Марина Кистяева

Мистическое влечение

Пролог

В тот день пошёл первый снег – липкий и неприятный. Он падал крупными хлопьями на грязную почву и тотчас таял. Серое небо не добавляло красок в унылый пейзаж, напротив, давило на плечи. Казалось, оно нависло над людьми и вот-вот обрушится на землю, подмяв под собой все мирские грехи.

– Всё хорошо… Всё уже хорошо… Ты справилась! Ты – молодец! Держи, сейчас согреешься.

Ася дрожала. Кто-то накинул ей на плечи теплую армейскую куртку. Пальцы отказывались слушаться, когда девушка ухватилась за края куртки и сделала отчаянную попытку запахнуть ее на груди. Не получилось. Асе казалось, что мороз проник до костей, и уже ничто не сможет ее согреть.

– Леша… – позвала она негромко.

Молодой человек, стоявший от неё в трех шагах, услышал и тотчас метнулся к ней.

– Что? Что такое? – серые глаза окинули ее тревожным взглядом.

Ася покачала головой:

– Я… я боль-ше… – ее зубы нервно отстукивали замысловатую чечетку. Шумно сглотнув, девушка резко, со злостью и затаенной болью выпалила: – Я больше не буду… бу-ду с вами работать. Ни… Никогда.

Алексей поморщился, но кивнул. С его стороны было неразумно подключать к расследованию сестру. Он посмотрел на неё и снова поморщился. Совсем девчонка. Хрупкие плечи, неуклюже поднятые, чтобы согреться, покрасневший нос, темные круги под глазами. Её глаза… Черт побери, да их выражение будет ему сниться в кошмарах. Чувство вины цепкими пальцами схватило то, что принято называть душой. С одной стороны, ещё хорошо, что он что-то чувствует. С другой… Нельзя больше трогать Асю. Это он отчетливо понял.

Сколько ей лет? Восемнадцать исполнилось в прошлом месяце. Ребенок, ввязавшийся в игру взрослых.

– Ася, не будешь. Прости меня.

– Мать вашу, суки, пустите!!!!

Голос – высокий, пропитанный яростью, прервал их разговор. Двое мужчин, затянутые в темную форму спецназа и бронежилеты, с масками на лицах, вели третьего. Его руки были скручены за спиной. Лицо с правильными чертами – при других обстоятельствах его можно было назвать красивым – испачкано грязью и кровью. Дорогая кожаная крутка порвана. На коричневых джинсах в области левого бедра стремительно расплывалось мокрое темное пятно. Кровь.

– Пшел дальше! – спецназовец, не церемонясь, толкнул арестованного в плечо.

Но не тут-то было.

Они как раз проходили мимо Аси и Алексея. И убийца, на чьих руках была кровь невинных людей, делая рваные, рвущие ему сухожилия, движения, выпрямился, чтобы посмотреть на девушку. Та вздрогнула, делая судорожный выдох. Взгляд его карих глаз, казалось, пронзил ее насквозь, проник сквозь кожу, чтобы там, в глубине оставить свои кровавые росчерки.

– Девочка, ещё увидимся, – прошептал он разбитыми губами. Не прошептал – пообещал.

Ася замерла, чувствуя, как кровь застывает в жилах.

– Уведите его отсюда, – жестко бросил Алексей и порывисто прижал сестру к себе. Девушка всхлипнула и уткнулась ему в грудь, вдыхая теплоту, излучаемую родным человеком.

– Прячь её получше, опер! – захохотал преступник, заметив их действия. – Я всё равно за ней вернусь! Веришь мне?!

Глава 1

– Эй! Есть кто дома? – Ася окинула взглядом темные окна чужого дома, а потом снова громко постучала в дверь.

Скрипнув, та с легкостью поддалась, словно приглашая войти внутрь. Девушка нерешительно замерла на пороге, поежилась, закусив губу.

Черт, что делать? Кто в наше время оставляет двери открытыми? Особенно, если дом находится в непроходимой глуши, на отшибе цивилизации.

Если бы не дождь, льющий непроглядной стеной, она бы никогда не отважилась на такой безумный поступок – войти в незнакомый дом, да еще без приглашения. Но холодные капли, стекавшие за воротник легкой ветровки, заставили действовать. Оставалось только надеяться, что хозяин в доме, просто не слышит, и не будет слишком уж строг к незваной гостье.

– Эй! – Ася толкнула дверь, открывая ее пошире, и переступила порог.

Дом встретил ее полумраком и гробовым молчанием. Ни звука. Ни шороха. Ни тиканья часов, ни жужжания техники. Здесь царила абсолютная тишина.

Ася сглотнула. Все ее инстинкты кричали – беги! – но девушка шагнула вперед, и дверь с тихим шорохом закрылась за ее спиной.

Тусклый свет, льющийся из окон, был слишком скуден, чтобы осветить каждый угол, но его хватило, чтобы рассмотреть обстановку прихожей. Стены помещения покрывали панели из натурального дерева, пол тоже был деревянным, с потолка тускло отсвечивали точечные светильники, а простая мебель, несущая на себе отпечаток минимализма, намекала на аскетичный образ жизни неведомого хозяина.

То, что здесь жил мужчина, Ася не сомневалась, она чувствовала его присутствие так, как если бы он был рядом. Интуиция подсказала – он не стар, но живет здесь один. И у него были веские причины, чтобы похоронить себя в глуши.

Справа от входа темнела лестница на второй этаж. Поколебавшись, девушка решила, что не стоит испытывать судьбу и подниматься наверх. Вряд ли кому-то понравится, что незваная гостья самовольно проникла в дом, да еще бродит, где ей вздумается. Лучшим вариантом было выйти, закрыть дверь от греха подальше и дождаться хозяина на крыльце, кем бы он ни был. Так безопаснее. Но там – дождь и холод, а здесь – тепло, хоть и страшно. Что же делать…

Ася колебалась. Ее твидовая ветровка и легкие брюки были явно не по погоде. Да еще и ноги насквозь промокли.

Девушка глянула на свои мокасины. На полу, вокруг ног, уже расплылась небольшая грязная лужа, даже на шнурках, еще утром белых, повисли комочки глины и пара еловых иголок.

А, была, не была! Сейчас ведь приедет Леша и все решит. Ей не о чем беспокоиться, нужно просто дождаться брата и, желательно, не под дождем.

Скинув обувь и мокрые носки, девушка босиком прошла по голому полу вглубь помещения, где виднелся диван. Пол оказался приятно теплым, будто работал подогрев. Но стоило Асе коснуться дивана, как снова случилось это…

…Мужчина. Крупный. Словно весь состоящий из мышц, перевитых стальными тросами сухожилий. С обнаженным торсом атлета, на котором сверкают капельки пота. Его рельефная грудь мерно вздымается, руки работают в четком ритме, поднимая и опуская тренированное тело.

Он отжимается без видимого усилия, будто физическое упражнение для него всего лишь забава. Даже дыхание не сбивается, словно это киборг, а не человек.

– Сто! – выдыхает мужчина, ловко вскакивая на ноги. В видении Аси он в боксерских трусах, и те неприлично низко сидят на его узких бедрах. Четко видно твердые кубики пресса и узкую темную дорожку, уходящую за резинку трусов… Но лицо незнакомца оставалось в тумане.

Он поводит плечами и идет к перекладине, которая в дверном проеме выполняет роль турника…

…Мужчина исчез, стоило девушке лишь убрать руку с дивана. Обескураженная невольным вторжением в чужую личную жизнь, она отступила.

– Стой, где стоишь!

Голос мужской, холодный и жесткий прозвучал у самого уха. Горла коснулась острая сталь.

Ася пискнула, ноги ее подкосились, не желая держать хозяйку. Но чья-то рука обхватила ее, дернула, прижимая к жесткой и шершавой поверхности.

– Кто ты такая?

Это мог быть лишь хозяин, тот мужчина, которого она видела. Вот только он оказался не рад ее появлению. Его голос не сулил ничего хорошего.

Девушка рефлекторно вскинула руку, вцепилась в запястье незнакомца, инстинктивно желая уменьшить давку на горло.

– Не двигайся! – в мужском голосе было столько угрозы, что у Аси перехватило дыхание, грудь сжало, точно тисками. Она упала бы, если бы мужчина не продолжал прижимать ее к своему телу.

Господи… Почему она не прислушалась к интуиции, не осталась стоять на веранде?..

– Спрашиваю во второй и последний раз, – говорил он спокойно, без суеты, но от его голоса становилось дурно. К словам он добавил действий – легонько ее встряхнул. – Кто ты и что здесь делаешь?

– Дождь, – девушка судорожно вздохнула, – я хотела подождать на крыльце… звала… Никто не открывал.

– И надо было проходить?

– Я… – Ася заерзала, пытаясь хотя бы немного отодвинуться.

Нож был весомым аргументом в диалоге, и был он не на её стороне.

– Тебя не учили, что нельзя заходить в чужие дома без приглашения?

– Учили, но…

– Но ты вошла. Не думая о последствиях. Мать твою, ты понимаешь, что я могу перерезать тебе глотку и закопать на огороде? Или выкинуть в горную реку? И никто, ни одна душа тебя не найдет?

Крупная дрожь сотрясла хрупкое тело Аси, добавив нервозности к общему состоянию.

– Я… – слов не находилось. Она понимала, что надо объясниться, без криков, без угроз, рассказать, кто она такая и зачем к нему приехала.

Не получилось.

Мужчина снова заговорил. И снова его голос был спокойным до удушливой тошноты.

– Какого черта тебя сюда занесло? До ближайшего жилья пять километров!

Он, Слава Богу, убрал нож, но не отпустил ее. Наоборот, перехватил так, что теперь она оказалась пленницей его рук, и резким движением развернул к себе.

О…

Этот мужчина оказался гораздо выше, чем Ася себе представляла. Ее взгляд уперся ему в грудь, точнее в нагрудный карман странной кожаной куртки. Кажется, такие носили лет двадцать назад, Ася видела похожую дома, где-то на антресолях.

Осторожно, стараясь не делать резких движений, она подняла голову вверх, скользя взглядом от нагрудного кармана к мощной шее незнакомца, видневшейся в вырезе куртки, и выше – по затемненному щетиной подбородку, напряженных скулах – до самых глаз.

Он смотрел на нее с прищуром, от наружных уголков глаз к вискам тянулась тонкая сетка морщин.

– Вы… Ионов Матвей Павлович? – она сделала ещё одну попытку вывести разговор на продуктивный диалог.

Взгляд мужчины в один момент стал колючим.

– Не твое дело, – процедил он сквозь сжатые губы, после чего бесцеремонно одним движением заставил девушку развернуться, ухватил за руку и заломил ее так, что Ася невольно охнула. А потом ощутимый тычком в спину заставил ее шагнуть в сторону входных дверей.

– Мне больно! Подождите! Я всё объясню!.. – Ася дернулась, но мужчина толкнул сильнее. – Отпустите меня!

– Лучше замолчи. И уходи.

Он рывком распахнул дверь и буквально вытолкнул незваную гостью под дождь.

– Вы что, сумасшедший?

Ася едва не упала со скользких ступенек, покачнулась, с трудом удерживая равновесие, и схватилась за перила. Мужчина, бросив на неё последний предупреждающий взгляд, и с громким стуком захлопнул дверь.

Ася задохнулась от возмущения и обиды.

И этот человек, к котором Лёшка собирается обратиться за помощью? Нет… Ни за что… Никогда… Нет!..

Ася снова поёжилась и внезапно почувствовала, как увлажнились глаза. И увлажнились они не от дождя, а от несправедливости.

Глупая! Вот ведь знала, что не стоит возлагать больших надежд на поездку! Знала, и всё же верила.

Нелепые надежды разрушились под хлесткими струями дождя, как песочный домик.

Внезапно Ася услышала, как дверь с шумом отворилась. Девушка замерла, сердце дрогнуло от всколыхнувшейся призрачной надежды. Неужели хозяин одумался и готов извиниться?

Когда у её ног упали мокасины, Ася едва не рассмеялась. Прав брат – с её наивностью и слепой верой в людей нельзя жить.

Всунув ноги в мокрую обувь, девушка еще раз посмотрела на дом. Хозяин заперся внутри, она слышала, как заскрежетал ключ в замке. И что теперь?

Выбор у неё был небольшой.

Развернувшись, она зашагала прочь по размытой дорожке, ведущей через перелесок к шоссе, где застряла машина брата.

В угрюмом двухэтажном доме дрогнула занавеска, схваченная сильной рукой. С минуту мужчина смотрел в окно на тонкую фигурку, сгорбившуюся под дождем, потом задернул штору, сел на диван и схватился за голову. На столике рядом, в тонкой рамке, стояло фото – улыбающаяся юная женщина, держащая на руках пятилетнюю дочь. Только одно портило фотографию – траурная лента, перечеркнувшая нижний угол.

Мужчина резко поднялся, снова глянул в окно.

А потом грязно выругался.

* * *

Ася знала точно – в дом к Ионову она больше не вернется. Не вернется, и всё тут. Что бы не говорил брат, и какие доводы не приводил бы. Сейчас она попросит его развернуться и уехать отсюда как можно дальше. А по дороге они что-нибудь придумают, обязательно придумают.

Безвыходных ситуаций не бывает.

Она справится. Непременно. Купит билет на Дальний Восток, сядет в поезд и уедет в неизвестном направлении. А когда страсти поутихнут, вернется домой.

Или не вернется…

– Ай!

Ася за шумом дождя не услышала приближающихся шагов, и, когда кто-то бесцеремонно схватил ее за руку, девушка испуганно вскрикнула.

Рядом стоял Ионов, хмурый и злой.

Он так же промок, на коротких волосах поблескивали капли дождя. Тонкими дорожками потеки воды стекали по скулам, щекам и колючему подбородку, резче обозначив морщины.

– Пошли, – сказал он, как отрезал.

Ася издала жалобный всхлип. Разговаривать с ним она не желала. Дернула рукой, пытаясь вырваться, но ее запястье словно сжали в тисках.

– Пошли, я сказал, – мужчина дернул её на себя, совершенно не заботясь о том, что ноги девушки скользят по грязи.

– Нет! – крикнула Ася, перекрывая шум дождя. – Никуда я с вами не пойду! Я пришла за помощью… а вы… А вы… Идите вы к черту! А меня отпустите!

Она снова дернула руку со всей силой, на какую только была способна. Ася не замечала, что по щекам ручьем бегут слезы, не знала, что выглядит сейчас, как побитая собака, брошенная хозяином в непогоду. Узкие плечи дрожали, спина сгорбилась, губы посинели от холода.

Мужчина развернулся к своему дому и потянул ее за собой, даже не сочтя нужным что-то объяснять.

– Ты замерзла! И промокла! – сказал он недовольно. Глупая девчонка! Свалилась на его голову, а теперь возись с ней, будто ему больше нечем заняться!

– Минуту назад вас это не волновало… – ответила Ася. Голос ее дрожал, но в нем проклюнулись язвительные нотки.

– Ты вломилась в мой дом! – рявкнул Ионов.

– Я стучала! – девушка опять всхлипнула, делая новую попытку вырваться.

На этот раз у неё получилось – рука оказалась на свободе. Но последствия не заставили себя ждать – покачнувшись, она почувствовала, как мокасины скользят по жидкой грязи. Одно мгновение – и Ася позорно упала в грязь.

Это стало последней каплей.

Большего унижения она не испытывала в жизни.

Ионов громко выругался. Наклонившись, подхватил ее подмышки и резко вздернул на ноги.

– Давай без истерик! – процедил он сквозь зубы.

– Нет… – её протест утонул в шуме дождя.

– Лучше молчи, – прорычал мужчина, поднимая девушку на руки. – Для своей же безопасности – молчи.

Ася и не собиралась больше ничего говорить. Она закрыло лицо руками, чувствуя себя последней дурой. Надо было остаться с Лешей. Пусть в сломанной машине, пусть под дождем! Но лишь бы не в обществе этого грубияна.

Ионов шёл быстро. Из его груди вырывалось размеренное дыхание. Мужчина спешил попасть под крышу, укрыться от непогоды.

Ася притихла, заставив себя успокоиться. Всего пять минут позора – и вот они уже поднимаются на крыльцо, открывают дверь, и их окутывает тепло электрического камина, который хозяин дома заблаговременно включил в гостиной.

– Разувайся и раздевайся, Ионов бесцеремонно поставил девушку на пол и отошел.

Что ж, и на том спасибо.

Ася обняла себя руками. Она не собиралась раздеваться, хотя промокла и продрогла насквозь. Этот мужчина и его странный дом вызывали у нее опасения.

А вот Ионов спокойно направился к дивану, на ходу скидывая куртку и мокрый свитер. Он что собирается при ней переодеваться? Глаза у девушки невольно расширились. Нет, она не ханжа, и видела обнаженных мужчин, но всё же… Все же элементарные правила приличия ещё никто не отменял! Или данный бирюк с ними не знаком?

Ася пождала губы и промолчала. Ей какое дело, что он собирается делать? Правильно – никакое.

Свитер полетел на пол, и Ионов остался в майке-боксерке. Быстро схватил полотенце, очень кстати оказавшееся на спинке дивана, и обтерся им. Только после этих нехитрых манипуляций повернулся к незваной гостье. И нахмурился, заметив, что та стоит истуканом и выполнять его приказы не собирается.

– И долго ты там стоять собираешься? – раздраженно поинтересовался он.

– Сколько понадобится, – с вызовом бросила Ася. По крайней мере, она надеялась, что с вызовом.

Ионов усмехнулся и скрестил руки на груди, отчего мускулы на его предплечьях обозначились четче, невольно привлекая к себе внимание.

– Кого-то ждешь?

Ася нервным жестом откинула с лица прилипшую прядь.

– Да.

– То есть, мне следует приготовиться к ещё одному незваному гостю? – губы мужчины раздвинула хмурая усмешка.

Ася поёжилась. Промокла она основательно, но «разуваться и раздеваться» не собиралась. Ни к чему эти церемонии. Сейчас приедет Алексей, заберет ее, и они снова вернутся в город.

Поджав губы, девушка молча отвернулась к окну. За стеклом серой стеной стоял дождь. Ася понимала, что ведет себя неразумно, словно избалованный ребенок, но обида, нахлынувшая на неё, была сильнее доводов разума. А если вспомнить, как она села попой в грязь… И сейчас эта самая грязь тихими шлепками падала на пол.

– М-да, – невесело заметил Ионов, снова окидывая придирчивым взглядом странную незнакомку. – Что ж, скажи, хотя бы, как ты сюда попала? Кто доставил тебя ко мне и кого мне еще ждать?

Ей нестерпимо захотелось сказать ему что-то резкое, язвительное в ответ, поставить негостеприимного хозяина на место, но ком в горле не позволил. Ася устала, она была на пределе своих возможностей, и меньше всего ей сейчас хотелось ругаться.

С улицы донесся шум подъезжающего автомобиля. Судя по рычанию мотора, это был внедорожник. Ионов подошел к окну, вгляделся в серый пейзаж, затем хмыкнул:

– Надо понимать, это и есть наш незваный гость номер два?

Он бросил на Асю пытливый взгляд. Девушка демонстративно молчала.

Машина остановилась, водитель заглушил двигатель, а вслед за этим раздался хлопок закрывшейся дверцы. Кто-то уверенно и быстро взбежал на крыльцо, распахнул дверь дома. Ионов напрягся, не сводя с Аси тяжелого взгляда.

– Матвей, ты дома? – знакомый голос заставил его сделать шаг назад.

В прихожую влетел Алексей. Увидев промокшую и не менее грязную Асю, выдохнул:

– Ого! Ася, ты чего? Где валялась?

Последняя фраза брата показалась особенно обидной, и в глазах у девушки снова запершило. Чтобы не дать себе в очередной раз разреветься, Ася натянуто улыбнулась и тихо сказала:

– На дороге.

А чего скрывать? Она на самом деле валялась на дороге.

– Соломов? Лешка?! Какого… Черт побери, брат, ты почему не позвонил?

Ионов пролетел мимо Аси с реактивной скоростью. В одно мгновение оказался рядом с Алексеем и, недолго думая, сжал его в крепких мужских объятиях, похлопывая по спине. Алексей так же радостно приветствовал его.

– Дозвонишься до тебя, Ионов! У тебя даже на спутник поставлена глушилка! Как ты умудряешься ставить их в обход конторы?

Матвей довольно усмехнулся и разорвал объятия.

– А только так и надо – в обход вас.

– В общем, я тоже рад тебя видеть, брат! Спрашивать, как поживаешь – не буду, вижу, что неплохо, держишь себя в форме! – Алексей говорил, а сам поглядывал за спину Ионова. Туда, где стояла ссутулившаяся Ася. – Правда, гостей стал встречать оригинально – грязевыми ваннами.

Ионов, хмыкнул, заметив взгляд Соломова.

– Она с тобой?

– Раньше ты был более прозорлив.

– Правильно подметил – раньше, – в глазах хозяина дома мелькнула тень. – Времена изменились. Проходи, или тоже застынешь в дверях?

Алексей вопрошающе посмотрел на Асю.

– Ася?

Та покачала головой и протянула руку. Мокрая одежда и прогулка под дождем давали о себе знать – тело прошибла мелкая дрожь. Девушка уже не чувствовала ни рук, ни ног.

– Леш, дай ключи. Я в машину пойду, – устало обронила она.

– Ась, ты чего?

– Дай ключи, пожалуйста.

– Ионов, когда ты успел обидеть мою сестру? – Алексей повернулся к другу.

Бесчувственный чурбан, как окрестила Ася хозяина дома, пожал плечами и молча прошёл вглубь гостиной. Мускулы на его спине снова заиграли. Судя по всему, мужчина много времени проводил в тренировках, и Ася невольно вспомнила видение. Странное дело – видение возникло мгновенно, ей не пришлось прикладывать усилий. Это хорошо или плохо?

– У нее на лбу не написано, что она твоя сестра, – не скрывая раздражения, ответил Матвей и сел на диван, раскинув руки вдоль спинки. – Я её воспринял, как незваную гостью. И только.

– И встретил меня, приставив нож к горлу! – Ася не смогла промолчать.

Реакция брата была в высшей степени странной – ей показалось или он на самом деле с трудом сдерживал смех? Мужчина прокашлялся в кулак, метнув в сторону девушки короткий взгляд.

– Нож? Ионов…

– Пусть скажет спасибо, что я не пустил его в ход сразу, а выслушал!

– Ах, я должна сказать спасибо! – Ася медленно, но верно, закипала. В глубине души поднимался протест от несправедливых обвинений. Она сжала руки в кулаки и гневно продолжила: – Я не вламывалась в ваш дом, как вы пытаетесь преподнести ситуацию! Я постучала! Громко! Вы не ответили, дверь оказалась открытой, и… – она перевела дыхание. – И, Леша, дай мне чертовы ключи! Я хочу в машину! Я замерзла и хочу согреться!

– Ася, печка накрылась медным тазом. Что-то с электроникой. Мне едва удалось завести машину и доехать до Матвея.

Ася едва не застонала от разочарования. Выходит, скрыться от пристального взгляда Ионова не получится. Тот, в свою очередь, сменил гнев на милость и даже перестал хмуриться.

– Поломка серьезная? – приглушенно спросила она, стараясь не думать о том, что они оказались в безвыходной ситуации. Пока Леша не починит машину, они не смогут уехать. Тяжелый вздох вырвался из ее груди.

– Не могу сказать, – брат пожал плечами. – Я не механик. Но есть подозрение, что без электронной диагностики нам не определить, какой датчик дал сбой.

– То есть, мы никуда не поедем? – вопрос прозвучал глупо и наивно.

– Нет. Ася, давай, хватит кукситься. Я не знаю, что тут у вас произошло, пока меня не было, но давай идти на мировую. Посмотри на себя – ты промокла и дрожишь. Надо переодеться, иначе заболеешь. Я принесу вещи. Матвей, она сможет принять ванную или душ?

Ионов, кривя губы, кивнул.

– Пусть чувствует себя, как дома. Ей не в первой.

Камень, кинутый в её огород, попал точно в цель. Она вздрогнула, побледнела и решительно направилась к двери.

– Матвей, ты чего? – Алексей растерянно взглянул на друга, потом на сестру. Какая кошка между ними пробежала? – Ася, ты куда?..

– За сумкой, – бросила девушка, не оборачиваясь – Сама принесу.

Что ж, если нет выхода – она потерпит. Хотя бы ради брата. Алексей проделал неблизкий путь, чтобы встретиться с этим грубияном и попросить его о помощи. Только вот эта помощь нужна именно ей, так что лучше засунуть свою гордость подальше.

– Ася…

– Леша, перестань, я не сахарная, не растаю.

Пусть обсудят все без нее. Ася знала, ее брату есть о чем поговорить со старым другом, а присутствие сестры не дает ему быть откровенным.

Поправив промокшую насквозь ветровку, девушка вышла на крыльцо и плотно прикрыла за собой дверь. Промозглый ветер тут же обрушился на нечаянную жертву. Дождь усиливался, на улице быстро темнело. Ася поморщилась, подняла воротник ветровки, понимая тщетность своих действий, и решительно направилась к внедорожнику, который огромным пятном темнел на территории двора.

* * *

– Лёха, какого черта? – процедил Матвей, едва за девушкой захлопнулась дверь.

– Мне нужна твоя помощь… – начал приятель, но хозяин дома тут же его оборвал:

– Сразу говорю – нет.

– Приятно знать, что друг поможет и не бросит в беде, – Алексей выдал кривую улыбку.

– Лёха, нет!

Ионов нервным жестом взъерошил короткий ежик волос.

– Ты даже не знаешь, о чем я собираюсь тебя попросить.

– И слушать не хочу. Ремонтируем машину, обсыхаете и уматываете к себе. Я всё сказал.

Алексей Соломов, высокий крепко сложенный мужчина тридцати трех лет, прошёл в гостиную, на ходу скидывая куртку. Тряхнул головой, разбрызгивая в разные стороны капельки воды с темных волос. Не смотря на то, что тон его казался несерьезным, глаза смотрели внимательно, в глубине затаилась тревога, которую он не стремился спрятать от бывшего сослуживца.

– Ты же понимаешь, что, если бы не срочность и не стечение обстоятельств, я бы к тебе не приехал.

– Сильно сомневаюсь. Лёх, слушай, ты серьезно думаешь, что ты первый, кто из наших ко мне наведывался? – Матвей стремительно подался вперед, сцепив пальцы в замок и положив их на колени. – Вы организовали настоящее паломничество. Едва ли не каждый месяц. То Игорь приедет, то Стас. И каждый с неотложным делом. Ребята, всё, я вышел из игры. Я больше не участвую в операциях, и слышать не хочу о ваших делах.

– Стас с Игорем к тебе приезжали? Не знал, – брови Алексея сошлись на переносице.

– Игорь приезжал два раза. Сразу скажу – бесполезно. Как бесполезно приехал и ты, – жестко, безапелляционно проговорил Матвей и мотнул головой в сторону двери. – С этой. И если мне не изменяет память, у тебя нет сестры.

– Она – двоюродная.

– Ну-ну, – усмехнулся Матвей, снова откидывая на спинку дивана.

– Зря ты так. Серьезно. Дело именно в ней.

– Лех, я тебя уважаю и даже люблю, как родного, но если ты продолжишь настаивать, я выставлю вас обоих за дверь. Я серьезно.

Алексей приглушенно выругался. Он ожидал другого приема. Знал, что Ионов не особо будет рад их визиту, но не думал, что Матвей упрется рогами.

– Она – интуит.

На этот раз выругался Матвей, и его ругательство было более насыщено анатомическими подробностями.

– Тогда вдвойне ты зря приехал.

– Я сейчас уезжаю, и мне не с кем её оставить.

– А это ты к чему говоришь?

– Ей угрожает опасность.

Ни один мускул не дрогнул на суровом лице Ионова.

– Не новость. Всем, кто связывается с Центром, угрожает опасность. Организуй ей круглосуточную охрану. Подключи ребят. Всё просто. Действуй в рамках устава.

– Повторяю ещё раз – она моя сестра…

– И только поэтому ты приперся ко мне? Лёх, ты думаешь, я не понял, что ты хочешь? Понял! Решил пристроить её ко мне, чтобы я присмотрел, пока тебя не будет? Ты же собрался в командировку, так?

– Ионов, ты чертов прозорливый сукин сын!

– На этом, надеюсь, разговор закончится?

Ответить Соломов не успел.

Дверь открылась. Так как её никто не прикрыл за собой, она с шумом захлопнулась. Мужчины обернулись на резкий звук.

В дом вошла Ася. Ещё более бледная и потерянная, чем была, когда выходила.

В руках она держала измятые тюльпаны.

Глава 2

– Ася?

Алексей вскочил на ноги и бросился к сестре.

– Леш… – шепнула она побелевшими губами.

Цветы красным веером посыпались на пол. Девушка, точно ей было сложно устоять на ногах, покачнулась, прислонилась к стене и начала медленно оседать.

– Аська!

Алексей успел подхватить её на руки прежде, чем она упала. Матвей вскочил следом, в один момент растеряв всю свою невозмутимость.

Соломов, продолжая удерживать Асю, прошёл вглубь комнаты.

– Давай её на диван, – хмурясь, распорядился Матвей. Мало того, что гостья незваная, так еще, судя по всему, у нее проблемы. – Она потеряла сознание?

– Нет вроде бы, – Алексей положил Асю на диван, ловко подсунув ей под голову подушку. На лице молодого мужчины застыла тревога. – Ася, ты как? Нормально?

Девушка громко сглотнула и поднесла руку к горлу.

– Цветы… – выдохнула она, не в силах говорить. Потрясение было слишком сильным.

– Что – цветы? – нетерпеливо вмешался Матвей. Он стоял за спиной Алексея и озабоченно смотрел на девушку. Одно дело выгонять из дома незнакомку, другое – видеть, что человеку плохо.

И не важно, что этот человек – очень привлекательная хрупкая девочка…

– Они… – Ася оперлась ладонями на диван и попыталась сесть. Но брат помешал подняться.

– Лежи ты! Куда встаешь! – Алексей удержал ее за плечи.

Обеспокоенный взгляд Аси метнулся к Ионову. Тот застыл каменным изваянием, не сводя с нее пристального колючего взгляда. Брови нахмурены, губы сжаты, суровая складка залегла на переносье. Про таких, как он, в народе говорят: «Кремень, а не мужик».

– Тюльпаны были в багажнике, – пояснила девушка и поежилась от внезапного озноба.

Алексей покачал головой. Он положил руку на живот сестры, желая её успокоить, но это не помогло. На глазах у девушки показались слезы бессилия и страха и, как не пыталась она их скрыть, ей это не удалось. Губы посинели то ли от холода, то ли от накатившего нервного напряжения.

– Ася, откуда в багажнике взялись цветы? – брат смотрел на нее в упор, но голос его был мягким и ласковым. В конце концов, он уже знал ответ, но даже сейчас, видя эти тюльпаны собственными глазами, не мог поверить.

Губы девушки дрогнули в горькой усмешке.

– Он положил… Ты же знаешь, тюльпаны… Бог ты мой, откуда он их взял? Сейчас же сентябрь!

Ася закрыла лицо руками. На бледной коже виднелись разводы грязи. Страх, этот непроходимый вязкий страх, снова грозил погрузить её в трясину отчаяния и безысходности. Хороша она, ничего не скажешь! Отважная! Собралась уезжать на Дальний Восток, а стоило столкнуться с нависшей опасностью, задрожала, как осиновый лист на ветру.

– Цветы – не проблема. Сейчас что угодно и куда угодно можно заказать, – прокомментировал Матвей.

Вид трясущейся от страха девчонки его раздражал. Меньше всего он хотел наблюдать сейчас чье-то горе или несчастье. Ему вполне хватало и своего… Пережив настоящую трагедию, потеряв жену и ребенка, бывший опер озлобился, замкнулся в себе. Ему давно уже было плевать на других, он жил лишь воспоминаниями, с каждым днем все больше погружаясь в пучину собственного горя. Но на лице Аси в эту минуту читалось такое отчаяние, что огрубевшее сердце мужчины на мгновение дрогнуло.

Твою ж мать! Глубоко вздохнув, Матвей направился к бару:

– Кто что пить будет?

Пришло время исполнить обязанности радушного хозяина.

– Я – коньяк, – бросил ему вдогонку Алексей. – Ася – не пьет. Ей нельзя.

– А я хочу! – внезапно вставила свои «пять копеек» Ася, решительно отводя в сторону руки брата и поднимаясь. Плевать на то, как она выглядит! Плевать, что Ионов о ней подумает! Плевать о последствиях! Если она сейчас не успокоится, то сойдет с ума.

Алексей бросил на неё хмурый взгляд.

– Ася… – в его голосе послышалось предостережение.

Девушка покачала головой.

– Я хочу выпить, – своё желание она озвучила медленно, негромко, но в ее голосе прозвучала холодная сталь.

Алексей махнул рукой. Спорить с такой Асей было бесполезно.

– Делай, что знаешь.

Матвей не без интереса наблюдал за небольшой перепалкой своих гостей. Девчонка выглядела не лучшим образом, хотя и храбрилась изо всех сил. Невысокая, с тонкой костью. Про таких говорят «изящная». Кажется, сожмешь ее покрепче – и кости затрещат.

При мысли о том, что её можно сжать, Матвей поморщился. Хорошо, что Соломов за ним не наблюдает. Черт возьми, вот какого хрена они к нему приперлись? И эта… Да, маленькая. Да, хрупкая. Да, именно такая, как ему всегда нравилось!

В памяти невольно всплыл момент их нечаянного «знакомства», когда он прижал её спиной к своей груди, и маленькая аккуратная попка девушки невольно коснулась его бедер. В паху тут же приятно заныло, напомнив о долгом воздержании. Мать твою, начинается! Не хватало еще наброситься на нее, будто дикий зверь. Вряд ли Алексей это одобрит…

Уточнять, что будет пить девочка, Матвей не стал. Достал пузатую бутылку с янтарной жидкостью и три широких стакана, плеснул коньяка. Поставил все на небольшой хромированный поднос, стоящий тут же, в баре, захлопнул стеклянные дверки и с подносом вернулся к дивану.

– Без закуски? – съязвил Алексей, беря свой стакан.

– Дорогу к холодильнику сам найдешь, – отрезал Матвей и быстро осушил содержимое своего стакана.

Ася нервно облизнула губы, глядя на обоих мужчин. Потом отвела взгляд, избегая встречаться глазами с братом, и решительно потянулась к подносу.

– За последствия отвечаешь ты, – кивнул Соломов товарищу, наблюдая, как сестра, морщась и давясь, пьет алкоголь.

Матвей тоже заметил, что девушка пьет неумело. Это слегка удивило, но в то же время добавило плюсик в мысленный список Асиных достоинств, который, пока что, был катастрофически мал в его понимании. Ионов не любил пьющих женщин, не любил, когда женщина, пытаясь пустить пыль в глаза, поглощала спиртное стаканами и не морщилась. Такие женщины вызывали у него только брезгливость и недоумение.

– Ошибаешься, – ответил он. – Я пока ни за что не отвечаю.

Он понял, на что намекает Соломов. И принимать на себя обязательства не спешил.

Ася выпила обжигающую нутро жидкость и снова посмотрела на тюльпаны. Потом перевела взгляд на брата.

– Как быстро ты сможешь исправить машину?

– А ты уже собираешься уезжать?

– Да.

– И куда, интересно? – Алексей начинал злиться. Сначала Ионов со своим «радушием», теперь Ася с оскорбленным самолюбием. Он устал, как тысяча чертей, намучился с машиной, промок, замерз. И у него не было ни малейшего желания выступать буфером между этими двумя, которые по какой-то неизвестной причине не смогли найти общий язык. Что между ними произошло, пока его не было?

Алексей знал, у Ионова тяжелый характер. Давняя трагедия изменила его, сделала замкнутым и нелюдимым, и Соломов никогда не решался нарушить уединение друга. До этого дня. Сейчас ему нужна была помощь. Точнее, не ему – Асе. А потому ссора этих двоих не вписывалась в его планы.

Ася, насупившись, буркнула:

– Не знаю ещё.

– Замечательно! – Алексей раздраженно хлопнул себя по коленям. – Ася, послушай меня. Я не смогу тебя никуда отвезти, у меня через три дня самолет…

– Я сама, – упрямо прервала его девушка. Она сжала руки в маленькие кулачки и положила их на колени. Ее напряженная спина ясно говорила о решимости стоять на своем.

Соломов застонал сквозь стиснутые зубы и схватился за голову:

– Начинается! Сплошной геморрой с этими бабами! Ионов, я тебя как друга прошу, сделай что-то! А?

Матвей, севший на этот раз в кресло, стоящее напротив дивана, демонстративно сложил руки на груди, показывая полное равнодушие к происходящему. Вступать в диалог он не спешил. Решил понаблюдать.

– Занял позицию – моя хата с краю? Прекрасно! – взорвался Алексей, сообразив, что товарищ его игнорирует. – Но учти, на этот раз отвертеться тебе не удастся. Я предупреждал, ей наливать не стоит. При ней вообще пить нельзя.

– Это почему же? – поинтересовался Матвей, откидываясь на спинку кресла. – Буйная?

– Ага! – непонятно чему обрадовался Соломов. – Буйная! Да еще какая! У нее редкая форма алкогольной интоксикации. Пьянеет от конфет с коньяком. И становится неуправляемой. Так что готовься к скандалу и женской истерике.

– Я не собираюсь закатывать истерику! – воскликнула Ася, гневно сверкая глазами.

– Ну-ну, – выдохнул Алексей и тоже откинулся на спинку. – Предлагаю объявить тайм-аут. И помыться. Ионов, хоть в ванную-то нас пустишь?

Хозяин дома резко напрягся. Его глаза стали колючими, взгляд разом потяжелел.

– А говорил, что двоюродная! – как-то зло вырвалось у мужчины.

Соломов сначала не понял смысла, вложенного в реплику сослуживца, а потом откинул голову назад и громко захохотал.

– Ионов, ты тут совсем одичал! Честное слово! Вот ты сейчас о чем подумал? А?

– Какая разница, – фыркнул хозяин дома. – Будет вам ванная. Или душ. Кому как захочется.

– Я никуда не пойду, – в разговор вступила Ася. От принятого алкоголя к её щекам прилила кровь, они разрумянились, болезненная бледность исчезла. Только губы по-прежнему оставались синюшными, да в глазах плескалась затаенная тревога.

– Ася, придется. Помоешься и согреешься.

– Мне ничего не надо от… от этого, – Ася даже не желала смотреть в сторону Ионова. Она втянула голову в плечи и обхватила себя руками. В одном Лешка ошибся – истерики не будет. Что ей сейчас хотелось, так это забиться в темный уголок и всласть пореветь.

– Так, всё понятно, – Алексей, хлопнув себя по коленям, поднялся. – Где у тебя душевая?

– На втором этаже. Вторая дверь справа, – Ионов как сидел, так и продолжил сидеть. Лишь вздувшиеся вены на висках выдавали его внутреннее напряжение.

– Отлично. Ася, идем со мной.

– Не пойду, – всхлипнула девушка.

Соломов выругался и демонстративно возвел глаза к небу, после чего натянуто улыбнулся:

– Сестренка, скажи-ка, давно ли тебя носили мужчины на руках?

Ася нахмурилась и настороженно посмотрела на Лешку:

– Не припомню… такого случая…

То, как вернул её в дом Ионов – не считается.

– Ё! Вот так упущение! Ничего, сейчас наверстаем!

– Что ты…

Договорить она не успела. Брат ловко подхватил её под спину и ноги и поднял.

– Отпусти…

– Женщина, вот честное слово, лучше помолчи.

Как ни странно, Ася послушалась. У неё даже не осталось сил спорить. Пусть, что хотят, то и делают. Её собираются отнести помыться? Отлично! Пусть несут. Она всё равно сбежит. Вот возьмет и сбежит. Да-да. Пока они будут дальше решать за неё её же судьбу, она осторожно, чтобы деревянные ступени не скрипели, спуститься вниз, и уйдет в лес. Пусть её тогда ищут.

Она даже представила, как оба мужчины, испытывая муки совести, рыщут под дождем в чаще, то и дело выкрикивая ее имя. И так жалко стало себя, что слезы, крупные, как горох, заструились из ее глаз.

Сцепив руки на шее брата, она выглянула из-за его плеча. Ей совсем не хотелось смотреть на Ионова, но так получилось. Случайно. Их взгляды столкнулись. Всего на одно мгновение, но в серых глазах мужчины она увидела тяжелый осадок.

Ионов смотрел, не мигая, в упор.

Изучал.

Запоминал.

Что-то решал…

Алексей ничего не заметил. Почти не чувствуя своей ноши, он уверенно преодолел лестницу на второй этаж, где находились хозяйская спальня, несколько запертых комнат и два санузла. Тот, кто планировал этот дом, рассчитывал на большую семью…

* * *

Спустя пять минул Соломов вернулся в гостиную.

– Ионов, я тебя пристрелю, – заявил он товарищу, который по-прежнему сидел в кресле с отсутствующим видом.

– Не забудь хорошо прицелиться, – равнодушно отрезал Матвей. Только выступившие желваки на скулах говорили о скрытых эмоциях.

– Ася и так нервничает, а тут ты…

– Стоп, брат! – Матвей вскинул руку. – Вот на этом моменте поподробнее. Какое отношение я имею к истерикам твоей родственницы?

Алексей раздраженно поджал губы и вернулся на диван.

– Налей ещё. А лучше – неси всю бутылку.

– Ты же собирался ванную принять.

Соломов махнул рукой.

– Обойдусь. Сейчас обсохну. Камин включишь?

– Он не электрический. Сам разожги.

– Тогда с тебя ещё закуска.

– Не много ли хочешь, Соломов?

– В самый аккурат.

Кряхтя, точно старик, Алексей поднялся и направился к камину, а Матвей пошёл на кухню. Достал из холодильника лимон и копченое мясо. Нарезал тонкими ломтиками. Посмотрел в сторону жаркого, приготовленного утром. Ладно, поужинают, когда Ася спустится вниз. Если у неё и в самом деле сильная алкогольная интоксикация, поужинать ей точно не помешает.

Когда он вернулся, дрова в камине уже приветливо потрескивали, а коньяк был разлит.

– Оперативно ты, – заметил Матвей, ставя тарелки на столик.

– Будешь тут шустрым.

Мужчины, не чокаясь, выпили. Поставили стаканы на поднос и встретились взглядами.

– Ну и? – спросил Алексей, тяжело вздыхая.

– Что конкретно ты от меня хочешь.

– Во! Это я понимаю, другой разговор!

– Не спеши радоваться. Я ещё не дал согласия, – Матвей врал, но врал убедительно – ни один мускул не дрогнул на его лице.

– Давай, я тебе быстро расскажу предысторию?

– Валяй, – согласился Матвей, снова наполняя стаканы.

– Если коротко, то она звучит так. Мать Аси…

– Давай очень коротко.

– Черт побери, Ионов…

– Еще короче, – мужчина был неприступен.

– Ок. Асе было восемнадцать, когда она помогла нашему Центру поймать одного ублюдка. В их городке пропал мальчишка, подросток двенадцати лет. Нашли, как сам понимаешь, уже труп, причем со следами насилия и издевательств. Ася сама позвонила мне и попросила приехать. На вопрос, откуда она узнала мой номер, ответила – увидела. Я, помню, тогда ещё подумал: «О! Наш клиент!» Едва ли руки не потирал в предвкушении. Откуда мне было знать, что встречусь с нервным подростком, который долгие годы страдал от собственного дара? Это я сейчас про Асю.

– Я понял. А где я был? Почему не помню этот случай? – уточнил Матвей, хмурясь сильнее.

– В Индонезии. Командировка на полгода. Местные шаманы-колдуны.

Ионов сдержанно кивнул. Да, та командировка была жаркой.

– Дальше.

– Так я познакомился с Асей. Девочка оказалась очень способной, с большим потенциалом. Смогла восстановить ход событий, подержав в руках личные вещи жертвы. В подробностях описала убийцу. Благодаря этому мы взяли его через неделю. Потом выяснилось, что на нем еще три изнасилования. И он весьма уважаемый человек, директор музыкальной школы, мать вашу! Удавил бы гада собственными руками.

– На этом история не кончилась, – сухо констатировал Ионов.

Алексей покачал головой.

– Нет. Его признали невменяемым и отправили на принудительное лечение. Гуманный у нас суд, что тут скажешь. Больничная койка это тебе не тюремная камера, да и на зоне он вряд ли бы долго прожил… Сам знаешь, как там к педофилам относятся…

Эффектная пауза.

– Хочешь сказать, тюльпаны это его рук дело? – медленно произнес Матвей, не спуская с товарища внимательного взгляда.

– Уверен.

– Интересно. И каким образом?

– Этого я не знаю. По документам, он на лечении в психиатрической клинике тюремного типа. Свидания с ним запрещены, передачи тоже.

– Соломов… – в голосе Матвея послышалось предупреждение.

– Я пытался связаться с лечащим врачом, но по телефону это не удалось, а ехать туда и все выяснять, у меня нет времени.

– О как.

– Да! – Алексей повысил голос и от накативших чувств ударил раскрытой ладонью по подлокотнику. – Этот гад, когда парни его оприходовали, угрожал Асе. Сказал, что найдет ее. Тогда я и внимания на это не обратил, не он первый, не он последний. Сталкивались сотню раз. Но! Две недели назад Асю начали беспокоить кошмары. Потом непонятные звонки на ее мобильный и городской. Кто-то звонил среди ночи, молчал и дышал в трубку. Она сменила SIM-карту и оператора, теперь ее номер знаю только я. Но на этом дело не закончилось. Появились записки. Причем, в самых неожиданных местах, а теперь, вот… цветы, – мужчина кивнул в сторону измятых тюльпанов. – Я уверен, он на свободе.

Ионов напрягся:

– Интересно, как цветы попали в багажник твоей машины? Думаешь, он следит за вами?

– Скорее всего. Брат, ты даже не представляешь… – Алексей не договорил, поморщился. – И моя командировка совсем некстати!

– Отказаться не можешь?

– Нет. В Центре ничего не меняется. Матвей, вся надежда на тебя. Не могу я отдать Асю нашим парням. Всё равно дергаться буду. Хочу, чтобы она под твоим присмотром была.

– Мне не нравится твоя идея.

– А мне не нравится, что не знаю, где этот долбаный педофил-убийца! От тюряги, сука, открестился, под дурочка закосил! Вот что вдвойне напрягает, – Алексей нервно провел ладонью по коротким всё ещё влажным волосам. – Матвей, выручай.

Матвей не спешил с ответом. Ситуация складывалась откровенно говоря прескверная. Отказать бывшему сослуживцу он мог с легкостью. Несмотря на сомнения Лехи, парни из Центра смогут обеспечить Асе должную охрану, он не сомневался. Возьмут девчонку под контроль. Не в первой. Смущали другие факторы. То, что убийца знал о передвижениях Аси, одно дело. Но каким образом он оказался на свободе и кто за это несет ответственность – это другое.

– Думаешь, это побег? – озвучил Ионов собственные мысли.

– Скорее всего. Но меня напрягает, что нет никакой информации. Полиция, Центр, ФСБ – везде глухо, будто и не было ничего. Такое ощущение, что его прикрывают…

Матвей сузил глаза. Да, это настораживало, и довольно серьезно. Человек не иголка, просто так исчезнуть не может, особенно из-под стражи, а вот если это все же случилось, значит, кто-то хорошо постарался…

А еще… девчонка.

Такая нежная. Ранимая.

Он вспомнил ее в тот момент, когда остановил в лесу, чтобы вернуть в дом. Тогда ему показалось, что она набросится на него с кулаками. Ну, или пошлет по матушке. Нет. Обошлось всё миролюбиво. А когда она упала в грязь, ему захотелось ее утешить, прижать к себе, укрыть от дождя…

И это было хуже всего.

Впускать в свою жизнь еще одну Ионов не собирался.

Даже в качестве подопечной.

– Я подумаю, – глухо отозвался он, в очередной раз наполняя стаканы. Бутылка стремительно пустела, но мужчины не хмелели.

– И долго будешь думать, брат? У меня нет времени.

– Всё равно машина сломана. Придется вызывать эвакуатор, чтобы доставить её в город.

На щеках Соломова, покрытых трехдневной щетиной, появился легкий румянец.

– Машина сломана для Аси, – признался он с заговорщицким видом.

– Ёперный театр, Соломов, ты чего творишь?! – вспылил Ионов.

– То, что надо, то и творю. Асю назад в город я не повезу. Она останется у тебя. Точка.

– Пытаешься навязать? – мгновенно посуровел Ионов.

– Понимай, как хочешь. Сам подумай, что с ней будет. Она и к тебе-то согласилась поехать через «не могу» и «не хочу никого стеснять». Или ты думаешь, она еще одна Мери Сью? Или как там принято называть дамочек «я-все-смогу-я-всё-сумею»? Да ни хрена! Только шерсть дыбом, да глазищи сверкают, а сама дрожит, как лист осиновый. И я уверено на сто пудов, хотя она мне ничего и не говорит, но если бы она не знала, что ей угрожает смертельная опасность, хрен бы ко мне обратилась. Так бы и сидела в своей провинции!

Матвей, сцепив пальцы в замок, поднес руки к подбородку. Он уже понял, что Ася за себя постоять не сможет. Могла бы – сейчас красовался бы на его щеке отпечаток её ладони.

И убийца-педофил, идущий по следу… Какой у него мотив? Что ему нужно? Как сексуальный объект она вряд ли ему интересна, если, по рассказам Соломова, этот мерзавец на мальчиках специализируется. Тогда что? Месть?

Стоило Матвею подумать, как грязные руки, запачканные кровью детей, дотрагиваются до дрожащих плеч Аси, спускаются к холмикам грудей, сжимают их, его захлестнула плохо контролируемая ярость. Он сцепил пальцы сильнее, отчего костяшки побледнели.

– Всё равно мне не нравится затея оставить её со мной, – процедил он, не размыкая губ.

Алексей еле сдержал улыбку, мысленно проскандировав троекратное «ура». Друг уже не говорил категоричное «нет», как было тридцать минут назад. И взгляд у него поменялся. Задумчивый стал. Обеспокоенный. То, что надо. Чего уж греха таить, Соломов неплохо знал Матвея. Знал, какие методы использовать и на какие точки давить.

– Больше не с кем, – развел он руками. – От парней с Центра она отмахнется. Сядет в поезд и уедет в какой-нибудь Урюпинск.

– А от меня, значит, не уедет?

– От тебя ещё никто не уходил. Слушай, мне кажется, или вода не льется? Я не слышу, чтобы Аська душ принимала.

Мужчины переглянулись, одновременно прислушиваясь, и разом вскочили на ноги. Бросились к лестнице. Едва не столкнувшись у ее основания, они, перепрыгивая через ступеньку, взлетели на второй этаж.

– Аська! – закричал Алексей, распахивая дверь, ведущую в хозяйскую спальню.

Дверь в ванную комнату находилась внутри и была приоткрытой. Первой до неё добрался Соломов. Распахнул шире и застыл на пороге.

– Какого… – далее следовала нецензурная лексика, которой сегодня в избытке грешил молодой человек.

По тому, как расслабились плечи бывшего сослуживца, Матвей догадался, что ничего страшного не произошло. Заставил себя остановиться в центре комнаты и лаконично спросить:

– Что?

– А ты сам посмотри.

Алексей отступил, давая простор для маневров. Матвей подошел к нему.

– И что это значит?

– А то, Ионов. На будущее – не давай ей пить. И конфеты с коньяком не покупай, даже если будет на коленях просить и в глаза заглядывать.

– Будущее – это ещё под вопросом, – проворчал Матвей.

– Ну-ну.

Двое взрослых мужчин застыли в дверном проеме с растерянными лицами. Тревога в их глазах сменилась недоумением.

– У меня назрел такой вопрос, – Алексей задумчиво поскреб подбородок. – Кто её раздевать будет?

На поддоне душевой, свернувшись клубочком, прямо в мокрой одежде, прижавшись одним плечом к стеклянной кабинке, мирно спала Ася.

Глава 3

Ася не спешила открывать глаза. Сначала прислушалась. Ни шороха. Ни звука. Это хорошо или плохо? Пока не понятно.

Дотронулась до простыни ладонью. Всего один раз…

…Вот Ионов, напевая (он умеет петь??) незамысловатую мелодию, поправляет резинку на темно-синих шортах. Распахивает дверку высокого серого шкафа, достает комплект постельного белья.

– Сойдет.

Засунув комплект подмышку, направляется к кровати, продолжая «мурлыкать» под нос…

Ася распахнула глаза и резко села.

Так. Стоп. Ей никто не давал права влезать в чужую жизнь. Одного раза, там, в гостиной, было вполне достаточно.

Но так хотелось знать, кто же застилал ей постель. Она же не нарочно, не со зла. А заодно и проверила, по-прежнему ли она находится в доме Ионова. Может, Леха поместил её в джип, и они благополучно уехали в гостиницу?

Ася покачала головой, и затылок отозвался легкой болью.

Прав был Лешка, пить ей не стоило. И не важно, что у неё стресс, что она промокла под дождем. Это все равно не дает ей право напиваться, тем более, она знала, что последствия могут быть весьма неприятны.

Что же было потом? Вроде бы её отправили в душ…

Да. Точно. Душ был.

Ася смутно помнила, как поднималась с братом по лестнице, как регулировала теплую воду. Помнила, как руки-ноги отказывались её слушаться, и совсем не хотелось раздеваться. Вот совсем. Помнила, как перешагнула край поддона и прямо в одежде залезла под теплые струи воды.

Ё! Вот она отчудила!

А потом она, кажется, уснула. Где? Прямо в душе?

Ася вспомнила, как у неё перед глазами всё поплыло, а веки налились пудовой тяжестью. Через силу она ухватилась ватными пальцами за кран и закрыла воду. Потом съехала по стенке душевой кабинки.

Все. Больше ничего Ася не помнила.

Зато сейчас она сидела на кровати, которую для нее застилал Ионов, одетая в свою же шелковую сорочку с кружевом на лифе.

Троекратное «Ё!».

Ася глухо застонала от застарелого стыда и закрыла лицо руками.

Хороша же она, ничего не скажешь. Мало того, что врывается без приглашения в чужой дом, напивается, устраивает скандал, а потом засыпает в душе, так ещё и не помнит, кто её доставил в кровать и переодел.

Только бы это был Лешка.

Хотя и перед Лешкой тоже стыдно.

Выходит, раз она умудрилась встать под душ в одежде, то кто-то вынужден был переодеть ее вплоть до нижнего белья. Господи, стыдно-то как!

Ася охватила плечи руками и стала раскачиваться из стороны в сторону, до крови кусая нижнюю губу.

Сколько она так просидела, девушка не знала. Может, несколько минут, а может и час. Угнетение и раздражение сменились желанием узнать, что же произошло после её «забытья». Да и пить тоже очень хотелось.

Поднявшись с кровати, Ася прошла к дорожной сумке, кем-то заботливо поставленной на широкий пуфик. Вещи лежали не так, как укладывала она. Понятное дело – искали белье и сорочку. Сорочку-то на неё надели, а вот белье… Ни трусиков, ни лифчика на ней не было. Щеки девушки вспыхнули огнем от смущения.

Не думать… Не думать о том, кто это сделал и какими красноречивыми эпитетами сопровождал свои действия.

Ася быстро нашла шелковый длинный халат, идущий в комплекте с сорочкой, туго подпоясалась и, как была, босая, отправилась на кухню. В коридоре горели две лампочки, поэтому опасаться, что упадешь в темноте с лестницы, не стоило. Держась за перила, Ася начала спускаться, одновременно прислушиваясь – не раздаются ли где-то поблизости мужские голоса. Но в доме было тихо. В гостиной, так же погруженной в полумрак, горел ночник. Кто-то заботливо оставил освещение.

Дорогу на кухню она нашла быстро. Двери, отделявшей кухню от гостиной, не было, поэтому Ася нерешительно застыла на пороге, когда увидела, что не только ей одной не спится.

За дубовым столом, рассчитанным на большую семью, сидел Матвей. Перед ним стоял высокий узкий стакан с прозрачной жидкостью.

Вода? Минералка? Или что-то покрепче?

Услышав шаги, он повернул голову. Ничего не говоря, медленно, едва ли не вызывающе, оглядел нежданную гостью с ног до головы. Выжидающе приподнял брови.

Ася, сжав губы в тонкую линию, приказала себе не реагировать на его взгляд. Сама виновата.

– Я попить, – глухо сказала она. Потому что хоть что-то надо было сказать.

Ионов рукой махнул в сторону крана.

– Или минералки налить? – нехотя предложил.

Ася сглотнула и инстинктивно, в защитном жесте, сжала полы халата на груди.

– Воды. Спасибо.

– Думаю, сама справишься? – иронию в голосе она заслужила.

– Справлюсь, – отозвалась девушка и прошлепала к крану. На столешнице стояли чистые стаканы, она взяла один из них.

Весь вид Ионова говорил о том, что он не смягчился – всё тот же колючий, недружелюбный взгляд. Хозяин берлоги, иначе не скажешь. Ася неловко передернула плечами. В горле запершило. Девушка торопливо налила полный стакан и выпила прохладную жидкость.

Стоять спиной к Матвею вечно она не могла, пришлось повернуться. Чтобы не упасть, прислонилась к одному из кухонных шкафчиков.

– А где Лешка? Спит?

Ионов хмыкнул и, откинувшись на спинку стула, скрестил руки на груди.

– Он уехал.

Его слова прозвучали, как гром среди ясного неба.

– Как уехал? – ошарашенно переспросила Ася.

– Взял и уехал. Всё очень просто.

– Нет… Он не мог, машина же сломана… – девушка резко оборвала себя, облизнула пересохшие губы. Внезапная догадка прервала возражение. – Джип и не был сломан, правильно я понимаю?

– С этим вопросом не ко мне, а к брату.

Ася усмехнувшись, покачала головой.

– Ну, Алексей!

Она бы с удовольствием высказала всё, что думает о его выходке. Исхитрился-таки, паршивец. Не мытьем, так катаньем. Ладно, с ним она разберется при встрече. Сейчас появились вопросы куда насущнее.

Ионов.

И она в его доме. Одна.

Он смотрел на неё, не отрываясь. Пристально, изучающе. Продолжая демонстративно разглядывать. Словно мысленно оценивал, сравнивал. Раздевал.

Ася, сглотнув, вызывающе вскинула подбородок. Ну, уж нет, тушеваться она не будет! Хотя и стоит извиниться.

– Я хочу…

– Садись, – грубовато прервал он её. – Разговаривать будем.

Она тотчас насторожилась.

– О чем?

Он хмыкнул.

– О том, зачем вы ко мне пожаловали. Уточнение требуется?

Возникло желание стукнуть его, огреть чем-нибудь тяжелым по голове. Порыв, естественно, Ася сдержала. Да и осознание того, то она стоит перед незнакомым мужиком без нижнего белья, не добавляло уверенности. И вокруг – ни души.

Но Лешка ему доверял. Значит, и ей не стоит себя накручивать.

Ася кивнула и не спеша приблизилась к столу, по ходу отметив, что этот стол ей очень понравился. Да и вся обстановка на кухне – добротная, сделанная из натурального дерева – ей пришлась по душе. Очень уютно.

Она отодвинула стул. В наступившей тишине скрип ножек по паркету показался оглушающим. Ионов поморщился. Сев, девушка старательно сдвинула полы халата. Блин, почему ей не хватило ума одеть белье? Сцепив руки в замок и положив их на стол, она посмотрела на Ионова.

– Леше не следовало уезжать, ничего не сказав мне.

– Это вы с ним сами потом разберетесь, что следовало ему делать, а что нет, – в голосе мужчины прозвучали жесткие нотки. Дал понять, что не намеревается выслушивать её стенания. – Давай по существу.

– Давайте. Я так понимаю, вы согласились… – подобрать нужные слова оказалось тяжеловато, – временно предоставить мне защиту?

– Согласился. Но у меня есть условия.

– Какие?

Сердце отчего-то тревожно ухнуло. Вчера вечером происходящее воспринималось слишком преувеличенно, всё казалось слишком важным. Слишком роковым.

– Первое, – мужчина сменил позу и точно так же сцепил пальцы в замок, положив их поверх стола, – ты мне рассказываешь особенности своего дара. Все особенности. В мельчайших подробностях. Чтобы я понимал, с кем имею дело, и чего от тебя ждать.

– А Алеша ничего не говорил?

Мужчина громко вздохнул, давая понять, что её вопрос ему не понравился.

– Ася, ты меня слышишь? – он говорил нарочито медленно. – Я повторю. Именно ты мне всё рассказываешь. Считай, что твоё откровение послужит своеобразным актом доверия. И давай на «ты». Нечего мне «выкать».

Нечто подобное Ася ожидала услышать. Это и понятно. Человек желает знать, кто именно находится рядом с ним. И, возможно, если бы их встреча произошла без лишних эксцессов, Ася открылась сразу же. Сейчас она задумалась. А имеет ли смысл откровенничать с человеком, которому ты не приятна?

Только… есть ли у неё выбор?

– Хорошо. Давай на «ты», – она специально тянула время, не в состоянии определиться с выбором.

Ионов оказался проницательным. Ухмылка стала шире, а в глазах появился насмешливый блеск.

– Не доверяешь?

– Не люблю, когда за меня принимают решения, – честно ответила она.

Брови мужчины нарочито медленно приподнялись.

– Так я и не настаиваю, – теперь в его голосе появились едва ли не ласкательные нотки.

Разозлился. Но сдерживается.

– Матвей, – Ася начала говорить и замолчала, не в состоянии определиться с дальнейшим диалогом.

– Ася?

Его поза, его тон – были точной копией тона и позы девушки. Неужели он владеет техникой нейролингвистического программирования? Всё может быть. Он работал в Центре, значит, должен быть хорошим психологом. Хотя, его накачанная мускулатура и атлетическое сложение никак не вязались с умственным трудом. Больше всего Ионов напоминал солдата удачи.

Ася цыкнула на себя. Нашла время думать о его мускулатуре! Не видела полуголых мужиков с накаченными бицепсами? Видела. В тренажерный зал иногда наведывалась.

Но одно дело тренажерный зал, а другое – дом неприветливого бирюка, сидящего на кухне в одной майке-боксерке и шортах.

Совсем не о том думаешь, мать! Видимо, алкоголь, принятый вчера, до сих пор давал о себе знать. Голова соображала с трудом, и внимание акцентировалось не на том, на чем следовало.

– А ещё условия будут?

– Будут, – мужской взгляд потяжелел.

– Может, сразу озвучишь?

– Озвучу.

Сказал, а сам не торопился произносить их вслух.

Ася занервничала. Разговор получался трудный. Ни она, ни он не спешили открываться.

– И какие?

– Ты мне в мельчайших подробностях рассказываешь, что уже успела обо мне узнать. И не надо делать невинно-удивленное лицо! – неожиданно рыкнул он. – Знаю я вас, интуитов… Не успеете оказаться на чужой территории, как вторгаетесь в личную жизнь владельцев!

Асю поразило не его условие. А та ненависть, что вспыхнула в его голосе при слове «интуит». Точно он произнес что-то грязное, неприятное.

И ведь он прав, ничего в свое оправдание не скажешь. Асе стало стыдно.

Девушка тихо вздохнула.

– Я могу видеть прошлое, прикоснувшись к вещам хозяев. То, что было. То, что будет – нет, – она говорила скупо. Несмотря на то, что за последние месяцы ей приходилось ни раз и не два говорить о своем даре – или проклятье? – она чувствовала себя паршиво.

Ионов выслушал, но говорить что-то в ответ не спешил.

Ася тоже молчала.

– И это всё?

– Да. А что ещё можно сказать про мои способности? Говорю же, вижу только прошлое, дотрагиваясь до предметов. По ним могу воссоздать картину событий. Но для этого, правда, надо много вещей.

– Как возникают видения? Спонтанно? Или ты прилагаешь усилия, чтобы их увидеть?

Он знал, о чем спрашивать.

– В девяносто девяти процентах прилагаю усилия, сосредотачиваюсь. Очень редко видения приходят сами.

Ионов медленно кивнул, не отрывая от её лица колючего взгляда.

– Дальше.

Ася выпрямила спину. Он желал знать про себя.

– Я видела, как ты занимаешься спортом и как застилаешь кровать, – выдохнула быстро и приготовилась к негативной реакции.

Её не последовало.

Ионов снова молчал. И это молчание опустилось на плечи Аси стопудовыми гирями.

– Значит, так. Я не доверяю интуитам. Ради Лёхи попробую поверить тебе. Я хочу, чтобы ты здесь и сейчас пообещала мне, что ни при каких обстоятельствах больше не будешь вторгаться в мою личную жизнь. Моё прошлое оставим мне. Я не желаю, чтобы кто-то копался в нем. Понятно выражаюсь?

Ася от напряжения едва не заскрежетала зубами.

– Понятно.

Брови мужчины снова скользнули вверх.

Черт!

– Извини, да, конечно, я обещаю. Я… не буду. Мне не доставляет удовольствия видеть чужую жизнь. Ты, конечно, мне можешь не верить, но я предпочитаю жить своей жизнью.

Ответом послужила насмешливая ухмылка. Ионов всем видом показывал, что её слова не произвели на него впечатления.

Внезапно Ася разозлилась. Какого черта она ведет с ним беседу? Откровенничает? Пытается загладить вину? Не проще ли всё прекратить разом?

– Нарушишь обещание, выпровожу вон, – глухой тон мужчины ворвался в её сознание.

И Ася сорвалась:

– Я готова хоть сейчас уехать.

Тяжелый взгляд из-под насупленных бровей пригвоздил ее к месту.

– Я думал, ты умнее. Можешь собирать вещи, я не берусь охранять самоубийц.

Ася вскочила на ноги, часто дыша. Кровь прильнула к щекам, дыхание сбилось в груди, сердце учащенно забилось.

Да как он смеет! Да он попросту над ней издевается! Глумится! А она, дура, уши развесила. На самом деле решила, что здесь будет в безопасности. И Лешка!.. Бросил её. Но ничего, дом Ионова – не конец цивилизации, завтра она вызовет такси и уедет. А в городе что-нибудь придумает.

Выпутается.

– Сядь.

Вроде бы и не приказал, но Ася безмолвно подчинилась. Словно невидимые руки опустились на плечи и вернули на место.

– Не пыли, – мужчина сменил позу, провел рукой по лицу, точно смахивая накатившую усталость. – Я уже понял, что ты у нас девочка гордая, чуть что – в бега. Самостоятельная.

Ася под столом сжала руки в кулаки и от волнения облизнула пересохшие губы. Взгляд мужчины метнулся к её припухшим от постоянного прикусывания губам. Потемнел. Стал тяжелым.

– Я не понимаю тебя, – Ася старательно выбирала слова, стараясь держать себя в руках. Хотя хотелось вскочить и высказать Ионову в лицо всё, что она думает о его «гостеприимстве». – И мне не нравится то, как ты со мной общаешься.

– Ну, извини, нянчиться тут с тобой никто не будет. Принимай таким, какой есть.

Ей показалось, или его слова прозвучали двусмысленно?

Ася мотнула головой. Всё хорошо. Ведь правда?

– Со мной нянчиться не надо. Ты правильно заметил, я девушка самостоятельная. Привыкла сама за себя отвечать, и если бы не крайние обстоятельства…

– Знаю. Ты бы ко мне не поехала.

– Не поехала! – всё-таки она проговорила более порывисто, чем хотелось.

– Ася, хорош, – жестко оборвал он её. – Мы оба всё знаем. Нечего сотрясать воздух. Завтра поговорим о том ублюдке, который преследует тебя. Сейчас лучше лечь спать. Всё, что я хотел сказать – я сказал. Всё, что требовалось от тебя – получил.

Вот так запросто прервал разговор.

Ася поджала губы. Как же хочется послать его по матушке и по батюшке да с подробным указанием маршрута!

Сама виновата. Если бы не напилась, смогла бы уехать с Лешкой. Теперь нечего пенять на других. Придется подстраиваться под обстоятельства.

– Мне, наверное, следует поблагодарить тебя, – она некстати вспомнила о вежливости.

– Не надо, – и снова взгляд из-под насупленных бровей.

– Матвей, я рассчитаюсь с тобой. У меня есть деньги и…

– Ты много говоришь, женщина. Давай, иди, спи. Досыпай.

Тонкий намёк на не красящие её обстоятельства.

Кажется, на самом деле пора закругляться с ночными посиделками.

Ася встала, зачем-то кивнула, неловко отодвинула стул, и направилась к выходу из кухни. Да, Ионов прав. Завтра они продолжат разговор, сейчас она не готова вести беседы, да и голова на утро будет соображать получше. Сейчас главное отдохнуть, выспаться.

И, может быть, в эту ночь ее не будут мучить кошмары…

– Ася.

Он окликнул её, когда она подошла к арочному проему.

Застыла. Оборачиваться не стала.

– В следующий раз не забудь надеть нижнее белье. Ты в доме с мужчиной. А не с подругой. Не оденешь… я подумаю о тебе неправильно.

Глава 4

Ася проснулась от того, что солнечные лучи ласково коснулись её лица. Прошлись по губам, задержались на щеках, после чего замерли на плотно сомкнутых веках. Мол, красавица, хватит спать. Открывай глазки, просыпайся.

Негромко застонав, Ася перевернулась на бок и рукой потянулась к прикроватной тумбочке, на которой у неё стояли часы – надо было узнать, который час.

Ни прикроватной тумбочки, ни часов, соответственно, не обнаружилось.

Резко распахнув глаза, Ася несколько раз моргнула. Блин, да что же это такое! Она снова не сразу вспомнила, что находится не дома. Была у неё такая не особо приятная особенность – она плохо ориентировалась. Если засыпала в чужом доме или в гостинице, то спросонья не всегда могла разобрать, где она находится и как оказалась в том или ином месте.

Досадная неприятность.

Облизнув губы, Ася быстро встала и потянулась за мобильным. Удивленно свела брови на переносице: часы на экране показывали без десяти полдень. Долго же она спала. Но это ладно, пустяки. Насторожило её не время, а пустая сетка, указывающая на то, что связь полностью отсутствует. Странно. Вроде бы дом Ионова находился не совсем уж в глуши.

Ионов.

Стоило подумать о нем, как масса самых противоречивых эмоций накрыла Асю. Вспомнилось всё: и его угрозы, и его тяжелые взгляды, и его нежелание принимать её у себя. Да, веселая картина вырисовывается.

Ася снова посмотрела на телефон. А это даже хорошо, что связь не работает. Ей спокойнее будет. Хотя про спокойствие говорить рано, судя по её «приятному» общению с хозяином этой берлоги. Ася вроде бы и не замечала за собой особой вспыльчивости, но в отношении Ионова всё складывалось иначе.

Покачав головой, Ася встала с кровати и пошла умываться. Надо постараться найти общий язык с Матвеем. Про то, чтобы подружиться, даже речи не шло. Ей предстоит прожить в этом доме неделю, максимум дней десять – она была уверена, что не дольше, а потому ссориться и постоянно пикироваться с его хозяином не было смысла. Себе дороже.

Она подумала про дружбу, и отчего-то перед внутренним взором возник его образ – каким она увидела его поздно ночью на кухне. Широкие плечи, тяжелый подбородок, красивые губы. Однодневная щетина. Красивый мужик, чего уж греха таить. На таком при встрече Ася бы невольно задержала взгляд. Задержала бы, а потом шикнула на себя. Парадокс заключался в том, что она всегда старалась держаться подальше от подобных альфа-самцов (как она их называла). Не желала страдать и переживать, постоянно ожидая измены. Она была уверена, что красивого мужчину трудно удержать от соблазна.

Господи, да о чем она думает? Вроде бы и протрезвела, и пришла в себя окончательно. И вместо того, чтобы трезво размышлять о дальнейших действиях, вспоминает накаченное тело Ионова.

Ася зажмурилась. Но хорош ведь, паршивец! Особенно в трусах-боксерках.

Где-то Ася слышала, что когда возникает угроза жизни, в теле активируются процессы, отвечающие за продолжение рода. Вспыхивает тяга к незнакомым людям и желание заняться сексом. Может, у неё как раз сейчас и активизировались эти процессы, если она постоянно думает об Ионове и его мускулах, а не о маньяке, идущем по ее следу?

Поежившись, Ася плеснула на лицо холодной воды, а потом направилась в душ. Ничего, сейчас устроит себе контрастные процедуры, поумнеет.

Из душевой Ася вышла бодрячком. Что и требовалось. Теперь поздний завтрак из овсянки с фруктами и зеленый чай. Конечно, она не станет навязывать свои привычки питания хозяину, но на кофе с бутербродами Ася категорически была не согласна. Она старалась следить за питанием и придерживаться здорового образа жизни.

Вчерашняя рюмка коньяка не в счет.

Из своего скудного гардероба Ася выбрала свободного кроя бежевые брюки и легкую шифоновую блузу. День обещал быть погожим. Сентябрь, кажется, решил побаловать бабьим летом.

Спускаясь вниз, Ася опять почувствовала смущение и неловкость. Мелькнула мысль, что надо бы сгладить шероховатости в общении с Матвеем. Неправильно у них началось знакомство. Оба хороши.

Оказавшись в гостиной, Ася прислушалась, но в доме царила абсолютная тишина. Нахмурившись, девушка прошла на кухню. Не оставил же Ионов её здесь одну?

Сердце ёкнуло. Нет, Лешка не мог ошибиться в Ионове. Да и сама Ася имела представление о ребятах, служивших в Центре. Это были те редкие мужчины, для которых слова долг, честь и Родина имели большое значение.

Он где-то в доме. Возможно, во дворе. На самом деле, чего это она! Не будет же он сидеть и ждать её в гостиной, пока она соизволит проснуться.

Ася, покачав головой, прошла на кухню и удивленно замерла перед столом.

Ей приготовили завтрак?

На столе стояла тарелка, накрытая полотенцем. Рядом – стакан с соком. На вид – апельсиновым.

Ася нерешительно потянула на себя полотенце. Ого. В тарелке находилась овсянка. С кусочками фруктов и ягод.

Всё, как она любит.

Отчего-то в горле запершило.

Это совпадение или Ионов тоже предпочитает завтракать овсянкой? Хотя, вряд ли. Он – мужчина, и по его комплекции можно сделать вывод, что питается он хорошо, в основном белковой пищей.

Ещё раз оглядевшись по сторонам и никого не увидев, Ася принялась завтракать.

После того, как она всё съела и вымыла посуду, девушка включила электрический чайник. Зеленый чай ей сейчас точно не помешает.

Вздохнув, она подошла к окну и отодвинула занавеску.

А вот и он. Хозяин дома.

Ионов сидел на пеньке, подставив лицо ласковому осеннему солнышку, и улыбался. За его спиной находилась приличная куча дров. Ася не слышала, как он колол дрова, но живо представила себе эту картину: Ионов с обнаженным торсом и с топором в руках. Мускулы играют на солнце. Капельки пота тускло поблескивают на крепкой спине…

В горле мгновенно пересохло, несмотря на то, что она только что выпила стакан апельсинового сока. Причем, сок был свежевыжатым.

Этот мужчина, когда считал нужным, умел проявлять внимание.

Ася вцепилась руками в подоконник. Да что с ней такое… Наваждение, да и только.

Быстро задернув штору, девушка метнулась к чайнику. И как раз вовремя: раздался характерный щелчок выключателя.

Не хватало ещё, чтобы Ионов увидел, что она за ним подглядывает. Тогда насмешки точно не избежать.

Ася не знала, что он любил, но ориентировалась на вкусы Алексея – приготовила крепкий кофе с одной ложкой сахара. Себе заварила зеленый чай. У Ионова был неплохой выбор – кофе разных сортов, несколько видов чая. Любит разнообразие?

Нашелся и хромированный поднос. Поставив на него чашки, Ася собралась к выходу. Потом передумала и вернула поднос на место. Так донесет чашки.

Стараясь не облиться и не обжечься, Ася вышла на улицу.

– Привет.

Её негромкий голос привлек внимание мужчины. Повернув голову в её сторону, он так же негромко сказал:

– Привет.

– Я не знала, что ты любишь, поэтому… вот, – Ася протянула ему чашку с кофе.

Уголки губ Ионова дрогнули в полуулыбке.

– Я так понимаю, это своеобразное спасибо за завтрак?

– В некотором роде – да.

Ася огляделась в поисках того, на что можно сесть. Выбора особого не было, и она опустилась на стоящий рядом пень.

Матвей отхлебнул кофе и кивнул.

– Угадала.

Зардевшись, Ася ответила:

– Как и ты с завтраком.

– Что ел сам, то и тебе приготовил, – больше Ионов на неё не смотрел, полностью сосредоточившись на кофе.

Ася, чтобы скрыть волнение, облизнула пересохшие губы, и тоже занялась своей чашкой.

Чувствовалось легкое напряжение. Ася уже поняла, что Ионов не отличается многословием. Особенно с ней. Лаконично, по делу. Ни шуток, ни попыток сблизиться или получше познакомиться. С другой стороны, оно ему надо? Это знакомство? Навязали непонятно кого, считай, на две недели. Следи, нянчись, оберегай. Ася ненавидела быть кому-то обязанной. Поэтому вчера и предложила деньги за его услуги. Появилась мысль повторить своё предложение, но вместе с ней и возникла уверенность, что в этом случае её аккуратно пошлют. И снова она своей глупостью создаст неприятную ситуацию, которых в их знакомстве уже было предостаточно.

Выпив половину чашки, Ася подняла лицо и взглянула на небо. Синее, красивое, спокойное. С белоснежными облаками-овечками. Когда она в последний раз вот так сидела во дворе или в парке и наблюдала, как по небу не спеша, в противовес людской суете, плывут облака?

– Матвей, – Ася всё же решила нарушить молчания.

Мужчина бросил в её сторону спокойный взгляд.

– Что?

Он ответил не сразу, и у неё возникло чувство, что разговаривать с ней не желают. Неприятное ощущение.

– Извините меня за вчерашнее. Мне на самом деле стоило подождать Лешу. Просто я замерзла и… – она сглотнула и неловко улыбнулась. – Да и Леша сказал, что всё будет нормально.

– Забыли и закрыли эту тему.

Ну вот. Поговорили, называется.

Закрыли, так закрыли. Она разве против? Её совесть чиста – она извинилась.

Но кое-кто за своё грубое поведение, определенно, извиняться не собирался.

– Спала нормально?

Ася не ожидала от Ионова вопроса, поэтому немного удивилась.

– Да, спасибо, всё хорошо.

– Кошмары не мучали?

Это он к чему?

– Нет. А должны?

Матвей пожал плечами, отчего мускулы на его спине заиграли. Ася моргнула. Нет, что-то в её голове происходит нехорошее. Да, рядом с ней, вот совсем рядом, сидит отличный представитель рода мужского – высокий, красивый, с налетом таинственности. Мужественный. Ничего сверхъестественного в нем нет. Отчего же её гормоны устроили бунт? Или от него исходят невидимые флюиды, непонятным образом влияющие на её либидо?

– Снова ершишься?

Матвей допил кофе и поставил чашку прямо на землю рядом с собой.

Ася проглотила колкость. Она твердо решила не поддаваться на провокации и постараться придерживаться нейтралитета.

– Меня мучают кошмары и часто, – короткий выдох вырвался у неё из груди. – Я к этому привыкла. От кошмаров невозможно избавиться, как и от видений. Кошмары приходят, когда видения становятся более навязчивыми.

– А сейчас у тебя нет навязчивых видений?

Прекрасное позднее утро и неплохое настроение медленно покатились по наклонной.

Ася поняла, куда он клонит.

Что ж… Он имеет право знать.

– Если ты про маньяка, то последнее видение было у меня три дня назад. И то, когда мы с Лешкой пытались вычислить его местонахождение.

Мужской взгляд стал более пытливым.

– Удалось?

– Нет, – Ася качнула головой. – У нас нет ничего нового из его личных вещей. Алексей принес куртку этого, – она споткнулась о собственную речь. – Ту самую, в которой его брали шесть лет назад. Куртка пролежала все эти годы в камере хранения. Он к ней не прикасался, и куртка не несла какой-либо новой информации.

– Давай я ещё раз уточню: ты можешь восстанавливать события по личным вещам?

– Да.

Ася, сама того не замечая, задержала дыхание. Ей захотелось, чтобы Ионов перестал воспринимать её, как враждебного субъекта. Пока это получалось плохо.

Правда, завтрак-то он ей всё же приготовил…

– То есть видения к тебе не приходят во сне? – сказывался опыт общения с другими интуитами, иначе Ионов не задал бы подобный вопрос.

– К счастью, нет, – честно призналась она. – Мне хватает и реала. Если бы я их ещё и во сне видела…

Ася не договорила. Единственный человек, с кем она могла общаться на тему своих способностей, был Алексей. И по привычке, Ася готова была поделиться с Ионовым. Но в какой-то момент интуиция запротестовала. Напомнила, что Ионов не горит желанием общаться с ней.

Подтверждением правильности её решения стал тяжелый взгляд серых глаз. Ася бы даже назвала их стальными. Они у неё прочно ассоциировались с металлом. Такие же холодные. Бессердечные. Пытающиеся вскрыть её личину, узнать то, что она не желала открывать для всех и каждого.

– Лёха сказал, что этот упырь начал тебя преследовать. Как именно? – снова коротко и по существу.

Ася вспомнила, как ночью Матвей заметил, что про маньяка они поговорят завтра. Судя по всему, это как раз и есть обещанный разговор.

– Сначала начались звонки, – чем быстрее она разъяснит ему ситуацию, тем будет проще. Может, и общение выровняется. – Всегда в одно и то же время. В восемнадцать часов двадцать минут. Примерно в это время взяли Синяева. Это я уже потом сопоставила некоторые факты. Сначала – испуг и давящее чувство надвигающейся угрозы. И угроза имела прямое отношение ко мне.

– Синяев. А как дальше?

– Синяев Аркадий Васильевич.

Имя ничего ему не сказало. Он его слышал в первый раз.

– Было что-то еще, – он не спрашивал, он утверждал. Знал, о чем говорил.

– Да. Пошли смс сообщения, в которых содержалась информация конфиденциального характера. То, о чем я говорю очень редко.

– Например? – кадык Матвея дернулся, выдавая скрытое волнение. Не так уж он был спокоен, как пытался казаться.

– Например, то, что тюльпаны мои любимые цветы. Последнее смс содержало обещание их подарить. Вот он… и подарил, – голос Аси дрогнул. Накатили чудовищные воспоминания. Удушье, которое она вчера ощутила, открыв багажник. Хотя на дне чашки оставался один глоток чая, Ася выпила его с жадностью. И небо перестало в одночасье радовать, и облака.

Матвей резко поднялся.

– По поводу сообщений можешь не волноваться – здесь он тебя ими беспокоить не будет. У меня стоит глушилка любую связь. Да, захочешь позвонить – скажешь. Я сниму. На время.

С этими словами, ничего конкретно не сказав про её откровения, он направился к большому деревянному зданию, стоящему поодаль от остальных строений.

Ася уставилась ему в спину, сожалея, что не умеет воспламенять предметы. С каким удовольствием она бы сейчас подожгла его тенниску!

Нет. Лучше штаны.

Вот же сукин сын.

* * *

Будучи сопливыми пацанами, мнящими себя знатоками женских душ, Матвей и его друзья часто задавались вопросом, смотря очередной блокбастер: почему в пару герою всегда доставалась жгучая красотка? Ноги от ушей, титьки третьего размера, шелковистые волосы до упругой аппетитной попы. Ни один раз не попалась угреватая толстушка. Вот ни разу.

Сейчас, заходя к себе в мастерскую, Матвей задавался почти аналогичным вопросом: почему Ася оказалась молодой привлекательной женщиной с формами, от которых любому нормальному мужику обеспечен стояк? И ещё какой.

Матвей дотронулся до выпуклости в паху и тихо выругался. Когда он в последний раз наведывался к Ирке? Месяца три назад? После столь длительного молчания и она спровадит его с порога. И правильно сделает.

Но секса хотелось. И сильно. Стоило вспомнить про девчонку, которая осталась сидеть на пеньке во дворе, как член в штанах начинал шевелиться. Проклятье! Ведь с первой минуты, стоило Матвею увидеть незваную гостью в своей гостиной, ему стало ясно: жди осложнений в жизни. Неприятностей он никогда не боялся. Но сознательно осложнять себе жизнь… Нафига, спрашивается?

Снова выругавшись, Матвей взял рубанок и принялся за работу.

Со спокойствием можно попрощаться на ближайшие дни.

* * *

Ася посидела во дворе еще минут пятнадцать. Погрелась на солнышке. Позволила себе ни о чем не думать.

Было просто хорошо.

Безмятежное небо действовало расслабляюще. Ася не могла вспомнить, когда она в последний раз вот так сидела и никуда не спешила, не дергалась от посторонних звуков, не вздрагивала от звонка.

Давно.

Страх за свою жизнь никуда не делся. Пока Синяев находится на свободе, она постоянно будет чувствовать себя в опасности. Но впервые за долгое время у Аси возникло чувство, что её не дадут в обиду. Не позволят потревожить ее покой.

Странно. Даже находясь в квартире Алексея, у неё не было такого чувства. Лешка, как только она сообщила ему о преследовании Синяева, организовал ей круглосуточную охрану. Она видела двух парней, следовавших за ней тенью. Но даже тогда она заставляла себя думать, что она в безопасности. Твердила это, как мантру. Повторяла раз за разом, что её никто не тронет. Не посмеет. Но, между тем, сердце заходилось от тревоги, стоило услышать шорох в квартире – то от сквозняка окно распахнулось, то кошка поскреблась в дверь.

А здесь, посредине леса, в доме, отрезанном от цивилизации, и течение времени, и сама жизни ощущались иначе. Спокойнее. Ровнее.

Ася посмотрела в ту сторону, куда скрылся Ионов. Интересно, чем он занимается? Что хранит за собой большая дверь? Пойти за ним и заглянуть внутрь Ася не отважилась. Ионов четко дал понять, что разговор окончен, и сам он пошёл заниматься своими делами. А что делать ей?

Ася скривила губы, взяла чашки и направилась в дом. Пойдет она немного похозяйничает что ли. По поводу кухни Ионов ничего не говорил. Он накормил её завтраком, она приготовит обед. Обследовать дом без его присутствия Ася не будет. Это точно. Бирюк придет в дом, тогда она и попросит его показать, где что лежит и куда ей можно заходить.

В шкафах на кухне Ася обнаружила всё, что нужно. Ионов оказался запасливым мужиком. Все виды круп, масел, множество мясных и фруктовых консервов. Сушеные грибы. Замороженные ягоды. Несколько сортов свежей рыбы. Не кухня, а мечта любой хозяйки. Всё под рукой. Плюс Асю порадовал набор ножей. Острых, хорошо наточенных. Такими нарезать продукты одно удовольствие. Ася всегда мучилась, когда приходилось точить ножи. Частенько это не женское дело заканчивалось или порезами, или отправкой ножа в дальний ящик, до лучших времен. Тут какой нож не возьми – идеальное лезвие. Ася не удержалась и перепробовала все ножи на нескольких помидорах. А что? Должна же она знать, какой нож как режет.

Посуда тоже порадовала. Хорошая, эмалированная.

В груди что-то кольнуло. Интересно, Ионов сам её выбирал или…

Над «или» Ася невольно задумалась. Сейчас Ионов проживал один, но, если Ася не ошибалась – она плохо слушала Алексея, о чем сейчас искренне пожалела – брат что-то говорил, что в жизни Матвея была личная трагедия.

Личная трагедия всегда плохо. Если учитывать, что Ионов раньше работал в Центре, а потом из него ушёл – вдвойне плохо.

Ася достала из холодильника кочан капусты и мясо (разделанное по пакетикам и нарезанное небольшими кусками) и принялась готовить.

* * *

Ионов появился на кухне примерно через два часа. С голодными глазами и специфическим запахом. От него пахло свежей древесной стружкой. Запах столярки, практически забытый в больших городах.

Матвей на мгновение застыл в арочном проеме, скользнув слегка недоуменным взглядом по Асе. Видимо, забыл, что в его доме находится посторонний. Он успел переодеться, снять футболку, и теперь на его теле красовался лишь один комбинезон темно-синего цвета.

Ася не была поклонницей порнопродукции, но современный интернет кишит разного рода рекламами, и несколько раз она нарывалась на сайты с пометкой 18+. И там видела вот таких сексуальных актеров – в спецовке на обнаженном теле. Под ложечкой засосало. Снова её мысли понеслись не в том направлении.

Вот совсем не в том.

Матвей что-то пробурчал под нос, она не расслышала, и прошёл к крану, где налил себе в стакан холодной воды и залпом выпил её.

Ася стояла у плиты, в метре от него. Не удержалась, и, стараясь не акцентировать на этом внимания, втянула в себя древесный запах.

Вкусный.

Спина у Матвея напряглась, и мужчина обернулся в пол-оборота. Посмотрел в зардевшееся лицо Аси, перевел взгляд на плиту, где пыхтела кастрюля со свежими щами и тушилось мясо, остановился на руке с тонкой кистью, державшей деревянную ложку.

– Пахнет вкусно.

В первое мгновение Асе показалось, что он говорит про её действие, вопрошая. Как говорится, на воре и шапка горит. И лишь потом она поняла, что он не спрашивает, а констатирует факт. И его слова относятся к пище.

Стало стыдно. За себя и за свои мысли.

Вот же… паразитство.

– Обед будет готов через минут десять. Ты вовремя.

– Спасибо, я реально проголодался, – Матвей криво улыбнулся, поставил пустой стакан на столешницу и отошел.

От греха подальше?

– Тогда умывайся, и пойдем обедать, – прочистив горло, сказала Ася и, чтобы больше не попадать в двусмысленные для её воспаленного воображения ситуации, отвернулась от мужчины, приподняла крышку на кастрюле и помешала щи.

– Как скажешь, – вот теперь он не скрывал насмешки в голосе.

Ася решила не оставаться в долгу.

– Только, пожалуйста, накинь футболку. В твоем доме теперь женщина. И садиться есть полуобнаженным… неправильно.

Один-один. Пока что ничья.

Ионов демонстративно медленно приподнял брови. Дал понять, что понял, откуда ноги растут у её последнего замечания.

Ася чуть-чуть вздернула подбородок, но взгляда не отвела. Это вчера она больше походила на неврастеничку, сейчас начала адаптироваться к обстоятельствам.

* * *

Обедали они молча. Ионов методично поглощал пищу, Ася, стараясь не выказать излишней заинтересованности, наблюдала за ним исподтишка. Вернее, даже не за ним, а за тем, с каким аппетитом он поглощал приготовленную еду. Была у неё слабость, любила она смотреть, как люди обедают.

Матвей принимал пищу быстро, но между тем тщательно её прожевывал. Как там проверяли работников в старину? Прежде чем нанять мужика, его усаживали за стол и ставили перед ним тарелку с похлёбкой. Если мужик ест быстро, значит, и работать будет качественно. А если размазывает суп по тарелке, то и работать будет шаляй-валяй, на кой такой нужен?

Ионова на работу взяли бы. Точно.

– Что сама не ешь? На диете?

Его слова, как уже повелось, ворвались в сознание Аси с запозданием. Она вскинула голову и растерянно моргнула.

– Нет, ты что… Какая, нафиг, диета, – она немного смущенно улыбнулась. Говорить о своей фигуре стеснялась. – Если только та, что способствует набору веса. Мне не помешало бы набрать килограмм пять. Одни кожа да кости остались.

– А по-моему, ты хорошо выглядишь. Стройная.

Ася едва не подавилась хлебом. Ей только что сделали комплимент? Ионов? Этот бирюк?

– Спасибо, – очень медленно проговорила девушка, надеясь, что её щеки не вспыхнут маковым цветом. Зря надеялась.

– И готовишь ты тоже вкусно.

Теперь её щеки заполыхали. Казалось, дотронься до них – и обожжешься.

– Обычно.

Тут Ася лукавила. Она знала, что готовит хорошо. Спасибо маме, та с лет восьми начала её приучать к кухне и объяснять, что к чему. А мама Аси работала поваром в небольшом ресторанчике. Пусть «Соколиное гнездо» размерами не задалось, зато там была всегда свежая еда и высокие требования к персоналу. Да и сама мамушка любила экспериментировать. Так что Ася уже в десять лет могла не только сжарить яичницу, как большинство сверстников, но и собственноручно приготовить фарш и настряпать котлет.

Иногда Ася даже подумывала пойти по стопам матери. Останавливало одно – в ресторане большой поток людей, видения по-любому будут вспыхивать. Где-то соприкоснется с посетителями, где-то зацепит чужую вещь. Большое количество народа смущало Асю. Поэтому она выбрала более спокойную профессию дизайнера. Работала в основном дома, размещала объявления через интернет. Заказчиков было немного, но на жизнь и небольшие женские капризы вполне хватало.

Ионов снова скривил губы. На этот раз, правда, обошлось без явно выраженной иронии.

– А с выпечкой ты как дружишь? Так же «обычно»?

О, кажется, кто-то истосковался по женской руке на кухне. Мелочь, а как приятно.

– Могу блинчики с любой начинкой приготовить. Могу пироги напечь. Хлеба, – Ася не могла удержаться от искушения порекламировать свои умения. – Говори, что именно хочешь – приготовлю.

Матвей отложил в сторону ложку, откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. Как успела заметить Ася – для него это привычная поза. Отгораживается от неё. Не желает впускать в свой мир. Возможно, это и правильно. Кому, как ни её не знать, что не стоит чрезмерно доверять людям.

– Хочу пироги. С мясом. И рисом.

В стальных глазах мелькнул мальчишеский задор.

Ася снова улыбнулась в ответ, отметив про себя, что с Ионовым, оказывается, можно нормально общаться.

Когда он в футболке.

– Будут тебе пироги с мясом. И рисом.

– Когда? – он тоже улыбнулся в ответ. С его лицом произошли мгновенные метаморфозы – резкие черты смягчились, подбородок перестал казаться жестким, от уголков глаз побежали забавные сеточки-морщинки, делавшие лицо Ионова… милым.

В горле запершило. Пришлось Асе взять стакан с водой и сделать пару глотков. Собственная реакция на Ионова смущала ее всё больше. Наверное, сказывается нервное напряжение и то, что она несколько месяцев уже не ходила на свидания. Да и вообще у неё со свиданиями было сложновато. Трудно не поддаться искушению и не узнать о человеке чуть больше того, что он желает тебе рассказать.

Прав Матвей – интуиты те ещё любители вмешиваться в чужое личное пространство.

– Завтра. Такой вариант устроит? Тесто замешу вечером, утром подоспеет.

– Будет здорово.

Он продолжал улыбаться, а Ася продолжала таять.

– Тогда договорились.

– Договорились.

– У тебя хороший запас продуктов, – Ася была рада, что они начали говорить. Обедать в молчании – дать волю фантазиям.

И страхам. Затаившимся. Выжидающим.

– У меня есть ещё кладовка. Там тоже много чего интересного можно найти.

– О. Даже так?

– Ага.

– То есть ты едешь в магазин и сразу же скупаешь его полностью? – Ася не заметила, как ступила на опасную тропу.

Мальчишеский задор уступил место холодной стали в серых глазах.

– Можно и так сказать. В город выбираюсь редко, – сухо проговорил мужчина, давая понять, что не стоит продолжать данную тему.

Ася намёк поняла. Нахмурилась. Вот почему с ним так всегда? Только-только начнет оттаивать, превращаться в настоящего человека и – бац! – снова перед тобой находится непробиваемый истукан.

Стало обидно. Не будет она больше перед ним распинаться! На сегодня достаточно.

Ответить что-то колкое в ответ не успела. Ионов начал подниматься.

– Спасибо за обед. Было очень вкусно.

Коротко. Официально.

Ася кивнула и, как он минутой ранее, скрестила руки на груди. У неё тоже есть характер! Хреновый, правда, но есть! И иногда она его умеет демонстрировать.

– Не за что, – в тон ему бросила она.

Больше мужчина ничего не сказал. Развернулся и вышел.

* * *

Поднявшись к себе в кабинет, Матвей первым делом убрал глушилки. Необходимо проверить электронную почту.

Было три непрочтенных письма. И все от заказчиков, двое из которых были новые. Приятная мелочь. Значит, ближайшие месяцы Матвей будет занят, что не могло не радовать. Он не любил бездельничать.

Просмотрев письма, решил, что ответит на них ночью. У Ионова было правило – не выключать глушилки более чем на пять минут.

Обычно за это время он успевал просмотреть всё, что ему требуется.

Сегодня события развивались немного иначе.

Посмотрев на синий экран монитора, где чудная картинка показывала ему золотистый берег, пальмы и ласковое море, он, чертыхнувшись, всё же запустил программу, которой не пользовался больше года.

База Центра.

Ага, ребята, обломайтесь. Несмотря на то, что он вышел из дела, Матвей предпочитал быть в курсе того, что происходит в Центре. Не честно? Не этично? Помилуйте, кто будет говорить об этичности там, где льется кровь?

А он не хотел, чтобы в его доме с маленькой гостьей произошло несчастье или полилась её кровь.

Вспомнилось, как она раздраженно поджимала губы, когда он говорил явно то, что она не ожидала услышать. Красивые такие губки. Чуть полные. Розовые. Сладкие, наверное.

Матвей с силой нажал указательным и большим пальцами на глаза, прогоняя наваждение.

Ты, кретин долгонетрахающийся, для чего сюда пришёл? За инфой. Вот и получай её, а не думай о каких-то губках.

Кхм… А губки бывают разные. И не только те, что находятся на личике.

От пошлых мыслей спас характерный щелчок открывающихся защиты. Доступ получен.

Ионов быстро набрал – Синяев Аркадий Васильевич. И принялся ждать.

* * *

Помыв посуду и чудом ничего не разбив – эмоции бушевали – Ася поднялась к себе в спальню. Прошла в ванную и ополоснула лицо холодной водой. Посмотрела на своё отражение в зеркале.

– И для него ты собираешься стряпать пироги?

Вопрос был чисто риторическим.

Естественно, она должна его чем-то отблагодарить. По поводу денег он выразился достаточно ясно. Не возьмет. Оставался вариант готовки. Если разобраться, это и не вариант был вовсе. Обычные женские будни. Но он, видимо, по ним истосковался.

Пирожки ему подавайте! Ох, напечет она ему… таких напечет… с солью, перцем и корицей! И травкой, что в избытке росла во дворе и за его пределами.

Она представила лицо Ионова, когда он сделает первый надкус, и во рту у него окажется не пойми что, потому что начинка – сплошной винегрет, и негромко рассмеялась. Он за подобную шалость её по головке не погладит.

Он вообще вряд ли её где-то погладит.

Тьфу ты! Снова мысли потекли не в ту степь. Пришлось ещё раз брызнуть водой в лицо.

Ася не была наивной и понимала, что проживание наедине с мужчиной в лесной глуши может привести к определенным последствиям. Напрямую об этом сказала Леше. Тот лишь покачал головой и приглушенно бросил:

– Ионов не будет к тебе приставать.

– Откуда такая уверенность?

– Не будет. Я знаю.

Помнится, Ася ему не поверила. Ионов – мужчина не женатый, живет один. Если он не гей, то девяносто девять процентов, что сделает попытку поухаживать за ней. Поухаживать, то есть поприставать.

Пока Лешка был прав. Ионов ни словом, ни жестом ни разу не показал, что он воспринимает её, как желанную женщину. Просто гостья. Блин, а она что хотела? Чтобы он сразу предложил ей потрахаться?

Ася приглушенно застонала. Не поймешь их, женщин. Тащат в постель – обижаются. Не тащат – ещё сильнее обижаются.

А как бы она отреагировала на предложение Матвея с пользой для тела провести время?

Хотя… Вряд ли он такое предложит. Не тот характер. Вернее, не тот тип мужчин. Глядя на Ионова, напрашивался вывод, что он относится к той категории вымирающих индивидов, что пускают женщину одновременно и в свою постель, и в свою жизнь. Сразу расставляют правильные акценты. Или секс без обязательств, по договоренности. Или с далеко идущими планами. Первый вариант предлагают редко. Очень редко. Когда конкретно прижмет.

Ася себя не узнавала. Ей-то какая разница, как и с кем спит Ионов? Он ей и не нравится вовсе! Бирюк нелюдимый. Но, зараза, какой же он сексуальный.

В сердцах махнув на себя и на объект своих непутевых мыслей, Ася прошла в комнату. Вещи у неё так и не были разложены. Их ещё бы не помешало и погладить, хорошо, что она с собой прихватила отпариватель.

Сигнал полученной смс заставил Асю остановиться посреди комнаты.

Смс? Здесь? Ионов же говорил, что у него полностью отсутствует связь. Или он снял глушилки?

Сердце ухнуло, забилось пойманной птахой от дурного предчувствия. Ася знала – от кого бы не было смс, но точно не от подруги с банальным: «Привет. Как дела? Куда делась с горизонта?». И не спам от сетевого магазина с новостью о грандиозной распродаже.

Смс от него.

Руки дрожали, когда Ася из дорожной сумки доставала небольшую дамскую. Пальцы свело судорогой, когда она взяла смартфон. Увидела конвертик. Замерла.

А чего тянуть?

Она и так всё знала…

«Ты получила цветы, девочка? А где же твоё спасибо?»

Номер, как всегда, не определен. Скрыт.

Номер, который не смогли определить спецы из Центра.

Номер педофила-убийцы, решившего отомстить ей за свой арест.

Слезы обожгли глаза. Какая же она слабая… Наивная. Черт побери!

Ася не хотела выбегать из комнаты. Но ноги сами вынесли ее.

Не хотела выкрикивать имя Ионова. Но оно само вырвалось.

– Матвей!

Ионов появился из комнаты в конце коридора. Выбежал, едва не снося дверь с петель.

– Ася!

Его обеспокоенный голос отлетел от стен. Расстояние, разделяющее его и Асю, Ионов преодолел за считанные доли секунды. Лицо взволнованно, тело напряжено, готовое в случае необходимости отразить опасность.

Увидев в руках девушки телефон, понял без лишних слов. Остановился, прищурил глаза.

– Что там?

– Вот.

Объяснять было тяжело. Пусть лучше сам прочтет.

Ася протянула телефон и, при передаче гаджета, их пальцы вскользь соприкоснулись. Ионов нахмурился – то ли от дурных вестей, то ли от нежеланного контакта.

Ася снова себя почувствовала неуютно. Как вчера, когда он выпроваживал её из дома, приставив нож к горлу. Обхватила плечи, пытаясь согреться. В доме было тепло, спасибо солнечной погоде и толстым стенам. И всё же… Холод шёл изнутри. Мерзкое ощущение.

Ионов прочитал сообщение и вернул телефон Асе.

– Номер не определен, – он не спрашивал, констатировал.

– Да, – Ася неуклюже пожала плечами.

– Лёха пробивал его?

– Несколько раз. Всё бесполезно.

– Что говорят?

– Каждый раз выдает разные номера, принадлежащие то менеджеру, то учительнице, то студенту, то полицейскому.

Лицо Матвея ничего не выражало – застыло каменной маской. А хотелось, чтобы на нем отразилось сочувствие! Понимание! Сопричастность!

Пришлось одернуть себя и напомнить, что она – Ася – лишь незваная гостья, навязанная Лешкой. Ионов её не приглашал. Да и взял под опеку после давления со стороны бывшего сослуживца.

– Интересно.

– Такое может быть? Чтобы один человек имел доступ к сим-картам, зарегистрированным на разных, но реальных людей? – голос подвел Асю, в нем появились дрожащие нотки. Она из последних сил сдерживала рыдания. Ком застрял в горле. Слова приходилось проталкивать сквозь него.

Она только-только забылась. Немного успокоилась. Напряжение из-за смены обстановки и нелюдимости самого хозяина спало, развеялось из-за всколыхнувшегося не вовремя либидо. И вот, снова в омут с головой. И омут этот тягостный, вязкий.

– Может быть всё, – неопределенно сказал Матвей и, наконец, посмотрел в лицо девушке.

Заметил всё: и бледность, и черные круги под глазами, и нервно сжатые губы.

В коридоре, в послеполуденный час, когда первые тени заняли свою позицию в доме, фигурка девушки казалась особо хрупкой и беззащитной. И глаза. На пол лица.

Ионов нервно сглотнул. Коридор шириной в два метра неожиданно стал очень узким. Восприятие пространства вокруг резко изменилось. И молодому здоровому мужику показалось, что он стоит слишком близко с гостьей. Видит, как капельки испарины выступили на ее лбу и шее, как шелковистая – наверняка, шелковистая – прядь волос легла на щеку да там и осталась. Как соски напряглись и теперь бесстыдно торчали, обозначившись через кружево бюстгальтера и тонкую ткань блузы. То, что бюстгальтер кружевной, Матвей знал точно – видел в дорожной сумке.

Пришлось отвести взгляд. От греха подальше.

Чертов Соломов! Он же ясно выразился, что завязал с Центром. Завязал!

Ася негромко вздохнула.

– Это никогда не кончится.

Слова прозвучали жалко и устало.

У Ионова засосало под ложечкой. Пришлось собрать волю в кулак и приказать себе не замечать, что перед ним стоит девчонка-куколка. Потерянная, местами растрепанная.

Она – интуит. Со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Очередная подопечная. Не более.

– Кончится. Ася, хорош хлюпать носом. Никто тебя в обиду не даст. А этого ублюдка найдут.

– Как?..

– Как находили всех. Сейчас Лёха вернется из командировки, попроси его подключить других интуитов. Пусть наведаются в колонию, где этот гад сидел. Он не мог пропасть, не оставив следов. Его можно вычислить.

Ионову захотелось придушить бывшего сослуживца. Вот какого черта он сразу не занялся Синяевым вплотную? Почему не организовал более плотное дознание? Если Синяев пропал, значит, это кому-то нужно. Понятное дело, без влиятельного покровителя не обошлось. Но когда парней из Центра останавливали влиятельные покровители?

Ася покачала головой и привалилась к стене. От девчонки, что с хитрецой смотрела на него на кухне, не осталось и следа. Лишь её тень – потерянная, испуганная.

– Он придет за мной.

Голос упал до шепота.

– Он тебя не найдет. Не догонит. Мы его найдем первыми.

А в этом голосе – уверенность. Стальная.

Ася медленно подняла голову.

Поверила ему.

Кивнула.

После чего, поняв, что не в состоянии больше стоять, развернулась и направилась к спальне. Захотелось побыть одной. Спрятаться в кокон и не высовываться.

– Ася.

Матвей остановил её на пороге.

– Да? – она обернулась.

– Это… – Матвей замялся. – Пироги теперь отменяются, да?

Плечи Аси затряслись. Правда, уже не от слез, а от смеха.

– Нет, не отменяются. Налеплю я тебе пирожков.

Глава 5

Вскоре наступила ночь. Замолкли птицы, зато появились посторонние, едва ли не устрашающие звуки. То ветка хрустнет вдалеке, то ветер зашуршит листвой, то где-то заухает филин или закричит выпь, да так, что у непривычного человека и кровь застынет в жилах. А Ася была непривычной. Ночевать посреди леса, пусть и в доме, ей еще не приходилось. Все эти звуки пугали до дрожи. А еще луна – огромная, грязно-желтая, похожая на чье-то хищное око. Она висела как раз над окном Асиной комнаты, словно следила за ней.

Ася уже хотела спать. Глаза сами собой закрывались. Но идти и ложиться в кровать почему-то боялась. До жути.

После последнего сообщения Синяева кошмарные сны ей обеспечены. Снова будут погони, крики, реки крови, искалеченные детские тела. Ася закрыла глаза и до боли прикусила нижнюю губу. Самое ужасное в её даре – видеть смерть. Чужие застывшие глаза, в которых навечно отразилась боль, и плоть, разорванная бессердечными руками. Каждый раз ее выворачивало наизнанку от беспомощности, от осознания того, что если бы чуть-чуть пораньше, на день-два, то она каким-то чудесным образом смогла бы уберечь невинные души, помочь, предотвратить трагедию. Именно такие чувства испытывала Ася, когда обратилась к Алексею с предложением о помощи.

После того, как Синяева забрали, Ася твердо решила – никаких расследований. У неё сложилось впечатление, что она заглянула в глаза Бездне. Одна чернота. Одна пустота. Зияющая. Зовущая.

Страшно.

Ася наотрез отказалась и близко подходить к местам преступлений. Чтобы ничего не видеть, ничего не трогать. Не надо ей это. Вот совсем.

С большой долей иронии она относилась к передачам, восхваляющим способности экстрасенсов. Для кого-то это было шоу, для кого-то способ поживиться, прославиться. Ася же была полностью согласна со словами Алешки, что истинный интуит не будет обозначать себя, привлекая излишнее внимание. Лишь добавил, что Центр хорошо обеспечивает своих сотрудников. Интуитам предоставляется в собственность жилье и автомобиль плюс приличная зарплата. Последнюю информацию он сообщил как бы невзначай, но Ася намёк поняла.

Нет, спасибо. Она как-нибудь сама. Собственными усилиями.

Лишь бы подальше от моральных уродов, возомнивших себя царями.

Ася слукавила бы, сказав, что дар интуита приносит одни неприятности. Почему же. Бывали и полезные моменты. Если она сомневалась в человеке, подозревала его во лжи, то всегда проверяла, так ли он честен и открыт, как хочется показать.

Никто не без греха. Ася в том числе.

Она вцепилась руками в перила ограждения на веранде и вскинула голову к небу. Красиво. Небольшие тучи, множество звезд, огромная луна… И если бы не звуки, доносящиеся из леса, Ася бы полностью насладилась природой.

Становилось прохладно, жаль, что она не догадалась прихватить ветровку. Или шаль. Грустная улыбка тронула губы девушки. Ее шаль осталась дома.

Посмотрела на ручные часы – без десяти двенадцать. Надо всё-таки идти спать.

Интересно, а Ионов уже спит? После встречи в коридоре они больше не общались. От ужина он отказался, бросив, как ей показалось с долей раздражения, что перекусит позже. Когда позже – не понятно. Она и так звала его есть в девятом часу. Пожарила картошку, нарезала салат. Мужика-то кормить надо было. И да, конечно, тесто замесила. Пусть подходит.

Испытала разочарование, когда Матвей отмахнулся от неё, сославшись на занятость. Разговор происходил за закрытыми дверьми. В его комнату Ася не решилась войти, помнила предупреждение.

Ася сильнее сжала перила. Вот же гадство! Она тихо начинала себя ненавидеть, когда у неё возникало желания «заглянуть» в чужую жизнь. Сейчас желание становилось всё более навязчивым. Вот только чуть-чуть, самую капельку, приоткрыть завесу и…

Нельзя.

Это подло.

Ионов четко обозначил свою позицию: он помогает ей, а она не смеет соваться, куда её не просят.

И он прав. Интуитам никто не давал права заглядывать в чужую жизнь. Лешка бы с ней поспорил. У него на работе благодаря таким, как она, раскрывались преступления, находились преступники, торжествовала справедливость. Вмешательство происходило ради благих целей. Казалось бы, всё правильно.

В том то и дело, что только казалось. Один раз приоткрыв запертую дверь, очень трудно остановиться и не войти. Соблазн растет в геометрической прогрессии.

Ася не смогла бы за себя поручиться на сто процентов. Искушение оно такое. Трудно контролируемое. Когда же тебе дают «добро» на вмешательство в чужую жизнь, ты забываешься и начинаешь воспринимать происходящее, как само собой разумеющийся факт.

Хотела бы Ася оказаться на месте тех, в чью жизнь врываются интуиты? Однозначно, нет.

Вот и весь расклад.

Ася передернула плечами, ещё раз пожалев, что у неё нет с собой шали. А у Ионова хорошо. Небольшая веранда, обитая вагонкой, кресло-качалка, столик. Горячий кофе с молоком, любимый мужчина рядом и спокойствие на душе. Идеальный вечер в понимании Аси.

Мечты.

Борясь с накатившей усталостью и сном, Ася прошла в кухню, проверила тесто, после чего всё-таки решила идти спать. Все равно выбора не было. Никто не пожелал составить ей компанию.

А в коридоре, как и вчера, горел светильник. Матвей его всегда оставляет включенным? Взявшись за перила, девушка начала подниматься по лестнице, невольно прислушиваясь к легкому скрипу ступенек. Всё-таки деревянный дом – это здорово. В нем и дышится иначе. Лакированная лестница приятно холодила кончики пальцев. Наверное, Ионов за неё отвалил целое состояние. Да и вообще у него большинство мебели в доме было сделано из натурального дерева, и это очень нравилось Асе.

Ася находилась на последней ступени, когда услышала громкий тревожный стон. Замерла.

Что такое? Откуда он доносится?

Прислушалась.

Может быть, ей показалось? Уставшее сознание решило сыграть с ней шутку? Но нет, стон повторился. Уже громче.

Сердце девушки пропустило удар. Не может же стонать Ионов? С другой стороны, он же тоже человек. И ему могут сниться дурные сны.

С его-то работой…

Ася, не раздумываясь, устремилась к спальне Ионова. Желание помочь Матвею возобладало над разумом. Ей ли не знать, какими кошмарными бывают ночные видения! Как тяжело после них просыпаться, приходить в себя. Принимать реальность, откидывая прочь наваждение.

Стоны и нечленораздельные крики Матвея стали громче. Ася на мгновение остановилась у его двери, подняла руку и нерешительно постучала. Даже если он еще не проснулся, она разбудит его стуком.

– Нет… нет… мать вашу!!!

Надрывный крик, словно идущий из самого сердца, полоснул по душе Аси, и девушка, больше не колеблясь, толкнула дверь.

Уютная комната с панорамным окном, темный комод, массивный шкаф. Взгляд Аси охватил предметы интерьера, не зацепившись за них, и устремился к большой кровати, на которой метался Матвей. Сбившиеся простыни, съехавшее одеяло – и он. Со взмокшим лбом, вцепившийся в матрас скрюченными пальцами. На мужественном лице застыла маска страдания, исказившая правильные черты. Глаза Матвея были сильно зажмурены, губы сжаты с такой силой, что побледнели. Сквозь них вырывались те самые стоны-звуки, привлекшее внимание Аси. Он метался по кровати, кого-то проклиная. Или догоняя. Догонять кого-то во сне очень тяжело. Терять – ещё хуже.

Ася, прикусив губы до крови и ругая себя, приблизилась к кровати. Его надо разбудить, вырвать из кошмарных сновидений. Но как?..

– Матвей.

Позвала негромко, надеясь быть услышанной. Безрезультатно.

– Убью!!!!

Крик сотряс воздух.

Ася нелицеприятно выругалась и позвала ещё громче:

– Матвей!

Результат был таким же. Нулевым.

Голова мужчины металась из стороны в сторону, капельки испарины выступили на скулах и шее. Торс выгнулся, точно тело само желало вырвать хозяина из цепких лап ужаса.

Ася больше не могла смотреть на его мучения и дотронулась до обнаженного плеча Матвея.

– Ионов, проснись!! – она уже почти кричала.

Прикасаться к человеку, погруженному в сон – ошибка. И Ася это знала. Только выхода у неё не было. Не выливать же на него кружку холодной воды!

Ионов, почувствовав чужое прикосновение, среагировал мгновенно – зарычал и набросился на Асю. Та не успела даже ойкнуть – её подкинули в воздух, перевернули, а потом подмяли под себя. Жестко подмяли.

В глазах зарябило, появился шум в ушах, дыхание сперло в груди. Ионов оказался тяжелым.

– Ты!.. – в его глазах полыхнуло безумие, а руки с силой сжали плечи Аси. Он смотрел на неё, но не узнавал.

Ася закричала от боли и попыталась скинуть с себя мужчину.

– Матвей, это я! Проснись! И отпусти меня! Тебе снился кошмар, и я…

Он мотнул головой и оборвал её сбивчивую речь. Оборвал самым, что ни на есть, бесцеремонным и наглым образом.

Впился в её губы жадным, жестким поцелуем.

Его губы не церемонились с ней, так же, как его руки и само тело. Он набросился на неё, точно путник, идущий по пустыне несколько дней, изнывающий от жажды и жары, и, наконец-то, увидевший оазис. Поцелуй мужчины, привыкшего быть доминантом. Он завладел её губами разом, нахрапом, вторгся в рот языком. Сминая ее губы, он пробовал их на вкус. Хотя нет, не пробовал. Пробуют осторожно, спрашивая. Здесь вели себя по-хозяйски.

Он прикасался к ней так, словно она дала ему на это все права.

Руки Матвея намертво пригвоздили её к мягкому матрасу, а навалившееся сверху тело не позволяло делать лишних движений. Никаких.

Тело Ионова было тяжелым. Но отчего эта тяжесть была приятной?

Ася растерялась, заметалась и глухо застонала. Ничего не скажешь, хороший способ пробуждения. И губы тоже хороши. Про поцелуй она вообще молчала. Не позволила себе поддаться слабости и ответить на него. Чужая спальня. Чужая кровать. Чужой мужчина.

Замычала в чужие губы, надеясь, что Ионов хоть как-то отреагирует.

Отреагировал. Усилил напор, желая получить доступ к более сокровенным тайнам женского тела.

Как и когда его рука оказалась на груди – непонятно. Но легла властно, собственнически. Чуть ощутимо сжала.

Ася снова замычала и, кое-как высвободив одну руку, уперлась ей в плечо Ионова, желая того скинуть с себя. Ей надо освободиться. Прекратить это безобразие. Потому что Ионов по-прежнему находился между сном и явью. И ей совсем не льстила перспектива узнать, что он целует, возможно, и вовсе не её. А кого-то из прошлого.

Второй рукой она сжала покрывало, и мир снова сместился, без каких-либо усилий с ее стороны…

… комната. Уже знакомая спальня. Плотно задернутые шторы. Застывший в дверях Ионов. На его лице непонимание, страх, затаенная надежда. И взгляд – ищущий, беспокойный. А потом отчаянный крик, рвущийся из груди:

– Нет!!!

Отчаянный рывок вперед.

Вот он врывается в комнату, падает на колени. Его крик переходит в вой. Тихий, надрывный, полный звериной тоски.

Тонкая струйка крови медленно выползает из-за угла кровати. На серой паркетной доске она кажется уродливой, неуместной кляксой. Противоестественной.

Лицо Матвея искажает гримаса горя. Трясущимися руками он тянется к двум телам. Они лежат – одинокие, покинутые – там, у панорамного окна…

– Нет… нет… мать вашу!!

Кровь течет по его рукам. Их кровь. Тех, к кому он хочет приблизиться, сгорбившись и с трудом переставляя колени. Тех, кто был ему дороже всех на свете. Тех, кого он любил сильнее всех. Это кровь тех, кого он называл своей семьей.

Маленькая узкая ручка с тонкими пальчиками. На ней сверху – защищая, оберегая в самый последний роковой момент – женская ладонь с красивым маникюром. И на них – кровь… Капли, соединяющие в леденящую душу полоски.

Губы Матвея задрожали. Глаза прищурились, ресницы затрепетали. Рот исказился.

– Убью!! – крик отчаяния. Самого последнего, за которым только чернота и пустота. За которым приходит осознание, что уже не вернуть – ничего и никого…

…Асю точно током ударило. В самое сердце. Находясь под целующим её мужчиной, она увидела самую страшную трагедию в его жизни. Пришлось действовать кардинально – кое-как ухватив его за короткие волосы на затылке, она дернула его от себя, надеясь болью привести Ионова в чувство.

Тот в ответ зарычал, мотнул головой и оторвался от её губ. Выражение лица невозможно было разобрать – в комнате стоял полумрак, но блеск глаз виднелся отчетливо. И в них светилось недоумение, пришедшее на смену вожделению.

– Какого черта? – глухо бросил Ионов, жадно всматриваясь в лицо девушки.

Та, облегченно вздохнув, прошипела сквозь сжатые губы:

– Вот именно – какого черта, Ионов? Ты чего творишь?

Мужчина мотнул головой, словно прогоняя наваждение.

– Ася?

Как же в тот момент захотелось его ударить. Наотмашь. Чтобы остался красный отпечаток ее ладони на щеке с однодневной щетиной.

А ещё захотелось расплакаться. По-девичьи. Прямо под ним.

– Да, Ася, – зло бросила она, переборов мимолетную слабость. – Она самая. Удивлен?

– Э-э-э-э…

Хороший ответ. Такой содержательный.

– Может, слезешь с меня? Отпустишь? – Ася разозлилась ещё сильнее.

И только видение, в котором он, пораженный горем, сломленный, стоял на коленях рядом с трупами жены и ребенка, не позволили ей опуститься до элементарной грубости.

Как же тяжело…

Кто-то говорит, что способности интуита – благословенный дар? Плюньте ему в лицо. А ещё лучше предложите поменяться на денек с ним местами. И тогда ему откроются тайны – но не те, где он увидит чужие секреты, которые сможет использовать в корыстных целях, а увидит чужие страдания. Те, что меняют человека раз и навсегда. Которые показывают гниющее нутро общества, в котором ради достижения богатства, ради удовлетворения похоти и низменных желаний убивают, калечат ближних и преступают закон.

Добро пожаловать по ту сторону Ада.

Ионов грубо выругался, быстро скатился с Аси и рывком встал с кровати, продолжая смотреть на девушку. Теперь уже обвиняюще.

– Что ты делаешь в моей комнате?

Другой реакция Ася и не ожидала. Нелюдимый хозяин пришёл в себя, очнулся и требует объяснений.

Девушка молча поправила задравшуюся блузку, потом встала с кровати и отошла от Ионова на несколько шагов. Поближе к двери.

– Я поднималась к себе, когда услышала, что ты стонешь во сне, – честно ответила она, не собираясь что-либо скрывать.

Мужчина поморщился.

– Тебе не стоило входить и будить меня.

С последним она была не согласна, но своё мнение озвучивать не стала.

– Это я уже поняла по твоему недовольному лицу.

– А почему я тебя поцеловал? – вопрос вырвался у Ионова самопроизвольно.

Ася криво усмехнулась.

– И это ты меня спрашиваешь? Извини, чего не знаю, того не знаю.

– Черт!

– Полностью согласна.

Он запустил пальцы в короткие волосы и взъерошил их.

– Тебе не стоило…

– Матвей, ты повторяешься, – Ася сжала руки в кулачки.

Какая абсурдная ситуация! Глупее не придумаешь! Вот тебя целует привлекательный мужчина, а через полминуты ты узнаешь, что он вовсе и не тебя целовал.

Да и поделом. Нефиг заходить в мужские спальни без приглашения.

– Почему ты до сих пор не спишь? – по тому, как Матвей неуклюже развернул плечи, Ася догадалась, что он пытается скрыть неловкость момента. Да и вопросы задает детские.

– Потому что, – буркнула она и, чувствуя, что всё, она на пределе, направилась к двери. Пора и честь знать.

Но не тут-то было.

Ионов схватил её за руку, останавливая.

– Ася.

– Пусти.

– Ася…

– Да пусти ты! – фыркнула она, дергая руку.

Мужчина что-то хотел сказать. Но заметил, как увлажнились глаза девушки, как затрепетали ее реснички в невольном порыве скрыть истинные эмоции, и передумал.

– Я не хотел.

Ася коротко кивнула и, как только почувствовала, что её больше не удерживают, поспешила выйти из чужой спальни.

В свою комнату едва ли не влетела. Правда, дверь за собой прикрыла без шума. Прислонилась спиной к деревянной поверхности, всхлипнула и безвольно съехала на пол, прикрывая рот рукой.

Беззвучные рыдания сотрясли хрупкое тело Аси.

Глава 6

Утром зарядил дождь. Сначала мелкий, редкий. Покрапывал, стекая по стеклам. К девяти часам усилился и забарабанил по крыше.

Ася проснулась рано, ещё не было и шести. Позволила себе час поваляться в постели. Потом, вспомнив, что у неё стоит тесто, кое-как умылась и поплелась вниз.

Настроение было скверным. И тут дождь ещё… Как назло. Умывшись холодной водой и заплетя волосы в косу, Ася накинула на тело легкий домашний сарафан. Выходить на улицу она не планировала. Сегодня решила обойтись без обуви. Полы в доме Ионова были добротными, и босые стопы не без удовольствия шлепали по теплому паркету.

Краситься Ася так же не стала.

На кухне её снова ждал накрытый полотенцем завтрак. Уже?

Сердце невольно сжалось. Вот какого хрена Ионов так поступает? То бесцеремонно, она бы даже сказала, холодно отталкивает от себя, четко обозначая границы общения, то готовит завтрак для малознакомой девицы. Парадокс.

Сегодня её ждал омлет с тремя кусками хорошо прожаренного мяса. Мужской вариант начала дня. И сок. Морковный. Со сливками.

Ася невольно улыбнулась. Ну, вот что за человек… Приложить бы его чем-нибудь тяжеленьким по голове, может, поумнел бы. Или хотя бы почаще улыбаться начал.

Завтрак Ася проглотила быстро. Он оказался вкусным и сытным. Вот так ненароком и привыкнешь каждое утро съедать то, что тебе готовят.

Поставив чайник, Ася принялась за пироги. Думать о чем-то плохом себе запретила. Хватит и прошедшей ночи.

Мама говорила, что у мужчин в организме встроен очень хитрый механизм, который посылает сигнал хозяину, когда на кухне поспевает обед. Мужчины всегда появляются вовремя. Так произошло и с Асей. Как только она достала из духовки последнюю партию пирожков – хлопнула входная дверь и послышались тяжелые шаги.

Ася замерла и прикусила губу. Сердце учащенно забилось. Температура тела подскочила, и жар, исходящий от духовки был тут ни при чем. Пытаясь сохранить хотя бы видимость спокойствия, она поставила поднос на столешницу и лишь тогда повернулась.

Матвей стоял в арочном проеме. Хмурый.

Блин, что снова не так?

– Привет.

Ася поздоровалась первой. Как-никак, она гостья.

– Привет.

Матвей передернул плечами. Продолжая хмуриться, он прошёл к раковине и сполоснул лицо водой.

На нем снова был рабочий комбинезон. И снова от него исходил запах древесной стружки. Ионов попал под дождь, и теперь капельки воды играли в его коротких волосах. Взгляд Аси скользнул по крупной шее мужчины – там тоже замерли несколько капель. Возникло искушение взять полотенце и промокнуть их.

Наваждение.

– Я голодный.

Мужчина небрежно бросил полотенце на столешницу и повернулся к Асе.

Два взгляда встретились.

Ненадолго. На пару секунд. Но Асе и этого оказалось достаточным, чтобы ещё сильнее разволноваться.

– Садись за стол. Я не обнаружила у тебя молока. Зато нашла компот. Подойдет? Или чай заварить?

– Нет, компот.

Стул был отодвинут излишне резко, чиркнув по полу ножками. Ася поспешила положить пирожки на тарелку, достала из холодильника жбан со сливовым компотом, а из шкафа большую кружку.

– Может, сначала суп?

– Нет. Пирожки хочу.

Его последняя фраза прозвучала немного смущенно. Или Асе показалось? Она не смотрела на него, разговаривала, повернувшись лицом плите, о чем моментально пожалела.

Поставив на стол нехитрую снедь, она снова отошла к плите. Почему-то сегодня ей важно было сохранить личностное пространство.

Матвей заметил этот маневр и задержал на её лице взгляд дольше, чем полагалось.

На этот раз Ася не стушевалась, спокойно его выдержала.

– Ты не будешь есть?

– Я сытая. У меня был плотный завтрак.

Мужчина пожал плечами и потянулся за первым пирожком.

А Ася, расслабившись, принялась наблюдать, как он ест.

Повторялся предыдущий день. Снова кухня. Не её. И снова она кормит мужчину, который тоже был не её.

В груди защемило. А когда у неё появится свой мужчина? Двадцать четыре года, пора задуматься и о серьезных отношениях. Хотя с её даром… Так. Стоп. А при чем тут её дар? Если человек честный и живет по совести, ему нечего скрывать, то и проблем возникнуть не должно. Главное – доверие. А если не будет доверия, то всё разрушится и без дара интуита.

Странно было другое. Мысли о серьезных отношениях и о поднадоевшем одиночестве Асю стали посещать именно в доме Матвея. Именно, когда она смотрела на то, как он ест. Методично работает челюстями, тщательно пережевывая пищу. Смотреть, как он есть – одно удовольствие. И кормить такого тоже одно удовольствие.

Нет лишних суетливых движений. Всё четко. Всё размеренно. Человек дела.

Не поэтому ли Алексей направил Асю именно к нему? Потому что знал – на него можно положиться. Не подведет.

И да, приставать не будет. Теперь Ася знала почему.

В какой-то момент смотреть на Матвея стало неприлично. Сколько можно пялиться на мужика? Надо себя чем-то занять. Решила налить кофе и всё же присоединиться к нему за стол.

На тарелку Ася положила семь пирожков. Посчитала по инерции. Когда обернулась с чашкой кофе, намереваясь подойти к столу, заметила, что тарелка пустая. И стакан с компотом тоже пуст.

– Ещё?

– Не, – Ионов откинулся на стул и довольно улыбнулся, отчего напомнил ей сытого кота. – Потрясающие пирожки. Серьезно. Не ел вкуснее. Если только у бабушки, когда приезжал к ней в деревню.

От незатейливой похвалы задрожали ноги. Оказывается, как мало надо для счастья.

– Вот и хорошо. Там ещё остались. К чаю за ужином. Может, что-то хочешь, чтобы я на ужин приготовила?

Мужчина колебался. Чуть дрогнули уголки глаз, губы слегка поджались. Точно он решал, озвучивать свои пожелания или не стоит.

Впускать Асю в круг доверенных лиц или оставить ее за чертой.

Ася сморщилась. Горячий кофе обжег язык. Поторопилась, сделала слишком большой глоток.

– Да нет, никаких особых пожеланий, – глухо отозвался Ионов.

На нет и суда нет.

Ася заметила на комбинезоне несколько стружек.

– Матвей, вопрос можно?

– Да, конечно.

– А чем ты занимаешься?

– В смысле?

Она кивком указала на его комбинезон.

– От тебя деревом пахнет. И стружки на комбезе.

– А, ты про это, – протянул Матвей и уже привычно скривил губы. – Поделки делаю.

– Поделки? – Ася пока ничего не понимала. – В смысле?

– В самом, что ни на есть прямом. Стулья делаю, двери, шкафы, комоды. Говорю же, поделки.

Ася не стала скрывать положительных эмоций:

– Ничего себе поделки! Стой! То есть… – она обвела взглядом кухню. – Всё, что здесь из дерева – это сделал ты сам??

– Ну да.

– Ого.

Мебель в доме Ионова заиграла в ином свете. Ася уже не раз отмечала, что ей нравится интерьер, но и подумать не могла, что Матвей всё сделал своими руками.

– А откуда… Как… – Асе не удавалось правильно сформулировать мысль. – А почему ты этим занялся?

– Хобби, оставшееся с детства. Я уже упоминал, что лето проводил в деревне, а у меня дед – царство ему небесное – был мастером на все руки. Вот мы с ним и мастерили на пару. Естественно, у него не было современного оборудования, да и станков тоже. Они и сейчас стоят прилично. Так, мастерил себе на потеху. Хотя деревенские с удовольствием у него заказывали и резные наличники, и прочую мелочь. Меня как-то подтянул. Мне нравилось. Причем, всегда. А сейчас… – он пожал плечами. – Как видишь, пригодились его навыки. Пока работал в Центре, баловался. Сейчас – изготавливаю мебель на заказ. Тем и живу.

Ася не ожидала столь развернутого ответа. Откровения. И была приятна удивлена. Легкое тепло побежало по телу.

– Много клиентов?

– Хватает.

– А дерево они тебе привозят сами?

– Да. Говорю, какое и сколько. Чтобы потом лишних вопросов не возникало.

– Здорово, – Асе до чертиков захотелось попроситься к нему в мастерскую, посмотреть, как он работает с деревом. Порыв сдержала. Пока ещё не время.

Матвей пожал плечами и более внимательно посмотрел на девушку. От его взгляда – вмиг потяжелевшего – холодок прошёлся по спине Аси.

Что не так?

– У меня встречный вопрос, – по его тону Ася поняла, что вопрос ей не понравится. Ох, как не понравится.

– Какой?

– Ночью у меня в спальне. Ты что-то видела?

Возникло желание соврать, уйти от ответа, сгладить накаляющуюся атмосферу. Нет ничего проще, чем сказать, что видений не было.

Руки самопроизвольно сжались в кулаки.

– Да, – Ася поняла – она сейчас себе подписывает едва ли не смертный приговор, пусть и в переносном смысле.

Челюсти мужчины сжались. Он положил руки на стол и сцепил их в замок. Вся его фигура говорила об отчуждении, точно минуту назад он вовсе и не беседовал с ней вполне мирно.

– И?..

Заканчивать вопрос ему не было необходимости.

От волнения Ася облизнула губы и вскинула подбородок. Двух смертей не бывает. Ей нечего стыдится, она не сделала ничего плохого. Её дар – часть её, и зачастую она не властна над его проявлением.

– Я видела сцену твоего возвращения домой. В тот день, когда убили твою семью. Я сожалею.

Матвей заметно побледнел. Его взгляд пронзал насквозь. Больно колол, заставлял девушку чувствовать себя неким изгоем, преступницей.

Ася приготовилась к оскорблениям и негодованиям. К дальнейшим расспросам. Но ничего подобного не последовало. Матвей продолжал молча изучать ее лицо, отчего она начала нервничать сильнее.

Наконец он заговорил, и от его тона повеяло ледяной стужей:

– Мне не нужны твои сожаления.

Ася оттолкнулась от столешницы, на которую опиралась спиной, и сделала шаг ему навстречу.

– Мне собирать вещи?

Она помнила их уговор, вернее, его условие. Она его нарушила и, соответственно, должна быть наказана.

Матвей качнул головой и поднялся.

– Нет.

– Как «нет»? – Ася растеряно моргнула.

– Так «нет». Просто теперь держись от меня подальше. Во всех смыслах.

Сказал и вышел.

У Аси от возмущения и негодования приоткрылся рот. Что он имел в виду, говоря последнюю фразу? На что, мать твою, намекал?

Кровь прильнула к лицу, щеки запылали. Он что себе вообще позволяет? Ася сорвалась с места, намереваясь догнать наглеца и высказать всё, что она о нем думает. Не забыть ничего – и его нелюдимость, и его грубость, и его замашки новоявленного домостроя. Остановила себя у стола.

Нельзя. Чего она добьется, поругавшись с ним? Ещё сильнее накалит атмосферу? Уехать от него, послав его по матушке, она не сможет. Ей просто некуда ехать. Да и бегать от Синяева одной – не выход. Шизанутый придурок очень быстро догонит её – и что тогда? Поиздевается и убьет. А всё почему? Потому что она не смогла вовремя приструнить свою гордость. Когда по твоему следу идет маньяк, тут не до гордости.

– Господи… как же я устала…

Ася положила ладони на поверхность стола и некоторое время стояла, не двигаясь. Лишь слушала дождь за окном.

Ей надо успокоиться. Освежиться. Проветрить мозги. И плевать, что за окном непогода. Ася не слышала, чтобы хлопала входная дверь. Значит, Ионов где-то в доме. А находиться с ним под одной крышей именно в этот момент она не могла.

Вот что хотите с ней делайте.

Приняв невеселое решение, Ася быстро поднялась в спальню, достала лосины и ветровку, которая на ней была позавчера. Нашла и кроссовки, хорошо, что она додумалась их кинуть на дно сумки. Как знала, что погода не будет часто баловать солнечными деньками. Асю вообще в последнее время жизнь не баловала.

Так, а ну стоп! Хватит себя жалеть. Марш на улицу.

В гостиной она столкнулась с Матвеем, который так же, накинув на плечи кожаную куртку, куда-то собирался уходить. Возникло ощущение дежавю.

Они замерли друг против друга.

– Ты куда? – он заговорил первым.

– Прогуляюсь.

– На улице дождь.

– И что? Тебя он не останавливает.

Оправдываться и объяснять свои поступки, Ася не собиралась. Ионов в очередной раз четко дал понять, что не стоит ей сближаться с ним. Не стоит пытаться угодить. Понравиться. Найти общий язык. Они – чужие. По воле Судьбы, вернее, из-за блажи Алешки, их пути-дороги пересеклись. Ионов оставил её в своем доме. Сказал, что защитит до возвращения брата. На этом, господа хорошие, всё. Большего он предоставлять не намерен.

Дожидаться ответа Ася не стала. Прошла мимо мужчины. На краткий миг ей показалось, что он сейчас схватит её за локоть, остановит. Да, лишь показалось. Ничего более.

Ветер хлестнул в лицо, и Ася поежилась. Втянув голову в плечи, упрямо спустилась с крыльца и пошла по дороге. Далеко она уходить не собиралась. Погуляет минут десять – и вернется.

Дождь почти прекратился, больше капало с ветвей деревьев. Тучи потихоньку начали рассасываться, даже солнышко нет-нет, да проглядывало.

Ася предпочла бы, чтобы погода ухудшилась, под стать её настроению. Что бы она не делала, как бы не старалась, всё выходило из рук плохо. Черная полоса ни в какую не желала уходить из её жизни.

На глаза снова навернулись слезы. Ну, уж нет, плакать она не собирается! Достаточно. Она вытерпит оставшуюся неделю, а потом с превеликим удовольствием соберет вещи и уедет подальше отсюда! Куда угодно, лишь бы не видеть этих серых глаз, сверлящих её из-под нахмуренных бровей.

Хлопнула входная дверь, заставив Асю вздрогнуть. Ионов всё-таки тоже вышел. Ася не хотела оборачиваться, получилось машинально.

Неприветливая темная фигура стояла на веранде лицом к Асе. В руках Матвей держал зонт. Неужели решил позаботиться, чтобы она не промокла?

Внезапно Ася разозлилась. Заботливый, черт побери, нашелся! Пусть заботиться о ком-то другом! Она сама как-нибудь.

Матвей, подняв воротник куртки, легко сбежал со ступенек веранды.

И пошёл следом за Асей.

И тут на Асю что-то нашло. На кой ляд он пошёл за ней? Не надо.

Она ускорила шаг.

– Ася!

А вот фигушки, она не обернется, и не остановится. Это они уже проходили.

– Ася!!

Голос Матвей раздался почти рядом.

И Ася, повинуясь некому внутреннему импульсу, сорвалась с места и побежала.

За спиной послышалось грязное ругательство. Ионов ускорил шаг. Он побежал за ней?

У Аси сбилось дыхание, она собралась и рванула вперед. Понимала, что Матвей в любом случае догонит её – она никогда не была активным приверженцем спорта, так, иногда баловалась в спортзале. Он же – атлет, не понаслышке знакомый и с турником, и с гантелями. Про оружие она старалась не думать. Ни к чему.

Особенно сейчас.

Осенние ботинки вязли в грязи, комья которой разлетались в разные стороны. В голове прозвучал предупредительный звонок – остановись! Подумай, что творишь! Ведешь себя, как ребенок! Звонок был проигнорирован, а скорость увеличена.

Ася петляла, стараясь скрыться за деревьями. Слышала тяжелое дыхание Матвея, бегущего за ней. Уши заложило от напряжения. Зацепившись рукой за ствол сосны, она оттолкнулась от неё и…

Крепкие мужские руки схватили Асю за плечи, быстро развернули и толкнули вперед. Матвей не позволил ей ни прийти в себя, ни сказать что-либо в свою защиту, ни, психанув, высказать все, что она думает о его гостеприимстве. Он просто впечатал ее спиной в ствол сосны. У девушки от удивления защемило в груди, да и приложили её к дереву не совсем аккуратно. Движения мужчины были резки, продиктованы злостью.

Ася вскинула подбородок кверху, намереваясь достойно встретить пылающий от ярости взгляд. Пасовать она больше не будет.

– Пусти! – прошипела девушка и уперлась руками в грудь Ионова, стараясь оттолкнуть его.

Тяжелые капли, срываясь с кроны, падали на лицо и за шиворот куртки. Но на них никто не обращал внимания. Были другие, куда более важные вещи, акцентирующие на себе внимание.

– Нет.

Одно короткое слово, повергшее девушку в изумление. Как нет? Почему нет?..

Ответить что-либо ей не позволили. Лицо – хмурое, с недовольным взглядом, в котором застыла внутренняя борьба – приблизилось к ней, и жадные губы с капельками дождя накрыли её застывший в немом изумлении рот. Ася ахнула бы, если бы успела. Или если бы захотела.

Стоявший напротив неё мужчина, властно сжимавший ее плечи, давивший на неё своей незримой мощью, производил двоякое впечатление. Как и его поступки. То отталкивает, то прижимает. То грозится едва ли голову не оторвать, то обещает найти маньяка. Противоречит сам себе. Неужели не может решить, чему отдать предпочтение?

Господи, да какая разница.

Особенно здесь и сейчас. В лесу. Под пробивающимися лучиками ласкового осеннего солнца. Под хрустальными каплями заканчивающегося дождя.

Ася, приглушенно застонав, приоткрыла рот, безмолвно приглашая его к дальнейшим действиям. Да плевать на всё! У неё стресс, её нервы натянуты, точно струны. Ей требуется освобождение. Ласка. Сублимация. А что может быть лучше первейшей энергии, идущей от слияния двух тел, от сумасшедшего неконтролируемого выброса адреналина?

Ответом ей послужило рычание Ионова. Тот словно сбросил с себя оковы. И сорвался. Добрался до желаемого, откинув условности, столько времени заставлявшие его держать себя в руках.

Они оба сошли с ума. Под той сосной.

Ася вцепилась одной рукой в плечи Ионова, скребясь ноготками по коже куртки, вторую руку она запустила в волосы мужчины, желая зацепиться за них. Слишком короткие и намокли. Пришлось раскрыть ладонь и положить её на затылок, тем самым призывая Матвея не прекращать.

Не прекращать…

Тот и не собирался. Он пил сладость рта Аси, властно врываясь в её недра. Раздвигал языком губы, рассылая нервные импульсы по всему телу. Их языки наталкивались друг на друга, переплетались. Тела врезались друг в друга, стремясь как можно плотнее прижаться, не оставив между собой ни миллиметра свободного пространства. Чтобы невозможно было свободно вздохнуть. Чтобы нельзя было оттолкнуть. Прийти в себя.

Руки Матвея были везде. Иллюзия? Может быть. Никто не спорит. Он сжимал её плечи, через секунду уже мял грудь, не задерживаясь, устремлялся вниз к ягодицам.

Ася отвечала на его ласки с какой-то остервенелостью. С голодом, о существовании которого даже не подозревала. Губы мужчины творили с её телом невообразимые вещи. Выворачивали наизнанку, лишали воли и разума. Направляли все помыслы лишь в одно русло – удовлетворить вожделение, унять нестерпимый жар, сумасшедшей волной разливавшийся по телу, и особенно сосредоточившийся в области живота. Между ног всё пылало. Ася не могла определить, то ли от желания в трусиках стало мокро, то ли тому виной капельки дождя и промокшее платье.

Матвей глухо застонал и, пробравшись под платье, подхватил Асю под ягодицы. Дернул вверх. Ася вскрикнула ему в губы и обхватила шею мужчины двумя руками. Дыхание окончательно сбилось, затерялось где-то в груди.

Послышался легкий треск рвущейся ткани. Матвей слишком резко дернул лосины на себя, желая пробраться к трусикам Аси. Никто из них двоих не обратил внимания на посторонний звук – оба были слишком заняты друг другом. Узнать. Исследовать. Вкусить. Попробовать.

Добраться до обнаженной кожи друг друга.

Когда рука Матвея скользнула под резинку лосин, а потом и под кружевную полоску трусиков, Ася выгнулась дугой. К черту всё! Все мысли, все доводы разума! Как же она хотела этого мужчину! Вот именно его. Кто бы только знал! Какой лавиной невиданных ощущений на неё обрушилось желание! Чувствовать его. Отдавать себя всю. Принимать его прикосновения.

Мужские пальцы не церемонились. Знали, что делать и как. Прошлись по чувствительному бугорку и устремились внутрь, к тем нежнейшим складочкам, что скрывали сладчайшую тайну.

Скользнули – убедились, что их ждут. Приятная влажность обволакивала. Звала. Приглашала.

Ася не могла больше бездействовать. Это было несправедливо! Он прикасался к её обнаженной коже, а она нет. А так хотелось! Нет, требовалось. Её тянуло к Матвею с сумасшедшей силой. Пальцы, ставшие вдруг чужими, непослушными, схватили ворот его куртки и потянули в сторону. Но плотная кожа не поддавалась. Ася недовольно захныкала, пробралась пальцами под распахнутые полы. Внутри было тепло, хорошо. Жар мужского тела обжигал. Подстёгивал к дальнейшим действиям. Что, собственно, Ася и сделала. Она потянула футболку на себя, выдергивая края из-под пояса джинсов.

А вот и кожа Матвея.

Стоило прикоснуться к твердому животу мужчины, как сквозь сжатые зубы Матвея вырвался короткий резкий стон. Точно тому дали под дых. На что Ася едва ли не замурлыкала. Как хорошо было знать, что твои пока еще невинные прикосновения находят отклик!

У нее самой от действий Матвея, от его проникновений, зашумело в ушах и помутнело в глазах. Опытные мужские пальцы действовали точно, рассылая по всему женскому телу страстные посылы.

Ионов носил джинсы без ремня. И это в данной ситуации было здорово. Потому что на футболке Ася не собиралась останавливаться. Пуговица, потом замочек. И её рука вторит действиям руки Матвея. А чего он хотел? Чтобы она оставалась в стороне, просто принимая его ласки. Нетушки.

Его плавки стали более серьезной преградой.

– Сейчас…

Матвей на мгновение оторвался от губ Аси. Все это время он продолжал целовать её, не желая ни на секунду отпускать. Капельки дождя стекали по их лицам, прибавляя остроты в ощущениях.

Он рваными движениями приспустил джинсы вместе с плавками, выпуская на свободу эрегированный член. Ася сглотнула. Да, хорош. Очень. Ей еще не приходилось видеть настолько крупного органа. Даже возникли сомнения, сможет ли она принять его с первого раза. Но сразу же захотелось проверить.

Рука сама потянулась к члену. Прикоснулась к головке, обвела пальчиком углубление, откуда показалась жемчужная капелька.

Ася сглотнула, представляя, как касается его языком. Потянулась. Но у Матвея были другие планы. Он присел на корточки и точно таким же рваным быстрым движением спустил её лосины до самых щиколоток. Вместе с кружевными трусиками.

Прохладный ветер коснулся бедер Аси и влажного лона. Но холодно не было. Напротив. Жар только усиливался, разгораясь сильнее с каждым движением.

Ася уже намеревалась высвободить одну ногу из штанины, когда услышала хриплое:

– Нет.

Легкое удивление, скользнувшее по лицу девушки, так и не обрело форму слов.

Дальнейшие действия Матвея все расставили по своим местам.

Он настойчиво, но аккуратно повернул Асю к себе спиной, заставив руками опереться о ствол. Взял за бедра и потянул на себя.

Дрожа от нетерпения, девушка прикрыла глаза и с силой прикусила нижнюю губу. Она не против такого развития событий.

Совсем не против…

Головка эрегированного члена ткнулась во влажное лоно, ища вход. И нашла. Сначала плавно, потом более резко заявила о своем желании.

Ася не сдержала приглушенного вскрика, когда почувствовала, как её наполняет Матвей. Как растягивает её складочки, заявляя о своем вторжении. Руки мужчины жестко сжали бледно-розовые женские ягодицы, заставляя тело Аси подстроиться под его движения.

Матвей двигался бесшумно. Больше ни одного стона, ни одного рыка не вырвалось из его груди. Лишь прерывистое дыхание, сообщающее, что он на грани. Что не так спокоен, как пытается показать. Что не в силах контролировать свои эмоции.

Ася же не стеснялась проявлять чувства. Каждый толчок находил продолжение в её вскрике. Благо вокруг не было никого, и она могла позволить не утаивать эмоции. Кричать, выпуская частичку себя на свободу.

Матвей врезался в её тело резко, едва ли не жестко. Стремился утолить голод, которые червем забрался под кожу, во внутренности, и съедал его последние сутки. Вот она… эта девочка… сейчас с ним… здесь… в лесу. Раскрытая и доступная. Безбашенная. Он вторгался в её тело, посылая себя вперед вновь и вновь.

К единственно верному логическому завершению. Был на грани оргазма с первой секунды проникновения. Но сдерживался из последних сил. И всё лишь для того, чтобы почувствовать, как спазматически сжимаются мышцы лона, когда самая яркая волна наслаждения накроет девчонку.

И он почувствовал. Когда Ася задрожала, уперлась головой в стол, когда подкосились её ноги, отказавшись держать хозяйку. Матвей, одной рукой продолжая удерживать её бедра, вторую просунул под живот, одновременно проникая ещё глубже, и страхуя девочку от падения. Лишь почувствовав начало её оргазма, спустил себя с тормозов. Откинул голову назад и закрыл глаза, позволив наслаждению выплеснуться в женское тело.

Они оба дрожали и шумно дышали.

Постояли секунд двадцать в прежнем положении, приходя в себя.

Потом Матвей потянул Асю на себя, и та откинулась на его грудь. Стоять самостоятельно, без поддержки, было нереально.

– Оденься. Холодно.

Если бы его голос прозвучал отчужденно, это стало бы последней каплей. Пощечина женскому самолюбию. Но теплота и забота, прорывающаяся сквозь мужскую сдержанность, поразила Асю не меньше чем то, что сейчас между ними произошло.

Коротко кивнул, Ася чуть отодвинулась от Матвея и нагнулась, чтобы вернуть трусики и лосины на место. Нагнуться было неразумно. Потому что её попа снова встретилась с ещё не опавшим членом Матвея.

Ионов чертыхнулся и поспешил сделать шаг назад. Быстро застегнул молнию и заправил футболку в джинсы. Он бы продолжил. Ни хрена не насытившись сладостным телом Аси, его либидо кричало о жажде полного удовлетворения.

Вот тебе и прогулялись по лесу.

Ася нервно приводила одежду в порядок, кусая губы и не зная, куда деть обеспокоенный взгляд. Сейчас этот бирюк всё испортит. По-любому скажет какую-нибудь гадость, он без этого попросту не может.

– Всё?

Ася не поняла смысла вопроса. Расправив платье, повернулась к Ионову.

– Что всё?

– Оделась?

Кровь прильнула к ее щекам.

– Ну да.

– Снова дождь начинается. Пошли домой. Прогулка, надеюсь, завершена?

Его губы улыбались. Впервые искренне и с теплотой.

У Аси засосало под ложечкой. До чего же он хорош, этот мерзавец! С всклокоченными короткими волосами, с серыми глазами, окутанными поволокой страсти. Так и хочется прикоснуться к нему губами. Почувствовать, как колется его щетина. Поймать его дыхание. Снова. С упоением, наслаждаясь теплотой его губ.

– Завершена, – негромко отозвалась Ася, поспешно отводя взгляд. Ни к чему Матвею видеть, как приятно она поражена случившимся. И тронута его теплыми словами. Про улыбку и говорить не стоит.

– Вот и славно.

Далее Ионов совершил ещё один шокирующий Асю поступок – протянул ей руку.

Девушка растерянно моргнула и поспешно вложила свои узкие пальцы в его крепкую ладонь.

Мужская ладонь сомкнулась, беря в плен женские пальчики. Охраняя. Оберегая. Давая безмолвный посыл, что всё хорошо.

Возвращались они к дому Ионова молча. Все, что можно было сказать, уже сказали их тела там, у сосны. И это было единственным разговором за все эти дни, когда они наконец-то смогли услышать друг друга. И даже вновь усилившийся дождь не смог испортить впечатления.

На душе у Аси было спокойно. Тихо. И девушка позволила себе такую роскошь, как расслабиться. Идти рядом с мужчиной, прислушиваться к звукам леса и наслаждаться днем, пусть и непогожим.

Когда она в последний раз вот так просто гуляла с мужчиной? Сложно вспомнить.

Оказывается, Ася убежала достаточно далеко. Потому что на возвращение домой потребовалось минут десять, не меньше. Или они шли, не торопясь? А могло такое быть, что Ионов так же не хотел прерывать их нечаянную прогулку?

Они шли, не разговаривая, молча поднимая ногами опавшую листву и выбирая сухие места. И поэтому, когда Матвей выругался, Ася нахмурилась. Что снова не так?

– Матвей?

Мужчина бросил на неё короткий взгляд, в котором уже не было ни капли теплоты.

– Ася.

Его тон, его напряженная поза и взгляд серых глаз, пристально изучавший окружающий лес, сказали ей больше, чем любые слова.

Асю словно кинули в холодную прорубь. Инстинктивный ужас леденящей волной всколыхнулся в ней, заставив встать дыбом все волоски. Матвей встал перед ней, стараясь своей спиной заслонить от чего-то, что ждало впереди. Но не вышло. Она решительно его обошла. И застыла. Тихо вскрикнула, чувствуя, как подгибаются ноги. Зажала рот ладонью.

На веранде, у двери, что-то пестрело. Арлекин – тряпичная кукла, собранная из лоскутков заботливой мастерицей. Разноцветный колпак, нарисованные глаза и улыбка до ушей, которая должна была вызывать желание засмеяться.

Сейчас она вызывала лишь ужас.

– Он был здесь… Да? Он где-то рядом…

Ася сжалась, задрожав.

Её вопрос остался без ответа.

– Как быстро ты соберешь сумку? – серые глаза мужчины покрылись льдинками. – Мы немного покатаемся с тобой.

Глава 7

– Тебе знакома эта кукла?

Матвей взял в руки Арлекина, после того, как Ася заверила его, что соберется за две минуты.

– Да, – она изо всех сил старалась не поддаваться панике и не разреветься на глазах у Матвея. Они прошли в дом и задержались в гостиной. – Это Арлекин. Я подарила его Алексею. Куклы… Это моё хобби. Я иногда балуюсь, мастеря их.

Брови Матвея удивленно изогнулись.

Да, Ася знала, что дарить куклы мужчинам не принято. Даже Лешка не смог скрыть удивления, когда увидел её подарок. Она объяснила свой выбор тем, что им всем в жизни приходится носить маски и улыбаться, даже если на душе пакостно. Алексей согласился с ней, сказав, что будет хранить куклу в своей квартире.

– Хорошее хобби, – со всей серьезностью ответил Матвей.

– Матвей, получается… Получается, он был здесь и был у Леши…

Договорить она не смогла. Голос сорвался. Но и без этого было ясно, кто такой «он». Уточнения не потребовались.

– Да. И поэтому мы уезжаем.

Ася спорить не стала. Если Ионов считает, что им будет безопаснее уехать, она с ним согласиться.

– А куда поедем? – она заглянула ему в глаза.

– Куда-нибудь.

Матвей пожал плечами, продолжая разглядывать куклу.

– То есть?

– Ася, маршрут я чуть позже озвучу.

По тяжелому взгляду, на который натолкнулась Ася, можно было смело сказать, что разговор продолжать не имеет смысла.

Девушка кивнула и, ссутулившись, побрела к лестнице.

Недолго длилось её счастье. Видимо, этого человека уже ничто не изменит. Готова ли она с этим смириться?

Матвей смотрел ей вслед и чувствовал, как в груди зарождается буря эмоций. Отчаянно захотелось снова рвануть за ней следом, сграбастать в объятия, прижать к себе и прошептать на ушко, что всё будет хорошо. А потом снова взять. Как тогда, в лесу.

Проклятье! Грязно выругавшись, Матвей выждал с минуту, потом стал пониматься следом. Но не за Асей, а в свой кабинет. Его личному спокойствие пришёл конец. Большой такой. Потому что стоило только подумать об Асе, вспомнить, какой она сладкой была, когда отдавалась ему, как член снова вставал.

И дело было уже не в её теле. Не в её фигурке. Не в его долбанном воздержании.

Дело было в самой Асе. Он хотел не просто её тело. Он хотел её саму.

Впервые за много лет непроницаемый панцирь, которым он добровольно отгородился от мира, дал трещину.

Повторно выругавшись, Матвей упал в кресло и отключил глушилки на крыше. Ему надо связаться с парнями. Сталкер и Ден. Первый был интуитом, единственным, кому на данный момент, доверял Матвей. Ден же был прирожденным хакером. Талантливый паршивец, которого периодически пытались завербовать разные структуры многих государств. Благо, тот оказался с характером, да и не был обделен патриотизмом.

Со Сталкером можно было связаться только сообщениями. На звонки тот редко когда отвечал. Все они не без причуд.

Матвей: «Ты сейчас где?»

Ответ пришёл через пять секунд.

Сталкер: «Поблизости. Рыбачу».

Матвей: «У меня были гости».

Сталкер: «Х-м-м-м…»

Матвей: «Проверишь?»

Сталкер: «У меня есть выбор?» (недовольный смайлик)

Матвей: «Дома меня не будет. Защиту обойдешь».

Сталкер: «Даже так… Ок. Потом найду тебя».

Матвей: «Буду должен».

Сталкер: «Разберемся».

Один есть – уже хорошо. Найти бы теперь Дена.

С Деном разговор получился быстрым и продуктивным.

– Сделаю. Сегодня.

Вот это Матвей понимал – ребята. Четко и коротко, всё по существу.

Хорошие парни, которым он искренне желал счастья. И мирного неба над головой. И чтобы на их жизненном пути как можно меньше встречались ублюдочные личности, возомнившие себя божками, мрази, которых надлежало давить.

Что-то нехорошее колыхнулось в груди, давно забытое. То, что Ионов в себе подавлял. Кто-то бы назвал это чувство мерой справедливости. Матвей с детства ненавидел, когда обижали тех, кто не мог сдать сдачи. Не терпел беспредел.

За что и поплатился. Семьей.

В горле запершило. Прошло столько времени, а он до сих пор не смирился с потерей. И не смирится. Никогда.

И никогда не забудет. Ничего.

Трещина, готовая вот-вот превратиться в дыру, молча сомкнулась, делая панцирь снова непроницаемым.

Матвей вернул ограничитель на связь и направился к спальне. Пора доставать походную сумку.

Заждалась она его, милая.

Как и то, что лежало на дне этой сумки.

* * *

Ася стояла в гостиной, как потерянная, с поникшей головой. Смотрела Арлекина, оставленного Матвеем на столе, и вспоминала, с каким трепетом делала эту куклу. Как подбирала материал для костюма, как искала нужную краску для волос. Теперь кукла лежит бесформенной кучей, вымокшая и с потекшими глазами. Символично.

Начинала болеть голова. То ли от внутреннего напряжения, то ли от погоды, меняющейся по нескольку раз на день. Хорошо уже то, что на этот раз Ася не впала в истерику и не начала биться в рыданиях.

Она знала – Синяев где-то рядом. Бродит поблизости. Выслеживает её. Почему он не отстанет от неё? Какой ему прок в её мучениях? Ответа не было. Невозможно понять мотивы тех, для кого насилие над детьми и убийства – норма. У них своя правда – искалеченная, черная.

В какой-то миг Ася даже пожалела, что в своё время не убила Синяева при задержании. Не по-христиански так думать, но она уже дошла до отчаяния. Сколько ей ещё бегать? Почему Лешка с его законспирированным Центром не в состоянии поймать одного маньяка, вырвавшегося на свободу? Сколько можно…

Ещё Асю не отпускали мысли о родственниках. Этот ублюдок слишком близко подобрался к её семье. Знает, что она любит, что кому дарит, куда ходит. Он следит за ней. Пристально. Изучает. И это не могло не напрягать и не пугать.

Услышав шаги Ионова, Ася обернулась.

Матвей спускался по лестнице. Он успел переодеться, теперь на нем красовались армейские берцы, черные джинсы и защитного цвета куртка. На плечо была накинута спортивная сумка.

Ася сглотнула застрявший в горле ком. Значит, они уезжают надолго. И всё очень, очень серьезно.

– Как самочувствие? – спросил он, поравнявшись с ней.

– Нормальное, – машинально ответила она, решив, что жаловаться не стоит.

– Вот и умница.

Голос Матвея звучал отчужденно, хоть и заботливо. Мужчина подхватил её сумку и кивком головы указал на дверь.

Ася, ничего не сказав, последовала за ним.

Во дворе пришлось подождать, пока Матвей выгонит из гаража автомобиль. Им оказался вместительный Тойота Ленд Крузер черного цвета. Идеально чистый. Интересно, Ионов его сам моет? Поблизости автомойки не наблюдалось, а доехать из ближайшего поселка до дома Матвея и не запачкать авто, было не реально.

– Отдохни, – посоветовал Матвей, когда они оба забрались внутрь салона.

– Так куда же мы едем? – Ася желала знать, куда он её повезет.

– Определимся.

Снова не ответил. Почему?

Нежелание Матвея отвечать на вопросы нервировало девушку. Но она понимала: настаивать и затевать ссору не имело смысла. По упрямо сжатым губам Ася уже знала, что из Ионова она не вытянет ни одного лишнего слова помимо тех, что он намеревается сказать. Вот что за человек? Вроде бы и стремится успокоить её, уберечь. А с другой стороны действует какими-то доморощенными шовинистскими методами.

Ася прикрыла глаза и постаралась расслабиться. Выбора у неё все равно не было. Очень скоро она провалилась в тревожный сон, убаюканная тихим шуршанием колес и негромкой ненавязчивой музыкой, лившейся из динамиков.

Матвей с мягкой улыбкой глянул на ее умиротворенное лицо. Во сне она выглядела совсем беззащитной маленькой девочкой, нуждавшейся в его заботе. Он сильнее сжал руль, и его губы, только что улыбавшиеся, сжались в суровую линию.

* * *

Высокий худощавый мужчина, одетый в потертый камуфляж, отлепился от дерева, в тени которого стоял все это время, наблюдая за отъехавшим автомобилем. Он положил на землю бинокль, снял маску и хищно улыбнулся.

…Куда же ты побежала, девочка? Куда рванула на этот раз? Неужели ещё не поняла, что от меня никуда не деться? Никуда…

Вспомнился ее испуганный взгляд, и мужчина насмешливо хмыкнул. Нет, глаза его не интересовали. А вот попка…

… У тебя очень хорошая попка. Почти как у мальчика. Есть, конечно, лишние округлости, но это ерунда. Посидишь недельку на строгой диете, и лишнее мясцо спадет. И тогда я приду к тебе. Обещаю. Я буду строг. И нежен. Но нежен лишь в том случае, если ты будешь послушной. А ты же будешь послушной? Я не люблю строптивцев. Не люблю, когда от меня косят мордочку. Не люблю видеть презрение в глазах. Если будешь смотреть на меня с презрением, придется закрыть тебе глазки. Ты этого хочешь, девочка?

Я – пока нет. Меня больше интересует твоя попка. Хочешь, я расскажу, что с ней сделаю? Как буду разрабатывать её? Как крепко свяжу тебя? Поставлю на колени? Как ворвусь в первый раз в узкое коричневое колечко, заставив сорваться с твоих губ крик боли? Ты же ещё девственница, девочка? Там, в попке. Девственница, я уверен.

Если же нет…

Ох, не разочаровывай меня, девочка. Не надо.

Пусть твою киску трахает кто угодно. Даже этот бугай. Мне плевать. А вот попка… Она моя. Моя же, девочка?..

Мужчина поднялся на ноги, потянулся, хрустнув суставами. Пора наведаться в гости. И узнать, куда ты направилась дальше.

Девочка… Не убегай далеко, хорошо?

* * *

Ася проснулась от того, что машина остановилась. Встрепенулась, точно птичка и резко подалась вперед, испуганно вслушиваясь в тишину.

– Тихо, тихо, что ты.

Ласковый низкий голос мгновенно проник в кровь, даря ощущение теплоты и заботы.

Ася удивленно посмотрела на того, кто находился рядом.

Ионов.

Неужели он может говорить вот так проникновенно, успокаивающе?

– Я задремала, извини, – было неловко.

– Это хорошо, что ты задремала. Сон в дороге успокаивает.

Видимо, он знал, о чем говорил.

– Долго я спала?

– Три часа.

– Ого. Серьезно? – она потерла заспанные глаза.

– Да.

– Ничего себе. Почему ты меня не разбудил?

– А зачем?

Его односложные ответы начинали раздражать. Ася приказала себе собраться.

– Ну не знаю, – она пожала плечами. – Составила бы тебе компанию в дороге.

– Ты мне и так составила, – его губы, вкус которых она ещё ощущала на своей коже, растянулись в привычной чуть ироничной улыбке.

– Ага, своим храпом.

– Ты не храпишь.

– Правда? – она наигранно приподняла брови. – Ты меня успокоил.

– Ася, – Матвей моментально стал серьезным. – Всё хорошо?

Она задумчиво облизнула губы, не заметив, как взгляд серых глаз метнулся к ним. Как застыл на несколько бесконечно долгих секунд.

– Да. Хорошо, – Ася попыталась придать голосу уверенности. – Ты меня везешь в безопасное место, и это уже радует. Кстати, Матвей, ты мне так и не назовешь конечный пункт назначения?

– Его нет. Мы приехали в отель.

– В смысле? – Ася испытала легкое недоумение.

– В самом что ни на есть прямом смысле.

– Тогда почему ты мне ничего не сказал у себя в доме? Я несколько раз спрашивала. К чему столько секретности?

– Пошли оформляться. Сейчас придем в номер, и, надеюсь, через пару часов я смогу дать тебе ответы на многие твои вопросы.

Вот так всегда. На самом интересном месте.

Матвей открыл дверь и спрыгнул на землю. Ася только сейчас обратила внимание, что уже стемнело. Да, хорошо она поспала, ничего не скажешь. И чем она будет заниматься ночью?

Порочное воображение тотчас нарисовало картину: он и она, обнаженные, с переплетенными в порыве желания руками и ногами, лежат на кровати, с сумасшедшей страстью целуя друг друга.

Ася узнала и мужчину, и женщину. Она и Матвей. Кровь прильнула к щекам, и Ася порадовалась, что Ионов застрял где-то в районе багажника, доставая их сумки. Она бы не смогла объяснить, отчего внезапно покраснела.

Девушка фыркнула на себя. А чего, собственно, ей стесняться? Своего желания к Матвею. Так поздно. Уже все случилось.

Матвей ждал её у крыльца. Отель, куда он её привез, был небольшим. Простое двухэтажное здание невзрачного серого цвета, украшенное двумя колоннами и длинной балюстрадой на втором этаже. Рядом с крыльцом пестрел небольшой газон. Ася засмотрелась на роскошные кусты поздних роз. Еще не увядшие цветы источали тонкий аромат, круживший голову, и девушка поймала себя на том, что хочет уткнуться лбом в крепкое плечо мужчины, идущего рядом.

Замяв это желание на корню, она поспешила приноровиться к широкому шагу Ионова.

На рецепшене их встретила высокая привлекательная брюнетка с ярко-алыми губами. Увидев Матвея, брюнетка вся подобралась, её глаза алчно вспыхнули, и она лениво прошлась томным взглядом по телу Матвея. Ася от подобной неприкрытой наглости едва не зашипела разъяренной кошкой. Какого черта! Неужели она не видит, что мужчина идет с девушкой? Или этой мадам всё равно? Захотелось вцепиться в волосы администраторши и немного поправить ее прическу.

– Добрый вечер, – промурлыкала брюнетка, призывно улыбаясь. – Чем могу быть полезна?

О! Ася не сомневалась, какие именно «полезности» готова та предоставить!

Матвей, этот чертов бирюк нелюдимый, смотревший на Асю всегда исподлобья, приветливо улыбнулся.

Ася заскрипела зубами.

– Анастасия, – Матвей подался вперед, разглядывая имя администратора на бейджике, который висел у той на груди. – Нам нужен номер.

– Один? – дамочка словно невзначай поправила бейдж, заодно продемонстрировав ярко-алый лак на длинных ногтях.

– Да.

– Двухместный?

У Аси замерло сердце. Пусть скажет, что нет…

– Да.

Улыбка мерзавки на рецепшене стала шире. Прямо акулий оскал.

– Конечно, – мурлыкнула она с томным придыханием, и ее пальцы скользнули по вороту блузки, привлекая внимание к пышной груди. – Какой этаж предпочитаете?

– Второй.

– Тогда ваш паспорт, пожалуйста. На сколько суток будете оформлять номер?

– Давайте, пока на одни.

– Хорошо, – и снова взгляд из-под наращенных ресниц. Кокетливый, зазывной.

Ася отвернулась. А, пусть кокетничают на здоровье. Ей-то что? Она пыталась убедить себя, что ее это не касается, но в глубине души уже зародилось неприятное чувство. Ей было не все равно, ей было обидно.

– Ася, твой паспорт тоже нужен.

Ее имя, прозвучавшее из уст Матвея, заставило девушку встрепенуться. И она поняла, что уже пять минут сверлит брюнетку ненавидящим взглядом.

Ася порывистым движением открыла дамскую сумочку и стала перебирать завалявшиеся в ней вещички, без которых ни одна уважающая себя женщина не выйдет из дома – батончик «Сникерса», пудра, прокладка, записная книжка, косметичка. Руки нервно подрагивали, выдавая внутреннее напряжение. Ася не видела – чувствовала, что Ионов смотрит на нее с легким недовольством. Конечно, она-то, в отличие от брюнетки, не расшаркивается перед ним!

Паспорт наконец-то был найден.

– Держи, – недовольно буркнула Ася и снова отвернулась. Она даже не посмотрела на Ионова.

Плевать.

Побыстрее бы подняться в номер и завалиться на кровать. Да, она снова заляжет спать. А что ещё делать? Вести светские беседы с Ионовым у нее не было ни малейшего желания. К тому же, как она поняла, сейчас у него наметилась более сговорчивая собеседница.

Ася отошла, чтобы не мешать. Мало ли о чем они будут договариваться. В груди заныло. Неприятно видеть, как мужчина, с которым ты несколько часов назад занималась сексом, мило улыбается другой девушке.

– Ася?

Ионов встал рядом с ней.

– Что? – получилось не особо дружелюбно.

– Пошли в номер, – уголки его губ дернулись, точно Ионов всеми силами пытался сдержать улыбку.

* * *

Молодой человек в черной кожаной куртке заглушил двигатель джипа. Глянул через лобовое стекло на угрюмый дом, высившийся впереди. Давненько он не бывал у Матвея. Если они и пересекались с Ионовым, то на нейтральной территории. И Сталкер не осуждал Матвея за нежелание общаться с «конторой». Центр отнял у него семью. Такое не забывается.

Сам Сталкер уже не первый год числился в самых лучших агентах Центра – интуит от рождения, способный чувствовать события десятилетней давности. Его всегда вызывали на самые сложные дела, так называемые «висяки», и ни разу его способности не дали сбой.

Сейчас же он приехал по просьбе старого друга. Тому нужна была помощь, и Сталкер собирался ему помочь.

Вечерний лес успокаивал. Его негромкие звуки. Щебет птиц. Шуршание листвы. Легкий ветерок, качающий ветви, с которых кое-где еще срывались холодные капли. И запах свежести, оставшийся после дождя…

Молодой мужчина открыл окно и закрыл глаза.

… Дом Матвея во всех его подробностях. Гостиная. Лестница. Кухня. Спальни. Перед внутренним взором Сталкера картинки менялись, точно он смотрел в прожектор. Для него не существовало запретных территорий. Он всегда первым делом «прощупывал» местность, в которой находился. Выискивал опасные места и проставленные ловушки.

Все меры предосторожности, предпринятые Ионовым, чтобы уберечь свой дом от непрошеных гостей, Сталкер обнаружил довольно быстро. И провода под напряжением, кинутые на забор, и «растяжки» с парализующим газом. Умно.

Но пока то, что видел Сталкер, его не интересовало. Матвей не для этого пригласил. Ему надо что-то большее.

Выпрыгнув из машины, Сталкер направился к веранде. Остановился в метре от неё и снова закрыл глаза. Легкая рябь в изображении картинок сказала ему, что в доме недавно был интуит. По иронии судьбы людей, наделенных сверхспособностями, Сталкер видел немного в искаженном свете. Они оставляли за собой ментальный шлейф, словно некое предупреждение. Меняли своим присутствием воздушные флюиды.

Девушка. Лет двадцати пяти-двадцати семи. Невысокая, худощавая, с настороженным и печальным взглядом.

Сестра Соломова.

Всё правильно. Именно её он и почувствовал. Сталкер знал историю Аси и ещё удивлялся, почему Соломов не отправил её в специальную квартиру, охраняемую Центром. Там бы она была в безопасности. Сталкер не помнил ни одного случая, чтобы с теми, кого Центр брал под охрану, случались непредвиденные ситуации. Всё, как планировал Центр. Сталкер не сказал бы, что ему всегда нравились решения, принимаемые руководством. Но кто же всегда доволен начальством?

Он двинулся дальше. Матвей должен знать, кто к нему захаживал гости в его отсутствие. Вот сейчас и узнаем.

Молодой агент сделал ещё один шаг, и перед его внутренним зрением предстала новая картинка.

Мужчина.

Он стоял спиной, пригнувшись к перилам лестницы, ведущей на крыльцо. Точно принюхивался к ним. В руках у него болталась тряпичная кукла, сшитая из ярких лоскутков.

Сталкер напрягся. Что-то в этом мужчине его насторожило.

Тот разогнулся, шумно втянув носом воздух. И обернулся.

С губ интуита сорвалось ругательство.

Мать вашу! Это же ОН!

Развернувшись, Сталкер бросился к машине. Уже не стесняясь в выражениях, выматерился от души, падая на водительское сиденье. Захлопнул дверцу и схватил телефон.

Мать вашу!!

* * *

Звонок от Дена застал Матвея на лестнице. Они с Асей поднимались на второй этаж, и Матвей не смог отказать себе в удовольствии посмотреть на виляющий зад девчонки, которая, поджав губы, насупилась непонятно на что. Женщин всегда сложно понимать. Найдут обиду и недовольство там, где в мужском разумении их в принципе не могло существовать. Так произошло и в этот раз. Ася хмурилась и старательно воротила от него мордашку. И это не могло не веселить Матвея. Он даже на несколько минут забыл причину, по которой был вынужден покинуть свой дом.

Звонок Дена вернул его к действительности.

– Да, Ден, слушаю.

И снова хакер был немногословным.

Информация, полученная Матвеем, заставила того выругаться и остановиться.

Невольно остановилась и Ася.

– Спасибо, дружище, – в голосе Ионова звучала холодная ярость.

– Обращайся, – Ден, как всегда, был лаконичен. – Я могу ещё чем-то быть полезен?

– Пока не знаю.

– В любом случае, я на связи.

– Ок.

Матвей отключил телефон и сунул его в карман. Поднял голову и столкнулся с встревоженным взглядом Аси. Девчонка обхватила себя руками, ожидая плохих вестей.

– Матвей, есть новости?

По нахмуренным бровям, она поняла, что есть. И они неприятные.

– Да.

Девушка выжидающе на него посмотрела.

– И?

– Давай в номере.

Разговор в коридоре не лучший вариант, это они понимали оба. Ася кивнула и сжала губы. Тревожное ожидание только нарастало. Если Ионов отреагировал столь бурно на звонок некого друга, то новости на самом деле неутешительные. Да в её ситуации они и не могут быть другими. Ася подозревала, что Лешка не сообщал ей всей правды. Не желал ещё больше расстраивать.

Опять же… Ох, неспроста он привез её именно к Ионову. Вот неспроста. Теперь она это понимала.

Их номер располагался в конце коридора, путь к которому Асе показался ужасно долгим. Каждый шаг отзывался набатом в ее голове. Внутреннее напряжение достигло апогея.

Матвей шел рядом. Его тихое дыхание щекотало и без того расшатанные нервы. Вот почему бы ему просто её не обнять? Не прижать к себе и не сказать, что они справятся с любой напастью?

Так нет же. В очередной раз показал, что она в его жизни лишь случайная прохожая. И, да, конечно, он же ей не улыбался, как той мымре с рецепшена.

Ася сильнее вцепилась в ручку сумки, отчего небольшие ноготки впились в ладони, оставляя впадинки.

Зря она познакомилась с Матвеем.

Сердце защемило от непонятной тоски. Предчувствовало беду.

Ионов открыл дверь и отступил назад, пропуская Асю.

Та, проходя мимо, невзначай задела его грудь плечом. Оба вздрогнули.

Номер был типичным для гостиницы эконом класса. Две односпальные кровати, телевизор, однокамерный холодильник, совмещенный с туалетом душ. Чисто и тепло. Большего на данный момент и не требовалось.

Ася прошла в номер и поставила сумку на стул. Повернулась к задержавшемуся в дверях Ионову и скрестила руки на груди. Вся её поза говорила о том, что к сотрудничеству и продуктивному диалогу она не готова.

Матвей это заметил. Но сейчас у него были куда более важные заботы, чем настроение Аси. Побесится и успокоится. Женщины, они такие.

Он, продолжая молчать и тем самым нагнетать атмосферу, прошёл к одной из кроватей и кинул свою сумку на неё.

Лишь после этого повернулся лицом к Асе.

Та ждала, чуть прищурив глаза.

Девочка злилась.

– Что ты знаешь о Центре? – задал он вопрос.

На лице Аси промелькнуло легкое недоумение.

– В смысле, что я знаю о Центре?

– В самом что ни на есть прямом. Соломов упоминал, что ты сотрудничала с ним.

– Один раз. И то… Мимолетом.

– То есть ты не в курсе, какие дела творятся в Центре?

Ася нахмурилась.

– Откуда мне знать про дела Центра?

– И Лёха тебе ничего не рассказывал?

– Нет. Да и зачем? – она пожала плечами. – Матвей, я не понимаю, к чему ты клонишь.

– Если бы я сам знал, к чему клоню, было бы, наверное, проще. Пытаюсь понять, имеешь ли ты представление, какие люди работают с интуитами. И какие цели они могут преследовать.

– Я сразу сказала Лёше, что не готова к полноценному сотрудничеству с Центром. Выезд на место преступления, прямой контакт с убийцами – это не для меня. Я морально не готова. Мне нравится вести замкнутый образ жизни.

– Замкнутый? – Ионов отчего-то зацепился на этом слове.

– Практически, – Асе надоело играть в недомолвки. – Работаю в основном на дому.

– А личная жизнь? Неужели никуда не выходишь?

Возможно, в другой ситуации Ася бы и обратила внимание на вопрос, касающейся той части жизни, о которой не принято рассказывать каждому.

– Если ты имеешь в виду клубы и кабаки, то нет. Мне не нравятся шумные компании. Но к чему эти вопросы? Как моя личная жизнь связана с Центром?

– Центр хорошо платит интуитам, – Ионов ловко ушёл от ответа.

– Ну и что? Не всё в этой жизни измеряется деньгами. Мне важнее спокойствие. На пропитание и необходимые нужды я всегда заработаю, – Ася вскинула подбородок. – Ты же ушёл из Центра. Думаю, тебе тоже неплохо платили.

Лицо мужчины мгновенно посуровело.

– У меня своя история.

– У нас у каждого своя история. На то мы и люди. Так почему ты начал меня расспрашивать про Центр? Что я должна знать о людях, которые работают на него?

Матвей уже намеревался ответить, как их беседу оборвал ещё один телефонный звонок. Мужчина достал смартфон из заднего кармана брюк, посмотрел на вызывающего абонента и с поспешностью нажал на прием.

– Да, Сталкер?

– Вы где?

Матвей продиктовал адрес отеля.

– Я еду к вам.

– Давай.

– Жди. Вернее, ждите. Буду через пару часов.

– Договорились.

Матвей не стал расспрашивать по телефону, что именно увидел Сталкер в его доме. Понятно и без лишних слов, если он едет к ним, значит, дела не просто плохи, они реально хреновы.

– Звонил Сталкер? – Асе порядком надоело, что её не посвящают в происходящее.

– Да.

– Это позывной?

– Можно сказать, что да.

– Не думала, что вы, взрослые мужики, обращаетесь друг к другу по прозвищам.

– Это не прозвище. Это суть.

Пошла философия, в которой Ася разбираться не стала. Не до неё.

– И что он сказал?

– Ты же слышала. Ничего, кроме того, что едет к нам.

Руки Аси невольно сжались в кулаки.

– Ионов, черт побери, может, хватит? А?

– Ты сейчас о чем?

– О том! Я – именно я! – имею право знать, что происходит!

Матвей устало вздохнул и запустил пальцы в короткую шевелюру.

– Имеешь. Никто не спорит. Я поэтому и спрашивал, что ты знаешь о Центре. Понял – немного.

– И?..

– Первый звонок был от Дена. Не вдаваясь в подробности, скажу, что Ден хорошо ладит с компьютерами и со всей техникой в целом. В мире не существует защиты, которую бы он не мог обойти, или кода, который бы он не мог расшифровать.

– Хакер?

– Это сказала ты, а не я, – Матвею не понравилось, что она его перебила. Он понимал, что затянул с разговором, но всё никак не мог перейти к сути. Что-то ему мешало. Может быть, страх в глазах девушки. – Ден четко дал понять, что Синяева прикрывает Центр.

Глава 8

Земля разверзлась и возжелала затянуть её в свои недра. Почва под ногами покачнулась. Чтобы не рухнуть на пол никчемным кулем, Ася кое-как нащупала непослушными руками спинку кровати, обошла её и опустилась на матрас. Перед глазами потемнело. Пришлось шумно втянуть в себя воздух. Терять сознание – не лучший выход.

Увидев, что Асе плохо, Матвей сделал шаг в её сторону. Стойкая хрупкая девочка. Жизнь научила её принимать удары. И всё же… Видя, с каким трудом она сдерживается, чтобы не закричать, не заплакать от отчаяния, сердце Матвея сжалось. Давно забытое ощущение. Непривычное.

Ася прикрыла рот рукой. Новость не просто ошарашила. Она сбила с ног и не позволяла подняться.

Кое-как справившись с первой волной удушливого отчаяния, Ася посмотрела на застывшего в двух шагах от неё Матвея. Его плотная высокая фигура в небольшой комнате показалась ей спасательным маяком. Ориентироваться на него… плыть к нему…

– Матвей, – она сглотнула образовавшийся в горле ком. – Каким образом Центр может прикрывать убийцу-педофила? И почему… Зачем вашему руководству это вообще надо?

– Ты задаешь правильные вопросы. На которые, к сожалению, я не знаю ответов. Надо выяснять. Ден лишь сказал, что Синяев имеет доступ к базе программистов. Знает какие-то там пароли, коды. Как я понял, он спокойно может пользоваться номерами телефонов, которые числятся в базе Центра. А они, в свою очередь, зарегистрированы на различных подставных лиц.

Одной загадкой стало меньше.

Только легче от этого не становилось.

Наоборот.

Ася удрученно покачала головой.

– Как же так… Синяев же убийца… Насильник. Его место в тюрьме. А тут получается…

Слов не было. Одни лишь эмоции.

Матвей засунул большие пальцы за ремень. Дурная привычка, оставшаяся со времен армии.

– Ден смог это выяснить, лишь пробив номера. Лехе подобная инфа была недоступна.

Ася начала медленно раскачиваться из стороны в сторону.

– Я понимаю… И я ни черта не понимаю. Запуталась ещё больше. Какой прок Центру от Синяева?

– Ася, я не знаю.

– А как можно узнать?

– У меня есть основания думать, что Сталкер прояснит ситуацию. По крайней мере, я на это надеюсь.

– Сам факт, что Синяев на свободе, поражает. Настораживает. Морально убивает. Но то, что его покрывает кто-то из Центра…

– Ася, мы с Лешкой тоже думали над тем, что Синяева прикрывают. Лёха вообще не мог выйти на его след. Никакой информации об этом человеке не существует. Ни того, что он был осужден и направлен в одну из колоний, ни того, что был амнистирован. Ничего нет.

– И ты так спокойно об этом говоришь?

– Ася, – он уловил упрёк в её голосе. Стало не по себе. В чем-то она права. Он давно перестал чему-либо удивляться. – Я проработал в Центре много лет, и я могу сравнить Центр с государством в государстве. У него огромные полномочия. И те, кто занимает верхушку руководства, мотивируются только им понятными доводами.

– Матвей, ничего не говори, – Ася в раздражении вскинула руку. – Я никогда не пойму тех, кто отпускает убийц на свободу. Кто дает им полномочия.

– Я их не оправдываю, – бросил Матвей сквозь сжатые зубы, чувствуя, что начинает раздражаться.

Вот и поддержал девчонку. Оказался сам виноватым.

Ася криво усмехнулась.

– Да. Конечно.

– Ася, – в его голосе появились вибрирующие нотки.

– Матвей, я не хочу ругаться и выяснять отношения.

– Я тоже не хочу.

– Вот давай и не будем. Я поняла тебя. И ту информацию, что ты мне сообщил. Мне надо подумать.

– Я могу оставить тебя одну. Сам осмотрю территорию отеля.

А заодно навестишь и лучезарно улыбающуюся администраторшу?

– Да, пожалуй, так будет лучше.

Матвей хотел что-то сказать, даже подался корпусом вперед, но в последний момент передумал. Развернулся и вышел, осторожно прикрыв за собой дверь.

Его не было больше часа. Ася специально не замечала время, так получилось. После того, как он ушёл, она упала на кровать и некоторое время смотрела на противоположную стену, оклеенную голубоватыми обоями с незамысловатыми расплывчатыми линиями. На той стене находились часы, круглые с большими толстыми стрелками. Вот за их неторопливым движением Ася и наблюдала. Где-то в голове на бессознательном уровне отложилось время.

Мыслей как таковых не было. Чувствовала она себя отвратительно. Не физически, а морально.

Мало того, что маньяк выбрал её следующей жертвой, так ещё у него покровители из загадочного Центра, смотрящие на его кровавые забавы сквозь пальцы. Или Синяев кинул Центр? Я от полиции ушёл, я от интуитов ушёл… Так получается?

Ася подтянула колени к груди.

Что будет, то будет.

Надо со всем этим заканчивать. Устала она бегать и дрожать.

Когда в коридоре послышались шаги и приглушенные мужские голоса, Ася заставила себя подняться и быстро привела одежду в порядок.

Невзначай бросила взгляд на часы.

Где Ионов шлялся все это время? И главное – с кем…

Ревность черными когтями полоснула по душе, на которой и без неё было хреново.

Вместе с Ионовым в номер зашёл ещё один мужчина. Незнакомец не уступал Матвею в комплекции, даже был пошире в плечах. Асе бросился в глаза капюшон, накинутый на его голову. Тень скрадывала лицо мужчины, не давая разглядеть черты, словно он не хотел, чтобы его рассматривали.

Зайдя в номер, он замер. Медленно обвел взглядом комнату, сканируя каждый предмет. Остановился на Асе.

– Привет.

– Привет.

По спине побежали мурашки. Что за странная реакция на человека?

Матвей их коротко представил:

– Ася. Сталкер.

Снова без имени. На этот раз Ася не стала заострять внимания. В конце концов, ей-то какое дело до игр взрослых мальчиков?

– Приятно с вами познакомиться, – выдавила она из себя дежурную фразу. Хотя на самом деле все было наоборот. Мужчина, которого представили Сталкером, произвел на неё двоякое впечатление. От его взгляда, скрытого в тени капюшона, бросало в жар. Вроде бы и не видно, что мужчина смотрит на тебя, но ты этот взгляд чувствуешь.

Внезапно Асю пробрало: так Сталкер же интуит!

Разом многое встало на свои места. Стало даже немного легче.

– Взаимно, – сказал он и скинул капюшон.

У него оказалось приятное лицо с трехдневной щетиной. Темные глаза под изломом широких бровей, выдающиеся скулы, прямой нос, квадратный подбородок с ямочкой – ничего устрашающего. В другой ситуации Ася назвала бы его симпатичным.

Девушка попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривоватой.

Матвей перевел взгляд с бывшего сослуживца на навязанную подопечную, и между его бровей пролегла глубокая складка.

– Быстро ты до нас добрался. Гнал?

– Самую малость. Проселочные дороги пусты.

– Давай, проходи, что встал в дверях.

Сталкер опустился в кресло, подался вперед корпусом, сцепив руки перед собой в замок.

– Был я у тебя, Матвей, – перешёл он сразу к делу. – Ничего утешительного сказать не могу.

– Обнадеживающее начало, – усмехнулся Ионов, бросив быстрый взгляд на Асю.

Та, не мигая и не отводя глаз, смотрела на Сталкера. Пристально так смотрела. В горле у Матвея запершило. Что за дерьмо?

– Ну да. Ходить вокруг да около не буду. Скажу сразу: чел, который охотится за вами, Ася, интуит.

Если Асе думалось, что сегодня уже ничто не сможет её шокировать больше, чем сказанное ранее Матвеем, она сильно заблуждалась.

Первой реакцией было недоверие и недоумение. Из груди Аси вырвался истерический смешок.

– Нет, вы тут ошибаетесь… такого не может быть… Синяев не интуит…

– Ася, Сталкер никогда не ошибается, – Ионов отошел к окну. Почему он не удивился? На подсознательном уровне ждал подставы из Центра?

– Но… Нет, я всё равно думаю, что на этот раз произошла ошибка. Я общалась с Синяевым. Не напрямую. Но я практически жила его жизнью на протяжении года. Я видела его действия, предугадывала поступки. И если бы он был интуитом, я бы заметила. Поняла.

Её речь звучала сбивчиво.

Сталкер посмотрел на Асю и уже более жестко продолжил:

– Он – интуит. Я его чувствую. Вы можете мне верить, можете, нет. Ваше право.

Асе стало стыдно. Зачем она упрямо твердит то, чего не знает наверняка. Заявление Сталкера поколебало ее уверенность.

– Извините, я… – она оборвала себя на полуслове, не в состоянии подобрать нужные слова. Чтобы чем-то занять руки, сцепилась в край блузы, сминая ткань. – Я в легком недоумении. Но как… Каким образом в Синяеве проснулся дар интуита? Я всегда считала, что мы с ним рождаемся. Его невозможно приобрести.

Сталкер с Матвеем переглянусь.

– Давай, рассказывай всё, что знаешь, – сказал Ионов.

Сталкер хмыкнул.

– Я тебе что, сказочник? За долгими рассказами не ко мне. Могу поделиться только некоторыми слухами и предположениями.

– Валяй.

Если Сталкер сказал «слухи», значит, будут достоверные факты.

– Верхушка Центра давно высказывала мысль, что интуитов мало. Настоящих, с сильным даром. Готовых с ними сотрудничать. Ту мишуру, что показывают по телеку в разных развлекательных программах, никто в расчет не берет. Всем понятно – игра актеров по прописанному сценарию. Не интересно. По крайней мере, для наших. Тогда кто-то шибко умный из лаборатории предложил мысль самим вывести «ген интуита». Искусственно, путем проб и ошибок. Естественно, добровольцев нашлось мало.

– Чертовы ублюдки! – Ионов не счел нужным сдерживать эмоции. Его мужественное лицо исказила гримаса злости.

– Это ты сейчас про кого? Про наше руководство, про лабораторных крыс или про лже-интуитов? – в отличие от друга, Сталкер сохранял спокойствие.

– Про всех! Все хороши!

– Стойте! То есть вы хотите сказать, что Синяев дал добро на эксперимент над собой? – Ася передернула плечами. Мурашки в очередной раз побежали по ее спине. От осознания ужасных последствий эксперимента, девушке стало плохо. Голова закружилась, на лбу выступила испарина.

– Ну да. Тюрьма для таких, как он – это конец. Местная братва его порвала бы на части в первый же месяц. Край – во второй. Или он сам бы перегрыз себе вены, не выдержав суровых будней, – Сталкер говорил с легкой иронией, но от этого его слова становились ещё более ужасающими.

– Он попал в Центр в нужное время, – резюмировал Матвей.

– Ага. Сукин сын едва ли в штаны не наделал от радости, услышав, что есть возможность избежать тюряги.

– Ты присутствовал при этом?

– Нет. Нас, холопов, в святые места не пускают. Видел его несколько раз в лаборатории. Запомнил. Синяев малость изменился внешне, кровь интуитов не пошла этому выродку на пользу. Но на веранде твоего дома узнал.

– Ё!.. – поймав недовольный взгляд Аси, Ионов поспешно добавил: – Извини.

– И как он изменился? – Ася пока не до конца понимала то, что слышала. Была не в состоянии принять информацию, которая переворачивала все, во что она верила до сих пор.

– Его лицо теперь напоминает наждачную бумагу.

– Это всё ерунда! Плевать мы хотели, как выглядит теперь этот ублюдок! Пусть хоть маску на морде носит! Меня больше волнуют результаты экспериментов.

– Вот тут, брат, я тебе ни чем помочь не могу, – Сталкер развел руки в сторону. – Исследования прикрыли через год-другой, когда увидели, что результаты не оправдывают ожиданий.

– Подождите! – вмешалась Ася. – Я не могу понять вот что… А как проходили эксперименты? Как ваши лабораторные сотрудники выводили «ген интуита»?

– Выделяли из ДНК. Из мозговой ткани, стволовых клеток, нервных клеток. Да черт его знает. Я никогда не вникал в подобное, так, слышал пару раз краем уха треп наших яйцеголовых. Честно – меня мало интересуют дела лабораторных крыс. Я и ещё другие ребята начальству сказали четко – с мутантами работать не будем. Или они, или мы.

– Получается, мы вам должны сказать спасибо, что мир не наводнили генетические уроды?

– Вроде того.

– Начальство выбрало вас.

– Естественно. Опыты не дали хороших результатов.

– А сколько человек принимали участие в них?

– Понятия не имею.

Ася сжала виски пальцами. Было ощущение, что по вискам бьют молотом изнутри.

– Хреново. И что стало с теми, над кем экспериментировали, ты не знаешь?

– Могу только предположить. Скорее всего, их держат про запас. Выпустили на вольные хлеба, но периодически дергают за ниточки, прибегая к их услугам, – взгляд Сталкера потяжелел, и от уголков глаз побежали ниточки морщинок. – Сам знаешь, Центр не гнушается ничем, если работает на результат.

– Знаю, – в глазах Матвея мелькнуло что-то нехорошее, отчего у Аси защемило сердце. Он был негативно настроен по отношению к Центру. Почему? Он же на него работал? И не один год. Что могло произойти?

Узнать ответы на эти вопросы очень хотелось. Но Ася понимала, что, вероятнее всего, ничего подобного не произойдет. Матвей не будет открываться перед ней. А узнавать за его спиной… Нет, это низко. Она на такое не пойдет.

– Сталкер, Матвей, – позвала девушка. И когда оба мужчины посмотрели на неё, не смогла удержать легкой дрожи. – Я правильно вас понимаю. Есть энное количество, как вы их называете, лже-интуитов, которые были набраны из числа преступников. И эти… лже-интуиты спокойно живут среди нас? Гуляют на свободе? Радуются жизни? Типа, они таким образом откосили от заслуженного наказания?

– Ася, не кипятись, – Матвей, как никто другой, понимал её возмущение.

– Господи… это же… – слов не было.

– Непостижимо? Да. Но мы ничего не можем поделать.

– Слушайте, неужели этот ваш Центр имеет такое влияние? А как же госсистема? Органы власти? Полиция, в конце концов?

– Ася, – Ионов постарался говорить ровным тоном, не выплескивая наружу тот ураган негативных эмоций, которые сам испытывал. Не на неё. Не здесь и не сейчас. – Центр создан с подачи власти. И наделен неограниченными полномочиями. Так понятнее? Картина ясна?

Ася удрученно покачала головой.

– Но они же убийцы! Нелюди, чей моральный облик не поддается разумению!

– Такие, видимо, тоже нужны Центру, – Матвей бросил на Сталкера предостерегающий взгляд. – Интуиты бывают разными. Кто– то живет принципами добра, а кому-то плевать на всё с большой колокольни. Лишь бы платили.

Ася больше не могла усидеть на месте, вскочила на ноги и нервно начала измерять комнату шагами. Услышанное не укладывалось в голове. Если раньше она могла надеяться на благополучный исход, на то, что Центр в купе с Лешкой и его друзьями ей поможет, то после услышанного она не знала, что думать. Кто друг, а кто враг? Как разобраться?

– Сталкер, – было непривычно обращаться к человеку не по имени, – а что вы видели на веранде у Матвея? Что Синяев просто там был? Или ещё что-то?

– Как он усаживал куклу на крыльцо. Нюхал перила.

– Черт!

– Слушай, Ионов, надеюсь, ты не додумался обсуждать с Асей вслух, куда вы направляетесь?

– Нет.

Ася удивленно посмотрела на Матвея. Получается, Ионов мог предположить такой поворот событий?

Поймав недовольный взгляд девушки, Матвей прокомментировал:

– Иногда недоговоренность бывает полезной.

В этой ситуации Ася не могла с ним не согласиться. А вот в других…

– Это бесполезно. Если Синяев интуит, он быстро вычислит, куда мы поехали.

– Согласен, – короткий кивок от Сталкера.

– А я, дура, удивлялась, почему Синяев с такой поражающей легкостью следовал за мной. Знал, куда я пойду и с кем встречусь. Действовал моими же методами.

– Ты не замечала пропажу вещей? – Сталкер перешёл на «ты».

– Замечала, но не предала значения. Потому что пропадали мелочи, которые вполне могли затеряться среди прочей домашней утвари. Расческа, помада, органайзер. Говорю же, мелочи.

– Мелочи, которыми ты пользуешься каждый день. Которые всегда с тобой.

– Черт, черт, черт! – Ася прикусила нижнюю губу, собираясь разреветься. Да что же она за человек-то такой наивный? Даже не наивный, а безрассудный! Даже в голову не пришло, что вещи могли затеряться не просто так. Да кто же знал!

– И что думаете делать? – Сталкер, оттолкнувшись руками от колен, поднялся. Он свою миссию выполнил, пора и честь знать.

Матвей не спешил с ответом. Прищурившись, посмотрел на бывшего сослуживца. И его взгляд сказал о том, что не обрело форму слов.

Сталкер приподнял брови.

Матвей коротко, едва заметно кивнул.

Ася молча переводила взгляд с одного мужчины на другого. Ей показалось, или они только что пришли к некому молчаливому соглашению?

– Может, останешься? – предложил Матвей, неторопливо качнувшись с пятки на носок. – Отель пустой, поселишься в соседней комнате. За сегодняшнюю ночь можем быть спокойны, Синяев нас так быстро не вычислит, а завтра рано утром двинемся в путь. Мы с тобой давно не виделись, посидим в баре, выпьем.

От удивления Ася едва не поперхнулась воздухом. Неужели Ионов на самом деле собирается устроить посиделки с бывшим сослуживцем? А как же она?

Так, стоп! Её куда-то понесло. Ионов не обязан с ней нянчиться. Он обеспечивает безопасность, не более. Её личные переживания и страхи – её проблемы. Не его.

Да и опять же, администраторша Анастасия будет ночью на посту. Всё к одному.

Пришлось сжать кулаки и сильнее прикусить нижнюю губу, чтобы не сболтнуть чего лишнего.

И лишь Сталкер, знавший, что Матвей никогда не пьет на задании, истолковал его слова правильно.

Глава 9

Ася решилась. Двум смертям не бывает, так ведь говорят? А торчать в номере, изнывая от тоски и страха, она не могла. Снова смотреть на часы и гадать чем – а главное с кем – занимается Ионов, было выше её сил. Лучше чем-то себя занять.

И она придумала чем.

Прикрыв за собой дверь, Ася по лестнице спустилась на первый этаж. Ей не помешает размяться. Засиделась она немного, но, как известно, движение – это жизнь. А жить Ася хотела. Очень. Жить, не оглядываясь на прошедший день, не шарахаясь от каждой тени, не думая, что враг ждет ее за углом.

Всё надоело. До чертиков.

Надоел дар. Надоели постоянные переезды. Надоел страх.

Она достигла высшей точки кипения.

Ступив на мраморный пол, девушка обвела вестибюль неторопливым взглядом. Ионова с другом не наблюдалось. Вот и славно. Зато администратор была на месте. Тоже хорошо.

– Я могу вам чем-то помочь? – брюнетка встретила Асю дежурной улыбкой.

– Да, можете, – Ася так же выдавила из себя улыбку. – У вас на территории отеля есть сауна?

– Конечно, есть.

– Мне нужен номер.

– Сколько человек вас будет?

– Это принципиально важно? – Ася прищурила глаза. У нее возникло желание поправить прическу этой расфуфыренной кукле.

Ярко накрашенные губы администратора дрогнули, и улыбка едва не превратилась в оскал.

– Нет, но…

– Вот давайте на этом «но» и закончим вопросы. Хорошо? – последнее слово Ася произнесла с особым ударением.

– Конечно, – улыбка брюнетки стала еще приторнее, хотя, казалось, это было уже невозможно. – Как будете оплачивать?

– Карточкой.

– Замечательно. Ещё какие-нибудь пожелания будут?

Ася быстро прикинула в уме, чего бы ее душенька желала.

– Да, – сказала она после секундной заминки. – Мне нужна бутылка мартини и апельсиновый сок.

– Больше ничего?

В тоне администратора скользнуло что-то, похожее на издевку, но Ася проигнорировала, ответив коротким кивком:

– Нет.

– Тогда я включаю в общий счет.

– Естественно.

Ася глянула в сторону соседнего зала. Именно там находился бар, где должны были встретиться Ионов и Сталкер. Интересно, они уже там?

От услуг парильщика и массажиста Ася отказалась. Хотя, заказать второго искушение было. Передумала в последний момент. Сегодня она устроит себе праздник одиночества. Лишние глаза ни к чему.

Сауна ей понравилась. Небольшая парная сверху донизу была оббита деревянной вагонкой, а широкие дубовые полки так и манили прилечь. В просторном предбаннике ждала душевая кабинка, деревянный стол с двумя лавками и мини-бассейн, больше похожий на очень большую ванну. Здесь даже имелись деревянные шайки, как раз то, что надо. Бутылка мартини и запотевший графин с соком уже стояли на столе вместе с бокалами, оставленные чьей-то заботливой рукой.

Быстро раздевшись и поддав воду на камни, Ася расстелила полотенце и забралась на полок. Она правильно сделала, что решила развеяться подобным образом.

Горячий пар подействовал расслабляюще, изгнал из головы все ненужные мысли. А их накопилось достаточно. Больше, чем когда-либо.

Ася положила руки под голову и прикрыла глаза.

Полежала немного, дождалась, пока пот потечет по телу тонкими ручейками, и решила, что на первый раз хватит. Улыбаясь от удовольствия, она вышла из парной и глянула на мартини.

Выпить сейчас? Или сначала окунуться в бассейн?

Сейчас.

Первый бокал Ася проглотила залпом, даже не почувствовав вкуса. Поморщилась и запила апельсиновым соком.

Ёперный театр, кажется, она промахнулась с закуской. Надо было ещё что-нибудь заказать. Фруктов каких-нибудь, что ли…

Тепло от парной смешалось с ложным теплом, идущим от алкоголя.

Плевать. На всё.

Сегодня она напьется. В хлам.

И пусть Ионов только попробует ей возразить. Или хотя бы косо на неё посмотреть. Она ему так посмотрит… Вспомнит всё – и его грубость, и его категоричный тон, и его показное безразличие после всего, что между ними случилось…

Второй бокал тоже пошел хорошо.

Теперь можно и охладиться.

Собирая сумку, Ася не рассчитывала, что ей понадобится купальник. Но она здесь одна, кого ей стыдиться? Мысль о том, что ее может кто-то увидеть, пробилась сквозь алкогольный туман и заставила щеки залиться румянцем.

Ионов. Что бы он подумал о ней… Да какая ей разница? К черту Ионова! К черту всех мужиков!

Подойдя к бассейну, Ася скинула полотенце, в которое завернулась, выходя из парной. Потянулась всем телом, выгибая узкую спину, взялась за поручни и спустилась на пару ступеней. Кончиками пальцев попробовала водичку.

Ни холодная, ни теплая. Приятная.

Спустилась ещё на пару ступеней, погрузилась по бедра и поплыла.

* * *

Мужчина в потертом камуфляже оставил машину за поворотом. Подъезжать к отелю на машине – привлекать внимание. А излишнее внимание – это угроза.

Передвигался он не спеша. Хорошо, что ночь темная, без звезд. Небо на его стороне, а это значит, что пришла пора действовать.

Он – фаталист. Не раз вверял свою жизнь Судьбе. Как высшие силы скажут, так и будет.

Они – эти силы – баловали его. Спасали. Угождали.

Так будет и сегодня.

…Девочка, ты ждешь меня? Конечно, ждешь. Не можешь не ждать. Ты моя хорошая. Моя сладкая. Послушная. Не стала далеко убегать. Три часа езды по следу твоего бугая – не расстояние.

Для настоящей любви не существует расстояний. Я чувствую тебя. Всегда и везде. Твой запах. Он же витает в воздухе. И пусть эти идиоты в Центре сказали, что я – пустое место, испорченный эксперимент, они скоро поймут, что ошиблись. Поймут, что нуждаются во мне. В моем даре.

Я докажу им это.

С тобой…

Ты мне поможешь. Конечно, поможешь. Вместе мы такого натворим. Такого!

А пока…

Жди меня. Я иду. К тебе…

Рука метнулась к пояснице. Ножи были на месте. Его любимая игрушка. Увлечение детства, так пригодившееся во взрослой жизни.

Ножи… О, да. Разве может быть что-то более будоражащее кровь, более прекрасное, чем видеть, как тонкое лезвие скользит по белоснежной коже, вспарывая её и окрашивая в красный цвет?..

* * *

Асе было мало.

Мартини? Апельсинового сока? Пара?

А, может быть, ей не хватало приключений?

В какой-то момент она поняла, что ей скучно. Ужасно. Катастрофически. Накатила глухая тоска. Хотелось «хлеба и зрелищ». А еще хотелось дать в лоб одному упрямому мужлану, и это желание росло с каждой минутой.

Покинув бассейн, Ася выпила еще бокал и вернулась в парную. Там ее окончательно развезло. Лениво прикрыв глаза, она углубилась в дебри самоанализа.

Хорошо или как?..

Не, не хорошо. Потому что где-то там Ионов развлекается с мымрой-администраторшей. По любому клеит её. Или уже не клеит, а вовсю насаживает её на себя?

Паскудство.

Спрыгнув с полки, Ася направилась к выходу. В предбаннике раздраженно смахнула с лавки шайку с холодной водой. Уже собираясь вывалиться в коридор, с опозданием поняла, что голая. Хихикнула.

Пойти, что ли, одеться? Кажется, да…

Пришлось вернуться и кое-как просунуть руки в рукава халата.

Блина-а-а-а, почему рукава такие узкие? Это же халат! В халате должно быть комфортно. Удобно и уютно. Здесь же…

Дернув пояс, кое-как завязала его. Так, а это откуда вода? С волос.

Блина-а-а! Придется ещё и на голову полотенце повязывать. Мрак и ужас.

Завязала.

Теперь она готова.

А к чему она готова?

Вспомнила! Вернуться в номер и снять Ионова с администраторши. Вот ведь кабель! Приехал с ней, и моментально нашёл, кого трахнуть! Аси ему мало! Утром, значит, довольствовался ею, а вечером другую девку подцепил. Ну, ничего, сейчас она им рандеву-то испортит. Напомнит кое-что!

Что именно Ася будет напоминать, она ещё не решила. Но решит. Пока будет подниматься в номер.

В вестибюле никого не оказалось, и поэтому Ася, без зазрения совести шлепая по холодному мрамору босыми ногами, направилась к лифту. Подниматься по лестнице было выше её сил. Да и зачем, если есть лифт? Она долго не могла попасть на нужную кнопку. Та постоянно мигала и куда-то пыталась убежать из-под пальцев. Панель у лифта тоже оказалась со странностями. Подпрыгивала и расплывалась. Ася сделала себе мысленную пометку: надо сказать об этом администраторше.

Ах, эта администраторша… Сейчас она ей покажет!

* * *

– Ты зарекся связываться с интуитами.

– Ага, зарекся. Но с тобой же связываюсь. Причем регулярно.

– Я – другое дело. Мы с тобой вроде бы как дружим, – Сталкер криво усмехнулся.

Матвей усмехнулся в ответ.

– Хорошо сказал – вроде как. Мне стоит тебе по физиономии заехать?

– Можешь попробовать. Заодно и разомнемся. Ты давно в спарринге не стоял.

– Не до спаррингов мне сейчас.

– А вот это зря. Форму поддерживать надо.

Матвей потянулся за одной из бутылок пива, которыми щедро был уставлен столик, и сделал большой глоток.

– А зачем? Меня моя жизнь устраивает.

– Этот номер мы уже проходили, – Сталкер поддержал его и тоже взялся за бутылку. – Давай-ка вернемся к интуитам. Конкретно – к той девочке, над которой ты шефство взял.

Матвей заметно напрягся, спина выпрямилась, а в глазах мелькнул нехороший огонёк.

– Это девочка не со мной, – лишь друг мог понять двойственность этой фразы.

Сталкер понял и наигранно-лениво приподнял брови.

– Неужели?

– Да. Она – сестра Лешки Соломова. Интуит. Этого не достаточно, чтобы закрыть тему?

Сталкер, уловив в словах друга тщательно скрываемую боль, перестал паясничать и более серьезно посмотрел на Матвея.

– Брат, не все интуиты сволочи.

– Неужели? За исключением тебя и ещё парочки знакомых ребят, больше ни о ком ничего хорошего сказать не могу.

– Не мерь всех поступком Лизы.

При упоминании этого женского имени, лицо Матвея посерело, кадык дернулся, костяшки на пальцах побледнели.

– Не упоминай при мне этой дряни, – тщательно выговаривая каждое слово, выталкивая их из себя, точно через силу, выдавил он. – Удушу при первой же встрече. Можешь ей так и передать.

– Она и без моего «передавания» знает, что с тобой ей лучше не сталкиваться. Поэтому активно хлопочет, чтобы руководство не связывалось с тобой и не приглашало на работу. Ты же её грохнешь прямо в коридоре.

– Грохну. И плевать на последствия.

– Так нельзя.

Ладонь Матвея с шумом опустилась на поверхность деревянного столика. Они сидели на крытой веранде, с которой хорошо просматривалась подъездная дорога к отелю. Легкая, уютная, утонувшая в тени плакучих ив, с мебелью из искусственного ротанга – самое то, что нужно, чтобы отдохнуть тихим осенним вечером в компании с другом и бутылкой пивка. А еще расположена очень удачно. Никто не сможет проскользнуть мимо нее незамеченным. Это первое. Но не самое главное. Второе и основное – парни выбрали веранду, чтобы самим быть на виду. Вот сидят два старых товарища, распивают пиво, никому не мешают, никого не трогают. Распивают обильно и со смаком. Не красота ли? Типичная ситуация для отдыхающих. В поздний час – ну и что? Они же никому не мешают.

– Можно. И нужно, – сдерживая агрессию, которая была направлена на человека из прошлого, прорычал Ионов. – Сталкер… Не приведи Господь тебе оказаться на моем месте. Не приведи… Пережить то, что я пережил. Предательство. Удар в спину. Я же разговаривал с Лизкой перед командировкой, вот как сейчас разговариваю с тобой. Глаза в глаза. А эта сука уже знала, чем обернется моя поездка. Знала, что мне не в Израиль надо лететь, а нестись домой сломя голову. Она видела, как резали мою семью. Мою жену. Моего ребенка. И после этого ты хочешь, чтобы я её простил? Всё забыл и заново начал доверять интуитам?

Сталкеру нечего было ответить на выпад Матвея. Он, как и многие в Центре, знал историю Ионова. Елизавета Перинова, курирующая операцию в Израиле, которую возглавлял Матвей, ради успешного её завершения не сообщила Ионову, что у неё было видение. Она видела, как сбежавшие из колонии преступники набрели на дом Матвея и убили всю его семью. Перинова решила, что Матвей успеет вернуться из Израиля.

Он не успел.

Его семья погибла.

Видение Периновой так бы и осталось её личной тайной, если бы она не рассказала об этом другой девушке, их секретарше. А у какой же секретарши язык держится за зубами? На следующий день о видении Елизаветы знали все. Звонок Ионову был сделан слишком поздно.

Матвея, ворвавшегося в Центр с бешеными глазами и криком: «Убью!» останавливали четверо парней. В том числе и Сталкер. На тот момент Перинову спасло лишь её отсутствие в Центре. Срочная командировка в Бразилию. Да, руководство Центра не желало расставаться с ценным сотрудником, коим была Лизавета. Она относилась к числу тех интуитов, для которых прежде всего была важна личная выгода. Остальное – второстепенно. Чьи-то жизни, чьи-то дети. Лишь бы у неё всё было хорошо. Тогда она ещё не понимала, что в лице Матвея нажила себе смертельного врага. Да и не только в его лице. Парни отчетливо осознавали, что их могут подставить в любой момент. Матвей был их другом, членом их семьи. И его боль стала общей.

Многие категорически отказывались сотрудничать с Периновой. И тогда та, чтобы продолжить подниматься по служебной лестнице, предложила руководству эксперимент по созданию генетических интуитов.

– Я ничего не прошу, – глухо отозвался Сталкер, возвращаясь из воспоминаний в реальность. – Я хочу, чтобы ты начал вести полноценную жизнь, выбрался из своей глухомани. Вернулся к нам.

– О возвращении не может быть и речи, – тоном, пропитанным металлическими нотками, сказал Матвей. – В Центр меня не затащишь и на аркане.

– Жаль. И… Извини за воспоминания.

– Проехали, – поморщился Матвей и залпом допил полбутылки пива. Поставил пустую тару на пол, рядом с ножкой стола, и открыл следующую.

Сталкер повторил его манипуляции.

– Слушай…

– Нет, Сталкер.

– Да я ещё ничего и не сказал!

– По тону понял, что речь снова пойдет про Асю.

– Ага.

– И чего ты щеришься?

– Да вот думаю говорить ли тебе, что я одним глазком видел вашу сцену в лесу.

– Мать твою! – рычание Матвея усилилось.

Сталкер наигранно вскинул руки вверх.

– Я же говорю – только одним глазком. Понял, что вы там вытворяете, и сразу убрал картинку.

– Вот за это я вас, интуитов, и ненавижу, – покачав головой, Матвей принялся вливать в себя ещё одну бутылку пива.

– А я ничего не мог с собой поделать, – оскалился Сталкер, откидываясь на спинку стула.

– У вас всегда так. Мы не виноваты, всё вышло само собой.

– Так и есть.

– Тьфу на вас. Никакой личной жизни, – Матвей постарался расслабиться.

Он был благодарен Сталкеру, что тот не стал развивать тему его возвращения в Центр. Не стал он так же говорить о том, что получал звонки от руководства Центра ежемесячно. Только снимал глушилки – звонок проходил. Ждали, гады. Поставили на него маяк. И наезды к нему, в глухомань, парней тоже было дело не случайным. Все спланировано. Почему Цент с маниакальной упорностью жаждал его возвращения в ряды своих солдат, Матвей не знал. И не понимал. Желающих из спецназа было полно. Только свистни.

– Сам просил территорию просканировать. Кто ж вас заставлял безобразничать в лесу. Нет, чтобы дома, как все нормальные люди…

– Сталкер, заткнись.

– Уже.

Но по довольной физиономии Сталкера Матвей сделал вывод, что тот только начинает пускаться в разгон.

– Я тебя предупредил.

– Так я ж ничего ещё и не сделал, – внезапно лицо Сталкера сделалось серьезным. Мужчина нахмурился.

– Эй? – Матвей мгновенно уловил перемену в его настроение.

Сталкер посмотрел на друга и расслабился.

– Я, конечно, не в курсе… И меня как бы совсем не интересует твоя интуитка. Но, – тут он сделал паузу. – Я тебе просто сообщу для общей информации. Вдруг заинтересует. Сейчас Ася поднимается в номер. В одном халате. И не совсем трезвая.

Матвей, выругавшись, вскочил на ноги и быстрым шагом направился к отелю.

Глава 10

Естественно, его в номере не было! Конечно, будет Ионов сидеть в номере и скучать! Как же! Вернется через часок после одной рюмочки водки! Размечталась!

Ася застыла каменным изваянием посреди номера, сжимая руки в кулаки и не замечая, как короткие ноготки врезаются в мягкую ткань ладоней, оставляя тонкие отметины. Её затрясло от злости.

Вот почему так всегда? Почему мужики в принципе не могут быть верными и порядочными? Какого хрена им надо? Неужели этот чертов бирюк не удовлетворился ею и пошёл дальше покорять женские сердца? Вернее, тела!

Или сердца тоже?

Из горла Аси вырвался возмущенный то ли стон, то ли рык.

Нетушки, хрен вам, а не симпатия! Ишь, чего надумали! Она находит Ионова симпатичным? Так только полная дура не найдет его таковым! Альфа-самец. Чего тут ещё добавишь? Глядя на такого, у любой увлажнится между ног! И личная привязанность тут ни при чем! Он сильный, защищает её, пусть и весьма своеобразно, но общается, а что ещё надо, чтобы женщина растаяла и чисто по-женски его отблагодарила? Именно в женской благодарности и дело, а ни в коем случае ни в какой-то личной симпатии.

Черт! Черт! Черт…

Ася осмотрела номер в поисках того, что можно швырнуть в стену. Выпустить пар. Ничего подходящего не было. Чисто. Вещи-то они так и не успели разложить. Конечно, кое-кто очень спешил покинуть номер. Спешил к одной мымре.

Ася прищурилась. А пойдет-ка она навестит эту самую Анастасию. Расскажет ей, что не хорошо приличным девушкам строить глазки мужикам, которые уже заняты.

Ну, почти заняты.

О статусе Ионова этой мымре знать не обязательно. А вот услышать о себе правду – назидательно и поучительно. Чтобы в следующий раз аккуратнее была.

Преисполненная благими намерениями, не замечая, как подкашиваются ноги и отчего-то шатается пол, Ася повернулась в сторону двери.

И замерла.

В дверном проеме стоял Матвей. С хмурым лицом, точно кислую ягоду съел.

А вот ты и попался, голубчик! На ловца и… кто там бежит?

– О, Ионов, – произнесла Ася, с сарказмом растягивая слова. Руки сами собой потянулись к талии и уперлись в бока.

Матвей сделал в направлении неё пару шагов и остановился, высверливая в лице Аси парочку дырок.

– Ты выпила, – осуждение так и сквозило в его голосе.

– Ага, выпила. И что? – Ася не могла не ответить с вызовом.

– Тебе нельзя.

Матвей хмурился сильнее.

– Ой-ой. И кто это сказал, что мне нельзя? Вообще-то я совершеннолетняя. Что хочу, то и делаю.

– Скорее – не делаешь, а воротишь.

Ася скривила губы, наглядно демонстрируя, что именно она думает о его попытке прочитать ей нотации.

– Есть возражения?

– Есть.

От того, каким тоном было сказано последнее слово, по спине Аси побежали мурашки. Где-то глубоко внутри завибрировали все эмоции – от тихой затаенной радости, что Ионов пришёл, что ему не безразлична её судьба, что он волнуется о том, что с ней происходит в данный момент, до глухой, едва сдерживаемой ярости, подпитываемой удушливой ревностью – где он был? Без неё…

Стоит сейчас перед ней, весь такой из себя – спокойный, на лице не дрогнет ни один мускул, не выкажет ни одной эмоции.

Внезапно Асю одолело нестерпимое желание ударить Ионова. Почему? За что? А ни за что! А ни почему! Просто от того, что он есть! Что треплет ей нервы! Что не желает идти на контакт! Что всеми жестами-словами показывает, что она для него никто! Что не обращает на неё внимания, как на женщину.

Случай в лесу – не в счет. Сыграли гормоны. Трахнуться ему захотелось, не более.

Ася задрожала всем телом от накативших воспоминаний. Как же хорошо тогда было. Как же сладко.

И как горько сейчас.

– И какие же у тебя возражения? Давай! Давай-давай! Выкладывай, я с удовольствием послушаю, что ты мне скажешь!

Она бросала в него слова, с упорством самоубийцы желая пробиться сквозь невидимую броню.

Матвей качнул головой.

– Ася.

На этом обращение закончилось.

Предупреждение не было услышано.

– Что «Ася»? Знаю, что Ася! Мы тут сейчас не о моем имени говорим, а о том…

– Тебе лучше лечь отдыхать, – теперь в голосе Матвея звучал холод. И появились приказные нотки.

А вот приказов Ася не любила. Ох, как не любила.

– С какой стати ты тут раскомандовался? Ты мне…

– Замолчи, – сказал, как отрубил.

– А если не замолчу, то что? Что ты со мной сделаешь, Ионов? Снова нож к горлу приставишь? Или заново трахнешь?

Мужчина ответил не сразу. Окинул девушку колючим взглядом, от которого неожиданно на душу легла тяжесть, пробившаяся через плотный слой алкоголя. Чувство вины и ощущение того, что она на самом деле поступает неправильно, колыхнулись на задворках сознания. Колыхнулись и благополучно были погребены под несдерживаемой лавиной праведного алкогольного гнева.

– Перекинуть бы тебя через колено и отшлепать хорошенько, – приглушенно бросил Ионов, от чего у Аси невольно приоткрылся рот.

Через колено?.. Отшлепать?..

Перед глазами мгновенно нарисовалась сцена, диктуемая недавно просмотренными «Оттенками». Матвей завязывает ей руки шелковой лентой, садится в кресло так, чтобы колени выпирали, укладывает её – всю влажную, покрытую испариной, источающую сок возбуждения – на себя и методично, аккуратно, но довольно ощутимо опускает раскрытую ладонь на её торчащую кверху попку. Шлепок… Ещё один шлепок…

Ася сглотнула и выдохнула, не замечая возникшей в голосе хрипоты:

– Только попробуй.

Матвей усмехнулся.

И начал на неё надвигаться.

Ася взвизгнула, решив, что он собирается перейти от слов к делу.

– Иди свою администраторшу пори! – закричала она, ринувшись к окну.

А чем может помочь ей окно – мозг в пьяном угаре умалчивал.

Матвей непонимающе нахмурил брови.

– Причем тут администраторша?

– Притом! Она вон как тебе глазки строила!

Он продолжал наступать.

Большой такой.

Необъятный в своей чертовой куртке.

А она маленькая.

И в халате. Под которым ничего нет. Даже трусов.

Матвей больше ничего не сказал. Усталым движением провел рукой по подбородку, задев губы, и сделал короткий, но очень быстрый рывок.

Схватил Асю за руку.

Девушка снова взвизгнула, решив, что он точно сейчас применит рукоприкладство.

Ошиблась.

Когда её грудь врезалась в грудь Матвея, Ася взвизгнула. С её губ уже готово было сорваться очередное нелепое возмущение.

Не успела.

Потому что губы заняли. Захватили. Самым наглым, самым беспринципным образом.

Их поцеловали.

Ася пискнула, затем охнула, невольно поддаваясь сумасшедшему лавинообразному напору мужского поцелуя. Губы Матвея жгли. Мяли. Кусали. Едва ли не клеймили её. Поцелуй был яростным, точно Ионов задался целью показать девушке, что можно наказывать и таким образом. Ася задохнулась, запоздало понимая, что больше всего на свете жаждала именно вот этого – такого бесцеремонного властного обращения.

Не осознавая, что делает, подалась всем телом вперед. Тысячи сумасшедших приятно-колючих импульсов обрушились на тело, от самых кончиков пальцев на ногах до макушки. Мышцы живота импульсивно сжались, в голове произошёл маленький фейерверк. Как долго она ждала этой ласки… Снова… Ещё раз… Губы Матвея, они же такие… Такие…

Когда мужской язык не менее требовательно, чем губы, вторгся в глубины ее рта, Ася громко застонала, вскинула вверх руки и вцепилась в куртку Ионова. Черт побери, она хотела дотронуться до его обнаженных плеч! Она видела их и не раз. Теперь ей хотелось попробовать их на ощупь. Да чего греха таить – лизнуть, провести языком по бронзовой коже.

Эротические фантазии Аси были нагло прерваны.

Она даже не успела понять, что происходит. Сначала ощутила горечь во рту. Такое бывает, когда выпьешь таблетку, а запить нечем. Потом, когда почувствовала во рту чужеродное тело, поперхнулась. Что за дерьмо! Уперлась руками в грудь Ионова, желая оттолкнуть, но безрезультатно. Горечь усиливалась. И тогда Ася поняла, что ей не показалось – Ионов на самом деле засунул ей в рот таблетку! Более того, он её пропихивает ей в горло, чтобы она проглотила.

Ася запаниковала и начала вырываться. Паника была не безосновательной. Лёшка не говорил прямо, но иногда, вскользь, в разговоре упоминал, что Центр пользуется последними разработками, как в военной, так и в медицинской сфере. Что существуют препараты, воздействия которых на человеческий организм могут быть самыми различными. Если уже в Отечественную Войну пользовались сыворотками правды, то, что говорить о современных технологиях.

Вырваться ей не позволили мужские руки, ставшие едва ли не железными. Хватка Ионова усилилась. Он прижал её к себе, одной рукой зафиксировав голову, чтобы она не могла её сдвинуть и прервать поцелуй. Ася захрипела. Слезы выступили на глазах. Посторонний наблюдатель смог бы лишь заметить, как мужчина бесцеремонно пользуется слабостью девушки, не считаясь с её желаниями. И тот же сторонний наблюдатель, будь он мужчиной, не замедлил бы прокомментировать: нечего перед мужиком стоять в одном халате на голое тело да ещё непонятные претензии предъявлять. Всё правильно – получила по заслугам.

Когда таблетка оказалась у нее в гортани, Матвей смягчил поцелуй. Даже попытался загладить вину – провел кончиком языка по языку Аси. Не помогло. Девушка, почувствовав себя обманутой, забилась в его руках с удвоенной силой.

Пришлось отпустить.

Ася, тяжело дыша, не нашла ничего более умного, как кинуться на Матвея с кулаками.

– Придурок! Ты…

Руки были перехвачены и зафиксированы вдоль тела. Матвей послал Асе яростный взгляд, в котором не было ни следа нежности или плотского желания.

– А ну, угомонись, – процедил он сквозь сжатые зубы.

– Убью, – на глазах навернулись слезы. А она-то… Она-то! Хороша, ничего не скажешь! Раскатала губу! Думала, сейчас Ионова снова пробьет на телесные нежности, и он из бесчувственного чурбана превратиться в страстного любовника. Ага, как же! Идиотка наивная.

– Как-нибудь потом.

Ионов развернулся, чтобы уйти.

Ася, захлебываясь от обиды и разочарования, крикнула ему в спину:

– Давай! Катись к своей администраторше! Уже, поди, заждалась.

Он обернулся, и в его глазах вспыхнуло такое жуткое, непонятное, необъяснимое пламя, что Ася невольно задрожала.

– Дура, – прокомментировал он её поведение и ушёл.

Ушёл, как всегда.

Глава 11

Ася, давя в себе рыдания, снова отправилась в сауну. А что ей, несчастной, оставалось делать? Только млеть от пара, попивать мартини, еще одну бутылку которого она прихватила, и жалеть себя.

Она продлила абонемент на сауну и теперь снова удобно расположилась перед бассейном.

Гулять, так гулять. И плевать на всё. И на всех. И на одного муд… мужика в частности.

Открыв бутылку и не размениваясь на мелочи, Ася стала пить прямо из горлышка. Так она быстрее дойдет до нужной кондиции. До той черты, после которой приходит спасительное безразличие.

Сделав слишком большой глоток, Ася поперхнулась. Что за черт…

Дальше последовала ещё более странная мысль: а что она, собственно, творит и почему вообще не хмелеет? Напротив, алкоголь медленно, но верно исчезает из её тела, голова светлеет, и мир перестает видеться в черных тонах.

Ася моргнула. И эта сауна. Она что, совсем с ума сошла? Ёперный театр, да что же она творит! Нет, прав Ионов, вытворяет! Набросилась на мужика с какими-то нелепыми претензиями, словно он ей что-то должен.

Закрыв лицо руками, Ася застонала. Как же стыдно! И как ей вообще в голову пришла мысль напиться?

Хороша она, ничего не скажешь. И после всего этого ещё хочет, чтобы Матвей воспринимал её адекватно. Второй раз напивается на его глазах и ведет себя черт знает как.

Надо срочно исправлять ситуацию. Попариться ещё разок, окончательно распрощаться с хмелем, сполоснуться и идти в номер спать.

Хватит на сегодня приключений.

* * *

На столе помимо пива красовалась бутылка водки и нарезка.

Матвей, шумно выдохнув, тяжело опустился на стул.

– Давай, наливай.

Сталкер усмехнулся.

– Мило побеседовали?

– Очень.

Мужчины, не чокаясь, выпили.

– Накатай и по второй.

– Без вопроса.

Двое мужчин хмелели на глазах. Даже не зная, что за ними уже следят.

Синяев презрительно сплюнул, наблюдая за тем, с какой скоростью пустеет бутылка.

Идиоты. Что и требовалось доказать. Решили, что раз теперь знают правду, то можно и расслабиться?

Синяев ненавидел пьянчуг. В его семье, где никто никогда не пил, был непоколебимый запрет на любой вид алкоголя. Лет в тринадцать он выпил бутылку пива, за что был избит отцом до полусмерти и два дня провалялся в постели, не в состоянии поднять головы. Синяев никогда не был дураком, хорошо усваивал уроки. С отцом за тот случай он рассчитался чуть позже. И тот тоже хорошо усвоил разговор с сыном.

Тонкие губы мужчины растянулись в довольную улыбку, а в паху приятно заныло. Да, было много крови. А кровь он любил. Кровь – часть нас самих. Нашего организма. Что же в ней плохого?

Синяев закрыл глаза и сосредоточился. Не время предаваться воспоминаниям о делах минувших. Есть кое-что поважнее. Он втянул в себя воздух, стараясь поглотить его как можно больше. Кто бы мог подумать, что запахи имеют свои краски? Причем, это не метафора. В его сознании запахи обретали формы. Благодаря долбанному эксперименту и крови тех самых интуитов, в его мировоззрении многое изменилось. И пусть те зарвавшиеся шишки из Центра признали его полным нулем, он особо не расстраивался.

Главное – они его отпустили. Он не стал задаваться вопросом «зачем?»

Он снова был на свободе.

А значит…

Тонкая черная пленка перед закрытыми глазами задрожала. Вот. Вот этот сладкий момент, когда его организм начинает распознавать запахи. Парадокс заключался в том, что дар Синяева раскрылся уже на свободе. После встречи с одним чудесным мальчиком. Синяев поумнел и снял парнишку через интернет. Благо сейчас были сообщества по интересам, где можно было найти много полезной информации.

Мальчик оказался очень сладким. Жаль, не тугим. Профессионал, попа хорошо разработана. Но как он сосал! Да и за тройной гонорар позволил пустить себе кровь, сделать надрезы на спине.

И в тот момент, когда Синяев трахал мальчишку, размазывая кровь по его спине, его накрыло! Да так, что он в первый момент и не понял, что произошло. Картинки замелькали одна за другой.

…как пьяница-отец привел сына к толстому сутенеру…

…как этот сутенер изнасиловал орущего не своим голосом паренька (о, из-за этой картинки Синяев едва ли не кончил раньше намеченного срока)…

… как один клиент сменялся другим…

Кровь! Вот что стимулирует адреналин в организме Синяева и позволяет ему видеть то, что простым смертным недоступно! Вот что делает его интуитом, запуская в его организме невидимые винтики и болтики. Кровь, она родимая!

Синяев готов был бежать в Центр и хвалиться своими открытиями. Кричать, что они – эти шишки-руководители – оказались болванами, не распознавшими дремлющего в нем гения.

Он так и сделал. Взяв такси, велел гнать к стеклянной высотке, с охраной по всему периметру и допуском по личным пропускам. Он уже готов был кричать охране, что они все мудаки и требовать встречи с кем-то из руководства. Он бы непременно так поступил.

Если бы на парковке не столкнулся с Соломовым.

И не вспомнил про своё обещание.

На этого урода Соломова он зла не держал. А вот его подружка… Хрупкая девочка, из-за которой он едва не отправился на нары. Он же ей обещал вернуться. А мама учила обещания сдерживать.

Старая знакомая была сестрой Соломова. А ещё она оказалась донором, регулярно сдающим кровь в детский онкологический центр. Не прелестно ли?

Всё оказалось проще, чем он думал.

Теперь его девочка рядом.

…Ты же ждешь меня, моя девочка?..

Синяев едва не рассмеялся в голос, когда увидел двух её бугаев, распивавших водку на веранде отеля и бурно друг другу что-то доказывающих. Один, тот, что помельче, выразительно жестикулировал. Второй, в спортивном костюме, слушал его с кислой миной. Охраннички, мать твою!

Кинув на них презрительный взгляд, Синяев направился к запасному входу.

* * *

Ася, абсолютно трезвая, осторожно, стараясь не оступиться на мокром полу, слезла с деревянной лавки и направилась к бассейну. Так, последний заплыв – и на сегодня всё. Голова уже начинала гудеть от горячего пара. Что-то она переборщила – и с паром, и с алкоголем, и с проявлением дурного характера. Начудила сегодня, дай бог. И сбрасывать все на стресс не получится. Все они взрослые люди, и у всех жизнь не сахар.

Сомкнув губы, Ася спустилась в бассейн и не спеша поплыла. Она не имела никакого морального права устраивать скандал Ионову и упрекать его в том, что он кокетничал с администратором. Да и кокетством его улыбку было сложно назвать. Приветливость, не более.

Что-то она совсем расклеилась. Пришла пора собираться. Да и Лешка скоро вернется. Ему придется многое объяснить. Интересно, он в курсе, что за эксперименты проводились в его хваленом Центре? Ася боялась думать, что Лёшка знал и ничего ей не сказал. Тогда она расценит его поступок, как предательство. И тот факт, что он передал опекунство над ней Ионову, тоже будет выглядеть иначе. Очень некрасиво.

Мышцы рук приятно заныли, когда Ася развернулась, чтобы сделать ещё один кружок по бассейну. Вода приятно холодила распаренное тело. Но усталость от каждого движения начинала о себе давать.

Интересно, сколько сейчас времени? По ощущениям – давно за полночь.

В области сердца заныло.

И никто не побеспокоится, не проведает её.

Пришлось оборвать себя. Снова?

Ася поняла, что за таблетку дал ей Матвей. Волшебная отрезвляющая пилюля из арсенала спецотрядов. Правильно. Не стоит пить, когда рядом бродит маньяк.

Едва эта мысль промелькнула у нее в голове, как дверь, ведущая в раздевалку, с легким шумом захлопнулась, оповещая Асю о нежданном госте.

Или ожидаемом?

Сердце зашлось от волнения, дыхание перехватило в груди. Пришлось сделать над собой усилие, чтобы доплыть до бортика. Пульс резко участился. Ася не могла бы с точностью определить причину своего волнения. Она не сомневалась – к ней пришёл Матвей. Узнал, в каком номере сауны она отдыхает, и решил к ней присоединиться.

Только как вести себя с ним? Извиниться или сделать вид, что не было пьяной истерики?

Блин, как же она всё усложнила! И так их отношения, которые и отношениями-то не были, едва держались, а тут ещё её нелепая выходка.

Если бы от раскаяния можно было умереть, у Аси остановилось бы сердце.

Но в этот раз душевные терзания ни к какому результату не привели.

С мыслями о Матвее Ася поплыла к бортику.

Когда в дверном проеме появилась мужская фигура, в первое мгновение девушка не поняла кто это.

ОН изменился.

Такой же высокий и худой. Но его лицо претерпело изменения. Теперь оно было покрыто глубокими отметинами, похожими на следы оспы. Глаза, разглядывавшие женскую фигуру, замершую в воде, лихорадочно блестели в нездоровом предвкушении.

Синяев.

Ася замерла, чувствуя, как разом слабеют все мышцы тела. Как вода в бассейне из приятной и теплой становится ледяной. Как судорогой сводит ноги. Как паника, та самая, липкая, вяжущая, неподконтрольная разуму, сводящая на нет все благие намерения, захватывает её и окунает во тьму.

Кошмар, которого она так боялась, стал явью.

Дыхание оборвалось, застряло в груди, давя на внутренние органы. Но ни вздохнуть, ни выдохнуть, Ася оказалась не в состоянии. Не моргая, она смотрела на довольно ухмыляющегося маньяка.

Не было лихорадочных вопросов: как он её нашел, почему? Не было ничего.

Она знала, что рано или поздно эта встреча состоится. Что им придется встретиться вот так – лицом к лицу. И всё же она не была готова. Да и никогда не будет.

Но это случилось. Здесь и сейчас.

В голове мелькнула мысль – к лучшему. Сколько можно бегать? Раз за разом меняя города, просыпаясь в холодном поту, жить, оглядываясь назад и вздрагивая от каждого шороха. Ася устала.

– Ну, здравствуй, девочка.

Голос Синяева звучал приглушенно, немного искаженно. Такое бывает у людей, перенесших операцию на щитовидной железе. Ася уже встречала таких людей и поэтому моментально определила, в чем дело. Хотя тут, скорее всего, другое. Эксперимент. Влияние крови интуитов. Результат мутации.

Ася нервно сглотнула, чувствуя, как ком, застрявший в горле, начал медленно рассасываться, и кровь снова заструилась по венам, неся кислород. Пальцы девушки сильнее сжали бортики бассейна. Каковы её шансы на спасение?

Она облизнула разом пересохшие губы.

Бежать… Куда? Надо выбраться из бассейна и сауны. А там… Там появится шанс на спасение.

Ведь появится?

Ей отчаянно хотелось в это верить.

Матвей, Сталкер, они же где-то в отеле! И другие посетители! Она не одна!

Лишь бы выбраться.

– Что же ты молчишь? Смотришь на меня красивыми глазками и молчишь? – промурлыкал Синяев, ленивой походкой, вразвалочку направляясь к бассейну. Шаг за шагом приближаясь к жертве.

Цепкий взгляд Аси, полный концентрации, выхватил всё: тяжелые армейские сапоги (такими ударит по подбородку, сразу вырубит, или наступит на голову – не пошевельнешься), видавший виды свободный камуфляжный костюм (под таким легко можно спрятать пистолеты, веревки и прочую гадость), покрасневшие, опухшие глаза, в которых застыл холодный огонь безумия…

То, что он начал диалог, хорошо. Наверное. Заговорив, его можно отвлечь. И время потянуть.

Блин, неужели Ионов не придет к ней? И тут же мысль, повергающая в очередную пучину отчаяния: а, собственно, почему он должен к ней прийти?

Поступки Матвея не так просты, как кажутся. Тогда зачем он дал её хитрую пилюлю? И сам, зная, что над ней висит Дамоклов меч, пошёл расслабляться с бывшим сослуживцем?

Нет, это не про Ионова. Алешка доверял ему не просто так.

Ася медленно кивнула.

– Мне не о чем разговаривать с убийцей.

Однажды мама, наблюдая за дочерью-подростком заметила одну характерную для той черту: Ася могла ночами не спать, переживать, придумывать десятки плохих сюжетов развития событий, но когда наступал момент Х, собиралась и делала всё, что от неё требовалось.

Так и сейчас. Душа Аси захлебывалась от страха, голос же прозвучал спокойно и хладнокровно.

Синяев оскалился.

– Девочка, ну что же ты так грубо. Не стоит злить папочку.

– А папочкой ты себя называешь каждый раз, когда расчленяешь ребенка?

Синяев прищурился.

– Строптивая. И смелая. Давно ли? Ай-яй-яй. Что же ты раньше не проявляла свою смелость? Всё убегала от меня, глупая, – он старался говорить негромко, его тон больше походил на колыбельный мотив, словно мужчина хотел усыпить бдительность жертвы, втереться в доверие.

– Глупая – да, это верно, – Ася под водой поставила ногу нижнюю ступеньку лестницы и приготовилась. – Надо было тебя, урода, подставить в той операции. Спецназовцы с удовольствием пробили бы твою извращенную башку.

Она говорила нарочито грубо, сознательно стремясь вывести его из себя. Ей было необходимо, чтобы он перестал мерзко улыбаться, перестал смотреть на неё этим снисходительным взглядом. Ей было нужно, чтобы он сорвался. Она не сомневалась – у него есть план. Какой-то козырь в рукаве, который он может использовать в любой момент. Не сомневалась она и в наличие оружия, припрятанного под полами камуфляжной куртки. Только Ася не знала, что именно он скрывал. Это было главной опасностью.

И ещё. Почему Синяев её так маниакально преследовал? Что ему было нужно? Почему никак не оставит в покое? То играл, как кот с мышью, а теперь пошел в открытую. Какой финал он избрал для своей изощренной мести?

Убить её? Только это приходило на ум. Она разрушила его планы, опозорила, лишила возможности бесчинствовать дальше. Вряд ли он собирается с ней церемониться.

Её слова дали результат. Ярость, прятавшаяся за маской доброго дядечки, исказила изуродованное лицо Синяева.

– Ах ты, сука.

– Нет. Сука – не я, сука – ты!

И Ася, оттолкнувшись ногой от ступеньки, сделала резкий разворот и нырнула.

В голове забилась отчаянная мысль: «Мальчики, ну где же вы? Мать вашу, где вы, когда так мне нужны?!» Матвей не интуит, но Сталкер! Он не мог не почувствовать присутствие Синяева! Он сам сказал, что реагирует на интуитов!

Ася плавала средне. Так же и ныряла. В момент, когда ей пришлось полностью погрузиться под воду, вода проникла в рот и нос. Девушка не успела набрать в легкие достаточно воздуха, за что сразу же и поплатилась. Не проплыв и метра, пришлось вынырнуть.

Чтобы кое-как проморгавшись, увидеть, как Синяев стремительно шагает вдоль бассейна, выжидающе высматривая её.

– Ах ты!

Дальше пошли действия. Синяев резким движением распахнул куртку, и в его руке что-то блеснуло. Ася даже не успела распознать, что именно, когда плечо обожгло огнем. Вскрикнув, девушка непонимающе посмотрела в сторону плеча и с ужасом увидела, как рукоять ножа торчит из её предплечья. Лезвие, видимо, был небольшим, сантиметра три-четыре, иначе бы нож полностью пробил ей плечо.

Боль была адской. Вид ножа, торчащего из собственного тела, парализовывал, вводил в ступор. Асю никто никогда не учил самообороне, сама она не была любительницей боевиков и понятия не имела, что делать дальше и как себя вести, если холодное оружие проникло в твое тело. Девушку охватил озноб, вода вдруг стала давить на её сознание, перестала быть спасительной и теперь намеревалась утянуть её вниз.

Всё произошедшее заняло несколько секунд. И вот снова в воздухе мелькнула сталь.

Ася закричала, что есть силы, и, не понимая, что делает, выдернула нож из плеча и запустила его в Синяева. Кровь хлынула из раненого тела, мгновенно окрашивая воду. Убийца довольно расхохотался, наслаждаясь болью жертвы, и его смех резанул по натянутым нервам не меньше острия ножа.

Естественно, Ася промахнулась. А вот Синяев снова попал в цель. На этот раз в другую руку. Асе повезло – лезвие коснулось вскользь, лишь поцарапав кожу. Но и этого оказалось достаточно, чтобы подтолкнуть, раскрыть внутренние ресурсы девушки. Если она останется в воде, то рискует утонуть или потерять много крови. Да и бассейн своими небольшими размерами не позволял укрыться от Синяева. Тот кружил вокруг неё, уверенный в своей безопасности, уверенный, что у него есть ещё время.

Ася, стиснула зубы так, что послышался скрежет, и поплыла к бортику. Боль в плече стремительно распространялась на всё тело.

А у бортика её ждал Синяев.

– Девочка, умница ты моя, – он снова сменил гнев на милость. Даже присел на корточки, дожидаясь её. – Вот так, плыви к папочке.

Ася, моля Бога о помощи и о том, чтобы он не оставил её в трудную минуту, тяжело дыша, снова ступила на лестницу, с роковой обреченностью замечая в руках маньяка ещё один нож. На этот раз охотничий, с широким толстым лезвием. Каковы у неё шансы повалить Синяева на себя и тем самым опрокинуть его в бассейн? Минимальны. Но это был единственный выход.

Остановившись и переведя дыхание, Ася смело встретилась с торжествующим, предвкушающим развлечение взглядом убийцы-педофила.

– Будешь меня резать на части? – она говорила с придыханием, снова растягивая время.

– У меня есть такое в планах. Но чуть позже, – Синяев растянув губы в улыбке, от которой у Аси дрогнули ноги.

Она должна приблизиться к этому уроду и свалить его в бассейн. Должна. Свалить. Должна… Поэтому она сделала ещё один шаг.

Удар армейского сапога пришелся на обнаженную грудь. Синяев сделал выпад, опережая её.

– Ах ты, тварь, думала обмануть меня? Не получится, сука!

От удара и без того болящее тело ослабло окончательно. Ася, жалобно вскрикнув, начала заваливаться спиной назад. Руки соскользнули с бортиков.

В тот момент, когда спина Аси соприкоснулась с водой, дверь слетела с петель и в комнату ворвались Матвей со Сталкером.

Слава Богу!

Сталкеру хватило мимолетного взгляда, чтобы оценить ситуацию и броситься на врага. Выхватив пистолет, он выстрелил в Синяева.

Тот, зарычав, прыгнул в бассейн, поднимая ворох брызг.

– Стоять, твари!

Асю он схватил в ту же секунду – выудил её руку в толще воды и рванул на себя. Девушка наглоталась воды. Мокрые волосы облепили лицо, раны горели огнем, не давая думать ни о чем, кроме боли. Но времени расслабляться не было.

У неё вообще не было времени ни на что. Если она хочет жить.

У лестницы уровень воды был ниже, Асе по плечи, Синяеву – чуть выше пояса. Думать о том, что ты находишься обнаженной в компании трех одетых мужчин, не приходилось. Ася проклинала себя за глупость и неразумность. Расслабилась? Попарилась?

Матвей двигался на бассейн не спеша. Взгляд серых глаз намертво приклеился к Синяеву и Асе. Больше всего его волновала рана девушки и то, что уроду удалось схватить Асю. Они где-то просчитались. В одной минуте, ставшей роковой.

– Пусти девушку, – Матвей говорил ровно. Смотрел прямо. Шел, словно ледокол, разрезая своей мощной фигурой враз сгустившийся воздух в комнате. Жар из парилки устремился через открытую дверь в соседнюю комнату.

– Стойте, где стоите, иначе я её порешу! – прошипел Синяев, не веря своим глазам. Эти же бугаи были абсолютно пьяные, когда он видел их на веранде! Готовые в стельку! Еле языками ворочали! А сейчас стоят трезвые, как стеклышки. И один из них целится в него! Ну, уж нет! На этот раз он так просто не сдастся!

В подтверждение своих слов, Синяев вскинул кверху нож и молниеносным движением воткнул-вынул его из кровоточащей раны Аси. Ася закричала не своим голосом, не в состоянии выдержать острую боль, дернулась всем телом, поскользнулась и, проваливаясь в спасительную темноту, завалилась на Синяева. Секундного замешательства маньяка хватило Матвею.

Он целился в голову. И не промахнулся.

– Лови её! – крикнул Матвея, прыгая в воду.

Понимал – в бассейне утонуть нереально, особенно теперь, когда они рядом. И всё же… И всё же он не мог допустить, чтобы бессознательная Ася наглоталась воды. Да и её обнаженное тело, окрашенное размытыми полосами крови, еще долго будет стоять у него перед глазами.

Как и тело жены.

Сталкер прыгать не спешил. Не стал мешать другу, отступил в сторону, освобождая путь. Да и неподдельная тревога в голосе Ионова сказала больше всех доводов, которые бывший сослуживец придумал себе и пытался в их искренности убедить и напарника. Перед опасностью открывалась истинная правда.

Матвей нырнул, на ходу скидывая тяжелую куртку. Ася успела наглотаться воды, и как только он нашёл её худенькое тело, Ионова затопила неподконтрольная разуму волна нежности. Глупая девчонка! Отшлепать бы её на самом деле, чтобы неповадно было лезть на рожон. Глупая… Наивная…

Пока Ионов выходил из бассейна с дорогой ношей, Сталкер раздобыл халат.

– Спасибо, – Матвей взял у него халат и кое-как укрыл им Асю. Кровь продолжала сочиться из раны на плече. Он её зажал рукавом, но этого было недостаточно. Рана оказалась глубокой, требовалось хирургическое вмешательство. – Давай вызывай скорую, – бросив взгляд, полный ненависти на бассейн, где продолжало находиться бесчувственное тело Синяева, он презрительно добавил: – И ментов тоже.

Глава 12

Ася очнулась в больнице. Холодные бежевые стены и характерный запах медикаментов не перепутаешь ни с чем. Застонав от боли, девушка села на кровати. События минувших часов, как в калейдоскопе, промелькнули перед глазами, заставляя снова пережить тот ужас. Она не помнила развязки и не могла знать, что случилось с Матвеем. Синяев, этот чертов гад, её не интересовал. У неё даже сомнений не возникло, что на этот раз он получил по заслугам.

Но где же Матвей?

Тревога накатила штормовыми волнами, сердце учащенно забилось. Несмотря на боль в плече, Ася спустила ноги с кровати, намереваясь выйти в коридор. Она лежала в одноместной палате, и задать тревожащие душу вопросы было некому.

Здоровой рукой Ася ухватилась за спинку кровати, и лишь тогда ей удалось встать. И именно в этот момент раздался звук открывающейся двери – в палату вошел Сталкер.

– Привет. Пришла в себя?

Асе с трудом удалось сдержать возглас разочарования. Она надеялась увидеть другого мужчину.

– Да.

– Вот и славно.

Интуит прошёл в палату и встал в метре от неё.

– Сталкер, где Матвей? – своё здоровье Асю сейчас волновало меньше всего. Жива – и слава Богу. А рана зарубцуется, заживет.

– С ним всё в порядке, – усмехнулся мужчина, и Асе показалось, что за усмешкой он прячет горькую правду жизни, не желая ей сообщать о чем-то важном.

Мотнув головой, Ася настырно произнесла:

– Сталкер, я хочу знать, что с Матвеем! – её голос завибрировал от внутреннего напряжения.

Сталкер пожал плечами и спокойно ответил:

– Он арестован.

Ася ожидала услышать, что угодно, только не это. Она, внутренне содрогаясь, молилась, чтобы с Матвеем всё было хорошо. Чтобы он не пострадал от лихих ножей Синяева. Она даже могла предположить, что он находится в соседней палате. Да мало ли чем могла закончиться их встреча с маньяком!

Но арестован? Помилуйте, как, за что?

– Кто его арестовал? За что? Почему?

Вопросы посыпались, как горох.

– Потому что он убил Синяева, – так же ровно ответил Сталкер, незаметно для самой девушки наблюдая за её реакцией. И то, что он видел, ему нравилось.

Сестра Соломова не скрывала своего беспокойства за Матвея. И это беспокойство не походило на тревогу за случайного знакомого. Тут были замешаны личные мотивы.

– Но… Я всё равно не понимаю.

– Ася, а что конкретно ты не понимаешь? Почему Матвея повязали, а меня нет? Так Матвей – гражданское лицо, а я при исполнении.

– Черт, – простонала девушка, опускаясь на больничную койку. Ноги, задрожав, отказались держать её.

Чтобы сдержать эмоции, накрывшие её с головой, Ася зажала рот руками. Вот так всегда. Держишься, держишься, а потом – бац! – и наступает развязка. И хочется упасть лицом в подушку и рыдать громко и долго.

Синяева убили. Да простит его Господь, но ему досталось по заслугам. Такая тварь не достойна жизни. Тем более, мутированная и ставшая обладателем дара интуита.

Второе – и самое ужасное – Матвей за решеткой. В горле образовался ком, который Ася не могла сглотнуть, не разревевшись. В глазах защипало. Ионов не кисейная барышня, и его задержание – временная мера, но отчего же тогда сердце заходит от немыслимого отчаяния?

– Ася, – мужской голос оторвал её от невеселых дум. Ася вскинула кверху мордашку, не скрывая не пролитых слез. – Лёха уже вылетел к нам. Так что всё будет окей, не переживай.

Девушка постаралась улыбнуться, но улыбка вышла кривой.

– Я знаю, но… Всё равно переживаю. А как же полиция не разобравшись, арестовала Матвея?

– Они действовали в рамках закона. Ты должна это понимать. Совершено убийство. Заведено уголовное дело. Плюс, Матвей стрелял из незарегистрированного пистолета, который не числился на нем. Ещё это осложнило дело.

– Но Синяев – убийца! – воскликнула Ася, убежденная в своей правоте.

Сталкер кивнул.

– Это знаю я. Это знаешь ты. Мы оба знаем, что выродки, подобные ему, никогда не успокаиваются. Что им всегда будет мало – жертв, крови. Они – вампиры, живущие за счет других. Они не могут существовать без того, чтобы не убивать, не причинять боль другим. Но! – тут Сталкер сделал эффектную паузу, давая возможность осмыслить сказанное. – Перед законом на сегодняшний день Синяев чист. Судимости на нем нет. Преступлений за то время, что он совершал – тоже. По крайней мере, я не обнаружил. Так что… Сама понимаешь.

Он развел руками.

– Нет, не понимаю, – устало заметила Ася, проводя ладонью по спутанным волосам. Наверное, хорошо она выглядит. В гроб и то краше кладут. – Матвей не должен находиться за решеткой. Не должен!

– И не будет. Ася, всё разрешится.

Она посмотрела ему в лицо и увидела непоколебимую уверенность в своих словах. Слабая надежда на благополучный исход дела зародилась и в её душе. Ребята, работающие в Центре, наверняка не раз и не два сталкивались с подобными случаями. Только загвоздка заключалась в том, что Ионов на момент совершения убийства не числился ни в каких силовых структурах.

Проклятье!

И всё из-за неё. Если бы она не возникла на пороге его дома, жил бы он в своё удовольствие дальше, изготавливая потрясающе красивую мебель. Нет же, надо было ей к нему приехать, и перевернуть жизнь человека с ног на голову!

Раскаяние затопило Асю. Она повинна в его аресте, ей его и вытаскивать. Остался сущий пустяк – решить как.

– Сталкер, я хочу уйти из больницы, – решительно сказала она, снова поднимаясь. Поморщилась, когда боль, стрельнув в плече, отозвалась в груди.

Сталкер наигранно недоуменно приподнял брови.

– Ты даже не спросила, что с тобой.

– Плевать. Пальцы на руке работают, – в подтверждение слов, Ася сжала их в кулак, – с остальным разберемся. Терпеть не могу больницы.

– Все мы так. Ладно, пошли.

– Как «пошли»? – Ася немного опешила от сговорчивости Сталкера. Она думала, он, как здравомыслящий человек, скажет ей, что сначала необходимо, по крайней мере, встретиться с врачом.

– Ногами.

Ася открыла рот, чтобы сказать очередную нелепость, отругала себя и сомкнула губы.

Всё правильно. Они уходят.

На ней была ситцевая пижама, типичная для муниципальных поликлиник. Девушка оглядела себя, зачем-то сделав акцент на босые ступни, даже умудрилась ими поиграть, и снова вернулась к Сталкеру.

– Я не могу идти в этом.

– Женщины, – фыркнул Сталкер и кивком головы указал на стул, стоящий по праву сторону от кровати. Ася повернулась и покачала головой, поражаясь своей рассеянности. На стуле чьей-то заботливой рукой были разложены её вещи: джинсы, футболка и куртка. На полу, рядом с ножками стула, стояли ботинки.

– Спасибо.

– Да не за что. Я подожду тебя в коридоре.

Но уйти из больницы не замеченными, им не позволили. Ася как раз заканчивала застегивать ботинки, когда в дверь постучали, и в палату вошёл капитан полиции. За его спиной тенью маячил Сталкер. Его лицо было хмурым.

– Добрый день. Гаринина Ася Львовна?

Ася с плохо скрываемым разочарованием выпрямилась. Как же ей не хотелось встречаться и разговаривать с полицией.

– Совершенно верно, – глухо отозвалась она.

– Капитан полиции Шатлов Виталий Анатольевич. Мне необходимо задать вам несколько вопросов.

И понеслось. От разговора с представителем власти уйти не было никакой возможности, но и откровенничать она с ним не собиралась. Девяносто процентов людей, узнав о её даре, сочтут сумасшедшей. Пять, поверив, поостерегутся вмешательства в личную жизнь; остальные пять тотчас выстроятся в очередь, захватив к ней на беседу вещи, причем, принадлежащие другому человеку. Ссылаться на плохое самочувствие тоже не было смысла – капитан Шатлов застал её в нужный момент, минуту спустя её бы уже не было в палате. Значит, ответить на все интересующие его вопросы она в состоянии.

Они остались беседовать в палате. В планы Аси не входило идти с капитаном еще куда-то. Жаль, что Сталкер к беседе допущен не был, Шатлов демонстративно закрыл дверь перед ним.

Ася отвечала на вопросы скупо, тщательно следя за тем, что говорит. Капитан понял, что откровенничать она не собирается, и намекнул, что если она не прекратит играть в недомолвки, то он вынужден будет сопроводить её в участок.

– На каком основании?

Ответить Шатлов не успел.

На этот раз дверь в палату отворилась без стука, и в комнату ввалился немного запыхавшийся и помятый Лешка.

Ася едва не вскрикнула от радости, увидев брата. Тот, мгновенно нацепив на лицо серьезную мину, двинулся в сторону капитана.

– Добрый день, капитан. Извините, но у вас нет полномочий допрашивать сотрудницу нашего Центра.

Кто из них двоих удивился больше – Ася или Шатлов – сказать было сложно. Ася так же быстро постаралась взять себя в руки, чтобы капитан не заметил её замешательства. Еще не хватало, чтобы у того возникли подозрения.

Но не тут-то было.

Шатлов поднялся на ноги – они беседовали с Асей, устроившись на больничных стульях – и недовольно глянул на Соломова из-под нахмуренных бровей.

– Документы, надеюсь, вы сможете предоставить?

Алексей сдержанно улыбнулся:

– Конечно.

И выудил из внутреннего кармана две красные «корочки».

Больше у капитана Шатлова вопросов не возникло. Коротко попрощавшись с Асей, он вышел из палаты.

Как только за ним закрылась дверь, Ася, не сдерживая более эмоций, вскочила на ноги и кинулась к брату. И сразу же почувствовала, как на душе становится легче от осознания того, что рядом родной человек. Всхлипнув, Ася прижалась сильнее к крепкому спортивному телу Лешки.

– Тихо-тихо, чего ты, – улыбнулся Алексей, успокаивающе поглаживая девушку по спине. – Плечо не разбереди.

– Откуда… как… – у Аси не получалось связно говорить. Отодвинувшись от брата и ещё раз всхлипнув, она размазала так долго сдерживаемые слезы по щекам.

Тот усмехнулся.

– Оттуда.

– Нет, я серьезно.

– Примчался, как только позвонил Сталкер. Моя командировка закончилась раньше на два дня – спешил, дела удалось уладить быстрее, – и, как оказалось, не зря, – в глазах Соломова мелькнула горечь и затаенный страх. Он не стал говорить Асе, что опасался оказаться в той ситуации, которая случилась с Ионовым несколько лет назад. Той, из-за которой тот бросил службу. Той, из-за которой лишился семьи. Пусть Ася с Лешкой общались не так часто, как подразумевает близкое родство, но он чувствовал себя в ответе за девчонку. И никогда бы себе не простил, если бы с ней что случилось.

Поэтому, как только вернулся в Москву, первым же самолетом вылетел к ней.

Вовремя.

Да, не зря, – Ася до крови прикусила нижнюю губу. – Синяев… Он…

– Я всё знаю.

– Матвей…

– Ася, я тоже всё знаю.

– Он в полиции! – тревога прорезалась сквозь слёзы. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Тело дрожало, и угомонить дрожь не было никаких сил. У Аси точно убрали заслонку, и все эмоции – страх, отчаяние, затаенная надежда, зарождающаяся симпатия – вырвались на свободу, заклубились смерчем вокруг неё. Она столько лет жила в этом мире, где эмоции принято скрывать, чтобы не казаться слабым. Но что это будет за жизнь, если даже перед самыми близкими и дорогими нельзя быть истинной, без лжи и утаивания?

Руки Лешки со спины переместились на плечи. Ася слегка поморщилась, когда мужская ладонь вскользь задела повязку.

– Извини.

– Лешка, плевать на моё плечо! Ты слышал, что я сказала про Матвея?

Отчего-то на лице брата появилась довольная улыбка, за которую тотчас захотелось его ударить. Чего он улыбается? Чего она такого забавного сказала?

– Слышал. И не паникуй, старушка. Сейчас всё решим.

– Каким образом?!

– Обычным. Как решил с тобой. Ты ещё не заметила, что я у тебя периодически выступаю в роли волшебника? Появляюсь и решаю проблемы.

Ася нахмурилась.

– Я серьезно.

– Так и я серьезно. Сейчас тебя доставлю в отель, а сам к ментам поеду. Вытаскивать Ионова. Заодно ему… – Алексей прокашлялся, демонстрируя, что здесь он бы словечко покрепче завернул. – Пенделя ему хорошего вставлю. Какого хрена оружие незарегистрированное хранил?

Для Аси хранение оружия было меньшей проблемой. Она плохо была знакома с Уголовным Кодексом, и в её представлении за хранение оружия полагалось небольшое наказание, штраф какой-нибудь, но не больше. А вот за убийство Синяева Матвею грозил реальный срок.

Или не грозил?

– Алеш.

– Да?

– Ты же вытащишь Матвея?

– Женщина, ты вообще слышишь, что я тебе говорю? Нет, не слышишь. По глазам вижу.

Ещё немного – и у Аси случится запоздалая истерика. И она на неё имеет полное право.

Окончательно размазывая слёзы по щекам, она кое-как улыбнулась.

– Я тебя поняла. Поняла…

– Вот и славно.

– Лёш.

Продолжать фразу она не спешила.

– Давай, договаривай, чего замолчала?

– Этот сукин сын мертв.

Соломов мгновенно стал серьезным. Снова притянул девушку к себе и глухо отозвался:

– Я знаю, Ася, знаю. Для тебя всё закончилось.

– Да… Слава Богу, – Ася снова прикусила нижнюю губу. – Закончилось.

Хотя, нет, подождите-ка.

Ася встрепенулась и с подозрением посмотрела на брата.

Тот, заметив изменившийся взгляд, сделал шаг назад.

– Что? Ася, ты на меня так смотришь, точно я тебе рубль должен.

– Хуже.

– Даже так?

– Да. Леша, что за документ ты показывал капитану? Фальшивку?

– Нет, – мужчина на всякий случай сделал еще один шаг назад.

Ася заметила его уловку, и она насторожила её ещё больше. Да и очень кстати вспомнилось, как он, схитрив, заставил её остаться у Ионова.

Выдохнув, девушка приказала себе успокоиться. Больничная палата не лучшее место, чтобы выяснять все подробности.

– У меня к тебе вопросы. И претензии. Много.

– И тех и других?

– Да.

– Они подождать могут? – поняв, что буря в лице женского недовольства временно миновала, Соломов заметно расслабился. За маской паясничества и наигранного легкомыслия скрывалась смертельная усталость. Он не спал третьи сутки, держался на энергетиках. Чувствовал – ещё немного, и сдаст позиции. Поэтому срочно надо улаживать дела – и в отсыпку.

А дел ещё предстояло сделать много.

У Аси схлынула волна эмоционального взрыва, и она начинала медленно приходить в себя. Постепенно всё вставало на свои места. К лучшему. Пришло понимание, что не обязательно решать все вопросы здесь и сейчас.

– Могут. Леш, увези меня отсюда.

– Во! Другое дело. Пошли. Сейчас Сталкер тебя доставит в отель, а я к Матвею.

Сердце снова испуганно замерло. Дай Бог, чтобы у Лешки всё получилось, чтобы он там не задумал…

– Леш, я не хочу в тот отель.

– Ты в него и не поедешь. Сталкер перевез твои вещи в другую гостиницу.

– Спасибо, – поддавшись эмоциональному порыву, Ася чмокнула брата в небритую щеку и уже тише добавила: – За всё.

Глава 13

Ионов ни на мгновение не сомневался, что его вытащат. Даже развлекал себя, придумывая варианты освобождения. И всё чаще склонялся к одному. Сначала этот вариант ему казался чертовски плохим, он даже намеревался его отклонить, а потом пришла мысль – а почему бы и нет? В конце концов, как веревочка не вейся, а конец всегда один.

Так и у него.

Поэтому, когда конвоир открыл дверь и гаркнул: «Ионов, на выход!», Матвей без лишней суеты поднялся и направился за ментом, минуя серые неприветливые коридоры с тусклым освещением.

Он даже знал, кто за ним пришёл. Соломов, мать его ети. Появился на горизонте и всё перевернул вверх дном. Как всегда. А главное – во имя благих целей.

Ася. Мужское сердце сжали стальными пальцами. Девчонка жива – остальное второстепенно.

После того, как Сталкер помог её закутать в халат, Матвей наотрез отказался выпускать её из своих рук. Держал, трепетно убирая мокрые волосы с бледного лица. Наглотаться воды она не успела, но шок и боль от ранения не отпускали её, погрузив в темноту.

Он думал – будет иначе.

Нет, они со Стакером ни на секунду не сомневались ни в успехе операции, ни в том, что успеют вовремя, ни в том, что негодяй получит своё. Если бы Синяев ставил перед собой цель убить Асю, он бы давно убил. Не стал бы дарить подарки с подтекстом, играть с ней, давая понять, что рядом, что наблюдает за ней. Выйдя из Центра, нашёл бы её квартиру, однажды темной ночью позвонил в дверь или встретил у подъезда, и всё – месть свершилась. Синяев был не просто убийцей. Он испытывал удовольствие не столько от смерти жертвы, сколько от ощущения власти над ее жизнью. И это ощущение он хотел продлить как можно дольше. Именно для этого служили все эти уловки: и слежка, и подарки, и записки с ночными звонками. Он мысленно раз за разом прогонял сцены, где были всего два действующих персонажа: он и жертва. У Матвея даже возникали мысли, что Синяев собирался использовать Асю, чтобы доказать Центру свою значимость. Что те глубоко ошиблись, прогнав его взашей.

Каждый, кого приглашали работать в Центр, проходил психологические курсы. С лучшими психологами страны изучали психотипы убийц и ментальные техники воздействия на человека. Да много чего они рассказывали интересного. Ионов и другие мужчины, привыкшие решать проблемы с помощью силы и оружия, сначала качали головой и скептически усмехались. Весь скептицизм пропал после небольших экспериментов с нейролингвистическим программированием. Когда человек, сам того не подозревая, начинал выполнять то, чего от него хотел психолог.

Ионова и других солдат, пришедших в Центр одними из первых, натаскивали, точно собак. Делали из них лучших. И они таковыми стали. Поэтому руководство Центра с такой настойчивостью и ратовало о возвращении Матвея в свои ряды. Незаменимых людей нет – прописная истина. Но есть те, кого не имеет смысла заменять. Ионов относился к числу последних. Идеальный солдат. Верный товарищ. То, что требовалось Центру.

Поэтому Матвей со Сталкером приблизительно знали, как будет вести себя Синяев. Не знали они лишь того, какой именно дар проснулся в этом ублюдке. По этой причине они ничего не говорили вслух. Они были знакомы достаточно долго, чтобы понимать друг друга без слов.

Напиться у них не было никакого шанса. Оба проглотили чудо-пилюли, напрочь нейтрализующие воздействие алкоголя, причем так, чтобы ни один, якобы случайно заглянувший в их приватное общение, интуит ничего не заподозрил. А вести себя, как пьяные мужики, особого труда для них не составило. Сбросить моральные оковы и нести чушь – проще простого.

Сталкер был начеку. То и дело проверял близлежащую территорию на предмет появления Синяева. В его даре был только один недостаток: Сталкер видел прошлое, но не мог предугадать будущее. И именно это решило все.

Увидев, как Синяев оставил машину и, крадучись, стал пробираться к отелю, парни усилили принятие спиртных напитков. Необходимо было его не спугнуть. Завершить начатое дело.

Сидеть и имитировать ничегонеделание становилось сложнее с каждой минутой. Во взгляде Матвея появилось нетерпение. Давно забытый азарт. Именно тогда, опрокидывая в себя очередную рюмку водки, он с тоской осознал, что соскучился по работе. По тому сумасшедшему выбросу адреналина в кровь, когда ты весь в напряжении ожидаешь только одной команды – вперед! И знаешь, что мерзавец будет наказан, что справедливость в этом грешном мире восторжествует.

Там, на веранде, возникли и другие чувства. Беспокойство за Асю накатило на Матвея и не желало отпускать ни на минуту. Матвей солгал бы себе, если бы не признал, что беспокойство за Асю имело иной характер, чем тревога за сослуживца. Он оставил её в номере – ещё не прохмелевшую, обиженную на весь мир, хрупкую и ранимую, не в состоянии постоять за себя. Что могла сделать девчонка против маньяка? Абсолютно ничего. И это начисто выносило мозг.

Сталкер гневным взглядом удерживал Ионова на месте. Видел, что тот готов ежесекундно сорваться с места и снова кинуться к Асе, присоединившись к ней в сауне. Тогда вся спонтанно возникшая операция накроется медным тазом. И непонятно уже когда представится ещё случай задержать Синяева. Тот подобрался слишком близко к Асе, обозначив своё присутствие.

Задержать – неправильное слово. Ни Сталкер, ни Ионов не собирались задерживать Синяева и передавать его силовикам. Хватит, один раз они уже обыграли этот сценарий. К чему второй раз марать бумаги по тому же делу?

Чем ближе подбирался Синяев, тем сильнее нервничал Матвей. Посылал Сталкеру вопрошающие взгляды и, когда тот едва заметно качал головой, гневно сжимал кулаки.

Ася в опасности! Эта глупая девчонка… Душа металась, дыхание участилось. Матвея спасала от провала возможность имитировать пьяного. Он мог нести околесицу и отчаянно жестикулировать. Даже ругался матом, вспоминая Центр по матушке и по батюшке. Сталкер тоже не стеснялся.

Когда же Сталкер, наконец, кивнул, Матвей вскочил на ноги, опрокидывая стул, и побежал в сторону сауны. Часом ранее, спускаясь со Сталкером из номера, они как бы невзначай осмотрели отель, делая вид, что просто шатаются, выбирая место, где можно приземлиться и поговорить по душам. Так что расположение знали.

Кровь – это первое, что бросилось в глаза Матвею. На плече Аси, в бассейне. Ярость, первозданная, дикая, ни с чем несравнимая, рванулась из мужской души. Она клубилась и готовилась снести всё на своем пути. Чем сильнее были эмоции, испытываемые Матвеем, тем спокойнее он вел себя. У него даже в голове мелькнула шальная, выворачивающая наизнанку душу мысль: «Успел на этот раз…» и прямая ассоциация с трагедией всей его жизни. Действовал он быстро и решительно. Ни на секунду не выпуская из вида Асю. Заметил всё – и невероятное облегчение, перемешанное с радостью на лице Аси, и неверие в глазах Синяева, перерастающее в панику.

Привыкший иметь дело с подростками, Синяев элементарно растерялся, оказавшись против двух опытных бойцов. Совершил первую и главную ошибку – ринулся в бассейн, где поскользнуться – плевое дело.

Матвей никогда не был судьей и не выступал в роли палача. Нож, занесенный над Асей, толкнул его сделать то, что он должен был сделать. Выхватить из-под полов куртки пистолет и выстрелить. Этот выстрел решил все.

Никто никогда не посмеет причинить боль Асе! Ни одна тварь не навредит ей и не прольет больше её крови!

Матвей ни секунды не колебался. Он поступил так, как должен был поступить.

Уже потом, укладывая Асю себе на колени и кутая её обнаженное тело в халат, Матвей смог, наконец, сглотнуть ком, непонятно каким образом образовавшийся у него в горле. В глазах щипало, а сердце чересчур быстро билось в груди, оглушая. Невероятная нежность затопила душу мужчины, пока он всматривался в бледное девичье лицо. Смотрел на трепещущие реснички, отбрасывающие легкую тень на щеки. На мягкие губы, сейчас побелевшие и искусанные. Не вовремя перед глазами возникла картина, как он эти самые губы целовал.

И поцеловал бы снова. И ещё раз. И ещё.

Да, Ионов, ты встрял конкретно. Ещё тогда, несколько дней назад, беседуя с Соломовым у себя в гостиной, он чувствовал, что присутствие Аси в его доме не обернется для него лично ничем хорошим.

Или, наоборот?

У него было время подумать. Когда железные браслеты клацнули на его запястьях, он был абсолютно спокоен. Посидит, подумает в тишине. Ему будет полезно. Вправит мозги на место, а то малость одичал уже.

Выходил Ионов из камеры с принятым уже решением.

Дело оставалось за малым.

В кабинете следователя находился лишь Соломов. Хозяин кабинета благополучно куда-то испарился.

– Соломов, что-то частенько я начал тебя видеть.

Матвей позволил себе слегка усмехнуться.

Алексей кивнул конвоиру:

– Браслеты-то сними.

Тот, если и испытал удивление, то никак его не выразил. Сделал своё дело и без лишних вопросов удалился.

Матвей размял запястья и, расставив ноги на ширине плеч, с легкой долей иронии посмотрел на бывшего сослуживца.

– Ну?

– А где спасибо, Ионов? – Алексей устало улыбнулся.

– А ты уверен, что мне надо его тебе говорить?

– Это как посмотреть. Ладно, шутки в сторону, – Леша, поморщившись, кивнул на деревянный стул. – Садись, что ли.

– Так я уже насиделся.

– Матвей, я серьезно.

– Я тоже.

Мужчины встретились взглядами, и первым не выдержал Соломов. Выругавшись, поднялся, подхватил с края стола небрежно брошенную куртку и направился к Ионову.

– Пошли, что застыл каменным изваянием, – проворчал он, поравнявшись с другом.

Матвей нарочито медленно приподнял брови.

– И всё? Так просто? Ты появился, и меня сразу освободили?

– Ионов, если есть желание посидеть ещё, трудностей в исполнении твоего желания не возникнет.

Матвей усмехнулся.

– Тогда пошли.

Мужчины оба понимала, что участок провинциального городка не место для разговоров по душам. Лишние уши им ни к чему.

Их никто не задержал. Были косые взгляды в их сторону, соблюдение формальностей. Но лишних вопросов никто не задавал.

– Ты их чем запугал? – спросил Матвей, когда они садились в такси.

– Твоей ксивой. На, держи. Возвращаю.

Когда в ладонь Ионова легла красная корочка сотрудника Центра, что-то ёкнуло в груди. Давно позабытое чувство принадлежности к особому братству. От уголков мужских глаз побежали сеточки морщин, а кадык нервно дернулся.

– И ещё… – Алексей, откинувшись на подголовник, закрыл глаза. – Прежде чем ты начнешь мне высказывать претензии и рассказывать о моих козлиных качествах, позволь сообщить несколько интересных новостей. Первая – Перинова ушла из Центра. Её попросили. Что-то она там снова напортачила, вдаваться мне в подробности было некогда, надо было рвать когти к вам. В общем, эта дамочка подалась на ТВ. Правда, её предупредили – хоть одно слово о Центре, и… Что подразумевается под «и» мы оба знаем, – Лешка говорил бесцветным, просевшим от усталости голосом. Пока они находились в участке, он держался из последних сил. Как только сел в машину – всё, понял, что выдохся окончательно. – Дальше. Новость вторая. Не знаю, чем ты зацепил наше руководство, но оно в кратчайшие сроки приказало изготовить тебе задним числом корочку. Плюс – ты внештатный сотрудник. Это я к тому, чтобы ты хотя бы немного погодил с гневной тирадой и обещанием меня четвертовать. Сам понимаешь – внештатный это уже совсем другая история. Тебе даже в Центр ходить каждый день не обязательно. Эх…

Матвей так же откинулся на сиденье, продолжая удерживать красную книжечку в руках. Он правильно предположил способ его вытаскивания из камеры. С сотрудниками Центра разговоров не вели. Вернее, сотрудники ни с кем из силовиков разговоры не вели. Сталкер даже не дернулся ни разу. Его «закрыть» может только сам Центр. Остальным он недоступен.

Где-то в глубине души Матвей знал, что его возвращение в Центр – вопрос времени.

И это время пришло.

– То есть, меня будут трепать по особым случаям?

– Угу.

– Эй, Соломов, ты спишь что ли? – с легким недоверием переспросил Матвей, хмуря брови.

– Угу… пять минут… до отеля? Лады?

Ответа от него не требовалось. Алексей скрестил руки на груди и засопел.

Уморился парень.

Поставленные задачи выполнил, теперь можно и расслабиться. Самую малость.

Матвей обратил внимание, что когда они садились в такси, Соломов назвал адрес другого отеля. Не того, в котором всё произошло. Вот это правильно.

Матвей поерзал, удобнее устраиваясь.

Скоро он увидит Асю и сам лично убедится, что с ней всё в порядке.

Мужские губы дрогнули в улыбке.

* * *

Ася начинала ненавидеть часы. И гостиницы с их минимализмом и холодными стенами.

Девушка стояла у окна и смотрела на улицу. Пошёл дождь, разогнав редких прохожих, которые неспешно прогуливались по тротуару в субботний вечер. Из-за суматохи последних дней Ася перестала ориентироваться во времени. Все дни слились в один, по которому кровавым росчерком было выписано лишь одно слово: «Выжить». Теперь, когда опасность миновала, Ася смогла вздохнуть свободно. Только отчего-то не вдыхалось. Грудь сдавило тисками, а тоска, навеянная плохой погодой и смутной тревогой, не проходила.

Что с ней творится? Почему она не радуется? Её страдания и страхи закончились. Справедливость восторжествовала. Всё хорошо.

Скоро приедет Алексей и привезет ещё одну хорошую новость – Ионов на свободе. Стоило подумать об этом мужчине, как сердцебиение участилось, а в горле пересохло. Ася закрыла глаза и глубоко вздохнула.

Матвей. Вот тебе и нелюдимый бирюк.

Охватив плечи руками, Ася задрожала. Что с ней? Что за странная реакция? Почему при мысли о том, что она больше не увидит его, сердце заходится в неконтролируемой истерике? Казалось бы, живи да радуйся. Через день-другой вернешься в родной город, займешься привычными делами, найдешь новых клиентов с интересными проектами, и всё вернется на круги своя.

Потом понимаешь – ничего подобного. Теперь ее жизнь будет наполнена тоской. По одному конкретному человеку.

И ведь не приедешь к Ионову, не скажешь: «А сделай-ка мне, дорогой товарищ, комод». Окинет тебя таким недвусмысленным взглядом, что попятишься от него и хорошо, если не скатишься по ступенькам. А то и сам спустит, припомнив, что именно она послужила причиной конца его спокойной жизни.

Вот ведь как непросто всё устроено. Человек сознательно отгородился от общества, ан, нет, не оставляют его в покое. Постоянно теребят, что-то требуя.

Поняв, что ее потянуло на бессмысленную философию, Ася поморщилась и отошла от окна. Дождик разошелся, и по серым тучам, заволокшим вечернее небо, можно было сделать нелицеприятный вывод, что погода испортилась окончательно. Под стать настроению Аси.

Брать себя в руки совершенно не хотелось. А хотелось, закутавшись в плед с горячей чашкой кофе, забраться в кресло и разреветься. Возможно, Ася так бы и сделала, если бы не услышала приближающиеся голоса. Встрепенувшись птахой, она вся обратилась вслух. Так и есть – приглушенный голос Матвей, немного сердитый, и более спокойный, с долей иронии, Лешкин.

Ася осмотрела себя и поморщилась. Перевязанное плечо, майка-боксерка, домашние штаны с растянутыми коленями, которые она использовала в поездах. Ничего интересного. И перспективного. Ни один нормальный мужик не сочтет её привлекательной.

А хотелось…

Мужчины вошли в номер без стука, и оба застыли у двери, причем Матвей едва не натолкнулся на спину Лешки.

– Эй, в чем дело? – глухо бросил тот, заглядывая другу через плечо.

Увидев Асю, замолчал и свел брови на переносице.

Не рад видеть?

– Ёперный театр, Ася, извини нас, дураков, я что-то не подумал, что ты можешь отдыхать или переодеваться. Ввалились в номер, без стука, – выразил словами причину их замешательства Лешка, и, пожав плечами, всё же прошёл дальше.

– Всё нормально, – Ася выдавила из себя улыбку, стараясь открыто не пялиться на Ионова. Увидела, что с ним всё нормально, лицо без побоев, видимых переломов нет, можно и успокоится. Только отчего захотелось кинуться и прижаться к его груди? Почувствовать, как крепкие руки с затвердевшими мозолями сжимают ее плечи, словно загораживая от всего остального мира, создавая иллюзию кокона, где только он и она?

– Правда, что-то мы… – Матвей начал говорить, но резко замолчал.

Вид Аси с повязкой на плече ударил по самому больному. Да, они живут в феминизированном обществе, где женщина в армии и в силовых структурах явление обычное. Обычны и ранения, кровь на их телах. Но на Асе повязка смотрелась ужасно. Дико. Чужеродно. Она не сочеталась с её нежной хрупкой красотой.

«Ионов, тебя часом головой ни обо что не прикладывали?» – пришлось прочистить горло и, чтобы как-то скрыть неловкость, заложить большие пальцы под ремень брюк.

– Ой, да вы чего? – Ася непонимающе на них посмотрела. – Застыли смоляными столбами. Может, всё-таки пройдете? Я, между прочим, вас ждала.

Мужчины, немного помявшись, прошли. Алексей прямиком отправился к единственному креслу и рухнул в него, словно подкошенный.

– Ух.

Матвею ничего не оставалось, как пройти к небольшому столу с двумя стульями. На ходу избавился от куртки, в номере было тепло. Или у него температура тела подскочила и кровь зациркулировала в ускоренном режиме, когда он увидел раненую Асю? В голове что-то взорвалось, в висках запульсировало.

– Привет, Матвей, – запоздало поздоровалась Ася, испытывая неловкость и стыд за события вчерашнего дня.

– Привет.

– Спасибо тебе, я…

– Ася, Матвей, хорош, а? – у Алексея где-то по пути закончилось терпение. Провалившись в получасовой сон в такси, он проснулся злющий, как недельно не кормленый пёс. Псом он себя и ощущал, загнанным.

Оба, не сговариваясь, посмотрели на него.

– Эй, Леха, ты чего? – Матвей совершенно не понял его грубость.

– А ничего, – фыркнул тот, вытягивая ноги. – Я знаю, вы не особо любите друг друга и общаетесь через «не хочу». Из-за того, что я вас вынудил. За время, проведенное вместе, не сдружились. Очень жаль, ребята. Потому что я, как непосредственный ваш начальник…

– Соломов, может, ты сбавишь обороты? – огрызнулся Матвей, заметив, как вздрогнула Ася от резкого тона брата.

– Даже не подумаю. Сюсюкаться с вами не буду. Обоими, между прочим. Да, я, кажется, забыл кое-что сказать, когда освобождал тебя, Матвей, из полиции. И когда тебя, Ася, забирал из больницы. Вы оба приняты в штат Центра. Здорово, правда?

Не понятно, кто из них двоих больше удивился. Ася даже пошатнулась немного, благо стояла рядом с кроватью и сумела вовремя схватиться за деревянную спинку. Она бросила в сторону Матвея недоуменный взгляд и натолкнулась на такой же взгляд серых глаз.

– Ты числишься в Центре? – вопрос адресовался конкретно ей. И в голосе Матвея звучал металл.

Сглотнув, Ася покачала головой.

– Все вопросы к нему, – кивок в сторону брата. – Это он мне сегодня сообщил. Правда, мотивы столь опрометчивого решения, принятого без моего согласия, забыл рассказать.

– И не буду, – встрял Алексей, разминая плечи. – Не малые детки. Сами додумаете.

– Соломов, твою ж мать!

– Ионов, не ругайся. Тем более, с начальством.

– Видел я это начальство!..

– Знаю где. Думаешь, ты первый поспешил мне рассказать подробную дорогу, куда ты жаждешь меня послать? – Алексей впервые с того момента, как переступил порог номера Аси, улыбнулся. – Ребята, мы взрослые люди. Вот и давайте разговаривать по-взрослому.

– Соломов, ты сукин сын, – процедил сквозь сжатые зубы Матвей, борясь с желанием врезать другу по морде.

За что – было. И тот бы тоже без лишних слов понял причины.

– Матвей, ты же вроде неплохо ладишь с моей матушкой? Ей конкретно эти слова передать?

– Нет.

– Вот и славно. Эмоции поутихли, я могу продолжать?

– Послушайте… Мы что, сейчас будем обсуждать нашу внезапно свалившуюся работу? – Ася тоже разозлилась. Ей представлялась немного другая встреча с братом. После теплого приема в больнице, напрашивался иной разговор.

– Примерно – да, – если бы Алексей не устал, он бы говорил мягче. Но ему хотелось поскорее отвязаться, сесть в машину, доехать до вертолета и улететь в Москву. А там – в квартиру и баиньки. Причем, отключив все телефоны, а лучше – вставив в уши беруши, чтобы ненароком руководство раньше срока не вспомнило про него.

– Леша, ты офигел? – у Аси так же реакция была неоднозначной. В голову закралась крамольная мысль: если и Матвей вернулся в Центр, то теперь они волей-неволей будут пересекаться. А, значит… А что, собственно, это значит?

– Ещё одна не соблюдает субординацию по отношению к начальству. Но это ладно… спишем на стресс.

– Лешка!

– Ася, я знаю, как меня зовут. Тише, не шуми.

– Я тебя…

– Я тебя тоже люблю, сестренка. Поэтому и говорю, что надо быстро успокоиться, выслушать, что от вас хотят, и мирно разойтись. Вы – готовиться к командировке, а я на заслуженный суточный сон.

Если Ася думала, что приключения и сюрпризы закончились, то она сильно заблуждалась.

– Командировка? – с легким недоверием переспросила она, снова бросив взгляд в сторону Матвея. Тот, казалось, успокоился. Скрестил руки на груди, так же, как Лешка, вытянул вперед ноги, и с кривой усмешкой на таких притягательных губах, слушал словесную баталию.

– Так точно.

– Ты сейчас смеешься?

– Ася, ты слышишь, что я смеюсь?

– Леш, нет, ты сейчас серьезно?

– Как никогда.

– Леш!

– Ася, всё хорошо. Вот поверь мне.

Не в состоянии больше выносить этой абсурдной ситуации, Ася вспылила:

– А нашего мнения кто-нибудь спросил? Лёш, вообще-то я не говорила тебе, что горю желанием работать в Центре! Вернее, нет! Я тебе сотню раз говорила, что ни при каких обстоятельствах, ни за что в жизни не собираюсь иметь хоть какое-то отношение к Центру! Тем более, работать на него! Мне хватило истории с Синяевым! Вот так хватило! – для пущей демонстрации Ася провела ребром ладони по горлу. – Я достаточно натерпелась страха за последние месяцы и больше не хочу ни сотрудничать с Центром, ни вмешиваться в чью-либо жизнь. Не хочу видеть сцены убийства! Не хочу заглядывать в глаза жертв и видеть сумасшедшие лица убийц! Мне этого ничего не надо! Я хочу спокойной жизни, понимаешь? Я тысячу раз пожалела, что Господь наделил меня даром интуита! Он мне не нужен! Слышишь меня, не нужен?

Матвей, не заметно для девушки, подался вперед. Напрягся, точно зверь перед прыжком. Он сам не заметил своих движений – действовал на уровне условных рефлексов. Защитить! Отгородить! Уберечь!

Зато все заметил Соломов. Несмотря на видимую усталость, от его цепкого взгляда не укрылось ничего. И если бы он мог расслабиться, то непременно улыбнулся бы.

Но не сейчас.

В другой раз.

– Есть небольшой городок – Никольск, под Пензой, с населением не больше двадцати тысяч человек. В этом городке проживает девочка восьми лет. Хороший беззаботный ребенок. Любит читать книги про Шерлока Холмса, играть в мяч и мечтает записаться в бассейн. На первый взгляд, обычный ребенок. Милая девчушка с двумя хвостиками. И ждала бы её совершенно обычная судьба, если бы не одно «но». Думаю, не имеет смысла говорить, что за «но» вторглось в её жизнь. С даром интуита она бы научилась как-то сосуществовать, хоть и не без нашей помощи. Даже, возможно, смогла бы быть счастлива. Если бы не её родители. Насмотревшись ТВ, они поняли, что в их доме проживает настоящая золотая жила, которую можно уже сейчас использовать. Как именно – пока непонятно. Но использовать, однозначно, следует. Они дали ей жизнь, значит, имеют полное право получить компенсацию. Эй, так думаю не я, а они! Что на меня метаешь гневные взгляды? Рассказываю, как есть, Ася. Не у всех родителей силен родительский инстинкт, и не каждая мать, к сожалению, ляжет за своего ребенка на рельсы. Есть те, кто видит в своем чаде источник обогащения. Родители Насти относятся именно к этой категории. Твоя задача, сестренка, состоит в том, чтобы встретиться с этими горе-родителями и узнать об их планах на дочь. Мало ли что им придет в голову, когда в глазах начинают маячить баксы. Если что, приедут наши дядечки с тетечками и заберут девочку в интернат. Епрст, ожившие кадры из «Людей Х»! Скоро реально придется школу для одаренных детей создавать. А ты, Матвей, вроде телохранителя Аси будешь. Мало ли что… Вы же у нас внештатники, вот вам и задание соответствующее.

Ася, вскинув подбородок кверху, вызывающе скрестила руки на груди.

И снова не заметила, как мужской взгляд серых глаз, полный томления и зарождающейся страсти, метнулся к двум полушариям и сладостной ложбинке между ними.

– Всё сказал? – грубовато спросила Ася, готовясь до последнего отстаивать свою позицию. Очень сильно хотелось огреть Алешку чем-нибудь тяжелым по голове. Даже ладони и те зачесались, подтверждая правильность её желания.

– Угу, – крякнув, Алексей поднялся на ноги и улыбнулся, старательно не замечая, как двое молодых людей готовы были прожечь его взглядами. – Документы – ну, там билеты, карточка с суточными, и прочая бла-бла-бла – заберете у меня из сумки. Ё! Я же сегодня уже в Москву хотел рвануть. Эхе-хе, придется здесь на ночь застрять. Ладно, ребята, вы тут дальше без меня, а я снимать номер и баиньки. Устал зверски. Вот такие дела. Всё, я ушел, меня больше нет.

С этими словами, Алексей наигранно громко вздохнул и направился к двери. Так как никто не встал у него на пути, он открыл её и благополучно скрылся в коридоре.

Ася с Матвеем остались наедине.

Девушка, продолжая испытывать шок от услышанного и злость на брата, раздраженно выпалила:

– Что это сейчас было?

Матвей усмехнулся.

– Ты же слышала. Инструкция к твоему заданию.

– Матвей, ради Бога, не начинай и ты! Ты что всерьез думаешь, что я поведусь на слова… этого? – раздраженный кивок на дверь. – Да я ему завтра такой разбор полетов устрою! И выскажу всё, что думаю про его руководство! Нет, хороши они, да? Устроили меня без моего же ведома! Это как понимать? И вообще!..

Тут Ася замолчала, осознав, что сказать больше нечего. И что она осталась в обществе Ионова, который, не скрывая легкой иронии, сейчас наблюдает за её слабыми попытками возмущения. Он, в отличие от неё, казалось, был абсолютно спокойным.

Захотелось врезать и ему тоже. За компанию. А что? Она хоть душу отведет. Заодно посмотрит на его реакцию. А то сидит снова, как чужой и…

Стоп! Асе пришлось оборвать себя, едва ли не полоснув ножом по сердцу.

Ионов и есть чужой для нее.

Коллега, черт всех побери.

– Ася, привыкай, – глухо отозвался Матвей и подался корпусом вперед, сцепив длинные пальцы в замок. – И, прежде чем ты набросишься с возмущениями и на меня, послушай, что скажу. Хотя ты можешь меня сейчас сразу послать куда подальше, и я просто встану и уйду. – Он посмотрел на неё, давая возможность выбора. Она молча кивнула, показывая, что поняла. – Смотри, какой расклад получается. Если перестать кипятиться и идти на поводу у эмоций, то не всё так уж и плохо. Тебя засунули во внештатники. Вернее, засунул Лешка. Для чего? Скорее всего, из соображений безопасности. Чтобы ты в любой момент могла обратиться за помощью. Леха не всегда будет рядом, а так всё же понадежнее. И, Ася. Ты же не столь наивна, чтобы не понимать – всегда найдутся те, кто пожелает использовать тебя. Или даже не так. Это я уже, наверное, загнул. Просто хочу сказать, что ты от своего дара никуда не денешься. Видения будут приходить и дальше. Столкнешься с кем-то в толпе, в магазине, на улице. И понесется. А тут – ты всегда можешь позвонить в Центр и сообщить о надвигающейся беде. Опять-таки… – Матвей тоже устало вздохнул. – Лешка же не предложил тебе полноценную работу в Центре. Внештатников теребят мало. Раз в квартал, думаю, не чаще.

Впервые за время их небольшого знакомства Ася от Матвея услышала столь развернутую речь. И она не знала, как реагировать на неё. С одной стороны, в душе продолжало кипеть возмущение беспринципным (так она считала до слов Матвея) поступком Лешки. С другой – Ионов проявляет в отношении неё заботу. Не сидит бесчувственным истуканом, не демонстрирует, что ему начхать на неё, не пытается вышвырнуть её из своей жизни.

После заявления Лешки, что они будут вместе работать, от Матвея можно было ожидать чего угодно. Вероятнее всего, что встанет и просто уйдет. Мол, ребята, вы чего-то передумали, и ваш разговор меня не касается. Я своё дело сделал – спас девицу, убил негодяя, на этом моя миссия закончена, и я отбываю домой. Ася, страшась собственных мыслей, могла с легкостью предположить, что он уедет, даже не попрощавшись с ней. Сейчас же, когда первая волна негодования на брата схлынула, пришло удивление. Ионов ничего не сказал против своего возвращения в Центр. Ни разу не возмутился. Или он уже знал об этом до приезда в гостиницу?

У Аси сложилось мнение, что Матвей ни за что и никогда не вернется в Центр. Видимо, она ошиблась.

Мелкая дрожь сотрясла тело. Ася только-только начала успокаиваться, поверив, что кошмар остался позади. Что больше ей не придется жить, вздрагивая от посторонних шорохов, что её воображение не будет рисовать кровавые картины расправы над ней.

Самообман хорош лишь до той поры, пока не приходит осознание, что от действительности никуда не деться. Что дар интуита не исчезнет по взмаху волшебной палочки. Да и палочки такой не существует в природе… А дар Аси есть. И ей с ним жить. Изо дня в день. И только ей решать, как она будет жить. Примет ли его или трусливо спрячет голову в песок, поддавшись малодушию?

Какими бы уловками или грязными методами не пользовался Центр, есть неоспоримая истина – те, кто руководит им и сотрудничает с интуитами, спасают жизни. Детей. Женщин. Мужчин. Всех.

Спасать жизни может и Ася.

Если осмелится и переступит через свой страх.

Комок застрял в горле, в глазах неприятно защипало. Ася несколько раз моргнула, прогоняя непрошеные слезы прочь, но не помогло. Предательские капельки выступили на глаза и побежали по щекам.

– Ася, ты чего?

Матвей не ожидал, что ответом на его слова послужат слезы. Вскочил на ноги и неуверенно шагнул к девушке. Но остановился, словно натолкнувшись на незримую стену.

Ася здоровой рукой схватила себя за горло и негромко прошептала:

– Матвей, мне страшно.

Незримая стена рухнула.

В простом признании, продиктованном самим сердцем, прозвучало столько искренности, что мужское сердце, очерствевшее за последние годы, дрогнуло. Приглушенно выругавшись, Матвей стремительно преодолел расстояние, разделяющее их, и встал практически вплотную к Асе. Он едва не физически чувствовал, как она дрожит. В эту минуту она напоминала ему подбитого воробушка. Хохлится, храбрится, пытается противостоять всему миру. Заявляет, что сильная и может справиться со всеми напастями. А стоит подойти – и понимаешь, что вся ее храбрость показная. Что этому подбитому воробушку, как никому другому, требуется защита и надежное плечо.

У мужчины дернулся кадык. От внутреннего напряжения, от едва сдерживаемых лавинообразных эмоций, стремящихся накрыть его с головой, запульсировало в висках.

Он поднял руки и осторожно, стараясь не задеть повязку, опустил их на плечи Аси. Девушка вздрогнула и прикусила нижнюю губу.

– Чего ты боишься? – хрипло спросил Матвей, стараясь унять разбушевавшуюся стихию внутри себя. Возникло почти непреодолимое желание сжать Асю сильнее – почти до боли, до хруста в кости. Но не с целью причинить вред, а показать – что он рядом.

Здесь. С ней.

– Не знаю, – ответ прозвучал неимоверно наивно. – Всего, наверное. А, может быть, у меня снова истерика намечается. Извини, я… Я еще не оклемалась после истории с Синяевым, а тут Лешка… Блин, прибила бы его. Вот честное слово!

Мужские губы, находящиеся сейчас так притягательно близко, медленно растянулись в чувственной улыбке.

– Ася, придется встать в очередь.

Ася хмыкнула и слизнула кончиком языка слезу, скатившуюся к губам.

– Как он мог до такого додуматься?

– Я тебе объяснил его мотивы.

– Да, но…

– Женщина, прекрати.

Сказал, как отрезал.

Вроде бы слова жесткие, подавляющие. Но произнесенные низким бархатным тоном, с толикой хрипотцы, они вызвали у Аси очередную дрожь, правда, совсем иного характера. Ася давно подметила в Матвее черты доминанта. Не того гламурного героя нашумевших «50 Оттенков» с эксклюзивной плеточкой в руках и начищенными ботинками. А доминанта по жизни. Мужчину, привыкшего отвечать за себя и других, принимать решения и нести за них полную ответственность.

Того, что убережет тебя и отгородит от любой напасти.

Ася, тихо выдохнув, уткнулась лбом ему в грудь.

– Прекратила.

– Вот и славно, – одна его рука переместилась на ее лопатку. Разведя пальцы, Матвей осторожно погладил Асю по спине, успокаивая.

Девушка, поддавшись искушению, закрыла глаза и с затаенной радостью прислушалась к учащенному сердцебиению Матвея. Тук-тук. Тук-тук. Как хорошо чувствовать его рядом. Вдыхать запах, ставший таким привычным. Необходимым.

– Матвей.

– Да?

– Ты ведь тоже согласился?

Уточнять по поводу чего он дал согласие – не имело смысла.

– Согласился.

– Почему? – ей был важен ответ.

Из груди мужчины вырвался протяжный выдох.

– Наверное, пришло время.

Ответ был получен не тот, на который она рассчитывала. И всё же… Несмотря на передряги последних суток, в её душу пришло спокойствие.

– И ты не против, что мы вместе поедем в командировку? – вопрос прозвучал совсем тихо.

– Нет, а почему я должен быть против?

– Мало ли.

Матвей беззвучно усмехнулся, догадавшись о сомнениях Аси. Она по-прежнему считала, что её общество для него оставалось навязанным.

Глупышка.

– Съездим в этот Никольск, посмотрим на девочку и на её родителей, – сейчас Матвей не стал ничего говорить о своих подозрениях. История Соломова предназначалась для Аси, для её наивности и веры в людей. У самого же Матвея возникли сомнения.

Но об этом всем – чуть позже.

– Да, съездим, – тихо отозвалась Ася, не желая расставаться с грудью Матвея и тем теплом, которое от нее исходило.

Первым разорвать контакт пришлось Матвею. Он осторожно отодвинул девушку от себя, заглянул в её заплаканные глаза и так же негромко сказал:

– Ты устала. Тебе надо отдохнуть. И час уже поздний. Давай спать. Номер двуспальный, ты не возражаешь, если я устроюсь на соседней кровати?

Она не возражала.

Глава 14

Впервые за долгое время Ася спала крепко, без кошмарных сновидений. Закрыла глаза и провалилась в глухой сон.

Первым уснул Матвей. По крайней мере, ей так показалось. Он скинул армейские ботики, куртку, и, оставшись в штанах и футболке, завалился на кровать. Скрестил руки на груди и закрыл глаза.

Всё.

Ася немного удивилась. Что это сейчас было? Почему он не разделся до боксерок? В одежде же спать неудобно.

Неужели причина в ней? Так они не малые дети, чего им стеснятся? Да и видели уже друг друга. И трогали.

Ася, покачав головой, прошла к своей кровати и так же, не раздеваясь, легла. Правда, не справившись с искушением, перевернулась на правый бок, чтобы видеть Матвея.

Спокойнее так было. Знать, что он рядом, спит. Пусть и не обнимая её.

Засыпала Ася с улыбкой на губах.

Разбудил их Алексей. Ввалился в номер, правда, на этот раз удосужился постучать. Улыбнулся и громко возвестил:

– Ребята, подъем!

– Соломов, отвали, – сипло прокомментировал его действия Матвей, не открывая глаз. Он так и проспал всю ночь в одном положении, даже рук не разомкнул.

– Сейчас отвалю, – усмехнулся мужчина, проходя в номер и кидая на стол пакет, заклеенный скотчем. – Вижу, вы вставать не собираетесь.

Ася, положив руки под голову и подтянув колени к груди, пробормотала:

– Не-а.

– Сони.

– Соломов… – теперь в голосе Ионова звучала угроза. Пусть и шуточная.

– Во блин, вы даете. Спите, как хорьки. А мне работать!

– Да неужели? – Матвей по-армейски быстро поднялся и посмотрел на друга совершенно ясным, осмысленным взглядом, точно секунду назад не находился в дреме.

– Ты сомневаешься?

– Ты же вроде в Москву собирался? На хату, отсыпаться?

– А вот об этом говорить вслух не обязательно, – Алешка подмигнул Асе.

Та в ответ улыбнулась. Она уже не сердилась на него. Да и смысл? Только нервы себе трепать.

– Леш, ты не мог прийти попозже? – сонно бросила Ася и потянулась. Совсем по-детски.

У Матвея, увидевшего, как майка обрисовала аккуратную грудь в шелковом бюстгальтере, дернулся кадык, и засосало под ложечкой. Он порадовался, что вчера принял разумное решение не раздеваться, иначе сейчас всем находящимся в комнате был бы виден его выносящий мозг стояк. И дело не в утренней эрекции. Дело в тонкой талии. В округлых бедрах. И в сводящих с ума сосках, что робко тыкались в ткань.

Добавить к физиологическим ощущениям нереальную нежность, затопившую мужчину при виде сонного личика Аси, такого трогательного, немного растерянного – и картина будет полной.

Утро у Матвея Ионова выдалось неоднозначным.

– Ася, так уже десять! Я давно мог свалить от вас, ан нет, проявил терпение, подождал, пока вы выспитесь, и только потом осмелился вас побеспокоить. Цените!

Матвей, усмехнувшись, поднялся.

– Ценим, ещё как ценим.

– Это вместо спасибо?

Матвей подошёл к столику, быстро вскрыл пакет и посмотрел, что там: билеты на их имена, и карта visa.

– Вот скажи, как ты умудрился купить билеты?

– Хм, – неопределенно ответил Алексей. Он прошёл к Асе и присел на корточки. Взял ладони девушки в свои и уже серьезно спросил: – Ты так?

– Сейчас умоюсь, зубы почищу, выпью кофе – и всё будет просто здорово.

– На меня не сердишься?

– Мы с тобой потом как-нибудь поговорим. Можешь считать, что ты воспользовался ситуацией.

– То есть, меня сейчас бить никто не будет? – улыбка Алексея походила на мальчишечью.

– Нет.

– Классно.

Позавтракали они вместе. Говорили на отвлеченные темы, не касаясь ни вчерашнего события, ни трудоустройства Аси и Матвея. Спорить и выяснять отношения никому не хотелось. Завтракали они в ближайшей кафешке. Ася ограничилась кофе с оладушками, а мужчины заказали себе и наваристый борщ, и рагу с котлетами. Ася исподтишка наблюдала за ними. И, как ранее в доме Ионова, поймала себя на мысли, что ей нравится наблюдать, как едят мужчины. Жаль, не ею приготовленную еду.

После того, как кофе было выпито, у Лешки зазвонил телефон. Он извинился и вышел.

– Руководство? – Ася проводила его понимающим взглядом.

– Скорее всего.

Ионов отставил пустую чашку и откинулся на спинку стула, вытянув ноги под столом во всю длину.

– Интересно получается, я даже не знакома со своим начальством, – задумчиво протянула девушка, неосознанно копируя его позу. Только еще и руки сложила на груди, машинально закрываясь.

– Успеешь. На данный момент твой начальник Лёха.

Ася недоуменно покачала головой.

– Брат – начальник? Да ну.

– Ася, ты заглядывала в билеты?

Мужчина пристально посмотрел на девушку.

– Нет.

Интересно, когда она могла успеть, если даже в руки этот конверт не брала?

– У нас поезд в 20:15.

– Сегодня? – ее брови недоверчиво взмыли вверх.

– Да.

– Ё! – спохватившись, она захлопнула рот ладошкой. Уставилась на Матвея. – А как же твоя машина? И вещи… Я не рассчитывала снова срываться куда-либо.

– Вот и я об этом. Машину оставлю на платной стоянке, тут думать нечего. По поводу вещей… у тебя всё необходимое с собой?

Ася призадумалась, мысленно перебирая, что у неё находится в походной сумке. Для небольшой поездки – у неё есть всё, но…

Тут заговорила её женская сущность. Сколько можно перед Ионовым появляться непричесанной да не накрашенной? И спортивные штаны надоели до чертиков. Захотелось более женственных вещей. Красивых.

Ася понимала, что отправляется не на прогулку и не развлекаться. Едет работать. Но кто сказал, что она должна выглядеть неряшливо и по-спартански?

– Я бы не отказалась заглянуть в местный торговый центр, – подавив колебания, решилась она.

Как ни странно, Матвей отреагировал спокойно.

– Видел парочку. Не особенно крупных, но, думаю, всё необходимое ты найдешь. Предлагаю отправиться после завтрака.

– Ты поедешь со мной? – удивилась Ася.

– В некоторой степени. Ходить по бутикам с тобой не буду, не хочу смущать, посижу где-нибудь, позагораю. Да, и если что, помогу с сумками.

Асе вовремя удалось подавить зарождающуюся усмешку. Неправильно поймет, набычится. Ей стало немного забавно, когда она представила их вместе ходящими по магазинам. Стоило картинки сформировать в голове, как она перестала казаться забавной. Напротив. Показалась очень уютной. Семейной.

Облизнув в раз пересохшие губы, Ася выдавила из себя:

– Будет здорово. Спасибо.

* * *

Алексей уехал сразу же после завтрака. Они, рассчитавшись с гостиничным персоналом, сели в джип и отправились в первый попавшийся торговый центр.

– Матвей, а где Сталкер? – не то чтобы ее интересовал этот загадочный тип, но женское любопытство требовало удовлетворения.

– Уехал.

Он скинул Матвею сообщение. Мол, отбывает по своим делам. У него отпуск, и он собирается его провести с пользой для души и тела. Матвей, поблагодарив за содействие, пожелал удачи. На что получил ответ: «До встречи». Ионов не сомневался – встреча у них состоится скоро.

Для себя Матвей решил, что как только разберутся с девочкой-интуитом и её родителями, он наведается в Центр и более четко узнает свои должностные обязанности. Полностью посвящать себя работе, как ранее, он не намеревался. К тому же, у него висят три заказа – один на кухню и два на столы. Материал привезен, надо доделать. Да и соскучился он по своей столярке.

Присутствие Аси не напрягало его. В отличие от большинства знакомых женщин, она не несла ничего не значащую чушь с одной единственной целью – лишь бы что-нибудь говорить. Молча находилась рядом. Изредка улыбалась. Идеальная спутница.

Жизни?

В горле запершило, и Матвей закашлялся.

– Воды?

В воздухе материализовалась пол-литровая бутылка минералки без газа. Ася выудила её из женской сумочки.

– Спасибо.

Матвей с жадностью сделал несколько глотков, чувствуя, как спасительная жидкость приводит в норму его организм. Возвращая бутылку, он случайно задел пальцами ладонь Аси. Девушка замерла и… улыбнулась. Не вздрогнула. Не отдернула руку.

А Матвей, мотнув головой и сведя брови на переносице, прибавил газу.

Командировка легкой не будет.

По крайней мере, для него.

Шопоголиком Ася никогда не была. Вещи покупала для того, чтобы носить, а не для того, чтобы они пылились в шкафу. Поэтому не собиралась и сейчас изменять своим привычкам.

Подъезжая к торговому центру, Матвей протянул ей пластиковую карточку.

Ася, тотчас нахохлившись, негромко сказала:

– Я в состоянии оплатить покупки сама.

Ей отчего-то было неудобно принимать от него деньги. Помнится, это она намеревалась заплатить ему за защиту, на что получила категорический отказ.

На этот раз ответом ей послужил легкий ироничный взгляд.

– Включила феминистку?

Она фыркнула.

– Нет, но с какой стати я буду брать у тебя деньги? – сказать хотелось совсем другое. Ты мне никто. Но она успела сдержаться. Незачем накалять обстановку.

– Деньги ты берешь не у меня. Считай, это командировочные.

– Командировочные? – Ася не сразу поняла, о чем идет речь.

– Да. Лешка оставил.

Ася нарочито медленно приподняла брови.

– Так всегда?

– Всегда. Что-что, а Центр своих сотрудников обеспечивает по полной.

Ася негромко засмеялась.

– Я даже не знаю, какая у меня зарплата и есть ли она вообще.

– Есть. И уверяю, она тебя приятно удивит.

– Да?

– Да.

Как же хорошо с ним было разговаривать.

Просто разговаривать. Обмениваться репликами. Слушать его голос. Видеть глаза, в которых не отражается осуждение, идущее из души.

Чтобы спрятать свои глаза, в которых заколыхалась нежность, Ася, продолжая улыбаться, посмотрела вперед. Так будет лучше. Не хочет же она себя выставить влюбленной дурочкой?

Сердце защемило, но уже не от боли и страха, а от приятного волнения. Ионов не исчезнет из её жизни, коротко махнув на прощанье рукой и не пригласив в гости. Ещё несколько дней они пробудут вместе. А дальше…

А дальше снова что-нибудь случится приятное. Отчего-то Ася в этом не сомневалась. В ней обосновалась уверенность, что в её жизни наконец-то закончилась черная полоса. Как там говорится – самое темное время суток перед рассветом? Так и у неё. Она в это искренне верила.

Кредитку у Матвея она взяла, когда они остановились перед большим трехэтажным торговым центром.

– Я буду ждать тебя внизу. Посижу в какой-нибудь кафешке. Запиши мой номер телефона. Понадоблюсь – сразу звони.

Поход по бутикам у неё не занял много времени. Ася не хотела злоупотреблять добротой Матвея. Если он согласился её подождать, то это не значит, что ей следует пропасть на несколько часов.

Приблизительно Ася знала, что ей надо. Белье. Да-да, белье. Несколько кружевных комплектов. Имеет право – должна же девушка себя побаловать? Да и чего греха таить, примеряя белье, Ася представляла, как будет раздеваться перед Матвеем. Она хотела его. Снова. А им столько времени придется провести вдвоем! Всегда есть вероятность, что он снова ее разденет…

Выбрав три комплекта и расплатившись, Ася отправилась дальше. Следующим пунктом был бутик с деловой одеждой. Перед родителями Насти должна предстать женщина в строгом костюме, а не в джинсах и ветровке. С костюмом дело обстояло труднее. Брюки или юбка? Юбка-карандаш, подчеркивающая бедра. Длина? Чуть ниже колен. Строго и одновременно удлиняет ноги. Блузку, пожалуйста, вон ту – белую, шифоновую.

В соседнем отделе к костюму она подобрала лакированные туфли-лодочки на восьмисантиметровом каблуке. Хотела взять каблук больше. Но такая длина – уже вызов. Искушение для мужчин.

Закончила Ася покупки в бутике косметики. Обновила парфюм, тональное средство и губную помаду. Понимала, что потратила кругленькую сумму. Готова была даже возместить деньги на карточку, потом махнула рукой. Если выделили деньги, значит, их надо тратить. Если возникнут вопросы, потом с Лешкой их разрешит.

Спустившись по эскалатору вниз, Ася набрала Матвея.

– Да, Ася.

От его спокойного, чуть хрипловатого голоса возникла уже привычная реакция – мурашки побежали по спине, а мышцы живота сжались. Сразу вспомнился девственно-белый кружевной комплект, находящийся в одном из бумажных пакетов.

Откашлявшись, она сообщила:

– Матвей, я всё.

– Так быстро? – в его голосе прозвучало одобрение.

– Да.

– Где стоишь?

– У эскалатора.

– Вижу тебя.

Ася тоже его увидела и невольно залюбовалась. Матвея сложно было не заметить. Высокий, крупного телосложения, в армейской одежде, он прочно ассоциировался с мужчинами из крутых боевиков. Стрижка «ежик» и трехдневная щетина идеально дополняли образ. Ася не без легкого раздражения заметила, как несколько посетительниц и продавщиц проводили его заинтересованными взглядами, которые даже не удосужились скрыть.

Она снова ревнует? Свинство, кажется, да.

Прикусив губу, Ася шикнула на себя. Ей можно пялиться на Матвея, а другим женщинам нельзя? Она же смотрит, любуется им. Они такие же, как она. Он пробуждает в ней сексуальный голод, волнует ее либидо, заставляет нервно перебирать ногами, сжимая бедра. Ася сглотнула, почувствовав, как резинка от трусиков чуть сдвинулась и теперь врезалась в промежность. Только этого не хватало. Девушку окатила жаркая волна, а воображение сию же секунду подкинуло картинку: вот Матвей опускается на колени, хищно заглядывает ей в глаза, привычно кривит уголок рта. Вот его рука маняще, дразняще, не спеша ложится на колено. Чуть-чуть выше. Ещё. Пробирается под подол платья. А серые глаза, гипнотизируя, не отпускают взгляд Аси, точно заставляя смотреть ему в лицо, заявляя тем самым на неё права. И вот он – кульминационный момент – пальцы Матвея самым бессовестным образом оттягивают трусики, ещё глубже врезая ткань в нежную плоть. У Аси обрывается дыхание, и она толкает бедра вперед. Матвей хрипло, довольно смеется и ловким движением поправляет трусики на место, после чего быстро поднимается на ноги.

Видение было столь ярким, что у Аси участился пульс, и кровь прильнула к щекам. Бог ты мой, о чем она думает? Постоянно! О сексе с Ионовым?! Это же… это же… так провокационно естественно. Именно естественно. Она молодая здоровая женщина, и в её теле пробуждаются нормальные потребности при виде красивого мужика, который ей нравится.

Чертовски сильно нравится.

– Я же сказал, чтобы пакеты не таскала, – немного грубовато буркнул Матвей, забирая у неё сумки с пакетами.

Ася сглотнула. Это он заботу о ней проявляет? И снова уже знакомое тепло побежало по телу. Ася не без злорадства заметила, как несколько девушек разочарованно скривили мордашки. Правильно, не хрен в чужого мужика глазками стрелять!

О да, она уже считала его своим!

– Они легкие, – смутилась Ася, но без зазрения совести передала пакеты Матвею. Чертовски приятно видеть, когда мужчина четко знает, как вести себя в отношении женщины. И дверь открывает, и впереди себя пропускает, и сумки забирает.

Бросив на Асю немного сердитый взгляд, говорящий, что она поступила не совсем правильно, Матвей направился к выходу.

– Всё? Больше тебе ничего не надо?

– Ничего.

На душе было легко и радостно.

Глава 15

Спальный вагон в поезде был чистенький, двухместный. Стены отделаны панелями под красное дерево, на столике – льняная салфетка с анаграммой российских железных дорог и глиняная вазочка с букетом ромашек. Кроме этого приятно порадовало наличие встроенного шкафа, кондиционера и нескольких дополнительных светильников для чтения. Был даже маленький телевизор. Да и вообще, Центр не поскупился, выдал билеты на фирменный поезд, где обстановка в купе была по-домашнему комфортной. Но Асе больше всего понравилось зеркало. Полтора метра в высоту, прикрепленное с внутренней стороны двери. Вот и повод примерить обновки. Кажется, она уже лет сто не видела себя в полный рост. Ни у Ионова в доме, ни в гостиницах, где они ночевали, зеркал такой величины не встречалось.

Ася не спешила располагаться в купе, почему-то ее смущала возможность остаться с Ионовым наедине, в таком крошечном замкнутом пространстве. Буквально час назад она сгорала от влечения к этому мужчине, а теперь ее охватили робость и сомнения. Она осталась в коридоре, позволив Матвею взять инициативу в свои руки, чем тот не преминул воспользоваться. Пока он по-хозяйски раскладывал вещи, Ася стояла, прижавшись лбом к прохладному стеклу, и бездумно разглядывала толпу на перроне.

Ионов оставил ей женскую сумку и сменную одежду, все остальное убрал под сиденья. Когда она вошла, он закрыл двери купе. Ася мысленно поприветствовала его действия. Ее уже начали раздражать пассажиры, снующие по коридору и с любопытством сующие свой нос к ним в купе. Отгородиться от посторонних глаз было верным решением.

Ехать им было чуть меньше суток, расстояние приличное. За окном опускались сумерки, и Ася решила сразу переодеться. Прикусив нижнюю губу и немного волнуясь, сознательно не прося Матвея выйти, она начала раздеваться, про себя загадав, что если Матвей выйдет, то их интимная связь в лесу для него ничего не значила. Так, выпустил мужик пар. Если останется…

Матвей остался. Опустился на свою полку и откинулся на спинку. Взгляд устремил на Асю. Не утаивая своей мужской заинтересованности.

Та, сглотнув от затаенной радости, расстегнула молнию на кофте спортивного костюма. Дальше последовала майки. Из-за ранения приходилось её снимать не через голову, а через бедра. Получалось не совсем удобно, даже где-то коряво. Стриптизерша из Аси была плохонькая, так что ее резкие, нервные движения вряд ли могли вызвать в ком-то хоть каплю возбуждения. Особенно, когда она поняла, что запуталась в собственной одежде.

Мужская ладонь опустилась на ягодицу, там, где застряла майка, Ася затихла. Разом закончился воздух в груди. Когда Матвей встал? Подошёл?

Ася замерла, чувствуя, как весь мир сужается до размеров их купе. Нет, она нагло врет. До размеров дыхания стоящего позади мужчины. До тех сумасшедше волнительных чувств, что пробуждают в ней его прикосновения и терпкий, чисто мужской запах.

– Я помогу.

Его голос прозвучал низко, рокочуще. Точно он говорил с пересохшим горлом. Знакомое чувство, не правда ли?

Ася улыбнулась. Её охватила ни с чем несравнимая радость. И предвкушение.

– Помоги.

Когда Матвей опустился на одно колено – почти как в её дневной фантазии! – у Аси задрожали колени, и она уперлась здоровой рукой в стену. Закрыла глаза и полностью сосредоточилась на его прикосновениях. Вот он тянет майку вниз, та послушно сползает с бедер и, нигде более не задерживаясь, опускается к ногам.

– Переступи.

Снова хрипотца, от которой начала звучать в висках сводящая с ума барабанная дробь. Ася, не открывая глаз, переступила ногами, позволяя избавить себя от майки.

На этом искушение закончится?

Нет…

Следом настала очередь спортивных штанов. С ними было проще. Р-р-раз – и они спущены до самых щиколоток.

Ася, одеваясь к поездке, немного схитрила. Приняв душ, не удержалась и надела один из комплектов, что купила. Из черного атласа, украшенный красным кружевом. Классику жанра.

И правильно сделала. Её старания оценили. Это она поняла по учащенному мужскому дыханию, что ласково щекотало ягодицы. Лицо Матвея находилось как раз на уровне попы Аси.

– Красивая.

В первую секунду Ася даже не поняла о чем идет речь. Когда же поняла, вспыхнула, как маков цвет.

– Да? – её голос сорвался до глухого шепота.

– Угу.

Чтобы она больше не сомневалась, осторожно прихватил губами нежную кожу одного полушария. Получился этакий полупоцелуй-полуукус.

Если бы его руки не держали её за бедра, Ася бы упала. Рухнула бесполезным кулем на пол.

– Шторы задерни.

Она послушно потянулась к окну, стараясь меньше думать о том, что творят мужские губы и руки. Они по-прежнему её не отпускали. Наоборот, движения Матвея стали более требовательными. Более интимными.

– Обопрись о стол.

Ещё одна команда. И снова Ася подчинилась. Пусть делает, что хочет. Лишь бы делал. Прикасался. Посылал импульсы по всему телу.

Он услышал её. Его жадный, влажный язык заскользил по внутренне стороне бедра, устремляясь туда, где заканчивалась черно-красная ткань.

…Потяни зубами… Пожалуйста…

Потянул.

…Сдвинь… сдвинь в сторону…

Сдвинул.

Ася выгнулась в спине, плотно сжав губы.

…Ещё…

И он дал ей это таинственное «ещё».

Глухо застонав, рывков поднялся на ноги и, не разрывая контакта тела и рук, повернул Асю к себе лицом. Жадно впился в девичьи губы, одновременно подхватывая её под попу и усаживая на столик.

Ну, наконец-то! Это было первое, что подумала Ася, с не меньшей жадностью вцепляясь в его плечи. Она отвечала на поцелуй со всей страстью, на которую только была способна. С радостью приоткрыв губы, позволила языку вторгнуться в её рот. Исследовать его. Чтобы минутой спустя заняться тем же самым.

Когда Матвей прервал поцелуй, из груди Аси вырвался стон разочарования. И этот стон оборвался. Застрял где-то в горле. Потому что мужчина снова опустился на колени, предварительно раздвинув её колени властным движением.

Ася зажмурилась и откинула голову назад. Заколка, удерживающая волосы, расстегнулась, и шелковистые пряди заструились по спине.

– Матвей…

– А ну, тихо, женщина.

Она послушалась. Лишь сжала крепче губы.

Позволила.

Черно-красную ткань отодвинули в сторону. И дотронулись языком до основания женской сущности.

Её целовали, ласкали, посасывали. Проводили языком. Проникали внутрь. И снова целовали. И снова…

Ася выгибалась дугой. Вцепившись в мужские плечи, вонзила в них аккуратно постриженные ноготки. Потом попыталась запустить руку в волосы, не получилось – слишком короткие. Охватила затылок – чтобы не отпускать, чтобы показать, как сильно ей нравится то, что с ней делают.

Матвей понимал всё без лишних слов. И давал. Вдвойне.

Для слуха Аси доносились приглушенные, рычащие стоны, вырывающиеся изо рта Матвея и тонущие в её лоне. Капельки пота покрыли тело Аси. Те ощущения, что пронзали её, выводили чувства на новый уровень, доселе ей неведомый. Её тело сотрясала мелкая дрожь, и, казалось, всё равно было мало…

В какой-то момент, когда пульсация в лоне достигла предела и Ася готова была скользнуть в сладостную негу, Матвей резко поднялся и без предупреждения, без лишних слов, одним мощным движением вошёл в неё. Ася, чтобы не сорваться на крик, вцепилась зубами в его свитер. Она не заметила, когда он успел приспустить штаны. Да и какая разница?

Важны были другие его движения… Другие его толчки…

Мир закружился-завертелся, подкидывая её с каждым толчком всё выше и выше… Всё острее и острее… Всё глубже и глубже… И вот – кульминация. Мышцы Аси интенсивно начали сокращаться, окуная её в пучину оргазма. Матвей поддержал девушку за спину, одновременно поймав своими губами её губы.

Он продолжал двигаться. Осторожнее. Проникновеннее. И Ася не выдержала:

– Дай…

– Что тебе дать, девочка?

Она не узнала голос Ионова. Покрытый страстью и первозданным желанием, он приобрел новые, более хриплые, низкие нотки.

– Дай мне…

Она здоровой рукой уперлась ему в грудь, чуть отталкивая.

– Зачем?.. Куда ты?..

– Надо.

Пришла её очередь опускаться на корточки.

Стон, идущий из самого мужского нутра, подсказал Асе, что она на правильном пути. Да она и сама знала. Потому что желала этого. Желала прикоснуться к нему. Попробовать его на вкус. Как он это проделал ранее с ней.

Брюки – теперь его – мешали. И она повторила действия Матвея – стянула их. Матвей приглушенно выругался, и впервые его ругательство не вызвало раздражения, а, напротив, подхлестнуло Асю, сказало ей, что она все делает верно.

Её губы сомкнулись на его головке и скользнули дальше.

…да, вот так, мой хороший… дай мне себя… почувствовать тебя в себе… слизнуть терпкие капельки… на всю длину… Господи, я смогла взять тебя всего…

– Аська!!

Гортанно. Проникновенно. На грани.

Её потянули за волосы, заставив подняться. Два омута глаз потонули друг в друге.

– А ну, иди сюда, маленькая хулиганка.

Он рывком потянул её на мягкие сиденья. Страхуя раненую руку, распластал под собой, чтобы снова властно, собственнически погрузиться в её притягательную влажность и свести с ума остервенелыми толчками.

* * *

Если Асю кто-нибудь из подруг спросил бы, можно ли заниматься сексом всю ночь и хотеть мужчину снова и снова, она без колебаний, без секундной заминки сказала бы «да». Можно. И это, черт возьми, нереально классно. «Крышесносно». Так и должно быть. Вот просто должно. Это правильно! Когда хочется прикосновений снова и снова. Когда всегда мало. Когда ты только что кончила, твоё тело еще бьется в сладостной судороге, твои внутренние мышцы напряжены до предела, а спина снова выгибается дугой и с губ срывается:

– Пососи.

И ты отдаешь груди с напряженными сосками во власть мужских губ.

А тому только это и надо.

Когда движения внутри тебя вызывают сумасшедший вихрь невероятно захватывающих эмоций. Когда ты готова отдавать себя всю без остатка. Когда хочется, чтобы руки, язык, член снова и снова прикасались к твоему телу.

Всюду.

Ася лежала на животе, уткнувшись головой в подушку и часто дышала. Вторая подушка – Матвея – подсунута под бедра. Его член, окутанный её влагой, скользил между бедер, дразня.

Ася поерзала бедрами, вскинула их кверху, и головка члена, словно невзначай, ткнулась в анус девушке. Матвей замер.

– Часто занимаешься сексом таким образом?

Головка чуть надавила на темное колечко.

Ася крепко зажмурилась.

– Нет.

Хотела сказать «ни разу» – передумала.

– Гель есть?

Он издевается?! Вот прямо сейчас??? Издевается??

– Нет, – она сглотнула и сильнее подняла бедра кверху, показывая, что готова принять его таким образом.

С ним она готова была на всё.

– Тогда нет. Будет больно.

И направил член в лоно. Ася едва вслух не закричала от разочарования. Она хотела!!! Хотела!!! Хотела попробовать его именно ТАК… Но через несколько глубоких толчков уже не смогла четко сформировать, что именно она столь страстно хотела. А после и вовсе растворилась в новой игре – вышел-вошел-замер и снова вышел-вошел-замер.

– Матвей!

Это уже был крик.

Мужская ладонь легла на ее рот.

– Нравится? Тебе нравится, что я с тобой делаю? Так нравится? А вот так?

Ей нравилось всё.

* * *

Утро пришло слишком быстро. Хотя нет. Проспали они до двух дня, потому что провалились в сон, когда за окном робко забрезжил рассвет. Ася сожалела лишь об одном – что не может уснуть на плече Матвея. Односпальные места не позволяли устроиться рядышком.

Второй день подряд они просыпались вместе.

Ася открыла глаза и натолкнулась на внимательный взгляд серых глаз. Слишком серьезный. Заметив, как пристально смотрит на неё Матвей, уже бодрствующий, Ася немного стушевалась.

– Привет. Давно проснулся?

– Нет, где-то с полчаса назад, – он лежал, подперев голову рукой. На бедрах накинута простынка. Грудь обнажена.

Вчера они уснули, не удосужившись одеться, и сейчас Ася чувствовала легкую неловкость. Одно дело – ночью, когда страсть накрывает с головой. И совсем другое дело – день, где разум преобладает над чувствами. И серьезный взгляд Ионова тому подтверждение.

– Вот мы с тобой поспали, – она, скомкав простыню на груди, села.

– Нормально поспали.

Матвей тоже сел. Только он, в отличие от неё, не испытывал стеснения. Простыня практически полностью съехала с бедер, обнажив курчавую поросль в паху. Да и эрекция была видна отлично.

Интересно, эрекция Матвея – это естественный физиологический процесс при пробуждении или реакция на её полуобнаженный вид? В горле мгновенно пересохло, а по спине побежали мурашки. От предвкушения?

– Наверное, – Ася пожала плечами и улыбнулась.

Улыбнулся в ответ Матвей, после чего выдал:

– Я хочу есть. Твоих пирожков и жаркого с мясом не наблюдается, пошли тогда в вагон-ресторан.

Он поднялся с кровати, повернулся к ней спиной и, позволив лицезреть упругие ягодицы, начал натягивать спортивные штаны и тенниску.

Вот скажите, и как понимать его слова и действия?

* * *

Остаток дня пролетел незаметно. Они позавтракали, немного постояли в коридоре, наблюдая, как поезд проносится мимо чужих городов, полей и покрывающихся золотыми красками лесов. Матвей был немногословен. Да и Ася тоже.

Лишь когда до прибытия в Пензу оставалось чуть больше часа, Ася завела тему, волновавшую её:

– Матвей, послушай меня, пожалуйста.

– Да? – он повернулся к ней.

– Я первый раз на задании. Тот случай шестилетней давности, который касался Синяева – не в счет, – Ася передернула плечами. При одном имени мерзавца её кидало в холод. – Поэтому, может быть, ты мне подскажешь, как действовать?

Матвей ответил не сразу, а когда заговорил, его голос звучал ровно:

– Решать, в любом случае, тебе. Но я могу предложить два варианта.

– Каких? – Ася от любопытства подалась вперед.

Они сидели в купе, каждый на своем сиденье. Асе же хотелось быть как можно ближе, и она не замечала, как невольно стремилась оказаться рядом с Матвеем.

Но Матвей замечал. И делал выводы.

– Оба варианты просты и зависят напрямую от тебя. Первый: мы открыто приходим в дом к девочке и знакомимся с родителями. Ты оцениваешь их, и мы передаем сведения в Центр. Решения о дальнейших действиях принимает наше руководство. Второй: мы «случайно» сталкиваемся с родителями где-нибудь в общественном месте, ты тайно контактируешь с ними и «считываешь» их планы. Я могу проникнуть на территорию дома, взять тебе необходимые личные вещи, чтобы контакт был более полным. Выбор за тобой.

Она думала приблизительно о том же самом.

– Знаешь, – задумчиво протянула она и, сглотнув, продолжила. – Возможно, я сейчас сделаю не правильный выбор, но… Мне больше по душе второй вариант. Постараюсь объяснить почему. Если бы я была родительницей ребенка, в котором проснулись «интересные» способности, и намеревалась использовать их в корыстных целях, то оберегала бы своё чадо, как зеницу ока. Никаких подозрительных личностей в дом не пустила, это однозначно. По крайней мере, до тех пор, пока не определилась, что буду делать с ребенком. Женщина с раненым плечом и мужчина, словно сошедший с экрана телевизора, меня бы насторожили, – при этих её словах Матвей демонстративно изогнул брови. – Ой, Матвей, перестань. Ты похож на героя кинобоевика. Или, наоборот, когда вот так брови сводишь, на главного злодея, скрывающегося под внешностью мачо. Эй! Только попробуй засмеяться!

Матвей вскинул руки кверху, как бы говоря, что он сдается.

– Я вообще молчу и слушаю тебя.

– Матвей, – в её голосе прозвучала шутливая угроза. – Я серьезно.

– Так я тоже. Давай, продолжай дальше. Мне интересно послушать твои доводы.

Ася прищурилась и хитро улыбнулась. Но так как он больше ничего не сказал и не сделал, снова стала серьезной:

– Поэтому я за второй вариант, хотя я и противница вторжения на личную территорию. Это незаконно. Но… Ещё больше я не хочу, чтобы из ребенка взрастили беспринципного монстра. Если девочку сейчас отдадут на то же ТВ, и она почувствует свою уникальность, подпитывающуюся материальными благами… – Ася не договорила, покачав головой.

По глазам Матвея и плотно сжатым губам, Ася догадалась, что он с ней солидарен.

– Тогда так и поступим. Сначала понаблюдаем, а там решим, как дальше действовать.

Глава 16

Пенза встретила их прохладой. Ася поежилась и плотнее закуталась в куртку. И она собиралась щеголять перед Матвеем в костюмчике с юбкой? Наивная. Тут, скорее, уж плащ подавай. А что? Тоже не плохой вариант. Плащ плюс ботиночки на высоком каблучке.

Ася шикнула на себя. Снова не о том думает!!!

– До Никольска сто двадцать километров, – сообщил Матвей и взял Асю за руку, отчего у девушки моментально ослабли ноги. – Пошли искать такси.

Ася ничего не сказала. Просто лишилась дара речи.

Когда её в последний раз мужчина брал за руку? Как в детстве. Не под ручку, как принято у взрослых, не за локоток, а переплетая пальцы? Ася не помнила. Да и было ли это когда-нибудь?

Такси они нашли быстро. Ехали не меньше часа. Ася за временем не следила, ей было хорошо сидеть с Матвеем на заднем сиденье. Вдыхать его запах. Чувствовать тепло, исходящее от крупного тела. Сидели они близко, соприкасаясь коленями. Матвей положил руку за спину Аси, создавая таким образом некий кокон. Она не сопротивлялась. Напротив, позволила себе маленькую вольность – положила голову на мужскую грудь.

Напарники? Коллеги?

Любовники?

Кто они?

По дороге Матвей выяснил, что в городке есть небольшая гостиница. Что ж, хоть что-то.

– Останемся до утра? Или сейчас наведаемся я к непутевым родителями Настены?

Эти вопросы Матвей задал, когда невеселая администраторша гостиницы выдала им ключи и показала узкий номер, где едва вместились две кровати и столик. Ванная с туалетом оказались и того меньше.

– Сейчас семь часов. Ещё не темно. Давай хотя бы посмотрим, где они живут.

– Тогда пошли.

Матвей по навигатору посмотрел план города, и оказалось, что гостиница находится в двух улицах от нужного им адреса.

– Маленький городок, всё в шаговой доступности.

– Да.

– Переодеваться будешь?

На Асе по-прежнему был спортивный костюм и ветровка.

– Нет. Мы же ненадолго?

Заморачиваться с одеждой не хотелось. Пока она распакует чемодан, достанет обновки, погладит – пройдет минимум час. А с учетом комфорта их гостиничного номера, и того больше.

– Тогда пошли.

На улице было немноголюдно. Вечерний город окутывала осенняя прохлада, еще напоенная лучами заходящего солнца. Вдоль тротуара горели желтые фонари, на выкрашенных в синий цвет лавочках сидели влюбленные пары и просто компании, вокруг царило мирное спокойствие провинциального городка. Свернув с бульвара на нужную улицу, Матвей и Ася оказались в гордом одиночестве. Здесь пешеходов не было, зато машины сновали с поразительной регулярностью.

– А ну, вернись, кому говорю! – мужской крик заставил Матвея и Асю остановиться.

С улицы Горького, на которую они только что свернули, им навстречу бежала девочка лет восьми в черных джинсах и синей кожаной курточке. Две косички, заплетенные по обе стороны головы, смешно подпрыгивали при каждом движении.

– Догоню – получишь!

За девочкой, разведя руки в сторону, бежал худощавый мужчина.

Ася с Матвеем застыли, переглянувшись.

Слова мужчины непременно насторожили бы, вынудили их немедленно вмешаться, если бы… они не были сказаны хохочущим голосом. И девочка, бежавшая им на встречу, не заливалась от смеха.

– А ты сначала догони! – крикнула она в ответ и, активно заработав локтями, постаралась увеличить скорость.

– А вот и догоню!

– Догони-догони!

Матвей действовал быстро. Ася даже не уловила, как он смог организовать так, чтобы девочка влетела в него.

– Ой!

Он ловко поймал её за плечики и улыбнулся.

– Я, кажется, поймал тебя вместо папы.

– Ага! – продолжая смеяться, улыбнулась девчушка, обнажив рот, где гордо красовались несколько расщелин от ещё не прорезавшихся зубов.

– Играете?

– Ага!

Мужчина оказался рядом с ними через пять минут. Тоже улыбнулся.

– Вот ты и попалась! – с этими словами он, подмигнув Матвею, подхватил ребенка на руки, ловко перекинул через плечо и, маршируя, направился к дому.

– Так не честно! – продолжая смеяться и шутливо колотить отца по спине, заверещала девочка. – Меня дядя поймал. Если бы не он!..

– Я бы тебя не догнал, да?

– Конечно, ясен пень!

– Это что за выражение?

– Я не выражаюсь.

– Не спорь, кому говорю.

– Я не спорю.

– Останешься без сладкого.

– Не останусь. Конфет дома нет. Я последнюю в обед съела.

– Так мама в магазин пошла.

– Как пошла?! Без меня?!

Что ответил мужчина, легонько шлепнув озорницу по попке, Ася не расслышала.

Ася дотронулась до локтя Матвея, привлекая внимание к себе.

– Это они?

– Да. Мне Лёха фотку девочки скинул. Это она.

– Матвей, я, конечно, могу ошибаться, но…

– Ты не ошибаешься. Ни один отец, собирающийся продать свою дочь, не будет резвиться с ней на улице на глазах у прохожих. Проявлять чувства на людях сейчас не принято.

Матвей нахмурился, сжав губы. Перемена в нем насторожила Асю. Она снова посмотрела в сторону отца и дочери, и сердце у неё защемило. Их шутливая погоня и последующая перепалка была искренней, привычной для обоих.

– Держи, всё равно надо убедиться в верности наших выводов.

Матвей держал на раскрытой ладони невидимку для волос, фантик от конфетки и зеленый камушек, который, возможно, был для своей хозяйки целым достоянием.

– Когда ты успел?

– Успел вот, – и снова ни один мускул не дрогнул на лице Матвея.

Ася покачала головой.

– Давай ты мне отдашь вещи Насти в номере. Я смогу сосредоточиться, и, возможно, мне удастся больше картинок выудить из жизни ребенка и его семьи.

Матвей молча положил добытые материалы к себе в карман и, развернувшись, направился в сторону гостиницы. Ася последовала за ним, не понимая причины резкой перемены в настроении Матвея. И лишь пройдя полпути, едва не застонала вслух. Ну конечно! Матвей вспомнил себя и своего ребенка! Возможно, именно так и они играли! Резвились, хулиганили!

Сердце заныло в десятикратном размере. Было горестно, что в жизни Матвея случилось несчастье, наложившее отпечаток на всю его дальнейшую судьбу. И сейчас Матвей снова замкнулся в себе, отгородился от Аси. У неё возникла призрачная иллюзия, что между ними зарождаются отношения. Что теплота в его взгляде ей не почудилось. А сейчас что?

Ася обругала себя. Она – эгоистка! Человеку плохо, а она думает лишь о себе!

Задавать лишних вопросов Ася не стала. Поднявшись в номер, Матвей положил добытый материал на прикроватную тумбочку – единственную мебель, помимо кроватей и сказал:

– Ася, мне надо выйти.

Девушка кивнула. Им обоим стоило побыть в одиночестве.

* * *

– Вот скажи, Соломов, когда ты успел стать столь редкостным…

Матвей так сжал мобильный телефон, что хрупкая пластмасса предупреждающе хрустнула.

– Давай без излишней патетики, – оборвал его Лёха.

– Был бы рядом…

– Знаю, треснул бы. И что, тебе от этого стало бы легче?

– Какого хрена ты пошёл на ложь и отправил нас на несуществующее задание?

В телефоне послышался шумный выдох.

– Слушай, брат, с чего ты решил, что задание несуществующее?

– С того, мать тебя ети!

– Всё понял, не кричи. И так башка раскалывается. Девочка на самом деле интуит, и сильный.

– Я слушаю тебя и очень внимательно, – огрызнулся Матвей и в сердцах поднял руку, сжатую в кулак, собираясь ударить по кирпичному гаражу, рядом с которым он стоял.

Остановился в последний момент.

– Вам надо было побыть вместе, – спокойным тоном ответил Алексей.

– Кто так решил? Ты?

– Матвей, не кипятись. Поверь мне.

Матвей хмыкнул.

– Давай, до связи.

Нажав на отбой, мужчина закинул голову кверху и посмотрел на звездное небо.

Ночь опускалась на город.

* * *

…– Мама, мне страшно, – тонкие ручки тянутся к женщине.

Та, опускаясь на колени, прижимает к себе плачущего ребенка.

– Тихо, тихо, всё хорошо, – голос матери охрип от внутренних переживаний. В нем сквозит тщательно подавляемый страх, который ни в коем случае не должен почувствовать ребенок.

– Мама, я дедушку видела… и бабку… – снова всхлипывание.

– Во сне?

– Нет. Нет, мам… Они шли по улице. Держались за руки… Помнишь, как перед самой смертью дедки? Перед аварией? Мама, они приходили за мной? Они же призраки? Мама, мне страшно! Я умру?

Обнаженные плечи женщины – на ней лишь ночная сорочка – покрываются крупными мурашками, будто от сильного холода.

– Нет! – вскрикивает она сильнее, чем хотела. – Ты не умрешь, что за глупости приходят в твою маленькую головку?

Девочка зажмуривается крепко-крепко.

– Но я видела их! Вместе…

– Настёнка, значит, на небе они вместе. Им хорошо! Вот они и пришли к тебе, показали, что они снова вместе, что не стоит нам волноваться за них, – голос женщины падает до дрожащего шепота.

– Правда? – детский голосок полон надежды.

– Кончено! – мать смаргивает слезы, позволяя им катиться вниз по щекам.

– Мам…

– Что, малыш?

– Но я вижу не только бабушку с дедушкой… Я вижу и соседа дядю Витю…

На столике рядом с кроватью лежит зеленый камушек. Девочка нашла его на улице этим днем и принесла сокровище домой…

… – Я не отдам её никому! – молодая женщина сжимает руки в кулаки. Ее дыхание срывается от эмоций. Она стоит в центре небольшой кухни. – Никому! И я не позволю, чтобы разные психи исследовали мою дочь, пичкали её таблетками и проводили над ней опыты.

На пуфике рядом сидит мужчина, сжимая виски.

– Коль, ты меня слышишь?

– Слышу.

– И что ты молчишь?! Черт побери, скажи хоть что-то! Ты понимаешь, что твоя дочь видит мертвецов?

– Понимаю.

– И?!

– Нам надо уехать.

– Как уехать? – она растерянно моргает, думая, что ослышалась. – Куда уехать…

– Пока не знаю. Может быть, к моим в деревню под Саранском. Или вообще давай махнем на море. Я на маршрутку устроюсь, ты – медсестра, тоже без проблем найдешь работу.

Женщина недоуменно качает головой.

– Коль, при чем тут море? У нашей дочери проблемы…

– Не кричи. Я всё слышу. Ты правильно сказала – у нашей дочери. И я за неё переживаю не меньше, чем ты!

– Коля, она видит призраков! Ты это понимаешь?

– Понимаю, – тяжелый взгляд из-под насупленных бровей.

– Ты ей веришь?

Ответ без секундной задержки:

– Да. А ты?

– И я… И что будем делать?

– Я поэтому тебе и говорю про переезд. Давай сменим обстановку – возможно способности Настёнки поутихнут. Дом пока продавать не будем, кто-нибудь присмотрит. Или сдадим в аренду. Придумаем, в общем, что-нибудь, а сами уедем. Другой климат, сама понимаешь… – Врачи… – женщина опять качает головой. – Если Настя где-нибудь обмолвится, что видит деда с бабкой…

Она проводит рукой по растрепанным волосам, и из них выпадает заколка, на днях одолженная у дочки…

…– Дамы, пошустрее, пожалуйста. Давайте, давайте, шевелите своими красивыми ножками. Вылезайте из машины. Страусы с тиграми и бегемотами ждать вас не будут.

– Мам, он всегда был таким вредным? – светловолосая девочка с двумя косичками подмигивает матери, которая расстегивает ремень на детском автомобильном кресле.

– Всегда.

– Как будто мы не знаем, что он хочет от нас избавиться, чтобы поехать по своим магазинам, покупая очередные железки к своей машине.

– И не говори.

– Эй, дамы, я всё слышу! А кто будет умницей и перестанет болтать, получит конфетку.

– Я! Я! Я! – девочка, дурачась, прыгает на отца с заднего сиденья…

…Ася открыла глаза, чувствуя, как от бессилия подгибаются ноги. Чтобы не упасть, она опустилась на односпальную кровать. Последние сомнения развеялись, словно дым от затухающего костра. Если ей ещё кто-то скажет, что родители Настены собираются использовать дочь в корыстных целях, она плюнет тому в лицо.

Они любят её. Искренне. Оберегают, как могут и умеют. И они счастливы – эти трое. В их улыбках нет фальши, они не прячут глаза, когда смотрят друг на друга. А значит, информация Леши была неверной.

Дар Насти стал немного понятнее Асе. Одновременно пришла и тревога. Видеть мертвецов – тяжелый крест. Такой не каждый сможет вынести. Тем более, маленькая девочка. Но и вмешиваться сейчас в её судьбу нельзя. В судьбу всей их семьи. Родители Насти напуганы и растеряны, и заявляться к ним, представляясь сошедшими с ТВ «людьми в черном» – не стоит. Их вообще не стоит трогать некоторое время. Наблюдать – да, но только издалека.

У Аси, как всегда после вторжения в жизнь других людей, на душе было пакостно. Охватив себя руками, она вздохнула. Очень сильно захотелось увидеть Матвея, поделиться тем, что она увидела. Поговорить с ним. Но он все ещё не приходил.

С запозданием Ася вспомнила, что они даже не обменялись мобильными номерами. Не было нужды. В последние недели они постоянно находились рядом. И это «рядом» для Аси приобрело очень личное значение.

Чтобы чем-то занять себя и ещё больше не погрузиться в накатившую меланхолию, Ася решила дойти до администратора и взять электрический чайник. Хотя бы кофе заварить да бутербродов сделать. Ужином они не запаслись, а идти кушать одной в незнакомые забегаловки Ася не решилась. Да и моральное состояние было не то. Хотелось уединения. И компании Матвея. Всё, больше никого она видеть не хотела.

Администратор, ворча, выдала ей чайник, точно он был её собственный, а не принадлежал гостинице. Вот бывают же такие люди! Зачем идти на работу и выполнять обязанности, которые тебя раздражают и выводят из себя? Не умеешь работать с людьми, выбери другую профессию, где любой контакт будет исключен.

Матвей вернулся в номер как раз, когда она заканчивала нарезать бутерброды. Прошёл, молча скинул куртку, повесил её на плечики стула, после чего опустился на кровать.

– Готовишь?

– Да, – Ася испытала легкую неловкость. – Из чего смогла…

– Пойдет. Есть сильно хочу.

Ася тотчас засуетилась. На втором свободном стуле организовала импровизированный стол.

– Извини, ужин выйдет не сытным.

– Это ты извини меня, я не позаботился о еде. Что-то вылетело из головы.

Ася ожидала, что Матвей хотя бы скупо улыбнется. Но нет. Даже уголки губ не дрогнули в подобии улыбки.

Настроение окончательно испортилось, и Ася без всякого аппетита потянулась за первым бутербродом. Беспокоить Матвея во время чаепития она не стала. Этот мужчина предпочитал есть молча, это она уже знала.

Отчего-то вспомнился и его дом, и как они обедали вместе. И как она удивлялась, когда утром обнаруживала приготовленный лично для неё завтрак. Приятно, черт побери.

В горле образовался ком, а в глазах защипало от накатившей тоски и тревоги. Повторятся ли когда-нибудь эти неторопливые завтраки на кухне, что изготовлена любимыми руками?

– Я видела семью Насти…

– Я разговаривал с Лёхой…

Они заговорили одновременно, чтобы так же одновременно замолчать. Матвей поставил кружку на стул и посмотрел на Асю. Та натянуто улыбнулась, пытаясь хоть чем-то разрядить напряженную атмосферу. Почему с этим мужчиной всегда существует острая неопределенность? Куда подевался тот сексуальный мачо, который без устали занимался с ней сексом накануне? И откуда снова нарисовался неразговорчивый бирюк?

– В общем, в Центре дали неверную информацию. Семья у Насти совершенно нормальная, и вреда они ей причинять не собираются, – жестко проговорил Матвей, не сводя с Аси пристального взгляда.

– Напротив, оберегают и стараются, чтобы никто не узнал, что у девочки дар.

Матвей коротко кивнул.

– Да. Это не наш профиль. Пусть ею и её семьей занимаются мозгоправы. Хотя… Ты бы, думаю, нашла к ней подход.

От его нечаянной похвалы ёкнуло в груди.

– Не уверена. Но могу попробовать.

– Пока не надо. Никаких распоряжений на этот счет не было. Мы приехали, проверили, на этом всё – наша миссия подошла к концу.

От его слов, произнесенных холодным тоном, сердце забилось сильнее. Ася невольно выпрямила спину, расправила плечи.

Вот, кажется, и всё…

Завтра они сядут в поезд, и их пути-дороги разойдутся.

– Получается, мы зря приехали? – вопрос вырвался самопроизвольно. И прозвучал растерянно.

– Нет, – его «нет» прозвучало в противовес её тону фундаментально. Так падают скальные глыбы. Рушатся, вдавливаясь в земную поверхность, чтобы уже потом их никто не сдвинул с места, не потревожил. – Приезжали мы не зря.

И посмотрел на Асю тяжелым, пронзающим насквозь взглядом.

Глава 17

Ася проснулась злой и раздраженной. Такое с ней бывало редко. Ночь выдалась та ещё. Ворочалась с боку на бок, не в состоянии заснуть. В голову лезли самые абсурдные нелепые мысли. Если бы Ася находилась в комнате одна, то с удовольствием разревелась от жалости к себе. А расплакаться при Матвее гордость не позволила. Можно было сослаться на боль в руке, но смысл? Жалость Ионова ей была не нужна.

Ей от него требовались другие чувства.

Более сильные.

– Я заказал билеты через электронку. Поезд в пятнадцать сорок.

– Успеем? – Ася посмотрела на часы. Без пятнадцати девять.

– Ты сомневаешься? – буркнул он, расстегивая свою дорожную сумку и закидывая в неё мыльно-брильные принадлежности.

Видимо, не только у неё было плохое настроение.

Позавтракали они в кафе, которое находилось через площадь от гостиницы, как раз напротив входа. Его посоветовала все та же неприветливая администраторша. После завтрака отправились на уже знакомую стоянку, где без проблем взяли такси.

И снова дорога.

Ася садилась в машину с черно-белыми шашечками с замиранием сердца. Ей отчего-то казалось, что Матвей и вовсе её проигнорирует и сядет рядом с водителем, так сказать, поболтать по-мужски, развеять скуку. Продемонстрировать, что их небольшое приключение подошло к концу. Ася насупилась. Да пусть делает, что хочет! Бегать она за ним точно не будет. Но поговорить начистоту не отказалась бы.

Она ошиблась – Матвей сел рядом.

– Тебе удобно? – спросил он, когда они разместились.

– Да.

И вся обида исчезла мгновенно.

Дорога пролетела быстро. Ася ее почти не заметила, занятая своими мыслями, хотя все это время старалась смотреть в окно. На вокзал они прибыли около двенадцати.

– В кафе посидим или в зале ожидания?

Ася хотела предложить прогуляться. Погода позволяла – солнышко радовало последними теплыми деньками. Девчонки щеголяли красивыми ножками на высоких каблучках и короткими кофточками. Парни подбадривающе улыбались. Вокзал, между тем, жил своей жизнью. Кто-то уезжал, кто-то приезжал. Люди сновали между машин, выискивая встречающих. Повсюду слышались радостные крики приветствий.

Ася ответить ничего не успела. Молодой парень в джинсовой куртке с поднятым воротом и накинутым на голову капюшоном, проходя к дверям вокзала, случайно задел Асю плечом.

– Извини, – раздраженно буркнул он и покосился на хмурого Матвея, который тотчас насторожился и весь подобрался.

– Ничего… страшного, – ответила Ася, бледнея.

Парень кивнул и толкнул дверь, растворяясь в людской толпе, наполнявшей зал ожидания.

Ася растерянно моргнула. Заметив странный ступор, в который она впала, Матвей обеспокоенно спросил:

– Всё нормально.

– Нет.

– Он задел твоё плечо?

– Нет.

– Ася?

– У него… у него пистолет, – голос девушки испуганно дрогнул, и она невольно вцепилась здоровой рукой в куртку Матвея. – Я видела… видела картинку из его прошлого… Он идет убивать девушку, которая бросила его и которая в час должна прибыть из Питера… Матвей…

Дважды повторять не пришлось.

– Ты сможешь самостоятельно пройти в зал и сесть у окна? Чтобы я тебя видел? – быстро проговорил он, осторожно беря её за плечи и разворачивая к себе. Взгляд серых глаз завораживал, притягивал. Эти глаза смотрели на Асю с зарождающейся тревогой и с чем-то ещё. Что-то еще было в самой глубине, что-то, что Ася была не в состоянии распознать.

– Конечно.

Матвей коротко кивнул.

– Отлично. И… береги себя, ок?

– Хорошо, – растерянно ответила Ася, а у самой тревожно ёкнуло сердце. Интонация Матвея настораживала. Точно он с ней прощался.

Мужчина подбадривающе улыбнулся и устремился внутрь вокзала.

Следующий час для Аси показался адом. Она, как и велел Матвей, прошла к окну и села на сиденье, поставив сумку между ног. Куда дел свою сумку Матвей – история умалчивала. Он перекинул её через плечо, когда пошёл за парнем с пистолетом. На этом всё.

Ася пожалела, что не отправилась вместе с Матвеем. В конце концов, она тоже сотрудник Центра и может объяснить и рассказать правоохранительным органам куда больше, чем Матвей. И в этом случае она была бы с ним рядом, видела всё, что происходит. А это она находилась в полном неведении.

Сначала на вокзале не происходило ничего необычного. Ася сидела, нервно кусая губы. Её так и подмывало вскочить и отправиться к двум охранникам. Или позвонить Матвею, спросить, где он находится. Блин, да мало ли что с ним могло произойти? Те же менты с легкостью, не задавая вопросов и не вникая в тему, могли загрести его. Хотя нет. Ася уже поняла, что сотрудники Центра – особая каста неприкосновенных. Интересно, а они круче ФСБ? Глупая мысль, пришедшая на фоне нервного состояния.

И плечо, как назло, заныло. Ася то и дело дотрагивалась до него. Повязку сняла ещё утром, обработала рану и залепила пластырем. Возможно, кожу тянул пластырь, а может, нервозность давала о себе знать.

Увидев группу полицейских, спешно направляющихся на четвертую платформу, на которую только что объявили прибытие поезда из Питера, Ася вскочила на ноги. Значит, там всё-таки происходит какая-то заварушка. И Матвей – в центре событий.

Пришлось напомнить себе, что он опытный оперативник. Неужели если бы он был плохим бойцом, его с такой маниакальной настойчивостью старались вернуть в Центр? Нет, конечно. Поэтому надо успокоиться и ждать.

Просто ждать.

Ася искусала себе все губы. Да где же он… Говорила себе, что зря накручивает себя, что Матвей знает, что делает. Но глупое сердце не поддавалось на уговоры. Заходилось от тревоги. И эта тревога мало походила на обеспокоенность за хорошего знакомого. Всё было куда серьезнее.

Люди вокруг сидели, стояли, прохаживались. О чем-то болтали, жевали нехитрую еду, пили дешевый растворимый кофе или газированные напитки из одноразовых стаканчиков и чувствовали себя превосходно. Жизнь текла в обычном режиме. Никто из них даже представить себе не мог, что рядом с ними умирает от беспокойства неприметная бледная девушка.

Когда рядом с Асей материализовался Матвей, она негромко вскрикнула.

– Ты чего? – улыбнулся мужчина.

– А ты чего? – Ася схватилась за сердце и поднялась на ноги. Быстро осмотрела Матвея. Выглядел он отлично. Нигде не помят, не поцарапан. Спортивная сумка по-прежнему на плече (и сдалась она ей). Стоит, спокойно смотрит на неё, как ни в чем не бывало.

– Я рассчитывал немного на другое приветствие. И уж точно не на насупленные брови.

– Я не заметила, как ты подошёл, – выдохнула она, подавляя в себе сумасшедшее желание кинуться к нему на шею и расцеловать. Расцеловать всего – губы, такие мягкие, полные, щеки без щетины, глаза, в которых сейчас затаились смешливые огоньки.

– Я умею ходить бесшумно. Всё хорошо?

Он дотронулся до её талии.

Как свой.

Как мужчина, имеющий на неё все права.

Ася сглотнула.

– Я волновалась.

– Зачем?

– Как зачем? Ты же ушёл…

– Ася, – он замолчал и сделал жест, окончательно добившей её – прислонился лбом к её лбу. – Перестань.

– Я серьезно волновалась…

Она притихла, опасаясь шелохнуться и спугнуть легкое очарование момента.

– Не стоило.

– Но ты…

– Что я? Вправил мозги парню. И только.

Ася нахмурилась.

– И как понимать твои слова?

– Считай, что я с ним поговорил по-мужски. Объяснил, что такое хорошо, а что такое плохо.

– Матвей!

– Что?

– Объясни по-человечески.

– Я и объясняю.

– Я видела полицейских, спешивших на платформу.

– Не к нам точно.

– Но…

– Женщина, ты угомонишься или нет?

Он улыбался.

Стоял и улыбался. Искренне.

Ася задрожала и прижалась к нему.

– Он не убьет бывшую девушку?

– Я ушел в тот момент, когда они целовались, активно исследуя друг друга руками, губами и языками.

Ася прыснула.

– Серьезно?

– Похоже, что я шучу?

– Вот же…

– Молодежь, что с них возьмешь.

– А пистолет?

– Я решил, что мне он нужнее. Это обычная пневматика, на него даже разрешение не нужно.

– Даже так?

– Да.

От сердца отлегло. Ася не стала размышлять, правильно ли сделал Матвей, не сдав молодого человека полиции и забрав себе его пистолет. Он опытнее её, ему виднее. Душу грела мысль, что им удалось предотвратить трагедию. Не искалечены две жизни, две судьбы – уже хорошо.

– Закажем кофе?

– Давай.

Ася снова опустилась на металлический стул, наблюдая, как Матвей пошёл к кофейному автомату. Высокий. Красивый. Её?

Думала ли она в тот далекий дождливый день, переступая порог добротного деревянного дома, затерявшегося в лесу, что его хозяин станет для неё безмерно значимым человеком? Дорогим. Любимым.

Слезы выступили на глазах неожиданно для нее самой. Черт! Ещё не хватало расплакаться на глазах у Матвея. Она сжала губы, приказав себе немедленно успокоиться. Что она раскисла? И главное – отчего? Потому что поняла, что любит Матвея? Так это стоило признать давно, ещё когда они жили в его доме. Слишком притягательным в своей мужской красоте и суровости для неё он оказался. Мужчина, который не подведет. За которым чувствуешь себя, как за каменной стеной.

От накатившего волнения, Ася облизнула пересохшие губы и сцепила пальцы рук в замок. Отпускать и расставаться с Матвеем она не хотела. Всё её естество было против! Она жаждала быть с ним каждый день, видеть его, чувствовать. Знать, что он рядом.

Их командировка завершится через двенадцать часов. Они прибудут в Москву, откуда каждый поедет по своим делам. Домам. И когда они снова пересекутся?

Увидев, что Матвей разворачивается и идет в её сторону, внутренне собралась. Не время раскисать. У них ещё дорога впереди. И одно купе на двоих.

* * *

Поезд подошёл раньше на сорок минут. На Москву было много садящихся, и Матвей отвел Асю в сторону.

– Успеем. Он еще полчаса стоять будет.

Ася встала вплотную к Матвею и едва не замурлыкала от удовольствия, когда крепкая рука по-свойски обняла её за талию.

Как и должно быть.

Их купе располагалось в середине вагона, и когда они двигались по коридору, к Матвею обратилась женщина лет пятидесяти с двумя маленькими близнецами:

– Молодой человек, вы мне не поможете? Вещей много, а эти, – кивок на детишек, – с рук не слезают.

– Конечно. Сейчас сумки свои закину и помогу вам.

Матвей поставил свои сумки на пол, скинул куртку на полку, улыбнулся Асе и пошёл к женщине, которая делала отчаянные попытки угомонить непоседливых близнецов.

Ася сбросила с плеч ветровку и взяла куртку Матвея, чтобы повесить её на вешалку. И ее тот час накрыло. Знакомая удушающая волна, несущая с собой чужие воспоминания…

…– Отдай мне её, – голос Матвея бесцветный, мертвый.

Только такая ассоциация приходила на ум.

Он стоит посреди гостиной, во всем черном. Воздух наполнен ладаном и тяжелым запахом церковных свечей. Напротив Матвея – незнакомый мужчина в черном костюме с галстуком.

– Не могу, – незнакомец говорит четко и жестко. – Извини.

– Эта сука видела, как убивают мою семью. Мою жену. Моего ребенка. Видела и промолчала. Ничего мне не сказала, – бледное лицо Матвея кажется маской, высеченной из камня.

– Я соболезную твоему горю.

– Значит, не отдашь?

– Ты убьешь её.

– Убью.

– Это будет преступление. Тебя посадят. Я прикрывать не буду.

– Плевать. Такие твари, как Перинова, не должны ходить по земле. Дышать воздухом.

Тишина. Тик-так. Тик-так. Огромные настенные часы отсчитывают вечность.

– Перинова – интуит. Сильный. Она нужна Центру.

– Она – тварь. И если она нужна Центру, тогда я не нужен. Ты сделал выбор. Давай. Прощай.

Матвей разворачивается, чтобы уйти. На секунду прикрывает глаза. И с ресниц срывается скупая соленая капля…

…Асю точно током ударило. Она выронила куртку из дрожащих рук и принялась жадно глотать воздух. В груди зажгло. Чтобы не упасть, Ася здоровой рукой оперлась о стол и всеми силами заглушила рвущийся наружу крик отчаяния.

Если бы она только знала!

Глава 18

Лучше бы её ударили. Сильно. Наотмашь.

Физическую боль заглушить можно. Душевную – нет.

Асю сложило пополам, она из последних сил стояла на ногах, чувствуя, как они становятся ватными и отказываются держать безвольное тело.

Господи…

Матвея предали. Самым бесчеловечным образом. Вонзили нож в спину и с особым садизмом несколько раз крутанули его. Содрали живьем кожу. Облили кипящим маслом.

Его предал Центр. Его предал интуит.

Такой, как она.

Всё встало на свои места. Стало понятно отношения Матвея к ней. Его нежелание принимать её в своем доме. Его отчужденность.

Чтобы не завыть в голос, Ася с такой силой сжала зубы, что послышался негромкий скрежет. Как же так… Почему… За что…

Глупые, нелепые вопросы, на которые никто никогда не ответит.

Она может быть для Матвея кем угодно. Девушкой, попавшей в беду. Напарницей. Знакомой.

Но она никогда не станет возлюбленной.

Её дар, её проклятье, перечеркнул на корню их отношения.

– Ася, тебе плохо?

Она не слышала, как вернулся Матвей. Обернулась и сразу же почувствовала, как его крепкие руки поддерживают её за талию и спину, не позволяя безвольно осесть на пол.

Она посмотрела на него глазами, застланными пеленой слез.

Мужчина нахмурился, не понимая в чем дело. Ушёл на пять минут, оставляя её улыбающейся, вернулся – обнаружил в слезах. Черт побери, что случилось за столь короткий отрезок времени?

– Ася? – его вопрос прозвучал более требовательно.

Одного взгляда на неё хватило, чтобы понять, что физически с ней ничего не произошло. А вот та растерянность и тоска, что появилась в глазах, напрягала.

– Прости меня, пожалуйста… – выдавила из себя Ася, уже не в силах сдержать слезы. Всхлипнула, прикусив нижнюю губу.

– Женщина, ты сейчас о чем? – немного грубовато бросил Матвей, продолжая удерживать девушку и с замиранием сердца следить, как прозрачные слезинки катятся по бледным щекам.

– Прости… – снова выдохнула она.

Она просила прощение за своё невольное вторжение в его жизнь. За ту дрянь, которая ради карьеры погубила три жизни – две позволила убить, а третья сама едва не сломалась от горя. За всех интуитов.

Матвей прищурил глаза и более жестко спросил:

– Ты что-то ещё видела?

Короткий кивок.

– Что?

Трещина между ними быстро увеличивалась, грозясь превратиться в бесконечную пропасть, и Ася не смела его осуждать.

– Я вешала куртку… Твою… И на меня накатило… я не специально… прости… честно не специально… я увидела тебя после похорон жены и ребенка… твой разговор про девушку-интуита, что предала…

На лице Матвея не дернулся ни один мускул, лишь вены на висках вздулись, да пульс усилился. Он смотрел на стоящую перед ним девушку, и в его взгляде невозможно было что-либо разглядеть. Никаких эмоций. Ни осуждения, ни гнева. С одной стороны, хорошо. С другой… Теплоты, к которой уже начала привыкать Ася, в них тоже не было.

Наконец, Матвей чуть скривил губы и глухо спросил:

– И что?

Ася опешила.

– Как что? Я… Я вмешалась в твою жизнь… И я… я тоже интуит. Как и та…

– Женщина, я и без тебя знаю, кто ты, – Матвей усмехнулся и разжал руки.

Асе моментально стало холодно. Одиночество стихийным потоком обрушилось на ней, затянуло в водоворот, погружая всё глубже и глубже в пучину отчаяния.

Она шумно сглотнула и криво улыбнулась.

– Я…

Она отступила, натолкнулась на полку и шлепнулась на мягкое сиденье.

Брови Матвея скользнули вверх. Качнув головой, он сел напротив нее и негромко сказал:

– Иди ко мне.

Ася от удивления приоткрыла рот.

– Что…

– Иди ко мне, женщина, – сдерживая зарождающийся внутри смех, повторил Матвей. Было забавно наблюдать за эмоциями Аси. Не девушка, а раскрытая книга. И ему чертовски нравилось её читать. Какое читать, ему нравилось в ней всё.

Её улыбка. Её искренность. Её смех. Её доброта. Её задиристость тоже нравилась.

А её тело…

Хотя в теле ли была причина?

Нет. Тысячу раз нет.

Всё дело в ней самой.

Он указательным пальцем поманил её к себе, жестом подтверждая слова.

Ася растерянно моргнула, до последнего сомневаясь в происходящем. Ионов не выговаривает ей. Не кричит. Не уходит.

Он остался и хочет, чтобы она…

Она встала и сделала шаг к нему навстречу.

Чтобы сразу же почувствовать, как сильные руки властно притягивают её к себе, усаживают на колени верхом и обнимают, давая понять, что не отпустят. Вот не отпустят и всё тут.

Да она и не хотела этого.

– Матвей…

– Ты сегодня замолчишь или как?

– Замолчу. Уже.

– Так-то гораздо лучше. Хотя нет – вот так.

Его губы сначала прикоснулись к щекам. К тем мокрым дорожкам, по которым бежали предательские слезы. Он осторожно слизнул их, прикасаясь столь трепетно, столь нежно, что в пору было снова разреветься. Правда, теперь уже от счастья, а не от тоски.

Она первой поймала его губы, тихонько постанывая. Не в силах сдержать лавину страстей, что вырвалась наружу, накрывая её с головой. Внутри неё словно открыли заслонку, и она больше не стеснялась, не боялась показать своих чувств.

Как и Матвей. Он сжимал хрупкое тело, распластывая на нем свои пальцы, показывая, как оно ему необходимо. Что оно его. ЕГО! Как и сама девочка. Его девочка.

Скрипнула дверь купе, проводница зашла проверить посадочные билеты.

– Билеты, пожалуйста, – сказала она, прокашливаясь. Видеть целующуюся парочку в купе ей было не впервой. Ой, да сколько всего она перевидала за долгие четырнадцать лет работы.

Но эти даже и не подумали отрываться друг от друга. Девушка дернулась, было, желая отстраниться, но молодой человек не позволил. Властно положил пятерню ей на затылок, углубляя поцелуй. Второй рукой выудил из заднего кармана брюк билеты и протянул проводнице.

Та, усмехнувшись, проверила их и вернула, положив на сиденье.

Влюбленные, что с них возьмешь.

* * *

Два месяца спустя.

– Мое! Вот эта попка моя! И эти грудки мои… и это тоже мое…

– Матвей!

– Что? – и голос такой искренне-невинный.

– Отстань.

– Как это отстань? Это же мое? – тычется носом в шею, слегка дуя. – И это мое? – руки – наглые такие, бессовестные – сжимают чувствительные полушария грудей.

– Матвей!

– У-у-у-у!

– Уйди.

Она уже не знает, злиться ей или хохотать, позволяя ему продолжать дурачиться дальше.

– Как это я уйду? Без ответа на мои вопросы.

Одна рука властно скользит на бедро, поднимая подол платья.

– Я готовлю.

– М-м-м-м…. Пахнет вкусно. Не определюсь – от тебя или от мяса?

– От мяса. И да – это все твое. И сверху, и снизу, и внутри, и снаружи. Доволен?

– О! Женщина, чертовски правильный ответ. Из чего следует, что раз это все мое, то я могу делать с этим богатством все, что захочу.

В подтверждение слов его пальцы отодвигают резинку трусиков в сторону и скользят к сладкой расщелине.

Ася, сдаваясь, закрывает глаза. Вот так с ним всегда. С этим бирюком, который, раскрывшись, превратился в ненасытного любовника. И заботливого возлюбленного.

Что касается первого пункта, то она уже начинает привыкать. Когда он, как сейчас, заходит на кухню, забросив столярку, и двигается прямо на неё. А она старательно делает вид, что безумно занята. Безумно. И ей ни на секунду, ни на минутку нельзя оторваться от плиты. Вот никак. Вообще. После чего этот бугай начинает приставать к ней самым бессовестным образом. И его совершенно не интересует, что на её руки в муке, что на плите жарится мясо, что из кастрюли «убегает» бульон.

Его интересует только она.

И от понимания этого у Аси «сносит крышу». По-другому не скажешь. Ее тело начинает мгновенно плавиться от его откровенных ласк, желая полностью раствориться в нем и его прикосновениях. А разум тихонько отступает, давая волю эмоциям и чувствам.

Как сейчас.

Закрыв глаза, на лету хватая полотенце и вытирая руки, она откидывается на грудь мужчины. Ой, пусть делает, что ему нравится. Пусть делает, что нравится им обоим.

В тот далекий осенний день, когда они ехали из Пензы в Москву, после её сумбурного признания, Матвей сказал:

– Поехали ко мне.

Так просто. И так категорично.

Ася всей душой рассчитывала услышать нечто подобное. Но, если честно, не надеялась. Замерла, боясь пошевелится.

– Да. Ко мне. Перевезем вещи. Будешь мне пироги стряпать, а я строгать свои поделки. Родишь ребенка – будет… – кадык нервно дернулся, выдавая столь тщательно скрываемые эмоции, – здорово. Нет… Родишь через годков пять-семь. Когда привыкнешь ко мне.

Вот так он выразил свои чувства. Немного замысловато, зато искренне.

И Ася поняла – если откажется, он уйдет. Растворится сначала в неоновых огнях столицы, а потом в спокойной тишине леса. И уже больше никогда ни при каких обстоятельствах не пустит её к себе на порог.

Это было его признание.

Она не могла отказать.

Да и зачем?

Любовь захлестнула её с головой, и упускать возможность прожить жизнь с любимым человеком было бы неразумно.

Да, её способности никуда не денутся, и порой она будет видеть прошлое Матвея. Его задания. Его жену. Но они впервые в жизни не страшили её. Потому что она приняла Матвея таким, каким он есть. С его непростым характером и его непростым прошлым.

И его неугомонной потребностью в её теле.

Она когда-то считала его бирюком. Она ошиблась.

Он – самый ласковый, самый внимательный, самый заботливый…

Самый «её»…

– Ах ты… – её трусики бесцеремонно сдернули вниз, а на поясницу надавили, заставляя прогнуться.

– Что я?

– Ты… ты…

– Любимый? – подсказал он, и Ася не без удовольствия отметила, как его руки дрогнули.

Они ни разу ещё не говорили о чувствах. Взрослые люди. Живут вместе. И так всё понятно. Но иногда ей безумно хотелось услышать три заветных слова.

А тут вон как всё повернулось.

И Ася шепнула:

– Любимый.

– Здорово.

Ей показалось, или у него из груди вырвался вздох облегчения?

– А я? – осмелилась задать она встречный вопрос.

Горячее дыхание обожгло лопатку. Одновременно головка члена властно раздвинула её нижние губы, плавно входя в притягательную влажность.

– А ты самая любимая… самая желанная… Моя девочка… Моя щелочка… Моя…

Дальше пошли нецензурные физиологические характеристики любовных отношений между мужчиной и женщиной.

Эпилог

Сталкер, нахмурившись, заглушил двигатель. Перед глазами зарябило, и мужчина выругался. В его планы не входила остановка. И меньше всего он хотел сейчас встречаться с кем-то из интуитов.

Выйдя из машины, осмотрелся. Он несколько дней провел за рулем, катясь по просторам большой родины. Заехал в небольшой городок. Задерживаться в нем не собирался, но любопытство победило здравый смысл. Кто-то из знакомых затерялся в этой глуши. И, возможно, ему понадобиться помощь.

Прибегать к дару Сталкер не стал. Неизвестный интуит находился в кафешке, вот в неё он как-раз и направится.

Увидев Соломова Лешку, малость удивился. Даже прищурился. Да ну на хрен! Быть такого не может!

Соломов сидел в гордом одиночестве, попивая чай и время от времени посматривая на часы. У него была назначена встреча, и информатор опаздывал. Плохой знак.

А тут ещё и Сталкера невидимыми судьбами принесло. Он же в отпуске должен быть.

Мужчина остановился у его столика, коротко поздоровался и сразу перешел к делу.

– Когда ты заделался интуитом?

Его вопрос прозвучал жестко, холодно. Точно между ними не существовало приятельских отношений, точно не они сотни раз прикрывали задницы друг друга.

Соломов хмыкнул. Он прекрасно понял его возмущение.

– Ты в курсе, что интуитом стать никак нельзя.

Сталкер сжал кулаки.

– Значит, эксперимент?

– Нет, черт возьми.

– Тогда что?

– А я, думаешь, знаю? – прорычал мужчина в ответ с искаженным от внезапно нахлынувшей ярости лицом. – Однажды утром проснулся с конкретного перепоя и понял, что мир изменился! Изменился, мать его ети! Что я вижу его совершенно по-другому! Людей вижу иначе! Пары! Смотрю на мужа и жену – и точно, стопудово знаю, что они будут жить долго и счастливо, нарожают детишек и встретят старость, держась за руки! А вон те голубки будут лаяться друг с другом, как кошка с собакой, и разведутся через полгода, хотя вместе уже пять лет! Или вон та рыжая секси выйдет замуж за очкарика и будет тапочки ему подогревать на батарее перед его приходом и борщи варить! Вот так-то, мой дорогой товарищ! Оказывается, вы, мать вашу, заразные!

Сталкер ответил не сразу. Выслушав пламенную речь друга, больше походившую на всплеск наболевших эмоций, отодвинул свободный стул и сел. Положил руки на стол, сцепив их в замок. Внимательно посмотрел на Соломова. В голове быстро складывались пазлы мозаики.

– И кто следующий из нас, купидон?

Соломов усмехнулся. Прозорливый, черт его подери.

– Ты.

– Я? – недоверчиво засмеялся Сталкер, откидывая голову назад. Его смех был понятен – он был закоренелым холостяком. И все в Центре это прекрасно знали.

Но его смех резко оборвался, когда он увидел, как пристально и серьезно на него смотрит Алексей Соломов.

Content

Марина Кистяева
Мистическое влечение

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18