Рин Чупеко

Кузнец душ

Rin Chupeco

THE HEART FORGER

Copyright © 2018 by Rin Chupeco.

Originally published in the United States by Sourcebooks Fire, an imprint of Sourcebooks, Inc.

www. sourcebooks.com

© Дорохова С. Л., перевод на русский язык, 2018

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2018

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

***

«Захватывающее продолжение «Костяной ведьмы», которое отправляет читателей в опасное интригующее приключение».

Foreword Reviews

«Книга поражает. Взрывоопасная и восхитительно романтичная. Серия имеет огромный потенциал и готова стать феноменальным явлением в жанре фэнтези».

RT Book Reviews

***

Посвящается Момофуку Андо, создателю лапши быстрого приготовления, которая поддерживала меня на протяжении множества долгих ночей, пока я боролась со словами и неуверенностью в себе.

С уважением к своему президенту

Все эти трупы она водила за собой для антуража. По равнине, раскинувшись на многие мили вокруг, за ней волочилась длинная безобразная ткань из сморщенной плоти и костей. Те, у кого не было ступней и ног, для передвижения пользовались руками и локтями; у лишенных ртов и языков стон вырывался из самого горла. Подходили еще зеваки, хватались за растянувшийся шлейф, и уже вскоре я не мог понять, где кончается ее платье, а где начинаются они.

– Страх, – заметив на моем лице отвращение, весело пояснила она. – Увидев свою судьбу в этих разложившихся лицах, люди перестанут воевать.

Я не стал с ней спорить и окончательно сдался, когда солдаты, ослушавшись приказов своих командиров, разбегались, лишь бы не видеть этих ужасов.

С тех пор как мы вступили в Даанорис, она опустошала каждую могилу, что попадалась нам на пути, ни один надгробный камень не остался нетронутым. Покинув море Черепов, она только увеличила свою силу. Каждый воскрешенный ею дэв высасывал из нее столько жизни, что к последнему она сама едва не стала трупом. И все равно с относительной легкостью поднимала из могил этих жалких упырей.

Насколько я помнил, аша достигает своего предела, воскрешая пять или шесть мертвецов. Даже самые сильные Костяные ведьмы не могли выдержать более дюжины в лучшем случае. Я понимал, что бесконечная сила этой девушки крылась в ее сердце, черном как самая темная ночь, тогда как у обычной аши оно светилось серебром.

Такое неуважение к невинным умершим людям приводило меня в ужас, и я умолял ее не тревожить их покой. Но на мои мольбы она отвечала стихом.

– Мертвым не нужен покой, – говорила она, – только живые думают, что смерть дарует умиротворение.

Поднимать такую армию мертвецов было незачем, и она это знала. Одних дэвов было бы достаточно, чтобы уничтожить все королевства. Семь необычайно послушных чудовищ, один ужаснее другого, шествовали рядом со своей хозяйкой. В былые времена они славились своей жестокостью, могли без труда проглотить целые армии. И тем не менее за всю дорогу до Даанориса ни разу не обратили внимания на убегающих от них мужчин и женщин. Проявляя невиданное милосердие, создания просто двигались дальше.

Людской страх был мне понятен. Я столько ночей провел в окружении этих демонов и всякий раз, разбивая лагерь, гадал, увижу ли рассвет. Успокаивало лишь присутствие Искателя смерти, лорда Калена, не более живого, чем толпа трупов, следующих за его возлюбленной. Но у него, как и у меня, вздымалась и опадала грудь, на лице не было видно ни капли мертвенной бледности, а в проницательных карих глазах светилась жизнь, и только отсутствие дыхания говорило об обратном.

– Пусть они бегут, – однажды ночью тихо сказал он. – Со временем ты все поймешь.

– Поведайте мне ее замысел, – потребовал я у него. – Она обещала рассказать свою историю. Так зачем держать меня в неведении?

– Чтобы ты постепенно переборол свой страх, – ответил он и посмотрел на дэвов, резвящихся где-то в темноте со своей хозяйкой. – Привык к одному злу, прежде чем мы познакомим тебя с другим.

Его слова наполнили меня дурным предчувствием. Что же такого намеревалась сделать аша в столице Даанориса?

Я наблюдал за ними: некромантом и ее фамильяром. Замечал ее быстрые взгляды, брошенные тайком в его сторону, когда он, как ей казалось, не замечает этого.

– Я неприятен тебе? – не отводя глаз от костра, спросил он. – Я так сильно изменился?

– Нисколько, – тихо ответила она.

– Как ты смогла меня воскресить? Ведь серебряное сердце…

– Я не воскрешала. – Она опустила взгляд. Ее руки дрожали. – Меня… меня настолько переполняла Тьма. Я чувствовала себя такой могущественной, что могла остановить солнце. Так оно и произошло.

Тогда он опустился перед ней на колени и обхватил ее личико в форме сердца своими большими ладонями.

– Ты злишься на меня? – Впервые я увидел ее страх. – Обижен, что я вернула тебя в этот хаос?

– Я пообещал тебе с последним вздохом, поклялся своей кровью и твоим сердцем в моих руках вылезти из могилы и убить каждого, кто встанет между нами, – с этими словами он склонился к ней и впился губами в ее губы.

Она с жадностью приникла к нему в поцелуе, лаская руками его шею. Он крепче прижал ее к себе, будто этих объятий всегда будет мало. Я отвернулся.

На следующий день, когда мы двинулись дальше, на шее Костяной ведьмы красовались слабые отметины, а глаза ярко блестели. У Искателя смерти повреждений заметно не было, только устремленный на нее взгляд, который всякий раз наполнялся нежностью.

Вскоре перед нами предстала столица Даанориса, Сантянь. Я оценил ее высокие стены и укрепленные башни. Рассмотрел подрагивающие факелы размещенных в них гарнизонов солдат. Даже издали был виден их нарастающий – выше поднятых знамен – страх.

Фамильяр потянулся к девушке и обвил руками. Расслабившись, Темная аша прильнула к нему – она редко показывала свою ранимость.

– Даанорийцы так просто не сдадутся, Тия, – сказал лорд Кален.

– Это неважно. Их врата все равно падут. Сегодня передохнем здесь, а завтра начнем наступление. У них будет время увести женщин и детей, а также завершить все свои дела.

– Еще не поздно. Мы можем уйти – куда угодно. Они нас не найдут.

На миг я разглядел в ее глазах сильное желание поддаться искушению, которое вызвали его слова.

– Ты же знаешь, что они точно так же будут поступать со всеми Костяными ведьмами. Это никогда не закончится.

Искатель смерти наклонился к ней, их лбы соприкоснулись.

– Тогда мы будем сражаться.

Девушка обернулась к своей преданной свите мертвецов.

– Спасибо вам, – тихо произнесла она, как если бы рассказывала ребенку сказку на ночь. – А пока поспите.

Мертвые дружно вздохнули – этот пугающий звук сорвался с уст ближайшего упыря, ухватившегося за подол ее платья, и эхом пролетел до самого последнего покойника на много миль позади.

А после они все разом рухнули. Как вода просочились в землю, которая поглотила их без остатка. Орда из тысячи трупов обратилась в маленькую кучку. Дэвы разразились прощальным воем.

Аша опустилась у поваленного бревна, сгребая в кучу камни. Искатель смерти взмахнул рукой, и на месте груды камней вспыхнул огонь. Она жестом пригласила меня присесть рядом с ними, я повиновался.

– Ты должна рассказать мне, что было дальше, – попросил я, зная, что это далеко не конец истории.

– Да. – Она задумчиво смотрела на костер, языки пламени пробивались из-под камней. А потом как ни в чем не бывало произнесла: – Мне кажется, неприятности снова начались тогда, когда я попыталась воскресить короля из мертвых.

1

«Не такой уж он и жуткий, – убеждала я себя, глядя на искореженное разложившееся тело перед собой. – Я подчиню его себе. Сломлю его волю. Удивительно, что Микки в нем нашла».

Уже не первый раз я обманывала себя таким образом. Как и не первый раз поднимала короля Ванора из могилы. Мне казалось, что, повторяя эту мантру сотню раз, я смогу наконец поверить в эти слова.

Мертвый король отказывался смотреть на меня и глядел куда-то вдаль. Королевские усыпальницы строили так, чтобы внушать страх и благоговение тому, кто сюда спускается. Но я уже привыкла к спокойным каменным лицам, безмолвно взирающим на меня с высоты. Однако всякий раз затянувшееся молчание короля Ванора меня раздражало – и даже больше, чем мне хотелось бы.

– Один мудрый философ сказал, – раздался из темноты протяжный голос Фокса, – повторение одних и тех же действий в надежде получить другой результат – признак глупости.

– Я для чего тебя взяла?

– Ну, один мудрый философ сказал…

– Заткнись. – Брату даже не нужно было говорить, что мое предприятие безнадежно. Множество Темных аш, гораздо опытнее меня, предпринимали подобные попытки. Но я должна была сделать хоть что-то.

– Ты явно сегодня не в духе. Снова Кален отчитал на тренировке?

– Если тебе здесь не нравится, почему бы не пойти в город и не пофлиртовать с какими-нибудь дамами?

– Не в Ода… – Он осекся. – Тебя это не касается. Может, уже закончим?

Я снова повернулась к мертвецу.

– Где ты спрятал сердце Микаэлы?

Ответа не последовало. Исполинские статуи, охраняющие катакомбы, ответят быстрее, чем этот мерзкий король.

– Отвечай! Что ты сделал с ее сердцем? Где ты спрятал его? Почему ты так ее ненавидишь? – Головная боль усилилась. В ответ на злобу где-то в глубине моего сознания заметалась тень. Перед мысленным взором предстала зеленая мутная вода, а после видение исчезло.

Я сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. Боль ослабла, и, как только я взяла себя в руки, тень отступила.

– Зря теряем время. – Фокс сложил руки на груди. Казалось, мой брат находится в самом расцвете сил, хотя и был не живее королевского отпрыска перед нами.

На этом их сходство заканчивалось; телу Ванора, дабы сойти за человека, не помешало бы больше кожи и сухожилий. Но это уже я постаралась. Воскрешая его первые несколько раз, я действовала со всем почтением и изо всех сил стремилась сделать его тело таким, каким оно было при жизни.

Сейчас же наградила количеством мышц и плоти, достаточным лишь для того, чтобы шевелить челюстью.

– Он не будет говорить, Тия. Ты это знаешь, я это знаю, и он явно это знает.

– Я заставлю его говорить.

Много лет назад моя сестра-аша влюбилась в это жалкое подобие короля. В обмен на ее безоглядную преданность он забрал у нее сердце и спрятал так, что никто не может его найти.

С тех пор минуло более десяти лет, и теперь Микаэла умирает. Она больше не может вернуться в Кион. Ее здоровье ухудшилось настолько, что она вынуждена держаться как можно ближе к своему сердцу, погребенному где-то здесь в Одалии, в городе Нив. Быть Костяной ведьмой очень непросто; удивительно, как она вообще продержалась так долго.

Я схватила короля за то, что осталось от его плеч, и дернула на себя. От него разило смертью и упрямством.

– Отвечай! – Мой голос эхом отскочил от колонн. – Неужели ты ни капельки ее не любил? Или ты настолько мелочный, что позволишь ей страдать весь остаток жизни? Она умирает. Какую обиду ты затаил на нее, что так сильно ее ненавидишь?

– Тия.

Я замерла. Фокс тоже.

О своих еженедельных походах в королевские усыпальницы я никому не сообщала. Даже своей подруге Полер, которая, узнай обо всем, тут же надрала бы мне уши, а госпожа Пармина обрекла бы на пожизненную чистку туалетов. В мою тайну был посвящен только Фокс, который, несмотря на опасения, согласился держать ее при себе. И меньше всего мне хотелось, чтобы узнала Микаэла.

За последние несколько лет, с тех пор как сестра взяла меня под свою опеку, она стремительно постарела. В золотистых волосах прибавилось седины, а на лице появились морщинки. Спина немного ссутулилась, словно под тяжестью невидимой ноши. И куда бы она ни шла, везде опиралась на палку, не доверяя собственным ногам.

– Микаэла, – пролепетала я, – тебя же не должно быть здесь.

– То же самое я могу сказать о тебе, – ответила она, не сводя с короля Ванора взгляда, полного страдания. Тот с серьезным видом, без тени стыда или вины, взирал на нее, и во мне снова закипела злость. Сколько же раз моей сестре-аше приходилось воскрешать этого короля, только чтобы встретиться с его отказом открыть рот?

Я уже подняла палец, собираясь нарисовать руну, которая вернула бы Ванора обратно в царство мертвых, как Микаэла вскинула руку.

– Ванор, – тихо заговорила она, – давно не виделись.

Разложившийся труп ничего не ответил. Только изучал ее взглядом диким, голодным и злым, полностью подходящим этому бесстрастному лицу.

– Я прошу прощения за свою своенравную ученицу. Когда ее приняли в мой аша-ка, она уже отличалась упрямством и непокорством, и с тех пор мало что изменилось. Пожалуйста, покойся с миром. Тия, отпусти его.

Слова Микаэлы вонзились в мое сердце стальным ножом. Пролепетав извинения, я завершила заклинание, и обратившееся в прах тело короля Ванора рухнуло в открытый гроб. Все то время, пока его лицо осыпалось, он не сводил глаз с Микаэлы.

– Закрой крышку и верни камень на место, – приказала она. За ее спокойствием трепетала злость. – Даже скажи я королю Телемайну запечатать гроб, тебя это не остановит. Как ты вообще позволил ей это сделать, Фокс?

Брат пожал плечами, смущенно улыбаясь, как нашкодивший ученик:

– Я ее фамильяр. Таковы издержки моего существования.

– Быть фамильяром не дает тебе права быть идиотом! А ты? Зачем вздумала призывать мертвого короля посреди ночи?

– Я хотела помочь. – С Микаэлой мои оправдания звучали слабее, чем с Фоксом. – Подумала, раз уж теперь я умею управлять дэвами! Ты же сама говорила, что ни одна Темная аша такого раньше не делала! Вот почему… почему я…

Микаэла вздохнула.

– И отсюда ты сделала вывод, что чем-то отличаешься от предыдущих Темных аш? При наличии способностей, Тия, тебе не хватает мудрости. Нельзя подчинить себе умершего без его согласия. Разве не таков был мой первый урок, когда ты воскресила Фокса? Самонадеянность не красит тебя, сестра.

Сдерживая слезы, я потупила взгляд. Неужели я из одной самонадеянности хотела ее спасти? Темных аш и обладателей серебряных сердец, в отличие от Фокса, невозможно воскресить, и такая перспектива меня очень пугала.

– Прости. Я правда хотела помочь. Я чувствую себя такой беспомощной.

Она приблизилась ко мне, я почувствовала, как ее ладонь легла на мою голову и пригладила волосы.

– Чувство беспомощности иногда полезно. Оно учит нас тому, что некоторые события неизбежны, поэтому мы должны то недолгое время, отведенное нам, проводить с самыми дорогими людьми. Ты меня понимаешь, Тия?

– Да, – всхлипнула я.

– Тия, я еще не умерла. – Она пальцем приподняла мой подбородок. – И буду признательна, если и ты перестанешь так считать. Я так просто не сдамся, но мы должны найти другой способ.

– Мне очень жаль.

– Надеюсь, это действительно так. Но ты больше не станешь никого воскрешать в королевской усыпальнице, какими бы благородными твои намерения ни были. Обещай мне.

– Обещаю, – пробормотала я.

– То же самое касается и тебя, Фокс.

– Обещаю, миледи.

– Хорошо. А теперь помоги мне подняться по лестнице. Мои ноги уже не те, что были раньше.

Фокс наклонился и взял Микаэлу на руки.

– Так будет быстрее, – пояснил он. – Ты потратила уже достаточно сил, отчитывая нас.

Старая аша усмехнулась.

– Да, если подумать, это занятие всегда было утомительным. Может быть, вам стоит направить свою энергию в более полезное русло, чтобы я меньше уставала?

– Как ты узнала, что мы здесь? – спросила я.

– Я люблю прогуливаться по ночам. Решила вот заглянуть к Тие, а ее комната оказалась пуста. Поблизости чувствовалась пульсация рун, и я просто пошла к ее источнику.

– Я не хотела тебя тревожить.

Лестница вела обратно в сады одалийского дворца. Последние два месяца мы с Фоксом гостили у короля Телемайна, путешествовали по королевству и лечили больных. Многие жители, как и раньше, боялись и недолюбливали Костяных ведьм, но уже без прежней горячности. Ведь непросто таить злобу на того, кто вернул тебе здоровье.

По приглашению короля Микаэла могла сколько угодно жить в его замке, но с каждым днем все слабела. Я боялась, что этот дворец может стать для нее последним пристанищем.

– Поверь, Тия, у меня хватает и других поводов для тревог. Насколько мне известно, сейчас повторно рассматривают прошение Лика, да?

Сообщество аш отказало ему в просьбе присоединиться к ним, однако Полер вспомнила какой-то малоизвестный закон, позволяющий Искателям смерти тренироваться в квартале Ив до наступления пятнадцати лет – нынешнего возраста Лика.

Микаэла бросила поверх плеча Фокса последний взгляд на катакомбы и отвернулась.

«Она до сих пор его любит», – подумала я, и внутри вспыхнула ярость.

– Мне правда очень жаль, Микки.

Она улыбнулась.

– Как я уже сказала, надеюсь, это действительно так, Тия. А теперь отдыхай. Завтра у нас трудный день.

***

Я дождалась, пока шаги брата стихнут, и тайком выбралась из комнаты во второй раз. Попутно впустила внутрь своего разума притаившиеся тени. Они, укутав мое сознание, образовали внутренний барьер – многие месяцы он не позволял Фоксу узнавать о моих тайных мыслях и чувствах, подобных сладкому вину, которым не хочешь ни с кем делиться. Я просто не могла. Пока что.

В конюшне меня ждал Вождь. Одинокая женщина на лошади не вызвала никаких подозрений, так что мы спокойно выехали из города и скрылись из виду в роще. Там я спешилась, приказала коню ждать моего возвращения и двинулась в глубь леса, в сторону полянки, служившей местом нашей встречи.

Я снова мысленно потянулась к надвигающейся тьме. Шрам на правом бедре горел и в ночной прохладе казался обжигающим, но боли я при этом не чувствовала.

Несмотря на свои размеры, существо умудрялось прятаться в тени. Словно из ниоткуда оно возникло рядом со мной там, где еще секунду назад никого не было. На меня уставились три пары прищуренных глаз, подрагивали раздвоенные языки. Оно расправило крылья, и меня накрыло темнотой, приятной и успокаивающей.

«Хозяйка?» Его голос не был похож на голоса в человеческом представлении. Наша связь дарила понимание, простирающееся за пределы языка.

Я протянула к нему руку. Его чешуйчатая шкура на ощупь напоминала грубую кору и шероховатую наждачную бумагу.

«Поиграем?» Пока я забиралась чудовищу на спину, оно стояло неподвижно.

«Да».

В мгновение ока мы взмыли высоко в небо и уже парили над лугами и зелеными полями. «Поверни», – подумала я, проверяя границы своего контроля, которые сформировались за последние несколько месяцев. Ази повиновался и выгнул крылья в сторону горизонта. Я рассмеялась – мой радостный, полный свободы смех подхватил ветер, – и одна из голов с урачанием ткнулась мне в щеку.

«Нет, это не эгоизм, – говорила я себе, – а ответственность». Микаэла лишь отчасти права: я своевольна и самоуверенна, но совсем не похожа на остальных Темных аш. Ни одна из них не сумела укротить ази. И пока в ночной тишине я летала на дэве, он не разорял города.

И все же я понимала, что встречи со своим спутником мне следует держать в тайне. Потому что по сравнению с воскрешенным королем дэв-фамильяр был гораздо большим злом. «Я должна его подчинить», – подумала я и тем самым предопределила свою судьбу.

– Что мы делаем в Даанорисе? – снова спросил я, когда она замолчала. – Почему ты мне не говоришь?

– Потому что ты, Бард, нужен мне не только как слушатель, но и как свидетель. Если я поведаю тебе все свои замыслы, ты не сможешь оставаться беспристрастным.

– Ты призвала меня. Я иду за тобой. Мое мнение мало что изменит.

– Ты славишься своей справедливостью, Бард. Я доверяю твоей мудрости и своему благоразумию. И здесь в Сантяне я хочу тебя кое с кем познакомить.

– С кем?

– Его называют Кузнецом душ. – Она одарила меня озорной улыбкой. – Мне с трудом верится, что ты с огромной радостью встанешь на мою сторону после той нескончаемой череды трупов, которые я призвала по пути сюда. Или после того, как я сообщила тебе о своем намерении захватить Даанорис. Не так-то просто скрыть отвращение. Для чего я пришла сюда? Да просто потому, что могу. Такая причина не приходила тебе в голову?

– Тия, – одернул ее Кален, в его тихом голосе послышались веселые нотки.

Девушка рассмеялась.

– Хорошо, я продолжу свой рассказ, пока у нас есть такая возможность.

На деревья наползали тени, в лесу медленно растворялись дэвы, ступавшие бесшумно, несмотря на свои размеры. Ни единого звука: ни щебета птиц, ни гомона белок. Был слышен только шелест листьев на ветру, потрескивание костра и голос аши.

2

– Ты уже целовалась с мальчиком? – поинтересовался советник Людвиг, отчего я чуть не подавилась чаем.

Мы сидели в нивианской чайхане «Заколдованный дуб» – в одной из редких чайных Одалии, куда допускались аши. Она сильно отличалась от изысканных чайных Киона, но нравилась мне своим неформальным подходом. Фокс отправился на тренировку с одалийскими солдатами, а я, посетив за сегодняшний день несколько приемов, решила провести свое свободное время с советником – по праву истинным главой Истеры. Я ожидала услышать от него очередной урок истории или острую критику в отношении нынешней политики. Но точно не это.

– А почему, позвольте спросить, – выговорила я, после того как вытерла со стола пролитый чай и откашлялась, – вас это так волнует?

Советник Людвиг усмехнулся, из-за чего показался моложе своих семидесяти с лишним лет.

– А разве я не могу узнать, как обстоят дела у моей лучшей ученицы? Даже у более молодых аш в романтических отношениях опыта больше, чем у тебя, при этом для Киона они сделали гораздо меньше. Я сам раз или два во времена своей молодости целовался с хорошенькими ашами.

– Мне… мне некогда об этом думать.

– Чепуха. – Советник отщипнул кусочек хлеба из танура. – Необходимо соблюдать баланс. Ты еще очень молода, моя дорогая, но тебе грозит переутомление, если ты будешь все время зависеть от госпожи своего аша-ка. Наслаждайся юностью. И не позволяй этим грымзам вроде Пармины убеждать тебя в обратном. Кроме того, – добавил он, задумчиво пережевывая хлеб, – у меня есть замечательный племянник. Он всего на пару лет старше тебя…

Я застонала.

– Спасибо, советник, но мне с головой хватает и других отношений, чтобы к ним добавлять еще новые.

– Так, значит, у вас с принцем наметился прогресс?

– Вовсе нет! – Мои щеки сделались пунцовыми. – Он же принц! А я просто… я…

Костяная ведьма. Которую боялись и ненавидели везде, кроме Киона. Но и там к нам в первую очередь относились как к развлечению, а уж потом как к людям.

Советник только кивнул. В мире политики он существовал дольше, чем я жила на свете, а потому знал истинное положение вещей.

– Но тебя влечет к принцу Кансу.

– Ну, он добрый. И единственный, помимо брата и Микаэлы, кого не волнует, что я Костяная ведьма. Он заботится о своем народе. Действительно заботится, а не просто болтает, лишь бы успокоить своих подданных. Он искренне относится к тому, во что верит. И он очень… – В этом было непросто признаться. – У него очень приятное лицо. Не только лицо – все. То есть…

Старик усмехнулся.

– Я понимаю. Между прочим, браки между королевскими особами и ашами случались и раньше. Даже с Темными ашами. Так что это не редкость.

– Все равно. Ему и без того хватает хлопот – помогать своему отцу в управлении Одалией. – «К тому же в голове у меня живет ази, милорд, – добавила я про себя. – Всем известно, что дэвы – оружие Безликих, а я владею самым опасным из них. Не нужно сюда впутывать еще и принца». Тени в моей голове одобрительно зашевелились.

– А какие у тебя отношения с другими мальчиками при дворе? Например, с принцем Халадом?

Только советник Людвиг до сих пор называл брата Канса принцем, несмотря на то что способности Кузнеца душ лишили его притязаний на королевский трон. За последний год, как я окончательно стала ашей, мы с Халадом очень сблизились, и ни одна аша не удостаивалась его уникального дара – получать из их воспоминаний новые стеклянные сердца.

– Замечательные, – ответила я, – только Халад все время занят работой больше меня.

– А что насчет Калена?

Я уставилась на советника, а потом рассмеялась.

– Кален? Да он до сих пор меня ненавидит.

– Ненависть – сильное слово, Тия.

– Но это так. Он при любой возможности игнорирует меня, а когда это невозможно, разговаривает со мной таким снисходительным, безразлично-агрессивным тоном, что просто выводит меня из себя. Послушать его, так я вообще ни на что не годна. Дай ему волю, он разлучит меня с принцем Кансом, а потом ждет, что я стану безропотно выполнять все его требования.

– А ты не могла чем-то вызвать его неприязнь?

– Ну, я точно не пыталась скрывать своего недовольства, – угрюмо призналась я. – И иногда могла пренебрегать его приказами, когда он вел себя как полнейший дурак.

Я замолчала. Советник Людвиг с веселым выражением лица смотрел куда-то позади меня. Сделала глубокий вдох.

– Полагаю, он сейчас у меня за спиной.

– Надо же, угадала с первой попытки. – Кален стоял, прислонившись к двери и сложив руки на груди. Как подобает Искателю смерти, он был одет во все черное, будто этот цвет придавал ему внушительности. На шее сверкало серебром стеклянное сердце. Он коротко, в знак уважения, кивнул истеранскому государственному деятелю.

– Лорд Людвиг, рад снова вас видеть.

– Взаимно, Кален.

– Как поживает король Рендорвик?

– Как и всегда, не слушает моих советов. А как там принц и его отец?

– Хорошо. Передавайте мое почтение его высочеству. – Кален обернулся ко мне. – Тебя хочет видеть Канс, – коротко бросил он и ушел.

– Советую тебе все же не злить его, – произнес советник Людвиг, когда я осторожно, стараясь не запутаться в подоле платья, поднялась. – В конце концов, Кален – ближайший соратник принца Канса. Возможно, если ты откроешься ему, он все-таки сменит гнев на милость.

Вздохнув, я склонилась к советнику, чтобы обнять, и быстро поцеловала его в щеку.

– Учитывая, что причина его недовольства кроется во мне, это маловероятно.

***

– Подожди! – пытаясь догнать, окликнула я Калена, шагающего к замку, чем привлекла несколько любопытных взглядов прохожих. – Прости за все, что я сказала, но в этом не только моя вина. С тех пор как мы познакомились, ты постоянно резок со мной.

– Я не обязан перед тобой оправдываться, – сухо сказал он.

– Я думала, мы пришли к некоторому взаимопониманию. – Что было правдой. Несколько недель после битвы с ази на озере Стрипник он был почти дружелюбен со мной, после чего эта временная доброжелательность испарилась, и парень снова принялся критиковать, как я дерусь, что делаю и говорю.

– Ты неправильно думала.

Я сердито посмотрела на него:

– Ладно, выкладывай.

– Выкладывать что?

– Ты же слышал, как я назвала все качества, которые мне в тебе не нравятся. Не очень благородно с моей стороны, знаю. Теперь твоя очередь. Назови все, что тебе не нравится во мне.

– Сейчас не самое подходящее время и место…

– Будь все в этой жизни по-твоему, эти подходящие время и место никогда бы не нашлись, потому что ты такой же непробиваемый и непреклонный, как Стена Митры. Видишь? Делиться своими чувствами не сложно. Ну же, выскажись. Назови мне всего три пункта…

Он стал закипать, но наживку заглотил.

– Ты самоуверенная. Потому все время попадаешь в неприятности. И безответственная. Поскольку не думаешь о последствиях своих поступков и ждешь, что тебе кто-то поможет – как правило, твой брат. И у тебя есть раздражающая привычка морщить нос, когда говорят то, что тебе неприятно слышать, отчего ты выглядишь еще смешнее.

Я тут же вскинула ладонь к переносице и с ужасом осознала, что именно так и делаю.

– Ладно, ты уже сказал…

– Ты никогда не слушаешь. Никого. Не следуешь ничьим советам, особенно на тренировках с мечом. Всегда думаешь, будто все обернется к лучшему, хотя то, что этого не происходит, не мешает тебе снова и снова совершать одну и ту же ошибку…

– Я сказала три пункта, грубиян!

Он замолчал. На миг мне показалось, что сейчас он улыбнется. В его стеклянном сердце промелькнул целый спектр цветов: былой гнев немного утих, и на смену ему пришло изумление, неохотное одобрение – и что-то еще. Но стоило ему заметить, куда устремлен мой взгляд, как его кулон снова вернулся к безупречному серебристому сиянию.

– И ты все так же представляешь опасность для Канса, – тихо добавил он. – Ты с такой же легкостью можешь натравить на него дэва, как и сама убить его.

– Но я же этого не сделала.

– Это не имеет значения. Я повидал Темных аш больше твоего, и все они рано или поздно выгорали. Однажды Микаэле пришлось убить свою подругу, Костяную ведьму, потому что та слишком погрязла во Тьме. Возможно, ты и не переступаешь черту, но, безусловно, получаешь удовольствие от магии – а это еще хуже. – Я не могла понять выражение его лица – уж лучше бы он злился. – Моя задача – защищать принца Канса. Я тренирую тебя исключительно по его просьбе и против своей воли. Я тебе не друг. И никогда не стану относиться иначе.

Так вот оно что. Для Калена долг королю и принцу всегда будет превыше всего. От этого мне легче не стало.

– Ладно. Прости, что сорвалась. Как ты правильно заметил, я не думаю о последствиях. Хочешь – верь, хочешь – нет, но я не желаю принцу зла. Если мы не можем быть друзьями, то, может, хотя бы останемся воспитанными людьми?

Его плечи заметно расслабились.

– Если ты этого хочешь.

Совсем не этого я хотела, но стиснула зубы и проглотила рвущуюся наружу колкость.

– Прекрасно.

– Вот и славно. А теперь пошли. Нас ждет Канс.

Я молча поплелась за ним. Его слова больно жалили, но не мне его судить. Мои слова были не более приятны.

Когда мы вошли в комнату, принц Канс был всецело поглощен бумагами. Рядом с ним сидели мои сестры-аши Полер и Зоя. С нашим появлением все трое подняли головы. И хотя принц выглядел усталым, его лицо просияло. Я торопливо убрала за ухо несколько выбившихся прядок, мое настроение мгновенно улучшилось. Увидеть Полер при деле для меня не было неожиданностью, в отличие от Зои, которая всячески избегала любой грязной работы.

– Я просил Калена не беспокоить тебя в случае, если ты занята, – извинился принц Канс.

– Да, он очень ясно дал мне это понять. – Я бросила злобный взгляд на Искателя смерти, но тот совершенно не чувствовал угрызений совести.

– Как тебе, должно быть, известно, мы получили доклад о дэве, замеченном на этой неделе у границ Одалии, – начал он, не сводя с меня горящих зеленых глаз. Я ошиблась – слово «приятное» совершенно не отражало красоты его лица.

– Да, аэшма, – подтвердила я.

– В конце концов, мы выследили его у Королевского леса. Мой отец позволил тебе заняться им.

– Я сейчас же займусь этим.

– Не подумай, что я недооцениваю твои способности или умения любой другой аши, но я готов привести армию. Может, еще катапульты. Какие-то оборонительные сооружения. Это небезопасно.

– Ваше выс…

– Канс.

– Канс. – Мне было приятно его беспокойство – обо мне? – но я не могла не заметить бледность на его лице. – Мы справимся. Я уже и раньше делала это. А вам лучше отдохнуть. Уверена, леди Зоя и леди Полер обо всем позаботятся.

– Только леди Зоя в этом не уверена, – чирикнула Зоя, но быстро замолчала под строгим взглядом Полер.

Принц Канс печально улыбнулся:

– Так заметно? У меня проблемы со сном. Леди Альтисия даже давала мне травяную настойку от бессонницы.

– Тогда вам тем более не стоит перетруждаться, – заверила я его.

Он покачал головой.

– Я сейчас разрабатываю новую форму налогообложения, которая позволит снизить земельный налог и исключит необходимость в посредниках. Чем быстрее мы внесем эти изменения в закон, тем лучше будет для Одалии.

– А разве этим должен заниматься не министр финансов?

– Министр финансов хорош в своем деле, но проблема отчасти заключается и в нем самом. Большинство чиновников специально идут на уступки и освобождают дворян от налогов в попытке заслужить их расположение. Из-за подобных изменений на бедняков ложится еще большее налоговое бремя. Я убедил отца в том, что нам следует создать основу для искоренения такого протекционизма. С помощью моего плана мы сможем помочь жителям и при этом пополнить казну меньше чем за два года. Полер и Зоя прорабатывают его вместе со мной.

Канс был идеален – умный, милосердный, чуткий. Как он может не понравиться? Я искоса поглядела на Калена. Тот с самого начала нашего визита не проронил ни слова и стоял возле двери, словно статуя, готовая проснуться при малейших признаках опасности.

– План и правда хорош, – с улыбкой заметила Полер, которая сама выглядела усталой. – Наш юный принц – гений в цифрах. Но Тия права, Канс. На сегодня хватит работы.

Принц состроил страдальческое лицо, но кивнул и отошел собирать бумаги. Вспомнив о словах Калена, я шагнула к Полер.

– Когда-то Микаэла убила Темную ашу, – нетерпеливо прошептала я, не желая, чтобы нас услышали остальные. Однажды она упоминала об этом, когда впервые взяла меня на пробуждение дэва.

Полер выгнула бровь.

– И что с того?

– Я хочу больше узнать о случившемся.

Аша фыркнула:

– Иллара, одна из подопечных Микаэлы, была хорошей девушкой, но на свою беду слишком честолюбивой. Ей не терпелось познать Тьму, однако она не понимала, что та может ее уничтожить. Она настолько жаждала этой Тьмы, что не видела границ. Поймав дэва, она попыталась подчинить его, вместо того чтобы убить. И тот свел ее с ума – Иллара сама чуть не стала дэвом. У Микаэлы не было выбора. Когда получаешь то, чем обладают Безликие: от самого ужасного дэва до невинных на первый взгляд рун… тут не может быть компромиссов.

– О, – только и смогла выдохнуть я.

– Быть своевольным – не порок, Тия. В молодости Микаэла сама была очень вспыльчивой. Как и все мы. А почему ты сейчас об этом спрашиваешь?

– Просто интересно, Полер. – Потому что в моем сознании поселился ази. Означает ли это, что я призвала Тьмы больше, чем должна была? Стану ли я следующей убитой Костяной ведьмой, очередной Илларой?

Я чуть не проговорилась Полер. Я хотела рассказать ей свою тайну.

Но если скажу, меня тоже убьют?

Заметив в моем сердце вспыхивающие цветные разводы и ошибочно приняв их за незначительные волнения, Полер покачала головой.

– Тебе не о чем переживать.

– Что-то случилось? – к нам подошел принц Канс, на его лице застыл вопрос.

– Ничего, ваше в… Канс, – ответила я, решив увести разговор подальше от своих ужасных мыслей. – А какое отношение ко мне имеют вопросы налогообложения? У меня никогда не было опыта в разработке законов.

Принц моргнул.

– О. Нет. Я позвал тебя сюда совершенно по другому делу. Оно касается аэшма. Я планирую сопровождать тебя на охоте за ним.

– Ни за что! – воскликнули мы одновременно с Каленом.

Принц по-прежнему улыбался, но я заметила решительно вздернутый подбородок – точно такой же, как у его старшего брата и кузена.

– Боюсь, это не просьба. Правитель не только принимает законы. А если мои земли терроризирует какое-то чудовище, я не намерен прятаться за троном как последний трус. Отбываем завтра утром в семь, идет?

Нам ничего не оставалось, как согласиться. При всех достоинствах Канса их семейное упрямство всегда было сильнее.

– Сдавайтесь, – выкрикнула она. Для когтей заурви стены не представляли никакой преграды. Камень и гранит рассыпались, словно песок, и вооруженные мужчины с криками бросились врассыпную. Следующим взревел акван и обрушился на ворота своии огромными бивнями и туловищем. Он бил по ним, пока те с громким треском не разлетелись в щепки.

– Сдавайтесь, – выкрикнула она. Сверху ударил индра, сокрушая своими ужасными когтями деревянные опоры и столбы, и вскоре перед нами лежали бесполезные груды разломанных катапульт и орудий. Аэшма с шипением свернулся клубком и шипами протаранил последнюю стену. Звуки сражений перебивали вопли разбегающихся людей и стоны раненых.

– Сдавайтесь, – выкрикнула она в последний раз, и вперед вышел нангхаитья, выставив свои два лица на всеобщее обозрение. Дэв гордо стоял на месте, и ни один меч, ни одна пушка, ни пролитая смола не могли пробить его шкуру. В конце концов, даже самые храбрые солдаты вынуждены были отступить пред лицом этого кошмара.

Но именно ази представлял самую большую угрозу. С небес он поливал крыши потоками огня и пепла, и вот уже весь город полыхал большим костром. Непокорный рев чудовища обратился к облакам, предвещая скорую гибель оставшихся на земле. Однако на его призыв быстро откликнулся лорд Кален: он воздел руку, и обрушившаяся с небес вода стремительно погасила разразившийся пожар, не дав тому нанести еще больший урон.

Я прятался за саурва, единственного среди своих собратьев, кому было велено охранять меня. Существо безмятежно топталось на месте. Внешне саурва был похож на большую двадцатифутовую рептилию с чешуей ящерицы и выпученными желтыми глазами, лапы которого заканчивались острыми когтями. Как только к нам случайно залетала стрела или огненный шар, он поднимал свою ужасную лапу и ловил их в воздухе. Огонь практически не обжигал ее, а стрелы не причиняли вреда.

Я сжимал в руке зивар, который дала мне аша. Он не позволял мною управлять, но не защищал от физических ран. Лишенный какой-либо брони, я отчаянно цеплялся за него, как утопающий за бревно.

Уже спустя час все линии обороны города Сантянь были разбиты. По сигналу Тии чудовища тяжело повалили вперед и ступили через ворота на опустевшие улицы даанорийской столицы.

– Направляйтесь к дворцу, – скомандовала аша и добавила с нотками стали в голосе: – Больше никого не трогать.

Я тихонько заплакал. Мне были слышны стоны раненых, стенания тех, кто ищет своих любимых. Костяная ведьма стремилась избежать жертв, но…

– У меня не было выбора, – тихо произнесла аша, на ее осунувшемся лице застыла маска усталости. Через несколько секунд она еще раз словно заклинание повторила эти слова.

Перед нашим взором раскинулся даанорийский дворец, его изогнутые башни цвета слоновой кости светились все ярче с каждым шагом. На стенах замка выстроились солдаты, пылающие огнем наконечники их стрел смотрели на нас. Тяжелые, измазанные смолой катапульты позади них ждали сигнала.

Внезапно аша остановилась, ее лицо расплылось в улыбке.

– А вот и сам ханьцзянь[1], – весело прокричала она, ее голос разлетелся по округе. – Рада снова тебя видеть.

На вершине самой высокой стены показался мужчина в позолоченных доспехах. Дрожащим голосом он что-то ответил ей на даанорийском языке, на что она рассмеялась:

– Нам обоим известно, ханьцзянь, что ты владеешь всеобщим языком. Именно на нем ты говорил, когда предал своего императора.

Мужчина в страхе отступил назад. Повернулся к своим солдатам и резко отдал приказ. С его окриком в воздух полетели огненные стрелы. В ту же секунду катапульты выпустили залпы огня.

Саурва с невозмутимым видом закрыл меня от надвигающейся угрозы. Стрелы не причиняли ему никакого вреда, в отличие от объятых огнем булыжников. Его чешуйчатую шкуру охватило пламя.

Я испуганно дернулся назад, но аша схватила меня за руку раньше, чем я вышел из тени дэва.

– Не бойся и не двигайся, если хочешь выжить.

– Ты назвала его ханьцзянем. – Так в Даанорисе именовали предателей.

– Для предателей может быть только одно наказание. – Не обращая внимания на усиливающийся жар, она устроилась возле перепончатых лап саурва. Пламя на его шкуре уже начало угасать, не оставляя после себя ожогов. – Подождем, пока запас их стрел, смолы и камней иссякнет. Только так можно сохранить этим солдатам жизнь. – Она оглянулась на стену, где маячил мужчина в ярких доспехах. А после заговорила с внушающим страх странным запалом: – Однако этот мужчина – совсем другое дело. Пожалуй, я продолжу свою историю, Бард, пока мы ждем.

Я потрясенно уставился на ашу, которая спокойно рассказывала дальше, невзирая на бушующие вокруг нас огонь и страх.

3

Ни одна тренировка не подготовит тебя к бою с дэвом – это говорит та, кто встречалась с ними со всеми. Из всех чудищ аэшма самый пугающий. Его шипастое тело с невероятно острыми когтями – мечта любого оружейника. С ростом в две дюжины футов он все равно передвигается довольно быстро и скрывается от стрел солдат раньше, чем они успевают прицелиться.

Я возражала против сопровождения королевской армии и присутствия принца Канса. Воскрешение дэва – это не наблюдение за цветением вишни. Не королевский фестиваль, где требуется одобрение короля. Дэв – такое создание, которое не ведает различий между знатной особой и простолюдином. Даже наличие всех армий мира – а их столько и было – не увеличит шансы на спасение.

– Не стреляйте! – гаркнула я на солдат. – Не делайте резких движений и предоставьте Фоксу сражаться! – Как бы эти храбрецы ни настаивали на своем, но солдатские мечи и луки в бою с дэвом были не полезнее шелковых лент и платьев.

Аэшма с воем бросился вперед, Фокс увернулся от его атаки; его меч должен был скорее отвлекать, чем наносить смертельные удары. За год мой брат наловчился приманивать дэвов, а я – усмирять их.

Когда монстр снова атаковал, Фокс перепрыгнул через его огромную голову, шипы аэшма пролетели всего в нескольких дюймах от его тела. Приземлившись, он, поддразнивая монстра, щелкнул того по носу. В присутствии зрителей даже Фокс не мог удержаться от показушности.

Несмотря на вспыхнувшую за ушами нарастающую боль, я продолжала сражаться. Меня окружил вихрь ветра, засияла руна Связывания. Аэшма застыл на месте, когда его тело опутали нити моего заклинания.

– Умри, – прорычала я, и парализованное существо рухнуло наземь. Но дэв еще не был повергнут; чтобы его убить, требовались силы, а моя головная боль только мешала.

По армии солдат пронесся дружный вздох облегчения. Вперед вышел принц Канс с неестественно горящими глазами, двигался он при этом как-то странно.

В моей голове тут же зашевелились тени. Перед глазами вспыхнуло очередное видение: вода и сложенные за спиной крылья, я стремительно плыву в морских глубинах…

Пока я с трудом пыталась выбросить картинку из головы, существо, воспользовавшись моим кратким замешательством, приготовилось к последнему отчаянному рывку. Кален ринулся вперед, чтобы схватить принца Канса за одежду и оттащить назад, а в эту секунду его попытался прикрыть Фокс. Один из шипов аэшма пронзил грудь брата насквозь.

– Умри! – вновь закричала я. Мое заклинание устремилось к дэву и поразило его в самое сердце. Отвратительное чудовище опрокинулось назад, утащив Фокса за собой. Его покрытые шерстью короткие лапы невольно дернулись, после чего дэв содрогнулся и затих.

– Фокс! – Мне доводилось видеть его и с ранениями похуже, но ни одна сестра не выдержит вида проколотого насквозь брата.

Фокс приподнялся с тела неподвижного зверя. Слегка скривившись, уперся ногой в усеянную шипами тушу, дернулся назад и с чавкающим звуком высвободился.

От этого зрелища всех окружающих затошнило. Принц Канс, содрогнувшись, отвел взгляд, а Кален смотрел на него с мрачным обвинением.

– Я в порядке, – заявил Фокс. – От легкой сердечной боли еще никто не умирал.

– Вот болван, – процедила я, однако свободно вздохнула, заметив, что с ним действительно все хорошо. Я глубоко вонзила нож в поверженного аэшма, не обращая внимания на кровь и вонь, исходящую от его внутренностей. Подвигала клинком внутри, пока не услышала характерный стук лезвия, наткнувшегося на что-то тверже кости.

Погрузила в рану руку и извлекла на свет фиолетовый безоар. Труп аэшма тотчас же обратился в пыль. От него остался лишь ярко сверкающий на моей ладони камень. «Невероятно, – подумала я, – как внутри такого уродства может скрываться такая красота».

***

Когда мы вернулись во дворец, принца Канса вдруг охватила дрожь. Он потер лоб.

– Даже не знаю, леди Тия, что на меня нашло. Я глупо полагал, будто это безопасно. Я даже не осознавал, насколько близко к нему подобрался, пока ты не закричала.

– Не каждый день видишь убийство дэва, ваше высочество, – заметил Фокс. – Поддавшись волнению, можно совершать необдуманные поступки.

Принц слабо улыбнулся.

– Я бы не назвал «волнением» ранение двухфутовым шипом, Фокс.

– Если бы Темная аша с самого начала полностью подчинила себе аэшма, – донеслось колкое замечание от окна, где обустроился Кален, – этого «волнения» можно было бы избежать.

– Если бы стражник принца был более бдительным, – огрызнулась я, – мне бы не пришлось отвлекаться.

Только Кален открыл рот, как его опередил принц Канс:

– Кален, здесь нет ничьей вины, кроме моей. Я вел себя безрассудно. И если бы не твое хладнокровие, меня бы ждала печальная гибель. Из-за своего опрометчивого желания узнать, как работают аши, я поступил легкомысленно.

– Я могла бы вам сама обо всем поведать в безопасных стенах замка, ваше высочество, – сказала я. Кален фыркнул себе под нос, а Фокс у меня в голове усмехнулся. – Для этого не обязательно встречаться с дэвом самому!

– Слишком долго, Тия, я скрывался от реального положения дел в своем королевстве. Я не могу все время полагаться на книги и наставления советников о том, как нужно править. Как я могу принимать мудрые решения, не имея собственного опыта?

– Обычные люди не сталкиваются с дэвами каждый день, ваше высочество.

– В отличие от Темной аши, не так ли? Леди Микаэла по-прежнему восстанавливает силы, так что вся ответственность ложится на твои плечи. Мне хотелось увидеть тебя в бою, понять, как я могу облегчить твою ношу. Но, похоже, только усугубил ее.

Я почувствовала, как у меня запылали кончики ушей, и взмолилась, чтобы щеки не последовали их примеру.

– Любая данная вами ноша будет мне по силам. Безопасность вашего высочества превыше всего.

– Все равно от всех опасностей меня не уберечь, Тия. Но я очень постараюсь в следующий раз быть осторожнее.

– В следующий раз? – переспросила я.

А Кален вспылил:

– Следующего раза не будет, Канс!

– Ты больше не можешь указывать мне, что делать, Кален, – ответил принц. – Я должен знать, что творится в моем королевстве и за его пределами. Вообще-то, Тия, я надеялся сопровождать тебя, когда ты будешь возвращаться в Кион.

– Правда? – Мое настроение мгновенно улучшилось. Сердитый взгляд Калена был красноречивее всяких слов.

– Думаю, мы как раз доберемся к предстоящему дараши оюн. Я слышал, что в этом году главные роли снова исполняют Зоя и Шади. Ты отбываешь в Анкио после церемонии руны Сердца, которую проведет леди Микаэла?

– Примерно через неделю после нее, ваше высочество.

– Халад тоже придет. Я предложил ему комнату во дворце, но отец решил, что тому будет лучше поселиться в «Главе короля».

По лицу принца Канса пробежала тень, и я понимала отчего. Прошло уже немало времени, с тех пор как Халад стал учеником старого Кузнеца душ, но принц по-прежнему не мог избавиться от чувства вины, что унаследовал трон вместо него.

– Должно быть, старый кузнец настоял, – вмешался Фокс. – Он не слишком-то жалует короля, как и большинство дворян Одалии.

– Мне кажется, дело не только в этом. Халад с отцом всегда были не в самых лучших отношениях.

– Именно так, – согласился король Телемайн, входя в комнату. Мне, как обычно, приходилось запрокидывать голову, чтобы смотреть на него; он был очень высок, но даже без своего исключительного роста производил внушительное впечатление. – Долгие годы он обвинял меня и всех аш в смерти вашей матери, хотя за время, проведенное с кузнецом, его гнев поостыл. Однако, приняв под своей крышей Кузнеца душ, будь то мой сын или нет, я спровоцирую еще большее недоверие и подозрение. Вдобавок уже к тому недовольству, которое вызывает проживание здесь Микаэлы.

– Он мой брат, а это все глупые предрассудки.

– Канс, я не желал серебряного сердца для Халада, но даже короли вынуждены соблюдать традиции. Мне самому хотелось бы обратного. Леди Тия, сэр Фокс, еще раз примите мою благодарность.

Мои руки утонули в огромных ладонях короля. Его сердце светилось признательностью, отчего я даже смутилась.

– Ничего особенного, ваше величество.

– Ничего особенного? Спасение моего сына и победа над ужасным чудовищем, свирепствующим в моем королевстве, для меня очень важны, леди Тия, и я сделаю все, что в моей власти, чтобы отплатить вам за оказанную услугу. – Король вдруг замолчал и нерешительно поинтересовался: – У Халада… все хорошо?

– Да. Он делает очень много полезного, ваше величество, и гордится этим.

– Это хорошо. Если бы… – Король вздохнул и устремил задумчивый взгляд куда-то вдаль.

Обычно безоары, добытые на территории королевства, передавались его правителю, но сейчас я никак не могла пошевелить рукой и достать камень. На помощь мне пришел Фокс: он вынул его из моего кармана и вручил королю.

Телемайн удивленно встряхнул головой и воззрился на фиолетовый камень.

– Столько войн ведется – и все ради маленького камушка. Леди Тия, сэр Фокс, прошу простить нас. Нам с Кансом нужно обсудить некоторые вопросы по поводу его дня рождения.

– Отец, я же говорил, что не нужно устраивать никаких пышных торжеств.

– Ты мой сын и наследник. Разве это не повод для пышного торжества? – Король раскатисто засмеялся. – Кален, мне понадобится и твой совет.

Принц Канс поклонился нам и вышел из комнаты за своим отцом, следом за ними – Кален.

– Тия, ты в порядке? – спросил Фокс.

– У меня, по-моему, онемели пальцы.

В голосе Фокса послышались беспокойные нотки:

– Тебе больно? Аэшма ранил тебя?

Как бы мне хотелось, чтобы Фокс, пусть и будучи фамильяром, не мог улавливать с такой легкостью мои настроения.

– Ничего особенного, просто болит голова.

– В последнее время она часто у тебя болит.

– Я устала. Да и прошлой ночью мало спала. – Что было не так далеко от истины. – Отдохну, как только навестим Халада. Хочу узнать у него, как идет работа над новым сердцем для Микаэлы.

– Если бы он продвинулся, то дал бы нам знать.

– Еще, – я откашлялась, – я тут думала, что подарить принцу Кансу на день рождения. У меня есть одна идея, хочу поделиться ей с Халадом.

Для того, кто больше не дышал, Фокс вздохнул как-то громко и раздраженно:

– Тия.

– Это всего лишь подарок! Я могу пойти и одна, если у тебя свои планы.

– Нет, я пойду с тобой. Но помяни мое слово, сестренка. Ложные надежды не принесут тебе ничего, кроме страданий.

Теперь, оглядываясь назад, я понимаю: уже тогда мне следовало поинтересоваться, откуда в нем столько горечи, словно его замечание основывалось на личном опыте, а не было простым советом.

***

– Много не потребуется, – сказал Халад. – Несколько счастливых мыслей и чуточку ностальгии. За много лет это самое легкое, что мне доводилось делать. Ты убила аэшма? – Он помолчал. – Отдала безоар от… королю?

Комната ученика Кузнеца душ в «Главе короля» до отказа была забита книгами, бумагами, стеклянными сосудами странной формы и рядами разноцветных мерцающих пузырьков. Интересно, сколько Халад заплатил хозяину постоялого двора, чтобы все это разместить здесь?

– Да.

– Он сказал, что собирается с ним делать?

– Нет. Но он спрашивал о тебе.

Лицо Халада исказилось в мрачной гримасе.

– Мне все равно. Фокс, я сейчас буду извлекать у Тии счастливое воспоминание, так что ты со своей стороны можешь почувствовать некое потягивание.

– Спасибо, что предупредил.

– Халад, как давно ты общался с отцом? – спросила я.

– Не так давно. – Халад провел пальцем по моему лбу – это движение он проделывал множество раз. Появилось знакомое покалывание, когда он принялся просматривать мои воспоминания.

– Не думал навестить его? – не унималась я.

– Тия.

– Прости.

– Тому, что мы больше не общаемся, есть веская причина. И хватит об этом. – Он отнял руку, и за его пальцами потянулись слабые голубые и желтые нити. В их разноцветном сиянии я различила воспоминания о том, как бегу по полю со своими братьями и сестрами, как юный Фокс переносит меня на спине через мелкий ручей. Даже когда Кузнец душ забирает у аши воспоминания, она ничего не забывает, но эта процедура по-прежнему вызывает странные ощущения. – Как там леди Микаэла?

– Лежит в постели, отдыхает. О ней заботится Полер.

– Если заботой можно считать то, что она силой заставляет Микаэлу лежать, – вмешался Фокс.

– И это говорит тот, кто сам частенько мною командует.

– В отличие от тебя, леди Микаэла слушается, когда надо.

– Дети, тише, – спокойно одернул нас Халад. Его ловкие ладони разминали небольшой кусок глины. С пальцев слетали вспышки, комок скручивался и вращался под воздействием магии, которой я никогда не видела. Он замешивал в глину нити воспоминаний до тех пор, пока вязкая смесь не впитала их окончательно и не затвердела. После чего получившийся комок со звоном раскололся на две половинки, и внутри оказался круглый кристалл, переливающийся синими, красными и желтыми цветами.

– Не знаю, как его назвать, – признался Халад, протягивая мне шар. – Я такое делаю впервые. Он поднимет ему настроение и подарит спокойствие в минуты усталости. Могу себе только представить, с чем ему приходится справляться каждый день. Уж по чему, а по этому я не скучаю. У правителя никогда не остается времени на себя.

– А вообще скучаешь? – поинтересовался Фокс.

Халад показал на заставленные пузырьками полки.

– Сегодня я добыл редкое воспоминание. Его владелец, старик, избежал повешения в Дрихте. В одной из тех коробок хранится стеклянное сердце для женщины, которая все время забывает события предыдущего дня. Забавно, я забираю воспоминание у мужчины, который не желает помнить, для женщины, которая готова все отдать, лишь бы не забывать. За последние две недели я помог большему числу людей, чем за три года в качестве наследного принца. Единственное, о чем я жалею, что возложил эти обязанности на Канса почти без предупреждения. Раньше в убийстве своей матери я обвинял отца – и Темных аш, буду честным. Но теперь, когда злость ушла, неприязнь к отцу все же осталась. Со многими его взглядами я не согласен и всегда, демонстрируя характер, выступал против него. А он во мне вместо сына все время видел наследника. Он поддерживал Канса задолго до того, как мое сердце стало серебристым.

Халад замолчал и нахмурился.

– Тия, в последнее время ты не чувствовала недомоганий?

– У нее бывали головные боли, – пожаловался Фокс.

– Просматривая твои воспоминания, я ощутил кое-что необычное.

– Необычное? – Халад, как и я, умел отлично читать по сердцам, поэтому я всеми силами пыталась сохранять спокойствие.

– Не знаю, как это описать. Словно то, что раньше не было частью тебя, вдруг ею стало. Аена до сих пор в Ниве?

– Она очень тщательно охраняется ашами. У нее нет надо мной власти, Халад, как и у меня – над ней.

Мои слова, похоже, его не убедили.

– Я только что сразилась с аэшма, Халад. Управление дэвом, даже на короткое время, не проходит бесследно.

– Тогда возьми выходной.

– Сам-то ты не следуешь своему совету.

Он улыбнулся.

– Кузнецам душ не приходится разбираться с дэвами. Хотя, как любит говорить учитель, в их компании, наверное, приятнее, чем с людьми, с которыми мы вынуждены иметь дело.

– Кстати, как он?

– Путешествует. – Халад, не способный тратить время зря, принялся складывать на столе пирамиду из камней. – В прошлом месяце был в Истере, сейчас в Даанорисе. Охотится за редкими воспоминаниями. А там как раз отмечаются несколько странных случаев сонной болезни. У всех заболевших стеклянные сердца становятся серыми. Он работает над лекарством. Говорит, что надежда есть. – Он посмотрел на меня, а после опустил взгляд на небольшой стеклянный сосуд. – Мы пока так и не сумели добыть оставшиеся ингредиенты для леди Микаэлы. Мне очень жаль.

– Не стоит. – Сердце Темной аши невозможно восстановить, но можно выковать новое. Однако отыскать нужные для Микаэлы компоненты не так-то просто: воспоминание о любви и жертвенности, о совершенном отвратительном поступке и о выживании при ужасных обстоятельствах. Халад пока добыл воспоминание о последнем событии – моем противостоянии с Аеной и ази.

– Учитель как-то рассказывал мне о короле Ваноре, – неуверенно начал Халад. – Он встречался с королем незадолго до того, как его убили. Учитель не любил одалийскую знать, однако к моему дяде относился хорошо. По словам учителя, он не такой плохой, как ты думаешь…

Я тут же закрыла обеими руками свое сердце и сердито посмотрела на него.

– Ты видел, что я воскрешала Ванора! – упрекнула я его.

Халад покраснел.

– Я не могу выбирать: что мне видеть, а что нет. И ты это знаешь. – Его рука дрогнула, и каменная пирамидка рассыпалась. – Прости.

– Тем не менее ты ошибаешься на его счет. Он настоящий подонок, я даже понимаю, почему его убили.

– Тия! – предупредил меня Фокс.

– Тебе известно, что я права. Зачем Ванору прятать сердце Микаэлы, если он любил ее?

Халад шумно выдохнул.

– Не знаю. Но учитель твердо уверен в невиновности Ванора. Он убежден.

– Не нужно чувствовать себя виноватым только потому, что вы с Ванором родственники. Нельзя отвечать за его поступки. Ты воспринимаешь все слишком близко к сердцу.

– Мой учитель много раз это говорил. Он прав, но мне это помогает лучше выковывать сердца. – Халаду вдруг захотелось сменить тему. Я не стала возражать. – Нам остается отыскать еще два воспоминания для нового сердца леди Микаэлы. Я рассмотрел два варианта, но ни один из них не обладает нужной мне силой.

– А как насчет отвратительного поступка, совершенного Безликим?

– Он может подойти. Известно, что они никогда не действуют вполсилы… – Он потрясенно замолчал. – Тия, ты же несерьезно!

– А почему нет? Она все равно заключена под стражу, да и не в том положении, чтобы нам отказывать.

– Тут я вынужден согласиться с Халадом, – заметил Фокс. – Аена, даже беспомощная, может быть очень изворотлива. Не втягивай Халада в войну, на которую он не подписывался.

Скрытые очками глаза Халада загорелись. Он потянул за белую, как у многих Кузнецов душ, прядь волос.

– Ты меня неправильно понял, сэр Фокс. Я не отказываюсь. Я не могу извлечь воспоминания у Безликой без ее согласия, зато могу отыскать в ее голове другие сведения.

– Меня окружают одни идиоты, – простонал Фокс.

– Стоит попробовать. – Халад помолчал, а после, бросив косой взгляд на мое сердце, добавил: – И советую не загонять себя ради Канса. Он бы этого не хотел. Порой он бывает немного… рассеянным. А теперь так еще чаще.

Неужели мои чувства настолько заметны всем, кроме самого принца?

«Именно, – раздался в моей голове голос Фокса. – Так оно и есть».

– С солдатами творится что-то странное, – сообщил Кален.

Действительно. Когда стрелы и горящая смола оказались неэффективны, солдаты повалили из даанорийского дворца. Их ждала верная смерть, однако они все равно с трудом шли вперед, словно каждый шаг приносил им страдания. Было видно, что они напуганы, от страха у них закатились глаза. Но даже через это сопротивление их тянуло к неминуемой гибели какой-то невидимой силой.

– Принуждение, и довольно слабенькое, – заметила Костяная ведьма. – Он неопытен и находится в отчаянии, ему едва удается контролировать свою армию.

Меня потрясли ее слова.

– Но ведь только Темные аши способны на такую магию.

– А еще Безликие. Скорее всего, у него есть камень-поисковик, настроенный на призыв магии. Но темная гниль приходит быстро. Раз он свободно использует принуждение, то его владелец уже обрек себя на смерть.

В эту минуту сверху спустился гигантский трехголовый ази, аша с легкостью забралась к нему на спину.

– Ты говоришь, что я держу тебя в неведении. Поэтому предлагаю тебе увидеть все своими глазами. Если не боишься, полетели со мной.

Но я боялся. Я боялся ее дракона так же сильно, как и того, кто управлял бедными солдатами против их воли. Однако после всех своих слов я не мог отказать.

Обливаясь потом, я вскарабкался на спину ази и вцепился в него до побелевших костяшек пальцев, когда чудовище взмыло вверх быстрее ветра. В считаные секунды дэв домчался до замка. Рядом со мной с невозмутимым видом, словно она едет за город, восседала аша.

Ханьцзяня мы обнаружили на самой высокой башне. Произошедшие в нем изменения напугали меня. Всего несколько часов назад он в золотых доспехах отдавал приказы. А теперь лежал иссохший, словно невиданное существо высосало из него всю жизнь и кровь, оставив корчиться на полу как изможденную обезьяну. Он сжимал в руках круглый черный камень и что-то невнятно бормотал. Его постепенно накрывала тень, разрезая воздух будто хлыстом. Сердце мужчины пульсировало серебром.

– Он погиб, – спокойно произнесла аша. – Какая жалость. Мне бы хотелось, чтобы перед смертью он находился в здравом уме.

При виде нас мужчина весь сжался.

– Ханьцзянь, твои хозяева обрекли тебя на смерть в тот самый миг, когда дали тебе этот камень. – Голос аши звучал холодно. – Вскоре темная гниль поглотит тебя без остатка. Отпусти солдат.

Мужчина взвыл от бессильной ярости, выкрикнул что-то невразумительное, а после резко взмахнул руками.

Тени вокруг камня сгустились. Конечности мужчины задеревенели и на наших глазах почернели. Лицо вытянулось, глаза чуть не вылезли из орбит. Он открыл рот, и я увидел вырастающие клыки.

Костяная ведьма не стала ждать. Все три головы ази ринулись вперед, и я, поддавшись трусости, закрыл глаза. Но, даже зажмурившись, я слышал рык чудовища и вопли обреченного мужчины, звуки разрываемой плоти и ломающихся костей. Когда все стихло, я с трудом подавил тошноту.

– Ты убила его, – прошептал я.

– Я спасла солдат. – Она стояла, сжимая в руках стеклянное сердце мужчины, и смотрела на его угасающий свет. Ее губы были изогнуты в мрачной удовлетворенной улыбке. – Все зависит от того, как посмотреть.

4

Гуманность короля Телемайна меня возмущала. В его сырых, но при этом чистых темницах ты, несмотря на пустоту, практически не чувствовал себя неуютно. Заключенная, которая не только сделала все, чтобы лишить меня разума, но и попыталась убить Фокса, явно не заслуживала такой роскоши.

Порядок наших действий был прост: я всегда входила одна. Даже Фокс не допускался внутрь и оставался стоять по другую сторону решетки, вынужденный прислушиваться к малейшим признакам опасности через нашу связь.

Уже не в первый раз я пожалела, что Безликая погребена в Одалии, а не в Кионе. Поскольку императрица Аликс не захотела с ней разбираться, Телемайн предложил заключить ее под стражу у себя в королевстве. И теперь меня беспокоила близость Аены к принцу Кансу. Если лидер Безликих сумела прикинуться служанкой в Доме Валерианы – в моем собственном аша-ка! – то на какую еще хитрость она могла пойти, даже находясь в заточении?

Я ненавидела ее. Безликие использовали дэвов и стремились уничтожить королевства, чтобы заполучить власть. Аена же действовала исключительно из личных побуждений. Каждое событие с самого первого моего появления в Кионе происходило по ее задумке. Происшествие в чайной «Падающий лист», где она спрятала камень-поисковик, усиливший мои способности, которые вышли из-под контроля. Ази, которым она завладела до меня, убил несколько аш на дараши оюн. Гибель множества преследовавших ее Искателей смерти и мой, чуть не ставший последним, бой у озера Стрипник. У меня были все причины убить ее, но я не могла этого сделать, отчего приходила в дикую ярость. А все потому, что нам нужно было узнать об остальных ее замыслах.

Все мои допросы последних нескольких месяцев увенчались успехом и помогли предотвратить многие трагедии: нападение последователей Усижа на истеранский дворец, попытку взорвать дипломатическую резиденцию в Кионе, покушение на жизнь короля Телемайна. И все же каждый раз меня не покидало ощущение – учитывая ее дурную славу и высокое положение среди Безликих, – что она умалчивает о чем-то более серьезном.

– Будь осторожна, – как обычно предупредил меня Фокс. Я кивнула, и за мной с громким лязгом закрылись тяжелые металлические двери.

– Здравствуй, Тия.

Аена была прикована к стене, цепи позволяли ей перемещаться всего на пять дюймов в каждую сторону. Я знала, потому что сама установила это ограничение. Такого расстояния было достаточно, чтобы достать до ведра, куда она справляла свои нужды, и до еды, которую ей просовывал в щель в стене дежурный Искатель смерти.

Я ощущала опоясывающую камеру сильную защиту от рун, которая блокировала любую магию и создавала странную зияющую пустоту, некое чувство незавершенности. Здесь она не могла пользоваться заклинаниями.

Единственное, что осталось от ее былого изящества, – черное стеклянное сердце на шее, которого нельзя было лишить никакой магии без ее согласия.

– Сколько времени уже прошло, дитя? Два месяца? Три?

– Ты знаешь, зачем я пришла.

– Цель твоих визитов никогда не меняется, – рассмеялась она. – И все равно ты не задаешь свой главный вопрос, на который с самого начала жаждешь услышать ответ.

– Мне это неинтересно.

– Очень жестоко так говорить, Тия. Неужели тебе настолько безразлична судьба Микаэлы, что ты с легкостью готова с ней расстаться?

– Не впутывай сюда Микаэлу.

– Мы обе знаем, что это невозможно. Только здоровье Микаэлы побуждает тебя безропотно брать на себя ее обязанности, хотя когда-то ты боялась занять ее место. И вот сейчас ты обрекаешь ее на раннюю смерть, отказываясь выслушать…

Ее слова вдруг перешли в испуганный визг. Аена отшатнулась к стене и начала биться в конвульсиях: голова моталась из стороны в сторону, все тело напряглось от боли. Через несколько секунд я отпустила. Она принялась жадно ловить ртом воздух. Доброте здесь не место.

– Я уже много раз повторяла тебе. Не смей в наших разговорах упоминать имя Микаэлы.

Аена слабо закашлялась и усмехнулась:

– А ты настойчивая. Из тебя получилась бы отличная союзница.

– Расскажи все, что мне нужно знать.

Губы Аены изогнулись в ухмылке.

– Интересно, что например? Может быть, тебе рассказать о странной болезни, поражающей дворян в северных королевствах? Что за этим, возможно, стоит Усиж? Или что Друж собирается посеять хаос в городах-государствах Ядоши? А может, тебе поведать о том, что ты всегда боялась спросить: можно ли спасти Микаэлу? Не старейшины ли мешают найти ее сердце? Или… – Аена подалась вперед, отразив мою атаку, словно та была для нее не более чем ведром воды, – есть ли способ вернуть мертвого к настоящей жизни, свободной от рун и связей? Что ты предпочтешь, Тия?

После ее слов повисла гробовая тишина. Я сжала кулаки, стараясь не поддаваться эмоциям. Так всегда и бывало. Если Принуждением я еще была способна физически воздействовать на нее, то заставить ее раскрыть тайны, каковыми она не желала делиться, не могла. Мешал странный барьер в ее сознании, который мне до сих пор не удалось сломать.

– Расскажи о Ядоши и той странной болезни.

Аена разочарованно вздохнула:

– Мы с Усижем не всегда сходимся во взглядах на то, как нужно руководить Безликими, но я стараюсь быть в курсе всех его передвижений, чтобы его замыслы не пересекались с моими. Мне известно, что он собирался отравить нескольких королевских особ – это первый шаг на пути к обретению сердца сумрака.

– Что еще за сердце сумрака?

– В последнее время оно было связано с тобой. А почему ты так им заинтересовалась?

Ничего не ответив, я просто ждала.

– Ладно, на этот раз я скажу. – Аена ухмыльнулась. – Оно – награда, которую мы все ищем, леди Тия. Тебя не удивил цвет моего сердца, когда я открылась тебе в ту роковую ночь?

– Когда мы поймали тебя в ту роковую ночь, – уточнила я.

– Как бы там ни было, черное сердце – это неизбежная судьба любой Костяной ведьмы вроде нас с тобой, Тия. Темные аши живут недолго. Но если такое все же происходит, их сердца начинают гнить.

В воздухе, наэлектризованном злобой, повисло напряжение. Она снова улыбнулась, излучая таинственность.

– Как скоро, Тия, твое сердце станет черным, как у меня? Через год? Месяц? День? Я была внутри твоей головы. Я знаю о поселившейся тени. А знают ли остальные? Знает ли твой брат? Видимо, нет, иначе бы тебе не предоставили столько свободы.

– Хватит! – Пальцам не терпелось сплести еще руны. Если бы я только могла захватить власть над ее сердцем, то выжала бы из него все до последней капли. Но ни одна аша не подвергнет такой пытке даже самого закоренелого преступника. Поэтому я усмирила свой гнев. Какой бы я ни была, но я – не она.

– Если ты не предоставишь мне информацию о Ядоши и упомянутой болезни, я уйду. Какое отношение эта болезнь имеет к черному сердцу? Что Друж собирается делать в городах-государствах?

– Друж – полный кретин, который прибегает к старым уловкам, а сам хвастает, что они новые. Его цель на этот раз – лорд Бессерли в своем доме, через два дня. А что касается королевской болезни… – Она снова улыбнулась, но теперь в уголках ее губ притаилась горечь. – Старый Кузнец душ и его ученик. Печально, что молодой парень лишился всех титулов ради служения капризному старику, у которого практически нет чувства юмора.

Я продолжала молчать.

– Они прославляют Парящий Клинок, первого кузнеца, и Танцующий Ветер, первую ашу. – Аена хохотнула. – Хотя те с самого начала обрекли нас. Когда Изогнутый Нож почти нашел ключ к бессмертию, они объединились и убили его. Принц спас бы нас всех – не было бы ни смертей, ни болезней. Но вы, доверчивые глупцы, поверили в ложь Танцующего Ветра, якобы она все это делает ради любви. Любви! Ха! Впрочем, все мы, милая Тия, по-своему больны – наши сердца обречены на смерть. Как бы мы ни воевали, как бы ни спорили, со временем все это не будет иметь значения. Богатства и слава – ничто, когда твое тело загнивает. Однако есть способ – или так, по крайней мере, говорят – обрести бессмертие. Но для этого требуются не такие банальные ингредиенты вроде счастливых или грустных воспоминаний. Здесь важно происхождение. Поэтому нам нужны воспоминания королевских особ. – Заметив мое замешательство, она усмехнулась. – Легенда гласит, что Пять Великих Героев, потомки Парящего Клинка и Танцующего Ветра, победили первого Великого Дэва, скитавшегося по земле. Но уничтожили его не до конца. Так Великий Дэв распался на семь меньших дэвов.

– Я не желаю сидеть тут и слушать детские сказки, Аена, – вспылила я.

– Это не просто вымысел, Тия. Безоар Великого Дэва дарует бессмертие. Ты наверняка не станешь собирать безоары, не уверовав при этом в существование такой возможности.

– Какое отношение это все имеет к болезням знати? – нетерпеливо спросила я.

– Не обычной знати, а только той, что берет свое начало от Пяти Великих Героев.

Я изумленно уставилась на нее.

– Остальное пояснять нужно? На твоем месте я бы хорошенько присмотрела за одалийским королем. Его семья принадлежит к Дому Уайат, династии Великой Героини Анахиты. Будет жаль, если они заболеют при необычных обстоятельствах. Я бы сказала, при довольно зловещих для помолвки обстоятельствах.

– Мне нужно твое воспоминание, – перебила я, не желая попадать на ее удочку.

– Да? Молодому Кузнецу душ понадобилась моя помощь?

– Ему необходимо воспоминание о совершенном злодеянии.

– О, таких у меня с избытком, – улыбнулась она. – Но ты мне дашь кое-что взамен.

– Это не просьба. И никакого обмена не будет.

– Тогда я отказываюсь. Может быть, потом мы сможем договориться.

– Я могу заставить тебя. – Хотя на самом деле это было не так. Даже Кузнецы душ не могли добыть воспоминания у тех, кто этого не желал.

Как это ни странно, она ухмыльнулась:

– Возможно. Ведь нет ничего более волнующего, чем навязывать свою волю другим. Давай, Тия. Подчини мой разум. Тут и без заклинаний все ясно: ты хочешь опробовать на мне свою силу, понять, способна ли ты стать более сильной Безликой.

Меня настораживало ее нездоровое давление. Я забарабанила в дверь, сообщая о том, что наша встреча окончена. Смех Аены еще долго звенел в коридоре, пока тяжелые двери не захлопнулись за мной. Моих недовольных мыслей Фоксу оказалось достаточно, чтобы судить о результате нашего разговора.

Желая обсудить услышанное, мы тут же отправились к моим сестрам. Полер мы отыскали, как и прежде, в спальне Микаэлы. Из-за прикрытых штор в комнату проникал дневной свет, который укутывал светлые локоны Микаэлы золотистой дымкой. Короткие темные волосы Полер, напротив, солнца не любили.

– Заговор против короля? – удивленно вскинув бровь, спросила она. – А какие у нее доказательства?

– Все, что она нам рассказывала до сих пор, подтверждалось, – заметила я. – В любом случае предупредить ядошанцев не помешает.

– Она что-нибудь сказала о сердце сумрака?

– Немного. Безликие считают его способным принести им бессмертие, а для этого нужны потомки Пяти Великих Героев. Думаю, это может быть как-то связано с несколькими случаями сонной болезни, отмеченными в других королевствах.

Полер нахмурилась.

– Продолжай на нее давить, Тия. Если придется, вырви эти сведения клещами.

– Почему это так важно?

– Потому что так считают старейшины, потому что так, похоже, считает она сама и поэтому специально недоговаривает. От этого мне становится не по себе, – ответила Полер.

– По словам Аены, старейшинам может быть известно о… – Я замолчала и посмотрела на Микаэлу. – О сердце Микки. Она намекает на то, что они могут знать, где оно спрятано.

Взгляды обеих аш устремились ко мне.

– Этого не может быть! – усмехнулась Полер. – Аене нельзя доверять, Тия.

– Однако же другой информации от нее ты веришь, – заметил Фокс.

– Потому что эту информацию можно проверить. А сейчас это похоже на попытку посеять раздор.

Микаэла задумчиво коснулась пальцами губ:

– Король Телемайн не потомок Дома Уайат.

– О чем ты? – удивилась Полер.

Глаза Фокса округлились.

– Умерший король Рэндралл Тихий, которого Тия два года назад случайно воскресила.

– Тот, который заявил, что предок короля Телемайна был плодом любви королевы и командующего его армией, а значит, не считается его потомком. Нам пришлось очень постараться, чтобы подтвердить эти сведения, – сказала я.

– А это как-то влияет на притязания короля Телемайна на престол? – поинтересовался Фокс.

Микаэла покачала головой.

– У короля Рэндралла не осталось других живых родственников. Он признал сына королевы своим, а вместе с ним и его законнорожденность. Но даже без того принц Канс и Халад по-прежнему могут считаться потомками Дома Уайат по своей матери.

– В политике всегда все очень запутано, – посетовал брат.

– Мы должны провести собственное расследование по поводу этой странной болезни – каких королевств она коснулась и прочее, – нахмурившись, сказал Полер. – Странно, что мы вообще о ней почти ничего не знаем.

– Это не то, о чем королевства стали бы распространяться, – ответила Микаэла. – Тем более они могли и не заметить связи.

В этот миг в моем сознании снова промелькнула тень. Я увидела бьющиеся по обеим сторонам от себя крылья ази, парящего высоко в горах, куда не забирался ни один человек. Прохладный ветерок приятно обдувал лицо, я прищурила глаза от ярких солнечных лучей. Ощутила, как ази нежно коснулся моего разума. «Хозяйка? – спросил он. – Поиграем?»

– Тия? Ты в порядке?

На лоб мне легла чья-то ладонь. Горы и свежий воздух исчезли, остались только недоуменные взгляды моих друзей.

– У нее был трудный день, – вступился Фокс.

– Тия, возвращайся в свою комнату и до ужина не выходи, – приказала Полер. – А мы пока займемся заговором против ядошанцев и болезнями.

– Но…

– Никаких «но», Тия! Иди! Я скоро зайду к тебе и проверю, лежишь ли ты в постели, как и полагается!

Полер все время обращалась со мной как с шестилеткой – этими мыслями я поделилась с Фоксом, когда мы вышли из комнаты.

– Ведь эту информацию добыла я. Можно было хотя бы сказать спасибо.

– Она точно так же командует и мной. Я не знаю ни одного человека, кто бы не сталкивался с таким отношением Полер.

Мне по-прежнему было не по себе. На меня невыносимо давила мысль о том, что мое сердце станет таким же черным, как у Аены. Как скоро оно изменит свой цвет? Через месяц? Год? Как это отразится на мне?

Но в одном Аена была права: я скрывала свою связь с ази ото всех, даже от брата. Я не хотела остаток своей жизни провести в темнице, как она, – с загнивающим сердцем без надежды на будущее.

– Он был Обреченным, – злилась она. Ее кулаки сжимались и разжимались. – Я думала, мы нашли всех.

– Обреченный?

– Некоторые заклинания обращают людей в дэвоподобных существ, чаще всего против их воли. Таково последствие темной гнили, хотя тут все было по-другому. Не случайно. Почти год я преследовала их. Видимо, нашла не всех.

Я вспомнил выпученные глаза ханьцзяня, его чудовищное превращение, перед тем как ази положил этому конец. Теперь видение будет преследовать меня до конца моих дней. Что за ужасная магия могла вызвать такие изменения?

– Он понимал, что обречен. Он сам завершил заклинание назло мне… – Девушка покачала головой почти с восхищением. – Обреченные обладатели серебряных сердец сильнее владельцев красных и страдают от еще более страшных последствий. Говорят, они даже убивают своих родных. Могут зарезать их до своего обращения или уже после вырывают у них сердца. Наверное, он думал, что в обличье проклятого станет сильнее, чем будучи человеком. – Ее губы изогнулись в кривой усмешке. – Но он ошибся.

Даже сейчас Костяная ведьма не проявляла никакого уважения к погибшему. Его обезображенное тело ази притащил в зубах, и теперь оно валялось на земле перед нами. Хорошо, что это отвратительное зрелище скрывал наброшенный сверху тяжелый плащ.

– Ты до сих пор злишься? – весело поинтересовалась она. – Несмотря на все твои странствия, к войне ты так и не привык.

Она все равно собиралась убить этого мужчину, будь он Обреченным или нет, и хотела, чтобы я видел его смерть.

– Ты так говоришь, будто есть особый рецепт, способный приучить к смерти, – с горечью произнес я.

– А он действительно есть, – ответила она. – Берем девушку, лишаем ее сердца. Добавляем щепотку трагедии и жажду мести. Делим ее на равные части скорби и ярости и подаем холодной. Это еще не самое ужасное, что тебе предстоит увидеть до конца недели. Если ты передумал по поводу нашей миссии, то можешь уходить. Я еще не закончила.

– Останусь, – коротко бросил я и встал на ноги. – Так или иначе, я пройду этот путь до конца.

Многие солдаты сбежали, а те, кто остался, просто не могли этого сделать из-за ранений. Кален осматривал их, переходя от одного к другому, и предлагал помощь, но они в страхе шарахались от него.

Аша позвала меня за собой. Я услышал позади себя хруст расколотого мрамора – это аэшма, самый маленький из дэвов, шел за мной по пятам. Вместе с трупом Обреченного он еле-еле протиснулся в двери замка.

Внутри дворец давно опустел, слуги и знать сбежали через пролом в стене. Утешало то, что в коридорах по пути нам не попадались мертвые тела. Аша нигде не задерживалась и уверенно переходила от одной комнаты к другой, пока мы не подошли к трону.

Я ошибся. Замок опустел не до конца. Кто-то восседал на золотом престоле.

Я все время видел императора издалека, среди моря других лиц, когда во время парадов и процессий его проносили по людным улицам Сантяня. Даже слышал, что большую часть этой толпы тщательно отбирали и обучали опускаться по команде на колени, побуждая остальных следовать их примеру. Королевские стражники внимательно вычленяли из этого сборища всех инакомыслящих, которых порой потом больше никто не видел.

Но даже стражники поддались предательству, и все подхалимы давно покинули императора Даанориса. Теперь, когда некому было воспевать его утонченный вид и горделивый облик, он лишился былого очарования. Обвисшие брови на опухшем от пороков и высокомерия лице. Несимметричные скулы и круги под темными глазами. У него было неприятное лицо, испорченное годами спеси и алчности.

Он решительно и неподвижно ждал приближения аши. Девушка остановилась перед ним настолько близко, что подол юбки касался ножек сверкающего трона. За ней следом подошел аэшма и бросил к ногам императора труп.

– Мой народ не потерпит такого оскорбления. – Меня удивило, что он владеет всеобщим языком. Его не потерявший силы голос зычно разносился по залу. – Ты проиграешь, и тебе не помогут твои мерзкие чудовища. Мои союзники…

Аша влепила императору звонкую оплеуху, лишив того дыхания и силы. Он рухнул на свой трон, и мой потрясенный вскрик эхом отскочил от мраморных стен.

– «Твой народ», ваше величество? – В ее устах его титул прозвучал как насмешка. Она пошевелила в воздухе пальцами, и император застыл. – Твой народ разбежался от так называемой свободы, сбросив с себя хомут, который ты накинул на их шеи. Твои союзники? Этот жалкий безумец, восседающий на престоле Дрихта, терпит тебя только ради денег, которые получает в обмен на одежду из рунных ягод и солдат. Даже сейчас он нарушил ваш уговор и вступил в союз с Дружем. Ты один. Будь любезен, пришли его сюда. Я вырежу его сердце и съем, а остатки скормлю своим дэвам.

Кален вышел вперед и схватил даанорийского императора за грудки. Его попытки сопротивляться оказались тщетны; Искатель смерти без труда оттащил его в угол зала и бросил там как мешок старых вещей.

Аша уселась на позолоченный трон Даанориса и произнесла:

– Итак, на чем я остановилась, Бард?

5

Церемония руны Сердца считалась для всех праздником: в этот день все дети в возрасте тринадцати лет получали свои первые сердца. Представители знати и простые жители наблюдали за тем, как аша с помощью рун наполняет стеклянные кулоны всеми оттенками красного. Иногда находились счастливчики, чьи сердца приобретали пурпурный цвет, который предопределял их судьбу ремесленника, неразрывно связанную с жизнью аш. Они становились аптекарями, созидающими красоту, создателями зиваров, портными, одевающими аш по последней моде, и даже деревенскими ведьмами вроде моих сестер.

Те, кому не так повезло, обнаруживают у себя серебристые сердца. Таким следует на следующий же день обратиться в сообщество аша-ка: девочек обучали ремеслу аши, мальчиков – Искателя смерти.

Рисование рун Сердца было настолько простой задачей, что с ней могла справиться даже больная Микаэла. Я бы, конечно, предпочла, чтобы она оставалась в постели, но, с другой стороны, понимала ее желание быть полезной. В отличие от несогласной Полер. Та как курица-наседка не отходила от Микаэлы ни на шаг, на случай если ее подруга споткнется. Но, к счастью, этого не случилось.

К ашам жители Одалии относились с подозрением, хотя терпели их исключительно из-за исторически сложившихся связей одалийской королевской знати с заклинателями. При этом Темные аши принадлежали отдельной категории, и ненависть к ним уходила глубоко в прошлое. Благодаря особой чувствительности к сердцам я ощущала витающие в толпе различные эмоции. Их презрение к Костяным ведьмам вроде меня и Микаэлы – единственным оставшимся во всех королевствах – было видно невооруженным глазом. Ведь так просто ненавидеть кого-то, находясь среди толпы, что можно не бояться последствий. Уже не в первый раз я задавалась вопросом, как Микаэле удавалось проделывать эту процедуру из года в год.

На церемонию пришли четыреста двадцать шесть детей, и уже к концу ряда моя сестра-аша обнаружила семь пурпурных сердец и три серебряных. Не об этих детях я беспокоилась. Среди всех серебристых оказались девочки. Мое волнение относилось к Лику, который стоял последним. Микаэле не нужно было рисовать для него руну Сердца, поскольку его кулон уже отливал ослепительным серебром. Но в силу его необычных обстоятельств ему все равно пришлось пройти церемонию, которую больше нельзя было откладывать.

Искатели смерти встречались реже аш, только количество Костяных ведьм было ограничено. За последние два года Лик стал единственным Искателем смерти, и это событие не осталось незамеченным. Все кругом вытягивали шеи и смотрели на него с тенью насмешки и смущения. Лик служил помощником у Чеш, известной создательницы зиваров, и сейчас был одет в свою рабочую форму. И все же, глядя на его изящные черты лица и стройную фигуру, в нем трудно было увидеть молодого человека.

Микаэла приблизилась к нему, не сбавляя шаг. С серьезным видом поклонилась юноше, Лик ответил ей со всем почтением. Но его смиренное выражение лица сменилось удивлением, когда вперед вышли другие аши: сначала Полер и Зоя, а за ними Шади и подруги Зои – Йонка, Света и Тами. А после, к моему удивлению, от толпы отделилась Альтисия. Я-то думала, она в Кионе, охраняет свою подопечную, принцессу Инессу.

Как бы мне ни хотелось присоединиться к ним, я осталась на месте. К сожалению, к заслугам Костяных ведьм одалийцы относились с гораздо меньшей благосклонностью, чем к ашам. Я наблюдала за тем, как мои сестры окружили испуганного Лика. Леди Микаэла отступила назад и бесшумно затерялась в толпе придворных и знати. А в это время Полер из своих коротких каштановых волос вынула усеянный бриллиантами зивар и аккуратно заколола его за ухом юноши.

Остальные аши последовали ее примеру: они снимали свои прекрасные заколки и надевали их на Лика. По толпе, осознавшей смысл этих действий, пронеслись удивленные вздохи. Мы подавали множество прошений в сообщество аша-ка с просьбой принять Лика в ряды аш, но все безуспешно. И теперь аши открыто, на глазах у всех, выражали свое несогласие.

Лик вздрогнул. Его взгляд метнулся в мою сторону, в ответ я обнадеживающе помахала ему рукой.

В этот миг вперед вышел принц Канс. На нем была королевская форма – церемониальная одежда с золотыми пуговицами и серебряной вышивкой, предназначенная только для коронации или королевской свадьбы. Он низко поклонился потрясенному юнцу.

«Если уж такое выражение одобрения не убедит сообщество, то ничто не склонит их на нашу сторону», – прошептал Фокс у меня в голове.

Принц повернулся к королю Телемайну. Я обернулась к толпе и заметила среди присутствующих Халада. Стиснув зубы, тот со злостью глядел на своего отца.

Рядом с нами бесшумно возникла Микаэла. Я коснулась ее рукава.

– А почему Альти здесь? – прошептала я.

– Несколько часов назад в Кион прибыла Первая Дочь, – откликнулась она. – Поэтому Альти, проявив проницательность, решила тоже принять участие в торжестве. Учитывая ее положение, ее действия вызовут поддержку и со стороны императрицы.

– Мне никто ничего не сказал. – Я чувствовала себя уязвленной.

Теперь она с удивлением взглянула на меня.

– Разве Полер тебе не сообщила?

– Нет. Принц Канс тоже все знал?

– Это он предложил. Его присутствие вызовет еще большее доверие к нашему прошению. Сообществу наверняка понадобится поддержка принца и в других вопросах, поэтому оно может оказаться более сговорчивым.

– Итак, наша церемония руны Сердца завершена, – раздался величественный голос короля Телемайна. – Молодые люди, распоряжайтесь вашими сердцами с умом и мудро выбирайте свой путь. Пусть сегодняшний день станет началом вашей жизни. Как он станет началом и моей.

По толпе поползли перешептывания – никто не понимал, о чем речь.

– Сегодня торжественный день, – продолжил король. – И будет уместно сделать еще одно объявление. Канс.

Наследный принц послушно вышел вперед, на его лице читалось смятение.

– Отец? Ты же не…

– Для меня честь, что сегодня здесь, в Одалии, день руны Сердца с нами празднует чудесная принцесса Инесса. Кион всегда был нашим самым верным союзником, и вместе мы подарили нашим королевствам мир и процветание. И теперь мы готовы официально скрепить наш долгий союз.

Рядом с принцем и его отцом появилась красивая молодая девушка. На ней было изумительное янтарно-белое хуа, его длинные рукава спускались вниз, как у всех кионских принцесс, а позади на несколько ярдов тянулся шлейф. По традиции верхняя часть ее лица была скрыта вуалью, но под прозрачной кружевной тканью угадывались тонкие черты. Я услышала, как Фокс рядом со мной резко втянул воздух. Через нашу связь пробежало потрясение, которое он быстро подавил.

– Сегодня я имею честь, – произнес король Телемайн, – официально объявить о помолвке моего сына, Наследного Принца Канса, и прекрасной принцессы Инессы, Первой Дочери Киона!

Толпа возликовала. Глаза Канса округлились, на миг он побледнел, но тут же взял себя в руки. Я отпрянула назад.

– Спокойно, – успокаивал меня Фокс, хотя у самого слегка дрожал голос. Он не мог оторвать глаз от принцессы Инессы, которая, заметив его, отвела взгляд.

Следующая пара часов прошла как в тумане. Я не осознавала, что делаю, словно наблюдала за собой со стороны. Видела, как улыбаюсь и пожимаю руку сияющему от счастья королю Телемайну.

– Следует поблагодарить Полер за то, что она помогла мне все это организовать, – сказал он и как обычно оглушительно рассмеялся. – Она настоящее сокровище.

– Правда, ваше величество? – пробормотала я, чтобы хоть как-то поддержать беседу.

– Она предотвратила заговор Безликих против ядошанцев – покушение на жизнь лорда Бессерли, Великого Герцога. Чем покорила их, и теперь мы ведем переговоры о создании между нашими государствами торгового пути. И она больше всех поддержала помолвку моего сына. Даже не знаю, как отблагодарить ее и всех аш.

Я едва успела поздравить принцессу Инессу, когда стайка служанок оттеснила ее к следующей группе желающих выразить свое почтение.

Потом мою руку сжала ладонь принца Канса. Как можно искреннее я произносила какие-то банальности, пожелала ему всего наилучшего в предстоящем браке.

Он улыбался в ответ, а я гадала: только мне привиделась слабая грусть, притаившаяся в уголках его губ?

– Спасибо, Тия, – сказал он. – Мне приятно твое одобрение. – Его добрые слова больно впивались в мою душу. – Жаль только… – Он замолчал, сведя брови, и озадаченно уставился куда-то поверх моего плеча.

Я обернулась, но никого не увидела.

– Принц Канс?

Он моргнул и тряхнул головой.

– Прости. Последние несколько дней у меня болит голова.

– Вам не стоит столько работать, ваше высочество.

– Знаю, но мне некогда отдыхать, а травяные чаи леди Альтисии, похоже, не помогают. – Я встретила взгляд его обеспокоенных зеленых глаз, когда он произнес: – Я хотел сказать тебе раньше. О помолвке. Я должен был сказать тебе раньше. Не знаю, почему я этого не сделал.

– Я думала, вы не знали, – смущенно проговорила я. – Во время объявления вы были явно удивлены.

– Я знал. Просто не ожидал, что отец провозгласит об этом сегодня. И он не… – Он снова замолчал, нахмурился, словно позабыл о моем существовании.

– Ваше высочество, с вами все хорошо?

– Канс, – окликнул его Кален, возникший у принца за спиной, – отец желает с тобой поговорить.

Принц снова встряхнул головой и слабо улыбнулся мне.

– Я должен идти. Еще раз спасибо, леди Тия. Кален, составь ей компанию за меня.

– У меня есть дела и поважнее.

– Нет. – Голос принца прозвучал необычайно строго. – Позаботься о ней. Я хочу, чтобы ты присматривал за леди Тией так же, как присматриваешь за мной. Мне нужно обсудить с отцом кое-какие важные дела.

– Она и сама может прекрасно о себе позаботиться.

– Пожалуйста, Кален.

Искатель смерти бросил на него сердитый взгляд. Мы оба глядели в спину удаляющемуся принцу, и, как только он скрылся из виду, я отвернулась.

– И куда это ты собралась? – спросил он.

– Подальше отсюда. – Меньше всего мне хотелось, чтобы Кален видел мои слезы. Я шагнула к двери, но он схватил меня за руку.

– Послушай, Тия. Я знаю, что ты…

Я развернулась к нему, сверкая глазами.

– Я думала, у тебя есть дела поважнее, – прошипела я.

Какое-то время он вглядывался в мое лицо. А после отпустил руку.

У двери меня с мрачным видом ждал Фокс, словно и сам собирался уйти. Но Полер перехватила меня раньше.

– Иди сюда, Тия, – приказала она. – Останься. Их королевское величество обидятся, если ты вот так сбежишь.

Возможно, на меня повлияли события этого дня вкупе с моей ранимостью, но я раздраженно ответила:

– Не хочу.

Полер нахмурилась.

– Незрелое поведение не красит ашу, Тия.

– Если бы ты не относилась ко мне как к ребенку, у меня, возможно, было бы больше поводов вести себя по-взрослому!

Она сердито посмотрела на меня, недовольная косыми взглядами, которые устремлялись в нашу сторону.

– Это все потому, что я не сказала тебе о нашем плане с Ликом? Брось, Тия. Не стоит устраивать шум из-за какой-то ерунды.

– Нет, стоит. По-твоему, я не должна злиться из-за того, что ты присвоила себе спасение лорда Бессерли, да? Или из-за помолвки принца, о которой я не имела понятия до того, как о ней объявили час назад?

– Тия, ты несправедлива.

«Тия, – предупредил меня Фокс. – Сейчас не время».

Я понимала, что мне лучше уйти. Скандал на глазах у кучи знатных особ никому не принесет пользы, уж тем более мне. Но от последней колкости я не могла удержаться.

– Или тебя больше устроит, если я закрою рот и буду делать только то, что ты скажешь, словно игрушечная собачонка, выполняющая команды, лишь бы угодить тебе? Видимо, не имеет значения, что я, усмиряя дэва, рискую своей жизнью, что я рискую рассудком, разбираясь с Безликой, которую тебе не хватает смелости допросить самой. Зато я веду себя незрело, да?

Не дожидаясь ответа, я развернулась и зашагала прочь. Хорошо, что она, осознав свое лицемерие, не бросилась меня догонять.

Празднование продолжалось всю оставшуюся ночь и, как мне потом рассказали, до самого утра. Мы с Фоксом почти не разговаривали и просто смотрели из окна моей комнаты на раскинувшийся перед нами город.

– Что мы делаем? – наконец произнесла я. – Насколько нелепо, должно быть, выглядим, расстроившись из-за помолвки двух людей?

– По крайней мере, мы до сих пор делаем это вместе.

Я начала хихикать, и он подхватил мой смех. Так мы с братом хохотали над нашей глупостью до тех пор, пока окончательно не выбились из сил, а на улице не погасли огни, один за другим, словно город прикрыл свои двадцать тысяч глаз и уснул.

Еще какое-то время Фокс оставался со мной. Вскоре я заснула, а проснувшись немного погодя, рядом его не обнаружила. Я мысленно чувствовала, как он бесцельно бродит по Ниву. А где-то за ним в моем сознании шевелились и вздыхали тени – ази ощущал мою грусть и сочувствовал мне.

Оставшись одна в комнате, я посмотрела на свой кулон-сердце, который засверкал при свете луны. На его поверхности время от времени вспыхивала смиренная печаль, но стекло, стоит отметить, не омрачали ни обида, ни злость. Оказалось, не так-то просто разбить мое сердце.

– Я слышал о помолвке, – сказал я, невольно заинтересовавшись ее словами. – И все время гадал, в чем причина. – В Кионе браки по договоренности были редкостью. Собственность и титулы передавались по материнской линии, поэтому их женщины часто сами влияли на выбор мужа.

Костяная ведьма прикрыла глаза, тем самым завершив наш разговор.

– Я чувствую его, Кален, – спустя мгновение сказала она. – Он здесь, во дворце. – Она подошла к съежившемуся императору и спросила, повысив голос: – Где ты держишь его, слизняк? Если с его головы упал хоть один белый волос, ты будешь жалеть об этом всю свою жизнь.

Даанориец сжался еще сильнее. Темная аша резко взмахнула рукой, и он, поскуливая от боли, опрокинулся назад.

– В темницах, – выдохнул он. – В темницах!

Взгляд аши стал жестче. Она шагнула к распластавшемуся мужчине и склонилась над ним.

– Останешься здесь до моего возвращения, – сказала она. – С минуты, как я выйду из тронного зала, до того, как войду обратно, даже не смей пошевелиться или моргнуть. Только дернешься, и я скручу твои внутренности, раскатаю кишки как королевский ковер, и ты подохнешь, подавившись своей собственной печенью, пока я буду сжимать в руке твое сердце.

Император ничего не ответил и с круглыми от ужаса глазами остался лежать неподвижно.

Тогда аша почему-то рассмеялась.

– Ты беспомощен. Беспомощен! Ты не более чем насмешка. Какая ирония! – Она отпихнула его, отчего он снова отлетел в угол. – Если я найду у него хоть одну травму, ваше величество, поверь мне, я сдержу свое обещание и уничтожу тебя.

К трону подошел аэшма и устроился рядом с ним, не сводя томного ленивого взгляда со свергнутого императора.

Кален тоже двинулся с места.

– Я поищу принцессу и поспрашиваю солдат об Обреченных. Они могли видеть других.

Аша кивнула.

– Иди за мной, Бард. Я хочу тебя кое с кем познакомить.

Я прошел за ней по коридору, и мы оказались в пустующей части дворца. Аше был знаком этот путь, она вынула меч и одним ударом разломила запертую деревянную дверь. Нас встретила тьма. Девушка повела меня вниз к темницам, и я содрогнулся от мысли, что может нас там поджидать.

Всего одна камера оказалась занята. Когда аша приблизилась к ней, пленник сидел не мигая. Даже в темноте его сердце ослепительно сверкало серебром, освещая все вокруг.

– Бард, это Халад, – представила нас аша. – Старший сын Одалии, бывший наследный принц Дома Уайат и Кузнец душ Восьми Королевств.

Халад глядел на нас из-под удивительно белых волос – он был все еще молод, не старше лорда Калена, – его глаза сияли почти тем же самым оттенком, что и сердце.

– Почему так долго? – тихо спросил он.

6

– И чем я обязана такой чести? – протянула Аена. – Два визита за два дня! Какой удивительный сюрп…

Остаток фразы потонул в безудержном кашле, когда она привалилась к стене, хватаясь руками за горло. Я ненавидела бывать в ее голове, даже если приходилось получать от нее желаемое. Сейчас меня переполняли злость и нетерпение, и это был самый быстрый способ получить нужные ответы.

– Тия! – Никогда раньше Фокс не заходил со мной в камеру. Позади него маячил взволнованный Халад.

– Как ты узнала? – чуть не рявкнула я.

– Как я узнала что? – выдохнула Аена, хватая ртом воздух.

– «Я бы сказала, при довольно зловещих для помолвки обстоятельствах», – повторила я ее слова с нашей последней встречи. – Как ты узнала о помолвке принца и кионской принцессы? – Фокс вздрогнул от удивления, но я не обратила на это внимания. Меня уже пугала мысль о том, что кто-то из приближенных к принцу мог работать на эту Безликую мразь. – Кто твои шпионы? Отвечай!

Женщина слабо рассмеялась.

– Тебе нечего бояться, Тия. Я не подчиняла никого из одалийской знати. Просто нашла брешь в твоей защите.

Я надавила сильнее: не настолько, чтобы лишить ее дара речи, но достаточно, чтобы она поняла – я готова на большее.

– Эта камера охраняется магией, способной остановить даже дэва!

Аена улыбнулась.

– Ты преувеличиваешь. Да, согласна, магия впечатляет. Она не позволяет мне сбежать. А защита перекрывает твою связь с отважным старшим братцем и в меньшей степени с ази, с которым ты делишься своими сокровенными мыслями.

– Что? – воскликнул Фокс, но я не отступала.

– Хочешь сказать, ты можешь преодолеть эту защиту?

– Не так, как ты думаешь. – Она постучала по лбу. – Когда ты была всего лишь ученицей, я глупо полагала, что смогу подчинить тебя. Я внушала тебе мысли, которые ты считала своими. Но все изменилось, стоило ази выбрать тебя. Теперь я, стыдно признаться, вынуждена плясать под твою дудку.

– Это не ответ, – процедила я сквозь зубы.

– Это руна Предсказания.

– Такой руны нет.

– Тебе показать? – Аена закрыла глаза, и перед моим мысленным взором вспыхнула странная руна, которой я никогда раньше не видела.

Фокс тут же насторожился.

Ярче засияла руна Принуждения, когда я нырнула в ее сознание, приказав ей оставаться на месте и ничего не делать. Но при этом ее мысли витали там, куда я не могла дотянуться.

– У моей двери стоит охранник по имени Гарвет. Его жена на девятом месяце беременности и может разродиться в любой день. Он переживает, что из-за работы не сможет оказаться с ней рядом, когда у нее отойдут воды.

Фокс вышел из камеры, не успела она закончить свою мысль.

– С ним должно быть здорово, – весело проговорила Аена. – Разве ты не рада тому, что можешь проводить со своим братом времени больше, чем предначертано судьбой?

Я усилила хватку, и с ее лица слетела самодовольная улыбка.

– Поясни.

– Боюсь, будет трудно обучить тебя руне Предсказания в такой маленькой камере, еще и с защитой. Предлагаю небольшое вознаграждение за свою помощь: комнату побольше, может, настоящую кровать…

– Нет.

– Ты хотела воспоминание. Почему бы не попросить юного Кузнеца душ извлечь его сейчас из моего сознания? Он сам убедится, что я не лгу.

Я оглянулась на Халада, тот кивнул.

– Если это очередная уловка… – предупредила я.

Халад приложил палец к стеклянному сердцу Безликой. Его глаза расширились, рука вздрогнула.

– Не смущайся, – проворковала Аена. – Пусть мои необычные воспоминания не влияют на твое мнение обо мне.

Халад резко отдернул руку и отступил назад. За его пальцами потянулся тонкий фиолетовый шлейф.

– Есть, – прохрипел он.

– Халад, все хорошо?

– Да. Просто… ее разум…

– Надо было тебя предупредить, – веселилась Безликая. – У меня довольно богатое прошлое.

– Она говорит правду. – Халад поместил фиолетовый дымок в стеклянный сосуд. – Но предсказание – это все, на что она способна сейчас.

К нам вернулся рассерженный Фокс.

– Охранника действительно зовут Гарвет. Каждое ее слово – правда. Будь она проклята. Он утверждает, что никогда не разговаривал с ней и уж тем более не входил в эту камеру.

– Он может врать, – настаивала я.

– Если хотите, я приведу вам еще примеры, – предложила Аена. – Здесь был принц. Несколько дней назад я слегка коснулась его разума. Он переживал из-за того, что, укрываясь все время в замке, не может управлять Одалией. Он хотел бы повидать остальные земли своего королевства, лучше понять свой народ. Вот тогда я случайно узнала о его предстоящей помолвке…

Я надавила еще сильнее и продолжала сжимать, пока ее глаза не закатились, а тело не задергалось.

– Тия! – Фокс обхватил меня руками, вырывая из плена ярости. – Тия, хватит!

Я отпустила ее. Аена обмякла. Упасть ей не дали запястья, прикованные к стене кандалами, которые удерживали ее в вертикальном положении, да и то едва. Голова повисла. Я уж думала, Безликая потеряла сознание, когда она просипела:

– Должна… тебя поздравить… Тия. Ты стала… только сильнее… за год, с тех пор…

– Тия, что на тебя нашло? – Фокс был в ярости, и вполне справедливо. Я не ответила ему, пытаясь обуздать свой гнев, чтобы вновь не потерять над собой контроль.

Аена подняла голову. На ее губах застыла легкая улыбка.

– Хорошо. Обещаю больше никогда не залезать в голову к твоему возлюбленному принцу. Клянусь могилой своей дочери. Но что-то я сегодня разоткровенничалась. Поэтому взамен попрошу у тебя одну только книгу.

– Нет.

– Тия, это всего лишь книга, которая веками передается таким, как я. Многие готовы за нее убить, но я щедро дарю ее тебе и прошу защитить.

– Что это за книга?

– Книга скрытых рун, леди Тия. Раньше скрытыми рунами владели Темные заклинатели, но со временем аши специально – так гласят легенды – утратили их, чтобы Темные ведьмы вроде нас не поднялись слишком высоко. Именно оттуда я узнала о руне Предсказания, впрочем, как и о многих других. Второй экземпляр находится у ваших старейшин.

– Ты лжешь.

– Все дело в контроле, моя дорогая Тия. Они учат вас лишь рунам, необходимым для усмирения дэвов, а также рисковать своей жизнью ради их целей. Зачем им обучать рунам, способным возвысить тебя над ними?

– Тогда зачем ты отдаешь ее мне? – спросила я.

– Потому что я еще не отказалась от тебя. – Восстановив силы, она прислонилась к стене и потянулась. – Твоя злость вселяет надежду. Мы нуждаемся в твоей ярости. Как только ты услышишь мои слова – о силе этих рун и предательстве ваших старейшин, – возвращайся ко мне, и я все тебе расскажу.

– Мне не нужна твоя помощь.

– Ах, я уверена, эта новость не даст тебе покоя. Мы же были друг у друга в головах, Тия. Мне известно о тебе немного больше остальных. Я знаю про твою тягу к необычным книгам и необычным знаниям. Я знаю, что ты постоянно переживаешь за судьбу Микаэлы, беспокоишься, что однажды поселившийся в твоем сознании ази завладеет тобой – твой разум поглотит темная гниль, которой так пугают старейшины.

– В моей книге полно заклинаний, хранящих ответы на все твои вопросы. Как только ты почувствуешь вкус силы, ощутишь ее сладость, то сразу перестанешь играть в ашу и придешь к нам, Безликим, где твоим способностям найдут лучшее применение.

– Никогда, – выплюнула я.

– Никогда не говори никогда, Тия. Наша жизнь слишком коротка, чтобы предаваться вечности, о которой можно пожалеть. Да и в черном сердце нет ничего ужасного. С ним мы сильнее, больше окутаны Тьмой, меньше подвержены темной гнили. Вот только старейшины не позволят тебе так думать.

– Я тебе не верю.

– Черное сердце, в отличие от сердца Микаэлы, никто и никогда не сможет у тебя забрать. Черное сердце, кто бы им ни управлял, всегда возвращается к тебе, хочешь ты того или нет. Неужели мое предложение с книгой тебе не кажется заманчивым?

– Сам процесс ее получения делает его менее привлекательным.

Она рассмеялась.

– Немного разложения душе не повредит, Тия. Книга спрятана на одалийском кладбище. Там, где лежит бедная, всеми позабытая Милисента Тред из Истеры, ты найдешь свое истинное призвание.

Ничего не ответив, я направилась к двери.

– До новой встречи, – крикнула нам вслед Аена, прежде чем тяжелые металлические двери закрылись.

– Передайте своему командиру, что у Гарвета выходной, пока его жена не родит, – отдавала я указания проходящим мимо солдатам. – И я хочу, чтобы стража следила за этой камерой на расстоянии не меньше двадцати футов. Никто, кроме доставляющего еду Искателя смерти, не смеет к ней приближаться. – Я понимала, что такая мера, скорее всего, ничего не даст, но все равно должна была что-то предпринять.

– О каком поселившемся в твоем сознании ази она вела речь? – набросился на меня Фокс, как только мы покинули темницу. – Ты же убила его два года назад, не так ли? Он что, возродился?

Я сглотнула.

– Нет. Я его не убивала.

– Похоже, вам лучше поговорить наедине, – раздался позади нас взволнованный голос Халада. – Я пойду.

– Останься, Халад, – приказал мой брат. – Все это время ты забирал у Тии воспоминания. И ничего не знал об этом?

Кузнец нервно сглотнул.

– Ну…

Ахнув, Фокс изумленно уставился на него:

– Ты знал?

– Такова часть клятвы Кузнеца душ – любые воспоминания касаются только его владельца.

– Он не хочет ни с кем воевать! – возразила я. – Ази находился под влиянием Аены. Он сражался с ней так же, как и я. Теперь я нахожусь в его сознании, а он – в моем. Я знаю, что он не хочет никому причинять зла.

– Разорви эту связь, Тия! Это слишком опасно!

– Я не знаю как, даже если бы хотела. Но он понимает, что я, в отличие от Аены, не представляю для него угрозы. С тех пор как я им управляю, он даже не пытался напасть.

Фокс медленно покачал головой.

– Но это не делает его безобидным.

– Как бы там ни было, он ничего мне не сделал. Эта связь каким-то образом позволяет нам чувствовать друг друга. И… и когда мне нужно, дает над ним контроль.

– Тия!

– А что, по-твоему, я должна сделать, Фокс? Рассказать все старейшинам? Халад, поведай ему, что в этом случае произойдет.

Халад снова сглотнул.

– Тебя запрут в темнице, как Аену. Сочтут источником опасности для всех. И ничье влияние: ни Микаэлы, ни даже Альтисии – тебе не поможет.

– Тия, разве хотя бы Микаэла не должна знать? – упорствовал брат, но уже без прежнего недовольства – он понимал, что Халад прав.

– Она не больше моего знает, как разорвать связь. Зато я лучше ее знаю, как управлять дэвами. Что касается остальных… – Рассказать Микаэле – значит сказать Полер, а после нашей ссоры равносильно сообщению сообществу. – То, что я Костяная ведьма, еще больше все усложняет. Очень скоро люди станут требовать моей головы. Даже могут обвинить короля Телемайна и принца Канса в заговоре со мной. Я не могу этого допустить.

– Мне правда надо идти, – взволнованно проговорил Халад, пятясь назад. – Нужно спрятать это воспоминание в безопасном месте.

– Халад, ну-ка иди сюда. Я еще не закончил – вот черт. Ушел. – Фокс обернулся ко мне. – Я не «остальные», Тия. Я – твой брат. Ты должна была все мне рассказать.

– Я знаю о твоей нелюбви к дэвам, Фокс. Ты бы не одобрил.

– Но это не значит, что я бы не поддержал тебя. Твои проблемы – это мои проблемы. – Он помолчал. – По крайней мере, теперь мне понятно, откуда брались те странные ощущения, которые порой исходили от тебя.

– Прости. Я постараюсь больше ничего от тебя не скрывать, – сказала я и сжала его руку.

– Ты сказала «постараюсь», словно поступишь так еще раз, если это избавит меня от проблем. – Фокс вздохнул. – Полагаю, теперь у нас нет выбора.

– В чем?

– В том, чтобы отыскать проклятую книгу, о которой болтала эта гарпия. Если в ней сокрыта защищенная магия, способная разрушить эту связь, то нам стоит посмотреть.

– Я помню тот день, – признался Кузнец душ. – Твое сердце, Тия, светилось так ярко. В нем была злость, досада, печаль – опасное сочетание. Помню и Аену. Она боялась тебя, как бы ни пыталась это скрыть. Она прекрасно преуспела в маскировке, но я все равно видел голубые всполохи.

– Удивительно, что ты столько всего помнишь, учитывая то, как быстро сбежал.

Кузнец душ засмеялся. Он оказался именно таким, каким она его описывала, и в то же время другим. За время странствий он загорел, у него были светло-серые глаза, практически бесцветные, как и его волосы, рассыпавшиеся по плечам. Он выглядел сильнее, чем я предполагал, – широкие, ссутулившиеся плечи, мощные руки. Прищурив глаза, он посмотрел на меня – столь знакомая мне привычка, поскольку у самого плохое зрение. А его сердце представляло собой настоящее произведение искусства: необыкновенный кристалл, в котором преломлялись множество красок, ограненный лучше самого совершенного алмаза.

– Кто это? – спросил он.

– В некотором роде мой летописец.

Кузнец душ нахмурился, но его лицо выражало скорее грусть, чем злобу.

– Ты затеяла опасную игру, Тия.

– Не менее опасную, чем твой выбор, Халад. Нам обоим прекрасно известно, что мои возможности тают так же стремительно, как пустеет Даанорис.

– Как ты догадалась искать меня здесь? Я покинул Анкио, когда тебя уже изгнали.

– Я и не знала, – улыбнулась она ему. – Но предположила, что в Кионе ты надолго не задержишься. Сейчас Анкио и Одалия презирают тебя не меньше меня. Путешествуя вдоль берега в своем изгнании, я делала предсказания, и сознание привело меня к Сантяню. Представь мое удивление, когда я обнаружила, что во всем виноват он. – Она кивнула в сторону императора, который за время нашего отсутствия, сдержав обещание, ни разу не шелохнулся. – Я понимала, что он разыщет тебя и что тебе грозит опасность.

– Ты смогла предсказывать на таком дальнем расстоянии? Твоя сила возросла, с тех пор как ты… – Они встретились глазами, и аша кивнула. – Я успел не так много выковать для него, – продолжил он. – В темнице я пробыл не больше двух дней. Ты поэтому явилась в Даанорис со всеми этими дэвами в сердце?

– Ты видишь их?

– Ваши сердца переплетены, и только твоя смерть может вас разлучить. – Он выглядел обеспокоенным. – Тия, я боюсь.

Аша опустилась перед ним на колени и обхватила его ладони.

– Ты остановишь меня? – прошептала девушка, и в этот миг она казалась такой юной. – Разве у меня есть другой выбор, Халад?

– Нет, – угрюмо произнес юноша. – Выбора нет. В том-то и дело.

– Ты одобряешь его?

– Нет. Но понимаю, почему ты так поступаешь. – Он снова взглянул на меня. – Как много ему известно?

– Совсем немного, – ответила аша.

– Я нашел принцессу, а оставшиеся солдаты ухаживают за ранеными, – в зал вошел лорд Кален.

У Кузнеца душ от изумления открылся рот. Он поднялся на ноги, когда к ним, продолжая говорить, приблизился лорд Кален:

– Сдались они быстро, так что с ними больше не должно быть хлопот. Тем более когда снаружи их охраняют дэвы. Привет, Халад.

Лорд Халад беспомощно шевелил губами, не в силах произнести ни слова, а из глаз текли слезы радости и потрясения. В рыданиях его стеклянное сердце сияло подобно яркой звезде.

– Приятно знать, что от тебя еще что-то можно скрыть, Халад, – с улыбкой заметила Костяная ведьма.

– Мы видели, как ты умер, – наконец прохрипел Кузнец душ, сжимая плечи кузена. – Тия пыталась тебя воскресить. Мы не могли вернуть тебя к жизни. Мы видели, как ты умер.

– Теперь мне лучше, – ответил лорд Кален. На его губах блуждала странная улыбка, а сердце полыхало так же ослепительно, как у Кузнеца.

7

Заброшенная могила Милисенты Тред вся поросла травой и одуванчиками. Маленькое надгробие, знаменующее вечный покой, спрятали высокие сорняки и тяжелые камни. Ее тело покоилось в самом дальнем углу кладбища, на участке возле могил умерших еще в прошлом веке и давно забытых людей, куда редко кто ходил. Теперь мне было понятно, почему Аена прятала здесь свои секреты; далеко не каждый стал бы забираться в такую глушь. Милисенту Тред можно было найти, только зная, где она похоронена.

Несмотря на бурную растительность, земля вокруг ее могилы была недавно потревожена.

Почти два часа мы искали бедную Милисенту, а когда откопали ее маленький потрескавшийся гроб, небо вспыхнуло мягкими серыми разводами, предвещавшими рассвет. Я очень надеялась, что на этот раз ничто не заставит леди Микаэлу вылезти из постели. Иначе наше посягательство на эту могилу будет гораздо труднее объяснить, чем гробницу короля Ванора.

– Если она солгала, я сам ее придушу, – проворчал Фокс. Большую часть земли выкопал он, а я потела за нас двоих. Брат осторожно спустился в яму, отбросил в сторону щепки и сорвал с гроба то, что осталось от крышки.

Вдруг передо мной ярко вспыхнула неизвестная мне замысловатая руна. Послышался странный лай, а после иссушенная рука схватила Фокса за рукав. Брат тут же выхватил меч – его клинок сверкнул в тусклом свете – и отсек тощую руку четко в запястье.

– Так я и знал, – прорычал он. – Она нас подставила!

Из земли решил выбраться не только труп Милисенты Тред. Окружающие нас каменные плиты пошатнулись и рассыпались на части, когда из могил, клацая прогнившими челюстями, показались их обитатели.

Фокс крутанулся и одним верным ударом снес две головы. Только черепа плюхнулись на землю, как на нас двинулись их тела. Брату приходилось сражаться с каждой отрубленной конечностью по отдельности, так что вскоре он перевернул меч рукоятью вперед и стал ломать кости его тяжелым тупым концом.

Я начертила в воздухе руну Принуждения, и на меня тут же хлынул поток разных личностей. Никто из покойников не пытался избавиться от моей власти; наоборот, им не терпелось принять меня, выложить все, что сохранилось в их сознании. Мою голову наводнила мешанина из мыслей:

…мой маленький мальчик Ахмед, пусть найдет время принести цветы на мою могилу…

…никчемный муж, вечно шляется до рассвета! Неужели так трудно навещать меня время от времени?

…моя дочь! Ты слышала что-нибудь о ней? Я столько лет жду ее…

Среди всего этого хаоса пробивались мысли ази. Я инстинктивно ухватилась за них и впустила знакомую магию, которая свободно заструилась по связывающей нас нити.

«Возвращайтесь в свои могилы!» Руна Принуждения запылала еще ярче, как никогда прежде, и мертвые замерли. Они словно марионетки, которых дергают за невидимые ниточки, с жалобным стоном рухнули вниз. Только когда последний труп исчез в своей яме, я отпустила ази, обессиленно упав на землю.

Ко мне тотчас подбежал обеспокоенный Фокс.

– Это был ази?

Я слабо улыбнулась.

– Он… помог. Теперь нужно перевести дыхание. Какими бы страшными эти мертвецы ни были, они не представляли угрозы.

– Я тоже так решил. Мне удалось уловить их мысли. – Он оглянулся на могилу Милисенты. – Эта женщина кажется вполне миролюбивой. Так чего же добивалась Безликая, если не хотела на нас нападать?

– Думаю, она просто хвасталась одной из множества неизвестных рун из той книги.

– Зачем ей раскрывать свои тайны? Она же лишается преимущества.

– Я не знаю, каков ее план. Но если эта книга существует, я найду ее. Если есть какой-то другой способ управлять ази…

Брат покачал головой.

– Исключено. Ты поклялась избавиться от дэва, помнишь?

Помедлив, я все же кивнула.

– Да, я помню свое обещание.

– Хорошо, потому что я не дам тебе его нарушить. – Фокс повернулся к могиле Милисенты, в каждом его движении сквозила настороженность. Откинул ногой обломки, кончиком лезвия отодвинул в сторону останки женщины и заглянул внутрь.

– А она все-таки умеет говорить правду! – воскликнул он, извлекая на свет маленький прямоугольный сверток, завернутый в вощеную бумагу и перевязанный бечевкой. – Удивительно, как она сохранилась.

Я вспомнила вскопанную землю вокруг могилы.

– Если только ее не поместили туда недавно.

Фокс нахмурился.

– Точно. Но то, что по Киону свободно разгуливает союзник Аены, меня очень беспокоит.

Он передал мне сверток. Я развязала веревку.

Внутри оказалась старинная, но в хорошем состоянии книга в кожаном переплете. При виде вытесненной на ее обложке перевернутой короны у меня подскочило сердце.

– Фокс, это же герб Лжеправителя.

Я открыла книгу на случайной странице и увидела незнакомые руны. Листы пестрели старинными текстами, словно книга была написана во времена, когда в речи соблюдались определенные формальности.

– Эта руна позволяет управлять сотней мертвецов одновременно.

– Такое возможно? Разве аша не способна управлять самое большее десятком?

– Только если ты не используешь камень-поисковик. Но, когда ты недостаточно силен, тебя быстро поглотит темная гниль. – Я поморщилась, вспомнив свое первое знакомство с ним. – Надо проверить, так ли действенна эта магия, как утверждает книга.

– Нет.

Я взглянула на него.

– Фокс, я должна. Если какое-то из этих заклинаний работает, мы сможем использовать его с выгодой для себя. Раз уж нельзя рассказывать сообществу аша-ка про ази, то уж точно нельзя говорить им об этой книге. Лишь два человека способны справиться с этими рунами – это я и Микаэла, но она сейчас не в лучшей форме.

– Как только сообществу станет известна твоя тайна, тебя бросят в темницу за хранение книги – впрочем, как и за связь с дэвом. – Фокс помассировал висок. – Может, хотя бы поделишься с Полер и Альтисией?

Я задумалась. Мне вспомнился намек Полер на то, что я не способна повлиять на принимаемые сообществом решения, даже когда те касаются меня.

– Нет, – решила я. – Полер слишком близка к старейшинам. А Альти… я, правда, не знаю, как она на все это отреагирует.

– Ну ладно, – нахмурился Фокс, – пусть пока будет так. Но не смей экспериментировать без меня. – А потом впервые за все это время нехотя обратился к тени, которая спокойно у меня в голове подслушивала наш разговор: – То же самое касается и тебя. Ты меня понял, змей-переросток?

Вот он, типичный Фокс – я даже не удержалась от улыбки. А ази в ответ радостно заурчал.

***

По настоянию Фокса мы начали с самого простого заклинания – Предсказания. Его руна напоминала изогнутую ветку дерева, с переплетающимися вверху и расходящимися в разные стороны сучьями. Чтобы запомнить ее наизусть, нужно было время. Как и со всеми остальными рунами, сначала я должна была начертить ее, влить в нее свою энергию, а после направить в чужое сознание, обволакивая его.

– Надеюсь, это не скрытая руна Взрыва или та, что может заставить тысячу мертвецов полезть в окно?

– Тут, Фокс, я знаю не больше твоего. – Я сделала глубокий вдох. – Давай начинать. Мы можем спорить до посинения, но это ничего не изменит.

Ладонь Фокса легла на рукоять меча, словно оружие поможет нам во время заклинания.

– Пусть только высунется хоть одна гнилая башка, я мигом отправлю ее в ту преисподнюю, откуда она взялась.

Я снова изучила руну, стараясь запомнить как можно больше. Потом нарисовала ее в воздухе, мысленно прошлась по форме, пока она не стала осязаемой, и направила на Фокса. Между нами уже существовала связь, а искать сейчас другого добровольца не имело смысла.

Внезапно на меня нахлынуло головокружение, которое быстро ослабло. Я смотрела на Фокса, но при этом странным образом глядела на себя.

Я зажмурилась и в то же время увидела, как закрыла глаза.

– Фокс, повернись.

Мой ракурс сместился. Я исчезла из поля зрения, а на моем месте возник стоящий в моей комнате маленький комод и стул рядом с ним.

– Тия, что-то не так? – Наша связь сейчас была еще прочнее, его тревога и беспокойство казались мне моими собственными. Раньше я всегда чувствовала его эмоции, не испытывая их сама. А теперь через него ощущала окружающий мир.

Фокс был озадачен, и его озадаченность передавалась мне.

– Я не чувствую никаких изменений. Она вообще работает?

– Даже слишком. – Я рассеяла заклинание, и мысли Фокса исчезли, уступив место усталости. – Этой руной пользовалась Аена.

– Для первого дня достаточно, – заключил Фокс. – И не спорь со мной. Я уже устал чувствовать твое истощение. Сегодня был долгий день.

Я попыталась возразить, но смогла только зевнуть.

Фокс уложил меня в кровать – он этого не делал с тех самых пор, как мы были детьми.

– Перестань загонять себя, – услышала я его нежный голос, прежде чем уснуть. – Мир не перестанет вращаться, даже если ты будешь спать.

***

Проснулась я свежей и отдохнувшей. Изумившись такому внезапному приливу сил, я села в кровати и увидела на столе книгу Безликих, припрятанную среди десятка других томов. Конечно, лучше бы Фокс забрал ее себе, дабы уберечь меня от беды, но в солдатских казармах вообще нельзя было ничего спрятать.

Я пообещала брату не экспериментировать, но это не значит, что нельзя просмотреть остальные заклинания.

Я вернулась с книгой обратно в постель.

«Руна Марионетки, – прочитала я, – требует большой сосредоточенности. Оплетите заклинанием свою жертву, чтобы управлять ею по своему желанию. Труп будет выполнять последнюю команду до тех пор, пока заклинание не рассеется или его хозяин не погибнет. Тем временем он, вернувшись к подобию жизни, будет двигаться и действовать независимо от других сил. Обладая достаточной мощью, можно поднять сотни и даже тысячи мертвецов».

Я посмотрела на символ. Если включить воображение, он напоминал марионетку, которую дергают за ниточки, с какой-то темной каплей на фоне. Должно быть, именно это заклинание Аена применила на кладбище. Но как? Разве Микки не говорила, что я не могу управлять мертвыми без их согласия? Эта книга нарушала все правила, которые я всегда считала неприкосновенными.

На следующей странице была нарисована руна в виде двух переплетенных сердец. Здесь говорилось, что с помощью руны Разделенного сердца можно поддержать гаснущее сердце вторым более здоровым, тем самым отсрочив смерть человека до оказания ему медицинской помощи. Ею даже можно было в какой-то степени управлять чужим сознанием. Но если руна Принуждения использовала силу, то Разделенное сердце было основано на доверии и давало гораздо лучшие результаты. А еще это, похоже, единственное в книге заклинание, которое могло применяться в равной степени как ашами, так и Искателями смерти.

Только Безликие, учитывая взаимное недоверие к ним, не особо жаловали эту руну. Когда несколько лет назад во время дараши оюн на нас напал ази, аши и Искатели смерти противостояли его атаке, объединив свои руны. А когда я сражалась с Аеной в Доме Валерианы, Микаэла, Полер и Альтисия придавали мне сил подобно тому, как я черпала силы у ази. Однако разделить с кем-то свое сердце – заклинание гораздо более личное.

Я перевернула страницу. Руна Иллюзии представляла собой череду завитков и петель. Она не столько внедряла какой-то образ в сознание другого человека, как большинство рун, сколько создавала иллюзию вокруг цели и изменяла ее – получался обман зрения, а не разума. Если применить эту руну правильно, то с помощью нее можно было спрятать здания, людей и даже мысли.

Еще одна руна относилась к одновременному управлению множеством живых разумов. «Руна Господства – это вечная борьба, противостояние одной силы воли многим другим. Используйте ее на свой страх и риск». Мне казалось, что каждую руну из этой книги следовало использовать на свой страх и риск.

Следующая руна походила на переплетенные лозы или, возможно, на клубок змей. «Руна Подавления нацелена на камень-поисковик вашего врага. Направляйте сплетенный поток прямо в его центр, чтобы уничтожить источник».

На следующей странице больше рун не было, только рисунок серебристого кулона-сердце.

«Тому, кто лишился стеклянного сердца и ищет путь Парящего Клинка: возьмите то, что в давние времена произошло от Пяти Великих Геров, и поместите в серебристое сердце, дабы оно засверкало вновь».

На последней странице я нашла рисунок еще одного сердца – на этот раз темного, по сравнению с ярким предыдущим.

«Тому, кто ищет путь Изогнутого Ножа: возьмите черное сердце, где спрятана кровь любимого, и безоары семи дэвов. Сварите каждый камень по отдельности и выпейте пузырек получившейся жидости. Нарисуйте в воздухе руну Принуждения, перед вами предстанет сердце. Поместите его в свой стеклянный кулон.

Процедура не из приятных.

С каждым последующим дэвом темной гнили станет больше. Жертва велика, но награда бесценна. Единство семи в сердце тьмы и единство пяти в сердце света есть ключ. Объединив их во время Первой Жатвы, вы получите сердце сумрака и возвыситесь, как когда-то Великий Правитель, чтобы править по своему усмотрению».

Я не понимала, как Аена и другие Безликие были готовы стольким пожертвовать ради бессмертия, в попытке заполучить которое они все равно могли умереть. Поместите пять в сердце света? Сварите безоары? Первая Жатва? Больше похоже на подозрительный рецепт лекарства от всех болезней, которое продается в сомнительных кварталах Анкио. И все же…

Ни в одном заклинании не говорилось о том, как разорвать связь с ази. Вместе с внезапным облегчением ко мне пришло чувство вины.

Я просмотрела книгу до конца и обнаружила, что нескольких страниц не хватает. Аена, может, и собиралась мне помочь, но некоторые заклинания явно не были предназначены для моих глаз.

Я вернулась к заклинанию Предсказания. Свое обещание Фоксу я сдержала, однако клялась ему не использовать руны, которые еще не пробовала.

Меня вдруг окружили слабые вспышки мыслей – множество отдельных разумов. Вскоре я поняла, насколько трудно применять эту руну. Без определенной цели ее магия цепляется ко всем ближайшим мыслям. Аене даже не нужно было лично знать охранника Гарвета, чтобы проникнуть в его голову.

Я мысленно проследила за Фоксом и нашла его на тренировочной площадке, где он сражался с одним из соломенных чучел на поле. Его сознание было таким теплым и знакомым, будто спокойное чистое озеро, которое намного глубже, чем кажется.

Теперь он стал быстрее и сильнее. Его тело кружилось, вращалось так, как моя неуклюжая фигура никогда не сможет. Пока он наносил решительные удары, его меч мелькал со скоростью молнии. И в конце он последним взмахом снес своему соломенному противнику голову с плеч.

«Неплохо, – услышала я его мысли, – но еще недостаточно».

Сбоку послышались одобрительные возгласы, и моего брата накрыла волна смущения, отразившаяся в его сознании.

– Три чучела за неделю. Дай тебе десять минут, и от них ничего не останется, хотя у других они держатся месяцами. У тебя смертельные удары, сэр Фокс. – Я увидела улыбающегося командира Лоуда из одалийской армии.

«Но я еще недостаточно силен, чтобы защитить Тию», – подумал брат, а вслух произнес:

– Это все благодаря вашему великолепному командованию, милорд.

– Скромность – это, конечно, хорошо, но отмечать прогресс в чьих-то способностях так же необходимо, как замечать улучшения в чьем-то характере. – Мужчина похлопал его по спине. – Хотя должен признать, сейчас ты гораздо быстрее и сильнее, чем был в дозоре. Мы найдем этого проклятого дэва, Фокс, и отомстим ему.

– С нетерпением этого жду, командир.

– Хорошая работа. Скоро даже станешь под стать лорду Калену, а это говорит о многом.

Когда Фокс только появился у них, все мужчины побаивались его, а точнее его способности переносить ранения, от которых другие бы погибли. Со многими он дружил еще до того, как его убил саурва. Но принц Канс убедил меня, что солдаты одалийской армии самые лучшие в мире, что способности и отвага ценятся превыше всего и Фокса примут в независимости от его связи с Костяными ведьмами.

При мысли о принце Кансе у меня к горлу подступил ком. Я закрыла глаза и постаралась прогнать свои эмоции до того, как Фокс обнаружит мое присутствие.

Когда командир ушел, я вдруг уловила золотой проблеск и шорох шелка. За колонной пряталась девушка в вуали и смотрела на меня. Наши взгляды встретились.

В следующую секунду она исчезла, метнувшись в открытую дверь, ведущую во дворец. В сознании Фокса возникли воспоминания о лаванде и духах.

– Это мне? – Она держала в руке простую серебряную заколку – силуэт лисицы, усеянный маленькими кристалликами.

– Прости. В ней, конечно, нет ничего особенного. – Даже самые крохотные бирюзовые камушки в ее волосах, должно быть, стоили раз в двадцать дороже этой безделушки. Но на солдатскую зарплату много не купишь.

Кионская принцесса рассмеялась и прижала заколку к груди.

– Не будь смешным. Я стану носить ее не снимая.

Фокс моргнул и взглянул на небо.

– Тия?

Столь личное воспоминание заставило меня покраснеть.

«Я здесь, Фокс. Прости. Я проснулась и увидела, что ты ушел».

«Я тренируюсь с парнями. Хочешь, составлю компанию?»

«Не надо, я просто проверяла, где ты. – Я помолчала. – Наверное, мне нужно еще отдохнуть».

«Хорошо. Постарайся не переутомляться».

Он нежно вытолкнул меня из своего сознания, и я виновато вернулась к себе, сосредоточив взгляд на своей кровати, комнате и книге на коленях. Руна Предсказания открыла между нами новую связь – теперь я имела больший доступ к мыслям Фоксам, а значит, мне было проще тайком проникать в его разум.

Я думала о брате и принцессе Киона. Думала о том, как в ту ночь, после объявления о помолвке, звучал наш смех. Моя влюбленность в принца была безответной. Я представляла обещания, которых принц никогда мне не шептал, прекрасно понимая, что для меня он лишь ускользающая тень на стене.

Но когда мой рассудок не застилал собственный эгоизм, я видела, как Фокс печалится из-за их отношений с принцессой. Его горе казалось настолько острым, что проникало глубже любого шипа аэшма, и даже моя магия не в силах была его исцелить.

Халад говорил, что любые воспоминания касаются только его владельца. И как бы мы с братом ни были близки, некоторые воспоминания слишком личные, чтобы ими делиться.

Вздрогнув, я уставилась на свои руки. Изучение этих рун было явно меньшим проступком, чем прятать и пособничать ази. Я могла бы, по крайней мере, сказать Микаэле. Могла бы…

Я задумалась. Микаэла очень слаба, и сейчас ей не нужны такие потрясения. Тогда Полер? Альтисия?

В памяти возникли слова Полер: «Когда получаешь то, чем обладают Безликие: от самого ужасного дэва до невинных на первый взгляд рун… тут не может быть компромиссов».

Микаэла так же заботилась об Илларе, как обо мне? Дрогнула ли моя наставница, прежде чем нанести смертельный удар? Дрогнет ли по отношению ко мне? Конечно, Полер преувеличила. Заключенную в этой книге необъятную силу можно использовать на благо Киона. Ну и что, что это руны Лжеправителя, охраняемые Безликими? Сама по себе руна не определяет добродетель или безнравственность получаемой магии – определяет тот, кто ее применяет…

Нет, будет опрометчиво рассказывать кому-то об этой магии, решила я. Сначала нужно изучить руны самой и оценить, насколько они безопасны. Сейчас же мне смешно, насколько глупой я тогда была – полагала, что знаю достаточно много, чтобы заметить разницу.

Но страх – очень мощный мотиватор. Я уже подвергла себя опасности, впустив ази. Если приговора мне не миновать, то все равно, за что быть повешенной: за овцу или ягненка.

Я перевернула книгу. На меня смотрела опрокинутая вверх-ногами корона.

– Я одолею тебя, – сказала я ей. – Я всех защищу от тебя.

Только бы я еще была такой же уверенной, как и мои слова.

– И каким же заклинанием из книги ты воскресила Калена? – спросил Кузнец душ.

Костяная ведьма вдруг озорно усмехнулась:

– Это было не заклинание из книги.

– Можно? – Лорд Халад принялся внимательно рассматривать ее стеклянное сердце, прижав палец к его темной поверхности. Как только подушечка коснулась стекла, в нем появилась слабая вспышка. Сам кузнец не шелохнулся и просто наблюдал за тем, как вихрь цветов в ее сердце постепенно тает, а после убрал руку.

– Ты воскресила его силой собственного сердца, наполненного мощью семи дэвов. Ты знала, что это сработает?

– Нет. Но мне ведь обещали, что с помощью сердца сумрака я смогу заполучить все, что захочу. Так почему бы не это?

– Не понимаю, – вмешался я. – Ни для кого не секрет, что Темная аша способна воскрешать мертвых. Чем отличается этот случай?

– Обладателей серебряного сердца невозможно вернуть к жизни. А Кален вообще не должен был умирать. – Гнев, словно сильный яд, только подогревал ее решимость.

– Если ты воскресила Калена, – заговорил Кузнец душ, в его глазах вдруг вспыхнула надежда, – тогда ты можешь… Ты не?..

Костяная ведьма склонила голову.

– Не знаю. Но постараюсь. Это я могу пообещать.

– Спасибо, – по-прежнему вздрагивая, прошептал лорд Халад и повернулся к трупу, чьи выпотрошенные останки ничуть его не пугали. – Обреченный? – спросил он.

Она кивнула в ответ.

– Нам нельзя терять бдительность.

– Я проверю каждого солдата на наличие симптомов, – обернувшись к пострадавшим, пообещал Кузнец душ. По команде лорда Калена в зал внесли раненых, и вскоре комната наполнилась стонами и криками. Те, кого дэв не тронул, торопливо забежали внутрь, втаскивая за собой тяжелые котлы с водой.

– Поставьте их в конце, – наставляла аша. – Доведите до кипения.

Мужчины повиновались. Такими послушными их сделал аэшма, с интересом наблюдающий за ними, вкупе с ожидающим снаружи другим дэвом. Они едва взглянули на своего бывшего императора, который по-прежнему находился под присмотром чудовища.

– Ты вылечишь их?

Костяная ведьма собиралась опустошить Даанорис, привести королевство в упадок. При этом приказала своим монстрам никого не убивать, позволила большинству жителей сбежать целыми и невредимыми. А теперь еще лечила раненых.

– Боюсь, Кузнец душ станет плохо обо мне думать, если я хотя бы не попытаюсь, – ответила аша, закатав рукава своего хуа, словно жена рыбака, готовая разбирать дневной улов.

– Я никогда о тебе плохо не думал, Тия. Кто бы что ни говорил. Чем быстрее мы разберемся с этими людьми, тем быстрее я закончу стеклянное сердце, которое тебе обещал.

– Л-леди Тия? – послышался незнакомый шепот. За спиной у лорда Калена пряталась испуганная даанорийская девушка.

Аша улыбнулась.

– Рада видеть вас во здравии, принцесса Яншео. Жаль, что мы снова встречаемся при столь неблагоприятных обстоятельствах.

– Что стало с королевством? Мой народ – его нет! У наших дверей чудовища! Леди Тия, что вы наделали?

– После каждого переворота приходит новый правитель. Ваш народ сбежал, но он вернется. Армия исцелится. Я пришла лишь для того, чтобы избавить Даанорис от опухоли, а хаос – самый быстрый способ вскрыть этот гнойник.

– Но о какой опухоли вы говорите?

– Вы еще спрашиваете? А кто держал вас в заточении ваших комнат все эти долгие месяцы? Кто сделал вас пленницей в своем собственном дворце?

Принцесса посмотрела на императора и отвела взгляд.

Голос Костяной ведьмы стал мягче:

– Вы до сих пор скучаете по нему?

Молодая девушка задрожала.

– Да.

Темная аша вздохнула. Наложила раненому солдату компресс из трав и поднялась на ноги. Затем подошла к девушке и взяла ее за руку.

– Яншео, одни дни будут лучше остальных. В другие вы будете просыпаться в слезах, и его имя будет первым слетать с ваших уст. Порой вы, стоя на одиноком пляже, будете смотреть на звезды в небесах и понимать, что они больше ему не светят. – Ее взгляд коротко скользнул по Искателю смерти, который занял место среди раненых и вернулся к принцессе. – Так устроена скорбь. Но она означает, что ты познал любовь. Любовь дает возможность скорбеть. И одно не может существовать без другого.

– Но, миледи, – задыхаясь, проговорила принцесса, – это несправедливо. Он погиб ужасной смертью, из-за меня.

– Жизнь вообще несправедлива, моя дорогая. Как, порой, и смерть.

8

– Тия! Ты там? Тия!

Я сунула книгу под подушку и выскочила из постели. Прокляла время, себя, даже стоящего у двери и орущего Калена, а потом снова себя до кучи. Я совсем забыла о тренировке!

– Твоему опозданию нет никакого оправдания! – накинулся на меня Кален, как только я открыла дверь. Его каштановые волосы были убраны назад, рука замахнулась для повторного удара в дверь, если я задержусь хотя бы на секунду. – Избавь меня от объяснений. Если у тебя есть время бездельничать, то найдется время и для тренировки. Пошли!

– Я сожалею!

– Одними сожалениями сыт не будешь, – прорычал он, но больше ничего не сказал и потащил меня на тренировочное поле. В обычной жизни он наверняка донимал всех окружающих своими возражениями, поэтому мое извинение, должно быть, сильно его удивило, а я не из тех, кто стал бы извиняться.

На поле оказалось пусто. Слегка дернув связывающую нас с братом мысленную нить, я узнала, что Фокс с остальными солдатами переместился на площадку для стрельбы из лука. Кален не стал терять времени зря. Вопреки своим предыдущим угрозам он принял оборонительную стойку и предоставил мне возможность первой нанести удар.

Сегодня я была медленнее и неповоротливее обычного. Мечом я владела не особо хорошо, хотя Кален долгие месяцы обучал меня этому навыку. Тем не менее Искатель смерти никогда не бросал безнадежное дело, даже если этим делом была я.

Мой первый удар Кален отразил. Я слышала его приказы: «Подними руку! Шевели ногами!» – однако тело меня не слушалось.

Видимо, все дело в заклинании Предсказания. Я же использовала его до того, как Кален стал барабанить в мою дверь, и теперь мой источник адреналина иссяк, а второе дыхание так и не открылось.

Воспользовавшись своим низким ростом, я пригнулась и подала меч вверх. Кален уклонился от моего удара, а я сумела отразить его следующую атаку. Он отступил назад и снова замер в ожидании, но я так и не узнала, удастся ли мне повторить нападение.

Мои колени подогнулись, и я, должно быть, потеряла сознание, хотя даже не помнила, как ударилась о землю.

Придя в себя, я обнаружила, что сижу, опираясь на ствол дерева, а под головой у меня покоится свернутый плащ. Рядом со мной дежурит Кален, в его взгляде читается смесь тревоги и раздражения.

– Леди Тия, все хорошо?

Кален никогда меня так не называл.

– Разве не ты мне говорил, что в бою не место вежливости? – прохрипела я, испытывая странную легкость в голове. Я ощутила на лбу что-то холодное и успокаивающее.

– Бой закончился, как только ты потеряла сознание. Почему ты не сказала мне, что истощена?

– Не было времени, – промямлила я, но это была правда только отчасти. – Ты вытащил меня из комнаты, словно во дворце пожар. Но сейчас мне уже лучше.

– Не ври. – Кален бросил колючий взгляд на зеленые всполохи в моем стеклянном сердце. Иногда я забывала, что он способен читать по ним так же хорошо, как и я. – Я должен был догадаться, что что-то не так. Ты ужасно работала с мечом, оставляла защиту открытой, так что любой опытный противник мог уже несколько раз проткнуть тебя и сбежать прежде, чем ты пришла бы в себя. А еще ты все время пытаешься объять необъятное, хотя опоздание никогда не входило в разряд твоих плохих привычек.

Только Кален мог одновременно обидеть и похвалить меня.

– Рада, что ты такого высокого мнения обо мне, – сказала я, но мой сарказм остался незамеченным.

– Понимаю, что я – последний человек, кому ты раскроешь свои секреты. Но у тебя полно друзей в аша-ка, которым можно довериться. Поделись своими тревогами с братом. Нельзя держать их в себе, а потом лишаться из-за них сна.

Он что, пытается быть милым? Я-то привыкла к другому, агрессивному Калену – тому странному зверю, с которым не знаю как обращаться.

– О чем ты толкуешь?

Мне показалось или он только что покраснел? Кален умел великолепно прятать свои эмоции, и только его сердце не могло скрыть явного недовольства.

– О принце Кансе, конечно! – вспылил он. – Хватит себя жалеть!

Я изумленно уставилась на него. Мне и в голову не приходило, что таким образом Кален пытается меня подбодрить.

Его голос смягчился:

– Он никак не мог повлиять на свою женитьбу. Да никто не мог. Это всего лишь договор между императрицей Аликс и королем Телемайном, союз между Кионом и Одалией. Принц Канс не испытывает к принцессе Инессе ничего, кроме глубочайшего уважения, однако сам не рад. Полер и Микаэла были в курсе предстоящей помолвки, но я не знал, что тебе ничего не сказали.

Я чувствовала, как у меня пылает лицо. Из-за моего смущения попытки Калена утешить меня стали еще более формальными и неуклюжими.

– Для нас всех эта новость стала неожиданностью. Принцесса Инесса очень зла на Канса и короля Телемайна, хотя и не может открыто это показать.

– У нее нет для этого оснований! – не сдержалась я. – Нечестно, что принц Канс должен терпеть ее гнев ради своего отца…

Я замолчала. Кален улыбался – какая редкость.

– Канс может пойти войной на простую деревню, а ты все равно будешь его защищать, да?

– Просто их брак не должен начинаться с недомолвок, – пробормотала я и попыталась встать. Кален, положив руки на плечи, мягко, но с силой удержал меня на месте. – Я же сказала, со мной все в порядке.

– Нет, не в порядке. – В его голосе снова слышалось раздражение – вернулся знакомый мне Кален. – Перестань уже упрямиться. Попытайся чаще полагаться на других.

– Я не могу! – злобно выпалила я. – Ты знаешь, каково это, когда нельзя повлиять на мнение людей о тебе? Когда тебя боятся и ненавидят, даже если ты защищаешь их и помогаешь им? Когда тебя считают неважной твои же друзья – те самые люди, на которых ты равняешься? Это несправедливо!

Повисла тишина, прежде чем Искатель смерти ответил.

– Ты права, – сказал он. Что-то в его голосе вынудило меня внимательно взглянуть на него. – Совершенно несправедливо. Но ты живешь с этим и принимаешь. Какой прок жаловаться, если ты ничего не можешь исправить? – Кален стиснул челюсти.

– Что такое?

– Ничего.

– Несколько секунд назад ты просил меня полагаться на других людей и не упрямиться.

– Официальная церемония обручения, – вздохнул он, – состоится через неделю. Король Телемайн временно освободил герцога из Хольсрата, чтобы тот мог присутствовать на помолвке и свадьбе.

– Герцог из Хольсрата? Но… – Брат короля долгие годы томился в темнице. Его заточили за попытку поднять восстание против своего же родного брата. Знатное происхождение спасло его от виселицы, но не от пожизненного заключения.

А Кален был его сыном.

– Кровные узы крепче предательства, – горько усмехнулся Кален. – Наверное, король Телемайн желает примириться с братом, несмотря на все его деяния. Но какова бы ни была причина, мой отец будет присутствовать на помолвке вопреки всем слухам.

– Каким слухам?

– Неважно.

– Кален!

Он бросил на меня быстрый взгляд, но все же сдался:

– Люди всякое говорят. Они думают, что герцог до сих пор планирует занять трон. Что я специально втерся в доверие к королевской семье, чтобы добиться определенного влияния, необходимого для его помилования.

Я понимала его, и вместе с тем мне было стыдно. Калена осуждали намного дольше, чем меня. Быть сыном предателя очень тяжело, но самому считать себя предателем, невзирая на то что ты отдал свою жизнь на служение тем самым людям, которые презирают тебя, еще труднее. Я была объектом для насмешек чуть больше двух лет. А Кален – с самого детства.

– Мне жаль. – Меня ужасало то, что я совсем забыла о сочувствии, забыла о его личной трагедии и зациклилась на своих переживаниях. – Все мои слова о ненависти – я не имела права тебе их говорить.

– Людям нужно кого-то ненавидеть. И проще всего направить ненависть на другого, чем на самого себя. Мне ли этого не знать, – необычайно спокойным голосом добавил Кален. – Я ненавидел отца практически всю свою жизнь.

– Он был жестоким? – нерешительно поинтересовалась я и тут же выругалась про себя. – Прости. Тебе необязательно отвечать.

– Три извинения за день? Многообещающе. – Не успела я возразить, как он продолжил: – Нет, он был добрым и мягким, каким только может быть отец. Его изменила мамина смерть. На нее напал дэв, как и на маму Канса и Халада. – Кален мрачно улыбнулся. – Так мы с ними стали своего рода кровными братьями. Через три месяца после их смерти мой отец поднял бунт против престола. До тех пор он был с королем в хороших отношениях. Когда умер Ванор, а Телемайн занял трон, он был еще почти ребенком и ни разу не выказывал желания захватить власть. Однажды он попрощался со мной и исчез на несколько месяцев. В следующий раз я увидел его уже в кандалах.

– Король пожалел меня и принял в свою семью: сначала в качестве друга для Канса, а после его стражника. Выучившись, я смог пользоваться рунами – для меня это стало благословением. У меня появилась цель и больше шансов защищать королевскую семью. И тогда уже людская ненависть перестала иметь значение.

– Вот и неправда! – с жаром воскликнула я. – Они тебя не ненавидят. Солдаты, включая командира Лоуда, относятся к тебе с огромным уважением! Тебя все очень любят, и я ни разу не слышала, чтобы о тебе отзывались с презрением. Если кто-то не видит твоей преданности, то они… они не заслуживают даже взгляда в свою сторону!

Кален изумленно уставился на меня, и я вдруг поняла, что в пылу своей речи наклонилась к нему слишком близко – мы оба это заметили. В голове промелькнула мысль: «Улыбайся он так же часто, как Канс, мог бы быть таким же привлекательным». Я отстранилась с пылающими щеками и стала поспешно подыскивать какие-нибудь обидные слова, чтобы сгладить нелепость сложившейся ситуации.

– А если… если их оскорбляет твое безобразное лицо, то это уже совсем другое дело.

Это было абсолютно неверное заявление и жалкая попытка съязвить. Кален начал смеяться, и от этого мне стало только хуже. «А он и правда такой же красивый, как принц Канс, когда смеется».

– Вообще-то я пытался поднять тебе настроение. Когда это мы поменялись ролями?

Я уже придумала остроумный ответ, но не успела и слова произнести, как он легонько шлепнул меня по голове.

– Ладно, на сегодня тренировки достаточно. Надеюсь, к завтрашнему бою ты хорошенько отдохнешь, хотя очень сомневаюсь, что что-то сильно изменится.

Пока он вставал, я провожала его злобным взглядом. Искатель смерти, не обращая на это внимания, заговорил, тщательно подбирая слова:

– Мы с Кансом близки как родные братья. И оба знаем принцессу Инессу с самого детства. Он никогда не говорил, что относится к ней иначе, чем к другу. Мне также известно, что он считает тебя одной из своих самых близких и самых надежных соратниц. Пусть он никогда и не говорил о своих чувствах вслух, но я подозреваю, его решение лично управлять королевством вызвано желанием оберегать тебя. Не знаю, станет ли тебе от этого легче.

Я не сдержала улыбки.

– Спасибо, Кален.

– Не за что. Приятно знать, что Канс серьезно относится к своим обязанностям наследного принца, хотя я совершенно не рад дополнительной ответственности, которую он на меня возложил из-за тебя – в том числе тренировать того, кто не поддается обучению.

– Ты просто ужасен! – Мои слова громким эхом пролетели над пустым полем.

В ответ Искатель смерти только засмеялся и пошел прочь.

– О влюбленности Тии в принца я узнал еще во время нашего первого знакомства, – тихо произнес лорд Кален, пока аша медленно ходила между рядами раненых. – И с той поры каждая встреча, каждый наш разговор были продиктованы этим знанием. Я был враждебно к ней настроен еще задолго до того, как нас представили друг другу.

Мужчины больше не вздрагивали от прикосновений аши. Когда леди Тия оказывала им помощь, они расслаблялись и отдавались на милость ее рук. В зал привели еще людей – простых жителей, – захваченных во время боя. При виде аэшма, который издавал странный рык и ложился на пол, устроив голову между передними лапами, они вскрикивали. Их больше пугала его покорность, чем усеянное страшными шипами тело.

– Но почему? – спросил я. На протяжении всего рассказа аши Искатель смерти молчал, просто слушал и лишь изредка возражал. О своей жизни он поведал немного. Кроме того, что предложил своей возлюбленной отказаться от этой затеи и сбежать, я не знал, как он относится ко всему этому безумному вторжению. И то, что сейчас он сам, пусть и с моей помощью, говорил со мной, меня обнадеживало.

– Так мне сказала жрица. – Заметив мое вытянувшееся от удивления лицо, он усмехнулся. – Искатели смерти такие же заклинатели, как и аши, только нас не обучают изящным искусствам. Мы подчиняемся многим традициям квартала Ив и предстаем перед жрицей после окончания своего обучения. Сам я никогда не верил в ее существование.

– Но что жрица вам сказала?

Костяная ведьма стояла возле принцессы Яншео, которая все с тем же страхом глядела на аэшма, и что-то говорила ей. Из окна мне был виден дым, поднимающийся с полей за пределами города, – свидетельство былого сражения. А внизу под нами бродили наготове остальные дэвы. Таурви и саурва выли от скуки, тыкались носами и игриво подталкивали друг друга, словно резвящиеся львята. Нангхаитья стоял с гордым видом; я с ужасом заметил еще несколько лиц, выглядывающих из-под складок на его шее, так что с помощью них он мог обозревать весь горизонт. В небе звучала песня ази, кружащего над городом.

– Жрица сказала, что она убьет принца.

Я ахнул.

Он снова улыбнулся.

– По крайней мере, так я решил. По первости я отрицал ее пророчества. Магию и руны еще можно было объяснить. А вот предсказаниями, по моему мнению, славились мошенники и шарлатаны. Моей обязанностью было защищать принца, и Тия в моих глазах выглядела такой же угрозой, как и любая другая.

– Но ее пророчество не сбылось? – спросил я.

Тут к аэшма приблизился маленький мальчик – в силу своего возраста он еще не мог почувствовать опасность. Шипастый дэв повернулся к нему и принялся задумчиво разглядывать ребенка. Затем, понюхав его пальцы, довольно заурчал, словно бы смеялся. Ребенок в ответ захихикал и ладошкой погладил его покрытую шерстью морду.

На смех ребенка обернулась его мать и с тревогой прикрикнула на него. Мальчик тут же, позабыв о своих играх, бросился к ней. Оставшись без друга, аэшма жалобно хныкнул и опустил голову.

– Нет. Жрица оказалась права. Это я неверно истолковал ее слова. Она просила меня быть осторожным, поскольку следующая Темная аша, которая появится в Кионе, принесет с собой смерть любимого человека. Многие годы я полагал, что предсказательница говорила о принце. – Он вскинул бровь. – Забавно, как все обернулось, не правда ли?

9

Ты, наверное, думаешь, что истощение, возникшее после использования руны Предсказания, меня как-то остановило. Фокс считал меня сумасшедшей.

– С чего ты взяла, что со временем станет лучше? – спросил он, когда я изучала страницы книги.

– На Аену она практически не действует. Я могу тренироваться до тех пор, пока не достигну такого же результата. – По мнению Безликой, я способна стать сильной заклинательницей, и этим словам я была готова поверить. – Вот, послушай. – Я помахала книгой перед лицом брата. – Здесь говорится о руне Вуали.

– Я разбираюсь в этом так же, как в дрихтианском.

– Если все сделать правильно, то эта руна может закрыть доступ к твоим мыслям и не позволит другим использовать на тебе заклинание Принуждения.

Эта информация привлекла его внимание.

– И что для этого нужно?

Мои пальцы скользнули по рисунку руны, выведенной на странице темно-красными чернилами. Я старалась запомнить наизусть ее сложный узор.

– Применив заклинание, я должна мысленно представить у себя в голове щит.

– Щит?

– Или дверь, как здесь говорится. Что угодно, что лучше всего в твоем представлении закрывает тебя от внешнего мира. Не знаю, влияет ли это как-то на связанных с тобой фамильяров.

– Ничто не мешает попробовать. И как долго действует это заклинание?

– До тех пор, пока ты удерживаешь щит. Поначалу придется сознательно прикладывать усилия, но с практикой, согласно книге, ты постепенно научишься удерживать защиту даже во сне. – Я начертила в воздухе руну и поняла, что мне больше подходит образ закрытой двери. Я чувствовала, как Фокс аккуратно прощупывает мое сознание, проверяя его на прочность.

– Я ничего не чувствую от тебя, – заключил он.

– Правда? – спросила я. В эту секунду мое внимание рассеялось, и его сознание плавно вплыло в мой разум. – На деле оказывается труднее, чем кажется, – пожаловалась я.

– Как думаешь, на мне сработает? – поинтересовался Фокс.

Я решила проверить. В этот раз начертила руну вокруг него. Осторожно влезла в его голову и натолкнулась на непроницаемую преграду, разделяющую наши мысли. Попыталась надавить на нее – бесполезно.

– Похоже, на фамильяров тоже действует. – Я ощутила, как его дверь чуть сместилась, но осталась такой же прочной. – Отличный способ иногда для разнообразия держать тебя и твоего трехголового питомца подальше от моей головы.

– Ты чувствуешь его?

– Лишь местами. Он вызывает у меня легкий дискомфорт, как ботинки, которые немного жмут.

– А как тебе удается не отвлекаться и удерживать преграду?

Фокс ухмыльнулся:

– Наверное, это как-то связано с тем, что я мертв. Ты не подвержен случайным мыслям, тебя больше волнует вся картина целиком. Мне всегда было легче раскладывать все по полочкам.

– Из тебя вышел бы очень хороший Искатель смерти, Фокс.

– Даже не думай. Давай лучше посмотрим, как долго я смогу продержаться. Какую еще руну проверим?

Следующей мы опробовали руну Разделенного сердца, которая ничего не дала.

– Видимо, она только для заклинателей, – заключил Фокс. – Или для живых. Что там дальше?

Я откашлялась, стараясь не показать своего волнения.

– В общем, есть одно заклинание, о котором я хотела с тобой поговорить…

Он сердито посмотрел на меня.

– Мы же договорились, что ты не станешь в это лезть без меня.

– Но я ничего не обещала по поводу чтения. – Я положила книгу ему на колени. – Посмотри сам.

– Ты же знаешь, я не понимаю и половины этой абракадабры.

– Здесь все просто.

Я была поражена. Пока он читал, его лицо побледнело, но мысленная стена так и не рухнула. Наконец он поднял на меня глаза.

– Тия, что все это значит?

– Именно то, о чем ты думаешь. – Это была самая сложная руна из всех, что я видела, – клубок из пересекающихся и загибающихся в разные стороны линий, напоминавших разросшийся колючий куст или попавшую в паучью сеть кляксу.

Если остальные руны были расписаны мелким курсивом, то описание этой было изложено на всю страницу большими печатными буквами, будто сам автор подчеркивал всю важность этого заклинания.

Она называлась руной Воскрешения и могла с полной уверенностью вернуть к жизни любого фамильяра.

Меня не волновало, что эта руна была раз в двадцать сложнее ядошанской архитектуры, что я была здравомыслящей Костяной ведьмой, – я собиралась выучить это заклинание, чего бы мне это ни стоило.

Однако Фокс моего восторга и воодушевления не разделял. С хмурым видом он, стиснув челюсти, еще раз прочитал написанное.

– Тия, это слишком опасно.

– Возможные шансы на успех стоят этой опасности.

– Нет, не стоят! – Он ткнул пальцем в страницу. – Ты читала, что для этого требуется?

Я уже знала ответ. В то утро я много часов просидела, глядя на страницу, словно от этого моей совести станет легче. «Влейте в сердце фамильяра соки Первой Жатвы, чтобы вернуть то, чего лишила смерть. Но будьте осторожны, ибо Первая Жатва – это яд, который с прикосновением убивает всех, ашу и фамильяра, даже владельца черноты. Сорвите его фрукт и испытайте смерть».

– Мы можем попросить помощи у Халада. Возможно, это…

– Тия, здесь говорится, что он убивает каждого, кто притронется к нему! А это значит, кто бы ни воспользовался этой руной, он пожертвует своей собственной жизнью!

– Мы даже не знаем, что такое Первая Жатва. Я искала везде, но ни в одной книге она не упоминается. Однако, как я уже сказала, мы можем найти лазейку…

Фокс со всей силы стукнул по столу, отчего дерево треснуло.

– Не играй словами, Тия! Хочешь ты того или нет, но кому-то придется умереть, и я точно знаю, кто это будет. Ни при каких обстоятельствах ты не посмеешь рисковать своей жизнью ради меня. Ты меня поняла?

– Я не… – Но это была ложь – он это знал. В этот миг Вуаль спала, и я уловила бурю его эмоций: потрясение, тревогу, решимость, злость – такой злости от него никогда не исходило. А еще страх – жуткий страх, какого я ни разу настолько остро не ощущала в его сознании.

Я импульсивно бросилась к нему и обняла за пояс.

– Я не буду. Обещаю. Дело не в том, что у нас нет времени или тебе угрожает какая-то опасность. Просто я тоже тебя защищаю, понимаешь? И не смогу этого делать, если умру.

Повисло молчание. Кулак Фокса медленно разжался, он вздохнул и обнял меня в ответ.

– Только не забывай об этом, малышка. Ты же знаешь, я пропаду без тебя.

***

Училась я быстро и скоро запомнила почти все руны наизусть. На протяжении шести дней мы тренировались, а когда не проверяли книжные заклинания, то я крепко спала. Но чем больше я экспериментировала, тем меньше уставала.

Наконец мы научились продлевать действие руны Вуали: оказалось, проще воздвигнуть тот же самый щит в сознании у нас обоих, чем выстраивать свои собственные преграды. Это превратилось в своего рода игру – мы узнавали, как долго можно продержаться и кто из нас с этим справится лучше. Порой я улавливала присутствие ази, хотя тот лишь проявлял любопытство к нашей магии.

На настоящих трупах применить руну Марионетки мы не могли, поэтому тренировались на крысиных костях. Я, как предписывала книга, связывала вместе нити магии, приказывала крысам бежать из одного угла комнаты в другой и отпускала. Скелеты грызунов срывались с места и дальше неслись сами, без какого-либо моего участия.

С руной Иллюзии оказалось сложнее. После того как я научилась плести заклинание вокруг объекта, а не вливать магию в него самого, у меня вышло спрятать его из виду. Эту руну я опробовала на Фоксе.

– Я не чувствую изменений, – заявил его бесплотный голос. – Хотя меня смущает то, что я не отражаюсь в зеркале.

– Не шевелись, иначе останешься невидимым навсегда. – Заклинание оказалось слишком хорошим. У меня ушла на него уйма попыток, и стало получаться только тогда, когда Фокс начал нервничать.

– В следующий раз, – прорычал он, наконец снова став видимым, – мы используем для него проклятый цветок в горшке.

Тренировать руны Господства и Подавления нельзя было в силу их последствий, но я все равно изучала их. А также вернулась к заклинаниям сердца света и сердца тьмы, хотя понимала, что мы не могли – и не должны – никак их применять. Как и руну Воскрешения.

– Нам надо найти другой способ, – отрезал Фокс, и на этом разговор был окончен.

Работа над заклинаниями помогала мне не думать о предстоящем обручении принца Канса. Фокс никогда не говорил об Инессе, но время от времени я улавливала мысль, видение о том, как они с принцессой вечером гуляют в районе кионского рынка или вместе пьют в чайной приправленный мятой дух. А еще чувствовала, что он не желает об этом говорить, и поэтому молчала. Из-за подготовки к вечеру в честь помолвки Полер и Альти, к моему огромному облегчению, были постоянно заняты. После той ссоры я еще не была готова разговаривать с Полер.

После нашей последней тренировки Фокс, продолжая прочно удерживать примененное мной заклинание Вуали, вернулся к себе в казармы. А я снова просматривала книгу Аены. Но стоило мне с головой уйти в чтение, как преграда начинала ускользать от меня, что очень раздражало. Удивительно, как самые легкие, на первый взгляд, заклинания всегда требовали больше всего практики.

Тогда я решила отработать руну Предсказания. Я по-прежнему с опаской подходила к тому, чтобы подглядывать за кем-то во дворце, поэтому наконец выбрала ту цель, из-за которой меня не будет мучить совесть.

«А я все думала, когда ты доберешься до меня», – раздался в моей голове протяжный голос Аены, доносящийся из темницы. Несмотря на всю ее браваду, я ощущала в ней некую неловкость. И мне это доставляло удовольствие.

«Зачем ты рассказала мне об этой книге? – спросила я. – Тебе же от этого никакой выгоды».

Она усмехнулась:

«Думаю, я просто хотела разыграть последнюю карту. И как ни странно, ты мне нравишься. Ты умна, изобретательна и еще не испорчена ашами, хотя несколько лет в Кионе, безусловно, ослабят твою самостоятельность. Аши, в отличие от меня, многого не умеют, а твои проблемы не решить жалкими рунами, которым тебя обучают в твоем аша-ка».

«Но дело не только в том, что я тебе нравлюсь».

«Верно, – ответила Аена. – Теперь я знаю, что хитростью тебя не уговорить – как раз из-за этой ошибки я сейчас заключена в темнице. Потому я обращаюсь к правде, где обману не место. Я ничего не прошу, Тия. Ни освободить меня из тюрьмы, ни присоединиться к нам. Я лишь желаю показать, как аши обманули тебя. В своей жизни я совершила много ужасных дел, милое дитя. Но твои аши поступали еще хуже. Пришло время взглянуть на них новыми глазами. Если ты готова выслушать меня, я расскажу тебе все о старейшинах, их кознях и более могущественных рунах из моей книги».

«Что такого сделали старейшины, что даже твои злодеяния меркнут по сравнению с ними?»

«Именно старейшины сговорились спрятать сердце твоей сестры».

«Ты лжешь!»

«С какой целью? Можно легко удостовериться в том, что я говорю правду. Спроси у них, почему они так быстро оставили поиски. Спроси, почему король Ванор отказывается говорить даже после смерти. Спроси, почему их так интересует сердце сумрака. Спроси, чем на самом деле заканчивается история Парящего Клинка и Танцующего Ветра. Какие тайны ты обнаружишь, оказавшись в кабинете госпожи Гестии?»

Потрясенная ее словами, я быстро оборвала нашу связь. Это невозможно. Она лжет. Зачем старейшинам утаивать сердце Микаэлы?

Вдруг мой разум захлестнул поток чужих эмоций, внезапных и знакомых. Вуаль растворилась, Фокс сломал преграду.

Руной Предсказания я мысленно потянулась к нему, уже собираясь поддеть его по поводу такой оплошности, когда увидела не тренировочное поле или соломенных чучел. Передо мной было рассерженное заплаканное лицо принцессы Инессы.

Она была необычайно красива: от изящно вздернутого носика и высоких скул до гладкой безупречной кожи. Но больше всего привлекали внимание ее ярко-голубые глаза – доказательство давней связи королевского дома со старым королевством Архен-Кошо, – которые в Кионе встречались редко и составляли разительный контраст с ее каштановыми волосами.

– Я могу делать все, что захочу. – Я никогда не слышала, чтобы принцесса разговаривала вот так – ее приятный мелодичный голосок сейчас звучал громко и резко. – И не тебе указывать, куда мне идти или за кого выходить замуж!

– Но это не твое решение, верно? – голос Фокса тоже звучал иначе. Слишком спокойно от сдерживаемой с огромным трудом злости. – Почему ты хотя бы раз в жизни не можешь быть честна?

– Ты последний, кому следует говорить о честности! – выпалила она. – Между нами ничего нет! И никогда не было!

Я согнулась от резкой боли в груди. Но вспышка быстро угасла. Фокс ответил, не меняясь в лице:

– И поэтому последние три недели ты подглядываешь за моими тренировками.

На этот раз она отпрянула, и я увидела, как ее стеклянное сердце заволокло голубым туманом. Она вцепилась в ворот своего платья.

– Я не… Я…

– А теперь выходишь замуж за одалийского принца, – безжалостно, к моему большому сожалению, продолжил брат. – Приятно видеть, что ты сама принимаешь решения.

Принцесса вскинула подбородок.

– Это решение никогда не было моим. Но я в отличие от некоторых сдерживаю свои обещания.

– Сначала сдерживаешь обещание незнакомцу, затем – принцу. А между делом еще Ахмеду, Фаршиду, Хамиду и любому, кто хоть взглянет…

Ее пощечина сбила меня с ног. Моргая, я глядела в потолок, щека горела. Но Фокс по-прежнему стоял прямо и смотрел вслед удаляющейся принцессе. Как только она ушла, он тихо-тихо произнес:

– Тия?

«Прости, – пропищала я, поднимаясь на ноги. – Я не собиралась подглядывать. Я почувствовала, что барьер ослаб, и хотела…»

«Все нормально. Поговорим позже».

Ничего печальнее молчания Фокса я еще не испытывала. Я аккуратно освободилась от его разума, однако прежде меня успела захлестнуть блуждающая бесцельно грусть.

Медленно подняла руку и вывела в воздухе руну Воскрешения. Я не плела заклинание, не призывала магию.

Старейшины не могли справиться с такими чарами. Полер права. Они никогда бы не стали так порочить свое имя. Но если я узнаю, что Аена говорит правду, то она все мне расскажет…

Я смотрела на сверкающую передо мной руну – легкую, словно воздух, и при этом тяжелую, словно камень на шее. Потом вновь подняла руку, и руна растаяла.

Тут лорд Халад издал предупреждающий крик. Он схватил трех раненых даанорийских солдат и одного за другим выволок из зала с неожиданной для него жестокостью. Я потрясенно последовал за лордом Каленом и Костяной ведьмой, когда те бросились за ним. Принцесса Яншео тоже попыталась выйти, но ее остановило предостережение Искателя смерти:

– Оставайтесь внутри и не выходите до тех пор, пока мы вам не скажем. Тебя это тоже касается, Бард.

Я как раз застыл у двери и чуть по незнанию не пересек даанорийскую защиту.

– Уйдите, – приказала Темная аша столпившимся в коридоре слугам, и те, не проронив ни слова, послушно вернулись к себе.

Солдаты, задыхаясь, упали на колени. Один из них закричал, его лицо исказилось от боли. Потом вытянулось и приобрело неестественную для человека форму. Тогда лорд Кален, грубо выругавшись, выхватил меч, следом за ним – Костяная ведьма.

Из спины ослабевшего солдата появлялись конечности, он преображался прямо у нас на глазах. Тело безвольно дернулось, затрещали кости – и вот перед нами предстало худое страшное существо размером с лошадь, с желтыми выпученными глазами и длинными зубами. Я в испуге отступил назад. В его лишенных век глазах промелькнула тень узнавания, когда взгляд метнулся к Темной аше, которую он решил атаковать первой.

Девушка замахнулась, и меч попал точно в цель – ударом отсек непослушную конечность, и чудовище с рыком рухнуло на пол.

Тут же второй солдат повалился на землю в человеческом обличье, а встал на ноги монстром. Вместо рта у него вылезли клешни, ужасные глаза отливали слабым блеском. В отличие от своего собрата он прыгнул на Кузнеца душ.

Лед с треском сковал его руку. Монстр покачнулся, в этот миг лорд Кален обрушил меч на него – в стороны полетели осколки. Чудовище закричало, а вскоре и вторая его рука покрылась льдом, которую Искатель смерти быстро отрубил.

Костяная ведьма вонзила меч в бок создания. Шкура оказалась прочной, и лезвие вошло не на смертельную глубину. Тварь взмахнула когтями, но аша развернулась и, выбрав другую цель, проткнула мечом ее затылок. Чудовище содрогнулось и упало. Лорд Кален добил его ударом в шею.

Последний солдат, все еще в облике человека, бился в агонии на полу. Аша склонилась к нему, нашла его ладонь и успокаивающе сжала ее.

Мужчина пронзительно что-то выкрикнул на даанорийском.

– Прости, – сказала ему аша, и в эту секунду лорд Кален нанес ему сзади фатальный удар. К счастью, смерть наступила быстро.

Какое-то время Темная аша не двигалась, смотрела на тело перед собой, а после мягко высвободила руку.

Вернувшись в тронный зал, я ожидал увидеть императора съежившимся от страха, если не загнанным аэшма в угол. Аша подошла к нему и на глазах у всех с силой ударила его кулаком. Голова даанорийца дернулась. Следующий удар пришелся в живот.

– Тия! – закричала принцесса Яншео.

– Это ты сделал? – Темная аша, схватив мужчину за волосы, дернула его к себе. – Ты обрек их?

– Нет, – просипел окровавленным ртом император.

– Я убила твоего лейтенанта во время превращения. Мой ази уничтожил его прежде, чем процесс обращения закончился. И ты лжешь, когда говоришь, что ничего об этом не знаешь.

– Тогда убей меня, ведьма, – прохрипел император. – Отомсти раз и навсегда.

– Я была внутри твоей головы, старый хрыч. И быстрая смерть – меньшее, что ты заслужил.

– Тогда чего же я заслуживаю, Костяная ведьма?

– Я тебе покажу.

Император закричал. Это был длинный, протяжный вой, подобно рвущейся из тела душе. Голова его дергалась, но ничего другого он не мог себе позволить рядом с Костяной ведьмой, чьи темные глаза пылали. Однако по ее внешнему виду нельзя было сказать, что мучения этого человека доставляют ей хоть какое-то удовольствие.

– Помнишь нашу последнюю встречу? Ты еще упрекнул меня в слабости. Сказал, что не стоит бояться замарать руки, если иного выхода нет.

Ее губы растянулись в улыбке.

– Теперь можешь мной гордиться. Ты выбрал обреченных, потому что знал: у Костяной ведьмы нет доступа к их разуму?

– Леди Тия! – воскликнула побледневшая принцесса Яншео.

– Тия, – вмешался с напряженным лицом Кузнец душ. – Прекрати.

– Однажды, Халад, ты сказал мне, что император заслуживает смерти. Так что же случилось сейчас?

– Неважно, изменит ли что-то моя смерть, – почти шепотом проговорил мужчина, – важно, позволишь ли ты ей изменить себя.

Повисла тишина, когда аша отпустила императора, и тот, хватая ртом воздух, упал перед ней на колени.

– Это ты обрек этих людей? – повторила она.

– Нет, – прохрипел император, пытаясь перевести дух. – Клянусь.

– Твои клятвы для меня – пустой звук. Халад, проверь остальных даанорийцев на наличие каких-то изменений. А эту гниду уберите с глаз моих долой.

– Ты изменилась, Тия, – озабоченно проговорил Кузнец душ.

Она усмехнулась:

– Зато мне, Халад, отрадно знать, что ты никогда не меняешься.

10

Вечером жители Одалии собрались на празднование официальной помолвки наследного принца и Первой Дочери Киона. Мой голос с легкостью перекрывал шум веселья.

– То, как ты обошелся с принцессой, было жестоко, – сказала я Фоксу. – Даже для тебя.

– Нет. Ну, возможно. – Фокс потер переносицу. – Я не думал.

– С той, как ее там, ты вел себя любезнее. Девушкой из Тресеи, которая променяла тебя на болвана по имени Махарвен…

– Ее зовут Джезабель. Странно, что ты запомнила не ее имя, а этого козла. Кстати говоря, в нашу первую встречу я не знал, что она принцесса, – отвечал Фокс раздраженно – ему явно хотелось закончить разговор.

– Как ты мог не знать, что она принцесса?! – Несколько людей обернулись на нас, и я тут же понизила голос.

Брат залился румянцем.

– Я никогда особо не обращал внимания на королевских особ.

– Ужасное оправдание, и тебе это известно. Ты же мой фамильяр. Как я могла быть не в курсе?

– Я не обязан, Тия, рассказывать тебе все о своей жизни.

Мне хотелось спорить с ним и дальше, но я решила сдаться. Разве в истории с ази я поступила не так же?

– Хотя бы расскажи мне, как ты познакомился с принцессой Инессой.

Он помолчал, а после заговорил:

– В общественной чайной. Она танцевала.

– Танцевала?

Он устремил взгляд куда-то вдаль. Я ощущала всю силу сдерживаемых им эмоций.

– Даже скрытая вуалью она приковывала взгляды всех мужчин в комнате. Она сказала, что устала от своей властной матери и в тот вечер впервые сбежала от нее. Я решил, будто она дочь торговца.

Я вспомнила, как во времена своего обучения застала Фокса во дворце за жарким спором с девушкой. Только позже я узнала, что это была принцесса Инесса, а это случилось больше двух лет назад.

– И вы… с тех пор встречались?

– После помолвки – нет. – В его голосе слышалась горечь, которая осела и в моем горле. – Может, поговорим о чем-нибудь другом? Или вообще уйдем отсюда? – Он обвел рукой веселящихся гостей. – У меня голова разболелась от этого шума.

Внезапно на плечо мне легла чья-то рука.

– А вот и наша заблудшая аша! – прогремел голос Зои. Не смущаясь того, что опасающиеся аш люди вокруг стали расступаться, Зоя принялась разглаживать складки на моем хуа, когда рядом с ней возникла Альти.

– А мы тебя везде искали!

– Где Микаэла? – спросила я.

– Отдыхает по предписанию Полер. Она придет к началу церемонии, а пока ей нужно немного расслабиться.

Тут мое внимание привлек еще один человек возле них. У меня округлились глаза.

– Лик? – все еще не веря, спросила я. В отличие от остальных аш в изысканных хуа и прекрасных зиварах, на нем был черный костюм, больше походивший на облачение Искателя смерти. Его длинные волосы были собраны сзади. Но даже в таком наряде он выглядел невероятно прелестно.

Я заключила его в крепкие объятия – от такого переизбытка чувств он тихонько пискнул.

– Аша-ка уже вынесли свое решение? – спросила я. – Если ты так одет, потому что они заставляют тебя стать Искателем смерти, я порву…

Лик покачал головой и замахал руками, остужая мой пыл.

– Они объявят его на следующей неделе. Я просто подумал, что надо бы на всякий случай привыкать. – Несмотря на улыбку, его сердце переливалось голубыми и серебристыми цветами.

– Мы так просто не сдадимся, – заверил его Фокс.

Альти кивнула.

– Мы в хороших отношениях с главой Искателей смерти. Касаемо правил Захид, по сравнению с сообществом аш, более сговорчив. Если поддержки принца и Захида окажется недостаточно, мы найдем другой способ.

– Ты всегда его находишь, Альти.

Мы обернулись. Перед нами, опираясь на локоть Полер, стояла улыбающаяся Микаэла, за их спинами маячил Кален.

Полер кивнула мне – отголоски нашей ссоры до сих пор витали в воздухе.

– Ты не должна одна бродить в этой толпе, – наставляла она свою подругу.

– Наверное, леди Микаэла и сама способна принимать решения, – не подумав, ляпнула я.

Глаза Полер вспыхнули огнем, но тут вмешалась Альти:

– Ладно, нас ждут другие дела. Надо бы организовать охрану и проследить за безопасностью.

– В последнее время Полер ведет себя как деспот, – кисло заметила я, как только две аши удалились.

Микаэлу позабавило мое замечание:

– Просто на ее плечи легли многие из моих прежних обязанностей. Так что ей пришлось проверить все углы и закоулки дворца, чтобы убедиться, что все идет по плану.

– Это пугает.

– Зато она при деле. Несмотря на все жалобы, ей это нравится.

– Как у тебя самой дела? – Я чувствовала себя виноватой. Я была настолько занята собой, что с Микаэлой нам удавалось поговорить не более пары минут за день. – Не хочу, чтобы ты перенапрягалась, Микки.

Она потрепала меня по голове.

– Со мной все в порядке. Надеюсь, ты хорошо спала?

Я поморщилась.

– В склеп я не спускалась. Как бы мне этого ни хотелось.

– Спасибо, Тия. Я знаю, тебе трудно было согласиться.

Я вздохнула.

– А нельзя мне… хотя бы еще на один вечер, чтобы…

– Тия.

– Ладно.

Аша рассмеялась.

– Пойдем? Я хочу тебе кое-кого показать.

– Э-э, леди Микаэла, – слегка запинаясь, проговорил Кален. – Леди Полер сказала нам оставаться на месте.

– А я говорю, что мне нужно сделать одно маленькое дельце. – Из-за болезненного состояния Микаэлы было легко позабыть о ее волевом характере. В ее голосе послышались стальные нотки. – Было бы жаль оставлять тебя одного, Кален.

Сдался он довольно быстро:

– Конечно, леди Микаэла.

– Болван, – пробормотала я. Вышло не так тихо, как хотелось бы, поэтому Кален наградил меня сердитым взглядом.

– Ждать все равно скучно, – ухмыльнулась Зоя.

– А Лик?

Юноша кивнул с улыбкой.

– Отлично.

Я поравнялась с юношей.

– Ну как ты держишься? – прошептала я.

Лик пожал плечами.

– Как и следовало ожидать. Кален и другие парни очень милы со мной. Многие Искатели смерти поддерживают мое прошение. Я не привык к такому вниманию. – Кончики его ушей покраснели.

– Аша-ка придется пойти нам навстречу, иначе я надеру им уши.

– Ужасная картина, Тия, – захихикал Лик.

– Тия! Фокс!

В нескольких ярдах впереди я заметила свою семью. Они улыбались и махали нам руками. Родители ничуть не изменились, только папа чуть ссутулился. Вульф и Хоук из бегающих вокруг отцовской кузни мальчишек превратились в бородатых кузнецов, как мой отец. Вульф даже обзавелся собственной семьей – от этой новости у меня голова пошла кругом. Рядом с ними стояли цветущие подобно своим именам Мэриголд, Вайолет[2] и Лили[3]. Роуз и Лилак – мои сестры-ведьмы не были ашами – оставались такими же, как всегда, в отличие от Дейзи, которая стала еще краше. У меня сжалось сердце – как быстро они все повзрослели. Неужели Фокс испытывал подобные чувства, каждый раз отлучаясь из армии домой?

«Да», – пробормотал брат.

Вскоре мы потонули в море объятий и поцелуев наших родственников.

– Ты стал редко писать! – пожаловался Хоук, похлопав старшего брата по плечу. – Раньше, в армии, ты писал столько, что можно было составить целую книгу, а после вашего с Тией отъезда из Киона почти перестал! – Он с улыбкой повернулся ко мне. Вся моя родня с благоговейным трепетом осматривала мое хуа и изысканно вышитый пояс. Все деньги, которые нам удавалось отложить, мы с Фоксом неизменно отправляли им. Однако теперь меня смущало то, что мой наряд стоил дороже, чем моя семья могла заработать за год.

– Леди Микаэла оказала нам любезность и пригласила нас на церемонию, – со счастливым видом сказала Мариголд. – Здесь так много людей! Как во время празднования солнцестояния у нас дома, только платья гораздо лучше.

– По такому случаю у меня даже новое сердце, – с гордостью заявила Дейзи, показывая мне изумительный стеклянный кулон на шее, мерцающий красным цветом.

– Дейзи, – простонала я.

– Что? Я бросила его, потому что он – подлец. Хотелось бы мне самой иметь хорошенькое серебристое сердце. – Оставаясь неисправимой авантюристкой, она обернулась к Калену и просияла. – А ты не представишь меня своему другу, крошка Тия?

С возрастом моя семья не стала для меня другой. А для них я изменилась? Они по-прежнему видят во мне двенадцатилетнюю девочку, вечно погруженную в книги, или все-таки ашу?

Потому что я действительно изменилась. Я была уже не той девочкой, которую они помнили. Станут ли они меня бояться, если узнают, какими рунами я овладела или каких монстров воскрешала? Стала бы та девочка, никому ничего не сказав, прятать в своей голове ази? Я знала ответы на эти вопросы, и они причиняли мне боль. Я была кусочком мозаики, который больше не вписывался в общую картину их жизни.

– Спасибо, Микаэла, – прошептала я, когда члены моей семьи присоединились к остальным ашам.

Она улыбнулась.

– Я знаю, как тяжело быть вдали от своей семьи.

Я не успела еще раз поблагодарить ее, потому что ко мне подошли родители.

– Ты плохо питаешься, – запричитала мама. – Тебя хорошо тут кормят? Ты слишком много работаешь?

– Мам, пожалуйста, – простонала я.

Отец был немногословен.

– Мы скучали по тебе, Тия, – пробасил он, и я сморгнула навернувшиеся слезы.

– Простите, что не смогла приехать.

– Мы слышали, ты справилась с дэвом. – В папином сердце мелькнуло беспокойство.

– Не волнуйтесь, я под защитой. Меня всегда сопровождают Искатели смерти и королевская армия… и, конечно же, Фокс. Однажды даже поехал принц.

– Принц! – Мама прижала руку к груди. – Леди Микаэла сказала, что сегодня представит нас ему. Только подумать! Я даже не могла вообразить, что мы познакомимся с королем и его сыном!

– Все так взволнованы. – Отец бросил взгляд на Дейзи и Калена, а после сухо добавил: – Даже твоя старшая сестра, хотя, я так понимаю, по другой причине.

Отпустить Дейзи на свободу в комнате, полной завидных женихов, – ужасная идея. Я помедлила. С одной стороны, было забавно наблюдать за Каленом, который чувствовал себя не в своей тарелке. А с другой – в последнее время он был со мной довольно мил.

Как только Фокс понял, что я задумала, тут же подошел к нам. Мои родители с радостью переключились на него, когда он начал знакомить их с остальными ашами.

– Вероятно, кто-то из королевских солдат сможет показать вам город, – услышала я слова Калена, приблизившись к Дейзи.

– Но с вами я чувствую себя намного безопаснее, – настаивала моя сестра, в эту секунду ее рука крепко обвила локоть Искателя смерти. В моей груди вспыхнуло недовольство. Ситуация развивалась слишком быстро даже для нее.

– Он прав, Дейзи, – весело прощебетала я, вклинившись между ними и с огромным трудом высвободив руку сестры. Она бросила на меня колючий взгляд. – Лорд Кален – высокопоставленный представитель Искателей смерти. И все свое недолгое свободное время проводит со мной.

– С тобой?

Настал мой черед схватить Калена за руку и притянуть к себе.

– Дейзи, в Ниве огромный выбор кавалеров, поэтому моего тебе лучше оставить в покое.

Кален беззвучно открывал и закрывал рот. Я предупреждающе наступила ему на ногу, чтобы он молчал.

– Боже мой! – Ладонь Дейзи взлетела ко рту. Она выглядела одновременно удивленной и довольной. – Неужели? Ты никогда не упоминала…

Я обернула руку Калена вокруг своей шеи и прильнула к нему.

– Дело не в том, что наши отношения какие-то запретные, просто мы не очень хотим их афишировать. Правда, моя любовь? – Я ткнула Калена под ребра.

Искатель смерти закашлялся и промямлил:

– Да. Я, э-э…

– О, Тия! Моя младшая сестренка так быстро повзрослела! – Дейзи радостно захлопала в ладоши. Всего за секунду из кокетки она превратилась в любящую сестру. – Прошу прощения, лорд Кален. Я так давно не видела крошку Тию, и для меня она до сих пор все та же застенчивая девчушка. Значит, ты действительно любишь его, Тия?

Я выдавила из себя самую искреннюю улыбку, на какую только была способна.

– Конечно! Я никогда в жизни не была так в чем-то уверена. – Я с силой дернула его за рукав. Кален плохо мне подыгрывал, и Дейзи легко могла нас раскусить.

– Согласен. – Голос Калена прозвучал так странно, что мне даже пришлось взглянуть на него, все ли с ним в порядке. В следующий миг он крепче стиснул мои плечи и прижался губами к моей щеке.

Мою кожу будто пронзил удар молнии. Я подпрыгнула, хотя не скажу, что мне было неприятно. Дейзи выглядела довольной.

– Еще раз прошу прощения, лорд Кален. Крошка Тия, теперь я вижу, что он без ума от тебя. О-о, Мэриголд и Лили будут в восторге, когда узнают!

– Подожди! – крикнула я, но было слишком поздно. Дейзи уже упорхнула к моим сестрам.

– Крошка Тия?

– Заткнись, – шикнула я. – Зачем ты это сделал?

– Ты же сама хотела, чтобы я был более убедительным, – прошипел он в ответ. – А кто тебя дернул за язык сказать, что у нас отношения?

– У Дейзи полно дурных привычек, но она никогда не станет бегать за парнем, который уже занят. – Я высвободилась из его объятий. – Послушай, я вижу, тебе это все явно не по душе, так что давай просто сделаем вид, что ничего не было. А с сестрой я сама разберусь.

Окончательно выставить себя полной дурой мне помешали зазвучавшие трубы, возвестившие о начале церемонии.

Моя семья с восхищением следила за тем, как вперед к нам вышли принц Канс и принцесса Инесса. В мыслях Фокса я ощутила слабое напряжение, его сердце светилось неестественно ярко. Я потянулась к его руке и тихонько сжала ее. Мгновение спустя он стиснул мою ладонь в ответ.

Так мы и стояли, держась за руки, пока принц и принцесса официально скрепляли свой союз. По традиции они обменялись стеклянными сердцами. В этот миг мое собственное сердце вспыхнуло, когда в конце торжества принц наклонился к принцессе и поцеловал ее.

***

К тому времени как я вошла в тронный зал, где собрались высокопоставленные лица со всех королевств, празднование было в самом разгаре. Мое появление принц Канс встретил улыбкой.

– Я искал тебя весь вечер, – сказал он, заключив мою руку в свои ладони, как делал это обычно.

– Вы хорошо себя чувствуете, ваше высочество? – У него снова было бледное лицо.

– Канс, – поправил он меня.

– Только не сегодня, во время вашего официального обручения. Называть вас по имени на виду у всех будет неправильным.

– Тогда позволь мне хотя бы извиниться.

– В этом нет необходимости, ваше высочество.

– Мне это нужно, – настаивал он. – Я хотел лично сообщить тебе о помолвке, но не знал, с чего начать. После всех заявлений о том, что я сам должен управлять своей жизнью, мои слова отдают лицемерием.

– Это уже неважно, ваше высочество.

Принц помотал головой, его сердце вспыхнуло холодной синевой.

– Важно. Сначала Дрихт, потом история с Ликом, теперь моя женитьба… Всю эту неделю отец просто невыносим. – Вдруг он замолчал, его взгляд стал рассеянным.

– Ваше высочество?

Часто моргая, он вышел из своей странной задумчивости.

– О чем я говорил?

– Мне кажется, вам лучше покинуть торжество, ваше высочество. Вы плохо выглядите. Вам нездоровится с той самой охоты на аэшма.

– Ты права. Пожалуй, я уйду после того, как поприветствую остальных гостей. – Он вздохнул. – Я за весь вечер даже не поговорил с Инессой.

– Вы любите ее, ваше высочество? – тихо спросила я, опасаясь услышать ответ.

Помедлив, он произнес:

– Думаю, я смогу со временем полюбить ее.

Это утешало.

– Если вы искренне верите в то, что она способна сделать вас счастливым, поговорите с ней о вашей помолвке. Вы многим обязаны друг другу.

Принц Канс криво усмехнулся.

– Согласен. Так и сделаю.

– А еще у меня для вас кое-что есть, он поможет вам справиться с усталостью. Его сделал Халад. – Я пошарила в складках своего платья. День рождения принца должен был наступить через три дня, но сейчас было самое подходящее время.

При виде маленького стеклянного кулона, сверкающего в ярких огнях тронного зала, лицо принца просияло.

– Я всегда буду носить его с собой. – Он склонил голову и приник губами к моей ладони. – Спасибо, Тия. Ты помогла мне понять, что правление – это не только восседание на троне.

– Пустяки, ваше высочество. – У меня сжалось горло. – И примите мои наилучшие пожелания по случаю вашей помолвки, принц Канс. Надеюсь, вы с принцессой будете счастливы.

На его лице появилась грустная улыбка.

– Спасибо. Как бы я хотел…

– Ваше высочество? – Рядом с ним вдруг возник придворный. – Король желает с вами побеседовать.

– Поговорим позже, леди Тия, – вздохнув, сказал принц. – Прошу меня простить…

Я проводила его взглядом – Канс направился туда, где его ждали король Телемайн и принцесса Инесса, – и отвернулась. Полер с другими ашами развлекали гостей, чем я тоже, по идее, должна была заниматься. На сегодняшнем торжестве присутствовали исключительно знатные особы, поэтому Фокс с остальными членами моей семьи сейчас был где-то во дворце. Я осталась наедине с собой.

– Ты сейчас похожа на маленькую грозовую тучку, набежавшую в самый разгар солнечного дня.

Я вовремя удержалась от вздоха и обернулась к Калену лицом.

– Я польщена: тебе стольких усилий стоит общение с этой грозовой тучкой.

– Просто у меня была невероятно скучная беседа с Эрлом из Хайдеса. А ты оказалась единственным спасением.

– Но тебя терзает что-то еще. – Я кивнула на его стеклянный кулон. – Хочешь об этом поговорить?

Помолчав, он кивнул.

Я проследила за его взглядом: в самой дальней части стола восседал его отец, герцог из Хольсрата, в руке он держал бокал, на губах его блуждала легкая ухмылка. Присутствующие демонстративно его игнорировали, а многочисленная свита охранников вокруг него только подтверждала, что он до сих пор находится под стражей. За время заключения он заметно исхудал, однако волосы и борода выглядели недавно остриженными. Внешне он очень напоминал Калена, но мне не понравился с самого первого взгляда.

– Я так хочу, чтобы его тут не было, – сухо обронил Кален. – Если бы это не противоречило приказу короля, я бы…

Его заставил умолкнуть звук разбившегося стекла. Все головы обратились в сторону трона.

Из руки Канса выскользнул бокал. С пепельным лицом он сделал два шага. Губы беззвучно произнесли мое имя, а после он рухнул на пол.

Я бросилась вперед, но Кален, опередив меня, уже добрался до короля Телемайна.

– Позовите врача! – взревел король.

Принц Канс судорожно втянул воздух, глазами встретился со мной, потом с Каленом.

– Защити ее, – прошептал он.

Искателю смерти ничего не оставалось, как только кивнуть.

Тогда принц улыбнулся ему, затем посмотрел на меня, и свет в его сердце погас.

– Начался настоящий хаос, – вспоминала аша. – Я мало что запомнила с того вечера – лишь зависшие над нами лица и орущего на них Калена, чтобы никто не подходил. А еще ужасное чувство беспомощности. Я понимала, что ничего не могу сделать, но все равно была убеждена, будто проглядела какую-то опасность на торжестве.

– Тия, ты сделала все возможное.

По просьбе Кузнеца душ в зал принесли его инструменты. Перед троном выстроилась в ряд причудливая коллекция из стеклянных сосудов всевозможных размеров и форм. Во многих из них плескалась жидкость странных цветов, внешне совершенно непохожая на воду, – она пузырилась и шипела. Еще здесь был необычный прибор наподобие гончарного круга с множеством штырьков и педалей. Кузнец душ с любовью поглаживал его, изучая каждое углубление.

За окном послышалось воркование – на нас вопросительно глядел огромный глаз таурви, который выводил короткие трели.

– Леди Тия, – прошептал я. – Нельзя так обращаться с императором Даанориса.

– Он отвратительный император, Бард, – ее голос источал презрение. – Он совершил много ужасных вещей.

– Леди Тия, – на этот раз к ней обратилась принцесса Яншео. – Я не знаю, почему вы так неуважительно относитесь к моему родственнику, но умоляю вас. Какие бы у вас с ним разногласия ни были, он по-прежнему правит этим королевством, он мой государь, пусть и был недобр ко мне. Даанорис не заслуживает такого наказания.

На ее слова аша только покачала головой.

– Принцесса, короли и императоры нуждаются в людях гораздо больше, чем сам народ нуждается в них. Королями становятся лишь потому, что чей-то предок смог быстрее надеть корону себе на голову. А вот смелость и отвага по наследству не передаются. Им не нужны доблесть или добрые дела, только повиновение.

– Но у нас больше некому править, миледи.

– В Одалии считается, что все мужчины созданы по образу и подобию Парящего Клинка, а женщины – Танцующего Ветра. Так кто сказал, будто он достоин занять престол больше, чем вы, принцесса?

11

Следующие два дня в спальню принца тянулся нескончаемый поток обеспокоенных врачей, и каждый выходил из нее с противоречивым диагнозом. Король Телемайн дежурил возле его постели, но внутрь не пускал ни леди Микаэлу, ни даже принцессу Инессу.

Я все это время либо с тревогой ждала в коридоре, либо сидела в своей комнате и отчаянно пыталась отыскать в фолианте Аены хоть что-нибудь, что могло помочь принцу.

– Какой от тебя толк? – разрыдалась я и в приступе ярости отшвырнула книгу. Зачем все эти руны Предсказания, Марионетки, если они не могли спасти принца?

Кален воспринял произошедшее еще хуже меня. Он только и делал, что расхаживал у комнаты Канса, отказываясь от еды и отдыха.

– Я не могу в такое время думать о еде, Тия. – Он выглядел так, будто с того самого вечера вообще не спал.

– Если будешь голодать, заболеешь, как его высочество. – Я сунула ему в руки хлеб. – Они уже выяснили, что случилось с принцем Кансом?

Сдавшись под моим натиском, Кален взял у меня кусок.

– Еще нет.

– Почему бы не попросить помощи у Альти? Она ведь лучшая целительница среди аш.

– Это все политика, – вздохнул Искатель смерти. – Леди Альтисия – кионская аша, а просить помощи у соседнего, пусть и дружественного тебе, королевства считается проявлением слабости.

– Но не ценой же жизни принца! – не унималась я.

– Я бы не ставил жизнь своего сына выше нужд королевства. – Даже несмотря на всю свою грузность, король Телемайн при желании мог передвигаться бесшумно. Кален тут же вытянулся по стойке смирно. – Его осмотрела леди Микаэла, но даже она в недоумении.

– А мы можем что-нибудь сделать? – взмолилась я.

Он добродушно улыбнулся мне, хотя в его глазах читалась усталость.

– Мне приятно, что у Канса есть друзья, которым можно доверять. Но мы не в силах понять причину его болезни. Врачи не обнаружили ничего странного, кроме одного – его сердце приобрело необычный серый оттенок. И он все время спит.

Меня сковал ужас.

– Серым? И он не просыпается?

– Так они говорят. Лучшие врачи королевства не могут разобраться. Леди Тия?

Я теперь пятилась назад.

– Простите, ваше высочество. Мне надо идти. – С этими словами я развернулась и с гулко колотящимся сердцем рванула по коридору. Сонная болезнь. Где я о ней слышала?

Кален без труда нагнал меня у ворот. Фокс, уловив мои эмоции, уже ждал меня верхом на Вожде. Мой конь-фамильяр нетерпеливо бил копытом по земле.

– Тия, куда ты? – окликнул меня Кален.

– Повидаться с Халадом! – Я вскочила на лошадь, которой также удалось почувствовать мое настроение. Вскоре мы, оставив Искателя смерти позади, уже въезжали в город.

Халад как раз работал над одним из своих творений, когда мы влетели в комнату. Он вздрогнул, но ловко поймал изящный стеклянный кулон прежде, чем тот упал.

– В следующий раз, леди Тия, пожалуйста, стучись, – сурово произнес он. – В этом новом сердце заключено очень редкое воспоминание. Не каждый день встретишь столетнего…

– Халад, принц Канс болен, – выдохнула я. – Говорят, у него сонная болезнь!

Глаза Халада округлились, на лице вдруг отразилась боль.

– Канс болен?

– Уже два дня! Его сердце стало серым прямо у меня на глазах! Разве не таков симптом той самой сонной болезни, которую изучает старый кузнец?

Парень вспыхнул.

– Но это невозможно! Учитель был уверен, что в Одалии подобных случаев не будет.

– А на деле болезнь ведет себя по-другому, – возразил Фокс.

Халад порылся в стопке книг, сваленной в углу комнаты, и вернулся с несколькими рукописями.

– Учитель провел тщательное расследование, – объяснял он, разворачивая пергамент. – На сегодняшний день известно о четырех случаях. Барон Сиран из Истеры, двадцати трех лет. Однажды он лег спать, а наутро не проснулся. – Халад взял следующий свиток. – Эрл из Мансера, Архен-Кошо, тридцати восьми лет. Во время охоты на кабана он внезапно свалился с лошади. Вот еще: принцесса из Дома Вейсюй, Даанорис, шестнадцати лет. Она упала без сознания в самый разгар бала.

Халад быстро развернул последний пергамент.

– Маркиз из Тхана, одного из небольших городов-государств Ядоши. Ему было шестьдесят семь лет, при этом он отличался хорошим здоровьем. Он уснул во время того, как произносил речь. Никто из них так и не проснулся, а их сердца стали мутно-серыми.

– Все разного возраста, благородных кровей. Физически здоровы, – проговорила я, изучая отчеты. – Но между ними нет ничего общего.

– Их объединяет одно, – мрачно произнес Халад. – По словам учителя, они все – потомки Пяти Великих Героев.

– Так это… – Я открыла было рот, но, вспомнив, тут же захлопнула. Тому, кто лишился стеклянного сердца и ищет путь Парящего Клинка: возьмите то, что в давние времена произошло от Пяти Великих Геров, и поместите в серебристое сердце, дабы оно засверкало вновь.

– Митра Защитник, – начал загибать пальцы Фокс. – Аши Стремительная. Анахита Могущественная. Рашну Справедливый. И Сраоша Покорный. Но почему Кузнец душ так в этом уверен?

– Потому что он видит их происхождение в сердцах. – Халад коснулся своего кулона. – Как и я. Сделать это непросто, но возможно. Учитель долгое время подозревал, что кто-то охотится за их потомками, только не знал почему. Лишь одного наследника Великих Героев – Анахиты Могущественной – болезнь не затронула. – Халад вздохнул. – Однако мой отец, король Телемайн, не считается ее прямым потомком. Как Ванор или Ланс, герцог из Хольсрата.

– В отличие от принца Канса! – вспомнила я. – И тебя!

Халад моргнул.

– Учитель не просто так когда-то исследовал сердца Ванора и Телемайна. Они…

– Иного происхождения, – вмешался Фокс. – Помнишь, как Тия случайно воскресила короля Рэндралла? Тот утверждал, что наследник престола не его сын, а командующего одалийской армии. Род Ванора и Телемайна исходит не от него, однако твоя мать – наследница Анахиты.

– Я даже не подумал о маминой родословной, – смущенно пробормотал Халад. – Но ведь такой факт не укрылся бы от внимания учителя.

– А он мог ничего не сказать, чтобы не волновать тебя? – спросила я.

– Возможно. Раньше он всегда скрывал свои заключения, пока я не стал его донимать. – Халад вскочил на ноги и начал запихивать в большой мешок бумаги и свои инструменты. – Но я должен сам удостовериться. Мне нужно взглянуть на сердце брата!

– Ты можешь вылечить его?

Халад безнадежно помотал головой.

– Учитель рассказывал о том, что как-то пытался это сделать, но в подробности не вдавался.

– Ты знаешь, где он сейчас?

– Он уехал в Даанорис посмотреть на спящую принцессу. Ее смерть показалась ему самой подозрительной из всех.

– Почему?

– Даанорийцы не носят стеклянных сердец. Они всегда с недоверием относились к магии, хотя их нынешний император поддерживает аш и долгие годы влюблен в Инессу. Чтобы даанориец заболел так же, как и все остальные, для него пришлось бы нарисовать руну Сердца.

– Тогда давайте пока вернемся в замок ради безопасности Халада, – решил Фокс.

– Меня?

– Стоит ли напоминать вашей светлости, – тихо произнес Фокс, сделав ударение на последнем слове, – что пусть официально вы и отреклись от королевского права наследования, но все равно остаетесь братом Канса, а значит, можете его себе вернуть. Если с принцем что-то случится, я сомневаюсь, что ваш отец позволит вам и дальше быть учеником Кузнеца душ.

***

Меня поразило то, что весь тронный зал оказался заполнен солдатами, когда мы вошли. Словно нас встречала вся одалийская армия.

– Тия! – раздался голос Калена. Его удерживали несколько солдат. – Уходи отсюда!

Я отступила назад, но путь мне преградили мечи. Двое шагнувших вперед мужчин опустили руки мне на плечи, два других схватили за запястья.

– Что происходит? – недоумевал Фокс. – Альби? Парвиз? Почему вы так поступаете? – Я ощутила его гнев, почувствовала сзади, как он сопротивляется. Его взгляд метнулся к командиру. – Генерал Лоуд?

Мужчина только покачал головой. В его кулоне отразилось все нежелание и непримиримость. Хорошие солдаты подчиняются приказам.

В этот миг вперед вышел герцог из Хольсрата. Он улыбался, а его сердце зловеще сверкало ярко-красным.

– Нас, кажется, не представили друг другу, леди Тия. – Он поклонился мне. – Король Телемайн предпочел оставаться возле своего сына. Меня же, пока Канс выздоравливает, он назначил ответственным во дворце.

– Я вам не верю! – Было немыслимо представить, чтобы король добровольно передал правление королевством своему брату, которого заточил в темницу как заговорщика. – Я требую видеть его!

– Вы не в том положении, чтобы что-то требовать, миледи. Телемайн сделал заявление перед лицом всех солдат. Даже Кален может подтвердить. Верно, Кален?

Молодой человек стиснул зубы.

– Иди к черту.

Герцог внимательно посмотрел на сына, а после как бы между делом ударил его.

Я дернулась вперед, глаза заволокла раскаленная добела ярость. Фокс рванулся за мной. Но нас оттащили назад, послышался лязг мечей, и в горло мне уперся кончик лезвия.

– Кален, ты можешь меня ненавидеть, – холодно произнес герцог, – но я по-прежнему твой отец. И не позволю такого неуважения к себе.

Я пошевелила пальцами, уже наполовину начертив руну Принуждения.

– Леди Тия, вы действительно пойдете на это? – Ровный тон его голоса вызывал у меня такое же отвращение, как и прилипшая к коже грязь. – Вы подчините всех этих солдат, друзей вашего брата? Заставите против их воли совершить предательство – преступление, наказуемое смертью? Как же мало вы цените жизнь, миледи. Сразу видно, что вы все время имеете дело со смертью.

Дрожа от злости, я неохотно выпустила руну.

– Тия Пехлеви, именем короля вы арестованы за покушение на жизнь его высочества, принца Канса. Фокс Пехлеви, именем короля вы арестованы за причастность к тому же преступлению.

– Ты с ума сошел? – закричал Кален. – Они ничего не сделали!

Герцог поднял руку, и я увидела болтающийся между его пальцами кулон, который подарила принцу Кансу.

– В этой безделушке без труда можно скрыть злое заклинание. Есть несколько свидетелей того, что моему племяннику стало плохо вскоре после того, как он принял от вас подарок. Леди Тия, вы останетесь под стражей до суда. Но не волнуйтесь. Я не настолько жесток, чтобы держать вас в подземелье. Вашей тюрьмой станет охраняемая комната в самой отдаленной части дворца. Вооруженные стражники и Искатели смерти не допустят дальнейших посягательств.

– А что касается ученика Кузнеца душ. – Герцог обернулся к побледневшему Халаду. – Несмотря на то, что против бывшего принца не выдвинуто никаких обвинений, он все равно будет задержан для допроса на неопределенный срок. Твой предыдущий статус не освобождает тебя, Халад. Ты практикуешь использование Темных наук, а потому будешь подвергнут тщательной проверке. Станешь помогать нам в расследовании, тебе же будет лучше. То, что ты мой племянник, тебя не спасет – точно так же я бы поступил и со своим сыном.

Я снова начертила за спиной руну Принуждения, но теперь направила ее на разум герцога из Хольсрата. Однако натолкнулась на прочную, словно сталь, стену сопротивления.

Герцог рассмеялся. Его стеклянное сердце сверкнуло, и я заметила приколотую к рубашке булавку, которая вспыхивала золотом в ответ на мои усилия пробиться.

– Хорошая попытка, леди Тия. Но я пришел не безоружным. Наверное, еще стоит упомянуть, что леди Микаэла также обвиняется и задержана.

Я снова рванулась вперед, невзирая на приставленный к горлу меч. Руки сжались в кулаки, готовые сделать то, на что неспособна магия. Но меня опять вернули на место.

– Не волнуйтесь, она отдыхает, учитывая сложившиеся обстоятельства. Впрочем, ее удобство будет зависеть от ваших действий. Если вы действительно окажетесь невиновны, как утверждаете, то вас отпустят сразу, как только это будет установлено. И наоборот, если вы признаете свою вину, мы сможем избежать некоторых… неприятных процедур, применяемых при допросе. Что скажете, миледи?

– Я ничего не сделала принцу Кансу, – огрызнулась я.

– Как скажете. – Герцог повернулся к солдатам. – Будьте любезны, проводите нашу ашу в ее покои. Предупреждаю, леди Тия, если вы как-то не так посмотрите на любого из моих людей, леди Микаэла пострадает. Уже поздно, а мне необходимо до завтра выполнить столько срочных дел, в том числе провести перекрестный допрос.

В ту ночь аша говорила мало. Пока Кузнец душ сидел, склонившись над странным гончарным кругом, и месил куски глины, а связанный император без сознания валялся за троном, девушка глядела в окно, на расстилающийся перед ней город. Ее необычайно послушные дэвы стояли на страже. Время от времени один из них подходил к окну и начинал урчать, пытаясь привлечь ее внимание. Она рассеянно опускала руку на его жесткую шкуру и улыбалась, не сводя глаз с горизонта. Что она там высматривала, я не знаю.

К ней приблизился лорд Кален, она поискала ладонью его руку. Так они, стоя бок о бок, смотрели на заходящее солнце. А я все размышлял, о чем же они думают, что их связывает.

Еще меня удивляла работоспособность Кузнеца душ. Целых два часа он работал над несчастным куском глины. Но из-под его рук не вышло ни умопомрачительного творения, ни чаши или скульптуры, заслуживающих обжига и покрытия глазурью. Я видел, как шедевры гончарного ремесла рождались в два раза быстрее.

– Имя?

Я не сразу понял, что он обращается ко мне.

– Тия никогда не спрашивала твоего имени, – произнес Кузнец душ, не отрываясь от работы. – И не спросит.

– Она зовет меня Бардом, – ответил я, удивившись тому, как неприятно прозвучали слова.

– Не принимай на свой счет. Так она напоминает тебе о твоем предназначении. Ей не нужны друзья – слишком многих она потеряла за последний год. – Он выбрал из своей коллекции небольшой инструмент. – Ты, должно быть, разочарован тем, как недалеко я продвинулся за такое время.

– Я ничего не смыслю в ремесле Кузнеца душ, – ответил я и тут же устыдился. – У меня даже не было возможности наблюдать за тем, как он работает.

– Как видишь, зрителям тут не на что смотреть. Так что, показывая за деньги свой процесс работы, я себе на жизнь не заработаю. Помню, с каким нетерпением во времена своего обучения я следил за тем, как мой старый учитель часами безрезультатно крутит гончарный круг. Я был вспыльчивым и упрямым – не самые лучшие качества для кузнеца. – Он с улыбкой посмотрел на свое творение. – Терпение – это длинный путь между действием и его последствием. Долгое молчание позволяет тебе глубже заглянуть в себя, потому я так много знаю об одиночестве.

А дальше не последовало ни звуков, ни вспышек света, которые так часто сопровождали магию. Жалкий кусок глины затвердел, треснул и распался на части. То, что оказалось внутри, не было похоже на стеклянное сердце. Просто длинный тонкий осколок, вроде застывшей молнии, сверкающий подобно кристаллу.

– Мой учитель называл его урваном, – пояснил Кузнец душ, – что на древнем авестийском языке означает «чья-то душа».

– И чья же это душа?

– Представь себе пустую флягу. Я дам ее тебе, и ты наполнишь ее водой. Другую я дам Калену, и он, возможно, наполнит ее вином. Фляги – обычные сосуды, хранящие ту жидкость, что ты в них вольешь. То же самое с урваном. Сам по себе он ничего не значит, пока я не добавлю его к чьему-то сердцу. Он служит сосудом для воскрешенной души. Я помню каждое воспоминание, прошедшее через мои руки. И с помощью него могу с легкостью воспроизвести сердце. – На мгновение он замер. А когда вернулся к работе, его руки начали двигаться аккуратно и легко. – Я благодарю всех богов за то, что эти тайны ведомы только мне. Но в мире слишком много людей, готовых убить за такую способность, и порой я жалею, что мой наставник обучил меня этому мастерству. Потому что оно делает меня мишенью.

– Они здесь, – вдруг сказала Тия и отвернулась от окна.

Я выглянул на улицу и, к своему ужасу, узрел вдалеке множество шагающих к городу солдат.

– Я вижу синие флаги Киона, – заметил лорд Кален, – и зеленые Архен-Кошо. Но ни одного знамени Одалии.

– Но почему? – Что за нелепый вопрос? Ответ на него с мрачной улыбкой смотрел в мою сторону, поэтому я задал другой: – Как вести о падении Даанориса так быстро долетели до них? Чтобы собрать такую армию, недели явно будет недостаточно.

– В их распоряжении имелось несколько недель. Должно быть, они знали точный день моего окончившегося изгнания. – Она всматривалась в шеренгу солдат, словно силилась отыскать среди них одно-единственное лицо. – Видимо, – задумчиво проговорила она, – наша с братом связь гораздо крепче, чем я предполагала.

12

Герцог явно постарался и навел справки. Я уже пожалела, что рассказала Полер об обнаруженных в защите Аены прорехах, поскольку их тут же учли, и защиту моей темницы усилили. В обмен на предоставленный свободный доступ к королевству сообщество аш всецело зависело от Королевского Дома Одалии. Им мог не нравиться сам герцог, но они не стали бы пытаться как-то его оскорбить.

Расхаживая по комнате без окон, вдоль единственной маленькой койки, я снова мысленно потянулась к Фоксу, но так и не смогла обнаружить его присутствия. Несмотря на все свои угрозы, герцог вряд ли тронет нас с Микаэлой. Чего не скажешь о моем брате, моем фамильяре. Еще я переживала за Калена и Халада.

Я тщательно изучила стены и пол, даже хорошенько пнула дверь, но все напрасно.

– Бесполезно, – прорычала я.

«Я бы не была так уверена, дитя».

Я ахнула. Аена что, сбежала?

«Меня радует твоя вера в мои способности, леди Тия. Но это ты призвала меня, а не наоборот».

В голове невольно всплыла картинка: Аена по-прежнему заточена в защищенной темнице, но пребывает в гораздо лучшем настроении, чем я.

«Аена, кто на тебя работает в Одалии?»

«На меня? Разве я бы сидела в этом старом промозглом подземелье, будь у меня сообщник? Уверяю тебя, моя дорогая, никто в одалийском дворце мне не служит. Впрочем, как и наоборот».

«Ты сделала мне предложение. Я его принимаю. Расскажи мне о сердце сумрака».

«Угрозы – это, конечно, хорошо, но ни твои руны, ни твой питомец ази не способны меня заставить. Тем не менее я помогу тебе. У меня с Усижем свои счеты…»

В голове вспыхнули воспоминания: окраины горящего города тонут в море; молодая Аена с ребенком на руках, с заплаканным и скорбным лицом смотрит на то, как ее мир сгорает.

«Пожалуй, я оставлю их при себе. – Картинка стремительно растаяла, и в мое сознание вернулась Аена, злая, мрачная и холодная. – Я смотрю, ты хорошо натренировалась, с такой легкостью подслушиваешь мои воспоминания».

«Уверена, ты понимаешь почему».

«Так уж и быть, я расскажу тебе о сердце сумрака. В книге, которую я тебе дала, не просто так даны расплывчатые описания. У Лжеправителя имелось множество причин держать все в секрете».

«Хочешь сказать, эту книгу написал сам Изогнутый Нож?!»

«Не совсем, моя книга происходит от первоисточника, который был утерян навсегда. Сердце сумрака – это обещанное нам Лжеправителем бессмертие, но за его компоненты придется дорого заплатить».

«Сонной болезнью? Ты же обрекаешь этих людей на смерть!»

«Смерть? Они мирно и счастливо спят в окружении воспоминаний о любимых людях и былых временах, пока не наступит естественный конец их жизни. Я бы назвала это даром», – сказала Аена.

Я, не раздумывая, начертила руну Принуждения, но ничего не произошло. И ее хриплый смешок лишь подтвердил мою неудачную попытку.

«Я задела тебя за живое, Тия? Может быть, принц Канс тяжелому правлению королевством предпочитает вечный сон. Кто знает? А может, он мечтает о тебе. Полагаю, Усиж забрал у них часть сердец. На протяжении почти десяти лет мы неизменно заходили в тупик – мы оба стремились к одной цели, но сердце сумрака может достаться лишь одному. И мы никак не могли поделить его между собой».

«Ближе к делу».

«Рецепт прост. Парящий Клинок и Изогнутый Нож составляли две половины единого сердца Великого Создателя. Создав этот мир, он посчитал нужным разделить свое сердце, дабы привнести равновесие сил света и тьмы. Вот почему Изогнутый Нож хотел завладеть стеклянным кулоном Парящего Клинка – так он обрел бы бессмертие. И чтобы воссоздать копию его сердца, мы находим тех, чей род восходит к Пяти Великим Героям, и заново выковываем совершенный стеклянный сосуд. Но чтобы получить сердце Изогнутого Ножа, необходимо свое серебряное сердце обратить в черноту».

«Как это возможно?»

«Существует множество способов сделать свое сердце черным. А сердце Изогнутого Ножа требует полного саморазрушения. Для меня самым простым средством оказалось убийство. И не простое заурядное убийство, а то, которое приносит наслаждение».

В моем сознании пронеслись быстрые видения: крови, жажды, смертей, жутких ритуалов. Аена рассмеялась, когда я отпрянула от нее с нескрываемым отвращением.

«Уверяю тебя, с каждым последующим убийством становится только лучше».

«Ты подлая, отвратительная…»

«Может, и так. Я не строю из себя святошу. В отличие от твоих подруг-аш, я не называю себя тем, кем не являюсь. Как жаль, что ты так быстро покинула Одалию и у тебя не было времени внимательнее присмотреться к старейшинам. О, сколько бы злодеяний ты там нашла!»

«Расскажи мне о том, что они сделали».

Но ее мысли уже таяли. Как бы я ни пыталась, мне не хватало сил их удержать.

Мой план сорвался, так что я решила подвести итог тому, что узнала. Если Аена права, то сонная болезнь – дело рук Усижа. Второму лидеру Безликих известно о книге Аены, либо у него есть свой собственный экземпляр, и теперь он пытается сам воссоздать заклинание сердца света. Но что, если сонная болезнь имеет необратимые последствия? В книге ничего не говорилось о лекарстве.

Однако для создания сердца света Усижу понадобится Кузнец душ. И на ум мне пришли только два имени. Опасность угрожала не только Кансу. Но и Халаду со старым кузнецом.

Я снова попыталась применить руну Предсказания, но все мои попытки обернулись неудачей. Как же мне удалось пробиться через преграду к Аене? Я пробовала снова и снова, но натыкалась на одну лишь тьму – скользкую и выжидающую.

В голове вспыхнули картины леса и рек. Где-то там, в небе, кружил ази. Даже сильнейшая охрана, даже расстояние во множество миль не помешали ему найти меня.

Что-то скользнуло по краям моих мыслей. Ази думал не так, как люди, – в его сознании звучал едва различимый, но понятный мне вопрос.

Пусть я не могла в этой комнате плести заклинания, но здесь был ази. Как можно его использовать? Как можно им управлять? Когда-то мысль о том, чтобы объединить свое сознание с этим безобразным существом, с дэвом, чей сородич привел к гибели моего брата, меня ужасала.

Сделав глубокий вдох, я с готовностью нырнула в омут разума ази.

Он оказался мутным и вязким. Если бы я могла вдохнуть гнилостность его души, я бы задохнулась. Его сознание опутывало меня густой патокой, вокруг блуждали примитивные мысли. Он жаждал свободы. Люди охотились на него, а он охотился на них в ответ. Он тосковал по одиночеству, еда и солнечный свет были для него единственной отрадой. В этот миг запылал старый шрам у меня на бедре.

«Хозяйка?»

«Да!»

Взмах крыльев, и мой желудок ухнул вниз, когда ази спикировал к земле, едва касаясь ее хвостом. Затем с низким криком снова устремился ввысь, разрезая воздух на полной скорости, направляясь к новому месту назначения.

Стены моей комнаты задрожали. Он оказался даже ближе, чем я предполагала. С высоты птичьего полета я видела крыши домов, дороги и знакомые башни одалийского дворца, когда мир снова пошатнулся. Ази нырнул вниз, прямо в самое сердце города.

«Нет!» – взвизгнула я, ухватившись за тень, и чудовище взмыло вверх в самую последнюю секунду, чуть не задев дом. Три его головы, вывалив из пасти языки, закричали в небо, в эту секунду я услышала где-то во дворце звук разбитого стекла.

Я снова потянула его на себя, и ази послушно воспарил над городом. На такой высоте вероятность нанести ущерб была мала, хотя это никак не влияло на страх жителей.

Я попыталась снова пробиться сквозь окружающую комнату защиту. Как я могла поддерживать связь с дэвом и при этом была неспособна призвать даже самое простое заклинание?

Неожиданно нарисовав руну Предсказания, я погрузилась в разум ази и направила туда, будто по трубе, поток магии, которая вылилась через него, а не меня. Дэв согласно заурчал, и в мою голову ворвался слабый, но отчетливый голос Фокса:

«Тия?»

– Фокс! – От нахлынувшего облегчения у меня подкосились колени, и я упала, комната закружилась. – «Где ты? Ты ранен?»

«Нет ничего, что я бы не смог пережить. Я думал, твоя комната под защитой».

«Я нашла лазейку. – Из-за двери уже доносились громкие крики и топот бегущих ног. – Где ты?»

Затем послышался глухой удар, словно кто-то врезался в кирпичную стену, за ним еще несколько. Резко оборвавшийся хрип. И легкий стук в дверь.

– Здесь снаружи. Отойди.

Дверь не была помехой для меча Фокса. В воздухе затрещали искры, когда защитные силы комнаты, будто занавес, расступились и быстро растворились.

Весь коридор был усеян солдатами и Искателями смерти. Зоя с Ликом укладывали на пол мужчину без сознания.

– Друг Гована, – с сочувствием пояснила Зоя. – Надеюсь, Захид простит нам то, что мы вырубили нескольких его Искателей смерти. Кстати, отличная работа с защитным барьером, Лик.

– Ты умеешь рассеивать защиту? – удивилась я.

Молодой аша просиял.

– Видимо, у меня к этому способность.

– Надо выбираться отсюда. – Порванная рубашка брата, длинные, болезненные на вид полосы на спине и плечах – все свидетельствовало о «допросе».

– Я убью герцога, – рявкнула я. Потом схватила Фокса за руку и, прежде чем тот успел возразить, сделала его мечом небольшой надрез на своем пальце. Засияла руна Кровопролития, окутавшая Фокса будто теплым одеялом. Раны на его груди затянулись, превратились в белые линии и полностью исчезли, оставив лишь ужасные шрамы от когтей саурва.

– Тия, я не чувствую боли, – напомнил мне Фокс, согнув в качестве доказательства левую ногу. – Они только потеряли со мной время. Я бы обошелся без лечения, пока мы не выбрались из города.

– Мы уходим?

– Есть сомнения? Там на улице летает дэв, вся армия сейчас занята им. – На лице Фокса читалось удивление, я уловила возникший в его голове вопрос.

Я кивнула, и он нахмурился.

– Полер и Альти выводят Микаэлу, – сообщил Лик. – А Кален освобождает Халада. Мы встретимся с ними у конюшни.

– Куда мы направляемся?

– Прочь из Одалии. Кион сейчас кажется наилучшим вариантом. С дэвами или без, но нам здесь не рады.

– А как же мои родители? Братья и сестры? – мой голос звенел от беспокойства.

– Они в безопасности, – заверил меня Фокс. – Полер еще вчера, как только узнала о нашем аресте, тайно вывела их из города.

– Мы не можем уйти! – Мысль о том, чтобы бросить Канса одного и без защиты, терзала меня.

– Тия, сейчас мы ничего не можем для него сделать, – мягко напомнил мне Фокс. – От вас с Халадом пользы будет больше там, где нас не обвиняют в его убийстве.

– Стой! – Я схватила его за рукав. – Нельзя оставлять книгу!

Фокс уже открыл было рот, но не нашелся что сказать.

– Сейчас не время спасать любимый романчик или зивар, Тия, – нетерпеливо возразила Зоя. – Сейчас люди короля, может, и заняты дэвом, но, как долго еще, мы не знаем.

– Даю вам слово, ази не разрушит город. – Чем меньше они знают, тем лучше. Применив руну Кровопролития почти сразу после Предсказания, я ощущала легкое головокружение, но меня спасла исходящая от ази сила, за которую я с благодарностью ухватилась. – Нам нужно оттянуть время. Эту книгу нельзя оставлять.

Зоя и Лик обменялись обеспокоенными взглядами, но не успели ничего сказать, как внутрь ворвалась дюжина солдат… которых тотчас снесло порывом ветра и швырнуло об стену, лишив сознания.

Я изумленно уставилась на Лика. Его сморщенный от напряжения лоб покрывала испарина.

– Лик, ты великолепен!

Мальчик смущенно улыбнулся:

– Зоя и Кален обучили меня рунам. Хотя сообщество такое точно не одобрит.

– Сомневаюсь, что сообщество вообще одобрит хоть что-нибудь из наших сегодняшних поступков. – Зоя взмахнула рукой, и очередной вихрь воздуха выхватил у солдат мечи и с лязгом отбросил их в сторону. – Поторопись.

Думать о тех, кому не посчастливилось оказаться на моем пути, у меня не было времени. Бросившиеся вперед солдаты, убегающие придворные и служанки – все они, уснув на ходу, повалились на пол, как только вспыхнула руна Принуждения. В моей комнате царил беспорядок – явный признак того, что ее обыскивали. Большинство моих мощных зиваров и снадобий пропали. Но я с огромным облегчением обнаружила знакомый кожаный переплет под стопкой книг там, где я его спрятала.

Кален и Халад ждали нас у входа в конюшню. Рядом с ними мы заметили Альти и еще одного человека, чье лицо скрывал огромный капюшон. Фокс застыл, в нашей связи промелькнуло узнавание даже раньше, чем незнакомец откинул капюшон. Им оказалась Первая Дочь Киона.

– Что вы так долго? – сердито воскликнула Альти, совершенно не обращая внимания на Фокса. – Сейчас все выходы из города будут под усиленной охраной.

– А она что здесь делает? – спросила Зоя, показывая на принцессу.

Пухленькая аша пожала плечами.

– Она сама настояла.

– Среди нас есть несколько разыскиваемых преступников. Как только ее исчезновение заметят, поднимут тревогу. Это не самая лучшая идея.

– А я думаю, это очень хорошая идея, – отрезала принцесса Инесса. – Я обязана немедленно вернуться в Кион.

– Вы бросаете принца Канса? – ахнула я.

– У меня с собой самая важная часть него. – Инесса распахнула плащ. Под ним сверкали красным два стеклянных сердца – ее и принца Канса. – Альти говорит, они охотятся за ним, а Анкио для нас – самое безопасное место.

– Нам необходимо тайком выбраться из города, пока люди герцога сражаются с дэвом, – предупредила Альти.

– Ворота тщательно охраняются, – заметил Лик.

– Но они из дерева, – задумчиво добавил Фокс.

– Разберемся уже на месте, – вмешалась Инесса.

– Я не могу покинуть Одалию, – прошептала Микаэла. Сейчас она казалась еще тоньше, слабее и стояла, тяжело привалившись к Полер. Рядом с ней безмятежно топтался ее конь-фамильяр Кисмет, а также три других дрихтианских коня, самых лучших в королевских конюшнях.

– Нет, можешь, Микки, – возразила Полер.

Если слабое здоровье Микаэлы еще было объяснимо, то осунувшийся вид Полер застал меня врасплох. Ее щеки ввалились, под глазами залегли черные круги, темные волосы потеряли былой блеск. Она заметно похудела и выглядела немногим лучше Микаэлы.

– Что с тобой случилось? – По моей беззвучной команде к нам, навострив уши, подбежал Вождь, готовый в любую секунду сорваться с места.

Темноволосая аша в ответ только покачала головой.

– Не волнуйся за меня. Микки, нам обеим известно, что у нас нет выбора.

– Но…

– Разговор окончен, Микки. – В стеклянном кулоне Полер мерцали точно такие же, как у Микаэлы, зеленые всполохи. Я пригляделась внимательнее и при виде окутавшей их знакомой руны выдохнула: – Разделенное сердце!

Глаза Полер расширились.

– Откуда ты узнала… Нет, сейчас не время. Поговорим об этом потом. Сердце Микаэлы по-прежнему где-то в этом городе. Учитывая ее нынешнее состояние, увеличившееся расстояние просто убьет ее. Поэтому я буду поддерживать ее до тех пор, пока мы не придумаем что-то лучше. – Полер гадко улыбнулась. – Как только я покончу с этим мешком дерьма, называющим себя герцогом из Хольсрата… Кален, только без обид.

– Никаких обид. Я склоняюсь к тому же мнению.

– Зоя, Кален, Халад. Вы помогаете Микаэле и Полер. – Альти всегда быстрее всех из нас умела приспосабливаться. – Не спускайте с них глаз.

– Альти, не обращайся со мной как с одним из твоих больных пациентов, – прорычала Полер.

– Ты и есть больной пациент. Тия, Фокс и Лик, держитесь рядом со мной и Инессой. Если с нашей кионской розой что-то случится, императрица оторвет нам головы.

– Хватит уже делать вид, будто меня тут нет, – возмутилась принцесса Инесса.

Зоя взяла Кисмета под уздцы, Халад устроился за спиной Полер. Та попыталась снова возразить, но сил договорить у нее не было.

– Я не еду с вами, – вмешался в разговор Кален.

Я вся похолодела.

– Кален, сейчас не время шутить.

– Я не брошу принца Канса. Я обещал защищать его. – Искатель смерти сжал кулаки, его сердце излучало злость и чувство вины. – У меня, может, не очень хорошо это получается, но я его не оставлю.

– Ему ничто не угрожает, – тихо произнес Халад. – Если они хотят использовать его сердце, то им придется сохранить его тело физически здоровым.

Но Кален упрямо помотал головой.

– Неважно. Я дал клятву не покидать его.

– Ты не можешь! – воскликнула я. Каким бы сильным он ни был, ему не тягаться с целой армией, и он это знал. Представив Калена, отбивающегося от окруживших его солдат и потонувшего в море сверкающих мечей, я пришла в ужас. – Это самоубийство!

– Тия, ты меня не знаешь.

– Мне и не нужно знать, что ты погибнешь! – Мой голос надломился. – Кален, пожалуйста…

Помолчав, он произнес:

– Мне жаль, Тия. Больше, чем ты думаешь, – и развернул коня.

Меня охватила паника. Я ощутила со стороны Фокса мрачное предчувствие, но он даже не попытался меня остановить, когда я, нарисовав руну Принуждения, направила ее прямо на Искателя смерти.

– Ты. Не. Останешься. Хотя бы раз в жизни сделай так, как я говорю!

Кален остановился. Не проронив ни слова, но стиснув челюсти, он повернул коня и приготовился следовать за нами. Сквозь пелену собственного потрясения я ощущала исходящее от него негодование.

Я посмотрела на свои руки – они дрожали. Я не хотела этого делать, уж тем более с ним. Но что еще мне оставалось?

Дыхание давалось мне с трудом, перед глазами плясали красные точки. Мы еще не покинули замок, а я уже чуть ли не валилась с ног. Фокс молча взял меня за руку и помог взобраться на Вождя.

– Она только что?.. – услышала я удивленный шепот Лика.

– Все потом! – скомандовала Зоя. – Уходим!

Все стены были заполнены людьми. Они пускали стрелы в ази, который с легкостью уворачивался от них. И все равно мы умудрились привлечь внимание, и теперь на нас наступали солдаты с мечами и луками наготове. Зоя вскинула руку и отшвырнула их оружие. Еще один взмах, и уже полетели они сами. Лик с Альтисией охраняли ашу по бокам, Кален остался стоять на месте.

«Тия, – осторожно вывел меня из задумчивости Фокс. – Сейчас не время».

– Я собираюсь сделать кое-что необычное, – выдавила я из себя. – Фокс, попроси их не паниковать.

– Я помогу тебе, – с осторожностью откликнулась Зоя, – если сначала ты скажешь, из-за чего нам не стоить паниковать.

Но я уже закрыла глаза, направила всю силу на кружащее над нами чудовище, желая впустить дэва внутрь себя и прогнать из души чувство вины. Ази нырнул вниз, и множество мужчин и женщин бросились врассыпную: одни спрятались в укрытиях, другие попадали, растянувшись на земле.

Часть ворот перекрыли несколько аш и Искателей смерти, но я-то знала, что никто из них не рискнет с такого расстояния применять огонь или молнию. Зоя уже плела пальцами воздух, намереваясь атаковать дэва. Фокс схватил ее за руку.

– Не бей по нему!

– Еще раз схватишь меня за руку, и лишишься своей, – зловеще пригрозила она. – С какой стати я не должна бить?

– Потому что Тия сейчас в его голове, – тихо проговорила Альти. – Ведь так?

Я не могла ответить – удерживать под контролем дэва, подобравшегося настолько близко к городу, было невероятно тяжело.

«Протараним ворота?» – предложил Фокс.

Представив, к какому количеству жертв это может привести, я мысленно содрогнулась.

«Ни за что! Ази убьет всех людей на этих стенах».

«Глупышка, я имел в виду не с помощью ази».

Брат обхватил меня руками, поднял с Вождя и пересадил к Лику.

– Позвольте позаимствовать! – крикнул Фокс приближающемуся солдату, быстро ударил его кулаком по лицу и забрал у него щит. Потом, направив Вождя к воротам, сорвался с места.

– Фокс! – взвизгнула у меня за спиной принцесса Инесса.

В этот миг мужчина на коне влетел в преграду. Раздался пугающий звук ломающихся костей и треск дерева.

«Взлетай! – скомандовала я, и ази в считаные секунды поднялся в небо, превратившись лишь в пятнышко в вышине. – О чем ты думал?!» – заорала я на брата.

«А ты ожидала, они распахнут перед нами ворота?»

Остальные наши спутники с изумлением уставились на большую зияющую дыру, оставленную Фоксом и Вождем.

– Быстрее! – скомандовала Альти.

Несколько аш попытались преградить нам путь. Зоя начертила серию рун Щита, которые отражали удары стрел и мечей. Альти не стала церемониться, и временами из-под земли вырастали Огонь и Горы, окружавшие соперников то кольцом пламени, то каменным препятствием. Лик тоже призвал Щит, накрыв им уснувшую Микаэлу и едва не потерявшую сознание Полер. Я перестала управлять Каленом задолго до того, как мы достигли ворот, но он больше не выказывал нежелания оставаться с нами. От его рун Разложения и Распада стены покрылись трещинами и обрушились у нас за спиной, отрезав от преследующих солдат.

Как только последний конь оказался за воротами, я снова завладела разумом ази. Дэв опустился на землю и, преградив армии путь, издал воинственный клич. Мы скакали без остановки до тех пор, пока не достигли небольшой рощицы в нескольких милях от города. С невысокого холма нам было видно, как дэв снова взмыл в небо, покружил над городом, но больше не нападал.

Тут нас спокойно поджидал Фокс верхом на Вожде. Из ноги коня выпирали огромные занозы – единственные его повреждения.

Но вот Фокс… Сам он был весь продырявлен стрелами, многие из которых торчали из спины. Грудь и шея пробиты деревянными кольями. Основной удар пришелся на щит, однако плечо, на котором он висел, было почти полностью разодрано до кости.

А его лицо. Из-за крови я едва его узнавала. Меня успокаивала лишь невозмутимость его сознания, которая абсолютно не вязалась с тем, что я видела перед собой.

Лика тотчас стошнило. Принцесса Инесса сползла с лошади и опустилась на землю.

– Фокс? – Даже язвительная Зоя дрожала. От Халада исходили одновременно ужас и любопытство.

Кален медленно слез с коня и посмотрел на моего брата.

– Ты в порядке? – спросил он.

– Лучше не бывает, – живо отозвался Фокс. – Вождь, если надо, способен бежать несколько недель, чего не скажешь о других. Нам придется часто менять лошадей либо найти повозку, чтобы уменьшить нагрузку на них, но с этим могут возникнуть проблемы.

– У тебя вот-вот отвалится рука, Фокс, – ласково проговорила Альти. – Уверена, лошади сейчас меньше всего волнуют остальных.

Брат опустил взгляд на свою руку, которая держалась на плече всего несколькими кусочками плоти. Схватил бесполезно болтающуюся конечность и быстрым рывком оторвал ее от тела.

– Тия позже подлатает меня. А пока продолжим путь.

– Кажется, мне плохо, – слабым голосом произнесла Зоя, когда принцесса Инесса свалилась в обморок.

Спальня, которую отвел мне лорд Кален, принадлежала одной из многочисленных наложниц императора Шифана. Она вместе с остальными девушками давно покинула столицу, оставив после себя лишь слабый аромат: лаванды, жасмина, масла и ладана. Я уже отвык от мягкой постели и пышных подушек, а потому бессонную ночь провел, наблюдая за огнями приближающегося легиона солдат – моего единственного источника света. Их вид вселял в меня ужас. Я боялся не за жителей Даанориса или обворожительную суровую ашу, захватившую власть. А за миг, когда она призовет своих дэвов, потому что даже сильнейшая армия всех королевств не справится с ними. Я боялся за солдат, которые не знали, что идут на смерть.

На следующее утро я нашел Кузнеца душ в тронном зале. Интересно, он вообще сдвинулся с места после моего ухода? Аша снова сидела у окна, неподалеку от трона. Сегодня она облачилась в новое хуа, соответствующее даанорийскому стилю: несколько слоев тончайшей ткани лежали поверх шелкового фиолетового наряда, талия была обернута поясом, начинающимся под грудью и заканчивающимся на середине бедра. Она посмотрела на лежащего в углу полусонного императора. Его руки и ноги были по-прежнему связаны, пусть он едва ли смог бы сопротивляться без удерживающих его пут.

– Ты сегодня рано, – заметила она.

– Не мог уснуть. – Даже для меня самого мой голос прозвучал грубо. Взгляд упал на кипу бумаг у нее на коленях.

– Временами я пишу. Поскольку сейчас сплю мало, мозгу нужно отвлекаться. – Затем она показала на себя. – Вряд ли им понравится, что я надела хуа, – ведь меня давно лишили титула аши. Как же они будут разочарованы.

– А где лорд Кален?

– Все еще в нашей спальне. – Ее откровенность смутила меня, но она этого не заметила. – У тебя есть час, чтобы подготовиться.

– К чему?

– Для начала они, конечно же, захотят пообщаться. Наверняка у них накопилось много вопросов. – Ее улыбка светилась озорством. – Ты не прочь послушать продолжение истории, пока мы ждем? Уверена, они не меньше часа будут тянуть жребий и определять того самого несчастного посыльного. А Халад слишком увлечен своей работой, чтобы слушать нас и уж тем более участвовать в разговоре.

– Быть перфекционистом не значит быть глухим, – отозвался Халад, не поднимая головы.

Костяная ведьма рассмеялась.

13

Открыв глаза, первым делом я различила три вещи: мерцающее передо мной озеро Стрипник, аппетитный запах еды и Вождя, нежно уткнувшегося мордой мне в лицо. Вчера перед сном я применила к нему руну Кровопролития, и теперь на горвеканском коне не осталось и следа от полученных ран.

Я мысленно потянулась и нащупала знакомое прикосновение разума ази. Обескураженный попытками преследования, он все еще находился в Ниве. Я двинулась дальше, однако присутствия Аены не уловила, кроме слабого ощущения, что она тоже в Одалии.

– Тия, ты вернулась к нам? – Халад аккуратно положил на большой лист несколько полосок бекона и буханку хлеба.

Лик сидел возле костра и готовил еду. Полер и Микаэла крепко спали на земле, устроившись как можно удобнее на толстых одеялах. Их сердца по-прежнему покрывала зеленая рябь, но меня успокаивало одно: несмотря на истощение, они, по крайней мере, не испытывали боли.

Вернувшись в свое собственное сознание, я с благодарностью приняла пищу от Халада.

– Удивительно, что у нас даже есть еда.

– Альтисия постаралась. Похоже, она прихватила с собой всю кладовую.

– Поразительно. – Шевельнувшись, я поморщилась. – А где все остальные?

– Кален разведует местность, Зоя и Альти купаются. Думаю, принцесса тоже с ними.

– Она уже показывала тебе стеклянное сердце принца Канса?

– Нет. Альти попросила дождаться, когда ты проснешься.

– Ты не знаешь, где мой брат?

Настал черед юноши поморщиться.

– Не знаю. По-моему он решил отделиться ото всех, потому что на него никто не может смотреть спокойно.

– Сейчас мы это исправим. – Я встала, и в ту же секунду мир покачнулся. Лик вовремя успел меня подхватить. – Закружилась голова, – выдохнула я. – В разуме дэва не расслабишься.

– Я даже не знал, что такое возможно, – округлив глаза, произнес Лик. – Я про связь с дэвом.

– Не думаю, что многим захочется такое попробовать. Хотя все лучше…

«Все лучше, чем подчинять своей воле того, кем ты восхищаешься», – закончил за меня мой мозг.

Я застыла. Лик ждал окончания фразы, но я промолчала. Восстановила равновесие и зашагала к озеру.

– Подожди! – окликнул он меня, за мной следовал шорох листвы.

Я продолжала упорно идти, погрязнув в своих страданиях и злости на себя за то, какой жалкой казалась. В конце концов, я ничего Калену не должна. Он мне не друг – так он сказал. Я спасла ему жизнь. Так что это простительный поступок, да? Нет причин унывать.

Тут я заметила, как кто-то плещется в реке. Я до сих пор соображала туго, поэтому не сразу осознала, что этот человек не покрыт ранами и у него две руки, а следовательно, это не мой брат. Но как только поняла, Кален потянулся за вещами, которые оставил на берегу.

Я замерла. Он тоже. Я уже видела Калена без рубашки на тренировочном поле, но тогда все мое внимание было приковано к тому, чтобы увернуться от ударов, и к его отточенному сарказму. Теперь же, когда нас больше не разделяли деревянные мечи, я стыдливо смотрела на то, как по его мускулистой груди бегут капельки воды, и втайне радовалась тому, что он не стал снимать штаны. На миг я даже позабыла о своем поступке. Оторвав взгляд, я скользнула вверх и встретилась с холодным взором его карих глаз.

Дальше не последовало ни остроумных подколок, ни язвительных возражений. Кален просто проигнорировал мое залитое краской стыда лицо и, даже не потрудившись обсохнуть, направился окольным путем в сторону лагеря.

– С Каленом все в порядке? – раздался у меня за спиной озадаченный голос Лика.

Я ожидала от него такой реакции, но от этого угрызений совести меньше не стало.

– Еще нет. – Он же даже не хотел быть со мной друзьями. И все равно мне было больно – больнее, чем я предполагала.

Фокса мы нашли у воды. Он снял рубашку, точнее то, что от нее осталось, и теперь все его тело покрывали глубокие гноящиеся раны. К счастью, щепок и стрел уже не было, зато под мышкой он как ни в чем не бывало держал оторванную руку. Я вспомнила тот последний раз, когда мы были на этом озере: сражались с ази, пытаясь лишить Аену контроля над ним. Тогда Фокса тоже ранили, но он спас мне жизнь.

Вместе с тем я совсем не ожидала увидеть здесь кионскую принцессу. Она стояла в нескольких шагах от моего брата и смотрела, как и он, на озеро.

– Тебе уже лучше? – тихо спросил он у меня, не отрывая взгляда от воды.

– Намного. Надо тебя починить.

– Это может подождать, – отрезал он. – Ты еще слаба.

Я заметила, как принцесса схватилась за ворот платья и оттянула его, стараясь не смотреть в его сторону.

– Ты же в буквальном смысле держишь свою оторванную руку, – рявкнула она. – Удивительно, что по тебе еще не ползают личинки.

– Я мертв уже почти четыре года. Если за это время я не пришелся личинкам по вкусу, то вряд ли сейчас что-то изменится.

– Вынуждена согласиться с принцессой, – довольно несдержанно заметила я, не желая выступать посредником между ними. – Отдохнуть я могу позже. А вот ты не можешь никуда идти в таком виде.

Фокс выглядел недовольным, но все равно стоял смирно, пока я резала себе палец, а нити руны Кровопролития опутывали его. Было неловко наблюдать за тем, как срастаются кости и восстанавливается плоть. Раны превратились в шрамы, посветлели, а потом и вовсе исчезли. Рука опять приросла к локтю, заново образовав мышцы и сухожилия.

Лик побелел как простыня и все же смог удержать завтрак в себе. Принцесса Инесса перестала демонстративно игнорировать Фокса и тоже стала наблюдать за происходящим. Взглядом скользнула по его телу и остановилась на трех огромных шрамах на груди – единственное, что моя магия не могла исцелить.

Фокс согнул и разогнул руку.

– Почти как новая, – заключил он.

– Почти?

Брат наконец улыбнулся, и эта улыбка была подобна солнцу, вышедшему из-за туч.

– Просто еще немного рыхлая по краям.

Я с жалостью взглянула на Лика.

– Думаю, нам не стоить надолго задерживаться у Стрипника. Лик, когда мы сможем отправиться в путь?

Лик с облегчением покачал головой.

– Я спрошу у Альти.

Я обернулась к Фоксу, от легкомысленности которого не осталось и следа. Принцесса продолжала смотреть на него, пока он не заговорил:

– Теперь я больше не вызываю у вас отвращения, принцесса?

Я застонала про себя.

– Ваше высочество, вам тоже лучше подготовиться.

Принцесса кивнула и снова взглянула на Фокса.

– Если бы ты вызывал у меня отвращение, – тихо проговорила она, – я бы ушла еще в тот день, когда узнала, что ты – фамильяр. Леди Тия, не проводите меня?

– Как пожелаете, ваше высочество. – Я уловила краткую вспышку удивления со стороны брата и быстро подавила ее.

Обратная дорога до лагеря прошла в молчании. В нескольких шагах от него она остановилась.

– Как думаете, с принцем все хорошо? – наконец спросила я, не в силах больше выносить тишину.

Она глубоко вздохнула.

– Думаю, да. Нет, я верю. Они не посмеют к нему притронуться.

– Иначе я их убью. – Так приятно было выпустить гнев наружу. Лучше уж так, чем упиваться чувством вины.

Она коротко улыбнулась мне.

– Судя по тому, что я слышала и видела сама, ты, безусловно, на это способна. – Пауза. – Хотелось бы на это посмотреть.

К своему удивлению, я рассмеялась.

– Постараюсь обеспечить вам места в первых рядах, ваше высочество.

– Вы близкие друзья с моим женихом?

Жених. Это слово тут же стерло улыбку с моего лица.

– Да.

– Должно быть, странно говорить о женихе, когда… Полагаю, ты знаешь о нас с Фоксом, – тихо произнесла принцесса. – Конечно, знаешь. Ты, наверное, плохо обо мне думаешь.

– Вовсе нет, – смущенно ответила я. – Наоборот… Он же не сказал вам, что он мой…

– Фамильяр? Я узнала об этом уже через две недели после знакомства с твоим братом. Но он об этом не знал.

– И вы все равно?..

Она мягко рассмеялась.

– После смерти дедушки моя бабушка призвала своего супруга-фамильяра. Раньше Темные аши воскрешали своих возлюбленных. В Кионе, в отличие от Одалии и других королевств, спокойнее относятся к таким отношениям. С фамильярами есть только одна проблема… отсутствие возможности получить наследников. – Тут она покраснела.

– Понимаю, – поспешно ответила я, не желая слышать дальнейших подробностей.

– О своей помолвке я узнала всего несколько дней назад. Я пришла в ярость, когда матушка сообщила мне. Обычно кионские императрицы сами выбирают себе будущих супругов. Клянусь жизнью, леди Тия, я и не предполагала, что мое замужество будет определять моя мать. Особенно после того, как я повстречала твоего брата и уж тем более переспала с ним.

Как хорошо, что нас окружали деревья. Потеряв равновесие, я с радостью припала к одному из них. Принцесса Инесса, не обратив на это внимания, продолжила:

– Теперь же я постараюсь, насколько это возможно, отдалиться от него, чтобы избавить его от дальнейших неприятностей. – Уголки ее губ дернулись. – Он предельно ясно дал мне понять, что не хочет иметь со мной ничего общего.

– Это неправда, ваше высочество.

– Неважно. Мы с Кансом помолвлены. И тут ничего не поделать.

Альтисия и Зоя сидели возле костра с хмурыми лицами. Рядом с ними устроился бледный Лик, до сих пор не отошедший от увиденного. Полер и Микаэла по-прежнему крепко спали.

– А я-то думала, куда вы делись, – взглянула на нас Альти. – Тия, нам нужно поговорить.

– Знаю, я обещала не слишком усердствовать. Но Фокс просто не мог ходить в таком…

Я замолчала, когда Альтисия водрузила на ближайший большой камень книгу Аены.

– Мне кажется, ты обязана нам кое-что объяснить, – тихо произнесла она.

***

Альти сложила руки на груди.

– С чего ты вообще взяла, что способна справиться с такими мощными заклинаниями, да еще с подачи Безликой? Фокс, в тебе я тоже разочарована.

– В первую очередь я предан своей хозяйке, – невозмутимо ответил мой брат, снимая с себя всякую ответственность.

– Я бы рассказала тебе, но не хотела, чтобы Полер знала… – Закусив губу, я оглянулась на спящую ашу.

– Понятно. Значит, все дело в Полер? – Альти испытующе смотрела на меня. – Не ври мне, Тия. Я учила тебя читать по сердцам и знаю, когда ты уходишь от ответа. Ты же понимаешь, что она действует исключительно в твоих интересах.

– Она настолько мне не доверяет, что даже не сказала о помолвке, и постоянно принижает меня. Микаэлу можно вылечить с помощью этой книги, однако Полер только и делает, что заискивает перед старейшинами!

Я зашла слишком далеко. Альти, конечно, меня не ударила, но сделай она так, я бы не стала ее осуждать. Тем не менее ее слова и без того прозвучали как пощечина:

– Только не ценой твоей жизни. Ты утверждаешь, будто делаешь все это ради Микаэлы, но задумывалась ли ты, чего хочет она? Думаешь, она хотела бы, чтобы ты пошла тем же путем, убиваясь ради тех, кому до тебя нет никакого дела, постепенно умирая с каждым заклинанием и нарисованной руной? Думала ли ты, что чувствует Полер, долгие годы глядя на то, как из ее лучшей подруги день за днем по капле утекает жизнь? Думала ли ты, в какой ужас они придут, узнав, что тебя постигнет та же самая участь?

Я виновато потупила взгляд.

– Но Микаэла умирает. Ради этого стоит рискнуть.

– Микаэла так не считает, как не считает и Полер. Как, впрочем, и я, Тия. – Голос Альти надломился. – Люди убивали Темных аш-отступниц и за меньшие грехи.

– Ты и меня убьешь? – Я была ужасно зла. Меня достало, что все кругом твердили мне быть сильной, чтобы защищать людей от чудовищ, но не настолько сильной, чтобы защитить себя, потому что моя жизнь – ничто по сравнению с их страхом. – Тогда валяй. Ты же была рядом, когда Микаэла убила Иллару, ведь так?

– Будь ты кем-то другим, я бы так и поступила, – вздохнула она. – Тот, кто еще раз воскресит ази, потеряет над собой власть, а ты – единственная, кто способен его контролировать. С Илларой все было по-другому. Она была обречена, Тия. Ее разъела темная гниль и превратила в подобие дэва, которое нужно было уничтожить. Какими бы глупыми твои поступки ни были, они не дают права убивать тебя – пусть сообщество аш и считает иначе.

– Ты расскажешь им?

– Мне придется, как бы я тебя ни любила. Мы поклялись честью. – Альти повернулась к Зое, которая вела себя необычайно тихо. – А ты что скажешь?

– Ну, – спокойно протянула аша, – учитывая нынешнее состояние Полер, стоит отметить: она-то, может, и против того, чтобы Тия жертвовала своей жизнью ради Микаэлы, однако сама точно так же готова пожертвовать своей. Так что тут с какой стороны посмотреть. Ты не согласен, Лик?

Юноша вздрогнул.

– Э-э. Я не знаю. В словах Альти есть смысл… как и в твоих.

Альти покачала головой.

– В одном ты права, Тия. Полер никогда бы не позволила тебе воспользоваться этой книгой.

– Полер известно одно из заклинаний Аены, – настаивала я. Сияние руны вокруг Микаэлы и Полер чуть ослабло, но не прекратило своего действия.

Зоя внимательнее пригляделась к ашам.

– Я действительно не изучала такую руну.

– Полер тоже предстоит нам ответить, – согласилась Альти. – Но эта руна хотя бы не угрожает жизни. Довольно странно обнаружить подобное заклинание в книге Безликих, учитывая то, какой уровень доверия для него необходим.

– Альти, не будь к ним слишком строга, – вмешалась в разговор принцесса Инесса. – Я знаю тебя лучше, чем кто-либо. Если бы Тия не научилась управлять ази, мы бы до сих пор сидели в Ниве, разве не так? Если бы леди Полер не знала это заклинание, мы бы потеряли леди Микаэлу. Кстати, леди Тия, ты можешь снова восстановить контакт с ази?

– Да.

– А заставить его остаться?

– Могу, но ему тоже требуется отдых.

– Так странно, что ты относишься к этому чудовищу как к домашнему питомцу. – Принцесса задумалась. – Ты же разрешишь Тие оставить книгу? Раз уж тайное стало явным, можно просто ограничить ее использование.

– Не совсем, – решительно заявила Альти. – Пока что я оставлю книгу при себе, а с последствиями разберемся позже. Конечно, все будет зависеть от сообщества аш, но я все равно буду просить о снисхождении.

Я-то надеялась, что она все-таки примет точку зрения Зои. Благо большинство рун я выучила наизусть, и потеря книги не стала для меня трагедией.

– Понимаю.

– Поскольку все улажено, – принцесса Инесса радостно хлопнула в ладоши, – я бы хотела сама взглянуть на книгу.

– Вашему высочеству не следует такое читать, – подал голос Кален, нарушивший молчание только ради того, чтобы сделать замечание.

– Почему нет? Я же не стану использовать эти заклинания. И вообще, чем больше вы мне запрещаете, тем больше мне хочется ее увидеть.

У меня в голове внезапно промелькнула мысль: «В последний раз, когда ты захотела посмотреть то, что тебе не следовало, мы вымотали друг другу нервы».

Я глянула на Фокса, который теперь сидел пунцовый. Уловив с его стороны предательское смущение, я поняла – он бросил эту мысль неосторожно.

– Но прежде сердце принца. Нужно, чтобы Халад взглянул на него. – Принцесса Инесса порылась в складках одежды и извлекла кулон. Халад подался вперед.

– Ну? – несколько минут спустя спросила Зоя.

– С ним все в порядке, – заключил Халад. – Насколько это возможно. У него та же самая сонная болезнь, что и у остальных знатных особ, которых видел учитель.

– Можно ли его как-то вылечить?

– Учитель работал над одним возможным заклинанием, но никаких инструкций мне не оставил.

– А почему вы с принцем носите свои собственные кулоны? – поинтересовалась Зоя. – Разве вы не должны были ими обменяться?

– Канс предложил каждому носить свое сердце до тех пор, пока мы не свыкнемся с мыслью о нашей помолвке. – На ее губах заиграла легкая улыбка. – Но никто из нас не отказался от обмена. Поэтому, когда начался бой, мы с Альти пробрались в его покои и украли стеклянное сердце.

– Создавая какое-то воспоминание, ты впитываешь в себя несколько сотен ощущений одновременно, – произнес Халад. – Запахи, виды, прикосновения – лишь малая его часть. Кто бы ни наслал на Канса эту болезнь, он оставил легкий след… желание вернуться в Даанорис.

– Даанорис? – переспросила Альти. – Сомневаюсь, что герцог когда-нибудь там бывал. Да и на церемонии обручения не было представителей Даанориса. Император Шифан долгие годы сватался к Инессе, поэтому нам показалось неуместным приглашать его.

Принцесса поморщилась. В сознании Фокса что-то вспыхнуло и стремительно погасло.

Халад со вздохом вернул стеклянный кулон принцессе.

– Это все, что я смог найти. Будь тут учитель, он, возможно, обнаружил бы больше.

– Ты говоришь, он из Даанориса, так? – спросила я.

– Похоже, все дороги ведут туда. – Альти потерла подбородок. – К сожалению. До недавних пор народ Даанориса был очень закрыт и недолюбливал чужаков. Предлагаю следующую остановку сделать в Анкио.

– Все не так просто, как кажется, – произнес Кален. – Может, мы и помешали их армии отправиться за нами в погоню, но это не значит, что солдаты на всех сторожевых постах от Нива до Анкио не будут находиться в боевой готовности. Почтовые голуби летают быстрее, чем мы передвигаемся.

– Я не готова с боем пробиваться к Киону, – простонала Зоя.

– У меня предложение, – робко заговорила я.

– Какое?

– Я знаю способ добраться быстрее любого голубя.

– Ты сейчас не серьезно, да? – выпалила Зоя. – Ты же не хочешь сказать, что мы полетим на ази?

Альти вскинула бровь.

– Чтобы добраться до кионской границы, у нас уйдет не меньше недели, – медленно проговорила она. – А армия из Нива, воспользовавшись портами, может прибыть в Анкио намного раньше. Тия, сколько времени на это уйдет у ази?

– Альти, ты серьезно?

– Зоя, лучшего варианта у нас нет. Тия, ты можешь гарантировать нам безопасность?

– Думаю, да.

Зою передернуло.

– Он же холоднокровный – залезая в его разум и вылезая из него, ты словно прогуливаешься по вечернему кварталу Ив.

– Тогда мы летим на ази. – Альти выдавила из себя слабую улыбку. – Должна признаться, мне даже любопытно. Кален, Лиззет в пятнадцати минутах езды отсюда. Отведи туда лошадей, кроме Вождя и Кисмета. В сложившихся обстоятельствах нам от них не будет никакой пользы. – Альти пронзила меня взглядом. – Но к этому вопросу мы еще вернемся, Тия.

Я кивнула, втайне радуясь, что она не придумала худшего наказания. Хотя мне по-прежнему было трудно видеть в ее глазах разочарование.

– Надеюсь, с Микки и Полер все будет хорошо, – вздохнул Лик и посмотрел на двух спящих аш.

– Мне понадобится лошадь, – произнес Кален.

– Можешь взять Вождя, – тихо предложила я. – Ты вернешься сюда на нем за пол…

– Я возьму Кисмета, – сообщил он, развернув коня, и поскакал прочь, не успела я возразить. Я сглотнула и опустила глаза, силясь не расплакаться. Мы не были друзьями, но ведь мой поступок наверняка – безусловно – можно простить?

– А ты можешь их включать и выключать, будто кран? – поинтересовалась у меня принцесса Инесса, когда мы начали торопливо собираться.

– Что именно?

– Всех фамильяров, живущих в твоей голове. Тебе необходимо фокусироваться на них или их мысли приходят сами по себе?

– Здесь играет роль близость, – призналась я. – Животные не воздвигают мысленных барьеров, но их мысли не настолько сильны, чтобы вторгаться в мою голову. С людьми сложнее, потому что тут нужен взаимообмен. Если человек не откликнется на мой призыв, то я не почувствую ничего, кроме общего понимания его местоположения. – Конечно, мой опыт с человеческими фамильярами ограничивался только Фоксом, о мыслях которого можно было узнать лишь тогда, когда не было преграды. С Аеной связь у нас была намного слабее, порой она практически отсутствовала из-за ее барьеров.

– Но у него серебряное сердце…

– Только потому, что у меня такое же. Сам он не способен призывать магию, но имеет те же ограничения, что и мы. Например, аши не могут вернуть свои сердца после того, как отдали их. То же самое с фамильярами.

Внезапно принцесса Инесса побледнела. Не успела я узнать причину, как она, пробормотав извинение, уже развернулась и убежала с красным лицом.

Бывало, моя мама, когда мы не слушались ее, хватала нас за ухо и выкручивала его до тех пор, пока мы не успокаивались. Вот и сейчас я пустила в ход этот метод, как только ко мне подошел Фокс.

– Прошу простить нас, – извинилась я перед изумленным Ликом и не менее удивленной Зоей, прежде чем оттащить Фокса в сторону, туда, где можно спокойно накричать на него. Возможно, брат больше и не чувствовал боли, но все равно реагировал инстинктивно – его протесты стихли, только когда я отпустила его.

– Насколько у вас серьезные отношения с принцессой Инессой?

Фокс потер ухо.

– По-моему, это не твое дело.

– Теперь мое. По ее словам, она не ожидала, что императрица сама выберет ей мужа, особенно после того, как – выражаясь ее словами – переспала с тобой. – Все утро меня отчитывала Альти, так что теперь мне тоже хотелось на ком-нибудь отыграться. – Как ты понимаешь, ее оправдания стали для меня полнейшей неожиданностью.

Лицо Фокса было лишено всяких эмоций.

– Тия, тебя это не касается, черт подери.

– Избавь меня от подробностей. После разговора с принцессой я уж точно ничего не хочу знать. Скажи мне только одно: ваши отношения действительно стоят разрыва дипломатических связей?

– Я не знаю! – Наконец маска безразличия сползла с его лица. – Кто она, я узнал, только когда увидел, как она с фрейлинами наблюдает за репетицией к дараши оюн!

– Она знала, что ты фамильяр аши?

Фокс кашлянул.

– Фокс!

– Я виноват, что не сказал ей, тем более…

– Фокс, каждая девушка с самого начала отношений заслуживает знать, с фамильяром она встречается или нет! О чем ты думал?

– Видимо, я не думал. – Голос брата звучал громко от невысказанных чувств.

– Вы виделись повторно уже после того, как правда открылась? Или после того, как расстались?

Темнота, шорох сена; тонкие руки стягивают с меня брюки; Инесса тяжело дышит мне на ухо. «Ненавижу тебя», – выдыхает она, вкладывая в эти слова все чувства…

– О нет, нет-нет-нет, нетнетнетнетнетнет! – Я зажала уши руками, словно таким образом могла остановить поток его мыслей. Призвала руну Вуали и установила щит, желая выскрести свой череп острыми колючками чертополоха.

Мысли в моей голове стихли. К лицу брата прилила кровь.

– И то и другое. И я этим не горжусь.

Я вздохнула:

– Она правда тебе нравится? Больше, чем Джезабель?

– Это здесь неуместно, Тия.

– Я не залезала к тебе в голову. Просто сегодня ты не очень-то хорошо отгородил от меня свой разум. – Я села возле него.

– И что теперь?

– Сделай вид, что ничего не было. Послушай, тебе надо с ней поговорить, и как можно скорее. Я не хочу стоять у тебя над душой, но так не может продолжаться. Вы можете хотя бы помириться? Эта ссора никому не пойдет на пользу.

– Все не так просто.

– По крайней мере, попытайся.

Его губы растянулись в кривой усмешке.

– Не стоит об этом беспокоиться.

– Кален вернулся, – выкрикнула Альти.

Я собралась уже уходить, когда голос брата остановил меня:

– Эй.

– Да?

Фокс не отрывал взгляда от земли.

– Знаю, я должен был рассказать тебе раньше. А когда ты узнала… ты спокойно к этому отнеслась? Ну, обо мне и?..

Мне стало немного лучше. Я усмехнулась и легонько потрепала его по волосам.

– Конечно, да. Хотя у меня и есть некоторые замечания. Но в целом она милая и сделает тебя счастливым, я знаю. Безусловно, меня не радует то, что ты несчастлив сейчас, но… я хочу для тебя лишь одного – чтобы ты был счастлив. Ты же это знаешь, да?

Он коротко улыбнулся.

– Да. Спасибо, Тия.

Мы вернулись к остальным, и я мысленно сосредоточилась на ази. Тот продолжал осторожно кружить над городом, но, как только я коснулась его сознания, встрепенулся.

«Иди ко мне».

С торжествующим криком он развернулся и полетел в мою сторону. Я ощущала деревья и холмы под моими лапами, пока мы неслись к озеру – нашему дому.

Земля содрогнулась, и передо мной опустился дэв. Зоя выругалась и отпрыгнула назад, а Кален с Альти, повинуясь инстинкту, тут же начертили руны.

Ази заурчал и попытался лизнуть меня в лицо, но мне пришлось мигом его остановить. Для всех остальных я научилась управлять дэвом сегодня, а не год назад, и такое проявление чувств могло только вызвать подозрение.

– Даже не знаю, – протянула Зоя.

Я подвела Вождя к огромной фигуре дэва туда, где было удобнее всего забираться.

– Ты же не боишься, да?

Зоя бросила на меня быстрый взгляд и, слегка подрагивая, демонстративно полезла на чудовище.

– Вовсе нет!

Лик явно предпочел бы остаться на месте, но, когда Халад с радостью влез на спину ази, несмело последовал за ним. Первой на дракона Альти усадила Микаэлу, за ней – Полер, надежно расположив их у основания трех шей, будто проделывала такое множество раз.

Настал черед принцессы Инессы, которая даже не скрывала страха. Я видела, что сначала Фокс колебался, а потом протянул ей руку и помог взобраться.

Я обернулась к Калену, тот злобно смотрел на меня.

– Мне жаль, – начала я.

– Нет, не жаль, – огрызнулся он и полез наверх, не дав мне сказать ни слова.

«Вы можете хотя бы помириться? Эта ссора никому не пойдет на пользу».

«Заткнись», – прорычала я.

Ази с довольным криком взмыл в небо и под дружные вопли Зои и принцессы Инессы устремился к Анкио.

На рассвете в знак временного перемирия армия выкинула белый флаг – необычное решение для того, кто окружил разоренный город и собирался нападать.

Вместо толпы по опустевшим улицам шагал небольшой отряд. Кион прислал очень много солдат – для заключения соглашения даже слишком. Однако Костяная ведьма спокойно впустила их в дворцовые ворота; возможно, для устрашения новоприбывших было достаточно одних жадных взглядов дэвов, до сих пор дежуривших снаружи.

Темная аша подготовилась к их приходу. Всех раненых перенесли из тронного зала в комнату поменьше. Вместе с ними удалились и Халад с даанорийской принцессой. Лорд Кален скрылся с императором – мне даже не хотелось знать, куда его спрятал Искатель смерти.

Из королевских садов принесли свежий букет цветов. У аши была одна странная причуда: даже во время изгнания на море Черепов она украшала свою пещеру цветами.

– Аконит, – с улыбкой сказала она мне. – И редкий цветок под названием бельведер. Разве они не прекрасны?

В дверях тронного зала с торжественностью, максимально возможной в сложившейся ситуации, появилась кионская императрица Аликс в окружении личной охраны. Ее сопровождала сморщенная старушка, низенькая и сгорбленная, но облаченная в самое громоздкое хуа, которое мне доводилось видеть. Его юбка расходилась по бокам на ярд и тянулась позади нее на несколько метров. Ее фигурка буквально утопала в огромных слоях ткани, разрисованной желтыми полосатыми гвоздиками – странный выбор для пожилой женщины. Ее белые волосы, стянутые в тугой узел на макушке, почти полностью скрывали многочисленные зивары, один причудливее другого, но их все затмевало украшение по центру, напоминающее цветок азалии. При виде немного нелепого одеяния женщины Костяная ведьма, как мне показалось, вздрогнула и быстро взяла себя в руки.

С ними была еще одна аша в ярко-синем хуа, украшенном по краям узором из волн. Ее длинные золотистые волосы развевались за спиной, взор был направлен на Костяную ведьму. Темная аша часто называла леди Микаэлу красивой, и теперь я сам видел, что она не преувеличивала. Лицо старой женщины портили только морщины – следы выпавших на ее долю несчастий.

– Давно же мы не виделись, Тия из Углей. – Императрица всегда славилась яркостью и игривостью, от которых теперь не осталось и следа. – Мы думали, ты мертва. Каково же было наше удивление, когда до нас дошли слухи, что на берегах Тресеи и Даанориса ты воскрешаешь дэвов.

Костяной ведьме хватило наглости усмехнуться.

– Если от этого вам станет легче, то за последние несколько месяцев я много раз пожалела, что не мертва.

– Идиотка! – дернулась вперед старуха в причудливом хуа. – Я потратила на тебя все свои кровно заработанные деньги, а ты погубила нашу репутацию! О! Если бы я только могла вернуть время вспять, то никогда бы не пустила тебя на порог Дома Валерианы!

– Удивительно, что вы решились прийти сюда, госпожа Пармина. Но для меня честь видеть императрицу собственной персоной. – Она помолчала. – А как вы поживаете, леди Микаэла? Все остальные остались в лагере?

– Наши друзья ждут нас в Кионе, в этот поход отправилась я одна. Хорошо выглядишь, Тия.

На лице девушки промелькнула улыбка.

– А ты совсем не изменилась, Микки.

– Как и всегда, Тия, ты великолепно лжешь. Где император?

– Обрел покой.

– Тия…

– Я не убивала его, Микки. Даю слово – если оно до сих пор что-то для тебя значит.

– Не смей говорить так, будто ты находишься среди друзей, Костяная ведьма, – прогремела женщина со стеклянным сердцем, обвитым листьями. – Тия из Углей, ты нарушила наш договор. Мы пришли к соглашению, а ты украла прямо у нас из-под носа…

– Я ничего не крала, Гестия.

– Ты отдала нам свое сердце. А в обмен мы пообещали сохранить Фоксу жизнь!

– Сохранить жизнь – это громко сказано. Мой брат прекрасно обошелся бы и без ваших жалких попыток.

– Ты нарушила наш уговор!

– Вы называете это уговором? Шантаж в то время, пока я лежу слабая и беззащитная на земле, на пороге смерти? Черное сердце, кто бы им ни управлял, всегда возвращается к тебе, хочешь ты того или нет. Кое-кто однажды мне это сказал.

– Гестия, помолчи. – Леди Микаэла взяла в ладони лицо Костяной ведьмы. – О, мое милое дитя, – нежно проговорила она. – Мы столько месяцев искали тебя. Фокс убит горем, его утешает лишь то, что ты жива. К тому времени как до нас дошли вести о замеченном возле моря Черепов странном создании, было уже слишком поздно. Для чего ты продолжаешь это безумие? Ты же погубишь Кион!

– Не Кион, нет. Но та несправедливость, что укоренилась в Кионе, должна быть уничтожена.

– Я не допущу таких речей от предательницы! – Пылающий на ладони госпожи Гестии огонь казался пугающе настоящим. Как только она собралась выпустить пламя, Костяная ведьма взмахнула рукой. Старейшина замерла с широко раскрытыми глазами на середине броска.

– Предательница? – тихо переспросила девушка. – Уж точно не тебе говорить мне о предательстве. Да за все то, что ты сделала, тебя надо сжечь.

– Тия, отпусти ее! – Леди Микаэла решительно вскинула руки. В ответ Костяная ведьма опустила ладони, и госпожу Гестию, дрожащую от ярости и страха, откинуло в сторону невидимой силой.

Между двумя ашами развернулся незримый бой. Время от времени одна из них вздрагивала от скрытого удара, но никто не отступал. Другая аша, решив отомстить за унижение своей госпожи, швырнула в сторону Костяной ведьмы огненный вихрь, однако лишь задела свою соратницу. Ее платье тут же вспыхнуло.

– Воды! – закричала госпожа Гестия, и в считаные секунды на ашу обрушился ливень. Обожженная женщина дрожала, но была жива. Она будто приросла к месту, в ее глазах читалась паника.

Леди Микаэла опустила руки.

– Тия, пожалуйста, – сказала она.

Остававшиеся язычки пламени потухли, и старая аша осела на пол, хватая ртом воздух. Костяная ведьма отвернулась от аконита и поправила цветы бельведера.

– Я отклоняю ваше предложение и выдвигаю свое – покиньте Даанорис. А если встанете у меня на пути, пожалеете.

– Ты знаешь, Тия, что мы не можем этого сделать, – вмешалась императрица.

– Тогда нам нечего обсуждать.

Увешанная зиварами морщинистая старуха застыла и задумчиво уставилась на цветы, которые расправляла аша.

– Мы прекрасно поняли твое послание. Только зря потеряли время с этой глупой девчонкой.

Императрица поклонилась – поклонилась! – и удалилась с госпожой Парминой.

– Итак, Гестия? – Голос Костяной ведьмы звучал мягко – слишком мягко. – Ты готова сразиться со мной?

Старейшина помедлила и выскочила вслед за своими подругами.

– Тия, пока еще не поздно, – взмолилась леди Микаэла.

– У меня нет выбора. Ты по-прежнему мне не веришь.

– Тогда поклянись, что ты ее не убивала, Тия. Что она погибла не от твоей руки.

Темная аша молчала.

Женщина склонила голову и ушла.

Оставшись одна, Костяная ведьма опустила взгляд на свои руки.

– Я не могу, – прошептала она. – Видят боги, не могу.

14

Сообщество аша-ка можно было с легкостью принять за сборище старух в изощренных хуа, сплетничающих и попивающих чай. Но поскольку они выступали от лица аш всего мира, их слово в квартале Ив считалось законом. Я сама видела, как взрослые женщины сжимались под их пристальными обвинительными взглядами. И теперь их взоры были направлены на меня.

– Сокрытие заклинаний Безликих заслуживает сурового наказания, особенно для того, кто использует магию Тьмы. Что ты скажешь в свое оправдание?

– Меня вынудили смягчающие обстоятельства…

– Я не вижу никаких смягчающих обстоятельств, – заговорила самая главная аша, госпожа Гестия из Императорского Дома. – Эти заклинания были запрещены не просто так.

– Но в книге упоминается о том, как спасти жизнь леди Микаэле.

– Спасение одной женщины не стоит такого риска, – прозвучал жесткий голос старейшины. – Глупо подвергать опасности королевства ради поддержания необратимо угасающей жизни. Полное безрассудство – идти против решения королевства Одалии. Мы и так ставим себя под удар, предоставляя тебе убежище, и поступаем так лишь по настоянию принцессы Инессы. Мы не станем вмешиваться в дела Одалии. От Микаэлы я такого не ожидала, в отличие от Полер, которая всегда любила всюду совать свой нос и подслушивать.

Они все знали. Не успели мы добраться до Киона и сообщить о своем прибытии, как нас уже встретила группа аш, хотя ази летел быстро и незаметно. Фокс, которого схватили еще до того, как мы вошли в квартал Ив, сменил одалийскую темницу на анкионскую, а принцессу Инессу против ее воли отослали обратно во дворец императрицы. Что сталось с остальными, я не знала, поскольку в скором времени предстала перед лицом старейшин.

Сообщество аша-ка стремилось сохранить хорошие отношения с Одалией. При этом прекрасно понимало, что я слишком мощное оружие, которое нельзя терять, даже ради укрепления союза.

– Слухи разлетаются быстро, – произнесла одна из старейшин. – Говорят, вы с Микаэлой отравили наследника престола. А еще – что это заговор Киона, организованный принцессой по приказу своей матери. Что ты скажешь в свою защиту?

– Как на самом деле заканчивается история Парящего Клинка и Танцующего Ветра?

Аши молча уставились на меня, словно статуи с изысканными прическами, облаченные в дорогие платья.

– Что, прости? – наконец подала голос одна из них.

– Для вас это слишком трудный вопрос? – Я только что сбежала от волков, а очутилась в логове льва. Поэтому сейчас мне меньше всего хотелось думать о правилах приличия. – Видимо, да. Вместо того чтобы делать все возможное для спасения принца Канса, вы сидите здесь и выстраиваете сказочные замки против несуществующей угрозы, дабы подавить настоящую опасность, исходящую от Одалии. Поэтому я задам еще один вопрос: где вы прячете сердце леди Микаэлы?

Послышались несколько вздохов. Госпожа Гестия выглядела так, будто была готова испепелить меня прямо на месте.

– Мы тщательно изучим и уничтожим все факты обвинений, а ты тем временем отправишься в дворцовые темницы, пока…

Ее речь прервал чей-то кашель, и все головы устремились на звук.

Я никогда лично не встречалась с кионской императрицей Аликс, которая предпочитала вести затворнический образ жизни, но стоило ей войти, как она привлекала к себе всеобщее внимание. Она носила настолько прозрачные одежды, что в знак уважения лучше было отвести глаза, чем смотреть на нее. Ее шею и руки усеивали драгоценные камни всех размеров. На губах играла озорная улыбка, сделавшая ее моложе своих сорока лет. В волосах она, как и все аши, носила замысловатые зивары – для внешнего украшения и защиты.

Рядом с ней шествовали госпожа Пармина – в своем золотисто-черном хуа она выглядела необычайно строгой – и советник Людвиг из Истеры.

– Я как раз вовремя? – В стенах этого зала нечасто звучали такие радостные голоса, как у императрицы Аликс. – Сначала я думала собрать армию и появиться более эффектно, но потом решила, что лучше обойтись без пышностей и прибыть сюда быстрее. Хватит и этих. – Она показала на выстроившихся по обеим сторонам от нее солдат.

– Ваше величество, это частное собрание! – пролепетала госпожа Клейв.

– Этот зал был построен на королевские средства. А значит, я имею право знать, что происходит в его стенах. – Императрица Аликс дружелюбно положила руку мне на плечо. – Моя дочь поведала мне изумительные истории об этой юной леди, я обязана была увидеть ее своими глазами!

– У нас сейчас проходит официальный допрос!

– Без моего присутствия, – проговорила сладким, как сироп, голосом госпожа Пармина. Она никогда не ладила с хозяйкой Императорского Дома. – По закону сообщество обязано информировать меня о собраниях, касающихся обвинений моих подопечных. Никаких официальных писем я не получала.

– Нам необходимо задать некоторые вопросы!

– Даже я знаю на них ответ, старейшина, – усмехнулся советник Людвиг. – Был ли принц отравлен? Однозначно. Отравила ли его девушка? Категорически нет. Герцог из Хольсрата пытается отвлечь нас от реальных проблем, а также своего долгожданного восхождения на трон ценой жизни племянника. Виновна ли леди Микаэла? Нет, по тем же самым причинам. Должны ли вы их наказать? Нет, несмотря на все ваши угрозы и истерики. Так если они невиновны в отравлении принца, каковы основания для их задержания?

– У нее есть книга…

– Великолепно, – рассмеялась императрица Аликс. – Книги, старейшина, представляют опасность только для тех, кому нужна необразованная толпа. Отныне ответственность за эту девушку я беру на себя.

Повисло покорное и недовольное молчание, когда императрица в сопровождении солдат вывела нас из зала.

– Ах! – вздохнула она. – Говорить с этими старухами все равно что выдергивать зуб стадом черепах. Надеюсь, леди Тия, ты не возражаешь, что я приказала стражникам выпустить твоего брата. Пора бы уже сообществу перестать использовать мои темницы для своих прихотей. – Дорога к дворцу озарилась любопытными взглядами. Стражники, окружавшие императрицу, не отставали от нее ни на шаг.

– Императрица Аликс… у меня нет слов, чтобы выразить…

– И не надо. Моя дочь так же замешана в этой истории и невиновна, как и ты. – Она помолчала. – Тебе следует винить меня, а не благодарить. Я согласилась на эту помолвку, несмотря на возражения Инессы. И она до сих пор не простила меня.

– Но почему вы на это пошли, ваше величество?

– Тия! – одернула меня госпожа Пармина. – Не смей так говорить с императрицей!

– Все в порядке, Пармина. Она задает справедливый вопрос. – Симпатичная женщина улыбнулась. – Когда Телемайн впервые высказал эту мысль, я удивилась. Ведь особы благородных кровей Одалии очень редко женятся на представителях других королевств, за исключением некоторых соглашений с Архен-Кошо. Но я решила, что наши политические связи не столь крепки, как кажутся, а Канс – хороший молодой человек, способный стать отличным зятем. Кроме того, мне было любопытно посмотреть на реакцию Инессы.

– Меньше разговоров – больше дела, ваше величество, – вмешался советник Людвиг. – За нами наблюдают. – Он похлопал меня по плечу. – Однако, Тия, я рад видеть тебя в целости и сохранности. Похоже, тебе удалось избежать неприятностей.

– Я тоже рада быть здесь, милорд.

При входе во дворец нас энергично приветствовали стражники. Императрица провела меня через великолепный тронный зал в небольшой коридор, ведущий к королевским покоям, где уже ожидала принцесса Инесса. Она угрюмо смотрела в окно. Здесь же был Фокс, он находился в противоположном углу комнаты. А между ними стоял Кален с яблоком в руке. Посреди комнаты был накрыт стол: свежий лаваш с хумусом, политый медом сыр фета, томленый барашек с морковью, горы фруктов и порезанных овощей в йогурте. Кален отказывался смотреть в мою сторону, его стеклянное сердце до сих пор кипело от гнева. Халад устроился на подлокотнике длинной софы и нервно грыз морковку.

– Они сильно тебе докучали? – спросил Фокс.

На вопрос моего брата ответила императрица:

– Еще немного, и они бы навсегда изгнали твою сестру, если бы я не пригрозила им. Но, зная их упрямство, я уверена, они попытаются сделать это снова.

– А где Микаэла и Полер? – спросила я.

– Отдыхают. За ними присматривает Альтисия. – Императрица повернулась к дочери. – Ну?

Принцесса с недовольным видом полезла в складки своего платья и извлекла два стеклянных сердца, свое и принца Канса.

Императрица Аликс без предупреждения схватила кулон Канса. Сверкнула вспышка, и женщина отшатнулась.

Принцесса Инесса, разинув рот, вскочила на ноги.

– Мама! Ты же знаешь, что нельзя брать его сердце без разрешения!

– Мне нужно было проверить. – Императрица нахмурилась. – Тебе слишком опасно держать его у себя.

– Я справлюсь.

– Не будьте смешны, – резко выпалил Фокс. – Есть те, кто лучше сможет защитить его сердце.

– Тогда попробуй забери, – упрямо возразила принцесса. – Ты сам знаешь, как действуют стеклянные сердца. Канс отдал его мне. И я буду охранять его ценой своей жизни, если понадобится.

Их взгляды схлестнулись. Фокс первый отвел глаза.

– Надеюсь, вам причинили не слишком много неудобств, – весело обратилась императрица к остальным молодым людям.

– Все хорошо, ваше величество, – кротко ответил Халад.

Женщина улыбнулась.

– Я помню, Халад, как в детстве вы – Канс, Кален и ты – вместе играли с Инессой. Я все надеялась, что вы с учителем заглянете к нам во дворец, но этого так и не случилось.

– Боюсь, мой учитель не слишком жалует благородных особ.

– Неудивительно. По роду деятельности ему приходится иметь дело с худшими представителями – такое вымотает любого. Однако к одалийским дворянам он относится с особым презрением. Странно, что он выбрал тебя.

– Я отказался от благородных кровей в тот день, когда согласился стать его учеником, ваше величество, – ответил Халад.

– Для чего вы привели нас сюда? – заговорил Кален. – Мы освободились из-под стражи одного королевства только для того, чтобы нас заперли в другом?

– Кален! – воскликнул Халад, возмущенный грубостью кузена.

Но императрица только засмеялась.

– Если тебе хватило ума понять это, Кален, то хватит и уяснить причину. Потому что у нас проблема. Суженый моей дочери заболел при странных обстоятельствах. Также в руках моей дочери находится его сердце, что выставляет ее отнюдь не в выгодном свете. И все это усугубляется ее побегом из Одалии с кучкой других подозреваемых. И что нам с этим делать?

– Я могу покинуть Кион, – тихо предложила я. – Скажите им, что это я заставила принцессу уйти со мной. Если это поможет защитить принца Канса, если с ним что-то случится из-за меня…

– Он тебе небезразличен?

Императрица оказалась чересчур проницательной дамой. Я заставила себя взглянуть ей в глаза.

– Он небезразличен мне как одной из его самых верных подданных, – уверенно ответила я, удивившись тому, с какой легкостью дались мне эти слова. – Я не позволю, чтобы ему причинили вред. Он и так достаточно пострадал от меня.

Императрица Аликс склонила голову на одну сторону.

– Пострадал? Всю эту кашу заварил герцог, а не ты, дитя. Тебя не в чем винить.

– Но… – Именно я подвергла принца опасности. А еще подчинила Калена, вынудив уйти с нами…

Чем подорвала его доверие.

Я застыла на месте, ко мне постепенно стало приходить осознание. Возможно, Кален и не хотел быть моим другом, но он все равно доверял мне. Иначе не стал бы меня тренировать. Не стал бы рассказывать про своего отца и детство или делиться своими страхами. И мысль потерять его доверие напугала меня. Я могу справиться с его критикой, враждебностью, но только не с этим. Осознав, что я натворила, мне захотелось кричать.

Императрица продолжала излагать ход своих мыслей, пока я стояла, часто хлопая ресницами, и старалась не глядеть в сторону Калена.

– Твое изгнание не остановит герцога. Так что нам ничего не остается, как вернуть ваши добрые имена. А для этого придется вылечить принца. Возможно, в этом нам поможет книга Безликих. – При виде наших вытянувшихся от удивления лиц она ухмыльнулась. – Да, Альти держит меня в курсе всех событий. Что касается сердца, здесь нам понадобится Кузнец душ. Поскольку, Халад, твой учитель пропал, остаешься ты.

Халад вздрогнул.

– Он пропал?

– Все это время мы старались не спускать глаз с тебя и твоего учителя, даже когда вы отправлялись в другие королевства. Такие, как вы, – еще большая редкость, чем Темные аши. Мои шпионы потеряли Кузнеца душ из виду после того, как тот вошел в Сантянь.

– Тогда ему должно быть что-то известно о болезни принца Канса, которая так похожа на то, что случилось с даанорийской принцессой, – наконец заговорил советник Людвиг, молчавший большую часть разговора. – В первую очередь мы обязаны установить его местонахождение. К счастью, даанорийский император славится свой слабостью к ашам, несмотря на изредка вспыхивающую враждебность. Поэтому прибывшая с дипломатической миссией группа аш будет встречена с большой любезностью.

– А почему бы нам вместо того, чтобы докладывать о своем прибытии императору и его подданным, тайком не пробраться в Даанорис? – вмешался Кален. Я до сих пор не решалась посмотреть на него.

– Из нас никто не похож на даанорийца. Даанорис всего несколько лет назад открыл свои границы для других королевств, и мы будем сильно выделяться.

– Мы можем изменить внешность.

– Но не на все время и уж тем более не с принцессой под боком.

– Я еду с вами, – упрямо заявила Инесса.

– Думаете, это лучший вариант, милорд? – поинтересовалась я у советника Людвига.

– Выбор у нас небольшой. Тресея и мое королевство Истера расположены слишком далеко, Дрихт не особо волнует то, что происходит за его пределами, а Архен-Кошо исторически поддерживает Одалию. Города-государства Ядоши могут вмешаться только в том случае, если их территории что-то угрожает. Мы обязаны предотвратить войну. И с помощью дипломатии сократить количество жертв.

Императрица хлопнула в ладоши.

– Тия, Фокс и Кален, вы будете сопровождать Халада в Даанорис и попытаетесь наладить связь со старым Кузнецом душ. Тия, возьми с собой четыре или пять аш. Император без ума от драконов, а значит, придет в восторг и от ази. Мы представим тебя его хранителем.

– Старейшинам это не понравится.

– Старейшины ничего не знают. Мы с Альти приложили все усилия, чтобы сохранить твою связь с ази в тайне. Легче отстоять спрятанную книгу, чем дэва, о котором ты наверняка рано или поздно рассказала бы нам.

– Сомневаюсь, – тихо призналась я. В кои-то веки я предпочла сказать правду, а не прибегать к отговоркам.

Императрица Аликс похлопала меня по руке.

– Я ни в чем тебя не виню. Никто бы не хотел оказаться на твоем месте, когда необходимо принимать множество трудных решений.

– Я еду с ними, – резко повторила принцесса.

– Нет. – Я и подумать не могла, что Фокс захочет произносить эту мысль вслух, но было уже слишком поздно.

Инесса развернулась к нему.

– Это почему же?

– Потому что вы бесполезны, – прямо ответил он ей. – Вы не умеете драться, не способны защитить себя и не сможете уберечь сердце принца Канса.

– Спасибо, что напомнил, насколько я не подхожу вашим целям, – огрызнулась принцесса, – однако император Шифан целых три года пытался ухаживать за мной. Жители Даанориса довольно подозрительны. А мое присутствие гарантирует нам радушный прием.

– Инесса, он прав, – покачала головой ее мать. – Это слишком опасно.

– Мы с Кансом обручены, разве не так? – Принцесса вскинула подбородок. – Я обещала защищать его сердце ценой собственной жизни. Ты, может, и заставила меня пойти на это соглашение, но я от своих слов не отказываюсь. Или ты нарушаешь обещания, только когда они становятся тебе неудобны?

Императрица бросила на нее сердитый взгляд.

– Поговорим об этом позже, Инесса.

– А что, если мы не сможем его найти? – спросил Кален.

– В этой комнате есть еще один Кузнец душ.

Халад побледнел.

– Но я еще недостаточно обучен.

Императрица погрозила ему пальцем.

– Старик Нарел никогда просто так не хвалит своих учеников. И давным-давно закончил бы твое обучение, если бы не считал тебя своим достойным преемником. Прежде чем принять тебя, он отказал полудюжине кандидатов, а после еще большему количеству.

Халад был потрясен.

– Мы должны быть готовы ко всему, Халад, независимо от твоей опытности. Однажды тебе предстоит доказать своему учителю, что он не ошибся. – Императрица Аликс обернулась ко мне. – Твои вещи и хуа доставят сюда в течение дня. Тем временем слуги проводят вас в ваши комнаты, где вы сможете отдохнуть. О Даанорисе мы поговорим позже.

– А вы можете что-то сделать для принца Канса?

Она покачала головой.

– Не сейчас. Но я очень постараюсь.

– А что насчет Полер и Микаэлы?

– Они получат то же помилование, что и ты. – Императрица грустно улыбнулась. – Альти всеми силами поддерживает Микаэлу. Я понимаю, что отъезд из Одалии стоит твоей наставнице жизни, однако жертва, на которую пошла Полер, позволяет нам немного оттянуть время. Поблагодари ее, когда она проснется.

– Поблагодарить?

– Покушение на жизнь Великого Герцога Бессерли – некоторые из сбежавших последователей Безликих поклялись отомстить, поэтому Полер приписала его спасение себе, чтобы тем самым защитить тебя. С тех пор их всех схватили или убили ядошанцы.

Я с трудом сглотнула.

– Спасибо, что сообщили, ваше величество.

– Советник Людвиг, – произнес Халад, – я бы хотел вас расспросить о сонной болезни вашего друга…

Кален первым вышел из комнаты, я поспешила за ним и преградила ему путь.

– Кален! У меня не было возможности…

– Не стоит.

– Кален, пожалуйста. Я хочу попросить прощения. Знаю, я не имела права принуждать тебя, но у меня не было выбора…

– Не было выбора? Не было выбора? Ты заставила меня против моей воли, а теперь говоришь, что у тебя не было выбора? Да еще и объединилась с ази? С дэвом, убившим множество моих друзей?

– Я… я…

Мне нечего было на это сказать. Кален двинулся прочь, а я, закрыв глаза и отчаянно пытаясь сдержать слезы, осталась стоять на месте.

Кто-то откашлялся, а после у меня за спиной раздался голос Альти:

– Тия, проснулась Полер и зовет тебя.

Я сделала глубокий вдох, не желая показывать, как сильно злость Искателя смерти выбила меня из колеи. Даже меня саму удивило то, насколько я расстроилась.

– Хорошо.

***

Взглянув на Полер, можно было предположить, что это она лишилась своего сердца, что это она увядала долгие годы. Заостренные скулы аши были похожи на неровные горы, растянувшиеся вдоль бесплодной равнины кожи; глаза словно две выцветшие луны. Рядом с ней на постели лежала Микаэла, ее безмятежное лицо окутывало неестественное сияние, стеклянное сердце мягко пульсировало в такт кулону темноволосой аши.

– Наконец-то тебя привели. – Голос Микаэлы был единственным, что оставалось в ней неизменным; он звучал приглушенно, слабо, но по-прежнему звонко. Мне хотелось броситься к ней, обхватить ее руками и умолять о прощении, но меня пугал хрупкий вид ее фигурки.

– Прости, – зарыдала я, слезы ручьем потекли из глаз. – Я не должна была в тебе сомневаться. Я не…

Полер потрясла костлявым пальцем у меня перед лицом.

– Как противно, – кашляя, проговорила она, – и унизительно. Никогда раньше меня так не утомляли юные создания. Ты совершенно не осознаешь своих преимуществ, однако когда-то я тоже была молода и очень похожа на тебя. Несмотря на наш внешний вид, мы с Микаэлой в порядке. Вынужденный отъезд из Одалии, конечно, добавил нам хлопот, но мы справимся. – Она прикрыла глаза. – Императрица сказала, что ты собираешься в Даанорис на поиски Кузнеца душ.

– Я найду его. – Я сжала ее руку. – Обещаю.

– Знаю, Тия. И никогда в этом не сомневалась. – Полер вздохнула, ее веки сомкнулись. – Я разделяю свое сердце с Микаэлой вот уже несколько месяцев. Еще один месяц ничего не изменит. Разделенное сердце. Принуждение, которым пользуемся мы, обычные аши.

– Несколько месяцев? Полер, откуда ты узнала про эту руну?

– В ее кабинете, – пробормотала Полер. – Гестии.

– Госпожи Гестии?

Но Полер не ответила мне. Она уже спала, слышалось только ее ровное дыхание.

***

Храм жрицы выглядел точно так же, как и в мой последний визит: те же петляющие коридоры, сбивающие с толку проходы, та же пылающая в центре единственного зала жаровня. Да и сама жрица ничуть не изменилась. Помимо густых паров ладана, ее лицо скрывала вуаль. За всю жизнь ашам полагается встречаться с ней всего три раза: перед принятием в аша-ка, при переходе к статусу ученицы, а после – к полноценной аше. Я же с тех пор была у нее еще дважды. Она предсказала мою связь с ази и заточение в темницу Аены. Теперь я вернулась к ней в третий раз, чтобы получить ответы.

Не дожидаясь указаний, я бросила в пламя один из своих зиваров. Сияющие опалы на миг вспыхнули и потонули в огне.

– Вы знали, что это произойдет? – спросила я. – Вы знали, что принц заболеет?

– Как и было написано, – прошептала жрица, ей вторил хор голосов.

– Он поправится? Поправятся ли Микаэла с Полер?

– Вместе со смертью придет прозрение. Не Канса, сломленного и окровавленного, ты будешь оплакивать. Ты прольешь слезы однажды из сожаления и за свою семью, еще раз из сострадания и дважды за любовь. Ты должна пойти по пути смерти, аша. Только так ты обретешь сердце сумрака.

– Какие смерти? – выкрикнула я. Но все было напрасно – жрица отвернулась и больше не проронила ни слова.

Уже намного позже, стоя возле храма, я приняла судьбоносное для себя решение. С помощью руны Предсказания отпустила свое сознание и потянулась вперед, на этот раз не к Фоксу. Следуя за витками мыслей, я достигла аша-ка, проникла в Императорский Дом. Разум, в котором я оказалась, был похож на твердый лабиринт, полный прямых углов и узких линий. Я задыхалась, поток мыслей швырял меня из стороны в сторону – туда, куда мне было не нужно. В вязком сознании ази я, по крайней мере, сама могла выбирать направление.

Я изо всех сил гребла против течения, пока не нашла воспоминание, которое так боялась отыскать: в кабинете госпожи, в одном из ящиков стола была надежно спрятана и заперта знакомая книга в кожаном переплете, с вытесненной на обложке перевернутой короной. В этот миг сознание госпожи Гестии тревожно зашевелилось, взбрыкнуло, и видение пропало.

– Пусть такая покорность императрицы Аликс тебя не вводит в заблуждение. Она мудрее многих старейшин. – Костяная ведьма по-прежнему стояла возле цветов и рассматривала каждый бутон. – Ты заметил хуа госпожи Пармины?

– Я сомневался, что она поместится в дверной проем, миледи.

– Чем больше и вычурнее платье, тем сильнее оно ей нравится. Она никогда не любила цветы, а желтые гвоздики обычно предпочитают более молодые аши. Возраст Пармины молодым не назовешь.

– Возможно, она не думала о последствиях.

– Нет. Пармина всегда была высокого мнения о своей внешности и всегда соблюдала традиции облачения. Во всяком случае, она хитрее старейшин, возглавляющих сообщество.

– Прежде чем они начнут наступление, пройдет время, – произнес лорд Кален, наблюдая из окна за тем, как женщины со своей свитой покидают город. – А пока что тебе стоит потренироваться. Как давно ты не брала в руки меч?

Перед лицом императрицы, старейшин и своей бывшей госпожи аша ни на секунду не дрогнула. Но при виде вскинутых бровей Калена она растерялась.

– Может, несколько недель.

– Тия.

Она всплеснула руками.

– Я столько месяцев оплакивала тебя, а ты волнуешься лишь из-за того, что я растеряла навыки владения мечом?

– А это так? Ты всерьез полагала, будто после смерти я изменюсь?

Она одарила его сердитым взглядом, он ответил ей тем же. Первой сдалась аша.

– Думаю, нет.

Без предупреждения лорд Кален притянул девушку к себе и страстно поцеловал. Она тихонько всхлипнула.

– Доставай меч.

Их бой походил на танец клинков. В нем сошлись свирепость и мастерство, за ударом следовал удар. Костяная ведьма изо всех сил отражала каждый выпад, Искатель смерти, наоборот, был расслаблен – он ловко уворачивался от ее быстрых атак и не спешил отвечать.

В конце концов меч аши пропорол его голень. Они остановились – девушка тяжело ловила ртом воздух, юноша даже не запыхался.

– Ты позволил мне победить! – наконец прорычала она, однако в ее сверкающих, не только от поединка, глазах не было неодобрения.

– Я всегда позволяю тебе побеждать.

Невзирая на бушующую в ней ярость, он снова впился в нее губами. Сначала девушка сопротивлялась, но довольно быстро сдалась и прильнула к его высокой фигуре.

Пылая от стыда, я отвернулся и стал наблюдать за работой Халада. Кузнец душ, ухмыляясь, не сводил глаз с куска глины.

– Идите уже в комнату.

– Хорошая мысль. – Искатель смерти поднял ашу на руки и понес через зал. Ее несмелые, сопровождаемые смехом протесты разносились по всему коридору – первые звуки искренней радости, с тех пор как мы оказались здесь.

15

После всего случившегося я даже не питала иллюзий по поводу дальнейших тренировок на мечах с Каленом, поэтому взяла инициативу в свои руки. Из-за своего нового открытия я не спала всю предыдущую ночь и непрестанно мучилась догадками. Если Аена сказала правду о Гестии, может ли она быть права в остальном? Неужели сердце Микаэлы спрятали старейшины, а не Ванор?

С этими мыслями я прокрутилась до самого утра. Но, несмотря на недосып, чувствовала прилив сил, которые нужно было куда-то потратить.

Я знала, что обычно Кален тренируется на рассвете. При любых других обстоятельствах выражение его лица, когда он обнаружил меня во дворе с тренировочным мечом наготове, показалось бы мне забавным.

– Убирайся, – коротко бросил он и развернулся сам, чтобы уйти.

Его неприятие больно кольнуло меня, однако я была к нему готова и лишь отмахнулась.

– Ты обещал принцу Кансу защищать меня.

Он замер. Я продолжила наступать:

– Возможно, сейчас ты и против меня, но я готова заплатить за свою ошибку любую цену. Я точно так же хочу спасти его. И если для этого мне нужно научиться защищаться, то я ни за что не позволю твоим убеждениям нарушить клятву, данную принцу.

Несколько секунд он стоял неподвижно, словно притихший ветерок. Я закрыла глаза, приготовившись к очередному отпору. В сознании пронеслись образы ази, который неспешно скользил вдоль побережья Тресеи, над морем Черепов. Под нами сверкала вода, мне так хотелось нырнуть в нее.

В реальность меня вернул шорох, я открыла глаза. Кален сбросил куртку и стоял обнаженный по пояс. Я вспомнила, каким видела его у озера Стрипник – практически голым, в каплях воды («изумительным», – с трепетом добавил внутренний голос) – и поспешила отвести взгляд, встретившись с его карими глазами.

– И чего ты ждешь? – проскрежетал он.

Час спустя я пожалела о своем решении. К нам присоединился Фокс: сначала он просто смотрел, а после начал вести счет. Семнадцать в пользу Калена. И жалкие четыре – в мою.

Я отпрыгнула назад и снова ринулась в бой. Парировав мою атаку, он замахнулся над головой, но на этот раз я была готова и блокировала удар. Сегодня он был жестче и безжалостнее, чем обычно, и я осознала, насколько же сильно он сдерживался в наших предыдущих схватках.

– Стоп, – наконец объявил Фокс, засчитав очередное очко Калену.

Отдуваясь, я упала на колени. Меня раздражало то, что он едва вспотел.

– Форма стала лучше, – внезапно произнес Искатель смерти. И, поскольку после похвалы не мог удержаться от оскорбления, добавил: – Но не намного.

Я с трудом сдержалась, чтобы не ответить. К язвительным замечаниям Калена я уже привыкла и все равно не могла смириться с той холодностью, с какой он сейчас произнес эти слова, словно действительно так считал. Уловив мои мысли, ази мрачно вздохнул.

К нам подошел Фокс с оружием в руке.

– Не слишком устал для еще одного раунда? – ухмыляясь, поинтересовался он.

– После этой мелюзги – ни капли. – Тренировочный меч Кален сменил на свой стальной клинок.

Наблюдая за сражением Калена и Фокса, ты будто бы следил за выступлением двух лучших аш школы Вахисты, исполняющих «Элегию богини», самый трудный в репертуаре академии танец. Я отошла назад и краем глаза уловила стоящую неподалеку, вне поля зрения, принцессу Инессу.

Мой брат напал первым. Звякнула сталь, когда два лезвия схлестнулись. Мужчины двигались гораздо быстрее меня, за считаные секунды меняя тактику и контратаки.

Фокс сделал выпад вперед, Кален сместился в сторону, и меч просвистел всего в нескольких дюймах от уха брата. Искатель смерти без промедлений развернулся и взмахнул мечом, но Фокс нырнул под него и снова ударил, натолкнувшись на защиту. Ладонь принцессы взлетела ко рту, она шагнула вперед.

– Не надо, – тихо произнесла я. – Они просто развлекаются.

Она кивнула и продолжила наблюдать за поединком.

– Как там Микаэла и Полер?

– Все еще без сознания. – По словам Альти, сон был естественной реакцией организма на лечение, и им сейчас ничто не угрожало.

– Фокс ведь не рассказывал тебе обо мне, да? – мягко спросила она. – Я много предполагала о вашей с ним связи, но даже и близко не подобралась.

– Меня это не касается, ваше высочество.

– Зови меня Инессой. – Несколько минут мы молча наблюдали за сражающимися молодыми людьми, ни один из них не уступал другому. – Мы с Каленом знаем друг друга с самого детства, – наконец произнесла она. – Он – лучший боец в Одалии, лучше любого в Кионе. И твой брат ему под стать.

– Он говорил мне, что еще при жизни дрался не очень хорошо. – От моих слов принцесса поморщилась. – Но чтобы защищать меня, ему пришлось соответствовать лучшим воинам королевств.

– Я заметила между тобой и Каленом некую натянутость, – сказала она. – У вас все хорошо?

– Не совсем. – Мне бы следовало смотреть на брата, подбадривать его, но все это время я не сводила завороженного взгляда с Калена.

– Мне поговорить с ним?

– Нет! – Инесса удивленно моргнула, и я поспешно понизила голос: – Не надо. Я должна сама с ним все уладить.

– Он тебе нравится?

Я посмотрела на нее и не знала, что ответить. Мне нравится Кален? Конечно же, нет. Мне нравится…

– Не знаю, – ответила я. – Я хочу нравиться ему, но…

Инесса ободряюще улыбнулась мне и похлопала по руке.

– Прости. Тебе не нужно ничего говорить. Я все понимаю. Я и сама долгое время пыталась понять, что мне нужно – кто мне нужен. – Она перевела взгляд на развернувшийся перед нами поединок. – Не всегда наши беседы переходили в спор, когда мы были вместе.

– Так вы часто… но как?..

Она усмехнулась.

– Так часто, насколько это было возможно. Говорят, кионские принцессы обладают большей свободой – это неправда. Да, мы можем беспрепятственно покидать дворец, но оказаться за стенами замка – совсем другое дело. Однажды ночью я тайком выбралась в город, намереваясь изучить владения, которыми мне предстоит править, но о которых я почти ничего не знала. Меня интересовали танцевальные дома, которые были так популярны среди жителей. Когда-то в ателье мне сшили хуа для танцев. Это было самое веселое предприятие в моей жизни. Танцам меня обучали аши, и я решила, что смогу выступать с лучшими танцовщицами. Мне оставалось только накинуть вуаль и притвориться одной из девушек.

Ее голос зазвучал мягче:

– Фокс появился в самый разгар моего выступления. В отличие от своих друзей ему было неловко находиться в этом заведении, но он не сводил с меня глаз. Он сказал, что мой танец напомнил ему выступление его сестры… – Я подумала о «Лете в Истере». – Он показался мне таким очаровательным, таким стеснительным, почти виноватым, когда, запинаясь, говорил об этом, словно узнал тайну, которую не должен был знать.

Я попыталась представить своего брата стеснительным и заикающимся и не смогла.

– Через неделю я снова сбежала к нему на встречу. Его друзья сообщили мне, что он каждый день приходит в танцевальный дом в надежде увидеть меня. – Принцесса покраснела и смутилась. – Он никогда не рассказывал тебе обо мне?

– То, что он мой фамильяр, еще не значит, будто он все мне рассказывает. – Похоже, Кален и Фокс не намеревались останавливаться, и вскоре собралась целая толпа желающих посмотреть на их схватку. Среди зевак оказались друзья Калена, тоже Искатели смерти, с которыми мы уже встречались: Остри, Маврен, Альсрон, Фарргут и Леви. Я продолжила: – Я просто знала, что он кем-то очень увлечен. Но не считала правильным выпытывать у него.

– Я должна бы с почтением относиться к своей помолвке. Мать согласилась на нее ради меня, и мой долг – довести дело до конца. – Она засмеялась. – У нас отлично выходит поддерживать иллюзию свободной воли. Лишь немногим известно, как мало у нас на самом деле выбора.

Она повернулась ко мне.

– Я хотела, чтобы ты услышала мою версию этой истории. Хотя сейчас это уже не имеет значения.

– Имеет. – На этот раз я погладила ее по руке. – И должна признаться, мне хотелось бы услышать ее гораздо раньше. Тем не менее ты небезразлична Фоксу. – Я специально сделала на слове «небезразлична» акцент, заметив ее удивление. – До сих пор. Непохоже, что ты готова отпустить эти отношения, как, впрочем, и он. – При желании я могла вмешиваться в чужие дела не хуже своей сестры Дейзи.

В ее глазах зажглась искорка надежды, которая вспышкой отразилась в стеклянном кулоне.

– Ты…

Донесшийся с поля крик заставил нас обернуться. Фокс допустил промах: сделал выпад вперед на дюйм дальше, чем должен был. Кален поменял траекторию удара, и меч отклонился от плеча Фокса.

Я ахнула, Инесса ухватилась за ворот платья, чуть не рванув его. Ее сердце запылало ярко-синим.

С печальной улыбкой Фокс отступил назад.

– Очко в твою пользу.

Зрители разразились аплодисментами, громче всех ликовал Остри со своей компанией.

– Отличный бой! – выкрикнул дородный ядошанец. – Никогда бы не подумал, что настанет тот день, когда кто-то составит Калену конкуренцию!

– Я вот тоже не думал, – проворчал Леви. – И заключил с Альсроном пари, что выиграет фамильяр.

– Берегись, Кален, – рассмеялся Маврен. – Скоро сэр Фокс превзойдет тебя!

Привыкший к шуткам своим друзей, Кален сморщил нос, но при этом улыбался.

Инесса взяла один из деревянных мечей, стоявших у стены, и направилась прямо к молодым людям.

В бою мой брат двигался быстро, однако с появлением принцессы его будто парализовало. Толпа утихла.

– Ты назвал меня бесполезной, потому что я не могу защитить себя или своего жениха. – Инесса встала перед ним, уперев одну руку в бок. Ее стеклянное сердце переливалось от мерцающего синего до насыщенного темно-бордового. Она подняла меч и направила на Фокса. – Тогда научи меня. Научи владеть мечом.

– У Калена это лучше получится.

– Кален занят – он присматривает за Тией. – От ее замечания у меня вспыхнули щеки. – А ты здесь единственный, кто может с ним сравниться. – Инесса вызывающе вскинула подбородок и бросила меч к его ногам. Рука снова оттянула воротник платья. – Или ты недостаточно хорош для принцессы?

Повисло долгое молчание. Наконец Фокс заговорил:

– Поднимите меч.

Инесса застыла, настал ее черед насторожиться.

– Поднимите меч, принцесса. Оказавшись в бою лицом к лицу со своим противником, последнее, что вам нужно делать, – это бросать свое единственное оружие к его ногам. Бравада лишь приведет вас к гибели. – Фокс убрал в ножны свой клинок и взялся за деревянный меч. – Выставите ведущую ногу вперед, возьмите меч вот так и не прижимайте локти. Выполняйте!

Слова разрезали воздух подобно хлысту. Внезапная перемена в его поведении встревожила и напугала Инессу, но она все равно торопливо повиновалась.

«Действуя как скотина, ты ничего не добьешься», – сказала я Фоксу.

«Это не мои проблемы».

«Иногда мне хочется тебя придушить».

«Тогда вставай в очередь. Она длинная».

– Теперь проткните меня.

– Что? – удивилась принцесса.

– Первое правило владения мечом. Острым концом оружия вы пытаетесь меня проткнуть.

– Разве мы не должны это прекратить? – шепотом обратился Маврен к Альсрону.

– Попробуй. Лично я не собираюсь бросаться под мечи.

– Они знакомы? – спросил у меня Остри. – Я и не знал.

– Долгая история.

Над техникой принцессе еще предстояло поработать, однако сама она на удивление оказалась сильна. Ее клинок вонзился в его бок. Она в панике замерла.

– Почему ты не защищаешься?

– Потому что вы не хотите никому причинять вреда, и это вас погубит. Пока мы не избавим вас от этого страха, вы так и будете бесполезны в бою. Здесь нет места сомнению, Инесса. – Он помолчал. – Если хотите на ком-то выместить злобу, то в Анкио я единственный, кто может ее принять.

Я видела, что Инесса готова поддаться этому искушению – целых две секунды. Затем она подняла меч и швырнула его. Тот со свистом пронесся мимо Фокса и с грохотом ударился о стену. Надо отдать брату должное, он даже глазом не моргнул.

– Жаль, что я не могу, – тихо проговорила Инесса, тяжело дыша. – Иначе так бы и сделала. Но даже если я и захочу ударить тебя, то единственная, кто от этого пострадает, – это Тия. Когда же дело дойдет до боя, я не стану мешкать. Просто я устала вечно быть жертвой. Научи меня быть полезной. Пожалуйста.

Фокс с неохотой расплылся в улыбке.

– У вас хороший бросок.

– Но неподходящая цель, – ответила она, и он засмеялся.

Убедившись, что Инесса и Фокс не поубивают друг друга, Кален тихо удалился. Я догнала его уже у входа во дворец.

– Значит, вне боя ты и дальше будешь игнорировать меня?

Не обращая на меня внимания, он продолжал идти. Я схватила его за локоть.

– Можно мне хотя бы извиниться?

– Зачем? Чтобы при удобном случае снова так поступить? – Его голос источал холод.

– Если бы ты остался, тебя бы пытали! Казнили, не посмотрев на то, что ты сын герцога!

– Это мне решать!

– Нет, не тебе! – На нас стали оборачиваться, но мне было все равно, я была слишком поглощена своими эмоциями. – Ты прекрасно знаешь, что, оставшись, не смог бы ничем помочь принцу Кансу. Он бы никогда нам не простил, если бы тебя убили по самой дурацкой из всех причин!

– Не смей говорить за него!

– Я буду! Потому что последней его просьбой к тебе было защищать меня, и я сделаю все возможное, чтобы ты ее выполнил, черт побери! Канс хочет видеть тебя живым, Кален, так же, как и я! И пока мы вместе, ты будешь рядом со мной. Я ведь не хочу, чтобы ты умирал, глупец! У меня был выбор: отпустить тебя на верную смерть или сохранить тебе жизнь, но довольствоваться твоей ненавистью до конца своих дней, – и я предпочла второе!

Искатель смерти замер.

Набравшись смелости, я продолжила:

– Даже после этого я по-прежнему хочу нравиться тебе. Если не как друг, то хотя бы как союзник, который делает все возможное, чтобы принц Канс был в безопасности. Так что да, вот такая я эгоистка. И всегда ею была. В ближайшее время это не изменится. Пусть тебе это и не нравится, но теперь ты мой охранник. Если единственный способ не дать тебе загубить свою жизнь – это подчинить тебя и всех живущих в Анкио, то я так и сделаю!

В конце моей тирады в коридоре воцарилась тишина. Своими словами я, может, и не заполучила новых друзей, но в эту секунду меня волновал только Кален. Я быстро начертила руну Разделенного сердца, его глаза расширились от удивления.

– Именно эту руну Полер применила к Микаэле. – Сейчас я говорила тише, чтобы никто, кроме нас, ее не видел. – В основном ее используют для исцеления, при этом она дарует контроль над другим человеком, добровольно согласившимся на заклинание. Я нашла лишь один способ добиться твоего прощения – поставить себя на твое место. – Я направила в его сторону магический поток, который, обвив его стеклянный кулон, завис над ним. Спустя мгновение Кален принял его, и руна, ярко вспыхнув, растворилась в его недрах.

– Я не стану рассеивать чары, – продолжала я, – а значит, ты волен управлять мной в любое время. Вперед. Я выполню все, что пожелаешь.

Искатель смерти уставился на меня, его серебристое сердце засверкало ярко-красным цветом. Почему мое предложение так его разозлило?

– Это самое неискренне извинение, которое я когда-либо слышал. Думаешь, я приму твое предложение? Для чего? Чтобы заставить тебя убирать за меня казармы?

Мои щеки запылали.

– Я стараюсь, как могу! Я не знаю иного способа!

– А знаешь, чего я на самом деле хочу, Тия? – Он шагнул ближе. – Не желаешь еще раз заглянуть ко мне в голову? – Он приподнял мой подбородок, чтобы я не могла отвести взгляд.

Что-то изменилось. Он стал другим. По-прежнему использовал меня для выхода своих эмоций, но на этот раз его злоба, как ни странно, была направлена не на меня.

– Узнай ты мои мысли, стала бы проявлять такую готовность?

Мы продолжали смотреть друг на друга, я неприлично громко дышала. О чем он говорит?

– Мне не нужна руна. Если ты пообещаешь не лезть в мою голову, – произнес он, понизив голос, – я послушаюсь Канса и стану защищать тебя ценой своей жизни. Вот и все извинение, что мне нужно.

От его враждебности не осталось и следа. В словах звучала странная серьезность.

– Клянусь всем сердцем, – прошептала я. – Я больше никогда так с тобой не поступлю.

Он положил ладонь мне на голову – с его ростом такой жест был понятен, но у меня он, учитывая мой характер, вызывал раздражение. Потом придвинулся ко мне – слишком близко, – и мое сердце ускорило бег.

– Извинение принято. Пока что. Каким бы несуразным оно ни было.

С этими словами он ушел. Я не стала его догонять. Руну он не отверг, но и предложение мое не принял.

Между нами повисло заклинание, а вместе с ним все мои невысказанные вопросы. Как бы я ни пыталась пошевелить пальцами и расплести руну, я никак не могла найти в себе смелость это сделать.

***

Отведенная для меня комната во дворце оказалась в три раза больше той, что была у меня в Доме Валерианы – оставаться в своем аша-ка было неразумно. Когда я вошла, меня потрясли заполнившие ее платья невероятной красоты, всех тканей и расцветок. Комод ломился от бесчисленных зиваров, сверкающих всевозможными камнями. Где-то в глубине моего сознания шевельнулся ази, привлеченный блеском драгоценностей. Здесь же была и Зоя с мечтательной улыбкой на лице.

– Что происходит? – пробормотала я.

– Императрица сказала, что мы, как часть делегации в Даанорис, должны выглядеть соответствующим образом, то есть, по традициям Киона, как можно вычурнее. Нам до самого конца предстоит щеголять в самых немыслимых хуа.

– А вот и ты! – раздался зычный голос, а уже через секунду я утонула в медвежьих объятиях Рахима. Из-за его спины выскочила улыбающаяся Чеш, за ней – Лик, который сменил черные одежды на более знакомый мне наряд: янтарно-голубое хуа с прячущимися в его складках рыбками кои. Всю эту компанию довершал советник Людвиг с широкой улыбкой на лице.

Я радостно взвизгнула и повернулась в попытке обхватить руками необъятные плечи Рахима. Выполнить это было непросто, поскольку он не желал разжимать объятия, так что я вцепилась в его гигантскую руку. Другую я протянула Чеш, которая тут же подлетела ко мне и обняла.

– Я так по вас соскучилась. – Последний раз в Кионе я была не так давно, но после побега мне казалось, будто с тех пор прошла целая вечность.

– Мы ужасно переживали за тебя! – Чеш гладила меня волосам. – Слышали о случившемся с принцем. Как хорошо, что ты здесь!

– По словам императрицы, тебе все еще опасно появляться в квартале Ив, – заявил Рахим, не ослабляя своей мертвой хватки.

– Ха! – ответила я.

– Да что эти старейшины понимают? Ходят повсюду, гримасничают в своих унылых хуа и вуалях, фу! И они еще будут решать за меня, кого мне обслуживать, а кого – нет? Даже без настояний императрицы Аликс я бы нарядил тебя по высшему разряду и плюнул им в лицо! Тьфу, вот так! Потому я примчался сюда со своими лучшими фасонами. Ты представляешь ателье Киона и должна носить только самое лучшее!

– Но я не могу себе этого позволить! – возразила я.

– Не волнуйся, их оплачивает императрица, – заверила меня Чеш. – Она настояла, чтобы мы предоставили тебе самые высококлассные шелка, которые только есть у Рахима, а также лучшие зивары из моих запасов. Тебя, Лик, это тоже касается.

– Меня?

– Я понимаю, что старейшины еще не вынесли свой вердикт по поводу твоего прошения, однако императрица, невзирая на это, требует одеть тебя как ашу.

Глаза Лика наполнились слезами.

– Спасибо вам, леди Чеш.

– Не отчаивайся, милый Лик. – Чеш обняла своего бывшего помощника. – А теперь за работу! Леди Тия, взгляни на несколько аксессуаров. Императрица Аликс просила создать для тебя самые сильные защитные заклинания.

– Очень продуманное решение со стороны императрицы, – фыркнула госпожа Пармина, влетев в комнату в сопровождении Шади и Альти. – И такие непомерные цены даже для тебя, мой дорогой Рахим! А что там с нашей заблудшей Темной ашей? – Госпожа Пармина показала на меня. – Микаэла пропадает в Одалии, а вместе с ней – Полер. Моя Темная аша и разыскиваемые беглецы в королевстве Телемайна! Старейшины очень недовольны тобой и тем, что императрица бросает вызов их желаниям! Только представь, сколько это будет стоить нашему аша-ка, м-м? Если нас будут считать преступниками, целым гардоробом платьев и зиваров тут не обойдешься!

За хорошую цену госпожа Пармина и сама была готова воткнуть нож в каждую из старейшин, но два года жизни под одной крышей с ней научили меня молчанию. Я ждала, когда заговорит Шади, и она меня не подвела:

– Мама, сегодня утром я получила от Улы отчеты о наших доходах. Все наши аши заняты в Кионе на полгода вперед.

Голова госпожи Пармины, словно у старой совы, мгновенно развернулась.

– Как так?

– Вся знать заинтригована, мама. Беглецы в Одалии – не то же самое, что беглецы в Кионе. И пусть Тия сейчас недоступна, им достаточно самого общения с аша-ка, к которому она принадлежит.

– А еще, моя дорогая Парминочка, – вмешался Рахим, выпустив меня, так что я смогла наконец вздохнуть, – ты забываешь об одном неиспользованном ресурсе – нетерпеливом даанорийском народе. Их император влюблен в нашу принцессу и аш. Вполне возможно, что в недалеком будущем из Даанориса к нам прибудут гости с просьбой увидеть тех самых прекрасных валерианских аш, о которых они столько слышали.

Госпожа Пармина заметно подобрела.

– Что ж, полагаю, нашему аша-ка необходимо развиваться. И если императрица Аликс гарантирует оплату всех расходов, то я не вижу причины отказывать ей в просьбе.

Рахим подмигнул мне.

Я отвела Альти в сторону.

– Мне кажется, старейшины могут быть как-то причастны к произошедшему в Одалии, – тихо сказала я ей.

Она удивленно посмотрела на меня.

– И как ты пришла к такому выводу?

– Полер узнала о руне Разделенного сердца не из книги. По ее словам, она обнаружила ее в кабинете госпожи Гестии.

– Она сейчас не в лучшем состоянии. Почему ты так в этом уверена?

Сообщив ей о том, что я проникла в разум госпожи Гестии, я навлеку на себя еще больше неприятностей.

– Я верю Полер.

– Но зачем им это делать?

– Я пока не знаю. И надеялась, что ты мне поможешь разобраться.

Альти была явно обеспокоена.

– Мы со старейшинами не всегда сходимся во взглядах, Тия, однако обвинять их практически в предательстве… они могут не нравиться тебе, но они преданы Киону.

– Пожалуйста, Альти.

Женщина вздохнула.

– Если ты действительно считаешь, что в этой истории что-то нечисто, я, так уж и быть, присмотрюсь к ним. Но мы должны держать все в тайне. Мы и без обвинений по уши в неприятностях.

– Леди Тия, не уделишь мне минутку? – обратился ко мне советник Людвиг, когда Альти отошла. – В последнее время меня мучает совесть, – продолжил он, пока Рахим переключил свое внимание на Зою и Лика. – Аликс уже в курсе последних событий, и я считаю важным сообщить тебе.

– Что такое, милорд? Что-то случилось с Микаэлой или Полер? – встревожилась я.

– Нет, у них никаких изменений. Дело в том, что я очень тесно дружу с отцом барона Сирана – юноши, несколько лет назад ставшего жертвой сонной болезни. Так вот, вчера он проснулся.

– Что?!

– Никому об этом не говори, кроме своего брата и Халада – и, может, еще небольшого круга друзей, с которыми ты отправишься в Даанорис. Весть о его чудесном выздоровлении Истера держит в тайне ото всех остальных королевств. Уверен, ты поступишь так же. В прошлом месяце к нам с лекарством прибыл Кузнец душ.

У меня задрожали руки, в душе затеплился огонек надежды.

– Это значит… принц Канс…

Старик покачал головой.

– Я пока не знаю. Именно Кузнец душ попросил нас соблюдать секретность. Полагаю, он сейчас в Даанорисе, пытается излечить принцессу Яншео. Он не оставил нам никаких подсказок, как можно изготовить это лекарство. Поэтому, Тия, только он – наш ключ к жизни принца Канса. Очень обнадеживающее известие, и вам необходимо срочно его найти.

Некоторое время спустя мы с Ликом вышли с охапкой платьев. Зоя осталась в комнате; когда мы уходили, я видела, как она держала Шади за руки. Лик крепко прижимал к себе свои обновки, испугавшись, что у него их отберут в любую минуту.

– Пора бы тебе привыкнуть, – сказала я ему, а сама все не могла выкинуть из головы признание советника Людвига. Кузнец может вылечить принца Канса. Кузнец может вылечить принца Канса! – Рахим смотрит на тебя, как кот – на тунца. Он как раз ищет новую модель для своей последней летней коллекции.

– Надеюсь, из-за меня у него не будет проблем, – взволнованно проговорил Лик. – Или у Чеш.

– В своей области они самые известные мастера, и их мнением не так-то просто пренебречь. Что бы сообщество ни решило, ты – аша, Лик. Не забывай об этом.

– А если они откажут мне, – мечтательно протянул юноша и потерся щекой о мягчайшую атласную ткань, – у меня, по крайней мере, останется на память вся эта красота.

На наступающую снаружи дворца армию Кузнец душ не обращал никакого внимания, его больше волновали странные застывшие капли в форме молний, над которыми он работал. Меня тревожило его спокойствие.

– Яншео, никто из даанорийцев больше не погибнет, – пообещала аша принцессе. – До тех пор, пока я дышу, этого не случится.

– Но как? Нам уже противостоят два королевства.

– Поверьте мне. Халад?

– Мне понадобится еще день или два.

– Что он делает? – спросил я. – Что это за урваны? Кому принадлежат эти души и что вы собираетесь с ними делать?

Кузнец душ и Костяная ведьма переглянулись.

– Я рассказывала тебе о том, что старый Кузнец душ добыл лекарство от сонной болезни, – медленно проговорила девушка. – Так вот это его часть.

– Но здесь никто не страдает от сонной болезни.

Костяная ведьма улыбнулась.

– Мы с Халадом обнаружили иное применение этого лекарства. Со временем я поняла, что для Кузнецов душ нет ничего невозможного.

Лорд Халад пожал плечами.

– Не более чем для Темных аш. Обладателей серебряных сердец, Тия, нельзя воскресить, тем не менее, мой двоюродный брат здесь, с нами. Мне доводилось творить более простые чудеса.

– Но для чего все это? – не унимался я.

– Тому, кто лишился стеклянного сердца и ищет путь Парящего Клинка, – процитировала она. – Возьмите то, что в давние времена произошло от Пяти Великих Геров, и поместите в серебристое сердце, дабы оно засверкало вновь. Халад помнит каждое сердце, к которому прикасался, и может, если нужно, создать копию их урванов. Я ношу темное сердце Изогнутого Ножа, но мне необходимо еще сердце света. Вскоре я обрету два кулона, чтобы создать сердце сумрака.

– Ты намерена стать бессмертной? – Меня поразил до глубины души ее обман. Чем она была лучше Безликих, которых так ненавидела, если сама шла по тому же пути?

Костяная ведьма снова выглянула в окно.

– Я намерена умереть, – ответила она.

16

Наша делегация должна была состоять всего из нескольких человек: меня, Фокса, Калена и советника Людвига. Я поведала брату о чудесном выздоровлении барона Сирана и визите кузнеца, и тот согласился, что будет правильным больше никому об этом не сообщать. У меня из головы все не шла наша стычка с Каленом. Поразмыслив немного, я все же решила рассказать ему обо всем и предложила сопровождать нас.

Позже к нам, заливаясь румянцем, напросился Лик, который был необычайно настойчив в своей просьбе. И уже в последнюю минуту Инесса заявила, что они с Альти тоже идут с нами.

– Я хочу, чтобы Халад еще раз посмотрел сердце Канса, – пояснила она. – В его мастерской может оказаться то, что способно пролить свет на случившееся.

Квартал Ив разительно отличался от остального города. Среди аша-ка использование магии считалось обязательным, и здесь можно было встретить прекрасных женщин в дорогих нарядах, от которых ощутимо веяло рунами. Многие жители центральной части Анкио, от богатейшей знати до заурядных торговцев, окутывали себя магией. Я неизменно улавливала ее в их прическах, одежде и украшениях.

В магазинах продавались одежды с вплетенными в ткани руническими заклинаниями более низкого, чем в специализированных мастерских-ателье, качества, зато они были по карману большинству. Помимо прочего, здесь попадались различные виды второсортных напитков из рунных ягод, зивары, обещавшие все виды сомнительных способностей, и шарлатанские любовные зелья. Вдоль улиц тянулись многочисленные лавки, предлагавшие заклинания на удачу. Отсутствие подлинности этих товаров полностью компенсировалось спросом на них.

– Кион, – услышала я за спиной бормотание Калена, в котором отчетливо слышалось недовольство. – Город изобилия.

Сначала мы шли по широченным людным дорогам, где стеклянные сердца встречных горожан обрамляли изысканные металлические узоры. Но постепенно улицы становились все уже, заклинания реже, а наряды проще, и вскоре мы достигли самых бедных кварталов, где перед ветхими серыми домами играли чумазые детишки. Мужчины и женщины с жесткими лицами, в тускло-коричневых одеждах, развешивали на веревках белье либо собирались стайками и глядели на нас, когда мы проходили мимо. В воздухе пахло тухлыми яйцами и мусором – запах, который не маскировался никакими рунами.

– Никогда не думала, что в таком богатом городе, как Кион, живет такое количество бедняков, – потрясенно пробормотала Инесса. Она стиснула пальцами плащ на ее плечах, и я увидела многочисленные синяки и порезы, покрывающие руки. Фокс был таким же беспощадным учителем, как и Кален.

– Во всем мире города одинаковы, – заметил советник Людвиг. – Чем сильнее вонь от городской нищеты, тем расточительнее жизнь богачей.

– Мы же стараемся делать все возможное, – возразила Инесса. – Создаем продовольственные программы. Пытаемся обеспечить их достойным жильем. Однако далеко не всех получается охватить.

– Я бы сказал, большинство, – проговорил Фокс.

Инесса отвела взгляд.

Наш путь завершился в узком переулке, который с трудом можно было назвать улицей, возле лачуги между двумя развалившимися домами, где не селились даже самые отчаявшиеся. Всю дорогу заполонили люди – нищие и больные.

Принцесса отступила назад. Кален сунулся вперед, но был встречен хором сердитых голосов, стоило ему попытаться миновать очередь. Я схватила его за руку и потянула на себя.

– Мы сюда первые пришли! – взвизгнула пожилая женщина.

– Мы ждем встречи с мальчиком! – закричал мужчина. – Мой ребенок болен. Мы не можем ждать еще один день!

– Что здесь происходит? – ахнул Лик.

– Они пришли к Кузнецу душ, – сказала Альти. Лишь немногие из собравшихся могли позволить себе стеклянные кулоны, большинство носили на шее маленькие пузырьки, большая часть из которых излучала нездоровое зеленое сияние. – Врач им не по карману.

– И их лечат лорд Халад и его учитель?

– Насколько им позволяет время. Сам Кузнец душ часто отсутствует, и тогда эти обязанности ложатся на плечи Халада. Как думаешь, почему он покинул дворец?

Кален нахмурился.

– Нам крупно повезет, если мы сумеем увидеться с ним сегодня.

– Их заболевания очень похожи между собой, – заметила я, разглядывая ближайшее ко мне сердце, которое сверкало ярко-изумрудным цветом, характерным для бронхита. – Фокс, здесь есть где-нибудь поблизости магазин с котелками и кастрюлями?

– Тут недалеко есть один, – опередил его с ответом Кален. – Я уже бывал там раньше.

– Тогда купи, пожалуйста, полдюжины самых больших котлов из тех, что у них есть. Мне еще понадобятся несколько эфирных масел, которые не так просто найти. Серебряные иглы, нитки, ступка с пестиком и небольшие пузырьки, куда можно поместить лекарство. – Я полезла в свою сумку и извлекла несколько припарок.

– Ты же знала, почему Халад покинул дворец, не так ли? Они со старым кузнецом всегда принимают больных в это время месяца.

– Халад гордится тем, что он одновременно и целитель, и кузнец. Но я не ожидала такого наплыва пациентов.

Кален улыбнулся, его взгляд смягчился.

– Составь список. Здесь поблизости есть аптека.

– А пресную воду сможешь найти?

– Через восточный квартал протекает чистый ручей. Возле казарм Искателей смерти, которые за ним и ухаживают.

– Спасибо. Фокс, расчисти пространство и найди хворост. Лик, разведи огонь там, где он тебе покажет.

– Что ты собираешься делать, леди Тия? – поинтересовался юноша.

– Слишком много людей жаждет встречи с Халадом. Может быть, я смогу сократить число желающих. – Я посмотрела на Альти, которая молча глядела на меня. – Альти? Что-то не так?

– Всего-навсего любуюсь одним из своих лучших достижений, – серьезно произнесла аша. – А теперь подвинься, освободи и мне местечко.

Кален вернулся довольно быстро и снова отбыл с длинным списком необходимых вещей. Я наполнила два больших котла водой и поставила их на огонь, который развели Лик и Фокс. Как только вода закипела, Альти опустила во второй котел инструменты и перелила немного жидкости в небольшую чашу. Стиснув зубы, я погрузила в обжигающе горячую воду руки. Некоторые люди с настороженностью следили за нашими действиями, но при этом не возражали.

– Принцесса Инесса, не будете ли вы так любезны растолочь эти травы?

– Я никогда раньше этого не делала, – неуверенно проговорила девушка.

– Положите их в эту чашу, ваше высочество, – тихо произнес Фокс, – и толките в ступке до тех пор, пока они не станут похожи на порошок. Я вам покажу.

Принцесса замешкалась, оглянулась на собравшуюся толпу, а потом кивнула.

Советник Людвиг закатал рукава.

– В юности я работал учеником целителя, – сказал он. – Навевает столько воспоминаний.

Я подошла к старой женщине, которая вызвалась, и молодой девушке рядом с ней.

– У нее пищевое отравление, – заключила я, глядя на ее пульсирующее желтым сердце.

– Вы аптекарь, миледи?

– Костяная ведьма, – честно призналась я. – Пока вы дождетесь лечения, ее жар только усилится. Позвольте мне помочь.

– Но у меня не так много денег…

– Мне ничего не нужно.

Женщина бросила мучительный взгляд на длинную очередь перед ней и кивнула.

Я отвела их к расчищенному Фоксом месту, взяла измельченные принцессой Инессой травы и высыпала их в металлическую чашу. Потом добавила горячей воды, процедила содержимое через сито. Небольшую часть вылила в пузырек и отдала старой женщине.

– Она должна все выпить, – наставляла я. – Две ложки из этого пакетика залейте стаканом кипяченой воды. Полученный отвар пусть она пьет каждые два часа на протяжении следующих восьми часов. К утру ей станет лучше.

– Да хранят вас боги, мисс! – чуть не плача, произнесла женщина, прижимая пузырек к груди. Девочка больше не выглядела больной, в ее сердце стали проявляться розовые всполохи.

Некоторые люди не хотели покидать очередь, но было много и тех, кто, устав ждать, обращался к нам с Альти за помощью. Вместе мы назначали им лекарства от конской сыпи, непрекращающегося кашля, легкой простуды и мигрени. Альти накладывала шины и зашивала открытые раны, а я стягивала чистыми повязками ссадины и порезы. Кален постоянно то приходил, то уходил, доставляя нам все новые пузырьки, травы и бинты. Фокс и Лик обустраивали костры, на которых кипели и дымились котлы: юноша разводил огонь всеми возможными рунами, а мой брат поддерживал в них пламя. Когда нужно было вправить кости, они помогали нам. Принцесса Инесса поднаторела в работе со ступкой и пестиком и с удовольствием толкла травы в деревянной чаше.

Пока я занималась вывихнутым плечом, советник Людвиг держал мужчину, а Инесса, бледнеющая при каждом хрусте и щелчке, стояла наготове с чистыми повязками.

– Красная известковая свекольница? – кто-то спросил.

– Да, – подняв голову, ответила я. Толпа заметно поредела, осталось около полудюжины человек, которые отошли в сторону, пропуская Халада. Выглядел молодой человек изнуренным, под глазами пролегли черные тени.

– Ты все утро лечил пациентов? – поинтересовалась я.

– И всю прошлую ночь. Я еще удивился, отчего количество побывавших на приеме меньше того, что я видел снаружи.

Лик поднялся на ноги и чистым полотенцем аккуратно промокнул лицо Халада. Потом, отчаянно краснея, вернулся на место, когда кузнец одарил его благодарной улыбкой.

– Сказал бы нам, мы бы тебе помогли, – упрекнула его Альти.

– Я как-то не подумал, – кротко ответил Халад. – Я всегда все делаю сам.

– Значит, теперь привыкай. – Резким рывком я вправила мужчине плечо, тот приглушенно вскрикнул, уткнувшись в чистую тряпку, которую я ему подала. Инесса покачнулась. Фокс тут же поддержал ее, положив руку на плечо, и она прильнула к нему.

– Не нагружайте руку хотя бы неделю, – посоветовала я мужчине. – Для снятия боли пейте вот это.

Инесса отпустила Фокса, но не отодвинулась. Кален смотрел на меня уже не так сердито, как накануне, хотя по-прежнему со странной загадочностью.

– Ты принесла стеклянное сердце? – спросил Халад у принцессы Инессы.

– Ну, я… да. – Девушка начала его доставать.

– Не здесь. – Халад оглянулся по сторонам. – Дом у меня небольшой, но лучше нам посмотреть его внутри.

– Болят руки? – тихо спросил Фокс у принцессы, когда все двинулись за Халадом.

– Немного жжет от трав, – печально призналась Инесса. – Порезы еще не до конца зажили.

Фокс взял оставшуюся припарку и приложил к ее ладоням. Сердце Инессы засверкало. От Фокса потянулись воспоминания: они разговаривают, смеются, он растирает ее пальцы, когда она жалуется на холод, и целует их.

Фокс замер. Инесса тоже. Потом он без раздумий поднес ее израненные ладони к своим губам.

Инесса, вздрогнув, быстро высвободила руки. Я тут же нырнула внутрь, чтобы не показать, как много мне удалось увидеть.

***

Жилище Халада можно было назвать домом с огромным трудом. Оно состояло всего из одной комнаты, в которой мы все едва помещались. Вдоль стен тянулись стеклянные шкафы с пузырьками. На некоторых из них значились этикетки с надписями «Потеря», «Горе», «Рождение ребенка» и другие, которые вызывали больше вопросов, чем ответов. На единственном окне висела любопытная вывеска:

ВИНА – 1 сикль[4]

ГРУСТЬ – 2 сикля

ЖЕЛАНИЕ – 4 сикля

Все убранство комнаты составляли стол, два маленьких стула и две узкие койки. Несколько камней выступали своеобразными пресс-папье, а другие были сложены стопкой друг на друга. «У обоих кузнецов одинаковые привычки», – подумала я, вспомнив, как однажды на одалийском постоялом дворе Халад строил пирамиду из камушков.

– Вы же Кузнецы душ! – воскликнула принцесса Инесса, обходя скромную мебель стороной, словно та была разъедена коррозией.

– Свои услуги он предлагает бесплатно, ваше высочество, – пояснила Альти. – За лечение болезней он ничего не получает, потому что не берет платы.

– Здесь, должно быть, не меньше двухсот пузырьков, – изумилась я.

– Моя мать обязана относиться к тебе лучше, Халад! – не унималась Инесса. – Я не могу позволить одалийскому принцу жить в такой нищете.

– Мы отклонили ее предложение. Трижды. Согласно клятве Кузнеца душ, с богатых снобов, которых мой учитель так недолюбливает, мы берем самую высокую цену за стеклянные сердца, хотя многим другим он раздает их просто так. Он говорит, что будет жить как самый бедный горожанин ее величества, если это позволит ей время от времени вспоминать о них.

– Но это не относится к тебе!

– Относится. Я тоже принес клятву, помнишь? Будь мой учитель здесь, он бы не был вам рад, ваше высочество. Мигом выставил бы за дверь, а потом посмеивался, попивая чай.

– А ты в его отсутствие, значит, присматриваешь за домом?

– В основном мы лечим здесь больных, как сегодня. Я всего лишь ученик, но спрос настолько велик, что учитель позволяет мне работать над своими собственными проектами. – По лицу Халада пробежала тень. Он перебирал камни, служившие пресс-папье. – Нас просто завалили заказами, и уезжать сейчас было очень некстати. Однако он настоял, что дело серьезное.

– Так и есть, – пробормотал советник Людвиг. – По словам кузнеца, сонная болезнь вызвана странной руной. Никогда ранее не виданной им.

– В книге Безликих не упоминается ни об одной руне, касающейся сонной болезни, – сказала Альти.

– Может быть, он оставил где-то здесь подсказки для лекарства? – Принцесса Инесса вытащила из шкафа один из самых больших пузырьков – фиолетовый флакон с надписью «Печальный сон» на нем.

– Ваше высочество, пожалуйста, не трогайте…

Инесса откупорила пробку. Меня тотчас захлестнули видения…

…молодой женщины, плачущей у могилы своего жениха, возлагающей цветы на…

Халад выхватил бутылочку из рук принцессы и быстро ее закупорил.

– Осторожно, Инесса! Я столько месяцев потратил на его поиски!

– Что это было? – слегка пошатываясь, спросил Лик. – Мне казалось, будто я… стою на коленях возле могилы…

– Инесса, – упрекнула ее Альти. – Это дом Халада. И невежливо брать его вещи без разрешения. Здесь не дворец, где вы можете делать все, что вам заблагорассудится.

Плечи Первой Дочери Киона поникли.

– Прошу прощения, Халад. Просто я чувствую себя такой… беспомощной. Неужели ничего нельзя сделать для Канса?

– Я бы хотел еще раз взглянуть на его сердце. – Халад, прищурившись, принялся его рассматривать. – Видите? Между каждым биением сердца возникает задержка. Она настолько мала, что ее легко не заметить, но она есть.

– Я ничего не вижу, – признался Лик.

– А я вижу, – сказала я. – Он прав. Не скажи он об этом, я бы и не заметила.

– Я рассказывал леди Тие и сэру Фоксу, что жертвами сонной болезни стали потомки каждого из Пяти Великих Героев. Которых кое-чего лишили – учитель называет их урваном, душой.

– Душой? – скептически произнес Кален.

– Это, так сказать, наша сущность. Воспоминания, определяющие и формирующие нашу душу, которые делают нас теми, кто мы есть. Благодаря руне Сердца мы способны подпитывать нашу душу. Люди, обладающие стеклянными сердцами, живут дольше и меньше подвержены болезням.

– Мне немного известно об изготовлении и починке стеклянных сердец, – призналась принцесса Инесса, – но для чего кому-то нужно красть душу?

– Согласно написанному в книге Безликих, она считается важным компонентом при создании сердца света, а с помощью него можно сотворить сердце сумрака. Если их жертвы будут спокойно спать, не проявляя сопротивления, их сердца никогда не погаснут. Не зная, где расположены могилы Пятерых Героев, им проще всего украсть урваны их наследников.

Светловолосый юноша показал на ряд пузырьков перед ним.

– Зачем, по-вашему, мы с учителем столько лет собираем их? Для нас они – то же самое, что ткани и шелка – для портных, травы и специи – для аптекарей. Душа остается, даже когда у нас забирают сердце. Но если лишить нас души, то я уже ничего не смогу сделать. Какой прок от сердца, когда невозможно привязать воспоминания к душе, дабы сделать их настоящими?

– Простите. Господин Халад? – в комнату заглянул мальчик, разволновавшийся при виде такого скопления людей. – Я увидел вашу вывеску и подумал… Я случайно разбил мамину вазу, и она очень расстроилась. Я надеялся купить ей что-то милое, но если вы заняты…

– Все в порядке, Джоби. Будет твоей маме новая ваза. – Кузнец жестом попросил нас сохранять молчание. Мальчик сел, Халад взял пустой пузырек. – Не волнуйся, Джоби, – успокаивающе проговорил светловолосый юноша. – Ты уже не раз это делал.

– Знаю, но все равно каждый раз переживаю. А вы можете вместе с виной забрать и мое волнение?

– Закрой глаза. Так ты сможешь расслабиться.

Кузнец провел двумя пальцами по лбу мальчика. Когда он отнял их, за ними потянулась тонкая струйка – гуще дыма и плотнее тумана. Он поместил ее в пустой сосуд, и я уловила слабое дуновение воспоминания: потрясенный Джоби стоит, склонившись над разбитой вазой на полу. Халад закупорил пузырек, и видение растаяло.

– Готово, Джоби.

Мальчик, улыбаясь, слез со стула.

– Чувствую себя намного лучше!

– Ты что-нибудь помнишь? – спросил кузнец. – Помнишь вазу?

– Вазу? Какую вазу? – нахмурился Джоби, силясь вспомнить. – Я хотел купить маме вазу, да? – спустя миг спросил он.

– Верно, Джоби. Вот на нее деньги.

– Не знаю, зачем маме нужны две вазы. У нее уже есть дома отличная ваза, – с этими словами мальчик ушел, покачивая головой.

– Я и представить не мог, что ты на такое способен, – выдохнул Лик.

– На деле все гораздо проще, чем кажется. – Халад вынул из шкафа стеклянное сердце. Его цвета поблекли и казались не такими яркими, какими должны быть.

– Моих собственных воспоминаний не хватает на создание сердец для каждого нуждающегося. Мы с учителем не способны платить много, но здешние люди благодарны нам за каждую крупицу. Вина – очень популярный компонент. Все стремятся избавиться от нее. В отличие от других эмоций, которыми людям трудно делиться. Например, неизменно счастьем. И даже грустью. На удивление, многие не желают расставаться со своей грустью, хотя, казалось бы, должно быть наоборот. Поэтому вина стоит дешевле, тем не менее я всегда стараюсь предлагать за нее справедливую цену.

– Старые воспоминания для новых, – тихо вторила я ему, думая обо всем, чем делилась с Халадом последние пару лет. Сколько из этих воспоминаний пошли на создание нового сердца? Я никогда не спрашивала его об этом, но увиденное в его мастерской натолкнуло меня на размышления. Улавливают ли его пациенты следы моих воспоминаний? О том, как я кружилась вокруг отцовской кузницы или сворачивалась калачиком возле папиных ног, слушая его истории? Как в детстве сидела у Фокса на плечах, он носился по улицам, а мои братья и сестры бежали вслед за нами? А проведенное время в квартале Ив? Ощущают ли они, влюбляясь, отголоски моей влюбленности в принца? Моей дружбы с Микаэлой, Полер и всеми остальными? Приходят ли к ним в кошмарах восставшие скелеты и трехголовые драконы?

– Это для одного старика, живущего в нескольких улицах отсюда, страдающего слабоумием, – продолжал рассказывать Халад. – Я создаю для него новое сердце. С его разумом уже ничего не поделать, над ним потрудилась старость. Но я добавил в него счастливых воспоминаний о любящей жене и детях. Немного грусти для равновесия и вины, отлично служащей совестью. Каждое стеклянное сердце уникально. Нельзя каждый раз предлагать людям одно и то же.

– Но это же не его воспоминания, – вмешался Фокс. – Разве он не помнит других жену и детей?

– В этом-то и прелесть кузнечного ремесла. Тебе не нужно само воспоминание, лишь сопровождающие его эмоции. Наша память бывает коварна: тебе кажется, что ты помнишь коричневую собаку с белым пятном на носу, однако годы спустя, когда твой ум уже не такой острый, ты с легкостью можешь решить, что это была белая собака с коричневым пятном. Да, пару дней он будет пребывать в замешательстве, но его собственные воспоминания восстановятся и обретут прежнюю форму. Старые воспоминания, которые я купил, естественно, исчезнут. Вот почему я какое-то время храню свежие, на случай если продавцы передумают и захотят вернуть обратно, хотя большинство из них даже не помнят, что продали.

– Они помогли? – вдруг спросила я. – Мои воспоминания?

– Очень, – почти с благоговением заверил меня Халад. – Ты помогла многим людям, Тия, и они это знают. Я об этом позаботился.

– Ты делаешь благое дело, – с глазами, полными восхищения, произнес Лик.

– Я до сих пор учусь, – с улыбкой ответил кузнец. – Но уже сам создал несколько сложных сердец. Люди считают учителя чудаковатым старикашкой, а он на самом деле добрый.

– Я сделаю все для того, чтобы к вам относились по достоинству, – сказала принцесса Инесса. – Кален, вернись, пожалуйста, во дворец и скажи командиру, что я требую самую прочную повозку, которую он только сможет найти, необходимое для нее количество лошадей, а также два десятка его лучших солдат.

– Что ты задумала? – спросил Искатель смерти.

Первая Дочь Киона стиснула челюсти.

– Одалия станет охотиться за тобой, Халад, а этот домишка не сможет тебя защитить. Пусть тебе и неизвестно найденное учителем лекарство, наши враги этого не знают. Во дворце ты будешь в большей безопасности, все твои инструменты мы тоже заберем с собой.

– Учителю это не понравится.

– Твоего учителя здесь нет, Халад. В этом-то и проблема.

Армия выступила на рассвете и приблизилась к неохраняемым воротам. Несмотря на численное превосходство врага, даанорийские солдаты во дворце стали готовиться дать отпор, их отвага сияла ярче доспехов.

Лорд Кален отвел командиров в сторону и что-то сказал им на их языке. Мужчины неуверенно посмотрели на него, а потом друг на друга.

– Сегодня они не будут сражаться, – раздался у меня за спиной голос Темной аши. – Для этой задачи моего дэва будет более чем достаточно.

– Но они слишком близко подобрались к дворцу. – Я очень сомневался, что наступающая армия пожалеет жителей Даанориса так же, как это сделала Костяная ведьма, а огромные размеры дэвов не позволят им проявлять осторожность в случае захвата города.

Она одарила меня жестокой ухмылкой.

– Ты забыл, что у меня тоже есть армия.

Пальцы девушки лениво перебирали воздух, вычерчивая невидимые мне руны. На краткий миг ветер стих, и на дворец опустилась странная тишина, расползающаяся по городу и за пределы ворот.

Вдруг Сантянь содрогнулся от землетрясения, его силой меня отбросило на пол.

Кузнец душ спокойно поймал в воздухе падающий флакон, поставил его на пол и вернулся к своей работе. Ухватившись за подоконник, я сумел выглянуть в окно. Дэвы оставались на своих местах и невозмутимо ждали приказа.

За воротами я разглядел армию солдат, пытавшихся удержать равновесие. По городу прокатилась еще одна волна, и почва вокруг воинов разверзлась. К ногам испуганных пехотинцев потянулись руки скелетов. Лошади, встав на дыбы, сбрасывали своих седоков, когда из-под земли вырвалась орда нежити, в два раза превосходящая их числом.

Над городом поднялся крик.

Я бросился от окна и упал на колени, меня стошнило.

– Они их едят, – как ни в чем не бывало произнесла Темная аша, – хотя я вовсе не предполагала, что у мертвых может быть такой зверский аппетит.

– Миледи!

– Я предупреждала их. Помнишь, Бард, я рассказывала тебе о нашем языке цветов? Желтые гвоздики означают отказ, а полосатые говорят о том, что старейшины не желают идти на компромисс. Зивар Пармины в форме цветка азалии сообщил мне, что она волнуется за меня, но при этом бессильна и не может приказать армии отступать. Я ответила ей аконитом, предупредив о затесавшихся в их ряды предателях, а бельведером призвала продолжить беспощадную войну. Но они меня не послушали. Они сделали свой выбор, а я сделала свой. Если я не могу повлиять на них добротой, то им придется умереть.

Девушка шагнула вперед и сложилась пополам. Ее плечи сотрясались от боли. Халад, бросив работу, ринулся к ней, на его лице отразилась тревога.

– По всей видимости, – выдохнула она, – воздействие сердца тьмы сказывается на мне раньше, чем я хотела.

– Ты предполагала такой исход? – спросил Кузнец душ.

– За такое могущество приходится платить, Халад. – Ощутив внезапный прилив сил, она выпрямилась. – Не стоит волноваться. Я покончу с этим, так или иначе.

– Кален…

– Кален знает. Именно поэтому он сражается там вместо меня.

Покачиваясь, я поднялся на ноги и мельком заметил, что солдаты пытаются защищаться, отрубая мертвецам руки и головы. Но их старания не способны остановить непрерывный поток нежити.

Темная аша наблюдала за хаосом, который учинили ее создания, с улыбкой на лице.

– Нечто похожее произошло в Кионе много месяцев назад.

– Я… я помню о тех сообщениях. Говорили, на Анкио напала одалийская армия. – Я не мог отвести глаз от развернувшегося передо мной ужаса.

– Око за око, Бард. Я ничего не забываю.

17

Фокс с интересом наблюдал за тем, как я, усевшись на крышку своего забитого под завязку сундука, изо всех сил пытаюсь его захлопнуть. В глубине сознания, ощутив мое недовольство, с необычайной тревогой заворочался ази.

– Вот так, – пропыхтела я, наконец-то защелкнув крышку и позволив слугам унести сундук. – Должно быть, принцесса Инесса решила не ограничиваться сундуком и отправляет в Даанорис весь мой гардероб. Наверняка у меня вещей больше, чем у нее.

– Она берет с собой в два раза больше.

– Откуда ты знаешь?

– Они с императрицей без конца спорят о том, нужно ли ей ехать с нами. Я слышал их крики из другого крыла дворца так же отчетливо, как слышу сейчас тебя.

В комнату к нам заглянул Лик.

– Альти говорит, мы отбываем на рассвете. В сопровождении либо небольшого легиона солдат, либо, э-э, с дюжиной. Это уже в зависимости.

– В зависимости от чего? – спросила я.

– От того, кто выиграет спор: принцесса или императрица. Но это уже риторический вопрос. Мне сообщили, что из Даанориса только что прилетел почтовый голубь. Император отказывается принимать делегацию, если в ее составе не будет принцессы.

Я застонала.

– Может быть, наслать на него ази и пугать до тех пор, пока он не поможет нам найти кузнеца?

– Тия!

– Я серьезно. Будь у меня выбор, я бы осталась тут. Мне не хочется оставлять Микаэлу и Полер.

– Знаю. Во всяком случае, они хорошенько отдохнут.

Я рассмеялась.

– Лик, ты в каждой ситуации находишь положительные стороны.

– Я пытаюсь. Нам нельзя терять оптимизма. – После юноша сменил тему: – Тия, а ты хорошо дружишь с Халадом? Много знаешь о нем?

– Насколько могут дружить Костяная ведьма и Кузнец душ. А почему ты спрашиваешь?

Лик перевел взгляд на стену.

– Просто я не знал, что для мужчин-заклинателей есть возможность стать кем-то еще, помимо Искателей смерти.

– Халад – исключение из правил. Кионский кузнец остался последним мастером в своем ремесле, вдобавок ко всему он очень избирателен в выборе учеников.

– И ты отдаешь Халаду свои воспоминания в качестве ингредиентов?

– Да. Потому что аши, в отличие от обычных людей, способны их восстанавливать.

– А я тоже могу поделиться своими? – На лице Лика читалась неподдельная искренность.

– Ну да. А почему ты?..

В этот миг произошло сразу несколько событий. Ази забился в тревоге, расправил крылья, все три его головы сердито зашипели. А после чудовище вырвалось из озера, в котором до этого обитало.

Одновременно с этим в коридоре раздались крики, топот бегущих ног и испуганные визги. Я увидела, что со стороны кионских ворот валит густой темный дым.

Потом уловила резкую вспышку руны Принуждения и увидела на лице служанки удивление, тут же сменившееся отсутствующим выражением. Она молча взяла кочергу, которой ворошила угли в камине, и направила на незащищенную спину Фокса.

В эту секунду в комнату ворвался вихрь – в руках Лика мерцала руна Урагана. Служанка отлетела к двери и, ударившись об нее, потеряла сознание.

Неожиданно воздух прорезал крик, и Фокс стрелой вылетел из комнаты.

– Что происходит? – испуганно воскликнул Лик, но я уже мчалась следом за братом в королевские покои. Потрясенная императрица Аликс сидела на полу. Ее прикрывала принцесса Инесса с мечом в руках. Взгляд расширенных глаз был прикован к незнакомому стражнику, который приближался к ней с обнаженным оружием.

Одного беглого взгляда на щеку Инессы, изуродованную бледным синяком, было достаточно, чтобы из горла Фокса вырвался рык. Один широкий взмах – и солдат уже лежал на спине. Я рванула вперед прежде, чем брат нанесет смертельный удар.

– Фокс, нет! Его заставили! – Я протиснулась в разум упавшего мужчины. Благодаря силе, которой со мной поделился ази, я смогла пробить вставшую у меня на пути преграду и приказала ему спать. Мужчина подчинился.

– Вы не пострадали? – В глазах Фокса до сих пор полыхал огонь. Я буквально ощущала на себе исходивший от него страх.

– С нами все хорошо, просто немного напуганы. Что происходит? – спросила принцесса.

– На город напали.

– Кто-то управляет людьми! – закричала я. – Нам нужно…

Запнувшись, я умолкла, мое сознание охватил огонь. Раскаленный жар опалил глаза. Я видела только силу крыльев, удерживающих нас в потоке ветра; наши три головы пытаются ухватить невидимых врагов, пока мы неумолимо приближаемся к Киону. «Опасность, – выдохнула тень. – Опасность, хозяйка».

Я ощутила тепло, пара рук подхватила меня и потащила по коридору, после чего устроила на чем-то мягком. Меня накрыл гул голосов, встревоженных и вопрошающих. Я слышала обрывки фраз, которые то всплывали, то тонули…

– …что происходит с Тией?

– …упала. Это не случайность…

– …никаких требований сдаться. Все это зашло слишком далеко, даже для него…

– …пытался напасть на принцессу Инессу и императрицу! Забаррикадируйте дверь!

– …разве вы не союзники? Стал бы он заходить так далеко…

– …предательство…

– …ломают ворота. Они скоро рухнут…

– …выламывают двери. Они ворвались во дворец…

– …обязаны уходить, – сквозь туман прорвался голос императрицы. – Скорее всего, это дело рук герцога.

– С чего вы так решили? – спросила Зоя. – Если бы он обладал магией, мы бы это почувствовали.

– Слишком много событий для простого совпадения – сразу после вашего появления на нас нападают. Мои разведчики докладывают о замеченных в поле одалийских цветах. Если действует не сам герцог, то кто-то с его согласия. Мы знаем, что ему нужны Халад и Тия. А также, готова ручаться, стеклянное сердце Канса.

– Ни одна аша не посмеет забрать у меня его сердце, – возразила Инесса. – Я отправляюсь с ними, мама.

– Уверена, Альти сможет что-нибудь придумать…

– Нет, – вмешалась Альти, мне на лоб опустилось что-то прохладное. Я услышала удары в дверь, перемежаемые звуками боя. – У заклинаний есть определенные границы, и в первую очередь они касаются сердец. Принцесса права. Она обязана следовать за стеклянным кулоном принца Канса.

– Ази, – прохрипела я, уставившись в потолок.

– Тия? – ко мне приблизился голос Рахима. – Что случилось? Даже моим помощникам пришлось отбиваться…

– Ази летит, – выдавила я, с трудом проталкивая слова. У меня двоилось в глазах: картинка тронного зала перекрывалась виднеющимся на горизонте Кионом. – Он собирается…

И тут я поняла причину злости дэва. Под его крыльями я увидела растянувшуюся на многие мили вокруг армию, которая в два раза превышала число имеющихся у Одалии солдат.

Половина этой армии буквально разлагалась на глазах. Куски доспехов на теле покрывала ржавчина, лица давно умерших людей прогнили и высохли. Те, кто был ближе к городским воротам, бросались на стены, не страшась сломанных костей и порванной плоти.

– Они мертвы! – заорала я. – Они все мертвы! У городских стен не армия солдат, ваше величество. Это армия мертвецов.

– Этого не может быть! – возразила императрица. – Никто не может призвать такое количество…

– Нет, может, – с мрачной улыбкой произнесла Альти. – Я так полагаю, руна Марионетки. Для успешной работы заклинания требуется невероятная сила.

– Камни-поисковики. – Глазами ази я заметила среди трупов излучающие матовый свет шары. – Они принесли с собой камни-поисковики!

– Что это за камни? – с дрожью в голосе спросила Инесса.

– Они умножают силу аши, – ответила Альти. – Кто бы ни управлял этими мертвецами, они действуют через них. Тия, сколько камней ты видишь?

Я напрягла зрение.

– Семь.

Альти поморщилась.

– Обычного заклинателя уже поглотила бы темная гниль. Никто не способен использовать одновременно семь камней и при этом оставаться в здравом уме. Ваше величество, нам стоит приготовиться к худшему.

– Я не брошу Кион и свой народ из-за полчища мертвецов, Альтисия!

Я крепко зажмурилась. Попытка сохранять два ракурса отнимала очень много сил, поэтому я сосредоточилась на более полезном сейчас. В ответ на мое прикосновение ази довольно заурчал и раскрыл передо мной двери в свое сознание. Мы устремились прямиком к орде мертвецов, столпившейся снаружи города. Они безжалостно долбились в ворота. Ази распахнул свои три пасти.

Мертвые солдаты не издали ни звука, когда сверху на них обрушился град огненных шаров, моментально спаливший их дотла. Издав победный клич, мы нырнули вниз и устремились к входу в город. На башнях я заметила анкионских солдат, на их лицах застыл страх смерти. Самые смелые из них стали в отчаянии пускать в нас стрелы.

Увернувшись от их атак в последнюю минуту, я принялась когтями разбрасывать покойников, бьющихся в ворота города. Покружив, низвергла на них еще три смертельных столпа пламени. Охваченные огнем мертвецы вновь умирали.

Следующей целью нашей ярости стали пульсирующие в мертвой толпе источники магии – камни-поисковики. Крылатым телом ази вместо своих рук я начертила в воздухе руну Подавления. В небе засиял огромный символ, и глазами дэва я увидела, как раскинувшуюся под нами армию усеяли предательские вспышки камней-поисковиков. По моей команде дэв приземлился перед солдатом, несущим один из камней, средней головой выхватил у него из рук светящуюся сферу и, сомкнув на ней челюсти, взмыл вверх. Подлетел к центру руны, где камень взорвался, канув в небытие. Так мы отбирали мертвых воинов, один за другим уничтожали камни – и вскоре большая часть мертвецов замерла, пока не была избавлена от страданий новым шквалом огня.

Я смутно уловила, как кто-то схватил мое человеческое тело за плечи и попытался встряхнуть, но его тут же оттолкнули.

– Нет! – раздался в царящей суматохе холодный и отчетливый голос Фокса. – Пусть продолжает. Она спасает нас.

Ухнув вниз, я принялась поливать солдат огнем, покуда все поле не покрылось кострами. Мы жадно кружили над городом, выискивая любые признаки движения, но поле брани оставалось неподвижным. Армия мертвых медленно тлела. Я на всякий случай отпустила свое сознание, прощупала землю вокруг, хотя не сомневалась, что после такого штурма ни один камень-поисковик не уцелел.

До меня снова долетел гомон голосов, на этот раз взволнованных и радостных. Я же, напротив, не теряла бдительности – меня не покидало ощущение, что что-то не так.

«Они идут», – пророкотал разум ази, уже устремившего взгляд за горизонт.

– Это еще не конец, – уныло поведал Фокс. – Они идут.

Теперь не мертвые двигались на нас толпой, армия живых в сияющих доспехах, с блестящими мечами маршировала в сторону Киона. С фланга развевался флаг Одалии – вспыхивали то ярко-золотые, то красные цвета. Пусть Зоя и сомневалась в том, что нападение совершил герцог, однако присутствие одалийских солдат убедительно говорило в пользу обратного.

– Нам нужно уходить, сейчас же, – проговорил Кален, облачив мои мысли в слова. – Пока мы остаемся в Кионе, они так и будут атаковать город. Времени больше нет, ваше величество.

– А что с Инессой? – спросила императрица Аликс.

– Здесь ей угрожает опасность. От нас тут уже ничего не зависит. Если Безликие способны проникнуть во дворец, то ей вместе с сердцем Канса безопаснее всего находиться рядом с Темной ашей и Кузнецом душ.

Мать и дочь, не говоря ни слова, посмотрели друг на друга. В конце концов женщина раскрыла объятия и обняла принцессу.

– Я должна была позволить тебе самой принимать решения, – отрывисто произнесла она голосом, горьким от непролитых слез. – Защити сердце своего суженого, Инесса, и да хранят тебя боги.

– И как же мы покинем окруженный город? – поинтересовалась Зоя.

Фокс молча указал на небо.

– Опять?!

– Ты можешь либо остаться, Зоя, либо присоединиться к нам. Я не стану вынуждать тебя садиться на ази, если тебе это доставляет неудобство, – ответила я.

– Для тебя это простое «неудобство», а для меня «ужасный летающий трехголовый дракон», черт тебя побери.

– Не думаю, что у нас есть выбор, Зоя, – кротко вступила Шади.

Аша взглянула на нее, распрямила плечи.

– Я-то дала слово, Шад. Но у тебя есть право отказаться.

– Куда бы ты ни отправилась, Зоя, я последую за тобой. Мы пообещали друг другу. – Девушка с наивными глазами взяла Зою за руки, и резкая в повседневной жизни аша покраснела.

– Я с вами, – тихо произнес Халад.

– Я тоже, – мгновенно отозвался Лик.

– Я не могу. – Все головы обернулись к Альти. – Кто-то должен остаться здесь и убедиться, что после вашего ухода город будет под защитой. Захида и большинства Искателей смерти сейчас нет в Кионе, а среди аш я лучше всех смогу принять командование. Нельзя позволить им захватить Анкио, ваше величество. Ну а я не могу оставить Микаэлу и Полер одних.

– А как же моя дочь?

– Более достойных людей вам не найти, Аликс. Они сражались с демонами ужаснее виденных мною и спасали этот город чаще, чем вам кажется. – Альти одарила нас улыбкой. – Я доверяю им. Зоя, ты знаешь даанорийский язык, поэтому тебе придется взять руководство на себя.

– Меня окружают одни герои, – вздохнула Зоя.

Я открыла глаза.

– Нам надо выбираться из Киона. Попроси солдат открыть ворота и увести от них как можно больше людей.

– Это будет непросто, – пробормотала Альти. – Просьба оставить оборону города может спровоцировать солдат на собственное наступление.

– Они не станут, – пообещала я. – Что бы ни происходило, не отвлекайте меня. Я хочу полностью сосредоточиться на дэве и максимально долго удерживать нашу связь.

Альти кивнула.

– Пусть Парящий Клинок укажет тебе путь, Тия. Защити принцессу. А я сделаю все, что в моих силах, чтобы удержать оборону.

Я стиснула ее ладони.

– Альти. Помни, что я говорила тебе о старейшинах.

– Тия…

– Не позволяй им приближаться к Полер и Микаэле. Обещай мне.

Обеспокоенная аша кивнула.

– Клянусь.

– Тия, мы поможем им, – пообещал Рахим. – Я же тресеанец. Борьба у меня в крови. И Чеш, и все остальные – все мы, вместе с императрицей и Альтисией, будем стоять на защите города до твоего возвращения. Так что ты обязана вернуться!

Я попыталась улыбнуться, но в эту секунду в мою голову вихрем ворвались мысли дэва. Желудок ухнул вниз, когда ази устремился прямо в самую гущу армии. Не нанеся урона, я силой развернула его в сторону неба, вслед нам полетел град стрел. Мы снова распахнули все три пасти и окатили передний полк потоком огня – пылающая на земле полоса не давала солдатам возможности продвигаться вперед.

Потом я почувствовала, как Фокс в очередной раз подхватил меня на руки и побежал. До меня доносились звуки борьбы и вспышек магии, пока мы с боем продирались к выходу из дворца. Рядом послышалось ржание Вождя, Фокс что-то тихо пробормотал коню.

Я увидела, что Искатели смерти и аши вступили в бой с солдатами. Вдобавок к пожару ази они чертили все новые руны Огня, пока перед армией не выросла целая огненная стена. Искатель смерти Остри выкрикивал приказы: по его команде из земли полезли острые сталагмиты, ставшие естественной преградой для нападающих.

Где-то позади нас закричала Инесса, я уловила нерешительность со стороны Фокса.

– Защити принцессу, Фокс, – приблизился голос Калена, – а я останусь с Тией. – Потом он занял место моего брата и, прижав меня к своей груди, взял управление Вождем на себя. Меня окутало его тепло.

В этот миг я решила сменить тактику. Дэв направился к входу в город и приземлился с таким грохотом, что весь Кион содрогнулся.

Искатели смерти отступили назад, Остри и Альсрон призвали своих товарищей не трогать ази. Мы медленно развернулись к ним спиной и жадно зарычали на одалийцев, преградив им путь.

Вдруг, откуда ни возьмись, показался огненный шар, летящий прямо на нас. Первой моей реакцией было желание увернуться, однако человеческая часть нашего сознания тут же напомнила мне, что в этом случае пострадают люди позади меня.

К большинству ударов дэв был неуязвим, но только не к боли. Когда языки пламени опалили кожу ази, он зашипел.

«Фокс, в одалийской армии есть заклинатели, – прошептала я, и он вздрогнул. – Передай Альти, что необходимо проверить всех аш и Искателей смерти в Анкио. Среди них могут скрываться еще предатели».

Вдалеке что-то вспыхнуло.

«Камень-поисковик!» – В рядах солдат зажглась одна вспышка, потом другая.

Армия, не спешащая поначалу нападать, как-то неестественно притихла, оцепенела. А после двинулась как один вперед.

«Фокс, скажи всем уходить!»

Надвигающаяся толпа шла все быстрее. Я мысленно нырнула в нее в поисках камней – и внезапно натолкнулась на преграду. Мужчины уже бежали, бросая на землю бесполезные мечи. Это была простая демонстрация силы, они направлялись на верную смерть. Если ази не убьет их, то они расшибутся о городские стены.

Я снова принялась выискивать камни, но, столкнувшись с заклинанием Принуждения невероятной силы, отлетела назад. Не будь я сейчас в разуме ази, не отбрось он эту разрушающую магию, она бы с легкостью раздавила меня.

– Все Искатели смерти ко мне! – закричал Остри. За нами поднялась новая волна магии, когда засияли руны Щита, готовые принять удар.

Ази начал сопротивляться, ему не терпелось самому кинуться на защиту, так что мне пришлось приложить все усилия и вынудить его оставаться на месте, не шевелиться и никого не трогать.

Под ногами солдат вспыхнула руна Разложения, и в ту же секунду земля провалилась. Армия противника соскользнула по крутой насыпи вниз, откуда с трудом могла выбраться.

– Это Альти! – в восхищении закричала Зоя. – Она в буквальном смысле сразила их наповал!

Наконец посреди всеобщей суматохи я сумела нащупать в странной преграде несколько трещин и протиснуться в них, установив местонахождение камней.

– Кален! – заорал Фокс. Благодаря стремительности Вождя, мы с Каленом опередили наших товарищей. – По правому полю, у знаменосца!

Кален быстро окинул армию взглядом и, подняв вокруг нас столб ветра и огня, направил вихрь туда, куда указал Фокс. Он попадал точно в цель: выхватывал камни-поисковики и оставлял на их месте языки пламени. Фокс через призму моего видения выкрикивал местоположение, а Кален выкрадывал оттуда шары и собирал их в воздухе перед нами. На краткий миг я вынырнула из сознания ази, чтобы оплести их руной Подавления. Звук разбивающихся камней доставлял мне непередаваемое удовольствие.

Еще какое-то время я ощущала ярость и испуг, а после невидимый разум растаял. В тот же миг солдаты рухнули наземь, слабо встряхивая головами. Многие попадали без сознания, но при этом оставались живы.

Фокс с оставшимися воинами приблизился к городским воротам, принцесса Инесса крикнула Искателям смерти впустить их. Я отворила двери своего разума навстречу ази и почувствовала, как тот юркнул внутрь, обвив меня подобно подходящей по размеру перчатке. Его глазами я увидела отшатнувшихся Лика и принцессу Инессу, а также Зою, храбро прикрывающую Шади, несмотря на застывший в ее взгляде страх. Альсрон и Маврен напряженно подобрались, а Остри остался стоять на месте, разинув рот, когда три головы дэва склонились перед ним.

– Тия? – практически пропищал он.

Я рассмеялась – ази заурчал. В его глазах мои друзья выглядели странно, даже нелепо, словно это не мы, а они – причудливые чудовища.

«Поиграем», – обратилась я к дэву, отыскав в его памяти воспоминания и уцепившись за видение другого города, выложенного мрамором и камнем, со знакомыми куполами цвета слоновой кости. Ази гаркнул и опустил свои широкие крылья.

Я почувствовала, как на нашу спину стали взбираться люди, за этим последовало восклицание Маврена: «Вы действительно туда полезете?» Тем временем мы осмотрели павших солдат в поисках следов того невиданного могущественного разума, но ничего не обнаружили. Искателей смерти и аш было не так-то просто удивить: когда первое изумление прошло, они принялись собирать наши чемоданы и закидывать их к моим спутникам.

– Не хотелось бы, леди, чтобы в Даанорисе вы ходили голыми! – хохотнул Леви, неизменно проявлявший легкомыслие в любой ситуации.

– Возвращайтесь целыми и невредимыми, неугомонные безумцы, – крикнул нам Остри.

Мы поднялись в воздух и под несмолкаемые проклятия Зои на бешеной скорости устремились вперед. Вскоре Кион остался позади, его сменили бескрайние пейзажи деревьев и гор.

Бьющий в лицо ветер не позволял говорить, поэтому моим друзьям только и оставалось, что крепко цепляться за дэва. В скором времени земля закончилась, и под нами засверкали голубые Быстрые воды.

Казалось, будто минула целая вечность, прежде чем я увидела вдалеке приближающиеся горы Хайца, хотя прошел, должно быть, час. Перед спуском ази предупреждающе вскрикнул, и немного погодя мы уже стояли на пыльной жаркой земле королевства Даанорис. Перед нами высились жемчужные крыши и витые башни его столицы Сантянь, расположенные всего в половине дня езды.

До нас донесся новый звук – взрыв. Костяная ведьма, прервав свой рассказ, бросилась к окну. Она жадно вглядывалась в развернувшуюся бойню внизу. Взлетали и падали огромные огненные шары, десятками уничтожая мертвую армию Темной аши. На Сантянь обрушились новые потоки огня. Я замер от страха, осознав, что все попытки аши защитить жителей Дааонориса оказались тщетны и город вспыхнет ярким пламенем.

Не успел никто опомниться, как Искатель смерти подлетел к окну и выпрыгнул из него. Крик Темной аши потонул в вопле подлетевшего ази, проворно подхватившего молодого человека. Кален устроился у него на спине и направился в сторону армии. Костяная ведьма шумно втянула воздух и медленно выдохнула.

– Вот идиот, – пробормотала она.

– Интересно, и где это он научился такому трюку? – задумчиво протянул Кузнец душ.

– Заткнись, Халад.

Ази завис на пути летящих в нашу сторону огненных шаров. Мое тело пронзило током, воздух заискрился, когда в дело вступила магия лорда Калена. Приближающиеся сферы мигом сковал лед, превратив их в камни. Замерзая, они взрывались в воздухе, и их бесполезные обломки падали на землю. Очень скоро Искатель смерти, отразив все атаки аш, обратил поле боя в свои владения. Налетели ураганы, и те немногочисленные отряды вражеской армии, выжившие после нападения мертвецов, быстро растворились в вихрях бури.

Но и враг не терял времени даром: земля под мертвецами треснула, и многие из них рухнули в образовавшиеся отверстия. Девушка улыбнулась, и я ощутил потрескивающую вокруг нее силу. Приколотый к моей рубашке зивар нагрелся.

– Должно быть, Микки научилась этому у Альтисии, – пробормотала Костяная ведьма себе под нос. – Но она забывает одну существенную разницу между живыми и мертвыми. – Она вскинула руки, проворно двигая пальцами.

Послышались тревожные вопли и крики, когда трупы начали заново собираться и вылезать на поверхность. Под действием магии Темной аши их конечности и головы возвращались к телам, а прах и кости оживали. Теперь я понимал, насколько мудрым было ее решение поднять мертвецов из каждой найденной в Даанорисе могилы и упокоить их перед городом. Армия солдат уже была деморализована и разбита, но остававшиеся позади дэвы, отдохнувшие и полные сил, по-прежнему с нетерпением ждали возможности вступить в бой.

Войска начали отступать, унося с собой мертвых и раненых. Я видел, как они скрылись за холмом, а мертвецы остались стоять на месте, точно прогнившие манекены.

К нам вернулся ази с ликующим Искателем смерти верхом. Костяная ведьма ринулась к Калену, не дав тому возможности что-то сказать, обхватила его лицо руками и страстно поцеловала.

– Больше никогда так не делай, – выдохнула она, когда их губы наконец разомкнулись. – На минуту я позабыла, что ты… что ты…

На привычно серьезном лице лорда Калена играла мальчишеская усмешка.

– Считай это расплатой за предыдущий раз.

– Замолчи, – сказала девушка и снова приникла к нему в поцелуе.

18

– Почему ты не сказала нам, что твой питомец может добраться из Киона в Даанорис за один день? – Для Зои утро выдалось не совсем добрым. Мы разбили лагерь за пределами Сантяня, столицы Даанориса, чтобы окончательно подготовиться к встрече. Ази давно улетел – никто из нас не хотел сеять панику, уж тем более в потенциально вражеском городе. Но дэв обосновался неподалеку, в соседнем лесу, и я по-прежнему ощущала его.

– Просто об этом ни разу не заходил разговор. И я никогда раньше не бывала в Даанорисе.

Было страшно неловко облачаться в изысканное хуа в какой-то глуши, однако приходилось считаться с прибывшими посланниками. Присутствие ази не осталось незамеченным: не прошло и часа после его отлета, как к нам пожаловала небольшая делегация из послов, дипломатов и отряда солдат численностью в три раза больше. Чтобы избежать недопониманий, Зоя и Шади свободно общались с ними на даанорийском языке. Те в свою очередь были крайне любезны, но при этом очень настаивали на незамедлительной встрече с императором.

Зоя бросила в мою сторону уничтожающий взгляд.

– Надеюсь, больше никаких неожиданностей не предвидится. Мы ступаем на неизведанную территорию, а твой дэв только усугубляет ситуацию. Ты сможешь на таком расстоянии держать своего ази в узде?

– Расстояние для нас не помеха.

– Хорошо. Все переговоры будем вести мы с Шади. А вы поддакивайте нам, даже если будет казаться, будто мы несем полную чушь. – Зоя пригладила складки своего платья. Мы все, включая Инессу, нарядились в наши самые лучшие хуа, тогда как Кален, Халад и Фокс облачились в серые шерстяные мантии. Было так странно видеть Калена не в черном, да и самому Искателю смерти этот наряд был явно не по душе.

Зоя оказалась необычайно дотошной и буквально тряслась над каждым из нас.

– В некоторых вопросах, ваше величество, вам придется взять инициативу в свои руки, – объясняла она принцессе. – Вы будете говорить от лица всего Киона, поэтому необходимо излучать уверенность. Все это время ни в коем случае не показывайте сердце принца Канса. Вы уже бывали здесь раньше?

– Всего лишь раз, с официальным визитом. В основном говорила мама.

– Тогда постарайтесь, насколько это возможно, держаться как ваша мама. Время от времени я, словно ваш ближайший советник, буду подсказывать вам на ухо. Именно так часто и поступает императорский помощник, так что это не должно вызвать подозрений. – Зоя вздохнула. – Они уже и так нас заждались. Давайте покончим с этим.

К тому времени как мы вошли в город, собралась целая толпа. Пока мы шагали по улицам, люди опускались на колени и кланялись, касаясь лбами земли.

– Император великолепно выдрессировал своих подданных, – тихонько пробормотал Кален, за что получил от Зои резкий тычок под ребра.

Между Кионом и Сантянем имелось определенное сходство. Местные дороги были уже, но столь популярные в Анкио остроконечные крыши и арочные своды впервые прижились именно здесь. Кион строился с точки зрения эстетики, а Сантянь соорудили из практических соображений. Стены состояли из дерева и бетона. Однако даже грубо обтесанные и непокрашенные здания все равно выглядели так, будто способны прослужить не одно десятилетие. Мы шли мимо прочных домов, по ухоженным мостовым, и нас повсюду окружали всевозможные оттенки серого.

Большинство жителей одевались в короткие мантии и сандалии, и ничто в их одеждах не говорило о принадлежности к той или иной профессии. Единственными источниками магии, которые я смогла уловить, оказались наши хуа и зивары – ни один прохожий не носил зачарованных вещей. И ни у кого не было видно стеклянных сердец. Чтобы воздействовать магией на человека без такого кулона, требовалось приложить гораздо больше усилий – для аши это был явный недостаток.

– Что-то тут не так, – нервничая, признался Лик.

Взмахом руки Зоя начертила в воздухе руну, та заискрилась под ее пальцами.

– Работает, – сказала она, – но заклинание выходит слабее, чем должно быть.

– Если здесь не используется руническая магия, то откуда у спящей даанорийской принцессы собственное стеклянное сердце? – спросил Фокс у Халада.

Кузнец пожал плечами.

– По мнению учителя, его привезли из другого королевства. Сомневаюсь, что это была аша, иначе бы ее приезд вызвал всеобщее волнение, да и вряд ли принцесса Яншео понимала его значение. Большинство даанориейцев полагают, что стеклянные сердца – не более чем красивые безделушки.

– Отчего случившееся с ней в буквальном смысле кажется еще более бессердечным, – произнес Фокс.

Даанорийский дворец, жемчужно-белый и светящийся, выделялся на фоне всего города единственным цветным пятном. Его окружали золотистые башни и скошенные крыши, а сам он сверкал подобно слоновой кости. Только когда мы приблизились, я поняла почему: весь дворец снаружи был отделан мраморными плитами, отполированными до такой степени, что в них отражался солнечный свет. От одной мысли о том, насколько жарко здесь бывает в разгар лета, меня передернуло.

– У них обустроена огромная оросительная система: в комнаты по трубам подается холодная и горячая вода, которую можно регулировать по своему желанию, – пробормотала Шади. – Это помогает поддерживать во дворце нормальную температуру, независимо от погоды.

Стоило нам ступить внутрь, как я уловила что-то странное. Зоя вся напряглась, ее пальцы быстро задвигались.

– Защита, – прошептала она.

– Кто-то окрутил защитой целый дворец? – Я заметила над нами переплетающиеся нити преграды, скрученные в тугие замысловатые узлы. Я тут же нарисовала руну Принуждения – ничего не произошло. Сжала в кулаке защитный камень, висящий у меня на шее, но тоже не почувствовала отклика от него. Тогда попробовала заклинание Предсказания – тот же результат. Защита оказалась сильнее той, что опоясывала темницу Аены, если даже руны Лжеправителя не сработали.

– Этого стоило ожидать, – мягко произнесла Шади. – В Даанорисе магия запрещена. Кто бы ни установил эту защиту, он очень основательно подошел к вопросу. И невероятно умело выполнил свою работу.

– Учитель никогда не упоминал установленную преграду, – сказал Халад. – Видимо, ее добавили недавно.

Лик внимательно вглядывался в потолок, где витала недоступная нам магия.

– Может, эта защита и сложнее той, что окружает Аену, но она не слишком-то отличается от заклинаний, которыми мы с Чеш зачаровываем зивары, – пробормотал он. – Нас это ставит в невыгодное положение?

– Не совсем. – Я мысленно потянулась к сознанию брата, его отклик принес мне привычную уютную близость. Двинулась чуть дальше и различила слабые отголоски мыслей ази. Наша связь оказалась не так крепка, как я ожидала, но успокаивало то, что она не прервалась.

Ази лениво плавал где-то посреди Быстрых вод. Я попыталась пробудить его сознание, заставить развернуться, однако обнаружила, что это невозможно.

– Наша связь с Тией на месте, – сообщил Фокс.

– А что насчет дэва? – спросила Зоя.

– Не очень. Я чувствую его, но он не реагирует на мои команды.

– Это плохо? – испугался Лик. – Кто же сможет его контролировать, пока ты здесь?

– Он не станет нападать.

– Почему ты так в этом уверена? Это же дэв!

– Я была в его голове. Он не любит города. Если только… им не управляет кто-то другой.

Зоя застонала.

Даже стены и пол во дворце были выложены мрамором. Я слышала где-то поблизости тихое журчание воды, пока мы шли по широким коридорам. При виде нас слуги и придворные останавливались, опускались на колени и, подобно людям снаружи, кланялись до самой земли.

В конце очень длинного коридора показались две тяжелые двери. Грянули трубы, и двери моментально распахнулись.

Перед нами предстал тронный зал еще более вычурный, чем в Кионе. Он сверкал ослепительной белизной: от резных колонн до огромных распахнутых окон, прикрытых мягкими портьерами. С потолка свисали золотые знамена, при виде силуэта трехглавого желтого дракона – личного герба императора – у меня дрогнуло сердце.

И среди буйства всей этой роскоши император Шифан будто уходил на задний план. Он восседал на позолоченном троне, который выглядел дороже всех наших хуа вместе взятых. Мне вдруг стало любопытно: обычным людям не разрешалось смотреть на лицо императора, даже на последнем дараши оюн, где он присутствовал около двух лет назад, его лицо все время скрывала вуаль.

Но сегодня он не стремился прятаться. Высокий, стройный, с длинными черными волосами, с необычайно насыщенными темными глазами – он, безусловно, показался мне одним из самых красивых мужчин, которых я когда-либо видела, способным посоперничать даже с принцем Кансом. На нем была полностью расшитая мантия, обернутая золотой фольгой, запястья и пальцы унизаны драгоценностями. Тщательно вышитые на одежде три дракона переплетались настолько тесно, что создавали впечатление единого существа.

Как только император Даанориса поднялся на ноги, присутствующие в зале люди преклонили колена. Я неуверенно переминалась на месте, не понимая, нужно ли последовать их примеру, но гордый вид и прямая спина Зои убедили нас остаться стоять.

Император заговорил по-даанорийски неожиданно решительным тоном, все это время не сводя глаз с лица принцессы Инессы. Зоя вышла вперед и произнесла свою речь, ее уверенный голос эхом разносился по залу. Когда нас представили, император с удивлением воспринял новость о том, что я – Темная аша.

– Как может такое маленькое и безобидное создание обладать такой силой? – перевела Шади. Очевидно, наше знакомство с императором сразу не заладилось.

Халада представили как целителя, а Калена и Фокса соответственно нашими с Инессой телохранителями. Передвижения принцессы, вероятно, будут ограничены, так что мы с Фоксом пришли к выводу: наша связь поможет нам поддерживать контакт, не вызывая подозрений.

Далее император задал Зое вопрос, на который она ответила, после чего жестом попросила меня выступить вперед.

– Что ты сказала ему? – незаметно шевеля губами, пробормотала принцесса Инесса.

– Он долго распинался о вашей красоте, принцесса, поэтично описывал ваши глаза, – тихо ответила Зоя. – Не буду утомлять вас подробностями. Он хотел больше разузнать про ази, поскольку в его честь украшен королевский герб. Тия, выражайся четко, раскрывая как можно меньше информации. Пусть император нас и не поймет, зато некоторые из его советников смогут. Это в их же интересах.

Мою речь мы обсудили заранее, однако, выступая перед публикой, я все равно нервничала, и у меня начинала болеть голова.

– Я – хранительница дракона, – объявила я. – Наша делегация прибыла в Кион, чтобы выразить свое величайшее почтение императору прославленного королевства Даанорис. Мы надеемся на создание более тесного сотрудничества с его величеством и очень рады предоставленной возможности. Мы очень сожалеем, что не можем привести дракона в город из-за его страха замкнутых пространств и неизменного стремления к открытому небу. Тем не менее мы призвали его сюда в знак пожелания удачи вашему королевству.

Император Шифан улыбнулся. Затем обернулся к присутствующим и что-то отрывисто произнес. По толпе знати и придворных пробежал тихий шепот. Зоя сохраняла спокойствие и невозмутимость, лишь слабые голубые всполохи в ее стеклянном сердце служили для меня предостережением. Обратившись непосредственно к императору, она принялась что-то объяснять ему, но тот резким взмахом руки оборвал ее. Отказ.

– Зоя, что происходит? – спросила Инесса.

Лицо аши было похоже на застывшую маску.

– Император отчего-то вбил себе в голову, что вы здесь с предложением о женитьбе, ваше высочество. Он утверждает, будто согласие вашей матушки стало частью вашего визита в Даанорис.

– Это невозможно! – Следовало отдать должное принцессе, она продолжала безмятежно улыбаться, однако в словах, произносимых уголком губ, не было и намека на хладнокровие. – Я уже помолвлена! И ему это наверняка известно!

– Ваше высочество, здешние представители знати считают себя выше королевских особ других королевств. И полагают, что любые их соглашения отменяют договоренности других народов. Либо ваша матушка добровольно согласилась на этот союз, либо между дипломатическими посланниками произошло некоторое недопонимание.

– Нет, все это очень похоже на происки моей матери. То-то она была категорически против того, чтобы я ехала с вами. Я так понимаю, мой отказ его не устроит, да?

– Выбор у нас не большой, – коротко бросил Кален. – Пока дворец окружен защитой, мы ничего не можем сделать. Нам необходимо найти источник магии.

Может быть, император Шифан и не понял нас, но язык наших тел говорил красноречивее любых слов. Взгляд его стал суровым, а во фразе, слетевшей с губ, сквозила угроза.

Тут же послышался лязг, когда выстроившиеся в тронном зале стражники вскинули копья и острыми концами направили на нас.

– Вот тебе и дипломатия, – пробормотала Шади. – Тия, как там успехи с призывом дэва?

– Все так же не откликается на мои команды.

– Значит, о том, чтобы дэв обрушил на них столпы огня, не может быть и речи?

– Нет, – покачала головой Инесса. – Необходимо уменьшить масштабы бедствий. Нам и так хватает происшествий. Мы должны отыскать Кузнеца душ, что будет сделать очень непросто, если все королевство погрузится в хаос. Император, конечно, придет в восторг от ази, вот только его народ явно не захочет с ним встречаться. – Принцесса вышла вперед. – Император Шифан, – заговорила она, в ее сильном голосе больше не было той злости и досады, звучавшей всего несколько секунд назад. – Первая Дочь Киона принимает ваше предложение. Выражаем надежду, что эта помолвка ознаменует начало нового альянса между Анкио и Даанорисом и ниспошлет нашим королевствам процветание.

После этих слов она обернулась к изумленной Зое.

– Будь добра, Зоя, в точности переведи все сказанное мной.

– Вы в этом уверены, ваше высочество?

– Как ты правильно заметила, некоторые советники, без сомнения, поняли меня, так что пути назад нет. Во всяком случае, это позволит нам свободно вести поиски Кузнеца душ, а также даст отсрочку на несколько дней, пока я не придумаю, как отвергнуть его и при этом не оскорбить королевство.

Стражники опустили копья. На лице императора расцвела широкая улыбка – очередное подобие радушия. Он сошел с трона и взял принцессу Инессу за руки. В этот миг вперед выскочил какой-то придворный чиновник, пожилой мужчина с длинной бородой, в высокой шляпе, и сделал несколько заявлений. Ему на это стал возражать молодой парень. Несколько минут они спорили, пока император не прервал их обоих, раздраженно махнув рукой. Мужчины поклонились и отступили назад, бросая друг на друга сердитые взгляды.

Халад нахмурился.

– Молодой человек, – сказал он. – Он выглядит знакомо. Мне кажется, он знает учителя.

– Странно, – протянул Кален. – Молодой человек хочет перенести церемонию на более позднюю дату, а другой мужчина торопится безотлагательно выполнять приказы короля.

– Ты говоришь на даанорийском? – удивилась я.

– Я больше понимаю, чем говорю на нем. Пожилого мужчину зовут Тансун, молодого – Баи. С последним у нас могут возникнуть трудности. По его мнению, мы – мошенники, которые хотят обмануть короля, и он тут же, будь его воля, отправил бы нас на виселицу.

В голосе пожилого чиновника слышалось некое самодовольство, когда он объявлял, что следующие две недели будут проходить празднования в честь помолвки, куда мы приглашены почетными гостями.

Император Шифан одобрительно окинул нас взглядом и добавил нечто двусмысленное, понятное на любом языке мира.

– У даанорийцев издавна существует традиция наложничества, – сухо произнесла Зоя, – и среди знатных гостей не редкость в знак своей признательности дарить императору нескольких наложниц.

– Он хочет, чтобы принцесса Инесса подарила ему наложницу? – с недоверием спросил Лик. – Но они же только что объявили о своей помолвке!

– Таков обычай, – подтвердила Шади. – Количество жен и наложниц напрямую зависит от власти и влияния правителя, или так, во всяком случае, полагают. То, что император дарует принцессе Инессе статус первой жены, в Даанорисе считается высочайшей честью, учитывая то, что она рождена в другом королевстве. Обычно этим титулом наделяют исключительно представителей местной знати.

– Я польщена, – совершенно неискренне ответила Инесса. – Правда.

Император снова заговорил. Прокашлявшись, Зоя сказала:

– По всей видимости, он уже принял решение. Если переводить дословно, то он произнес следующее: «Я невероятно очарован прелестной наложницей в превосходном красном платье».

– Мною? – пискнул Лик. – Боюсь, я не соответствую его требованиям.

– Хочешь ему отказать? – Принцесса Инесса повернулась к императору. – Скажи ему, что мы согласны на его условия, только если он примет наши.

От этих слов Лик побледнел. Халад неловко похлопал его по плечу.

Император выглядел озадаченным, но все же согласно кивнул.

– Пропал один из моих подданных. В последний раз его видели в Сантяне, и я прошу у императора позволения осмотреть завтра город.

– Как его зовут?

Инесса глянула на Зою, та легонько кивнула.

– Его зовут Нарел.

Баи, чуть ли не разинув рот, изумленно уставился на нас. Тансун принялся бурно возражать, когда молодой парень снова вмешался. Несколько секунд они спорили, прежде чем старик с недовольным видом сдался.

– Удивительно, – произнесла Зоя. – Второй мужчина настаивает на том, чтобы нам оказали всестороннюю помощь в поисках кузнеца.

– Он друг учителя, – сказал Халад. – Теперь я в этом уверен.

Чиновник продолжил говорить. Пока Зоя внимательно слушала его, на ее лице постепенно отражалось осознание.

– Император согласен оказать нам помощь, но не завтра – только после того, как будет устранена непосредственная угроза.

– Что за угроза?

– Теперь я начинаю понимать, ваше высочество, почему даанорийцы и их император так настаивали на этой помолвке.

– Великолепно. И что на этот раз? Мне нужно предоставить ему еще наложниц? Надеюсь, уж Калена-то ему будет достаточно?

– Все намного серьезнее, принцесса. Дэвы почти никогда не появляются в Даанорисе, однако, по его утверждениям, в их королевстве несколько раз видели огромное лягушкоподобное существо с перепончатыми лапами и желтыми глазами.

– Саурва, – мрачно заключил Фокс, его пальцы сжались в кулаки.

– Они не способны справиться с ним, – пояснила Зоя. – Поэтому им не терпится увидеть Темную ашу в действии, как только они выяснят, где он прячется.

Следующая ночь для меня тоже выдалась беспокойной; вражеская армия больше не представляла для нас непосредственной угрозы, но я понимал, что так легко они не сдадутся. Тем более после той мощи, которую продемонстрировала Темная аша, и после доказательства того, как далеко она может зайти.

В то утро она поднялась раньше меня, хотя явно спала меньше. Девушка сидела на троне, свесив одну ногу через подлокотник, отчего обнажился длинный шрам на бедре, и снова что-то писала – об этом свидетельствовала лежащая перед ней высокая стопка бумаг. Лорда Калена и Кузнеца душ нигде не было видно, и я предположил, что Халад наконец-то получил долгожданный отдых.

К моему удивлению, она протянула мне несколько свитков.

– Как показал вчерашний вечер, впереди меня ждет множество насыщенных дней, – сказала она. – Остальная моя история изложена на этих страницах. Возможно, там ты найдешь стих.

– А что ты пишешь сейчас?

– Письмо – своему брату. – Она рассмеялась. – Ты потрясен.

– Я полагал, у вас не такие уж теплые отношения.

– Раньше это не имело значения. – Она опустила взгляд на бумаги. На ее правой ладони серебрился странный шрам. – Если бы не выжила я, – произнесла она уже без былого веселья, – то не выжил бы и он. Но в случае, если мое предприятие удастся, он будет жить независимо от того, как я умру. Я обязана все ему объяснить. И Микаэле.

– Но как?

– Некоторые тайны я пока намерена попридержать. Постарайся не попасть под перекрестный огонь, Бард. Мы только начинаем, а я не могу предвидеть будущее помимо своего, как бы его ни планировала.

– Сегодня они притихли, – заметил лорд Кален, входя в зал. – Но, как мне кажется, становятся все отчаяннее.

– Пусть приходят. Ручаюсь, ни один из них не пройдет мимо моих дэвов. – Костяная ведьма замолчала. Ее глаза округлились. – Хотя, похоже, кому-то все-таки удалось. – Она встала. – Стой.

Я огляделся по сторонам, но никого не увидел.

Аша вздохнула.

– А вот и еще одна проблема. Подойдите ко мне, принцесса.

Я по-прежнему ничего не понимал, пока в зал чопорно не вошла девушка в плаще. Резко звякнул меч, когда лорд Кален вынул его из ножен. Он уже почти встал между нами и незнакомкой.

– Как ты сюда пробралась, Инесса? – В голосе Костяной ведьмы слышалось сдержанное уважение. Удивленный Искатель смерти замер, как только леди Тия развеяла окружающую гостью магию.

– Разве ты не помнишь? Очень недолго я правила этим королевством. Ты-то должна знать – ты была там. – У принцессы оказался нежный мелодичный голосок. Она стянула капюшон, и взору открылось прелестное личико с ярко-голубыми глазами, обрамленное рыжевато-бурыми кудрями. Ее стеклянное сердце излучало вишнево-красное свечение.

– Не на такой радушный прием я надеялась, – произнесла Первая Дочь Киона.

19

– Наши темницы? – изумился Тансун. – Для чего?

– Мы охраняем принцессу, – пояснила Шади. – И обязаны быть в курсе всех опасных преступников в городе, включая и тех, что заключены в ваших темницах.

Халад остался во дворце осматривать спящую даанорийскую принцессу. Инесса и Лик присутствовали на каком-то приеме. Кален отправился изучать размеры защитного барьера, надеясь отыскать способ его разрушить. Остались только мы с Зоей, Шади и Фоксом.

Тансун, пожилой государственный деятель, был очень внимателен, при этом крайне любопытен и засыпал Зою вопросами. Особенно его интересовали Темные аши – я не раз ощущала на себе его пытливый взгляд, когда ему казалось, что я не вижу. Молодой чиновник по имени Баи оказался его полной противоположностью и даже не пытался скрыть свою неприязнь. Он явно находился здесь только из-за приказа императора и рядом с нами все время угрюмо молчал.

К сожалению, ни к одному из чиновников я не могла применить руну Предсказания, хотя мне было любопытно взглянуть, что собой представляет их разум. Лик поинтересовался у них о защите, которой обнесен дворец, и в ответ получил недоуменные взгляды. Когда то же самое Инесса спросила у императора, результат оказался тем же. То ли преграда была установлена без их ведома, то ли они – великолепные актеры.

– На сегодняшний день у нас всего два заключенных, – рассказывал Тансун, – и оба слуги были пойманы за воровство на кухне. Вскоре их переведут в городскую темницу побольше, так что у нашей невесты совершенно нет причин волноваться.

Пока Зоя рассматривала заключенных, я заглядывала в другие пустые камеры. В одной из них со вздохом обнаружила сложенную в углу пирамидку из нескольких камней, которую построил какой-нибудь скучающий узник или стражник. Пол устилала грязь, на многих темницах не было замков. Как пояснил Тансун, тюремные камеры редко охранялись, поскольку лишь некоторые отважатся совершить преступление в такой близости к императору. Напрасно было думать, что старый Кузнец душ здесь окажется.

Только после того, как мы вышли из темниц, Баи наконец заговорил.

– Для чего вам понадобилось осматривать нашу принцессу? – спросил он.

– С нами прибыл знаменитый целитель, – объяснила Шади. – И он предложил свои услуги.

– Мне ничего не известно о его квалификации. Какова гарантия того, что вы не решите отравить ее?

– Таков приказ императора, милорд.

Его помощник прочистил горло и тихо пробормотал что-то успокаивающее. Баи насупился, а после рявкнул, отдав приказ нескольким солдатам.

– Он хочет усилить охрану в покоях принцессы Яншео, – прошептала Шади. – Ради ее защиты.

Сама же девушка, нефрит Дома Вейсюй, спала в золотом гробу в окружении цветов. Стеклянная крышка отделяла ее от всего остального мира, словно она персонаж старой сказки. Зоя рассказывала, что по приказу Баи стекло снимали каждые три часа и слуги омывали ее волосы и смазывали тело самыми лучшими духами. Распространение слухов о смерти принцессы считалось оскорблением и непременно наказывалось.

– Ее обнаружили в саду возле бального зала, – тихо пояснил Халад. Как бы ни был защищен дворец, его навыки кузнеца оставались неизменными. – Стеклянное сердце отсутствует, однако кто-то применил к ней руну Сердца. Я до сих пор ощущаю отголоски того заклинания.

– Ни один даанориец не сознался в содеянном, – сказал Фокс. – Любопытно.

Тансун извинился и, посмотрев на меня в очередной раз, отошел. Баи, скрестив руки на груди, стоял подле принцессы и по-прежнему бросал на нас злобные взгляды.

– Он не верит, что такая юная девушка, как ты, способна справиться с саурва, когда их армии это не удалось, – прошептала Шади. – Ближайшие могильные холмы дэвов расположены в королевствах Тресеи и Истеры, поэтому даанорийцам практически ничего не известно об этих чудовищах. Они всегда полагали, что профессия аши носит исключительно декоративный характер: их задача развлекать гостей, а не сражаться с дэвами.

– Им придется пересмотреть свое мнение, – коротко бросила Зоя. – В этом королевстве не видели дэвов более пяти сотен лет, однако повадки этого существа остались прежними. Времена меняются, и даанорийцам тоже следует измениться. Как только местонахождение саурва будет установлено, Тия, докажи им, как они ошибаются. Покажи, что аша – это не просто наложница для принцев.

– Для принцев? Принц что-то сказал тебе, Зоя?

– Не мне, – прорычала аша.

Шади сжала ладонь Зои.

– Не ревнуй. Я отвергла все их предложения.

– И все равно мне хочется надрать их напыщенные, затянутые в атлас задницы.

– Ты же знаешь, Зоя, я принадлежу только тебе. Мне казалось, вчера ночью я сумела тебе это доказать.

– Шади!

– Пойду узнаю, как там успехи у Халада, – выпалила я и бойко ретировалась, покинув смущенную Зою и ее улыбающуюся возлюбленную. Фокс последовал за мной.

По просьбе кузнеца стеклянную крышку убрали, однако Баи и угрюмые солдаты остались стоять на месте. Под их испытующими и суровыми взглядами Халад продолжал свой осмотр, сверкая серыми глазами из-под очков.

– Нашел что-нибудь?

Халад вздохнул и потер глаза.

– Болезнь настигла ее в самый разгар бала, устроенного в честь ее четырнадцатого дня рождения.

– Ничего нового, все это мы уже знаем, – заметил подошедший к нам сзади Кален.

– Я хочу кое-что вам показать. – Рука кузнеца зависла над грудью спящей девушки. Под его пальцами закружился цветной вихрь, а потом возникло слабое видение, переданное глазами принцессы: склонившийся перед ней мужчина целует ее руку, на нем одежда скорее одалийского, чем даанорийского покроя. Его лицо – тут не могло быть ошибки. Картинка висела всего несколько секунд, после чего растворилась в воздухе.

– Герцог из Хольсрата, – выдохнула я.

– Мои способности ограниченны, – произнес Халад. – Я могу извлечь отдельное воспоминание, но ненадолго. Это последнее, что она видела перед тем, как потерять сознание, – большего установить мне не удалось.

Кален нахмурился.

– Учитывая то, что в это время мой отец должен был находиться в тюремной камере, это более чем странно.

– Но как он сумел выбраться незамеченным? – спросил Фокс. – Это же невозможно, если только сам король Телемайн его не выпустил.

– Пока вопросов больше, чем ответов, – призналась я.

– Нужно все это обсудить наедине, – сказал Халад, покосившись в сторону Баи. – Возьмите Шади и Зою и приходите ко мне в комнату. Пусть мы и гости императора, но это не значит, что его гостеприимство безгранично.

– Куда вы уходите? – встрепенулся Баи. – А как же лечение принцессы?

– На это уйдет время, милорд, – спокойно ответил ему Халад. – Мы приложим все усилия, чтобы помочь ей. Вы можете рассказать нам что-нибудь еще о ее болезни?

Молодой чиновник кивнул, хмурый вид мигом слетел с его лица.

– Не так много можно добавить к тому, что уже известно. Ее нашли спящей в саду без каких-либо признаков насилия.

– Никто не видел, чтобы кто-нибудь убегал?

Баи задумался.

– Был один человек – юный выскочка по имени Шаоюнь. Он был из числа воздыхателей принцессы Яншео, но она не проявляла к нему никакого интереса. Несколько человек видели, как он выбегал из сада в то время, когда принцесса заболела.

Халад откашлялся и произнес:

– Лорд Баи. Возможно, вы меня не помните, я – помощник Нарела. Однажды он представил меня вам.

Баи с любопытством воззрился на Халада, потом его лицо смягчилось.

– Прошу прощения. Халад, не так ли? Помню, мы встречались в Кионе. Я и понятия не имел… Нарел в беде?

– Не знаю. У него есть привычка уезжать, когда ему вздумается, – не моргнув глазом соврал Халад. – Он не вернулся из Сантяня, и я начал беспокоиться.

– Очень жаль, что мы встретились при таких обстоятельствах. – Баи заметно подобрел. – Вдобавок ситуация усугубилась приездом вашей… принцессы. Я отправлю в город несколько поисковых отрядов.

– Надеюсь, вы не возражаете, если мы тоже будем вести свои поиски?

– Конечно, нет. Я желаю всем нам удачи. – Тут к нему подбежал взволнованный секретарь с планшетом для бумаг под мышкой. Он что-то прошептал Баи на ухо, и мужчина кивнул. – Мне нужно идти. Дайте знать, если вам понадобится помощь.

– Хорошо. Спасибо.

Когда мы вышли из покоев принцессы, Шади, понизив голос, заговорила:

– Что думаете по поводу императора и этого Баи?

– Без стеклянного сердца трудно сказать наверняка, – ответил Халад. – Но мне не показалось, что Баи искренне переживает за учителя.

– И все же стоит поддерживать с ним связь, – решила Зоя, которая вместе с Шади присоединилась к нам. – Он может добыть недоступную нам информацию. Император, безусловно, большой поклонник аш, но вряд ли это он соорудил защиту вокруг дворца. Для этого необходимо обладать большим мастерством, а у даанорийцев таких способностей нет.

– А вы не думали, что к этому могли приложить руку наши старейшины? – тихо спросила я.

Зоя от удивления раскрыла рот.

– Это же безумие, Тия. Как бы они ни ошибались, они никогда не опустятся до предательства Киона.

– Они, как и я, владеют книгой Безликих.

Шади нахмурилась.

– Должно быть, отобрали ее у кого-то еще в прошлом. У тебя есть другие доказательства?

– Нет, – была вынуждена признать я. Слова Аены не имели большого значения. Однако…

Симпатичная аша ободряюще похлопала меня по плечу.

– Не будем делать поспешных выводов. На мой взгляд, герцог пока что самый вероятный подозреваемый, слишком многое говорит против него.

– Если я правильно понимаю, в Даанорисе не так-то просто получить доступ к магии.

– Очень давно даанорийские императоры запретили использование магии. В те времена некоторые знатные особы сами баловались ею или же просто платили тому, кто владел рунами, и все это в результате привело к ужасным последствиям. Даанорийцы не ограничивали себя в использовании заклинаний, и вскоре двадцатилетняя война уничтожила большую часть их народа. Одалия, Кион и города-государства Ядоши с трудом положили конец этой бойне, и с тех пор каждый даанорийский правитель клянется никогда не применять руны. Даже стеклянные сердца под запретом. То, что дворец окружен защитой, уже подозрительно само по себе. Для меня использование магии для того, чтобы не позволить ею пользоваться другим, кажется лицемерием.

– Но сам-то император Шифан проявляет интерес к магии?

– Не совсем. В основном его интересует ази из-за своего большого сходства с королевским гербом. – Шади пожала плечами. – К счастью, увлеченность императора Шифана принцессой Инессой сыграет нам на руку. А тем временем, Фокс, сделай так, чтобы тебя никто не заколол. Иначе мы вряд ли сможем объяснить твой феномен.

– Я постараюсь, миледи.

Халад затворил за нами дверь и быстро прижался к ней ухом. Затем прошелся по комнате, тщательно простучав каждую стену.

– Халад, к чему такая таинственность?

– Нам нужно попасть в город, – понизив голос, произнес кузнец. – Некоторое время назад я уже пытался выйти, но стражники по приказу Тансуна не пустили меня.

– Старик оказался не столь любезен, как мы думали, – прорычал Кален. – Разве они не обещали, что позволят нам вести поиски?

– Конечно, но как только будет уничтожен саурва. Прости, Тия, но чем раньше ты доберешься до дэва, тем быстрее мы сможем приступить к поискам.

– Я бы уже давно это сделала, если бы знала, где он, – сказала я. – Или если бы могла заставить ази найти его. Но почему ты так уверен, что Кузнец душ в городе?

– У учителя в Сантяне есть небольшой домик.

– И ты ничего нам не сказал? – удивилась Зоя.

– Вылетело из головы, – признался Халад. – Он лечит пациентов как обычный врач, без использования магии, поэтому у него никогда не возникало проблем.

– Ты знаешь, где находится этот дом?

– Нет, но я могу его найти.

– Давайте для начала переждем несколько дней и оценим обстановку во дворце, – предложила Зоя. – Мне бы не хотелось так скоро пробиваться на свободу из очередного королевства. Нужно раздобыть как можно больше информации об этом Шаоюне. Риск велик, но хоть какая-то зацепка. Тем более я не привыкла бросать дела на полпути.

– Это точно, – с невозмутимым видом подтвердила Шади, и Зоя снова покраснела.

***

Получить ответы от слуг, используя только язык жестов и начальные познания в даанорийском языке, оказалось совсем непросто, но, в конце концов, я сумела отыскать сад, где император Шифан проводил королевскую экскурсию для принцессы Инессы. Передо мной предстало необъятных размеров поле с ухоженными и тщательно подрезанными – в форме всевозможных драконов – кустами так, чтобы ни один из них не выбивался из общей массы. У даанорийских императоров, определенно, была какая-то особая и своеобразная любовь к этим животным.

Я уловила раздражительность со стороны Фокса. Мой брат стоял, подперев дерево, и бросал сердитые взгляды. Судя по стеклянному кулону принцессы Инессы, ей было скучно, однако она восторженно кивала и широко улыбалась своему жениху. Время от времени мертвой хваткой стискивала ворот своего платья и поглядывала на Фокса, желая убедиться, что не осталась с императором наедине.

Я могла понять причину его недовольства. С каждым прошедшим днем вероятность принца Канса умереть возрастала. Уже не в первый раз я прокляла чертову преграду. Без нее мы бы давно отыскали старого кузнеца, при помощи ази разорвали помолвку Инессы и улетели отсюда.

– Расскажите мне еще о даанорийских императрицах, – сладко прощебетала Инесса. – Они были храбрыми воительницами? Командовали армией?

– Они были так же сильны, как и мужчины, – последовал гордый ответ императора, переведенный Тансуном. – К выбору жен императоры подходят очень избирательно. Если правитель вдруг неспособен управлять королевством, его место занимает супруга, которая получает ту же широту власти. Когда император Хансун серьезно заболел, именно императрица Калка одержала победу над Тресеей – ее войско, состоящее всего из шестисот солдат, выступило против вражеской армии численностью в тысячу человек. А королева Мейли, выйдя замуж за больного императора Дзиэна, благополучно завоевала королевство Архен-Кошо, которое потеряла после его смерти. Перед замужеством все императрицы юны, застенчивы и невинны – какими им, естественно, и положено быть, – но уже тогда в их крови течет смелость богов. А вместе с тобой, моя любовь, мы приведем Даанорис к еще большему величию. – Он поднес ее руку к губам и поцеловал запястье с внутренней стороны. На меня мигом хлынуло возмущение Фокса.

«Где Лик?» – тихо спросила я.

«Думаю, Инесса сжалилась над ним и отправила в свою комнату», – последовал резкий ответ.

«Знаешь, если тебя это так беспокоит, то стоит об этом открыто сказать».

«Кто сказал, что меня это беспокоит?»

«С тех пор как я впервые применила руну Вуали, Фокс, у тебя уже не так хорошо получается скрывать свои эмоции».

Он взглянул на меня.

«Не твое дело».

«Раньше тебя это не останавливало».

«Мне это не нравится, ясно? Одно дело быть помолвленной с принцем Кансом, и совсем другое – обручиться с императором из другого королевства, о котором она ничего толком не знает! Я видел, как он разглядывает ее. Она для него не человек, а очередное дорогое украшение, которым можно хвастаться! Так бы и придушил этого индюка!»

«Фокс, мы в даанорийском дворце всего день. Так что давай не будем особо торопиться с проявлением грубости».

«Я не собираюсь перед ней выходить из себя. Просто я… я…»

«Ты что?»

«Не знаю. Ничего». – Такая беспомощность совершенно не походила на Фокса, и у меня защемило сердце.

Я не могла просить брата забыть Инессу, сказать, что она сама способна постоять за себя или что только ей одной принимать решение. Потому что, постоянно находясь в его голове и став более восприимчивой к его эмоциям, я изменила свое мнение.

«Поговори с ней. Она боится этого не меньше тебя. Нельзя же быть таким тупым».

Он даже не пытался этого отрицать.

«Если бы только этот император не вился возле нее целый день, пуская слюни, как маленькая собачонка».

«Предлагаешь мне самой вмешаться?»

Не знаю, нарушила ли я даанорийский протокол, подойдя к императору, однако все равно приблизилась к нему.

– Ваше величество? – На даанорийском я говорила ужасно, поэтому сразу обратилась к Тансуну. – Уверена, у вас накопилось множество вопросов по поводу ази. Если вам сегодня позволяет время…

При упоминании ази лицо императора просияло.

– Безусловно, – с некоторой неохотой ответил Тансун. – Возможно, после того, как его величество покажет принцессе Инессе остальную часть сада…

– О, это вовсе не обязательно, – с радостью откликнулась принцесса. – Я и так уже отняла у его величества слишком много времени, к тому же немного устала. Наверное, мне лучше вернуться к себе. Буду очень признательна, если император составит компанию леди Тие.

Тансун передал ее слова императору, на что тот согласно кивнул.

– Как скажете, принцесса. Несколько наложниц проводят вас обратно…

– В этом нет необходимости, – быстро ответила принцесса Инесса, уклонившись от такого предложения. – Я… я…

– Я сопровожу ее, – вмешался Фокс.

Тансуна, похоже, возмутил такой поворот событий, поэтому принцесса поспешно добавила:

– Все-таки он мой личный охранник. Я уже привыкла к его присутствию.

На лице Фокса заходили желваки, но он ничего не сказал.

Император Шифан был немного озадачен, однако, как только ему все перевели, кивнул. Потом снова взял Инессу за руки и поцеловал их.

– До следующей встречи, тьсинь ай[5], – с легким акцентом произнес он на всеобщем языке.

– Тьсинь ай, блин, – прорычал Фокс, шагая за кионской принцессой.

Император показался мне любознательным и не таким беззаботным или простым, как поначалу. С помощью Тансуна он задал мне несколько вопросов про ази, и я рассказала ему о том, как, вместо того чтобы убить дэва, обрела с ним связь, опустив роль Аены во всей этой истории.

– Я очень рад, что вы его не убили, – сказал он. – Драконы издавна считаются в Даанорисе символом процветания. И мы всегда причисляли ази к числу благородных зверей. Вы способны управлять им?

– Мое влияние безгранично, ваше величество, – солгала я, не желая показаться хоть сколько-нибудь слабой. – Для меня он – отличный спутник.

– Кион довольно сильно отличается от обычного королевства. Я всего дважды бывал в Анкио и могу сказать, что у вас очень странные традиции.

– Оно и понятно. В Кионе, например, давно не практикуется наложничество.

Император Шифан сначала удивился, а после рассмеялся.

– Я думал, аши сами по себе – нечто вроде наложниц. Теперь мне понятно ваше изумление, когда я выбрал леди Лик. Мы ни в коем случае не хотели вас обидеть.

– Значит ли это, что его величество больше не будет настаивать на… э-э, леди Лик?

Мужчина покачал головой.

– Поскольку таков мой указ, его нужно выполнять. Но не волнуйтесь, с леди Лик будут хорошо обращаться. Королевские наложницы у нас пользуются большим уважением. Многие бы сочли такое положение за честь.

«Ситуация с Ликом далеко зашла, придется как-то его вытаскивать».

– У нас в Кионе принято иметь только одного мужа или жену.

Император пожал плечами.

– Я считаюсь прямым потомком богов, а потому могу позволить себе сколько угодно жен. Некоторые из моих советников не одобряют мой выбор относительно кионской принцессы, но Инесса – совсем другое дело. Императрица Аликс поступила разумно, ответив на мое предложение.

– Я впервые в Даанорисе, и для меня здесь все в новинку, – извинилась я, быстро решив уйти с опасного пути. – Наш целитель закончил осматривать принцессу и хотел бы знать, не происходило ли чего необычного перед тем, как она упала без сознания.

Император обеспокоенно нахмурил брови.

– Сомневаюсь. Моя кузина – типичная представительница даанорийской аристократии: спокойная и изысканная для своего возраста, хотя, как и все девочки, большая любительница посещать приемы.

Уловив со стороны императора некую раздражительность, я поспешила откланяться. А после перехватила Тансуна, когда тот тоже покинул короля.

– У нашего целителя есть несколько вопросов по поводу принцессы Яншео. Ее никто не навещал за несколько дней до приема?

– Нет, наши женщины не общаются с незнакомцами, за исключением светских приемов.

– А как насчет поклонников принцессы Яншео?

– Обычные представители знати, никого из них она не воспринимала всерьез. Принц Майлен и принц Фейвонг происходят из приличных семей. Есть еще Шаоюнь, вспыльчивый молодой человек, склонный сначала говорить, а потом думать. Его семья занимает невысокое положение в дальних провинциях, поэтому надеяться на внимание принцессы очень самонадеянно с его стороны. Я не видел его с тех пор, как она заболела, – одним больше, одним меньше.

Я подавила вспыхнувшее отвращение.

– Были ли на приеме иноземные гости?

– Да, в основном из Тресеи. Мы, конечно же, отправляли приглашения также кионской императрице и одалийскому королю, но они не смогли присутствовать. Однако Одалия, я припоминаю, все же прислала своего представителя.

– Представителя?

– Да. Для нас его приезд стал полной неожиданностью – мы ничего не знали о нем, пока он не прибыл в Мьеконг. – От недовольства борода чиновника слегка вздыбилась. – Но позже мы узнали, что он родственник короля. Он сильно извинялся, говорил, что посыльные, должно быть, затерялись и его письмо до нас не дошло.

– Как звали этого родственника?

– Герцог из Хольсрата, миледи. Брат самого короля. Насколько я помню, на балу он был весьма любезен с принцессой. К нам редко на важные мероприятия заезжают гости из Одалии, поэтому принцесса была очень рада тому, что он проделал такой долгий путь, чтобы познакомиться с ней.

Напуганный, по вполне понятным причинам, главный повар даанорийской дворцовой кухни, демонстрируя смелость, присущую только тем, кто невероятно гордится своей работой, отказался покидать свои владения ради обыкновенного вражеского захвата. Темная аша предпочла не вторгаться на его территорию и за все время нашего пребывания попросила у него лишь немного еды на свой вкус. Но когда ты большую часть своей жизни служишь императорским поваром, очень сложно перестать устраивать пиршества.

И вот сегодня все изменилось. Слух о появлении принцессы Инессы распространился в считаные минуты. По приказу Костяной ведьмы в тронный зал вкатили огромный стол, который ломился от даанорийских деликатесов: кисло-сладкая свинина в изысканном сливовом соусе, приправленная кориандром; булькающие кусочки цыпленка с сушеным чили и жареным арахисом; жареные полоски утиного мяса, завернутые в сельдерей и поданные в соевом соусе с уксусом из сладкого картофеля. На серебряных тарелках лежали жареные вонтоны и пельмешки с бараниной. Пир для настоящих королей. От незакрытых крышками подносов исходили такие аппетитные ароматы, что у меня текли слюнки.

Не удержалась даже принцесса. Она жадно окинула взглядом несколько блюд и призвала на помощь всю силу воли, чтобы не потянуться к ближайшей тарелке.

– Вся эта еда не просто для вида, – напомнила ей аша. – Она вполне съедобна.

– Я не голодна. – Тишину нарушило тихое урчание ее живота.

– Если ты прибыла вместе с армией, то вряд ли последние несколько недель питалась как следует. Еда не отравлена, если это тебя беспокоит. – В доказательство своих слов аша выбрала маленький кусочек курицы и надкусила его. – Бард, ты тоже можешь присоединиться к нам.

Готов признаться, мой голод оказался сильнее хороших манер. Я взял пельмень с бараниной и сунул в рот – божественно.

– Бард? – Принцесса перевела изумленный взгляд с Темной аши на меня и обратно. – Он здесь для того, чтобы рассказать твою историю, поскольку ты не намерена выжить?

– А для чего здесь ты, Инесса? Судя по отсутствию охраны, ты никому не сообщила, куда идешь. Даже Фоксу.

– Я прекрасно умею незаметно выбираться из замков. Как тебе известно, у меня была уйма времени изучить даанорийский дворец. Ты не стала размещать стражей.

– Твой визит не ускользнул от внимания моих дэвов. Сколько же смелости нужно, чтобы пройти мимо них, прекрасно зная, на что они способны.

Принцесса сглотнула.

– Да, мне было ужасно страшно. Но я знала, что ты не можешь быть тем чудовищем, каким тебя выставляют. Пожалуйста, Тия. Останови это безумие. Кален не одобрил бы твою месть ради него.

Костяная ведьма разлила чай по трем фарфоровым чашкам.

– Я делаю это не из мести ради Калена, Инесса.

– Тогда докажи, что это не так!

– Кален, принцесса желает тебя видеть.

Принцесса застыла, разинув рот, когда в зал вошли лорд Кален и Халад. Она поднялась на ноги и дрожащим голосом произнесла, с трудом сохраняя спокойствие:

– Старейшины говорили мне, что… это невозможно…

– Старейшины говорили много чего невозможного, – ответила Костяная ведьма.

20

– Он клянется, что герцог был там? – спросил Халад, рассматривая стеклянное сердце принца Канса.

Последнюю пару дней кузнец сидел взаперти в своей комнате и выходил лишь для того, чтобы осмотреть принцессу Яншео. С нами по-прежнему обходились как с почетными гостями, но все так же не позволяли покидать пределы дворца и исследовать город. Кален и Фокс не раз порывались нарушить приказ, однако Инесса и Зоя убедили их этого не делать – слишком велик сейчас риск. Охота на саурва продолжалась, хотя без нашей помощи продвигалась медленно.

Принцесса Инесса нахмурилась. Сегодня на ней, к моему удивлению, были бриджи для верховой езды и простая блузка.

– Но это же невозможно! Как может герцог находиться в двух местах одновременно? Тия, есть ли для этого какая-то руна?

– Тут может подойти руна Иллюзии.

– Кто бы это ни сделал, он умеет рисовать руну Сердца. – Халад покрутил в руках кулон, будто его мерцание могло раскрыть таящиеся в нем тайны. – Я видел сердце герцога и не заметил в нем таких способностей. Как насчет того даанорийского воздыхателя?

– Шаоюня? С того вечера парня никто не видел. Его семья живет в провинции Мьеконг, поэтому на расспросы о его местонахождении уйдет какое-то время. Судя по тому, что выяснила Зоя, парень этот вроде паршивой овцы в своей семье. Он месяцами не появлялся дома.

– По предложению Зои я поговорил с Баи, – отозвался Халад. – Его люди прочесывают город, но почти ничего не узнали.

– При этом ты уверен, что найдешь своего учителя?

– Я так думаю. Мне известно то, чего не знает Баи и чем я не стал бы с ним делиться. Он кажется мне надежным. Он во многом полагается на своего секретаря, который довольно грамотен и хорошо умеет хранить секреты своего господина. Но я не могу сказать того же о его солдатах. – На его лице промелькнуло беспокойство. – Обычно я не сомневаюсь в том, что учитель может постоять за себя, однако сейчас другой случай. Надеюсь, с ним все хорошо.

– Хочешь подержать его? – внезапно Инесса протянула мне стеклянное сердца принца Канса.

– Что?

– Мне не нужно уметь читать по сердцам, чтобы понять, насколько ты переживаешь за него. Не знаю, много ли ты разглядишь, но…

Я кивнула, мои пальцы застыли над изысканным кулоном. Даже на расстоянии оно излучало тепло; я видела скрытую в самой его глубине размеренную пульсацию, похожую на биение сердца.

– Нарисуй поверх него руну Сердца, Тия, – предложил кузнец.

– Но дворец по-прежнему под защитой, Халад.

Беловолосый юноша лишь усмехнулся.

– Просто нарисуй.

Я послушалась и с удивлением обнаружила, что руна ожила и замерцала. Тонкие нити словно покровом обернулись вокруг сердца принца Канса, которое снова вспыхнуло, и в его центре возникли образы.

Передо мною промелькнули обрывки воспоминаний: маленький Канс играет в салки с Каленом и Халадом, а Инесса, ковыляя за ними, просится к ним в игру; вот он подростком корпит над толстыми фолиантами и старыми рукописями; сидя верхом на лошади, он вместе с отцом исследует границы их королевства.

Я увидела тщательно запрятанные ото всех горе и печаль, пришедшие со смертью матери. Сочувствие и понимание, когда он утешал плачущего Калена, узнавшего о заключении своего отца под стражу. Страх и волнение при виде пылающего серебром сердца Халада, обрекшего брата на недооцененную жизнь Кузнеца душ. Покорность вкупе с решимостью, когда король Телемайн назвал его своим наследником – он был больше не вторым сыном, а следующим правителем Одалии. Спокойствие и силу оттого, что Кален был его защитником, Халад – поддержкой, а принцесса Инесса – верным другом и соратником. Но я не увидела по отношению к ней романтической любви.

А после передо мной предстала наша первая встреча: я краснела и запиналась, а рядом со мной стоял ухмыляющийся Фокс. В чайхане «Падающий лист» принц Канс, сохраняя спокойствие, спасал меня от полчища крысиных скелетов, которых я воскресила. С каким восхищением и уважением он смотрел на то, как я сражаюсь с аэшма, с каким удовольствием и радостью принимал от меня в подарок тот злополучный кулон на свой день рождения.

И сколько бы я ни всматривалась, но и ко мне не смогла отыскать в его сердце любви.

Я склонила голову. Вопреки своим чувствам к нему я никогда ничего не ждала и, разумеется, не требовала. Однако этот удар оказался, на удивление, не столь сокрушительным. Несколько месяцев назад он мог бы подкосить меня. Сейчас я ощутила лишь щемящую грусть.

У меня будто необъяснимым образом упал с души камень. И это откровение потрясло меня.

«Хочешь поговорить об этом?» – послышался голос Фокса.

«Тут не о чем говорить. Я не стану бегать за человеком, который не отвечает мне взаимностью и к которому – я только что это поняла – я не испытываю тех самых чувств. Не то же самое у тебя было с той девушкой Иезавель и ее Махарвеном?»

«Ее зовут Джезабель. И почему ты до сих пор помнишь имя этого подонка, а не…»

Я рассмеялась вслух и тут же умолкла. Халад с Инессой смотрели на меня, вытаращив глаза.

– Простите. Я просто… вспомнила кое-что.

– Ты не злишься? – спросила Инесса.

– По правде говоря, я чувствую облегчение. Как бы странно это ни звучало.

– Мне жаль.

– А мне нет. Я ни о чем не сожалею. – И тут до меня дошло. – Ты знала?

Принцесса засмеялась.

– Не об этом, нет. Как бы там ни было, подтвердились мои прежние подозрения. Как ты это сделал, Халад?

– Руна Сердца больше относится к ковке – работе кузнеца, – чем к разряду обычных рун или рун Тьмы, пусть мы все умеем ее рисовать. Установленная преграда блокирует магию защиты и нападения, но не магию ковки.

– Не знала, – призналась я, хотя теперь мне многое стало ясно.

Халад усмехнулся.

– Мы не раскрываем своих секретов. Разве ты не должна быть сейчас во дворе, на тренировке с Каленом?

– Тия, я иду с тобой. – Принцесса спрятала сердце Канса в вороте своей блузы. – У меня назначена тренировка с Фоксом.

– Спасибо. – Халада часто недооценивали. Он был тихим, скромным, однако старый Кузнец душ не просто так выбрал его своим преемником.

– Не стоит благодарности. Скоро сюда придут Зоя и Шади. – Его серебряное сердце сверкнуло. Оно как будто говорило мне: «И это пройдет».

– Я хотела по дороге с тобой кое о чем поговорить, – сказала принцесса Инесса. – Мне нужен твой совет. Речь идет о моей помолвке с Шифаном.

– А что с ней? – спросила я.

Она одарила меня довольной улыбкой.

– Кажется, я знаю способ ее расторгнуть.

***

Когда мы пришли во двор, там нас уже ждали Кален и Фокс, а также пугающее количество собравшихся стражников и придворных. К моему удивлению, явился и сам император Шифан, а вместе с ним Тансун и Баи. Рядом с правителем Даанориса виднелась высокая стройная фигурка Лика, облаченная в изысканное серебристо-персиковое хуа, которое сшил для него Рахим, и стайка невысоких девушек в струящихся шелковых одеждах – очевидно, королевские наложницы. Императора совершенно не смущало то, что он ухаживает за ашей мужского пола и держит того за руку. Лик постоянно смотрел по сторонам и лихорадочно искал повод отстраниться от него, при этом не обидев.

Вскоре все взгляды оказались прикованы к принцессе Инессе. Помимо того, что одета она была в бриджи и обычную блузу, ее лицо было не накрашено, а волосы убраны назад.

Тансун не выдержал и зашипел:

– Принцесса, это возмутительно – в таком виде появляться на людях!

– Милорд, именно так женщины в нашем королевстве одеваются для тренировки на мечах, – серьезно ответила ему принцесса. – Такова традиция.

– Но вам не нужен меч! Вы же невеста императора!

– Мне будет нужен меч до тех пор, пока у меня есть королевство. И я готова сражаться за него, как и любой из присутствующих здесь мужчин.

По толпе даанорийцев пробежал ропот. Император Шифан задал Тансуну вопрос, и тот, запинаясь, ответил ему.

Император засмеялся и хлопнул в ладоши. Лик сразу же, воспользовавшись возможностью, придвинулся ко мне.

– Я был уверен, что он раскусит меня, – выдохнул он.

– Да ты намного женственнее меня, Лик.

– О, я не это имел в виду… хотя этот факт тоже меня беспокоил. Я как раз гулял по дворцу, пытался что-нибудь выведать, когда меня нашел император и попросил сопроводить его сюда.

– Что именно ты искал?

– Я осматривал дворцовую защиту. Кален оказался прав: она сложнее обычных заклинаний, но ее можно распутать.

– Ты точно в этом уверен, Лик?

Он усмехнулся.

– Это очень похоже на создание зиваров. Представь себе магию в виде мотка пряжи. Из нее можно сплести сложнейшие узоры, но порой некоторые заклинания Чеш оказываются чересчур сильны для наших украшений. И тогда мне приходится распутывать их, сматывая нить обратно в моток. Здесь просто нужно терпение.

– Я и половины не поняла из того, что ты сказал.

– Я так понимаю, обладатели пурпурных сердец смыслят в этом больше, чем владельцы серебряных, – признался аша. – Дай мне время во всем разобраться.

– Его величество тоже обучался сражению на мечах, – с кислой миной перевел Баи. – Если принцесса желает защищать Даанорис вместе с ним, он с огромным удовольствием познакомится с ее мастерством. – Было видно, что в этот миг Баи хотел больше высказаться по этому поводу, но секретарь, качая головой, нервно дергал его за рукав.

– Хотите помериться силами, ваше величество? – застенчиво предложила принцесса.

На что император рассмеялся еще громче. К нему уже подбежал слуга с небольшим витиеватым мечом, рукоять которого, несмотря на деревянное лезвие, была усеяна драгоценными камнями.

«Ты точно хочешь это допустить?» – прошипела я, обращаясь к Фоксу.

«Я достаточно воспитан для того, чтобы не распекать принцессу на глазах у императора другого королевства. Тем более ее умений хватит победить его. Ты только посмотри, как он держит меч. А эти камни – то, как они отполированы, говорит о том, что это всего лишь церемониальный меч. Император, может, и считает себя опытным, но я-то знаю, что это не так».

«Этого я и боялась!»

Тансун отчаянно мотал головой, увещевая императора на даанорийском языке. Шифан помолчал, а после сделал встречное предложение.

– Никакого боя не будет, – обращаясь к нам, произнес советник. – Вместо этого император и принцесса представят свое мастерство на суд зрителей.

По мне такое решение выглядело гораздо лучше. Иначе гостеприимство наших хозяев быстро подойдет к концу, если принцесса Инесса случайно проткнет императора своим мечом.

Первым начал Шифан. Его серия представленных приемов ничем особенным не отличалась – она очень походила на то, чему меня учили вначале.

Принцесса Инесса ответила ему более изощренными движениями, ее меч с точностью рассекал воздух. Я осталась под впечатлением. То ли Фокс – отменный учитель, то ли она – выдающаяся ученица.

Однако император явно не был этому рад. Следующая его связка оказалась немного сложнее предыдущей, хотя все равно не дотягивала до техники принцессы. Окончание его выступления было встречено громкими, но не совсем искренними овациями.

Принцесса Инесса внимательно следила за движениями Шифана, а когда очередь дошла до нее, решила поддаться: несколько раз выронила меч, слегка оступилась и неловко повернулась.

– Я вынуждена уступить императору, – заявила она в конце. – Моему мастерству не сравниться с вашим, дальше продолжать бесполезно.

Ее слова были переданы императору, чье настроение заметно улучшилось. Я ощутила сердитый взгляд Фокса. Принцесса изящно поклонилась Шифану и вернула деревянный меч моему брату. Другой рукой она по привычке стискивала ворот блузы.

«Лучше проиграть битву, но выиграть войну», – напомнила я Фоксу.

«Знаю, просто мне противна сама мысль, что она проиграла этому непроходимому тупице».

Вдруг один солдат глянул в мою сторону и что-то сказал своему товарищу. Оба загоготали.

Окриком на даанорийском языке Кален оборвал их смех. Тогда мужчина бросил ему что-то вроде вызова. Губы Калена растянулись в волчьем оскале.

– Сегодня, Тия, нас ждет немного другая тренировка. Ты встретишься в учебном бою с этими двумя надменными дураками.

– Что?!

– Может, прозвучит немного нескромно, но биться со мной не то же самое, что сражаться с двумя стражниками, даже не знающими, где парировать удар.

– Но…

– Все, что пожелаю, – с напускной строгостью, но мягко сказал Кален. – Ты обещала, помнишь?

«Хорошая возможность оценить свой прогресс», – пробормотал Фокс.

– Если тебе это важно, – продолжил Кален, – по его словам, ты совсем не похожа на ту, кто умеет обращаться с мужским оружием, кроме как вкладывать его в свои ножны.

– Правда? – Я впилась жестким взглядом в мужчин.

– Правда.

– Что ж, это весомая причина набить им морды чем-нибудь острым. Ты уверен?

– Поверь мне. – Голос Калена, лишенный каких-либо эмоций, звучал странно. Но спокойная уверенность, которой светился его взгляд, придала мне мужества.

– Ну ладно.

Один из мужчин остался чуть позади, когда другой вышел вперед, чтобы первым сразиться со мной. Я выжидающе вскинула меч. Солдат превышал меня на несколько дюймов, но был не таким высоким, как Кален. Искатель смерти научил меня рассчитывать радиус своего удара в бою против людей разного роста. К тому времени как солдат замахнулся и ринулся на меня, я уже знала, что нужно делать.

Мой выпад застал его врасплох. Я до сих пор кипела от злости из-за брошенного в мой адрес оскорбления, поэтому вложила в этот удар сил больше обычного, прекрасно осознавая, какую боль он причинит. Его меч свободно просвистел у меня над головой, поскольку я заранее пригнулась и концом лезвия заехала ему в подбородок. Обычный меч уже обезглавил бы его, этот же моментально свалил с ног, лишив сознания.

Толпа взревела, громче всех ликовали Лик и императорские наложницы.

– Не смей расслабляться! – крикнул мне Кален.

Не желая разделить участь своего приятеля, мой второй соперник решил действовать осторожно: он ходил кругами и выжидал удобного случая. На этот раз я взяла инициативу в свои руки: быстро атаковала его, но встретила отпор. Не останавливаясь, я снова бросилась вперед, с успехом нанеся ему скользящий удар в бок. Однако мужчина оказался довольно опытным. Вот только одного опыта для победы надо мной было недостаточно – зря, что ли, я столько месяцев тренировалась с лучшим бойцом Одалии.

Я наносила быстрые, решительные удары по его ногам и голеням, пока он размахивал мечом, отчаянно пытаясь отразить мои атаки. Тем не менее я действовала быстрее. Возможно, мне не хватало силы, но мой разум, выявляя прорехи в его защите, подбирал для меня самые удачные приемы. В обычных условиях моя подготовка не позволяла мне одолеть Калена и все же в бою с остальными показывала меня далеко не в худшем свете. До сего дня я просто этого не осознавала.

Я развернулась, направив меч так, будто собиралась бить его в область живота. Он дернулся блокировать атаку, когда я уже в процессе поменяла цель. Мужчина в легком потрясении от внезапного удара рухнул наземь.

Во дворе воцарилась тишина. Инесса и Лик с восторгом глядели на меня, Фокс светился от счастья. Тансун посматривал с изумлением, а Баи молчал, хотя на его губах поневоле играла легкая улыбка. Даже император внимательно изучал меня, словно увидел впервые.

Молчание нарушил громкий возглас:

– Вот это моя Тия!

Никогда раньше я не видела, чтобы Кален смеялся так долго и так громко. Он чуть ли не сложился от хохота пополам, упершись рукой в стену. Впрочем, в его стеклянном сердце не было намека ни на издевательство, ни даже на обычно не скрываемую натянутую усмешку.

Оно излучало лишь гордость – свирепую, неприкрытую гордость.

– В твоем визите есть явный мотив, принцесса, – произнесла Темная аша. – Ты здесь не для того, чтобы просить меня остановиться. А чтобы умолять за жизнь моего брата.

Принцесса Инесса оцепенела.

– Я не стану этого отрицать. Если ты умрешь…

– Умрет и он. Каждое мое действие, направленное против королевств и старейшин, увеличивает вероятность ответных мер по отношению к нему. Он знал, на что шел. Ты знала, на что шла.

Девушка задрожала.

– Мне все равно.

Темная аша улыбнулась и взяла принцессу за руки.

– Ты поверила мне, пройдя мимо дэвов, охраняющих дворец, потому что знала, что они не причинят тебе вреда. Так поверь еще чуть-чуть.

– Неужели я никак не могу повлиять на твое решение?

– Если задуманное случится, у тебя будет все, что захочешь. Никаких войн, никаких дэвов. – Она отвернулась к окну. – Никакой магии, – тихо добавила она. – Как он?

Принцесса ответила не сразу.

– Волнуется за тебя.

Я следил за движениями губ аши, тщательно выговаривающей каждое слово, и боялся, как бы они не облачились в эмоции, которые той не хотелось озвучивать.

– Скажи Фоксу, что я прошу у него прощения, за все. Но пути назад уже нет.

– Извинись перед ним сама, Тия! – Принцесса, вздрагивая от злости, вскочила с места. – Все эти месяцы он ждет тебя! Ему больше не доступны твои мысли, однако он по-прежнему отказывается верить в то, что ты его бросила! Даже сейчас он ждет!

Костяная ведьма сложила руки за спиной.

– Я действовала из лучших побуждений.

– Тогда пойдем со мной, встреться с ним!

– И что я должна буду сказать, Инесса? – От голоса Темной аши веяло холодом. – Хочешь, чтобы я вернулась в Кион, где меня осудят и казнят за преступления, которых я не совершала? Чтобы мой брат умер со мной? Ты сама рассказывала мне об отношениях своей бабушки с фамильяром. Как думаешь, она жалела о них? Будешь ли ты жалеть о своей любви к мертвому телу, ведущему подобие жизни? Со временем ты станешь упрекать его в том, что он не человек. Готова ли ты всю жизнь любить труп, Инесса?

Принцесса побледнела.

– У тебя нет права говорить со мной в таком тоне.

– Мой брат живет благодаря мне. Так что у меня есть полное право.

– Если ты невиновна, моя мать…

– Ничего не сделает. Влияние квартала Ив слишком сильно укоренилось в душе кионцев, чтобы даровать мне справедливый суд.

– Но ты же убила ее, Тия. Фокс все видел.

Костяная ведьма стиснула пальцы рук. До меня донесся рык оставшихся снаружи дэвов, шипение аэшма.

– Ты убила стольких людей, Тия. А ведь они были твоими друзьями…

– Хватит! – Вой дэвов начал нарастать. Раздался грохот разбивающихся камней – одно из чудовищ разрушило колонну яростным взмахом своего хвоста.

А после рядом с ней возник лорд Кален, положив руку на ее плечо. Темная аша закрыла глаза, сделала несколько глубоких вдохов. Дэвы утихли, хотя все еще пребывали в состоянии тревоги.

– Если я не могу убедить вас в своей невиновности, ваше высочество, то мне ничто не поможет, и мы лишь потеряем зря время. Даю вам слово, я сделаю все возможное, чтобы спасти Фокса. Большего обещать не могу.

Костяная ведьма расплела пальцы. На ее коже там, где впивались ногти, остались глубокие болезненные следы, из которых сочились и падали на пол алые капли крови.

21

Чаще всего численность солдат прямо пропорциональна важности сопровождаемой ими знатной особы. Когда я сражалась с аэшма, на защиту принца Канса было отправлено больше половины действующей армии.

Император Даанориса не только бесспорно командовал войсками, но и почитался своим народом как правитель-бог, поэтому на охоту, к моему ужасу, собралась практически вся его армия. Дэвы – непредсказуемые существа, и сейчас мое беспокойство по сравнению с тем, что я испытывала во время похода Канса, возросло десятикратно.

Непоколебимое решение императора Шифана увидеть меня в действии наверняка было вызвано моим внезапным боем с теми солдатами. Однако Инесса оказалась не менее настойчивой.

Халад, самый благоразумный из всей этой знатной компании, предпочел остаться с Ликом и Шади. Тансун и Баи вызвались сопровождать императора. Зоя, вырвавшись на свободу из дворца, чуть ли не урчала от удовольствия, теперь мы могли спокойно призывать руны. Как только дворцовая защита осталась позади, я тотчас инстинктивно потянулась к сознанию ази и с огромным облегчением встретила его отклик.

Воспользовавшись представившейся возможностью, я с помощью руны Предсказания просканировала императора и его чиновников, но не обнаружила ничего необычного. В мыслях Шифана не нашлось ничего важного, он был слишком занят собственной персоной. Разум Тансуна пестрел таким множеством незначительных деталей, что большинство основных вопросов не умещалось в его голове. В мыслях Баи царил покой: он размышлял об оставшейся во дворце канцелярской работе, временами эти думы заглушались страхом перед дэвом, на которого мы охотились. Тем не менее опыт подсказывал мне, что все эти невинные помыслы не исключали их возможного, пусть и маловероятного, сговора с Безликими.

Фокс был молчалив; в кои-то веки мы ехали по отдельности: я на Вожде, он верхом на даанорийском коне, возле принцессы. Я могла понять пульсирующие в его голове эмоции: злость и досаду, оттого что Инесса напросилась в эту поездку, и схожее с моим чувство безысходности из-за возможных жертв. Но затмевало все беспощадное рвение. Наконец-то мы встретимся с убившим его дэвом. Месть стала для него долгой утомительной дорогой, и теперь мы приближались к ее концу.

Я ехала рядом с Каленом. С тех пор как пришли известия о замеченном у озера Каал саурва, у нас почти не было возможности поговорить. Среди раскинувшихся полей и невысоких холмов я еще острее ощущала присутствие ази в своем сознании. Тот лениво скользил высоко в облаках вдоль даанорийских границ, счастливый и беззаботный. Как я ему завидовала.

– Кален?

– М-м? – Его взгляд был прикован к сверкающему озеру впереди нас.

Я перебирала висящий на поясе меч.

– Ты всегда говорил, что мои боевые навыки не дотягивают.

– Верно.

Я бросила на него сердитый взгляд.

– Мог бы немного и поддержать.

– На поле боя не место поддержке. Выжил в бою – стал сражаться лучше, но это не значит, что следующий ты переживешь.

Мы первыми достигли озера. Я быстро спешилась, Искатель смерти – за мной, а следом и все остальные. Я вгляделась в водную гладь водоема – он ничем не отличался от нашего озера. Интересно, саурва тоже сделал озеро Каал своим домом, как ази – озеро Стрипник?

– Здесь так тихо, – прошептала принцесса Инесса.

– Будьте начеку, принцесса, – предупредила ее Зоя. – Мы на территории дэва, а не наоборот. Фокс, не спускай с нее глаз.

– Я и не думал.

Принцесса нахмурилась.

– Я же не собираюсь убегать и теряться, Зоя. Я не ребенок.

– Решив увязаться за нами, именно так вы себя и повели, – буркнул мой брат.

Девушка что-то пробормотала ему в ответ. Эти двое уже перестали избегать друг друга вне тренировок, но вести себя вежливо у них до сих пор получалось с трудом.

Император с презрением окинул местность взглядом и вопросительно прошипел.

– Что он сказал? – поинтересовалась я у Зои.

– Император, может, и выглядит величественно, но вряд ли часто тренирует свои мозги. Он хочет знать, почему саурва еще не тут. Чувствуешь что-то неладное?

Я мысленно устремилась к голубым водам озера. Почувствовала, как ази коснулся моего сознания.

– Нет, здесь никого нет.

– Наверное, саурва ушел, – предположила Инесса.

– Это существо использует маскировку, – сказала Зоя. – Оно отлично умеет скрывать свое присутствие: ты даже не узнаешь, пока оно не набросится на тебя.

– Но если Тия ничего не почувствовала…

– Нет, – тихо вмешался Фокс. – Оно где-то поблизости.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что я ощущаю его. – Вдруг Фокс ухватился за грудь. Его лицо исказилось, однако боли с его стороны я не уловила.

– Фокс?

– Шрамы… болят.

Инесса шумно втянула воздух.

– Тебя этот дэв?..

– Мне нужно, чтобы большая часть солдат постоянно окружала короля и принцессу Инессу, – давал указания Кален Тансуну. – Пока мы все не разведаем, к озеру не приближаться. Остальные пусть рассредоточатся и прочесывают территорию. Если найдете его, не ввязывайтесь в драку. Не нападайте сами и не провоцируйте его к нападению. Избегайте этого любой ценой и незамедлительно сообщайте леди Тие или мне. – Он уже вскочил на коня и ускакал вперед, я глядела вслед его удаляющейся фигуре.

«Фокс, оставайся с Инессой».

«Тия, ты куда?»

Не удостоив его ответом, я запрыгнула на Вождя и бросилась за Искателем смерти. Тот специально отделился от остальной группы солдат и густые заросли вокруг озера обыскивал в одиночку.

Я нагнала его несколько минут спустя. Деревья скрывали озеро из виду, и в непроходимой чаще казалось, будто рядом больше никого нет.

– Ты всерьез намерен встретиться с дэвом один на один? – спросила я, слезая с коня. Кален уже стоял на земле и чертил в воздухе руны. Тускло замерцала руна Света, поднялась вверх, к кронам деревьев, и озарила пространство вокруг нас мягким приглушенным сиянием. Другая руна устремилась к земле и растянулась в разные стороны.

– Я сам могу о себе позаботиться.

– Что это?

– Руна Дрожи. Если на нашем пути, в радиусе тридцати миль, появится что-то большое и тяжелое, я тут же это почувствую.

– Что, если он в озере?

– Смысл тот же. – Потом он уставился на меня. – А ты что здесь делаешь?

– Во время того боя… – Я умолкла. В тот день я совершенно отчетливо видела в его сердце гордость за меня, но там, помимо нее, светилось и другое, более глубокое чувство, которое я не могла описать.

Он помолчал.

– Это естественно – чувствовать удовлетворение оттого, что твои тренировки не прошли даром.

– Ты все еще злишься на меня?

Он не ответил.

– Мое предложение по-прежнему в силе. Ты можешь делать со мной все, что захочешь.

Лицо Калена моментально вытянулось, и лишь мгновение спустя я поняла почему.

– Нет! Я хотела сказать, что, раз уж пообещала тебе выполнить все, что пожелаешь – нет, не так! Я заставила тебя против твоей воли, поэтому теперь у тебя есть право приказать мне сделать что угодно, даже если мне это не нравится. Нет, постой! – Я обхватила голову руками. – Никак не могу выразить свою мысль!

– Я понимаю, о чем ты, несмотря на все твои неуклюжие попытки. – Он шагнул ко мне, и моя прежняя бравада улетучилась – я оказалась зажата между стволом большого дерева и нависающим надо мной Каленом. – Все, что угодно, говоришь?

Было неясно, то ли он шутит, то ли пытается, как обычно, меня разозлить. На его лице боролись две эмоции: серьезность и нежелание, которых я не видела у него раньше, будто он вот-вот скажет мне то, о чем пожалеет, но просто не может не сказать. Я не могла опустить взгляд на его стеклянное сердце, чтобы разобраться в его чувствах. Он стоял слишком близко, не давая мне возможности двинуться или посмотреть куда-то, кроме него.

Он выглядел пугающе, практически зловеще, хотя от него не исходило злобы. Но я не боялась. Напротив, я… ждала. Я ощущала пульсацию его кулона – видимо, благодаря руне Разделенного сердца, которую предложила ему в Кионе. Я не стала расплетать заклинание, и оно, подавляемое дворцовой защитой, теперь ярко засияло на свободе.

– Ты правда хочешь знать, что я хочу сделать с тобой, Тия? Узнай ты о моих желаниях, будешь ли по-прежнему согласна?

Никогда раньше он не произносил моего имени вот так. Я чувствовала на своих губах его теплое дыхание. От него исходил такой приятный запах – сосны и мускуса.

Уголки его губ дернулись вверх. Руна задрожала.

– Я хочу, чтобы в следующий раз ты сразилась с пятью солдатами, – тихо произнес он.

– Ч-что?

Он уже отстранился, на его лице блуждала усмешка.

– Два солдата – это детский лепет. Ты будешь совершенствоваться только по моим критериям. Не знаю, сколько еще мы тут пробудем или что там задумала принцесса Инесса, чтобы расторгнуть брачное соглашение с императором, но если к нашему отъезду ты не сможешь одолеть пятерых бойцов, то так и останешься никчемной. Кстати говоря, у тебя пульсирует сердце.

С глухим рыком я толкнула его в грудь, но он едва двинулся с места.

– Ну ты и придурок! – крикнула я, накрыв ладонью свой стеклянный кулон. Я-то думала… Я была уверена, что сейчас он… – Ненавижу тебя!

– Теперь мы почти квиты, – усмехнулся он.

– Почти?! Да ты…

– Ш-ш-ш.

– Даже не смей на меня шикать, ты…

– Тише, говорю. – Кален припал к земле и приложил к ней ладонь. – Чувствуешь?

Я помотала головой.

– Сюда направляется что-то большое.

– Почему ты так в этом уверен?

Он наградил меня злобным взглядом.

– Ладно, забудь. Где оно?

Искатель смерти замер.

– В озере.

– Не может этого быть! Я бы почувствовала, когда…

Теперь настал мой черед упасть – от невыносимой боли. Меня захлестнул круговорот видений, наслаивающихся одно на другое: лицо Калена передо мной; парящий в небе ази, с ревом меняющий направление полета; стоящий, как и я, на коленях Фокс, схватившийся за шрамы на груди и воющий от боли; болотная трясина и покрытые чешуей лапы с когтями.

– Фокс! – выдохнула я. – Отведи меня к Фоксу!

Калену не нужно было повторять дважды. Не успела я закончить предложение, как он, подняв меня на руки, уже вскочил на коня и рванул с места. Вождь следовал за нами, не отставая ни на шаг.

Над Фоксом хлопотали Зоя и Инесса. Мой брат тяжело дышал, его сердце пульсировало то серебристым, то зеленым. Я ни разу не видела, чтобы оно меняло у него цвет. Ткань рубашки обагрилась кровью.

– Что с ним случилось? – с тревогой воскликнул подъехавший к нам Баи. – Кто на него напал?

– Никто. – Инесса сидела, крепко вцепившись в руку Фокса, и была готова разрыдаться. – Он просто упал.

Я разорвала рубашку на груди брата. Раны снова открылись и теперь нещадно кровоточили.

Мигом начертила в воздухе руну Кровопролития – не помогло. Отчаявшись, я нырнула в его сознание, но стрелой вылетела из-за нестерпимой боли.

– Что с ним происходит? – с мрачным видом спросила Зоя.

– Он как-то связан с саурва.

Я обернулась к озеру, впуская в свою голову новый неизведанный разум. Саурва действительно умел хорошо маскироваться, но благодаря неожиданной связи Фокса с дэвом я могла его обнаружить.

Да, он был там; я ощущала его примитивные мысли, однако не могла ни коснуться их, ни как-то подействовать. Перед глазами вспыло видение, как к поверхности воды устремилось что-то темное и зловещее.

В этот миг из озера с криком вырвался саурва. Находясь в воде, его кожа отливала голубым, а как только он выпрыгнул и приземлился в траву, приобрела весь спектр оливково-зеленых оттенков. Его огромная туша, покрытая блестящей рыбьей чешуей, напоминала широкий амбар.

С рук Калена сорвалась вспышка молнии и вонзилась в шкуру чудовища. Тот, зашипев от злости, развернулся к нему.

– Уведите отсюда принцессу и императора! – закричала Зоя на солдат, большинство из которых замерли на месте, в ужасе уставившись на саурва. Первым очнулся Тансун: он схватил Шифана за руку и потащил прочь, по пути приказав стражникам следовать за ними. При этом он трясся так отчаянно, что только чудом держался на ногах.

– Нет! – Инесса не желала выпускать Фокса из своих рук. – Я никуда не пойду!

– Принцесса! – воскликнула Зоя. – Не будьте дурой, уходите с солдатами!

Девушка упрямо помотала головой и попыталась поднять Фокса на ноги, но покачнулась под тяжестью его веса.

Я встала между ней и саурва. Я могла коснуться его разума, однако, как бы ни пыталась, не была способна завладеть его мерзкими мыслями, которые стойко сопротивлялись моим. Сквозь нашу с братом связь до меня долетала его боль, я терпела ее, стиснув зубы. Мой единственный шанс помочь ему – первой атаковать саурва.

Зоя заняла оборонительную позицию рядом с Каленом. С ее пальцев слетели языки пламени, когда она сплела руны с нее ростом и направила огненный поток вверх. Несмотря на все попытки, саурва просто отмахнулся от заклинаний и уныло завыл на небо. Потом подпрыгнул – шесть его конечностей, как у отвратительной уродливой жабы, вытянулись – и приземлился прямо на одного из солдат, к несчастью оказавшегося на его пути. Раздался противный хруст, голова чудовища склонилась к телу, готовясь насладиться пиршеством.

– Не сработало! – завопила Зоя.

Я глянула на небо. Ощутила потоки ветра под распростертыми крыльями ази, летящего к нам.

Дэв обернулся, с недоумением воззрился на брата, лежащего на земле, и цепляющуюся за него принцессу. Шагнул к нам, потом еще.

– Зоя, уведи их, – процедила я сквозь стиснутые зубы, перемещаясь между совершенно разными ракурсами, проносящимися у меня в голове, и снова сплела руну Принуждения. Ничего не получалось – саурва неумолимо приближался к нам, его желтые глаза наливались злобой.

Вдруг один из солдат рядом с Инессой обернулся, на его лице застыл пустой взгляд. Он поднял меч. Зоя и принцесса не осознавали надвигающей угрозы – они не отрываясь следили за дэвом.

– Берегись! – крикнула я и быстро переключила все свое внимание с саурва на разум мужчины, направив на него руну Принуждения. Однако вновь столкнулась с той же преградой, что и в Кионе, во время нападения одалийских солдат на город.

Мужчина не успел завершить свой удар: в эту секунду к его мечу потянулась рука и схватилась за лезвие. Из ладони хлынула кровь, но Фокс был непреклонен. Он вырвал оружие из рук солдата и, когда тот пошатнулся, вырубил его одним быстрым хуком.

«Обо мне не беспокойся, Тия! Сосредоточься на саурва!»

Зоя оттащила Фокса и принцессу в сторону, оставив меня одну противостоять приближающемуся дэву.

– Некоторыми солдатами управляют! – бросила я Зое. Та сразу все поняла. Несколько мужчин со стеклянными глазами и обнаженными мечами уже наступали на Инессу и Фокса, когда мощный вихрь Урагана и быстрое движение пальцев Зои сбили их с ног.

– Тия! – услышала я крик Калена, но не сдвинулась с места. Все мое внимание занимала одинокая точка высоко над головой, которая постепенно приближалась, становилась больше, пока…

Саурва ринулся вперед, обнажив несколько рядов коричневых зубов, из раскрытой пасти высунулся длинный, как у змеи, язык. Его опредил Искатель смерти: он обхватил меня и, прикрыв своим телом, подставил спину дэву. Нас неожиданно окружили руны Щита.

«Хозяйка».

С громким воем перед нами опустился ази, одна из его голов яростно вгрызлась в шею саурва, прежде чем тот успел на нас напасть. Из раны брызнула кровь цвета темной охры. Раздался жуткий крик, чудовище повалилось назад и снова встало, обратившись лицом к новой угрозе.

– Ты в порядке? – прошептал мне в волосы Кален.

Я кивнула, пытаясь справиться с головокружением. Теперь я видела происходящее всего с двух ракурсов: своего и трехглавого дракона.

– Дурак. Зачем ты?.. – Он ведь не знал, что к нам летит ази. И все равно…

– Потому что ты сделала меня таким безрассудным, Тия. – Как только у других солдат тоже обнаружился пустой взгляд, он призвал еще несколько рун Щита. – Что с ними происходит?

– То же, что и в Кионе. Где-то здесь спрятаны камни-поисковики. – В этот раз я начертила руну Подавления, не сводя глаз с ази и саурва, продолжающих неотрывно глядеть друг на друга. Мне ни разу не доводилось видеть дерущихся дэвов, поэтому я не знала, чего ожидать.

Когда руна вошла в силу, я заметила сияние, исходившее от одного из подбирающихся к Инессе и Фоксу солдат. Призвав на помощь всю энергию, на которую только была способна, я направила ее на источник этого света. Тот разбился, и свечение погасло. Солдат охнул, споткнулся и рухнул наземь. Из его рта текла кровь.

Я потрясенно следила за тем, как мужчина упал, и хотела броситься вперед. Кален удержал меня.

– Сосредоточься на своем питомце, Тия!

– Но…

Ази зашипел. Его три головы взвились вверх, крылья распахнулись в стороны, на всю длину и ширину. Не желая отставать от своего противника, саурва пригнулся к земле и, издав хриплое карканье, раздулся подобно лягушке. Его очертания задрожали, зеленая чешуя постепенно становилась все более прозрачной, и вскоре на наших глазах он растворился в воздухе.

– Маскировка!

Я ничего не видела, пока на траве не появились перепончатые вмятины. Следы направились в сторону ази. А после остановились.

– Он прыгает! – Я на полной скорости влетела в разум ази. Мы обернулись как раз в тот миг, когда саурва возник из воздуха, и его чешуйчатое тело врезалось в нас. Я ощутила, как наше тело распороли его когти. Мы взревели от боли и ярости.

Три головы раскрыли свои пасти и изрыгнули на саурва огненную бурю. Дэв взвизгнул, сильное пламя опалило его конечности и большую часть тела. Я понимала, что руны не работают, но дэв мог справиться и сам.

В воздухе разило обуглившейся плотью и дымом, защипало глаза. У нас ныла грудь, раны, оставленные когтями саурва, пульсировали с каждым биением сердца. Я по-прежнему чувствовала боль Фокса, пока тот пытался защитить себя и Инессу от наступающих солдат. Принцесса выхватила меч у одного из мертвых воинов и дрожащими руками направила его на приближающуюся толпу.

– Уходи отсюда! – проскрежетал Фокс.

– Я не брошу тебя!

Зое с успехом удавалось сдерживать даанорийцев, но я знала, что она быстро устанет. Из всех рун стихий Ветер отнимал больше всего сил, а она с помощью нее уже уложила десятки солдат.

Вместе с тем я понимала, что Кален по-прежнему держит в руках мое обмякшее тело. Я ощущала силу рун, которые он безостановочно чеканил вслед за Зоей, раскидывающей в стороны солдат порывами Ветра. И он тоже начинал уставать.

– Тия, если сможешь, оставь один из камней нетронутым! У меня есть идея! – Зоя хлопнула в ладоши над головой, и под мужчинами разверзлась яма, в которую они дружно рухнули.

– Повторюшка, – проворчал Фокс.

– Между прочим, я спасаю твою задницу, болван! – Зоя определенно слишком много общалась с Полер.

«Убей», – приказала я ази, не желая больше затягивать бой и испытываемую Фоксом боль. На саурва обрушились новые потоки огня, которые тому удалось избежать высоким прыжком.

По его манере атаковать я поняла, что саурва предпочитал вести ближний бой, полагаясь на маскировку в уходе от нападения. Мы оставались неподвижны, одна из голов не шевелилась, превратившись в заметную мишень, когда полупрозрачный дэв с выпущенными когтями прыгнул на нас. Подавив отвращение, я нырнула в сознание ази в предчувствии удара.

Но тому не суждено было завершиться. На саурва сзади налетели две другие головы, их челюсти сомкнулись по обеим сторонам его шеи. В небо брызнул фонтан крови.

Жабоподобный дэв завизжал. Яростно замотал практически откусанной головой из стороны в сторону, поток красно-коричневой крови не иссякал и рекой лился на землю, обагряя и разрушая все, к чему прикасался. Даанорийские солдаты пошатнулись, схватились за головы. С них мигом слетела руна Принуждения, и я наконец увидела ее источник: двое мужчин прятали под одеждой светящиеся шары. Не теряя времени зря, я мысленно потянулась к одному из них и быстро уничтожила камень.

– Сюда! – окликнула я Зою, указав на второго мужчину. Аша с поразительной быстротой кинулась к нему. Мужчину едва не впечатал в землю небольшой ураган, и тот потерял сознание.

Я вновь предприняла попытку. Моя руна Принуждения беспрепятственно проникла в разум саурва. Часть его по-прежнему сопротивлялась, обозлившись на то, что кто-то еще завладел его сознанием.

А потом меня внезапно выкинуло из его головы, когда обитающая в его мыслях чужая сущность снова захватила контроль.

Саурва с воем растворился в воздухе. Я слышала, как он скачет, удаляясь от нас, и вот его уже и след простыл.

Боль в моей голове тут же стихла. Фокс задышал свободнее, поднялся на ноги и выронил меч, когда принцесса Инесса обхватила его руками, не обращая внимания на пятна крови, и уткнулась лицом в его грудь. Его руки медленно сомкнулись на ее талии.

Краем глаза я уловила движение: возле упавшего солдата поднялась Зоя. Она перехватила мой взгляд и с мрачной улыбкой спрятала в кармане камень-поисковик, который забрала у мужчины.

«Спасибо». Не знаю, насколько меня понимал ази, но мне и этого было достаточно. Я отстранилась от Калена и позволила дэву обласкать мое лицо – он обнюхивал мою шею и плечи, словно искал какие-то повреждения. Ничего не обнаружив, три его головы довольно заурчали.

«Хозяйка».

Затем ази, уставший, но ликующий, взмыл вверх и продолжил исследовать небеса, как и прежде, когда нарушили его покой.

Я обернулась к Калену и встретилась с его взглядом. Его губы тронула улыбка, и я невольно улыбнулась ему в ответ, по моему телу растекалось приятное тепло.

– Мы не убили его, – произнесла я и сразу почувствовала себя глупо из-за того, что озвучивала очевидное.

– Но ты сильно ранила его. Что уже неплохо.

За спиной Искателя смерти вдруг поднялся даанориец с ножом в руке. Кален находился к нему слишком близко, чтобы вовремя обернуться или как-то среагировать. Беглый взгляд на разум этого мужчины сообщил мне, что тот действует по своей собственной воле, а не по чьей-то указке.

У меня сработал инстинкт. Руна Принуждения до сих пор висела в воздухе, когда мужчина замахнулся кинжалом…

«Умри!»

…и, минуя Калена, вонзил лезвие в свой живот.

На губах солдата запузырилась кровь, он беззвучно повалился на землю. Кален потрясенно обернулся и увидел мертвого даанорийца. Пустые глаза мужчины были устремлены на меня – широко распахнутые, полные обвинения.

Мужчина прибыл рано утром. У ворот никто, как и в случае с принцессой, не преградил ему путь. При встрече с дэвом, охраняющим двери, он ничем не выдал своего страха. Пред лицом этих жутких чудовищ его меч был бесполезен, однако он держал его так, будто его это не волновало. Судя по одежде, он относился к числу довольно важных военных офицеров. Он был высоким и широкоплечим, длинные волосы стянуты сзади в хвост. Однако у него были те же самые глаза и цвет кожи, что и у Темной аши, тот же самый упрямый подбородок. Его лицо и руки покрывали видимые порезы – старые раны, не желающие заживать.

Чудовища попытались припугнуть его: нангхаитья, приблизив два своих лица к мужчине, злобно зашипел. Из горла офицера вырвался ответный рык, и дэв отпрянул. Вперед выпрыгнул саурва, но мужчина проворно выбросил руку, так что его оружие просвистело всего в волоске от приплющенной морды монстра.

– Только попробуй, – процедил он, хотя саурва больше не проявлял враждебности. – Тебе еще повезло, мерзкая жаба, что в твоем присутствии я больше не испытываю боли. Но если ты только моргнешь своими отвратительными глазками, я отрежу тебе ноги. Где Инесса? Клянусь всеми богами, Тия, если ты зашла настолько далеко, что причинила ей какой-то вред!.. – В подтверждение своей угрозы мужчина размахнулся, и его меч описал дугу, когда сзади к нему хотели подкрасться таурви и заурви. – И присмири своих чудищ!

Из дворцовых дверей показался лорд Кален, за ним следом вышла принцесса Инесса. Взгляд офицера скользнул по лицу девушки. Доверившись своим глазам, он обратился к Искателю смерти:

– Говорили, что ты умер.

– Какая теперь разница? Ты по-прежнему против нас.

– Я никогда не был против Тии.

– Я так не считаю.

– Кален, она убила солдат. Воскресила мертвых и устроила резню! – Его голос дрогнул. – Они пожирали людей прямо у меня на глазах!

– Если бы не она, этих даанорийцев зверски убили бы твои люди. Чем ты лучше нее?

– После смерти ты изменился, Кален. Тебе застилают глаза чувства к моей сестре?

– А тебе застилают твои чувства к принцессе, Фокс?

Они упрямо глядели друг на друга, и каждый был убежден, что не прав другой – именно из таких разногласий рождались все войны.

Лорд Фокс двигался настолько быстро, что лишь звон стали возвестил мне о начавшемся бое.

– Перестаньте! – воскликнула принцесса Инесса, но ее никто не слушал. Это были не те шутливые тренировочные бои между друзьями, о которых с такой любовью вспоминала Костяная ведьма. Это была ожесточенная схватка двух фамильяров, сражающихся вопреки знанию о том, что они не смогут убить друг друга.

Лорд Фокс сделал выпад, и его меч встретил отпор, за ним последовал ответный удар лорда Калена. Именно Искатель смерти сумел пролить первую кровь. Взмах кисти – и на плече соперника появился свежий порез, хотя тот даже не поморщился от боли. Второй удар пришелся в бок, а третий – задел щеку. Лорд Фокс наградил лорда Калена двумя ранами на голени и руке.

– Хватит! – От мощи прогремевших слов вздрогнул воздух. Два бойца тотчас замерли. В дверях застыла Костяная ведьма со сжатыми по бокам кулаками. Рядом с ней, сложив руки на груди, стояла принцесса, ее лицо излучало ярость.

– Я смотрю, ты поднаторел, – заметил лорд Кален. – С нашего последнего поединка твоя техника стала намного лучше.

– И все равно я с трудом могу тебя нагнать, – криво усмехнувшись, признал Фокс. – Сейчас ты сильнее, чем прежде. Инессе пришлось улизнуть из лагеря, чтобы прийти сюда, – тише добавил он, когда они оба развернулись к своим разъяренным возлюбленным. – Ты же защищал Тию. Скажи мне, откуда на нас свалилась эта напасть?

С неизменным выражением лица Искатель смерти ответил:

– Не знаю.

22

Празднование помолвки должно было состояться, несмотря на потери армии, – на этом настоял император Шифан.

– У императора не принято отменять свои приказы, – сообщил нам Тансун. – Он непогрешим.

– Половина его армии пала жертвой чьего-то Принуждения, а его волнует только собственная непогрешимость? – Зоя пребывала в боевом настроении. Все ее попытки объяснить принцип работы заклинания пропустили мимо ушей. Применив все известные приемы убеждения, нам все же удалось уговорить императора не казнить солдат за предательство, когда он наконец с трудом понял суть руны Принуждения. Единственной радостной новостью в этой ситуации стало то, что император сдержал свое обещание выпустить нас в город на поиски старого кузнеца. Тогда я в очередной раз прокляла свою неспособность призвать ази и натравить его на этих даанорийцев. Но где-то в городе по-прежнему оставался старый Кузнец душ, а Инесса требовала соблюдения принципов дипломатии, несмотря ни на что.

– О предполагаемом убийце Калена удалось выяснить немного, – сообщила Шади. – Его зовут Лихуанг, он действовал в одиночку. Странно то, что он поступил в армию добровольно, а не стал, как большинство, дожидаться призыва.

– У него есть семья? – тихо откликнулась я. – Дети?

Зоя и Шади переглянулись.

– Ни семьи, ни друзей, – мягко ответила Шади. – Тия, это не твоя вина.

– Я убила его. Разумеется, моя.

– Ты сама говорила, что он не был под действием руны Принуждения, – вмешалась Зоя. – Вероятнее всего, он был в сговоре с кем-то из Безликих. Он не похож на человека, которого можно заставить что-то делать против его воли.

– А что насчет другого? Того, кого я убила, разрушив спрятанный в его одеждах камень-поисковик? У него есть семья?

– Тия…

– У него есть семья?

– Жена и сын.

Я понурила голову. Мы все, кроме Инессы и Лика, собрались в покоях Халада. Кионская принцесса в качестве почетной гостьи готовилась к сегодняшнему приему в честь ее помолвки, убедив придворных наложниц, что с нарядом ей будет достаточно помощи от Лика. Шади с Каленом прочесали дворец в поисках других камней, спрятанных поблизости, но ничего не нашли.

У себя под ногтями я обнаружила запекшуюся кровь одного из убитых солдат и принялась лихорадочно вытирать ладони о рукава своего хуа. Однако, как ни старалась, не могла избавиться от нее.

– Ты в порядке? – тихо спросил у меня Фокс.

– В полном.

«Хочешь поговорить об этом?»

«Нет».

«А я думаю, нам нужно поговорить».

«Здесь не о чем говорить».

«Тия».

«Не о чем!»

– Как обстоят дела с Шаоюнем? – спросила Шади. – Тем пропавшим поклонником. Что-нибудь слышно о нем?

Зоя покачала головой.

– Его семью расспросили. Они не видели его больше года, но, по их словам, в этом нет ничего необычного. Он часто путешествует и большую часть времени проводит в городах.

– Это усложняет задачу. Надеюсь, со старым кузнецом все хорошо. Баи не видит оснований полагать, что тот ранен или того хуже, но тут нельзя знать наверняка, пока мы сами не найдем его.

– Инесса наконец смогла убедить императора отпустить нас завтра в город. Теперь, когда нам известно об орудующих в Даанорисе шпионах Безликих, надо действовать осмотрительно. По мнению Лика, он знает, как убрать защиту.

Все обернулись на вошедшего в комнату юного ашу.

– Это только теория, – покраснев, пробормотал Лик.

– Сейчас любая теория заслуживает внимания, – поддержал его Халад.

– В общем, – застенчиво начал Лик, – основная трудность заключается в том, что защитой окружена не каждая комната по отдельности. Она представляет собой одну большую сеть, опутывающую дворец, поэтому я не могу убрать лишь какую-то ее часть. И без доступа к рунам я даже не знаю, как это сделать…

– Вот поэтому я такая умная, – с улыбкой заявила Зоя, извлекая из кармана камень-поисковик, добытый во время боя с саурва. – На использование руны Распутывания не требуется много усилий. С помощью камня мы сможем призвать достаточно магии, чтобы сломать защиту, и для этого нужно будет лишь сосредоточиться на одном участке, который распутает все заклинание.

– Сейчас же этим и займусь, – выпалил Лик и вскочил на ноги. – На поиск слабого места может уйти несколько дней, так что чем раньше я начну, тем лучше.

– Не снимай защиту, пока мы не найдем кузнеца, – предупредила Зоя. – Если они узнают, чем мы тут занимаемся, то могут придумать еще какую-нибудь хитрость. Халад, отправляйся с Ликом.

– Зачем? – спросил Халад.

– Зачем? – вторил ему Лик.

– Кузнецы отлично умеют распутывать сложные заклинания, – весело прощебетала Зоя. – Его помощь тебе очень пригодится. Приступайте.

– Зоя, – возразила Шади. Но аша одарила ее невинным взглядом.

– Значит, в горах Хайца Усижа нет, – задумчиво протянул Кален, после того как из комнаты вышли пунцовый Лик и слегка озадаченный Халад. – Все указывает на то, что сейчас он в Сантяне.

«Первого человека я убил, когда мне было пятнадцать лет, – настойчиво продолжал Фокс. – После этого меня рвало час. Я знаю, что ты испытываешь, но не позволяй этим чувствам завладеть тобой».

«Оставь меня в покое».

«Тия, я всего лишь пытаюсь помочь…»

– Нет, не пытаешься!

Лица присутствующих в испуге обернулись ко мне.

– Тия? – окликнула меня Зоя.

Вспыхнув, я вскочила на ноги.

– Мне нужно подготовиться к приему, – пробормотала я, избегая взгляда Фокса. – Я пойду, – и вылетела из комнаты, пока никто не успел меня остановить.

Путь до комнаты занял целую вечность, и, как только я добралась до кровати, у меня подкосились ноги. Я рухнула на покрывало и прорыдала целых полчаса.

Я никогда в жизни никого не убивала. Наверное, глупо было полагать, будто этого не случится. Но еще хуже – я знала, что все это повторится не раз. И чувствовала к себе отвращение.

Вместе с тем я не испытывала раскаяния. Даже из-за бедного солдата с женой и сыном. В секунды, когда убийца поднял нож, я помнила только злость и страх, что он может убить Калена – а еще необычное чувство удовлетворения.

«Я плохой человек?»

Ответа от брата я не ждала, учитывая то, как сорвалась на него. Но его слова пришли быстро и окутали меня теплым покрывалом.

«Для плохого человека тебя слишком сильно волнует то, насколько ты хороша».

«Я убила человека».

«Как и я. И не один раз. Разве от этого я становлюсь плохим?»

«Конечно, нет».

«Не скажу, что со временем станет легче, Тия. Мы можем держать в руках меч, но лишь определенное обстоятельство наносит смертельный удар. – Он вздохнул. – Я не знаю, как облегчить твои страдания, моя милая. Трудность в том, что легче никогда не станет. Ведь забирать чужую жизнь не может быть легко. И ты хороший человек. Я никогда в этом не сомневался».

«Спасибо».

Я улыбнулась в темноте, с души на миг свалился тяжелый камень. И все равно, глядя на свое стеклянное сердце, я ожидала узреть закрадывающуюся в него Тьму, как то обещала Аена. Но увидела лишь сияние серебра.

***

Приемы и балы в Кионе всегда превращались в пышные празднества, однако воспоминания о них меркли на фоне даанорийских торжеств. Не могу представить, сколько денег ушло на организацию этого бала, но траты определенно превысили годовой бюджет небольших поместий. Небо повсюду взрывалось разноцветьями фейерверков, и остающийся после них запах пороха странным образом контрастировал с ароматами фимиама, роз и духов, густой пеленой застилающих воздух.

Сцены из прошлого королевства Даанорис были представлены ледяными скульптурами ростом выше меня: успешная война против Тресеи; первый император Даанориса Голголат ведет своих солдат на бой; его женитьба на прекрасной Файмей. Но не все скульптуры в точности отображали исторические события. В одной из сцен Великая Героиня Анахита Могущественная парила в небесах на ази, однако последующие войны с Истерой не были столь победоносными, как они представлялись здесь.

Пять длинных столов ломились от обилия деликатесов, большая часть из которых была мне незнакома. Здесь были жареная хрустящая свиная грудинка, пельмешки в нежном мягком твороге из соевого молока, пряная лапша в соусе из красного и зеленого перца и тушеное белое мясо цыпленка в имбирно-устричной подливке. Я расположилась возле одного из праздничных столов и принялась накладывать себе еду. Как бы грустно мне ни было, но покушать я любила.

Уже не впервые за этот вечер я жалела, что рядом не было Фокса: мне очень хотелось загладить перед ним свою вину. Хотя тот наверняка решил дать мне время побыть наедине с собой. Языковой барьер не позволял мне вступать с даанорийцами в разговор, и все же некоторые титулованные особы настойчиво добивались моего внимания. Молва о битве с саурва очень быстро разлетелась. А поскольку ази почитался жителями этого королевства, вскоре я, к своему ужасу, привлекла целую толпу поклонников, жаждущих потанцевать со мной.

Аш готовили стать не просто воинами, мы должны были развлекать, поддерживать беседу и выслушивать своих спутников. И чтобы не устраивать сцен, я принимала приглашения мужчин, стараясь изображать радость, несмотря на свои скудные познания в даанорийском языке.

Вокруг Шади и Зои тоже вились стайки воздыхателей. Но, на удивление, наибольшим успехом у даанорийцев пользовался Лик, чье застывшее от ужаса лицо еще сильнее манило их.

Халад приблизился к группе мужчин, окруживших юного ашу, не обращая внимания на хмурые взгляды. При виде кузнеца лицо юноши озарилось, но быстро сникло, когда тот заговорил. Несколько секунд спустя Лик, избавившись от своих поклонников, удалялся вместе с Халадом. По пути он бросал задумчивые взгляды на танцевальный зал и унылые – на своего спутника. Халад, который по своей работе постоянно изучал чужие сердца, в «сердечных вопросах» Лика проявлял непроходимую глупость.

– Питомец ази? – спросил у меня седьмой за вечер партнер.

Каждый кавалер, с которым я танцевала, задавал один и тот же вопрос в разных вариациях, и мне становилось все сложнее сохранять улыбку на лице.

Я принялась подыскивать даанорийский эквивалент слову «равный», но, не сумев его найти, сдалась.

– Да, – в седьмой раз за вечер соврала я. – Питомец ази.

Зазвучал бой барабанов, и все взгляды обратились к стоящему в дверях императору Шифану с Инессой под руку. Кионская принцесса, облаченная с головы до ног в золото и серебро, выглядела потрясающе. Края ее платья были отделаны ручной вышивкой. Над толпой придворных повисла тишина, когда их правитель подвел свою невесту к богато украшенным тронам, а после раздался стук коленей о пол – все присутствующие пали ниц перед императором и будущей императрицей.

Устроившись на своем месте, Шифан отдал команду, и танцы возобновились. Меня тут же подхватил очередной даанориец, ожидающий своей очереди.

– Красавица, – выдохнул мой партнер. – Надолго в Даанорисе?

Далее последовала длинная череда незнакомых мне слов, которая наконец завершилась каким-то вопросом и полным надежды взглядом.

– Что, простите? – выдавила я, не понимая, что отвечать, и теряясь в догадках: не будет ли безопаснее ответить «да» вместо «нет».

– Позволите? – раздался справа от меня голос. Мой кавалер не владел всеобщим языком, поэтому Калену пришлось повторить свой вопрос на даанорийском, попутно добавив несколько непонятных мне слов. Молодой человек заметно сглотнул, бросил испуганный взгляд на высокого Искателя смерти и отошел в сторону.

– Лик с Халадом изучают оставшуюся часть дворцовой защиты, – сообщил Кален. – Зоя полагает, что с помощью камня-поисковика Лик может преодолеть преграду и призвать достаточное количество магии, чтобы самому распутать все нити заклинания.

– Сколько времени это займет?

– По словам Лика, почти всю ночь. Зоя попросила меня прийти сюда и передать тебе, на всякий случай.

Он уже начал уходить, когда я схватила его за руки и в танце повела по залу. В этот миг я заметила со стороны нескольких дам любопытные взгляды, устремленные на Искателя смерти. И пришла к выводу, что одалийская знать по своей натуре мало что замечает.

– А я уж решила, что ты просто хотел со мной потанцевать.

– Я не умею танцевать, – ответил он, однако отстраняться не стал. Мы медленно скользили под музыку, пока вокруг нас кружили пары.

– Я думала, ты все умеешь.

– Хочешь научить меня?

Я подняла на него глаза. Он снова смотрела на меня тем странным волнующим взглядом, как тогда в лесу, у озера Каал.

Я вздрогнула и, опустив глаза, пробормотала:

– Нет, если ты этого не хочешь.

Несколько минут мы танцевали молча. Вдруг какая-то даанорийская дама, набравшись смелости, попыталась приблизиться к нам, но я, сердито зыркнув в ее сторону, быстро отбила у нее всю охоту.

– Тебя что-то разозлило?

– Ты знаешь, что некоторым из присутствующих здесь женщин не терпится меня убить?

Он крепче стиснул меня.

– Кому-то удалось подчинить себе людей во дворце? Но ведь защита еще на месте.

– Я не об этом, – вздохнула я. – Ладно, забудь.

Его дыхание щекотало мое ухо, отчего по коже бежали мурашки.

– Может, тогда поговорим о ханьцзяне?

– Ханьцзяне?

– О предателе. Так император именовал мужчину, пытавшегося меня убить. Очевидно, в даанорийской армии это прозвище обозначает низшую форму оскорбления. Если не хочешь говорить о нем, можем обсудить того умершего солдата.

– Ты говоришь в точности как Фокс.

– Мы с ним во многом похожи.

– Сомневаюсь, что ты когда-то принуждал человека совершить самоубийство, – едко заметила я.

– На мой взгляд, разница между тем, чтобы принудить кого-то и заколоть его самому, невелика. Тем более ты защищала меня.

– Теперь я уже не уверена, что ты стоил таких усилий. – Мне хотелось позлить Калена, но мои слова только насмешили его.

Зазвучала знакомая мелодия. Зоя и Шади исполняли танец «Лисицы и зайца», популярный среди королевств и входящий в репертуар любой аши. Даже собравшиеся даанорийцы, не привыкшие к нашим танцам, замолкли и с интересом наблюдали за тем, как девушки раскачиваются под музыку, неторопливо следуя за ритмом, плавно переходя от одного замысловатого движения к другому.

– Не стоит постоянно закрываться от людей, – тихо произнес Кален, пока все гости были увлечены танцем. – Твой брат заботится о тебе. Не заставляй его волноваться.

– Знаю. Я позже найду его и извинюсь.

– В первый раз я убил в тринадцать лет. Она была тресеанским солдатом.

– Она? – ахнула я.

– В тресеанской армии служит множество женщин. Они сражаются не хуже любого мужчины. Эта девушка была дезертиркой и состояла в бродячей банде воров и пиратов, которым каким-то образом удалось оказаться в одалийских водах, ограбить и поджечь наши торговые суда. Только гораздо позже я узнал, что она не участвовала в тех нападениях, которые мы отслеживали. Ее предыдущий корабль затонул, и они подобрали ее за день до этих грабежей. Полагаю, она чувствовала себя перед ними в долгу за свое спасение, но я все равно рыдал две ночи подряд.

– Ты? Рыдал? – Кален все время казался мне твердым, будто камень. Ему было чуждо любое проявление эмоций.

– Я не всегда был подонком.

Его слова насмешили меня, и я рассмеялась.

– Такое трудно представить.

– Так что ты справляешься даже лучше меня.

Я быстро взяла себя в руки.

– Но я не чувствую себя виноватой. Да, мне плохо от того, что я убила их, но хуже то, что я не жалею об этом, как должна бы. Кто же я после этого?

– Это говорит о том, что в тебе силен бойцовский дух – больше, чем во мне.

– Сильнее бойца, чем ты, не сыскать, – фыркнула я. – Ты самый храбрый, самый сильный, самый поразительный мужчина, какого я когда-либо…

Я замолчала. Он тоже.

– Я хотела сказать, ты нормальный, – жалко закончила я. Мне отчаянно хотелось себя пнуть.

– Тия.

Я замерла. Кален смотрел на меня с беззащитностью, о существовании которой в нем я даже не подозревала.

– Думаю, я готов принять твое предложение.

Он придвинулся ближе. И той частью мозга, которая еще не отключилась, я невольно задумалась о том, как выгляжу в его глазах. Потрясенной? Взволнованной?

Жаждущей?

– Не шевелись, – прошептал он. Ни одним словам мне не было так трудно повиноваться.

Его губы застыли всего в нескольких дюймах от моего рта, я с трудом поборола желание сократить разделяющее нас расстояние. Он остановился, и я уже решила, будто снова неправильно истолковала его намерения. Однако в его глазах плескались страсть, голод, желание и еще миллион различных эмоций. Я не могла отвести от него взгляд.

Он поцеловал меня. На глазах у придворной знати, на глазах у императора и всех, кто видел нас. Во вкусе его обжигающих губ было заключено все то, чего я так желала. Он целовал меня так, словно я могла дотянуться до его сердца и извлечь из него все, что пожелаю. В этом вопросе я была совсем неопытна: проживая в Найтскроссе, была слишком юна, в Анкио – слишком занята, а между ними грезила о любви, которая меркла перед лицом реальности по имени Кален. Но я отвечала на его поцелуй так, будто жалела, что не могу дать ему больше – будто могла бы дать больше, если бы все это время мечтала о нем.

Танец «Лисицы и зайца» закончился. Шади и Зоя, переплетя пальцы, поклонились, когда очарованная публика разразилась овациями.

Кален отстранился. Его лицо ничего не выражало. Он только дышал тяжелее, чем во время наших тренировочных боев, точно осознал, что зашел слишком далеко, слишком поспешил. И лишь поцелуй, до сих пор осязаемый между нами, напоминал о реальности произошедшего. Его стеклянное сердце мерцало ярким серебром и теплым оттенком спелого яблока.

– Я обещал Зое совершить сегодня еще несколько обходов. Увидимся завтра, Тия.

Я глядела ему вслед, и только любопытные взгляды Шади и императора останавливали меня от того, чтобы броситься за ним. Этот поцелуй нельзя было назвать опрометчивым поступком… хотя госпожа Пармина все равно бы его не одобрила. Я сделала глубокий вдох, напрасно пытаясь угомонить бабочек, порхающих в животе от радости и волнения, развернулась к трону.

И замерла. Место Инессы пустовало.

Тогда я мысленно проследила за Фоксом и обнаружила ее рядом с ним, вдали ото всех. Они бесшумно танцевали на веранде, раскачиваясь под звуки тишины. Голова Инессы покоилась на груди моего брата, глаза были закрыты, а на губах блуждала легкая улыбка. Фокс смотрел на нее с необъяснимым выражением лица.

Мне хотелось уйти, но я все же встала у входа на веранду, отгородив их от остальных гостей и намереваясь предупредить, в случае если кто-то пойдет в их сторону.

– Ваше величество, – официальным тоном произнес Фокс, – нам нельзя тут долго находиться.

– Я не хочу уходить.

– Ваше величество.

– Мы снова с вами на «вы», сэр Фокс? – Инесса отступила. Ее рука сжала ворот платья.

– Сегодня ваша помолвка. – Голос Фокса звучал натянуто. – И перестаньте дергать воротник. Вы порвете платье.

– Ты сам не раз это делал. – В ответ Инесса дернула платье еще сильнее.

Фокс накрыл ладонью ее руку.

– Принцесса Инесса! – где-то поблизости раздался заливистый голос Тансуна.

Принцесса отдернула руку. В воздухе сверкнуло что-то маленькое и с металлическим звоном упало на пол.

Девушка отшатнулась.

– Мне пора, – прошептала она.

– Инесса, что…

– Сохрани ее! – слетели с губ принцессы полные горечи слова, и она убежала.

Фокс наклонился. Дрожащими руками поднял маленькую заколку, оставленную Инессой, – силуэт лисицы, усеянный крошечными кристалликами.

Когда она закончила свой рассказ, принцесса Инесса и лорд Фокс молчали. Лорд Кален ушел проведать даанорийских солдат, а Халад вернулся к своей работе и теперь сидел, прилежно склонившись над станком.

– Принцесса Инесса хорошо о тебе позаботилась, Фокс, – пробормотала Темная аша. – В кои-то веки ты похож на солдата. Королевская униформа вместо потрепанных рубашек и брюк, которые ты так любил.

– Я не знала, что на том приеме ты видела нас, – прошептала принцесса с раскрасневшимися щеками.

– Меня это не касалось.

– Зато меня касался твой уход, и ты это знала. – На лице лорда Фокса не отразилось ни одной эмоции. – Ты воскресила монстров, потом захватила королевство, а теперь выступаешь против народа Инессы. Все это по-прежнему касается меня.

Избегая его взгляда, Темная аша опустила голову.

– У меня не было выбора.

– Не было выбора? – Его голос звучал спокойно, однако слова резали подобно ножу. – У тебя он был, но ты ушла, не оставив выбора мне. Ты закрыла от меня свои мысли, а я многие месяцы терпеливо ждал, потому что был дураком и думал, что хорошо тебя знаю. Так что не надо мне тут говорить про выбор, когда сама ты лишила меня его.

– Потому что ты не поверил мне! – с дрожью в голосе ответила она. Аша еле сдерживала слезы, слова давались ей с трудом.

– Старейшины сказали…

– Старейшины сказали! – выкрикнула она. – Старейшины сказали! Именно! Эти старейшины – трусливые лгуньи, а ты предпочел их слова моим!

– Я видел тебя, Тия. – Его маска равнодушия дала трещину, и у меня сжалось сердце от того, сколько боли прозвучало в его голосе. – Я видел, как ты убила ее.

Девушка задрожала.

– Я не убивала. Я не могла.

– Ты тоже не веришь мне. Не доверяешь мне, Тия. Потому что даже рядом со мной ты удерживаешь между нами руну Вуали.

– Нам с Инессой тут не место, – тихо отозвался Халад.

– Нет. Время секретов прошло. – Костяная ведьма сжала кулаки, приготовившись и одновременно страшась следующей битвы. Затем быстро закрыла глаза и расслабилась. Между ними завибрировали невидимые волны магии, которые мгновение спустя рассеялись. Лорд Фокс вздрогнул от удивления.

– Ее больше нет. – Послышался странный всхлип – необычно и печально было то, что он исходил от нее. – Я не знаю. Я не помню. В памяти только крик, но даже сейчас я не помню, кому он принадлежал: мне или ей. До сих пор я просыпаюсь по ночам и кричу, оттого что вижу кровь на своих руках. И она не исчезает – не помогает ни мыло, ни щетка. Ты можешь обвинить меня лишь в ее смерти. Если я и убила ее, то вскоре поплачусь за это. Но что бы тебе ни говорили, я больше никого не убивала. Клянусь могилой Калена, Фокс. Я не рассказывала тебе, потому что ты ненавидел меня, не доверял – и потому что, узнай ты обо всем, они бы выгнали и тебя тоже. Не отрицай, ведь это правда. Долгое время я ненавидела себя. Можно ненавидеть другого и все равно продолжать его ждать, а я не хотела, чтобы ты ждал меня. Мой уход означал, что я буду жить, что ты будешь жить. Но и этого недостаточно. Я не могу позволить тебе жить наполовину, Фокс. Вы с Инессой этого не заслуживаете. Потому я призвала дэвов, чтобы претворить свои планы без тебя, поскольку знала: ты меня остановишь. Клянусь могилой Калена. Клянусь.

Мужчина смотрел на нее глазами, столь похожими на ее собственные. Словно мог одним взглядом проникнуть в ее душу и отделить правду ото лжи.

– И что же это за планы? – тихо спросил он.

– Я не хочу воевать с Одалией или Кионом. Моя война касается старейшин и Дрихта. Я пробуду в Даанорисе еще несколько дней, оставив город в целости и сохранности. В доказательство своих честных намерений я не трону остальных аш. После того как я покончу с королем Аадилом, они больше не будут иметь для меня никакого значения. Инесса, отзови свою армию, отправь ее домой. У моих мертвецов от твоих солдат только боль в животе.

– Возвращайся с нами, Тия, – уговаривал мужчина. – Мы сможем поговорить с императрицей Аликс. Микаэла все поймет.

– Императрица Аликс и леди Микаэла – это еще не весь Кион, Фокс. Больше нет. Меня привлекут к суду за мои преступления и публично казнят на глазах у всего мира. Фокс, я зашла слишком далеко. Другого наказания мне не будет, что бы там ни говорила Микаэла, Зоя или кто-либо еще. – Стоящая рядом с ним Инесса оцепенела, ее страх можно было потрогать рукой. – А когда я умру, вместе со мной умрешь и ты.

– Но если ты погибнешь в войне с Дрихтом, то я тоже умру. Так какая разница?

– А разница в том, что здесь у меня больше шансов. – Костяная ведьма встала, в ее руке сверкнул нож. Она полоснула лезвием по пальцу, и на коже выступили капли крови. – Если в их горах я обнаружу то, что ищу, ты выживешь, Фокс. Или ты забыл об еще одном заклинании из книги Аены, которое запретил мне использовать?

Она подалась вперед и прижала окровавленный палец к щеке своего потрясенного брата. Я увидел, как маленькие ранки на его лице и руках затянулись и исчезли.

– И я воспользуюсь им, Фокс. Ты будешь жить. Независимо от того, как я умру.

23

– Хочешь, чтобы я их усыпила?

– Это самый быстрый способ.

Испытав сначала горечь разочарования, вызванного безразличием Калена, будто между нами ничего важного не произошло, я после поклялась себе, что ничем не выдам своих эмоций.

– Людьми без стеклянных сердец сложнее управлять.

– Их всего двое.

– Знаешь, для человека с твердыми принципами относительно принуждения ты довольно спокойно относишься к принуждению других.

– Значит, для тебя я ничем не отличаюсь от дворцовых стражников? – спросил Кален.

Я взглянула на него, но он уже обращался с вопросом к Халаду:

– Ты уверен, что сможешь его найти?

Юноша поправил на носу очки.

– Абсолютно. Если кузнец где-то в городе, я определю его местонахождение.

– Мы с Зоей останемся здесь, – заговорила Шади, – и немного осмотримся.

– Это не опасно? – встревожился Лик.

– Вряд ли мы вызовем подозрения, – с улыбкой ответила ясноокая аша, – но в случае чего я смогу защитить себя. Тем более со мной будет Зоя.

– А где принцесса? – спросил Фокс.

Зоя откашлялась.

– После нашей военной операции против саурва она все время находится под неусыпной охраной. Не думаю, что ей стоит идти с нами, кроме того, большую часть времени она проводит с императором Шифаном.

В сознание брата словно змея прокралась ревность.

– Фокс, оставайся во дворце, – предложила я. – Нельзя оставлять принцессу с людьми, которым мы не доверяем, – уж тем более с ее женихом. Она сказала ему, что ты – ее охранник. А какой охранник станет покидать дворец без своей подопечной?

Было видно, что в душе Фокс разрывается.

«К тому же, – добавила я, – вам есть что обсудить».

– Я не могу отпустить тебя без своего присмотра.

– Я позабочусь о ней, – тихо вызвался Кален.

Мужчины обменялись взглядами. Между ними установилось молчаливое понимание, после чего Фокс неохотно кивнул.

– Чтобы ни один волосок с ее головы не упал, – предупредил он.

– Я и сама могу прекрасно о себе позаботиться, – возразила я.

– Как скажешь, – ответил Кален.

Прогулка по городу внезапно принесла блаженное облегчение. Защитный барьер по-прежнему не давал мне возможности установить связь с ази, а когда Кален применил некоторые из своих рун, они вышли вполовину слабее должного – как выяснила Зоя в наш первый день в Сантяне. Однако это было лучше, чем ничего. Я нарисовала руну Принуждения и задержала ее на несколько секунд, наслаждаясь ощущением.

Попытка подчинить того, у кого нет стеклянного сердца, походила на погружение под воду против течения, и все это усложнялось слабой мощностью рун. Я медлила – в воздухе, с трудом сохраняя свою форму, повисла половинка символа.

– Тия? – прошептал Лик, когда стало ясно, что сопровождающие нас стражники продолжают шагать по своей воле.

Я по-прежнему не торопилась.

– Что случилось? – тихо спросил у меня Кален.

– Я не… – Я перевела взгляд со стражников на него. – Я не… Может, не стоит…

На лице Искателя смерти отразилось понимание.

– Если не хочешь, не делай. Мы придумаем какой-нибудь другой способ.

– Нет. – Усилием воли я заставила себя дорисовать руну, и стражники тут же встали как вкопанные, с пустыми взглядами на лицах.

– Уверена? – Его голос звучал низко. – Ты права. После случившегося нечестно просить тебя об этом.

– В конце концов, это всего лишь необходимость. – По моей молчаливой команде мужчины снова тронулись в путь. Убедившись, что за нами никто не наблюдает, я мысленно прощупала местность и не обнаружила шпионов. – И ты прав. Ты отличаешься от этих охранников.

Кален посмотрел на меня, собрался что-то сказать, но передумал.

Я привела солдат к ближайшему постоялому двору, заставила их заплатить за комнаты, и скоро они спали крепким сном в своих кроватях. Когда мы будем возвращаться, я так же разбужу их, так что они ничего не заподозрят.

Сантянь показался мне городом одновременно чужим и знакомым. Я видела в его архитектуре влияние анкионских домов и храмов: от куполообразных скатов до пологих крыш. Тогда как анкионцы предпочитали бунгало и здания в два или три этажа, в Сантяне дома представляли собой башни со шпилями, уходящими высоко в небо, где на каждом этаже проживали разные семьи. Улицы здесь были уже одалийские, кроме одной, что вела от дворца до городских ворот.

Халад шел так, будто знал дорогу, время от времени останавливаясь, чтобы свериться с местностью.

– Я ощущаю мастерскую учителя, – объяснял он. – Воспоминания и недоделанные стеклянные сердца для меня светят подобно яркому маяку.

Жители Сантяня оказались более шумными, чем обитатели Киона. На каждом мыслимом и немыслимом углу теснились крошечные палатки, где сушеная рыба и маринованные овощи продавалась вместе с удочками и средствами для отпугивания крыс. Здешние люди говорили громкими сиплыми голосами, независимо от того, спорили они, торговались или шутили.

На улице играли дети с бумажными шарами и волчками. Временами они с хихиканьем отбегали в сторону, когда мимо проезжали тяжелые скрипучие телеги. Владельцы чайных и хозяева таверн – чаще всего это был один и тот же человек – выкатывали на дорогу столы и стулья и выстраивали их вдоль обочины, чтобы привлечь как можно больше посетителей. Все, кого мы видели, носили простые одежды приглушенных цветов, отчего было трудно отличить процветающего торговца от обыкновенного каменщика.

Халад вел нас по людным перекресткам, где тянулись длинные ряды повозок и лошадей; по дорогам, настолько загруженным людьми и грузами, что мы чудом могли пройти; и в конце концов по узким переулкам, отдающим пивом и рвотой. Толпа постепенно редела, голоса стихали, и вскоре мы очутились перед невысокой хибарой, ничем не отличающейся от лачуги Кузнеца душ в Кионе.

Все объяснялось заброшенными домами по бокам от нее и открытой канавой, заваленной гнилой рыбой и мусором.

– Мы пересекли половину континента, чтобы очутиться в том же самом месте, – произнес Лик, разглядывая открывшуюся перед нами картину.

Я невольно потянулась к Фосу, а потом вспомнила, что его с нами нет. Мысленно отыскала его и обнаружила во внутреннем дворе с принцессой. Инесса стала намного увереннее владеть мечом. Интересно, сколько тренировочных боев они провели?

«Мы нашли хижину кузнеца», – прошептала я.

«Еще одну?»

«Лик тоже так сказал».

«Звучит многообещающе. Будь осторожна».

Зрением Фокса я мельком заметила направляющегося к ним императора, его злое лицо не предвещало ничего хорошего.

«Лучше бы тебе убраться из моей головы, Тия. Будет не очень приятно».

«Но…»

«У тебя есть дела поважнее. Проваливай».

– Тия? – Лик помахал рукой у меня перед лицом. – Ты с нами? Тия?

– М-м… Похоже, император не очень рад тому, что Фокс и Инесса столько времени проводят вместе.

– Почему?

– Об этом поговорим позже. – Кален шагнул к лачуге. Помимо городской защиты, я ощущала исходящие от маленькой, ничем не примечательной хибары накатывающие одна за другой волны мощной энергии, практически идентичной по силе притяжению камня-поисковика.

– Стой. – Халад преградил ему путь. – Что-то здесь не так. Учитель не настолько легкомысленный. Тут слишком сильное сосредоточение магии. Оно… огромное.

– Халад, оставайся на месте. – Кален медленно приблизился к хижине, попутно рисуя руны. Ногой толкнул прогнившую деревянную дверь. – Похоже, здесь давно никого не было.

У меня на затылке волосы встали дыбом.

– Ребята?

– Кузнеца душ здесь точно нет, – заглянув внутрь, сообщил Лик.

– Ребята? – Я не слишком разбиралась в работе системы канализации, однако вода в канаве однозначно не могла так бурлить. И такой воронке определенно неоткуда было взяться…

– Я пойду первым, – вызвался Халад. – Он мог что-нибудь оставить.

– Давайте не будем торопиться, – призвал Кален. – У твоего учителя случайно нет привычки расставлять ловушки для незваных гостей?

– Нет, он не…

– Ребята! – Я выхватила меч. В канаве позади нас образовалась вязкая масса, и теперь из этой жижи что-то поднималось. Уже от одной вони у меня начинала кружиться голова, но то, что выбралось на поверхность, походило на порождение кошмаров. Тощая фигура – скелет, обтянутый кожей. От одежды остались лишь лохмотья, вокруг пустого черепа развевались жидкие черные волосы. Маленькое существо напоминало ребенка или молодую женщину, хотя в его лице не было ничего человеческого.

На поверхности показалось еще несколько монстров – разложившиеся трупы людей, животных, а то и отвратительные гибриды тех и других. Псы больше не выли, но из их пастей торчали острые желтые зубы. Они бросились вперед, оказавшись быстрее своих человеческих собратьев.

Я торопливо начертила руну Принуждения и снова столкнулась со знакомой мне преградой.

– Ими кто-то управляет!

На меня прыгнул один из собачьих скелетов. Но я вовремя отступила в сторону и, расколов ему череп, врезала рукоятью меча по его ногам.

– Ломайте как можно больше костей! – выкрикнула я. – Иначе их не остановить!

Взмахом руки Кален отбросил очередную стаю псов к ближайшей стене. К нам приближалась новая партия. Халад застыл на месте. Тогда между ним и надвигающимися трупами встал Лик и принялся плести собственные руны. Ближайшего скелета пронзила молния и разнесла на куски.

– Никаких молний, Лик! – Кален поднял нескольких чудовищ порывом Ветра и сжал кулак. Те мгновенно превратились в мелкий порошок.

– Прости, – пискнул Лик и, переключившись на руны Льда и Воды, заморозил нападающие скелеты.

Как бы ребята ни были сильны, было ясно одно: Лику и Калену с огромным трудом даются руны из-за невидимой защиты, и они быстрее устают.

– Кален, прикрой меня! – Призвав руну Предсказания, я отправила свой разум на поиски того, кто все это затеял. Мое сознание заполнилось спокойным и надежным присутствием Фокса, когда он придал мне сил.

Я прорвалась сквозь окружающую чудовищ пелену Принуждения, нашла свою цель – и невольно отшатнулась от отвращения. Обнаруженные мной мысли принадлежали вполне человеку – лысому иссохшему мужчине, облаченному в дорогие одежды и сидящему в маленькой темной комнате. Но его помыслы отдавали такой порочностью, жадностью и безумием, что мне отчаянно захотелось оттолкнуть его и вобрать в себя чистое незамутненное сознание.

Ощутив мое вторжение, он бросился в атаку. Я увидела реки крови, разорванных на куски дикими зверями людей, его купающегося в их крови и рвущего плоть голыми руками. Меня чудом не стошнило; я лучше брошусь в канализационный сток, чем погружусь в недра этого безобразного мышления.

Однако Фокс, обладающий большей силой воли, ринулся вперед, минуя ужасные видения и все глубже проникая в сознание мужчины. Пока тот упивался моим страхом, мне предоставилась возможность разорвать его связь с восставшими трупами.

Ответная реакция оказалась кошмарной. Я не почувствовала пронзившей мужчину боли, когда его связь разрушилась, однако ощутила ее мощь. Мужчина с криком дернулся, и наш контакт оборвался.

В окружении разбросанных костей и разложившихся туш стояли ошеломленные Лик и Кален. Я пошатнулась, и Искатель смерти быстро подхватил меня.

– Там был мужчина, – выдохнула я. Руки Калена дарили успокоение, и моя дрожь немного унялась. – Его разум… омерзителен. Мне кажется, именно он управлял саурва.

– Он все еще там?

– Нет. Не думаю. Фокс ранил его.

– Бедные люди, – причитал Лик, склонившись над чьими-то останками. Кости, клоки волос и ярко-красные лоскуты ткани – вот и все, что от них осталось. – Халад, с тобой все в порядке?

Кузнец дышал тяжело, но не от страха. За очками сверкали серые глаза, он смотрел на Лика так, будто видел его впервые.

– Это было восхитительно! – Халад накрыл ладонями руки юноши. – Я ни разу не видел, чтобы кто-то так искусно плел руны. Это было похоже на одно из выступлений на дараши оюн!

– Тия, как он выглядел? – спросил Кален, когда беспокойство Лика сменилось подавленностью.

– Лысый, с бородой до пояса. Нам пришлось вместе с Фоксом продираться сквозь его преграду, сама бы я точно не справилась.

– Похоже на Усижа.

– Значит, он действительно скрывается не в горах Хайца? – протянул Халад.

– Никогда не стоит недооценивать Безликих. Из них троих Усиж самый старый – и самый отвратительный.

– Но для чего устанавливать здесь ловушку? – Халад выпустил руку Лика.

– Стой! – окликнул его молодой аша, но кузнец уже нырнул в хижину. Выругавшись – что для него было нехарактерно, – Лик бросился за ним.

«С ними покончено?» – спросил Фокс.

«Да, спасибо. Я перед тобой в долгу».

«Рад быть полезен, раз уж я застрял тут во дворце».

«Император тебя еще не убил?»

«Тия, она была изумительна», – восхищенно проговорил Фокс.

В моей голове вспыхнули воспоминания: Инесса, уперев руки в бедра, распекает даанорийского императора: «Я буду тренироваться со своим личным охранником, когда пожелаю», «Я ваша невеста, а не собственность!», «Вы сами выбрали меня за мою независимость, а теперь жалуетесь, что я слишком независима!». Император не умел спорить и не привык к тому, чтобы ему так открыто перечили. Поэтому Шифан только покачал головой и обиженный ушел прочь.

«Какая молодец. А то я уже начала волноваться».

«Как и я, когда увидел, кто повылезал из канализационной трубы. Почему Кален?..»

«Остальное расскажешь мне потом», – с этими словами я выпроводила брата из своей головы. Мне было так хорошо и совершенно не хотелось, чтобы он нарушал этот миг.

– Спасибо, – пробормотала я, уткнувшись в грудь Калена. Я была еще не готова отпускать его.

– Очень хороший удар. Наверное, ты не так плоха в обращении с мечом, как мне казалось.

– Ну, конечно, я просто ужасна, – закатила я глаза. – Двое солдат за раз – это мой предел.

– Тогда те два солдата сказали, что для Костяной ведьмы ты слишком мала, а для бойца – слишком изящна. Что одалийские и кионские женщины не сравнятся с даанорийскими. – Кален сжал меня крепче. – А мне хотелось возразить им. Сказать, какие они дураки, раз не видят самую сильную девушку из всех, кого я встречал. Девушку, которая сразилась с демонами и невообразимыми созданиями и победила их. Сказать, что они даже не заслуживают находиться с ней в одной комнате и меньше всего – на одном поле битвы.

– Но твоя победа сказала лучше всяких моих слов, лучше всех их мнений. Я рассмеялся тогда, потому что ни одни мои слова не могли отразить того, что ты доказала сама.

Я потрясенно слушала Калена и молчала, завороженная его словами и хрипотцой в голосе. Приглушенное бормотание, звучавшее в моей голове с самого отъезда из Одалии, стремительно превратилось в крик, который теперь уже нельзя было игнорировать. «Он нравится тебе, – поддразнивал он, – ты влюблена в него, еще с той битвы на озере Стрипник. Вот почему ты, глупая, не смогла уйти без него». Загрохотали мои собственные мысли, в ужасе и ликовании, а отчасти в отчаянном отрицании: «О нет, о нет, о нет».

– Тия! Кален! – окликнул нас из хижины Лик. – Вы должны это увидеть!

– Пошли, – тихо произнес Кален.

Я выкинула из головы этот спутанный клубок мыслей и прибегла к техникам медитации, которым меня обучали, в попытке усмирить разбушевавшееся сердце. «Позже, – пульсировала мантра в моей голове. – Позже. Разберусь с этим позже».

Комната в лачуге напоминала жилище в Кионе: тот же беспорядок из склянок, бумаг и зелий. Те же самые полки, та же самая пирамидка из камней, служащая пресс-папье. Халад уже сидел возле одной из стен и вынимал из небольшой дыры размером с кирпич несколько связок писем и заметок, пока Кален осматривал ближайший шкаф.

– Нашел! – торжествующе возвестил Халад и помахал бумагами. – Он оставил мне записку!

– Откуда ты узнал, что она будет там? – спросил Лик.

– Я знаю про все тайники Кузнеца душ.

– И что в ней говорится?

– Я еще не открывал. Тут полно его недавних работ, включая и то, как полностью перенастроить сердце, чтобы на самом деле улучшить личность человека…

– Халад! – гаркнул Кален. – О чем говорится в письме?

Кузнец торопливо развернул бумагу.

– «Моему нерадивому ученику: если ты читаешь эти строки, значит, ты все-таки ослушался моего приказа оставаться в Кионе и занялся делами здесь. Ты настоящий позор нашей профессии, и порой я жалею, что когда-то выбрал тебя своим учеником».

Лик удивленно заморгал.

– Довольно грубо.

– Не переживай. Обычно он так говорит, когда раздражен. – Халад помолчал. – По крайней мере, я надеюсь, что он так не думает. Он никогда особо не умел обращаться со словами…

– Халад! – взревел Кален.

– «…хотя сейчас я не об этом, – продолжил он читать. – Перед нами стоит гораздо более серьезная проблема, мой мальчик. Почти год я терзаюсь подозрениями, которые не дают мне покоя и вынуждают узнать, насколько я прав, хотя мне бы хотелось ошибаться. Насколько тебе известно, я изучал обстоятельства заболевания сонной болезнью, убежденный в том, что это не обычные недомогания. Случай принцессы Яншео оказался самым любопытным, поскольку для этого заболевания необходимо обладать стеклянным сердцем, которого у нее не было. Кроме того, из Даанориса мне пришло анонимное сообщение с предупреждением об использованной во дворце магии. Поэтому я решил увидеть все своими глазами. А заодно проверить правдивость заявлений о визите герцога из Хольсрата в Даанорис».

– Так он тоже подозревал, – пробормотал Лик.

– «С изумлением я узнал, что герцог присутствовал на балу в честь даанорийской принцессы в тот же самый вечер, когда я навещал его в темнице, поскольку в последнее время ему нездоровилось. То ли у нашего герцога есть двойник, то ли он обладает умениями, о которых даже мне неизвестно – что маловероятно, учитывая мои способности».

– А еще скромность, – тихо добавил Кален.

– «Опасность подобралась намного ближе, чем я себе представлял. Усиж проник в Даанорис, Халад. Железная крепость в Хайца оказалась всего лишь обманом – способом убедить императора в том, что его враг изолирован в горах. Безликий вошел во дворец императора Шифана в то же время, когда Аена проникла в одалийский двор».

– «Мое лекарство с точностью воспроизводит урваны уснувших благородных особ – так скажем, возрождает их пропавшие «души». Я опробовал его действие на бароне Сиране, с позволения его отца, и получил обнадеживающие результаты. Молодой человек проснулся без каких-либо побочных действий. Вся Истера даже не подозревает о чудесном выздоровлении их родственника, так как король Рендорвик и советник Людвиг поклялись молчать. Однако, несмотря на все мои ухищрения, Безликие, по-моему, прознали о моем лекарстве».

– «За мной шпионят и делают это, как мне кажется, по приказу человека по имени Тансун. Я не могу здесь надолго оставаться. Надеюсь вернуться в даанорийский дворец и применить действие лекарства к принцессе Яншео. Если ты найдешь это письмо или – что еще хуже – обнаружишь его, получив известие о моей смерти в Даанорисе, найди моего друга, человека, меньше всего желающего причинить вред принцессе. Найди Баи. Передай ему привет от старого Нарела и покажи это письмо. О сонной болезни принцессы или ее магических симптомах я ему не рассказывал, чтобы не причинять дальнейшего беспокойства. Но мы с ним очень давно знакомы, поэтому он должен предоставить тебе убежище».

– Она говорит, что ты Бард, – мягко произнесла принцесса Инесса.

– Я хочу однажды поведать миру ее историю, ваше высочество.

Мы стояли у входа во дворец. Своего брата и принцессу, к глубокому разочарованию последней, Костяная ведьма не пожелала провожать. Лорд Фокс ничего не говорил и сохранял мрачное спокойствие. Лорд Кален готовил для них лошадей.

– Мне бы очень хотелось ее послушать. Я так мало знаю о ней – гораздо меньше, чем предполагала. Она столько раз спасала мне жизнь. И я готова сделать все от меня зависящее, чтобы спасти ее, если бы могла. – Девушка взглянула на возвышающихся перед ней дэвов; они взирали на нее с любопытством, но не приближались. – Она права. Люди убьют ее безо всякого суда и следствия. Тия, которую я знала, никогда бы не подумала вторгаться в чужое королевство, тем более поклявшаяся уничтожить каждого дэва. – Ее последние слова прозвучали как вопрос.

– Я ее летописец, а не наперсник.

– Она предпочитает действовать в одиночку. Она больше нам не доверяет. И я не уверена, доверяет ли она Фоксу. – Принцесса обернулась к дворцу. – А вот Фокс теперь ей верит. Пусть он этого и не говорит, я знаю. Еще с ней рядом Кален и Халад. Кого и можно среди всех нас назвать голосом разума – так это Халада, несмотря на все то, через что он прошел. У него есть все основания ненавидеть Тию, но в нем нет ненависти к ней. А я всегда могу верить Халаду. – Ее голос надломился, и из глаз потекли слезы. – Я должна ему верить. Иначе все становится бессмысленным. Так приятно было его повидать. И приятно было увидеть Калена.

– Идем, Инесса, – позвал ее Фокс, уже оседлавший коня.

Принцесса повернулась к нему.

– Мы так легко сдались. А ведь мы все еще можем убедить ее вернуться с нами.

– Когда связь между нами восстановилась, я понял, что мы не сможем ее убедить. Среди жителей Даанориса есть Обреченные, Инесса. Мы должны вернуться в лагерь и узнать, не скрывается ли кто-то из них в нашей армии, пока не стало слишком поздно. – С губ принцессы сорвался вздох, но Фокс, не обращая на него внимания, посмотрел на меня. – Мне неизвестно, что задумала Тия. Она по-прежнему мало чем делится. Не знаю, сможем ли мы отозвать наши войска или убедить императрицу, но я не могу снова потерять свою сестру, что бы она там ни говорила. – На миг мрачные складки вокруг рта лорда Фокса разгладились, а беззвездную ночь в его глазах заволокло светло-серой дымкой.

Он кивнул Искателю смерти.

– Был рад тебя видеть, Кален. Защити ее за меня.

– Как и всегда.

– А ты, Бард, расскажи о ней хорошую историю. Говорят, в лучших преданиях нет ни жалости, ни лжи. – Он помолчал. – Но ты все равно ее пощади, – тихо добавил он и, тронув коня, выехал на дорогу, ведущую из Сантяня.

«Добрый он человек, – подумал я, глядя вслед двум удаляющимся фигурам. – Слишком добрый. Но, повидав столько всего на войне, я пришел к выводу: только доброта делает из людей лучших командиров и превосходных солдат».

***

Когда мы вернулись во дворец, Костяная ведьма сидела посреди тронного зала и разглядывала свои руки. Искатель смерти нежно взял ее за запястья и перевернул их, чтобы рассмотреть раны, оставленные на коже ногтями.

– Я правда убила ее? – с отчаянием в голосе спросила у него Темная аша. – Фокс говорит, что да, а он бы никогда не стал врать. Ее кровь была на моих руках, мой брат все видел. Что, если я вобрала в себя слишком много темной гнили и в приступе ярости убила ее? Как я могла такое совершить? Вдруг я действительно виновна, как они говорят?

Мужчина ничего не ответил.

– Кален, я убила короля. А потом еще двоих наших. Я не хотела ее убивать, но все равно это сделала, и тут уже не скажешь, что это была случайность. А потом… мои…

Она всхлипнула и, тяжело дыша, стиснула руки на груди.

– Я ощущаю в своей душе Тьму. Думала, что смогу справиться, а теперь боюсь того, что могу сделать. Что могла сделать. Я убивала как Безликих, так и невинных людей. Но, кем бы они ни были, боюсь, для моего сознания это уже не будет иметь никакого значения. Я пыталась. Я хотела доказать им: мои дэвы способны не убивать, я способна не убивать. Инесса права – я больше не та Тия, которую они знали. Вот только знали ли они вообще меня настоящую? Знал ли ты? Знала ли я сама?

Лорд Кален нагнулся к ней и поцеловал в лоб.

– Пообещай мне, Кален. Если я все же поддамся темной гнили, так и не закончив свое дело, ты должен убить меня. Быстро и не задумываясь. – Она отыскала его руки и крепко сжала их. – Прости за то, что вернула тебя только для того, чтобы ты терпел все это. Думала, я окажусь сильнее. Думала, рядом с тобой я стану сильнее.

Искатель смерти поочередно поцеловал ее в щеку, нос и губы.

– Обещаю. Что бы ни случилось, знай: я с тобой. До самого конца.

24

Сказать, что Баи отнесся к нам с тем же подозрением, что и мы к нему, – ничего не сказать. Хотя его опасения в основном распространялись на представителей королевского двора Шифана, особенно на Тансуна. Стража охраняла его комнату не только снаружи, но и внутри, а сам мужчина был облачен в военное обмундирование: в одной руке он держал короткий меч, другой тянулся к палашу, водруженному на стене. Несмотря на их с Халадом взаимопонимание, Баи с недоверием воспринимал наши доводы до тех пор, пока Халад не протянул ему письмо старого кузнеца.

– Это его почерк, – заключил он, внимательно изучив написанное, а после выдвинул ящик стола и достал лист бумаги. – Это письмо Нарел прислал мне несколько месяцев назад, где сообщил о своих намерениях посетить Яншео. Но он так и не приехал, и я решил, что он передумал. Когда вы сказали, будто ищете его, я и представить себе не мог, в какой он опасности, – почти обвиняюще сказал Баи.

– Откуда вы знаете старого кузнеца? – поинтересовалась Зоя.

– Он – давний друг детства моего отца. Тогда ашам еще не было известно о его способностях в магии. Император терпит его только потому, что тот приезжает к нам лечить больных. Но мы с ним знакомы со времен, когда я был маленьким мальчиком.

– Так Нарел – даанориец? – Я знала о Кузнеце душ совсем немного: он не был ни одалийцем, ни кионцем. – Нарел ведь не даанорийское имя, да и сам он не похож на уроженца Даанориса.

Баи рассмеялся.

– В молодости он вполне походил на даанорийца, хотя у него наверняка есть кионские корни по материнской линии. Однако позже я убедился, что с возрастом все сложнее установить национальную принадлежность человека. Да и сам Нарел посчитал необходимым для своей новой жизни взять себе другое имя. Он перестал быть жителем Даанориса и стал жителем нации. И все же они с моим отцом оставались близки. – Баи махнул рукой своим стражникам и отдал несколько резких приказов – комната в считаные секунды очистилась от солдат. Его секретарь, взглянув на нас, что-то спросил у Баи на даанорийском. Получив утвердительный ответ, взволнованный мужчина быстро собрал свои бумаги и с облегчением вылетел из покоев.

– Вы же не шарлатаны? – спросил Баи. – Это не хитрый заговор против моего императора, а женщина, которую вы называете принцессой Инессой, действительно та, за кого себя выдает? Нарел на самом деле в опасности?

– А вы не полный тупица, который все время оскорбляет и унижает чужеземных гостей, посещающих ваш город? – парировала я.

Лик шумно сглотнул. Халад раскладывал небольшие драгоценные камушки, украшающие каминную полку. Кален ухмылялся.

– Неужели я так себя вел? – смутившись, произнес Баи. – Я решил, что вы ловкие мошенники, которые хотят одурачить моего государя. Я даже предположил, а не является ли саурва умелой иллюзией, созданной вашими заклинаниями. Мы слышали о помолвке кионской принцессы и сына короля Телемайна и помыслить не могли, чтобы Одалия с такой легкостью расторгла этот союз. Вряд ли принцесса приехала бы и предложила себя императору Шифану.

– Принцесса Инесса всегда отличалась спонтанностью, милорд, – прорычал Фокс.

– Я не видел Нарела больше года. Я распоряжусь, чтобы стражники организовали поиски в городе. И еще, лорд Халад, пожалуйста, будьте с этим аккуратнее. Эти драгоценные камни нефрита восходят к династии Харшин.

– У нас есть основания полагать, что при дворе императора Шифана находятся шпионы Усижа, милорд, – предостерегла его Шади. – Я бы советовала вам выбирать для этой операции только проверенных людей.

– Усиж? – нахмурился чиновник. – Вот уже почти десять лет мы пристально наблюдаем за железной крепостью в Хайца, и непохоже, чтобы он ее покидал. Хотите сказать, что все это время он скрывался здесь, в Сантяне?

– Его нельзя недооценивать, милорд.

– Ума не приложу, что он задумал. Свадьба принцессы Инессы и императора состоится завтра. Он попытается ее сорвать?

– Слишком много обстоятельств против этой свадьбы, милорд, – тихо произнес Фокс.

– Как проходят поиски Шаоюня? – спросила Шади.

– Ни единого следа, – вздохнул Баи. – Не знаю, вступил ли он в сговор с Усижем, но, учитывая все произошедшее, я не удивлюсь. Вероятно, его увлеченность принцессой Яншео была лишь уловкой для того, чтобы подобраться к ней. Его поиск не должен вызвать трудностей – этот парень одевается как красный павлин и легко выделяется в толпе. Я велю своим солдатам на всякий случай искать любые серые украшения, какие им только могут попасться. – Он развернулся ко мне и протянул руку. – Вы же так в Кионе заключаете мир?

– Как именно? – удивилась я.

– Рукопожатием и зарыванием топора войны, так сказать. Даже решив, будто вы здесь для того, чтобы заколдовать императора, я действовал из чистых побуждений. Хотя это и не оправдывает моего поведения. Можем ли мы быть друзьями?

– Конечно. – Улыбнувшись, я приняла его руку. – Я тоже хотела бы извиниться. Моя хозяйка, узнай она о моем поведении, за такое не погладила бы меня по голове и на всю жизнь отправила бы чистить туалеты.

– Если вам удастся исцелить Яншео, я буду перед вами в долгу. – Лицо Баи смягчилось. – Я знаю Яншео с детства. Она милая очаровательная девушка. И я все отдам, чтобы снова услышать ее смех.

– Мы сделаем все возможное, – пообещал ему Лик.

– Ты теперь выступаешь от лица Халада, Лик? – озорно заметила Шади, и юный аша залился краской.

***

Мы вернулись в покои Халада, и Зоя принялась фонтанировать приказами:

– Кален, нам необходимо патрулировать дворец на предмет любой необычной активности. Тия, оставайся с Халадом. Постоянно поддерживай связь с Фоксом. После случившегося нападения в городе постарайтесь больше не рисковать.

– Зоя, я всегда поддерживаю связь с Фоксом. У меня нет выбора.

Но та меня не слушала.

– Лик, как дела с распутыванием заклинания?

Аша с усталым видом кивнул.

– Я уже понял, где можно развязать узлы. Потянуть за них как следует – и все должно рассыпаться. – Он содрогнулся.

– Ты в первый раз увидел воскресшие трупы? – с сочувствием обратилась к нему Шади.

– Мне было жаль их. – У него затряслись губы. – Я все думал, тоскует ли кто-то по ним? Тот мальчик… он мог быть моим ровесником. Конечно, по одной красной одежде и черным волосам его не опознать, но ведь наверняка его ищут семья и друзья. А те юные девушки в лохмотьях от платьев и маленькими личиками… у них же есть семьи?

– Ты хороший человек, Лик, – вступил Халад, и юноша перевел на него взгляд.

– Мы у тебя в вечном долгу, Лик. А пока хорошенько отдохни и выспись. То же касается и тебя, Шади, – наставляла Зоя.

Но девушка, сложив руки на груди, возразила:

– Зоя, я точно так же могу патрулировать с тобой дворец. У меня нет способностей к Темной магии или заклинаниям ковки, так что здесь от меня толку никакого.

– Впереди нас ждет долгий день. Тебе нужно поспать.

– Как и тебе. Да, в Кионе большинство моих обязанностей касалось развлечения гостей и посетителей чайханы, тем не менее я не какой-то там хрупкий цветочек, который нужно прятать при малейшем порыве ветра. Мне приятно, что тогда ты обращалась со мной как с принцессой, где нам почти не грозила опасность и можно было не отказывать себе в удовольствиях. Но сейчас все по-другому.

– Шади, ты же знаешь, я… – Зоя умолкла, когда поняла, что за их разговором с нескрываемым интересом наблюдают восхищенные слушатели. – Шади.

– Мы до сих пор будем прятаться от них? – бросила ей вызов Шади. – Наши отношения по-прежнему – тайна? Если ты хочешь что-то сказать мне, Зоя, тогда говори громче, чтобы они тоже услышали.

Зоя несколько раз прокашлялась. А после подалась вперед и крепко поцеловала Шади в губы.

– Шади, любимая, ты же знаешь, я никогда не прощу себе, если с тобой что-то случится. Уверена, ты понимаешь, чем вызвано мое нежелание.

– Разве я не доказала, что могу? Разве не показала, что способна на многое?

Зоя сдалась:

– Шади, не согласишься ли ты патрулировать со мной дворец?

Аша радостно улыбнулась и взяла под руку свою возлюбленную.

– С удовольствием.

– Знаете, – мягко произнес Халад, когда две девушки ушли, – я всегда полагал, что первый шаг сделала Зоя. Похоже, я ошибался.

Кален поднялся с места.

– Мне тоже надо бы совершить обход. Из-за завтрашней свадьбы все придворные как на иголках.

Он кивнул всем присутствующим, а после удалился, по пути бросив на меня взгляд. Я уже было открыла рот, но так и не смогла подобрать слов – я даже не знала, что хотела сказать. Только не в присутствии остальных.

– А мне надо присматривать за Фоксом. – Я места себе не находила и желала хоть чем-то заняться, а не просто сидеть без дела или притворяться, что сплю.

– Зоя хочет, чтобы ты отдохнула, – напомнил мне Лик.

– Я не собираюсь выходить из комнаты – во всяком случае, пока что. – Я постучала пальцем по виску. – Если вам что-то понадобится, просто встряхните меня.

– Я не собираюсь… – до меня донесся потрясенный возглас Халада, но я уже вышла из комнаты.

Император Шифан явно не обрадовался бы, снова увидев принцессу и Фокса в одной комнате, но Инесса была не из тех, кто принимает отказ. Она стояла возле окна и смотрела на город, а Фокс, застыв у двери, наблюдал за ней.

– Отойдите от окна, принцесса. Вы выставляете себя легкой мишенью.

– И это все, кто я есть для тебя? – повернув голову, спросила Инесса. – Мишень? Человек, которого нужно охранять?

– Отойдите от окна.

Инесса послушно пересекла комнату и встала перед моим братом, холодно глядя ему в глаза.

– После битвы с саурва ты перестал со мной разговаривать, – зло бросила она. – Ты никогда не испытывал боли, но стоило мне увидеть тебя в таком состоянии… как ты перестал со мной говорить.

– Это неправда.

– После того боя ты вновь стал обращаться со мной как мой подданный. Совсем не так, как это было раньше.

– Невестам не положено такое говорить, – тихо произнес Фокс, в его голосе послышались странные нотки. Я попыталась удалиться, но его эмоции не давали мне покоя.

Она развела руками.

– Вот опять. Ты снова это делаешь.

– Тогда просветите меня, принцесса. Скажите, чего стоит ожидать от женщины, которая сначала недовольна своей помолвкой с представителем королевской власти одного королевства, а потом обручается с другим?

– Это все потому, что я бесполезна! – Звук ее голоса эхом отскочил от стен. Не такой ответ ожидал услышать Фокс. Он был поражен.

– Я бесполезна, – уже тише повторила Инесса. – Ты можешь обучить меня бою, но я никогда не смогу так свободно владеть мечом, как Кален, Тия или кто-то еще. Меня всегда нужно будет спасать, нужно будет защищать. Знаешь ли ты, как это ужасно – чувствовать, что ты ничего не можешь сделать?

– Я лишь могу предложить корону, свою единственную ценность в качестве принцессы и потенциальной невесты. Возможно, в вопросе помолвки с Кансом у меня и не было права голоса, Фокс, но теперь я уж точно связана обязательствами с Шифаном. Эта свадьба – единственная причина, по которой нам позволяют оставаться в Сантяне и заниматься поисками кузнеца. Поэтому я сделаю все возможное, чтобы мы оставались здесь как можно дольше, пока не исцелим сердце Канса и не поможем бедной даанорийской принцессе. И если для этого мне придется завтра выйти замуж за императора, я готова.

– Но я этого не хочу! – Фокс двинулся к ней. Принцесса оказалась прижатой к стене в кольце его рук. На его воротнике что-то блеснуло, взгляд Инессы невольно устремился туда. К его рубашке была приколота ее заколка в виде лисицы.

– Сотни раз мне хотелось прокричать об этом всему миру, – сквозь стиснутые зубы процедил мой брат, – и сотни раз я хранил молчание. Потому что у меня не было на это права, потому что моя ревность заглушала всякое уважение к вашим королевским обычаям. Но завтра состоится твоя свадьба, а я слишком долго молчал. Не делай этого, Инесса. Умоляю тебя.

– Почему ты все это говоришь мне сейчас? – прошептала принцесса.

Рука Фокса дрогнула.

– Потому что из-за своей самонадеянности я и не предполагал, что ты с такой готовностью выйдешь за кого-то замуж. Ни за Канса, ни тем более за Шифана. Мне казалось, я буду ждать столько, сколько нужно, пока ты сама не поймешь мои чувства, хотя должен был открыто сказать тебе о них.

Дрожащей ладонью Инесса накрыла стеклянное сердце Фокса.

– Я помню тот раз, когда впервые спросила тебя об этом, – тихо произнесла она.

На лице Фокса дернулся мускул, но он промолчал.

– Я подумала: раз у тебя серебряное сердце, то ты проходящий обучение Искатель смерти. А ты рассмеялся и сказал, что, будь ты Искателем смерти, твоя жизнь была бы намного проще. – Ее пальцы скользнули вверх по поверхности кулона, поднялись к груди, шее и коснулись серебряной лисицы. – Помнишь, что ты потом сказал?

– Я попросил тебя довериться мне, – шевельнул губами Фокс.

Инесса улыбнулась.

– А после, четыре месяца спустя, когда я призналась тебе в любви. Что ты ответил?

Фокс, склонив голову, молчал.

– Ты сказал, что не можешь принять мою любовь. Поскольку не способен назвать мне истинные причины своего серебряного сердца…

– …то я не могу дать тебе того, что ты действительно заслуживаешь.

Она заплакала. Ее слезы разрывали ему душу.

– Инесса.

Она подняла на него свои прекрасные глаза, блестящие от слез. Они расширились при виде того, что он ей протягивал.

– Мне нечего предложить тебе, кроме того, что у меня уже есть.

Инесса погладила его подбородок.

– Ты предложил мне свое сердце.

– Ты поступила правильно, отвергнув меня, – прохрипел Фокс. – Я не мог тебе ничего дать. И до сих пор не могу – только не в качестве фамильяра. Узнав о том, что ты Первая Дочь Киона, я понял: ты недосягаема для меня. Выходить замуж за фамильяра в Кионе считалось неслыханным делом. Кроме того, кионским императрицам и принцессам необходимы наследники. Моя трусость не позволяла мне открыто признаться тебе в том, кто я, потому что это знание уничтожило бы наши отношения.

– Нет. Я отвергла тебя, потому что была глупой и напуганной. Всю жизнь меня вынуждали верить в нелепые романтические истории, где любовь не имела смысла, если она не сопровождалась страхом или эгоизмом. Я думала, ты не готов бороться за меня. Думала, ты отдаешь мне сердце, которое со временем потускнеет, лишь бы на время успокоить меня.

– Серебряные сердца не тускнеют, Инесса.

– Теперь я это знаю. – Она с яростью вскинула на него глаза. – Мне об этом рассказала Тия, тогда на озере Стрипник. Знаешь, однажды я видела тебя с ней в квартале Ив. Я была жутко зла и ужасно ревновала, пока мне не сказали, что она твоя сестра. Но я все равно продолжала злиться: не потому, что не могла принять фамильяра, а потому, что ты не доверял мне настолько, чтобы все рассказать.

Фокс понурил голову.

– Я боялся услышать твой ответ.

Инесса закрыла глаза.

– Теперь я знаю и это. Я… не могу гарантировать, что моя мать положительно примет эту новость, Фокс. Но давай хотя бы попытаемся. – Она поцеловала его в шею. – Настал твой черед поверить мне, – прошептала она. – И когда наступит завтра, Фокс, пообещай, что доверишься мне.

Его пальцы сжали ее волосы.

– Обещаю.

Их поцелуй был целомудренным всего лишь миг, потом Фокс захватил ее в объятия и впился в нее губами. Инесса отвечала ему с тем же пылом.

«Какая гадость. Не вынуждай меня на это смотреть». Сгорая от стыда, я снова попыталась высвободить свои мысли, и на этот раз Фокс отпустил меня.

«По-моему, Тия, тебе пора уходить».

Я мигом вылетела из его сознания. Мне тоже нужно было кое-что уладить.

***

Я нашла его в саду. Ночной воздух холодил мои распаленные щеки. Мы остановились, наслаждаясь свежим ветерком, никто из нас до сих пор не проронил ни слова. На шее Калена покачивалось стеклянное сердце, и в его серебристых недрах я видела причину его нерешительности. Но мне не хотелось затягивать молчание. Я должна была прояснить ситуацию по поводу Одалии, озера Каал и того танца.

– Кален. Насчет принуждения…

– Я больше не сержусь на тебя, Тия.

– Позволь мне объясниться! – выпалила я, прежде чем передумаю. – Я была напугана.

– Напугана?

– Все из-за своего эгоизма. – Искатель смерти казался удивленным. Я поспешила пояснить: – Я не боялась покидать принца Канса. Я испугалась, когда ты решил остаться в Одалии.

– Не понимаю тебя.

Вопреки его словам я заметила в его сердце проблески надежды и призвала остатки мужества.

– Тебе известно, что я испытываю – думала, что испытываю, – к принцу. Однако мысль о том, чтобы остаться с ним, даже не приходила мне в голову. Я могла бы возразить, сказать, что о нем позаботятся, что ему ничто не угрожает. Но это не совсем так. Я должна была переживать за него так же, как и ты.

– Ты знала, что у тебя нет выбора…

– При этом так легко сдалась, даже не стала сопротивляться. Но когда ты сказал, что остаешься… – Я сглотнула, потупила взгляд. Сегодня явно была ночь признаний. Наверное, на меня так повлияло решение брата прояснить недомолвки – оно придало мне уверенности сделать то же самое. – Представив тебя в Одалии одного, я так испугалась, что сделала то, чего никогда не должна была делать. Мне не следовало силой вынуждать тебя идти с нами. Я проявила трусость, хотя и думала, что действую из лучших побуждений.

– Трусость никогда не входила в число твоих пороков, Тия. Ради меня ты убила человека. Я бы никого не стал об этом просить.

По-прежнему не встречаясь с ним взглядом, я выдавила из себя улыбку.

– Я поступила с тобой плохо. Мне совершенно это несвойственно.

– Знаешь, о чем я подумал в тот день, когда ты предложила мне разделить сердце? Когда пообещала выполнить все, что я пожелаю?

– Ты так и будешь мне это припоминать?

– Я не мог принять твое предложение. Меньше всего мне хотелось принуждать тебя к поцелую.

Я неверяще вскинула на него глаза.

– Я влюблен в тебя, – тихо продолжил он, – с тех самых пор, как мы у озера сразились с ази.

Его слова были похожи на обвинение и в то же время звучали как признание, но для такого мужчины, как Кален, это могло быть одно и то же. Они словно руны всколыхнули во мне бурю эмоций: волнение, потрясение, счастье.

Он любит меня. Искатель смерти выглядел таким беззащитным и ранимым, будто готовился к неминуемому отказу. Мне хотелось одновременно плакать и смеяться. Вот бы он увидел себя моими глазами: скрытые под темным плащом сила, близость и тепло; надежный и дарящий утешение, точно рассвет, взгляд карих глаз. Он любит меня.

– Ты не говорил мне.

– В твоей жизни и без меня хватало забот, – хрипло произнес он. – Кроме того, я думал, ты испытываешь чувства к другому.

– Нет, только не такие.

– Тия. – Его голос звучал так глухо и низко, что я почти не могла разобрать слов. – Ты по-прежнему любишь Канса?

– Почему ты спрашиваешь? – Мне хотелось услышать ответ на этот вопрос, чтобы между нами больше не было этих двусмысленных фраз, вроде: «ну ты и придурок» и «теперь мы почти квиты».

– Если ты любишь его, а он перестанет, как полный идиот, не замечать этого, то я готов и дальше без каких-либо сожалений защищать вас обоих.

– А если нет?

– Так ты любишь его, Тия?

Я облизнула губы.

– Нет.

Больше ничего не осталось в тот миг, когда его ладони обхватили мое лицо, а прикосновения губ и языка ударили в голову, словно вино. Я откликалась на его пылкие поцелуи, посвящая ему каждую мысль, каждое слово, отдавая свое сердце, счастливое как никогда. Я ощутила вокруг нас мерцание руны Разделенного сердца, которую предложила и о которой благополучно забыла, не желая обрывать даже эту слабую связь.

Неважно, кто мог нас увидеть; были только я и Кален, омытые лунным светом и окутанные прохладой ветра.

– Я не смогу ухаживать за тобой, как это делал бы Канс, – позже сказал он. Несмотря на все то, что было между нами, в нем по-прежнему проскальзывала очаровательная неуверенность. – Я ничего не смыслю в поэзии, и у меня не хватает терпения на всякие церемонии. Я не способен боготворить тебя словами и песнями – я даже не знаю подходящих.

– Меня не нужно боготворить.

– Нет, нужно. И я сделаю это своими руками. – Он крепче стиснул меня. – Своими губами. – В поцелуе приник к моей скуле, пока я не успела возразить – ведь он не прав, потому что всегда умел находить правильные слова. А после опустился на колени.

– Кален, – выдохнула я, когда он, откинув подол моего платья, обнажил в разрезе ногу. – Кален, что ты…

Он прижался губами к шраму на моем бедре – к этому уродливому неровному рубцу, не заслуживающему ласк, тем более от него. Моим оружием был ази, который убил его приятелей – Искателей смерти и ранил его друзей.

– Кален. – Слова вырывались вместе с всхлипами. – Пожалуйста.

– Своим сердцем, – пробормотал он в мою обнаженную кожу. – Надеюсь, ты полностью в этом уверена, Тия. Меньше всего мне хочется быть утешительным призом. Но если ты действительно этого хочешь, то к черту Канса и всех остальных. Потому что ты моя. – Его глаза потемнели. – А я твой.

– Так уверена я не была еще никогда в жизни. – Теперь я взяла инициативу в свои руки: схватила его за рубашку и подтянула к себе. Было так удивительно и странно осознавать, что, с одной стороны, ты – отдельная личность, и при этом можешь всецело принадлежать другому человеку. – Покажи мне, как я могу боготворить тебя.

«Тия!»

– О нет, – простонала я.

Кален мгновенно застыл и вопросительно посмотрел на меня.

– Нет, я не тебе. – Я снова притянула его к себе.

«По-моему, я заслужила немного уединения, Фокс. У тебя ужасная…»

«У ворот Сантяня одалийская армия!»

«Что?»

«На горизонте виднеются корабли – не меньше пятидесяти, насколько я могу разглядеть. В Даанорис пришла война, и мы снова оказались в ее самом эпицентре!»

– Готово, – устало возвестил Кузнец душ, откинувшись назад. Перед ним на столе, сверкая, лежали пять тонких выкованных лучин – урванов. – Это воспроизведенные души Пяти Великих Героев.

Темная аша провела руками по урванам, затем по стеклянному сердцу, а после заключила испуганного Кузнеца душ в объятия.

– Халад, ты спас меня, – прошептала она. – Кто бы что ни говорил в последующие дни и недели, помни только одно: ты спас меня, ты спас нас всех.

Кузнец душ грустно улыбнулся и обнял ее крепче.

– Неужели действительно нет другого способа, Тия?

– Нет. – Она обернулась к своему возлюбленному, и выражение ее лица мигом изменилось. Она больше не улыбалась, ее губы сжались в тонкую линию, словно она собиралась сделать то, чего никто не хотел. – Кален, приведи его сюда. И убедись, что принцесса не видит – это будет не самое приятное воспоминание о его величестве.

25

До свадьбы оставался всего час. Напряжение и волнение, вызванные предстоящим событием и усиленные вчерашним поцелуем Калена, мне совершенно не дали отдохнуть. Я не спала всю ночь, по телу разливался адреналин. Кален и Фокс внимательно следили за приближением армии. Нам больше ничего не оставалось, как ждать и готовиться к осаде.

Многочисленные войны королевства Даанорис воспитали в его жителях дисциплинированность – или же они просто привыкли следовать приказам. Император созвал в тронном зале всех своих сановников, в том числе и нас, где зычным голосом произнес долгую речь, которую Шади быстро нам перевела.

– Это что, шутка? – с недоверием воскликнул Фокс. – Он намерен провести свадьбу?

– Он считает, что одалийская армия явилась сюда в знак протеста против его обручения с принцессой Инессой, – сказала Шади. – И если их свадьба состоится официально, то помолвка принца Канса перестанет иметь приоритетное значение. Не будем пока что его в этом разубеждать.

– Но это же безумие, – прорычал мой брат.

– Как бы там ни было, мы в ловушке, – мрачно пробормотала Зоя. – Снаружи – армия, внутри – предатели. Нас приперли к стенке. – Аша нахмурилась. – И все же… я уверена, мы упускаем что-то важное. – Она подняла руку. – Дайте мне время подумать. Я обязательно во всем разберусь. Как и всегда.

Из уст стоящей рядом с ней Шади вырвался вздох.

***

– Баи может прилюдно обвинить Тансуна в преступлениях, – сказал Кален, – но у нас нет доказательств, которые можно предъявить суду. По-прежнему остаются показания Баи, но их с Тансуном семьи уже многие поколения соперничают между собой. Поэтому его слова могут с легкостью принять за очередную попытку со стороны Баи побороться за власть.

Мы стояли с ним на самом верху зубчатой стены, откуда открывался вид на пришвартованные судна и одалийскую армию. По расчетам Калена, дорога до ворот у них займет пару часов, поэтому император Шифан объявил о начале свадьбы через час. Меня восхищала самонадеянность императора: он настолько привык быть в центре всех событий в Даанорисе, что полагал, будто с Одалией будет так же.

– Как мне все это надоело, – простонала я. – Нас снова преследует одалийская армия, у нас нет ни одной улики против Тансуна, и мы до сих пор не нашли кузнеца!

Кален обвил меня рукой за плечи и привлек к себе.

– Обычный день из жизни аши.

– И Искателя смерти. – Я теснее прижалась к нему. – Я люблю тебя.

– Тия, ты не обязана этого говорить только потому, что я…

Я легонько пихнула его в бок.

– Помолчи и дай мне договорить.

Он рассмеялся:

– Хорошо, продолжай.

– Я не осознавала этого до нашего отъезда из Одалии, когда подчинила тебя руной. Я не понимала, почему меня так волнует твоя злость. Боялась, что ты никогда меня не простишь, и лишь намного позже узнала истинную причину.

– Я на самом деле злился, – признался Кален. – Но также злился и на себя. Я понимал, что мой долг – остаться и защитить Канса, хотя к тому времени у меня это плохо получалось, и при этом мне не хотелось упускать тебя из виду.

Я кое-что вспомнила и начала смеяться.

– Над чем ты смеешься?

– Над тобой. Помнишь, как Дейзи флиртовала с тобой, а я вмешалась? Я все никак не могла взять в толк, почему ты так странно себя ведешь.

– Я был потрясен.

– Мне казалось, я оказываю тебе добрую услугу. А когда ты поцеловал меня в щеку… наверное, я немного завидовала тому, что с ней ты не так груб, как бываешь со мной.

– Мне хотелось, чтобы не только я один чувствовал себя не в своей тарелке. – Он снова меня поцеловал. – По идее, мы должны нести вахту, – отрывисто произнес он, но не отстранился. – Инесса точно хочет этой свадьбы?

– Мне кажется, она что-то задумала. Впрочем, как и Зоя. Сегодня утром она снова выходила в город.

– От замыслов Зои я начинаю нервничать. Что у нее на уме?

– Понятия не имею. Она спросила, не раскрывала ли я кому-то еще, кроме нашей компании, подробности сонной болезни. Уверена, об этом никто не говорил.

– Странно. У меня она спрашивала то же самое. – Он вновь устремил взгляд к армии. – Они знают, что на нашей стороне ази и у их войск нет никаких шансов. Так зачем они пришли сюда?

На этот вопрос у меня не было ответа.

***

Наступило время торжества, но никто, за исключением императора, не был ему рад. Баи и Тансун стояли по обеим сторонам прохода и бросали друг на друга злобные взгляды, пока другой, как им казалось, не видит. Зоя и даже Шади выглядели необычайно встревоженными. Лик, устремив взгляд в потолок, что-то беззвучно шептал, его лоб был покрыт испариной. Кален временами посматривал то на меня, то в окно. Спокойный внешний вид Фокса скрывал бушующий внутри него ураган неверия, что эта свадьба все же состоится; волнения из-за наступающей армии; и злости из-за того, что он ничего не делает, чтобы это предотвратить.

«Мы еще можем все отменить», – сказала я ему.

«Я пообещал ей, – пришел от него мрачный ответ. – Сказал, что доверюсь. Так оно и будет».

Обычно даанорийская свадебная церемония длилась недолго. Чтобы скрепить союз, императору всего лишь требовалось взять свою невесту за руку и перед лицом собравшихся официально провозгласить ее своей женой. Инесса невозмутимо шагала по проходу, придворные устилали ей путь лепестками роз. За все это время принцесса ни разу не дрогнула. Проходя мимо нас, она мельком скользнула взглядом по Фоксу – ее стеклянное сердце расцвело розово-красным сиянием – и медленно отвернулась.

На наших глазах император Шифан взял Инессу за руку, развернулся к нам и, на удивление, кратко, подгоняемый разворачивающимися за стенами города событиями, объявил ее своей женой. Все гости как по команде опустились на колени. Зоя коротко махнула нам рукой, и мы последовали их примеру. В душе Фокса переплелись горе и ярость.

Снаружи донеслись крики. Армия добралась до ворот. Бой вот-вот начнется.

Император Шифан резко отдал приказ.

– Доведите до их сведения, что отныне принцесса Киона – императрица Даанориса, – перевела нам Шади. – Приготовьте войска. Мы начнем атаку по моей команде.

Вперед вышла Зоя и заговорила на даанорийском:

– Прошу минутку внимания, ваше величество.

Несколько придворных ахнули, император сердито нахмурился. Он уже было, игнорируя ее, отвернулся, когда Инесса высвободила ладонь из руки своего жениха и отступила назад.

– И чем вызвана такая дерзость? – потребовал ответа Тансун.

– Мы подозреваем, что среди нас есть предатель и он из числа ваших советников, император Шифан. Именно этот предатель околдовал вашу армию и призвал саурва.

– И кто же это? – осведомился император.

Зоя вскинула руку. Ее палец, минуя Тансуна, указал точно на Баи.

– Он.

Я была поражена. И, судя по вытянувшимся лицам Калена и Фокса, не только я одна.

– Леди Зоя? – Баи выглядел не менее изумленным. – Что вы такое говорите?

– Это вы, приняв облик герцога, отравили принцессу Яншео. В обмен на вашу помощь Усиж пообещал вам господство над Сантянем и большей частью Даанориса. Именно вы спрятали камни-поисковики среди солдат императорской армии в надежде отвлечь внимание Темной аши, чтобы ее убил саурва. Вы предали императора Шифана и вступили в сговор с Безликими.

Мужчина воздел руки.

– Император Шифан, – взмолился он. – Я многие годы служил вам верой и правдой. Все эти обвинения – ложь, я невиновен. Вы же не верите им?

– Не будем забегать вперед, Баи. – Мне очень не нравился Тансун, но тот был опытным политиком: мог быстро воспользоваться ситуацией и обернуть ее в свою пользу. Советник заговорил: – Многие месяцы я пристально наблюдаю за тобой, и у меня есть все основания полагать, что все сказанное ими – правда.

– Он тоже часть нашего плана? – услышала я шепот Шади, обращенный к Зое.

– Конечно, нет. Он несет полную чушь, но хотя бы тем самым привлек внимание императора.

– Вас могут услышать, – пробормотал Халад.

– Вряд ли они меня не понимают. Тем более уже поздно обижаться.

– Я начал что-то подозревать, когда ты в прошлом году вернулся из Тресеи с несколькими, по твоим словам, нефритовыми камнями, – продолжал Тансун.

– Я всегда был коллекционером, Тансун.

– Коллекционером? Не смеши меня. Я знаю, как выглядит нефрит, а эти стекляшки ничуть не похожи на драгоценные камни. После того как принцесса Яншео заболела, я принялся просматривать кионские книги по магии, пытаясь отыскать лекарство, даже если оно и противоречило нашим законам. Отчаянно желая вновь увидеть принцессу во здравии, я изучил многие трактаты, написанные ашами. То, что ты называешь нефритом, аши зовут «камнями-поисковиками».

– Ты уже совсем ослеп от старости, – упрекнул его Баи.

– Да, мое зрение уже не так остро, как раньше, – протянул старик, наслаждаясь своими минутами славы. – Ты так же быстро, как и заполучил эти камни, вынес их тайком из дворца. Но мой шпион выкрал один из твоих «нефритов», дабы я подтвердил свои подозрения. После этого мои люди доставили его вместе с анонимным письмом твоему старому другу, Нарелу, часто бывающему в лачуге на окраине города. Мы ни разу не встречались с ним лицом к лицу, тем не менее я знал: если выяснится, что ты замышляешь что-то недоброе, он не посмотрит на вашу дружбу.

В моей голове что-то щелкнуло, и я наконец осознала: Тансун говорит правду, а Баи все это время был нашим врагом. В памяти всплыла комната Баи, камни нефрита, которые Халад расставлял на каминной полке. Кузнец сложил из трех камней пирамидку – точное свидетельство равновесия. Где-то во дворце я уже видела подобное…

Баи неловко переминался с ноги на ногу.

– Это ничего еще не значит.

– Нет, но многое объясняет, – снова вмешалась Зоя. – Солдаты вашей армии, пытавшиеся на вас напасть, ваше величество, действовали под влиянием этих самых камней-поисковиков.

– В этом случае больше поводов подозревать вас и вашу компанию, чем меня, – возразил Баи. – У меня нет способностей к магии, а из всех нас вы вероятнее всего…

– Вчера вы говорили о поисках стеклянного сердца принцессы. Откуда вам известно, как выглядят стеклянные сердца?

– Я читал о них в книгах: они красного цвета и сверкают словно рубины. Это всем известно.

– Зато далеко не всем известно, что под действием этой сонной болезни сердца становятся серыми. Никто из нас об этой детали вам не сообщал, но вы решили отдать приказ своим солдатам принести вам любые серые украшения, которые они смогут найти. Как вы это объясните?

На лбу Баи выступила испарина.

– Мне Нарел рассказал.

– Кузнец душ недвусмысленно написал в своем письме, что ничего вам не говорил, дабы не волновать. Как только я это поняла, то решила внимательнее к вам присмотреться. Нефриты, которые вы так любите расставлять на каминной полке, по форме и размеру очень напоминают камни-поисковики. Интересно, насколько легко можно пронести их под видом неотполированных камней? Кузнец также упоминал о своем недавнем визите, но вы всячески его отрицали. То ли он общался с самозванцем – что маловероятно, поскольку слишком рискованно двум одинаковым людям находиться одновременно во дворце, – то ли вы солгали, потому что не хотели считаться последним человеком, кто видел его. – На протяжении всей речи у Зои сверкали глаза, она была настроена очень воинственно.

– Совпадение!

– А еще, Баи, вы говорили о Шаоюне, назвав его – выражаясь вашими словами – красным павлином. Очаровательная леди Лик упоминала о найденном в городе трупе – трупе в красных лохмотьях, болтающихся на его теле. Красный цвет нетипичен для даанорийцев, предпочитающих серые и коричневые тона. Поэтому мы с Шади взяли на себя смелость и вернули его останки. У меня ушло немало времени на то, чтобы сложить вместе обрывки его одежды, на которой обнаружился герб. Мы сравнили его с символом на одеянии герольда этой семьи. Стоит ли для подтверждения моих слов просить Темную ашу воскресить его, дабы он поведал нам свою историю?

– Ты… ты… – Лицо Баи перекосилось от злости, он шагнул к аше.

– Лик, давай! – скомандовала Зоя.

Я вдруг ощутила, как окружавшая нас защита рассыпалась – благодаря Лику заклинание рассеялось. В эту секунду секретарь Баи упал на колени, из его горла вырвался мучительный вой, и меня захлестнул поток магии. Порыв был настолько стремительным, что все мое тело загудело от охватившей его энергии, меня терзало отчаянное желание подчинить каждого, кто окажется в поле моего зрения.

И тут мне помогла моя подготовка: разум сразу же, почти инстинктивно, вцепился в медитационные руны и сосредоточился на происходящем, на моей роли в разворачивающейся драме. Не успела я опомниться, как уже завершала заклинание Проникновения. Руна, прорезая воздух, мгновенно устремилась к самому сильному источнику магии – не к Баи, а к его секретарю. Заклинание обвило его веревкой. Я надавила сильнее, и по мужчине, словно по отражению в воде, пробежала рябь.

Какая-то неведомая сила пыталась стиснуть мой разум, не давая мне проникнуть глубже. Но я была готова. Висящий на шее защитный камень нагрелся, когда взвился ази и с ревом врезался на полной скорости в сознание мужчины.

Помощник Баи, яростно вскрикнув, ослабил защиту, и я ринулась вперед. Окружавшая его иллюзия рассыпалась, сбросив остатки былой личины. Перед нами предстал иссохший старик – намного старше Тансуна, лысый и с длинной бородой.

– Усиж! – взревел император Шифан.

Мужчина, не обращая на него никакого внимания, обратился ко мне. На его сморщенном лице медленно расплывалась улыбка.

– Весьма впечатлен, Костяная ведьма. Я наслышан о твоих подвигах, в том числе и о поимке Аены. Но ни ей, ни мне никогда не удавалось полностью приручить ази. Ты обладаешь огромной силой.

– Баи, как ты посмел привести во дворец этого мерзкого мага? – пророкотал император.

– Я больше не Баи из Даанориса, глупец. Так же, как ты отрекся от своего королевства ради магических существ и кионских проституток, я отрекся от тебя ради служения Великому Правителю и стал его избранным последователем.

– Как ты мог? – негодовал Халад. – Ты же был другом моего учителя!

Баи даже не шелохнулся.

– Ни ты, ни твой учитель не знаете, как на самом деле устроен этот мир. Когда Даанорис вышел из своего добровольного изгнания, то столкнулся с тем, что мы отстаем от других королевств. И лишь с магией и чудовищами, подчинившимися нашей воле, мы сможем наконец предстать богами перед всем миром. Теперь у меня есть свое собственное серебряное сердце, ваше величество. Меня отыскал учитель Усиж, который создал его для меня и показал мне путь. Если бы не твои дурацкие запреты на руны, я мог бы достичь величайших высот.

– Ты убил Шаоюня, – сурово произнесла Зоя.

– Как ты правильно заметила, твои друзья уже встречались с ним. – От улыбки Безликого у меня скрутило живот. – И это после всех наших попыток впутать его в эту историю.

– Ты отвратительный подлец.

– Ну-ну, сейчас не время для обмена любезностями. Этот бой я проиграл. Теперь отпусти меня.

– Это абсурд! – едва не закричал на него император Шифан. – Да по тебе плачет виселица! С какой стати мне отпускать тебя?

Я по-прежнему находилась в голове предателя и вдруг ощутила, как что-то знакомое и чужеродное пробралось в его сознание. Перед глазами пронеслось видение чешуи и желтых глаз.

С улицы донесся исступленный крик – громкий и пронзительный.

– Сейчас у городских ворот мой саурва, – произнес Усиж, – и к концу дня весь город захлебнется в крови.

А после он нанес удар. Я ждала его, и все равно большую часть ази взял на себя – его защита могла отразить то, что с легкостью вывело бы меня из строя. У меня до сих пор звенело в ушах от этой силы. Я отшатнулась. Усиж снова бросился в атаку, но уже не на меня, а на императора.

Шифан оцепенел, взгляд его сделался пустым. Он вырвал меч у одного из своих стражников и развернулся к Инессе.

Мой брат его опередил. Клинок императора вонзился в плечо Фокса. Тот ловким движением руки обезоружил даанорийца, а следующим жестким ударом отправил в небытие.

Послышался звук разбитого стекла.

Кален, Зоя и несколько солдат кинулись к окну. Внизу была натянута небольшая сетка, куда приземлились Усиж и Баи, и теперь несколько прохожих – нет, последователей Усижа! – помогали им подняться на ноги.

– Преградите городские ворота! – взревел Тансун. – Не дайте им уйти!

– У нас есть более важные дела, – мрачно произнес Фокс, выдергивая из своего тела меч. Сквозь разбитое стекло я видела надвигающегося на Сантянь саурва, от его воплей дребезжали окна.

– Остановитесь! – сердито бросила Инесса, когда еще несколько солдат наставили оружие на Фокса. – Вы сами видели, как его закололи. У вас ничего не выйдет. Опустите оружие или я всех вас проткну своим, – с этими словами она извлекла из складок своего платья припрятанный маленький нож и, нацелив его на ближайшего стражника, повторила свой приказ на даанорийском.

– Вам следует поработать над своим словарным запасом, ваше величество, – любезно предостерегла ее Шади, после того как перепуганные солдаты убрали мечи. – Вы сказали им, что проткнете их своим хомяком.

– Тогда переведи им, Шади. Скажи, что, поскольку сейчас император неспособен выполнять свои функции, командование, как и полагается, я беру на себя. Как императрица Калка и императрица Мейли до меня, я принимаю управление Даанорисом вместо своего супруга, пока он восстанавливает силы. Прикажи войскам отступать, Тансун. Пролив кровь, мы не победим в этой войне.

Я уже направлялась к двери, протискиваясь мимо напуганных стражников, которые даже не пытались меня остановить.

«Темницы, Фокс, – яростно зашипела я. – Темницы!»

Камни нефрита на каминной полке в комнате Баи. Халад, рассеянно выстраивающий башенку из камней в «Главе короля» и потом в кионской хижине кузнеца.

«Перенял привычку у своего учителя», – сказал он тогда.

В тюрьме, как и в прошлый раз, было по-прежнему темно и сыро, а также, по всей видимости, пусто. Я остановилась у дальней камеры и заглянула внутрь. Ничего.

Опустила взгляд на обломки, усеявшие пол темницы, и обнаружила ту самую пирамидку из камней, которую видела в свой последний визит.

Вскоре к нам присоединились Кален и Халад.

– Что случилось? – спросил Искатель смерти.

– Кузнец здесь.

– Я никого не вижу.

– Знаю. – Закрыв глаза, я сделала глубокий вдох и сплела руну Сердца.

В камере находилось всего три человека. Но когда я сосредоточилась на количестве сердец, различимых лишь на уровне чувств, то ощутила четыре.

Халад впервые очутился в темнице; его лицо превратилось в белую простыню.

– Он здесь, – прохрипел он. – Учитель здесь.

«Чтобы прорваться сквозь пелену руны Иллюзии, важно верить: не все то, что вы видите перед собой, вы видите на самом деле…»

– Не все то, что я вижу перед собой, – повторила я, – я вижу на самом деле.

Рассеять миражи Усижа не так трудно, когда ты знаешь, что искать. Но передо мной лежали только груды камней у ног.

Однако в камере был кто-то еще – кто-то, в чье отсутствие мой мозг заставила поверить руна. Здесь был кто-то еще, потому что я слышала пульсацию его сердца, как своего собственного, – оно поднималось и опускалось. Здесь был кто-то еще. Здесь был кто-то еще!

Больше ни минуты не сомневаясь в своих ощущениях, я нарисовала руну Проникновения и собрала в этой маленькой камере все свои силы. Работа оказалась кропотливой и продвигалась медленнее, чем я себе представляла, словно ты пробираешься сквозь густой ирис. Я чувствовала сопротивление – оно было вызвано не чужими мыслями, а природой самого заклинания – и сквозь него пыталась разглядеть образ кузнеца.

Раздался звук разбитого стекла – по крайней мере, в моей голове.

И там, где раньше было пустое пространство, появился Кузнец душ. Он, свернувшись калачиком, лежал без сознания на соломенном тюфяке.

Искатель смерти вернулся в тронный зал с сопротивляющимся императором, которого швырнул на пол посреди комнаты. К нему, двигая пальцами, приблизилась Темная аша.

– Время обмана закончилось, ваше величество, – произнесла она. – Долгие месяцы ты скрывался под этой личиной, люди страдали от твоей тирании. Ты убил благородного Тансуна и на многие руководящие должности во дворце определил своих людей. Пока ты купался в роскоши, твой народ жил в грязи. В нашем последнем сражении ты выжил, но поплатился за это. Даже сейчас в кольце моих защитных рун тебе не хватает сил вырваться. Я позволяла тебе сохранять этот облик лишь потому, что каждый даанорийский солдат, узнай он правду, захотел бы заполучить твою голову, а мне меньше всего нужен был мятеж до того, как кузнец закончит свое дело. Теперь же от тебя никакой пользы.

– Леди Тия, – взмолился я, надеясь отыскать в ней крупицы сострадания, – смерть императора Шифана только навредит твоей цели.

– Императора Шифана больше нет с нами, Бард. Я поняла это, еще когда предсказала свой путь в Даанорис с моря Черепов, а после подтвердила свои догадки при встрече с ханьцзянем Баи, натравившим на нас солдат.

Вспыхнула магия. Император откинул голову назад и закричал. В отчаянии заметался по полу, скорчился, черты его лица дрогнули, исказились – и растаяли, точно воск, оплывший от сильного костра. Объятый ужасом, я наблюдал за тем, как на месте перекосившегося лица появилось новое. Под маской показался лысый старик с длинной бородой, задыхающийся от боли.

– Познакомься с корнем зла Даанориса, – произнесла Костяная ведьма. – Одним из Безликих – Усижем.

26

Ни даанорийская, ни одалийская армии не могли сравниться с разбушевавшимся саурва. Он прорвал их передние фланги как бумагу. Инесса выкрикивыла приказы отступать, пока Шади и Кален караулили лежащего без сознания императора. Я просмотрела оставшихся стражников в поисках каких-либо признаков руны Принуждения, но ничего не нашла. А когда принялась мысленно осматривать город, то обнаружила, что установленный снаружи защитный барьер сокращает мою зону охвата. Если Усиж предвидел такое развитие событий, то он был пугающе силен. Преграда не лишала меня магии полностью, но при этом, пока я находилась в Сантяне, не давала мне вступать в бой в полную силу.

Красноречивее всего было поведение саурва, который даже не пытался нападать на марширующую одалийскую армию. Отсюда вывод напрашивался сам собой. От мысли, что герцог из Хольсрата или кто-то еще мог быть в сговоре с Усижем, мне делалось дурно.

– Почему ты не рассказала мне о Баи? – зашипела я на Зою.

– Я нашла этому подтверждение прямо перед началом свадебной церемонии. У меня было время сообщить только Шади и Инессе. Нам хотелось разоблачить его как можно скорее, но принцесса просила дождаться окончания церемонии. – Она поморщилась. – Как, должно быть, глупо я выглядела бы, если бы обвинила Тансуна.

– Все это время вы планировали взять командование в свои руки, – обратилась Шади к Инессе. – Эта речь явно не была спонтанной, уж больно она похожа на заготовленную.

Принцесса ухмыльнулась.

– Я изучила историю Даанориса. Всякий раз, когда император был не в состоянии управлять королевством, его место занимала императрица, которая получала неограниченную власть и то же самое повиновение от своих подданных.

– Так вы сами собирались оглушить императора?

– Перед отъездом из Киона я попросила Альти приготовить мне несколько отваров. Среди них было средство от бессоницы – его я и подлила императору в бокал с вином во время тоста. Я хотела быть готова к любому развитию событий, а то, что Фокс ударил Шифана, стало неожиданным приятным дополнением.

Шади была впечатлена.

– Мне бы не хотелось сообщать вашей матушке об еще одном нежелательном международном скандале, Инесса, – проворчала Зоя.

– А не надо было все эти годы соблазнять мною императора Шифана. И вдобавок предлагать ему помолвку со мной.

– Ваше величество, даанорийцы вернулись в город, – сообщил прибежавший Тансун. – Мы забаррикадировали ворота, но, боюсь, надолго их не хватит.

– Попросите солдат оставаться начеку на случай, если в их рядах обнаружатся еще шпионы. О любом странном поведении незамедлительно докладывайте лорду Калену или леди Тие. Некоторые из них по-прежнему могут находиться под влиянием камней-поисковиков.

– Ничто так не говорит о верности, как преданность человека, которому помогли избавиться от соперника, – саркастично заметила Зоя, как только мужчина поспешно удалился.

– Думаете, в этом как-то может быть замешана Аена? – поинтересовался Лик. – Она единственная известная нам Безликая в Одалии.

– Пока трудно об этом судить. Зоя, я хочу, чтобы вы с Шади защищали Инессу и старого кузнеца.

– Он же не умрет, да? – с тревогой в голосе спросил Лик.

Они с Халадом ухаживали за Кузнецом душ, все еще пребывающим без сознания. Облегчение в стеклянном сердце Халада стало единственным ярким пятном в событиях сегодняшнего утра. В комнату перетащили кровать, принесли воду и чистую тряпку. Порывшись в своем мешке с лекарствами, Халад приступил к лечению.

– У него обезвоживание, но он по-прежнему необычайно силен.

– Наверное, ты очень любишь его?

Халад ответил не сразу и улыбнулся.

– Думаю, да. У него хватает странностей, но для меня он как второй отец.

– Я бы не стал разбрасываться такими заявлениями, парень.

Халад тут же бросился к старому кузнецу, который уже пытался встать.

– Учитель, никаких лишних движений!

– Ни одно мое движение нельзя назвать лишним, парень, – сопротивляясь, проворчал старик. – И сейчас мне нелишне будет подняться с этой штуковины!

– Эта штуковина зовется кроватью. И если бы мы откладывали больше денег, вам было бы это известно. Сейчас вам будет не лишним хорошенько отдохнуть и поправиться, противный старикан. Будете сопротивляться, мне придется применить силу – сейчас я гораздо сильнее вас.

– Только посмей!

– Попробуйте остановить!

Учитель и ученик злобно уставились друг на друга. Потом кузнец сдался и с ворчанием откинулся на подушки.

– Наверное, я слишком часто отсутствовал. Ты снова стал вспыльчивым, парень.

Халад осел на стуле.

– Вы напугали нас, учитель.

– Я сам себя напугал. Я был уверен, что пришел мой конец. – Кузнец душ кивнул в мою сторону. – Ты очень проницательна, девочка. Спасибо.

– Рада, что вы в порядке, сэр.

– А я и не в порядке. Как я могу быть в порядке, когда этот подонок все еще на свободе?! Должно быть, с возрастом я совсем размяк, раз сомневался в нем только потому, что знаю его отца. Принцесса до сих пор спит? С ней все хорошо?

– Да, – потвердил Лик.

Старик удивленно уставился на него.

– Какая прелестная девушка, но, седьмое пекло, я понятия не имею, кто ты такая. Что вообще происходит?

– На Даанорис напала Одалия, Усиж сбежал и теперь с помощью саурва пытается посеять панику, – прорычала Зоя. – Ничего необычного.

– Учитель, вам нужно отдыхать…

– О каком отдыхе может идти речь? Нас со всех сторон окружили враги, и всеми ими руководит этот негодяй, который запер меня. Где он? Я набью ему морду. Как хорошо, что его отца нет на этом свете, он не увидит, в какой грех впал его сын. Он всегда был слабаком: хотел всего, но при этом не желал ничего делать. Говорите, с принцессой все в порядке? Отведите меня к ней.

– Так и сделаем, – сказал Халад. – Сейчас это самое безопасное место во дворце.

– А ты куда собралась? – обратился ко мне Фокс, когда я направилась к двери.

– Фокс, я не собираюсь сидеть тут сложа руки, пока снаружи с людьми расправляется дэв. Оставайся с Инессой.

– Тия, не делай глупостей!

– Разве я когда-нибудь их делала? – Не дождавшись ответа брата, я выскочила из комнаты, но услышала топот бегущего за мной Калена. Я взлетела по лестнице на самую высокую башню во дворце – на ту самую стену, где всего несколько часов назад мы стояли с ним и смотрели на приближающуюся одалийскую армию.

– И что ты задумала? – прокричал Искатель смерти, когда я добралась до самого верха. Я видела приближение саурва, царящее в рядах солдат смятение. И в то же время ощущала ази, летящего ко мне.

Я обернулась к Калену.

– Я не могу сражаться с дэвом на таком расстоянии, Кален.

– Ты не сможешь одновременно управлять и ази, и саурва!

Мысль об оставшейся в Кионе Микаэле, упорно борющейся вместе с Полер за свою жизнь, только придала мне решимости.

– А разве у нас есть выбор?

С этими словами я прыгнула с края башни.

Сейчас-то я понимаю, насколько глупым был этот поступок. А тогда мне, лишенной Темной магии на столь долгий срок, было трудно сопротивляться переполнявшей меня опьяняющей силе. В тот миг я чувствовала себя почти всемогущей, готовой бросить вызов всему миру.

В краткие секунды просветления я разглядела шокированное лицо Калена и его раскрытый рот, которые по мере падения стремительно удалялись от меня. А потом появился ази: он быстро и ловко подхватил меня, прямо как во времена тех полуночных вылазок, когда ни одна живая душа не знала о нашей связи.

«Ты спятила?» – ворвался в мою голову крик Фокса.

«Так быстрее, чем ехать через весь город».

Я почувствовала угрызения совести, но вскружившая голову Тьма никуда не девалась. Я только и могла, что сдавленно усмехнуться, опьяненная своим могуществом, когда ази поменял направление и полетел к своему новому месту назначения – на поле боя.

К тому времени как мы добрались, я уже взяла свои способности под контроль, не без сожаления расставшись со сладостными ощущениями от магии. Мне нельзя было терять головы; на этом поле брани велись две войны, и мои враги могли с легкостью объединиться против меня.

Другим краем своего сознания я уловила движения Фокса, отдающего приказы. Перед глазами пролетели образы даанорийских слуг и придворных с застывшими лицами и пустыми взглядами. Они медленно надвигались на моего брата, а он отбивался от них.

– Наверное, не стоило так рано распутывать защитное заклинание, – услышала я слова Шади, а потом глазами Фокса увидела, как она треснула какого-то мужчину тяжелой вазой по голове, и тот рухнул к ее ногам.

– Будь проклят этот старикашка, – прорычала Зоя. Она сдерживала очередную партию врагов руной Ветра, которая маленьким торнадо гуляла по коридорам и швыряла людей направо и налево. – Фокс, и где сейчас твоя неуправляемая сестрица?

– Умчалась одна сражаться с саурва, – проворчал Фокс, в его голосе послышались нотки досады. – Кален уже в пути.

Саурва по-прежнему был ранен с нашей последней битвы. Его шею там, куда мы нанесли свой самый сильный удар, пересекали уродливые шрамы, почерневшие конечности передвигались с трудом. Несмотря на весь свирепый вид, дэв явно испытывал мучительную боль. Коснувшись его разума, я поняла, что сегодня он действовал не по своей воле. В этот миг меня краем сознания задел Усиж, и я тотчас отшатнулась. Безликий надавил сильнее, но вместо меня откликнулся ази – он быстро накинулся на незваного гостя, вынудив того бежать.

«А ты хорошо натренировала своего питомца, Костяная ведьма».

«Хочешь, дам совет для твоего?»

Ази слушался меня только потому, что я проявляла к нему исключительно уважение. Усиж, напротив, ужасно обращался со своим дэвом. Какой бы вред и беспорядок ни учинил саурва, мне было его жаль. Сколько времени он мучил это существо?

«Дольше, чем ты являешься костяной ведьмой, дитя. Глупца, которому приказали его убить, было очень просто убрать. А что он устроил, разгромив территорию Одалии!»

Я не удержалась от грозной улыбки. Я знала, что он где-то рядом – для наибольшего контроля над своими созданиями нам необходимо находиться к ним как можно ближе. Возможно, старик уже спрятался среди одалийских солдат.

«Спасибо, Усиж».

«За что?»

«Если бы не твой саурва, мой брат был бы жив, а я бы так и прожила до конца дней, не ведая о своих истинных способностях. Ты – причина, по которой я стою здесь, а я – причина, по которой ты сегодня умрешь».

Он рыкнул в ответ и испарился из моей головы. Саурва издал жуткий крик и прыгнул. Ази осыпал его шквалом огня, но даже сильное пламя не смогло его остановить. Рептилоподобный дэв со всей силой врезался в нас, и только быстрая реакция спасла меня от его мощных когтей, вонзившихся в кожу ази. Мой дэв дернулся, взвыв от боли, и я крепче вцепилась в его шею: стоит мне отпустить ее, как я разобьюсь насмерть.

«Тия!»

«Защити принцессу!» – прокричала я в ответ.

Сейчас Фокс ничем не мог мне помочь. Торопливо нарисованная руна Вуали избавила меня от потока его мыслей, а ему не позволила отвлекаться. В этот раз мне было тяжелее. Поскольку некому было присматривать за моим физическим телом, я не могла целиком погрузиться в своего дэва. Однако ази, все еще дерущийся с саурва, поднял по моей команде свой шипованный хвост. Настал черед уродливой жабы завизжать, когда шип пронзил тушу дэва, распоров его кожу. Чудовище опрокинулось назад.

Армия замедлилась. При виде упавшего дэва она стала с опаской продвигаться вперед. Я попыталась охватить руной Господства как можно больше солдат, но у меня ничего не вышло. Я слишком вымоталась и не могла дотянуться до всех. Откликнулось всего около десятка человек, а их оставались еще тысячи.

Тут я увидела приближающегося к нам Калена на коне. Он остановился и в ужасе уставился на нас. Я выглянула из-за шеи ази.

– Уходи отсюда! – прокричала я.

– То же самое я могу сказать тебе!

Кален развернулся лицом к одалийской армии. Это было великолепное завораживающее зрелище: мой облаченный во все черное рыцарь, один против целой армии – именно от такой участи я надеялась его избавить, когда подчинила в Одалии. Мои страхи немного утихли, потому что я не ощущала других заклинателей, кроме Баи и Усижа.

– С чего ты взял, что я позволю тебе одному с этим разбираться?

Когда армия солдат хлынула вперед, Кален распростер руки и нарисовал две руны одновременно. На поле опустился такой густой и плотный туман, что нельзя было даже разглядеть руку перед собой. В рядах солдат раздались испуганные крики, они стали врезаться друг в друга.

Но Кален еще не закончил. Воспользовавшись примером Альти, он устремил руки к земле и пробил почву очередной серией рун. Под клубящимся туманом разверзлась огромная воронка. Воздух наполнился громкими воплями, когда солдаты полетели в неожиданно образовавшуюся расщелину.

– Показушник.

Он ничего не ответил, только одарил меня самодовольной улыбкой.

Отвязавшись от солдат, я снова сосредоточилась на саурва. Осторожно проскользнула в его разум и ощутила тошнотворное присутствие Усижа. Тот орал на своего дэва, приказывая ему встать. Но саурва мог лишь жалобно скулить. Ази вынул из его тела шип, оставив на его месте огромную кровавую дыру. Я чувствовала, как жизнь медленно утекает из него. Усиж исчез из сознания дэва, бросив того умирать долгой и мучительной смертью.

Тяжело дыша, я скомандовала ази опустить голову, чтобы спуститься по ней на землю. Усиж покинул своего бывшего питомца, поэтому я безо всякого сопротивления проникла в его голову. Его теплые мысли окутали меня, с облегчением принимая приближающуюся кончину, о которой я не могла не сожалеть.

«Останься», – мягко попросила я, и существо содрогнулось.

Мое сознание пронзила вспышка боли, и я закричала. Позади меня взвился ази, его три головы завыли на небеса. Я ощутила, как что-то вытолкнуло его из моей головы, а после его присутствие исчезло.

Меня поймали руки Калена, не дав мне упасть, но я едва слышала его голос. Внезапная потеря ази оставила в моей груди зияющую пустоту, словно вместе с контролем Усиж вырвал мое сердце.

Где-то рядом послышался хриплый смешок. Когда перед глазами прояснилось, я увидела стоящего над поверженным саурва ухмыляющегося старика.

– Возможно, ты и победила одалийскую армию, моя дорогая, – рассмеявшись, сказал он, – но сочувствие так и остается твоим слабым местом. – Он окинул презрительным взглядом саурва. Существо лежало на боку и больше не двигалось. – Бесполезная трата плоти и сил. Слабейший из всех, насколько мне известно. А вот ази…

Ази сделал к нему шаг, затем еще один и склонил головы к его ногам. Меня обуяла ярость.

– О, ази! Совершенно иное существо. Единственный дэв, которого не смогла ни покорить человеческая армия, ни убить человеческая рука. Аена, конечно, глупа, но эта стерва знает, как приручить дэва. Если бы не твои старания, Тия, я бы никогда не приобрел такой мощный приз. – Он положил руку на одну из голов чудовища, ази даже не дернулся. – Пришло время твою прежнюю хозяйку заменить на кого-то поубедительнее, – сказал он дэву. – Убей ее.

С утробным шипением ази поднялся, его головы потянулись в мою сторону. Из пастей пыхнул огонь. Кален выбросил руку раскрытой ладонью вперед, и замерцала руна Щита.

Жар проникал даже сквозь защиту. Языки пламени, ударяясь о барьер, плясали всего с нескольких дюймах от нас. Ази рыкнул и выпустил еще один поток огня. Кален принял удар на себя, его грозное лицо покрылось каплями пота.

– Не сегодня, Искатель смерти.

Кален замер, его глаза распахнулись от удивления. Потом он отпустил меня, и я, находясь в полубессознательном состоянии, шлепнулась на землю. Ази отступил, а Кален продолжал стоять прямо, уставившись куда-то вдаль. Руны вокруг нас погасли. Я попыталась подняться, но вжавшаяся в мою спину нога Калена пригвоздила меня к земле.

– Такой парадоксальный конец даже будет лучше, – протянул Усиж. – Костяная ведьма погибает от руки своего защитника. Разве это не более подходящая эпитафия?

Кален безмолвно повернулся ко мне. Обнажил меч.

– Кален… – Я пыталась пробиться в его сознание в поисках входа, но за долгие годы на счету Усижа было слишком много подчиненных жертв.

Кален поднял меч над моей шеей. Тогда я поменяла направление своих мыслей и устремилась в другой разум, прекрасно понимая, что не успею вернуть себе контроль до того, как произойдет удар.

– Убей ее, Искатель смерти.

Меч опустился, я зажмурилась.

Клинок вонзился в землю в нескольких дюймах от моей головы. Усиж зарычал:

– Убей ее!

Кален не шевелился. Меч подрагивал в его руках. Я почувствовала слабость, мое стеклянное сердце что-то тянуло, высасывало из меня силы.

– Убей ее! Убей ее! – завывал Усиж.

Кален поднял меч и снова опустил его. Я вдруг увидела возле его стеклянного кулона яркое мерцание руны Разделенного сердца и все поняла. Он сопротивлялся.

Усиж тоже это понял и засмеялся.

– Глупый влюбленный человечишка. Тогда у меня есть идея получше. Убей себя на глазах своей любимой Костяной ведьмы. Перережь себе горло, и пусть она искупается в твоей крови. Приступай!

Меч снова поднялся, однако сомнения Калена дали мне нужное время.

Усиж издал странный сдавленный хрип и плюхнулся на колени. Оружие выпало из рук Калена.

Безликий опустил выпученные глаза на огромные когти: один торчал из его груди, другой выступал из живота. Из зияющей раны на пол вывалились его внутренности и кишки.

– Это невозможно, – просипел он, из его рта потекла струйка крови. Красный водопад окропил подбородок и шею. Усиж упал лицом вперед и больше не двигался.

– Тия, – бормотал Кален. Он был уже возле меня, его шершавые ладони обнимали мое лицо, губы покрывали поцелуями мой лоб, щеки, рот. – Тия.

– Битву с ним можно засчитать за сражение с пятью противниками, как думаешь? – прошептала я в его губы, измученная и обессиленная. Кален вздохнул с облегчением и засмеялся.

Я снова вернула внимание к саурва, который по моей команде вынул из тела Усижа когти. В то же время никому не подчиняющийся ази с тошнотворным хрустом выдернул из туловища старика свой шип.

Кален помог мне подняться. Его осторожный взгляд замер на возвышающемся над нами трехголовом драконе.

– Он не тронет нас.

– Тия, ты его не контролируешь. Он может напасть в любую минуту.

– Он не тронет нас, – повторила я. – Когда Усиж отвлекся, ази убил его не по моей просьбе. – Дэв склонил свои три морды и в знак покорности припал длинными шеями к земле.

– Но это невозможно.

– Еще одна невозможность за сегодня? – В желтых глазах, наблюдающих за моим приближением, читалось доверие, а из горла поднималось урчание, похожее на кошачье. – Ты ведь сам высвободился из-под его контроля, да? – удивленно пробормотала я, опустив ладонь на голову ази, как это делала уже множество раз. Он снова замурлыкал и, приглашая меня, раскрыл передо мной свое сознание – дэв впервые преклонился перед хозяином-человеком по собственной воле.

Последствия случившегося оказались непредсказуемыми. Император Шифан – самозванец. Человек, все эти месяцы правящий Даанорисом, был его величайшим врагом. Теперь я понял причину ненависти Костяной ведьмы, понял причину убийства ханьцзяня.

На лице Безликого отразилась боль от того, как жестоко разрушили действие его заклинания. Глаза закатились, тело затряслось, изо рта пошла пена. Его руки и ноги были по-прежнему связаны, но уже не ради мер безопасности – в таком состоянии он точно не смог бы вырваться.

– Значит, ты выжил, старый дурак, – почти с благодарностью произнесла Темная аша. – Древний как скала, с руками, полными внутренностей, ты все-таки выжил. Но при этом сильно ослаб. На поддержку руны Иллюзии у тебя ушли все силы.

– Ты… безмозглая… стерва… – прорычал он между сдавленными хрипами.

– «Тому, кто ищет путь Парящего Клинка, – процитировала девушка, – возьмите то, что в давние времена произошло от Пяти Великих Героев, и поместите в серебристое сердце, дабы оно засверкало вновь». Мне нужно твое сердце, Усиж. Черное сердце когда-то было серебристым, а сердце света обладает очищающим эффектом. Что важнее всего, мне не требуется твое разрешение. Халад, приступай.

Кузнец душ отреагировал незамедлительно. Он схватил неистово пульсирующее сердце Безликого и поместил внутрь него один из пяти урванов – осколок в форме молнии растворился в его недрах.

Усиж завыл и предпринял последнюю попытку вырваться, но лорд Кален крепко держал его за руки, а лорд Халад запихивал второй и третий урваны. Лицо Безликого обратилось ко мне, и я оцепенел. На меня словно смотрел доведенный до отчаяния зверь, готовый на все, лишь бы освободиться. Засветился мой зивар, приколотый к рубашке, но ничего не произошло.

«Убей их».

Я озадаченно поднялся на ноги. У двери стоял небольшой столик с остатками нашей последней трапезы. Я взял с него большой нож, внимательно изучил, проверил остроту.

«Быстрее!» – промелькнула мысль у меня в голове.

Я бросился с ножом на неприкрытую спину лорда Халада, но резко остановился, когда в мое сознание ворвался кто-то еще. Зивар снова вспыхнул: он настолько раскалился, что обжигал кожу – я буквально представлял себе обожженную плоть. Я громко вскрикнул. Нож выпал из руки и с лязгом ударился об пол.

– Отчаяние придает сил, – сказала Костяная ведьма. – Связанный по рукам и ногам, ослабленный, и все равно умудряется управлять Бардом. Ты опасный человек, Усиж. Эта земля с радостью избавится от тебя.

Кузнец душ поместил последний урван в черное сердце, и комната озарилась ярким светом. Сердце Безликого больше не было черным, как у Темной аши, оно излучало все великолепные оттенки серебра. Девушка сорвала с шеи Усижа кулон и подняла его над головой.

– Уйди, – приказала она, и меня охватила страшная слабость. Ноги сами независимо от тела понесли меня в другую комнату, хотя все внутри меня сопротивлялось и кричало на аэшма, который, тяжело ступая, с пугающей нетерпеливостью двинулся вперед.

– Тия! – взмолился Кузнец душ. – Не делай этого. Убей его, если хочешь, но только быстро.

Костяная ведьма задрожала. Через ее воздействие на мой разум я ощутил ее жажду темной гнили, острое желание быть жестокой.

– Тия, – вторил мольбам своего кузена лорд Кален. – Пожалуйста.

Спустя какое-то время аэшма, фыркнув, отступил. Я уже был в коридоре за дверью и того, что произошло потом в тронном зале, не знал. В голове царили легкость и спокойствие, все мысли улетучились – и за это я был благодарен.

27

Император Шифан еще не до конца оправился от своего тяжелого потрясения. Налитыми кровью и потускневшими глазами он смотрел на свой город и видел перед собой то, что осталось после кровавого побоища: усеявшие поле тела даанорийских солдат, погибших в бою, и двух громадных дэвов.

Он больше не был тем изысканно наряженным и ухоженным императором, который встречал нас копьями и угрозами, когда мы только вступили в тронный зал. Однако при всех его недостатках в глаза по-прежнему бросались его непомерная заносчивость и уверенность в дарованном богами праве власти. Он даже, не послушав Тансуна, захотел выйти из города и лично посмотреть на дэвов, несмотря на все разумные доводы против этого.

Саурва, вопреки смертельным ранам, был еще жив и по-прежнему дышал, когда прибыл паланкин с императором. С ним явились и все остальные: Зоя, Шади, Лик, Халад и старый Кузнец душ. Изнуренный старик шел сгорбившись, но в его взгляде снова плясали искорки. С обеих сторон его поддерживали Халад и Лик. Зоя и Шади тоже выглядели усталыми. Принцесса Инесса шагала рядом с Фоксом, а не позади императора, как полагалось всем титулованным даанорийским женам. На вороте ее платья в лучах утреннего солнца сверкала серебряная заколка в форме лисицы. Фокс почти ничего не говорил, хотя боль от близости к саурва по-прежнему давала о себе знать.

Всех мертвых и умирающих уже унесли. Одалийская армия до сих пор не пришла в себя после разверзшейся под их ногами ямы. По их потрясенным лицам и недоверчивым взглядам я предположила, что большинство из них стали жертвой принуждения, однако, кто из Безликих был за него ответственен, так и осталось загадкой. На самом деле одалийская армия оказалась не совсем уж одалийской.

– Наемные марионетки, – сердито пробормотал Кален. – А я-то думал, почему среди них нет знакомых лиц, почему они одеты не по форме. В основном одни бандиты и воры. Их главам щедро заплатили за то, чтобы они стройно шагали под бой барабанов и размахивали одалийским флагом, но никто не назвал мне имени покупателя. Мы по-прежнему охотимся на Баи и его приспешников.

– Бегло просмотрев их головы, я тоже ничего не выяснила, хотя, на мой взгляд, Усиж – наиболее вероятный виновник случившегося. Хольсрат отправил бы настоящую армию.

Мне оставалось завершить еще одно дело. Тело Безликого до сих пор было теплым на ощупь, когда его унесли и сбросили в ближайший ров на съедение воронам.

Я вынула нож и остановилась. Логика подсказывала мне, что саурва должен умереть. И все же…

– Хочешь, я это сделаю? – тихо предложил Кален.

Я помотала головой и обернулась к Фоксу, который смотрел на меня все тем же непоколебимым взором.

– Это твоя месть, – сказал я ему.

Брат покачал головой.

– Ты отомстила за меня в тот миг, когда умер Усиж. А это всего лишь одна из его жертв. – Он всмотрелся в мои глаза. – «Тебе не хочется его убивать. Но ты должна, Тия».

Был бы это Кион, я нашла бы другой способ. Но мы на даанорийской территории, и королевство жаждет крови.

После короткого замешательства я взяла меч Калена и молча преподнесла его Шифану. Тот все понял без слов. Не каждый день император убивал дэва, пусть и формально. Отказавшись от моего презренного оружия, он попросил слугу принести его любимый меч, усеянный множеством камней, но практически тупой. От его удара саурва быстро не умрет.

Император поднял руку, меч сверкнул на солнце, а я в это время тихонько сплела руну Воскрешения.

– Умри, – мягко прошептала я, когда Шифан обрушил удар. Саурва подчинился раньше, чем опустился клинок. По рядам солдат пронеслись слабые возгласы ликования.

– Унесите эту тушу и избавьтесь от нее, – приказал император.

Тансун выбежал вперед, отдал несколько команд, и солдаты сгрудились вокруг поверженного чудовища, не зная, с чего начать.

Дело было сделано. Улыбка слетела с лица императора, и он повернулся к своей жене. С величественным видом, подобающим любой королеве, Инесса по-прежнему стояла отдельно от него, в ее строгом лице проглядывали черты императрицы Аликс.

– Ты принесла в мое королевство много всего, – задумчиво произнес император. – Как хорошего, так и ужасного.

Инесса склонила голову.

– Возможно, наш брак не получил одобрения богов.

– Пожалуй, так. – Но в голосе мужчины промелькнула надежда. – Может быть, все еще возможно…

Инесса покачала головой.

– Тебе давно было известно, что мы не подходим друг другу.

Взгляд императора метнулся к Фоксу, в нем отчетливо читались злость и презрение.

– Я могу усложнить жизнь народу Киона, – произнес он, вновь прибегнув к угрозам, когда сладкие речи больше не помогали.

Я была сыта по горло всеми этими интригами. В моей крови бурлила Тьма, и этого хватило, чтобы во мне проснулось желание унизить императора.

– А я могу усложнить жизнь его величеству. – Я плавно подалась вперед, и Шифан, заметно испугавшись, отпрянул. Я спрятала улыбку. Я больше не походила на маленькое безобидное создание, как он выразился в нашу первую встречу? – Я хранительница дракона. Тронете хоть один волосок на голове вашей королевы, тронете кого-то из нас… и мы будем сеять панику и разрушения на вашей земле до тех пор, пока ваши жители не проклянут тот день, когда вы взошли на трон.

Возможно, я зашла слишком далеко, мне совершенно не хотелось быть с ним любезной. Но мои слова возымели нужный эффект: Шифану необязательно было носить стеклянное сердце, чтобы я уловила исходящий от него страх, острый и терпкий, словно обдувающий нас ветерок.

– Темная аша хочет сказать, – вступилась Зоя, чья речь походила на сладкий сироп, в отличие от моих твердых как гранит слов, – что замысел Безликих разжечь между нами вражду увенчается успехом, если мы будем действовать разобщенно. Мы должны объединиться, ваше величество, но способами иными, чем брак.

Император нахмурился и все же кивнул.

– Верно. Мой народ… с самого начала не одобрял этот союз. Но мы с Инессой уже поженились.

– Это не так, ваше величество, – вмешалась Инесса. – Для окончательного скрепления брачного союза должно выполняться одно условие: невеста императора обязана прийти к ложу своего супруга чистой и непорочной. А я… не могу выполнить это требование.

Подобное заявление Инессы перед лицом своего мужа – тем более у всех на виду – стало настоящим скандалом. Император в ужасе отшатнулся от нее, толпа ахнула, а я подавила ухмылку.

Потом решила смягчить тон:

– Нет ничего зазорного в том, чтобы объявить вашу женитьбу на Первой Дочери Киона недействительной. Кион не станет идти на ответные меры, а вы сохраните доброе имя в глазах своего народа. В конце концов, это нас отвергли. Но вы, проявив великодушие, предложили нам заключить более выгодное торговое соглашение с Кионом в знак укрепления нашей дружбы, несмотря на неудачный союз.

Император хоть и был гордецом, но вовсе не глупым человеком. Чем дольше он думал, тем больше ему нравилась эта идея.

– Это единственный выход, – медленно произнес он. – Как бы я… ни ценил принцессу Инессу, я не готов свои чувства к ней ставить превыше Даанориса. Магия, которой вы обладаете… слишком велика для моего королевства, для любого королевства. Посмотрите, какому ужасу вы подвергли мой народ. Правы были мои предки, запретив ее использование.

Он взглянул на парящий в небе силуэт ази, словно бы ждал появления новой угрозы.

– Подумайте, какому ужасу вы подвергнете Кион, – добавил он.

***

– Вы с Инессой это спланировали, – произнес Фокс, когда мой нож вспорол плоть мертвого саурва. По моей просьбе даанорийцы оставили попытки унести дэва и с ужасом скрылись в безопасном месте. Зоя и Шади увлеченно беседовали с Тансуном. Теперь, когда его ненавистный соперник был перед всеми обесчещен, старик решил проявить дружелюбие. Кален стоял в нескольких метрах от нас и с легкой улыбкой на губах наблюдал за мной. От излучаемого его взглядом жара у меня по телу разливалось тепло.

– Ты снова прочитал мои мысли?

– Нет, но когда Инесса назвала причины, по которым их брак должен быть расторгнут, ты и глазом не моргнула. Тебя в первую очередь удивило то, что она заявила об этом во всеуслышание, а не почему она это сделала.

– Фокс, я не ребенок. Мне прекрасно известно, какие у вас с Инессой отношения.

Фокс покраснел.

– Вы уже обсуждали это с ней. То, как можно расторгнуть женитьбу.

Я кивнула.

– Это она придумала. Изучая историю Даанориса, Инесса узнала, что императоры предъявляют строгие требования к выбору невест. Шифан уже нарушил одно из важнейших правил, взяв в жены чужеземку. Поэтому он не будет так сговорчив, если она нарушит еще одно – особенно то, которое больнее всего ударит по его самолюбию.

– А если бы он настоял, несмотря ни на что?

– Я бы призвала ази и припугнула город. – Я почувствовала потрясение брата. – Не для того, чтобы причинить кому-то вред или убить, Фокс.

– Всякое могло случиться. Учитывая размер ази, было бы трудно избежать жертв.

– Знаю, но мы были вынуждены идти на крайние меры. Инесса была уверена в том, что ее план сработает. Вот почему она заявила об этом перед лицом всех придворных, чтобы вынудить его сохранить свое доброе имя. Конечно, по их меркам, ее репутация немного пострадала, зато все получилось.

– Ты меняешься, Тия.

– Люди меняются, Фокс.

– Тебя меняет Тьма. И не скажу, что к лучшему.

– Мы вышли из этой ситуации целыми и невредимыми, с наилучшим возможным исходом. Разумеется, все не могло быть к худшему. – Я погрузила руку в распоротый труп и извлекла из него безоар саурва. Дэв тотчас обратился в пыль, а со стороны даанорийцев донеслись крики. Их ужас был осязаемым; какое-то время я наслаждалась им, но потом все же взяла себя в руки и прогнала эти блаженные мысли.

Фокс покачал головой и отошел. Я видела, как Инесса бросилась его догонять.

– Он прав, Тия, – сказал подошедший ко мне Кален. – Магия меняет тебя.

Я взглянула на свое стеклянное сердце.

– Ты так думаешь?

– Микаэла всегда говорила: слишком сильное погружение в магию ведет к темной гнили. Но между этими двумя состояними есть еще много других опасностей. Тьма делает тебя безрассудной. Заставляет рисковать там, где нельзя этого делать.

– Я сделала все возможное, чтобы выжить, Кален.

– Знаю. И, думаю, я больше всех здесь это понимаю.

– Фокс злится на меня.

– Все злятся немного. Тия, это был действительно рискованный поступок.

– Ты ожидал, что я поведу себя иначе?

– Нет, – честно признался он. – Но тебе нужен человек, который говорил бы тебе, когда ты поступаешь глупо.

– Знаю. Прости. Я… не подумала. Слишком много Тьмы, которая обрушилась на меня слишком внезапно. Я чувствовала себя самым могущественным человеком в мире. Микки всегда говорила, что в этом моя проблема. Я чересчур сильно люблю магию. – В эту минуту принцесса догнала Фокса. – И хочу, чтобы ты говорил мне, когда я совершаю необдуманные поступки. Вряд ли стану прислушиваться к тебе, но ты нужен мне, потому что мы с Фоксом перестали друг друга понимать.

– Могу себе представить: все время находиться в головах друг у друга очень непросто.

– Я хочу, чтобы у него была своя собственная жизнь, – сказала я. – Вот почему стремилась сразиться с саурва – дабы он покончил с местью. И по этой причине я стала ашей. Мне иногда кажется, он об этом забывает.

– А мне иногда кажется, ты об этом забываешь, – напомнил мне Кален. – Чтобы обрести спокойствие, ему не нужна смерть саурва.

Я склонила голову.

– Согласна. – Кионская принцесса потянулась к руке Фокса. – Как думаешь, у них все будет хорошо?

– Инесса всегда была бойцом. А если Фокс сумел справиться с возвращением из мертвых, то прекрасно, я уверен, справится со всем, что встанет на их пути.

– Похоже, со вторым совладать будет сложнее.

– С Инессой это неудивительно.

Я вдруг застенчиво отвела взгляд. Всплеск адреналина постепенно спадал, мое желание нырнуть во Тьму с головой в его присутствии отчего-то ослабевало.

– А… у нас?

Кален склонился ко мне и на глазах у всех поцеловал, совершенно не обращая внимания на радостные вздохи Лика и возглас Зои: «Ну наконец-то!»

– У нас будет все так, как мы захотим.

***

По-моему, мы немного злоупотребили гостеприимством Сантяня. Пусть император Шифан и согласился на наши условия, но проигрывать он не умел. С Инессой он обошелся еще грубее и полностью вжился в роль мученика, его высокомерие было просто невыносимо. Он официально заявил о расторжении их брака перед своими придворными и чиновниками – благодаря дальновидности Зои, жителям император не успел представить свою невесту. Слухи о том, что свадьба расстроилась, не успев начаться, быстро подхватили и разнесли по округе.

– Каково это, быть императрицей Даанориса всего пару часов? – весело поинтересовалась Шади у Инессы.

– Как будто у тебя камень на шее, – кисло призналась принцесса. – Как только мы вернемся в Кион, я точно несколько часов буду орать на свою мать.

Нам предстояло решить еще одну задачу.

– Без стеклянного сердца Яншео нас ждет та же опасность, что и Микаэлу, – сказала Шади.

– Есть только один способ в этом убедиться. – Зоя обернулась к Тансуну. – Вы сохранили останки Шаоюня, как я вас просила?

Чиновник кивнул.

– С учетом сложившихся обстоятельств он будет торжественно похоронен.

– Боюсь, у него остался невыполненным еще один долг перед королевством. Принесите сюда его тело.

Тансун почувствовал неладное. Император, больше не скрывая своего любопытства, прикрикнул на него и приказал быстро выполнять просьбу.

От бедняги осталось не так много. Нам принесли завернутые в маленькое одеяльце кучку костей и красные одежды, по которым удалось его опознать.

Я нарисовала руну Воскрешения, и придворные в панике бросились врассыпную, пытаясь как можно дальше укрыться от ожившего трупа. Император Шифан твердо стоял на ногах, хотя, судя по виду, был готов в любую минуту последовать за своими подданными. Единственный даанориец, оставшийся стоять, был сам Шаоюнь. Он со странной отчужденностью, характерной для всех воскрешенных, изучил свои руки и перевел взгляд на меня.

– Тебя потревожат ненадолго, – сообщила я ему. Шади повторила мертвому юноше мои слова на даанорийском, и тот в знак подтверждения склонил голову. – В обмороке принцессы Яншео виноват Баи?

– Там был чужеземец, – последовал мрачный ответ. – Одалиец. Он снял с груди принцессы странное красное сияние, и она упала. А потом его фигура замерцала и изменилась – я увидел слугу Баи.

– И где сейчас кулон?

Юноша медленно покачал головой.

– Принцесса больна. Мы желаем вылечить ее.

Он вновь покачал головой – на этот раз с необычным нежеланием.

– Шаоюнь, – теперь заговорил Шифан. Он имел власть над своими подданными даже после их смерти. Признав императора, молодой человек замер и почти инстинктивно начал опускаться на поскрипывающие колени. – В этом нет необходимости, – прервал его император. – Эта женщина говорит правду. Если тебе небезразлична принцесса Яншео, скажи нам, где кулон?

Губы Шаоюня дрогнули:

– Я выхватил его у него из рук, прежде чем он призвал бы еще больше мерзкой магии. Я побежал, за мной погнались. А после… кулон заполнил меня.

– Что это значит? – спросила я у Шади, решив, что при переводе мог исказиться смысл.

Но аша была озадачена не меньше меня.

– Я сама не понимаю.

– Кулон заполнил меня, – повторил Шаоюнь, – и слуга пришел в ярость. Он… захватил власть над моими мыслями, но я, как бы ни пытался, не мог сказать ему, что с ним сделал. Это последнее, что я помню перед тем, как меня накрыла боль. А потом – пустота.

– Все равно это бессмыслица какая-то, – пробормотала Зоя. – Куда делось стеклянное сердце?

Вперед вышел бледный Халад.

– Я Кузнец душ, – представился он мертвому юноше. – Не знаю, значит ли что-то для тебя мой титул, но я могу исцелить принцессу. Ты ведь любил ее, да?

Мертвец закрыл глаза и с горечью вздохнул.

– Ты защитил ее от того, кто желал ей зла. Теперь он мертв, а она в безопасности, но у тебя находится то, что может вернуть ее к жизни. Ты поможешь мне?

Ответом ему был легкий кивок головы. Халад протянул руку и погрузил ее в грудь Шаоюня. Осторожно вытащил – в его ладони мерцала сфера, излучающая ярко-красное сияние.

– Спасибо, Шаоюнь, – грустно сказал он. – Покойся с миром, зная, что принцесса в безопасности.

На даанорийских губах юноши мелькнула чуть заметная улыбка. Я расплела заклинание, и мертвец снова обратился в не что иное, как кости и прах.

– Откуда ты узнал? – спросил Кален у своего кузена.

– Я и не знал. Просто некоторые помнят, что мы используем стеклянные футляры именно для этой цели – хранить свои сердца в определенном месте. Когда ты любишь кого-то, то инстинктивно держишь стеклянное сердце своего возлюбленного как можно ближе к своему. – Он посмотрел на останки и вздохнул. – Я в этом деле еще недолго, но уже начинаю понимать: в сердечных делах практически нет ничего невозможного.

***

По обе стороны постели спящей принцессы стояли Халад и старый Кузнец душ, который держал в руках пузырек с тонкой нитью внутри его. Последние несколько недель сильно сказались на старике, силы покинули его стеклянное сердце. Когда мы вернулись, он больше не мог выполнять свои обязанности и, судя по лицу Халада, знал об этом.

– На его изготовление у нас должно было уйти три дня, – проговорил старый кузнец. – Но Халад нашел способ сократить процесс до шести часов. Никогда бы до такого не додумался. Если бы ты не доводил себя до полуобморочного состояния, растрачивая свои собственные воспоминания на стеклянные сердца для каждого бедняги, то столько всего, только представь, мог бы сотворить сейчас.

Его слова нисколько не походили на комплимент, но Халад просиял, будто это он и был.

– Я рад, что вы одобрили, учитель.

Мужчина положил руку на плечо молодого человека.

– Твой отец – никчемный человек, глупец, отрекшийся от тебя из-за каких-то предубеждений, которые никак от тебя не зависят, – резко обронил он. – Ты почти мне как сын, пусть порой я был груб с тобой. И будь у меня собственный ребенок, я не мог бы гордиться им больше.

Халад проглотил застрявший в горле ком.

– Для меня это много значит, – произнес он дрожащим от волнения голосом.

Старик похлопал его по спине.

– Давай приступать. Бедная девочка слишком долго спит. – Он поднял флакон. – Мы никогда не забываем сердец, которых коснулись, – сказал он. – Сейчас я могу воссоздать урван каждого уснувшего представителя знати и для верности все их покажу Халаду.

– Но это снова делает вас мишенью, – встревоженно заметила принцесса Инесса. – Безликим больше не нужны их сердца. Чтобы воспроизвести сердце сумрака, им будет достаточен один из вас или вы оба.

Старый кузнец улыбнулся.

– Об этом мы подумаем в следующий раз. Халад?

Юноша с почтением поместил мерцающий стеклянный кулон на грудь спящей девушки, тот вспыхнул красными и розовыми красками.

Кузнец душ осторожно откупорил флакон, и комнату озарило яркое сияние – ты словно глядел на солнце. Я прикрыла ладонью глаза от слепящего света, подглядывая сквозь пальцы. Оба кузнеца стояли как ни в чем не бывало. Халад извлек из сосуда нить, похожую на пряжу, и протянул ее к спящей принцессе.

Нить, словно живая, медленно поплыла к девушке, приблизилась к ее сердцу и просочилась сквозь стекло, будто нырнула в воду. Поверхность кулона покрылась рябью.

Принцесса Яншео распахнула глаза и полной грудью шумно втянула воздух. Все получилось.

Когда я вошел в зал, тело уже завернули в тяжелую черную ткань, а кровь убрали. Мне хватило ума не задавать вопросов. Со мной вернулась дрожащая, белая как полотно принцесса Яншео. Я рассказал ей все, что помнил, однако она восприняла случившееся лучше меня.

– Шифан всегда был надменным и эгоистичным, – сказала она, – но никогда – злым. Твоя история объясняет его поведение последние несколько месяцев. Мне еще посчастливилось, что я не пострадала, остальным не так повезло.

Мне недоставало мужества назвать ей истинную причину, почему Усиж не тронул ее: он намеревался еще раз заполучить ее урван, если кузнец не сможет ему помочь. Было бы жестоко говорить ей об этом, решил я.

Костяная ведьма ни разу не взглянула на труп, она по-прежнему смотрела в окно.

– Велите солдатам отворить ворота, – тихо сказала она. Аша все еще держала в руке стеклянное сердце Безликого; несмотря на смерть Усижа, его сердце продолжало жить. Оно больше не было чернильно-черным, как раньше, и теперь сверкало серебром.

– Какая ирония, – с улыбкой произнесла Костяная ведьма, – нам придется воссоздавать сердце света Парящего Клинка из сердца самого омерзительного человека, какого мне было несчастье повстречать. – Потом она посмотрела на свой стеклянный кулон и вздохнула. – А сердце Изогнутого Ножа – из моего. Откройте ворота.

– Что ты делаешь? – спросил я.

– Мы уходим из Даанориса. Мы получили то, за чем пришли. – Она повернулась к принцессе Яншео. – Что бы ваш народ ни думал обо мне в дальнейшем, – обратилась она к ней, – знайте: я покидаю ваше королевство, избавив этот престол от безумца.

– Но кто теперь будет нами править? Усиж убил настоящего императора.

– Кузнецы душ доказали, что вы происходите от рода Великих Героев, а значит, имеете большее право управлять Даанорисом, чем Шифан. Вы желали изменений, Яншео. Я не вижу более подходящей кандидатуры на роль правителя этого королевства.

Принцесса сделала глубокий вдох.

– У меня есть свои советники, люди, которым я доверяю. Я… я так обязана своему Шаоюню. Он будет мною гордиться. Я буду очень стараться, чтобы стать хорошей императрицей. К следующей нашей встрече я ей стану – истинной правительницей.

На лице Костяной ведьмы промелькнуло легкое сомнение, а потом она кивнула.

– Я пойду с тобой, – подал голос Кузнец душ.

– Это слишком опасно, Халад. Какое-то время побудь в Сантяне.

– Опасность никогда меня не останавливала. Я иду с тобой.

Темная аша задумалась.

– Я не могу гарантировать тебе безопасность. Ты все еще нужен людям. Здесь тебе будет хорошо.

– И все же это не помешает мне делать то, что я считаю правильным. Чем быстрее мы предотвратим войну, тем меньше жизней потеряем. – Он вздрогнул. – Я уже слишком многих потерял. Ты это знаешь.

– Что ты собираешься делать? – спросил я.

Леди Тия повесила на шею серебристый кулон, рядом со своим черным сердцем.

– Мы встретимся с армией, Бард, и посмотрим, насколько сильно они желают моей смерти.

– И это еще не самое безумное событие за сегодня, – вздохнул за нашими спинами Кузнец душ.

28

Наше возвращение в Анкио отмечали скромно и тихо. В городе царило напряжение, армия пребывала в состоянии боевой готовности. Искатели смерти и солдаты патрулировали границы, отделяющие Кион от Одалии. Новость о том, что Первая Дочь сбежала с ашами и Искателем смерти, оставалась тщательно охраняемой тайной. И для большинства стало неожиданностью, когда мы подъехали к городским воротам без ази.

Императрицу Аликс чуть удар не хватил от облегчения. Она крепко обняла свою дочь и не отпускала до тех пор, пока принцесса Инесса сама мягко не высвободилась из ее объятий. Здесь присутствовала и Альти, в хорошем расположении духа и с широкой улыбкой на лице.

– Полер и Микаэле намного лучше, – такими словами встретила она нас, как только я бросилась к ней с распростертыми руками. – Им не терпится тебя увидеть.

Она была права. Полер по-прежнему была слаба и измучена, и из них двоих Микаэла выглядела лучше – ее худые щеки снова пылали румянцем. Невозможно было поведать всего, что случилось с нами с тех пор, как мы сбежали из Анкио в Сантянь ради сомнительной безопасности, но даже болезненный вид Полер не избавил меня от ее критики, которую я восприняла гораздо лучше, чем тогда в Одалии. Теперь, когда почти все остаточные явления Тьмы в моем сознании рассеялись, я могла больше размышлять над своими опрометчивыми поступками.

– Ты вышла замуж за императора? – с ужасом воскликнула императрица Аликс, на что ее дочь только скромно пожала плечами.

Женщина, сверкая глазами, обернулась к Зое. Аша протестующе вскинула руки.

– Мы расторгли брак при первой же возможности. В случае отказа императора мы были готовы пригрозить ему дэвом. И вместе с тем предложили ему более выгодную торговую сделку.

– Как хорошо, что я спала и не участвовала во всем этом, – проворчала Полер. – Дипломатия Инессы, Зои и Тии чуть не привела к войне.

Микаэла, которая была еще слишком слаба для возмущений, просто рассмеялась.

– Полер, все же вышло как нельзя лучше. Мы можем не одобрять их методов, но нельзя умалять их успех.

– Расторжение брака было не просто политической уловкой, да? – Взгляд императрицы задержался на ладони Инессы, которая покоилась в руке Фокса.

Мой брат хотел отстраниться, но Инесса только крепче сжала руку и встретила взгляд матери с настороженной свирепостью.

– А что, если и так?

– Возможно, одного брака ты избежала, но остается еще союз с Одалией.

– Одалия напала на нас, мама. Поэтому в свете случившихся событий было бы разумным расторгнуть эту помолвку.

– Это единственная причина, Инесса?

Ее дочь сделала глубокий вдох.

– Нет, мама.

Императрица перевела взгляд на Фокса.

– Ты же отдаешь себе отчет в том, что он фамильяр Темной аши.

– Правда? А я думала, он коварный принц из Тресеи.

Императрица Аликс коротко улыбнулась.

– Об этом мы поговорим позже.

– Нет, мы поговорим об этом сейчас, – заявила Инесса и расправила плечи. – Если ты имеешь что-то против наших с Фоксом отношений, то скажи мне это прямо в лицо. Я столько лет скрываю свои чувства, хотя мне следовало быть честной с самого начала. И за это прошу прощения. Но я устала прятаться.

Несколько долгих минут императрица внимательно разглядывала свою дочь.

– Я не имею ничего против милого юноши Пехлеви. Но переживаю за него. Ты, дочка, далеко не самая приятная знатная особа во всем мире. – Инесса было открыла рот, когда ее мама продолжила: – Конечно, я проявляла осторожность, как и любая мать, но будь между нами какие-то разногласия, я бы озвучила все свои опасения еще два года назад.

– Ты все знала? – вымолвила принцесса.

Императрица усмехнулась, как это часто делала сама Инесса.

– Конечно. Думаешь, такая деталь ускользнула бы от моего внимания, учитывая то, как часто ты сбегала из дворца? Не одобряй я эти отношения, они были бы гораздо раньше пресечены на корню. Ты забыла, кто твой отец? Генерал из Архен-Кошо. Для меня было обычным делом сбегать от своих дуэний, чтобы прибыть на обещанное свидание. Боже, как я скучаю по этому мужчине. На редкость строгих правил, но только не со мной. После нашей первой встречи он присылал мне десятки предложений руки и сердца – невероятно чопорные, приличные и до того нелепые, принимая во внимание наши обстоятельства. Я дала свое согласие лишь после того, как он признал: наши отношения имеют гораздо большее значение, чем просто желание спасти его и мою честь.

Императрица немного успокоилась и продолжила:

– Конечно, еще остается вопрос потомства, сможет ли фамильяр подарить мне внуков… Мы будем это обсуждать при всех?

– Нет, мама, – с пылающим от смущения лицом ответила Инесса.

Императрица Аликс рассмеялась.

– Как вы тут поживаете? – Халад стоял на коленях возле Полер и Микаэлы и разглядывал их стеклянные сердца.

– Исключительно постельный режим и никаких отговорок, – послышался из-за его спины голос Альти. – Под жалобные стенания и ругательства Полер, надо добавить.

– Альти, мне уже лучше! – нахмурившись, возразила темноволосая аша. Альти тут же наградила ее пристальным взглядом. В конце концов Полер уступила и, сердито пыхтя, откинулась на подушки.

– Поразительно, – сказала Зоя. – Ты смогла заставить Полер сидеть спокойно.

– За этим было забавно наблюдать. – Было так приятно снова слышать смех Микаэлы, звонкий, без тени боли. – Она вынуждала меня месяцами лежать в постели, и теперь настал час расплаты. А где ази?

– Во время сражения Усиж разорвал нашу связь. Не знаю, как ему это удалось.

– И вы больше с ним не связаны?

До случившегося в Даанорисе я бы сохранила эту информацию в тайне. По крайней мере, теперь я училась на своей собственной глупости.

– Нет. Но мы снова наладили с ним контакт.

– Тия, – вздохнула она.

– Я не устанавливала с ним новых связей. Но выяснила, что мне больше не нужно подчинять себе ази, чтобы он слушался меня. На это каким-то образом влияет фамильярство. Он может свободно прилетать и улетать, когда пожелает, однако все равно предпочитает держаться поблизости.

– Мне все это не нравится, но я понимаю. Ты сможешь снова контролировать его, если это понадобится? Вряд ли его независимость заслуживает доверия, какими бы благородными его намерения ни были.

– Думаю, да.

– Хорошо. Потому что его помощь все же бесценна, а союзников у нас не много. – Она обратилась к старому кузнецу. – Рада снова тебя видеть. Мы уж думали, что потеряли тебя в Даанорисе.

– По правде говоря, я был очень к этому близок. У тебя невероятно умная протеже.

– Мы возлагаем на нее большие надежды, – согласилась моя сестра-аша.

– Хотя чаще всего она по-прежнему ведет себя безрассудно, – добавила насупленная Полер. – Альти поведала мне о книге Безликих. Почему ты не соизволила сказать нам о ней раньше, чтобы я не?..

– Знаю и прошу за это прощения. – Я сомневалась, что сейчас было уместно об этом спрашивать, но мое любопытство взяло надо мной верх. – Ты тоже знала о книге – о руне Разделенного сердца.

Полер помедлила, а потом вздохнула.

– Полагаю, следует все вам объяснить. Я и сама пару раз нарушала правила.

– Пару раз? – съязвила Альти. – Скорее всего, не меньше сотни раз – по скромным оценкам.

– Я-то уж помню, сколько в юности было потрачено впустую ночей из-за всех неприятностей, в которые ты нас с Альти втягивала, – добавила Микаэла.

Полер возвела глаза к потолку.

– Ладно, из всей нашей компании именно я – отъявленная негодяйка. Тем не менее на руну я наткнулась совершенно случайно, когда была в твоем возрасте, Тия.

– Ты нашла ее в книге? – спросил Кален.

Полер покачала головой.

– На самом деле я обнаружила ее в кабинете госпожи Клейв. Та возглавляла Императорский Дом более десяти лет назад, еще до Гестии. В то время мы сдавали экзамены по танцам, и я думала, что провалила их. Поэтому, когда мне представилась такая возможность и кабинет оказался не заперт, пробралась внутрь, чтобы посмотреть свои результаты и, может быть, изменить нежелательные оценки и какие-то замечания. На столе лежало несколько бумаг с этой руной. В них давалась полная информация по ее использованию и воздействию. Я никогда не была хорошей ученицей, даже там, где лучше всего проявлялись мои способности, но эта руна просто отпечаталась у меня в мозгу – я не могла ее забыть, даже если бы захотела. Я прекрасно понимала, что это запретная руна: видимо, этим-то она и привлекла меня. Я не собиралась ее использовать до недавнего времени, когда Микаэле стало хуже, а я была в отчаянии.

Я похолодела.

– Но для чего старейшине понадобилась руна Безликих?

– Мне хватило глупости спросить об этом госпожу Клейв, – фыркнула Полер. – Она чуть не впала в истерику. Отказалась отвечать на мой вопрос и в наказание завалила меня работой по дому. После этого я еще раз пробралась в ее кабинет, но бумаг уже не было. Они исчезли, как бы я ни искала. – Она не сводила с меня взгляда. – Думаешь, тут есть какая-то связь?

– Наверняка. Это не может быть совпадением. – «Раньше скрытыми рунами владели Темные заклинатели, но со временем аши специально – так гласят легенды – утратили их, чтобы Темные ведьмы вроде нас не поднялись слишком высоко». Когда в памяти всплыли слова Аены, мне стало дурно.

Альти покачала головой.

– Но зачем им скрывать эти руны от нас? Как ты и просила, Тия, я провела свое расследование и не нашла ничего подозрительного.

Микаэла нахмурилась.

– По словам Альти, как только вы отбыли в Даанорис, они постоянно говорили о нас. Императрица не позволяла им видеться с нами, хотя они были крайне настойчивы.

– Это еще не доказывает их вину, – вздохнула полненькая аша, – но все же некоторые детали они явно от нас скрывают. И это неудивительно.

Зоя насупилась.

– Сообщество с самого начала истории с Ликом было для нас как кость в горле. Должна быть причина их такого повышенного интереса к нам. Аена ничего такого тебе не говорила, Тия?

– К сожалению, нет. Только лишь то, что они хотят в некоторой степени контролировать Темных аш.

– Может быть, это банальная осторожность? – предположила Альти. – Сама книга уже доказывает, что некоторые руны нельзя использовать.

– Думаю, дело здесь не в этом. Аена намекала на какую-то большую тайну, которую мы не должны узнать.

Императрица Аликс расхаживала по комнате.

– У нас по-прежнему остается нерешенным вопрос с болезнью принца Канса и нахождением на престоле герцога из Хольсрата вместо Телемайна. Киону нельзя отделяться, когда Одалия в беде. Со старейшинами мы можем разобраться позднее.

– В первую очередь Канс, – кратко заявил Кален. – Халад, как быстро ты сможешь воссоздать урван для принца?

– Все должно быть готово к вечеру.

– Что подводит нас к следующей проблеме, – сказала Зоя. – Как вы собираетесь проникнуть в Одалию, где за нами охотится практически каждый вооруженный человек, прекрасно зная, что кто-то подчинил большинство солдат и, возможно, самого короля?

– Разве это дело не рук Усижа? – спросил Лик.

– Я пока в этом не уверена, – ответила Зоя. – Если кто-то управляет этими людьми – будь то герцог сам или под воздействием Усижа, – мы обязаны быть готовы к любому развитию событий.

– Я впечатлена, Зоя, – проговорила Полер. – Ты все продумала.

– Мы пролетели тысячи миль на спине дракона до королевства, где император насильно удерживал нас в обнесенном защитой дворце. Поэтому в следующий раз я хочу все предусмотреть.

Пока Зоя, Полер и императрица разрабатывали план, я выскользнула на маленькую террасу. Фокс с угрюмым выражением лица последовал за мной.

– Значит, ты до сих пор чувствуешь ази? – спросил он.

– В некотором роде. Прости. Я знаю, что все испортила, Фокс. Тогда я не соображала и заставила тебя сильно поволноваться. – Я сделала глубокий вдох. – Но и ты, знаешь ли, хранил от меня тайны.

– Это не одно и то же, Тия. У твоих тайн более серьезные последствия…

– Неужели? Ты по-прежнему так считаешь, находясь в отношениях с принцессой, которая была помолвлена с представителями королевской династии двух влиятельных королевств? И которая расторгла эти брачные союзы из-за тебя?

– Ты права, – поморщился он.

Несколько минут мы молча смотрели на ночное небо, прежде чем он снова заговорил:

– И что мы теперь будем делать?

Я прикрыла глаза.

– Не знаю. Придумаем по ходу дела?

– Разве мы не всегда так поступаем? – Он вновь помолчал. – Инесса хочет предать наши отношения огласке. По крайней мере, императрице я нравлюсь, а вот старейшины вряд ли будут такого же мнения.

– Они расценят это действие как политический ход с моей стороны – способ оказывать еще большее давление на императрицу и ее дочь, – признала я.

– Да. Вот поэтому я нарушаю нашу давнюю традицию хранить друг от друга секреты и сообщаю тебе первой. Если ты считаешь, что из-за этого твоя жизнь в квартале Ив усложнится, то я…

– Сделаешь что? Отвергнешь ее? Последние два года ясно дали мне понять, как нелегко тебе было расстаться с ней. – Я улыбнулась ему. – Я ценю твою заботу, спасибо. Но ты не мертвый, Фокс, и перестань уже так себя вести или ставить мою жизнь превыше своей. Мне плевать, что скажут другие. У тебя есть сердце. Ты влюблен. Да ты живее многих людей, кого я знаю. Ты знаешь, каково это – умирать, и поэтому только ты понимаешь сладость каждого мгновения жизни. Ты заслуживаешь шанс на жизнь, и Инесса тоже.

Он криво усмехнулся.

– И когда это ты стала такой мудрой?

– У меня было время о многом подумать. Компенсация за мои дурацкие поступки. – Я игриво подтолкнула его в бок. – Поговори с ней. Не закрывай от нее свое сердце. Она любит тебя и сумеет принять все твои недостатки, как ты сможешь принять ее. Давай, докажи императрице, что она неправа, и наделай мне кучу симпатичных племянников и племянниц.

На этот раз мой брат покраснел по-настоящему.

– Я даже не знаю… э-э, способны ли фамильяры…

– Поговори с кузнецом или Халадом. Они же творят чудеса, вряд ли еще один вызов будет им не под силу. Только посмотри, что они смогли сделать с сердцем Микаэлы…

Я замолчала, потрясенно уставившись в звездное небо.

Сердце Микаэлы. Сердце Микаэлы. Все свелось к тому, где все эти годы Ванор прятал его. Чтобы спасти Микаэлу, Полер отдала ей часть своего сердца, как это по легенде сделала Танцующий Ветер для Парящего Клинка. Халад и труп Шаоюня, интуиция кузнеца и его открытие. Однажды Халад рассказал мне, что Ванор любил Микаэлу, и все же тот отказался раскрывать местонахождение ее сердца.

– Тия?

– Мне нужно поговорить с Халадом и кузнецом. Кажется, я знаю, где стеклянное сердце Микки. – Я крепче сжала подол своего платья, понимая, насколько может не понравиться мой замысел. – Но для этого нам придется как можно скорее вернуться в Одалию.

***

Советник Людвиг был не из тех, кто любит лениться, и его официальный уход из политики Истеры никоим образом не сказался на его любви к интригам и шпионажу.

– Одалия не слишком продвинулась с той безуспешной попытки захватить Кион, – сообщил он, разложив на столе императрицы стопку докладов. – Откровенно говоря, я удивлен. Не в характере герцога отступать так легко, тем более после стольких понесенных потерь. Согласно донесениям, они укрепляют части города тем, что увеличивают число солдат в карауле. Этого стоило ожидать. За исключением усиления военной активности, я не заметил других приготовлений к осаде. Непохоже, чтобы они планировали предпринять еще одно нападение. Одалийцы напуганы и неуверенны. Некоторое время ни король, ни герцог не показывались на глаза. Как утверждают мои шпионы, состояние принца Канса стабильно, без каких-либо изменений.

Старик нахмурился и произнес:

– Лично я считаю, что герцог из Хольсрата занял выжидательную позицию. Он хочет посмотреть, каковы будут наши дальнейшие действия. К этому времени новости из Даанориса уже должны были до него дойти. Надеюсь, вы способны подождать, прежде чем нападать?

– Леди Микаэле и леди Полер сейчас лучше, но со временем они снова ослабеют, – заметила императрица Аликс. – Если есть хоть малейшая возможность вернуть ее сердце, мы должны сделать это до того, как все станет только хуже.

– В теории, конечно, все хорошо, ваше величество, – вмешалась прагматичная Зоя. – Но двум ашам, находящимся далеко не в лучшей форме, пробраться на вражескую территорию будет ой как непросто.

– Полер и Микаэла сейчас восстанавливают силы, Зоя. Но Микаэла умрет, и Полер благодаря своему упрямому нежеланию отказаться от нее ценой собственной жизни вскоре последует за ней, – вздохнула Альти. – В твоей книге Безликих, Тия, очень много внимания уделяется использованию руны Разделенного сердца, но почти ни слова не говорится о результате. Оно и неудивительно: Безликие никогда не думают о последствиях своих действий. Тем не менее ясно одно: руна Разделенного сердца – мера непостояная. Со временем они обе умрут, а мы даже не можем сказать когда.

– Тогда что ты предлагаешь?

Альти мрачно и понимающе ухмыльнулась.

– Об этом нам следует спросить у самих Полер и Микаэлы. На кону их жизни.

– Я согласна, – сразу заявила Полер.

– Полер! – возразила Микаэла.

– Микки, я люблю тебя, но больше не собираюсь быть к тебе привязанной, зная, что в любую минуту ты можешь снова ослабеть. Я по-прежнему могу сражаться и готова поспорить с любой ашей, которая утверждает обратное. Чем раньше мы найдем твое сердце, тем выше наши шансы выиграть эту войну.

– Мне не представилось возможности извиниться перед тобой, – обратилась я к Полер. – Я сделала неверные выводы и поступила неправильно, не поверив тебе. Мне очень жаль. Если бы только я могла забрать все слова, что сказала…

Темноволосая аша улыбнулась и заключила меня в крепкие объятия.

– Ты так на меня похожа, Тия. Наверное, поэтому я предпочла ничего тебе не говорить – прекрасно понимала, что ты отреагируешь в точности как я. Несмотря на все хлопоты с тобой, я люблю тебя, глупышка. Ты оказалась сильнее, чем я предполагала. Пора бы мне уже это признать. – Она робко улыбнулась. – И Кален, похоже, пришел к тому же мнению.

Ничто не могло укрыться от внимательных глаз Полер.

Нас было четверо, их – сотни тысяч. Но бой закончился, они отступили. Потому что знали: наши семь дэвов превосходили их всех. Навстречу нам выехала златоволосая аша, подавшая знак остальным оставаться на месте. Некоторые старейшины не послушались, хотя и остановились в нескольких шагах позади нее, когда приблизилась Костяная ведьма. В отличие от леди Микаэлы они сильно потели под жаркими лучами беспощадного солнца, их шелковые хуа совершенно непривлекательно липли к коже. В рядах войск я заметил других аш и Искателей смерти: мелькали женские хуа приглушенных тонов и мрачные черные одежды мужчин. Мой зивар сверкал почти так же ярко, как их стеклянные сердца.

– Тия! – сквозь тесные ряды прорвался лорд Фокс и встал возле леди Микаэлы. На его лице застыли досада и мука.

Темная аша улыбнулась ему.

– Я же говорила тебе, они не станут слушать. – Она махнула на город у себя за спиной. – В моем подчинении все семь дэвов. Но разве вы видите горящий дворец? Видите хаос и беспорядок? Я сберегла как можно больше жизней. Я пришла сюда лишь с одной целью – убить жестокого тирана, – какую бы ложь эти старухи ни несли.

– Мерзкая девчонка! – побагровев, прошипела одна из старейшин.

– А как же трупы? – спросила леди Микаэла.

– Их я призвала из могил по пути сюда. Не напади на вас мои мертвецы, вы бы еще хуже обошлись с Сантянем. Не просите меня выбирать между жизнями солдат, которых вы выставили против меня, и жизнями горожан, которых не просили браться за оружие.

– Это всего лишь даанорийцы, – рявкнула старейшина и почти тут же согнулась пополам, задыхаясь и хватаясь за горло.

– А ты всего лишь уродливая старуха, которая прячет свою посредственность за дорогими одеждами. Один даанориец стоит тысячи таких как ты.

– Тия! – воскликнула леди Микаэла.

Пожилая женщина судорожно глотнула воздух ртом. Костяная ведьма обернулась к своей бывшей наставнице и поинтересовалась деловым тоном:

– Где императрица Аликс?

– Возвращается в Кион, – ответил за нее лорд Фокс. – Я убедил ее в том, что ты не желаешь зла Даанорису, поэтому она пытается усилить защиту Анкио.

– Даанорису ничего не угрожает, мы с императрицей Яншео пришли к взаимопониманию.

– Императрицей Яншео? – переспросила леди Микаэла. – А что сталось с императором Шифаном?

– Император Шифан умер много месяцев назад. Поэтому мы избавились от самозванца. – Лорд Кален вышел вперед с огромным мешком в руке и швырнул его на землю им под ноги. – Его голова может быть вам знакома.

Лорд Фокс осторожно нагнулся к мешку. Раскрыл его и шумно втянул воздух.

– Усиж, – безрадостно заключил он. У меня подогнулись колени.

– Мы не желаем воевать ни с кем из вас. Так что не стойте у нас на пути, – заявила леди Тия.

– Мы только зря теряем время, – вмешалась другая старейшина – та самая, которая сопровождала императрицу во дворец. – Ты вернешь этих дэвов в могилы и поедешь с нами в Кион, где тебя безо всяких разбирательств будут судить за твои преступления.

– Мои преступления, госпожа Гестия? – передразнила ее Костяная ведьма. – Мои преступления? Вы были в ночь их смерти, старейшина. И вы не собираетесь возвращать меня в Кион живой. Даже сейчас ваш коварный ум обдумывает способы меня убить.

– Ты убила собственную плоть и кровь! – прошипела старейшина. – Одно это уже заслуживает топора палача!

– За этот грех я поплачусь очень скоро. Но не сегодня. Я знаю, что вы не допустите суда надо мной, старейшина. Неужели вы и правда позволите мне поведать полную историю случившегося в ту последнюю ночь?

– Ты… ты… – Госпожа Гестия замолчала, выпучила глаза. С женщиной, как и с некоторыми другими старейшинами, вдруг стали происходить странные изменения. Из ее горла вырвался непонятный булькающий рев – на такой низкий звук ее тонкий голосок не был способен.

Леди Микаэла в тревоге отпрянула, а за ней и Костяная ведьма, которая была напугана не меньше остальных. Госпожа Гестия, схватившись за горло, оступилась и повалилась на землю. Язык вывалился изо рта. Она дергалась в конвульсиях, ее тело раздувалось и чернело.

– Что ты с ней сделала, Тия? – выдохнула леди Микаэла.

– Я ничего не делала!

Старейшина простонала в последний раз – и из ее спины выросли крылья, как у насекомого.

29

– Пробираться в Нив, – прорычала Зоя, выплюнув пучок сена, – гораздо привлекательнее в теории, чем внутри телеги.

Войска Киона, в отличие от виднеющейся у ворот Анкио одалийской армии, на город не нападали. Однако его окружили кионские аши и Искатели смерти под предводительством Альсрона и Шади, которые держались в стороне до тех пор, пока их не призовут. Тем более ази сам мог заменить целую армию.

Дэв под моим руководством в первую очередь атаковал аванпосты. Сторожевые башни рухнули, и я с трудом вынудила себя не думать о жертвах, о том, сколько в этот миг находилось внутри ничего не подозревающих солдат. Мне нельзя было думать об этом, ведь сейчас ставки намного выше.

Ази вел над нашими головами свою кровавую бойню. Весь дворец содрогался, когда он подлетал слишком близко и ударял хвостом по зубчатым стенам, уничтожая одним тяжелым взмахом многовековые постройки. Я не боялась, что если Одалия вдруг нанесет ответный удар, то как-то сможет ранить ази. Поэтому со спокойной душой позволяла ему действовать самостоятельно, оставив только в его голове предупреждение держаться от города подальше, дабы не навредить остальным жителям. Задача у дэва была проще: ему лишь требовалось отвлекать от нас солдат.

Наше появление в городе оказалось не таким выдающимся, как у ази, и Зоя ни на минуту не умолкала по этому поводу:

– Кому в голову могла прийти гениальная мысль использовать повозку с сеном? – ворчала она, выбираясь из-под тюков.

Кален спрыгнул первым и помог мне выбраться. Мы облачились в одежду Искателей смерти: черные брюки и рубашки с длинным рукавом, – которая скроет нас в наступающих сумерках.

– Почему мы не взяли телегу с фруктами или одну из крытых повозок, которые так любят ядошанцы…

– Будь у нас телега, полная подушек из гусиного пуха, Зоя, ты все равно бы жаловалась. – Полер быстро пришла в себя, стоило нам войти в Нив, и стала практически прежней. На щеки Микаэлы вернулся румянец, и ей больше не нужна была помощь Полер, чтобы передвигаться – она с былым проворством выскочила вслед за Альтисией.

– Зоя, разве это была не твоя идея? – едко заметил Халад, показавшийся из повозки после нее.

Фокс, чье лицо закрывал темный плащ и капюшон, сидел на месте извозчика и управлял лошадьми. Спокойно пробраться в город нам помогла руна Иллюзии, которую я наложила на всех нас.

– Видимо, я, как и все вы, медленно схожу с ума. Среди нас я единственная, кто не состоит в списке герцога разыскиваемых беглецов.

– В этом предприятии, Зоя, каждому из нас отведена своя роль, – ласково проговорила Полер. – И как ты правильно заметила, тебе уготована наименее значимая. Так что ты, если хочешь, можешь остаться в городе до нашего возвращения.

– И пропустить все веселье? Ни за что в жизни. – Зоя, скривишись, стряхнула с себя остатки соломы.

– Меньше слов – больше дела, – вмешался Кален. – Вход в успыльницу не должен охраняться. Ее сторожит всего пара солдат.

– Уж Тия знает, – покосившись на меня, сказал Фокс, на что я фыркнула.

Королевские катакомбы были точно такими, как я их запомнила: мрачными, с затхлым воздухом, теми же статуями и мраморными колоннами. Пока мы спускались по узким ступеням, над нами возвышались короли прошлых веков. Впереди шел Кален, шествие замыкал Фокс.

Перед нами возникли знакомые очертания гробницы короля Ванора. Кален сразу же приступил к делу. Начерченные одновременно руны Огня и Грязи осыпали со склепа камни и высохшие кирпичи, открыв взору место, где покоилось тело короля. Звук заглушал творящийся над нашими головами хаос. Зоя и Полер придали еще больше сил Калену, который мощными порывами Ветра извлек гроб на поверхность.

– Тия, твоя очередь, – сказала мне Полер.

Как и в прошлый раз, вынудить короля подняться не составило особого труда – гораздо сложнее было заставить его говорить. Король Ванор проявлял то же упрямство, что и в последнее свое воскрешение. С его губ не сорвалось ни звука, однако взгляд все время был прикован к Микаэле, как будто остальных вообще не существовало. Было видно, что его присутствие причиняет моей сестре-аше страдания. На ее лице читались боль и горечь. Внутри меня снова вскипела злость.

– Я ничего не могу сделать без его желания, – напомнил нам Халад.

– Где сердце леди Микаэлы? – требовательно спросила я у трупа. Как и тогда, ответа не последовало.

– Возможно, Тия, мы задаем неверный вопрос, – нахмурилась Полер.

– А какой еще тут может быть вопрос? – изумилась Зоя. – Нам необходимо с этим покончить как можно скорее. Я не хочу, чтобы Микаэла смотрела на этого выродка дольше положенного.

– Хватит, – тихо возразила Микаэла. – Все предыдущие разы, несмотря на свои сомнения и страхи, я молчала. Многие мои подруги-аши пытались быть добрыми. Они полагали, что мое присутствие побудит его заговорить, и при этом боялись того, как может повлиять на меня его близость. С этим покончено. Перестаньте обращаться со мной как с хрустальной вазой – я намного крепче. Мы обязаны задать вопросы, ответы на которые я так боялась услышать, вопросы, которые никто из вас не осмелился задать из-за уважения ко мне. – Она перевела взгляд на своего бывшего возлюбленного. – Ванор. Ты любил меня?

Время шло, молчание затягивалось. Пять секунд. Десять секунд. Двадцать.

– Да.

Я подпрыгнула, не ожидая услышать ответ. После смерти голос короля Ванора сделался хриплым, но в нем проскальзывали удивительные нотки раскаяния, которые смягчали его злость и при этом окрашивали его тембр невысказанной эмоцией.

– Ты любил меня, когда умер?

– Да.

– Все это наглая ложь, Ванор, и ты это знаешь, – гневно возразила Полер. – Нельзя больше десяти лет прятать сердце любимого человека, а потом, спустя много лет после своей смерти, отказываться раскрывать его местонахождение.

Король ничего не ответил и по-прежнему не сводил глаз с Микаэлы. Будто Полер и не говорила.

– Что ты об этом думаешь, Халад? – прошептала Зоя.

– Даже не знаю. Без стеклянного сердца его труднее прочитать.

– Помимо очевидных фактов.

– Мертвые не могут врать, поэтому он не лжет. Однако это не означает, что он не может скрывать правду, – сказала я.

– И я прекрасный тому пример, – пробормотал Фокс.

– Возможно, мы подходим к вопросу не с той стороны. Мы утверждаем, будто он спрятал ее сердце, потому что не любил ее. А что, если он, наоборот, спрятал его, потому что любил? – предположила я.

– Все равно в этом нет смысла, – возразила Зоя.

– Смысл есть, – нахмурившись, вмешалась Альти. – Вдруг он спрятал сердце, чтобы защитить ее? Что с ним происходило за несколько дней до его смерти?

Я попыталась вспомнить свои уроки истории:

– Король Ванор направлялся с визитом к императору Даанориса, когда на него напали. В то время правил император Ундол, отец императора Шифана. Даанорис проводил в отношении себя политику закрытых границ, а Одалия стремилась заключить более выгодные торговые соглашения. В первую очередь в смерти короля Ванора заподозрили Даанорис, но организованное королем Телемайном расследование не нашло тому доказательств. От гибели брата короля Телемайна Даанорис ничего не выигрывал, а только терял. Тогда им меньше всего хотелось обрести дурную славу смертью первого короля, предложившего им торговый союз.

– Еще ходили слухи о том, что короля Ванора убили наемники из Тресеи, чтобы впоследствии переложить вину на Даанорис, – вспомнила Альти. – Но доказательств также не нашли.

– Тогда почему бы не спросить об этом у него, раз он здесь? – предложила Зоя.

– Мы спрашивали. Но он и на этот вопрос не отвечает.

– Разве вы не понимаете? Почему? Почему он отвечает на вопрос Микаэлы, любит ли он ее, но не отвечает на все остальные? Фокс, что ты делаешь?

Мой брат, не обращая внимания на Зою, приблизился к мертвому королю.

– Король Ванор, кто первым высказал идею о заключении торгового соглашения с Даанорисом?

– Я, – последовал лишенный всяких эмоций ответ.

– Вы с императором Ундолом состояли в хороших отношениях?

– Да.

– Что вы ели на завтрак в то утро?

– Хлеб и сыр.

– Какой смысл во всех этих вопросах, Фокс? – недоумевала Полер. – Я не понимаю, как они соотносятся с теми вопросами, которые мы хотим ему задать.

– Вот именно. Разве вы не видите? Он способен отвечать только на те вопросы, которые не связаны с его смертью или тем, где находится сердце Микаэлы. Вам это не кажется странным? Мертвые не лгут. Я это знаю по своему опыту. Если он любит Микаэлу, то почему не помогает нам?

– Потому что не доверяет нам? – предположила Зоя. – Но здесь же Микаэла.

– Или, – вдруг осознав, проговорила я, – потому что кто-то управлял его сердцем и перед смертью подчинил своей воле.

– Кто-то подчинил его? – потрясенно повторил Халад.

– В прошлом я испытала на себе нечто подобное. Когда Аена пыталась мной управлять, я не могла рассказать вам о ней, хотя и хотела, и верила, что делаю это по собственной воле. Могло ли что-то похожее произойти с королем Ванором?

Халад уже кивал головой.

– Вполне возможно. Даже более чем. Если он любил Микаэлу, его сердце должно было остаться с ней. Но если кто-то наложил на него заклятье и подчинил себе…

– То это объясняет, почему я не смогла сохранить его сердце, – закончила за него Микаэла с расширенными от удивления глазами. – Но как кто-то может управлять им после его смерти?

– Король Ванор, – заговорил Халад, – вы знаете, где сердце Микаэлы?

Молчание.

– Это один из тех вопросов, на которые он не отвечает, – напомнила ему Зоя.

– Король Ванор, есть ли причина тому, почему вы не можете рассказать нам о сердце Микаэлы?

– Да.

То, что он вообще ответил, поразило нас всех. Кузнец продолжал упорно расспрашивать:

– В целях ее защиты?

Молчание.

– Вы не можете отвечать на определенные вопросы, потому что перед смертью кто-то вас заколдовал?

Нет ответа.

– Позвольте перефразировать. Есть ли определенные вопросы, на которые вы не можете ответить, но хотели бы, представься такая возможность?

– Да.

– Вы знаете, кто убил вас?

– Да.

– Вы можете сказать нам кто?

Молчание.

– Я все равно не понимаю, – вступила Полер. – Почему на одни вопросы он отвечает, а на другие – нет?

– Потому что кто бы ни заколдовал его, он не мог предусмотреть все вопросы, которые ему могут задать, или все возможные уловки, которые могут использовать. Он вообще не думал, что мы сможем догадаться о заклинании, понимаете? Никто из нас сначала не допускал такой возможности. До тех пор, пока мы прямо не спрашиваем его о местонахождении сердца Микаэлы или том, кто убил его, он нам отвечает.

– Еще раз повторю вопрос Микки. Как может кто-то управлять им после его смерти? – спросила Альти. – Я входила в число тех аш, кто осматривал короля, когда он умер. И мы не обнаружили на нем следов заклинания.

– Контроль мог осуществляться при помощи неизвестной нам руны, заклинания, которого мы не изучали, – здесь может быть что угодно. Помните отсутствующие страницы в книге Безликих?

– Ванор, – мягко произнесла Микаэла. – Был ли кто-то из Даанориса в обиде на тебя?

– Нет.

– Из Тресеи?

– Нет.

– Из Одалии?

Снова молчание.

– Если это не ответ, то я тогда не знаю, – с самодовольным видом протянула Зоя. – Он не станет отвечать на определенные вопросы, но если ограничить его ответы до слов «да» или «нет» и по ходу дела исключить возможные варианты, то можно таким образом найти нужную нам лазейку.

– Ненавижу сложности, – проворчал Кален.

– Король Ванор, в вашей смерти виновен герцог из Хольсрата?

Опять тишина.

– Ладно, неверный вопрос. Ванор, герцог из Хольсрата завидовал вашим отношениям с Микаэлой?

– Нет.

– А король Телемайн?

– Зоя! – одернул ее Кален.

– Я исключаю варианты, забыл? В конечном счете мы придем к… – Зоя умолкла. – Он не сказал «нет». Король Ванор, королю Телемайну не нравились ваши отношения с Микаэлой?

Мертвый король ничего не ответил, и у меня по спине пробежал холодок. Это же не могло значить…

Зоя сглотнула и произнесла:

– Король Телемайн желал стать королем, убив вас?

Молчание.

– Король Телемайн хотел, чтобы он был первенцем вместо вас?

Впервые за все это время Ванор оторвал взгляд от Микаэлы и перевел на Зою.

– Да.

– Король Телемайн был готов на все, чтобы стать королем Одалии?

Молчание.

Халад охнул. Микаэла накрыла ладонью рот.

– Не могу в это поверить, – прохрипел Кален.

Я заговорила с дрожью в голосе:

– Сердце Микаэлы хранится у старейшин?

– Нет.

– Безликая Аена действует совместно со старейшинами?

– Нет.

– Аена в сговоре с королем? – спросила я.

Взгляд короля Ванора метнулся к теням. Для меня этот знак стал единственным предупреждением, но его оказалось недостаточно. Мое тело пронзил мощный разряд электричества. Не успела боль утихнуть, как я уже лежала на спине. По доносящимся вокруг стонам и испуганным вскрикам я поняла, что это коснулось не меня одну.

– Это было гениально. Должен поздравить вас с такой изобретательностью.

Не в состоянии пошевелиться, я открыла глаза – и встретилась взглядом с улыбающимся лицом короля Телемайна.

– Как ты мог, Телемайн? – где-то рядом прошипела Полер.

Король пожал плечами.

– Ванор был дураком. Выбросить свое сердце ради Темной аши – так могло поступить только одалийское посмешище, но он был слишком ослеплен любовью, чтобы это понимать. Твой ази, леди Тия, может бушевать за стенами города сколько угодно, но здесь, где всем управляю я, это не имеет никакого значения.

– Это невозможно, – процедила сквозь стиснутые зубы Альти. – У тебя нет способностей к рунической магии.

– У него нет, – согласился голос позади короля.

Я рванула вперед, отчаянно цепляясь за стены в попытке встать, призывая все силы на то, чтобы броситься на прибывшую гостью и атаковать ее разум, но все напрасно. Боль в голове усилилась, и я повалилась назад. На свет вышла фигура.

– Но есть у меня, – сказала Аена.

Я вспомнил ханьцзяня и его мучительные превращения, высунутый язык и почерневшее лицо, прежде чем его убила Костяная ведьма, прежде чем он стал одним из этих омерзительных созданий. Я вспомнил бедных даанорийских солдат. Сейчас в старейшинах я видел те же самые пугающие изменения. Их черты искажались и перекашивались до тех пор, пока от лиц не осталось ничего знакомого. Из тела показались новые конечности и отростки, и вскоре они представляли собой лишь жалкое подобие людей.

Двенадцать старейшин подверглись совершенно разным трансформациям, хотя абсолютно все походили на порождения кошмаров: похожее на зубра существо в панцире броненосца; змея, вытянувшаяся вверх на несколько метров, с длинным раздвоенным языком, шестью копытами и рогом на конце хвоста; чудовище с пастью крокодила и крыльями дракона; десятифутовый богомол с восьмью лапами, заканчивающимися кривыми когтями.

Только оставшиеся на месте госпожи Гестии лоскуты от хуа напоминали о том, что когда-то она была женщиной. Сейчас перед нами предстал ужас: страшное чудище с клювом в облике петуха, но с львиными лапами и хвостом из змеиных голов, наделенных разумом. По обеим сторонам ее туловища развевались на несколько футов крылья, а голову в ужасающем подобии короны венчали три острых рога. Как и у всех остальных, ее серебряное стеклянное сердце, расплавившись, прикипело к груди и теперь бледно мерцало.

– Невероятно! – воскликнула леди Микаэла. – Они были обречены!

Рогатый петух прокукарекал, посмотрел своими глазками-бусинками на Костяную ведьму и открыл клюв. Из него вырвалось нечто похожее на голубое пламя и направилось прямо на нас.

Фокс прыгнул к Темной аше, а вслед за ним Искатель смерти. Лорда Калена вспышками окружила магия, лорд Фокс повалил леди Тию на землю, прикрыв ее своим телом. Но быстрее всех среагировал саурва: он бросился перед своей хозяйкой и, взвизгнув, когда сильное пламя опалило его кожу, упал на колени.

На ладони лорда Калена заплясали красные языки пламени, которые устремились к отвратительному чудовищу, когда-то бывшему ашей. В тот же миг леди Микаэла подняла руки, и с неба посыпались вспышки молнии. Но создание лишь пригнуло голову, наносимые удары отскакивали от него, не причиняя вреда.

– Они неуязвимы к магии, как и дэвы! – выдохнула я.

– Отзовите оставшихся солдат! – поднявшись на ноги, рявкнул своим людям Фокс. – Защищайте императрицу и принцессу любой ценой, но ни в коем случае не ввязывайтесь в бой! Аши и Искатели смерти, ко мне!

– Фокс, – мягко обронила Костяная ведьма. – Спасибо.

– Старые привычки трудно побороть, – отрезал он, помогая леди Тие встать на ноги.

– Сначала позаботься об Инессе. Что бы ты ни говорил, но мы оба знаем: я больше для тебя не на первом месте. Так и должно быть.

– Тия…

– Иди к ней, Фокс. Если я умру, то больше не стану мешать вам быть вместе.

Вперед, обнажив когти и клыки, рванули оставшиеся дэвы. Когда последовал первый удар, вся земля содрогнулась.

Дэвы слишком долго ждали этой битвы. Первым пролил кровь нангхаитья: он вонзил свои беспощадные клыки в одну из змееподобных аш. Та зарычала от боли – это говорило о том, что им можно нанести вред.

Аэшма сжался в большой тугой клубок из металлических шипов и врезался в толпу чудовищ, по пути разрывая кожу и разламывая кости. Монстр, некогда бывший госпожой Гестией, своим острым отвратительным клювом набросился на таурви. Дэв, поскуливая, упал на землю. Саурва и акван тотчас кинулись к нему на помощь.

Лорд Кален и леди Микаэла бросили все попытки атаковать аш-чудовищ и начали отступать. Искатель смерти держался рядом с Костяной ведьмой.

– Микки, уходи! – крикнула Темная аша своей наставнице. – Ты не сможешь выиграть этот бой!

– Я не оставлю тебя, Тия! – Женщина подняла обе руки, и монстры замерли, словно оглушенные, не в силах выйти из-под ее контроля.

– Фокс, забирай Барда и уходите отсюда!

Фамильяр послушно схватил меня и с легкостью усадил на своего коня. Я обернулся и увидел, как крылатая змея стряхнула с себя чары леди Микаэлы и кинулась к ней, разинув свою ужасную пасть. Тия вскрикнула, а дальше я не смог ничего разглядеть – ази закрыл мне весь обзор новым шквалом огня. Лорд Фокс сорвался с места, и мы помчались прочь от развернувшейся битвы титанов.

30

Они знали. Эти мысли снова и снова крутились у меня в голове. Аена прошла мимо нас и подошла к королю Ванору. Они знали, что мы направляемся в усыпальницу, и заранее все спланировали. Королевскую гробницу окружал защитный барьер, который пришел в действие, только когда его активировала Аена. Теперь ее сила принуждения была настолько велика, что без труда могла пробить нашу броню.

Я принялась яростно искать ази – тот по-прежнему бесчинствовал в городе. На мгновение его мысли коснулись моих, а потом резко пропали, стоило Аене оборвать нашу связь.

– Не стоит, маленькая леди. Это будет лишним.

Я потеряла власть над королем Ванором, но он продолжал стоять прямо – очевидно, находился под воздействием Аены. Невидящим взглядом он смотрел на стену перед собой, не замечая Безликую и своего брата.

– Отец? – пролепетал Халад.

– Удивлена? – с улыбкой спросила Аена. Она нагнулась ко мне и сорвала с моей шеи защитный камень. – Тебе стоит поблагодарить за это леди Микаэлу. Это она сообщила Телемайну о твоей любви лазить по катакомбам в надежде, что тот разместит там охрану. Как видишь, Телемайн очень серьезно отнесся к ее совету. И в результате все вышло даже лучше, чем я ожидала, моя Тия. Усиж был для меня как бельмо на глазу. Я-то надеялась опутать тебя рунами и натравить на него, чтобы тем самым избавиться от еще одного претендента на сердце сумрака, кто бы из вас ни выиграл. Но ты великолепно справилась со своим заданием.

– Лжешь, как и всегда, – прошипела я.

– Я не лгу. Мое предложение присоединиться к нам было искренним. Тия, ты всегда была истинным ребенком Тьмы. Я сразу это поняла, как только наши сознания впервые соприкоснулись.

– У нас нет времени на разговоры, моя любовь, – вмешался король. – Приготовь все необходимое.

Я наблюдала за тем, как Аена, не обращая внимания на Ванора, расхаживает по гробнице, чертит в воздухе неизвестные мне руны. Заметив мой взгляд, она улыбнулась.

– Тия, ты действительно думала, что я покажу тебе все руны, которые знаю? Какая досада. А мы могли бы прекрасно поладить.

– Ты была в заточении! – В той охраняемой темнице я на самом деле чувствовала ее страдания, и они не были поддельными.

– Это было вынужденное заточение. Меня намеренно содержали в Одалии в таких жестких условиях, чтобы при каждом твоем приходе я могла тебе подчиняться. Но как только ты покидала город, Телемайн с лихвой компенсировал мне причиненные неудобства.

– Одним таким заклинанием ты заставила замолчать Ванора?

Аена рассмеялась.

– Некоторыми заклинаниями можно закрыть рот, даже не прибегая к принуждению. Тебе ли не знать, Тия. Одну из таких рун я применила на тебе, когда ты была еще ученицей.

– Как ты мог, Телемайн? – злилась Полер. – Как ты мог связаться с этой Безликой ведьмой?

– А почему нет, Полер? – От дружелюбия короля, его фальшивого беспокойства и участия не осталось и следа. В свете факелов блеснули его глаза, холодные и расчетливые. – Это я убил Ванора, Полер. Мы с Аеной вместе уже много лет, сошлись задолго до того, как ты стала ашей.

– Ванор же – твой брат! – возразила Полер.

– Забудь об этом, Полер, – проворчал Кален. – Король не гнушался использовать моего отца в качестве козла отпущения. И теперь я понимаю, почему он взбунтовался.

– Ах да. Ланс всегда был умнее Ванора, хотя и не особо. Я рад тому, что все эти годы держал его в живых. Ванор был слабовольным и бесхребетным, ему больше нравилось играть в семью с Костяной ведьмой, пока другие королевства постепенно опережали Одалию в силе и влиянии. Возможно, ты так не считаешь, Полер, но я больший патриот, чем ты думаешь. Наше королевство пострадало от рук Ванора. Армия пришла в упадок, а что сделал он? Пустил все наши надежды и богатства на какую-то захудалую деревушку, где располагался убогий клочок земли с рунными ягодами. Даанорис вторгается на прибрежные территории Архен-Кошо, а он предлагает им торговое соглашение! В конечном итоге Одалия превратилась бы в не что иное, как вассальное королевство, лишенное статуса и власти, оказавшееся в полной зависимости от Даанориса, Киона или городов-государств Ядоши. Поэтому смерть Ванора стала благом, Полер. Я лишь ускорил то, что природа не торопилась завершить.

Зоя слегка поерзала, привлекая мое внимание, а после устремила взгляд вверх, на окружающий нас защитный барьер. Ее пальцы подрагивали.

– Вы рассказали нам не все, – произнесла я. – Забрать королевство у своего брата – всего одна из причин, почему вы убили короля Ванора. Может быть, Аена, ты показала мне не все известные руны, но тебе не стоило предоставлять мне подробный план по созданию стеклянного сердца, даже если ты полагала завлечь меня идеей бессмертия. Тебе было нужно не просто серебряное сердце. Для достижения наилучшего результата тебе было необходимо самое сильное, которое только можно найти. Ванор узнал о твоих замыслах и нарушил твой план, спрятав сердце Микаэлы. Ты знала, где оно, но ни одна из твоих рун не могла открыть к нему доступ.

– Ты всегда была очень проницательна, Тия.

– Можно закрыть ему рот, но нельзя лишить его намерений, – заявила я.

– Вот поэтому я сохранила жизнь твоему Кузнецу душ. Ты знала, что они способны забрать сердце без согласия его владельца?

Я резко повернула голову в сторону Халада и изумленно уставилась на него. Юноша вздрогнул.

– Да, такова часть клятвы Кузнеца душ – отказывать всем, кто не дает своего согласия. Вот почему лишь немногие обладают подходящими для этого дела качествами. Истинная тайна их профессии заключается в страхе, что их могут использовать. Возможно, пытка друзей придаст Халаду большую мотивацию. Может быть, ты желаешь предложить свое сердце взамен сердца Микаэлы? – Аена радостно хлопнула в ладоши. – Предлагаю соревнование. Кто первым откажется от своего серебряного сердца, будет быстро избавлен от страданий, а остальных ожидают мучения.

– А как же принц Канс? – Я попыталась подняться, но мою грудь будто придавил тяжелый камень. – Он ведь невиновен! Он его сын!

– Ах, Канс, – вздохнула Аена. – С Кансом у нас не было выбора. Он был одним из двух потомков Анахиты, кто подходил требованиям сердца сумрака, и мы не могли лишиться молодого Кузнеца душ в случае смерти старого Нарела.

– Ты всерьез думаешь, что я стал бы подвергать Канса опасности? – насмешливо произнес Телемайн. – Аена забрала его душу и надежно спрятала, потому как знала, что он станет следующей жертвой Усижа. Она просто оставила на его сердце даанорийский след, чтобы вы клюнули на эту удочку.

Безликая засмеялась.

– А это чудесное выздоровление принцессы Яншео. Если Халад станет с нами сотрудничать, то принц, возможно, тоже исцелится. Канс, без сомнения, будет убит горем, узнав, что многие его друзья были казнены за предательство, пока он спал… как это случилось с его дядей, герцогом из Хольсрата.

Из горла Калена вырвался рык ярости и боли.

– Состояние его здоровья ухудшилось, а новая волна принуждения окончательно сломила. К счастью, его роль в этом деле завершена.

Внезапно тишину прорезал взрыв хохота. К моему потрясению, он исходил от лежащего на земле Халада, его тело сотрясалось от смеха.

– А я-то думал, почему все эти годы ты избегал меня, отец, а в последние несколько месяцев стал вдруг мною интересоваться. Тебе нужно было, чтобы я выковал это сердце. Я по-прежнему для тебя королевское разочарование?

– Глупости, Халад, – отрезал Телемайн.

– Глупости? – Халад с хрипом перевернулся на живот. – Ты назвал меня ни на что не годным наследником, который неспособен подарить тебе внуков из-за своих «странных наклонностей». Ты лишил меня статуса и сделал ставку на Канса задолго до того, как мое сердце стало серебристым. А когда это произошло, ты отдал меня Кузнецу душ и сказал, что я больше тебе не сын. Теперь ты это зовешь «глупостями», отец? – Он скривил губы. – Я наивно полагал, что ты изменился, и глупо лелеял надежду. Но потом увидел, как Канс поддержал просьбу Лика стать ашей, а ты – нет. Ведь как ты мог на это пойти, если за те же самые «странные наклонности» отрекся от своего сына?

Сопротивляясь силе заклинания, Халад поднялся на ноги.

– Ты даже не мог притвориться. Не мог назвать истинную причину, почему не станешь отстаивать просьбу Лика, поскольку не был способен без отвращения смотреть на меня. Тогда ты, воспользовавшись случаем, переключил все внимание на Канса и его помолвку. Вот почему мой брат потом пребывал в таком смятении – он раскрыл твой замысел. Я все видел в твоем стеклянном сердце: как посмел этот выскочка-содомит просить о таком моего послушного нормального сына…

Телемайн ударил Халада по лицу, и тот упал.

– Я бы выбил из тебя эти наклонности, если бы мог, – гневно процедил король.

Захлебываясь кровью, Халад рассмеялся.

– Вот только ты не можешь, да? Ты способен подчинить своим прихотям Канса, но со мной этот номер не проходит.

– Интересуюсь исключительно из любопытства, – спокойно вмешалась Альти, – а что именно вы собираетесь здесь делать?

– Разумется, создавать сердце сумрака, – усмехнулась Аена. – Наш кузнец совершил невозможное – он восстановил то, что нам нужно. – Она одарила короля Телемайна улыбкой. – Мы станем бессмертны, и под нашим правлением Одалия расцветет.

Я встретилась с Фоксом взглядом. Кален лежал неподалеку от меня. Я аккуратно придвинулась к нему, пока моя нога не коснулась его голени.

– Стой, – заговорила я. – Оставь их в покое. Я добровольно отдам свое сердце.

– Тия! – воскликнула за моей спиной Зоя.

– Какое отвратительное благородство. Иди сюда, Тия.

Мое тело послушно поднялось. Аена накрыла ладонью мой стеклянный кулон.

– Какая потеря, Тия. Сложись все иначе, ты могла бы стоять сейчас рядом со мной.

– Я буду лучше стоять с дэвами.

– Неуместное проявление храбрости? Тия, ты больше не управляешь ази. У дэвов нет истинных хозяев.

В этот миг стены вокруг нас дрогнули от неожиданных толчков землетрясения. Аена и Телемайн потеряли равновесие, и Безликая утратила надо мной власть.

Фокс с Халадом ринулись вперед. Кузнец душ вонзил руку в грудь короля Ванора. Над нами разверзся свод, и внутрь с урчанием заглянул ази. Его сила наполнила меня до краев.

– Как такое возможно?! – взвизгнула Аена. – Ты им не управляешь! Почему он защищает…

Я перенаправила свою энергию Зое, влив в нее как можно больше своей магии. Она прохрипела – я ощутила, как защита спала, когда аша разрушила преграду Аены.

Кален вынул клинок из ножен, в воздухе заискрились руны. Навстречу Безликой устремился огненный поток, но она сумела увернуться. Телемайн схватил свой тяжелый меч и отразил удар Искателя смерти.

– Вот к чему все пришло, Кален? – с насмешкой прорычал король. – Ты поднимешь на меня руку, как и твой отец?

– Ты предал нас! – закричал Кален.

Телемайн снова размахнулся, и оружие Калена разлетелось на куски. Искатель смерти отступил. Я увидела на его лице и руках небольшие порезы от отлетевших осколков меча.

– Обычная сталь против королевского металла. Им не соперничать друг с другом, парень.

– Не стоит недооценивать меня, дядя.

На следующем выпаде Кален шагнул в сторону и сделал подсечку ногой. Когда король споткнулся, его племянник вскочил на ноги и стремительно выбил из его руки меч. Тот отлетел на несколько футов. Потом он ударил короля в грудь, отправив крепкого мужчину на землю. Зоя схватила меч и кинула его Калену.

– Сдавайся, Аена, – мрачно проговорила Полер. Их с Альти окружали мерцающие руны. – Сейчас же.

– Нет.

Земля содрогнулась и, разверзшись подо мной, сбила меня с ног. Из ямы, всего в нескольких шагах от того места, где стояли Микаэла, Халад и Ванор, с визгом показался аэшма.

– Халад, шевелись! – крикнула Зоя.

– Еще несколько секунд, – проговорил Халад, продолжая водить рукой в груди Ванора. Аэшма взвыл, его шипы вытянулись.

Кузнец душ высвободил руку – гробницу озарил ослепительный блеск сердца Микаэлы. После многолетнего заточения его свет сиял ярче сердца любой аши.

Земля снова вздрогнула, и Халад потерял равновесие. Серебристый стеклянный кулон со стуком упал к ногам Ванора.

Микаэла покачнулась. Аэшма сорвался с места.

Я пыталась пробраться в разум дэва, но Аена крепко удерживала его в своей власти. Кален бросился вперед. Я увидела, как Полер и Альти бегут к Микаэле, окружив свою подругу рунами Щита.

Король Ванор шевельнулся.

Раздался тошнотворный хруст.

Микаэла безмолвно взирала на своего бывшего возлюбленного, пронзенного одним из шипов аэшма. Король протягивал к ней ладони, в которых сверкало ее серебристое сердце. Его губы медленно растянулись в улыбке, которая странно смотрелась на ничего не выражающем лице, словно он заново учился улыбаться.

– Ванор, – с нежностью произнесла Микаэла.

Он вложил ей в руки стеклянный кулон и со вздохом рассыпался в пыль. На его месте остался только аэшма с шипом. Разъяренный дэв, которого только что лишили жертвы, вновь кинулся в атаку.

Но не успел он и шага ступить, как его охватила взрывная волна рун. Чудовище взвизгнуло и, оставив попытки к нападению, отступило. По его телу бегали электрические разряды. И посреди этой пылающей бури стояла Микаэла. Ее сердце излучало дикую магию и свет, обжигая стены гробницы своей яростью. Несколько минут аэшма находился в ее подчинении – этого времени хватило, чтобы дэв отошел назад. Но вскоре силы покинули Микаэлу, и она осела на пол, тяжело хватая ртом воздух.

– С возвращением, – подхватив ашу, сказала Зоя. – А теперь давайте выбираться отсюда, пока вся земля не ушла из-под наших ног!

Мы вырвались из гробницы как раз вовремя – прежде чем аэшма пробил крышу катакомб и бросился на ази. Тот обрушил на разрушенный потолок потоки огня.

В ответ аэшма взревел, свернулся шипастым клубком и устремился к дэву. Я ухватилась за разум ази и, когда два создания столкнулись, уловила его потрясение и боль. В его шкуру впились шипы аэшма – я ощутила во рту металлический привкус. Ази осыпал россыпью огня второго дэва, который отлепился от него и откатился назад с черными обуглившимися колючками.

– Убийцы! – донесся до нас крик Телемайна, обращенный к солдатам. – Убить их!

Я услышала вдалеке звуки боя и поняла, что Альсрон и Шади тоже напали на город.

Вытянув из воздуха влагу, Альти направила энергию Воды и вязкой Грязи в почву, окружающую аэшма. Дэв хрюкнул, когда его когтистые лапы потонули в образовавшейся трясине. Чем сильнее он пытался выбраться, тем глубже увязал в ней.

– Самая уязвимая его часть – морда, – выкрикнула аша. – Нацель туда все свои атаки!

Ази размахнулся хвостом и нанес сильный удар по морде чудовища, распоров шипом плоть. Аэшма взвыл от боли.

Полер швырнула в сторону Аены леденящие потоки Ветра и Огня. Вспыхнувшие вокруг Зои руны Земли, Воздуха и Воды сплелись в тугой узел, разбрызгивая струи кислоты. В ответ Безликая воздвигла стену из трупов, о которую с шипением наталкивалась разъедающая магия Полер. Альти устремила в глубь почвы новую партию рун Земли, но Аена не угодила в яму благодаря мертвецам, перенесшим ее на безопасное место.

– Это все, на что вы способны? – усмехнулась она.

Даже в ловушке аэшма до сих пор оставался опасным противником. Его шипы стали длиннее в два раза. Нам пришлось торопливо уворачиваться от них, когда дэв принялся беспорядочно ими палить. Один такой шип полетел в мою сторону, но вовремя выставленная Каленом руна Щита не позволила ему в меня попасть.

Лишь несколько солдат послушались приказа Телемайна, остальные не желали вступать в бой между двумя сражающимися дэвами. С той полудюжиной, которой хватило на это смелости, с легкостью расправился Фокс.

Микаэла, невзирая на опасность, решительно направилась к аэшма.

– Микки! – закричала Полер. – Не подходи к нему!

Дэв зашипел, обратил свой страшный взгляд к приближающейся одинокой аше. Микаэла была настолько близко, что он мог достать до нее вытянутой конечностью.

– Остановись. – Аша вскинула руку. Коготь замер в воздухе, словно наткнулся на невидимую стену. Аэшма дернулся назад. Быстро коснувшись его мыслей, я поняла, что чудовище сбито с толку, хотя по-прежнему остается под контролем Аены.

– Что ты делаешь? – прошипела Безликая. Ее неимоверной силы в полной мере хватало на то, чтобы удерживать власть над дэвом и при этом отбиваться от атак Полер и Зои.

– То, о чем могу позднее пожалеть, – ответила я.

Аэшма вздрагивал при каждом движении ее руки.

Вскоре я все поняла: Аена чересчур глубоко погрузилась в дэва. И чтобы забрать у нее контроль, потребуется слишком много усилий и времени. Но для запугивания аэшма она применяла простые заклинания, чего я не догадалась делать сама.

Аэшма зашипел, когда руны сомнения и смятения захватили его сознание. Он застыл.

– В бой! – крикнула Аена.

Микаэла наводнила его разум страхом. Чудовище рвануло назад, но песок не давал ему уйти. Тогда аэшма запрокинул голову и завыл, открыв взору уязвимое место в подбрюшье. В этот миг я призвала ази, и мы прыгнули.

Три ряда острых зубов вцепились в лицо и шею дэва. Крики аэшма оборвались, как только мы нащупали яремную вену. Кровь хлынула еще сильнее, существо забилось в конвульсиях и задергалось. Я с трудом подавила рвотный позыв от ощущения во рту густой, вязкой массы и стойко держалась до тех пор, пока судороги не стихли и дэв не обмяк. Его переставшие сопротивляться конечности с отвратительным чмоканьем выскользнули из трясины.

Задыхаясь от удовольствия, я обернулась со слабой улыбкой к Микаэле. Вынула нож и нацелила его прямо на грудь аши.

– Тия! – Фокс вовремя оттолкнул мою наставницу с дороги, и удар лезвия пришелся в его руку. Я потрясенно разинула рот и поняла, что не могу ничего сказать. Из горла не доносилось ни звука, хотя мой разум вовсю кричал.

– Чудовище так просто убить. – Аена ликовала: она лишилась дэва, но отхватила себе лучшую награду. В одной руке она сжимала мой защитный камень. От него исходило сияние. – А ты, Микаэла, можешь сделать то же самое со своей драгоценной Костяной ведьмой?

– Аена, отпусти ее.

Я приставила нож к собственному горлу и ощутила на коже острое лезвие.

– Пока еще рано, – промурлыкала Безликая, и нож сильнее впился в мою кожу. – Попытаешься влезть ко мне в голову, Микаэла, и я перережу твоей дорогой подопечной горло.

Я почувствовала, что Аена усилила хватку. Она использовала меня в качестве доступа к ази, который уже бился в тревоге, когда мои мысли стали рассыпаться. Я уловила его страх, вызванный ослабевающей между нами связью.

– Тия, – тихо произнес Кален. На его руке сплеталась руна Разделенного сердца – он всегда все схватывал на лету.

Искатель смерти выпустил заклинание, и его сила наполнила меня. Нож выпал из моей руки. Злорадное выражение лица Аены сменилось ужасом, когда она попыталась ухватиться за мои мысли, но не нащупала их, потому что меня перехватил Кален. «Иди ко мне», – услышала я и уже в следующую секунду бегом неслась в его объятия.

Этого краткого мига было достаточно. Понимая, что ход битвы изменился и теперь все ополчатся против нее, Аена в отчаянии кинулась к единственному разуму, над которым все еще имела власть. Ази завизжал от боли, его три головы в агонии взвились вверх, как только Безликая в неистовом стремлении установить над ним господство грубо ворвалась в его мысли. Дэв яростно задергался, его хвост взлетел вверх и, прорезая воздух безжалостным шипом, устремился к Микаэле.

Хватило всего одной секунды. Чтобы ожили руны Щита Полер, а Микаэла не успела нырнуть в сознание ази в попытке усмирить его гнев. Чтобы Аена опередила ее, и мысли дэва уплыли от меня в темноту.

Хвост ази пробил защиту Полер. Заклинание темноволосой аши дрогнуло и пропало. Она осталась неподвижно стоять с широко распахнутыми от удивления глазами. На ее груди, там, где рубашку пронзило острие шипа, расцветало красное пятно.

– Нет! – Микаэла с криком бросилась на колени и поймала рухнувшую Полер прежде, чем та ударилась о землю. Несмотря на по-прежнему извивающегося ази, к ним подбежала Альти. Я, находясь во власти Калена и не веря собственным глазам, смотрела на то, как целительница упала на колени рядом с неподвижной Полер. Микаэла, чтобы остановить кровь, накрыла ее рану руками.

Аена дышала с трудом – контроль над ази отнял у нее все силы – и при этом улыбалась. Телемайн схватил меч одного из своих солдат и с предупреждением не вмешиваться приставил его к горлу Халада.

– Вот вам и хваленая… Полер… – просипела опьяненная могуществом Аена.

– Тия, – прошептал Фокс.

Но я уже ничего не слышала: мой разум витал где-то вдалеке и работал сам по себе, мысли растворились в пустоте. Это ощущение не было для меня незнакомым – именно с ним я, погрязшая в темной гнили, наблюдала в Даанорисе за смертью Усижа. Только теперь все было иначе. Меня наполняли спокойствие, холодная отчужденность ярости и пугающее рвение. Альти оглянулась к нам со следами слез на щеках и медленно покачала головой.

А потом что-то щелкнуло у меня в голове.

В нескольких милях от сражения – такого расстояния было достаточно, чтобы внушить обманчивое чувство безопасности, – нас поджидало войско принцессы. Я боялся, что мы с Кузнецом душ стали пленниками, но лорд Фокс приказал своим солдатам обращаться с нами как с почетными гостями.

При виде своего супруга принцесса Инесса вскочила на ноги и с рыданиями бросилась ему на шею.

– Почему они воюют? – уткнувшись в его грудь, всхлипывала она. – Где Тия? Леди Микаэла?

– Многие из старейшин оказались обречены, – спокойно ответил он, и она в изумлении отпрянула от него. – Если Микаэла и все остальные погибнут, мы должны быть готовы.

– Если они погибнут… – выдавила она, с ужасом глядя на него.

– В случае моей смерти вы с императрицей обязаны незамедлительно вернуться в Кион. Возьмете свой почетный караул и как можно скорее направитесь к кораблям. Я распоряжусь, чтобы начинали готовиться.

– Нет! – Она вцепилась в его руки. – Я не оставлю тебя, Фокс!

– Инесса, у меня нет выбора. Но я уйду с миром, если последним увижу твое лицо.

Она заплакала сильнее и не желала его отпускать. Брат Костяной ведьмы не сопротивлялся. Кузнец душ мерил шагами пол шатра, а я сидел на месте, не видя причин что-либо предпринимать. Если Фокс умрет, значит, Темная аша тоже погибнет и бой будет проигран.

Но прошел час, за ним – второй. Звуки сражений стихли, вспышки молний больше не озаряли горизонт. Все это время принцесса не выпускала своего возлюбленного из рук.

Конец так и не наступил. К нам подошла госпожа Пармина: в ней больше не было того раздражающего самодовольства, которое она демонстрировала в даанорийском тронном зале. Ее плечи поникли, словно она потерпела поражение.

– Фокс, вернулись разведчики. Все кончено.

– Значит, Тия жива. – Лицо мужчины осветилось надеждой, а принцесса разразилась уже счастливыми слезами.

– Но не без жертв, – произнесла госпожа Пармина. К моему удивлению, она опустила голову и без тени смущения зарыдала.

31

Я не знала, что делать. Надежда испарилась вместе со смертельным ударом хвоста, оборвавшим жизнь Полер. Мой мир сжимался до тех пор, пока не осталось ничего, кроме ее мертвого тела, плача Микаэлы, Альти и встревоженных голосов Фокса и Калена в моей голове. Тия. Тия. Тия!

Контроль со стороны Калена ослаб, и ко мне вернулась власть над собственным телом. Я ощущала вокруг себя лишь чужие сознания: горе Микаэлы и Альти, ужас Зои и Халада, злость и ненависть Фокса. Боль, потрясение и любовь Калена.

Но из всех звуков самым оглушительным было душераздирающее мучительное молчание Полер.

Я будто смотрела на себя со стороны: я кричала, а вместе со мной кричало все кругом. Кричал ази в ответ на мои страдания, кричала и Аена, когда я безжалостно ворвалась в ее разум. Меня окружила Тьма, наполнила до самых краев так, как я не могла себе представить, пока не затопила окончательно. Я с благодарностью приняла эту силу, потому что мне отчаянно хотелось заглушить боль душевных страданий, от которых некуда было деться.

Я ожидала, будто приторно сладкая темная гниль, злость и ярость медленно сожрут мой разум. Но с каждым новым приливом сил приходили только страсть и нетерпение, а еще осознание того, что я могу принять в себя больше, еще больше и еще. С пальцев летели искры, пока я рисовала руны, неторопливо выводя их изгибы и отдаленные уголки. Во мне было слишком много Тьмы – настолько, что даже Безликая не могла мне противостоять. Поэтому я в последний раз вырвала у нее контроль над ази.

Я вспомнила свой краткий набег на сознание Усижа, вспомнила все его зверства и эти образы перенаправила Аене, чтобы уже она почувствовала движения ножа, испытала боль и увидела кровь. Безликая извивалась на земле, словно живой кусок мяса, подвешенный на крюк.

И вместе с тем ко мне пришли другие видения. Воспоминания об огне и утрате, о мертвом ребенке на ее руках, когда она сначала криками умоляла всех богов, а потом полностью отреклась от них. Я видела череду костей и трупов, которые она оставляла за собой по пути из Архен-Кошо в Одалию, Кион и Ядошу. Десятки лет жестокости и крови. Видела ее борьбу против аш из квартала Ив: она воскрешала одного дэва за другим, а предшествующие мне Костяные ведьмы отражали их нападения. Я блуждала по сознанию Аены, мое желание отыскать ее правду оказалось сильнее отвращения к кровавым убийствам, наводняющим ее мысли.

А после образы сменились. Аши больше не представали противниками – они были соучастницами. Я увидела госпожу Гестию, и кровь застыла у меня в жилах.

– Им нельзя знать.

Тут были госпожа Клейв, госпожа Джолин и госпожа Фатима – все порядочные члены сообщества аш. Госпожа Гестия держала в руках книгу Безликих.

– Микаэла слишком могущественна, – произнесла госпожа Гестия. – Ей будет лучше без ее стеклянного сердца. Сохраним ей жизнь до тех пор, пока не появится новая Костяная ведьма.

Видение растаяло, и во мне закипел гнев.

Телемайн дернулся вперед, но Халад оказался быстрее. Он ударил отца локтем в живот, а когда король со стоном опустил меч, вырвал его из руки и нацелил на него острие.

– Нет! – умоляла Аена.

Видения были недоступны остальным, но она в полной мере испытывала их. Видеть ее мучения и страдания, вызванные этими воспоминаниями, показалось мне недостаточным.

Мне хотелось убить ее.

Мне хотелось не просто убить ее.

Аена подняла голову, ее взгляд задержался не на моем лице, а на стеклянном сердце. Из горла вырвался то ли вой, то ли смех.

– Это… происходит, – выдохнула она. – Это… происходит… ох… Тия…

Я больше не хотела слышать ее голос. Глаза Безликой расширились, когда силой последней руны Принуждения я заткнула ей рот и обездвижила все тело. Я ощущала жажду, исходящую от ази даже без моего влияния. Она смешивалась с общим отвращением к этой женщине, которая столько времени превращала нашу жизнь в ад.

Безликая издала сдавленный хрип, когда к ней направился ази. Я видела ее глаза, расширившиеся от ужаса, и упивалась грядущей расправой. Я подпитывалась ее нарастающим страхом.

– Аррргх, – сквозь неподвижные губы выдавила она. Я слышала в ее голове громкий визг, визг, визг – восхитительную мелодию. – Арргх-ммм-гхрр…

Все три головы ази с разинутыми пастями устремились к Безликой.

Раздался громкий отвратительный хруст костей.

Король Телемайн, открыв рот, смотрел на извивающееся тело своей бывшей возлюбленной, которое теперь пожирал мой питомец. Мужчина попятился от меня, я не шелохнулась. Даже в сильнейшем приступе ярости я осознавала, что его убийство будет стоить мне жизни. Какие бы преступления он ни совершил, внутри меня свирепствовала темная гниль, которая искажала все мои желания. Безобразные и жестокие, они жаждали больше крови и расплаты.

Сделать это оказалось просто. Я наслаждалась ужасом короля. Моя магия проникала в каждый уголок его сознания, пока оно не пропиталось моей ненавистью.

– В твоей памяти до конца жизни останется единственное воспоминание о твоей любимой – живая мертвечина, – прошептала я ему. – До конца своих дней ты будешь вновь и вновь переживать это мгновение, и это все, что ты запомнишь о ней. Тебя ослепила жажда власти, причинившая боль тем, кого ты должен был защищать. А теперь широко распахни глаза и смотри.

С губ Телемайна сорвался неистовый крик, он схватился за глаза. Подбежавшие к нему Халад и Зоя попытались его удержать.

Я выскользнула из голов ази, позволив тому спокойно наслаждаться своим пиршеством, но не сделала и пары шагов, как очутилась на земле, хватая ртом воздух. Голова безжизненной Полер покоилась на коленях Микаэлы, рядом с ней сидела Альтисия. Лица обеих аш заливали слезы. У Лика, закрывавшего ладонями рот, подогнулись колени. Зоя изумленно смотрела на меня. В их взглядах читалось потрясение и отвращение. А вот Фокс…

Каково же было выражение лица моего брата. Меня затопил стыд: не потому, что я убила Аену и уничтожила Телемайна, а из-за того, как он смотрел на меня – его пронизывал страх.

Сплетя руну Воскрешения, я потянулась к Полер. «Я могу ее вернуть, – думала я. – Меня переполняет живая сила Тьмы, я способна на все. Она вернется, станет, как и прежде, пилить меня по поводу моих недостатков, заставлять делать то, что ей хочется…»

Но аша оставалась неподвижной. Я вливала в нее заклинание дважды, трижды, четырежды. Семь, четырнадцать, двадцать раз, пока уже не начала кричать в ее затихшем сознании: «Живи, живи, живи, черт тебя побери…»

– Тия, – прохрипел Кален. – Остановись. Пожалуйста, остановись.

Правую сторону моего тела пропитало что-то горячее и липкое. Я задрожала.

Меня окружили руки Калена. Вновь вспыхнула руна Разделенного сердца, и каждую частичку моего существа захватило его сознание, такое теплое и манящее – только в нем я смогла найти прощение. Темная гниль растаяла, когда я отпустила ее и приняла в себя чувство более сильное, чем ненависть. А после с рыданиями позволила успокаивающему шелесту его голоса увлечь меня в темноту.

Тишину время от времени прерывали всхлипы.

Чудовища были мертвы: землю вокруг нас устилали окровавленные кучи существ, когда-то бывших ашами. Даже после смерти их окоченевшие лапы и разинутые рты казались безобразными. Они так и остались в обличьях монстров, раскрыв всему миру свою тайную сущность.

Несколько дэвов Костяной ведьмы тоже пострадали. Аэшма втянул обратно свои шипы, и теперь взору предстало его покрытое серой шерстью туловище. Таурви, несмотря на сломанные ноги и измазанную кровью морду, продолжал напевать. Нангхаитья, прикрыв множество глаз, молча лежал на земле. Даже ази, самый могущественный из всех, истекал кровью, одно его истерзанное крыло погнулось. Заурви, индра и акван оставались в сознании, но, прихрамывая, расхаживали между своими собратьями; их громкие, полные скорби крики прорезали тишину.

Темная аша с залитым слезами лицом сидела на земле. На руках она держала леди Микаэлу, бледную и безмолвную. Ее хуа пропиталось кровью, которая растекалась повсюду. Я ощущал рядом с собой потрескивание магии и видел, что стеклянное сердце Костяной ведьмы бьется в унисон с сердцем раненой женщины. Халад и Кален, расположившиеся по бокам от леди Тии, прижимали руки к телу Микаэлы, напрасно пытаясь остановить кровь, которая била все сильнее. Фокс возле меня не мог сдержать приглушенного крика боли. Я повидал немало умирающих людей, и теперь мне было достаточно одного взгляда, чтобы понять – надежды нет.

– Зачем ты спасла меня? – проревела Костяная ведьма.

Глаза светловолосой аши открылись. Она задержала взгляд на ее лице и улыбнулась.

– Я всегда пыталась тебя спасти. Это… не так уж плохо, дитя.

– Ты не можешь умереть из-за меня, Микки. – Темной аши больше не было – на ее месте осталась семнадцатилетняя девчонка, неистово цепляющаяся за жизнь женщины, которая так сильно повлияла на ее судьбу. – Без тебя все, что я делаю и делала, будет бессмысленным!

– Я уже и так слишком долго живу взаймы, Тия. – Окровавленная рука погладила заплаканную щеку девушки. – Вскоре мои часы будут сочтены, но я не испытываю ни страха, ни горя. Я прожила время, ради которого ты рисковала своей жизнью и сердцем. Я спокойна, Тия. Спасибо.

– Нет! – Стеклянное сердце девушки засияло ярче, в нем переплелись свет и тьма.

Улыбка леди Микаэлы была прекрасна, несмотря на кровавые дорожки, струящиеся из уголков губ.

– Микки, нет! – Костяная ведьма вцепилась в ее руки. На миг мне почудилось, будто я увидел зажегшийся между ними странный символ. – Не уходи!

– Теперь я отправляюсь к Ванору и Полер. Они заждались меня. – Женщина в последний раз коснулась лица девушки. – Не грусти, Тия, – прошептала она, и свет в ее стеклянном кулоне погас.

Безмолвие разрезал крик Темной аши. Ее сердце излучало сияние, впервые за это время ставшее серебристым, а не темным. Она рассекала воздух отчаянными взмахами рук. Однако женщина оставалась неподвижна.

Темная аша снова и снова воспроизводила те же самые движения. Я чувствовал жар заклинаний, безысходность тлеющей магии, но глаза леди Микаэлы оставались закрытыми.

– Тия. – Кален поймал руку девушки и удержал ее.

Она обернулась к нему, сверкая глазами.

– Почему? Почему я не могу ее воскресить? Тебя же смогла! Я воскресила тебя и смогу ее!

– Тия, – повторил Искатель смерти, и она замолкла. Рухнула ему на грудь, продолжая сжимать в руках тело мертвой аши. И завыла, обратив свой дикий плач к небесам.

Возле Темной аши на колени опустился Кузнец душ, по его щекам струились слезы.

Лорд Фокс, присевший рядом с леди Тией, ладонью нашел ее пальцы, а другой рукой сжал руку леди Микаэлы. Они сидели так долгое время – безмолвно, неподвижно. Взошла луна, зажглись звезды, а Темная аша и два ее фамильяра не сходили с места.

– Тия, – с огромной печалью в голосе наконец произнес Кален.

– Еще несколько минут, – прошептала Костяная ведьма. – Позволь мне побыть с ней еще несколько минут.

32

– Я мог бы сгноить тебя в темнице до конца твоих дней. Как король, я должен так поступить. Этого потребует от меня народ.

Я была согласна с ним, но стояла, не поднимая головы. За несколько часов после того, как ко мне вернулся рассудок, а темная гниль отступила, я попыталась устранить беспорядок, который учинила. Однако нанесенного Телемайну вреда уже было не исправить. Короля перенесли в его личные покои, куда не допускался никто, кроме его сыновей и врачей. Я изгнала из его головы демонов, которых в порыве гордыни поселила там, но так и не смогла избавить от кошмаров, укоренившихся в его сознании. Вся Одалия оставалась в неведении, а целители не могли ничего сделать – король сошел с ума.

– Это предательство. По закону я должен тебя казнить.

Я ничего не стала говорить в свою защиту. Принц имел полное право вынести такой приговор. По сторонам от меня стояли Фокс и Кален, чье присутствие всегда меня успокаивало.

– Взгляни на меня, Тия.

Я повиновалась. Часть меня по-прежнему была рада видеть его целым и невредимым, без каких-либо последствий сонной болезни. Однако принц Канс смотрел на меня без прежней доброты и ласки. Он больше не называл меня «леди Тией» своим приятным голосом. На меня глядели зеленые глаза незнакомца – его величества, исправилась я, – а не друга. Теперь Канс правил Одалией, и я не могла его ни в чем винить.

– Что ты скажешь в свое оправдание, Тия?

– Я приму любое наказание, которое вы сочтете нужным, ваше величество. – Как я могла говорить так холодно и официально? – Моя жизнь в ваших руках.

– Канс. – Кален встал рядом со мной. – Ты не хуже меня знаешь, что Тия не могла поступить иначе.

– Это не имеет значения. Она выступила против короля.

– Канс, твой отец убил собственного брата, чтобы занять трон. Обоих братьев. Что еще хуже, он вступил в сговор с Безликой, чем в своем стремлении к власти подверг королевство опасности. Следуя твоей логике, он такой же предатель.

– Он мой отец, Кален! – Возглас Канса эхом разнесся по комнате. – Он принял тебя, когда ты потерял своих родителей! Он относился к тебе как к своему сыну! Я считал тебя своим братом, и вот как ты ему отплатил?

– Именно любовница твоего отца, Канс, призвала дэвов, убивших наших матерей! Телемайн бросил моего отца в темницу, когда тот раскрыл его замысел, а Безликая заставила его выполнять ее приказы! Это король позволил Аене отравить тебя. Он проложил свой путь к престолу по костям своей семьи, пожертвовав даже тобой. Ты ничего ему не должен!

– Думаешь, я не понимаю? Но что бы ни совершил мой отец, я не могу позволить кому-то порочить его имя. Да и откуда нам знать, был ли он в то время в своем уме или его также подчинили Безликие? Этого мы никогда не узнаем! Несмотря на все обвинения в его адрес, он был хорошим отцом, Кален!

– Да, он был хорошим отцом для одного из нас, – раздался позади голос Халада.

– Даже мой кровный брат против меня? – прорычал принц Канс.

Кузнец душ покачал головой.

– Я никогда не был против тебя, пусть он и пытался представить все в ином свете. Он играл на твоем чувстве вины, вызванном тем, что ты должен взойти на трон. Отец был добр к тебе, Канс. Ты бы стал королем вместо меня независимо от цвета моего сердца.

– Но почему? Лишать тебя статуса короля не было причин.

– Наш отец был прогрессивен во многих вопросах, но с дрихтианцами его объединяло одно – нетерпимость. Ты заподозрил это в тот самый день, когда заболел.

Канс потер виски.

– Халад, почему ты мне не рассказал? Ты же не думал, что я разделяю его предрассудки?

– Потому что изначально это не было проблемой. Мне необязательно было рассказывать кому-то о своей личной жизни, если я этого не хотел. Я признался отцу в надежде, что он меня поймет. Но одно дело, Канс, когда к тебе хорошо относятся из-за того, что ты способен сделать все правильно. И совсем другое, когда тебя считают ни на что не годным.

– Ты можешь занять трон, Халад. Я и не думал забирать его у тебя.

– Вот именно поэтому я ничего тебе и не рассказывал, ваше величество, – усмехнулся Халад. – Из меня вышел бы ужасный король. В этом я целиком и полностью согласен с отцом. Все, чего я хочу – стать следующим Кузнецом душ. Я буду помогать людям по-своему, а ты – по-своему. Но, пожалуйста, прости Тию. Она верой и правдой служила тебе. Не наказывай ее за преступления своего отца.

У молодого короля затряслись руки. Как бы он ни злился, ему было трудно вынести мне приговор. Мое сердце сжалось от мысли о том, какую боль я причинила ему своим поступком.

Когда он снова заговорил, дрожал даже его голос:

– Вернешься в Одалию только на свой собственный страх и риск, Темная аша. Пока я жив, я больше не желаю видеть тебя в своем королевстве ни под каким предлогом. Сунешься сюда, и я собственноручно подниму топор палача.

Я кивнула, еле сдерживая слезы, но с жалостью потерпела неудачу.

– А теперь уходи. – Стеклянное сердце нового короля сверкнуло ярко-красным – такого огненного и царственного оттенка я не видела ни у одного правителя.

– Ты несправедлив, Канс, – начал Кален.

– Я делаю все необходимое для безопасности своего королевства, Кален. И не нуждаюсь в твоем одобрении.

– Но ты нуждаешься в одобрении Телемайна. То, чего ты вечно желал, но редко получал.

– Не смей повышать на меня голос, Кален!

– Не прошло и недели, ваше величество, а вы уже говорите как ваш отец. Неужели корона всегда так тяжела?

Взгляды двух кузенов схлестнулись: злой – Канса и печальный – Калена. Несколько минут спустя с лица юного короля сошла ярость, и он отвернулся.

– Я спал так долго, что теперь после пробуждения не узнаю собственных друзей. Кален, я освобождаю тебя от клятвы защищать меня. Зная о том, как мой отец обошелся с твоим, я больше не могу просить тебя об этом. Ты волен делать что пожелаешь. То же самое касается и тебя, Халад.

– Тогда я задержусь еще на какое-то время, – решил Халад. Канс заметно удивился. – Исполняя обязанности ученика кузнеца, я бывал здесь не так часто, как должен был. Нам многое предстоит наверстать, Канс.

Король ненадолго задумался и произнес:

– С удовольствием. – А после снова посмотрел на меня. – Ступай с богами, Тия. – В его голосе больше не было столько злобы, но меня поразили прозвучавшие в нем нотки сожаления. – И пусть однажды ты упокоишь демонов, до сих пор живущих в твоей душе.

***

– Почему ты не защищалась? – спросил у меня Фокс, когда мы покинули дворец. – Ты же знаешь, что не могла поступить иначе.

– Могла. Мне не стоило восставать против Телемайна. Виновен тот или нет, но он король. И Канс заслуживал всякое право услышать ложь из уст своего отца. А я лишила его этого права. – Я закрыла глаза. «Будь ты сильнее, – прошептал мой внутренний голос, – будь ты лучше, Телемайн остался бы в здравом уме, а Полер не умерла». – Разве ты не должен быть с Инессой?

– Она все понимает.

– У каждого из нас своя жизнь, а связь между нами только все усложняет. Я… я не знаю, чем ты хочешь заниматься, но если есть возможность разорвать ее…

– Нет! – Мой брат подался вперед и порывисто меня обнял. – Нам необходимо иметь в своих головах того, кто бы говорил, когда мы ведем себя глупо. Таков принцип Пехлеви.

Я обняла его в ответ.

– Но нам не обязательно находиться друг у друга в головах все время. Лучшее, что ты можешь сделать для меня, – жить так, как ты хочешь, Фокс, жить с принцессой Инессой. Со мной все будет в порядке. Да, меня изгнали, зато Канс не отрубил мне голову.

Он сверкнул глазами.

– Ты снова читаешь мои мысли?

– Один умный человек сказал: «Нам необходимо иметь в своих головах того, кто бы говорил, когда мы ведем себя глупо. Таков принцип Пехлеви».

Фокс вздохнул.

– Пойду подготовлю лошадей. Лучше нам покинуть Нив прежде, чем Канс передумает.

Как только мой брат ушел, заговорил Кален:

– Несмотря на вашу связь, у тебя отлично получается скрывать от него эмоции.

– Откуда ты знаешь? – спросила я.

– Я провел с тобой достаточно времени и могу утверждать, что Фокс не умеет читать по стеклянным сердцам. Тия, ты не виновата в смерти Полер.

– Тогда кто виноват? Именно я претворила эти события в жизнь. Я убила Аену. Я свела короля с ума. Если ответственность за эти поступки лежит на мне, то почему я не могу быть ответственна за все остальное?

– Тия. – Руки Калена опустились на мои плечи. Он не спорил, не пытался меня защищать. Его взгляд излучал доброту, а сердце сверкало различными оттенками белого. «Как странно, – подумала я, – Калену известна степень моей вины, но для него это не имеет никакого значения».

– Не позволяй своему кузену так просто отпускать тебя, – прошептала я. – Не позволяй моим поступкам влиять на твои отношения с Кансом.

– Все это неважно. Как только я узнал, что Телемайн ответственен за гибель моей матери и тюремное заключение моего отца, сразу понял: я не могу остаться в этом королевстве. Однажды мы сумеем починить соединяющие нас мосты.

Он взял меня за руку.

– Я больше не стражник принца и не его защитник. Теперь я могу говорить лишь от лица Искателя смерти и моего меча. Я… я не знаю, насколько могу быть тебе полезен.

– Какой же ты болван. – Я поцеловала его ладони. – Если бы не я, ты бы не лишился расположения Канса. И этот груз всегда будет со мной.

– Тия, что ты задумала?

– Во всех этих интригах замешаны старейшины. По словам Ванора, они не были в сговоре с Аеной, но я видела их в ее голове, Кален. Они преследовали общие цели, а значит, старейшины вполне могли переметнуться на другую сторону, когда дело коснулось сердца Микки. Я виню их в смерти Полер так же, как…

Ее имя вызвало у меня новый поток слез.

– Я должна все выяснить, Кален, ради своего душевного спокойствия. Я хочу знать, почему старейшины хранят тайны от остальных аш. Почему они скрывали сердце Микки. Сколько бы ни лгала Аена, в одном она сказала правду: старейшины не те, за кого себя выдают. Тебе стоит вернуться в Хольсрат и… и скорбеть.

– Ты прогоняешь меня, Тия? – Его горячность разбивала мне сердце.

– Я не могу просить тебя остаться. Ты только что потерял отца…

– Тия, я потерял его давным-давно. Я скорблю по нему по-своему, и для этого мне не нужно уезжать в Хольсрат.

– Кален, со мной что-то происходит. – Я развязала тесемки на плаще, и ткань соскользнула с моих плеч. В сгущающихся сумерках блеснуло мое стеклянное сердце. В оттенках серебра всплывали и растворялись предательские черные всполохи.

– Аена говорила мне о черном сердце – я чувствую, это происходит со мной. Я с такой жестокостью убила ее… но даже сейчас не раскаиваюсь в содеянном. Канс был прав. Фокс был прав. Я меняюсь, и не в лучшую сторону. Я не хочу, чтобы умер кто-то еще. – Я запнулась. – Я не хочу потерять тебя.

– Ты никогда меня не потеряешь, Тия. – Кален нежно поцеловал меня. – А твое сердце – еще одна причина быть с тобой рядом. Прогоняй, если хочешь, но я не перестану следовать за тобой.

– Пообещай мне кое-что, – произнесла я. После смерти Полер и сумасшествия Телемайна я чувствовала нарастающий во мне темный вихрь, желание поддаться темной гнили стало невыносимо притягательным. Я не считала себя виноватой в смерти Аены и даже в случае с Телемайном переживала лишь потому, что он отец Канса.

Однако в присутствии Калена это зло затихало. Я знала, что даже ради сладостной Тьмы не предам его доверие. Я вспомнила успокоение, которое дарило мне его сердце, когда я израненная лежала в саду, а руна Разделенного сердца исцеляла меня как ни одно лекарство.

– Не дай мне стать таким же чудовищем, как Аена, Кален.

– Ты не чудовище, Тия.

«Когда ты со мной – нет. – Я закрыла глаза и подставила лицо навстречу губам Калена. – Рядом с тобой я никогда не стану чудовищем».

Занималась заря.

Она смотрела, как встает солнце и постепенно гаснут звезды вдалеке. Вокруг нее собрались все ее дэвы, словно любящие дети возле своей матери. Рядом стоял Искатель смерти. Она исцелила их касанием своих рук и кровью, но сама осталась разбитой и сломленной. Незаживающие раны в ее душе носили имена давно умерших друзей.

– Ты был прав, Кален, – прошептала она. – Нам давно стоило убежать как можно дальше. Я думала, мне нечего терять, но раз за разом ошибалась. Глупо. Как же глупо. Нет, я не потеряю Халада. Не потеряю Фокса. Я больше не потеряю никого из своих друзей, кто остался в Кионе и Одалии. Давай покончим с этим. Я…

Голос Темной аши дрогнул. Она судорожно вздохнула. А когда снова заговорила, в нем звучали стальные нотки:

– Давай покончим с этим.

Дэвы поднялись на ноги. Я уже двинулся к ним, когда она взмахом руки остановила меня.

– Ты, Бард, с нами не идешь.

– Но ты обещала мне свою историю, – напомнил я ей.

– Я иду войной на Дрихт, Бард. – Она мрачно улыбнулась, заметив потрясение на моем лице. – Тебе будет опасно возвращаться туда одному, даже без сопровождения Костяной ведьмы и ее фамильяров. Я уже поведала часть своей истории на переданных тебе страницах. Остальное – здесь, в письмах, адресованных моему брату. Останься с ним, ему до сих пор мало что известно. И мне будет спокойнее, если его просветишь ты. – Ази приник телом к земле, и Костяная ведьма со своим фамильяром взобралась к нему на спину.

– Тия! – К нам подбежали лорд Фокс и принцесса Инесса. – Что ты делаешь?

– Я уничтожила Аену, а после – Усижа. Осталось навестить последнего Безликого. – На шее у нее красовались два стеклянных сердца: одно – ее собственное, черное как ночь сердце Изогнутого Ножа, а второе – Усижа, теперь уже Парящего Клинка. – А когда Друж будет мертв, я завершу создание сердца сумрака.

– Тия, постой, – умоляла принцесса. – Аши хотят с тобой говорить. Даже посланники других королевств готовы выслушать тебя. Разве не этого ты добивалась?

Костяная ведьма покачала головой и резко произнесла:

– Ашам не понравится то, что я скажу. Об этом позаботятся оставшиеся старейшины, которые переложат всю вину за смерть своих приспешниц на меня. Короли и императоры боятся перемен. Уже слишком поздно для простых разговоров, Инесса. Есть только один способ покончить со всем этим, и я не стану больше рисковать никем из вас.

– Любой твой риск – и мой тоже, – хрипло проговорил лорд Фокс. – Или ты позабыла о нашей связи?

Темная аша улыбнулась ему.

– «Влейте в сердце фамильяра соки Первой Жатвы, чтобы вернуть то, чего лишила смерть», – процитировала она, накрыв ладонью тускло мерцающий серебром стеклянный кулон на шее, и глаза мужчины округлились. – Помнишь? А должен бы. Ты разозлился на меня, стоило мне об этом заикнуться.

– Ты не можешь!

– Не могу? – Она воздела руку к небесам, сжимая пальцами нечто невидимое моим глазам. – К чему еще одна ложь, когда я всего лишь коварная и кровожадная Костяная ведьма в вечных поисках звезд, до которых невозможно дотянуться? Люди часто отрицают правду, Фокс. Ложь сладка на вкус, а правду выплевывают, как горькую и отвратительную. Потому что вежливость и истина никогда не идут рука об руку. Но хотя бы, умерев, я буду знать: мои глаза были широко открыты и видели все то, что должны были видеть. Когда настанет этот день, я позабочусь о том, чтобы ты не пострадал.

Ее голос стал мягче, она заговорила тише:

– У Барда находятся мои письма. Тебе полезно их прочитать. Не печалься, Фокс. Если мы обречены отдать свою жизнь за великую цель, то пусть моя будет отдана за тебя.

– Нет!

Ази поднялся с земли, расправил крылья. Дэвы взревели как один, и все – от возвышающегося нангхаитья до покрытого шипами аэшма и тихо напевающего таурви – тронулись в путь. Никто из солдат не решился их остановить.

Мы, я и сэр Фокс только и могли, что смотреть вслед удаляющимся чудовищам. Как только последний из них скрылся за горизонтом, поднялся ветерок. До меня донесся, как ни странно, слабый аромат морской соли. Я опустил взгляд на бумаги в своих руках – прощальный подарок Темной аши, страницы, которые мне еще предстояло прочитать. «Мне всегда была ведома Тьма», – написала она в первой строке своего письма.

Из задумчивости меня вывел голос лорда Фокса:

– Через час снимаемся с лагеря, – отдал он приказ. – Передай всем, что сначала мы отправляемся в Кион, а затем в Дрихт.

В этот миг я понял – это еще не конец истории.

Мир Восьми Королевств

ИСТЕРА

●  Самое холодное из всех Восьми Королевств.

●  В прошлом воевало с Тресеей за острова Погибших Сердец и до сих пор питает к нему неприязнь.

●  От Тресеи отделено рекой Мира.

СТОЛИЦА: Фарсун.

ДЕЙСТВУЮЩИЙ ПРАВИТЕЛЬ: король Рендорвик из Дома Петральта.

ТРЕСЕЯ

●  Территорию королевства в основном занимают густые леса и широкие равнины.

●  Население сосредоточено преимущественно в городах и небольшом количестве деревень.

СТОЛИЦА: Хайгаард.

ДЕЙСТВУЮЩИЙ ПРАВИТЕЛЬ: царь Камулус из Дома Амберстург.

ДААНОРИС

●  Самое густонаселенное королевство с мягким, умеренным климатом.

СТОЛИЦА: Сантянь.

ДЕЙСТВУЮЩИЙ ПРАВИТЕЛЬ: император Шифан.

ГОРОДА-ГОСУДАРСТВА ЯДОШИ

●  Первоначально весь материк занимало королевство Ядоша, но распри между королевскими отпрысками привели к его расколу на несколько воюющих между собой государств, сохранивших господство лишь в верхней части континента.

●  В то время как каждый город-государство обладает высокой степенью независимости, для поддержания дипломатических миссий создано единое правительство.

●  Во главе каждого города-государства стоит второй министр; каждые семь лет из числа вторых министров избирают первого министра, который представляет единое государство Ядоша.

СТОЛИЦА: Нет.

ДЕЙСТВУЮЩИЙ ПРАВИТЕЛЬ: первый министр Стефан.

КИОН

●  Когда-то было частью Ядоши; многие королевства воевали за эти земли до тех пор, пока Кион не обрел независимость благодаря Вернаше из Роз, легендарной аше.

●  Продукт смешения культур и главный центр аш.

●  Самая маленькая территория среди всех королевств.

СТОЛИЦА: Анкио.

ДЕЙСТВУЮЩИЙ ПРАВИТЕЛЬ: императрица Аликс из Императорского Дома.

ОДАЛИЯ

●  Территорию королевства занимают равнины и леса.

●  Первоначально входило в состав королевства Ядоша, но первым на материке подняло восстание и отделилось в самостоятельное королевство.

СТОЛИЦА: Нив.

ДЕЙСТВУЮЩИЙ ПРАВИТЕЛЬ: король Телемайн из Дома Одалии.

АРХЕН-КОШО

●  Большая группа островов в Быстрых Водах возле королевств Одалия и Кион.

СТОЛИЦА: Хоттенхайм.

ДЕЙСТВУЮЩИЙ ПРАВИТЕЛЬ: королева Линория из Императорского Дома.

ДРИХТ

●  Пустынное королевство.

●  Также знаменито своими крайне патриархальными взглядами, которые другие королевства в основном презирают, но терпят из-за одежды, которую здесь шьют с использованием рунных ягод.

●  Только западная материковая часть Дрихта густо населена; большая часть королевства покрыта песком.

СТОЛИЦА: Адра-ал.

ДЕЙСТВУЮЩИЙ ПРАВИТЕЛЬ: король Аадил из племени Тавроноо.

Благодарности

Само по себе написание книги – самостоятельный процесс, однако книга – результат совместных усилий, который редко кем признается. Поэтому я хотела бы, как и всегда, поблагодарить команду Sourcebooks, привнесшую в мои черновики логичность повествования: Аннетт – моего замечательного редактора, Элизабет, Алекса, Кэтрин, Гретхен и всех остальных. И моя бесконечная благодарность Бекке.

Огромное спасибо моему мужу Лесу, который по моему невнятному ворчанию и возгласам досады, пока я корплю над главами, научился определять, что сейчас не стоит мне мешать и все неотложные дела придется решать самостоятельно. А когда я взъерошенная и с диким взглядом вылезаю из своей берлоги – это сигнал к тому, что я возвращаюсь к жизни.

И, конечно же, моя благодарность Идрису Эльбе. Если вы ни за что не поблагодарили Идриса Эльбу, то чем вы занимались все это время?

Примечания

1

Ханьцзянь – в китайской культуре уничижительный термин для изменников китайского народа или государства. Слово «ханьцзянь» отличается от более общего «предатель», которое может быть использовано для любого народа или страны.

2

Violet – фиалка (англ.).

3

Lily – лилия (англ.).

4

Сикль – серебряная монета древней Персии, составляющая 1/20 дарика, золотой монеты.

5

Qin’ai – (пер. с кит.) – дорогая, возлюбленная.

Content

Рин Чупеко
Кузнец душ

Благодарности

Примечания