Чандра Райан

КОРОЛЕВА АСАССИНОВ

Глава 1

Лилли припала к земле как раз вовремя, чтобы избежать стрелы, пущенной ей в шею. Спустя десять лет постоянной осторожности и оттачивания своих навыков в качестве ассасина она даже не знала, что именно ее насторожило. Ее инстинкты приказали ей упасть, и она это сделала.

— На нас напали, — глубокий голос Кирина прорезал тьму ночи, приводя их лагерь в состояние организованного хаоса.

Перекатившись по песчаной земле, она выхватила свои кинжалы.

— Было бы неплохо услышать это предупреждение несколько минут назад, — кожаные штаны для верховой езды и корсет несколько смягчили падение, однако, Лилли знала: на утро на ее голых руках проявятся несколько царапин. Кроме того, такой наряд позволял ей двигаться с большей свободой, чем женские шелковые юбки. Девушка поднялась уже во всеоружии, затем низко склонилась к земле, все ее внимание было сосредоточено на темноте окружавшей их ночи.

— Мы можем раздобыть немного света?

Кирин пропел что-то справа от нее, и над ними возникло теплое сияние. По мере того как его голос становился громче, круг света расширялся, пока весь их лагерь не стал видимым. Ее окружала собственная небольшая группа из двадцати воинов. Каждый из них был готов сражаться.

— Лучше? — поинтересовался Кирин.

— Не очень.

Иногда было предпочтительнее сражаться в темноте и потом подсчитывать тела павших. Это был как раз такой случай. Быстрый взгляд на противника сообщил ей, что их превосходили вдвое.

Прозвенела тетива, когда Натан выпустил стрелу.

— Лучник мой.

В мгновение стрела достигла цели. Натан никогда не промахивался. Именно из-за его мастерства она приняла его в свою группу. Тем не менее, времени, чтобы порадоваться первой пролитой крови, не было. Как только была выпущена стрела, нападавшие атаковали.

— Итак, ты и есть великая Принцесса Ассасинов?

Она отпрыгнула и откатилась с пути врага, при этом больно приложившись о землю ладонями и поясницей. Поднявшись на ноги, Лилли оказалась у него за спиной.

— А ты глупая шавка, решившая, что можешь победить меня?

Ее кинжал вошел в его шею, как горячий нож в масло. Он издал булькающий звук, но не смог проронить ни слова, глядя вниз на лужу собственной крови.

— Тебе стоило отказаться от этого задания.

Она развернулась к следующему атакующему.

— Кто послал вас?

Мужчина, казалось, был заинтересован в том, чтобы снести ей голову своей булавой, больше, чем в разговорах. Мужчины. Они всегда дрались, когда гораздо большего можно было добиться заключением сделки. Девушка отклонилась назад, наблюдая, как шипованный шар пролетел в сантиметрах от ее лица. Потом пригнулась и шагнула на противника. Пока он продолжал бороться с инерцией своего неудачного удара, она воткнула клинок ему в бедро и рассекла артерию. Когда мужчина упал на землю, она встала рядом с ним на одно колено и перерезала ему горло, чтобы убедиться, что он действительно мертв.

Кирин улыбнулся, сразу отвернувшись, чтобы встретить нового нападающего.

— Думаешь, Регент Света все же узнал о нашей роли в провале готовившегося им переворота?

Он произнес те слова, от которых у нее пошли мурашки по коже, а потом нападавший вскрикнул от боли. Его тело вздрогнуло, подобно желе, и растеклось в лужу.

Лилли чуть было не вырвало от одного запаха, однако она постаралась скрыть гримасу отвращения. Сколько бы раз за последние три года ей не приходилось становиться свидетелем того, как он убивает, она так и не привыкла к внушающим ужас методам в его арсенале. Она могла лишь благодарить богов, что он решил сражаться на ее стороне, а не против нее. Не так уж много мужчин она считала себе равными, и Кирин был одним из этих немногих.

— Нет. Мы не оставили свидетелей.

Даже теперь они говорили о задании завуалированно. Первое правило наемного убийцы — не вмешиваться в государственные дела, это слишком опрометчиво. Если, конечно, ты хочешь прожить достаточно долго, чтобы выйти в отставку. Получаешь задание, выполняешь его и уходишь. Хвастуны всегда умирают, обычно болезненным образом.

— Возможно, это был не Регент. Может быть, это Добрый Король хотел бросить все концы в воду на случай, если его сын начнет задавать вопросы.

Кирин уклонился, когда здоровенный детина бросился на него с мечом. В этот раз маг встретил его сталь своей. Лилли знала, что он предпочитает сражаться волшебством, но некоторые заклинания стоили дорого, а ему необходимо было время, чтобы восстановиться. К счастью, они провели часы практики фехтования именно на такой случай. Он мог постоять за себя.

— Он бы никогда не рискнул обмануть меня.

Ее кинжал пробил кожаный доспех противника и проколол легкое. Когда враг захрипел и повалился, она поняла, что попала в цель.

— Скажи мне, кто послал тебя, или я заставлю умирать тебя долгой и мучительной смертью.

— А… если… я… назову? — перед каждым словом умирающий тяжело втягивал воздух, слова давались ему с трудом.

— Я перережу тебе горло. А потом отправлюсь за идиотом, который послал тебя.

Она бросила взгляд на своих людей. Они до сих пор сражались, однако битва была уже не столь яростной. Тела погибших устилали землю. В некоторых она узнала своих людей. Однако большинство павших были ей незнакомы. Ход событий, очевидно, изменился. Теперь смерть наемников — лишь вопрос времени. Понимание этого в любой другой день принесло бы ей радость, но не сегодня. Она не могла допросить мертвецов. Умирающий перед ней человек был лучшим вариантом для получения информации.

— Подумай. Ты умрешь достойно и будешь отомщен.

— Тебе нет дела до меня или моих людей.

— Это так. Но мои мотивы не важны. Если ты назовешь мне имя, я убью человека, который послал тебя навстречу смерти. Это должно дать тебе некий покой.

Он откашлялся кровью, спазмы сотрясали его тело.

— Пусть …будет так. Король… Эмерил нанял нас, чтобы мы принесли ему… твою голову… Отдельно от тела…

У нее замерло сердце. Должно быть, это ошибка. Ее отчим, возможно, и ненавидил ее, но ее мать никогда бы не позволила нанять убийц, чтобы отправить за ней. Или нет?

— Но королева…

— Мертва. Он правит страной, которую ты когда-то считала домом, принцесса.

Он подтолкнул ее руку, державшую кинжал, к своему горлу.

— А теперь выполни свою часть сделки.

Удар был точным и милосердным. Он выполнил свою часть сделки, за что она была ему должна. Однако ее душа разрывалась, когда она вновь повторяла про себя его слова. Ее мать умерла? Она давно смирилась с возможностью больше никогда не увидеть свою мать, но не была готова столкнуться с реальностью. По крайней мере, пока. Ее матери было всего за сорок. Она должна была прожить еще минимум двадцать лет. Однако Лилли повидала достаточно смертей, чтобы знать, что она может случиться как угодно и где угодно.

— Лилли.

Кирин звал ее издалека, однако ужасная темнота, сжимавшая ее сердце, не отпускала. Она была одна. Этот ублюдок женился на ее матери и украл ее у Лилли. Он вышвырнул ее из собственного королевства, заставил ее умолять, одалживаться и убивать, чтобы выжить.

Жар ярости прогнал холод оцепенения, сковавшего ее вены.

— Убейте их всех, — ее горло заболело от того, с какой силой она выкрикнула свой приказ. — Я хочу, чтобы песок окрасился их кровью.

— Это будет гораздо легче сделать, если ты вновь присоединишься к бою, госпожа.

Кирин стоял над ней, замахнувшись мечом. На секунду она смотрела на него в недоумении, однако металлический звон оружия развеял остатки охватившего ее тумана.

Он только что спас ей жизнь, не подпустив к ней одного из нападавших. Тем не менее, он не искал благодарности. Ему это было не свойственно. Им это было не свойственно.

— Я просто дала тебе возможность отработать твои боевые навыки, — она перегнулась через ногу Кирина и вонзила свой клинок в бедро наемника, вспоров его лезвием. Это был рискованный прием, но годы тренировок дали ей уверенность.

Человек вскрикнул и упал в песок. Другого выбора у него и не было. Вот почему она любила пользоваться уязвимостью. Как только он упал на землю перед ней, она перерезала ему горло.

— Хорошо, что ты снова в бою, — Кирин протянул ей руку. — В какой-то момент я побоялся, что ты лишишься своей головки с серебристыми волосами, которыми вечно хвастаешь.

— Даже если я и отвлеклась, он не достаточно хорош, чтобы получить мою голову.

Она ухватилась за руку Кирина и содрогнулась. От его прикосновения ее кожу покалывало странным образом. Она всегда полагала, что это из-за волшебства, растворенного в его крови. А сегодня чуть ли не гудела от энергии, которую он передал ей.

— Однако в свою защиту скажу, что не каждый день узнаешь о смерти матери и о награде, которую за тебя назначил отчим. Для осознания таких новостей нужна пара секунд.

— Черт. Виной всему этому твой отчим?

Он махнул рукой, охватывая окружавшую их картину. Лилли потеряла около четверти своих людей, однако у другой стороны не осталось никого. Она расценила это как победу.

— Да.

Сердце стучало у нее в ушах, пока она вновь обдумывала эту новость. Девушка не удивилась тому, что отчим желал ее смерти. То, что он заплатил кому-то за ее убийство, тревожно, однако в это можно поверить. Тем не менее, ей с трудом давалась осознание новости о смерти матери.

— Теперь битва окончена. Мне нужно подумать. Отмени заклинание света.

— Конечно, — темнота упала на них, как тяжелый занавес, когда он снял заклинание. — Я могу сделать что-нибудь еще?

Он был одаренным магом, но даже он не смог бы вернуть ее мать.

— Хотела бы я попрощаться с ней, перед тем как сбежала, — она сожалела только об этом.

— Ты знаешь, как она умерла?

— Нет. Но это и не важно. Она все равно мертва. От чумы ли или от воспаления легких.

— Мне жаль.

Когда он обнял ее за талию, она поняла, что попала в беду. Годы изоляции и одиночества угрожали поглотить ее, она моргнула, безошибочно узнав жжение непролитых слез. Недопустимо. Ее люди нуждались в сильном и практичном лидере, а не в распустившей нюни девице.

Она оттолкнула его и потерла ладонью лицо.

— Можешь быть свободен. Иди, проверь наших людей. Осмотри их раны. Прекрати их страдания, если для них нет надежды.

Он секунду молча смотрел на нее, его глаза сверлили ее, как будто пытались узнать тайны ее души. Она не могла этого допустить. Он был одним из ее людей. Он не должен был видеть ее слабости.

— Теперь оставь меня, маг, или найди себе другой отряд.

— Да, госпожа.

Холод, сквозивший в его голосе, заставил ее улыбнуться. Она, скорее всего, оскорбила парня, однако так лучше при сложившихся обстоятельствах. Это послужит напоминанием им обоим об их положении. А также даст ей время, которое было необходимо, чтобы найти в себе спокойствие. Решения должны быть продиктованы разумом, а не чувствами. По ее опыту, страх или гнев, управляющие жизнью, — верный рецепт быстрой смерти.

Лилли села на песчаную землю, глубоко вздохнув. К чему приведет ее следующий шаг?

В настоящее время у них не было ни миссии, ни задания, так что она была свободна идти туда, куда считала еужным. За последние десять лет у нее накопилось достаточно золота, чтобы купить небольшой участок земли и жить в сравнительном удобстве до конца своих дней.

При этой мысли она скривилась. Такие люди, как она, не были созданы для праздной жизни. Она жаждала приключений и трепета победы. Тем более, ей не доставляла удовольствия мысль о необходимости постоянно оглядываться, пока жив ее отчим. Он не прекратит попытки добраться до нее. Он видел в ней угрозу с того момента, когда ее мать поняла, что беременна его отпрыском. Настолько, что ей пришлось сбежать из королевства еще до рождения ребенка. Не то чтобы она сожалела, что пропустила его появление на свет. Этот щенок стоил ей всего. Однако она сожалела обо всех других потерях.

Девушка выпрямила спину, слезы высохли. Она думала обо всем том, что ее отчим отнял у нее. Но она отказывалась позволять ему и дальше навязывать ей решения, касающиеся ее жизни. Нет. Она не была готова уйти на покой и исчезнуть в безвестности в двадцать шесть лет, еще не готова. Таким образом, Лилли могла или продолжить жить так, будто ничего не изменилось, или вернуться домой. Конечно же, нашлось бы достаточно заказов, чтобы занять ее, уже не говоря о том, что они принесли бы не малый заработок. Тем не менее, ей пришлось бы постоянно оглядываться. Пока будет жив ее отчим, она будет выполнять задания, — будет именно так. А ей нужно было сконцентрироваться на своих целях. Постоянное беспокойство о том, кого ее отчим отправил за ней, могло стать фатальным при ее роде занятий.

А это означало, что выбор был сделан. Она должна была устранить угрозу. Однако мысль о том, чтобы вернуться домой и не увидеть мать, отдалась болью в ее груди. Решение было верным. Она не сомневалась. Пришло время вернуться домой. Все же она не могла избавиться от тоски, затаившейся где-то внутри. Девушка глубоко вдохнула и сделала то, что сделал бы любой хороший убийца на ее месте. Не обращая внимания на боль, она сконцентрировалась на своей цели.

Сейчас не время горевать. Время действовать. Она встала и направилась к своим людям.

— Это нападение заказал мой отчим, король Срединного Королевства. Ему была нужна моя голова, — при ее словах воцарилась тишина. — Почти всю свою взрослую жизнь я давала ему отпор, как, к счастью, и сегодня.

Это замечание вызвало подавленные смешки, на это она и надеялась.

— Я всегда твердо верила в то, что ситуация может измениться. У него был шанс добраться до меня, а теперь пришла моя очередь добраться до него. Мне известно, что это не ваша битва. Если кто-то из вас захочет уйти, он волен сделать это. Это не оплачиваемая миссия. Я не могу гарантировать вознаграждение, даже если мы преуспеем. Но если кто-то из вас решит остаться, я сделаю все, чтобы вам отплатить.

— Если ты вернешься и победишь, каковы твои дальнейшие планы? И являемся ли мы их частью? Или мы станем не нужны тебе, как старая одежда, которую с легкостью выбрасывают, когда она больше не нужна?

Ей следовало ожидать, что Кирин бросит ей вызов после того, как она задела его, но такого она не ожидала. Теперь же ей предстояло столкнуться с ним.

— Что ты хочешь сказать?

— Твоя мать умерла. Твой отчим вскоре последует за ней, если тебе все удастся. И что тогда? Ты собираешься продолжить быть убийцей или оставишь эту жизнь ради трона?

А вот и вопрос, на который она не была готова дать ответ.

— А есть разница?

— Да. Думаю, у нас есть право знать, прежде чем мы сделаем выбор, за кем мы последуем — за убийцей или за королевой.

Лилли оглядела стоящие перед ней фигуры. Их освещал лишь тусклый свет ночного неба, однако она видела, что некоторых нет. Их тела лежали на земле, там, где они сражались. Сколько еще покинут ее, если она решит вернуть свой трон? И еще важнее, если она победит, то сможет ли вновь оставить свой дом?

Обдумывая этот вопрос, девушка уже знала ответ. Может быть, это не придется им по душе, но она не нуждалась в их одобрении. Тем не менее, она нуждалась в их честности. Если они не хотят служить королеве, то сейчас лучшее время разойтись.

— Я займу трон. Он мой по праву рождения и был украден у меня. Каждый мужчина и каждая женщина получат мою милость, когда я сяду на него, независимо от их выбора. За последние десять лет мы прошли через многое, и корона не заставит меня забыть о проявленной вами верности и смелости. Те, кто будут бороться со мной за возвращение этой короны, будут прощены за все совершенные ими ранее преступления и обретут дом в моих землях.

Не все ее люди желали обрести дом и очаг, но она с радостью приняла бы тех, кто жаждал безопасности и ухода на покой.

— И что же мы будет делать для королевы, когда она перестанет быть убийцей? Носить доспехи и участвовать в турнирах ради ее развлечения?

Она свирепо посмотрела на Кирина. Было слишком темно, чтобы рассмотреть выражения на лицах. От этого она почувствовала себя лучше.

— Вы сможете делать то, что пожелаете. Мне понадобится стража. Нет никого, кому бы я могла также доверить свою жизнь, как вам. Кто-то захочет обзавестись супругой и пустить корни.

— Пустить корни? — грубовато рассмеялся он. — Думаешь, кто-то из нас пожелает пахать землю?

— Я говорила образно. Но я уверена, кое-кого из вас занимает мысль о спокойной жизни после всех тех испытаний, которые нам посчастливилось пережить.

Несколько ворчливых возгласов в знак согласия заставили ее улыбнуться.

— Это хорошая, но опасная жизнь. Что касается меня, я уже не так молода. Думаю, неплохо, когда тебе не нужно беспокоиться о том, что каждый новый рассвет может стать последним.

— Быть убийцей опасно, а быть королевой — еще опаснее. Особенно принимая во внимание твою историю. Ты была изгнана. Твоя собственная семья желала тебе смерти. И очевидно, до сих пор желает. Как тебе самой известно, твои подданные с такой же легкостью могут отравить тебя, как и короновать.

Кирин стремительно выводил ее из себя. Если он не желает присоединиться к ней, так тому и быть. Ей будет не хватать его. Парень был одним из ее лучших людей и близким советником в обычных обстоятельствах. Однако он был волен сам выбирать свой путь. Хоть она пожалела, что он внес сомнения в мысли других ее людей.

Она сделала глубокий вдох и собралась.

— Довольно. Я не собираюсь обсуждать здесь мудрость принятого мной решения. Оно окончательно. Я возвращаюсь домой. За вами выбор присоединиться ко мне или нет, — она подняла с земли свой рюкзак. — Я жду вашего решения с первым светом.

Лилли собиралась уйти в ночь. Ей нужно было пространство. Столько всего случилось за такое короткое время. Ей нужно было побыть одной. Но Кирин, последовавший за ней, казалось, не понимал этого.

— Если ты собираешься продолжить спорить со мной, то побереги время и силы. Мое решение окончательно.

— Ты отправишься в свое королевство, несмотря на верную смерть?

— Ничто не вечно в этом мире. Но если ты боишься собственной смерти, то ты волен уйти от меня. Я не обижусь.

— Думаю, меня легко будет оставить в прошлом, когда твою голову увенчает корона.

Она обернулась к нему, обрадовавшись, что они находятся вне пределов слышимости остальных.

— Так вот о чем ты? Ты думаешь, я променяю тебя на дешевую безделушку? И всех моих людей?

— Конечно. Мы сражались рядом с тобой годами. Вверили тебе свои мечи и жизни. Мы были твоей семьей, когда твоя настоящая семья от тебя отказалась. А теперь мы недостаточно хороши? Ты предпочтешь нам королевство неблагодарных крестьян?

— Если я не вернусь и не возьму свое, то стану мишенью до конца жизни.

— Ты всегда была и будешь ею. Твое положение вывело мишень у тебя на спине. Может быть, это не справедливо, но так уж сложилось.

— Я хочу… — она покачала головой. — Я должна уладить это. Должна защитить своих людей. Мой отчим не заботится об их интересах. И никогда не заботился. А теперь, когда умерла моя мать… — она прервалась, так как слезы вновь обожгли ей глаза. — Теперь, когда моя мать умерла, у них не осталось никого.

Он плюнул на песок у ее ног.

— Ты уже изменилась.

— Я не стану терпеть твоих оскорблений, — в подтверждение своих слов она направила на него свой кинжал. — И я не изменилась.

— Ты хочешь отправиться домой ради мести. Ты хочешь, чтобы реки окрасились его кровью, а твои подданные были вынуждены признать, что заняли не ту сторону.

У нее закипела кровь от удовольствия, когда она представила нарисованную им картину.

— В сердце ты убийца. Ты живешь ради удовольствия вершить справедливость своими руками и следовать собственным моральным принципам. И, тем не менее, через пять минут ты принимаешь решение и начинаешь говорить языком дипломатии и приукрашиваешь свои стремления.

Ее сердце замерло, когда он наклонился к ней. Он собирался поцеловать ее. Она почувствовала это душой. Но страшное заключалось в другом. Ее ужасало то, как сильно она желала, чтобы это случилось. Когда Кириан остановился в нескольких сантиметрах от ее лица, она практически изнывала от желания.

— Я без оглядки последую за тобой в ворота ада.

Его теплое дыхание коснулось ее кожи и заставило ее всю дрожать.

— Но только за тобой настоящей. Убийцей. Я готов увидеть, как ты умираешь тысячью и одной смертью. Такова наша природа. Но я отказываюсь смотреть, как поглощается твой дух и ты становишься бледной тенью женщины, которая когда-то завоевала мою верность.

— Вот уже десять лет я — Принцесса убийц, — она пробежала кончиками пальцев по щетине на его подбородке и задохнулась от животного желания, исходившего от него. — Но больше нет.

— Лилли…

— Теперь я — Королева убийц. Помоги мне вернуть мое королевство. Помоги мне восстановить справедливость после десяти лет, которые я провела в изгнании за то, что родилась ребенком другого мужчины.

Лунный свет блеснул на его зубах, когда он улыбнулся.

— Да. Я сделаю это. Я с удовольствием буду служить Королеве убийц.

Он провел рукой по ее щеке и отступил.

— Но если я увижу, что ты растворяешься в жизни политика, я сам убью тебя.

Она рассмеялась.

— Если ты сможешь победить меня в честной битве, то моя смерть будет заслуженной.

— За все те годы, что мы сражались плечом к плечу, ты когда-нибудь видела, чтобы я боролся честно?

Он развернулся и удалился в ночь, прежде чем она успела ответить.

Глава 2

Кирин сжал зубы, чтобы сдержать рвущиеся наружу проклятия. Он почти поцеловал ее. Она была так близко, что он чувствовал запах мяты, которую она жевала после обеда.

— Они все здесь.

Голос Натана вырвал его из воспоминаний. Действительно. Тела павших в битве этой ночью были сложены слева от того места, где он стоял.

— Хорошо. Излишняя осторожность не помешает, здесь полно падальщиков.

Он видел ящериц размером с небольшую лошадь как раз накануне. Из них получалось превосходное жаркое, однако его не прельщала мысль проснуться и обнаружить, как одна из них нависает над ним. Маг содрогнулся от представленной картинки, произнося заклинание над трупами. Тела превратились в пыль. Кирин был уверен, остальным членам отряда казалось, что это просто, но боль отдавалась в его голове с такой силой, что мир плыл перед глазами. Поэтому после он присел на корточки и вздохнул, чтобы прийти в себя. Парень не удивился, когда в момент слабости его мысли вернулись к Лилли.

«Она возвращается домой к своему рыцарю».

Он даже не представлял, что этот день настанет. То, что тот болван не последовал за Лилли, когда ту изгнали, говорило Кирину о недостойной натуре. Однако девушка всегда клялась, что он остался, чтобы подготовить королевство к ее возвращению, когда наступит время перемен. Она всегда говорила, что оставшись, он доказал свою любовь к ней. А кем был Кирин, чтобы спорить? Парень решил, что рано или поздно она сама узнает правду. Очевидно, он ошибался, потому что теперь Лилли возвращалась к своей любви.

Кирин скривился при мысли об этом. Он знал, что она обручена с самого рождения. Тогда Лилли оглядела его с головы до пят, как будто оценивала нового коня, а потом сказала, что обещана другому. В тот момент Кирин не понял, почему она думала, что для него это имеет значение. Однако вскоре узнал правду. Между ними что-то было. Некая искра влечения, которая заставляла трепетать парня, когда они прикасались друг к другу. Должно быть, Лилли почувствовала это при первой же встрече. И так как она считала правильным быть прямой и открытой, то сразу же отвергла возможность отношений. К несчастью, эта девушка стала для него запретным плодом. Даже если бы она не была королевской крови, эта тема запрещена, потому что она отдана другому.

Конечно, время от времени она находила кого-то, чтобы снять напряжение, но не вкладывала в это чувства. И никогда не развлекалась со своими людьми. От этого влечение Кирина к ней только усиливалось. А теперь ему предстояло восхитительная перспектива встречи с мужчиной, которому была отдана ее верность.

— С тобой все в порядке?

Кирин поднял глаза и обнаружил, что Натан смотрит на него с неподдельным участием.

— Да, в порядке. — В подтверждение этих слов он встал на ноги и слегка пошатнулся. — Или буду через пару минут.

Натан улыбнулся и хлопнул его по спине.

— Конечно, будешь. — Он передал Кирину мех с вином. — Тебе просто нужно кое-что, чтобы восстановить силы, не так ли?

— Ты хороший человек, друг мой, — Кирин сделал большой глоток из меха.

— Твое мнение в меньшинстве.

— Я не слишком верю досужим сплетням.

Дело было не в том, что Кирин не слышал сплетен о Натане. Он наслушался за эти годы таких историй, что и священник бы поседел. Он даже полагал, что некоторые из них — правда. Он видел, как Натан убил порядочное количество людей за звонкую монету, и мог поверить, что этот парень способен время от времени лишить пару человек жизни просто ради удовольствия. У них у всех здесь были секреты. Такова природа их ремесла. Парень не мог винить никого за удовольствие от дела, в котором он сам хорош. И не только потому что это было бы лицемерием, но и потому что его собственные навыки были первоочередной причиной, по которой его приняли в отряд. Любое искусство требует многих лет практики. Кто он такой, чтобы обвинять человека за увлечения, которыми тот отдавался в годы ученичества? Пока никто из их отряда не пропал без вести, его это не волновало.

— Говоря о меньшинстве… я не мог не задуматься, отправишься ли ты с нами, чтобы потребовать трон?

Натан переминался с ноги на ногу, глядя на землю перед собой.

— Дело не в том, что я не обязан ей жизнью или неверен ей.

— Но?

Даже если бы Кирин не расслышал сомнений в голосе Натана, он мог видеть их по его поведению.

— Но я не тот парень, что хочет осесть и завести семью. Посмотри на меня, Кирин, — Натан покачал головой и протянул руку за вином.

Кирин блуждал взглядом по его лицу и впервые за многие годы позволил себе на самом деле увидеть его. Он не помнил, когда в последний раз обращал внимание на бугристые красные шрамы, искажавшие лицо мужчины.

— Мы все побывали в битвах. У всех нас есть свои шрамы. Просто у кого-то они скрыты глубже, чем твои.

— Сказал мужчина, которому стоит только улыбнуться, чтобы девки сбросили свои юбки, — покачал Натан головой в ответ.

— Если прибавить немного золота. Хотя ни одна из этих девок не стоила потраченных денег.

Он был с теми встречавшимися ему на пути женщинами, чтобы погасить желание обладать Лилли. Но преуспел он в этом не больше, чем если бы попытался заполнить желудок грязью вместо куска мяса. Чем больше женщин оказывалось в его постели, тем больше он жаждал Лилли.

Забрав обратно мех с вином, Кирин покачал головой. Все это о Натане, не о нем. Ему нужно было сосредоточиться. Он сделал большой глоток, таким образом пытаясь затопить все мысли о Лилли.

— Любая женщина, достойная того, чтобы завести с ней семью, не станет беспокоиться о твоем лице. У тебя самое большое сердце из всех, кого я знаю.

— Мы с тобой братья по оружию, я понимаю, что ты пытаешься сделать. Но не стоит. Нам обоим известно, что ни одна женщина не останется со мной достаточно долго, чтобы узнать меня или мое сердце.

— Ты этого не знаешь.

— Знаю. Это единственное, на что я гожусь в жизни, однако не единственное, что я пробовал. У меня были женщины. Кое-кому из них даже удавалось завоевать мое сердце. Однако все они бросали меня ради более симпатичного лица и более благородного происхождения.

Натан презрительно фыркнул, однако Кирин не был уверен, было ли это адресовано тем женщинам или ему самому.

— Даже моей матери не удалось найти в сердце места, чтобы любить это лицо. Я не создан для изысканных слов или дам. Это единственная семья, которая меня приняла.

— Это у нас общее.

Кирин ненавидел, что мысли о семье всегда вызывали в нем беспокойство, однако он был готов потерпеть неудобства, если разговор на эту тему мог помочь его другу.

— С трудом верится, что нашлась семья, отвернувшаяся от мага. Особенно от мага с твоими способностями.

Смех Кирина прозвучал резко и колко. Если бы только волшебство могло решить все проблемы, как думали люди, не обладавшие магическими способностями. Некоторые грехи не будут смыты никогда, чего бы ни было обещано простить.

— Если бы меня родила жена моего отца, уверен, они бы все выстроились в ряд, чтобы превозносить меня. По крайней мере, так они поступили с моими сводными братьями. Но поскольку я был рожден ее сестрой, особого рвения они не проявили. Даже несмотря на мои способности.

Натан некоторое время молча потягивал вино.

— Интересная у тебя семейка.

— Можно и так сказать.

Невыносимая, извращенная, ожесточенная и беспощадная были бы более подходящими эпитетами, но Кирин предпочел придержать эти эпитеты при себе.

— Так обстоят дела в семьях, занимающих положение. Они манипулируют друг другом от скуки и разрушают жизни, чтобы просто доказать другим, — у них достаточно власти, чтобы получить все, чего бы они ни хотели.

— Звучит так, будто твоя семья тебя не слишком любит. Я так понимаю, ты не собираешься к ним вернуться.

— Нет. Туда я не вернусь никогда, — от нахлынувших эмоций у него перехватило дыхание, когда он произносил эти слова, однако он прокашлялся и, прежде чем Натан успел что-то заметить, добавил. — Я понимаю твои сомнения относительно мирной жизни. И даже разделяю некоторые из них. Есть большая разница в том, чтобы платить женщине, чтобы она согревала твою постель, и доверять ей свою жизнь, пока ты спишь.

Он не смог унять дрожь, которая пробежала по его телу при этой мысли.

— Однако фермерство не единственный вариант, что нам предложила Лилли. Пойдем с нами. Помоги нам победить. Она сделает тебя одним из своих стражей. И ты будешь заниматься тем, что любишь, будешь рядом со своей семьей и в кои-то веки окажешься на стороне закона.

Натан некоторое время молчал, уставившись в ночь.

— Будет странно, если в конце дня меня будет ждать мягкая постель.

— У тебя есть целая ночь, чтобы это обдумать. Надеюсь, утром ты поедешь с нами.

Натан кивнул, однако Кирин все еще ощущал его тревогу.

— Ты дал мне пищу для размышлений.

Он отвернулся и зашагал прочь без дальнейших объяснений. Не то чтобы Кирин ожидал их. Натан сказал более, чем достаточно, несмотря на свое беспокойство. Натан собирался их покинуть. И скорее всего он это сделает ночью, пока они спят. Кирин поступил бы также, если бы не дал слово Лилли.

Он подошел к своему спальному мешку и, подобрав его, отправился на край лагеря. Парень не хотел слышать, как собирают вещи остальные. Лилли, может быть, и все равно, что ее люди уходят от нее под покровом ночи, но после того, что он пережил сегодня, его нервы были напряжены до предела.

Он хотел просто расслабиться и насладиться несколькими часами сна, но, закрыв глаза, обнаружил, что красные ленты магии танцуют перед его глазами и взывают к нему. Магия, возможно, и не могла решить все жизненные проблемы, однако от этого не становилась менее манящей.

Существовали чары, которые могли бы заставить Лилли думать, что она влюблена в него. И кровавые заклятья, которые убили бы его отца и мать даже на расстоянии. В конце концов, расстояние не имело значения для кровной связи. Но он не мог наслать на Лилли любовные чары, как не мог и убить людей, давших ему жизнь. Существовали границы, которые даже он не стал бы переходить. Так что вместо того, чтобы совершить то, о чем бы в дальнейшем пожалел, маг лег и притворился спящим.

Как раз перед тем, как золото и пурпур зари окрасили небо, он оставил попытки заставить себя отдохнуть. В лагере было тихо, однако эта тишина его обеспокоила.

Как только утро могло быть таким мирным, если оно знаменовало собой начало конца?

Кирин едва сдерживал ворчливые жалобы, разводя костер. Он мог бы использовать кремень и растопку, которые были припасены именно на такой случай, однако ему было легче воспользоваться магией. Костер разгорелся, что стоило ему толики энергии. От того, что он сдерживался последние шесть часов, его душа требовала разрядки.

— Ты выглядишь чертовски плохо.

Кирин подпрыгнул и развернулся на одной ноге, чтобы увидеть Натана.

— Кто бы говорил.

Он ошибался. Натан остался. Кирину пришлось прикусить щеку, чтобы не расплыться в улыбке. Может, этот рассвет и не является началом конца, как он думал. Может, и другие остались.

— Ты говоришь так, будто мое лицо — не то, что ты желаешь видеть первым делом по утрам.

Кирин подвесил чайник на крюк над огнем, чтобы вскипятить воду.

— Уж не говоря о том, что это же лицо я видел последним, перед тем как пойти спать.

Натан захохотал.

— Думаю, в этом все дело.

— Почему ты остался? — Маг бросил в воду сушеное мясо и травы.

— Я, может, и уродливее ночи, но между этих вот ушей есть мозги. Я сказал, что ты дал мне пищу для размышлений, и я поразмыслил. — Он достал яблоко из холщевого мешка, в котором держали свежие продукты, и надкусил его, прежде чем продолжить. — Может, мне и не удастся найти жену в королевстве Лилли, но зато у меня всегда будет дом.

— Это так, друг мой, — Лилли подошла к ним, улыбаясь. Однако Кирин заметил, что теплота ее слов не затронула ее глаза. — Однако я бы не стала загадывать, если речь идет о подруге. Женщины — странный народ. Они могут решить, что ты тот самый, просто от злости.

Натан рассмеялся, сотрясаясь всей грудью.

— Тогда это мой официальный вызов. Никакая женщина не захочет сделать из меня честного человека. А если такая найдется, то я отложу свой лук и буду пахать землю до конца своих дней.

Лилли взяла мех с вином и, подняв его и сняв крышку, отсалютовала.

— Что касается меня, я собираюсь прожить достаточно долго, чтобы увидеть этот день. — Девушка сделала большой глоток и передала мех Натану. — Можешь представить его управляющим упряжкой быков, вспахивающих землю?

Она посмотрела на Кирина, и он был рад увидеть озорные искорки в ее глазах. В этот раз ее улыбка была искренней.

— Пожалуй, да. — Кирин забрал мех у Натана и поднес к губам. Затем сделал большой глоток, и крепкое вино согрело его.

— Просто подожди, пока судьба подберет тебе подходящую партию для женитьбы.

Кирин поперхнулся от слов Натана, и вино брызнуло у него изо рта. Его немного успокоило то, что Лилли казалась не менее ошеломленной, чем он сам. Он кашлял и отплевывался некоторое время, пока мысли неслись галопом.

— Судьба могла бы и преуспеть в своих попытках, если бы не обращала внимания на его реакцию.

Голос Лилли звучал глухо. Когда ему удалось отдышаться, Кирин заметил, что ее лицо вновь похолодело. Переменчивая женщина. Натан, очевидно, заслуживал иметь жену, но не он! Не то чтобы он хотел жениться. Но сам факт, что она считала его недостойным, раздражал.

— Мне жаль, если моя реакция тебя разочаровала, но у меня нет желания жениться. Мне не нужна приличная женщина ни в жизни, ни в постели.

Она фыркнула.

— Хочешь остаться жуликом до конца своих дней?

— Хотел бы я быть честным человеком. Честным перед самим собой, а также перед женщиной в моей жизни.

— Ты боишься, что брак сделает из тебя лжеца?

— Я видел и такое, я знаю, что это возможно.

Он посторонился, когда к ним присоединились еще несколько членов отряда. Еще час назад Кирин был бы счастлив увидеть, что другие решили остаться, однако теперь он чувствовал себя слишком неловко из-за поднятой темы, чтобы замечать окружающих. Маг должен был каким-то образом заставить Лилли сменить тему разговора.

— Однако это вопрос теоретический. Нет доброй леди, которая ждала бы моего возвращения. Как и я не жду возвращения любимой.

Он получил удовольствие, переведя стрелки на нее, однако эта победа имела свою цену — тупая боль разлилась в его груди. Эта боль стала острой и колкой от того, что ее кожу покрыл румянец, когда она, очевидно, подумала о своем рыцаре. Ох, как ему хотелось быть тем мужчиной, от мысли о котором она краснеет.

— Конечно. Ты никогда не любил. Посмотрим, что ты скажешь на тему брака, когда встретишь любовь.

Слова ранили Кирина больше, чем должны были. В принципе, она была права. У него были глубокие чувства к нескольким женщинам, но он никогда не был влюблен. По крайне мере, он сам не был уверен. А в этом вопросе, как ему казалось, человек должен быть уверен. И все же, когда девушка это произнесла, ее утверждение было похоже скорее на суждение о его характере. Ему не нравилось, когда она осуждала его по любому поводу и находила его недостатки.

— Нам следует сосредоточиться на предстоящем пути. — Кирин огляделся. Большая часть людей осталась, но были и те, кто ночью ушел. — У нас десять человек, чтобы вернуть твой трон. Каким образом ты планируешь одолеть городскую оборону, королевскую стражу и короля с десятью людьми?

— Поскольку ты так любезно заговорил о возможности воссоединения с потерянной любовью, я было подумала, что ты догадался.

Парень болезненно вздрогнул.

— Твой суженый.

— Как только я вернусь, он поддержит мое дело. По крайней мере, таков план. После того, как он убедит королевскую стражу последовать за мной, остальная часть переворота будет носить чисто теоретический характер.

— В каком смысле теоретический? — По опыту Кирина короли не спешили с готовностью отказаться от трона, проиграв партию в шахматы или раунд в переговорах.

— Мой отчим жаждет власти, но он также ленив и обладает чувством самосохранения. Как только его стража перейдет ко мне, я предложу ему или безоговорочно сдаться, или умереть. Остальное — сделки и соглашения.

План имел свои достоинства.

— Прямо и просто. В прошлом нам это сослужило хорошую службу.

Если бы Кирин смог сдержаться и не убить рыцаря только увидев его, затея могла бы сработать. Однако то, что мысль рассечь этого человека мечом пополам поднимала ему настроение, не сулило плану ничего хорошего.

— Кажется, у тебя неожиданно поднялось настроение, Маг. — Лилли скользила по Кирину взглядом, подозрительно прищурившись, как будто читая его мысли.

— Просто подумал о возможностях, которые у меня появятся, когда ты вернешься домой.

Она подняла бровь, однако ничего не сказала по этому поводу.

— Пора собирать лагерь. Если мы будем скакать изо всех сил, то прибудем к порогу моего отчима уже через неделю.

Глава 3

— Ты видела достаточно?

Кирин был изможден, и даже после трех дней в городе, каждая клеточка его тела все еще болела после тяжелого путешествия, которое позволило им достичь столицы за неделю. Он не хотел быть грубым. Он не мог и представить, насколько сцена, развернувшаяся перед Лилли, могла ее ранить.

Однако боль Лилли не делала происходящее менее реальным. Суженый девушки давно заключил в свои страстные объятия другую женщину. Даже наблюдай она за этой сценой всю ночь, это бы не заставило их остановиться и не стерло бы ту картину из ее памяти.

Теперь всем им нужно было хорошенько выспаться, чтобы они смогли придумать новый план. А этого может и не произойти, если они продолжат стоять на улице и таращиться на влюбленную парочку.

— Мы можем вернуться в гостиницу?

— Может быть, она просто шлюха. Я реалистка. Меня не было очень долго. Если в его постели и оказывались другие женщины, это не значит, что он нарушил данную мне клятву.

— Мама, папа… — Двое ребятишек выбежали из толпы и бросились обнимать мужчину и женщину. Рыцарь перестал целовать свою даму и, сердечно рассмеявшись, наклонился и подхватил на руки младшего.

— Может быть, она и шлюха, но, похоже, еще и мать его детей.

Кирин взглянул на Лилли, но тяжелый верховой плащ скрывал от него ее выражение лица. Тем не менее, он был рядом с ней достаточно долго, чтобы представить, как нахмурены ее брови и поджаты губы. Ему была ненавистна мысль о том, что ее сердце разбито. Однако не настолько, чтобы пожелать ей воссоединения с ее рыцарем. Но всё же он ей сочувствовал.

Лилли зарычала:

— Он же обещал. — В слова, прозвучавших крайне напряженно, было вложено много чувства.

Как бы Кирину не импонировала мысль о том, что ее предали, он не мог позволить девушке возложить всю вину на того мужчину.

— Ты сама признала, что прошло много времени. Десять лет могут показаться вечностью. Он мужчина, а не святой.

Как только маг произнес эти слова, то тут же пожелал вернуть их обратно. Единственная вещь более опасная, чем отвергнутая женщина, — отвергнутая убийца. Дать ей повод выместить на нем свой гнев было более чем глупо. Это граничило с самоубийством.

— Тогда ему следовало сделать то же, что делает добрая половина мужчин. Завести чертову любовницу. Он не имел права жениться и заводить детей. Он обещал это мне.

— Он не мог знать, вернешься ли ты когда-нибудь.

Кирин не мог замолчать. Он знал, что должен, но не мог держать свой рот закрытым. А еще хуже было то, что маг даже не понимал, почему защищает человека, убийство которого он представлял всю неделю. Это казалось странным даже ему самому. Но увидев рыцаря в окружении семьи, он перестал его ненавидеть. Этот человек превратился из смертельного врага Кирина в очередного случайного парня.

— Он хотел семью. Ты не могла ожидать, что он пожертвует своими нуждами ради надежды, что когда-нибудь ты вернешься.

— Нет, могла. Я пожертвовала… — Она остановилась, сделала глубокий вдох и продолжила, — многим за все эти годы, потому что дала ему обет. И мой обет что-то значил. А что значил данный им мне обет?

Она кивнула головой в сторону семьи, отвечая на свой собственный вопрос.

— Он обещал, что дождется моего возвращения, даже если это займет целую вечность. А его старшему, кажется, уже восемь. Вечность теперь длится всего год? — Постукивая ногой по земле с явным раздражением, она добавила: — Мужчины. Вы не знаете, что значит верность.

— Я не спорю. Если ты встретишь мужчину, которому, на твой взгляд, можно доверять, лучше держи его крепче. Это редкость.

— Нет. Я не совершу одну и ту же ошибку дважды. — Она посмотрела на семью еще с минуту, а затем демонстративно отвернулась. — Я не позволю мужчине обмануть мое доверие во второй раз. Больше никаких помолвок. Я буду править своими землями одна.

Кирин поморщился, раздраженный от откровенного, если не сказать, несколько публично сделанного заявления. Она никогда не делала по шагу за раз. Единственным конечным вариантом, который она признавала, был тот, который был ей по душе. Десять лет она прожила на улицах, окруженная головорезами и наемниками, но все же осталась принцессой в сердце. Все должно было складываться так, как она хотела, потому что только так и могло быть. Ее высокомерие порой сводило его с ума.

— Для начала, — мягко напомнил он, — тебе нужно получить свои земли. А это может оказаться несколько труднее, чем ты думала. Ставлю на то, что стража не встанет на твою сторону против короля.

Кирин проследовал за ней по городским улицам. Темнело, однако, на высоких столбах, выстроившихся вдоль улиц, были развешены факелы. Их свет на многие часы разгонял мрак, но маг все же несколько боялся находиться на улице после заката. Что-то в этом городе его раздражало.

— Ты слишком много беспокоишься. — Лилли шла так быстро, что ему приходилось поторапливаться, чтобы не отстать.

— Стоит ли напоминать тебе, что получить поддержку стражи было планом?

— Да, но это не единственный план.

— А был и другой? — Он слышал об этом впервые.

— Конечно. Всегда есть запасной план.

— Расскажи. Как ты планируешь получить поддержку подданных и свергнуть с престола своего отчима, который, как я смею предполагать, к этому престолу сильно привязан?

— Склонить людей на свою сторону — это самое легкое. Теперь, когда моя мать умерла, людям нужен настоящий лидер. Они не уважают моего отчима. А его щенок еще слишком мал, чтобы вести за собой.

— Этот щенок — твой брат.

— Наполовину. В любом случае, он еще слишком мал.

В этом Кирин полностью был согласен с ней. Люди должны будут признать регента, пока мальчик не подрастет достаточно, чтобы править. Он не мог представить, что они станут это делать, если вместо него появится законный наследник.

— А что насчет твоего отчима? До него будет сложно добраться без помощи стражи.

Звук своего имени заставил Кирина остановиться. Однако звук стих, и парень решил, что это был лишь ветер, гуляющий в ветвях.

Лилли обернулась к нему, когда они подошли к массивной двойной двери гостиницы.

— Сложно было добраться до Епископа Томаса.

В этом был смысл. Продажный религиозный лидер окружил себя лучшими наемниками, которых только можно было купить за деньги. А поскольку в его ведении были врата рая, по крайней мере, с точки зрения его прихожан, он обладал достаточным количеством денег, чтобы нанять небольшую армию. И, тем не менее, они до него добрались. Это кровопролитие будет жить в легендах веками. Но, в конце концов, мертвый есть мертвый.

— Он не Епископ Томас, — парировала она резко, а затем толкнула двери и ворвалась в гостиницу с грацией и уверенностью, которые присущи лишь рожденным в благородных семьях.

Маг было последовал за ней, но остановился, вновь услышав свое имя. На этот раз он был уверен, что это не ветер. Что-то звало его. Он внимательно посмотрел в темную пустоту за пределами круга света. Там что-то было. Наблюдало за ним. Он чувствовал.

— Ты собираешься заходить или так и будешь стоять там всю ночь, впуская всех паразитов внутрь?

Резкий крик хозяина гостиницы выдернул парня из транса как раз в тот момент, когда он уже собирался шагнуть в сторону таинственного существа.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — Лилли дотронулась до него, задавая этот вопрос, однако он смахнул ее руку.

Сердце Кирина бешено колотилось, а ладони покрылись испариной. Нет. Он совсем не чувствовал себя хорошо. Однако он не собирался показывать ей, насколько был потрясен. Поэтому маг вошел в гостиницу и плотно закрыл собой дверь.

— Боюсь, что в темных уголках ночи скрывается опасная сила.

Лилли осмотрела комнату, а потом знаком показала ему следовать за ней. Их небольшой веселый отряд снимал три комнаты на втором этаже, и как только она стала подниматься по лестнице, оказалось, что эти комнаты были смежными. Достигнув второго пролета, они направились в комнату посередине. Членам отряда нравилось собираться здесь, когда они не спали. Постучав в дверь условленным стуком, она повернула ручку и открыла её. Не сделай она этого, ее бы ждала верная смерть. Отношение к шпионам и наемникам в их среде было серьезным. Все они не могли позволить себе иного.

Кирин вошел следом за Лилли и погрузился в ближайшее кресло. Остальные окружили их, ожидая услышать, что произошло. Взглянув в их лица, он не мог не признать, что они выглядели как сборище убийц и головорезов. Но когда замышляешь убийство короля, именно таких людей лучше иметь в тылу.

— Кирину стало плохо, когда мы вернулись в гостиницу.

Сняв свой походный плащ и бросив его на койку, девушка обернулась к ним. На ней были ее обычные черные кожаные бриджи и корсет. Этот наряд не просто выставлял напоказ ее женские прелести, а каким-то образом подчеркивал каждый изгиб ее тела. Она клялась, что носит его для отвлечения внимания и удобства. Хоть Кирин и понимал, что в юбках скакать верхом и сражаться было бы гораздо сложнее, он подозревал, что она носила брюки и корсет, чтобы сводить его с ума.

— Я не заболел.

Он наблюдал, как она провела пальцами по волнам своих серебряных волос. Именно по этой причине она вынуждена была носить плащ, когда они покидали пределы комнаты. По необходимости Лилли могла надеть и юбку или платье, однако с ее волосами ничего нельзя было поделать. Они были доказательством ее благородного происхождения.

Девушка пересекла комнату, стуча каблуками по деревянным доскам пола. Остановившись прямо перед ним, она присела так, что ее лицо оказалось на одном уровне с его.

— А выглядел больным.

Затем положила ладонь ему на лоб, будто обеспокоенная мать, но он поспешно отмахнулся от нее. Он не хотел, чтобы она к нему прикасалась таким образом.

— Что-то позвало меня из ночи. Дважды.

Она снова встала и отступила на шаг.

— Но никто не знает, что ты здесь.

— Я не сказал, что это был человек.

Девушка начала мерить комнату шагами, как всегда, когда задумывалась.

— Ты хочешь сказать, что тут замешана магия?

— Мы здесь не так давно, чтобы я был уверен. Может быть, усталость берет надо мной верх. Завтра до наступления темноты я буду знать наверняка.

Выследить другого мага обычно не составляло труда. Как и разделаться с ним. Но Кирин не мог припомнить, когда в последний раз другой колдун мог с ним соперничать.

— Если в городе есть другие маги, я удостоверюсь в том, что они не составят угрозы, когда ты выступишь против короля.

— Хорошо. — Она пересекла комнату и села на край кровати. — Я бы не удивилась, если бы мой ублюдок-отчим заручился поддержкой ведьмы.

Кирин почувствовал было, что его грудь сжало от обиды, но заставил себя расслабиться. Он наслушался достаточно оскорбительных намеков за свою жизнь, чтобы они перестали его беспокоить. Кроме случаев, когда их высказывала она. Хоть она и говорила не о нем, его это сильно задевало.

— Ты уверен, что с тобой все в порядке?

Он поднял на нее глаза и увидел, что девушка внимательно изучает его.

— Да, со мной все хорошо. — Он отмахнулся от боли и заставил мысли вернуться к текущей проблеме. — Я просто думал о колдовавшем.

Если его подозрения были верны, то они столкнулись с чем-то более могущественным, чем ведьма. Призыв был слишком чарующим, чтобы принадлежать простому человеку, практикующему магию. Если бы от него потребовали ответа, он бы поставил монету на то, что это колдунья или сирена.

Однако он не хотел говорить об этом Лилли, пока не был бы уверен. Не было смысла волновать ее догадками. Она и так выглядела устало и подавленно. Не удивительно после того, чему она стала свидетелем этим вечером.

— Я уверен, что тут нет ничего такого, с чем мы не могли бы справиться. — Парень оглядел остальных людей, чтобы включить их в разговор. — А что насчет рыцаря? О нем тоже надо будет позаботиться?

Неделю назад Кирин ухватился бы за такой шанс. Теперь же этот человек был ему безразличен. Однако у Лилли, казалось, был на это более страстный ответ, ее губы скривились.

— Нет.

Она удивила его столь простым заявлением. Девушка всегда требовала расплаты за нанесенные ей обиды. Мгновение Кирин еще волновался за безопасность жены рыцаря, но Лилли присела со словами:

— Он не поднимется против меня, когда я отвоюю трон. Я не превращаю жен во вдов и не отбираю отцов у детей из простой ревности. — Она аккуратно сложила руки на коленях. — Он сделал свой выбор, и если у меня будет право решать, он проживет достаточно долго, чтобы сполна пожалеть о нем.

Кирин улыбнулся, осознав всю прелесть ее плана. Она определенно была изобретательной женщиной, когда дело касалось вопроса мести.

— Подходящая судьба. — То, что Лилли была настолько близко, что он мог ее коснуться, но в то же время недоступна, было для него худшей из вообразимых пыток. Ему это было хорошо известно. Таково его ежедневное существование. Широкий зевок отвлек мага от мыслей. События этого дня сказались и нам нем.

— Если тебе так угодно. Думаю, мне лучше удалится на покой.

Завтра предстоял как минимум напряженный день. Если он будет сонным, это делу не поможет.

— Можешь занять первую комнату. Сегодня я слишком взволнована, чтобы отдыхать. И не собираюсь идти спать в ближайшее время.

Это было крайне неожиданно. Однако Кирин попал в ближайшее окружение принцессы убийц не благодаря тому, что испытывал судьбу, и уж точно он не собирался начать делать этого теперь. Он взял у нее ключ и удалился, прежде чем кто-то другой успел поспорить с ним насчет комнаты. Получить кровать в данной ситуации было благословением. А уж целую комнату — поразительной роскошью.

Этим удовольствием он собирался насладиться сполна. Забравшись в кровать, парень закрыл глаза и вытянулся так, чтобы занять как можно больше места. Он и забыл, как удобно можно спать, когда трехсотфунтовый детина не храпит тебе в ухо.

Конечно, не все было идеально. Каждое движение приносило с собой аромат жимолости, который окружал Лилли. Ему стоило усилий быть рядом с ней днем, когда они оба были полностью одеты и заняты выполнением текущего задания. Теперь же, когда он лежал в ее постели, ему не оставалось ничего, кроме как думать о ее нежной коже и прекрасных изгибах, — это было гораздо сложнее. От одного ее запаха он изнывал от желания.

Кирин беспокойно метался и ворочался в кровати несколько минут, после чего сдался и забросил идею найти удобное положение с его эрекцией. Не было никакой возможности уснуть в таком положении. Он опустил руку в свои штаны, чтобы взять в руки свой член. Маг не мог не представлять ее лицо. Но воображаемая картина не удовлетворила его. Ведь его привлекала не только ее внешность. Естественно, ее красота была безусловна. Барды слагали об этом песни в ее юности. Однако по-настоящему завораживала его ее сила. И не было никакой возможности выразить это в простой иллюзии.

Ее история была слишком особенной, чтобы пропустить ее во время их знакомства. Лилли была выслана — ее заставили жить на улицах в чужих землях, — когда ей было всего шестнадцать. Как много женщин погибли бы в подобной ситуации? Но не она. Она нашла приют среди представителей низших слоев. Она выжила.

Кирин слегка погладил жесткую длину своего члена, вспоминая, как ее губы слегка изгибались в слабую улыбку, когда девушка рассказывала ему о своих планах на мужчину, за которого ее мать вышла замуж. Кирин был моментально пойман в ловушку ее улыбки. И до сих пор находился в этой ловушке спустя много лет.

Он застонал, когда его член стал еще тверже. Ему нужно получить разрядку, хотя бы от собственной руки. Мягкий щелчок, свидетельствующий о том, что дверь открылась, заставил его забыть об этом голоде. Парень тихо скатился с кровати и схватил меч со стола, прежде чем подняться за спиной вошедшего. Но как только он обхватил рукой ее шею и прижал ее тело к своему, он понял свою ошибку.

— Немногие мужчины могут держать нож у моей шеи. — Ее хриплый голос заставил его эрекцию болезненно пульсировать.

— Немногие женщины войдут ночью в жилище мага.

— Даже если у мага репутация слабого волшебника?

Она ласкала его бедро, пока говорила. Это действие заставило его задуматься, с какой целью она переступила этот порог.

— Выглядит как пустая трата времени.

— Ты не считал так до сих пор.

Он не опустил нож. Возможно, Лилли и не представляла опасности его здоровью, но его здравомыслие было в огромной опасности в данный момент.

— Я была помолвлена с другим, — ее ладонь плавно опустилась к его члену. — Но, увы, это больше не так.

— Я был там. Я помню. И я также помню, как ты дала зарок больше не попадать в столь затруднительное положение.

— Я пришла сюда не в поисках клятв верности и вечной любви, — ее голос дрогнул, когда она заговорила. — У меня есть потребности, которые не удовлетворялись последнее десятилетие.

Его желание переросло в раздражение. Он был никем, кроме как удобным любовником для нее. Нежелание быть использованным подобным образом заставило его оттолкнуть принцессу.

— И ты решила, что я с радостью окажу тебе услугу. В конце концов, разве мужчина скажет «нет» Принцессе Лилавати? — Кирин усмехнулся, качая головой. — Я не замена твоему отсутствующему рыцарю. Тем более, я не хочу быть использованным в качестве возмездия за его измену.

Затем он отступил к столу и убрал нож в ножны, прежде чем включить фонарь. Однако это было ошибкой. Было гораздо сложнее противостоять, когда она была всего лишь темной фигурой, прижатой к его телу. Его сердце болезненно сжалось при виде ее унылого лица и пышных изгибов. Магу было необходимо выбраться отсюда до того, как он совершит что-то, о чем впоследствии будет сожалеть.

— Это твоя комната, так что уйду я, — он схватил свою мантию с края кровати и шагнул к двери. — А завтра мы продолжим наше сотрудничество так, как будто сегодня ничего не произошло.

Последняя фраза была больше для него самого, нежели для нее. Ее резкий вдох сказал ему, что она услышала его слова и поняла их. Ее наступление было забыто. Кирин был уверен, что его комментарий ужалил ее, но не больше, чем ее попытка использовать его, чтобы забыть другого.

Он не посмотрел на нее, когда вышел из комнаты, не смог. Еще один украденный взгляд, — и он сломался бы: содрал бы с нее одежду, пригвоздит к кровати и заставил забыть обо всех мужчинах, кроме него. Кирин улыбнулся этой мысли. Но не смог бы это сделать. Хотя хорошо знал многие секреты женского тела. Но она хотела мужчину, который лишь утолил бы ее голод, а он хотел…

Маг резко остановился на верхней ступеньке лестницы. Что он хотел от нее? Естественно, не клятвы веры и преданности, над которыми она бы лишь посмеялась. Она была принцессой, а он, в лучшем случае, внебрачный ребенок и негодяй. Он не хотел думать о том, как его зовут в худшем случае. Но если обещания были не тем, чего он хотел, тогда почему его так задели ее слова? И почему он спускался вниз в общую комнату, чтобы выпить, вместо того, чтобы погрузиться в ее теплое и гостеприимное тело?

Кирин встряхнул головой, прежде чем продолжить спуск по лестнице. Чего бы ему от нее ни надо было, он знал, что она не хотела того же от него. Девушка показала это предельно ясно.

Спустившись вниз, он плюхнулся в одно из жестких деревянных кресел. Мгновение спустя прислужница подошла к нему и приняла у него заказ. Вскоре у парня в руках оказалось его спасение, янтарная глубина которого обещала бессвязное безразличие всего лишь после нескольких глотков. Алкоголь был единственной любовницей, которую он хотел сейчас. И эта любовница могла оставить его с головной болью на рассвет, но ему никогда не надо было переживать о ее ожиданиях. Или о собственных.

Как раз тогда, когда его зрение стало размытым и напряжение всего дня стало растворяться, он почувствовал прикосновение холодного металла к шее.

— Ты оставил меня одну, изнывающую от желания, чтобы выпить и потаращиться на шлюх?

Глава 4

Как только она была уверена, что обратила его внимание на себя, то положила кинжал обратно в плащ. Лилли хотела доказать магу, что ее навыки были столь же опасны, как и его. Но она не могла позволить себе устроить зрелище прилюдно. Не тогда, когда они были так близки к достижению её цели.

— Мне не нравится перспектива торчащего ножа в моей глотке.

Девушка обошла вокруг стола и встала прямо напротив него.

— И мне не в наслаждение твоя самодовольная проповедь в комнате.

Глаз Кирина дернулся так, будто она задела его за живое. И даже в ее нынешнем эмоциональном состоянии ей пришлось удержать победоносную улыбку на лице. Она только что заработала еще одно очко.

Это была игра, которую она затеяла несколько лет назад, когда заметила, как маг с ней разговаривает. Только он сам понятия не имел, что это игра. Но на самом деле для неё не имело никакого значения, понимает он или нет. Так даже было лучше. Кирин иногда спорил с ней, когда она раздражала его из чистого спортивного интереса. Но он ничего не мог сказать, чтобы переубедить её. Он был таким спокойным и уравновешенным человеком, что ей иногда хотелось потрепать ему нервы. Лилли наслаждалась тем, что у нее была такая власть над ним. Ей чертовски это нравилось.

— Это не были напыщенные нотации. Я говорил только правду.

Парень поднес стакан к губам и выпил, прежде чем посмотреть на неё снова.

— Я не буду спать с девушкой, которая думает о другом парне.

В её глазах проскочило презрение прежде, чем она взяла эмоции под контроль. Лилли любила оказывать на него влияние настолько сильно, насколько ненавидела, что у него была та же власть и над ней. Для неё это не должно было иметь никакого значения. Тяжелый плащ для верховой езды был надет на нее, поэтому он не мог видеть выражение ее лица и никогда бы не узнал об этом. Но она видела парня. И этого было достаточно, чтобы почувствовать бьющий её озноб и легкое раздражение.

— Что ж, хорошо, — она осмотрела таверну, — Я уверена, что есть очень много людей, которые были бы рады разделить со мной постель, при этом не волнуясь о том, что мою голову занимает какой-то там парень.

— Ты не сможешь этого сделать.

Эти слова были сказаны грубо и с нескрываемым гневом. Они окончательно вывели девушку из себя.

— Почему нет? — Она посмотрела на мужчину с довольно хорошей мускулатурой, который сидел недалеко. Он точно не был её типажом, но, несомненно, оказал бы ей услугу. — Уверена, тот блондин мне не откажет.

Лилли кивнула в сторону того мужчины, чтобы убедиться, что Кирин точно понял о ком она говорит.

— Ты променяешь годы вынашивания плана мести, не говоря уже о последнем шансе вернуть твой трон, чтобы удовлетворить свою похоть? — Кирин налил себе еще выпивки. — Я думал, ты умнее.

Её сердце забилось чаще от ярости. Как он смеет бросать ей вызов? После стольких лет, в течение которых она не раз видела, как он уединяется с женщинами, он должен быть самым последним человеком, который смеет читать ей мораль о том, чтобы она не спала с незнакомцами.

— Он меня не знает.

— Но он узнает тебя, когда ты скинешь плащ. Вряд ли у тебя получится спать с мужчиной прямо в нём.

Она внимательно посмотрела на Кирина, обдумывая его слова.

— Он может ничего не понять. На вид он не очень умный.

Девушка снова обратила своё внимание на мужчину и вздохнула. Он и вправду казался глуповатым. Лицо, не обременённое интеллектом. В данный момент он пялился на свои пальцы, как будто они были чем-то удивительным.

Кирин фыркнул, когда окинул взглядом мужчину.

— Какая честь оказаться с ним в одном списке.

Затем покачал головой и допил свой напиток.

— Я должна напомнить тебе, что никакого списка не существовало до тех пор, пока ты не решил выйти из себя.

— Я не выходил из себя. У меня есть свои принципы. Тебе, возможно, стоило бы поучиться.

Лилли стиснула зубы, чтобы не позволить язвительному ответу сорваться с губ. У него есть принципы, неужели? И она до них не дотягивает до его стандартов? Девушка стала вспоминать всех женщин, которых видела рядом с ним. Да, многие из них были более соблазнительными, чем она. Но вот их ум был на уровне с интеллектом этого блондина, который сидел в другом конце таверны. Те девки всегда громко смеялись, даже над самыми тупыми шутками, и могли поддерживать лишь пустую болтовню.

— Ага, помню ту деревенскую шлюху. Она точно была самого отменного качества. Готова поспорить, что ты провел всю ночь в её постели, разглагольствуя об учениях современных философов. Кстати, как там её звали? Прошу меня извинить, что забыла её имя. Уверена, она оставила неизгладимый след в твоём сердце.

И всё-таки в нем осталась доля приличия, и он залился краской:

— Это другое.

— Все мужчины поступают одинаково. Если у них зудит одно конкретное место, они всегда найдут чем удовлетвориться и, желательно, без последствий.

Лилли встала, а затем подошла к магу и наклонилась достаточно низко, чтобы он смог различить её шёпот.

— Я могу понять то, что ты не хочешь идти со мной в постель. Но у тебя нет права распинаться о стандартах и принципах, или моей свободе выбора.

Он обхватил её голову рукой и притянул ближе к себе. Кто-то другой уже валялся бы на полу, умирая в луже собственной крови за такой поступок. Девушка по привычке схватилась одной рукой за рукоятку своего кинжала.

— Ты отказываешь прикоснуться ко мне, когда я этого прошу, но осмеливаешься притрагиваться ко мне сейчас? Я думала, ты умнее.

Она улыбнулась тому, что у нее появилась возможность бросить его собственные слова ему же в лицо.

— Я не говорил, что не хочу быть в твоей постели. Я сказал, что хочу сначала оказаться в твоих мыслях, прежде чем получу твоё тело.

Затем прильнул к ней и поцеловал. Лилли не раз в течение трех лет рисовала в своём воображении, каким мог бы оказаться этот первый поцелуй. Ей хотелось знать, насколько парень активен и целеустремлён во всех сферах своей жизни. Он был лучшим из всех магов, потому что усердней других оттачивал свое мастерство. Никто еще не был с такой серьезностью предан своему искусству. Она понятия не имела, кому Кирин пытался доказать своё превосходство, но ценила его стремления. Особенно когда его активность была ей только на руку. Девушка лишь надеялась, что он обладает теми же талантами в постели.

Не важно, насколько невыразительным Лилли представляла себе этот момент, в реальности все оказалось не так. Всего один его поцелуй заставил её ощущать себя более живой, чем она когда-либо чувствовала себя со своим женихом. Даже когда была обнаженной и лежала под Нарешем, у нее не шла голова кругом, не учащалось сердцебиение. Сейчас она ощутила прилив желания, когда Кирин осторожно провел языком по её нижней губе в мучительном вопросе. Сдастся ли она? Она сомневалась, что сможет остановиться, даже если захочет этого.

С едва различимым стоном девушка открыла рот и позволила ему глубже поцеловать её. Он уложил её на свои колени одним движением руки. Смена позиции предоставила ему доступ к её телу. Одна его рука лежала на её затылке, двигаясь в такт поцелую, другая же скользнула под плащ и начала исследование. Парень прикоснулся ко внутренней стороне ее бедра. Его пальцы проскользнули под узкие брюки, самонадеянно и уверенно поглаживая её, от чего она стала извиваться.

— И о ком вы сейчас думаете, Ваше Величество?

Лилли поморщилась, когда он прикусил мочку её уха. Укус был достаточно сильным, чтобы почувствовать боль, но в то же время смесь удовольствия и боли заставило её истекать влагой от желания.

— О тебе.

— Я хочу, чтобы ты выражалась конкретнее.

Его рука поднялась выше. Теперь Кирин был в миллиметре от её груди, всего одного легкого движения хватило бы, чтобы тут же начать ласкать её нежную кожу, которая пылала от его прикосновений.

— Назови меня по имени.

Лилли провела языком по его ушной раковине.

— Кирин.

— И чего же ты хочешь от меня?

Его рука обхватила её грудь, нежно массируя. От его страстных прикосновений девушке стало тяжело дышать и совершенно невозможно здраво мыслить. Чего она хотела от него? Она хотела, чтобы он целовал её, ласкал и обладал каждым дюймом её тела. Она хотела утолить голод, который он пробуждал в ней. Но было кое-что еще.

Лилли хотела хотя бы на мгновение забыть, что она чужая для своего королевства и что она убьёт последнюю любовь своей матери. Всё смешалось воедино: её желания, мечты, страхи, потребности, — она не знала, где начало одного и конец другого. Когда он дотронулся подушечкой большого пальца до её соска, у неё уже был готов ответ.

— Всё.

Она понятия не имела, что это значит на самом деле. Но знала, что это нужные слова. Они удовлетворят его. Кирин взял её на руки, когда вставал, и бережно поставил на пол.

— Тогда нам, возможно, стоит уединиться в твою комнату.

Лестница казалась бесконечной, пока Лилли вела его в свои покои. Кирин обхватил её одной рукой за талию с чувством собственника, а другой ласкал её руку. Прикосновения были легкими, но служили своего рода напоминанием о том, что было припасено для нее на этот вечер.

Она повернула ключ в замке и глубоко вздохнула, прежде чем толкнуть дверь. Каждый нерв её тела был напряжен в предвкушении. Девушка провела его в свою комнату, а затем закрыла и заперла за ними дверь. Никто не должен помешать им сегодняшней ночью.

Она сбросила тяжелый плащ на пол. Он облаком упал к ее ногам, но Кирин оставался неподвижным. Она ожидала, что он набросится на неё, как только закроется дверь. Вместо этого он уселся на стуле неподалеку.

— Разденься для меня.

Она замешкалась, услышав эту просьбу. Никто никогда не отдавал ей приказы. Даже когда её вышвырнули из её собственного королевства на улицу, никто не осмеливался указывать ей, что делать. По крайней мере, любой пытавшийся был бы убит.

— Что?

— Ты меня слышала. Я хочу видеть твоё тело, покажи мне его.

Она почувствовала, что её желание стало сильнее, не смотря на злость.

— Я, как правило, не следую ничьим приказам.

— Если хочешь, чтобы я оказался в твоей постели, то нужно немного постараться.

Проклятый ублюдок! Она изнывала от животного желания после его ласк. Теперь ей нужно либо сделать то, что он просит, либо выгнать его. Лилли открыла рот, готовая выставить его вон, но из груди вырвался лишь раздраженный рык.

— Не хочешь, чтобы я видел тебя обнаженной? Очень странно. Не думал, что ты из тех робких девушек, которые тушат факелы, а сами усердно прячутся под одеялом, прежде чем отдаться любовнику.

Она поняла, что он пытается заманить её уловкой. Маг пытался заставить её раздеться, бросая ей вызов. Но всё же, уловка сработала. Она хотела показать, что не боится его. К тому же, она определенно не была скромной тихоней, которая не решается действовать, когда приходит время.

— Мне не трудно раздеться перед тобой или перед любым другим мужчиной.

Вот так. Она заметила, как задергался его глаз, и поняла, что попала в цель. Теперь она могла раздеться. И начала развязывать свой корсет. Девушка потянула за ленту так, чтобы она скользила очень медленно. Он хотел представления, и он, черт возьми, его получит. И если он даже и достоин её ложа, то пусть уж постарается контролировать себя в течение всего процесса.

Лилли прикусила губу и ослабила верх корсета, обычно она просто стягивала его через голову и кидала на пол. Но только не сегодня вечером. Она повернулась к нему спиной и стала вилять бедрами, пока стягивала корсет. Когда, наконец, избавилась от него, то закрыла грудь руками и повернулась к нему лицом.

— Я думаю, тебе было бы намного приятнее, если бы ты тоже разделся.

Она подмигнула ему и начала ласкать свою пышную грудь.

— Не волнуйся за меня. Тебе еще снимать брюки.

Лилли улыбнулась.

— Ты прав. Как беспечно с моей стороны.

Затем провела пальцами по своему плоскому животу и дотронулась до бедер. Она прикоснулась к шнуровке на брюках, а затем её пальцы, словно крючки, обхватили набедренный пояс и замерли.

— Но мне сначала нужно снять обувь.

Он выпрямился, когда она направилась через всю комнату к нему.

— Мне нужно сесть. Не возражаешь?

Девушка уселась к нему на колени, прежде чем он успел ответить. Когда она наклонилась чтобы расшнуровать сапоги, то почувствовала под собой эрегированный бугорок и улыбнулась.

— У меня возникла одна мысль.

Он глубоко вдохнул и улыбнулся, хотя выражение его лица казалось натянутым.

— Тогда говори.

— Быть может, ты не хочешь, чтобы я увидела тебя голым, потому что боишься, что я стану сравнивать.

Лилли снова увидела, как нервно дернулся его глаз. И сняла сапоги. Затем повернулась и оседлала его прямо на стуле.

— Обещаю не смеяться.

Девушка ожидала любой реакции на её выпад, в том числе и злость. Она превзойдет его, станет лучшим игроком в этой игре. Но совсем не ожидала безразличия.

— Пытаешься использовать мои же методы против меня? Как очаровательно. Пускай у тебя и отсутствует воображение, но мне это даже кажется милым.

Кирин провел пальцем от её грудной клетки до талии.

— Теперь сними брюки.

Она постаралась скрыть своё раздражение и кивнула:

— Конечно.

Она найдет способ сравнять счет. Своими приказами он многого не добьётся. И раз уж она смогла оседлать его, то и её разум с легкостью изобретет способ мести.

Соскользнув с его колен, Лилли сняла свои узкие брюки и нижнее белье. Оно было последним, что оставалось снять. Теперь она была полностью обнаженной. Стоя перед ним под его внимательным взглядом, девушка только сейчас поняла насколько сладко быть раздетой в присутствии другого человека. Ей стала по-настоящему нравиться его игра.

— Что теперь Ваша Светлость изволит пожелать?

Он изогнул бровь, когда услышал, каким титулом она его наградила, но ничего не сказал по этому поводу.

— Ложись на кровать. На спину. Руки положи за голову.

— Как вы прикажете.

Её голос прозвучал сладко и невинно, но она не забыла ехидно улыбнуться, не спеша перебиралаась на кровать. Она легла и начала поднимать руки вверх, нежно прикасаясь к своему телу, прежде чем принять ту позу, которую он хотел.

— Я не говорил, что ты можешь себя трогать.

— Но ты и не говорил, что я не могу.

Она задрожала от желания, услышав его грубый лающий смех.

— Ты такая испорченная.

Он встал и начал медленно раздеваться.

— Я должен тебя наказать за твои насмешки, но боюсь, что тебе это сильно понравится.

Её это заинтриговало. В животе что-то встрепенулось от мысли, что он может её наказать. Хотя она и не собиралась описывать ему свои ощущения, она не удержалась от того, чтобы расспрашивать его.

— Думаешь, сможешь меня наказать? — Лилли пристально смотрела на него, пока он раздевался. — Если попытаешься, то уже никогда не увидишь завтрашнего дня.

Кирин преклонил колени перед кроватью и уткнулся ей в шею.

— Как Вы думаете, Ваше Величество, что победит в поединке со смертью? Ваши клинки из закаленной стали или истинная магия, рожденная в моей душе?

Она с трудом перевела дыхание.

— Ты мне угрожаешь?

Только теперь Лилли поняла, что лежала обнаженной и пышущей желанием перед самым опасным человеком во всех трех королевствах. Он так долго был её союзником, что она и забыла, каким могущественным врагом может он оказаться, если вдруг решит переметнуться на другую сторону. От этого осознания её кровь должна была застыть в жилах от ледяного страха. Но вместо этого, она поняла, что покачивает бедрами, чтобы попытаться освободиться от нарастающего жара и томления.

— Ни за что.

Он укусил её в плечо. Достаточно сильно, чтобы она вскрикнула и схватилась за его плечи, но не достаточно, чтобы ей стало больно.

— Руки вверх, Ваше Величество.

— Хватит этих игр. Я хочу прикоснуться к тебе.

Он на секунду отстранился от неё.

— Ох, моя милая. Это не игра. Ты можешь править землей своей железной рукой, и мне нет до этого дела. Ты можешь управлять каждым вокруг до тех пор, пока не доведешь их до сумасшествия. Заставляй их выполнять свои трудновыполнимые задания, приносить самые прекрасные сокровища, чтобы уничтожать их у них на глазах. Я и слова не скажу против. И если ты дашь приказ служить при твоём троне, я отдам свою жизнь, чтобы исполнить все, что ты хочешь. Но пока мы здесь в одной кровати, ты исполняешь мои приказы.

Он какое-то время просто смотрел на неё сверху вниз, как будто выжидая, когда она переварит сказанное.

— А теперь руки вверх.

На неё нахлынул водоворот эмоций, но она не могла отличить их друг от друга. Это была беспорядочная смесь гнева, желания, удовольствия и расстройства. Как только она определяла одну эмоцию, её тут же сменяла другая. Но, тем не менее, она подняла руки над головой.

— А если я откажусь?

Его выражение лица оставалось искренним, пока он смотрел на неё.

— Тогда я не выполню своего долга.

— И каков же твой долг?

Кирин принялся изучать её тело пальцами. Пускай он и маг, но это не значило, что он не способен разбить лагерь или пойти на охоту. Он всегда усердно работал, что доказывали мозоли на его руках.

— Защищать женщину, которую стремиться поглотить королева.

Глава 5

Он целовал нежный изгиб её бедра, в то время как его пальцы блуждали по её ноге. Она была упрямой, властной и непреклонной женщиной, но ему хотелось обуздать её нрав. Не потому что ему была нужна податливая любовница. В его постели побывали женщины разного типажа и характера. Ей необходимо подчиниться ему, потому что ей нужен кто-то, на кого она сможет положиться в течение всей своей жизни.

Да, она и так не плохо справлялась со всем сама, но когда она станет королевой, всё изменится. Лилли всегда заботилась лишь о себе. Пускай она и была лидером в их веселой шайке убийц и воров, но если бы что-то с ней случилось, они бы просто разошлись и отправились каждый своей дорогой. Но с подданными все будет иначе. Как только она взвалит на свои плечи всю тяжесть правления, всё изменится.

— Раздвинь ноги для меня. Я хочу попробовать тебя.

Когда она последовала его приказу без возражений, он захотел вознаградить её. Поэтому уткнулся лицом во внутреннюю сторону её бедра, туда, где росли волосы, которые скрывали её женскую природу от взгляда.

— Ты такая чудесная.

Он приблизился к своей цели и сказал:

— Мне не терпится протиснуть свой язык сквозь эти лепестки.

Он нежно раздвинул её половые губы пальцами. Она уже была влажной от желания. Он на это и надеялся, но ничто не могло сравниться с тем моментом, когда он увидел доказательство её страсти. Её кожа блестела и манила к себе.

Когда он провел языком по её сладким складкам, его член набух в мучительном желании. Она была теплой и пряной на вкус.

— Такая вкусная.

Она стонала и покачивала бедрами.

— Прошу тебя, дай прикоснуться к тебе.

— Раз уж ты так вежливо меня попросила, то я разрешаю.

Он улыбнулся, когда она запустила пальцы в его волосы. Он наслаждался легкими пощипываниями ее острых ногтей, когда она проводила ими по его голове. С раздвинутыми ему навстречу ногами, руками, которыми она схватилась за его голову, в то время как сама извивалась под ним, она казалась воплощением отрешенности. От этого его сердце забилось чаще, и он подавил стон в горле.

Он всегда хотел её видеть рядом с собой такой. Никаких титулов, никакого притворства, просто двое людей предельно откровенных перед друг другом в этот момент. Учитывая их профессию, доверять кому-либо настолько, чтобы потерять бдительность, было редкостью. То, что она ему подарила, — честь. Он дотронулся языком до её клитора и с наслаждением услышал вырвавшийся из груди стон. Он все еще хотел многое сделать для нее и с ней, но ему было трудно игнорировать реакцию своего тела на её пыл. Не так много времени прошло с последнего раза, когда он спал с женщиной, но рядом с ней он чувствовал себя настоящим юнцом, который только начал открывать для себя прелести женского тела.

Его палец проник внутрь, и он застонал вместе с ней, когда ощутил жар её нутра. Одна мысль, что его член проникнет внутрь этого тепла, сотрясала всё его тело. Быть может, дрожь была и не так заметна, но это означало, что он начинает терять контроль. Его единственным утешением было лишь то, что, судя по тому, как Лилли извивалась и стонала, она тоже была близка к оргазму, так же, как и он.

— Хочешь, чтобы я вошел в тебя?

Пока он говорил это, его второй палец проник в неё. Она что-то ответила, но слова было трудно разобрать.

— Ты должна сказать мне.

Он изогнул пальцы так, что их кончики стали поглаживать наиболее чувствительное место вверху.

— Да или нет. Решать тебе.

Она зарычала и изогнула спину.

— Боги, да. Возьми меня прямо сейчас или убей, чтобы закончить эту пытку.

— Это еще не пытка, моя сладкая. Когда мы немного утолим наш голод, я открою для тебя новое значение этого слова.

Он повернул голову и легко укусил её в бедро.

— Жду обучения с нетерпением. Но сейчас просто разденься и войди в меня.

Он отсел от неё и какое-то мгновение рассматривал её тело. Его сердце болело от желания. Предвкушение было одновременно мучительным и притягательным, он хотел бы наслаждаться этим чувством как можно дольше. Но не мог. Его потребность в ней была слишком велика.

Когда он уже больше не мог терпеть глухую боль в низу живота, он встал и начал медленно раздеваться. Её взгляд следил за каждым его движением. После того как он стянул тунику через голову, она нежно описала языком дугу по своей верхней губе. Он приложил все силы, чтобы не наброситься на неё. Вместо этого он стиснул зубы и расстегнул брюки.

Она прижала руки к бокам, но её пальцы непроизвольно дергались, как будто она хотела сама раздеть его. Ткань в области его гульфика[1] сладостно натянулась. Когда он наконец-то избавился от кожаных брюк, то глубоко вздохнул от облегчения. Вскоре, он стоял перед ней совершенно обнаженный. И она все также не спускала с него глаз.

— Нравится ли моей леди мой вид?

Она сфокусировала взгляд на его лице.

— Сойдёт.

— Какой острый язычок. — Он сделал шаг в её сторону. — Быть может, стоит найти ему применение получше. Нужно придумать наказание, которое научит тебя хорошим манерам.

Когда она села на кровати, в её глазах заиграли озорные искорки.

— Ты не можешь меня испугать этим, мой милостивый сир.

Её голос был сладок, а выражение лица было божественно невинным. Если бы он увидел её такой при других обстоятельствах, то просто бы посмеялся над образом, который она пыталась разыграть. Но смеяться над обнаженной женщиной в твоей постели — не самая лучшая идея. Особенно когда эта женщина — смертельно опасная Лилли.

— Скажи на милость, почему?

— Потому что нельзя наказать удовольствием.

Прежде чем он успел обдумать её слова, она наклонилась к нему и лизнула его член по всей его длине.

— Если мой острый язычок нужен тебе лишь для твоего мужского достоинства, ты никогда не узнаешь, насколько нежным он может быть.

— Хорошо сказано.

Его глаза закатились от удовольствия, когда она взяла его в рот. Его член окружил влажный жар, в то время как она проталкивала его вглубь своего горла. Затем, когда она вернулась к головке, она стала вращать языком по кругу, как будто перед ней было самое изысканное кондитерское лакомство.

— А ты хорошо это умеешь делать.

Она выпустила его член изо рта, но продолжала поглаживать его рукой.

— Каждая женщина должна уметь это. Так приручают зверя.

Она снова провела языком по головке члена, а затем простонала:

— И, кажется, это усмиряет большинство мужчин, как правило.

Он попытался сдержать смех, но проиграл в этой схватке.

— Так ты тоже зверь, получается?

На её лице появилась зловещая улыбка, когда она снова посмотрела на него:

— Ещё какой.

Когда она снова взяла его в рот, он понял, что вынужден согласиться. Только самые порочные женщины знали, как еще можно применить свой язык, чтобы доставить такое удовольствие. Но ему не хотелось кончать ей в рот. Не в этот раз, по крайней мере.

Он намотал её волосы на руку и не сильно потянул.

— Остановись.

Она застонала, не скрывая разочарования, но сделала так, как он просил.

— Ложись на спину.

После того, как она легла, он провел пальцем между её половых губ. Он был рад, что она все еще была влажной.

— Ты готова для меня?

— Да.

Он на коленях встал между её ног и расположился прямо перед её входом. Вот они — последние секунды предвкушения. Он позволил себе насладиться моментом, прежде чем войти в неё.

Её влагалище было таким узким и горячим, когда он проник в неё, что ему пришлось закрыть глаза и перевести дыхание, чтобы не погрузиться с головой в это восхитительное чувство. Он не знал, как долго она не спала с мужчиной. Она всегда была скрытной по поводу своей личной жизни, но в течение трех лет, которые они провели вместе, он ни разу не видел, чтобы она с кем-нибудь уединялась. Меньше всего на свете ему хотелось, чтобы в её памяти остались плохие воспоминания об этом вечере.

— Ты собираешься спать со мной сегодня или нет?

Её дерзкий взгляд стал его погибелью. Он рывком полностью вошел в неё, а затем улыбнулся, услышав её стон.

— Нетерпеливая распутная девка. Я пытался доставить тебе удовольствие.

Она крепче сжала его мышцами внутри.

— Иногда девушке хочется, чтобы её любовник был нежен и осторожен с ней, но иногда она хочет, чтобы ей было трудно дышать и чувствовать, как бешено бьётся сердце. Боль в мышцах и нежность кожи — малая плата. Я хочу, чтобы ты меня ублажил сегодня как следует.

Он улыбнулся, услышав честное признание.

— Пусть так и будет.

Она впилась ногтями ему в плечо, когда он стал рывками проникать глубже. Он отдавался ей без остатка. Каждую каплю своей энергии он вложил в этот акт. Пот выступил на его груди, а дыхание превратилось в череду тяжелых хрипов и стонов, по мере того как в нём нарастал голод.

Но всё же он не позволил волне желания накрыть его, до тех пор пока она не закричала, а её тело не затрепетало в оргазме. Только тогда он сдался. Он освободился от контроля и ринулся в объятия наивысшего удовольствия, чувствуя, как напряглись его яйца, а энергия начала волнами покалывать позвоночник. Затем наступило блаженство. Оно длилось всего несколько мгновений, но в этот момент украденного времени, казалось, что все именно так, как и должно быть.

— Ты настоящий умелец.

Она нежно прикоснулась к его спине. Прикосновение было мягким, словно перышко, и от этого ощущения он весь покрылся гусиной кожей.

— Мастерство мужчины — всего лишь отражение женской страсти.

Он отодвинулся от неё и лёг рядом с ней на кровать.

Она засмеялась.

— Никогда бы не заподозрила тебя в ложной скромности.

Он поцеловал её в щеку.

— И не нужно.

Она перевернулась и задула фонарь. Теперь только свет ночного неба освещал комнату.

— Хорошо. Нужно поспать. Завтра я приведу свой дом в порядок.

Он еще какое-то время мирно лежал рядом с ней, пока её дыхание не стало ровным. Ему больше ничего не было нужно — лишь бы оставаться в её объятиях всю ночь. Её призыв к отдыху был соблазнительным. К несчастью, он ощутил на себе чей-то взгляд во тьме. Кто-то наблюдал за ним. Он чувствовал, как к нему взывает её магия. Призыв был теплым и зовущим, но его сладость оставляла горькое послевкусие во рту. Инстинкт выживания твердил ему быть начеку. Не только ради себя, но и ради Лилли. Но всё же, ему пришлось проследовать за зовом магии. Лилли должна была знать, кто колдует в её королевстве, чтобы заранее разработать соответствующий план действий. Прежде, чем взойдет солнце, ему нужно выяснить, кто была эта колдунья и насколько велика угроза, исходящая от неё.

После того, как он выпутался из сплетенных объятий Лилли, он оделся и тихо отворил дверь. Затем запер её за собой, чтобы убедиться, что Лилли будет в безопасности до его прихода. Если он не вернется к её пробуждению, она сможет выбраться из комнаты сама. Эта женщина многое умела. Но если что-то пойдет не так, воры из их отряда быстро смогут открыть замок.

Он старался держаться в тени, пока пробирался вниз по лестнице в общую комнату. Он не хотел привлекать к себе внимания, насколько это было возможно. К счастью, было уже поздно, и большинство обитателей постоялого двора отправились спать. Когда он вышел через дверь, он был практически уверен, что его никто не видел.

Несколько людей гуляли на улице, но, казалось, что они возвращаются домой после попойки или готовятся к делам завтрашнего дня. Он не ощущал, чтобы от них исходила магия.

Он продолжал идти по мощеным улочкам города в поисках колдуньи. С каждым шагом ему становилось все труднее отрицать, откуда исходила эта магия. Он направлялся к замку.

Хотя шансы были невелики, но он надеялся, что колдунья не была в союзе с королем. Если у короля есть чародейка, то его будет труднее свергнуть. Особенно если учесть, насколько сильной казалась колдунья. Он услышал её с другого конца города. А теперь, когда он проходил под первой каменной аркой замка, он чувствовал, как она его тянет к себе.

Это чувство было не из приятных. И оно станет вдвойне неприятным, учитывая, насколько сильной будет её магия, когда он, в конечном итоге, окажется рядом с ней. Она не самый простой противник. Пока он шел по коридорам замка, он все больше замечал, что все вокруг выглядит заброшенным. Где рыцари? Где охрана? Даже с теми способностями, которые он приобрел благодаря своей профессии, ему было бы нелегко получить доступ в покои короля.

— Будь добр, прекрати своё невыносимое хныканье.

Резкий женский голос эхом прокатился по коридору, по которому он в данный момент шёл, и заставил его остановиться.

— Я хочу к своей маме!

Голос мальчика был юным, но в нем не было ничего похожего на хныканье.

— Она умерла. Разве не помнишь? — отрезала женщина в ответ.

Даже Кирин поморщился от жестокости этих слов. Ему приходилось вносить свой вклад в ужасные вещи, которые он совершал во имя профессии, но он никогда не испытывал удовольствия от этого. Она же, напротив, казалось, была в восторге от своих слов.

— Ты ужасная, ужасная женщина. — Раздался сильный удар о стену, как будто в него что-то кинули. — Когда я увижу папу…

— Ах, да, твой отец. Скажи мне, маленький принц, как давно ты его видел?

Кирин подумал, что ему послышалось, как она несколько раз фыркнула, закончив предложение.

— У него нет времени утирать твой сопливый нос. Он правит королевством.

— Он любит проводить со мной время. Я знаю это.

— Ага.

Дверь в конце коридора открылась, и у него едва хватило времени, чтобы отступить в глубокую тень.

— Тогда иди в его покои. Попроси прислугу об аудиенции. И если он решит увидеться с тобой, то не стесняйся говорить обо мне все, что захочешь. Можешь даже сочинить пару небылиц, коль пожелаешь.

— Я пойду.

Мальчик среднего роста и телосложения, около десяти лет, шагнул в проем коридора.

— Но, прежде, чем ты уйдешь, скажи на милость, чего ты надеешься достичь?

Мальчик остановился и повернулся лицом к двери.

— Что ты имеешь в виду?

— Если ты окажешься прав и твой отец встретиться с тобой и выслушает, какова твоя конечная цель?

Голос женщины в мгновение ока сменил тональность с жесткости на радушие.

— Я хочу, чтобы он тебя выгнал.

— Так как ты принц, у тебя есть на это право. Но… — худощавая рука дотронулась до него и убрала за ухо локон волос мальчика, — кто будет о тебе заботиться, когда меня не будет рядом? Это очень большой замок. Такому маленькому мальчику легко в нем потеряться.

— Я не маленький мальчик.

Он выпрямился и выпятил грудь.

— Конечно, нет. В доме обычных размеров, я уверена, все бы спотыкались об тебя. Но это не обычный дом.

Она протянула свою руку навстречу ребенку. Был виден всего лишь силуэт руки, освещаемый факелом в коридоре. Не слишком много можно было разглядеть, кроме того, что рука была тонкой. Так странно думать, что такая утонченная рука способна держать в узде королевство.

— Скажи мне, кто был последним человеком, с которым ты разговаривал, кроме меня?

Мальчик какое-то время пристально смотрел на ее руку, затем обратил взгляд вглубь коридора.

— Не считая меня, кто был последним человеком, который приносил тебе еду или играл с тобой?

Теперь её голос был уже не радушным, а слащавым. Тем не менее, в нем было мало искренности. Её голос напомнил Кирину о магии, которая привела его в замок. Теперь, когда он подумал об этом, он понял, что не чувствовал зова с тех пор, как стал подслушивать разговор.

— Сэр Нареш. Он всегда меня навещает.

Лицо Кирина исказила гримаса при упоминании прошлой любви Лилли. Но все же он не мог полностью возненавидеть этого мужчину, зная, что тот приглядывал за принцем. Лилли может ненавидеть принца за то, что он занял её место в очереди на трон, но Кирин понимал, каково это — быть пешкой в чужой игре за власть. Он и этот мальчик разделяли одну и ту же тяжесть оков, пускай принц даже и не подозревал об этом.

— Ладно. Пускай твой отец с тобой разбирается. Я уверена, что тебя уже поджидает рыцарь, готовый сделать всё за тебя. Если, конечно, он не на тренировочном дворе или не зарабатывает на жизнь на войне во имя твоего отца. Конечно.

— Мне не нужно ничье сопровождение.

Слова прозвучали храбро, но осанка мальчика уже не была такой прямой как раньше.

— Конечно же нужно. Ты коронованный принц, а не сын какого-то там кузнеца.

Мальчик взял её за руку, пока она говорила. Ощутив прикосновение, она глубоко вздохнула.

— Мне действительно жаль, что я накричала на тебя. У меня сегодня снова болит голова. Ты же знаешь, какая это боль. Боль просто невыносима, когда кто-то начинает говорить.

— У моей мамы тоже болела голова, как раз когда она заболела. Ты тоже заболеешь?

В его голосе неприкрыто звучал страх.

Она отвела его обратно в комнату и закрыла дверь. Что они говорили после этого, осталось за запертой дверью, но они больше не кричали. Тем не менее, он услышал достаточно, чтобы сделать логичные предположения касаемо того, кем могла оказаться колдунья в замке. Няня принца всегда невидима для короля. Он, возможно, даже не знает её имени. Но её положение даёт ей достаточно власти, чтобы получить доступ ко всему и ко всем в замке. У нее даже могли сложится близкие отношения с королевой. И если королева на самом деле мучилась головными болями, прежде, чем заболеть, быть может, не пневмония и не чума забрали её жизнь. Её смерть могла была быть вызвана более мерзкими причинами…

Он остановил свою мысль, прежде чем она успела сформироваться. Королева была мертва. А колдунья скоро присоединиться к ней и будет лежать в земле. Лилли будет больно узнать, что смерть её матери была вызвана не естественными причинами. Она будет винить себя, если станет думать, что могла бы предотвратить это, но не сумела.

Он принял решение и отправился обратно ко входу в замок. Он прошел всего три коридора, когда его снова окружил зов магии. Теперь ему было еще сложнее игнорировать его, когда он знал, кто за этим стоял, но он умудрился противостоять. К счастью, с каждым шагом пока он возвращался через город к Лилли, ему становилось все легче блокировать призыв. А это значило, что та женщина не была сиреной. Будь оно так, никакое расстояние не помешало бы ей перетянуть его на свою сторону. Это было утешающим открытием. Но все же осознание того, что он идет наперекор могущественной колдунье не сильно-то грело сердце.

Он проскользнул обратно на постоялый двор и поднялся по лестнице незамеченным. Но приближаясь к двери комнаты Лилли, он увидел, что что-то произошло. Замок был сломан, а дверь была слегка приоткрыта. Его сердце замерло от страха, когда он предположил, что могло произойти. Когда он наконец-то заставил себя толкнуть дверь, он мельком окинул взглядом кровать в ожидании худшего. Если бы кто-то ворвался сюда, несомненно, Лилли бы лежала там в луже собственной крови.

Кровать, тем не менее, была пуста. Облегчение так быстро нахлынуло на него, что он чуть было не потерял сознание. Но тут же его заменила другая эмоция — злость. Она ускользнула без него. Она сбежала спустя несколько часов после пробуждения, и теперь только богам было известно, чем она занималась. Он мог винить только себя. Он должен был быть здесь и охранять её. Эту ошибку он поклялся больше не совершать.

Глава 6

Лилли лежала в кровати и слушала, как он одевается. Сначала она разозлилась. Как он смеет сбегать из её постели? Но когда он вышел через дверь и запер её в комнате, ей стало любопытно. В течение последних пяти минут она проигрывала в голове сценарии его смерти. И Кирин должен был знать, что она способна на это. Её очень интересовала причина, которая могла заставить его улизнуть от нее. На несколько секунд она позволила своему воображению в полной мере разыграться, но затем скинула с себя покрывало и оделась так быстро, как только могла. У него было что-то на уме. Ни один мужчина не покинул бы ее постель без весомой причины. Она могла узнать её, только проследив за ним. Осталось только взломать замок и тогда она будет на свободе.

Её привело в замешательство то, что он начал спускаться по лестнице в общую комнату постоялого двора. Без сомнения, он не мог встречаться с кем-то там. Он никого не знал. Если только он не решил предать её каким-то образом.

От этой мысли ей стало противно. Ей не хотелось верить, что мужчина, который только что был в её постели продаст её отчиму, но жизнь в изгнании научила её никому не доверять. Поэтому она продолжила следить за ним. В конце концов он приведёт её к тому, с кем собирается встретиться.

Пока они целеустремленно прокладывали себе путь сквозь город, её внимание периодически переключалось с Кирина на окружающие её магазины и дома, которые находились в плачевном состоянии. Раньше она была так зла из-за предательства Нареша, что не смогла как следует обратить свое внимание на состояние города — её родного города. Тем не менее, если бы она была до конца честной с самой собой, она бы признала, что на самом деле злится не из-за того, что Нареш женился на другой. Она вовсе не удивлялась тому, что не чувствует ревности к его жене. Все дело было в годах, которые она потратила на то, чтобы оставаться преданной мужчине, который теперь ей был ненавистен. Теперь, когда она немного успокоилась, она смогла свободно осмотреть то, что осталось от Королевского Города.

Ей стало не по себе при виде обшарпанных стен домов, мусора, который засорял аллеи и канавы. Её отчим был эгоцентричным, ленивым засранцем. Не удивительно, что он позволил городу прийти в упадок. Но её мать заболела не так давно. Как она могла не замечать всего этого?

Она покачала головой. Её мать была слепа не только к состоянию своего города в последние годы. Её выбор мужа был прекрасным тому примером. Но все же Лилли не ожидала, что её мать позволит своему королевству страдать. И оно страдало. Ей было ненавистно думать о полях, которые простирались за пределами города. Если уж город был в таком состоянии, то поля и подавно никто не вспахивал, и они должны были совершенно зарасти к этому моменту. Её ждало немало работы, когда она свергнет короля.

Её мысли словно материализовались, и она подняла взгляд на замок, который маячил впереди. Ей было неприятно это признавать, но Кирин направлялся к её врагу. Её сердце пронзила острая боль, а легкие какое-то время не могли втянуть воздух. Даже, когда она увидела своего суженного с другой, ей было не так больно.

Она заставила себя глубоко вдохнуть. Ей было так больно, что она ощутила, как её голова становится ватной от боли. Но как только она с усилием сделала первый вдох, второй вдох было сделать уже проще. И когда она насчитала пять вдохов, она словно оцепенела. Состояние отрешенности помогло ей составить новый методичный план. Она проследует за Кирином, пока не окажется у короля. Там она подслушает, что задумал её отчим. Когда Кирин уйдет, она перережет ему горло прежде, чем он успеет вернуться в постоялый двор. Она обратит это в своё преимущество, как она всегда делала, когда натыкалась на любую из преград.

Её ноги налились свинцом, когда она проходила под аркой во внутренний двор, но она заставила себя продолжать идти. Колючие сорняки заполонили сады, кусты, которые раньше стригли, разрослись настолько, что потеряли свою форму, которую им когда-то так усердно придавали. Если бы она не провела свое детство часто играя в этих стенах, она бы никогда не узнала, какая красота и радость тут когда-то царила.

Она шмыгнула носом, когда обрушившаяся на неё печаль потеснила решительность. Что случилось с садовниками? Почему смотрители больше не выполняют своих обязанностей? Где стража? Она огляделась, но не заметила никого кроме Кирина. Это просто бессмыслица. Ленивый король должен нанимать больше слуг и стражников, а не наоборот. Одно только его тщеславие должно было послужить хорошей мотивацией, чтобы ухаживать за своей землей. Её отчим вел расточительный образ жизни и ему доставляло наслаждение, когда ему завидовали, видя какими сокровищами он владеет. Что-то определенно было не так — и все намного хуже, чем она сначала думала.

— Могу ли я вам помочь, мисс?

Слова, сказанные мягким голосом, отвлекли её от собственных мыслей. Лилли готова была себя ударить, осознав, что мог ей стоить этот момент невнимательности.

Когда она повернулась лицом к говорящему, она чуть было не зарычала от раздражения. Женщина была маленькой, её спина сгорбилась с возрастом. Лилли ненавидела убивать хрупких пожилых женщин. Это было не очень благородно. Но все же она не могла дать женщине уйти, так как она, несомненно, предупредит кого-нибудь в замке.

Если только она сможет убедить женщину, что ей не о чем беспокоиться. Ей нужно было что-нибудь солгать.

— Да. Я слуга, которая переживает не лучшие времена.

— Разве мы все не переживаем их, дорогая?

Женщина покачала головой.

— Я надеялась, что мне повезет с работой при королевской крепости. Но сады выглядят так, словно к ним не прикасались уже целый год.

— А то и того больше, — тяжело вздохнула женщина. — Король больше никого не нанимает и не увольняет. Эти обязанности теперь лежат на Госпоже Сильвервуд.

— Правда? А я слышала, что королева недавно скончалась.

Лилли была в ярости, что её отчим привел какую-то другую женщину в замок, когда тело её матери еще даже не остыло. Её грудную клетку жгло от оскорбления, а пальцы сжали один из множества клинков, спрятанных под плащом, но она кое-как смогла скрыть гневные нотки в своем голосе. Это было меньшим благом, но она была благодарна и за это. Эта женщина могла дать ей самое лучшее преимущество, на которое сейчас можно было надеяться — информацию.

— Ох, я говорю совсем не о королеве. — В голосе женщины явно звучало презрение, при этом она оглядывалась по сторонам. — Она пришла в няньки к принцу Малаку пять лет назад. С тех пор она стала захватывать власть и внимательно приглядывать за сокровищницей короля.

Лилли немного расслабилась. Ей было плевать с кем спал её отчим или как долго он с ней спал, но она любила свою мать. Ей было больно думать, что муж её матери был ей неверен.

— То есть я должна запросить аудиенцию у нее?

— Если у тебя есть лишний денек, лучше приди ко мне в гости.

Она покачала головой.

— Простите, но я не понимаю.

— Она не наймет тебя. Я уверена, что ты хорошая служанка, уж боги-то знают, как хороша юная кровь, но она не нанимает молодых женщин. Кажется, ей противно даже находиться с ними в одной комнате.

Лилли решила обдумать услышанное позже. Она огляделась, но, к своему разочарованию, упустила из вида Кирина. Ей здесь уже нечего было делать. К тому же, с каждой секундой промедления она рисковала, что её обнаружат — особенно сейчас, когда солнце начинало всходить. Но все же, она не могла уйти, не получив еще немного информации.

— Если бы только у королевы был ребенок, достаточно взрослый, чтобы править. Быть может, тогда все изменилось бы к лучшему для нас.

Пожилая женщина снова осмотрелась по сторонам.

— Лучше не говорить здесь о таких вещах. — Она сделала шаг навстречу Лилли. — За такие мысли могут и на виселице вздернуть. Король не потерпит слухов о порядке преемственности.

Лилли плотнее закуталась в плащ.

— Спасибо вам за совет. Думаю, мне пора поискать более привлекательную работу.

— Точно. Это королевство умирает. Умирает уже почти целое десятилетие.

Лилли кивнула и отправилась обратно к стенам крепости. С приходом утра вокруг замка можно было увидеть намного больше людей. Было приятно узнать, что не все слуги были уволены или покинули королевство. Ей нужно будет нанять множество людей, когда она взойдет на трон, но на это потребуется время. Она понадеялась, что в королевстве все еще достаточно людей, которые не дадут ему умереть до тех пор, пока она снова не заселит крепость.

Но прежде чем беспокоиться о том, что ей нужно будет сделать, когда она вернет себе трон, ей нужно было выяснить, зачем Кирин отправился в замок. Она пошла обратно по улицам города. И когда добралась до постоялого двора, проверила свои клинки. Они всегда были у нее под рукой, но ей нужно было в этом убедиться, почувствовать кожаную обмотку их рукояток.

Она глубоко вздохнула, прежде чем зайти на постоялый двор и подняться по лестнице. Она оставила дверь приоткрытой. Но теперь она была плотно закрыта. Кто-то обнаружил её отсутствие. Она подошла к двери и постучала привычную кодовую комбинацию, а затем зашла внутрь, какбудто была хозяйкой комнаты. Уверенность и личина вседозволенности выводили её из многих ситуаций, которых было не счесть. Но все же, каждый раз, когда она принуждала себя идти навстречу неизвестности, она все еще ощущала себя смертной.

— Где тебя черти носили?

Кирин сидел на ее кровати, его рот превратился в твердую линию, а руки были скрещены на груди.

— Когда любовник тайком сбегает из моей постели посреди ночи, он утрачивает право спрашивать меня о моём местонахождении.

Она закрыла дверь за собой, а затем повесила плащ на спинку стула.

Его глаз задергался.

— Я не сбегал тайком.

— Но ты, определенно, не разбудил меня и не сказал, что уходишь.

Она села на стул, чтобы сохранить дистанцию между ними. Её тело все еще страстно желало его прикосновений. Это открытие не обрадовало её, но не было смысла его отрицать. Теперь, когда они снова были в комнате вместе, она снова ощутила первые признаки желания внизу живота.

— Тебе нужен был отдых. Я не видел необходимости тебя будить.

— Куда ты ходил?

Она положила руку на рукоять своего клинка. Её желудок мучительно скрутило от этого обычного действия. Она была убийцей. Она могла сделать это. Но ей не хотелось. Поэтому он был вдвойне опасен для неё.

Он взглядом указал на её руку, крепко схватившую клинок, и кивнул.

— Ты знаешь, где я был. В противном случае, ты бы не стала обращаться со мной как с врагом.

Прежде, чем он успел среагировать, она вытащила клинок из ножен, пересекла комнату, и теперь острие было снова приставлено к его горлу.

— Вот как я обращаюсь с врагами. Я дала тебе шанс объяснить, зачем ты рано утром решил навестить дом моего отчима.

— Если ты мне не доверяешь, то лучше убей прямо сейчас.

Он поднял подбородок так, чтобы она смогла точнее пронзить его артерию.

Несмотря на бешеный ритм ее сердца и мучительную скручивающую боль в желудке, её рука, сжимающая оружие, не дрогнула.

— Что ты там делал? И почему ты дождался пока я усну, прежде чем уйти?

— Я почувствовал магию. Как раз то, о чем я тебе говорил, когда мы заходили на постоялый двор. Я следовал за ней. И я ушел, когда ты спала, потому что не хотел, чтобы ты угодила в ловушку вместе со мной.

Его спокойный тон еще больше разъярил её.

— Я могу позаботиться о себе сама. Мне не нужны няньки или защитники.

— Несомненно. То, что ты жива по сей день, — доказательство твоего утверждения.

Он обхватил её талию руками и распределил вес их тел так, что теперь она лежала на кровати, а он наклонялся над ней. Её клинок все еще был у его горла, но он не пытался уклониться от него.

— Но я все еще собираюсь защищать тебя. Ты можешь попытаться остановить меня, но ты не добьёшься успеха.

Он наклонился вперед, чтобы нежно поцеловать её.

— Откуда мне знать, что ты не проинформировал короля о моих планах?

Она старалась очерстветь, противясь его натиску.

Он рассмеялся. От этого раскатистого глубокого звука по всему её телу побежали мурашки: от макушки до кончиков пальцев на ногах.

— Но ведь ты знаешь. Я нашел колдунью. Если, конечно, тебе интересно. Она оказалась опекуном юного принца.

— Госпожа Сильвервуд.

Если у неё были магические способности, то большая часть из того, что говорила пожилая служанка, имело смысл.

Кирин замер.

— Что?

— Госпожа Сильвервуд. Она сначала была няней Малака, но её авторитет вырос за последние пять лет.

Она опустила руку, которым держала кинжал. Не было смысла держать его у шеи Кирина. Он не предавал её. У нее не было доказательств, но он был прав. Ей не нужны были доказательства, когда она видела его волнение.

Он сел прямо и положил голову к себе на ладони.

— Это не хорошо.

— Почему? Кто она?

Она что-то упускала. И это было то, что понял он. Её сводило с ума, когда он знал больше неё. Она тоже села прямо рядом с ним.

— Я всегда переживал, что наши приключения когда-нибудь навредят нам. Похоже, этот день настал.

Она глубоко вдохнула через нос, чтобы сдержаться и не задушить его.

— Твоя милая сентиментальность — не ответ на мой вопрос.

— Ты правда не помнишь?

Он смотрел на нее до тех пор, пока она не покачала головой.

— У Епископа Томаса есть дочь.

— Но мы убили их всех. Весь монастырь был залит кровью в тот день.

Он поднял на нее взгляд и покачал головой.

— Она была не в монастыре. Она жила со своей матерью.

— Почему мне никто не сказал об этом?

Её слова были полны злобы.

— Потому что в этом не было необходимости. Мы не оставили выживших. Не было свидетелей, которые могли бы рассказать ей, что произошло с её отцом.

— Очевидно, мы упустили одного.

Лилии встала и начала вышагивать.

— Она пришла в мое королевство, чтобы отомстить.

— Что ты хочешь сделать?

— Что ты имеешь в виду? Это ничего не меняет.

Кружа по комнате, она почувствовала, что начала расслабляться.

— Она хочет заполучить мое королевство. Она всеми силами пытается втоптать его в землю. И она бы преуспела в этом, если бы я не вернулась.

Она обернулась чтобы посмотреть на Кирина.

— Но она не рассчитывала, что я вернусь.

— Она знает, что я здесь. Я слышал её зов вчера весь день. А там, где я, там неподалеку и ты.

Она зарычала от правдивости этих слов.

— Подожди. — Кое-что не укладывалось в её голове. — Ей нужна я. Если она знает, где я, то зачем зовет тебя?

— Мне кажется, что она обольстительница или чародейка. И если это правда, то её магия по-настоящему будет работать только на мужчинах.

— Служанка, которую я встретила около замка, сказала мне, что Сильвервуд не нанимает молодых женщин. Вот и объяснение.

— Зачем кому-то рассказывать тебе такое? Если только… подожди! Ты что, собиралась устроиться на службу к своему отчиму? — Кирин посмотрел на нее, как на сумасшедшую.

— Меня застали, когда я ошивалась вокруг крепости на рассвете. Я должна была сказать старушке, что пришла убить короля и забрать его трон?

— Это была всего лишь выдумка, так?

— Конечно.

Он встал и схватил в охапку кусок льняной ткани с кровати.

— А что, если это было бы не так?

— Было бы не так что? — спросила она.

— Что, если бы это не было выдумкой? Что, если бы ты получила разрешение на встречу с Сильвервуд под личиной служанки?

— Тогда, с тех пор как она знает, что я здесь, я уверена, она убьёт меня, как только я сяду на стул в ожидании собеседования. Если я не смогла одурачить простолюдина, который искал вчера постельных утех, то у меня нет шанса обмануть её.

Он обмотал льняную ткань вокруг ее волос, затем закрутил её, прежде чем заколоть на макушке.

— Я видел, как женщины укладывают так свои волосы в западных королевствах.

— Мне нужно нечто большое, чем твои модные советы, если ты надеешься мне хоть что-то объяснить.

— Если бы ты намотала ткань на голову, ты смогла бы попроситься в служанки.

— Ты глухой? Даже если она не поймет кто я, она не наймет меня.

— Тебе и не нужно, чтобы она нанимала тебя. Тебе нужно всего лишь добиться встречи с ней.

Он улыбнулся, как кот, который только что стащил сметану у повара.

— Как только ты окажешься с ней наедине в комнате, она твоя. Её магия не способна причинить тебе вреда.

Как только она начала думать о его словах, в ее голове стал вырисовываться план.

— А пока я расправляюсь с ней, что будут делать остальные воры и убийцы?

— Они разберутся с теми, кто остался в королевской страже.

— А что будешь делать ты?

Она его слишком хорошо знала, чтобы предполагать, что он будет с остальными. Кажется, у него всегда был собственный план.

— Я буду охранять юного принца. У меня такое чувство, что у нее сильное влияние на него. Мне бы очень не хотелось, чтобы он пострадал, защищая её.

Ну конечно. Он захотел защитить щенка. Она закатила глаза.

— Твои люди хотят видеть королеву, а не убийцу. Вот почему нам надо сохранить жизнь принцу. А после ты воспитаешь его как своего брата. Когда он вырастет, ты дашь ему какие-нибудь земные угодья и титул его жене. Так ты заработаешь одобрение своих людей.

— Дипломатический план от человека, который угрожал убить меня, если я ударюсь в политику?

— Ты ассасин, но не монстр. Его смерть не поможет осуществить твои дальнейшие цели. Если уж на то пошло, его смерть усложнит тебе задачу вернуть корону.

— Прекрасно.

У нее были определенные опасения по поводу того, что ей не стоит вырезать все свое семейство, как только на то появится шанс, но мудрость Кирина одержала верх. Ее народ слишком многое пережил в последнее десятилетие. Она должна попытаться сделать так, чтобы период адаптации прошел для них настолько легче, насколько это было возможно.

Он притянул её к себе.

— Солнце уже полностью взошло. — Он страстно поцеловал её. — Ты знаешь, что это значит?

Она улыбнулась ему.

— Время вернуть себе моё королевство.

— Вот именно. Но сначала нам нужно вытащить тебя из этой черной кожаной одежды. Ни одна служанка никогда бы не надела такого соблазнительного наряда.

Она застонала, когда он развязал её корсет. Её нравилось, как эластичная кожа прилегала к ее телу. Ей это придавало ощущение сексуальности, когда она отрабатывала своё мастерство, которое со временем смыло её женский облик в кровавой бане смерти.

— Когда я стану королевой, мне придется носить шелковые и кружевные платья с огромными обручами и подъюбниками.

От холодного воздуха в комнате её соски стали твердыми, когда с неё упало одеяние.

— Мне всего лишь нужно будет поднять твою юбку, чтобы обокрасть тебя. — Он развязал шнуровку её брюк и стал их стягивать с неё.

Она ударила его по рукам.

— Слова настоящего самца.

— Не хочешь, чтобы тебя грабили? Или не хочешь, чтобы именно я обыскивал тебя?

Он поднял руки и отступил на шаг.

Невыносимый мужчина. Он, казалось, настаивал, чтобы она признала, что хочет каждую его частицу тела так же, как он жаждет её. Она сняла одежду и стояла перед ним обнаженная. В своих мыслях она представляла, что он до смерти желает её. Ей было больно от того, каким спокойным и собранным он оказался на самом деле. Прекрасно. Он хотел видеть доказательства её страсти, и он их получит.

— Я не хочу, чтобы ты обыскивал моё тело.

Было ли это её воображение, или он обиделся, услышав её дразнящие слова?

— Потому что я Королева Ассасинов. Если и будет обыск, то именно в моей руке будет сокровище.

Она улыбнулась, сделав шаг к нему.

— Корыстная девчонка. Даже твои слова созданы для того, чтобы обращать мужчину в раба.

Он притянул её к себе и прижал к своему телу, целуя.

Глава 7

Маленькая проказница знала, что его сердце было в её руках и она захотела сжать его, лишь бы посмотреть, как оно будет истекать кровью. Что же ему с ней делать?

Он засмеялся, так как в его голове возник очевидный ответ. Кажется, у нее была та же идея, так как она занялась шнуровкой на его брюках. Как только его брюки упали к его лодыжкам, она взяла его член в свою ладонь и стала направлять его обратно к кровати.

— Так вот оно — сокровище в твоей руке?

Он укусил её в плечо, пока задавал вопрос. Укус не был достаточно сильным, чтобы причинить боль, но он был чувствительным. Он хотел её, но был раздражен на неё за то, что она заставляла его испытывать эту адскую пульсацию. Когда она сказала, что не хотела бы, чтобы он обыскивал её, он словно разучился дышать.

— Не слишком ли ты самоуверен? — Она толкала его назад до тех пор, пока он не уткнулся икрами в край матраса. Когда он уже не мог идти дальше, она толкнула его так, чтобы он сел на кровать.

Она улыбнулась, когда села ему на колени. Её женские прелести были всего в нескольких сантиметров от его члена, но он отказывался сократить расстояние, разделяющие их. Она начала это, так пускай доведет до конца.

— Конечно же. Я бы уже умер давным-давно, если бы не был таким.

— Верно.

Она начала медленно опускаться, пока волосы, которые скрывали её женское лоно, не стали тереться об него. Но все же он не делал попыток войти в нее.

— В любом случае, ложная скромность неуместна.

Он сжал руки, чтобы противостоять желанию схватить её и бросить спиной на матрас. Ощущение её тела было огромным искушением для него. Его злость растаяла, и все, что осталось, — животный голод. Её рука продолжала гладить основание его эрегированного члена, когда она скользнула своей влажной промежностью по его кончику. Двойные ощущения затуманили его разум, а его тело напряглось в ожидании и предвкушении.

— Ты будешь спать со мной или нет?

Она рассмеялась, когда он вернул ей ее же собственные слова.

— Нетерпеливый мерзавец. — Она расположила его член у своего входа, а затем медленно скользнула вниз на него. — Я пыталась доставить тебе удовольствие.

— И тебе это удалось. — Он застонал, когда она поднялась на несколько сантиметров, а затем снова вернула его в своё тепло. — Но у нас есть король, которого нужно свергнуть, и колдунья, которую нужно убить. Боюсь, что время сегодня — дефицитный товар.

— Хороший секс всегда стоит потраченного времени. Пускай даже он займет целый день.

Хотя она и была права, её движения были чертовски медленными и методичными. Он не мог больше этого выносить. Он схватил её за бедра двумя руками и помог ускорить темп. Он не требовал, чтобы все было жестко и быстро, но и не хотел этой сводящей с ума медлительности.

— Когда все закончится, и ты взойдешь на трон, я покажу тебе, насколько ты права.

Он лег на спину и разместил руку так, чтобы можно было ласкать чувствительный бугорок, скрытый складками её половых губ. Она закричала от прикосновения и немедленно стала интенсивнее двигаться на нем.

Её бедра сжимались, а спина изгибалась с каждым толчком. Её волосы вылезли из-под льняной ткани и рассыпались по спине шелковыми волнами. Она была великолепна. Шрамы, разбросанные по её торсу, контрастировали с изысканной красотой, которая таилась в её тонком телосложении. Форма и содержание. Он никогда не встречал женщину, в которой эти два понятия гармонировали наилучшим образом.

— Боги, да.

Она сжимала его пальцы каждый раз, когда опускалась на него. Он был таким твердым, и она была такой прекрасной, что ему было непросто сдержаться. Но все же, он отказывался поддаться сладким ощущениям до тех пор, пока она не сделает это. Если бы он уступил, то она бы никогда ему этого не простила.

Как только её тело задрожало и она выкрикнула его имя, он, тем не менее, снова схватил её за бедра и с силой проник в неё. Его оргазм был настолько сильным, что душа воспарила от удовольствия. Оно текло по его венам и наполняло легкие с каждым вдохом до тех пор, пока не насытило каждый атом его тела. Он весь трепетал от этого.

— Ты удивительный мужчина.

Признание было сказано так тихо, что он усомнился, сказала ли она на самом деле эти слова или он сам вообразил их.

— А ты самая опасная женщина, которую я когда-либо встречал.

Более того, он любил её. Он замер, когда правда обрушилась на него как рыцарское копьё. Очень долго он думал, что всего лишь желает её. Но она должна была увидеть правду давным-давно. Он хотел больше, чем её тело. Он хотел всего.

Паника накрыла его с полной силой. Она тоже говорила ему, что хотела от него всего, но он не представлял, что это могло значить для неё. Его желудок свело судорогой, а ладони вспотели, пока он выбирался из постели.

— Куда ты идешь?

Она все еще светилась от удовлетворения, но её слова прозвучали немного настороженно.

Он натянул свои брюки и завязал шнуровку вокруг талии.

— Мне нужно достать одежду служанки у хозяина постоялого двора. Затем мы вернем тебе твоё королевство.

Он натянул тунику через голову и оставил комнату позади себя. Что ему теперь было делать? Она отвергала любовь и обязательства, но её злость из-за предательства Нареша, без сомнения, со временем пройдет. Она осознает, что иметь короля, который правит рядом с тобой, — преимущество. В конце концов, она захочет наследника или даже двух, пускай даже по причине того, что ей нужно будет держать отпрысков своего брата подальше от престола. А Кирин определенно был сделан не из королевского теста. Придет этот день, когда она отодвинет его в сторону. Если он сможет продержаться так долго.

Признав правду о своей ситуации, он оцепенел, но она так же наполнила его смиренной решимостью. Он не мог уйти от неё. Пускай лучше его сердце разобьется. Нужен ли он был ей всего на день или на вечность — не было никакой разницы. Он останется настолько, насколько долго будет длиться её желание к нему. Когда оно исчезнет, он уйдет. По крайней мере, он сможет забрать с собой воспоминания. Ему нужно было всего лишь убедиться, что это самые лучшие воспоминания, которые только у него были.

Достать платье служанки и вернуться в её комнату оказалось делом пары минут.

— Вот. — Он бросил ей простое платье и подъюбники. — Не забудь завернуть волосы и встретиться со мной в другой комнате, когда будешь готова.

Это всё, что он позволил себе сказать. Он боялся, что если будет слоняться где-то поблизости слишком долго, то это кончится тем, что он признается в вечной любви. А этого он себе позволить не мог.

— Как ты так быстро раздобыл платье? Тебя не было меньше часа.

Он рассмеялся.

— У меня никогда не было проблем заставить девушку расстаться с её юбками.

Ему нужно было сохранять легкость. Все должно остаться так же, как было всегда между ними.

— И ты обвиняешь меня, что я использую свои слова как оружие.

Она подняла одежду и примерила её к телу.

Всего лишь при виде её обнаженного тела, он почувствовал слабость внутри.

— Ты можешь идти.

Он глубоко вдохнул и снова отправился к двери. Он дал себе пару мгновений, чтобы собраться с мыслями, и прошел в комнату по соседству. Как только он собрал остальных из отряда и объяснил каждому их роль, Лилли присоединилась к ним в комнате. Пускай она была одета как служанка, но от неё было трудно оторвать взгляд.

— Давайте убьем короля.

Она подмигнула ему, прежде чем накинула на свои плечи плащ для верховой езды.

Они выходили отдельными группами, чтобы не вызывать подозрения. Лилли была первой. Выполнение её роли займет больше всего времени. Выждав десять минут, Кирин отправился искать принца. Остальные мужчины должны были уйти маленькими группками после него.

Как только он вошел в стены крепости, он направился к жилым помещениям для прислуги, чтобы украсть рабочую форму. Возможно, там окажется не так много стражи, но их будет достаточно, чтобы обеспокоиться этим. Но тем не менее, как только он надел форму, фактически он стал невидимым. Это было удобно, учитывая его цели, но в уме он дал себе напутствие усилить свою бдительность, когда Лилли возьмется за дело. Он не мог поверить в то, что король позволил своим людям стать слишком неосторожными.

Он отправился в покои принца, но они оказались пусты. Утратив долю энтузиазма, он пошел на тренировочный двор. Но он не увидел там принца, бьющегося с одним из умелых рыцарей, которые там сражались. Так как он ненавидел рисковать, когда его могли обнаружить, он собирался расспросить кого-нибудь.

Пожилой мужчина, занятый проверкой лошадиных сёдел для рыцарей, казался наиболее подходящим вариантом в данных обстоятельствах.

— Прошу меня извинить, добрый сир.

Мужчина вскинул вверх взгляд при звуке голоса Кирина.

— Предполагалось, что я буду проводить занятия с Принцем Малаком через пять минут, но его нет в его покоях. Не видели ли вы, чтобы юноша слонялся без дела сегодня?

Любой парень, которого он встречал, казался лодырем и бездельником. Он надеялся, что принц окажется таким же.

— Не думаю, чтобы видел. — Он хорошенько оглядел крепость и почесал подбородок. — Но Госпожа Сильвервуд обычно просит его поработать с письмами после обеда.

Он улыбнулся, хотя ему отчаянно хотелось выругаться. Конечно же, он был у колдуньи. Ничто и никогда не давалось ему легко.

— Премного благодарен.

— Я могу провести вас в её покои.

— Спасибо, но я уверен, что смогу найти их сам. Я не хотел бы отрывать вас от ваших обязанностей.

— Конечно. — Он посмотрел вниз на седло, а затем снова на Кирина. — А чему, вы сказали, обучаете принца? Не помню, чтобы видел вас здесь раньше.

Он продолжал тепло улыбаться.

— Рукопашному бою.

Это был тот вид боевых искусств, который Кирин с легкостью мог продемонстрировать старику, если тот настоит.

— Слава богам. — Мужчина хвалебно вскинул руки вверх. — Настало время, когда она разрешила мальчику научиться боевому мастерству.

— Точно. — Кирин выдохнул с облегчением при виде осчастливленного мужчины. — И надеюсь, что она позволит мне обучить его военной тактике, после того, как я докажу ей свои умения.

— Очень вовремя, хочу я сказать. Наши соседи смотрят на нас как стервятники, с тех пор как король обосновался в своих владениях.

Так как его семья была как раз одной из этих соседей, у него не оставалось ни малейших сомнений в правдивости его слов. Но все же, это было проблемой, к которой лучше было бы вернуться, после того как Лилли взойдет на трон.

— Тогда мне лучше не тратить время в пустую.

— Благословляю вас на удачу.

Мужчина улыбнулся и помахал ему.

— Спасибо вам. У меня такое чувство, что мне понадобиться вся удача, какая только у меня есть.

К тому времени как он разыскал покои Сильвервуд, в глубине его живота зародился крохотный клубок беспокойства. Тем не менее, этот комок нервов обратился в ужас, когда он заприметил маленькую латунную монету, намеренно брошенную около двери. Это была крайне неприметная монета, которая несла в себе предельно важное сообщение. И, не смотря на размер и форму, она рассказала ему о том, на что он надеялся и чего боялся одновременно. Лилли получила разрешение на вход в покои колдуньи.

Он сделал глубокий вдох и постарался не обращать внимания на натянутые нервы. Они успешно выполняли вместе сотни заданий. У него не было сомнений, что Лилли великолепно отыграет свою роль. Она всегда справлялась. Тем не менее, клубок беспокойства не был так уверен в этом. Он продолжал нарастать, до тех пор, пока желудку не стало тяжело от его веса.

Он старался изо всех сил проигнорировать это чувство. Меньше всего ему хотелось беспокоиться о том, что он отравит свои мысли до такой степени, что его захлестнет паника. Но когда он потянулся к дверной ручке, тяжелый комок беспокойной энергии взорвался волной страха. Дверь была защищена магией. Он мог придумать лишь одну причину, почему Сильвервуд потратила своё время и энергию, чтобы защитить её. Она знала, что они придут. Они каким-то образом утратили преимущество внезапного нападения. Если такова была причина, то Лилли нужен кто-то еще помимо него для прикрытия.

Он никак не мог узнать, как долго Лилли была внутри комнаты с колдуньей, но он был почти уверен, что время было не на его стороне. Он вернулся обратно во внутренний двор замка так быстро, как только мог. Остальные мужчины в это время подавляли королевскую стражу. Подавляли — ключевое слово. Лилли не хотела, чтобы они ввязывались в бой до тех пор, пока не произойдет раскол власти, и она заставила своих людей дать обещание, что они сведут кровопролитие к минимуму. В конце концов, ей еще работать с этими людьми, после того как она вернет себе трон.

Когда жилые помещения, где обитала стража, появились в поле зрения, Кирин гулко свистнул. Натан удерживал позицию около центрального входа. Он еще раз бросил взгляд во внутрь здания, прежде чем отправиться навстречу Кирину.

— Что случилось?

— Колдунья знает, что мы здесь. Прихвати Саймона и Либ, идём со мной.

— Саймон рассеивает сонную золу в здание. Без неё вся воинская часть проснется через час в лучшем случае.

Ему захотелось встряхнуть парня за его идиотские высказывания.

— Если они не пойдут со мной прямо сейчас, то Лилли может умереть.

Натан резко свистнул два раза. Саймон и Либ присоединяться к ним вскоре.

Кирин продолжил, пока они ждали:

— Дверь под защитой. Как только я разрушу чары, она узнает, что я здесь.

Двое из их группы присоединились к ним. Кирин с облегчением заметил, что Саймон на самом деле держал сумку и мешок, в котором содержалась, и из которого рассеивалась сонная зола.

— Остальные караулят входы и выходы на случай, если стража проснется?

— Да, — кивнул Саймон. — Двое у центрального входа, двое позади, а один рядом с входом на кухню.

— Хорошо.

— Но это их не сдержит, если они проснутся, — сказал Саймон.

— Их и не надо их долго сдерживать. Идём.

Пока он вел их в покои Сильвервуд, он всё им объяснил. Натан обладал животной силой. Либ был ловким. Сам он владел магией в их группе. А Саймон был их козырным тузом в рукаве. Просто на случай, если все пойдет из рук вон плохо.

Он сделал глубокий вдох, прежде чем положить руку на дверную ручку. Когда он сломал печать, ловушка должна была утратить своё действие. Он кивнул Натану, чтобы проверить, готов ли он к схватке. Тот обнажил свой меч и кивнул в ответ. Получив от него подтверждение, Кирин распахнул дверь.

Он думал, что был готов ко всему, что могло оказаться по ту сторону двери. Они прошли через многое в течение этих лет, он бессчетное количество раз видел Лилли под арестом. Но вскоре он понял, что ошибался. Зловещая тишина, с которой он столкнулся, была более чем неуютной.

— Где они? — прошептал Натан.

Кирин вздрогнул и жестом указал им пройти в комнату. Как только Натан перешагнул через порог, всё его тело покрылось изморозью. Ледяные кристаллы облепили его одежду, лицо стало белым как снег, а рот так и остался открытым, замершим на месте, как будто он пытался произнести какую-то фразу или просьбу.

— Она использует сонные чары.

Он не раз пользовался этим заклинанием, поэтому легко распознал его. К счастью, он знал противодействие. Он поспешно принялся произносить слова, укрывая свой отряд защитными чарами.

— Большое спасибо.

Натана все еще била дрожь, но он хотя бы мог снова говорить. Уже что-то.

Кирин заглянул в комнату, и его лицо исказила гримаса. Зал был пуст. Конечно же, на самом деле, он не ожидал, что колдунью будет легко одолеть, но он в тайне на это надеялся. Четыре двери вели из комнаты. Она должна была быть за одной из них. Но за какой?

— Нам нельзя разделяться. Я не смогу блокировать ловушки, если меня не будет рядом.

— Исследовать куда ведет каждая из них займет очень много времени.

Он кивнул Либу в согласии и прижал палец к губам. Колдунья должна была уже узнать, что он здесь. Он надеялся, что и Лилли это узнает. Если кто и мог помочь ей спастись — то только сама Лилли. Всего на секунду за одной из дверей раздался глухой звук.

Натан оказался около двери прежде, чем Кирин смог остановить его. Он настежь отворил дверь, а затем пригнулся, потому что в зал со свистом влетело нечто.

— Смертоносные жуки.

У магических созданий, похожих на жуков были особенно отвратительные укусы. Несколько людей смогли пережить их яд за все годы, но таких было немного. И, согласно рассказам, те, кто выжил, кричали и молили, чтобы их избавили от мучений, прежде чем яд испарился из их кровеносной системы.

— Их тут трое. Смотрите, чтобы они не садились на вас.

— Я с этим справлюсь. — Саймон зачерпнул горсть сонной золы из мешка. — Закройте нос и рот.

Это было единственным предупреждением, которое он им дал, прежде чем осторожно начать рассеивать повсюду магическую пыльцу. Она кружилась вокруг них, рассеиваясь в воздухе. Когда пыльца стала оседать, она замерцала словно звездная пыль. Дымка была такой прекрасной, что захватила внимание Кирина.

Рука обхватила его рот и нос как раз тогда, когда он был готов сделать вдох. Он тряс головой, пока прорывался сквозь туман, который его практически поглотил. К счастью, смертоносные жуки не были такими везунчиками как он. Три хорошо различимых свиста эхом прокатились по комнате, когда жуки врезались один за другим в каменную стену. Он кивнул Либу и жестом указал команде выдвигаться вниз по коридору, который они обнаружили за открытой дверью. В коридоре было темно, но он не мог рисковать и наколдовать шар света при таких обстоятельствах. Любая магия с его стороны станет сигналом тревоги для колдуньи. Был шанс, что она подумает, будто жуки одолели его и его спутников. В конце концов, именно для этой цели она их и создала. А если такова была цель, то им стоило ожидать еще сюрпризов.

Он подождал, пока они пройдут двадцать шагов вглубь коридора, и наконец-то глубоко вдохнул, освободившись от жжения в легких. От этого простого действия стало легче. А еще он почувствовал легкий привкус жимолости. Узнав запах, он улыбнулся. Лилли была где-то здесь. Или, по крайней мере, была недавно.

К счастью, коридор заканчивался всего одной дверью. У Натана даже не было времени, чтобы открыть её. Она взорвалась огненным шаром, как-только они к ней приблизились.

Было понятно, что она знала, где они находились.

Все четверо прижались к стене, в то время как огненный шар выстрелом пронесся по коридору. У него опалилось лицо от жара, когда шар пролетал мимо. Однако эта боль была мелочью, учитывая ситуацию. Если бы он помедлил хоть на секунду, то уже покрылся бы поджаристой корочкой. Колдунья несомненно кидалась в них всеми заклинаниями, которые когда-то вычитала в книгах. Был в этом лишь один положительный момент — её силы должны были быть на исходе. Даже со своими резервами он бы уже был близок к потере сознания после такого количества заклинаний. А это значило, что пришло время покончить с этим.

Он указал Либу и Натану, чтобы те двигались дальше в комнату.

— Не смотрите ей в лицо. Её магия таится в её красоте, — прошептал он тихо.

Мужчины кивнули, и, держа оружие наготове, стали осторожно приближаться к комнате. Как только они исчезли внутри комнаты, лязг металла об металл своим звоном заложил Кирину уши.

Черт. Эта женщина собиралась сделать все возможное, чтобы усложнить ему жизнь. Что было неудивительно, но немного разочаровывало.

— Нам, возможно, следует им помочь.

— Как будто мы должны. — Саймон одарил его усталой улыбкой, прежде чем положить мешок с сонной золой на пол. — Возможно, мы больше навредим, чем поможем, при таких обстоятельствах.

— Так будет еще увлекательнее.

— Ох, чувствую я, на сегодня с меня хватит развлечений.

Настроенный сохранить как можно больше магической энергии для встречи с колдуньей, Кирин поднял меч и отправился за Саймоном в бой.

Либ и Натан, казалось, сами неплохо держались против двух мужчин в доспехах. Если бы у них был на это весь день, Кирин скорее всего позволил бы им самостоятельно завершить бой. Но всего одного взгляда в другой конец комнаты хватило, чтобы понять, что время сейчас было ценно для них.

— Лилли.

Он произнес её имя голосом, полным боли и страха, который обуял его при виде её. Лилли стояла совершенно неподвижно. Она вытянула руку, в которой держала кинжал, как будто хотела пойти в атаку, но не смогла завершить свой выпад.

Сильвервуд рассмеялась.

— Не волнуйся. Она никуда не уйдет.

Впервые он позволил своему вниманию полностью сконцентрироваться на женщине, которая угрожала Лилли. В её рыжих волосах отражались бесчисленные оттенки алого цвета, когда она качала головой. Некоторые пряди казались бы белыми, если бы не земляничный оттенок, а другие были такими яркими, что казались рубиновыми. У неё были серые глаза. Настолько серые, что могли бы напомнить ему о унылых днях, если бы не крапинки зеленого цвета в глубине. Красота её взгляда таилась в этом маленьком неожиданном несовершенстве.

Её кожа была такой же идеальной, как и тело. У неё были стандартные данные, за приобретение которых любая чародейка готова бороться всеми силами магии и диеты. Они были её средством к существованию. Единственная вещь, которая удивила его в её внешности, — крой платья, которое она носила. Оно ни коим образом не подчеркивало те данные, которые обычно чародейки предпочитали показывать. Но, быть может, она все еще играла роль гувернантки. Он понял, что в данной ситуации его не особо сильно заботило её платье и его предназначение.

Сильвервуд подняла одну руку вверх, а её ладонь была обращена к Лилли. Этот простой жест, видимо, удерживал Лилли в неподвижном состоянии, да так, что она не могла и мускулом пошевелить. В этот момент его сердце замерло точно так же, как и его возлюбленная. Холодная ярость поднималась в нём до тех пор, пока он больше не мог чувствовать ничего, кроме своей злости и магии, которая в танце пронеслась сквозь него. Он откинул свой меч в пользу магии, а затем нагнал бойцов Сильвервуд и приложил ладони к их спинам. Они оба рухнули на пол от его прикосновения.

Либ и Натан чуть было не ударили друг друга своим оружием, которым крушили все вокруг. Лишь быстрое отступление помогло им не нанести друг другу увечья. Кирину должно было стать не по себе. Это были его люди, и они чуть-было не пострадали из-за него. Но, тем не менее, он не испытывал таких чувств. Его не волновал ни звон в ушах, ни капля крови, которая текла из носа оттого, что он затратил за раз так много магии. Сейчас ему была важна только Лилли.

— Что ты сделала?

Он стер кровь с лица и сделал три шага навстречу колдунье, но остановился, когда женщина рассмеялась. Отголосок безумия в её смехе вызвал в нём новую волну страха. Он не мог вести диалог с сумасшедшей. Так же, как было невозможно напугать того, кто был далек от реальности. Если она утонула в безумии, то у него не было на неё воздействия. Сумасшедшие люди не заботятся о боли или страдании, даже о своём собственном. А это значило, что ему придется копнуть поглубже, чтобы найти рычаги воздействия. Он собирался заставить её рассказать о своих слабостях.

— Твоя магия не должна была сработать на ней. И ты не должна была быть способной наложить сонные чары или наколдовать смертоносных жуков.

— Это ты мне объясняешь? Я чародейка.

— Это и так было понятно.

— Вот только ты не сложил в уме картину всей правды. Моя мать была чародейкой. Это правда. Но у моего отца были совсем другие способности. Все его последователи выполняли его распоряжения не по своей доброй воле или потому, что они были согласны с его видением, глупец. Они шли за ним лишь из страха. Они боялись его силы. Он был самым великим колдуном во всем царстве. И как оказалось, я унаследовала способности от них обоих.

Она сделала знак рукой, и Лилли скорчилась от боли.

— На случай, если у тебя появятся умные идеи по ее спасению, должна предупредить, что это заклятие не так легко снять, как сонные чары. Убьёшь меня — и она останется мучиться в этом состоянии вечность.

— Тогда тебе, возможно, стоит рассказать мне о вариантах, прежде чем я занервничаю и кто-нибудь случайно умрет.

Она не пыталась запечатать дверь. Не пыталась, уверенная в своем успехе. Кирин пытался найти какой-нибудь способ, чтобы убить колдунью. Если бы судьба Лилли не была в её руках, он бы уже это сделал. Но то, что она не пыталась бежать, говорило ему о том, что у нее все еще была возможность одержать победу.

Она улыбнулась.

— Ты никогда ничего не делаешь случайно. — Её голос был теплым, но он не взывал к нему так, как это было в первый раз, когда они прибыли в город. — Ты самый лучший асассин на земле.

Она полагала, что может использовать свою магию, чтобы перетянуть его к себе. Этого не случиться.

— Ты ничего не добьешься лестью.

Улыбка исчезла с её лица.

— Это невозможно. Ни один мужчина не может противостоять моей магии.

— Кажется, таланты твоей матушки сегодня не работают. А твоя колдовская энергия близка к истощению. И что теперь?

Он сделал еще один шаг к ней. Он был достаточно близок, чтобы схватить её. Но прежде чем это сделать, ему нужно было хотя бы понять, как снять заклинание, наложенное на Лилли.

— Стража! Стража! Чужаки в крепости.

Крик был настолько громким, что мог бы поднять добрую половину стражи. Но к счастью, большинство из них должны были спать под эффектом сонной золы в своих казармах. Но все же, они не смогли загнать в ловушку всех рыцарей в крепости. И любой, кто случайно будет проходить мимо, услышит её зов и пойдет искать людей в подмогу. Время их миссии истекало.

Стараясь отсрочить вторжение как можно дольше, он использовал свою магию, чтобы запечатать дверь. Щит сломается, если приложить достаточно силы, но он даст несколько ценных минут наедине с колдуньей.

— Я упрятал тебя так же надежно, как и ты её. Никто не прорвется сквозь мою магию, — осторожно солгал он. — Наши судьбы связаны. И ты несомненно должна понимать, что мы превосходим тебя в количестве.

Он указал на остальных мужчин, которые всё еще по его приказу смотрели куда угодно, но только не на неё, пока Кирин говорил.

Она крепко стиснула челюсть, прежде чем сделать глубокий вдох. Затем снова улыбнулась.

— А ты уверен, что они подчиняются твоим приказам? Ты, быть может, и глух к магии, но ведь они нет?

Она обернулась, чтобы посмотреть на одного из мужчин, продолжая говорить. Значение её слов пронзило его в самое сердце, как острый клинок. Если она выберет одного их них как магическую цель, то им вряд ли надолго поможет то, что они на неё не смотрят.

— Простите, парни, — сказал он, не отрывая взгляда от Сильвервуд и Лилли. — Но я не могу позволить ей обернуть вас против нас самих же.

— Знаем. Просто не делай ничего такого, что оставит на нас шрамы. — Смех Натана был презрительно грубым. — Я слыхал, что Норны[2] мне подыскивают женушку.

Кирин не смог сдержать улыбку.

— Не бойся. Твоё прекрасное лицо не пострадает.

Как только она стала что-то напевать, глядя на мужчин, он перебил её заклинание своим, от которого они должны были потерять сознание. Еще несколько минут её энергия боролась в поединке против его силы, чтобы заполучить мужчин, но затем она разбилась на осколки словно хрупкая ракушка, и он услышал, что мужчины упали в обморок позади него.

— Прошу прощения, что разрушил еще один твой план.

— Нет, это не так. Я восхищена, что ты превзошел меня.

Он пожал плечами, услышав это очевидное утверждение.

— Конечно, такой вариант развития событий намного привлекательнее, чем альтернатива.

— Ты талантливый маг. И такой красивый.

Она снова пыталась обрушить на него всю силу своего очарования. Тепло её магии навалилось на него, но не проникло внутрь. Видимо, к этому моменту, он должен был быть уже совсем одурманенным. Но этого не произошло.

— Если ты перейдешь на мою сторону, мы будем править этим царством вместе.

— Я делаю это не ради власти. Если бы я хотел править царством, я бы остался дома и пришел бы к власти там. В процессе бы убил парочку людей, которые сполна этого заслуживают.

Она испепеляла его взглядом, в то время как её свободная рука сжалась в нескрываемом разочаровании.

— Почему моя магия не действует на тебя? Я даже больше не чувствую твоего присутствия. Твоя сущность под защитой. Когда моя магия взывает к тебе, то натыкается на стену.

В её голосе не было паники. Ей просто было любопытно.

— Твои догадки так же хороши, как и мои. А теперь, отпусти её, и я убью тебя быстро. А будешь её удерживать дальше — я разнесу тут всё.

Пришло время действовать. Он вытащил кинжал из ножен на ремне и сократил расстояние между ними одним быстрым движением. Если бы она не была так сосредоточена на том, что не могла зачаровать его, то, возможно, у неё было бы время среагировать. Но вышло так, что она не смогла отвлечься от мыслей в своей голове, до тех пор пока не ощутила нож, который был готов убить, и его руку, обхватившую её крепко за талию, пригвоздив её к месту.

— Если я умру, она такой и останется.

— Я не планирую убивать тебя, пока ты не освободишь её. — Он вонзил кинжал в её плечо настолько глубоко, что из него брызнула кровь.

— Любопытства ради, насколько могущественной будет обезображенная чародейка? Твоя идеальная красота усиливает твой дар или это просто бонус?

Он провел ножом извилистую линию вдоль её ключицы, попутно оставляя надрезы на её нежной коже.

— Думаю, мы это выясним.

Она закричала и попыталась вырваться из его объятий, но он держал её так же надежно, как ее магия удерживала Лилли. После того как она сделала несколько глубоких вдохов, она покачала головой.

— Ты любишь её. Вот почему я не могу зачаровать тебя.

— Тебе видней.

Он знал, что её слова — чистая правда, как только она их произнесла. Он действительно любил Лилли. Не осталось никаких сомнений. Он сделал бы всё, лишь бы прекратить страдания Лилли. Даже убил бы её своей рукой, если бы это было нужно. Но он не мог раскрыть женщине еще один рычаг воздействия на него.

— Её отца уже вряд ли можно спасти. Я высосала из него слишком много энергии, он уже не восполнит её. Сейчас он либо спит глубоким сном, либо уже умер.

— Тогда мы должны отдать тебе должное и поблагодарить тебя. Ты облегчила нам задачу.

Он намотал на руку её длинные волосы, а затем потянул так, что её спина изогнулась.

— А теперь освободи её.

В этот раз он провел острым лезвием по её щеке, и кровь потекла вниз по коже. Она не скоро оправиться от такого нападения.

— Я должна была предвидеть, что бессердечная сучка захочет убить своего отца.

— О, у неё есть сердце. Ты просто поставила не на того человека. У неё нет ни капли любви к отчиму. Если бы ты мучила её мать, то ты бы узнала на что она способна.

— Она была слишком проницательной. Всегда лезла в мои дела. Нужно было убить её побыстрее.

Дверь распахнулась настежь, и трое рыцарей ворвались в комнату. Кирин бросил нож в первого, а ко второму применил магию, чтобы лишить его сознания. Тем временем, третий оказался проблемой. Кирин достал еще один нож из-под плаща, но вместо того, чтобы швырнуть его, он приставил его к горлу Сильвервуд. Он рисковал, когда метнул первый нож. Но это был оправданный риск, так как она этого не ожидала. Но когда он уже швырнул один нож, она ожидала, что он повторит бросок. Он замер.

— Отпусти её.

Рыцарь целенаправленно приближался к ним.

— Только тогда, когда она отпустит Коронованную Принцессу Лилавати.

Рыцарь перевел взгляд с него на Лилли.

— Это действительно принцесса?

К счастью, трое людей из отряда Лилли проскользнули в комнату позади рыцаря. Должно быть, они следовали за рыцарями от самых казарм. Кирину нужно было всего лишь отвлечь рыцаря на еще несколько секунд, и тогда асассины смогут одолеть его так или иначе.

— Конечно, это она. Она пришла, чтобы вернуть трон.

Теперь рыцарь глазел на Лилли, раскрыв рот.

— Идиот. Он отвлекает тебя, — прошипела Сильвервуд.

Кирин потянул ее за волосы, пытаясь заставить её замолчать, но было уже не важно. Люди Лилли уже были готовы схватить рыцаря. Но Сильвервуд использовала смятение, чтобы вырваться из хватки Кирина. На одну пронзительную секунду ему показалось, что она смогла сбежать. Шелковые пряди её волос ускользали из его крепко сжатой руки. Если он упустит её, то потеряет Лилли навсегда.

Он вдавил нож в нежную кожу её руки, когда она попыталась вывернуться из его хватки. Этого было достаточно, чтобы удержать её внимание и замедлить её. И достаточно, чтобы снова схватить её.

— Не так быстро. Мы еще не закончили.

— Я её не отпущу. Для меня нет выхода из этого тупика, я уже не уйду живой. Я понимаю это. Она забрала у меня всё. И, прежде чем я умру, я заберу всё у неё. А она лишь будет беспомощно смотреть на все это.

— Если ты её не освободишь, то нет смысла оставлять тебя в живых.

Это были самые ужасные слова, которые он когда-либо говорил. Но слова не могли ранить так сильно, как то, что он должен был сделать. Пока он не утратил решимости, он сделал вдох, чтобы успокоиться, а затем резанул лезвием по её горлу, аккуратно надрезав кровеносный сосуд. Когда она схватилась за горло и стала биться в судорогах в руках, вся тяжесть того, что он сделал, обрушилась на него.

Он обрек Лилли на вечную муку в оцепенении. Комната завертелась вокруг него, когда он опустил на пол умирающую колдунью. В его желудке начались спазмы, а подступившие слезы жгли глаза. Он собирался убить Лилли. Он только что пообещал себе, что сможет найти на это силы. Он не видел другой альтернативы. Но, когда он приблизился к ней с кинжалом в руке, он подумал, что лучше повернет лезвие на себя.

— Она была права. Я люблю тебя, — прошептал он тихо. — И я умру вместе с тобой. Клянусь. Но оставить тебя в плену заклятия навсегда — хуже, чем умереть миллион раз.

Сильвервуд кашляла и плевалась позади него, но он не мог повернуться и воткнуть кинжал в сердце женщины. Он не хотел, чтобы она украла то малое время, которое у него осталось вместе с Лилли.

— Хотел бы я, чтобы у нас был еще один день.

Когда он приложил острие кинжала к груди Лилли, его сердце почти остановилось. Он не мог сделать этого. Он был недостаточно силен. Быть может, если он сейчас заколет себя кинжалом, кто-нибудь другой из отряда убьёт Лилли?

Он отогнал прочь эту нелепую мысль. Он был нужен Лилли. Она хотела бы, что бы он сделал это. Он слышал, как колдунья позади него пытается сделать последний вдох и приготовился вонзить свой кинжал в сердце Лилли, но тут он услышал слабо различимый стон.

— Нет.

Слово было сказано тихо, но ошибки быть не могло: мягкими движениями рук Лилли обхватила его пальцы своими.

Он выронил кинжал, как только на него нахлынуло чувство облегчения.

— Ты жива.

Она осторожно потянулась всем телом, начав с шеи.

— Не благодаря тебе.

— Но я думал, что ты в ловушке. До конца своих дней.

Она даже не допускала мысли, что он причинил бы ей вред по иной причине.

— Я все слышала. Терпение — не твой конек. Колдунья блефовала. Как только эта карга испустила дух, чары рассеялись.

— Я не знал этого.

— Может быть. Но тебе надо было поклясться, что ты найдешь заклинание противодействия, пускай на это ушла бы вся твоя жизнь. Так поступают герои в сказаниях бардов.

Он бы заволновался, если бы не заметил предательский намек на улыбку. Она подстрекала его. Пыталась задеть за живое. Он долгое время думал, что она это делает ради спортивного интереса.

— Эх. Но я не герой. А ты не девица в беде, чтобы отсиживаться дома и ждать спасения.

— Верно. Если тебя это утешит, я бы тоже тебя убила. Если бы мы поменялись местами.

— То есть, ты хочешь сказать, что тоже меня любишь?

Прежде чем она успела ему ответить, её глаза закатились и она потеряла сознание.

Глава 8

Лилли медленно очнулась, и ощутила такую боль, которую ей никогда не приходилось испытывать за всю свою жизнь.

— Сколько я была без сознания? Где я?

Кирин крепко держал её в своих объятиях и гладил по волосам. Это могло бы быть милым, если бы только Кирин знал, как быть милым.

— Всё еще в покоях Сильвервуд. Ты была без сознания всего пару минут.

Его дрожь противоречила его словам, казалось, её обморок причинил ему боль. Должно быть, он сказал правду, когда сделал признание.

Её сердце учащенно забилось в надежде, но она быстро заглушила её. Это был Кирин. Он мог сказать это просто для того, чтобы спровоцировать колдунью. Пройдет еще не мало времени, прежде чем она сможет понять истину, но сейчас времени не было. Она пришла сюда с миссией, и она планировала завершить её до того, как стража очнется и превратит тут все в кровавую баню. Она села, и комната поплыла у нее перед глазами.

— А мой отчим?

— Полагаю, в своих покоях.

— Тогда надо покончить с этим, прежде чем я причиню еще больше ненужного вреда королевству.

— Мы нанесли не так много вреда. Наши люди отвели выжившего рыцаря обратно в казармы вместе с Саймоном, Либом и Нейтаном. Они будут держать ситуацию под контролем до тех пор, пока ты не вернешь себе трон. Тебе, возможно, стоит подождать, пока тебе не станет лучше.

— Пока не станет лучше? Это государственный переворот, а не обеденное чаепитие. Что-то ты стал слишком мягкотелым.

Она произнесла эти слова дразнящим тоном, но все же задержала дыхание. Она всегда была целеустремленной. Иногда даже во вред себе. Мать предупреждала её, что целеустремленность ослепляет людей и они не обращают внимания на другие сферы своей жизни. Но она всегда считала, что её мать сумасшедшая. Когда Кирин напал на колдунью, она, тем не менее, обнаружила правду в словах матери. Она была так поглощена идеей мести, что даже не поняла, как влюбилась в бесстрашного колдуна, когда чуть было не стало слишком поздно. Она пыталась закричать, чтобы он остановился. Она не могла вынести мысли, что с ним что-нибудь случится из-за неё. Но она не могла. Её крик замер так же, как и тело.

А затем он сказал, что любит её. У нее перехватило дыхание от этого воспоминания.

— Точно знаю одно. Я готов жить вечно, но при условии, что никогда больше не испытаю такой боли.

Его голос отвлек её от воспоминаний.

— Боль? Тебя ранили? Она ранила тебя? Если из-за неё хотя бы волос упал с твоей головы, тогда я…

Она стала осматривать его тело на наличие ран, но остановилась, когда поняла, что он сотрясается от смеха.

— Тогда ты что? Убила бы её снова?

Она села и вырвалась из его объятий, а затем скрестила руки на груди.

— Могла бы.

— Она не ранила меня. Ранила ты.

Лилли почувствовала, как слезы жгут уголки её глаз.

— Как?

— Ты была такой беспомощной. Я не мог помочь тебе. А если бы она оставила тебя в таком состоянии навсегда…

Он вздрогнул, на его лице отчетливо читалось выражение боли, поэтому она наклонилась к нему, чтобы немного успокоить.

— Я в порядке. Но хочу заключить с тобой сделку.

Он приподнял бровь, глядя на неё.

— И что это будет за сделка?

— Ты не подвергаешь опасности моё сердце, а я делаю всё, чтобы защитить твоё.

— Я ничего не делал с твоим сердцем. Когда я последний раз проверял его, то оно было чуть ниже твоих прекрасных грудей, запертое в грудной клетке.

— Вот тут ты ошибаешься. Моего сердца там больше нет.

Она провела кончиками пальцев вдоль грудной клетки.

— Начиная с этого дня, оно принадлежит тебе.

Она положила ладонь ему на грудь и ощутила сильное сердцебиение.

— Охраняй его лучше меня.

— Лучше тебя?

— Да, очевидно, я позволила вору украсть его в ночи.

Он искренне рассмеялся, но затем румянец исчез с его лица, он в миг побелел.

— О, Лилли. — Он сжал её в мучительном объятии. — Что же нам делать? Ты не можешь любить меня. Я разбойник, а не король.

— Если я могу быть Королевой Ассассинов, тогда ты будешь моим Королем Разбойников, и вместе мы спасем наш дом.

Она погладила его по шее, пытаясь переубедить.

— Но сначала мне нужно закончить начатое.

Она встала и на трясущихся ногах неловко пошла вниз по извилистым коридорам в покои, которые некогда принадлежали её матери. Как и сказала Сильвервуд, её отчим лежал на кровати без движения. Когда она занесла кинжал над его сердцем, двери комнаты распахнулись. Вместе с небольшим отрядом рыцарей в комнату ворвался Нареш, но остановился, как только увидел её.

— Ты не можешь убить его, — сказал Нареш. — Он уже мертв.

Она стянула льняную ткань с волос. Как хорошо было больше не скрывать кем она была на самом деле. Вокруг раздались приглушенные вздохи, но ей было плевать на повергнутых в шок рыцарей. Она была слишком сконцентрирована на реакции Нареша. И была вознаграждена, когда заметила, как он резко вдохнул воздух и как побледнело его лицо.

— Даже не думай указывать мне, что я могу или не могу делать в собственном королевстве.

Она сделала вдох, чтобы успокоиться и снова свысока окинула его взглядом.

— Странно. Я думала, что получу от этого большего удовольствия.

Она по-прежнему уверенно сжимала кинжал, а затем вонзила его в сердце короля.

— Я не дам места злу, и пощады ему здесь не будет. Спящего или бодрствующего, я уничтожу любого, кто не поддержит всем своим сердцем мои интересы во имя лучшего королевства.

— Что за головорезов и убийц ты притащила с собой? Они удерживают стражников в казармах.

Нареш сделал шаг навстречу к ней с нескрываемой злобой, которую выдавали сжатые губы и рука, грозно схватившаяся рукоять меча.

— Выбирай выражения, когда говоришь о моём королевском дворе, Нареш.

— Твоём королевском дворе? Ты же не серьёзно. Они все предатели и воры.

— Но как раз они доказали мне свою преданность так, как никогда не делал этого мой личный рыцарский орден. И что это говорит о твоей чести, Нареш?

Нареш отвел взгляд от неё на мертвого короля, на его лице была написана нерешительность, а рука, сжимающая рукоять меча, дрогнула.

— Мы не думали, что ты когда-нибудь вернешься.

— Так я и знала. — Она отошла от тела. — Похороните его по всем обычаям. Он должен лежать рядом с моей матерью. Людям нужно сблизиться. Им нужно поверить в то, что произошло. Я никогда не пойму, что она в нем нашла, но он был её королем. И скажите моим людям, что я вернула трон. Пускай освободят стражу. Любой вред, причиненный моему двору будет расцениваться как покушение на корону.

Он покорно вздохнул.

— Как прикажете, Ваше Высочество.

— Я хочу, чтобы принцу рассказали о смерти его отца, но если кто-либо скажет, что король умер от моей руки, то его постигнет судьба намного страшнее, чем смерть во сне. Я ясно выразилась?

— Предельно ясно, Ваше Высочество.

— Ходят слухи, что соседние королевства кружат над нами как стервятники.

Голос Кирина успокаивал её, но его слова вернули её к одному из самых страшных ночных кошмаров.

— Это правда, Нареш?

Рыцарь бросал взгляд то на неё, то на Кирина с нескрываемым любопытством.

— Я задал тебе вопрос. Это правда?

Он покачал головой, словно пытаясь прогнать из головы мысль, которая захватила его.

— Я верю, что это так, Ваша Светлость. Могу ли я поинтересоваться, кто он?

— Мой будущий муж.

Она бросила взгляд на Кирина и улыбнулась. Она надеялась, он не станет возражать, что она так свободно высказывается о их новоиспеченных отношениях.

— Но как бы то ни было, помолвка будет долгой — людям нужно будет время, чтобы привыкнуть к этому.

— Это правда?

Нареш адресовал вопрос Кирину, и на мгновение, Лилли испугалась, что он опровергнет её слова.

— Стала бы твоя Королева лгать?

Нареш снова окинул их взглядом.

— Конечно, нет. Прошу прощения, Ваша Светлость.

Она кивнула.

— Не нужно извинений. По крайней мере, сейчас. Нам с тобой многое нужно обсудить.

Ему хватило здравого смысла, чтобы придать себе заинтересованный вид.

— А теперь, мне нужно помыться и в подобающем наряде поприветствовать своих людей. Займитесь приготовлениями для него. — Она кивнула в сторону тела короля, пока говорила. — И отнеситесь серьезно к моим словам о принце. Он не должен узнать, что произошло здесь сегодня.

Нареш грациозно отвесил поклон, пока она и Кирин выходили из комнаты.

— Думаешь, они сдержат свое слово?

Она сомневалась в этом. Королевская политика всегда отличалась огромным количеством интриг, и слишком многие были настроены против неё, чтобы верить в их преданность. Но не было смысла беспокоить этим Кирина, поэтому она просто пожала плечами.

— Если они расскажут хоть что-то, я пойду до конца, чтобы завершить наш договор.

— В этом у меня нет сомнений. Но есть кое-что еще, о чем я должен тебе сказать. Это касается моей семьи.

— Твоей семьи? Не думала, что она у тебя есть.

— Как только пойдут слухи, что мы обручены, моя тётя объявит войну твоему дому.

— Тётя?

— Да. По совместительству жена моего отца. Её очень расстраивает, когда я достигаю успеха или просто счастлив.

— Очень интересно. А что насчет твоего отца?

— Можем убедить его сотрудничать с нами. Если предоставим ему правильный стимул.

— Чем дальше ты рассказываешь мне эту сказку, тем более запутанной она становится, разве нет?

— Такова моя жизнь.

— Мне бы очень помогло, если бы ты назвал мне имена моих врагов и союзников.

— Эхани и Дахак СанМасун.

Она остановилась и обернулась, чтобы взглянуть на него.

— Так я выхожу замуж за представителя великой линии СанМасунов? Всегда подозревала, что вокруг тебя витает королевская аура.

— Не слишком-то обольщайся, — сказал он сухо. — Я бастард СанМасуна.

— Я бы вышла за тебя замуж, если бы ты даже был сыном шлюхи и её хозяина, Кирин. На самом деле, мне даже это больше по нраву. У торговца мясом обычно нет в распоряжении рыцарского отряда. Но я люблю тебя. Поэтому с радостью приму твою головную боль вместе с тобой. Мы разберемся с твоей семьёй, когда придет время.

— Это было очень мило.

Она улыбнулась и снова продолжила идти.

— Не слишком-то привыкай к этому. Я стала слишком сентиментальной, потому что чуть было не умерла. Но через день другой это выветрится из моей головы.

— Тогда нужно пользоваться этим преимуществом, пока оно еще есть.

Несколько слуг, которые остались в крепости, смотрели на неё во все глаза, когда она проходила мимо. От шока их глаза расширились, а рты приоткрылись, но Лилли предпочла проигнорировать их. В любой другой день она бы сделала им выговор за то, что они не поклонились. Но этот день еще не наступил. Она с трудом осмысляла все то, что произошло, и что теперь она находится здесь. Она не винила их за то, что они были так удивлены. Им потребуется время, чтобы принять её возвращение.

— Ты. Как тебя зовут? — Она выборочно указала на одну из служанок.

Девочка выглядела взволнованной.

— Мари, Ваше Величество.

— Хорошо. Мари, мне нужно, чтобы в мои покои принесли ванну. Можешь проследить, чтобы это сделали как можно быстрее?

— Конечно, Ваше Величество.

Девочка с опасением осмотрелась по сторонам, прежде чем сделать неуклюжий реверанс.

— И можешь сказать остальным слугам, что я вернулась в дом?

Девочка снова сделала реверанс и ушла.

Когда они добрались до комнат, Лилли открыла двери, но её встретила лишь мебель, укрытая тканью и толстый слой пыли. Она немедленно стала срывать ткань с мебели. Когда она зашла в свою спальню, то стянула покрывало с кровати и кинула в угол. Именно в этом месте замка она чувствовала себя дома. Время не коснулась этого места. Да, возможно, тут было немного пыльно, но все было так же, как в её воспоминаниях — так, как должно было быть.

— Ты сделала это.

Кирин подошел к ней сзади и обнял её за талию.

— Мы сделали это.

— Да. Мы.

— И еще так много нам предстоит сделать.

— Я знаю. Но первым делом сними это ужасное платье.

Она выскользнула из его объятий и повернулась к нему лицом.

— Тебе оно не нравится? Я думала, я в нем неотразима.

Она замерла, почувствовав прикосновение холодной стали.

— Я больше никогда не хочу видеть его на тебе. — Ткань порвалась, когда он провел по ней ножом. — Вот и решили проблему.

Он спрятал лезвие в ножны и отступил на шаг, в то время как платье соскользнуло с её тела и теперь лежало на полу.

— Слуги скоро принесут сюда бадью.

— Тогда, давай сделаем, что сможем, чтобы ты как следует испачкалась перед ванной.

Он повернулся и закрыл двери, которые отделяли спальню от гостиной.

— Раздень меня.

Её тело запылало от его приказа. Он предупреждал её. Пока он с ней в одной постели, именно он отдает приказы. Тем не менее, в этот раз жар бурлящий в её крови не был вызван злостью.

— Могу ли я тоже достать лезвие, Ваша Светлость?

— Нет. Я хочу чувствовать прикосновение твоих пальцев на моей коже.

— Как прикажете.

Она стянула тунику через его голову и бросила её на пол.

— Тебе должно быть стыдно, что ты не приказал мне ласкать тебя, пока я раздеваю тебя.

— Я не говорил тебе, что ты не можешь.

Мрачное веселье охватило её. Она провела руками по его груди и поцеловала ключицу.

— Это безумие, что меня заводят твои приказы?

Он мягко рассмеялся.

— Нет.

Он развязал шнуровку на штанах и стал стягивать их с бедер. Раздался шум в соседней комнате: слуги принесли бадью в её покои, но она не позволила этому остановить её. Ей было все равно, если они узнают о том, что происходит в её спальне. Единственное, что её сейчас волновала, — твердый и длинный член Кирина. Она облизала губы в предвкушении.

— Кстати, я не разрешаю тебе брать моя член в твой прелестный ротик.

Она взглянула на него в растерянности.

— Что?

— Никакого приручения зверя на этот раз.

Он сделал шаг из штанов на полу и повернул её к себе так, что её попка теперь прижималась к его члену. За свои годы она успела навидаться, как мужчины имеют женщин на улице в такой позе. Всего от одной этой мысли она стала влажной от желания.

Он толкнул её вперед, чтобы она наклонилась над краем кровати. Затем он заломил ей руки за спину и удерживал их в таком положении, крепко схватив её запястья одной рукой. Она была в ловушке. У нее не было возможности выбраться из его объятий. Она была полностью в его распоряжении. И она наслаждалась каждой секундой.

— Боги, да. — Она потерлась своей попкой об него. — Пожалуйста.

Он свободной рукой провел по её киске.

— Такая влажная.

Она тяжело дышала и двигалась навстречу ему, когда он скользнул пальцем в её влагалище.

— Пожалуйста.

Он вытащил палец, но вскоре она ощутила член на его месте.

— Ты этого хочешь?

— Да.

Он толкнул её вниз так, что она прижалась щекой к матрасу, а затем стал сильными толчками проникать в неё. Он все контролировал. Она ничего не могла делать, лишь только принимать его тело и наслаждаться ощущениями, которые переполняли её. Она стонала и извивалась с каждым толчком. И когда больше не могла сдерживаться от переполнивших её чувств, она выкрикнула его имя.

Но тем не менее, он не остановился. Он продолжал свою чувственную пытку, пока её не накрыла новая волна удовольствия. В этот раз она достигла безумного наслаждения не так мягко. Она даже не успела понять, что испытывает новый оргазм. Наоборот, он взорвал её без предупреждения, оставив ей лишь дрожь и сверхчувствительность.

Он набирал темп сзади неё и выкрикнул её имя, когда его семя вылилось в неё. Каждое касание его тела зажигало в её глубинах искру удовольствия до тех пор, пока она не насытилась до такой степени, что у неё подкосились ноги. К счастью, он удерживал её.

— С тобой все хорошо?

Он отпустил её руки и стал нежно потирать её предплечья. Они болели от того, что он заломил их за спину, но боль не была острой. Его прикосновения, тем не менее, были очень приятными, поэтому она не стала просить его остановиться.

— Лучше, чем хорошо.

Он взял её на руки и положил посередине кровати.

— Ты уверена?

Он осторожно забрался в постель и лег рядом с ней. Ей пришлось побороть вздох удовлетворения, когда он начал нежно ласкать её кожу пальцами.

— Мне всегда хорошо, когда ты в моей постели.

Он рассмеялся.

— А ты в моей.

Он взглянула вверх на массивный балдахин, висевший над её головой.

— Я дома.

Он притянул её в свои теплые объятия.

— И я тоже.

Примечания

1

Гульфик — прорезь или застёгиваемый клапан в передней части брюк или нижнего белья, также деталь одежды с обмётанными петлями для обработки застежки брюк на петли и пуговицы. В западноевропейском историческом костюме гульфик выполнялся в виде отдельной части мужских панталон, пристёгиваемой спереди к поясу и прикрывающей гениталии.

2

Норны — в германо-скандинавской мифологии три женщины, волшебницы, наделенные чудесным даром определять судьбы мира, людей и даже богов.

Content

Чандра Райан
КОРОЛЕВА АСАССИНОВ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Примечания