играх. Должен признаться, что удивлен. Ты быстро учишься.

– Приходится. Но вы не ответили, поддерживаете вы это предложение?

– Только когда увижу законного короля, которого ты планируешь посадить на трон империи. – Ратобор многозначительно подчеркнул это «ты». – Впрочем, я догадываюсь, что это и есть кто-то из твоих гостей.

– Именно. Что вы знаете о безвременье?

– Мне рассказывал об этом мой учитель, – вмешался Аркадий, видя недоумение князя. – Это место за пределами мира. Так, пожалуй, будет наиболее точно. Там нет времени. Мой учитель однажды показал мне это место. Это абсолютный хаос. Если ад есть, то он выглядит именно так. Мы пробыли там секунду, не больше, но я едва не сошел с ума. А когда мы вернулись, то обнаружили, что здесь прошло три дня.

– Фрегор, расскажите вашу историю. Это будет лучше моего пересказа, – попросил я.

Фрегор согласно кивнул и начал рассказ.

– Поразительно! – воскликнул Ратобор, когда тот закончил. – Значит, ты, – Ратобор подошел к Эдруму, – сын последнего короля и наследник шантарского трона? А ты, значит, дочь Лиенды, королевы Арбелы? Однако насколько эта история правдива? Не поймите меня неправильно, но в таком деле нельзя полагаться на слова.

– Он ни разу не соврал, – заметил Эльвинг.

– Именно, – улыбнулся я. – Я тоже понимал, что в таком деле верить на слово нельзя, поэтому и хотел, чтобы Эльвинг тоже выслушал эту историю. Именно поэтому я и предложил рассказать ее Фрегору, а не стал рассказывать сам. Князь, вот перед вами два законных наследника на трон империи. Если Эдрум при всех сядет на трон и тот примет его, то Сверкающий потеряет много сторонников.

– Возможно. – Князь несколько секунд рассматривал двоих подростков. – А вы что скажете?

Люсия и Эдрум неуверенно переглянулись. Наконец заговорил Эдрум:

– Я всегда уважал Сверкающего, считая его великим правителем, обеспечившим мир в империи, и не понимал враждебного отношения к нему человека, которого считал своим отцом. И я считал Олуэра, – Эдрум запнулся, но все же через силу продолжил, – моего отца сумасбродом и тираном, который по большей части сам виноват в своих бедах. Мне бы не хотелось повторять его ошибок. Возможно, я не готов к такой ответственности, но если я с вашей помощью вернусь на трон, принадлежащий мне по праву, то я буду вам благодарен, но моя благодарность будет все же ограничена. Я не буду жертвовать интересами империи. Пусть даже я не имею опыта по управлению.

– Думаю, что первое время у тебя просто не будет выхода, – вмешался я. – Все-таки союзники окажутся победителями, и тебе придется принять ряд невыгодных для империи условий. Но империя вовсе не та страна, которая долго будет оставаться в таком положение. Она слишком сильна. К тому же после победы у союзников наверняка возникнут разные противоречия, которые можно будет использовать. Думаю, что в скором времени империя займет свое место на международной арене.

– Благодарю, Энинг, – довольно сухо заметил князь. – Однако в следующий раз я все же предпочту сам высказать свои мысли. Мне не нужен суфлер.

– О, извините, – смутился я. – Наверное, я опять был не слишком почтителен.

– Более чем. – Но тут князь смягчился и усмехнулся. – Но я к этому уже начал привыкать. И сильно удивлюсь, если вдруг ты станешь вести себя как придворный.

– Благодарю, ваше величество. Однако Эдрум поднял важный вопрос. Фрегор многому научил Люсию и Эдрума, но он не мог научить их управлению. Тому, что должен знать король. Князь, вы ведь не будете отрицать, что империя может стать выгодным партнером?

– Ты к чему клонишь? – подозрительно спросил Ратобор.

– А к тому, что им нужен учитель. Кто-то, кто может посвятить в тайны управления государством. Но только здесь не может быть лжи! В таком деле доверие можно заслужить только искренним желанием помочь.

Князь удивленно посмотрел на меня, несколько секунд боролся с сомнениями.

– Идея оригинальная, должен заметить. Заняться учебой своих возможных политических противников. Или противников своего наследника. Но тут зависит не только от меня. Согласятся ли они? А что касается искренности, то еще мой отец говорил, что дело не сделанное хорошо, нельзя называть сделанным.

– Вы действительно можете научить нас тому, что должен знать правитель? – неуверенно спросил Эдрум.

– В этом деле все в основном все зависит от человека и его совести. Я могу только дать основы знаний. А как ты применишь их – решать тебе. И если вы согласны, то я все-таки помогу вам на первых порах. Дальше у вас будут другие учителя.

– А насколько можно вам верить? – не очень почтительно заметил Фрегор. – Ведь у вас в империи свои интересы.

– Наверное, вы слишком много общались с Энингом, – усмехнулся Ратобор. – А что касается моих интересов. Мне не нужны здесь колонии. Они просто не по карману Китежу. К тому же сейчас мы открыли путь на восток, и это займет наше внимание на многие годы, если не века. Мой интерес здесь совпадает с интересом Энинга. Просто я не хочу, чтобы в империи оставался Сверкающий. Не скрою, возможно я и предпочел бы, чтобы эта империя развалилась, но я реалист и понимаю, что тот путь, который предлагает Энинг гораздо быстрее обеспечит победу. А теперь, господа, извините, но у меня важные дела. Эдрум, Люсия, если вы согласны поступить ко мне, что называется в ученики, то прошу со мной. Сейчас мне будут делать доклад министры, которые управляют княжеством в мое отсутствие. Энинг, а с тобой я хотел бы потом поговорить отдельно.

Мы все встали и поклонились. Ольга собралась было с нами.

– А вы куда, юная леди? Во-первых, не очень вежливо покидать гостей. Люсии понадобится кто-то, кто может помочь ей освоиться здесь. А во-вторых, вам стоит все же переодеться в более подобающую вам одежду. И без возражений!

Ольга вынуждена была смириться. Она махнула мне и скрылась в своей комнате. Витька тоже остался у князя, поскольку заявил, что у него много работы, и он встретится со мной позже. И напомнил, чтобы я поговорил с родителями.

– Знаешь, – заговорил Аркадий, когда мы покинули кабинет Ратобора, – князь во время разработки плана кампании заявил мне, что это все ерунда. Когда ты вернешься, то обязательно сделаешь весь этот план простой бумажкой, поскольку либо победишь Сверкающего в одиночку, либо сделаешь еще что-то выдающееся. Я ему тогда не поверил.

– Мы еще не победили, – буркнул я.

– Верно. Но все равно наш план превратился в бумажку. Впрочем, он и раньше ею был.

– Не понял?! – Я изумленно уставился на Аркадия. С таким же изумлением на него смотрел и Эльвинг.

– А что вы хотите? – усмехнулся он. – Этот план создавался специально для всех этих королевств. Мы подозревали, что кто-то из них тайком передает сведения Сверкающему. Только не спрашивайте, зачем. Трусость, подлость, деньги. Причин много. Можете выбирать любую. Ладно, мне надо спешить к войскам. Послезавтра мы выступаем.

– Послезавтра?

– А ты что хочешь, Энинг? Кампания и так задержалась непростительно долго. Так что к концу года все решится. И даже раньше, если твой план сработает. Ну, а пока можешь гулять. Я понимаю, что тебе нужно еще встретится со многими друзьями.

– Минуту, Аркадий. – Я замялся. – Я хотел спросить по поводу Далилы… Что там у вас с ней?

– Энинг, она взрослая женщина и я не мальчик. Полагаю, что мы сможем разобраться в своих отношениях и без твоей помощи. Однако могу сказать свое мнение: она великолепна!

– Значит, у вас серьезно. Но, Аркадий, будь с ней осторожен. Она недавно потеряла очень близкого друга.

– Я знаю, Энинг. Я это знаю. – Аркадий резко кивнул и удалился.

– Знаешь, мне кажется, что они действительно смогут разобраться без тебя, – заметил Эльвинг, когда Аркадий ушел.

– Возможно. Ну а ты-то что думаешь?

– Я? Как заметил Аркадер, они уже взрослые люди и сумеют разобраться сами.

– Может ты и прав. Но в таком случае как ты смотришь на то, чтобы немного прогуляться? Можно еще и Артера позвать. Эх, жаль, князь Ольгу не отпустил. А еще стоит с родителями поговорить. Витька прав, надо это сделать поскорее.

– Идет. Только ненадолго. Не забывай, что я теперь командир эльфийского отряда. Кстати, я своим давно обещал, что затащу тебя в отряд, и теперь пора сдержать слово. Так что готовься.

– Обязательно, – рассмеялся я.

Последние сутки перед походом оказались загружены до предела. Пришлось разбираться со своим отрядом, проводя инспекцию. Хотя я и был уверен, что там все в порядке, но на проверке настоял Готлиб, который считал, что это полезно для дисциплины. Я спорить не стал. Потом мне пришлось мотаться между Ратобором, Отто Даерхом, Аркадием и остальными командирами союзников, служа что-то типа доверенного курьера. Побывал я и у драконов, хотя не могу сказать, что это доставило мне радость. Общение с драконами слишком большая нагрузка для нервов, чтобы подвергаться ей без крайней необходимости. Переговорил я и с родителями. У них все оказалось хорошо. Как ехидно прокомментировал мой брат, отец с головой ушел в изучение всех дел баронства. Терегий на седьмом небе от радости, появился человек, который буквально ловит каждое его слово. Он теперь постоянно читает лекции по управлению баронством своему благодарному слушателю. Витька заметил, что отец решил превратить баронство в самое богатое и процветающее в Тевтонии. Но из-за слишком необычных идей у него происходят постоянные стычки с управляющим. Мать же, заскучав от безделья, решила заняться любимым делом и уже набрала несколько способных девушек для обучения мастерству визажиста.

– А то страшно посмотреть на руки этих дам! – заявила она мне. – Ты бы видел как они все смотрели на мой маникюр, когда нас с твоим отцом пригласили в замок соседнего баронства. Жена того барона потом долго выпрашивала у меня имя того мага, что сотворил такое чудо.

Я молча слушал, согласно кивая, словно она могла меня видеть. Если каждый из них нашел занятие по душе, чего же может быть лучше?

А на следующий день начался поход. Вся собранная союзниками армия вдруг свернула свой лагерь и двинулась вперед. Я даже не ожидал, что такая масса народа может тронуться в путь с такой легкостью. Скорее я ждал привычного хаоса и неразберихи. Все-таки хоть поход и начался с задержкой, но все же время не было потрачено зря, и постоянные тренировки превратили солдат разных стран в единое боеспособное войско. Даже войска королевств Острова выглядели прилично, хотя я и не ожидал от них ничего хорошего, помня свой опыт общения с рогнарцами. Но союзники, кажется, тоже не забыли этого опыта. Я заметил, что с каждой армией королевств двигаются представители союзников. Или офицеры связи, как их называли.

В первый же день армия прошла гораздо большее расстояние, чем я ожидал. И уже на следующее утро пересекла границу империи, легко сбив заслоны. Молниеносными наскоками были захвачены несколько приграничных крепостей. Туда немедленно стали свозить различные припасы. В самих крепостях оставили гарнизоны. Армия же двинулась дальше, продвигаясь вдоль побережья. При малейшей попытке имперцев оказать сопротивление корабли высаживали в тыл обороняющихся десант, после чего продвижение возобновлялось с прежней скоростью. При подавляющем превосходстве на море имперцы просто не могли противостоять этому движению, и вынуждены были поспешно откатываться назад. За две недели союзники захватили все южное побережье империи начиная от Рогнара. Были захвачены и порты Рек-Ктарг и Ре-Нарт. Я даже побывал в тех местах, по которым мы проходили, выбираясь из окружения. По просьбе Ратобора, я показал их и ему.

Сам Ратобор, вопреки прежнему намерению, все же решил идти с армией, в чем его поддержали почти все члены высшего совета. В связи с изменившимся планом, в армии требовалось присутствие опытного полководца, поскольку все сознавали, что назначение Аркадера главнокомандующим чисто формальное. Как полководца его никто не знал. Союзным монархам из королевств тоже не доверяли. Ратобор же всеми был признан самым опытным, хотя официально числился всего лишь советником. Сам же Аркадий подобному раскладу был только рад. Его прежний опыт боев здесь не годился совершенно.

Еще неделя понадобилась, чтобы окончательно закрепиться в завоеванных областях. При этом пришлось довольно сурово обойтись с некоторыми солдатами, которые решили заняться грабежами. Особо отличились здесь части из королевств. Однажды Ратобор на совете даже пригрозил создать специальное подразделение по борьбе с мародерами и назначить его командиром меня. После такого предупреждения количество грабежей резко уменьшилось.

– Одного известия о том, что ты возглавишь отряды по борьбе с мародерами, оказалось достаточно, чтобы рогнарцы поджали хвосты. Хотя многие из них и грозили поставить этого «зазнавшегося выскочку» на место, но дальше слов дело не сдвинулось, – смеялся князь. – А кое-кто рассказывал о случаях, когда крестьяне, чьи дома пытались ограбить наши союзнички, грозили сообщить обо всем Энингу и грабители спешно удирали. Между прочим, случай реальный.

– Да ты у нас оказывается гроза бандитов! – присоединился к смеху князя Аркадий.

– Я не вижу тут ничего смешного, – возмутился я. – Тоже мне, нашли пугало!

Но я прекрасно знал, что здесь уже ничего не поделать, и смирился. Все-таки репутация страшная сила.

Закончив наведение порядка в завоеванной области, армия начала движение по дороге, ведущей к столице империи. До нее оставалось всего четыре перехода, но теперь нам предстояло удалиться от моря и лишиться поддержки флота, которая раньше выручала нас неоднократно.

Были приняты все возможные меры предосторожности. Вперед отправилась разведка. И только потом, соблюдая осторожность, двинулись главные силы. Вообще, я заметил, что Ратобор предпочитал потерять день, но обезопаситься от возможной угрозы, чем рисковать, двигаясь слишком быстро. Но все же настал тот день, когда столкновение стало неизбежным. Вскоре разведка донесла, что в тридцати километрах от столицы войска империи выстроились для решающего сражения. В армии ощущалось обычное перед боем напряжение. Понеслись вестовые с приказами. Рассредоточивалась легкая пехота. Приводились к бою военные машины. Вперед рванулись отряды легкой конницы для разведки вражеской позиции и обнаружения возможных засад. Все понимали, что вскоре начнется бой, в котором решится многое, если не все в этой войне.

Глава 10

Углядев хороший холм для наблюдения, я направил Урагана к нему. С вершины и в самом деле открывался широкий обзор. Как на ладони были видны войска Сверкающего, построившиеся для боя. Они выстроились в линию, загораживая дорогу на столицу.

– Ты прав, действительно хорошее место, – неожиданно позади себя я услышал голос Ратобора. – Здесь и устроим штаб.

Я оглянулся. Ратобор сидел на коне, рассматривая позиции врага. Рядом Аркадий что-то тихо говорил ему. Позади них держался мой брат. Тут же были и Люсия, Эдрум и Фрегор, который ни на минуту не оставлял своих воспитанников. Охрана князя осталась у подножия холма. Помнится, перед выступлением Ольга устроила форменный скандал из-за того, что ее в поход не брали, а Люсию да. Попытки князя сослаться на политическую необходимость делу не помогли. Пришлось ему пойти на компромисс, сказав, что она сможет приехать после первой крупной победы.

Полки союзников стали перестраиваться для боя. Многочисленные тренировки даром не прошли и перестроение производилось быстро и без лишней суматохи. Правда, я заметил, что рогнарские войска и вояки других королевств находятся за линией фронта союзников. Ратобор не захотел рисковать, ставя их в первую линию.

– Я слышал, что ты прославился своим маршем из окружения? – неожиданно обратился ко мне Эдрум. – Все, кто там был, говорят, что ты просто спас их.

Я пожал плечами, не понимая, куда он клонит.

– Вообще-то, марш совершали солдаты. Я только шел вместе с ними.

– Не важно! – раздраженно дернул плечом Эдрум. – Ведь у тебя есть опыт! Ты ведь даже одержал три победы!

– Их одержали солдаты. Как ты представляешь мои победы? Я в одиночку бросаюсь на ощетинившийся копьями строй и побеждаю?

– Но командовал ты?

– Я.

– А какую победу ты считаешь самой лучшей? – неожиданно спросила Люсия.

– Вторую, – без колебания ответил я. – Когда мы перешли на другую дорогу и надо было убрать вражескую заставу.

– А почему? – неожиданно заинтересовался Ратобор. – Насколько я помню, в этом сражении твои силы превосходили вражеские в четыре раза. Первая и вторая твои победы более весомы, ведь там тебе приходилось сражаться с превосходящими силами.

– А потому, что тогда не погиб ни один солдат. Ни с нашей стороны, ни с вражеской.

Фрегор уставился на меня как на сумасшедшего, а вот Ратобор только усмехнулся. Аркадий же понимающе кивнул.

– Мне потребовалось четыре года войны, чтобы прийти к пониманию этого, заметил он мне тихо.

Тут на холме появились многочисленные вестовые с сообщениями о готовности войск. Мы видели как наши войска, уже выстроенные в боевой порядок, выдвигаются на позиции напротив войск Сверкающего.

– Мне кажется, что Сверкающий уж слишком открыл свой правый фланг, – заметил Аркадий. – Это самое незащищенное место в его обороне.

– Верно, – согласился Ратобор. – Центр и левый фланг Сверкающий защитил довольно хорошо, да и природа позаботилась: в центре овраг, слева ручей, а вот справа…

– А справа холмы, – закончил я.

– Какие холмы? – удивленно спросил Аркадий. Ратобор коротко взглянул на меня, а затем принялся внимательно рассматривать поле предстоящей битвы.

– Те, которые находятся позади и чуть в стороне от правого фланга Сверкающего. Если этот фланг отойдет и сместится влево, то они окажутся как раз в тылу наступающих. А что находится за ними, мы не знаем.

– Правильная мысль, – резко кивнул Ратобор. – Сверкающий слишком опытный полководец, чтобы случайно оставить фланг открытым.

Князь резко повернулся к Аркадию, и они о чем-то оживленно заговорили. Вскоре с нашего холма понеслись вестовые с приказами.

Сражение тем временем разгоралось. Лучники уже начали обмениваться стрелами. Византийцы вкатили на соседний холм катапульты, и те стали обстреливать войска Сверкающего. Вот сорвалась конница, отправившаяся прощупать оборону имперцев. Наши лучники производили поистине страшное опустошение в рядах войск противника.

– Надо срочно увеличивать число лучников в войсках, – буркнул князь, наблюдая за работой эльфов и бриттов.

В конце концов, Сверкающий не выдержал и приказал своим частям перейти в атаку.

– Знаешь, а ты был прав, – неожиданно сказал мне князь. – Идти прямиком на столицу оказалось самым верным решением. Кажется, Сверкающий так и не успел стянуть сюда все свои силы. Ведь он готовился к длительной кампании, и его части оказались рассредоточенными. Однако у нас все равно примерное равенство в силах.

Бой тем временем разгорался по всей линии. Отсюда это выглядело даже красиво. Конница атакует ряды пехоты, вот пехота переходит в наступление. Да, это было красиво, если забыть о том, что в результате этой «красоты» гибнут люди.

Как верно заметил Аркадий, правый фланг Сверкающего оказался слишком слаб и вскоре стал откатываться назад. Однако союзники, вместо того, чтобы начать энергичное преследование, подбросив еще резервов, остановили наступление, развернув свой строй в сторону холмов. Но тут из-за холмов неожиданно выскочили китежские кавалеристы и стали нахлестывать коней, удирая от чего-то нам невидимого.

– Это не по плану, – встревожено заметил Ратобор. – Я приказал одному отряду обойти фланг имперцев и разведать, что творится на этих холмах. А они, похоже, от кого-то удирают.

Вскоре стало ясно, от кого они удирают, и я почувствовал, как от ужаса зашевелились волосы на голове. Кавалеристов преследовали какие-то жуткие твари ростом в полтора человека. Эти чудовища были безоружны, но оружие им и не требовалось. Его им вполне заменяли огромные когти, а толстая кожа с лихвой заменяла доспехи. При этом бежали твари довольно быстро.

– Так вот что за зверей создавал Сверкающий с помощью магии! – Ратобор с тревогой наблюдал за происходящим. – Что ж, Энинг, сейчас нам придется проверить твою идею с горексами. Только вот надо как-то задержать этих тварей, пока подвезут клетки.

– Это я возьму на себя, – пообещал Аркадий, выходя чуть вперед.

Ратобор кивнул и быстро отдал несколько распоряжений. Твари тем временем налетели на имперцев, не успевших отойти в сторону. Взревев от ярости, они стали прорываться сквозь имперский фронт, раскидывая людей словно куклы.

– Но это же свои? – изумленно воскликнул Эдрум, наблюдая с какой методичностью эти магические чудища расправляются с имперцами.

– Они же не люди, – ответил, не поворачиваясь, Аркадий. – Мозгов у них практически нет. Их создали для уничтожения противника, и они делают свою работу. А все, что мешает им добраться до цели – это помеха, которую надо устранить. Вот они ее и устраняют.

В этот момент твари прорвались сквозь имперский фронт и бросились вперед. Было видно, как заколебались наши солдаты. Но тут Аркадий резко выбросил вперед руку, и на пути тварей неожиданно выросла огненная стена. Вопль страха и разочарования буквально оглушил всех нас.

– Надеюсь, это не настоящий огонь? – с тревогой спросил Ратобор. – Если вспыхнет трава, то он уничтожит и нас и войска Сверкающего.

– Конечно, нет. Всего лишь иллюзия, хотя и способная убить, если в нее поверить. Но это значит, что скоро вражеские маги разрушат мою иллюзию. Долго там еще?

Я посмотрел вниз и заметил, как несколько закрытых телег выехало перед нашим войском и около них замерли люди. Я уже хотел ответить, что все готово, но не успел. Огненная стена вдруг резко потухла и твари, с радостным воем бросились вперед. Люди у телег дернули веревки и с клеток, установленных на телегах, упала ткань. Я уже видел однажды горекса и помнил свою реакцию, поэтому ничуть не удивился, заметив, как солдаты в ужасе отшатнулись от клеток.

– А не окажется ли лекарство опасней болезни? – нервно спросил Фрегор. – Я имею в виду, что будет, когда они разберутся с тварями? Не набросятся ли они на нас?

– Да что вы? – усмехнулся я. – Это очень милые зверьки. Добрые и почти ручные. Людей они не трогают.

– Милые?! – с сомнением спросил Фрегор. – Почти ручные?

Горексы тем временем, увидели тварей, бегущих на них. Все это время они сидели на голодном пайке, а тут завтрак сам стремился к ним. Горексы радостно заухали, выбрались из распахнутых клеток и бросились прямо на тварей. Те недоуменно остановились разглядывая странного врага. По сравнению с ними, горексов было очень мало, всего десять, но они, казалось, этого не замечали. Они вытягивали свои лапы навстречу тварям и радостно ухали.

– Да они вытягивают всю магию!!! – изумленно воскликнул Аркадий.

Ничего спросить я не успел, да это и не требовалось. Все стало ясно в тот момент, когда твари Сверкающего вдруг стали останавливаться и недоуменно озираться, а потом один за другим опускались на землю. Воздух прорезал жалобный вой сотни глоток, но он, казалось, только подстегнул горексов. Вот они добежали до первой жертвы, и в воздух полетели ошметки разорванной плоти. Я поспешно отвернулся, пытаясь побороть позывы к рвоте. Горексы тем временем молниеносно разобрались с одной тварью и перешли к следующей. На каждую они тратили не больше минуты. Те в ответ только стонали, не в силах даже пошевелиться. За этим зрелищем завороженно наблюдали обе армии. Но вот, повинуясь команде, армия союзников двинулась вперед, колотя мечами о щиты. Как я уже успел убедиться в свой первый день путешествия, горексы боятся шума. Вот и сейчас они в ужасе заметались, а потом бросились прочь от источника шума, то есть как раз на имперцев. Те знали о горексах еще меньше, чем китежане или тевтоны. Они не знали, что горексы безопасны для людей, что они не нападают на них. Солдаты только видели, как те лихо расправились с тварями, которых сами они считали непобедимыми. И ведь тварей было около сотни, а горексов всего десять. А какое ужасное пиршество устроили они на виду у всех? И вот теперь эти жуткие создания неслись прямо на них! Не каждый, даже самый храбрый, человек выдержит подобное зрелище. С воплями ужаса они побросали оружие и бросились врассыпную. Тотчас в образовавшуюся брешь влетела китежская и тевтонская конница. Разгром правого фланга имперцев был полный. В считанные мгновения было уничтожено всякое сопротивление. Казалось еще миг и бегство станет всеобщим. Но вот я увидел, как впереди имперского войска появилась окутанная сверкающими искрами фигура.

– Первый раунд за нами, но сейчас будет второй, – с тревогой заметил Ратобор. – У Сверкающего еще остаются зомби.

И действительно, позади бегущих войск неожиданно возник нарастающий шум, и вот вперед вырвалась толпа зомби.

Кажется, союзники готовились к этому. Они вмиг поменяли копья на другие. Я изумленно моргнул, увидев, что они из себя представляют. Они походили на обычные, только чуть ниже острия к ним прикреплялась перекладина. Вот первый зомби налетел на такое копье, но перекладина уперлась ему в грудь и дальше не пустила. Напрасно он рвался вперед. Тут же в него из бурдюка плеснули какой-то жидкостью.

– Что это? – спросил я.

– Это идея нашего мага. – Ратобор кивнул на Аркадия. – Он посоветовал сделать с земляным жиром то, что наши мужики в деревнях делают с брагой.

– Керосин, – пояснил Аркадий. – Мы перегнали нефть в керосин.

Тут же в зомби полетели горящие стрелы. От этого керосин моментально вспыхивал и зомби превращались в горящие факелы. Способ был не слишком удачен, поскольку горели они очень близко от людей, вынуждая тех отворачиваться, спасаясь от жара. И в этом случае они могли не удержать копье с зомби на конце.

– Ну что, Защитник Драконов, теперь наша очередь послужить общему делу? – Я резко обернулся и с изумлением увидел сидящего рядом со мной дракона. Как он здесь оказался, я не заметил. Да я даже не ощутил взмаха крыльев. Как такая громада сумела подкрасться незаметно, я не понял. – Садись на меня, Защитник.

– Сесть? – охрипшим голосом спросил я.

– Да. Ты Защитник, ты должен.

– Егор, не стоит! – Витька ухватил меня за руку.

Я несколько секунд размышлял, а потом решительно скинул руку брата и забрался на спину дракона. Сидеть здесь оказалось неожиданно удобно. Тут я почувствовал, что буквально прилип к спине дракона, и задергался.

– Не бойся, – услышал я голос дракона. – Я это сделал, чтобы ты не упал. А теперь вперед. – Дракон расправил крылья и, взмахнув ими, оторвался от земли. Набрав высоту, он что-то радостно прокричал и сделал крутой разворот. Словно ожидая этого сигнала, за драконом стали выстраиваться его собратья.

Я со всей силы вцепился в драконий гребень, боясь упасть, хотя прекрасно знал, что магия дракона держит меня здесь получше любой привязи. Но через минуту я уже освоился и стал наслаждаться полетом. Специально, чтобы я привык, дракон сделал в воздухе несколько виражей. Я осмелел настолько, что даже посмел задать вопрос, мучивший меня с того момента, как в Византии я встретил дракончика:

– Скажите… э-э… Я вот смотрю, что ни один дракон не извергает пламя, вы только выдыхаете раскаленный воздух, хотя люди говорят, что драконы могут именно выдыхать пламя.

– Глупые людские суеверия!!! – прорычал дракон. – Что-то я не видел, чтобы люди ели сгоревшее мясо!

– А при чем здесь это? – изумился я.

– Как причем? Для чего, по-твоему, нам нужно раскаленное дыхание? Таким образом мы зажариваем добычу. У нас слишком нежный желудок, и он не переносит сырого мяса. А если бы мы дышали огнем, то просто сожгли бы добычу и в результате умерли с голода. А теперь держись, Защитник, – неожиданно закончил дракон, спикировав вниз. Мой желудок тут же очутился где-то в районе горла. К счастью, это продолжалось недолго, и вскоре все драконы опустились позади зомби и разом дыхнули раскаленным воздухом. Те из них, кому посчастливилось оказаться на пути этого дыхания, тут же упали, извергая запах горелого протухшего мяса.

– Отпусти меня! – попросил я и тут же почувствовал, что меня больше ничего не держит на спине дракона. Я соскользнул вниз и поспешно отбежал назад, опасаясь попасть под дыхание дракона. Думаю, мои родители не слишком бы обрадовались, если бы я вернулся к ним в виде хорошо прожаренного куска мяса.

Драконы же продолжили свое движение вперед, поджаривая все новых и новых зомби. В воздухе же стоял настолько непереносимый запах жареной тухлятины, что дышать стало невозможно. В этот момент я даже пожалел зомби. В конце концов, не по своей же воле они ими стали! Просто Сверкающий воспользовался телами убитых вражеских солдат. Интересно, им можно как-нибудь помочь? Действительно помочь! Освободить плененные души! Неожиданно я почувствовал возросшую тяжесть на левом боку. Скосив глаза, я обнаружил, что мой меч медленно, сам собой выдвигается из ножен, а вместо лезвия у него сверкает чистейшая колодезная вода. Каким-то шестым чувством я понял, что это и есть ответ. В конце концов, сработал же мой меч против оборотней, гоблинов, горгулий и прочей нечисти в церкви отвергателей. Насколько я понял Мастера, его только против людей нельзя обращать, а зомби это уже не люди. Вот бы еще узнать, действительно ли меч Судьбы помогает.

Я отбежал в сторону, выходя из-под защиты дракона. Заметив меня, ко мне тут же бросился один из зомби. Я взмахнул мечом… водяное лезвие легко перерубило подставленный меч, прошло сквозь щит и коснулось зомби. Я поспешно подавил отвращение и не отвел взгляда от гниющего лица мертвеца. Зомби замер… и тут он улыбнулся. Видеть улыбку на лице полусгнившего трупа было довольно жутко, но тем не менее это была улыбка.

– Спасибо, освободитель, – неожиданно произнес зомби и рухнул к моим ногам горсткой пепла. Я ошеломленно замер. Неужели сработало? Но размышлять было некогда, на меня бросилось еще несколько зомби. Я увернулся от удара, и следующим выпадом перерубил меч другого зомби. Лезвие из воды не знало преград, и вскоре передо мной появилось еще три горстки пепла, а зомби все шли и шли. Мне казалось, они специально шли ко мне, словно выстраивались в очередь. Хотя, вполне возможно, так оно и было. Сверкающий дал им приказ убивать врагов, а я был враг, но мой меч нес освобождение, которого они жаждали. Воюя со мной, они мечтали не о победе, если зомби вообще могли о чем-либо мечтать, а о том, чтобы их коснулся мой меч.

Вскоре на меня наседали со всех сторон.

– Освобождения! – неслось отовсюду, но приказ Сверкающего, которому они не могли сопротивляться, заставлял их сражаться.

Вдруг сверкнула молния, и несколько зомби, угодивших под нее, рассыпались в прах. Тут же сверкнула еще одна молния, затем еще одна. Каждая попадала в цель. У меня появилась возможность передохнуть и осмотреться. И я увидел поразительно зрелище: по полю шел Аркадий с поднятыми над головой руками. Можно было подумать, что он сдается, если бы между его рук постоянно не проскакивали искры. Вот он что-то углядел впереди, и тотчас между его рук сверкнул разряд, и молния тут же устремилась к неведомой цели. В воздухе запахло озоном, а мои волосы поднялись дыбом от статических разрядов. Аркадий, словно не замечая ничего вокруг, шел прямо ко мне, испепеляя тех зомби, что пробовали преградить ему путь. Вскоре он оказался рядом со мной.

– Каково? – радостно спросил он, посылая очередную молнию. – Здешние маги ни черта не смыслят в устройстве мира! Знаешь, как они создают молнии? Представляют огонь в виде стрелы и разогревают до предела. Естественно, что подобное требует огромных усилий по концентрации и под силу только очень сильным магам. Хотя все, что надо, это с помощью магии создать разность потенциалов и направить искру, то бишь рукотворную молнию в цель. Все-таки не зря я физику в школе учил! Мы еще потягаемся со здешними магами смерти.

Я понимал, что он не столько объясняет мне, сколько радуется собственной силе и умению.

– Хочешь сказать, что ты к магии применил знания нашего мира?

– Верно. Еще как применил!

– Но я считал, что физика тут не действует?

– Обычная физика да, но не магическая. Так я решил назвать новую науку: магическая физика. Здесь ты можешь до посинения крутить ручку динамо-машины и не добьешься ни искорки. А вот если с помощью той же магии воспроизвести те процессы, что происходят в динамо-машине, то получишь именно то, что и должно произойти. И вот результат. – Словно в подтверждение своих слов он разразился целым потоком молний, испепелив десяток зомби.

– Подожди! Это не дело!

– Ты что, жалеешь их? – изумился Аркадий.

– Но ведь они не по своей воле стали зомби! Ими просто управляют! Ты сможешь с помощью магии сделать так, чтобы меня услышал Сверкающий? А еще лучше, чтобы и увидел?

– Вообще-то могу. Но зачем? Впрочем, если хочешь… – Аркадий что-то сказал, и я тотчас почувствовал, как меня поднимают в воздух. Я поднялся метров на пять и остановился. Отсюда открывался прекрасный вид на поле боя. Зомби существенно потеснили наши отряды, но нигде не добились решающего успеха. Сверкающий бросил против союзников огромное число своих мертвых слуг, но победы не добился. Византийцы подвезли какие-то аппараты и поливали наступающих мертвецов потоками огня. Драконы уничтожали их с тыла. Аркадий тот вообще проделал целую просеку своими молниями, ну и я поработал немножко. По всему выходило, что имперцы подобного исхода не ожидали и пребывали в легкой панике. Они были уверены, что зомби непобедимы. Конечно, зомби расстроили наши ряды, и сейчас самое время было бы ударить, но… но между армиями находились драконы, и очень немногие рисковали пройти мимо них. В результате имперская армия оказалась в роли зрителя, глядя, как расправляются с их последней надеждой.

Я отыскал Сверкающего. Он казался спокойным и с холма наблюдал за боем.

– Сверкающий, – позвал я. Мой голос прогремел над полем битвы, отражаясь от деревьев и земли. Он мгновенно перекрыл шум сражения и привлек ко мне всеобщее внимание. Я поднял над головой свой меч так, чтобы всем было видно водяное лезвие. – Прекрати издеваться над несчастными! Отпусти их! Ты же видишь, что они не в силах победить нас! Их гибель лишь вопрос времени! Зачем же издеваться над теми, кто и так страдал? Отпусти их… пожалуйста!

– Думаешь, он тебя послушает? – ехидно спросил Аркадий.

Я не ответил, продолжая смотреть на Сверкающего. Я не видел его лица, но был уверен, что он тоже смотрит на меня. Этот обмен взглядами длился не более тридцати секунд, и Сверкающий отвернулся. Потом как-то странно помахал рукой, и в тот же миг все зомби рухнули на землю, превратившись в тех, кем они и были – мертвецов.

– С ума сойти! Он действительно тебя послушал! – Аркадий изумленно смотрел на меня.

С таким же изумлением на меня смотрели все, как друзья, так и враги. Казалось, что никто просто не понимал, что происходит. Никто не мог объяснить поступок Сверкающего. Я сам понимал, что поступаю глупо, обращаясь с такой просьбой. Это был просто отчаянный позыв жалости к тем несчастным, чьи души оказались заключены в тюрьму собственного тела.

– А мы попробуем вот так, – неожиданно предложил Аркадий.

– Эй, что ты делаешь? – Я почувствовал, что плыву в сторону имперской армии.

И тут ее передние ряды в страхе попятились назад. Пытаясь сохранить равновесие, я взмахнул рукой с мечом, и в тот же миг с него сорвались молнии и ударили вокруг меня. Я свирепо посмотрел на Аркадия, прекрасно понимая, чья это работа. Но тут услышал позади нарастающее ура. Весь наш фронт неожиданно сдвинулся и валом покатил вперед. Рванулась кавалерия, пехота бежала следом. И нервы имперцев не выдержали. Слишком многое сегодня им пришлось увидеть. Слишком много было магии. Похоже, что в этот день Сверкающий совершил свою самую большую ошибку, пытаясь победить с помощью магии. Если бы битву вели только солдаты, то даже в случае проигрыша сражения, оно никогда не превратилось бы в катастрофу. Люди прекрасно знали, за что сражаются. Они готовы были умереть за это, но магия находилась за пределами их понимания. Они видели, что их предводитель последовательно напустил на врага каких-то жутких тварей, вышедших, казалось, из преисподней, потом пошли зомби. Но в обоих случаях он потерпел неудачу. И тут все увидели меч Судьбы. Здесь не было никого, кто не знал бы старой легенды о трех мечах, и все знали, что значит водяное лезвие. Людям стало казаться, что сам Бог отвернулся от них. Впервые многие задумались о том, что Сверкающий на самом деле маг смерти. Маг, чью магию проклинает любая религия. Так не пало ли и на них это проклятье? И имперская армия побежала. Кое-кто пытался оказать сопротивление, но это уже ничего не решало. Разгром армии был полный. Вперед рванулась кавалерия, преследуя бегущих. А через два часа стало известно, что армия Сверкающего перестала существовать. Дорога на столицу была открыта.

После сражения Ратобор собрал на совет всех командиров. Я шел на совет вместе с Аркадием, ловя на себе потрясенные взгляды солдат. Многие смотрели на меня с каким-то суеверным ужасом. Я чувствовал себя под этими взглядами крайне неловко, и чтобы хоть как-то отвлечься заговорил с Аркадием:

– Слушай, а как тебе удалось поднять меня в воздух? Я считал, что магия на меня не действует.

– Не действует. Но я воздействовал не на тебя, а на воздух. Просто я заставил его затвердеть под твоими ногами, а потом поднял его. Ты поднялся вместе с ним.

– Понятно. Но ведь это говорит о том, что я вовсе не так защищен от магической атаки, как считал раньше.

– Верно. Особенно от моей магии. Ты же ведь понял, что от моих молний не спасет никакой амулет. Ведь по своей природе это самая обычная молния, только вызванная магией.

– То есть, теперь от магии нет защиты?

– Неверно. Энинг, это как соревнование брони и снаряда в нашем мире. Появились мощные снаряды, появились броневые плиты. Появились снаряды с мягким колпачком, способные пробивать броню, сразу стали делать броню лучшего качество. Сделали снаряды с кумулятивным зарядом, стали делать многослойную композитную броню, появились противотанковые ракеты, броню сделали активной. Так же и здесь. На каждый новый способ магической атаки появятся новые способы обороны. Моя магия срабатывает сейчас не потому, что она такая мощная, а потому, что я применяю принципы, которые здесь еще не известны. Но, даже не разбираясь в них, маги смогут года через два, если, конечно, я буду активно пользоваться магией прилюдно, создать амулеты против нее. Ведь теперешние амулеты разбивают магическую атаку уже после того, как она началась. А что стоит создать амулет, который будет разрушать атаку еще до того, как она оформилась? Это будет, конечно сложнее обычных амулетов, но они будут и надежней.

– Чем сложнее снаряд, тем сложнее броня?

– Вот именно. Если хочешь, я даже могу сделать тебе несколько таких амулетов. Я уже экспериментировал с ними.

– Ловлю на слове.

– Вот и отлично, а сейчас пошли к князю. Боюсь, что нам предстоит выдержать бой с нашими островными союзниками. До сих пор поражаюсь, почему они такому крупному материку не дали названия? Остров, ха! Тогда и любой город можно называть просто Город.

– Наверное, потому, что в эпоху королевств они не могли договориться. Вот и называли просто Большим Островом. Название прижилось.

– Хм, возможно.

Предсказанный бой с представителями островных королевств начался сразу, как только те вошли в шатер, радостно крича о своей победе. Они и слышать не хотели ни о каком преследовании, мечтая хорошенько отметить этот день. Думаю, что будь здесь Отто Даерх, он бы обязательно высказал все, что думает о таких союзниках, как он это умеет делать. Но он остался в Горогоне, распоряжаться прибывающими резервами и заниматься организационными вопросами по снабжению войск. Вообще-то это должны были взять на себя рогнарцы, но совет посчитал, что если положиться на них, то армия просто умрет с голоду. После трехчасовых прений и переливаний из пустого в порожнее князь прямо пригрозил, что союзники могут обойтись и без их участия. Если хотят, то могут оставаться и пировать хоть год. Островитяне возмутились, поскольку если бы не они…

– Простите, пожалуйста, – вежливо перебил я представителя одного из королевств, не помню, которого, и не желаю помнить. – Вы сказали, что если бы не вы?

Кажется, они только сейчас заметили меня, поскольку за все время я не произнес ни слова. Но вот их реакция на мой вполне вежливый вопрос меня поразила. Все они разом утратили свой гонор и смотрели на меня как кролики на удава. У недавнего оратора все слова, казалось, замерзли в глотке, и он нервно сглотнул.

– Наши отряды будут готовы через час, – наконец выдавил он из себя, после чего поспешно выскочил из шатра, даже не попрощавшись. За ним вышли и остальные.

Я недоуменно проводил их взглядом, потом, ничего не понимая, посмотрел на остальных. Аркадий выглядел не менее потрясенным, чем я. И тут тишину нарушил взрыв смеха Ратобора. Он смеялся искренне и самозабвенно. Рядом сидел улыбающийся Эльвинг и спокойно смотрел на происходящее. В углу же замерли притихшие Люсия и Эдрум.

– Нет, вы видели? – наконец отсмеялся Ратобор. – Вот бы мне такой авторитет! Одно слово, всего лишь одно слово, и все эти герои вдруг стали послушными и вежливыми.

– Может вы объясните, что происходит? – раздраженно спросил я князя.

– А ты еще не понял? Они просто испугались тебя. Нет, не тебя, а твоего меча. Энинг, ты же знаешь, что говорят об этих мечах здесь! Да большинство людей теперь будет шарахаться от тебя, а если не успеют, то поверь, каждое твое желание будут выполнять очень быстро.

– Этого еще не хватало, – простонал я.

– О, не переживай. Это продлится только до гибели Сверкающего, ибо также всем известно, что после исполнения предсказаний мечи Судьбы уходят. А поскольку все уверены, что ты должен исполнить пророчество и убить Сверкающего, то как только это случится, станет ясно, что меча Судьбы у тебя больше нет.

– Я не собираюсь никого убивать!!! – взорвался я. – И я не хочу исполнять никаких пророчеств! Я уже говорил, что не собираюсь идти на поводу этого вашего дурацкого меча!

– Боюсь, что у тебя нет выбора, – сочувственно заметил Ратобор.

– А вот это мы еще посмотрим.

На следующий день наши части стояли у стен столицы империи Сверкающего. Я помнил эту дорогу, по которой одно время шагал вместе с Роном, Ольгой и Роксаной. Артрерий теперь было не узнать. Все постройки вокруг города оказались уничтожены. Ров углублен, а на стенах виднелись многочисленные отряды солдат. Они не могли не знать о поражении их войск, и теперь они оказались единственными, кто стоял на пути союзников.

– Мы не можем терять много времени, – заметил Ратобор. – Мы должны победить так быстро, как сможем. Если осада затянется, то Сверкающий сможет собрать силы.

– Возможно, – согласился Аркадий. – Хорошо, что сам он оказался в городе.

– Ты уверен в этом? – уже в который раз спросил Ратобор.

– Уверен. Да ведь и вы получаете подтверждение этого от своих шпионов. Я думаю, что Артрерий именно потому еще не открыл ворот, что там Сверкающий. Тот прекрасно понимает, что если бы не он, то его столица давно пала бы.

– Хорошо. В таком случае неделю на подготовку, а потом штурм. Пока враги не очухались от поражения.

– Думаю, что у меня получится разрушить стены, – заметил Аркадий.

– Разрушить?! – изумился Ратобор. – Но ведь они наверняка защищены! Да и маги наготове, не говоря уже о самом Сверкающем!

– Верно. Но от моей магии у них еще защиты нет. В любом случае можно попробовать.

– Можно параллельно провести еще одну вылазку, – вдруг предложил Фрегор. Все удивленно посмотрели на него. – Понимаете, – начал он. – Из дворца, из старого тронного зала, выходит подземный ход. Я о нем знаю потому, что именно таким образом королева Арбелы Лиенда покинула дворец. У него несколько выходов, и в город и за его пределы.

– Говоришь, что ход ведет в старый тронный зал? – задумчиво спросил Ратобор. – А тот зал замурован. Значит, мы можем там скопить достаточное количество людей, а потом ударить одновременно с началом штурма стен. Хорошо, только пока никому не говори об этом.

– Мне бы хотелось быть в той группе.

Ратобор удивленно повернулся ко мне.

– Есть причина?

– Не уверен, что сам понимаю, но у меня ведь меч Судьбы.

– Кто-то говорил, что не хочет идти у него на поводу?

– Я и не иду. Я хочу разобраться в ситуации! Почему мы все решили, что Сверкающий такой уж плохой человек? Ведь отпустил же он зомби, когда понял, что те не смогут победить. А ведь мог не отпускать! Они погибли бы, но у него было бы больше времени, чтобы скрыться и увести свои войска. У меня же такое впечатление, что он поступил так под воздействием чувств. А если он способен на такие поступки, то может, его можно переубедить.

– Ну знаешь! – Ратобор только руками всплеснул. – Если тебе это удастся, то я готов съесть собственную шляпу. И будь по-твоему. Удастся тебе его переубедить или нет, но такой боец, как ты, лишним там не будет. И меч Судьбы, опять-таки.

– Мы бы тоже хотели пойти, – вдруг выступил вперед Эдрум. – Мы посоветовались с Люсией и решили, что это будет правильно.

Князь молча глядел на них. Потом кивнул.

– Возможно… Что ж, я возражать не буду, если вам удастся уговорить своего воспитателя.

– А кто сможет защитить нас лучше него? – лукаво спросил Эдрум. – Он же ведь пойдет с нами, не может не пойти.

Ратобор усмехнулся.

– Из тебя получится замечательный король.

Неделя прошла в бесконечных хлопотах. Кроме того, наш отдельный диверсионный отряд увеличился еще на одного человека. Эльвинг выразил желание тоже участвовать в этом, когда узнал, что нам предстоит. Как я ни пытался, но так и не смог скрыть от него готовящуюся вылазку. Да и когда мне удавалось что-либо скрыть от него? Хорошо хоть Рон ничего не узнал, а то и он бы напросился.

Ночью накануне начала штурма наш отряд во главе с Фрегором покинул лагерь и двинулся в сторону городских стен. За Фрегором шел я с Эльвингом, чуть сзади Люсия и Эдрум. А за ними солдаты, которых выделил нам Ратобор. Всего человек тридцать.

Фрегор отыскал ход не сразу, но довольно быстро. Вскоре мы уже шагали по сырому подземелью. По выложенным камнями стенам стекала вода, собиравшаяся в лужи на полу. Огонь факела не в силах был разогнать мрак, царивший здесь, освещая только небольшое пространство вокруг себя, а магические светильники в туннеле просто не работали – похоже, стояла какая-то защита от магии. Я поежился от царившего здесь холода и непроизвольно прибавил шаг, заметив, что это сделали и все остальные.

Минут через тридцать ход наконец закончился, и мы уперлись в стену. Фрегор заглянул в специальный глазок, некоторое время рассматривал помещение за стеной. Потом нажал на рычаг, часть стены отъехала в сторону, и мы оказались в довольно просторном зале. Сзади раздался легкий шелест. Оглянувшись, я заметил, что стена встала на место, теперь не было видно даже щелочки. Не зная, ни за что не догадаешься, что здесь есть потайная дверь.

Я оглядел зал. Он был просторен и когда-то очень красив, но теперь, после почти пятидесяти лет забвения, выглядел весьма убого. В свете наших факелов был виден толстый слой пыли на полу. Окна оказались заложены кирпичами, так что сюда даже не проникал солнечный свет.

Неожиданно под потолком засветились огромные люстры с шарами сгущенного света. Свет с трудом пробивался сквозь слой пыли на шарах, но освещение было все же лучше, чем от наших факелов. Я с тревогой обернулся, выхватывая меч. Но это оказалась только Люсия, которая дотронулась до освободителя заклинаний. Фрегор довольно сурово выговорил ей, но свет выключать не стал, поскольку уже все видели, что окна замурованы, а двери надежно забиты. Чтобы взломать их, придется повозиться. На улице никто не мог видеть, что здесь кто-то есть, а при свете нам все же удобней. Стараясь не поднимать пыль с пола, мы двигались с крайней осторожностью, осматривая все вокруг. Осыпавшаяся со стен и потолка лепнина. Облезшая краска. Все выдавало крайнюю степень запустения, но во всем этом хаосе один предмет выделялся блеском и чистотой – трон. Казалось, что его только вчера сделали и поставили сюда. Он стоял на возвышении и казался таким же, каким был в день своего изготовления.

– Не трогай! – крикнул я, увидев, что один из солдат потянулся, чтобы коснуться трона. – Разве ты не слышал о заклятье?

Солдат поспешно отскочил. Я же поднялся к трону и едва не споткнулся обо что-то. Опустив глаза, я с удивлением увидел два скрещенных меча, лежащих у его подножия рукоятками к трону.

– Это еще что? – удивленно спросил я. Вокруг меня собрались все солдаты и мои спутники. Фрегору пришлось даже прикрикнуть на солдат, чтобы те отошли.

Эльвинг нагнулся и попытался поднять один меч. На его лице отразилось удивление, и он потянул сильнее, но мечи даже не сдвинулись с места.

– Словно приклеены, – сообщил он.

– Дай-ка я, – вперед вышел Илья Муромец. Его князь специально вызвал из отряда и предложил участвовать в этой операции. – Теперь богатырь стоял рядом и оценивающе смотрел на мечи. Потом нагнулся и ухватил один из них за рукоятку, напряг всю свою силу. Однако результат был тот же, что и у Эльвинга – мечи даже не шелохнулись.

– Может, пока не стоит их трогать? – неуверенно спросил я. – Мы не знаем, кто и зачем их сюда положил. Может, это такое же заклятье, как и на троне.

– И что дальше, Энинг? – поинтересовался Эльвинг. Так, похоже, меня выбрали командиром. Даже Фрегор смотрел на меня, ожидая приказов.

– Ну, прежде всего, отойдите от трона. Еще не хватало, чтобы кто-нибудь случайно на него сел. А я осмотрю его. Я слышал, что последний король Шантара приказал вырезать на нем одно предсказание. Хочу прочитать его.

Солдаты отошли. Я же осторожно приблизился к трону и стал его внимательно рассматривать со всех сторон. Никаких букв вырезано не было. Да и как можно было что-то вырезать на бархате? Я обошел трон кругом, но ничего не увидел.

– Ты не так смотришь, – неожиданно раздался спокойный голос.

Я резко обернулся. В дальнем конце тронного зала стояла фигура человека, с ног до головы окутанная сверкающим ореолом. Позади него виднелась распахнутая дверь, в которую вбегали солдаты с арбалетами наготове. Они сразу строились вдоль стен, держа всех нас на прицеле.

– Чтобы увидеть предсказание, надо взглянуть под правильным углом, – продолжил человек. Я заворожено наблюдал за ним. Так же ошеломлены и подавлены оказались остальные мои спутники. – А я все думал, кто это потревожил мою сигнализацию в старом тронном зале.

– Сверкащий? – неуверенно спросил я.

Человек слегка поклонился.

– К твоим услугам, Энинг Сокол. Вот мы и встретились. Хотя и не так, как тебе хотелось бы. Но ничего не поделаешь. – Он с явным интересом смотрел на меня. – Только не вздумай тянуться к мечу, – предупредил он. – Мои люди нашпигуют тебя стрелами быстрее, чем ты его достанешь. А мне бы этого не хотелось. Нам еще о многом нужно будет поговорить. И не пытайся действовать, я знаю твои возможности, рыцарь Ордена. Может я и не хочу тебя убивать, но о твоих приятелях я этого не скажу. Ты же не хочешь, чтобы они погибли? Поэтому будь умненьким мальчиком…

– … и кушай кашку за папу и маму, – усмехнулся я, убирая руку подальше от меча.

Сверкающий замер и удивленно посмотрел на меня. Конечно, лица его сквозь сверкающий ореол видно не было, но я все готов был поклясться, что он выглядит удивленным.

– А ты действительно странный человек, – заговорил он наконец. – Но ты хотел прочитать предсказание. Ты ведь затем сюда пришел?

Я согласно кивнул.

– Не вижу причин отказать гостю. Встань напротив трона на месте скрещенных клинков.

Я выполнил просьбу и взглянул на спинку трона оттуда, откуда показал мне Сверкающий. В тот же миг на бархате отчетливо проступили буквы. Я изумленно вскрикнул. На меня посмотрели с удивлением. Кажется, я был единственным, кто видел их. Буквы становились все отчетливей и постепенно сложились в слова. Я начал читать:

– Могучий владыка, велик ты сейчас,

Но смерть уж к тебе подступает.

Не враг сокращает твой жизненный путь

Не вражеский нож угрожает.

Но гибель твоя от…

Я на миг запнулся, как перевести это слово, ибо оно имело два значения в языке, на котором эти строки были написаны. В конце концов, я выбрал наиболее распространенное:

Но гибель твоя от друга руки

Разбудит мое предсказанье.

Пусть темные силы врага велики,

Но он понесет наказанье.

Оружье готово. У трона клинки

Потерянных скоро дождутся —

Падет узурпатор от детской руки,

Наследники в царство вернутся.

Я замер, переваривая услышанное. Последние строки явно относились к Эдруму и Люсии, но почему наследники? Разве наследник не один? Но Сверкающий о них ничего знать не может. От детской руки… Так вот почему Сверкающий так ополчился на меня. Ничего не зная о Люсии и Эдруме, он думал, что это именно от моей руки должен пасть! Но ведь это означает, что настоящими его убийцами должны были стать именно Люсия и Эдрум – потерянные. Их ведь действительно потеряли во время захвата власти. Но прошло пятьдесят лет, и Сверкающий даже не думал, что те могли остаться детьми, не мог даже представить, что они попадут в безвременье! Вот уж воистину, как ни убегай от судьбы, а прибежишь прямо к ней.

Я был так поражен своим открытием, что даже не заметил, как рядом со мной оказались Люсия с Эдрумом. Они подошли к трону и повернулись к нему спиной. Я машинально отметил, что трон достаточно большой, чтобы они могли уместиться на нем вдвоем.

– Слушайте нас! – крикнул Эдрум. – Не подчиняйтесь узурпатору, который обманом захватил трон!

Эдрум начал опускаться на трон, но в этот момент потерял равновесие и, пытаясь не упасть, взмахнул руками, толкнув Люсию. В результате на трон они уселись почти одновременно. На миг в зале воцарилась мертвая тишина. У меня в памяти осталось бледное лицо Эдрума, пытавшегося поспешно поднять Люсию с трона. Сама Люсия, еще не понявшая, что произошло. И вдруг из спинки трона ударили бледные лучи и скрестились над головами двух детей, сидящих на нем. Пересекшись, лучи образовали изображение большой короны, которая покрыла головы обоих подростков. По залу пронесся изумленный вдох.

– Король! Настоящий король! – Эти слова слышались отовсюду. Ошеломленные солдаты опускали свои арбалеты, но никто не пытался воспользоваться этим. Все смотрели на трон и на сидящих на нем детей, окруженных изображением нарядной мантии с короной, висящей над обоими.

– Не может быть!

Я обернулся и слегка отступил. К трону шел Сверкающий неуверенной походкой сомнамбулы. На миг он потерял над своим сверкающим ореолом контроль, и я увидел бледное как смерть лицо этого человека. На нем отражалось такое потрясение, что мне даже стало его жалко. И еще это лицо показалось мне смутно знакомым. Я глянул на трон. Конечно же! Второй вариант перевода!

– Брата!!! – закричал я. – Но гибель твоя от БРАТА руки!!!

И тут одновременно с моим криком Люсия и Эдрум нагнулись и схватили лежащие у трона мечи. Они подняли их так легко, словно никто до них и не пытался поднять их, прилагая для этого все свои силы.

– Умри, убийца!!! – Едва раздался этот крик, как мечи в руках детей преобразились. Лезвие меча в руке Эдрума вдруг полыхнуло огнем, и теперь огонь, живой огонь тек по лезвию. Клинок же в руке Люсии потемнел, превратившись в землю.

– Нет!!! – закричал я, понимая, что поздно. – Эдрум, нет!!! Это твой дядя!!!

Я выхватил меч и бросился вперед, пытаясь защитить Сверкающего, даже если для этого мне придется закрыть его собой. Бросился вперед, не замечая, что лезвие моего меча превратилось в воду. Здесь, в этом зале встретились Три Меча. На мой крик Сверкающий резко обернулся, хотя не мог не видеть летящих к нему два меча Судьбы. Он даже не пытался защищаться. Я не успел. Почти одновременно оба меча, и огненный и земляной, ударили Сверкающего в грудь и пронзили насквозь.

– Нет! – Я нагнулся над телом своего врага.

– Энинг! Энинг! – звал меня Эдрум. – Ты что говорил про брата?

– Это был брат твоего отца, Эдрум! Я только сейчас понял. Он твой дядя, Эдрум!!!

Я с какой-то отстраненностью смотрел на тело человека, который только недавно был моим самым опасным врагом. О том, что он был еще жив, говорило только то, что сверкающий ореол вокруг него не исчез. Я осмотрелся, машинально отмечая потрясенные взгляды Эдрума и Люсии, а также смятение солдат, которых Сверкающий привел с собой. Тут мой взгляд упал на лезвие моего меча, все еще переливающееся водой.

– Ты думаешь, что победил?!! – неожиданно даже для самого себя обратился я к своему мечу. – Ну нет!!! Как там говорила Хранительница? Надо прокладывать свою дорогу? Ты ведь как раз специалист по Дорогам Судеб?

Но изменить чужую Дорогу – это значит проиграть! Это ведь тоже один из путей меча Судьбы. Значит, надо менять не чужую Дорогу, а свою! Это можно! Ведь каждый человек делает это постоянно, всю свою жизнь. Когда принимает то или иное решение. И человек не существует в пустоте. Каждое его решение отражается на судьбах других людей. Правда и в этом случае все может привести к катастрофе, но здесь уже нет места неведению. Здесь все решает воля самого человека. И другие люди в этом случае становятся не зрителями, а участниками событий. Только вот у меня никак не получалось увидеть собственную Дорогу. Вернее, я ее видел, но изменить с помощью меча не мог. Каким-то образом я знал, что для того, чтобы повлиять на нее мне необходимо очутиться на этой Дороге. Меч здесь помочь не мог. Но чтобы оказаться на Дороге… что надо было сделать чтобы очутиться на Дороге? Вывод был неутешителен. Если я ошибаюсь…

Но и выбора у меня особого не было. Вернее выбор был. Я мог оставить все, как есть, но я знал, что никогда этого себе не прощу. Не прощу того, что у меня был шанс что-то сделать, а я не сделал. Понимая, что чем дольше я буду думать, тем меньше шансов у меня решиться на что-то более существенное, я решительно поднял свой меч.

– Ну, водяжака, покажи, на что ты способна!!! – Я зажал его лезвие в ладони, – кровь из порезанных пальцев тонкой струйкой растворялась в прозрачной воде, – и вонзил шеркон себе в грудь. Как сквозь вату я услышал крик Эльвинга. Увидел, как ко мне бросились Эдрум и Люсия, и в тот же миг все пропало…

Глава 11

Открыв глаза, я обнаружил, что стою на гладкой дороге из неизвестного мне материала. Вроде живой. Грудь не болела, словно я не вонзал в себя шеркон. Торопливо опускаю глаза: ничего – кольчуга цела, и крови вроде нет. Я огляделся. Вокруг не было ни неба, ни земли, вообще ничего. Только дорога и туман повсюду. Машинально я поднял над головой меч. В тот же миг из водяного лезвия брызнули лучи, разгоняя туман. Вскоре я уже стал различать окружающее. Только сейчас я понял, что дорога, на которой я стою, и есть то, что здесь называют Дорогой Судьбы. «А где же Дорога Сверкающего?» – я повертел головой.

И словно повинуясь моей мысленной команде, из тумана показалась его Дорога. Она шла рядом с моей, немного дальше пересекая ее. Но вид у нее такой, что даже страшно смотреть. И от нее отчетливо веяло могильным холодом. Я быстро прошел вперед и оказался на перекрестке, где она пересекалась с моей Дорогой.

– Хочешь изменить Судьбу, прими ее, – услышал я чей-то шепот.

Я резко обернулся, не понимая, откуда он доносится. Я по-прежнему был один. Что за?.. Кто это говорит? И тут я понял! Меч! Если легенда не врет и меч Судьбы и в самом деле обладает своей волей, то нет ничего удивительного в том, что он может разговаривать. Но почему раньше никто не говорил с ним? Или говорил?

– Нет, не говорил, – ответил меч на мои мысли. – Все остальные пытались повелевать мной, ты же пытаешься понять. И ты единственный, кто отказался от моей помощи. Ты единственный, кто готов был отдать жизнь, чтобы спасти человека, которого тебе суждено погубить. Ты пытаешься идти наперекор Судьбе. Но помни, если у тебя не получится, то ты никогда не вырвешься отсюда. Дальше решай сам.

Вот же бред. На миг мне даже показалось, что это просто сон. Но где же Сверкающий? И словно опять в ответ на мои мысли, я увидел Сверкающего, бредущего своей Дорогой. Сейчас он был без своего сверкающего ореола. Его лицо искажала маска боли и страданий. Причем таких, что его можно было пожалеть. И только тут я сообразил, что вижу его так хорошо, как будто он стоит рядом, а ведь на самом деле он очень далеко от меня. И сколько еще ему идти, чтобы встретиться со мной?

Год! Эта мысль мелькнула как молния. Мага смерти нельзя убить сразу! Еще целый год он испытывает те мучения, что когда-то причинил людям. Я повернулся, чтобы побежать навстречу, но тут же понял, что это невозможно. Назад Дороги не было. По Дороге Судьбы можно двигаться только вперед. Меч! Конечно же, как я забыл о нем! Ведь недаром его называют повелителем Судеб!

Я посмотрел под ноги, изучая Дорогу Сверкающего, и уже занес меч, готовясь разрубить ее, но в тот же миг замер. Мастер очень подробно рассказывал, что случалось с теми, кто переходил на Дорогу Властителя. А ведь именно это я и собирался сейчас сделать! Я едва не стал Властителем! Стоило мне раз ударить и… Но как же быть?

– Человек может повелевать только своей Дорогой! – пришел голос меча и затих.

Своей! Конечно же! Я уставился на Дорогу Сверкающего. Но это значит, что мне нужно перейти на нее! Встать. Я занес ногу и замер. Даже еще не вступив на Дорогу, я ощутил боль. И еще ненависть. Может, я и испугался бы боли, но ненависть… Эта ненависть, пришедшая неизвестно откуда, заставила меня понять, что я все делаю правильно.

Я решительно тряхнул головой и перепрыгнул на Дорогу Сверкающего. В тот же миг меня скрутила боль. Адская, всепоглощающая боль. Я ничего не понимал, не видел, не слышал. Я чувствовал, как мои руки заворачивают за спину, а потом вздергивают на дыбу… Я чувствовал боль от раскаленного железа, что вырывает из тела кусок мяса… Я чувствовал, как в тело впиваются иглы, что в опытных руках способны причинить боль даже страшнее, чем от дыбы и раскаленного железа. Целая вечность прошла, прежде чем я сообразил, что испытываю те же муки, что и люди, которые попали когда-то в руки Сверкающего. Я подвергаюсь тем же пыткам, что когда-то применял он. Я встал на Дорогу Сверкающего и теперь на меня обрушилась такая же кара, что и на него. Я поспешно припомнил уроки Деррона и Мастера, пытаясь отключиться от боли.

– Ну что, тело, посмотрим, кто кого! – прохрипел я. Медленно, шаг за шагом мне удалось отключить все болевые центры, и я снова был способен мыслить. Теперь понятно, почему никто не пытался подобным путем. Даже путь жертвы проще, чем это. Ведь сейчас требовалось стать другим человеком, понять его, познать. А ведь понять, просто понять, иногда сложнее, чем умереть, оправдываясь принципами, верой или чем-нибудь подобным. Только сейчас я понял, какая это все мишура. Насколько люди усложняют собственную жизнь, полагая, что делают ее проще. Ведь, как кажется, что проще, чем убить другого человека во имя справедливости, веры, бога. А понять? Понять убийцу, еретика, бандита? Зачем это? Расправиться с ним, и дело с концом. Все просто, но эта простота страшная вещь и крайне обманчива. Именно из-за этой простоты потом горели города, уничтожались миллионы людей. Именно эта кажущаяся простота толкала людей на самые страшные преступления – во имя добра, конечно.

Теперь, оказавшись в шкуре Сверкающего, я понял все это и гораздо больше. Он страдал, страдал оттого, что его просто никто не мог или не хотел понять. Одиночество, страшное одиночество среди людей, на которое он обрек себя сам. Он хотел лучшего, хотел убрать тирана, а получилось… получилось, что он сам стал тираном еще похлеще прежнего. Он боролся, боролся в заранее проигранной битве. Проигранной потому, что велась в одиночку. С каждым годом он постепенно становился тем, кого в нем видели люди – магом смерти. Его боялись, ненавидели, проклинали, уважали, но не было никого, кто бы мог выслушать его. Просто выслушать.

Я поднял меч над головой.

– Нет!!! – Меня окружили призраки. Души тех, кого в свое время убил Сверкающий. Вот и сомневайся теперь в отсутствии души. – Зачем ты хочешь его спасти? Ты же тоже был в наших телах! Ты чувствовал то, что чувствовали мы! Зачем же ты его пытаешься спасти?

– Это не выход? – закричал я, с трудом подыскивая аргументы. – Не ненависть! Это гибель! И ваша, и Сверкающего. Неужели вы не понимаете, что сейчас находитесь в плену, в плену вашей ненависти? И вас она губит так же, как Сверкающего.

– Мы бессмертны! Нас нельзя погубить.

– Возможно, но послушайте! – Вот когда я пожалел, что плохо знаю Библию. Уж оттуда можно было почерпнуть много красивых слов о всепрощении и второй щеке. Но тут же я понял, что здесь нельзя врать, нельзя повторять заезженные штампы о всепрощении. Слова должны идти из души. – Послушайте меня. Погубив Сверкающего, вы ничего не получите. Ваша месть быстро перегорит, но что дальше? Существуя ради мести, что вы будете делать, когда отомстите? Что останется у вас? Что будет с вами?

На миг воцарилась тишина. Потом она взорвалась криками, спорами.

– Да, Сверкающий заслуживает вашей ненависти! – крикнул я в отчаянии. – Может, этот миг самый сладостный для вас, но, подвергая его таким пыткам, чем вы лучше него? Вы даже хуже, ибо Сверкающий пытал только ваши тела, но не трогал души. Так чем вы лучше?

На миг вокруг пала тишина. А потом все призраки, один за другим, стали исчезать. Туман разошелся, выглянуло солнце. Казалось, радость заполнила все вокруг, и тем странней в этой всеобщей радости была волна ненависти, накрывшая меня с головой. Каким-то образом я понял, что эта ненависть направлена не на Сверкающего, а именно на меня. Но она быстро схлынула, и я остался стоять на Дороге Сверкающего, уже не опасной. Я взмахнул мечом, и в тот же миг клок Дороги неожиданно растворился. Потом еще один. Еще. Подняв голову, я увидел, что Сверкающий уже близко. Я прекратил рубить Дорогу и стал ждать. Вот он уже рядом. Некоторое время мы разглядываем друг друга. Он оказался довольно высоким статным мужчиной с небольшой бородой.

– А вы не похожи на больного, – заговорил я. – Я слышал, что ваша болезнь превращает человека в урода.

Сверкающий улыбнулся.

– Я нашел лекарство, хотя не думаю, что найдется много желающих применить его.

– Магия смерти?

– Да. Теперь я знаю, что это такое. Она делает тело бессмертным и неуязвимым.

– Я думал, что маг смерти живет только тысячу лет? – изумился я.

Сверкающий неожиданно усмехнулся:

– Энинг, ты неподражаем! После всего, что между нами было, встретившись в этом месте, ты вдруг начинаешь интересоваться моим здоровьем.

– Ну, надо же было как-то начать разговор, а это меня действительно заинтересовало, – несколько обиженно заметил я.

– Я и говорю, что ты неподражаем. Ты ведь не маг? – Я покачал головой. – Тогда как же тебе попонятней объяснить? Представь себе червячка, который живет в тебе. Можешь назвать его злом, ненавистью, дьяволом, да как тебе заблагорассудится. Этот червячок есть в каждом из нас. В тебе, во мне, в твоем брате или, например, в Ольге. Но люди контролируют его. Как бы скверны они ни были, они отвечают за свои поступки. Когда же ты начинаешь заниматься магией смерти, ты начинаешь питать этого червячка. С каждым разом он становится все сильнее и сильнее. Это червяк очень могущественен, он может почти все. Может даже сделать человека бессмертным. Он излечивает тело, но убивает душу. Становясь сильнее с каждым годом, он требует все больше и больше пищи для себя. С каждым разом ему требуются новые смерти. Он питается ею. И с каждым годом человек, лишаясь души, превращается в простую куклу, которая занимается только тем, что обслуживает своего… Нет, теперь это уже не червячок, теперь это твой хозяин, твой повелитель. Когда я понял, что такое магия смерти, я начал бороться. Я боролся, но я проигрывал. Я проигрывал всякий раз, когда от меня требовались новые жертвы, и я давал их, потому что не мог не дать. Я уже сам зависел от них. И постепенно душа разъедается и исчезает. Только вот тело не может без души и умирает. Вернее, тело-то может жить без души, но вот человек не может. Наступает такой миг, когда ты понимаешь – все. Все, что тебе остается в жизни, это умереть. И человек умирает, умирает в таких мучениях, что тебе даже трудно представить.

Не трудно. Вовсе не трудно. Я мог бы многое рассказать о том, что испытал в тот миг, когда встал на его Дорогу, чтобы помочь… кому? Своему врагу, который был виновником гибели двух моих друзей? Я промолчал.

– Но дело даже не в физических муках. Когда ты освобождаешься от этого червяка, то ты начинаешь воспринимать мир так, как раньше. Поэтому муки тела ничто, по сравнению с другими муками. – На миг лицо Сверкающего утратило свою невозмутимость, и из-под маски выглянула неподдельная боль. Боль человека, который понял, что он натворил и который уже ничего не может поправить. – А теперь извини, но мне пора.

Сверкающий попытался меня обойти.

– Куда? – удивился я.

– Умирать. Энинг, я благодарен тебе за то, что ты спас меня от страшной участи, может, сейчас у меня появился шанс быть прощенным… там, – Сверкающий посмотрел на небо. Вот уж не знал, что он человек верующий. – А я не могу жить с этим… ты не представляешь, что я испытываю.

– Трусость, – спокойно ответил я. – Не надо высоких слов. Вы просто боитесь. Можете идти, я не держу вас. – Я посторонился.

– Я не боюсь!!! Я не трус! Я не боюсь встретить свою судьбу и умереть!

– Просто для вас это менее страшно, чем жить. Да признайтесь хоть не мне, так самому себе, что вам просто страшно жить и смерть для вас радость.

Сверкающий гневно вспыхнул, но тут же обмяк.

– Ты прав. Что же мне делать?

– Жить. Вам надо исправить хотя бы часть ваших преступлений. Может тогда у вас появится больше шансов быть прощенным там… – Я тоже кивнул на небо.

Глаза Сверкающего вспыхнули надеждой.

– А это мысль. Ты прав, мальчик. Мы еще поборемся.

– Только от трона вам придется отказаться.

Сверкающий кивнул так, будто трон для него ничего не значил. Впрочем, скорее всего так и было.

– Теперь, когда вернулся законный король… Где ты его только нашел, Энинг. И подумать только, что у Лиенды хватило сил уйти в безвременье. Энинг, я не хотел становиться королем. Я просто хотел спасти королевство от своего брата. Я хотел убрать его и короновать его сына, но не смог найти его, теперь понимаю, почему. Как странно и трагично все сложилось. Если бы Лиенда тогда не сбежала… – Сверкающий горестно покачал головой. – Я знал, к чему приводит магия смерти. Если бы я мог справиться с братом обычным способом, но болезнь к тому времени уже поразила меня очень сильно. Я хотел сделать так, чтобы королем стал Эдрум. А меня должны были казнить за убийство короля и попытку захватить власть. Никто даже не узнал бы, кто я такой. Для этого и был этот ореол. А вышло так, что мне пришлось самому стать королем, чтобы не погрузить страну в хаос междоусобицы. Я надеялся отыскать детей. Я искал их, но тут началось вторжение Арбелы… А дальше ты и сам знаешь.

– Значит, сейчас, узнав, что Эдрум ваш племянник, вы уступили бы ему трон?

– Сейчас уже нет. Тот червяк времени не терял. Только не вздумай и в самом деле представлять червяка в голове. Я выразился чисто метафорически.

– Я понял. Но что вы решили?

– Боюсь, что ты прав. Бежать после всего случившегося будет трусостью.

– Вы глупцы! – неожиданно раздался чей-то злобный голос. – Неужели ты думаешь, что тебя встретят с распростертыми объятиями? А ты, мальчишка? Неужели ты простишь ему гибель своих друзей? Зачем ты рисковал жизнью, чтобы спасти этого палача?

Мы со Сверкающим в полном недоумении уставились на непонятно откуда взявшегося старика. От него веяло такой силой, что хотелось опуститься на колени.

– Уходи, Гронот! Ты проиграл, так признай это.

Я повернул голову на новый голос. Недалеко от нас стояли трое людей и смотрели на старика. Они явно были братьями. Один атлетического сложения, в руках он держал огромный молот. Второй помладше, в просторной одежде, он стоял чуть позади, опираясь на плуг. Третий, самый молодой. Кажется, он только недавно начал бриться. Через его плечо был перекинут невод. Он вдруг повернулся ко мне и неожиданно подмигнул, озорно улыбнувшись. Я почувствовал, что тоже улыбаюсь в ответ. На душе стало спокойно.

– Нет! – злобно выкрикнул старик. – Мы еще посмотрим!!!

– Уходи! Нет больше твоего проклятья, и ты уже не в силах ничего сделать!

– Нет!!! – но это уже был скорее крик отчаяния. Старик в ярости повернулся ко меня. – Ты! – Казалось он не находил слов. – Ты! Мальчишка! Как ты мог?! Почему?!! Мальчишка!!!! – Старик разразился истерическим смехом. – Никто не мог снять мое проклятье!!! Невозможно! Но я отомщу!!! Я проклинаю тебя! Я накладываю на тебя самое страшное проклятье!!! Я… – Но тут старик вдруг стал таять и исчез.

Старший Брат подошел ко мне.

– Не бойся, малыш. Он уже ничего не может сделать. Он давно мертв и не может никого проклясть. Но вам пора возвращаться. И не надо вопросов. Мы еще встретимся. Тогда и будет время ответов. А теперь идите. – В тот же миг все трое пропали без следа. Только младший на прощание подмигнул мне.

– Энинг, это же были… – Сверкающий выглядел ошеломленным настолько, что даже стал заикаться.

– Да, – сообщил я. – Я догадался. Это были три брата из легенды. Создатели мечей Судеб.

Больше ничего сказать я не успел. В глазах внезапно потемнело, и меня бросило куда-то вниз. Я потерял сознание.

Шум в голове стоял такой, что ничего не было слышно вокруг. Я с трудом приподнял голову, и в тот же миг кто-то схватил меня за плечи. Затуманенным взглядом я попытался разглядеть хоть что-то. Зрение наконец-то прояснилось, и я увидел Ольгу, которая трясла меня за плечи. Она что-то говорила, я с трудом мог разобрать слова.

– Энинг, очнись! Ну очнись, прошу тебя! – Она смеялась и одновременно у нее текли слезы по щекам.

– Оль, прекрати, – попросил я. – Ты мне все мозги вытрясешь.

– Мозги!!! Ты хочешь сказать, что у тебя есть мозги?!!! И это после того, что ты отколол?! Зачем ты пытался убить себя?! Зачем?

– Он хотел спасти меня, юная леди, – неожиданно раздался голос откуда-то сбоку.

Я резко повернулся. На постели лежал Сверкающий, и ореол искр по-прежнему окутывал всю его фигуру. Только тут я сообразил, что тоже лежу на кровати, заботливо укрытый одеялом. На полу, как я заметил, тоже было постелено. Откинутое одеяло лежало чуть в стороне. Я снова посмотрел на Ольгу. Та, выхватив из ножен мой меч, который, оказывается, все это время лежал рядом со мной, медленно двинулась к Сверкающему.

– Нет-нет, леди, – рассмеялся Сверкающий, поднимая руку. – Я не трогал вашего кавалера и ничего ему не делал. Скорее уж я должен благодарить его. Он ведь спас меня от смерти или даже от участи гораздо худшей, чем смерть.

Ничего не понимая, Ольга переводила настороженный взгляд с меня на Сверкающего. Я же смотрел только на постель на полу.

– Сколько я был без сознания? – спросил я.

– Почти две недели. Врачи уже не верили, что ты очнешься! Энинг, они сказали, что твоя жизнь связана с жизнью Сверкающего, и если он умрет, то и ты умрешь! Что происходит, Энинг?!

Сверкающий с таким же недоумением смотрел на меня. Я заметил, что его ореол исчез и передо мной на кровати сидит тот человек, с которым я разговаривал на его Дороге.

– Ты знал об этом? – резко спросил он

– Догадывался, – признал я. – Я же ведь ступил на твою Дорогу, а значит и моя Судьба оказалась связана с твоей.

– Но ты хотел меня отпустить, когда обвинил меня в трусости?

– Да. Но я все же надеялся, что ты передумаешь.

– Но удерживать ты меня не стал бы? Даже зная о том, что умрешь?

– Я бы не смог этого сделать. Если человек не хочет жить, то его никто не заставит.

– Да объясните же, что происходит?!!! – вскричала Ольга, взмахивая шерконом. – Сейчас же!!! А то я так завизжу!!!

Она не шутила. К счастью, в этот момент распахнулась дверь и в комнату вошли Ратобор, Эдрум, Люсия, Эльвинг, мой брат, Рон, потом еще Аркадий, Далила и Отто Даерх. В комнате сразу стало тесно.

– Мне сказали, что он пришел в себя? О, Энинг, как ты! – Тут Ратобор увидел Сверкающего и замер, не зная, как реагировать.

– Прошу знакомиться. – Я закутался в одеяло, как в тогу, и вскочил на кровати. – Эдвард Шантарский, бывший король Шантара. Он же Сверкающий.

Сверкающий вежливо поклонился. Он каким-то образом успел уже одеться, хотя я готов был поклясться, что еще недавно он, как и я, был закутан в одеяло. Ратобор хотел что-то сказать, но вдруг из ножен Люсии и Эдрума вылетели мечи. Они вылетели сами по себе, без чьего-либо участия и повисли в воздухе. Я узнал в них те самые мечи, что находились перед троном. Прежде, чем кто-либо успел что-нибудь сказать, их лезвия превратились в огонь и землю. Я заметил, что лезвие моего меча в руках Ольги также превратилось в воду. Она испуганно отбросила его, но меч, как и его собратья, остался висеть в воздухе. Все в комнате попятились назад. Вода, огонь и земля стали стекать к концу мечей, превращаясь на конце стального клинка в капли. Вот они оторвались от клинков и те со звоном упали на пол, став самым обычным оружием. Капли начали вытягиваться, превращаясь в силуэты людей. Я узнал тех, кого видел на Дороге. В тот же миг нас всех окутала какая-то дымка, и мы очутились на просторной поляне.

– Прошу вас не волноваться, – заговорил Старший Брат. – Мы перенесли вас сюда, чтобы никто не помешал нашей беседе. После нее вы вернетесь в ту же комнату. Я понимаю, что вы многое хотите узнать у нас, но позвольте сначала мне рассказать свою историю, а потом уже вы зададите вопросы. – Он обвел нас взглядом. Никто ему не ответил. Все потрясенно молчали. Он неловко кашлянул и продолжил:

– Как вы уже догадались, мы трое именно те братья, что создали мечи Судьбы. Я прошу простить нас за то, что мы пустили в мир такое зло, но мы были молоды и глупы. Мы сами не знали, что творили. Ваша легенда не так уж не права. Тот колдун действительно проклял наше оружие, правда, мало кто знает, что это было за проклятье. Да даже не проклятье. Он почувствовал ненависть в нашем оружии и потянулся к ней. Последним колдовством он переместил свою душу в наше оружие. Если бы мы не вложили в него ненависть, то он не смог бы там удержаться, но… Мы испугались совершенного и понимали, что не можем уничтожить собственные творения, пока там находится душа мага смерти. Тогда мы решили, что наша смерть, жертвенная смерть изгонит душу колдуна из мечей. – Старший Брат посмотрел на Сверкающего. – Твой спаситель совершенно прав, Эдвард. Смерть никогда ничего не решает. Мы дорого заплатили за свою ошибку. Если бы колдун был более терпелив, то мечи оказались бы полностью в его власти. Но когда мы бросились в пропасть, он появился перед нами и стал насмехаться. Он забыл, что предсмертная магия самая сильная, хотя сам недавно использовал это правило. И он забыл, что в нашем оружии была не только ненависть, но и любовь. И тогда мы сами вселились в свои мечи. Это оружие наше творение, мы знали его и поэтому без труда победили колдуна в нем, но не смогли изгнать. Колдун затаился и стал ждать своего часа. Он знал, что рано или поздно, он станет властелином мечей, ибо мы создали их как оружие мести и предназначения. Оно являлось в мир, когда слышались проклятья людей, когда делались роковые пророчества. Мечи стали оружием, исполняющим это. И мы ничего не могли поделать с этим. Люди называли наши мечи проклятыми. Многие маги пытались снять это проклятье, но безуспешно. И вот теперь проклятье снято. Больше нет Трех Мечей! Нет больше оружия Судьбы. Отныне ничто не сможет вмешаться в жизнь людей, и только они сами будут определять как им жить.

– Простите, – несмело вмешался Аркадий. – Но мой учитель говорил, что никто не может снять проклятье.

– Он ошибался, человек другого мира. Любое проклятье не бесконечно, и его можно снять. Нужно только знать как.

– Так про это я и говорю. Каким образом?

Старший Брат повернулся ко мне.

– Об этом стоит спросить у человека, который это сделал. – В этот момент на мне скрестились все взгляды.

– Ну что? – неловко начал я. – Я тоже не знаю, как у меня это получилось! Я не хотел снимать никаких проклятий! Я просто хотел помочь Сверкающему. Спасти его.

– Почему? – неожиданно спросил Средний Брат. – Он столько сделал зла, он виновен в гибели твоих друзей! Так почему ты хотел спасти его? Спасти, даже рискуя жизнью?

– Не уверен, но… просто мне показалось это все неправильным. Понимаете, я никогда не любил, когда мной кто-то управляет. Я уже давно решил, когда понял, что за меч такой у меня в руках, что не хочу идти ни по одному из тех путей, по которым он толкал людей. Мне посоветовали отыскать свой путь, проложить свою Дорогу. Я тогда не понял этого, а когда увидел, как Сверкающий погибает, то разозлился. Еще больше меня разозлило то, что меня использовали как пешку какую-то.

– Ага, раньше я был такой важной фигурой, а тут вдруг и предсказание не обо мне, а моя роль только в том, чтобы отвлечь все силы врага? – улыбнулся Средний Брат.

– Ну, если вам так нравится, то можете считать так. Может, и это было, врать не буду. Но в основном мне просто не хотелось, чтобы Эдрум убил своего дядю. В конце концов, Сверкающий был не таким уж и плохим человеком. Да, он пытал людей, но ведь он и навел порядок в империи. Люди стали жить намного лучше. И потом, он отпустил зомби, хотя мог прикрыться ими. Мне просто стало жалко Сверкающего. Я тогда понял, насколько он одинок. И я уже не мог сердиться на него. Чтобы ненавидеть, надо не жалеть врага, а я уже не мог этого. Я просто поставил себя на его место. Мне он показался очень несчастным человеком.

– Проклятие снимается жалостью? – изумился Ратобор.

– Не жалостью. Прощением, – ответил Старший Брат. – Проклятие сняло то, что Энинг отказался выполнить предназначение. Отказался смириться с ним. Даже больше, он рисковал жизнью, чтобы спасти своего врага. Он победил его, но у него уже не было ненависти к нему, и он готов был простить.

– Всего лишь? – Ратобор ошарашенно уставился на братьев. – Вы хотите сказать, что для того, чтобы снять самое страшное проклятье нашего мира, надо было всего лишь простить побежденного врага?!

– Что значит всего лишь?! – нахмурился Старший Брат. – Князь, чтобы избавить мир от этого проклятья, мы вручали мечи разным людям. Бесчисленное количество раз. Мы не могли сделать так, чтобы мечи совсем не являлись в мир, но могли выбрать тех людей, у которых они появятся. Мы вручали их великим воинам, которые гордились своей честностью и великодушием, мы вручали их благородным вельможам, святым отшельникам, священникам, женщинам, но никто, никто не выдержал испытания ими. Они не могли одолеть ненависть в себе и разучились прощать, считая себя избранными вершить суд над людьми. Поэтому они и погибали. Их губили не два остальных меча, как считали все, а их собственная ненависть, которая поглощалась оружием и питала силу колдуна. С каждым разом он становился все сильнее и сильнее. Уже недолго было до того момента, как он смог бы бросить нам вызов и победить. Именно тогда мой Младший Брат предложил другой план. Он хотел доверить меч тому, для кого дружба все еще значит больше золота и чинов. Кто даже заработав кучу денег, не станет алчным, прославившись, не станет тщеславным.

– И такие есть? – насмешливо спросил князь и вдруг замер с открытым ртом, уставившись на меня. – Ребенок!!! Конечно же!

– Именно, князь. Дети всегда честны в своих поступках. Они мало ценят чины и золото, хотя и знают, что это такое. Для них мир делится на черное и белое без всяких полутонов. С этим трудно жить взрослому, и он учится компромиссам, успокаивая свою совесть. Дети же просто не знают, что это такое. И они прекрасно понимают, что добро есть добро, а зло есть зло, как его ни называй. Взрослый может притвориться дружелюбным, потому что человек выше его по положению, богаче его, в конце концов, он может лишить его заработка. Вы замечали, как играют дети? Даже если это дети дворян и крестьянские дети?

– Я не прятал своих детей, и они сами выбирали себе друзей. Я понимаю, о чем вы.

– Именно, князь. Ваши дети приходили с синяками под глазами ничуть не реже, чем дети крестьян. В своей среде они делили людей не по чинам и положению, а по тому, сумеет он завоевать уважение или нет. Если ребенок будет ябедничать, то с ним просто перестанут общаться. Несмотря на его родителей. Хотя, должен признать, сначала я не согласился со своим Младшим Братом. И тогда он на свой страх и риск сам выбрал того, кто должен взять меч Судьбы. К счастью, выбор оказался верен. Малыш, я понимаю, что тебе пришлось пережить, но прошу не сердиться и понять нас. У нас слишком мало оставалось времени. Колдун должен был вскоре набрать силу. Еще два наших поражения, и мы не смогли бы больше его сдержать. Ты, хотя и не знал об этом, мог стать либо нашим спасением, либо гибелью.

– Я должен принести тебе извинение, – заговорил Младший Брат. – Ведь все-таки это была моя идея дать тебе Меч Судьбы. Но не думай, что он подстраивал ситуацию для тебя.

– Но ведь я слышал, что ваши мечи именно это и делают! Чтобы заставить людей выполнить свое предназначение!

– Нет, Энинг. Мечи не могут никого заставить. Обмануть можно того, кто хочет быть обманутым. В том и была беда, что люди не хотели думать самостоятельно и шли по тому пути, который предлагал меч. Но чтобы понять это, ты должен был пройти путь. И если нам и есть в чем извиняться, так это в том, что мы подвергли тебя такому испытанию. Ведь это по нашей просьбе Хранительница помешала Мастеру определить местоположение Ключа в этом мире. Не по просьбе Сверкающего, как думал твой учитель. Сверкающий ведь и не знал о двух мирах. Но пойми, что иначе и ты и Аркадер проиграли бы. Ведь именно твои действия во время путешествия заложили основы будущего союза. Когда Аркадер появился здесь, он застал уже подготовленную тобой почву для действий.

– Мой Младший Брат совершенно прав, – снова заговорил Старший Брат. – И сейчас вы можете оценить все, что вам пришлось пережить. Теперь то, зачем мы собрали вас всех. Каждый из вас так или иначе соприкоснулся с мечом Судьбы. Да-да, вы собрались здесь неслучайно, но поверьте, это был последний раз, когда кто-то посторонний вмешивался в вашу Судьбу. И я думаю, что сам Энинг возмутился бы больше всех, если всю победу приписали только ему. Он не действовал в одиночку. Его всегда окружали друзья, готовые и прийти на помощь, и простить его, если он в чем-то ошибался. Рон, мальчик, ты помогал своему другу не забыть, что он пока лишь ребенок. Ты помогал ему сохранять детскую непосредственность и искренность, которые порой помогали ему лучше его мастерства воина. Тебе пришлось много пережить раньше, но сейчас у тебя много друзей, ты нашел свою сестру. И у тебя теперь есть деньги.

– Да, – заметил Рон. – Не знаю, меч это сделал или нет, но я ни о чем не жалею. Конечно, в свое время мне пришлось натерпеться страха…

– Ты все сделал сам, – рассмеялся Старший Брат. – Меч ни при чем. Ты всего достиг своей храбростью и верностью. Всегда помни это. Но есть еще одно дело, незаконченное тобой. Реши все со своим дядей. Я считаю, что тебе лучше повидаться с ним. Оставь ему деньги или забери их у него, но не оставляй его в неведении. Твой дядя может и плохой человек, но его дети ни в чем не виноваты, а именно они страдают от той неопределенности. Он ведь почти забросил работу, думая, что кто-то может прийти и в один миг лишить его всего.

– Я… я посоветуюсь с сестрой.

– Это твое право, но не откладывай решение. Эльвинг, ты был гоним собственным народом, но теперь ты достиг уважения среди своих молодых соплеменников. Я хочу дать тебе один совет. Именно молодые делают историю, именно они меняют порядки. Мир меняется. Эта война изменит его очень сильно. Если эльфы не изменятся, то они вынуждены будут уйти. Нельзя жить, когда себя считаешь лучше других. Люди, конечно, не без недостатков, но и сами эльфы не безгрешны. Нельзя с такой бескомпромиссностью относиться к недостаткам других и не замечать собственных. У тебя есть уникальный шанс заставить своих сородичей прислушаться к твоим словам. Путешествие с Энингом помогло тебе узнать людей и лучше понять себя и своих сородичей.

Эльвинг поклонился.

– Я думал над этим. И я не жалею ни о чем.

– Отто Даерх, я думаю, что встреча с Энингом помогла и вам. Благодаря ему вы смогли сильно расширить свой кругозор. Нет, я не говорю, что до этого вы были ограниченным человеком, но вы плохо знали все, что не касалось войн, сражений и турниров. Подобное простительно для рыцаря, но это плохо для наследного принца. Прошу, не обижайтесь, но вы ведь не будете отрицать, что ваш отец не годится на роль короля. Да, он честный, храбрый, умелый воин, но этого мало. Энинг показал вам, что кроме мира рыцарства существует и другой мир. Вы так уважали его, что слушали все, что он говорил, очень внимательно. И учились, хотя и сами не отдавали себе в этом отчета. Учились у него быть человеком более широких взглядов, как он учился у вас и у вашего учителя быть рыцарем. Когда придет ваше время, постарайтесь использовать все, что вы получили для блага своей страны.

– Вы правы, – признал Даерх. – Общение с моим молодым другом действительно сильно расширило мои взгляды. И я уже думал, как применить в Тевтонии те законы, что дал Сверкающий империи.

– Далила и Аркадий, вам обоим в свое время пришлось пасть очень низко. Один из вас лишился всего: богатства, положения и вынужден был скрываться от убийц. Второй стал преступником, хотя и поневоле. Вы смогли изменить Судьбу, так постарайтесь быть достойными этого подарка, ибо другого шанса не будет. – Я заметил, что Далила с Аркадием крепко взялись за руки. Ну, за них можно не волноваться. Аркадий не упустит ее, я видел, какими глазами он смотрел на Далилу. Что ж, им можно пожелать только счастья. – И я желаю вам счастья. – Я моргнул, Старший Брат словно прочитал мои мысли. Но это, конечно, было совпадением.

– Эдрум, Люсия, вы будете хорошим правителями империи. Да-да, вы не ослышались. Трон неспроста принял вас обоих. О вашей свадьбе было договорено сразу после вашего рождения. Я понимаю, что для вас это немного неожиданно, да и рано вам об этом думать, но это как раз то, в чем властители не властны. А четыре года до вашего совершеннолетия пробегут очень быстро. Чтобы сохранить империю, необходим союз двух самых сильных королевств доимперской эпохи. Впрочем, вы вряд ли будете возражать против свадьбы. – По тому, как они переглянулись, я понял, что возражать они точно не будут. – И, Эдрум, не повторяй ошибок своего отца. Все те события, которые привели его к гибели, вызвал он сам и некого винить. Не поддайся соблазну отомстить убийцам своего отца.

– Нет. – Эдрум почему-то посмотрел на меня. – Я тоже извлек урок из событий. Я понял, что месть ничего не решает.

– Да, а для монарха она еще и непозволительная роскошь.

– Сверкающий, вам пришлось труднее всех. Вы решили стать магом смерти, чтобы вырвать свое королевство из рук младшего брата, которого считали тираном и готовы были потом отдать свою жизнь, но события повернулись таким образом, что вам самому пришлось стать королем. Я знаю, что вы не хотели этого.

– Да. Просто я считал, что будучи королем, сумею быстрее отыскать племянника.

– Но у вас ничего не вышло. Вы не нашли наследника и остались королем. Вы принесли людям много зла, но сделали и много хорошего. Так получилось, что из рук человека, которого вы считали своим самым опасным врагом, вы получили уникальный шанс начать жизнь сначала. Вы первый кто смог избавиться от магии смерти и остаться в живых. Энинг прав, не поддавайтесь на кажущуюся простоту смерти. Она не решение ваших проблем.

– Я понял это. – Сверкающий неожиданно усмехнулся. – Какая ирония. Я старался убить человека, который хотел меня спасти, и не видел реальной опасности.

Я вздрогнул. Об иронии ситуации говорила Хранительница. Она тогда отказалась объяснить, в чем состоит ирония. Она знала! Она все знала!!! Вот кому я хотел бы задать вопрос, но это было невозможно. Она сказала, что я больше не увижусь с ней, и я склонен этому верить.

– Все это я говорил для того, чтобы вы поняли, каждый из вас что-то приобрел в истории с мечами. Я знаю, Энинг, что вы и многое потеряли. Я сожалею о гибели и Буефара и Ролона и сожалею, что мы не могли помочь им. Но и настоящих приобретений без потерь не бывает, а вы приобрели для себя нечто очень важное. Каждый из вас. Даже те, кого сейчас здесь нет. Напоследок я хотел сказать пару слов тем, кто нас слышит, но не может присутствовать лично. Вы хорошо потрудились. И мы благодарны и вам, ибо в нашем освобождении есть и ваша заслуга.

Вряд ли остальные поняли, о ком говорил Старший Брат. Но и я и Аркадий сообразили, к кому он обращается.

– Минуту. – Я решительно двинулся вперед, мельком бросив взгляд на Ольгу. – Я хотел бы кое-что спросить.

– Я ждал этого и знаю, чего ты хочешь. – Старший Брат кивнул. – Ты действительно готов отказаться от своей долгой жизни и стать обычным человеком?

Я оглянулся на Ольгу, которая вдруг смертельно побледнела.

– Да, – решительно кивнул я. – Это возможно?

– Нет, малыш. Здесь я ничем не могу помочь тебе. Дело в том, что твой мир главный в потоке времени. Если я выведу тебя из него, то это освободит столько энергии, что погубит оба мира. Но можно сделать другое. – Старший Брат посмотрел на Ольгу. – Я могу время человека этого мира перевести на время твоего мира.

– Зачем же тогда вы спрашивали, готов ли я стать обычным человеком, если… – тут до меня дошло то, что сказал Старший Брат. – Нет! Я не позволю! Это для нее станет кошмаром.

– Энинг, я уже решила!

– Что?! – я обернулся к ней.

– Я согласна.

– Нет! Князь, остановите ее! Вы не знаете, что ее ждет!

– Возможно, и не знаю, Энинг. – Князь задумчиво смотрел на дочь. – Но я обещал вам не мешать. И знаешь, чему я научился за время нашего с тобой знакомства? Больше доверять дочери. Да-а, она стала самостоятельной. Даже слишком. Но я думаю, что она должна принять решение самостоятельно. Тем более такое для нее важное. Но, Энинг, – князь с неожиданной мольбой посмотрел на меня, – прошу тебя, не бросай ее.

– Никогда! – И это было вовсе не бахвальство. Я действительно никогда не смогу бросить ее. Бросить ту, которая ради меня готова пойти на такое. Ведь ей грозило действительно полное одиночество. И я помнил ту постель на полу рядом с моей кроватью. Я тогда сразу понял, что Ольга все те две недели, что я был без сознания, всегда была рядом, даже спала здесь же, готовая в любой миг помочь мне.

Братья переглянулись.

– Ну что ж. Да будет так! А теперь прощайте. Нам пора.

– Это все? – недоверчиво спросила Ольга.

– А ты ожидала молний, землетрясений и прочих эффектов? – усмехнулся Старший Брат. – Да, это все. У нас без обмана, все точно. Однако мне хотелось бы знать, что скажет принцесса Диалина. У нее, кажется, аналогичные проблемы?

Далила растерянно посмотрела на Аркадия, потом нахмурилась и качнула головой:

– Нет. Мне это не надо. Я хоть и плохой, но маг и сумею прожить долго. Но чего мне меньше всего хочется, так это пережить своих детей. Нет, пусть у меня будет все так, как есть. Энингу с Ольгой здесь проще. Они еще дети. А когда у них будут свои дети, то к тому времени они уже станут обычными людьми. Но мне… нет, не надо.

– Вы мудрая женщина. И вы правы.

Я взял Ольгу за руку. Она крепко сжала мою ладонь. Я почувствовал, как она дрожит.

– Все хорошо, – улыбнулся я ей, а потом повернулся к Старшему Брату. – У меня к вам есть еще вопрос. Последний… если можно.

– Можно. – Старший Брат, уже готовый повернуться к нам спиной, остановился.

– Мы как-то говорили с учителем о чудесах… скажите, Бог есть?

– Это не тот вопрос, который я хотел бы услышать, тем более отвечать, – нахмурился Старший Брат. Но тут неожиданно вмешался Младший. Он вышел вперед и заговорил сам. Старший Брат нахмурился, готовый вмешаться, но передумал. Вдруг он как-то тепло улыбнулся, глядя на брата и слегка отошел назад.

– Энинг, такие вопросы не стоит задавать. Ответа на него все равно нет. Каждый человек решает его по-своему. Просто помни, что Бог в каждом из нас. Только некоторые предпочитают его не видеть, кто-то тратит всю жизнь для того, чтобы убить его в своей душе, а кто-то наоборот, растит его в себе. И пусть все случившееся с вами будет уроком для всех. Бог есть даже в тех людях, которых мы считаем сосредоточием зла. – При этих словах мы все повернулись к Сверкающему, вернее, уже бывшему Сверкающему. Когда мы снова посмотрели на братьев, тех уже не было. В тот же миг мир померк, а когда я снова смог видеть, то мы все уже находились в комнате, откуда нас вытащила магия братьев.

Неожиданно Ратобор стянул свою шляпу и с тоской посмотрел на нее. Потом оторвал от полей небольшой кусок, положил его себе в рот и стал старательно жевать.

– Отец, что ты делаешь?!! – изумленно воскликнула Ольга.

– Можешь благодарить своего кавалера, – буркнул он. Теперь все смотрели на меня, словно я знаю в чем тут моя вина. К счастью князь сам все объяснил. – Дело в том, что я имел неосторожность пообещать съесть свою шляпу, если Энинг сможет убедить Сверкающего отказаться от трона в пользу Эдрума и отречься от магии смерти. – Князь страдальчески сморщился и оторвал еще один кусок шляпы.

Слегка ошарашенные, мы переглянулись. Первой не выдержала Ольга она буквально зашлась смехом. Потом уже расхохотались все мы. Князь молча смотрел на нас.

– Ваше величество, нельзя же так серьезно относиться к своим словам, – заметил Эдрум.

– Нужно, – отрезал князь. – Особенно когда ты монарх и любые твои слова могут стать законом. – Эдрум нахмурился. Было видно, что он запомнил это.

– Действительно, князь должен держать обещание, – неожиданно вмешался Аркадий, поддерживая Ратобора. – Но шляпа не самая вкусная вещь. – Аркадий сосредоточился. Шляпу в руках князя обволокло туманом. Когда туман рассеялся, то оказалось, что Ратобор держит в руках шляпу, сделанную из… яблочной пастилы.

– Нечестно!!! – закричал я. – Я тоже хочу проиграть пари и съесть такую шляпу! Почему мне так не повезло?!

Этой нехитрой шутки мы все смеялись минут пять.

– Все, хватит, – махнул рукой князь. Он разорвал свою шляпу на пять частей и роздал их мне, Ольге, Рону и Эдруму с Люсией. – Раз уж шляпа стала пастилой, то не имеет смысла ее есть мне, поскольку это не наказание, а скорее наоборот. А теперь, поскольку, как я понимаю, Энинг вполне здоров, прошу вас всех в общий зал. И еще необходимо организовать праздник по случаю восшествия на престол законного короля и гибели узурпатора Сверкающего. – Заметив наши удивленные взгляды, князь кивнул. – Именно гибели. Сверкающий должен умереть. А тот человек, что стоит перед нами, просто один из гостей, который только сегодня приехал.

– Князь прав, – кивнул Сверкающий. – Если станет известно, что я жив, то Эдрум с Люсией не смогут править спокойно. Я стану притягивать всех заговорщиков и недовольных, даже если не захочу играть никакой роли. Будет гораздо лучше, если меня все сочтут погибшим.

Я же подумал еще о том, что наверняка найдется множество идиотов, которые захотят убить Сверкающего, полагая, что оказывают этим услугу новому королю.

– Если все согласны, тогда вперед. – Князь первым покинул комнату.

Мы победили! Впереди у нас было еще множество трудностей, да и какая жизнь без них? Но сейчас все было хорошо и о плохом думать не хотелось. Проблемы лучше решать по мере их появления.

– Вперед! – Я схватил Ольгу за руку и потащил ее за собой. Следом со смехом бежал Рон.

Через месяц я покидал Артрерий. Вместе с Роном и Ольгой мы собирался отправиться в Европу. С нами решили поехать и Аркадий с Далилой. Сверкающего больше не было и на Острове делать было нечего. Князя здесь задерживали дела, так как начинался конгресс победителей. Вынужден был задержаться и Эльвинг, также обязанный присутствовать на конгрессе. Поскольку властители семи свободных королевств были не слишком довольны результатами войны, то они настаивали на созыве конгресса, где окончательно определиться судьба империи.

– Не стоит переживать, – говорил князь по этому поводу. – Мы сумеем отбить все их атаки. Тем более что и я и Отто Даерх, и Мервин поддержим законных властителей. Все-таки для торговли выгодно иметь одну сильную империю, чем сотню королевств, которые постоянно воюют между собой к тому же.

Я не сомневался в этом, и конгресс мне был совершенно не интересен. К тому же я стал довольно известен, и мне уже порядком осточертели многочисленные приглашения на частные праздники. Я не знал, куда сбежать от этого.

– Ты подожди, – смеялся Ратобор. – Угланд решил написать книгу, о тебе и о Сверкающим. А я решил финансировать его. Так что в скором времени о тебе узнает еще больше народа.

Именно тогда я понял: надо делать ноги, в покое меня не оставят. Ольга меня поддержала. И вот сейчас мы наконец покидали столицу империи. Нас провожал сам князь, Эдрум и Люсия. Уезжал еще и Сверкающий. Правда, ехал он не с нами. Сверкающий решил стать странствующим рыцарем, чтобы искупить свои грехи, и это занятие он счел самым подходящим. Я не сомневался, что в скором времени мы еще услышим о нем. Он действительно страстно желал искупить все то зло, что причинял людям.

– Энинг, какие у тебя планы? – поинтересовался князь.

– Хотите что-то предложить? – рассмеялся я. – На самом деле я хочу вернуться на остров моего учителя. Если я что и понял за время путешествия, так это то, что я еще очень мало знаю. Да и как воину мне еще учиться и учиться.

– И мне стоит научиться сражаться, – вдруг заговорила Ольга. – Как ты думаешь, твой Деррон будет не против учить меня? Если уж нам с тобой придется быть вместе очень долго, то это не помешает.

– Хороший вопрос, – рассмеялся я. – Действительно, любопытно услышать мнение Деррона, что он скажет на это?

– Думаю, – усмехнулся Аркадий, – что он скажет, что это будет довольно любопытный опыт. И крайне интересный. – Я понял, что он повторил слова самого Деррона. – Но Энинг прав. Как маг я тоже еще очень мало знаю. Если я и справился с магией Сверкающего, – он поклонился тому, – то только благодаря своим знаниям из другого мира. Но этого все же недостаточно, чтобы считаться настоящим магом. Предстоит еще много занятий. Далила же согласилась мне помочь.

Я усмехнулся. Как же, помочь. Просто вы боитесь расстаться друг с другом.

– Энинг, может все-таки останешься? – спросил Эдрум. – Ты только скажи, что ты хочешь. Нам с Люсией так будет не хватать здесь настоящего друга.

– Эдрум, у вас есть друг. Фрегор позаботится о вас.

– Это-то верно, но ты… ты ведь мой ровесник, к тому же уже такая знаменитость.

– Не расстраивайтесь, ваше высочество. Скоро вы получите ему замену, – неожиданно усмехнулся Ратобор. – Я получил сведения, что на Остров собирается прибыть его младший партнер Вильен Нарнах.

– Зачем? – изумился я. – Впрочем, догадываюсь. Опять решил погреть руки. Он как будто носом прибыль чувствует. Но почему он мне ничего не сказал?

– По какой-то причине он решил, что ты это не одобришь, – рассмеялся князь.

– Ну еще бы я одобрил! Ваше высочество, – обратился я к Эдруму. – Будьте с этим человеком предельно осторожны и не поддавайтесь на его сладкие речи. Это самый опасный и хитрый человек, какого я только знаю.

– Он что, рыцарь? – ошарашено спросил Эдрум.

– Хуже, – мрачно буркнул я. – Он купец.

– Энинг, мне казалось, что вы с ним партнеры? – серьезно спросил князь, хотя в глазах его плясали веселые искры.

– Вот именно. Он тут ограбит всех, а шишки на меня посыплются.

– Постараюсь сделать так, чтобы ему не удалось нас обмануть, – заметил Эдрум под общий смех.

– Ладно, пора прощаться. – Я вскочил в седло. – Чем дольше мы стоим, тем меньше мне хочется уезжать.

Князь подошел к дочери и обнял ее. Я заметил на глазах Ольги слезы. Чтобы не мешать им, я отъехал чуть дальше.

– Ты сейчас сразу на остров к Мастеру? – спросил Витька.

– Конечно, нет. Надо заехать к Мервину будет. Потом необходимо повидаться с родителями. Еще я Ольге обещал, что мы заедем в Китеж. Так что попутешествовать придется. Это Аркадий с Далилой отправляются сразу к Мастеру.

– Ну что ж, удачи тебе. – Витька крепко пожал мне руку.

Вскоре мы все шестеро уже ехали к побережью, снабженные бумагами от командования союзников, по которым каждый капитан должен оказать нам любую помощь. Военное положение еще не отменили, и союзные эскадры продолжали блокировать порты.

– Ну вот и все, – вздохнул Аркадий. Потом лукаво посмотрел на меня. – Энинг, только честно, что ты собираешься делать потом? Только не говори про остров и Мастера. Я сомневаюсь, что ты там долго задержишься.

– Не долго. Я думаю, не больше, чем на год или на два. Потом я хочу поступить в университет.

– Что? – подобное заявление ошарашило всех.

– Энинг, что с тобой? – Ольга подъехала ко мне и прикоснулась ко лбу. – Ты не заболел часом?

– Да прекратите свои шутки! Я вполне серьезен.

– А разве не ты говорил, что Мастер лучше всяких университетов? – поинтересовался Рон.

– Говорил, но это касается академических знаний. Здесь действительно лучшего учителя пожелать невозможно. Но я, несмотря на то, что нахожусь в этом мире очень давно, все еще плохо в нем ориентируюсь. В университет же я хочу поступить не как студент, а просто слугой, чтобы иметь возможность жить жизнью обычных людей. Быть не Энингом Соколом, рыцарем Ордена, бароном Веербаха, а простым человеком. Студенты же люди молодые, и мне легче их понять. Мне просто необходимо это, чтобы лучше ориентироваться здесь.

– Ну ты даешь! Прямо целую программу разработал, – восхитился Аркадий.

– Верно. Но мне еще просто необходимо на время исчезнуть. Все-таки я стал знаменит, и это меня сильно тревожит. Надеюсь, после того как я ненадолго исчезну, страсти немного улягутся.

– Энинг, – расхохоталась Далила. – Ты наивный ребенок, но именно этим ты мне и нравишься. Неужели ты в самом деле веришь в это? Да в скором времени все дети будут играть в героя Энинга Сокола и злодея Сверкающего. А уж после книги Угланда…

– Ну вот и я на что-то сгодился, – усмехнулся Сверкающий. Хотя он уже и не Сверкающий, я по привычке называл его этим именем. – Чрезвычайно лестно служить злодеем при таком герое.

– Да ну вас, – буркнул я. Впрочем, я понимал, что обижаться на шутки друзей глупо.

– Не обижайся, Егор. Мы же шутим. – Ольга улыбнулась.

– Да разве на вас можно обижаться?! Эх, хо-хо!!! – Я гикнул и помчался вперед, хлопнув Аркадия по плечу. – Тебе водить.

Аркадий ошарашенно уставился мне вслед. И тут заметил, что остальные со смехом удирают от него.

– Ну дети! Чистые дети!!! – воскликнул он. – Ну Егор, Ольга или Рон ладно, но ведь Сверкающий все-таки бывший правитель империи, а Далила? – Потом плюнул, рассмеялся и, дав шпоры коню, помчался следом за нами. – Догоню!!! – закричал он, бросаясь за Далилой. Ну конечно, кто бы сомневался. Впрочем, я тоже погнался бы за Ольгой. Но тут Аркадий резко повернул коня и оказался рядом со мной. – Ну что, хитрец, теперь тебе водить?

Я засмеялся. На душе было радостно и хорошо. И хорошо, когда рядом друзья, с которыми можно повеселиться и на которых всегда можно положиться. Во всем.

Апрель – август 2000 г.

Примечания

1

Слова песни «Дружба, нас веди» В. Лебедева. Из кинофильма «Макар-Следопыт».

Content

Сергей Садов
Рыцарь Ордена: Наследник Ордена. Рыцарь двух миров. Клинки у трона (сборник)

Наследник Ордена

От автора

Часть 1. Ключ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Часть 2. Воин

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Часть 3. Путь домой

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Рыцарь двух миров

Часть 1. Поиски

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Часть 2. Дома

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Часть 3. Возвращение

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Клинки у трона

Часть 1. Приготовления

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Часть 2. Война

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Часть 3. Победы и поражения, поражения и победы

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Примечания