Джеймс Роллинс

Айсберг

Посвящается Дейву Мику, новой звезде, восходящей на литературном небосводе

Действующие лица

Гражданские

Мэтью Пайк, инспектор национальных парков Аляски.

Дженнифер Аратук, шериф племен нунамиут и инупиат.

Джунакваат (Джон) Аратук, пенсионер, отец Дженнифер.

Крейг Тиг, репортер газеты «Сиэтл таймс».

Бенни и Белинда Хэйдон, владельцы туристической фирмы на Аляске.

Бейн, поисково-спасательная собака на пенсии, помесь волка и аляскинского маламута[1].

Персонал дрейфующей станции «Омега»

Д-р Аманда Рейнольдс, инженер (США).

Д-р Оскар Уиллиг, океанолог (Швеция).

Д-р Генри Огден, биолог (США).

Д-р Ли Бентли, специалист по материаловедению, исследователь из НАСА (США).

Д-р Коннор Макферран, геолог (Шотландия).

Д-р Эрик Густоф, метеоролог (Канада).

Лейси Девлин, аспирант, геолог.

Магдалена, Энтони и Зейн, аспиранты, биологи.

Военные (США)

Грегори Перри, командир подводной лодки «Полар сентинел».

Роберто Брэтт, первый помощник капитана «Полар сентинел», лейтенант-коммандер.

Кент Рейнольдс, командующий Тихоокеанской подводной флотилией, адмирал.

Пол Сьюэлл, начальник охраны станции «Омега», лейтенант-коммандер.

Серина Уошберн, лейтенант.

Митчелл Грир, лейтенант.

Фрэнк О’Доннел, корабельный старшина.

Том Помаутук, мичман.

Джо Ковальски, рядовой матрос.

Дуг Перлсон, рядовой матрос.

Тед Кантер, мастер-сержант, группа спецназа «Дельта форс».

Эдвин Уилсон, старший сержант, «Дельта форс».

Военные (Россия)

Виктор Петков, командующий Северным флотом, адмирал.

Антон Миковский, командир атомной подводной лодки «Дракон», капитан 1-го ранга.

Григорий Янович, первый помощник капитана подводной лодки «Дракон».

Степан Юрген, боец спецподразделения «Леопард».

* * *

Выписка из архива:

газета «Торонто дейли стар»,

23 ноября 1937 года

ИСЧЕЗЛА ДЕРЕВНЯ ЭСКИМОСОВ!

Полиция подтверждает историю зверолова

Эксклюзивно для «Стар»

Территория Озер, 23 ноября. Инспектор Королевской канадской конной полиции, посетивший район Северных озер, подтвердил факт исчезновения эскимосской деревни. Десять дней назад охотник за пушным зверем Джо Лабель обратился в полицию с рассказом о загадочном и пугающем открытии. Расставляя капканы в районе озера Анджикуни, Джо наткнулся на затерянное в снегах поселение эскимосов и обнаружил, что все его жители – мужчины, женщины, дети – бесследно исчезли. «Это выглядело так, будто они встали и чуть ли не голышом ушли из деревни».

Инспектор Пьер Менард сегодня огласил результаты проверки этой истории и подтвердил сказанное охотником. Жители действительно покинули деревню по неизвестным причинам и непонятным образом. «В ходе поиска мы обнаружили нетронутую еду, снаряжение и запасы продовольствия, но не встретили ни одного жителя. Они бесследно исчезли».

Эскимосы не взяли с собой даже своих ездовых собак – животные были обнаружены погребенными под снегом, они умерли от голода. Но самым тревожным в отчете было то, что полицейские наткнулись на раскопанные и опустошенные могилы эскимосских предков неподалеку от деревни.

Конная полиция обещает продолжать поиски жителей деревни, но на сегодня их исчезновение остается загадкой.

Пролог

6 февраля, 11 часов 58 минут

538 километров к северу от Полярного круга

73 метра глубины

Бесшумно вращая двумя бронзовыми винтами, подводная лодка «Полар сентинел» – новейшее научно-исследовательское судно ВМФ США – медленно скользила в темных глубинах океана под массивным ледяным покровом. По кораблю разносились звуки сигнализации, предупреждающие об опасном приближении к внешним объектам.

– Мама дорогая, вот это монстр! – пробормотал первый помощник капитана, наклонившись над экраном небольшого монитора на своем посту в боевой рубке.

Капитан подлодки Грегори Перри, всматривающийся через перископ в водное пространство за двойным корпусом из титана и углеродистой стали, мысленно согласился с коммандером Брэттом. Вокруг подлодки, невзирая на полдень, царила кромешная тьма. В Арктике продолжалась зима, и экипаж «Полар сентинел» не видел солнца уже несколько месяцев. Над головой расстилалась черная пелена ледового покрытия. И лишь местами, где слой льда был тоньше, темноту разбавляли сине-зеленые пятна просочившегося с поверхности лунного света. Средняя толщина льда достигала трех метров, при этом ледяной потолок был увешан похожими на сталактиты зазубренными гребнями, свисающими на глубину до двадцати пяти метров.

Однако ни один из этих гребней не мог сравниться с перевернутой ледяной горой – настоящим Эверестом изо льда, – которую подводная лодка обходила у самой «вершины».

– Эта красавица уходит вниз на милю, не меньше, – сказал коммандер Брэтт.

– Точная глубина – одна целая и четыре десятых мили, – доложил вахтенный офицер, сидящий у терминала в окружении целой армады приборов, датчиков и мониторов.

Его палец скользил по экрану высокочастотного гидролокатора, отображающего контуры ледяной глыбы.

Перри продолжал рассматривать маячащий перед ними айсберг через перископ, больше доверяя своим глазам, чем показаниям приборов. Он включил ксеноновые прожекторы, и темная стена заиграла сине-зелеными оттенками. Подлодка проплывала на опасном расстоянии от ледяной горы, о чем система сигнализации назойливо напоминала экипажу.

– Кто-нибудь вырубит эту чертову штуку? – проворчал Перри.

– Есть, сэр!

Корабль погрузился в тишину. Все притихли. Доносился лишь еле слышимый гул двигателей и легкое шипение генератора кислорода. Как и все атомные подлодки, «Полар сентинел» двигалась в воде почти бесшумно. Будучи сконструированной для научных целей, она была вдвое меньше боевых подводных крейсеров, за что и получила шуточное название «головастик». Своими размерами она была обязана новым инженерным технологиям, позволившим сократить экипаж и, соответственно, количество жилых отсеков. К тому же на подлодке отсутствовало вооружение, и все свободное пространство использовалось для размещения дополнительного оборудования и научного персонала. Однако отсутствие боевых систем мало кого вводило в заблуждение, поскольку подлодка являлась еще и прототипом нового поколения торпедных подводных лодок – меньших по размеру, более быстроходных и эффективных в поражении целей.

Формально находясь на стадии испытаний, «Полар сентинел» была приписана к дрейфующей полярной станции «Омега», построенной на льду Арктики по совместному проекту ряда государственных научных учреждений, включая Национальный научный фонд и Национальное управление по исследованию океанов и атмосферы.

Всю последнюю неделю экипаж занимался установкой метеорологического оборудования на поверхности ледяного поля. Это позволяло ученым на станции отслеживать изменения погодных условий. Лодка несколько раз всплывала через расщелины между льдинами и широкие полыньи, покрытые тонким слоем льда. Но час назад они наткнулись на этот ледяной Эверест.

– Вот это айсберг, черт побери! – присвистнул Брэтт.

– Правильнее сказать – ледяной остров, – вмешался посторонний голос.

Перри оторвал взгляд от перископа.

Седоволосый мужчина с аккуратно подстриженной бородкой, пригнувшись, протиснулся в рулевую рубку через люк, ведущий в исследовательские отсеки на носу лодки. Доктора Оскара Уиллига, шведского океанографа, сопровождал молоденький лейтенант. Стареющий, но крепкий и суровый на вид швед небрежно махнул в сторону видеомонитора и приветственно кивнул Перри.

– Вид из «циклопа» намного лучше. Кстати, доктор Рейнольдс интересуется, не хотели бы вы присоединиться к нам. Мы сделали довольно любопытное открытие.

После долгой паузы Перри кивнул, сложил рукоятки перископа и повернул рычаг гидравлического привода. Труба перископа из нержавеющей стали плавно ушла в металлический кожух.

– Коммандер Брэтт, передаю вам управление лодкой, – сказал он, спустившись с платформы, на которой размещался перископ, и направился к доктору Уиллигу.

Брэтт вопросительно приподнял густую бровь.

– Вы собрались в «циклоп», когда вокруг столько льда? Я бы на это не отважился. У вас железные нервы, командир.

– Не железные. – Перри постучал по корпусу лодки. – Титановые.

Его помощник усмехнулся, оценив шутку.

Подойдя к шведу, Перри заметил, как возбужденно сверкают его глаза.

– Я в жизни не видел ничего подобного. Это потрясающее зрелище! – воскликнул Уиллиг.

Перри провел рукой по коротко остриженным рыжим волосам и жестом пригласил профессора проследовать в носовой отсек. Тот кивнул, повернулся и продолжил восторженно описывать ледяной остров, как будто читал увлекательную лекцию в Стокгольмском университете:

– Такие острова встречаются очень редко. Они образуются, когда гигантские айсберги откалываются от материковых ледников. Океанские течения относят эти ледяные горы к Полярному кругу, где они вмерзают в полярную шапку. Долгие годы они тают, снова замерзают и в конце концов становятся частью ледяного покрова. – Профессор обернулся и посмотрел на капитана, прежде чем протиснуться через переборочный люк. – Ну, это чем-то напоминает миндаль в шоколаде.

Перри, имеющий рост метр восемьдесят, согнувшись чуть ли не вдвое, последовал за ним.

– И что же вы такое там обнаружили? Почему доктор Рейнольдс настаивает, чтобы мы тщательно изучили этот «миндаль»?

Уиллиг кивнул и двинулся по коридору через исследовательские отсеки подлодки.

– Это не просто редкое явление. Ледяные острова формируются из векового льда, и многие из них, откалываясь от материковых ледников, уносят с собой в океан огромные валуны и даже целые земляные пласты. Изучая их, мы можем заглянуть в далекое прошлое. Представляете?

Перри следовал за профессором по узкому проходу, не давая ему возможности остановиться.

– Мы не имеем права упустить такой шанс, – сказал Уиллиг. – Возможно, мы никогда больше не столкнемся с чем-то подобным. Полярная шапка покрывает площадь размером в два раза больше, чем территория ваших Соединенных Штатов. Зимние ветра и летняя оттепель постепенно стирают все следы существования ледяных островов. Даже спутники НАСА не способны точно определить их местоположение. Поэтому можно считать, что для ученых наша находка – подарок самого Господа.

– Не знаю насчет самого Господа, но это действительно интересно, – согласился Перри.

Ему доверили командование «Полар сентинел» во многом благодаря его происхождению и живому интересу к Арктике. Отец Перри служил на подводной лодке «Наутилус», которая в 1958 году впервые в мире совершила подводное плавание под арктическими льдами и прошла через Северный полюс. Для него было большой честью продолжить дело отца и стать капитаном новейшего исследовательского судна ВМФ США.

Доктор Уиллиг указал рукой на задраенный люк в конце коридора:

– Ну вот, мы уже почти на месте. Вы должны увидеть это собственными глазами.

Перри жестом пригласил его пройти вперед, а сам оглянулся назад. «Полар сентинел» делилась на две части. За рулевой рубкой, по направлению к корме, располагались каюты экипажа и инженерные отсеки. Двигаясь по коридору, они только что миновали научно-исследовательские лаборатории. Носовая часть подлодки, где на боевых кораблях класса «Вирджиния» обычно размещаются торпедные аппараты и гидролокатор, была радикально переделана.

– После вас, – предложил Уиллиг, подойдя к задраенному люку.

Перри открыл люк и протиснулся в носовой отсек. Яркий свет на мгновение ослепил его и заставил прикрыть ладонью глаза, привыкшие к тусклому освещению.

Верхняя часть бывшего торпедного отсека представляла собой прозрачный купол из оптического пластика толщиной в тридцать сантиметров. Из него, как из окна, открывался прекрасный вид на окружающее водное пространство. Снаружи купол был похож на выпученный стеклянный глаз, за что его и прозвали «циклопом».

Завороженный великолепием открывшейся картины, Перри не обратил внимания на ученых, склонившихся над экранами приборов по обе стороны просторного зала, но ответил кивком головы на приветствие членов экипажа, вытянувшихся по стойке «смирно» при его появлении.

Из глубины зала, там, где свет был особенно ярким, донесся голос:

– Впечатляет, не правда ли?

Поморгав глазами, чтобы побыстрее привыкнуть к ослепляющему зеленовато-голубому свету, Перри разглядел в самом центре зала очертания стройной женской фигуры.

– Доктор Рейнольдс?

– Я просто не могла не взглянуть на эту красоту отсюда, – ответила она, мягко улыбаясь.

Доктор Аманда Рейнольдс была официальным руководителем дрейфующей станции «Омега». Ее отец, адмирал Кент Рейнольдс, командовал Тихоокеанской флотилией подводных лодок. Выросшая в семье подводника, Аманда чувствовала себя на борту подлодки так же привычно, как и любой член основного экипажа.

Перри направился к ней через зал. Они познакомились два года назад на вечеринке, устроенной ее отцом. Перри тогда только что получил звание капитана. В тот вечер он, сам того не желая, обидел ее, раскритиковав картофельный салат, потом наступил ей на ногу в быстром танце и, наконец, проиграл ей десять долларов, поспорив, что «Чикаго кабс» разгромят «Сан-Франциско джайантс»[2] в предстоящем матче. Но в целом вечер удался.

Перри прокашлялся и дождался, когда Аманда посмотрит на него.

– Ну, как вам «циклоп»? – спросил он, четко выговаривая слова, чтобы она могла прочитать их по губам: девушка потеряла слух после автокатастрофы, когда ей было тринадцать.

Аманда подняла голову и окинула взором купол:

– Это все, о чем мечтал мой отец.

Она стояла под стеклянной аркой, повернувшись вполоборота к Перри. Ему казалось, что она медленно плывет в глубинах океана. Ее черные как смоль волосы были собраны в аккуратный хвостик. На ней была идеально отглаженная синяя форма подводника.

Когда Перри подошел к ней, ему почудилось, будто он сам погрузился в глубины открытого океана. Будучи профессиональным подводником, он прекрасно понимал беспокойство экипажа по поводу «циклопа». Хотя основной угрозой для любой подлодки считается пожар, тридцатисантиметровый слой пластика, хрупкий по сравнению с корпусом из титана и углеродистой стали, лишал ощущения безопасности, особенно в окружении такого количества льда.

Перри с трудом подавил желание нагнуться, чтобы уклониться от того, что открылось перед глазами. Океан всей своей тяжестью навис над его головой.

– Зачем вы меня пригласили? – спросил он, прикоснувшись к ее руке, чтобы привлечь внимание.

– Чтобы показать вам нечто совершенно потрясающее.

Голос Аманды дрожал от волнения.

Она указала на освещенную прожекторами ледяную стену, медленно проплывающую за стеклом «циклопа». Создавалось впечатление, что подлодка застыла на месте, а верхушка ледяного гиганта вращается вокруг своей оси перед их завороженным взглядом. Стена ледяной глыбы, которой, казалось, не было конца, мерцала в свете ксеноновых прожекторов.

Вид, несомненно, был впечатляющий, даже гнетущий, но Перри все еще не понимал, для чего понадобилось его присутствие в «циклопе».

– Мы продолжаем испытывать новый гидролокатор «ДипАй», – начала объяснять Аманда.

Перри кивнул в подтверждение того, что слышал о ее научно-исследовательском проекте. «Полар сентинел» была первой подводной лодкой, на которой установили экспериментальную систему ледяной разведки – гидролокатор проникающего излучения, что-то вроде рентгеновского аппарата для просвечивания льда. Прибор был создан на основе собственных разработок Аманды, которая специализировалась на геофизических исследованиях полярных регионов.

– Мы рассчитывали испытать его на этом острове, в надежде обнаружить каменные валуны или остатки земляных слоев, вмерзшие в лед, – продолжила она.

– Что-нибудь нашли?

Он по-прежнему не мог оторвать глаз от медленно вращающейся ледяной глыбы.

Аманда направилась к двум ученым, которые склонились над приборами.

– За первые два прохода мы ничего не обнаружили, но этот процесс чем-то напоминает чистку луковицы. Сигналы гидролокатора вызывают микроколебания в толще льда и даже немного нагревают его. Поэтому приходится соблюдать осторожность и сканировать ледяной остров слой за слоем, а это длительная и скрупулезная работа. Мы наткнулись на…

Перри все еще стоял в центре «циклопа» и первым заметил приближающуюся опасность, когда подлодка обогнула гребень ледяной глыбы. Впереди огромные ледяные валуны откалывались от основного массива и всплывали к поверхности, ударяясь о стену айсберга. Картина чем-то напоминала ледяную лавину в обратном движении. Он заметил, как в стене внезапно образовалась глубокая трещина. Гигантский кусок льда отвалился от ледяной горы и стал двигаться к медленно плывущей подлодке. Столкновение казалось неизбежным.

Перри бросился к переговорному устройству.

– Капитан вызывает рубку, – прокричал он в трубку.

– Ситуация под контролем, капитан, – ответил коммандер Брэтт напряженным голосом. – Заполняю цистерны аварийного балласта.

Перри уже и сам почувствовал, как тысячи литров воды стремительно заполнили объемные баки, потянув «Полар сентинел» вниз.

Подлодка дернулась и резко набрала глубину.

Перри напряженно вглядывался в водное пространство над кораблем, пытаясь определить, смогут ли они избежать столкновения с ледяной глыбой, которая приближалась к ним, будто топор палача. Все зависело от разницы между тяжестью аварийного балласта и плавучестью огромного куска льда.

Подлодка продолжала погружение под острым углом. Все ухватились за поручни. Ноутбук упал со стола и заскользил по полу.

Перри бессильно наблюдал за приближающейся ледяной глыбой, не обращая внимания на возбужденные голоса, эхом разносящиеся по залу. Он понимал, что столкновение приведет к катастрофе. Всплывать здесь негде. Даже у такого судна, как «Полар сентинел», сконструированного для выживания в жестких арктических условиях, есть предел возможного.

Стена льда заполнила все видимое пространство в стеклах купола. Подлодка продолжала крутой спуск в холодные океанские глубины. Послышался треск сварных швов. Судно застонало от резкого увеличения давления на корпус.

Впереди под медленно опускающейся глыбой неожиданно появился просвет, и подлодка нырнула в его сторону.

Глыба промелькнула над головой, буквально в нескольких сантиметрах от купола. Перри проводил ее взглядом, успев рассмотреть вкрапления морских водорослей на ледяной поверхности.

Он затаил дыхание, готовясь услышать скрежет металла и пронзительный рев клаксонов аварийной сигнализации, но в зале раздавалось лишь привычное шипение кислородных генераторов.

Через полминуты – время, которое показалось вечностью, – Перри сделал глубокий выдох и повернулся к переговорному устройству.

– Капитан вызывает рубку, – сказал он. – Отлично сработано, ребята.

Коммандер Брэтт ответил голосом, полным гордости и облегчения:

– Перекрываю затворки аварийного затопления. Продуваю балласт.

Подлодка начала выравниваться. Через некоторое время Брэтт добавил:

– Давайте больше не повторять такого.

– Согласен, – поддержал его Перри. – Но попробуем медленно вернуться назад и исследовать район падения ледяной глыбы с безопасного расстояния. Готов биться об заклад, что кусок стены отвалился из-за воздействия звуковых волн гидролокатора. – Он посмотрел на Аманду, припоминая ее опасения по поводу акустических колебаний и нагревания, вызываемых новым прибором. – Надо сделать несколько снимков, раз уж мы испытываем эту чертову игрушку.

Коммандер Брэтт подтвердил приказ и отдал распоряжение рулевому:

– Лево руля. Самый малый вперед. Следовать по кругу обратным курсом.

Подлодка начала медленно удаляться от ледяной горы. Перри подошел к блоку видеомониторов.

– Мы можем получить увеличенное изображение зоны разлома?

– Конечно, сэр, – кивнул один из операторов.

– Нам следовало ожидать появления трещины, – произнесла Аманда, невнятно выговаривая слова.

Она все еще не могла отделаться от нервного потрясения.

Перри ободряюще похлопал ее по руке:

– Нынешние испытания подлодки не зря называются обкаткой. Если нас не встряхнет пару раз, значит, мы плохо выполняем работу.

Несмотря на его слабую попытку пошутить, напряжение по-прежнему не уходило с лица Аманды. Да и у него сердце продолжало колотиться после того, как они чудом избежали столкновения с ледяной глыбой. Он склонился над монитором, в то время как оператор колдовал над переключателями, чтобы сфокусировать камеры внешнего обзора на зоне разлома. На экране наконец замерцало четкое изображение разрушенной стены.

– А это еще что? – Аманда показала на черное пятно в самом центре разлома. – Вы можете увеличить изображение?

Оператор снова кивнул и покрутил ручку настройки. Картинка выросла, и на ней уже можно было рассмотреть детали пятна. Это был не лед и не камень. Что-то странное. «Полар сентинел» повернулась, и пятно попало в свет прожекторов подлодки. На экране появились темные очертания угловатой структуры, явно созданной руками человека.

Чем ближе подлодка подплывала к ледяной горе, тем меньше у Перри оставалось сомнений: перед ними была корма другой подлодки, вмерзшей в лед, словно палочка во фруктовое мороженое. Он подошел к самому стеклу и вгляделся в смутные контуры погребенного во льду судна. «Подлодка очень старая, чтобы не сказать древняя», – подумал он.

«Полар сентинел» медленно проплыла на безопасном расстоянии мимо скованного ледяной хваткой остова.

– Это действительно то, о чем я подумал? – тихо спросил доктор Уиллиг.

– Подлодка, – ответил Перри, кивнув головой. Он мог распознать подводное судно с первого взгляда. – По-моему, это русская подлодка времен Второй мировой.

– Ваше предположение подтверждает наше открытие. Именно поэтому мы вас и позвали, – произнесла Аманда, которая стояла рядом с двумя учеными, склонившись над экраном монитора.

Следы испытанного шока почти исчезли с ее лица.

– Вы о чем? – обернувшись, спросил Перри.

Она показала на другой монитор:

– Это ранняя запись сканирования с помощью гидролокатора.

На экране появилось объемное изображение ледяного острова. Разрешение было великолепным, но Перри не заметил ничего необычного.

– Покажи ему, – продолжила Аманда, положив руку на плечо одного из операторов.

Тот пробежался по клавиатуре, и четкая картинка сменилась размытым рисунком, на котором просматривались очертания многоярусной структуры, уровень за уровнем поднимающейся к самой вершине ледяной горы.

– Что это? – спросил Перри.

– Мы думаем, что это заброшенная полярная база, построенная внутри айсберга, – ответил оператор.

Он снова постучал по клавишам, и на мониторе появилось увеличенное изображение одного из уровней. На картинке отчетливо проступили контуры комнат и коридоров, которые невозможно было принять за природное явление.

– Если вы правы по поводу подлодки, то это русская полярная база, – добавила Аманда, взглянув на Перри. – Судно пришвартовано на самом нижнем уровне.

Перри показал на несколько темных пятен, беспорядочно разбросанных по экрану:

– Неужели это то, что я предполагаю?

Оператор навел курсор мыши на одно из пятен и нажал на клавишу. Увеличенная картинка не оставляла повода для сомнений.

– Да, это тела, капитан, – подтвердил оператор. – Мертвые тела.

Мимолетное движение на самом краю экрана на мгновение привлекло внимание Перри и тут же исчезло. Он внимательно посмотрел на окружающих и спросил:

– Кто-нибудь еще это заметил?

Аманда удивленно приподняла бровь:

– Перемотайте запись обратно.

Оператор прокрутил кассету назад, немного уменьшил масштаб изображения и замедлил запись на том месте, где впервые появилось размытое пятно. На нижнем уровне станции что-то промелькнуло и мгновенно исчезло в глубинах ледяной горы, за пределами досягаемости гидролокатора. И хотя движение было едва заметным, их сомнения окончательно развеялись.

– Там прячется что-то живое… – прошептала Аманда.

Часть 1

Следы на снегу

1. На запах крови

6 апреля, 14 часов 56 минут

Брукс-Рейндж, Аляска

«К природе-матери надо относиться с уважением… особенно когда она весит сто восемьдесят килограммов и охраняет своего детеныша», – размышлял Мэтью Пайк, наблюдая за гризли с расстояния в сорок пять метров.

Массивная самка тоже не спускала с него глаз, пыхтя как паровоз. Ее годовалый детеныш тыкался носом в заросли ежевики, хотя ягодный сезон еще не наступил. Медвежонок просто играл в кустах, не замечая инспектора природоохраны ростом в метр девяносто, который стоял неподалеку, обливаясь потом под полуденным солнцем. Впрочем, под пристальным надзором матери малышу ничто не угрожало. Ее мускулистая туша, желтоватые клыки и десятисантиметровые когти служили надежной гарантией безопасности.

Вспотевшая ладонь Мэтью покоилась на зачехленном баллончике с перцовым аэрозолем. Другой рукой он осторожно тянулся к винтовке, заброшенной за плечо. «Не нападай, дорогая… не делай этот день хуже, чем он есть». Мэтт уже успел намучиться с утра со своими собаками, и ему пришлось оставить их на привязи в лагере.

Медведица прижала уши к голове, напрягла задние лапы и медленно переступила передними, приняв угрожающую позу.

Мэтт чуть не застонал от безысходности. Ему хотелось сорваться с места и побежать, но он понимал, что гризли сразу бросится за ним в погоню. Он с опаской сделал шаг назад, стараясь не наступить на ветки, валяющиеся на земле. На ногах у него были поношенные сапоги из лосиной кожи, пошитые его бывшей женой-эскимоской, которая унаследовала это умение от отца. Он мысленно поблагодарил ее за подарок, хотя прошло уже три года, как они развелись. Мягкие подошвы позволяли ему передвигаться почти бесшумно.

Он продолжал медленно пятиться назад.

Обычно, встретив в глуши медведя-отшельника, его можно отпугнуть громкими криками или свистом, но сейчас, когда Мэтт, взобравшись на пригорок, натолкнулся на самку с детенышем, любое резкое движение или громкий звук могли только спровоцировать гризли на атаку. Каждый год на Аляске случаются тысячи нападений гризли на людей, и сотни из них – смертельные. Месяца два назад Мэтью и его коллеге пришлось отправиться на каяках по притоку Юкона в поисках двух пропавших сплавщиков. Нашли обглоданные останки.

Мэтт был хорошо знаком с медвежьими повадками. В повседневных походах по заповедным местам он изучал следы, оставленные медведями, – то свежий помет, то вывороченные куски дерна, то исцарапанные когтями стволы деревьев. На шее он носил специальный свисток, а на поясе – баллончик с газом. Ну и конечно же, как всякий здравомыслящий человек, который отважился помериться силами с дикой природой Аляски, он всегда имел при себе винтовку. За десять лет работы инспектором природоохраны он убедился в том, что непредвиденные ситуации в здешних местах – обычное дело. Аляска по площади превосходит Техас, и во многие удаленные уголки здесь можно попасть только на гидросамолете. В сравнении с этой глухоманью даже самые дикие уголки других штатов покажутся не более чем многолюдными парками отдыха, ухоженными и поставленными на коммерческую основу, – вроде Диснейленда. Здесь же природа царит во всей своей первозданной и суровой красоте.

«Было бы неплохо сейчас избежать этой суровости», – подумал Мэтт, продолжая отступать. Самка по-прежнему не двигалась с места. И тут маленький медвежонок – если можно назвать маленьким 82-килограммовый клубок из шерсти и мышц – наконец заметил незнакомца. Он поднялся на задние лапы и уставился на Мэтью, замотав головой в инстинктивном проявлении животной агрессивности. Со стороны это выглядело довольно забавно, до тех пор пока медвежонок не сделал то, чего Мэтт боялся больше всего: он опустился на все четыре лапы и, переваливаясь, направился к Мэтту. Он не нападал – скорее делал это из любопытства и желания поиграть, но от этого было не легче.

Мэтт не боялся годовалого медвежонка – его можно было остановить одним зарядом из баллончика, а вот с мамашей все обстояло сложнее. Против такого веса и силы газовый баллончик – просто игрушка. Конечно, можно выстрелить медведице в голову из винтовки, да только толстый череп гризли пуля не пробьет. И даже точное попадание в сердце не гарантирует спасения. За десять минут смертельной агонии медведица успеет разодрать его в клочья. Остановить разъяренного зверя можно было, только целясь в лапы, – лишить его возможности двигаться, а уж потом продолжать стрелять с безопасного расстояния.

Но несмотря на грозящую опасность, Мэтт не хотел этого делать. Он поклонялся этим животным как символу Аляски. Численность гризли в последнее время сократилась до двадцати пяти тысяч, и он не мог позволить себе убить даже одного медведя. В конце концов, в Брукс-Рейндж он приехал во время отпуска, для того чтобы помочь составить каталог местной популяции пробуждающихся от спячки животных. В этот день он собирал кусочки медвежьей шерсти из специальных ловушек, расставленных в удаленных уголках заповедника, для последующего анализа ДНК и наполнял ловушки свежей зловонной приманкой, которую медведи обожали. И – вот так встреча!

Мэтт понимал, что выбор у него невелик – убить или быть убитым. Медвежонок приближался к нему косолапой походкой. Самка предостерегающе заревела, хотя Мэтт не был уверен, что знает, к кому она обращается – к детенышу или к нему. Он ускорил шаг, путаясь в собственных ногах, сдернул винтовку с плеча и расстегнул чехол газового баллончика.

Пытаясь откинуть крышку баллончика, Мэтт услышал за спиной свирепое рычание. Он быстро оглянулся и увидел темный силуэт, несущийся к нему по тропинке.

Мэтт с удивлением узнал своего любимого пса.

– Бейн! Нет!

Шерсть на загривке и спине пса встала дыбом, он не переставал рычать. Похоже, своим чутким носом собака уловила запах медведей… или почувствовала страх, охвативший ее хозяина.

– Рядом! Сидеть! – скомандовал Мэтт.

Послушный пес резко затормозил передними лапами, присел рядом с Мэттом и громко гавкнул, обнажив острые клыки. Помесь собаки и волка, Бейн обладал крупным телом и весил почти сорок пять килограммов. Кусок изжеванного кожаного поводка свисал с его ошейника. Мэтт оставил своего любимца с тремя другими собаками на временном привале, а сам пошел менять приманку в близлежащей ловушке. Приманка – смесь коровьей крови, протухших рыбьих потрохов и скунсового масла – сводила собак с ума. Сегодня утром Мэтт вновь убедился в этом, когда Грегор вывалялся в свежеуложенной приманке. Собаку пришлось долго отмывать, чтобы избавиться от зловония. Он решил, что одного раза достаточно, и после обеда оставил собак на привале. Но Бейн, обычно не отходивший от хозяина ни на шаг, перегрыз поводок и последовал за Мэттом.

Пес снова залаял.

Мэтт развернулся и увидел, что медведи, озадаченные появлением крупной собаки, застыли на месте. Самка шумно втягивала воздух через нос. Скорее всего, ей был знаком волчий запах. «Может быть, новая угроза заставит медведей уйти?»

Медвежонок, нерешительно переступавший с лапы на лапу метрах в двенадцати от Мэтта и собаки, вдруг мотнул головой и бросился к ним, не обращая внимания на опасность. У самки не было выбора. Она заревела в бешенстве, опустилась на передние лапы и бросилась в атаку.

Реакция Мэтта была мгновенной. Он впихнул газовый баллончик в поясной чехол, выхватил стеклянную банку с приманкой из бокового кармана рюкзака, размахнулся и швырнул ее изо всех сил в сторону огромного пня, стоявшего в тридцати метрах вверх по тропинке. Банка размером с кулак пролетела со скоростью и точностью подачи питчера[3] из «Нью-Йорк янкиз»[4] и вдребезги разбилась о ствол дерева.

Кровь и рыбьи потроха разлетелись во все стороны, наполнив воздух невыносимой вонью. Обычно, чтобы привлечь медведей со всей округи, достаточно было всего двух наперстков концентрированной смеси.

Медвежонок остановился и задрал нос вверх, принюхиваясь. Его голова, словно локатор, тут же развернулась к источнику восхитительного запаха. Даже самка прервала свою атаку, обернувшись на пень, заляпанный кусочками приманки. Медвежонок повернулся и вразвалку направился вверх по склону. Голодному, только что выбравшемуся из логова после зимней спячки малышу аппетитный запах показался намного привлекательнее кустов ежевики или двух незнакомых существ. Его мать по-прежнему внимательно наблюдала за Мэтью и его компаньоном, но при этом уселась на задние лапы, поджидая, пока медвежонок не проследует мимо нее по направлению к воняющему, как помойка, дереву.

«Пора смываться отсюда», – подумал Мэтт.

– Рядом, Бейн, – прошептал он, медленно опустив руку и ухватив собаку за обрывок поводка.

Бейн задрал морду, принюхиваясь к запаху приманки.

– Даже не мечтай, – сказал Мэтт.

Оставив медведей наслаждаться неожиданной добычей, он стал осторожно спускаться с пригорка, все еще пятясь, поглядывая то вперед, то под ноги, чтобы не споткнуться и не потерять из виду самку, которая могла передумать и последовать за ними. Пройдя метров четыреста, он понял, что медведи их преследовать не собираются, развернулся и быстрым шагом покрыл три километра до привала.

Временный лагерь Мэтт оборудовал на берегу широкого ручья, местами все еще покрытого тонким слоем льда. Весна в этом году припозднилась, но распускающиеся повсюду полевые цветы – голубая синюха, желтый кипрей, красные дикие розы и темно-лиловые фиалки – были верным признаком приближающегося потепления. На берегу замерзшего ручья, под осинами и ивами уже зацветал пятнистый вех.

Он особенно любил это время года, когда природа в национальном парке «Врата Арктики» только просыпалась от зимнего сна, а туристы и сплавщики еще не начали свое ежегодное паломничество в эти заповедные места. Но даже в самый разгар туристического сезона посетителей заповедника, раскинувшегося на площади в тридцать два миллиона квадратных километров, бывало немного. Ежегодно в национальный парк размером с территорию вместе взятых Вермонта и Коннектикута приезжали не более трех тысяч туристов. А сейчас вся эта красота вообще принадлежала ему одному.

Лагерь встретил его привычным лаем и повизгиванием собак. Чалая кобыла – полукровка арабской породы по кличке Мэрайя – при виде его заржала, закивала головой и ударила копытом о землю, вполне по-женски требуя внимания. Бейн и остававшиеся на привязи собаки обменялись собачьими приветствиями, потеревшись и потыкавшись носами. Мэтт отвязал поводки, и Грегори, Саймон и Батхед, свесив языки, радостно забегали кругами по лагерю, обнюхивая все вокруг, задирая задние лапы, – в общем, впали в обычное для собак состояние беспечной игривости.

Бейн уселся у ног хозяина, наблюдая за молодыми собаками. Шерсть его была черна как смоль, с редкими проблесками серебристого подшерстка и белой меткой под подбородком.

Мэтт укоризненно посмотрел на вожака стаи, собравшись уже было побранить его, но лишь покачал головой, поняв, что это бесполезно. Бейн был ведущим его санной упряжки, быстро реагировал на команды, обладал ловкостью и выносливостью, но и упрямства ему было не занимать.

– Ты понимаешь, что нам пришлось поплатиться целой банкой приманки? – проворчал Мэтт. – Кэрол всю кровь из нас выпьет, чтобы приготовить новую порцию.

Кэрол Джеффрис была ведущим руководителем проекта по составлению каталога медвежьей популяции на основе проб ДНК. «Она голову мне оторвет за такую потерю», – подумал Мэтт. У него осталась всего одна банка с приманкой, которой хватит, чтобы наполнить только половину ловушек. Придется возвратиться раньше намеченного срока, что, возможно, задержит ее исследования на целый месяц. «Да, есть отчего разозлиться», – вздохнул Мэтт. Он уже задумывался: может, лучше было бы помериться силами с огромной самкой гризли.

Он похлопал Бейна по боку и потрепал густую шерсть на загривке, чем заслужил одобрительное помахивание хвостом.

– Давай-ка приготовим что-нибудь поесть, – сказал он, размышляя над тем, что день, который сложился так неудачно, неплохо бы завершить плотным горячим ужином.

Было еще не поздно, но уже начало темнеть. На Дальнем Севере холодное арктическое солнце садится рано. На небе собрались тучи, предвещая дождь или даже снегопад еще до наступления ночи.

«Надо побыстрее развести костер», – подумал Мэтт.

Он сбросил выцветшую, залатанную на локтях зеленую армейскую куртку с меховым капюшоном и подкладкой из шерсти ламы. Оставшись в толстой шерстяной рубашке и брюках из плотной ткани, он не почувствовал холода – сказались быстрая ходьба и недавний выплеск адреналина. Мэтт подошел с ведром к ручью и отбил ногой несколько кусков льда у самой кромки воды. Было бы проще зачерпнуть воду прямо из ручья, но он предпочитал более чистый лед, который можно быстро растопить на огне.

С привычной легкостью, насвистывая, Мэтт принялся собирать сухие ветки для костра. Внезапно он почувствовал, как вокруг наступила непривычная тишина. Затаив дыхание, он прислушался к лесу. Собаки притихли. Умолкло щебетание золотистых ржанок на ветках осин. Эхо его свиста резко оборвалось.

И тут он услышал новый звук.

Мэтт распознал гул самолета, который казался ровным и далеким, пока одномоторная «сессна» не пересекла горную гряду, подлетая к долине. Выпрямившись, он всмотрелся в темнеющее небо. Еще не разглядев маленький самолет на фоне серых облаков, он понял, что у того возникли проблемы – вместо монотонного гудения двигатель издавал звуки, похожие на кашель астматика.

Самолет резко качнулся на одно крыло, потом на другое; он то терял, то набирал высоту. Двигатель работал с перебоями. Мэтт подумал, что пилот, похоже, пытается найти место для аварийной посадки. Как и любой самолет, летающий в этих отдаленных местах, этот был оборудован поплавками для безопасного приземления на воду реки, ширина которой позволяла не задеть крыльями берег. Но таких рек поблизости не было. Небольшой ручей, протекающий рядом с привалом, вливался в достаточно широкую реку Алатну в центре парка, но до нее было еще добрых сто пятьдесят километров.

«Сессна» пролетела над долиной, неуклюже покачиваясь с крыла на крыло. Последние усилия умирающего двигателя позволили самолету перевалить через очередную гряду и исчезнуть за холмом, лишь слегка задев поплавком за верхушку ели. Мэтт поморщился от недоброго предчувствия, продолжая всматриваться в даль и прислушиваясь к каждому звуку.

Беда не заставила себя долго ждать. Как отдаленный раскат грома, из соседней долины донеслось гулкое эхо удара самолета о землю.

– Черт! – пробурчал Мэтью.

Через некоторое время над верхушками елей поднялся столб черного дыма.

– А я еще думал, что это мой день сложился неудачно. – Мэтт повернулся к собакам. – По коням, ребятки. Ужин подождет.

Он схватил армейскую куртку и направился к лошади, качая головой. Где-нибудь в другом месте такое, может быть, и было редкостью, но здесь, на Аляске, пилоты, рискующие жизнью в полетах над суровой Арктикой, стали едва ли не местным колоритом. В их желании бросить вызов природе была какая-то особая мужская бравада. Эти попытки достичь предела возможного зачастую заканчивались трагически. Каждый год около двухсот небольших самолетов разбивалось в удаленных районах Аляски. Компании по спасению имущества, нанимаемые для эвакуации остатков самолетов, были завалены заказами на год вперед, и бизнес продолжал расти. Потерпевших катастрофу самолетов становилось все больше и больше.

– Зачем искать золото, если деньги сами падают с проклятых небес? – однажды пошутил один из спасателей в разговоре с Мэтью.

Мэтт взвалил седло на спину лошади. Самолеты – это одно, а вот люди – совсем другое. Чем быстрее спасатели прибывают на место катастрофы, тем больше шансов у оставшихся в живых. Аляска не щадит слабых, больных или раненых. Здесь по-прежнему царит закон джунглей, и сегодняшнее столкновение с медведем еще раз напомнило ему об этом.

Мэтт подтянул подпруги и забросил на седло переметную суму с дорожной аптечкой. Портативную радиостанцию он брать не стал, так как вышел из зоны ее действия еще три дня назад.

Вдев ногу в стремя, он вскочил в седло. Собаки нетерпеливо вертелись у кромки привала, готовые отправиться в поход.

– Что ж, ребята, время поиграть в героев, – сказал Мэтт.

Североморская военно-морская база

Мурманск, Россия

Виктор Петков стоял на четвертом причале, в зимней шинели и меховой шапке с козырьком. О его высоком ранге свидетельствовали три большие золотые звезды на погонах.

Он курил кубинскую сигару – такие давно стали редкостью.

За спиной раскинулась Североморская военно-морская база – его дом и сфера его ответственности. В небольшом городке, окруженном колючей проволокой и бетонными заборами, располагались огромные судоверфи, доки, ремонтные мастерские, оружейные склады и здания оперативного командования Северного флота. Персонал базы, построенной на берегу Северного Ледовитого океана, стойко переносил все тяготы и лишения службы в суровых арктических условиях. Здесь не только строились могучие боевые корабли, но и проходили закалку целые поколения военных моряков.

В темно-серых глазах адмирала отражались бескрайние просторы сурового океана, однако все его внимание было приковано к подводной лодке «Дракон», стоящей у причала и почти готовой к буксировке в открытое море. Экипаж завершал укладку кабелей внешнего электрического питания на борту подводного крейсера.

– Товарищ адмирал, – обратился к нему молодой командир лодки, вытянувшись по стойке «смирно», – «Дракон» готов к отплытию по вашему приказу.

Посмотрев на часы, Петков кивнул:

– Мне нужно позвонить по наземной линии засекреченной связи с борта лодки, прежде чем мы отправимся.

– Слушаюсь, товарищ адмирал. Пройдемте со мной.

Виктор внимательно наблюдал за капитаном 1-го ранга Миковским по пути к трапу. «Дракон» – первая подлодка, которой командует молодой офицер. Адмирал обратил внимание, какой гордой стала походка Миковского. Капитан только что успешно завершил обкатку новой подлодки класса «Акула», а теперь ему доверили выполнение задания, детали которого держались под грифом «Совершенно секретно». Тридцатилетний командир лодки – в два раза моложе, чем адмирал, – вышагивал по пристани, ощущая себя важной персоной.

«Неужели я был таким же наивным в молодости?» – думал Виктор, подходя к трапу. Сегодня, за год до ухода в отставку, он уже очень смутно помнил себя столь же молодым и самоуверенным. Опыт десятилетий научил его, что в жизни все не так просто, как кажется на первый взгляд.

Капитан сообщил экипажу о прибытии адмирала на борт подлодки и, обернувшись к Виктору, сказал:

– Прошу разрешения выйти в море, товарищ адмирал.

Петков молча кивнул и щелчком пустил окурок сигары в воду.

Капитан начал отдавать приказы вахтенному офицеру, а тот передавал их через рупор экипажу:

– Поднять трап! Отдать швартовы!

Трап подняли краном и переместили на пристань. Матросы бросились отматывать тросы со швартовых тумб.

Миковский легко взобрался по металлическим ступенькам на мостик боевой рубки, отдал последние указания вахтенной команде и пригласил адмирала спуститься внутрь подлодки.

Петков не бывал на подлодках уже два года, но знал устройство этого корабля как свои пять пальцев. Будучи опытным подводником, он досконально изучил все чертежи и схемы еще на стадии конструирования и даже снабдил их своими комментариями. Несмотря на это, он позволил командиру проводить его через кипящий деятельностью центральный пост в капитанскую каюту, которую ему отвели на время похода.

При встрече с его взглядом члены экипажа почтительно отводили глаза. Адмирал прекрасно знал, какое впечатление он производит. Высокий для подводника рост, худощавость, копна седых волос, доходящих, вопреки требованиям устава, до воротника – все это вкупе с бесстрастным выражением лица и холодными серыми глазами породило прозвище, которое сейчас, без сомнения, не выходило из головы у каждого члена экипажа: Белый Призрак.

– Линия засекреченной связи по-прежнему действует, как вы просили, – сказал Миковский, остановившись у каюты.

– А ящики из лаборатории?

– По вашему приказанию доставлены в каюту.

Командир подлодки указал на открытую дверь.

Адмирал заглянул в каюту.

– Отлично, – сказал Петков, снимая шапку. – Вы свободны, капитан. Занимайтесь лодкой.

– Слушаюсь, товарищ адмирал!

Миковский круто развернулся на каблуках и отправился на центральный пост.

Виктор вошел в каюту и защелкнул замок. Его личные вещи были аккуратно уложены рядом с кроватью, а шесть ящиков из титана составлены в глубине маленькой каюты. Он подошел к ящикам и проверил сохранность печатей на красной папке, лежащей сверху. Печати были на месте. На обложке папки карандашом было выведено лишь одно слово:

ГРЕНДЕЛЬ

Грендель – имя из легенды.

Его пальцы непроизвольно сжались в кулак поверх папки. Название этой миссии было взято из древней скандинавской легенды о Беовульфе. Так звали легендарного монстра, который наводил ужас на жителей Севера, пока не был побежден героем викингом по имени Беовульф. Но для Виктора это имя имело другое значение. «Грендель» стал для него источником боли, стыда, унижения и скорби. «Грендель» сделал его таким, каков он сейчас. Виктор сжал кулак еще сильнее.

Прошло почти шестьдесят лет…

Он все еще отчетливо помнил, как его отца уводили посреди ночи из дома под дулом пистолета. Виктору тогда было шесть.

Сделав над собой усилие, он оторвал взгляд от ящиков и глубоко вздохнул, пытаясь развеять тяжелые воспоминания. Каюта, окрашенная в зеленый цвет, вмещала койку, книжную полку, небольшой письменный стол, умывальник и терминал связи с динамиком интеркома, монитором и телефоном.

Он поднял трубку, быстро произнес несколько фраз и замолчал в ожидании, пока его звонок, закодированный и перенаправленный через несколько терминалов, не дойдет до абонента. Наконец в трубке послышался знакомый голос, искаженный помехами:

– «Леопард» на связи.

– Статус?

– Цель поражена.

– Вы абсолютно уверены?

– Проверяем.

– Приказ вам ясен?

После короткой паузы последовал ответ:

– Никого не оставлять в живых.

Последняя фраза не требовала подтверждения. Адмирал Петков положил трубку. Операция началась.

17 часов 16 минут

Брукс-Рейндж, Аляска

Поднимаясь по склону, Мэтт пришпорил кобылу. Подъем оказался тяжелым. Соседняя долина располагалась метров на триста выше. Здесь снег все еще покрывал землю, особенно под тенью деревьев. Собаки бежали впереди, навострив уши. Они принюхивались, тыкались мордами в сугробы. Мэтт посвистывал, не позволяя им забегать далеко вперед.

Он окинул взором долину с пригорка. Над местом падения «сессны» все еще клубился дым, но его было меньше. Потерпевшего катастрофу самолета не было видно за стеной из елей и ольхи. Он прислушался. Из долины не доносилось ни звука. «Плохой знак», – подумал Мэтт и снова пришпорил кобылу.

– Вперед, Мэрайя.

Он осторожно направил лошадь вниз по склону, покрытому льдом и снегом, стараясь держаться небольшого ручейка, струящегося между деревьями. Над водой поднимался туман. Вокруг стояла напряженная тишина, нарушаемая лишь надоедливым жужжанием комаров и хрустом ледяной корки под ударами лошадиных копыт.

Даже собаки поутихли, сбившись в кучу и останавливаясь на каждом шагу, чтобы принюхаться.

Бейн как разведчик бежал примерно в пятидесяти шагах впереди группы. Темношерстый полуволк старался держаться в тени, почти сливаясь с окружающей местностью. В свое время он прошел курс специальной подготовки для участия в поисково-спасательных операциях. Обладая обостренным нюхом, он к тому же словно чувствовал, куда направляется хозяин.

Спустившись в долину, группа ускорила шаг. Теперь отчетливо ощущался резкий запах горящего машинного масла. Человек и его собаки двигались к месту катастрофы, выбирая наиболее короткий путь, но смогли добраться до упавшего самолета лишь минут через двадцать.

Они вышли из леса на широкую поляну. Пилот, похоже, попытался посадить самолет на открытом пространстве между деревьями. И ему это почти удалось. Самолет пробороздил глубокую канаву в самом центре лужайки, поросшей желтым астрагалом, но длины поляны не хватило для удачного приземления.

Обломки «Сессны-185 Скайвэгон» виднелись слева. Самолет врезался носом в осинник. Полуоторванные, погнутые крылья свешивались по сторонам фюзеляжа. Хвост загнулся вверх. Из развороченного двигателя струился дым, и в воздухе стоял резкий запах разлившегося топлива. Самолет мог в любой момент загореться.

По пути к обломкам Мэтт заметил, что над головой собрались тяжелые тучи. Сейчас дождь был бы весьма кстати. «А еще лучше, если бы среди обломков появилось какое-нибудь движение», – подумал Мэтт.

Он остановил кобылу за несколько метров от самолета и спрыгнул на землю.

Долгое время он стоял перед обломками, не решаясь заглянуть внутрь искореженной кабины. Мэтт не был брезгливым, нет. В прошлом он достаточно навидался трупов. Он прослужил шесть лет в «зеленых беретах», большей частью в Сомали и на Ближнем Востоке, прежде чем поступил в университет по ветеранским льготам.

Однако он принимал смерть слишком близко к сердцу, чтобы копаться в обломках потерпевшего катастрофу самолета, не испытывая при этом внутреннего дискомфорта.

Но кто-то на борту мог остаться в живых…

Пересилив себя, Мэтт двинулся к «сессне».

– Эй, кто-нибудь! – прокричал он, почувствовав себя неловко.

Ответа не последовало. «Ничего удивительного», – подумал Мэтт.

Он пролез под развороченным крылом, осторожно ступая по осколкам стекла. Окна кабины разлетелись вдребезги при ударе самолета о деревья. Под ногами текла струйка керосина. Дым разъедал глаза. Мэтт закашлялся, прикрыв лицо рукой.

Он безуспешно попробовал открыть дверь. Ее заклинило. Мэтт выпрямился и заглянул в кабину.

Тело пилота было пристегнуто ремнями к сиденью. Голова неуклюже свисала на грудь, из которой торчал деревянный обломок. Сиденье рядом с ним пустовало. Мэтт попытался было повернуть голову пилота, чтобы заглянуть поглубже внутрь самолета, как с ужасом осознал, что лицо погибшего ему знакомо. Темная шевелюра, всклокоченная бородка, голубые глаза… теперь стеклянные, безжизненные.

– Брент, – промолвил он.

Брент Камминг… Они часто играли в покер, когда Мэтт и Дженни были еще вместе. Дженни служила шерифом эскимосских племен нунамиут и инупиат, и, так как по долгу службы ей приходилось разъезжать по самым удаленным уголкам Аляски, она стала опытным летчиком. В этом качестве она была знакома со многими пилотами, летавшими в регионе, в том числе и с Брентом Каммингом. Мэтт вспомнил, как их семьи провели вместе летний отпуск в походе, как их дети шумно веселились и играли на природе.

Что он теперь скажет Шерил, жене погибшего пилота?

Мэтт отбросил нахлынувшие воспоминания и, все еще находясь в оцепенении, просунул голову в заднее окно. На одном из сидений в глубине самолета он увидел еще одно тело. Человек лежал на спине, не подавая признаков жизни. Мэтт расстроенно вздохнул, но мужчина внезапно взметнул вверх обе руки, наведя на него дуло пистолета.

– Не двигайся!

Мэтт вздрогнул, больше испугавшись неожиданного окрика, чем оружия в руках незнакомца.

– Я серьезно! Не двигайся, а то выстрелю! – повторил мужчина, приподнявшись с кресла.

Лицо его было бледным, зеленые глаза широко раскрыты, светлые волосы испачканы запекшейся кровью. Он, вероятно, сильно ударился головой об окно при падении самолета. Впрочем, руки, держащие пистолет, не дрожали.

– Стреляй, – спокойно ответил Мэтт, слегка опершись о фюзеляж.

Реакция Мэтью явно застала незнакомца врасплох. Он нахмурился.

Судя по его новенькой меховой куртке от Эдди Бауера, в этих местах он очутился впервые. Несмотря на это, в нем чувствовались мужество и стойкость, позволившие ему сохранить самообладание даже после недавней катастрофы. Это заслуживало уважения.

– Если ты опустишь свою ракетницу, – сказал Мэтт, – я, может быть, подумаю, как тебя отсюда вытащить.

После долгой паузы мужчина опустил руки и бессильно откинулся на спинку кресла.

– Я… извините…

– Не стоит извиняться. Ты только что свалился с неба. В таких редких случаях я обычно прощаю недостаток гостеприимства.

Мужчина слабо улыбнулся.

– Ты ранен? – спросил Мэтт.

– Здорово ударился головой. И нога, похоже, застряла.

Мэтт встал на цыпочки и втиснулся в окно кабины. От удара нос самолета смялся в гармошку, и правая нога незнакомца оказалась зажатой между сиденьями. «Через окно его не вытащить, – подумал Мэтт. – Придется искать другой способ».

– А что с пилотом? – спросил мужчина. – Он…

– Мертв, – завершил его фразу Мэтт. – Мы уже ничем не можем ему помочь.

Он еще раз подергал дверь и убедился, что самому ему с ней не справиться.

– Потерпи немного, – сказал он и направился к кобыле.

Ухватив лошадь за поводья, он подвел ее к обломкам самолета. Оторванная от поедания сочной травы и напуганная запахом дымящегося двигателя, Мэрайя недовольно мотнула головой.

– Спокойно, девочка, спокойно, – мягко произнес Мэтт.

Собаки, улегшиеся на траве, даже не пошевелились. Только Бейн приподнялся, навострив уши, но Мэтт жестом скомандовал ему оставаться на месте.

Мэтт протянул веревку от седла к самолету и обвязал ею покореженную дверь. Вернувшись к кобыле, он потянул ее за уздечку в сторону от самолета. Она сначала послушно последовала за ним, довольная тем, что неприятный запах больше не бьет ей в ноздри, но, отойдя на длину веревки, остановилась.

Мэтт подергал несколько раз за уздечку, но лошадь идти дальше не собиралась. Едва удержавшись, чтобы не выругаться, Мэтт подошел к ней сзади и дернул за хвост. Ему очень не хотелось делать лошади больно, но он должен был как-то заставить ее сдвинуться с места. Мэрайя заржала от боли и ударила его копытом. Мэтт упал навзничь на землю, выпустив хвост из рук. Приподнявшись, он помотал головой. У него всегда были трудности в общении с женским полом.

Внезапно Бейн, заливаясь лаем, подскочил к лошади и стал кусать ее за ноги. К Мэтью кобыла могла относиться как угодно, но с полуволком шутки плохи. Старые инстинкты дали о себе знать: Мэрайя рванулась вперед, дернув веревку.

Мэтт услышал скрежетание металла за спиной. Он откатился назад, развернувшись лицом к самолету. Фюзеляж «сессны» наклонился набок. Из самолета послышался тревожный крик. Наконец покореженная дверь отвалилась со звуком, похожим на хлопок открываемой банки с кока-колой.

Мэрайя встала на дыбы, но Мэтт ухватил ее за уздечку и потихоньку успокоил. Ослабив подпруги, он отвел кобылу к краю поляны, скомандовав Бейну оставаться на месте.

– Хорошая девочка. Ты заслужила сегодня дополнительную порцию зерна, – сказал он, похлопав ее по крупу, и поспешил назад к самолету.

Незнакомец, похоже, сумел вытянуть ногу из ловушки между кресел и уже почти выбрался из проема двери. Мэтт помог ему спрыгнуть на землю.

– Как твоя нога?

Мужчина осторожно ощупал ее.

– Вся в синяках и мышцы свело, но переломов вроде нет.

Только сейчас Мэтт заметил, что незнакомец моложе, чем показалось сначала, – возможно, не старше тридцати.

Мэтт отвел прихрамывающего незнакомца подальше от самолета. Протянув руку, он представился:

– Меня зовут Мэтью Пайк.

– Крейг. Крейг Тиг.

Мэтт усадил парня на ствол поваленного дерева и отпихнул собак, которые вились вокруг, обнюхивая незнакомца. Он потянулся и посмотрел на дымящиеся обломки.

– Ну, рассказывай, что случилось!

После долгого молчания Крейг прошептал:

– Я не знаю. Мы летели в Дедхорс…

– Это тот, что в Прадхо?

– Да, в Прадхо-Бее, – кивнул парень, осторожно ощупывая рассеченную кожу на голове.

Дедхорс – аэропорт, обслуживающий местные нефтяные месторождения и поселок Прадхо-Бей, был расположен на самом севере Аляски, там, где Арктическая низменность, богатая нефтью и газом, окаймляет побережье Северного Ледовитого океана.

– Примерно через два часа после вылета из Фэрбенкса пилот сообщил о каких-то неполадках в двигателе. Похоже, приборы показывали утечку топлива или что-то в этом роде, что очень странно – в Фэрбенксе мы заправили полные баки.

В воздухе все еще стоял запах керосина. «Нет, топлива у них было предостаточно», – подумал Мэтт.

Брент Камминг постоянно заботился о том, чтобы двигатель его самолета находился в превосходном состоянии. Прежде чем стать пилотом, Брент долго работал авиамехаником, он знал двигатель «сессны» как свои пять пальцев. От исправности самолета зависела не только его жизнь, но и благосостояние его семьи, поэтому его машина всегда работала как отлаженный часовой механизм.

– Когда двигатель стал давать сбои, мы попытались найти место для посадки, но к этому времени уже оказались среди этих чертовых гор. Пилот… он… он попробовал запросить о помощи, но с радио тоже что-то было не в порядке.

Мэтт знал причину неполадок с радио. Всю прошлую неделю наблюдались вспышки солнечной активности. Из-за мощных магнитных бурь связь в северных регионах была очень плохая. Он снова взглянул на обломки. Трудно представить те чувства, которые испытали пилот и пассажир маленького самолета в последние моменты перед крушением: ужас, паника, отчаяние, безнадежность.

В голосе Крейга появились хрипы, и он сглотнул, чтобы продолжить:

– Эта поляна была нашей последней надеждой. А потом… потом…

Мэтт похлопал его по плечу. Продолжать рассказ не было смысла.

– Не переживай. Мы вытащим тебя отсюда. Но сначала я займусь раной на твоей голове.

Он подошел к кобыле и вытащил аптечку из переметной сумы. В ней было все необходимое для оказания первой помощи. Мэтт собрал ее сам, используя опыт, приобретенный во время службы в «зеленых беретах». Кроме бинтов, лейкопластыря и таблеток аспирина в ней был целый набор антибиотиков и лекарств против аллергии, инфекционных заболеваний и диареи, нитки для сшивания ран, материал для наложения шин и даже стетоскоп. Мэтт открыл бутылочку перекиси водорода и стал промывать рану.

– А скажи-ка, Крейг, зачем тебе понадобилось лететь в Прадхо? – спросил он, внимательно рассматривая сидящего перед ним мужчину.

Тот явно не был похож на нефтяника. Ладони этих трудяг всегда испачканы нефтью и машинной смазкой, которые навечно въелись в мельчайшие складки кожи. На ладонях Крейга он не заметил ни одной мозоли, а ногти у незнакомца были целы и аккуратно подстрижены. Возможно, он инженер или геолог, размышлял Мэтт. В том, как он внимательно изучал обстановку, бросая взгляды то на лошадь Мэтта, то на его собак, то на поляну и холмы, просматривались повадки ученого. Впрочем, на обломки самолета Крейг по-прежнему старался не смотреть.

– Мы планировали посадку в Прадхо-Бее для дозаправки, чтобы потом отправиться на научно-исследовательскую базу на полярной шапке. Это дрейфующая станция «Омега» – одно из подразделений исследовательской группы НЛЭ.

– НЛЭ?

Мэтт обработал рану дезинфицирующей мазью, наложил марлевый тампон и обмотал голову Крейга бинтом.

– «Научные ледовые экспедиции», – пояснил Крейг, поморщившись от боли, когда Мэтт завязывал узел на повязке. – Это пятилетний совместный проект ВМС США и гражданских ученых.

Мэтт кивнул:

– Кажется, я что-то об этом слышал.

Группа использовала военные подлодки для сбора научной информации не только в зоне арктической навигации, которая простиралась на сотню тысяч километров, но и в неисследованных районах Арктики.

– Но я думал, что проект завершился в девяносто девятом году. – Мэтт вопросительно посмотрел на Крейга, а тот, в свою очередь, напрягся. Мэтт продолжил: – Может быть, по мне не видно, но я инспектор природоохраны и в общих чертах знаком со всеми большими проектами по исследованию Арктики.

Крейг некоторое время изучал его внимательным, оценивающим взглядом, а потом утвердительно кивнул:

– Ты прав. Проект НЛЭ был официально закрыт, но перед этим дрейфующая станция «Омега» попала в так называемую зону относительной недосягаемости.

«Ничейная территория», – подумал Мэтт. Зона относительной недосягаемости считалась самым удаленным и недоступным районом Арктики.

– Для того чтобы использовать возможность изучения этого загадочного региона, правительство согласилось продолжить финансирование работ только на «Омеге».

– Значит, ты ученый? – сказал Мэтт, застегивая сумку с аптечкой.

Парень невесело рассмеялся:

– Нет, я не ученый. Я направлялся туда по заданию газеты «Сиэтл таймс». Я работаю в ней политическим репортером.

– Политическим? – переспросил Мэтт.

Крейг пожал плечами.

– С чего бы…

Мэтт оборвал фразу, услышав отдаленное гудение самолетного двигателя. Он поднял голову. Небо было по-прежнему покрыто низкими тучами. Сидящий неподалеку Бейн зарычал, вслушиваясь в нарастающий гул.

Крейг поднялся на ноги.

– Еще один самолет. Наверное, кто-то услышал наши просьбы о помощи.

Небольшой одномоторник вынырнул из облаков и, не снижаясь, пролетел над долиной. Мэтт распознал увеличенную, восьмиместную версию «сессны» – возможно, «Скайвэгон-206» или «Скайвэгон-207».

Он свистом подозвал лошадь и вытащил бинокль из переметной сумы. Направив окуляры в небо, он отыскал самолет и скорректировал фокусировку. «Сессна» выглядела совершенно новой. Или недавно покрашенной. В суровых условиях удаленных районов Аляски такое было редкостью.

– Как думаешь, они нас заметили? – спросил Крейг.

Самолет наклонился на крыло и начал описывать круг над долиной.

– Трудно не заметить дым, струящийся из разбитого двигателя, – ответил Мэтт.

Он никак не мог избавиться от нехорошего предчувствия, охватившего его при виде приближающегося самолета. За всю прошлую неделю в небе не появилось ни одного самолета, а сегодня – сразу два. К тому же эта «сессна» была слишком чистенькой, слишком беленькой. Он заметил, как в хвосте самолета открывается грузовой люк. Такая деталь конструкции «скайвэгона» была очень полезна для работы в этих местах. Эти машины часто использовались для транспортировки больных и раненых в близлежащие больницы. Грузовая рампа была идеальна для погрузки и выгрузки носилок или, в худшем случае, гроба. Но кроме всего прочего, у заднего люка «скайвэгона» было еще одно предназначение…

От самолета одна за другой отделились две точки. «Парашютисты», – определил Мэтт, с трудом успевая отслеживать стремительное падение фигурок через окуляры бинокля. Наконец сверкающие ослепительной белизной парашюты раскрылись, и падение замедлилось. Теперь Мэтт мог легко рассмотреть конструкцию парашютов в виде крыла с аэродинамическим профилем. Такие системы предназначались для «точечного парашютирования» в труднодоступных местах. Парашюты медленно опускались над лугом. Мэтт перевел окуляры бинокля на фигурки парашютистов. Они были одеты во все белое, без знаков различия. За плечами виднелись винтовки, хотя с такого расстояния определить их модель было невозможно. Но не наличие оружия заставило Мэтта серьезно забеспокоиться.

В душе у Мэтью похолодело, когда он увидел, что оба парашютиста сидят на мотоциклах, колеса которых покрыты металлическими шипами. Мотоциклы-снегоходы – мощные машины, способные легко передвигаться в условиях бездорожья. Или гнаться за кем-то по горам…

Он опустил бинокль, посмотрел на репортера и, кашлянув, сказал:

– Надеюсь, ты умеешь ездить верхом.

2. Кошки-мышки

6 апреля, 17 часов 36 минут

Зона относительной недосягаемости, Арктика

Полярная станция «Омега»

«Когда же мне снова будет тепло?»

Капитан Перри пробирался между льдин и сугробов к полярной станции «Омега». Вокруг завывал пронизывающий ветер, от которого веяло пустотой и обреченностью. Так же пусто и мрачно было сейчас на душе у Перри. Здесь, на самом краю земли, ветер казался живым существом. Он не переставал дуть ни на минуту, сметая все на своем пути, как изголодавшийся зверь. Это был хищник во всем своем великолепии – безжалостный, неутомимый, от которого невозможно укрыться. Недаром старая эскимосская пословица гласит: «Убивает не холод, а ветер».

Перри упорно двигался вперед, сопротивляясь ураганному ветру. За ним на краю гигантской полыньи виднелась «Полар сентинел». Полынья обеспечивала легкий доступ подводных лодок к дрейфующей станции, построенной на ее берегу. «Полярное озеро» окружало кольцо торосов высотой в два этажа над поверхностью льда и глубиной в четыре раза больше. Зубчатые стены из плотного льда надежно защищали полынью от натиска плавучих льдин, что делало ее достаточно устойчивой. Именно это обусловило выбор места для постройки станции. «Омега» находилась всего в четверти мили от полыньи, но пройти этот путь в жестокий мороз и под ледяным ветром было непросто.

Согнувшись под натиском пронизывающего ветра, Перри вел за собой очередную смену членов экипажа, которым предстоял непродолжительный отдых на берегу. Матросы оживленно переговаривались друг с другом, а капитан подлодки одиноко шел впереди, опустив на лицо меховой капюшон арктической куртки. Его взгляд был устремлен на северо-восток – туда, где два месяца назад они обнаружили русскую базу, в тридцати милях отсюда. Перри содрогнулся, но не от холода.

«Столько мертвых…» Перед глазами стояла жуткая картина: десятки трупов бывших обитателей базы, вырубленные из ледяных могил и сложенные штабелями, как дрова. За первые две недели они обнаружили тела тридцати двух мужчин и двенадцати женщин. Некоторые из них, похоже, умерли от голода; другие встретили более жестокую смерть. Один повесился на веревке, которая промерзла до такой степени, что раскололась на мелкие кусочки при прикосновении. Но даже это был не самый худший конец…

Перри отогнал от себя мрачные мысли.

Взобравшись на гребень по вырубленным во льду ступенькам, он увидел небольшую группу длинных бараков, покрытых красным теплоизоляционным полотном. Пятнадцать бараков станции «Омега» были похожи на кровоточащую сыпь, покрывающую лед. Пар, струящийся из построек, образовывал над станцией облако тумана, подрагивавшее от гула двадцати четырех электрогенераторов. Издали станция походила на душную парилку. Пахло керосином и дизельным топливом. Порывы ветра трепали одиноко висящий на шесте американский флаг.

То тут, то там виднелись готовые к применению снегоходы и тягачи. У одного из бараков стоял буер с полозами из нержавеющей стали.

С высоты гребня Перри вглядывался в колею, проложенную в снегу гусеницами вездеходов, которая уходила к самому горизонту, в направлении русской базы. Со времени обнаружения базы персонал «Омеги» курсировал между двумя станциями, используя все имеющиеся средства передвижения. Сейчас примерно четвертая часть ученых и специалистов «Омеги» постоянно находилась на русской базе, похороненной в толще гигантского ледяного острова.

Колея отчетливо просматривалась в заледеневшем снегу. В этой части полярной шапки ветер и эрозия образовали заструги, похожие на застывшие волны. «Крем на верхушке лимонного торта», как изящно описал это явление старший помощник. В местах, где прошли снегоходы, в застругах осталась ровная колея.

Перри понимал интерес ученых к русской базе. Он был первым, кто вошел туда с небольшой группой людей из своего экипажа – после тридцатимильного перехода по ледяному полю с «Омеги». Никто из ученых не знал, что именно обнаружили моряки в самом сердце заброшенной русской станции. Перри приказал экипажу держать информацию об их открытии в секрете и выставил охрану у входа в центральную часть базы. Только один сотрудник «Омеги» был посвящен в этот секрет – доктор Аманда Рейнольдс. Она была в составе первой группы, вошедшей на базу. Тогда он впервые увидел, как эта мужественная независимая женщина побледнела от ужаса.

Предположения о том, что на экране гидролокатора они видели живое существо, не оправдались. Не исключено, что это были помехи, вызванные движением подлодки, но, возможно, и какой-нибудь хищник, скажем, белый медведь, покинувший временное убежище при приближении людей. Впрочем, последнее вызывало сомнения – разве что у станции есть еще один вход, о котором они не знают. Два месяца назад им пришлось использовать термитные заряды, чтобы растопить слой льда, под которым была похоронена станция. Позднее они прорубили с помощью пластиковой взрывчатки полынью неподалеку от русской базы, чтобы обеспечить удобный доступ американской подводной лодке.

«Лучше бы мы утопили эту проклятую базу», – думал Перри, спускаясь по гребню. Он был уверен, что она станет лишь источником неприятностей, но нарушить приказ не мог.

Перри содрогнулся от очередного порыва ветра.

От бараков послышался крик. Один из обитателей станции, одетый в синюю парку, махал им рукой. Перри поспешил вниз. Человек, в котором он узнал Эрика Густофа, канадского метеоролога, сгорбившись под натиском ветра, спешил к нему навстречу. Густоф был крепким парнем с норвежскими корнями, на которые указывали его светлые до белизны волосы и высокая фигура, хотя сейчас единственным, что в нем бросалось в глаза, были черные защитные очки и покрытые инеем усы.

– Капитан, – окликнул его Эрик, – с вами хотят поговорить по спутниковой связи.

– Кто?

– Адмирал Рейнольдс. – Эрик посмотрел на небо. – Вам стоит поторопиться. Приближается сильный шторм, а магнитная буря все еще создает помехи для систем связи.

Перри кивнул и, обернувшись к младшему офицеру, скомандовал:

– Распустите людей. У них время на отдых до полудня. Потом их сменит следующая группа.

Матросы встретили его слова одобрительными возгласами и разбежались в разные стороны. Кто сразу направился в столовую, кто – в барак, предназначенный для отдыха и развлечений, а кто – в жилые постройки поболтать со знакомыми. Капитан Перри последовал за Эриком в оперативный штаб, который размещался в трех совмещенных бараках.

– Доктор Рейнольдс послала меня поторопить вас, – пояснил Эрик. – Она сейчас разговаривает с отцом. Трудно предположить, как долго продержится связь.

Они добрались до двери штаба, смахнули снег и лед с обуви и нырнули внутрь. Их встретила жара, показавшаяся нестерпимой после ледяного холода. Перри стряхнул с рук варежки, расстегнул парку, откинул капюшон и потер ладонью кончик носа, убедившись, что тот еще на месте.

– Ну и холодина на улице! – сказал Эрик, не снимая куртки.

– Все дело во влажности, – проворчал Перри и повесил парку на вешалку, завешанную похожими меховыми куртками.

Он был в синем комбинезоне с нашивкой на грудном кармане, на которой трафаретом было оттиснено его имя. Перри свернул шерстяную шапочку и заткнул ее за пояс.

Эрик вернулся к двери.

– Вы знаете, где найти комнату со станцией спутниковой связи. Я пойду проверю внешнее оборудование, пока не началась буря.

– Спасибо.

Эрик улыбнулся и распахнул входную дверь. За время, пока они находились внутри, ветер значительно усилился. Очередной шквал ворвался в помещение и хлестнул Перри по лицу. Эрик поспешил наружу, плотно захлопнув за собой дверь.

Перри еще какое-то время продолжал дрожать от холода и потирать замерзшие руки. «И кто только соглашается пробыть в этом забытом богом месте целых два года?»

Наконец он двинулся через прихожую в помещение главного пункта управления, где находились административные отделы станции и несколько лабораторий. Лаборатории занимались измерением сезонных колебаний скорости роста и эрозии ледяной шапки, оказывающих влияние на изменение теплового баланса Арктики. Кроме этого, ученые на станции вели исследования по целому ряду проектов, начиная от определения почвенной структуры океанского дна и заканчивая наблюдениями за жизнью фито– и зоопланктона под толстым слоем льда. Исследования проводились двадцать четыре часа в сутки и не прекращались ни на минуту, а станция продолжала дрейфовать по полярным просторам со скоростью две мили в день.

Проходя по залу, Перри кивнул, приветствуя знакомых ученых, работавших за столами или склонившихся над экранами мониторов. Перед ним с шипением открылась дверь шлюзового тамбура, и он вошел в помещение, которое обеспечивало жизненно важную связь станции с внешним миром. Эта часть барака была покрыта двойным теплоизоляционным слоем и имела два запасных электрогенератора. В ней размещались коротковолновая радиостанция для связи с группами, выполняющими задания вдали от станции, низкочастотные станции для связи с подлодками и система военной спутниковой связи «Навсат». В этот момент в помещении не было никого, кроме Аманды Рейнольдс.

Когда Перри подошел к ней, она отвела взгляд от экрана портативного телефонного аппарата, работающего по принципу телетайпа, и кивнула ему, продолжая разговор с отцом. Аппарат позволял ей говорить в микрофон и читать ответы на маленьком экране.

– Я знаю, папа. Я знаю, ты с самого начала не хотел, чтобы я здесь работала. Но пойми…

Отец, похоже, недослушав ее до конца, уже говорил что-то в ответ. Она наклонилась к экрану, вчитываясь в появившиеся строчки, и покраснела. Видимо, они не первый раз ссорились по одному и тому же поводу. Отец Аманды не хотел отпускать ее на станцию, беспокоясь о том, как трудно ей будет работать с полным отсутствием слуха в тяжелых полярных условиях. Отстаивая свое право на самостоятельные решения, Аманда все же уехала в Арктику.

Впрочем, Перри подозревал, что этим поступком Аманда хотела доказать – прежде всего себе, – что способна жить в этом мире, как все нормальные люди. Он впервые встретил женщину, которая была буквально помешана на самоутверждении.

И за это приходилось платить.

Перри внимательно рассматривал ее усталое лицо с темными кругами под глазами. Казалось, за эти два месяца она успела постареть лет на десять. Вот что делают с людьми чужие тайны, промелькнуло у него в голове.

Аманда продолжала возбужденно говорить в микрофон:

– Давай поговорим об этом позже. Здесь капитан Перри.

Она затаила дыхание и покусывала губу, ожидая ответа отца.

– Ну и ладно! – резко произнесла наконец она и, сорвав с головы гарнитуру с микрофоном, протянула ее Перри. – Держи.

Он взял гарнитуру, почувствовав, как дрожат ее пальцы. Что это было – гнев, разочарование или то и другое вместе? Он прикрыл микрофон ладонью, чтобы его следующую фразу, кроме нее, никто не услышал:

– Он все еще держит информацию под замком?

Аманда фыркнула и встала со стула.

– Под электронным замком с системой голосовой идентификации и сканером сетчатки глаза. У него она хранится надежней, чем за стенами Форт-Нокса.

Перри улыбнулся:

– Он старается сделать как лучше. Ты же знаешь, как медленно вращаются шестеренки в бюрократической машине. Такая деликатная информация должна распространяться по дипломатическим каналам с особой осторожностью.

– Но почему? Эта информация относится к периоду Второй мировой войны. После стольких лет люди должны наконец узнать о том, что произошло.

– Она оставалась тайной в течение пятидесяти лет. Я думаю, что ничего страшного не произойдет, если о ней узнают через месяц-другой. Отношения между США и Россией уже и без того натянуты; поэтому, прежде чем дать этому огласку, нужно сначала подготовить почву и сделать это деликатно.

Аманда вздохнула, посмотрела ему в глаза и покачала головой:

– Ты точно как мой отец.

Перри наклонился к ней:

– Что ж, тогда это будет уже по Фрейду.

Он поцеловал ее в губы. Она улыбнулась в поцелуе и пробормотала:

– И целуешься ты точно как он.

Он чуть не поперхнулся, рассмеявшись, и откинул голову назад.

Аманда показала на гарнитуру:

– Не заставляй адмирала ждать.

Он надел гарнитуру и поправил микрофон:

– Капитан Перри слушает.

– Капитан, надеюсь, вы хорошо заботитесь о моей дочери? – послышался в наушниках прерывающийся голос адмирала Рейнольдса.

– Конечно, сэр. Я очень стараюсь.

Одной рукой он сжал ладонь Аманды. Их близкие отношения ни для кого не были секретом, но за последние два месяца простое увлечение переросло во что-то более глубокое. Из приличия они показывали свои чувства, только когда оставались наедине. Даже отец Аманды не подозревал, что между ними что-то серьезное.

– Капитан, я буду краток, – продолжил адмирал. – Вчера мы связались с русским послом и передали ему копию вашего доклада.

– Но я думал, что мы не будем ставить их в известность до тех пор, пока…

Адмирал перебил Перри:

– У нас не было выбора. Русские каким-то образом узнали, что мы обнаружили их заброшенную полярную станцию.

– Понятно, сэр. Ну а что теперь будет с нашей экспедицией?

Последовала долгая пауза. Перри уже было подумал, что связь оборвалась из-за магнитной бури, когда адмирал снова заговорил:

– Грег…

Перри невольно напрягся, услышав, что адмирал обратился к нему по имени.

– Грег, ты должен знать еще кое-что. Возможно, сейчас я и далек от вашингтонской политической кухни, но я в ней достаточно разбираюсь, чтобы с уверенностью сказать: там что-то затевается. Шишки из АНБ[5] и ЦРУ проводят секретные совещания по этому поводу даже ночью. Морского министра отозвали из поездки по Ближнему Востоку. Весь кабинет министров досрочно вернулся с пасхальных каникул.

– С чего бы это?

– В том-то и дело, что я не знаю. Многие решения принимаются не на моем уровне. Может быть, мне скоро станет что-то известно, а может быть, и нет. По-моему, в Вашингтоне назревает серьезная политическая буря в связи с вашей находкой, и все там пытаются понадежнее укрыться. Я впервые такое вижу.

У Перри неприятно засосало под ложечкой.

– Не могу понять. Почему?

В наушниках снова послышался искаженный помехами голос адмирала:

– Я сам не понимаю. Просто хотел тебя предупредить о том, что здесь происходит.

Перри удивленно поднял брови. Все это, конечно, очень попахивает обычной политической игрой, и он не мог не заметить озабоченности в голосе адмирала, но как это касается его?

– Капитан, есть еще одна деталь, которая случайно просочилась ко мне «сверху». Кстати, о ней мне сообщил помощник заместителя морского министра. Это одно слово, вокруг которого, похоже, и заварилась вся каша.

– Что за слово?

– «Грендель».

У Перри перехватило дух.

– Возможно, это какое-то кодовое слово, название корабля, я не уверен, – продолжал адмирал. – Оно о чем-нибудь тебе говорит?

Перри закрыл глаза. Грендель… Они только сегодня обнаружили у главного входа металлическую табличку с надписью, которую раньше не замечали под слоем инея.

ЛЕДОВАЯ СТАНЦИЯ «ГРЕНДЕЛЬ»

– Грег?

Мозг Перри продолжал усиленно работать. Откуда эта информация у Вашингтона? Переводчик с «Омеги» и лингвист с «Полар сентинел» долго спорили по поводу перевода надписи на табличке, особенно ее последнего слова, но в конце концов пришли к одному и тому же мнению: это название русской полярной базы.

– Капитан Перри, вы еще на линии? – переспросил адмирал, перейдя на официальный тон.

– Да, сэр.

– Это слово что-нибудь означает?

– Думаю, да, сэр, – с трудом выговорил Перри.

Раньше он уже видел это слово, написанное кириллицей, на одной из дверей внутри станции… На той самой двери, которая сейчас по его приказу столь тщательно охранялась.

ГРЕНДЕЛЬ

До сегодняшнего дня ему не было известно, что означает это слово на проклятой двери.

Теперь он это знал, но он не был первым, кто сделал это открытие.

18 часов 26 минут

Брукс-Рейндж, Аляска

Мэтт поднимался по крутому склону, придерживая Мэрайю за поводья. Крейг ехал на лошади, ухватившись обеими руками за луку седла. Мэтт решил, что им не стоит садиться на лошадь вдвоем, – во всяком случае, до тех пор, пока они не выбрались на ровное место или не достигли спуска. Он опасался, что кобыла слишком быстро устанет. Впереди собаки уже приближались к верхушке гребня, за которым лежала соседняя долина. Им не терпелось выбраться из этих мест. Только Бейн держался поблизости, навострив уши. Он словно чувствовал страх, охвативший его хозяина.

Мэтт оглянулся. Парашютисты, скорее всего, уже приземлились, но рева мотоциклов пока не было слышно. Никаких признаков погони он не заметил, хотя разглядеть что-либо за плотной стеной елей и осин было сложно.

Солнце почти скрылось в нависших над горами свинцовых облаках. Несмотря на то что светлая часть суток в апреле становилась все длиннее, на долину уже опустились сумерки.

Мэтт долго смотрел в сторону, где самолет потерпел катастрофу, но, не увидев ничего подозрительного, озабоченно нахмурился. Может быть, он ошибся… может, он стал параноиком в этих безлюдных лесах.

Крейг, очевидно, заметил его озабоченность:

– А что, если это были спасатели? Может быть, мы зря пытаемся скрыться?

Мэтт хотел было что-то ответить, но слова застыли у него на устах, когда в долине раздался взрыв, эхом прокатившийся по горам. В темное небо взметнулся огненный шар.

– Самолет… – тихо промолвил Крейг.

– Они взорвали его, – сказал Мэтт, все еще не веря своим глазам.

Он представил себе тело Брента Камминга, стертое взрывом в порошок.

– Но почему?

Подумав, Мэтт пришел к единственному заключению:

– Они заметают следы. Если неполадки в самолете возникли в результате диверсии, то нужно уничтожить все улики… А значит, и свидетелей.

Мэтт представил себе следы копыт, сапог и собачьих лап, оставленные ими на снегу. У него не было времени их замаскировать.

Из долины послышался звук, похожий на рев заводимой бензопилы, который перешел в монотонное урчание. Двигатель одного из мотоциклов ожил, а через секунду к нему присоединился второй.

Бейн глухо зарычал.

Мэтт взглянул на слабые отблески заходящего солнца. Серые тучи нависли над головой. Возможно, ночью будет сильный снегопад, о чем их преследователи тоже догадываются. Они, несомненно, попытаются догнать их до заката солнца.

– Что будем делать? – спросил Крейг.

В ответ Мэтт дернул за уздечку и двинулся вверх по склону. Он должен был найти способ задержать преследователей… хотя бы до начала снежной бури.

– Мы можем где-нибудь спрятаться? – спросил Крейг дрожащим голосом.

Он еще больше согнулся в седле, пока Мэрайя карабкалась через груду обвалившихся камней.

Мэтт не ответил. Сейчас главным было дожить до наступления ночи. Ситуация явно складывалась не в их пользу. У них была одна лошадь, у преследователей – два мотоцикла. Рев двигателей отчетливо доносился из-за деревьев. Погоня началась.

Мэтт помог кобыле взобраться на гребень. Наверху в лицо ему ударил внезапный порыв холодного ветра с юго-запада, предвещая мокрый снег и гололед. Не мешкая, он двинулся вниз по склону в направлении временного лагеря, хотя и понимал, что здесь им не скрыться от преследователей. Он знал несколько пещер в округе, но безопасность там тоже не была гарантирована, тем более что пещеры находились слишком далеко отсюда. Нужно было придумать что-то другое.

– Ты справишься с лошадью? – спросил Мэтт.

Крейг едва кивнул в ответ, хотя в глазах его мелькнул неподдельный страх.

Мэтт снял винтовку с седла и сунул коробку с патронами в карман куртки.

– Что ты собираешься делать? – спросил Крейг.

– Тебе не о чем беспокоиться. Я просто использую тебя как приманку, – ответил Мэтт и наклонился к любимому псу. – Бейн.

Собака уставилась на хозяина. Уши ее встали торчком.

Мэтт показал рукой на дно долины.

– Бейн, в лагерь! – резко скомандовал он.

Вожак стаи крутанулся волчком и бросился вниз по склону. Остальные собаки последовали за ним. Мэтт похлопал кобылу по заду, отправляя ее вслед за собаками. Некоторое время он продолжал идти рядом с лошадью, давая последние наставления Крейгу.

– Держись за собаками. Они приведут тебя к моему лагерю. Спрячься где-нибудь понадежнее и не высовывай носа. Да, рядом с кучей веток для костра лежит топор. На всякий случай.

Крейг побледнел от страха, но кивнул в ответ.

Мэтт остановился и несколько секунд наблюдал, как всадник на лошади и собаки спускаются по заросшему деревьями и усыпанному валунами склону. Вскоре они исчезли из виду в густом лесу.

Мэтт развернулся и стал взбираться обратно по склону, пока не оказался метрах в двадцати от гребня. Он прыгнул с тропинки, истоптанной копытами, на обнаженный гранитный выступ, потом перепрыгнул на другой камень, не оставив следов на снегу. Оказавшись после серии прыжков с камня на камень достаточно далеко от тропинки, он спрятался за стволом ели, надежно укрывшей его под мохнатой шапкой. При этом у него был отличный обзор. Если преследователи двигаются по следам беглецов, они непременно должны появиться на гребне, и он четко различит их силуэты на фоне неба.

Опустившись на колено, Мэтт намотал ремень винтовки на запястье, упер деревянный приклад в плечо и прицелился. Он был уверен, что с такого близкого расстояния сможет нейтрализовать хотя бы одного мотоциклиста, но вот успеет ли он убрать обоих?..

Судя по звуку моторов, мотоциклы уже поднимались по склону, приближаясь к гребню, – пара хищников в погоне за добычей.

Мэтт терпеливо ждал. Кровь стучала в висках, а перед глазами крутились картинки десятилетней давности, из другой жизни, когда он прятался в здании, разрушенном минометным огнем, в Сомали. Уши заложены грохотом непрекращающейся перестрелки. Мир сжался до зеленоватых теней и серых линий в окулярах прибора ночного видения. Но больше всего пугает ожидание.

Медленно вдыхая и выдыхая воздух через рот, Мэтт заставил себя расслабиться. Напряжение может помешать даже опытному и меткому стрелку. Запах хвои от раздавленных его коленом еловых иголок напомнил ему, что это не Сомали, а знакомые ему леса.

«Это моя территория».

Тарахтение мотоциклов раздавалось где-то рядом. Под их шипованными шинами трещали сломанные ветки. «Близко…» Мэтт опустил палец на курок и плотнее прижал винтовку к щеке.

Секунды ожидания казались вечностью. Несмотря на мороз, по правому виску прокатилась капля пота. Мэтт с трудом удерживал себя от того, чтобы не прищурить левый глаз. Целиться нужно всегда обоими глазами – так учил его отец в детстве, когда они охотились на оленей в Алабаме, а потом сержант в учебном центре для новобранцев. Мэтт прерывисто дышал, не сводя глаз с гребня.

«Ну давай же, давай…»

Словно услышав его призыв, один из мотоциклов на полной скорости взлетел над гребнем, застав Мэтью врасплох – он ожидал, что их преследователи будут более осторожны.

Мэтт повел бедром, корректируя направление выстрела, и нажал на спуск. Раздался выстрел, за которым немедленно последовал звук удара металла о металл.

Пуля попала в защитный кожух заднего колеса. Мотоцикл вильнул в воздухе, ударился о землю под углом, подскочил, перевернулся и упал набок.

Мотоциклист вылетел из сиденья, закувыркался вниз по откосу и исчез в зарослях кустарника.

– Черт!

Мэтт продолжал наблюдать за гребнем, боясь пропустить появление второго мотоциклиста. Он перезарядил винтовку, подумав, что сейчас ему очень бы пригодилась автоматическая М-16 – штатное оружие времен его службы в «зеленых беретах».

Мэтт снова навел винтовку на гребень.

В ушах звенело от выстрела и грохота падения первого мотоцикла, поэтому ему казалось, что рев двигателя второго мотоцикла доносится отовсюду. Какое-то движение слева привлекло его внимание. Он резко повернулся и увидел вторую машину, перелетающую через гребень в стороне от места, где он ожидал ее появления.

Мэтт прильнул к винтовке и выстрелил, почти не целясь. В этот раз он вообще не попал в цель. Мотоцикл мягко приземлился и на полном ходу исчез между гранитными валунами.

Мэтт откинулся на ствол ели и снова перезарядил винтовку. Преследователи, предполагая возможность засады, разделились, перед тем как взобраться на гребень. Один на большой скорости перескочил через гребень, чтобы отвлечь его внимание, а второй в это время проехал в объезд. «Работают профессионалы», – подумал Мэтт.

Внезапно ветка ели в тридцати сантиметрах над его головой разлетелась в щепки. Он инстинктивно пригнулся и соскользнул спиной по стволу дерева на землю, прижав винтовку к груди. По нему стреляли, и выстрел был со стороны, где упал в кусты первый мотоциклист. «Значит, подонок остался жив…»

Мэтт лежал ничком на холодном снегу, пытаясь справиться с паникой. Снайпер явно не видел его, когда стрелял, – иначе сейчас он был бы уже мертв. Стрелок, очевидно, вычислил позицию Мэтта, когда тот стрелял по второму мотоциклисту, и своим выстрелом хотел заставить его выйти из укрытия.

– Черт…

Мэтт понял, что оказался между двух огней: один из преследователей прятался в кустах слева от него, а другой, на мотоцикле, скрывался где-то между валунами.

Мэтт вслушивался в каждый звук, тяжело дыша сквозь сжатые зубы. Рев двигателя сменился ровным урчанием. Что бы это значило? Может быть, мотоциклист ждет, когда он вылезет из-под ели? А может быть, он оставил мотоцикл с работающим мотором и подыскивает сейчас более удобную позицию для стрельбы?

Как бы там ни было, Мэтт больше не мог оставаться на месте.

Тихо выругавшись, он заскользил на спине вниз по склону, пользуясь тем, что снег усыпан толстым слоем опавшей хвои. Не поднимая головы, он съехал по скользким иголкам в маленькую канаву, по которой стекал ручеек талой воды. Его шерстяные брюки тут же намокли, но старая армейская куртка, к счастью, не давала воде просочиться выше.

Лежа в канаве, он вслушивался в звуки окружающего леса. Двигатель мотоцикла продолжал зловеще урчать. Других звуков слышно не было. Похоже, его преследователи не собирались выдавать свои позиции. Будучи профессионалами – не важно, военными или наемниками, – они действовали в хорошо отлаженном тандеме. Это означало, что журналист пока что в относительной безопасности. Преследователи не оставили бы вооруженного противника у себя за спиной. Сначала они должны были избавиться от Мэтью.

Мэтт обдумывал возможные варианты выхода из сложившейся ситуации. Их было не много. Он мог спастись сам и оставить Крейга на расправу наемникам. Что-то подсказывало ему, что их главная цель – журналист, а сам он может легко скрыться от преследователей в знакомых ему лесах. Но такое решение было неприемлемым – с журналистом остались его собаки.

Мэтт снова заскользил вниз по руслу ручейка. Холод заставил его забыть о страхе. Лучшего способа «прочистить мозги», чем опуститься пятой точкой в ледяную воду, просто быть не может.

Он старался двигаться как можно более бесшумно.

Метрах в тридцати вниз по склону русло заканчивалось небольшим уступом высотой примерно в два метра. Он перевернулся на живот и съехал с края уступа ногами вперед, удерживая винтовку над головой, чтобы на нее не попали вода и грязь.

Это было ошибкой.

В тот момент, когда он поехал вниз, пуля ударила по винтовке и вырвала ее из его рук. В попытке уберечь винтовку от загрязнения он поднял ее слишком высоко, выдав свое местоположение. Мэтт жестко приземлился в мелком озерце из талой воды и прижал к груди поврежденную резким рывком руку.

Он быстро огляделся и увидел винтовку, лежащую на снегу рядом с водой. Пуля расщепила деревянный приклад, но в целом оружие не пострадало. Схватив винтовку, Мэтт побежал вдоль короткой каменной стены, даже не пытаясь укрыться. Он с шумом продирался сквозь кусты, наступая на разбросанные по снегу ветки. Впереди показался крутой откос, изрезанный овражками и ложбинами и заваленный обломками камней, – здесь когда-то сходил ледник.

Преследователей не было видно, но Мэтт знал, что они где-то рядом – возможно, бегут сейчас по склону к обрыву, с винтовками на плечах, готовые пристрелить намеченную жертву при первой возможности.

Он снова бросился бежать, стараясь держаться поближе к стене скалы. Солнце уже почти зашло, а низкие тучи покрыли вершины гор. Быстро темнело, но ему хотелось, чтобы ночь наступила еще скорее. Он выбежал к откосу и нырнул за огромный валун.

Отдышавшись, он осторожно выглянул из-за каменной глыбы. В опустившихся сумерках трудно было что-либо разглядеть. Глубокие тени теперь играли на руку преследователям. Он долго вглядывался в пространство над краем обрыва, но ничего подозрительного не заметил. Мэтт уже собирался отвернуться, как боковым зрением уловил легкое движение теней.

Он невольно пригнулся. Кто-то спускался по скале, прячась за каменными глыбами. Прежде чем Мэтт успел вскинуть винтовку, фигура исчезла в темноте у подножия скалы.

Он поводил стволом из стороны в сторону, держа винтовку на вытянутых руках. С разбитым прикладом надеяться на точную стрельбу не приходилось.

Со склона вновь раздался звук двигателя. Мотоцикл взревел, прибавил обороты и рванулся с места.

Мэтт прислушался – похоже, мотоциклист пытался обойти его слева, заехав за откос. Второго преследователя он по-прежнему не видел, но знал, что тот где-то поблизости. Оставаться здесь было опасно.

Вновь приникнув спиной к валуну, он вгляделся в окружающий ландшафт. Откос был покрыт низкими зарослями кустарника, поблекшей травой и пятнами оленьего мха. Деревья встречались редко. В центре небольшой поток каскадами спадал с вершины горы. Над ним клубился сумеречный туман.

Пригнувшись, Мэтт бросился вниз по откосу в надежде незаметно добраться до горного ручья. Нужно было как-то оторваться от преследователя. Прыгая с камня на камень, он вскоре оказался у потока. На камнях остались отчетливые следы его мокрых грязных ботинок.

Мэтт вошел в ледяную воду. От холода перехватило дух. Он стал взбираться вверх по ручью – туда, откуда только что сбежал по склону. Несмотря на то что вода доходила ему только до колен, идти по скользким камням было трудно, к тому же течение было достаточно сильным. Спотыкаясь и еле удерживая равновесие, он спешил к виднеющемуся метрах в десяти водопаду.

Шум падающей воды заглушал посторонние звуки, только откуда-то слева по-прежнему доносилось монотонное урчание мотоцикла.

Тяжело передвигая занемевшие от холода ноги, Мэтт добрался до каменного гребня. Вода падала сплошным потоком с двухметровой высоты. Взывая к небесам о том, чтобы они послали ему удачу хоть один раз за весь этот злополучный день, Мэтт просунул руку в водяную стену и с облегчением почувствовал, что за ней – пустое пространство. Раньше он часто встречал водопады, в которых вода с годами вымывала в гранитных стенах небольшие ниши, и надеялся, что и этот каскад не будет исключением. Он не ошибся.

Мэтт развернулся и втиснулся спиной в каменный альков. От погружения в ледяную воду ему стало не по себе, но через мгновение он уже стоял за водной стеной, сгорбившись, на полусогнутых, широко раздвинутых ногах. За потоками бурлящей воды его не было видно, хотя сам он мог наблюдать за тем, что происходит вокруг.

Мэтт терпеливо ждал, прижав винтовку к груди. Находясь без движения, он все сильнее чувствовал пробиравший до мозга костей холод. «Скоро наступит шок от переохлаждения», – подумал он, непроизвольно клацая зубами. Он надеялся только на то, что преследователи, будучи профессионалами, быстро обнаружат его следы.

Внезапно нахлынули воспоминания о дне трехгодичной давности, очень похожем на этот… Тогда он промерз и вымок еще больше. Зима в том году затянулась, и люди радостно встретили долгожданное потепление. Казалось, все жители Аляски отправились на природу. Он и его семья тоже решили побродить по заснеженным горам, побаловаться зимней рыбалкой. Но стоило ему только отвлечься…

Мэтт зажмурился, почувствовав внезапную боль в груди.

В тот день он чуть не замерз до смерти, метаясь в беспамятстве по замерзшей реке и прорубая топором полыньи во льду. Все его усилия оказались напрасными – тело его восьмилетнего сына, провалившегося под лед, нашли только через два дня далеко вниз по течению.

«Тайлер… Прости меня…»

Усилием воли он открыл глаза.

«Не время для скорби…»

Прикосновение ледяной воды вновь пробудило воспоминания, вмерзшие в каждую частичку его тела и души… Лишь те, кто знает, что значит потерять сына или дочь, способны понять всепроникающую мучительную боль, похожую на удар ножа, которая возникает даже при мимолетном воспоминании об этом.

«Тайлер…»

Движение за пеленой воды вернуло его в настоящее. Справа между камнями показалась темная фигура. Мэтт наблюдал за ней с холодной решимостью, порожденной гневом и безысходностью.

Наемник шел по следам Мэтью, с осторожностью передвигаясь от укрытия к укрытию. На плече у него висела винтовка, а в руке он держал пистолет. Он сбросил свой белый комбинезон и остался в камуфляжной форме и черной шерстяной шапочке, почти слившись с окружающей местностью.

Мэтт поднял винтовку, раздвинув плотную завесу воды. Он даже не пытался целиться в мелькающую между камнями фигуру. С разбитым прикладом надеяться на точный выстрел было по меньшей мере неразумно. Вместо этого он направил ствол на открытое пространство между валунами, туда, где он вошел в ручей несколько минут назад.

Наемник осторожно выскользнул из-за укрытия, пригнулся и оглядел противоположный берег ручья. Не увидев следов, он посмотрел вниз по течению, раздумывая о том, в какую сторону направилась его жертва – может быть, снова вниз по руслу ручья? Преследователь выпрямился, всматриваясь в сумеречный полумрак. Он был высокого роста и крепкого телосложения.

Мэтт медленно опустил палец на спусковой крючок и до боли напряг мышцы руки, чтобы удержать винтовку в устойчивом положении. Почувствовав что-то неладное, наемник резко развернулся. Лицо его побелело, когда он увидел ствол, выступивший из водяной стены всего в десяти метрах от него. Мэтт нажал на спуск.

Выстрел оглушил его, а сила отдачи чуть не вырвала винтовку из рук. Что-то просвистело рядом с ухом. Мэтт не обратил на это внимания. Перед глазами была только цель.

Взмахнув руками, наемник отлетел к гранитному выступу, ударился спиной о каменную стену и, как мешок, свалился на землю. Пистолет отбросило в сторону.

Мэтт бросился к врагу еще до того, как тот коснулся земли. Он попытался перезарядить винтовку на ходу, но механизм заело. Он дернул затвор еще раз – безрезультатно. Похоже, оружие было повреждено намного серьезнее, чем он предполагал, – слава богу, хоть не взорвалось в руках при выстреле.

Он бежал изо всех сил по ручью к наемнику, который, несмотря на шок, пытался выхватить винтовку из-за спины. Мэтт несся огромными прыжками, подгоняемый быстрым течением. Поздно – противник успел высвободить винтовку и направил ствол ему в грудь.

Мэтт дернулся в сторону в прыжке и, размахнувшись, ударил стволом своей винтовки по оружию наемника. Вместе со скрежетом металла о металл раздался выстрел. Плечо Мэтта обожгло. Он вскрикнул от боли, но тело его по инерции уже врезалось в наемника. Ему показалось, что он налетел на кирпичную стену – противник был килограммов на пятнадцать тяжелее. От удара винтовка вылетела у наемника из рук и, бряцая о камни, скатилась в ручей.

Мэтт скатился с тела противника и попытался ударить его ногой с разворота, целясь в лицо, но тот успел увернуться, несмотря на рану в груди. Впрочем, крови на его одежде не было.

«Бронежилет», – догадался Мэтт.

Противник поднялся и оказался на корточках, лицо его было перекошено яростью. Одной рукой он ощупывал дырку в камуфляжном костюме.

«Что, все равно больно, козел?» – промелькнуло у Мэтью в голове.

В руке наемника блеснуло широкое лезвие клинка. Швейцарский армейский нож.

Мэтт ухватился за ствол винтовки, держа ее в вытянутой руке, как шпагу. Плечо горело, но он не обращал внимания на боль. Он встал в позу фехтовальщика, стараясь максимально уменьшить площадь уязвимой поверхности тела.

Противник рассматривал Мэтью налитыми кровью глазами. Его лицо исказилось в зверином оскале. Зубы сияли белизной, и Мэтт подумал, что его хозяева, вероятно, не жалели денег на зубную медицинскую страховку.

Наемник бросился на него без предупреждения, пытаясь нанести удар ножом снизу вверх. Профессионал. Другой рукой он прикрывал тело от винтовки Мэтта.

Мэтт отступил на два шага назад. Свободной рукой он держался за брючный ремень. Он выхватил из кожаного футляра газовый баллончик, отбросил крышку и выпустил мощную струю аэрозоля, предназначенного для отпугивания медведей, в лицо наемника.

Эффект был сравним с выстрелом в упор из пушки.

Откинув голову назад и выпустив нож из рук, нападающий упал на колени. Через мгновение он издал нечеловеческий крик, переходящий в хрип. Наемник, вероятно, успел вдохнуть аэрозоль в момент попадания, и тот сейчас сжигал его легкие и гортань. Он царапал руками глаза и лицо, раздирая щеки до крови.

Мэтт отступил назад. Эта смесь слезоточивого газа и перечного порошка в десятки раз сильнее, чем та, что обычно используется полицией. Она способна свалить с ног здорового медведя, не говоря уже о человеке. Ослепленный болью, наемник метался в судорогах, как пойманная рыба на палубе траулера. Но даже в таком состоянии он не полностью потерял рассудок и медленно продвигался к холодному ручью. Внезапно тело его согнулось пополам, и его стошнило. Чуть не задохнувшись от спазма, наемник упал на землю рядом с ручьем и, постанывая, свернулся калачиком.

Мэтт поднял с земли армейский нож. Он подумывал о том, чтобы перерезать наемнику глотку, но потом отбросил эту мысль как проявление излишнего великодушия. Противник больше не представлял опасности, да и шансы выжить после такой дозы аэрозоля у него были невелики. В лучшем случае он останется инвалидом и уродом до конца своих дней. Что ж, Мэтт нисколько об этом не жалел, вспоминая обломки «сессны» с распростертым на пилотском сиденье телом Брента Камминга.

Мэтт отвернулся, ощупывая свою рану. Пуля лишь слегка задела плечо, не затронув кость.

В отдалении рев мотоцикла поутих. Возможно, второй преследователь услышал вопли своего партнера? Или предположил, что это кричит в агонии их жертва?

Мэтт хотел захватить с собой винтовку поверженного врага, но ее уже снесло вниз по течению. Тратить время на поиски он не стал, опасаясь, что с минуты на минуту на месте схватки может появиться второй наемник. Он решил немедленно вернуться в лагерь, забрать собак, лошадь и журналиста и отправиться в единственное обитаемое место в этом районе, которое он хорошо знал. Не важно, если его там никто не ждет и его появлению не будут рады, – им придется приютить его на время.

Судя по звуку двигателя, мотоцикл вновь прибавил обороты, напомнив Мэтью, что на пути к осуществлению его плана осталось еще одно препятствие. Он пересек откос, удаляясь от второго преследователя. Лагерь находился в двух милях отсюда, зато на другой стороне камнепада. Пока мотоциклист обнаружит своего партнера, объедет камнепад по горам и продолжит погоню, Мэтт и его команда будут уже далеко.

С этой мыслью Мэтт вернулся в густой лес и бегом направился к временной стоянке. Бежать было трудно – казалось, намокшая одежда превратилась в мешки с цементом. Впрочем, через какое-то время он почувствовал, как от физического усилия по телу разливается тепло, и с удовлетворением отметил, что опасность переохлаждения миновала. А в лагере он переоденется в сухое.

Начался снегопад. Хлопья снега были крупными и тяжелыми, предвещая снежную бурю. Минут через десять снег повалил плотной стеной, ограничив видимость до двух метров. Но Мэтт хорошо знал эти хвойные леса. Он выбежал к покрытому льдом берегу речки на дне долины и направился вниз по течению к лагерю. Через несколько минут он увидел следы копыт, слегка запорошенные снегом.

Бейн был первым, кто встретил его на подходе к привалу. Полуволк чуть не снес его с ног, радостно бросившись навстречу.

– Да-да, я тоже рад тебя видеть.

Мэтт похлопал собаку по боку.

Мэрайя мирно паслась на берегу ручья, поедая молодые побеги камыша. К нему тут же подскочили остальные собаки из упряжки, но журналиста нигде не было видно.

– Крейг?

Репортер осторожно высунулся из-за куста. В руках он держал небольшой топор. Было видно, что он несказанно рад возвращению Мэтта.

– Я… я не знал, что происходит, – пробормотал Крейг. – Я слышал выстрелы… крики…

– Это был не я. – Мэтт подошел к журналисту и забрал у него топор. – Но нам еще предстоит выбраться из этого дремучего леса.

Над долиной по-прежнему раздавалось тарахтение мотоциклетного двигателя. Мэтт посмотрел на густые, заснеженные ели, окружающие их со всех сторон. «Нет, из леса мы еще явно не выбрались».

– Что же мы будем делать?

Крейг тоже прислушивался к гулу, который становился все отчетливее. Он невольно перевел взгляд на исковерканную винтовку за плечами Мэтью. Мэтт забыл, что винтовка все еще у него на спине.

– Сломана, – пробормотал он и направился к центру лагеря, где хранились его запасы.

Он порылся в ящике, выбирая самое необходимое. Путешествовать придется налегке.

– У тебя есть другое оружие? – спросил Крейг. – Или мы сможем оторваться от мотоцикла на лошади?

Мэтт отрицательно мотнул головой, ответив на оба вопроса сразу.

– Но что же нам делать? – настаивал репортер.

Мэтт наконец нашел то, что искал, и положил предмет в сумку. «Спасибо, что хоть эта штука в целости и сохранности».

– А куда пропал второй мотоцикл? – с дрожью в голосе спросил Крейг.

Мэтт выпрямился.

– Не беспокойся. На этот счет есть одна эскимосская пословица.

– Какая?

– Здесь, на Аляске, выживают только сильнейшие. Да и тех иногда убивают.

Слова его явно не утешили репортера из Сиэтла.

22 часа 48 минут

На голове у Степана Юргена был прибор ночного видения, позволяющий ему вести мотоцикл в темноте с выключенными фарами, хотя снежная буря ограничивала видимость до десяти метров. Падающий плотной пеленой снег в окулярах прибора походил на зеленоватый туман.

Мотоцикл-снегоход уверенно взбирался по разбитой тропинке, разбрасывая по сторонам каскады снежных комьев и колотого льда. Снегопад ухудшал видимость, но упрощал преследование. На свежем снегу были отчетливо видны следы. Он насчитал следы одной лошади и четырех собак. Оба беглеца ехали на лошади. Один из них периодически соскакивал с кобылы и вел ее под уздцы в наиболее опасных местах.

Степан внимательно вглядывался в следы, боясь, что группа может разделиться. Но беглецы пока держались вместе.

Отлично. Такой расклад ему на руку.

Он с трудом сдерживал ярость. Михаил был его младшим братом. Час назад Степан обнаружил его истерзанное тело на берегу ручья. Михаил был почти без сознания от боли; его лицо превратилось в кровавое месиво. Сердце Степана разрывалось на части, когда он спустил курок, но выбора не было – он подчинялся строгому приказу. Он утешал себя лишь тем, что облегчил мучения брата.

Степан пометил лоб кровью Михаила. Теперь эта погоня перестала быть для него простым заданием найти и уничтожить цель. Она превратилась в личную вендетту. Он вернется с ушами и носом проклятого американца и вручит их отцу во Владивостоке. За Михаила… За то, что американец сделал с братом. Он поклялся в этом на крови Михаила.

Ранее Степан сумел рассмотреть свою жертву через прицел снайперской винтовки: высокого роста, песочного цвета волосы, обветренное лицо. Американец оказался достойным противником, но это не пугало Михаила. Он был на десять лет младше Степана и лишь недавно стал бойцом секретного спецподразделения «Леопард». Ему не хватило сурового боевого опыта, которым обладал старший брат. Он лишь львенок по сравнению со Степаном. Зная теперь, с кем имеет дело, Степан не собирался недооценивать противника. Он поклялся на крови брата, что захватит американца живьем и порежет его тело на куски, пока тот еще будет дышать. Его дикие вопли услышит сама Россия-матушка.

Степан поднимался все выше по заросшему деревьями оврагу, замечая, что следы на снегу становятся все отчетливее. Лицо его посуровело – дистанция сокращалась. Опытный охотник, прошедший подготовку в заснеженных горах Афганистана, он без труда ориентировался на незнакомой местности и умел читать следы. По его предположениям, до беглецов оставалось не больше ста метров.

Степан взобрался на очередной пригорок и выключил двигатель. Он слез с мотоцикла, поправил винтовку на спине и вытащил из сумки на боку машины новое оружие. Пришло время заняться настоящей охотой. Степан вырос в Сибири и знал, что такое мороз, снег и лед. Охота в снежную пургу была для него обычным делом.

Отсюда он собирался последовать за беглецами пешком… Но сначала нужно посеять среди них панику, заставить их действовать инстинктивно.

Как и любое животное, человек в панике допускает ошибки.

Он сдвинул на лоб окуляры прибора ночного видения, взвалил на плечо тяжелое оружие и, удовлетворившись показаниями индикаторов расстояния и угла наклона на дисплее прицела, нажал на спусковой крючок.

23 часа 2 минуты

Крейг дрожал от холода, прильнув к сидящему впереди ездоку. Широкая спина инспектора природоохраны защищала его от пронизывающего ветра, но от этого было не легче.

По дороге Мэтт продолжил разговор о случившемся.

– Я не понимаю, – сказал он. – Это все не случайно. Может быть, это связано с твоим репортажем? Или есть какая-то другая причина?

– Не знаю, – уже в десятый раз повторил Крейг, с трудом выдавливая слова через шерстяной шарф, обмотанный вокруг нижней части лица.

У него не было ни малейшего желания разговаривать об этом. Все его мысли были о том, как согреться. «Черт бы побрал это дурацкое задание…»

– Если ты действительно являешься целью наемников, то чем же их так напугал твой репортаж?

– Я не знаю. В Сиэтле я обычно занимался освещением выборов в муниципалитет и добавлял местный колорит в новостные сообщения Ассошиэйтед Пресс из штата Вашингтон. Редактор поручил мне это задание только из-за того, что хотел мне насолить. Подумаешь, я какое-то время встречался с его племянницей. Ну и что? Ей, в конце концов, было уже двадцать, а не двенадцать.

Мэтт задумчиво пробормотал:

– Политический репортер. Странно, с чего бы это на научно-исследовательской станции потребовался журналист, занимающийся политикой?

Крейг вздохнул. «Пристал как банный лист». Решив покончить с этим разговором, он наконец развязал язык и рассказал Мэтью все, что знал о своем задании:

– Двоюродная сестра одного из морских биологов на дрейфующей станции работает в нашей газете. Она получила от него телеграмму, в которой тот упомянул об очень интересном открытии. Что-то по поводу заброшенной полярной базы, на которую натолкнулись ученые. Они там нашли что-то такое, что вызвало большой переполох на самом верху, и военные запретили персоналу станции упоминать об этом под угрозой наказания за разглашение государственной тайны.

– Даже так? И все-таки этот биолог каким-то образом умудрился передать эту информацию в газету.

Крейг кивнул:

– Меня послали, чтобы разузнать, насколько соответствует действительности эта история об открытии, якобы представляющем национальный интерес.

Мэтт вздохнул:

– Ну уж чей-то интерес оно точно привлекло.

Крейг криво усмехнулся, но с облегчением заметил, что его попутчик впал в глубокие размышления и больше его не тревожил. Гул мотоцикла куда-то пропал. Может быть, они оторвались от погони? Может быть, преследователь решил, что гнаться за ними бесполезно, и повернул назад?

Мэтт оглянулся, натянув поводья.

После того как тарахтение мотоцикла прекратилось, лес погрузился в глубокую тишину, а тени еще больше сгустились. Снег падал на деревья с мягким шелестом, похожим на шепот. Мэтт остановил лошадь, приподнялся на стременах и, прищурившись, поглядел назад.

Тишину вдруг разорвал резкий свист.

– Что за… – начал было Крейг, развернувшись всем телом на звук.

Мэтт схватил его за плечи и рванул из седла. Они кубарем скатились в снег. От удара о землю у Крейга перехватило дыхание, и он закашлялся.

– Что за черт?

Мэтт сунул его головой в снег, навалившись сверху.

– Лежи и не двигайся, – прорычал он.

В нескольких метрах от них вверх по тропинке раздался взрыв. В небо взметнулись фонтаны снега, комья земли и поломанные ветки. Листья и иголки с ближайших деревьев посыпались на землю.

Кобыла, заржав от страха, встала на дыбы. Мэтт еле успел схватить ее под уздцы. Собаки бешено метались вокруг, заливаясь лаем.

Крейг попытался подняться.

– Вставай-вставай, шевелись!

Мэтт помог ему встать на ноги и подтолкнул к лошади.

– Что это было? – спросил Крейг.

– Граната… у этого сукина сына есть чертов гранатомет.

Звон в ушах уже почти исчез, и Крейг попытался осмыслить для себя эту новость. Он поспешил взобраться в седло. В горах стало тихо. Даже звука мотоцикла не было слышно.

– Он теперь пойдет за нами пешком, – пояснил Мэтт. – У нас мало времени.

Он свистом подозвал разбежавшихся собак. Одна из них прихрамывала. Мэтт наклонился, чтобы осмотреть раненого пса.

Крейг нетерпеливо проговорил:

– Да что ты с ним возишься? Оставь его здесь.

Мэтт со злостью взглянул на него и вновь занялся маламутом. Он пощупал поврежденную лапу, погладил пса по голове и прошептал ему на ухо с облегчением:

– Простое растяжение, Саймон.

Поднявшись на ноги, Мэтт подхватил лошадь под уздцы и свел ее с протоптанной оленями тропы, по которой они до сих пор шли.

– Куда мы направляемся? – спросил Крейг, нервно оглядываясь и прислушиваясь к каждому звуку в ожидании свиста очередной гранаты.

– Этот козел пытается нас запугать и сбить с пути, – невозмутимо пояснил Мэтт.

«Меня-то он уж точно напугал», – подумал Крейг.

Они углубились в густой лес, пробираясь по глубоким сугробам. Крейгу то и дело приходилось уклоняться от веток, с которых на спину падали комья снега. Двигались они медленно, слишком медленно, но Мэтт, похоже, знал, что делает.

– И куда мы теперь? – снова спросил Крейг, стряхивая с плеч очередную порцию снега.

– Навестить моих старых знакомых, если они все еще там, где я их видел в последний раз.

23 часа 28 минут

Степан сидел на корточках у тропинки, внимательно изучая следы, оставленные беглецами. Белый комбинезон и белые меховые перчатки делали его едва заметным на снежном покрове. Впрочем, через окуляры прибора ночного видения окружающий ландшафт представлялся ему скоплением линий и силуэтов, окрашенных в оттенки зеленого. Группа, явно напуганная взрывом гранаты, свернула с тропы влево. «Отлично», – подумал Степан. Все было так, как он и планировал.

Он последовал за беглецами, двигаясь быстро и бесшумно. В прошлом он часто охотился на волков на холмах, окружающих его родной город, и хорошо знал, как преследовать добычу в лесу, незаметно перебегая от укрытия к укрытию. Это умение, вкупе со спецподготовкой, делало из него настоящего убийцу-профессионала.

Он не собирался больше пользоваться гранатометом и оставил его у мотоцикла. Ему было достаточно винтовки и охотничьего ножа, которым он собирался снять кожу с американца, убившего его брата. Судя по свежим следам, беглецы по-прежнему двигались плотной группой из двух человек, лошади и четырех собак.

Прежде чем оставить мотоцикл на пригорке, Степан доложил начальству по радио о положении дел. Снежная буря не давала возможности выслать подкрепление, но он заверил лейтенанта, что в этом нет никакой необходимости, и пообещал, что к полуночи задание будет выполнено. Детали его эвакуации на следующее утро были согласованы заранее.

Степан осторожно двигался по снегу, избегая возможных ловушек, но, похоже, напуганные взрывом беглецы даже и не пытались устроить ему засаду.

Через четверть мили он натолкнулся на место, где снег был сильно разворошен. Возможно, лошадь поскользнулась на промерзшей земле и сбросила ездоков. Было бы неплохо, если бы они поломали себе пару костей, со злобой подумал Степан.

Он быстро осмотрел подозрительное место и убедился, что следы по-прежнему ведут в одну сторону. Они были совсем свежие – вдавленное в землю месиво еще не успело покрыться ледяной коркой. Степан отставал от беглецов минут на пять, не больше.

Он выпрямился, почувствовав неприятный запах. Должно быть, где-то поблизости валялись останки какого-то зверя. «К утру здесь добавится падали», – подумал он.

Предположив, что находится уже достаточно близко к беглецам, чтобы использовать диапазон теплового излучения, он щелчком переключил прибор ночного видения в инфракрасный режим, который позволял отслеживать цели по тепловому контуру. Оттенки зеленого исчезли, и окружающий мир погрузился в темноту. Он покрутил головой, пытаясь обнаружить источники тепла. В хорошую погоду дальность действия прибора доходила до ста метров, но в снегопад его эффективность уменьшалась примерно вдвое. Степану удалось разглядеть лишь расплывчатое пятно, мерцающее красноватым светом на самой границе поля зрения прибора.

Он улыбнулся и снова переключился в режим ночного видения, чтобы продолжить преследование. Степан торопился, зная, что добыча находится совсем рядом, и не заметил тонкой белой нити, пересекающей его путь. Зато он почувствовал, как нить натянулась и разорвалась, когда он зацепил ее ногой.

Он мгновенно нырнул в ближайший сугроб, ожидая взрыва или удара тяжелым предметом. Резко обернувшись, он успел заметить в зеленоватом спектре окуляров, как что-то упало с ветки, нависшей над тропой, и со звоном разбилось о камень под деревом.

Степан инстинктивно прикрыл лицо руками, сбив в сторону окуляры прибора ночного видения, и попытался уклониться. Брызги какой-то жидкости заплескали нижнюю часть его комбинезона.

Он посмотрел на ноги. «Кровь…» – предположил он, увидев красные пятна на белой ткани. На мгновение по спине пробежал холодок, но, не почувствовав боли, Степан облегченно заключил, что кровь – не его.

И тут в нос ему ударил мерзкий запах. Когда-то давно, еще в Афганистане, он пробирался по тоннелям, прорытым боевиками, и натолкнулся на кучу трупов, исковерканных взрывом бомбы, начиненной шрапнелью. Кровь, разбросанные повсюду внутренности, мухи, белые черви, летняя жара… Вонь, источаемая растерзанной плотью, которая разлагалась в течение недели, стояла невыносимая. Но этот запах был в сотни раз хуже.

Почувствовав непроизвольные рвотные позывы, Степан попытался отползти подальше от ловушки, но запах неотступно преследовал его, обволакивая плотным облаком и проникая во все поры тела.

Степана стошнило. В слезящихся глазах черно-белый мир вращался, как карусель. Тени и снег. Снег и тени.

Однако, будучи закаленным в боях ветераном, Степан не собирался сдаваться. Он тщательно выскреб снегом комбинезон, с трудом поднялся на ноги и неуверенной походкой направился по следам. Если ублюдки надеялись остановить его какой-то бомбой-вонючкой, то они жестоко просчитались, думал он. В свое время его научили, как защищаться от атак с использованием слезоточивого газа, а то и чего похуже. Сплюнув, он снова надвинул на глаза окуляры ночного видения.

Первым делом Степан переключился в инфракрасный режим и осмотрелся. Вокруг царила кромешная тьма. Не сдержавшись, он выругался. Ну ничего, пусть беглецы и сумели оторваться от него, но он все равно их догонит по свежему следу, который ведет к скалистым вершинам.

Он уже собирался снова включить ночное видение, как в окулярах внезапно появилось красноватое свечение. Тепловое пятно было ярким и четким. Степан удовлетворенно усмехнулся. Похоже, ветер разорвал снежную пелену и поле зрения прибора увеличилось. «Значит, они ушли не так далеко», – подумал он и двинулся к источнику тепла.

Сделав несколько шагов, он вдруг заметил, что пятно быстро увеличивается… Слишком быстро! Степан остановился. Красноватое пятно росло на глазах, явно превышая размеры человеческого тела. Может быть, они скачут к нему на лошади? Неужели они надеялись легко справиться с ним после примитивной попытки поиграть в химическую войну?

Степан прищурился. Если так, их ждет большой сюрприз. Недооценивать способности солдата элитного подразделения российского спецназа было серьезной ошибкой.

Он посмотрел по сторонам и, к своему удивлению, заметил второе пятно, приближавшееся к нему слева. Нахмурившись, он повернулся назад – оттуда к нему двигались еще два пятна.

«Что за чертовщина?»

Степан присел на корточки в повисшем над ним зловонном облаке. Четыре массивных силуэта продолжали приближаться со всех сторон. Каждый из них был больше, чем лошадь. Вскоре к ним присоединились еще два.

Теперь он уже знал, с кем столкнулся.

«Медведи… Судя по размеру – гризли».

Он переключился на ночное видение. Снегопад усилился. Над лесом стоял зеленоватый туман. Медведей не было видно. Степан снова перешел на инфракрасный диапазон и убедился, что они по-прежнему приближаются.

«Их что-то сюда манит… Запах!» Из груди его вырвался невольный стон.

Он стал беспорядочно переключаться с ночного на тепловое видение, но, осознав бесплодность своих действий, выхватил из-за спины винтовку и направил ее в сторону одного из красных пятен. Вокруг слышался треск ломающихся веток и хруст снега под тяжелыми стопами. Степан выстрелил в приближающееся пятно.

Звук выстрела заставил трех медведей остановиться, однако тот, в которого он целился, издал ужасающий рев, отчего кровь застыла в жилах, и ринулся в атаку с удвоенной решимостью. Подхватив его рев, вся группа бросилась на Степана.

Он продолжал стрелять в приближающиеся красные пятна, но ничто уже не могло остановить приведенных в бешенство хищников. Сердце гулко колотилось в груди, дыхание перехватило, а дикий рев помутил его сознание.

Степан сорвал с головы прибор ночного видения, пригнулся и, вращаясь на месте, принялся беспорядочно палить в темноту.

«Ну где же вы… где… где?..»

Внезапно из снежной пелены вынырнули темные силуэты. Они приближались к Степану с невероятной скоростью и грацией, как чудовищные создания из кошмарного сна. Ведомые скорее инстинктом, нежели яростью, медведи всем скопом накинулись на добычу.

23 часа 54 минуты

Мэтт стоял рядом с кобылой, придерживая ее за поводья и прислушиваясь к крикам наемника, доносящимся из глубины леса. Очень скоро вопли оборвались. Он развернулся, потянул Мэрайю за уздечку, помог ей взобраться на последний пригорок и стал спускаться в темнеющую впереди долину. К утру он хотел оказаться как можно дальше от этого места, укрывшись в густых лесах у подножия горного хребта. До ближайшего жилья в этом районе оставалось минимум два дня пути. На сотни миль вокруг это единственное место, где он мог найти систему спутниковой связи.

Крейг восседал на лошади. Лицо его было бледным, а тело пробирала мелкая дрожь.

– Гризли… Откуда ты знал, что они рядом? – спросил он, когда группа перевалила через пригорок.

Наблюдая за собаками, принюхивающимися к снегу, Мэтт равнодушно ответил:

– Незадолго до этого я разбил в том месте бутылку с медвежьей приманкой. К тому времени, как мы снова там оказались, она должна была привлечь медведей со всей округи.

– И, зная об этом, ты все равно решил повести нас туда?

Мэтт пожал плечами:

– А что тут такого? Снегопад, темнота… Они бы нас даже не заметили, если бы мы их специально не потревожили.

– А что было в той бутылке, которую ты привязал к дереву? – продолжил Крейг.

– Еще одна порция медвежьей приманки, – ответил Мэтт. В армии его научили, как быстро сконструировать простейшую ловушку. – Я подумал, что запах свежей приманки привлечет внимание медведей и нашему другу-гранатометчику временно будет чем заняться, – пояснил он, покачав головой.

Он не чувствовал вины перед погибшим наемником – ему было жалко раненых медведей.

Спуск по склону продолжался. Мэтт шел рядом с лошадью, вновь погрузившись в раздумья о причинах нападения. Откуда появились эти вооруженные до зубов люди и на кого они работали? Жалко, что ему не удалось захватить одного из них живым и допросить. Ясно было одно – это профессионалы, прошедшие боевую подготовку. Но кто? Солдаты армейского подразделения или наемные убийцы?

Мэтт вытащил из-за пояса кинжал, который подобрал после схватки с первым преследователем, и повертел его в руках, тщательно осматривая клинок и рукоять в свете карманного фонарика. Стандартный нож армейского образца, без каких-либо знаков отличия. Никаких указаний на страну и марку производителя. Мэтт был уверен: проверь он винтовку и пистолет поверженного противника, результат был бы тот же. Нет, это не наемники – те обычно не стирают все следы со своего оружия.

Но Мэтт знал, кто делает это всегда.

Бойцы секретных спецподразделений.

Мэтт мысленно вернулся к рассказу Крейга о строгой секретности вокруг событий на дрейфующей станции. Неужели преследователей послало американское правительство? После шести лет, проведенных в элитной команде «зеленых беретов», это предположение не казалось ему таким уж невероятным. Интересы национальной безопасности порой требовали суровых решений и жертв.

И все же ему не хотелось в это верить. Но если не правительство США, то кто?

– Куда мы направляемся? – спросил Крейг, прервав его мысли.

Мэтт тяжело вздохнул и, решив оставить беспокойство на потом, посмотрел на заснеженный лес.

– Мы идем туда, где нас ждет еще бо́льшая опасность.

– И где же это?

– Там, где живет моя бывшая жена, – печальным голосом промолвил Мэтт.

3. Ловушки

8 апреля, 10 часов 2 минуты

Национальный парк «Врата Арктики»

Дженнифер Аратук стояла у ловушки, сжимая в руках толстую осиновую палку. Перед ней в угрожающей позе застыла росомаха. Хищница обнаружила замерзшую добычу первой и ни с кем не собиралась ею делиться. Росомаха пристально смотрела на Дженнифер горящими глазами и время от времени издавала звуки, похожие на протяжное шипение. Мертвая куница размером с кошку лежала в ловушке, расставленной отцом Дженнифер. Ее черная шкурка резко выделялась на фоне снежного покрова. По-видимому, тело зверька находилось в ловушке достаточно долго, прежде чем росомаха, учуяв запах, вырыла его из-под снега.

– Убирайся отсюда! – крикнула Дженни, размахивая дубинкой.

Беломордый самец с глухим ворчанием прыгнул на шаг в ее сторону и тут же отскочил обратно. На зверином языке это означало что-то вроде: «Да пошла ты подальше!» Когда дело касалось еды, бесстрашные росомахи готовы были вступить в схватку даже с волками. Для этого природа одарила их мощными когтями и острыми зубами.

Дженнифер с опаской разглядывала росомаху, подумывая, что проще расправиться с упрямым зверьком, чем отпугивать его. Один удар по голове либо заставит росомаху убежать, либо оглушит ее на время, достаточное, чтобы вытащить тушку куницы из ловушки. Отец Дженни занимался промыслом звериных шкурок, которые потом менял на тюлений жир и предметы эскимосского быта. Уже два дня она занималась тем, что проверяла расставленные им ловушки, собирала из них добычу, возвращала их в исходное положение и меняла приманку. Работа эта ее не очень привлекала, но у отца в прошлом году обострился артрит, и она не могла оставить его наедине с дикой природой.

– Ладно, твоя взяла, – сдалась Дженнифер. – В конце концов, ты оказался здесь первым.

Она дотянулась дубинкой до ветки тополя, отцепила петлю силка и подтолкнула тело куницы к росомахе.

Самец глухо заворчал, вцепился зубами в замороженный труп, попятился назад, волоча за собой добычу, и вскоре исчез в какой-то потайной норке.

Дженни покачала головой. Она не станет рассказывать отцу об этой встрече. Весть о том, что она отказалась от возможности заполучить сразу две шкурки, его явно не обрадует. Впрочем, она местный начальник полиции, а не охотник на пушных зверей. Отец должен быть доволен хотя бы тем, что она каждый год проводит половину своего двухнедельного отпуска, помогая ему с этими дурацкими ловушками.

Она отправилась обратно к саням, оставляя на снегу широкие следы снегоступов. Двухдневный поход на проверку ловушек был для нее не только нудным занятием. В последние три дня снежная буря покрыла территорию национального парка толстым слоем снега, предоставив ей прекрасную возможность прокатиться в санях на собачьей упряжке, возможно, в последний раз перед наступлением весенней оттепели. Она наслаждалась выездами на природу в это время года. Туристический сезон еще не наступил, и никто не мог нарушить ее уединение с собаками в этом уголке парка. Хижина отца находилась в долине, на самой окраине заповедника. Согласно законодательству об охране земель, исконно принадлежавших эскимосским племенам, ее отец – чистокровный эскимос из племени инуит – пользовался правом охоты в специально отведенных районах заповедника, чтобы добывать себе средства к существованию. В этом-то Дженнифер сейчас ему и помогала.

У саней ее встретил привычный лай и повизгивание ездовых собак. Она сбросила с ног снегоступы и, подняв их с земли, закрепила поверх саней. В санях она держала спальный мешок, смену одежды, небольшой тесак, керосиновую лампу, средство от комаров, пластиковый контейнер с сухим кормом для собак, помятую коробку шоколадок «Пауэр», наполовину опустошенный пакет с чипсами «Доритос» и маленький переносной холодильник с несколькими банками диетической газировки «Таб». Дженнифер расстегнула наплечную кобуру, вытащила служебный револьвер и закрепила его на одной из ручек саней, рядом с топором в кожаном чехле.

Покончив с этим, она сбросила толстые шерстяные варежки, которые носила поверх более удобных перчаток из водонепроницаемой ткани «гортекс».

– Подъем, девочки и мальчики, выдвигаемся!

Услышав ее команду, развалившиеся на снегу собаки вскочили, виляя хвостами. Они все еще были в упряжке, и Дженнифер оставалось только подтянуть шлейки. Она по порядку обошла всех собак, ласково похлопывая каждую по спине: Матли и Джеф, Джордж и Грэйси, Холмс и Ватсон, Кэгни и Лейси. Собаки, которых она в свое время подобрала либо на улице, либо в приютах для животных, представляли собой пеструю смесь полукровок лабрадоров, маламутов и овчарок. Всего их у нее было шестнадцать. С этой командой Дженни участвовала в гонках на собачьих упряжках по Аляске, от Анкориджа до Нома[6], и, хотя они заняли очень скромное место во второй половине списка, сам факт участия и прекрасное время, которое она провела с собаками, уже были для нее победой.

Убедившись, что упряжка готова к путешествию, Дженнифер ухватилась за поводья, крикнула: «Поехали!» – и подтолкнула сани вперед.

Собаки окунулись лапами в снег и с радостным лаем тронули сани с места. Дженнифер шла позади, управляя движением. Ловушка, у которой она столкнулась с росомахой, была последней остановкой в ее двухдневном походе. Она сделала полный круг и теперь возвращалась домой. До хижины было примерно три мили. Дженнифер надеялась, что отец не забыл заварить с утра свежий кофе.

По многочисленным пригоркам и впадинам упряжка добралась до небольшой возвышенности, и Дженнифер остановила собак.

Перед ней открывалась изумительная картина: горные хребты тянулись до самого горизонта, припорошенные снегом ели переливались на солнце изумрудной зеленью, а осиновые и тополиные рощи окрашивали пейзаж в нежные оттенки. Вдалеке серебряная нить реки тянулась от водопада к водопаду, весело искрясь в солнечных лучах.

В последние дни солнце редко появлялось из-за туч, но сейчас оно теплым прикосновением согревало лицо Дженни.

Она глубоко вдохнула глоток свежего воздуха, пропитанного кедровым ароматом, и проводила взглядом ястреба, одиноко парящего под самыми облаками.

В красоте этих мест что-то холодное, бесплодное. Кому-то она по душе, кому-то – нет.

Здесь были земли ее предков, но, сколько бы она сюда ни приезжала, ее не покидало ощущение, что связь с прошлым, с корнями безвозвратно утеряна. Ей казалось, что она лишилась какого-то чувства, о котором раньше и не подозревала. И это была не самая тяжелая из ее потерь.

Вернувшись в реальность, Дженнифер опустила на глаза темные защитные очки, запрыгнула на полозья саней и с криком «эй-я!» пустила упряжку бегом.

Собаки сорвались с места и бросились вниз по склону. Стоя на полозьях, Дженнифер направляла движение и при необходимости притормаживала. Упряжка летела по снегу. Порыв ветра сорвал капюшон меховой куртки с ее головы. Она протянула руку назад, чтобы поправить его, но передумала и вместо этого мотнула головой, распустив длинные, черные как смоль волосы. Почувствовав стремительность движения и освежающий холодок на лице, она испытала истинное наслаждение.

Дженнифер убрала ногу с тормоза и пустила сани в захватывающий дух полет по прямому спуску. Ветер свистел в ушах, а пролетавшие мимо деревья превратились в размытое пятно. Она умело направила упряжку по изгибу широкого ручья. В этот момент, показавшийся ей вечностью, Дженни слилась воедино с упряжкой, с санями, со всем окружающим ее миром.

Звук выстрела грубо вернул ее к действительности.

Она обеими ногами нажала на тормоз и приподнялась на полозьях. Сани резко замедлили ход, оставив за собой облако снежной пыли.

В утренней тиши снова раздался выстрел из винтовки. Натренированным слухом она определила, что эхо выстрела доносилось со стороны отцовской хижины.

По спине пробежал холодок.

«Отец!»

– Эй-я! – скомандовала она, и сани снова помчались на полной скорости.

В сознании мелькали страшные картины произошедшего. На него могли напасть проснувшиеся от спячки медведи, хотя они редко забредали на равнину. Лоси в это время года не менее опасны, а хижина стоит на берегу реки, где молодые самцы нередко лакомятся сочными побегами ивы. Наконец, он мог стать жертвой двуногих хищников – браконьеров или грабителей, временами нападавших на одинокие хижины в лесу. Кому, как не ей, было знать об опасностях, подстерегающих людей в этой заповедной глуши!

Страх подстегивал ее, заставляя забыть об осторожности.

Упряжка влетела в крутой изгиб реки. Впереди гранитная скала нависла над усыпанным валунами берегом. Они неслись слишком быстро. Дженнифер ударила по тормозам, но сани занесло на заледеневшем снегу и бросило в сторону скалы.

Столкновение с гранитной стеной казалось неизбежным.

Дженни перенесла весь вес своего тела на полоз на противоположной от скалы стороне саней. По инерции сани резко наклонились и, задев днищем каменную стену, заскрежетали по граниту, продолжая двигаться вперед.

Дженнифер крепко вцепилась в перекладину и молилась о том, чтобы сани не перевернулись. Собаки рванули сани с удвоенной силой. Дженни с трудом сдержала крик, и в этот момент упряжка вырвалась из каменного плена, тяжело опустившись на оба полоза. От резкого удара Дженнифер чуть не упала с полозьев.

Почуяв близость дома, до которого оставалось метров двести, собаки тянули упряжку изо всех сил. Дженни не пыталась их остановить. Она внимательно прислушивалась к окружающим звукам, ожидая услышать эхо очередного выстрела, но в ушах стоял только стук бешено колотящегося сердца. Из предосторожности Дженнифер расстегнула кобуру, но пистолет вытаскивать не стала, опасаясь, что может выронить его из рук, управляя санями. «Что же там могло случиться?» – с ужасом думала она.

Упряжка неслась вдоль берега реки по знакомому маршруту. Последний поворот – и впереди показалась хижина. Она стояла на лугу, в месте, где извилистый ручеек впадал в реку. За хижиной виднелись небольшая пристань и полицейский самолет-амфибия, на котором Дженнифер прилетела навестить отца.

Она увидела отца, стоявшего у двери хижины с охотничьей винтовкой в руках. На нем была традиционная эскимосская одежда: зимняя парка, штаны на толстом меху и сапоги из тюленьей кожи. Даже издалека было заметно, что он чем-то сильно раздражен.

– Отец! – прокричала Дженни, отталкиваясь одной ногой от земли, чтобы плавно повернуть сани к хижине.

Он резко повернулся на звук ее голоса.

Упряжка выскочила из леса на залитую солнцем лужайку. Дженнифер соскочила с саней и ринулась к отцу, на ходу вытаскивая пистолет из кобуры. Оставшиеся без управления сани ударились о камень и перевернулись. Не обращая внимания на оглушительный треск, Дженни бросала взгляды из стороны в сторону в поиске малейших признаков опасности.

Внезапно громадная черная тень бросилась к ней из-под крыльца. «Волк!» – промелькнуло в голове. Она взметнула пистолет вверх, целясь в приближающуюся фигуру.

– Нет! – послышался окрик из-за спины.

Дженнифер присмотрелась к темному силуэту зверя и распознала в нем знакомые черты.

– Бейн! – воскликнула она с облегчением.

Опустив пистолет, она присела, позволив огромному псу радостно облизать ее лицо горячим языком, а потом резко обернулась. Две фигуры стояли в десяти метрах у кромки леса. Неподалеку лошадь мирно ощипывала листья с низких веток ольхи.

От хижины послышался сердитый голос отца:

– Я сказал этому подлецу, чтобы он убирался отсюда подобру-поздорову. Здесь ему не место.

Он угрожающе повел стволом винтовки в подтверждение своих слов.

Дженнифер пристально смотрела на своего бывшего мужа. Мэтью Пайк широко улыбался, но за его сверкающей улыбкой скрывалась едва заметная неловкость.

Дженни встала с колен, взглянула на разбитые сани, перевела взгляд на отца и произнесла:

– Ты прав, папа. Пристрели его.

11 часов 54 минуты

Мэтт прекрасно понимал, что Дженнифер просто дает волю чувствам, но все-таки решил пока держаться от нее подальше. Они долго смотрели друг на друга, не произнося ни слова. Наконец Дженни с отвращением покачала головой и направилась к отцу. Она взяла из его рук винчестер со свободным затвором и мягко, но настойчиво сказала на инуитском диалекте:

– Папа, не стоит бесполезно тратить патроны. Тем более – на него.

Мэтт не сводил с нее глаз. Дженнифер унаследовала от матери, канадки французского происхождения, необычно высокий для инуитов рост – почти метр восемьдесят. Зато, как и отец, она была стройна и гибка, как ивовый прут. У нее была мягкая смуглая кожа и необычайно выразительные глаза, которые то плясали, то искрились, то медленно полыхали. Он когда-то влюбился в эти глаза.

Но сейчас, через три года после развода, те же самые глаза смотрели на него с неприкрытой злобой… И с глубокой болью.

– Что ты здесь делаешь, Мэтт?

Он замешкался, пытаясь найти подходящие слова, и Крейг ответил за него:

– Извините, что мы потревожили вас. Самолет, на котором я летел, попал в катастрофу. – Он непроизвольно ощупал свежую повязку на голове. – Мы два дня сюда добирались. Мэтт спас меня.

Дженни перевела взгляд на бывшего мужа.

– Это был самолет Брента Камминга, – пояснил Мэтт и, заметив удивление в глазах Дженнифер, добавил: – Он мертв.

– О господи… – Она бессильно опустила плечи и поднесла руку ко лбу. – Шерил… Что же я ей скажу?

Мэтт осторожно направился к ней, ведя под уздцы кобылу.

– Ты скажешь ей, что это не был несчастный случай.

– Что ты имеешь в виду? – спросила она с еще большим удивлением.

– Это долгая история, – ответил Мэтт, взглянув на дым из трубы на крыше хижины.

Десять лет назад он помог построить этот дом со стенами из грубых свежесрубленных бревен и с покрытой дерном крышей. Он использовал стандартный проект, предусматривающий небольшой сарай для хранения мяса на заднем дворе. Правда, для повышения теплоустойчивости постройки он вставил трехслойные оконные рамы, а к традиционному камину добавил газовый баллон.

Мэтт стоял перед домом, погрузившись в воспоминания. Он провел здесь лучшие годы своей жизни… И одну страшную зиму.

– Может, поговорим в доме? – сказал он. – В лесу остались еще два трупа.

Дженнифер кивнула, с беспокойством нахмурив брови. Лицо ее отца по-прежнему оставалось суровым и беспристрастным.

– Пойду займусь собаками и лошадью, – сказал Джон Аратук, подойдя к Мэрайе и взяв ее под уздцы.

Проходя мимо Мэтью, он даже не удостоил его взглядом, а Крейгу только слегка кивнул, как бы намекая, что против него он зла не держит, но компании его не одобряет.

Дженни распахнула дверь и поставила винтовку у порога в прихожей.

– Проходите.

Мэтт жестом пригласил Крейга войти первым. Сам он задержался у входа. «Прошло три года с тех пор, когда я в последний раз переступил порог этого дома». Он собрался с духом, облизнул высохшие губы и, пригнувшись, вошел в дом. Где-то в глубине души он боялся увидеть маленькое тело Тайлера, распростертое на сосновом столе со сложенными на груди тонкими ручонками. В тот трагический вечер Мэтт с трудом ввалился в дом на свинцовых от горя ногах, полузамерзший, с сердцем, превратившимся в кусок льда.

Но сейчас от дома веяло теплотой и запахом пропитанного дымом дерева. В глубине комнаты Дженнифер склонилась над небольшой железной плитой. Она открыла дверцу, подбросила дров и поворошила тлеющие угли. Из чайника на плите доносился кофейный аромат.

– Кружки в шкафу для посуды, – сказала Дженнифер. – Ты сам знаешь, где искать.

Мэтт подошел к серванту и вытащил три глиняные кружки. Он выпрямился и окинул взглядом просторную комнату с нависающими под потолком деревянными балками перекрытия. В комнате светили три масляные лампы, вырезанные из мыльного камня в виде полумесяца. Отец Дженни редко пользовался электричеством – для этого нужно было включать генератор и тратить топливо. В углу комнаты виднелся камин, сложенный из речных камней. Стулья и диван были сделаны местным умельцем из состаренной обжигом сосны и обиты оленьими шкурами. На стенах висели фотографии, сделанные самой Дженни – она была прекрасным фотографом. По всей комнате были расставлены традиционные эскимосские украшения: фигурки животных, искусно вырезанная статуя Седна – инуитского бога морей и маска шамана из раскрашенного дерева, которую использовали в обрядах исцеления.

Мэтт тяжело вздохнул. Каждый предмет навевал воспоминания о трагедиях, которые преследовали его всю жизнь. В первый год учебы в университете штата Теннесси его родители погибли, когда вооруженные грабители ворвались в их дом. Оставшись без материальной поддержки, он бросил университет, ушел в армию и с головой окунулся в тяготы военной службы, пытаясь таким образом избавиться от накопленной злости и боли. Со временем Мэтт прошел курс спецподготовки и вступил в элитное подразделение «зеленых беретов». Но после Сомали он понял, что вдоволь насмотрелся на кровь и смерть, уволился из армии и вернулся в университет, в котором получил диплом по экологии. После выпуска он приехал работать на Аляску, привлекшую его своими бескрайними просторами и дикой природой.

Он приехал сюда, чтобы побыть наедине с собой… Но встреча с Дженни все изменила.

Мэтт застыл посреди комнаты с кружками в руках, потерявшись между прошлым и настоящим. В глубине дома две двери вели в спальни, с которыми были связаны самые дорогие ему воспоминания. Мэтт отвернулся, не в силах перебороть нахлынувшую боль.

Первая комната… Он читает Тайлеру «Приключения Винни Пуха» при свете лампы, вся семья уютно устроилась на кровати в толстых шерстяных пижамах.

Вторая комната… Он лежит под тяжелым одеялом, набитым гусиным пухом, прижавшись к горячему, как тлеющий уголек, телу Дженни.

– Кофе готов, – прервала его мысли Дженнифер.

Надев видавшую виды варежку-прихватку, она сняла горячий чайник с плиты и пригласила мужчин присесть на диване.

Мэтт расставил кружки на сучковатом сосновом столике, и Дженни наполнила их ароматным напитком.

– Рассказывайте, что произошло, – сказала она безучастным голосом полицейского, ведущего расследование.

Крейг начал первым. Он рассказал обо всем, что с ним случилось, – от момента получения задания в редакции газеты до падения самолета.

– Диверсия? – предположила Дженнифер, знавшая Брента так же хорошо, как и Мэтт.

Если с самолетом Брента что-то произошло, то уж никак не из-за простой поломки или ошибки пилота.

Мэтт утвердительно кивнул:

– Я так и подумал. А потом появился второй самолет.

Мэтт сообщил Дженнифер код, который он успел разглядеть в бинокль на борту самолета. Впрочем, он почти не сомневался, что самолет был похищен либо позывные его были ложными.

– С него спрыгнули два до зубов вооруженных парашютиста на мотоциклах. У них явно был приказ уничтожить всех свидетелей.

Дженни нахмурилась и бросила взгляд на Крейга, но тот уставился в кружку, размешивая сахар в кофе.

– И что было дальше?

Мэтт рассказал ей о судьбе наемных убийц, не вдаваясь в подробности. Дженни развернула топографическую карту района, и он пометил на ней места катастрофы самолета и гибели наемников.

– Мне нужно созвониться с Фэрбенксом, – сказала Дженни, после того как он закончил.

– А мне нужно связаться с моей газетой, – добавил Крейг, заметно оживившись после порции крепкого кофе. – Они там, наверное, уже беспокоятся. Предполагалось, что я дам им о себе знать по прибытии в Прадхо-Бей.

Дженни захлопнула блокнот, в котором делала записи во время беседы, и встала с дивана:

– Спутниковый телефон вон там. – Она ткнула блокнотом в сторону рабочего стола. – Давай побыстрее, а потом я позвоню в офис.

Крейг направился к телефону, захватив с собой кружку с кофе.

– А как им пользоваться?

– Так же, как обычным телефоном. Возможно, на линии будут помехи из-за недавних магнитных бурь. Связь в последнее время была ужасная.

Крейг кивнул, уселся за стол и поднял трубку.

Дженни подошла к камину.

– Что ты обо всем этом думаешь? – спросила она Мэтью.

Он присоединился к ней и оперся ладонью о каминную полку.

– Ясно, что кто-то пытается держать газетчиков подальше от полярной станции.

– Секретная операция?

– Не знаю.

За столом Крейг проговорил в трубку:

– Сандра, это Тиг. Соедини меня с боссом. – Наступила короткая пауза. – Да мне плевать, что у него совещание. У меня срочная новость.

Мэтт подумал, что у журналиста к этому времени накопилось намного больше материала для репортажа, чем он ожидал перед отлетом из Сиэтла.

Дженни повернулась к Крейгу спиной и шепотом спросила:

– А ты не думаешь, что этот парень знает больше, чем рассказывает?

Мэтт окинул репортера оценивающим взглядом.

– Сомневаюсь. Мне кажется, что ему просто не повезло и он оказался в этой ситуации совершенно случайно.

– А эти наемники? Ты уверен, что они из военного спецназа?

– Во всяком случае, они прошли профессиональную военную подготовку.

Мэтт заметил, что Дженнифер чувствует себя неловко, стоя с ним рядом. Она избегала его взгляда и была немногословна, хотя – по правилам службы – должна была его обо всем подробно расспросить.

Мэтт не обижался на нее за холодность. Ничего другого он ожидать и не мог. Но ему все равно хотелось уйти от этой натянутой беседы и сказать ей, что он не прикасался к спиртному уже два года. Интересно, как она на это отреагирует? – думал он. Может быть, ей уже все равно и в их отношениях ничего нельзя поправить?

Он пристально вглядывался в фотографию Тайлера, стоящую в рамке на камине. Смеющееся лицо, взъерошенные светлые волосы, на руках – восьмимесячный Бейн. В сердце у Мэтта защемило от одновременно нахлынувших радости и печали. Он позволил этим чувствам на мгновение заполнить его душу: Мэтт давно отказался от попыток избавиться от них в алкогольном ступоре. Он продолжал чувствовать боль… по-разному… и от этого ему становилось легче.

– Что-нибудь еще бросилось тебе в глаза? – спросила Дженни.

Мэтт глубоко вздохнул и отошел от камина.

– Не знаю. – Он задумчиво потер бровь костяшкой пальца. – Они могли быть иностранцами.

– С чего ты это взял?

– За все время, пока находились вблизи, они и словом не обмолвились. Мне показалось, что они специально сохраняли режим молчания, чтобы не выдать своего происхождения. С той же целью они стерли маркировку на оружии.

– А не могли они быть просто наемными убийцами?

Мэтт пожал плечами. Возможно.

– Пока у нас слишком мало доказательств, чтобы делать какие-либо выводы. – Ее взгляд затуманился от раздумий. – Мы направим туда группу криминалистов и посмотрим, что они накопают. Но что-то мне подсказывает, что все ответы на наши вопросы скрываются на полярной базе. И если так, то придется подключать ФБР… и еще военную контрразведку, раз уж во всем этом замешан флот. Ну и бардак…

Мэтт, кивнув, заметил:

– Бардак, в котором кто-то пытается навести порядок с помощью винтовок.

Дженнифер взглянула на него с намерением что-то сказать, но передумала.

– Дженни… послушай, – начал было Мэтт, набравшись смелости.

Но его перебил Крейг, который до этого что-то тихо говорил в трубку и вдруг резко повысил голос:

– Почему Прадхо-Бей?

Дженни и Мэтт повернулись к журналисту.

– Я не вижу причины… – И после долгой паузы: – Хорошо, но я сейчас с шерифом. Не знаю, смогу ли я туда добраться. – Крейг закатил глаза, вздохнул и покачал головой. – И не вздумайте после этого не повысить мне зарплату, черт побери! – прорычал он и бросил трубку.

– Что случилось? – спросил Мэтт.

Крейг еще какое-то время продолжал изрыгать угрозы в адрес начальства, но, поостыв, сказал:

– Они хотят, чтобы я продолжал выполнять задание. Представляете? Я должен встретиться с контактным лицом из газеты в Прадхо-Бее и выяснить, связаны ли происшедшие события с моей поездкой на полярную станцию.

Дженнифер подошла к столу, и Крейг вскочил, освобождая ей место.

– В любом случае тебе придется здесь остаться до тех пор, пока Фэрбенкс не даст разрешения, то есть до окончания расследования.

– Да делайте, что хотите, – проворчал он.

Прежде чем Дженни успела взять трубку, дверь распахнулась и в хижину, притоптывая, чтобы стряхнуть снег с сапог, ввалился ее отец.

– Похоже, к нам снова пожаловали незваные гости. – Он бросил злобный взгляд на Мэтта. – Вроде как самолет пытается здесь приземлиться.

Снаружи раздавался звук самолетного двигателя вперемешку с лаем собак.

Мэтт и Дженни переглянулись и бросились к выходу.

Из-под дверного косяка они наблюдали, как белая «сессна» делает плавный заход над широкой рекой.

– Мэтт?

Мэтью внимательно вгляделся в небо, и в груди у него похолодело:

– Это тот же самый самолет.

– Ты уверен? – спросила Дженнифер, прикрывая ладонью глаза от солнца, чтобы рассмотреть бортовой номер под крыльями «сессны».

– Да, – ответил Мэтт.

– Думаешь, они знают, что ты здесь?

Мэтт заметил движение на борту самолета – кто-то высунулся из окна и махал им рукой. В следующую секунду его глаза округлились – это была не рука, а гранатомет… Реактивный гранатомет.

Он, не раздумывая, толкнул Дженни внутрь дома за мгновение до того, как из трубы гранатомета вырвалась струя пламени.

– Что за… – вскрикнула она.

Взрыв заглушил ее слова. Осколки окна в южной стене хижины зазвенели по полу.

Как только утихло эхо взрыва, Мэтт бросился к разбитому окну и выглянул наружу. На месте сарая темнела глубокая воронка. Горящие доски были разбросаны по всему двору, а остатки крыши все еще падали на землю.

«Сессна» пролетела мимо дома над самыми верхушками деревьев, сделав крен на крыло для нового захода.

Мэтт резко развернулся и встретился взглядом с Дженнифер:

– Ну, теперь можно точно сказать, что они про нас знают.

Лицо Дженнифер по-прежнему оставалось суровым. Она уже успела схватить винтовку и решительно двинулась к двери, подавая пример мужчинам.

Мэтт поспешил за ней.

– Что ты задумала?

Во дворе Дженни пришлось кричать, чтобы перекрыть голосом лай собак и рев самолетного двигателя:

– Сматываемся отсюда! – Она махнула винтовкой в сторону «сессны», описывающей круг над рекой. – Все бегом к «твин оттеру», быстро!

– Может быть, лучше скрыться в лесу? – спросил Крейг, с сомнением оглядывая небольшой полицейский самолет, покачивающийся на волнах.

– Мы уже один раз попробовали, – сказал Мэтт, подталкивая репортера к пристани. – Второй раз может не получиться, тем более в такую ясную погоду. Кто знает, может, они уже сбросили очередную партию наемников и те сейчас рыщут по лесу.

Они бросились к самолету. Дженни помогала отцу, поддерживая его под локоть. Собаки как бешеные крутились вокруг и громко лаяли.

Откуда ни возьмись, Бейн оказался рядом с Мэтью и последовал за хозяином на подмостки. Мэтт не успел даже скомандовать полуволку, чтобы тот оставался на берегу.

Вместо этого он потянулся за винтовкой, которую Дженни по-прежнему сжимала в руках.

– Заводи мотор. Я постараюсь их задержать.

Дженни кивнула и отдала ему винтовку. Мэтью поразило отсутствие страха в ее глазах.

Он развернулся и побежал по подмосткам к берегу. Бейн последовал за ним.

«Сессна» тем временем завершала разворот к хижине. Мэтт выстрелил, промахнулся и передернул затвор, загоняя в ствол очередной патрон.

Двигатель «твин оттера» чихнул пару раз и снова заглох. «Ну давай же, Джен, давай…»

«Сессна» выпустила закрылки и нырнула к поверхности реки, устремившись к беспомощному самолету-амфибии.

Мэтт прицелился, метясь в кабину «сессны», выстрелил и снова промахнулся. Самолет продолжал упрямо пикировать.

– Черт бы тебя побрал!

Мэтт выругался, передернул затвор, расставил ноги пошире и вдавил приклад винтовки в плечо.

Мотор «оттера» неожиданно фыркнул, кашлянул и завелся. Его рокот заглушил лай собак.

– Мэтт! – Дженни прокричала в боковое окно. – Давай внутрь!

«Сессна» скользила теперь не больше чем в десяти метрах над водной поверхностью. Фигура, одетая в белую меховую куртку, высунулась из открытой двери. На плече у наемника чернела труба гранатомета. Он выжидал, рассчитывая на выстрел в упор. Надеяться на то, что «оттер» успеет взлететь и увернуться от прямого попадания, было бесполезно.

Оставался лишь один выход – заставить наемника промахнуться. Тогда преследователям пришлось бы снова разворачиваться, а они бы за это время успели оказаться в воздухе.

Прикусив губу, Мэтт прицелился в фигуру с гранатометом. Он готов был поклясться, что наемник тоже пристально смотрит на него в прицел своего оружия. Мэтт нажал на спуск.

Звук выстрела заставил его моргнуть. Пуля срикошетила от крыла, не задев наемника, но заставила того отпрянуть за одну из распорок.

К сожалению, этого было недостаточно. Через несколько секунд труба гранатомета снова нацелилась на их самолет. «Сессна» была уже метрах в пятидесяти от них, яростно атакуя.

Мэтт приготовился снова стрелять, но в это время из-за спины послышался крик Дженнифер:

– Мэтт! В кабину! Быстро!

Он оглянулся. Отец Дженни придерживал открытую дверь кабины и делал ему знаки рукой.

– Мы все еще привязаны к пристани, – прокричал он, показывая Мэтту на веревку.

Мэтт выругался про себя и бросился к самолету, прижимая винтовку к груди. Свободной рукой он сорвал петлю веревки с деревянного столбика на подмостках и запрыгнул на поплавок гидросамолета.

Следуя за ним по пятам, Бейн, который за многие годы в компании Мэтта привык к полетам на самолетах, одним прыжком заскочил в кабину.

– Взлетаем, – крикнул Мэтт в открытую дверь.

Мотор «оттера» взревел, резко набирая обороты. Два винта яростно взрезали воздух, и самолет оторвался от пристани.

Отец Дженнифер протянул руку пошатнувшемуся на поплавке Мэтту, чтобы помочь ему забраться в кабину.

– Нет, Джон, – возразил Мэтт, пристально посмотрев ему в глаза. Он быстро обмотал веревку вокруг пояса и бросил свободный конец старому эскимосу. – Привяжи меня!

Джон с удивлением приподнял брови.

– Подстрахуй меня! – пояснил Мэтт, показывая на стальную подпорку у двери кабины.

Старик наконец понял, что от него хотел Мэтт, и накинул веревку на металлический стержень. В прошлом они не раз вместе взбирались на ледниковые склоны.

Пока «оттер», набирая скорость, мчался по реке, Мэтт, как заправский скалолаз, перемещался по поплавку к хвосту самолета. Отец Дженни сантиметр за сантиметром отпускал веревку, следя за тем, чтобы она была туго натянута.

Мэтт выбрался из-под крыла и посмотрел назад. «Сессна» пристроилась в хвост метрах в тридцати, пикируя на них, как стервятник. «Еще немного, и мы станем легкой добычей», – промелькнуло у него в голове.

Мэтт широко расставил ноги, вскинул винтовку и наклонился вперед, насколько позволяло натяжение веревки. На этот раз он целился не в наемника с гранатометом, а в окно кабины.

Выстрелы винтовки и гранатомета раздались одновременно. Мэтт вскрикнул от досады, подумав, что опоздал, но через долю секунды «сессна» внезапно нырнула, резко наклонившись на крыло.

С душераздирающим свистом ракета промчалась мимо. Огромный фонтан воды и речной гальки взметнулся впереди и чуть правее «оттера». Похоже, у наемника не выдержали нервы, и рука его дрогнула при выстреле.

«Сессна» стремительно промелькнула над крошечным гидропланом, но Мэтт успел заметить, что окно кабины на стороне пилота покрылось паутиной мелких трещин. Он не промахнулся.

Мэтт повернулся и, с трудом сохраняя равновесие на неустойчивой поверхности поплавка, начал двигаться в сторону кабины. Под ногами бешено мелькала водная рябь, а поток воздуха тянул его назад. Джон размеренно накручивал веревку, подтягивая Мэтью к кабине. Мэтт достиг дверного проема в момент, когда поплавки самолета оторвались от поверхности реки. Дребезжание под ногами мгновенно исчезло.

Самолет резко наклонился на крыло, и Мэтт от неожиданности потерял равновесие. Спина его выгнулась назад, и он взмахнул руками, пытаясь за что-нибудь ухватиться. Винчестер с грохотом скатился по поплавку в воду.

И тут Мэтт почувствовал жесткую хватку на поясе.

Несколько долгих секунд он смотрел в темные глаза своего бывшего тестя. Ветер пронзительно свистел в ушах. Старый эскимос, как бы раздумывая, крепко держал Мэтта за пояс. Наконец в его лице что-то изменилось, и он рывком втащил Мэтью в кабину.

Мэтт кубарем вкатился внутрь. Бейн бросился было к нему с третьего ряда сидений, радостно высунув язык, но Мэтт оттолкнул собаку и, развернувшись, первым делом захлопнул дверь.

Дженни прокричала с пилотского кресла:

– Они пошли на новый заход.

Мэтт поднялся на ноги и протиснулся к сиденью второго пилота. Впереди «сессна» делала крутой разворот.

Сев в кресло, Мэтт вдруг осознал, что винтовки у него в руках уже нет. Выругавшись про себя, он спросил:

– У тебя есть другая винтовка?

Дженни прибавила обороты, и самолет начал медленно набирать высоту.

– Нет, только пистолет и штатный дробовик в стойке на задней стене кабины. Но в воздухе они бесполезны.

Он вздохнул. Дженнифер была права: с дальней дистанции попасть из них в цель было практически невозможно.

Самолет продолжал набор высоты.

– Ничего не остается, кроме как попытаться добраться до Прадхо-Бея, – сказала Дженни.

Мэтт мысленно согласился. Там располагалась ближайшая военная база. Самим им в сложившейся ситуации все равно не разобраться. Но Прадхо был в четырехстах милях отсюда.

Дженни напряженно всматривалась в пикирующую на них «сессну».

– А с этими придется повозиться.

14 часов 25 минут

Под полярной шапкой

– Срочное сообщение, товарищ адмирал!

Виктор Петков проигнорировал вошедшего в капитанскую каюту молодого лейтенанта и продолжал читать «Братьев Карамазовых» Достоевского, сидя за столом. Книга, написанная давно умершим русским писателем, приносила ему душевный покой и вдохновение. Он часто сравнивал себя с Иваном Карамазовым, внутренний конфликт которого с самим собой и верой в Бога был так похож на его собственные переживания.

Его отец был другим. Воспитанный в православии, он никогда не подвергал сомнению слово Господне. Даже с приходом к власти Сталина, когда открыто практиковать религию стало смертельно опасно, его отец не отказался от своих религиозных взглядов. Может быть, именно поэтому одного из самых знаменитых ученых своего времени вырвали из семьи и под дулом пистолета отправили в ссылку на далекую полярную станцию в Арктике.

Виктор закончил читать главу «Великий инквизитор», в которой Иван отрекается от Бога. Сцена, описанная гениальным автором, вновь разбередила его душу. Острая злоба, с которой Иван говорил о Боге, была порождена его разочарованием в собственном предназначении, в собственной вере. Отец Виктора тоже погиб в результате предательства, хотя и не от руки одного из собственных сыновей, как в романе.

Но трагедия, постигшая семью Петковых, на этом не кончилась. После исчезновения дрейфующей базы в 1948 году мать Виктора впала в глубокую депрессию, длившуюся целое десятилетие и закончившуюся одним утром, когда восемнадцатилетний Виктор вошел в квартиру и увидел тело матери, безжизненно свисавшее с потолка на связанной в узлы простыне.

Родственников у Виктора не было, и его направили в армию, ставшую для него новой семьей. В поисках разгадки тайны смерти отца он стал с увлечением изучать все, что касалось Арктики. Его одержимость и глубоко скрытая ярость помогали ему безжалостно продвигаться вверх по карьерной лестнице в рядах русских подводников до тех пор, пока он не стал командующим Северным флотом.

Однако, несмотря на успехи в собственной карьере, он ни на минуту не забывал об участи, постигшей его родителей. Перед глазами то и дело возникали сцены семейной трагедии: отец, которого уводят посреди ночи… тело матери, свисающее с потолка на веревке…

– Товарищ адмирал, – снова обратился к нему лейтенант, переступив с ноги на ногу. Его голос подрагивал от волнения – кто знает, чем может кончиться незваное вторжение в раздумья Белого Призрака, одно имя которого наводило страх на подчиненных. – Мы… мы получили закодированное сообщение с пометкой «совершенно секретно», адресованное вам лично.

Виктор захлопнул книгу, задумчиво провел пальцем по кожаному переплету и протянул руку к лейтенанту. Он ожидал эту радиограмму. «Дракон» поднялся на перископную глубину полчаса назад и выдвинул антенну на поверхность сквозь трещину в льдине, посылая и принимая радиосообщения.

Молодой офицер учтиво подал ему папку с металлическим скоросшивателем. Виктор расписался в получении документа и взял папку в руки.

– Вы свободны, лейтенант. Если мне понадобится отправить ответную радиограмму, я позвоню в капитанскую рубку.

– Слушаюсь, товарищ адмирал.

Офицер развернулся на каблуках и вышел из каюты.

Виктор открыл папку. В верхней части листа бумаги стоял гриф «ПЕРСОНАЛЬНО КОМАНДУЮЩЕМУ ФЛОТОМ». Далее следовал текст закодированного сообщения. Он вздохнул и принялся расшифровывать радиограмму. Она была послана генерал-полковником Ченко, директором ФСБ. «Новое название, да старая игра», – усмехнувшись, подумал он.

СРОЧНО СРОЧНО СРОЧНО СРОЧНО

От кого: Федеральная служба безопасности

Кому: «Дракон»

Рег. №: Лубянка 76-453А от 8 апреля

Тема: Координаты цели/Время атаки

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО

Только для командующего Северным флотом

Текст сообщения:

Последние разведданные подтверждают начало контрразведывательной операции спецслужб США. Мобилизованы подразделения «Дельта форс». Руководитель операции установлен и подтвержден. Меры противодействия ускорены и скоординированы с группой «Леопард».

Дрейфующая станция «Омега» утверждена целью номер один. Координаты – альфа четыре два точка шесть – три один точка два согласно карте «Z».

«Дракону» с этого момента приказано соблюдать режим полного радиомолчания до получения команды на начало операции.

Начало операции в 08.00.

Дополнительная информация поступит вместе с сигналом на атаку.

Генерал-полковник Ю. Ченко

Завершив дешифровку, Виктор нахмурился.

Сам текст сообщения был понятен. Цель – станция «Омега». Время – завтра утром. В Вашингтоне что-то пронюхали о секретах, погребенных на заброшенной полярной базе.

Но как всегда, в сообщении Ченко содержалась масса информации, скрытой между строк.

Мобилизованы подразделения «Дельта форс».

Эта простая фраза говорила ему о многом. «Дельта форс» являлось одним из самых секретных спецподразделений армии США; при выполнении заданий оно освобождалось от какой-либо ответственности за свои действия перед законом. Контроль над операциями «Дельта форс» осуществлял лишь «оперативный руководитель», назначавшийся из высокопоставленных военачальников или влиятельных правительственных чиновников.

Мобилизация «Дельта форс» четко устанавливала правила будущей схватки для обеих сторон. Информация о противоборстве между двумя странами не должна просочиться в прессу. Это была тайная война, о событиях и исходе которой мир никогда не узнает. Обе стороны понимали это и молчаливо согласились с правилами игры, о чем и свидетельствовали их действия.

Там, далеко за Полярным кругом, столкнулись интересы двух противоборствующих сторон, которые стремились одновременно овладеть бесценным трофеем и похоронить навеки страшный секрет. Каждая сторона была полна решимости выйти из этого противоборства победительницей.

И плохо придется тому, кто попытается встать между ними.

Такие тайные конфликты не были новостью. Несмотря на кажущееся улучшение отношений между США и Россией, на подмостках политической арены между ними по-прежнему шла жестокая и беспощадная борьба. Даже в условиях новых политических реалий давние противники открыто пожимали друг другу руки, держа за спиной кинжал.

Виктор был хорошо знаком с правилами этой игры. Он по праву считался мастером военной хитрости и политических манипуляций, иначе никогда бы не достиг успехов в карьере.

Он захлопнул папку, встал со стула и подошел к контейнерам из титана в глубине каюты. На каждом из шести квадратных ящиков со стороной примерно в пятьдесят сантиметров стояла печать Института Арктики и Антарктики, базировавшегося в Санкт-Петербурге. Никто, даже правительственные чиновники в Москве, не знал, что хранится в этих контейнерах.

Виктор задержал взгляд на значке в виде стилизованного трилистника под названием института.

«Опасно: радиоактивность!»

Виктор прикоснулся к хорошо известному во всем мире символу.

Эту игру он был намерен выиграть любой ценой.

4. В воздухе

8 апреля, 14 часов 42 минуты

В полете над Брукс-Рейндж

Дженнифер Аратук сверилась с показаниями приборов и скорректировала скорость и курс полета. Она пыталась не обращать внимания на «сессну», которая делала очередной разворот, пытаясь зайти им в хвост. Впрочем, забыть про погоню ей не давал Мэтт, который регулярно сообщал ей о действиях преследователей.

– Они возвращаются! – прокричал он.

«Будто я сама не знаю».

Дженни накренила самолет на крыло и резко отвернула в сторону. Они как раз пролетали над ее родным домом. На земле виднелись дымящиеся руины сарая и стая собак, мечущаяся вокруг хижины. В сердце защемило. Ее бедным друзьям придется самим позаботиться о себе до тех пор, пока она не вернется или не пошлет кого-нибудь, чтобы присмотреть за ними. Но сначала надо выжить.

«Оттер» пролетал над заснеженными верхушками деревьев, когда в кабине послышался звук, похожий на удары града по фюзеляжу.

Бейн залаял в глубине самолета.

– По нам стреляют! – прокричал Крейг, пристегнутый ремнями к сиденью рядом со старым эскимосом.

Дженни посмотрела на правое крыло, прошитое пулями. «Черт бы их побрал!» Она резко прибавила обороты и потянула штурвал на себя. Послушный самолет мгновенно взметнулся ввысь.

Мэтт ухватился за подлокотники – он чуть не выпал из кресла.

– Пристегнись, – проворчала Дженнифер.

Он в спешке застегнул ремень безопасности и, повернув голову назад, поискал в небе преследователей. «Сессна» по-прежнему висела у них на хвосте, выходя из пике.

– Держитесь крепче! – предупредила Дженнифер, прежде чем начать запланированный маневр.

Самолет пролетал над горной грядой, за которой виднелась узкая долина. Она знала, что «сессна» превосходит их по скорости, и единственным способом избавиться от погони было использовать высокую маневренность ее крошечного самолета. Надеялась она и на свои навыки в пилотаже.

Дженни выпустила закрылки и изо всех сил надавила на штурвал. «Оттер» резко нырнул в долину, которая была больше похожа на ущелье. Самолет пикировал между отвесных скал, набирая скорость под влиянием гравитации. Дженнифер направила машину на широкую реку, петляющую на дне каньона.

«Сессна» показалась высоко в небе из-за горной гряды. Она завершала разворот, готовясь к очередной атаке.

Дженни заложила крутой вираж и выровняла самолет над рекой, следуя изгибам ее русла.

– Ну, не подведи меня, детка! – прошептала она.

Дженни летала на «оттере» с тех пор, как стала шерифом. Надежный самолет не раз выручал ее в трудных ситуациях.

– Они снова на нас пикируют! – прокричал Мэтт.

– Поняла, – спокойно ответила Дженнифер.

– Это радует.

Она взглянула на Мэтью, но тот уже отвернулся, напряженно всматриваясь в небо за окном кабины.

«Оттер» стремительно несся над рекой, делая поворот над широким изгибом, усеянным водопадами. «Уже близко…»

Впереди показалось густое облако тумана, за которым ничего нельзя было разглядеть.

– Джен…

– Я вижу.

Она опустила самолет еще ниже. Теперь поплавки проносились всего в тридцати сантиметрах над пенящейся вокруг валунов водой. В кабине отчетливо слышался рокот бурлящего потока.

Внезапно в какофонию звуков ворвался новый шум, похожий на треск взрывающихся петард. Веер пуль прокатился по каменистому берегу и цепочкой водных фонтанчиков приближался к «оттеру». «Сессна» повисла у них на хвосте.

– Пулемет, – сквозь зубы пробормотал Мэтт.

Пуля срикошетила от большого валуна и ударила в боковое стекло кабины, оставив на нем паутину мелких трещин.

Крейг вздрогнул от неожиданности и пригнулся в кресле.

Дженни стиснула зубы. Решение было принято, и ей ничего не оставалось, как следовать выбранным курсом. Стены ущелья сузились, превратившись в отвесные скалы.

Град пуль окатил крыло, заставив самолет качнуться в сторону. Поплавок слегка задел поверхность воды, но Дженни вовремя успела выровнять самолет. Одна из пуль пробила крышу кабины.

Внезапно они оказались в самой гуще тумана. Дженни с облегчением перевела дух. Мир вокруг них исчез, и в кабине слышался только громкий рокот, заглушающий даже гудение двигателей. По лобовому стеклу потоками стекали капли воды, но Дженни даже не пыталась включить дворники. В этом не было никакого смысла.

Она резко опустила штурвал вниз, вводя самолет в крутое пике.

Крейг вскрикнул от испуга, подумав, что они терпят катастрофу.

Но бояться было нечего – управляемый твердой рукой Дженнифер крошечный самолетик с огромной скоростью устремился почти вертикально вниз, скользя над стеной семидесятиметрового водопада. Туман рассеялся, и перед ними показалось стремительно приближающееся дно каньона.

Дженни снова положила самолет на правое крыло, огибая нависавшую слева скалу.

Мэтт завороженно уставился на гигантскую каменную стену. Крейг, открыв рот от изумления, вцепился в подлокотники кресла.

– Большой континентальный водораздел, – пояснил Мэтт, обернувшись к репортеру. – Посещая Брукс-Рейндж, такую достопримечательность пропустить просто непозволительно.

Дженни окинула взглядом отвесную стену. Большой водораздел делит пополам практически весь североамериканский континент, беря начало в Скалистых горах, пересекая Канаду, затем Аляску через горный хребет Брукс-Рейндж и заканчиваясь у полуострова Сьюард на берегу Берингова пролива. По Брукс-Рейндж проходит граница водораздела между крупными реками, несущими свои воды на север и восток, к Северному Ледовитому океану, и теми, что впадают в Берингово море к югу и западу от горной гряды.

Сейчас Дженнифер рассчитывала, что глубокие горные каньоны помогут ей оторваться от преследователей. Увидев, что «сессна» вырвалась из ущелья, пролетев на большой высоте над водопадом, она злобно ухмыльнулась. Пока наемники снова обнаружат их и пустятся в погоню, они уже будут далеко впереди.

Но остановит ли это преследователей?

«Сессна» виднелась маленькой точкой за хвостом самолета, рыская в небесах в поисках цели.

Дженни скорректировала курс, направив «оттер» в сторону широкой долины, простирающейся от подножия горного массива до цепочки холмов на горизонте. Это была долина Алатна. Через некоторое время они пролетели над рекой с тем же названием, которая пересекала долину с юга на север. Дженни продолжала вести самолет по прямой.

– Куда ты собралась? – встрепенувшись, спросил Мэтт. – Мы летим на запад, а я думал, ты хотела попасть в Прадхо-Бей.

– Именно так.

– Но тогда почему мы не повернули на север по руслу Алатны и над перевалом Антигун? – Он потыкал большим пальцем назад. – Это самый безопасный маршрут через горы.

– По нему мы от них не уйдем. Они нас все равно догонят, и нам негде будет скрыться – после перевала начинается сплошная тундра. Мы у них там будем как мишени в тире.

– Но…

Дженни остановила его рассерженным взглядом:

– Может быть, ты сам поведешь самолет?

Мэтт, поняв свою ошибку, примирительно поднял ладонь:

– Ну что ты, крошка. Командуешь парадом здесь только ты.

«Крошка?» Дженни крепче сжала штурвал, с трудом удержавшись от того, чтобы не вмазать ему локтем по зубам. Мэтт умел управлять самолетом. Она сама научила его летать, но до настоящего пилота ему было далеко – он не любил рисковать. Искусный летчик способен временами отдать себя во власть ветра, довериться возможностям своей машины и мощи воздушного потока. Мэтт, напротив, всегда боролся с самолетом и пытался контролировать все аспекты полета, как будто занимался объездкой лошади.

– Лучше займись чем-нибудь полезным и попробуй связаться с кем-нибудь по радио, – сказала она. – Нужно сообщить о том, что здесь происходит.

Мэтт кивнул, нацепил на голову наушники с микрофоном и включил канал спутниковой связи «САТКОМ», который обычно обеспечивал надежную связь в этих горах.

– Я слышу только помехи.

Дженни нахмурилась:

– Опять магнитные бури. Переключись на обычное радио. Одиннадцатый канал. Попытайся связаться с Бетелом. Сигналы то появляются, то исчезают – может быть, кто-нибудь нас услышит.

Мэтт несколько раз продиктовал в микрофон их координаты и курс полета. В эфире по-прежнему сохранялось молчание.

– Куда мы летим? – дрожащим голосом спросил Крейг, наблюдая через потрескавшееся боковое стекло за лугами и лесами, проплывающими под крылом самолета.

Дженни могла только предположить, какой страх переживает репортер – он уже один раз побывал в катастрофе на этой неделе.

– Ты раньше когда-нибудь бывал в этих местах? – спросила она.

Крейг отрицательно покачал головой.

– Для того чтобы избавиться от преследователей, мы должны где-то укрыться. Сейчас мы находимся на открытом пространстве и поэтому очень уязвимы.

Услышав краем уха их разговор, Мэтт встрепенулся и посмотрел на приборную доску. На лице его отразилось удивление и озабоченность:

– Ты что, всерьез собираешься…

Отец Дженнифер, тоже угадав ее намерения, произнес:

– Арригеч.

– Господи помилуй, – выдохнул Мэтт, туже затягивая ремень безопасности. – Надеюсь, на борту есть парашюты?

15 часов 17 минут

Полярная шапка

Аманда Рейнольдс парила надо льдом. Другими словами описать ее ощущения от полета над ледяной поверхностью было просто невозможно, хотя официально такой способ передвижения называется ездой на буере – парусных санях.

Полулежа в тесном, но удобном кресле из стеклопластика, она управляла движением саней с помощью двух ножных педалей и ручного рычага. Надутый ветром четырехметровый парус вздымался над ней, как голубая волна.

Сани неслись с головокружительной скоростью, оставляя глубокий след в заледеневшем снегу, но это не мешало Аманде время от времени окидывать взором расстилающуюся вокруг ледяную пустыню, которая своей безжизненностью и негостеприимностью могла поспорить с самой Сахарой. «И все-таки от этого унылого пейзажа веет какой-то божественной, неземной красотой», – думала она. Непрерывный ветер, пляски снежных вихрей, переливающийся едва уловимыми оттенками лед. Даже ледяные торосы с их зазубренными верхушками казались воплощением диких сил природы.

Аманда плавно обогнула один из таких торосов с мастерством, приобретенным за десять лет практики. Воспитанная в семье потомственных моряков и кораблестроителей, здесь она чувствовала себя как дома, хотя дом ее остался в далекой Калифорнии, в небольшом портовом городишке к югу от Сан-Франциско.

С помощью брата она своими руками собрала этот буер длиной в пять с половиной метров из отборных еловых досок. Полозья саней были сделаны из титанового сплава. Однажды в гонках на канадском озере Оттачи Аманда установила на них рекорд скорости, разогнавшись почти до девяноста километров в час, но там длина зачетного отрезка была всего триста метров, и она была уверена: это не предел.

Она вглядывалась в бесконечные просторы ледяной пустыни и широко улыбалась.

«Ничего, когда-нибудь придет время…»

А пока она просто наслаждалась одиночеством вдали от перенаселенной, душной станции. Сверху ярко светило солнце, однако воздух так и не прогрелся до плюсовой температуры. Ледяной ветер врывался в открытую кабину, но Аманда не чувствовала холода. Она была одета в облегающий термальный гидрокостюм, предназначенный для подводного плавания в водах Арктики. Лицо ее покрывала полипропиленовая маска с солнцезащитными линзами в прорезях для глаз. Мороз ощущался только при дыхании, хотя и от этого напоминания о суровом арктическом климате можно было избавиться, используя встроенный в гидрокостюм нагреватель вдыхаемого воздуха.

Аманда наслаждалась каждой секундой своего путешествия. Здесь она могла забыть о своей глухоте. Ей незачем было вслушиваться в вой ветра или свист скользящих по льду полозьев: она чувствовала, как вибрирует деревянный корпус саней, как давит на тело встречный ветер, видела, как вокруг вихрится снег, и в душе у нее звучала песня, которую природа пела только для нее.

В такие редкие моменты Аманда почти забывала об автомобильной аварии. Пьяный водитель… перелом основания черепа… и весь мир утонул в тишине. С того злополучного дня она постоянно боролась с жалостью к себе, с жалостью, которую ощущала сама и которую проявляли к ней другие. Но борьба эта давалась ей нелегко. Прошло десять лет, и она начинала терять способность отчетливо выговаривать слова. Иногда, увидев замешательство в глазах собеседников, она заставляла себя повторять уже сказанное или объясняться жестами. В отчаянии от своей беспомощности, она направляла всю энергию на учебу и научные исследования, хотя и понимала, что тем самым все больше отчуждается от окружающих. Но где грань между отчуждением и независимостью?

После смерти матери отец окружил ее пристальным вниманием и заботой: он буквально не отпускал ее ни на шаг. Аманда подозревала, что он просто боится ее потерять. Такое ревностное проявление родительских чувств вскоре стало для нее невыносимым, и она вступила в яростную борьбу за независимость, которая была обусловлена больше желанием убедить отца в том, что она может спокойно обходиться без его опеки, нежели стремлением доказать всем, что потерявшая слух женщина способна нормально существовать в этом мире.

А потом в ее жизни появился Грег… Капитан Перри… Его улыбка, отсутствие навязчивой жалости, неуклюжие попытки флирта сломали воздвигнутую ею стену отчуждения, и постепенно их взаимное влечение переросло в более глубокие чувства, хотя она до сих пор не знала, как к этому относиться. Ее мать была женой военно-морского офицера, и ее жизнь была наполнена вечеринками, официальными церемониями, светскими раутами с женами других офицеров. Об изоляции от внешнего мира и независимости там не было и речи. Но хотела ли Аманда такой жизни для себя?

Она тряхнула головой, на время избавляясь от навязчивых мыслей. Еще слишком рано принимать какие-либо решения, подумала она. Кто знает, к чему все это может привести?

Нахмурившись, Аманда поработала педалями, направляя буер к заброшенной русской станции – конечной точке своего путешествия. Сегодня утром доктор Генри Огден, возглавляющий команду биологов, сообщил ей по радио об очередной находке, которая уже привела к перепалке с группой геологов.

Как руководителю станции «Омега», Аманде часто приходилось утрясать конфликты между исследователями, представляющими интересы различных наук. Временами ей казалось, что она пытается примирить избалованных детей. И хотя сегодня она могла легко отказаться от этого занятия, сославшись на загруженность, Аманда решила использовать возможность вырваться из душной атмосферы станции хотя бы на день.

Она отправилась в путь сразу после обеда.

Впереди, на острых вершинах гряды огромных ледяных торосов, простирающейся на десятки миль, показались красные флажки. Они трепетали на ветру, указывая местоположение входа в русскую базу, хотя особой надобности в них уже не было: рядом с входом, под надежным укрытием ледяной стены, стояли четыре снегохода и два тягача, выкрашенные в красный цвет. За ними виднелась полынья, сделанная во льду для всплытия и погружения «Полар сентинел».

С необъяснимым беспокойством Аманда смотрела на глубокий ледяной тоннель, ведущий в глубь айсберга, ко входу в заброшенную базу. Из черной дыры, как из пасти спящего дракона, поднимались клубы пара. Новые обитатели базы на прошлой неделе привели в действие все пятьдесят два законсервированных электрогенератора. Все осветительные приборы и нагреватели на станции, к всеобщему удивлению, по-прежнему находились в прекрасном состоянии. По сообщениям ученых, работающих на станции, они чувствовали себя как на средиземноморском курорте.

Но Аманда хорошо помнила свои первые шаги в этой могиле под толстым слоем льда. С помощью металлоискателей и переносных гидролокаторов они определили местоположение главного входа в базу и использовали термальные заряды и взрывчатку, чтобы пробить тоннель к стальным дверям, надежно запечатанным льдом и промерзшим запором. Проникнуть внутрь базы им удалось только после того, как они вырезали ацетиленовой горелкой дыру в стальной плите.

Сейчас Аманду мучили сомнения в правильности их выбора. Она опустила парус и стала притормаживать, приближаясь к ледяной стене. В небольшом закутке между двумя торосами они устроили временный морг – несколько оранжевых палаток, в которых хранились трупы, обнаруженные на станции. Ее отец сообщил, что на следующей неделе ожидается прибытие русской делегации, посланной забрать тела погибших соотечественников.

Однако никто по-прежнему не упоминал о других открытиях, сделанных на погребенной подо льдом базе.

Умело манипулируя педалями, Аманда припарковалась у входа в тоннель. Ее никто не встречал.

Она окинула взглядом покрытые глубокими тенями торосы. За ними расстилался огромный лабиринт из ледяных мостов, выступов, трещин и остроконечных ледяных глыб. В памяти вновь всплыло размытое пятно на экране гидролокатора. Может быть, это действительно был какой-то сбой в работе прибора? Мысль о том, что это мог быть какой-нибудь хищник вроде белого медведя, заставила ее содрогнуться.

Аманда быстро собрала парус и молотком забила якорь в лед. Убедившись, что буер надежно закреплен, она захватила сумку с вещами и направилась к виднеющемуся невдалеке тоннелю.

Вход в тоннель выглядел как привычная для полярного региона ледяная пещера. Его расширили со времени ее последнего посещения до размеров, позволяющих проехать «внедорожнику». Аманда переступила через порог и стала спускаться по вырезанным во льду ступеням к стальной двери, которая криво висела на искореженных петлях. Клубы тумана здесь были плотнее, напоминая о близости к теплому помещению. Над дверью виднелась табличка, о которой упоминал капитан Перри, – ее, очевидно, обнаружили, когда расширяли тоннель.

Она внимательно всмотрелась в название станции, выбитое кириллицей на поверхности металлической пластины:

ЛЕДОВАЯ СТАНЦИЯ «ГРЕНДЕЛЬ»

Почему русские дали ей такое странное имя? Аманда обладала достаточными познаниями в литературе и сразу предположила, что речь шла о мифическом чудовище из легенды о Беовульфе, но при чем здесь полярная станция в глубинах Арктики?

Покачав головой, она протиснулась внутрь базы через узкое отверстие в двери, задев плечом за неровный край дыры и вызвав падение целого каскада сосулек.

Молодой ученый обернулся к ней из глубины широкого коридора. Он сидел на корточках у открытого электрического щитка. Аманда узнала Ли Бентли – эксперта по материаловедению из НАСА. На нем были только футболка и джинсы.

«Неужели здесь действительно так жарко?»

Заметив ее, ученый вскинул руки вверх, имитируя глубокий испуг.

– Не стреляйте!

Аманда на секунду замешкалась от удивления, но потом поняла, как выглядит со стороны в своей полипропиленовой маске, и, сорвав ее с головы, заткнула за пояс.

– Добро пожаловать в ледяную сауну «Грендель», – с усмешкой приветствовал ее Ли, поднимаясь на ноги.

Он был невысокого роста, чуть выше ста пятидесяти сантиметров. Однажды он поделился с ней историей о том, как мечтал стать астронавтом, но не прошел по росту – не хватило всего лишь пяти сантиметров – и вместо этого получил назначение в лабораторию материаловедения при НАСА. На «Омеге» он занимался тестированием новых сплавов в экстремальных климатических условиях Арктики.

Аманда подошла к нему, стягивая с головы капюшон гидрокостюма:

– Здесь невероятно жарко.

Ли показал на кучку инструментов, разбросанных на железной решетке пола:

– Я как раз над этим работаю. Весь персонал жалуется на жару. Мы привезли с собой несколько нагнетателей воздуха, чтобы улучшить циркуляцию, но, посоветовавшись, решили, что лучше побыстрее исправить проблему с термостатом, пока станция не расплавила лед и не провалилась в глубь айсберга.

– А такая опасность существует? – спросила Аманда с расширенными от испуга глазами.

Он снова усмехнулся и постучал по стальной стене:

– Да нет. За этими стенами примерно метровый слой изоляционных материалов. Даже если мы превратим станцию в большую печку, это почти не отразится на состоянии льда. – Ли с восхищением обвел взглядом массивные стальные плиты. – Те, кто задумывал и строил эту базу, знали толк в материаловедении. Изоляционная оболочка представляет собой комбинацию чередующихся слоев пропитанного асбестом цемента и пористого камня. Каркас станции сделан из стали, алюминия и керамических сплавов – легковесный, надежный и на десятилетия опередивший все последние открытия в этой области. Я бы сказал…

Аманда резко оборвала его. Вот за что она ненавидела своих коллег по науке, так это за их способность часами болтать на темы, в которых они являлись экспертами. Ей трудно было распознавать по губам сложные технические термины, которыми они бросались направо и налево.

– Ли, я спешу на встречу с доктором Огденом. Ты, случайно, не знаешь, где он?

– Генри? – Он почесал затылок отверткой. – Точно сказать не могу, но я бы попробовал поискать его в «подсобке». Он сегодня утром разругался с геологами. Вот крику то было!

Аманда кивнула и, обойдя эксперта НАСА, направилась в глубь станции. Русская база состояла из пяти имеющих форму окружности уровней, соединенных узкой винтовой лестницей, проходящей по центру конструкции. Все уровни были примерно похожи друг на друга тем, что комнаты выходили в центральный холл, но каждый из уровней был меньше в диаметре, чем предыдущий. В целом структура выглядела как врезанный в лед гигантский волчок.

Самым широким был верхний уровень, диаметром примерно в пятьдесят метров, на котором располагались жилые и рабочие помещения: казарма, кухня, несколько офисов. Аманда вошла по коридору в центральное помещение этого уровня, которое в прошлом служило столовой и местом отдыха персонала, судя по груде столов и стульев, разбросанных по просторному залу.

Она поприветствовала двоих ученых, сидящих за одним из уцелевших столиков, и стала спускаться вниз по лестнице, выстроенной вокруг открытой лифтовой шахты диаметром в три метра. Покрытые машинным маслом толстые тросы подъемника уходили в глубь шахты. Подъемник чем-то напоминал звериную клетку с толстыми железными прутьями.

Железные ступени лестницы вибрировали под ее ногами в унисон с урчанием генераторов и гулом машин, доносящимся откуда-то с нижних уровней. Казалось, станция снова ожила после долгой зимней спячки.

Аманда быстро спускалась по лестнице, не останавливаясь на втором и третьем уровнях, где размещались небольшие лаборатории и слесарная мастерская.

На самом нижнем уровне располагался док для швартовки и ремонта подводной лодки. Этот уровень был наполовину затоплен и покрыт слоем льда, под которым отчетливо виднелись очертания боевой рубки русской субмарины.

Аманда же направлялась на четвертый уровень, который был совершенно не похож на остальные. Лестница здесь выходила не в просторный центральный зал, а в небольшой вестибюль с длинным коридором, упирающимся в стену в конце уровня. На одной из боковых стен была дверь, ведущая во внутренние помещения, которую охраняли два вооруженных винтовками моряка с «Полар сентинел». Этот уровень был объявлен «запретной зоной» для персонала станции.

– Доктор Рейнольдс, – поприветствовал ее кивком головы корабельный старшина.

Его напарник, рядовой матрос, вовсю поедал глазами ее стройную фигуру, облаченную в обтягивающий гидрокостюм.

– Вы видели доктора Огдена? – обратилась она к старшине.

– Да, мадам. Он предупредил о вашем появлении и попросил никого в «подсобку» не пускать, пока не встретится с вами.

Часовой показал рукой на двойные двери в конце коридора.

За дверями скрывался вход в лабиринт природных пещер и искусственных тоннелей, ведущих в глубины самого айсберга. Ученые со станции прозвали его «подсобкой».

Лабиринт был настоящим раем для геологов и специалистов, занимающихся изучением структуры и особенностей льда. Они готовы были часами ковыряться во льду, собирая пробы, замеряя температуру и проводя еще кучу всяких тестов. Их энтузиазм был легко объясним – как часто кому-то удается побывать внутри айсберга, да еще и вести там исследования? Совсем недавно они обнаружили в «подсобке» вмерзшие в лед каменные глыбы и фрагменты земляного слоя, и вся команда геологов немедленно перебралась с «Омеги» на русскую базу.

Из-за чего же возник конфликт с биологами? Об этом она могла узнать, только поговорив с Огденом.

Аманда направилась ко входу в «подсобку». Ей не терпелось побыстрее покинуть этот злосчастный уровень. Знание его секретов тяжелым грузом давило ей на плечи и даже сейчас заставляло избегать прямого взгляда в глаза часовых. Всего несколько человек знали о том, что скрывается за тщательно охраняемой дверью, но слухов и предположений среди персонала станции было предостаточно: инопланетные космические корабли, новейшие ядерные технологии, эксперименты с химическим оружием. Кто-то подошел совсем близко к истине, утверждая, что там нашли еще больше трупов.

Но правда была намного страшнее любого, даже самого невероятного предположения.

Аманда была уже рядом со входом, когда двойные двери открылись и в коридор ввалилась фигура, облаченная в желтую парку. Вместе с ней в помещение ворвалось холодное дыхание ледяной горы.

Генри Огден, пятидесятилетний профессор биологии из Гарварда, стряхнул с головы меховой капюшон и с удивлением уставился на Аманду:

– Доктор Рейнольдс!

– Генри, – кивнула она.

– О господи… – Он стянул зубами перчатку, посмотрел на часы и провел рукой по лысой макушке. Из волосяного покрова на его голове оставались лишь густые брови, тонкие коричневые усики да крошечная старомодная бородка, которую он задумчиво поглаживал при разговоре с Амандой. – Извините, я думал, что вы будете ждать меня наверху.

– Рассказывайте, что произошло?

Огден быстро оглянулся на вход в «подсобку».

– Я… я наткнулся на что-то… на что-то совершенно невероятное. Вы должны… – бормотал он, отвернувшись от Аманды, которая уже не могла читать по его губам.

– Доктор Огден? – позвала она.

Он в недоумении обернулся. Аманда прикоснулась пальцами к губам.

– Ой, простите.

Он стал говорить медленно, четко выговаривая каждое слово, как будто вел беседу с умственно отсталым человеком. Аманда с трудом сдержала порыв гнева.

– Вы должны увидеть это собственными глазами, – продолжил Огден. – Поэтому-то я вас и вызвал. – Он какое-то время разглядывал часовых, маячащих в глубине коридора. – Я боялся, что охранники не смогут надолго удержать этих проклятых геологов. Обнаруженные экземпляры… – Его голос становился все более рассеянным. Он встряхнул головой: – Давайте найдем вам теплую куртку, и я отведу вас.

– Мне достаточно этого, – с нетерпением ответила она, проведя рукой по гидрокостюму. – Показывайте, что вы там нашли.

Биолог продолжал наблюдать за часовыми, нахмурив брови. «Он тоже теряется в догадках по поводу секретов, скрытых за этой дверью», – подумала Аманда.

– Я нашел… По-моему, я нашел то, из-за чего эта станция была построена, – сказал Огден, повернувшись к ней.

Аманда замерла:

– Что? Что вы имеете в виду?

– Пойдемте, я вам покажу.

Он повернулся и вошел в «подсобку». Прежде чем последовать за ним, Аманда еще раз взглянула на охраняемую дверь. «То, из-за чего эта станция была построена».

В душе она надеялась, что профессор ошибается.

15 часов 40 минут

В полете над Брукс-Рейндж

Мэтт с восхищением взирал из кабины «оттера» на красоты одного из природных чудес света. Тысячи туристов, альпинистов и просто искателей приключений каждый год стекались в эту часть национального парка «Врата Арктики» со всего мира.

Впереди возвышались вершины Арригеча. На языке нунамиутов это имя означает «смотрящие вверх растопыренные пальцы». Название как нельзя лучше описывает это царство остроконечных гранитных шпилей, отвесных скал, глубоких ущелий, обширных ледников, сочных альпийских лугов и прозрачных горных озер. Такой ландшафт был идеален как для профессиональных альпинистов, так и для любителей горного туризма.

Однако лететь через Арригеч на самолете было полным безумием, и не столько из-за нагромождения скал, сколько из-за предательских ветров. Здесь воздушные потоки срываются с гор в ущелья, как весенний паводок в русло горной реки, и бросаются в безудержный танец, каждую секунду меняя направление.

– Всем приготовиться, – предупредила Дженни.

Самолет набирал высоту, приближаясь к опасным скалам. Со всех сторон на них смотрели отвесные стены горных вершин, покрытые сверкающим на солнце снегом и льдом, а прямо по курсу высился сам Арригеч. Казалось, пролететь через этот горный лабиринт просто невозможно.

Мэтт обернулся. «Сессна» назойливо маячила примерно в четверти мили позади. Осмелятся ли наемники последовать за ними в это каменное царство?

Внизу по голому отвесному склону бежал горный поток. Еловый лес постепенно редел, а потом и совсем исчез – они поднялись выше границы древесной растительности.

Мэтт повернулся к Дженни с намерением в последний раз попытаться отговорить ее от этого безумия, но, увидев непоколебимую решимость на ее лице, понял, что разговаривать с ней бесполезно.

Отец Дженнифер пристегнул ошейник Бейна ремнем безопасности к одному из сидений и сказал:

– Мы готовы.

Крейг выпрямился на своем кресле и уставился перед собой в одну точку. Лицо его при виде Арригеча заметно побелело. Возможно, с земли открывающийся перед ними пейзаж казался не столь впечатляющим, но с высоты их полета он наводил настоящий ужас.

«Оттер» стремительно пронесся над неприступными склонами и влетел в каменный лабиринт.

– Ну вот и началось, – промолвила Дженни.

– А вот и они, – как эхо откликнулся Мэтт.

Треск пулеметной очереди разорвал монотонное гудение двигателей самолета. По склону в стороне пробежали фонтанчики пулевых разрывов – преследователи были слишком далеко, чтобы стрелять прицельно. Они выпустили очередь от безысходности, понимая, что их добыча ускользает.

Мэтт внимательно наблюдал за «сессной». Из бокового окна самолета неожиданно вырвалось облачко дыма. Мэтт проследил за шлейфом стремительно приближающейся ракеты и с облегчением перевел дух, когда она просвистела всего в двух метрах от кончика крыла «оттера» и разорвалась на одной из гранитных вершин впереди. По склону посыпался град камней.

Дженни резко отвернула от поврежденной скалы и, поставив самолет на крыло, проскользнула между двух каменных шпилей. Перед глазами Мэтта промелькнуло дно глубокого ущелья.

– О господи, о господи, – монотонно повторял Крейг за его спиной.

Дженнифер выровняла «оттер» и, крепко сжимая штурвал, искусно маневрировала в замысловатом лабиринте гранитных стен, башен, колонн, отвесных скал и острых пиков. Порывы ветра бросали легкий самолетик из стороны в сторону.

Мэтт вжался в сиденье, крепко ухватившись за подлокотники. Глаза его расширились от страха, когда Дженни резко ввела самолет в очередной крутой вираж. Он попытался их закрыть, но не смог и в душе пожалел о том, что не сидит сейчас где-нибудь в глубине кабины.

«Оттер» промчался между отвесной стеной и покосившейся каменной колонной. Дженни принялась напевать себе под нос какую-то мелодию – она делала это каждый раз, когда с головой погружалась в какое-нибудь занятие, правда, чаще всего это было разгадывание кроссвордов из «Нью-Йорк таймс».

Самолет обогнул очередную горную вершину и на секунду выровнялся, но Дженни тут же предупредила:

– Держитесь крепче!

Мэтт возмущенно уставился на нее – у него и так уже руки затекли от крепкой хватки за сиденье, а ей все еще мало!

В следующие пять минут самолет выписывал головокружительные кренделя в воздухе – вверх, вниз, вираж на левом крыле… вниз, вверх, вираж на правом крыле…

Несмотря на подкатывающую к горлу тошноту, Мэтт тщетно пытался разглядеть самолет преследователей на фоне мелькающих скал. «Сессна» пропала из виду, как только они влетели в «каменные джунгли» Арригеча. Здесь были тысячи входов и выходов – перевалов, коридоров, тоннелей, ущелий, ледников: чтобы не упустить добычу, наемники должны была держаться где-то поблизости, стараясь не потерять их из виду под покрывающими вершины облаками.

«Оттер» влетел в огромную чашу ледника, похожую на созданный природой амфитеатр. Дженни направила самолет по кругу, вдоль отвесной стены громадной ледовой арены. Кромку кратера венчал ледовый карниз, а на дне его виднелись гранитные валуны, ледниковые наносы и россыпи камней, оставшиеся после схода ледника. В центре чаши покоилось небольшое горное озеро, в зеркальной поверхности которого отражался их маленький самолетик. Стены кратера были слишком отвесными, чтобы «оттер» мог перевалить через них, следуя прямым курсом, поэтому Дженнифер вела самолет по спирали, плавно набирая высоту.

Мэтт с облегчением перевел дыхание – они выбрались из каменных лабиринтов Арригеча и остались в живых.

Внезапное появление еще одного силуэта в зеркале озера привлекло его внимание.

Другой самолет.

«Сессна» стремительно ворвалась в чашу кратера с противоположной стороны. Казалось, самолет преследователей на мгновение потерял управление, резко качнув крыльями. Мэтт понял, что наемники не ожидали увидеть здесь свою добычу.

– Джен? – сказал Мэтт, вопросительно посмотрев на свою бывшую жену.

– Мы еще слишком низко, чтобы перевалить через скалы.

В голосе ее впервые за весь полет чувствовался страх.

Оба самолета кружили вдоль стен кратера, медленно набирая высоту. В прозрачных водах горного озера отражался разыгрывавшийся в воздухе спектакль театра двух актеров. Дверь в кабине «сессны» приоткрылась, и из нее показалась уже знакомая Мэттью фигура в парке с гранатометом на плече.

«Надо что-то делать, иначе мы не выберемся отсюда живыми», – подумал Мэтт и, повернувшись к Дженнифер, прокричал:

– Давай обратно в Арригеч!

– Мы не успеем!

– Делай, как я говорю!

Мэтт отстегнул ремень безопасности, вылез из кресла и пробрался к боковому окну, из которого виднелся самолет наемников.

Дженни заложила крутой вираж и направила самолет в сторону каменного лабиринта.

Мэтт тем временем открыл боковое окно. В кабину ворвался ледяной ветер. Бейн радостно залаял и завилял хвостом – он обожал летать.

– Что ты задумал? – спросила Дженни.

– Занимайся своим делом, – рявкнул Мэтт и разбил стекло ящика с аварийным инструментом, который висел на стене у двери кабины.

Он искал какое-нибудь оружие, а до дробовика в глубине кабины добираться было поздно. Мэтт выхватил из ящика ракетницу и высунул ее в окно. Он быстро прикинул расстояние до «сессны», кое-как прицелился и нажал на спуск. Рассчитывать на прямое попадание было нереально. Он просто надеялся напугать противника.

Шлейф сигнальной ракеты прочертил извилистую дугу в воздухе. Ракета взорвалась чуть выше и в стороне от носа «сессны», но этого было достаточно, чтобы заставить пилота, нервы которого были на пределе после воздушного слалома в узких коридорах Арригеча, резко накренить самолет. Гранатометчик потерял опору и соскользнул с крыла, беспомощно хватая руками воздух. Он повис в двух метрах под брюхом «сессны», болтаясь взад и вперед на страховочном тросе.

Добившись своей цели, Мэтт захлопнул окно и, возвращаясь в кресло, прокричал:

– Давай, Дженни!

Старый эскимос одобрительно похлопал Мэтта по плечу:

– Отличный выстрел.

Мэтт кивнул в сторону Крейга:

– Вот его нужно благодарить. Это он мне подал идею.

В спешке пытаясь найти выход из ситуации, Мэтт вспомнил, как два дня назад репортер навел на него ракетницу. «Используй все, что под рукой, и никогда не сдавайся», – промелькнули в голове слова его бывшего сержанта.

Почувствовав облегчение, Мэтт пристегнулся к сиденью второго пилота. Дженни в это время уже пикировала в сторону Арригеча.

– Они по-прежнему у нас на хвосте, – сказала она.

Мэтт резко обернулся и увидел, как тело наемника медленно падает в озеро. «Кто-то на борту обрезал веревку», – догадался он. Его передернуло от мысли о том, что преследователи спокойно пожертвовали одним из своих, чтобы продолжать погоню.

Дженни безуспешно пыталась уйти от них, бросая «оттер» в крутые виражи. Мэтт заметил, что она устала. Руки ее дрожали, а решимость в глазах сменилась отчаянием и безысходностью. «Малейшая ошибка – и нам крышка», – подумал он. Так и случилось.

Дженни ввела самолет в крутой вираж вокруг гранитной колонны. За скалой внезапно открылась сплошная стена. Лететь вперед было некуда, а отвернуть уже не было времени. Мэтт сжался в комок в кресле, ожидая, что Дженни хотя бы попробует это сделать, но она лишь прибавила обороты.

У Мэтта перехватило дыхание, когда он вдруг осознал, где они находятся и что она собирается сделать.

– Нет, нет, нет…

– Да! – ответила она, бросив самолет в вертикальное пике.

На мгновение Мэтту показалось, что «оттер» падает штопором на дно ущелья.

Внизу из гранитной стены вытекала небольшая речка. Когда-то давно здесь, в Арригече, произошло сильное землетрясение. Две скалы обрушились друг на друга, образовав Путь Дьявола – узкий тоннель, через который Дженни собиралась вырваться из каменного лабиринта.

Самолет круто спикировал к подножию скалы, но Дженнифер в последний момент резко рванула штурвал на себя и снизила до минимума обороты двигателей. «Оттер» на секунду завис в воздухе и выровнялся в каких-то сантиметрах от поверхности реки.

Через мгновение они ворвались в узкое пространство тоннеля. Мир вокруг погрузился в темноту, но впереди, метрах в сорока, светилось отверстие выхода. Гул моторов оглушительным эхом раздавался в прямом, как труба, тоннеле – самолет почти касался крыльями каменных стен.

Дженни снова что-то напевала себе под нос.

– Они все еще у нас на хвосте! – прокричал из глубины кабины Крейг.

Мэтт обернулся и увидел, как «сессна» скользнула в узкое горло тоннеля. Преследователи не собирались прекращать погоню.

Мэтт сжал кулаки. Их отчаянная попытка оторваться от наемников ни к чему не привела – пилот «сессны» был настоящим профессионалом и знал Арригеч не хуже, чем Дженни. За тоннелем открывались предгорья, в которых скрыться от преследователей было невозможно.

– Держитесь крепче, ребята, – предупредила Дженни.

Выход из каменной трубы виднелся уже совсем близко. Она толкнула штурвал от себя. Самолет резко нырнул вниз. Поплавки тяжело ударились о поверхность реки и заскользили по воде, оставляя за собой плотную струю брызг. Через мгновение самолет, подпрыгнув на воде, как мячик, выскочил из тоннеля, лег на крыло и стал набирать высоту.

Мэтт продолжал смотреть назад. Внезапно фюзеляж «сессны» с поломанными крыльями выкатился из черной дыры и закувыркался по склону. Один из пропеллеров со скрежетом отлетел в сторону и заскользил по льду.

Мэтт повернулся и с восхищением посмотрел на свою бывшую жену. До него наконец дошла суть ее задумки. Струя воды из-под поплавков «оттера» ударила по преследовавшему их самолету, заставив его покачнуться и задеть крыльями стенки тоннеля.

Смертельная ошибка.

– Ненавижу, когда кто-то дышит мне в затылок, – сказала Дженни дрожащим от волнения голосом.

16 часов 55 минут

Полярная станция «Грендель»

Войдя в «подсобку», Аманда сразу почувствовала, что оказалась в совершенно другом мире. В лабиринте из ледяных пещер и тоннелей, созданном самой природой, было холодно, темно и до ужаса одиноко.

У самого входа виднелись груды покрытой ржавчиной листовой стали, мешки с бетоном, мотки электрического кабеля и штабеля труб для прокладки проводов. Когда ученые впервые натолкнулись на «подсобку», они решили, что русские использовали это пространство как складскую пристройку к станции. Отсюда и пошло его название.

Инженер-строитель из НАСА предположил, что сама станция была построена на месте обширной сети ледяных пещер внутри айсберга, что потребовало значительно меньше затрат и усилий, а «подсобка» являлась лишь малой частью этой сети, оставшейся нетронутой в ходе строительства.

Для многих ученых с «Омеги» ледяной лабиринт был не больше чем кладовкой. Зато для геологов он стал настоящим кладезем научных открытий.

– Сюда, – сказал доктор Огден, застегнув молнию на куртке до самого подбородка и накинув на голову меховой капюшон.

Биолог взял небольшой фонарик с ящика у двери, включил его и направил луч в глубь пещеры. Он постоял немного, как будто не решаясь идти дальше. Стоящая за его спиной Аманда подумала сначала, что он ей что-то объясняет, но, прежде чем она успела переспросить его, профессор тронулся в сторону тоннелей.

Аманда последовала за ним, в душе благодаря геологов за то, что те посыпали ледяной пол песком. Чем дальше они отходили от входа, тем холоднее становился неподвижный воздух. Она надела на лицо термальную маску и включила подогрев.

Биолог шел впереди, проходя мимо ниш в стенах тоннеля. Некоторые из них были пусты, другие – заполнены оборудованием и различными припасами, в том числе и скоропортящимися продуктами с маркировкой на русском языке. «Чем не натуральный холодильник?» – подумала Аманда.

На глаза все чаще стали попадаться следы деятельности ученых с «Омеги» – отверстия, просверленные в ледяных стенах, вешки с флажками, современное оборудование и инструменты и даже пустая коробка из-под обеда быстрого приготовления. Аманда пнула ее ногой в сторону. «Да, похоже, новые обитатели ледовой станции “Грендель” уже успели “пометить” свою территорию».

Вскоре Аманда совсем запуталась в многочисленных коридорах и ответвлениях ледяного лабиринта. Доктор Огден остановился у одного из перекрестков и осветил стену фонариком.

Аманда заметила небольшие значки разных цветов и форм, напыленные краской на льду, – красные стрелки, синие закорючки, оранжевые треугольники. Они, несомненно, служили указателями, оставленными учеными.

Огден провел рукой по зеленой точке, кивнул сам себе и продолжил путь в выбранном направлении.

К этому времени тоннели значительно уменьшились в размерах. Аманде пришлось согнуться, чтобы следовать за решительно шагающим впереди биологом. Кристаллы льда ярко сверкали вокруг в свете фонарика. Стены здесь были настолько прозрачные, что Аманда могла различить воздушные пузырьки в толще льда, переливавшиеся на свету, как жемчужины.

Она провела рукой в перчатке по одной из стен. Идеально гладкая. Такие тоннели и пещеры обычно образовываются во время летнего таяния льда на поверхности, когда теплая вода просачивается через трещины и разломы в глубь айсберга. С новым похолоданием поверхность замерзает, и вся вновь образованная система ледяных лабиринтов надежно сохраняется до следующего потепления.

Аманда завороженно смотрела на голубоватые стены из кристально чистого льда. От этой холодной красоты, как ни странно, веяло чем-то теплым. Увлекшись живописной картиной, она поскользнулась, упала и едва не покатилась кубарем по коридору, но в последний момент успела ухватиться за выступ в стене.

Доктор Огден обернулся и произнес:

– Осторожно. Здесь начинается скользкая дорога.

«Мог бы и раньше предупредить», – подумала она, рывком поднимаясь на ноги. Профессор снова двинулся в глубь тоннеля, а Аманда на секунду задержалась у выступа, за который ухватилась. Присмотревшись, она с удивлением обнаружила, что это каменный обломок, вмерзший в лед, или, как называли его геологи, – «вкрапление». Она погладила его с благоговением. Подумать только – перед ней был кусочек древней почвы возрастом в десятки тысяч лет!

Биолог повернул за угол, и в тоннеле воцарился мрак. Аманда поспешила за профессором, ругая себя за то, что не захватила фонарик. Теперь она внимательно смотрела себе под ноги, осторожно ступая по скользкому льду. «Похоже, геологи сюда еще не добрались».

Коридор постепенно расширялся. В прозрачных стенах виднелись каменные валуны, а еще глубже во льду – какие-то едва различимые формы. Аманда догадалась, что они, вероятно, достигли большого скопления почвенных вкраплений. «Скованная льдом лавина», – промелькнуло у нее в голове.

За углом тоннель внезапно обрывался у входа в обширную пещеру. Аманда снова поскользнулась и въехала в пещеру на спине, притормаживая широко раскинутыми руками. Она встала на ноги и долго осматривалась, не веря своим глазам. Ледяной пол был размером со спортивный каток, а вся пещера напоминала величественный собор изо льда и камня, созданный самой природой.

Она стояла в окружении ледяных стен, но противоположная половина огромного зала представляла собой массивную каменную чашу.

Аманда вздрогнула от неожиданности, почувствовав прикосновение к локтю. Доктор Огден пытался привлечь ее внимание.

– Это обломок древней скалы. Во всяком случае, так думает Макферран, – прочитала она по губам профессора. Макферран был руководителем команды геологов. – Он утверждает, что эта скала откололась от горного массива при сходе ледника, образовавшего этот ледяной остров. Он хотел немедленно отщепить подрывными зарядами несколько кусков, чтобы тщательно изучить их в лаборатории, но я не позволил ему это сделать.

Аманда все еще не отделалась от первоначального шока и молчала.

– Сначала я обнаружил вкрапления мертвого лишайника и замерзший мох, но во время более тщательного исследования наткнулся на три птичьих гнезда, в одном из которых были яйца! – От волнения он заговорил быстрее, и Аманде пришлось более внимательно следить за его губами. – Кроме того, я нашел стаю грызунов и змею, вмерзших в лед. Это настоящая сокровищница жизненных форм из того далекого периода – целая биосфера, застывшая во льду. – Огден направился к каменной стене. – Но это еще не все! Посмотрите сюда!

Аманда последовала за профессором, оглядывая скалу. Стена ее была не такой гладкой, как казалось издалека. Она была испещрена небольшими углублениями и нишами. Местами от нее отвалились крупные куски, и в глубь скалы уходили узкие трещины.

Аманда вошла под каменный свод и с опаской посмотрела вверх. Нависающая над головой скалистая арка уже не казалась ей такой безопасной, как несколько минут назад.

Доктор Огден схватил ее за локоть, пристально взглянув в глаза.

– Осторожно, – показал он на пол.

В нескольких шагах на гладкой поверхности виднелось круглое отверстие колодца явно искусственного происхождения. Края его были изрезаны глубокими царапинами.

– Они вытащили оттуда одного из этих…

Аманда посмотрела на биолога с удивлением:

– Кого?

Теперь она рассмотрела на льду еще несколько похожих лунок.

Генри потянул ее за локоть.

– Сюда.

Он снял с пояса фляжку с водой и заставил ее присесть на колено. Они были всего в нескольких метрах от каменной стены пещеры, а снизу казалось, что они очутились у скалистого берега замерзшего озера где-нибудь в горах.

Биолог потер лед рукой в перчатке и направил луч фонарика в глубину ледяного слоя, загоревшегося ярким свечением. Аманда увидела размытые очертания какой-то формы примерно в метре от покрытой инеем поверхности, но детали рассмотреть было невозможно.

Генри приподнялся и открыл фляжку.

– Смотрите, – сказал он с видом заправского фокусника.

Он снова наклонился и вылил воду из фляжки на слой инея, который тут же начал таять, превращая лед в прозрачное стекло. Под светом фонарика таинственная форма открылась ее взору во всем своем уродстве.

Аманда вскрикнула и невольно отшатнулась.

Казалось, загадочное существо застыло в прыжке, бросаясь на нее. Кожа у твари была мертвенно-бледная и гладкая, как у полярных дельфинов, часто встречающихся в Арктике. По размерам и весу – полтонны, не меньше – она тоже напоминала крупного дельфина. Разница заключалась в том, что у этого существа были четко выраженные передние и задние конечности. Короткие передние заканчивались подобиями клешней с острыми когтями, а крупные задние, покрытые перепонками, согнулись в незаконченном прыжке. Туловище с выгнутой спиной казалось более гибким, чем у дельфинов, как будто было создано для погони за добычей.

Но страшнее всего выглядели широко распахнутые тяжелые челюсти, усеянные рядами острых, как кинжалы, зубов. Эта тварь могла легко заглотить целую свинью.

Аманда с трудом перевела дух, сделав несколько глубоких вдохов через тепловой респиратор на маске.

– Это еще что за чертовщина?

Биолог не ответил и вместо этого проскользил на коленях к другому колодцу у самой стены.

– Тут есть еще!

Он посветил фонариком вниз. Вторая тварь застыла, свернувшись в клубок, – челюсти уткнулись в обвитое хвостом туловище. Поза чем-то напоминала спящую собаку.

Профессор быстро вскочил на ноги.

– Но и это еще не все.

Прежде чем Аманда успела что-то сказать, он подошел к стене и протиснулся в широкую расщелину. Она последовала за ним, опасаясь оказаться одна в темноте – от вида широких челюстей монстра у нее все еще бегали мурашки по коже.

Расщелина оказалась входом в пещеру размером в гараж на две машины.

Аманда выпрямилась. У задней стены стояли шесть ледяных блоков с вмерзшими в них в позе зародыша телами загадочных существ. Но то, что она увидела в центре пещеры, заставило ее невольно отпрянуть к стене.

Один из монстров был распростерт на ледяном полу, как лягушка на лабораторном столе. Туловище, от горла до таза, рассекал глубокий надрез. Кожа была свернута по обе стороны тела и вбита металлическими шпильками в лед. Судя по глубоко промерзшим ребрам и внутренностям, тело монстра находилось в таком состоянии уже очень давно.

Одного взгляда на эту ужасающую картину хватило, чтобы потрясенная до глубины души Аманда выскочила из пещеры. Доктор Огден последовал за ней. Он, похоже, не замечал, что с ней происходит.

– Открытие такого масштаба произведет переворот в биологии, – сказал он, близко наклонившись к ее лицу. – Теперь вы понимаете, почему мне пришлось удержать геологов от разрушения хорошо сохранившейся экосистемы. Такая находка… Да еще сохранившаяся в таком идеальном состоянии…

Аманда рассерженно перебила его:

– Я еще раз спрашиваю, что это за твари, черт побери!

Генри удивленно уставился на нее, а потом махнул рукой:

– Ах да, конечно. Вы ведь инженер.

Несмотря на глухоту, Аманда словно ощутила нотки снисходительности в его фразе. Она почувствовала раздражение, но вступать в перепалку с профессором не стала.

Огден показал рукой на расщелину и заговорил с расстановкой:

– Я изучал эти образцы в пещере весь день. У меня достаточно широкие познания в палеобиологии, чтобы с уверенностью сказать, что окаменелые останки этих существ были найдены в Пакистане и Китае, но никогда не встречались в таком идеально сохраненном виде.

– Но что же это за существа? – с нетерпением настаивала Аманда.

– Ambulocetus natans, или, как их обычно называют, ходячие киты. Они являются промежуточным звеном между наземными млекопитающими и современными китами.

Аманда завороженно смотрела на профессора, пока тот продолжал:

– Предполагается, что эти существа обитали на Земле примерно сорок девять миллионов лет назад и вымерли где-то тридцать шесть миллионов лет назад. Косолапые ноги, вросший в таз спинной хребет, смещение носовой кости… Все это типичные признаки Ambulocetus.

Аманда с сомнением покачала головой.

– Уж не хотите ли вы сказать, что этим особям в пещере сорок миллионов лет?

– Конечно нет! – Он округлил глаза. – В этом-то все и дело! Макферран говорит, что возраст льда на этом уровне айсберга всего пятьдесят тысяч лет, а это эпоха последнего ледникового периода. И потом, у наших экземпляров есть несколько уникальных особенностей. Я предполагаю, что небольшое стадо Ambulocetus в незапамятные времена мигрировало в полярные регионы, как киты делают это в наши дни. Обосновавшись здесь, они адаптировались к местным условиям. Кожа их побелела, увеличились размеры тела и толщина жировой прослойки. То же самое, что позднее произошло с белыми медведями и полярными дельфинами.

Аманда вспомнила, что, впервые увидев загадочное существо, невольно сравнила его с белугой.

– И эти животные прожили в Арктике до наступления последнего ледникового периода? Как же так получилось, что никто до сих пор не обнаружил следов их существования?

– А что в этом удивительного? Этот регион по-прежнему остается самым труднодоступным для исследования. Все, что когда-либо жило и умирало на полярной шапке, исчезало в глубинах Северного Ледовитого океана, а вечная мерзлота на континентальной части практически исключает всякую возможность вести раскопки за полярным кругом. До сих пор мы не имеем никакого представления о жизни животного и растительного мира в этом регионе в древние времена. Поэтому вполне вероятно, что один из видов просуществовал здесь на протяжении тысячелетий, а потом вымер, не оставив и следа.

Аманда снова покачала головой, хотя ей трудно было оспаривать его аргументы после того, что она увидела собственными глазами. Профессор был абсолютно прав в одном – тщательное изучение полярного региона с применением современных технологий и методов исследований началось лишь в последнее десятилетие. Ученые на «Омеге» открывали новые виды животных и растений практически каждую неделю. Правда, до сих пор это были лишь разновидности планктона и водорослей, что не шло ни в какое сравнение с открытием, сделанным в этой пещере.

Огден продолжал:

– Русские, по всей видимости, обнаружили эти существа, когда строили свою базу. А может быть, построили базу именно из-за них. Кто знает?

Аманда припомнила фразу, сказанную им ранее: «Я нашел то, из-за чего эта станция была построена».

– Что заставляет вас сделать такое предположение?

В голове мелькали картинки другого открытия – на четвертом уровне станции. Казалось, между ними нет никакой связи.

Генри внимательно посмотрел на нее:

– Неужели это не очевидно?

Аманда вопросительно подняла бровь.

– Ископаемые Ambulocetus были обнаружены только в последние несколько лет. – Он показал рукой на расщелину. – Во время Второй мировой войны об их существовании никто и не подозревал. Поэтому неудивительно, что русские придумали свое собственное имя для этих монстров.

До Аманды наконец дошел смысл его слов.

– Они и станцию свою назвали так же, – продолжил доктор Огден, хотя дальнейших объяснений уже не требовалось. – Это стало для них своеобразным талисманом или чем-то в этом роде.

Аманда задумчиво смотрела на замерзшее озеро. Теперь она знала, что за тварь застыла в прыжке подо льдом.

Монстр из древней скандинавской легенды.

Грендель.

Часть 2

Огонь и лед

5. По скользкому склону

8 апреля, 21 час 55 минут

В полете над арктическим побережьем Аляски

Мэтт дремал в кресле второго пилота. В кабине «твин оттера» раздавалось похрапывание. Эти звуки издавал не репортер и не отец Дженни, а полуволк, развалившийся на спине в третьем ряду сидений. На лице Мэтта появилась слабая улыбка, когда Бейн всхрапнул особенно громко.

Сквозь сон до него донесся голос Дженнифер:

– Ты же собирался показать его ветеринару по поводу смещения носовой перегородки.

Улыбка расплылась во все лицо. Мэтт и Дженни обнаружили, что Бейн храпит, когда он был еще щенком и часто спал, свернувшись в клубок у их кровати. Это было так забавно…

Мэтт выпрямился в кресле.

– Хирург по пластическим операциям из Нома сказал, что это потребует много работы, а морда у Бейна станет как у бульдога.

Дженни не ответила, и Мэтью украдкой взглянул на нее. Она смотрела прямо перед собой, но по морщинкам, появившимся в уголках глаз и рта, было заметно, что она еле сдерживает улыбку.

«Неужели это все, о чем мы можем поговорить», – подумал Мэтт, а потом смирился с мыслью, что для начала и это неплохо.

Он скрестил руки на груди и уставился в окно. Заснеженная равнина серебряным сиянием светилась под круглым диском луны. Несмотря на затянувшуюся в северных широтах зиму, на земле виднелись первые признаки весенней оттепели: покрытый туманом извилистый ручеек, небольшие озерца, образованные талыми водами. Вдоль русла ручья, по торфяным болотам медленно двигалось стадо северных оленей. Животные поедали мох, молодые побеги брусники и траву, растущую пучками размером со спелую тыкву.

– Хорошо, что мы успели связаться с Дедхорсом, – промолвила Дженни, заставив Мэтта отвернуться от живописного зрелища.

– Что ты имеешь в виду? – спросил он.

После удачного побега из каменных лабиринтов Арригеча им удалось установить радиосвязь с аэродромом в Прадхо-Бее и оповестить гражданские и военные власти о неизвестных преследователях. Им пообещали, что утром к месту катастрофы «сессны» вылетят вертолеты для тщательного расследования обстоятельств происшествия. Мэтт связался с Кэрол Джеффриз в Бетеле – она занимается исследованием популяции медведей в Брукс-Рейндж. Кэрол знает, где находится хижина отца Дженни, и сказала, что пошлет кого-нибудь туда, чтобы присмотреть за собаками и лошадью. Крейгу удалось поговорить со своим контактом в Прадхо. Ему будет о чем рассказать по прибытии на место.

Сообщив о своих приключениях всем, кому только можно, они немного успокоились. И вот опять что-то не так.

Дженни показала рукой на ночное небо. Мэтт наклонился в кресле и прильнул к лобовому стеклу. Сначала он не заметил ничего необычного – ярко светилось созвездие Ориона, а прямо по курсу сверкала Полярная звезда, – но через мгновение в глаза ему бросились переливающиеся красным, зеленым и синим широкие ленты полярного сияния, поднимающегося над горизонтом.

– Похоже, нас ожидает красочный фейерверк, – сказала Дженни.

Мэтт откинулся на спинку сиденья и стал наблюдать за танцем огней.

Разноцветные волны наплывали друг на друга, образуя горящую корону на фоне ночного неба.

У этого природного явления разные имена: северное сияние, полярные огни, а инуиты называют его «огни духов».

– Мы на время останемся без связи, – сказала Дженни.

Мэтт кивнул в ответ. Полярное сияние, вызванное проникновением в верхние слои атмосферы Земли заряженных частиц солнечного ветра, создает непреодолимые помехи на пути радиосигналов. Но лететь оставалось недолго – не больше получаса. На горизонте уже виднелись огни нефтяных вышек и поселка Прадхо-Бей.

Еще несколько минут они летели в молчании, наслаждаясь феерическим представлением. Бейн продолжал храпеть в глубине самолета. На душе у Мэтта было тепло и спокойно, как будто после нервной встряски в кровь ему впрыснули дозу успокоительного.

Дженни первой прервала молчание.

– Мэтт… – мягко сказала она.

– Не надо, – остановил ее он.

Им потребовались три года разлуки и схватка со смертью, чтобы вновь оказаться вместе. Мэтт боялся сейчас словами испортить это новое начало.

Дженни раздраженно вздохнула. Руки в перчатках до скрипа сжали штурвал.

– Ладно, проехали, – прошептала она.

Мэтт почувствовал, что между ними вновь возникла невидимая стена, и остаток полета до Прадхо они провели в напряженной тишине.

Впереди показались первые буровые вышки, сверкающие огнями, как рождественские елки. Чуть левее по тундре вилась серебряная нить Трансаляскинского трубопровода, проложенного от нефтяного месторождения в Прадхо-Бее до порта Валдиз в заливе Принца Уильяма на юге Аляски.

Они приближались к пункту назначения. Дженни теперь вела самолет параллельно трубопроводу. Она попробовала связаться с вышкой в Дедхорсе, но в ответ услышала только треск атмосферных помех – в небе по-прежнему полыхали полярные огни.

Она ввела самолет в плавный вираж, взяв курс на Прадхо-Бей – крошечный поселок, построенный исключительно ради добычи и транспортировки нефти. Сверху он напоминал освещенный тысячами огней волшебный город из детской сказки. Постоянно в Прадхо-Бее проживало около сотни нефтяников, но численность населения менялась в зависимости от объема сезонных работ. Рядом с поселком размещалась небольшая военная база для охраны главного центра нефтедобычи на всем арктическом побережье Аляски.

Сразу за Прадхо-Беем расстилалось море Бофорта, но сказать, где кончается земля и начинается водное пространство, было сложно – сплошной покров льда плавно сходил с побережья в океан, сливаясь с полярной шапкой в нескольких милях от берега. Летом размеры ледяного покрова уменьшались наполовину, но сейчас здесь царила бескрайняя ледяная пустыня.

Дженни сделала круг над недлинной взлетной полосой и стала заходить на посадку.

– Внизу что-то происходит, – сказала она, наклонив самолет.

Мэтт тоже заметил какую-то суматоху на окраине поселка. Целая кавалькада машин выскочила из ворот военной базы и неслась по заснеженной тундре в направлении аэродрома. Он выглянул в окно на противоположном борту самолета.

Внизу, за ограждением из проволочной сетки, виднелись огромные здания нефтяного резервуара номер 1 и насосной станции номер 1. Здесь нефть, добытая из месторождений по всему арктическому побережью, охлаждалась, очищалась от воды и газа и отправлялась в шестидневное путешествие по трубопроводу до танкерных причалов в заливе Принца Уильяма.

Когда «оттер» пролетал над насосной станцией, Мэтт заметил брешь в проволочном ограждении. Он обернулся в сторону несущихся к станции военных автомобилей, и по спине его пробежал холодок.

– Быстро смываемся отсюда! – рявкнул он.

– Что?..

Внезапный взрыв заглушил последовавшую фразу. Здание резервуара взлетело на воздух в яркой огненной вспышке. Ударная волна задрала нос самолета круто вверх. Дженни изо всех сил боролась со штурвалом, пытаясь не дать самолету перевернуться.

С задних сидений послышались недовольные крики обоих пассажиров и лай Бейна.

Тихо выругавшись, Дженни наконец отвернула самолет от полыхающего огнем здания. Пылающие обломки сыпались с неба на заснеженную равнину и уцелевшие строения. Следующий взрыв превратил насосную станцию в огненный шар. Ближайшую к зданию секцию трубопровода диаметром в два метра разорвало на куски. Горящая нефть брызнула огненными фонтанами во все стороны. Огонь быстро распространился до первого из тридцати шести запорных клапанов, который не дал ему двигаться дальше по трубопроводу.

За несколько секунд объятый дремой поселок превратился в огненный ад. Реки огня, шипя и извиваясь, как змеи, медленно стекали к морю. Над зданиями клубился черный дым. Цепочка взрывов прокатилась по газовым коллекторам и цистернам с горючим. Люди и машины в панике неслись во все стороны.

– Господи Иисусе! – воскликнул Крейг, уставившись в окно.

Сквозь помехи из динамика послышался возбужденный голос:

– Немедленно покиньте воздушное пространство над аэродромом! Любая попытка совершить посадку будет пресечена!

– Они перекрывают все подступы к Прадхо-Бею! – прокричала Дженнифер и резко отвернула от горящего поселка в сторону океана.

Ее отец проводил взглядом полыхающие огнем берега.

– Что произошло?

– Не знаю, – пробормотал Мэтт. – Авария, диверсия… Похоже, кто-то специально дожидался нашего прибытия.

– Да брось ты! Об этом не может быть и речи, – встрял Крейг.

У Мэтта перед глазами стояли картинки обрушенного ограждения и военных джипов, вылетающих на полной скорости из ворот базы. Похоже, когда кто-то проник на территорию станции, сработала сигнализация, и, учитывая события последних двух дней, он не мог отделаться от мысли, что все это как-то взаимосвязано. Беда преследовала их по пятам с тех пор, как потерпел катастрофу самолет, на котором летел репортер. Кто-то очень не хотел, чтобы журналист из «Сиэтл таймс» добрался до дрейфующей станции «Омега».

– Ну и куда мы теперь? – спросил Крейг.

– Баки почти пустые, – сказала Дженни, постукивая пальцем по указателю уровня топлива, как будто это могло каким-то чудом передвинуть стрелку прибора.

– Кактовик, – угрюмо промолвил Джон.

Дженни кивнула, согласившись с отцом.

– Кактовик? – переспросил Крейг.

– Это небольшой рыбачий поселок на острове Бартер, рядом с канадской границей. Примерно в ста двадцати милях отсюда, – ответил Мэтт. Он повернулся к Дженни, которая уже вводила самолет в крутой вираж, взяв курс на запад. – У тебя топлива-то хватит?

Она подняла бровь:

– Не знаю, может быть, вам придется вылезти из кабины и подталкивать самолет несколько последних миль.

«Этого еще не хватало», – подумал Мэтт.

Лицо Крейга побелело и осунулось. Он уже раз побывал в авиакатастрофе и, похоже, серьезно разочаровался в прелестях путешествия в небесах над Аляской.

– Не переживай, – успокоил его Мэтт. – Если у нас кончится горючее, «оттер» со своими полозьями может сесть на любую ровную поверхность, покрытую снегом.

– А дальше что? – с кислым видом спросил Крейг, скрестив руки на груди.

– А дальше… Ты же слышал, что сказала девушка: будем толкать!

– Перестань, Мэтт, – оборвала его Дженни и обернулась к репортеру. – Думаю, нам хватит топлива до Кактовика, а если нет, у меня есть запасной бак. Мы сможем вручную дозаправить самолет в случае необходимости.

Крейг с облегчением кивнул.

Мэтт продолжал рассматривать полыхающее в огне побережье и заметил, что отец Дженни делает то же самое. Их взгляды на мгновение пересеклись. Старый эскимос, по-видимому, тоже подозревал что-то неладное. Эти неожиданные взрывы не могли быть простым совпадением.

– Что ты обо всем этом думаешь? – пробормотал Джон.

– Диверсия.

– Но почему? С какой целью? Только из-за нас?

Мэтт отрицательно покачал головой. Даже если кто-то и хотел остановить их, такой способ был скорее похож на попытку убить муху взрывом динамита.

Крейг неожиданно встрял в их разговор, сказав дрожащим от волнения голосом:

– Это хорошо спланированная попытка отвлечь внимание и замести следы.

– О чем ты?

Мэтт внимательно посмотрел на журналиста, но прочитать что-либо на его задумчивом лице было невозможно. Мэтью охватило беспокойство за пассажира – он не раз сталкивался с симптомами психических расстройств, связанных с пережитым стрессом.

Крейг тяжело сглотнул и заговорил медленно, с расстановкой:

– Мы сообщили о нападении в Прадхо-Бей. Завтра кто-то должен был отправиться в горы, чтобы провести расследование. Теперь я больше чем уверен, что расследование будет отложено – слишком мало людских ресурсов, как военных, так и гражданских. Они здесь завязнут на несколько недель. А за это время наши преследователи успеют замести все следы.

Он явно пытался прийти в себя после нервного потрясения, анализируя недавние события.

– Получается, что кто-то устроил диверсию на станции, чтобы отвлечь внимание от неудавшегося нападения в горах?

– Нет, – отмахнулся от этой мысли Крейг. – Для диверсии такого масштаба должна быть более серьезная причина. В противном случае это уже перебор.

Мэтт тоже склонялся к этому мнению.

Крейг снова перечислил по пунктам свои умозаключения:

– В результате взрывов на станции расследование инцидента в горах будет отложено. Кроме того, кто-то пытается отвлечь наше внимание от полярной станции, подкидывая материал для более интересного репортажа. Пожар в Прадхо-Бее будет еще долго пестреть в заголовках на первых полосах газет. Какой журналист откажется от такой истории, тем более когда он видел все своими глазами? – Усталый репортер помотал головой. – Сначала эти подонки пытались меня убить, а теперь хотят подкупить более сенсационным материалом. Они же мне суют его прямо в руки!

– Пытаются направить по ложному следу, – пробормотал Мэтт.

Крейг кивнул:

– И не только нас. Мы просто пешки в затеянной кем-то серьезной игре. Готов биться об заклад, что нападение на поселок нефтяников готовилось независимо от нашего появления. Диверсанты хотят одурачить весь мир. После этой атаки Прадхо-Бей на время станет главной темой новостей. Вот увидите, завтра здесь уже будут корреспонденты Си-эн-эн.

– Но почему? – спросил Мэтт.

Крейг пристально посмотрел на него. Его взгляд был полон решимости. Мэтт припомнил, как Крейг нашел в себе силы угрожать ему сигнальным пистолетом два дня назад, несмотря на нервное потрясение после пережитой катастрофы. За внешним проявлением страха где-то в глубине его души скрывалась стальная жилка. Его авторитет в глазах Мэтта продолжал расти.

– Почему? – повторил Крейг его вопрос. – Да это же ясно: чтобы привлечь внимание всего мира к фейерверку в Прадхо-Бее, в то время как они вершат свои черные делишки где-то в другом месте. – Журналист ткнул пальцем на север. – Они не хотят, чтобы мы смотрели туда.

– В сторону дрейфующей станции, – уточнил Мэтт.

Крейг задумчиво пробормотал:

– Там назревает что-то серьезное. Кто-то очень не хочет, чтобы об этом узнал весь мир, и готов ради этого сжечь целый поселок да еще поставить под угрозу нефтедобычу на всем побережье Аляски.

Теперь Мэтт окончательно убедился, что Крейгу поручили написание статьи об «Омеге» неспроста. Уж во всяком случае, не в качестве наказания за короткий роман с племянницей главного редактора – как это выглядело по версии самого репортера. Он обладает прекрасными способностями к аналитическому мышлению и хорошо разбирается в политике.

– Ну и что нам теперь делать? – спросил Мэтт.

– Лететь в Кактовик, что же еще! – ответил Крейг.

Мэтт посмотрел на него с удивлением. После небольшой паузы Крейг промолвил с усмешкой:

– Если ты думаешь, что я сгораю от желания попасть на эту чертову станцию, ты глубоко заблуждаешься. Я и близко там появляться не собираюсь.

– А если ты прав и…

– Собственная шкура мне дороже. Может быть, им и не удалось запудрить мне мозги своим «огненным спектаклем», но намек я понял.

– Тогда мы должны об этом кому-нибудь рассказать.

– Да с этой шумихой вокруг Прадхо-Бея с тобой и разговаривать никто не станет. А когда кто-то в конце концов согласится тебя выслушать, будет уже поздно.

– Значит, у нас нет выбора – кто-то же должен узнать, что происходит на «Омеге».

Крейг покачал головой:

– Мы с тем же успехом могли бы просто переждать в маленькой рыбацкой деревушке, пока все это не утрясется само собой.

Мэтт вспомнил, с какой настойчивостью преследовали их наемники, с какой дерзостью и хладнокровием была совершена диверсия в Прадхо-Бее.

– Неужели ты действительно думаешь, что они оставят нас в покое? Уж коли они хотят выиграть время, чтобы разобраться с какими-то серьезными проблемами, то почему бы им в первую очередь не убрать нас? Тем более что они прекрасно знают, как выглядит наш самолет.

Крейг уже не выглядел таким уверенным.

– В Кактовике мы будем у них как на ладони, – продолжил Мэтт.

Крейг зажмурился:

– Ненавижу Аляску… Ей-богу, ненавижу.

Мэтт поглубже устроился в кресле и посмотрел на Дженни, которая молча прислушивалась к их разговору.

– Ну а ты что думаешь по этому поводу? – спросил он.

Дженни сверилась с приборами:

– Мне все равно придется где-то заправиться, если мы полетим в такую даль.

– У Бенни в Кактовике.

– Мы будем там через час. А еще через час сможем вылететь на станцию.

Мэтт кивнул и посмотрел на север. В голове крутились слова Крейга: «Там назревает что-то серьезное, и кто-то очень не хочет, чтобы об этом узнал весь мир».

Но что бы это могло быть?

11 часов 2 минуты

На борту «Полар сентинел»

– Нам приказано находиться в полной боевой готовности, но не предпринимать никаких действий, – обратился Перри к офицерам, собравшимся в боевой рубке подлодки.

Новость была встречена гулом недовольных голосов. Все они были профессиональными военными моряками и, узнав о нападении на Прадхо-Бей, не желали сидеть сложа руки в праздном ожидании.

Сообщение пришло полчаса назад по каналу сверхнизкочастотной связи. Эта связь дает большую задержку: сигналы распространяются в воде мучительно медленно. Впрочем, другие способы связи, включая спутниковую и сверхвысокочастотную, были временно недоступны из-за магнитной бури.

Члены экипажа с нетерпением ожидали команды высадиться на берег и помочь в устранении последствий атаки на поселок нефтяников. По их мнению, присматривать за группкой каких-то ученых, в то время как всего в четырехстах милях от них разыгрывалась трагедия, было недопустимо.

Перри разделял недовольство своих подчиненных, но приказ командующего подводными силами в Тихом океане не подлежал обсуждению.

– Что-нибудь прояснилось по поводу причины взрывов? – спросил коммандер Брэтт.

В его голосе звучало разочарование.

Перри покачал головой:

– Слишком рано. Все пока заняты тушением пожаров.

Экипаж уже вовсю обсуждал версии происшедшего. Кто утверждал, что это дело рук экотеррористов, пытающихся защитить природу Аляски от нефтяных компаний. Кто обвинял в саботаже конкурентов из арабских стран, как, впрочем, и из Техаса. Досталось также и русским, и китайцам. Среди всех этих слухов как-то быстро затерялись более разумные предположения о том, что это могла быть обычная промышленная авария.

– Значит, мы так и будем здесь сидеть на замерзших задницах, – угрюмо пробурчал Брэтт.

Перри не мог допустить, чтобы моральный настрой его подчиненных упал еще ниже.

– Коммандер, мы будем выполнять полученный приказ до тех пор, пока не получим других распоряжений, – сказал он суровым голосом. – Мы будем находиться в полной боевой готовности, не забывая о наших прямых обязанностях. Русская делегация прибывает через три дня, чтобы забрать тела своих соотечественников. Неужели вы хотите, чтобы наши ученые сами разбирались с русским адмиралом и его людьми?

– Нет, сэр.

Брэтт виновато опустил глаза. Он был одним из немногих членов экипажа, посвященных в тайну четвертого уровня ледовой станции «Грендель».

В рубку протиснулся дежурный радист. В руке он держал планшет-блокнот с листком бумаги.

– Капитан Перри, у меня для вас «молния» от командующего с грифом «совершенно секретно».

Перри жестом подозвал его к себе и взял планшет в руки:

– «Молния»? Нам что, удалось наладить спутниковую связь?

Лейтенант кивнул:

– Удалось принять сообщение полностью. Похоже, его беспрерывно повторяют в надежде, что сигнал прорвется сквозь помехи. Сообщение также передается по сверхнизкочастотной связи, но скорость передачи очень низкая.

«Они используют все возможные каналы связи. Что бы это значило?»

Радист отступил на шаг:

– Я послал в штаб подтверждение о получении «молнии».

– Отлично, лейтенант.

Перри повернулся спиной к офицерам и открыл планшет. Сообщение было от адмирала Рейнольдса. Перри пробежал глазами по скупым строчкам радиограммы, и внутри у него похолодело.

МОЛНИЯ***МОЛНИЯ***МОЛНИЯ***МОЛНИЯ

384749ЗАПР

От: Командующий Тихоокеанской подводной флотилией

Кому: «Полар сентинел»

Рег. №: 37-6722А от 8 апреля

Тема: Гости прибывают раньше назначенного срока

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО – «ОМЕГА»

Только для командира «Полар сентинел»

Текст:

Информация, полученная со спутника, подтверждает: русская подлодка класса «Акула II» всплыла с развернутой антенной в 14.25 в районе с координатами альфа пять два точка восемь – три семь точка один.

Название лодки – «Дракон». Флагманская подлодка. Адмирал Виктор Петков на борту.

Русские гости могут прибыть раньше. Причины раннего прибытия неизвестны. В связи с последними событиями в Прадхо-Бее опасения возросли на всех уровнях. Факт саботажа подтвержден. Преступники до сих пор не обнаружены.

«Полар сентинел» продолжать находиться в полной боевой готовности и патрулировать зону с максимальной осторожностью.

К гостям проявлять дружественное отношение до проявления с их стороны откровенной враждебности.

Главной задачей «Полар сентинел» остается защита интересов США на дрейфующей станции «Омега» и ледовой базе «Грендель».

Для поддержки в Арктику направлены подразделения «Дельта форс». Руководитель спецоперации, посланный «РЛ», прибудет заранее. Детали его прибытия получите позже.

Удачи, и держи свои парадные ботинки начищенными до блеска, Грег.

Адмирал К. Рейнольдс

Перри захлопнул планшет, закрыл глаза и еще раз прокрутил в голове полученную информацию. За строчками шифрованного текста скрывалось завуалированное послание адмирала, адресованное лично ему. «РЛ» означало «разведка из Лэнгли» и, соответственно, указывало на то, что в операции участвует ЦРУ. «Дельта форс» под руководством ЦРУ? «Это не к добру», – подумал Грег. Подчинение спецназа «пиджакам» из внешней разведки обычно приводило к тому, что одна рука не знала, что делает другая. А еще все это попахивало сверхсекретностью операции. «Детали его прибытия получите позже» означало, что даже командование Тихоокеанской подводной флотилией не посвящено во все подробности операции.

«Это еще хуже».

И в конце сообщения: «Держи свои парадные ботинки начищенными до блеска, Грег». Неформальное обращение по имени было сродни длинной серии восклицательных знаков. В прошлом адмирал произнес ту же фразу на одной из формальных вечеринок, когда в зале собрались подводники из Тихоокеанской и Атлантической флотилий. Офицеры жестоко соперничали между собой во всем, начиная от боевого мастерства во время учений и заканчивая умением показать класс на танцевальном полу. «Держи свои парадные ботинки начищенными до блеска» означало «готовься к заварушке».

Перри повернулся к своему заместителю.

– Коммандер, приказываю отправить весь гражданский персонал с подлодки на «Омегу», а членов экипажа, которые находятся в увольнении на станции, немедленно вызвать на борт.

– Есть, сэр!

– После этого подготовьте «Сентинел» к погружению по моей команде.

Вахтенный офицер спросил со своего поста:

– Значит, мы все-таки плывем в Прадхо-Бей?

Перри всмотрелся в озаренные надеждой лица экипажа, зная, что им не надо направляться в Прадхо, чтобы заняться реальным делом. «Они скоро сами в этом убедятся».

Он похлопал металлическим планшетом по бедру.

– Держите свои парадные ботинки начищенными до блеска, ребята. Сдается мне, что скоро нам придется здорово покрутиться.

11 часов 32 минуты

Кактовик, Аляска

Дженни вышагивала вокруг припаркованного у ангара «оттера», внимательно осматривая самолет в луче фонарика. В одном из крыльев зияли пулевые отверстия, но основные узлы повреждены не были. Дыры можно заделать клейкой лентой, а в целом гидроплан был готов к дальнейшему полету. «Отлично», – подумала она и сделала глоток из пластикового стаканчика с кофе.

Они приземлились на припорошенной снегом взлетной полосе Кактовика полчаса назад. Мэтт и остальные пассажиры сразу пошли в ангар, в одном из углов которого был оборудован небольшой буфет. Сквозь засаленное окно было видно, как они сидят за столом, пьют кофе и разговаривают с молоденькой официанткой.

Только Бейн остался на улице вместе с Дженни и следовал за ней по пятам, виляя хвостом и высунув язык, пока она занималась дозаправкой и проверкой самолета. Полуволк время от времени останавливался, задирал ногу и оставлял на снегу желтые пятна, помечая территорию.

Дженни поднырнула под хвост самолета и присоединилась к коренастому Бенни Хэйдону, который стоял с топливным шлангом в руке, прислонившись к фюзеляжу. В зубах у него торчала сигара, а на сонные глаза была надвинута бейсболка с эмблемой фирмы «Пулоратор».

– Не боишься здесь курить? – спросила Дженни.

Бенни лишь пожал плечами и невнятно пробормотал, пожевывая толстый окурок:

– Жена не дает курить внутри.

Он, ухмыляясь, указал кивком на официантку.

Бенни раньше работал авиамехаником при региональном полицейском департаменте, пока не накопил денег и не переехал сюда, открыв собственную мастерскую по ремонту небольших самолетов. Кроме того, он основал компанию по экскурсионному обслуживанию туристов и пассажирским перевозкам на сверхлегких самолетах над территорией Аляскинского заповедника. Маленькие и шустрые самолетики с двигателем от газонокосилки и размером с дельтаплан были идеальны для полетов на малой высоте над тундрой. Сначала его клиентами были лишь редкие туристы, но с ростом интереса к нефтедобыче в регионе к его услугам стали все чаще обращаться геологи, журналисты, чиновники и даже сенаторы. Его самолетный парк быстро вырос до дюжины машин.

Бенни посмотрел на топливный датчик.

– Оба бака полные, – сообщил он и стал отсоединять шланг.

– Спасибо, Бенни.

– Нет проблем, Джен. – Он потянул шланг в сторону от самолета. – Ну что, может быть, скажешь, откуда эти пулевые отверстия?

Дженни последовала за механиком к ангару.

– Это длинная история, и я сама еще не во всем разобралась.

– Да, как и с Мэттом.

Бенни кивнул в сторону окна, светящегося в полуночном мраке, как маяк.

Дженни вздохнула и потрепала Бейна по шкуре. Полуволк все это время не отходил от нее ни на шаг. Бенни смотрел на нее, сматывая заправочный шланг.

– А ты знаешь, что он бросил пить?

– Бенни, я не хочу разговаривать на эту тему.

Он снова пожал плечами и выпустил изо рта большое облако сигарного дыма.

– Я просто хотел тебе сказать на всякий случай.

– Я знаю.

Дверь ангара со стуком распахнулась. Белинда, жена Бенни, показалась в дверном проеме.

– Вы собираетесь заходить внутрь или нет? Я готовлю яичницу и отбивные из оленины.

– Уже идем, дорогая.

Бейн, почуяв запах жареного мяса, затрусил к двери, бешено виляя хвостом.

Белинда пропустила его внутрь, ласково похлопав по голове, и показала пальцем на огонек сигары в зубах Бенни:

– Собаке в дом – всегда пожалуйста, а этому – нет.

– Да, дорогая.

Он заговорщически взглянул на Дженни, как бы говоря: «Видишь, с чем мне приходится мириться?» Но Дженни прекрасно понимала, что эти двое по-настоящему любят друг друга.

Белинда захлопнула дверь, сокрушенно покачав головой. Она была на десять лет моложе мужа, но острота ее ума и зрелость делали разницу в возрасте совершенно незаметной. Белинда родилась и выросла в Кактовике. Ее родители – оба из древнего инуитского рода – переехали в Фэрбенкс, когда она была еще подростком. Это было самое начало «нефтяной лихорадки», когда потоки «черного золота» принесли с собой в этот девственный край деньги, рабочие места и разврат. Многие коренные жители ринулись в города в погоне за своей долей богатства, оставив в забвении родные места и традиции. К разочарованию ее родителей, Фэрбенкс оказался всего лишь грязным городком строителей, погонщиков собачьих упряжек, дальнобойщиков и сутенеров. Колесо прогресса буквально раздавило неприспособленных к городской жизни эскимосов. Белинда стала проституткой в шестнадцать лет, чтобы прокормить семью. Она встретила Бенни после своего ареста, и тот взял ее под крыло. Он показал ей небо над Фэрбенксом и другую жизнь. Вскоре они поженились и вернулись в Кактовик, прихватив с собой родителей Белинды.

Бенни потянулся, сделал последнюю затяжку и ногой затушил окурок в снегу.

– Джен, я знаю, что ты думаешь о Мэтью.

– Бенни…

В ее голосе звучало предупреждение.

– Послушай, я знаю, как тяжела была эта потеря… для вас обоих. – Он снял с головы запятнанную машинным маслом бейсболку и провел рукой по редеющим волосам. – Но ты должна всегда помнить, что вы еще молоды и рождение нового ребенка…

– Прекрати! – резко оборвала его Дженни.

Она тут же пожалела об этом, вспомнив, как Мэтт когда-то таким же способом заставил ее замолчать. Но сдержать свой гнев она была не в силах. «Разве Бенни может представить себе, что такое потерять ребенка? По какому праву он пытается давать мне глупые советы?»

Бенни, прищурившись, разглядывал ее. После долгой паузы он тихо произнес:

– Джен, мы тоже потеряли ребенка… Девочку.

Его фраза пронзила ее до самого сердца. Гнев и возмущение мгновенно улетучились.

– О господи, Бенни, когда?

– Год назад… Выкидыш. – Он перевел взгляд на темную заснеженную равнину. Вдалеке сверкали огни деревни на берегу океана. Бенни тяжело вздохнул. – Белинда еле это пережила.

По выражению его лица было заметно, что трагедия оставила в его душе не менее глубокий след.

– После этого нам сообщили, что она не сможет больше рожать. Что-то связанное с рубцеванием. Врачи сказали, что это последствия… – Голос его неожиданно задрожал, и он покачал головой. – В общем, последствия ее бывшей работы.

– Бенни, мне так жаль…

Он махнул рукой:

– Мы с этим смирились. Такова жизнь.

Дженни наблюдала сквозь окно, как Белинда смеется, наливая Мэтту очередную порцию кофе. Вокруг стояла мертвая тишина. Только свист ветра временами доносился из тундры.

– А вот ты и Мэтт, – снова заговорил Бенни, – вы еще молоды…

Про себя она завершила его недосказанную фразу: «У вас еще могут быть дети».

– Вы были отличной парой, – продолжил он, стряхивая снег с сапог. – Пришло время кому-то из вас вспомнить об этом.

Дженни по-прежнему смотрела в окно.

– Я всегда об этом помню, – прошептала она скорее для себя, чем для собеседника.

Она познакомилась с Мэтью при расследовании дела о браконьерстве в Брукс-Рейндж. Конфликт разгорелся вокруг федеральных законов о природоохране и прав эскимосов добывать себе пищу, охотясь на территории заповедника. Мэтт сначала представлял интересы государства, но, увидев, с каким трудом коренным жителям приходилось бороться за существование, стал их ярым защитником. Его способность увидеть за сухими строчками официальных бумаг реальных людей и вникнуть в их судьбы, столь редкая среди чиновников, поразила ее до глубины души.

Совместная работа над новым законодательством сблизила их. Сначала они искали любого официального повода для встреч, а потом поняли, что скрывать свои чувства бессмысленно. Через год они поженились. Семья Дженни не сразу приняла Мэтью, «белого человека», в свое окружение, но со временем он смог завоевать сердца ее родственников – даже отца – своим обаянием, общительностью и огромным терпением.

Бенни осторожно промолвил:

– Тогда еще не поздно, Джен.

Она некоторое время задумчиво смотрела в окно, а потом повернулась к нему.

– Иногда уже слишком поздно. Есть вещи, которые простить нельзя.

Бенни посмотрел ей прямо в глаза:

– Это был несчастный случай, Джен, и в душе ты понимаешь это.

Волна гнева снова нахлынула на нее. Дженни сжала кулаки.

– В тот день он выпивал.

– Но пьян-то не был?

– Какая, к черту, разница! Даже капля алкоголя… – Ее начало трясти. – Он должен был присматривать за Тайлером, а не пить! Если бы он не…

Бенни резко прервал ее:

– Джен, я знаю, как ты относишься к алкоголю. Черт побери, мы с тобой достаточно долго проработали в Фэрбенксе. Я знаю, что сделал алкоголь с твоим народом. С твоим отцом, наконец.

Это был удар ниже пояса.

– Бенни, ты зарываешься.

– Кто-то должен сказать всю правду. Я видел, в каком состоянии твоего отца доставили в полицейский участок. Я знаю! Твоя мать погибла в автокатастрофе, потому что твой отец был пьян.

Она отвернулась, понимая, что Бенни прав. Ей в то время было шестнадцать. «Клинический алкоголизм» – так звучал диагноз на медицинском жаргоне. Эта болезнь, как проклятие, преследовала целые поколения инуитов. Насилие, самоубийства, несчастные случаи, жестокие семейные ссоры, неудачные роды, дети, рождавшиеся калеками, – все это было следствием алкогольной зависимости. Будучи шерифом, Дженни сталкивалась со случаями, когда вымирали целые поселения ее соплеменников. «И все из-за проклятого алкоголя!» Ее собственная семья не избежала этой участи.

«Сначала мать, затем – сын».

– Твой отец целый год просидел в тюрьме, – продолжал Бенни. – Потом он вступил в Общество анонимных алкоголиков и больше никогда уже не притрагивался к бутылке – вернулся к старому образу жизни, где и нашел покой.

– Неважно. Я… Я все равно не могу простить его.

– Кого? – Голос Бенни звучал жестче. – Мэтью или отца?

Дженни резко развернулась, сжимая кулаки. Казалось, еще немного – и она ударит его.

Бенни не сдвинулся с места.

– Что случилось, то случилось. Неважно, был тогда Мэтт трезвым или пьяным, Тайлера уже не вернешь.

Его откровенные слова полоснули ее, как ножом. Старые раны полностью не заживали никогда – они оставляли в душе и на теле глубокие шрамы. Но именно они помогали ей пережить страшную трагедию. От нестерпимой боли на ее глаза навернулись слезы.

Бенни сделал шаг вперед и обнял ее. Дженни бессильно обвисла в его руках. Она хотела опровергнуть его слова, наброситься на него с обвинениями в бездушии, но сердцем понимала, что он прав. Смогла ли она по-настоящему простить своего отца? Насколько гнев стал частью ее души? Она решила стать шерифом, пытаясь навести порядок в своей жизни после всего, что с ней произошло. Служба в полиции привлекала ее своей размеренностью и определенностью. Там все решали закон, правила и установленные процедуры, а наказание измерялось временны́ми рамками – один год, пять, десять лет. С отбыванием срока прощалась и вина. Но как быть с душевными ранами? Их глубину измерить невозможно.

– Еще не поздно, – прошептал Бенни ей на ухо.

Она пробормотала, уткнувшись ему в грудь:

– Иногда бывает уже слишком поздно.

Она была уверена, что их с Мэттом прошлое никогда не вернуть.

Дверь в ангар снова распахнулась. Изнутри дохнуло теплом и запахом приготовленного ужина. Слышался легкий смех. Мэтт стоял у входа.

– Вам двоим явно нужно уединиться в отдельной комнате, – пошутил он.

Дженни выскользнула из объятий Бенни и поправила волосы. Она надеялась, что слезы на ее щеках уже высохли.

– Самолет полностью заправлен. Мы можем вылететь сразу после ужина.

– И куда же вы все-таки направляетесь? – спросил Бенни.

Мэтт укоризненно посмотрел на него. Они решили держать свои планы в секрете. Так будет лучше для всех.

– Зря стараешься, Бенни.

– Эй, ничего криминального я в этом не вижу.

– А я вижу. – Мэтт повернулся внутрь ангара. – Белинда, ты знаешь, что твой муж пытается заигрывать с моей бывшей женой?

– Скажи Дженни, что она может оставить его себе!

Мэтт снова обернулся и вскинул вверх большой палец:

– Ну, детки, у вас полная свобода. Развлекайтесь, сколько душе угодно!

Он захлопнул дверь перед самым их носом.

Дженни покачала головой в темноте:

– И ты хочешь, чтобы я с ним помирилась?

Бенни снова пожал плечами:

– Что с меня взять? Я же простой механик.

11 часов 56 минут

На борту «Дракона»

Адмирал Петков смотрел на экраны мониторов в боевой рубке. Яркие прожекторы «Дракона» освещали сплошную пелену льда над корпусом подлодки. Четыре водолаза в термальных гидрокостюмах уже полчаса закрепляли титановую сферу в заранее определенной точке на внутренней поверхности ледяного покрова. Они вкручивали метровые болты в лед, чтобы потом подвесить сферу на специальных зажимах.

Это было последнее из пяти идентичных устройств, размещенных по окружности с радиусом в сто километров от полярной станции «Грендель». Местоположение каждой точки установки рассчитывалось с особой тщательностью. Оставалось только установить детонатор. В самом центре пентаграммы.

Виктор задумчиво вглядывался в темные воды, пытаясь представить огромный ледяной остров и замурованную в нем станцию. О лучшем месте для детонации взрывных устройств он и не мечтал.

В Москве ему приказали изъять со станции все материалы, связанные с исследованиями его отца, а потом стереть ее с лица земли. Но у него были свои, более масштабные планы.

Один из водолазов нажал кнопку на дне устройства, и по окружности сферы побежали синие огни. Виктор вернулся к реальности – последнее из пяти устройств активировано. В голубом свечении на поверхности сферы виднелась аббревиатура Института Арктики и Антарктики.

– И это всего лишь измерительные приборы? – с явным сомнением спросил стоящий рядом капитан Миковский.

– Последнее слово в области измерения морских глубин. Они позволяют с высокой точностью определять изменения уровня моря и направления течений, толщину ледового покрова и соленость морской воды, – терпеливо объяснил Виктор.

Командир «Дракона» покачал головой. Видимо, его все еще терзали сомнения по поводу истинной цели их дальнего похода в Арктику. Перед выходом в море из Североморска Миковский получил приказ – сопровождать адмирала, выполняющего дипломатическую миссию, к русской полярной станции. Но опытный подводник догадывался, что за этим простым заданием должно скрываться что-то более важное. Иначе зачем бы понадобилось грузить на борт все это оборудование и оружие? Петков, кроме всего прочего, не сомневался, что командир подлодки знает о секретной радиограмме из ФСБ и, может быть, даже сумел ее прочитать.

– Вы уверены, что у этих приборов нет какого-нибудь военного предназначения? – продолжал настаивать Миковский. – Что-нибудь вроде прослушивания разговоров американцев?

Виктор посмотрел на него ничего не выражающим взглядом и только пожал плечами. Пусть капитан поломает голову и сам найдет наиболее правдоподобное объяснение.

– Ах… – кивнул Миковский, оглядывая сферу с большим уважением.

Он был явно доволен собой, веря, что сумел наконец докопаться до истины.

Виктор вновь перевел взгляд на мониторы. «Может быть, со временем молодой офицер и научится разбираться во всех тонкостях игры, в которую играют сильные мира сего».

Десять лет назад Петков лично набрал команду ученых из арктического института и начал работу над секретным проектом под названием «Ударная волна» на Североморской базе. Проект вписывался в программу полярных исследований и не привлекал особого внимания. Необычность его заключалась в том, что о его содержании знали только сами ученые и Петков – тогда еще в звании капитана первого ранга. Даже когда два года назад все шестеро ученых погибли в авиакатастрофе, так и не завершив (по официальной версии) свою работу, никто не забеспокоился. Проект просто списали со счетов как несостоявшийся.

Только Виктор знал, что все исследования в рамках «Ударной волны» были успешно закончены. Сейчас он наблюдал, как водолазы возвращаются на подлодку, закрепив подо льдом последнюю титановую сферу.

Все началось с опубликованной в 1979 году небольшой научной статьи, в которой потепление климата напрямую увязывалось с выбросами углекислого газа в атмосферу. Статья вызвала переполох в научном мире. Ученые предсказывали всемирный потоп, который будет вызван повышением уровня Мирового океана в результате таяния полярной шапки. Проблема сразу заинтересовала и специалистов из Института Арктики и Антарктики в Санкт-Петербурге. В институте находилась самая большая в мире база данных по состоянию ледникового покрова Земли. Ученые из института заключили, что таяние ледников в Гренландии и Антарктиде может поднять уровень Мирового океана на целых шесть метров, а вот полярная шапка в районе Северного полюса такой угрозы не представляет, так как лед в Арктике и так плавает на поверхности океана, вытесняя ровно столько воды, сколько могло бы образоваться при его таянии. Эффект чем-то напоминал таяние кубиков льда в стакане, наполненном до краев водой.

Но в 1989 году один из ученых ИАА предположил, что наибольшую опасность для человечества представляет полное исчезновение полярной шапки, которая является природным «изолятором» Северного Ледовитого океана, не давая энергии солнечных лучей нагревать водную поверхность. Без нее скорость испарения воды в атмосферу возросла бы во много раз, что привело бы к резкому увеличению количества осадков в виде дождя, снега или града, изменению погодных условий, наводнениям и в конечном итоге к разрушению всей экосистемы Земли. По заключению доклада ИАА, такое резкое изменение глобального климата могло бы вызвать опустошение целых стран и континентов.

Прямым подтверждением выводов ученых стало открытие в 1997 году такого явления, как Эль-Ниньо, – длительных температурных колебаний поверхностных вод в Тихом океане. Согласно докладам ООН, ущерб мировой экономике от Эль-Ниньо только за один год составил примерно девяносто миллиардов долларов. Более пятидесяти тысяч человек погибли в результате стихийных бедствий, вызванных этим явлением. Исчезновение же полярной шапки было куда более долговременной и масштабной угрозой для всего человечества. Последствия такой природной катастрофы могли бы длиться десятилетиями и распространиться на все океаны Земли.

Неудивительно, что доклад ИАА сразу же попал в поле зрения военных, которые хотели выяснить, можно ли преднамеренно уничтожить полярную шапку. Дополнительные исследования показали, что даже современных ядерных технологий было бы недостаточно, чтобы растопить такую массу льда. Подобная возможность могла рассматриваться только теоретически.

Вскоре, однако, один из сотрудников ИАА выдвинул интересную гипотезу: а что, если растопить только небольшой кусок полярной шапки, а оставшуюся часть раздробить? С появлением «ледовой каши» солнечные лучи получили бы доступ к водной поверхности океана, нагрели бы воду до температуры таяния льда и ледяной покров исчез бы сам собой. Если шапку раздробить поздней весной, к концу лета от нее не останется и следа.

Но как расколоть толстый слой льда на мелкие кусочки? Ответ был получен в 1998 году, когда другой ученый из ИАА, исследуя кристаллизацию льда в полярной шапке и влияние океанических течений на образование массивных ледяных торосов, разработал новую теорию гармонических колебаний в кристаллических структурах. Он предположил, что лед, как и любой кристалл, может быть разрушен под большим давлением и при определенной частоте вибрации.

Эта теория и стала основой проекта «Ударная волна», который предусматривал разрушение полярной шапки потоком гармонических и тепловых волн со строго рассчитанной частотой и температурой.

Титановая сфера сияла на экране монитора в потускневшем свете прожекторов. Виктор сверился с наручным дисплеем – пять углов пентаграммы пульсировали на маленьком плазменном экранчике. В центре звезды темнела точка, в которой будет установлен детонатор.

«Скоро засветится и она», – подумал Виктор.

Погибшие ученые дали своему детищу поэтическое название «Полярная звезда» в честь самой яркой звезды на северном небосклоне. А вот название ядерного детонатора звучало более научно – «генератор инфразвукового разрушения». Это устройство обладало двойным действием. При подрыве оно сначала образовывало кратер шириной в милю, а потом выбрасывало в толщу льда поток гармонических колебаний. Достигнув одновременно всех пяти сфер, ударная волна провоцировала цепную реакцию, в ходе которой колебания продолжали распространяться во все стороны с мощностью и частотой, достаточной для разрушения всей полярной шапки.

Виктор протер экран дисплея. В нижнем углу мигал индикатор в виде небольшого сердечка, отсчитывающий его пульс.

«Осталось совсем недолго…»

Он собирался провести остаток ночи, проверяя готовность всех систем.

Этого момента он ждал шестьдесят лет… Подождет и еще один день.

После завершения работы над проектом «Ударная волна» Виктор оттягивал его реализацию целых два года. Обладание таким мощным оружием приносило ему успокоение и уверенность в собственных силах. Теперь он не сомневался в том, что сама судьба удерживала его руку. Забытая всеми полярная станция «Грендель» – ледяная могила его отца – была обнаружена совсем недавно. Для Виктора это был знак, посланный небесами: он найдет тело отца, завладеет сокровищем, спрятанным в самом сердце станции, а потом приведет в действие «Полярную звезду», что навечно изменит судьбу мира.

Прожекторы «Дракона» погасли. Только титановая сфера продолжала светиться в темных водах, как настоящая Полярная звезда в арктической ночи.

Он не случайно выбрал проект «Ударная волна» десять лет назад в качестве оружия возмездия. В самом конце доклада, сделанного сотрудником ИАА в 1989 году, звучало еще одно предупреждение – главная опасность исчезновения полярной шапки заключается не в наводнениях или климатических изменениях, а в том, к чему такая катастрофа могла бы привести в более далекой перспективе.

В докладе говорилось, что в результате испарения части воды Северного Ледовитого океана обильные осадки в виде снега и града выпадут в холодных северных широтах. С годами снег и град превратятся в лед, формируя новые и расширяя старые ледники. Еще через какое-то время огромные ледяные массивы неудержимо двинутся на юг, постепенно завоевывая все новые и новые территории.

И через пятьдесят тысяч лет на Земле наступит новый ледниковый период!

Наблюдая за мерцающей в темноте сферой, Виктор с удовлетворением размышлял о том, как символична будет такая расплата за все, что пришлось пережить ему и его семье.

«Отец погиб, превратившись в ледяную глыбу; теперь та же участь ожидает весь мир».

6. Среди полярных льдов

9 апреля, 5 часов 43 минуты

В полете над полярной шапкой

Мэтт наблюдал из кресла второго пилота за восходом солнца над «верхушкой мира». Краешек солнечного диска появился над ледяным горизонтом, и в глаза ему ударил ослепительно яркий свет. Мэтт в отличие от Дженни не стал надевать солнцезащитные очки, чтобы насладиться полярным рассветом во всей его красе. В этих широтах такое явление редкость: еще дней десять – и холодный диск повиснет над ледяной пустыней, не сходя с небосвода, на целых четыре месяца.

Сегодняшний рассвет выдался особенно великолепным. Сильный юго-восточный ветер рассеял пелену тумана, обычно покрывающую полярную шапку. Внизу во все стороны расстилалось девственное царство кристально чистого льда, зубчатых торосов и небесно-голубых озер с талой водой.

Безоблачное небо над горизонтом окрасилось в оранжевые и красные тона. По ледяной равнине в направлении самолета пробежала розоватая солнечная дорожка.

– Приближается буря, – потягиваясь и зевая, сказал отец Дженни за его спиной.

– С чего ты взял, Джон? – спросил Мэтт, повернувшись к нему.

Прежде чем старый эскимос ответил, Крейг, мирно дремавший в своем кресле, что-то пробурчал. Похоже, его не интересовали прогнозы погоды и он был недоволен тем, что Джон потревожил его сон. Из-за спины Крейга показалась заспанная морда Бейна. Полуволк выгнул спину и раскрыл пасть в широком зевке. По его виду можно было догадаться, что он тоже не в восторге от того, что его разбудили.

Не обращая на них внимания, Джон наклонился вперед и показал на север. В той части небосвода по-прежнему стояли предрассветные сумерки. Небо над горизонтом покрывала клубящаяся дымка.

– Ледовый туман, – сказал инуит. – Температура воздуха падает, несмотря на восход солнца.

– Да, погода меняется, – согласился Мэтт.

В этих местах погодные контрасты были особенно яркими. Тут либо было ясно и тихо, как сейчас, либо бушевала снежная пурга. Сам по себе снегопад не представлял большой опасности, а вот облака снежной пыли, поднятые с поверхности льда ураганным ветром, могли сильно затруднить обзор из кабины самолета.

Мэтт повернулся к Дженни:

– Мы успеем добраться до станции до начала урагана?

– Должны.

Это было первое слово, которое она произнесла, с тех пор как они покинули Кактовик. Что-то расстроило ее во время короткой остановки у Бенни, но она отказывалась об этом говорить. Во время ужина она молча механически прожевала еду и, сославшись на необходимость поспать, на полчаса уединилась в офисе. Но когда Дженни вернулась к столу, по ее покрасневшим глазам было видно, что она не уснула ни на минуту.

Мэтью заметил, что ее отец смотрит на него изучающим взглядом. Когда Мэтт и Дженни были еще женаты, он и Джон по-настоящему сблизились друг с другом и стали почти как братья. Они часто вместе выезжали на природу, охотились, рыбачили. Но после смерти Тайлера между ними встала холодная стена отчуждения.

Впрочем, Мэтт чувствовал, что старый эскимос не винит его в гибели единственного внука. Джон, как никто другой, был знаком с тяготами жизни в удаленных уголках Аляски, где на каждом шагу поджидала внезапная смерть. Он вырос в небольшом эскимосском поселении на берегу Берингова пролива. Его настоящее – инуитское – имя было Джунакваат. Джоном он стал после переезда в глубь континента. Деревня, в которой он раньше жил, вымерла от голода за одну зиму во время жестоких холодов 1975 года. Он потерял всех своих родственников – такое нередко случалось в этих суровых краях. Борьба за выживание в условиях бедного на ресурсы Севера заставляла его коренных обитателей ежедневно ходить по лезвию бритвы.

Нет, Джон винил Мэтью не в смерти внука, а в том, что за ней последовало. Опустошенный горем и чувством собственной вины, Мэтт стал дурно обращаться с его дочерью. Мэтью был не в силах видеть печальные глаза Дженни, выслушивать ее обвинения и ушел в себя, все чаще припадая к бутылке. В этот мрачный период они сказали друг другу много слов, которые было невозможно взять назад. Всему этому пришел конец, когда оба – сломанные горем, изможденные ссорами и с незаживающими ранами – решили разойтись.

Джон положил руку на плечо Мэтью и легко сдавил его пальцами. В этом жесте Мэтт распознал знак примирения – эскимосы умели бороться не только со смертью, но и с горем. Джон похлопал его по плечу и откинулся на спинку кресла.

Мэтт задумчиво смотрел на ослепительно сверкающий под крылом лед, пытаясь разобраться в собственных чувствах. На душе у него вдруг стало тяжело, как будто какой-то груз сместился внутри, нарушив равновесие, к которому он стремился все эти годы.

Дженни сверилась с показаниями приборов и сообщила:

– Мы должны быть на месте, согласно координатам Крейга, примерно через полчаса.

Мэтт продолжал смотреть перед собой.

– Надо бы послать радиосообщение на базу. Предупредить их о том, что мы на подлете.

Она покачала головой:

– Лучше не светиться, пока не узнаем, что происходит на станции. К тому же связь по-прежнему барахлит.

Во время полета они периодически слышали обрывки каких-то сообщений на открытых каналах. Новость о нападении на Прадхо-Бей распространилась с невероятной быстротой. Как и предсказывал Крейг, новостные агентства немедленно почуяли сенсацию и ринулись к месту происшествия, на все лады комментируя трагические события.

Крейг с кряхтением выпрямился в кресле.

– Если мы не предупредим их заранее, как мы потом объясним наше неожиданное появление на станции? Мы что, просто ворвемся туда как представители правоохранительных органов? Как журналисты, производящие расследование? А может быть, как беженцы в поисках укрытия от погони?

– Про первую версию можешь точно забыть, – сказала Дженни. – Моя юрисдикция на станцию не распространяется. Я предлагаю рассказать все как было и предупредить руководство базы. Нападающие, возможно, следуют за нами по пятам.

Крейг покрутил головой, явно пытаясь разглядеть в небесах малейшие признаки погони:

– А сможет ли база нас защитить?

Мэтт повернулся к нему:

– Ты знаешь об «Омеге» больше, чем любой из нас, мистер репортер. Какой там контингент военных моряков?

Крейг пожал плечами:

– Мне не сообщили ничего конкретного по поводу базы… Просто сказали по-быстрому собрать вещи, а потом посадили на первый рейс «Аляска эрлайнс» из Сиэтла.

Мэтт задумался. Во всяком случае, там должна была быть подлодка с экипажем и, возможно, подразделение охраны самой полярной станции.

– Ладно, – сказал он вслух, – кто бы там ни был, им придется дать нам приют на время снежной бури. А мы их тем временем заставим нас выслушать. Поверят они нам или нет – это уже другой разговор. Хотя я подозреваю, что убедить их в правдивости нашей истории после событий в Прадхо-Бее будет нелегко.

Дженни кивнула:

– Хорошо, мы так и сделаем. Во всяком случае, пока не разберемся получше в том, что происходит на станции.

Джон, смотревший в окно из своего кресла, сообщил:

– Вижу какие-то постройки красного цвета градусах в двух к северу.

Дженни скорректировала курс полета.

– Думаешь, это уже станция? – спросил Крейг.

– Не уверена. Эти строения находятся милях в шести от координат, которые ты мне дал.

– Такие данные мне сообщили в редакции.

– Течения, – встрял в разговор Мэтт. – Не зря же эту станцию называют дрейфующей. Странно, что она не оказалась еще дальше от указанной точки. Информация Крейга должна быть уже недельной давности.

Дженни направила самолет в сторону красных построек.

Подлетев поближе, они рассмотрели широкую полынью невдалеке от базы. Стальные столбики были вбиты в лед на берегу. «Швартовочные тумбы для подлодки», – догадался Мэтт, хотя самой лодки в полынье видно не было. За полыньей он насчитал пятнадцать красных бараков, похожих на утепленную версию армейских палаточных казарм. В центре небольшого поселения на высокой мачте развевался американский флаг.

– Теперь мы хоть знаем, что это американская база, – с облегчением сказал Крейг, пока самолет делал вираж над постройками.

– Я больше чем уверен, что мы добрались до места, – пробормотал Мэтт.

Рядом с базой в линию выстроились несколько снегоходов и тягачей. Одна колея вела от полыньи к постройкам, а другая, хорошо накатанная, уходила в ледяную пустыню. «Интересно, куда это они так часто повадились ездить?»

Прежде чем он сумел рассмотреть повнимательнее уходящую к горизонту дорогу, Дженни завершила круг над базой и зашла на посадку.

Несколько фигур в парках выскочили из построек и уставились в небо. Они, должно быть, услышали гул самолета и решили посмотреть, что за редкие посетители потревожили их покой в глуши ледового царства. Мэтт немного успокоился, увидев, что куртки их ярких цветов – зеленые, красные, желтые и голубые. Такие цвета обычно носят те, кто хочет, чтобы их видели издалека. «Слава богу, ни на одном из них нет белой парки», – подумал он, вспоминая недавнее столкновение с наемниками.

Дженни выпустила закрылки, зафиксировала посадочные полозья и начала плавный спуск на ледяную площадку к северу от базы.

– Не забудьте пристегнуть ремни, – предупредила она.

«Оттер» нырнул вниз. Мэтт схватился за поручни кресла. Через секунду самолет выровнялся, коснулся лыжами поверхности и затрясся в скольжении по неровному льду. Мэтту казалось, что от сильной тряски у него выпадут пломбы из зубов.

Дженни сбросила обороты и подняла закрылки. Самолет стал быстро терять скорость, и вибрация почти прекратилась.

Крейг в заднем ряду вздохнул с облегчением.

– Добро пожаловать в самое сердце Северного Ледовитого океана, – сказала Дженни и, развернув самолет, направила его к видневшейся неподалеку базе.

– Северный Ледовитый океан, – повторил за ней Крейг, с подозрением оглядывая окрестности из окна кабины.

Мэтт понимал его состояние. После пережитой три года назад трагедии он сам с недоверием относился ко льду. Кажущаяся абсолютно твердой поверхность могла в любой момент провалиться под ногами. Стоит лишь на мгновение забыть об осторожности… отвернуться…

Мэтт продолжал крепко держаться за поручни кресла, вглядываясь в окно самолета. Вокруг расстилалось воплощение его персонального ада – не полыхающая огнем земля, а бесконечная ледяная пустыня.

– А вот и встречающие, – сказала Дженни, выключив мотор.

Шесть снегоходов неслись к самолету по ледяной равнине. Их водители были одеты в одинаковые синие парки со знаками различия ВМФ США.

«Охрана базы», – догадался Мэтт.

Один из водителей приподнялся с сиденья и поднес ко рту громкоговоритель:

– Приказываю немедленно покинуть самолет! Выходить с поднятыми вверх руками! Все попытки скрыться или предпринять враждебные действия будут жестоко пресечены!

Мэтт тяжело вздохнул:

– Похоже, что понятий о гостеприимстве в этом мире уже не существует.

6 часов 34 минуты

Полярная станция «Грендель»

Аманда наблюдала за суматохой под сводами пещеры. За ночь ученые проделали огромную работу. Впрочем, разница между днем и ночью на станции, тем более в темных коридорах «подсобки», практически не ощущалась.

– Осторожней с этим! – прочитала Аманда по губам доктора Огдена, который находился на противоположном берегу замерзшего озера.

В выражении его лица было не меньше раздражения, чем в движении губ. Под его руководством два аспиранта с трудом пытались установить уже четвертый прожектор для освещения гранитной стены. Неподалеку натужно тарахтел электрогенератор, установленный прямо на льду на обитых резиной опорах. От него во все стороны протянулись извилистые провода.

Местами лед и гранитная скала были утыканы небольшими красными флажками. На поверхности озера целые секции были оцеплены натянутыми веревками – там, где подо льдом покоились тела доисторических монстров, которым ученые с «Омеги» уже успели дать название – грендели.

Новость о необычной находке быстро распространилась среди персонала станции, несмотря на то что доктор Огден всеми силами старался держать ее в секрете. Кто-то из его помощников проговорился, подозревала Аманда.

Сейчас в пещере трудилась вся команда биологов, хотя Аманда заметила среди них и нескольких представителей других дисциплин, в том числе своего хорошего друга доктора Оскара Уиллига. Шведский океанолог был самым пожилым и знаменитым ученым на станции. В его послужной список входили многочисленные открытия, научные разработки, почетные звания и награды, в том числе Нобелевская премия 1972 года. Не менее примечательной была и копна непослушных седых волос на голове, по которой его можно было узнать издалека.

Аманда направилась к ученому, осторожно обходя небольшие кучки стеклянных колб для проб и груды ящиков, разбросанных на льду. К счастью, кто-то додумался посыпать лед песком и расстелить резиновые коврики в местах, где работа велась особенно активно. Доктор Уиллиг стоял на коленях на одном из таких ковриков, рассматривая что-то подо льдом.

Увидев ее, он широко улыбнулся и присел на корточки:

– Аманда, вы пришли посмотреть на талисман этой станции?

Она ответила ему улыбкой:

– Я уже насмотрелась на этих монстров вчера ночью.

Он вскочил на ноги с необычайной для его семидесяти лет ловкостью:

– Это потрясающее открытие.

– Легендарный Грендель собственной персоной.

– Ambulocetus natans, – поправил ее Уиллиг. – Или, согласно нашему достопочтенному коллеге из Гарварда, Ambulocetus natans arctos.

Аманда покачала головой. «Арктический подвид ходячих китов»… Похоже, доктор Огден серьезно работал над тем, чтобы записать это открытие на свой счет.

– Ну и что вы думаете о его предположениях?

– Теория довольно интересная. Полярная адаптация доисторических животных. Но Генри придется еще много поработать, чтобы ее доказать.

Она кивнула:

– Во всяком случае, у него предостаточно материала для исследований.

– Да, несомненно. Он сможет растопить…

Доктор Уиллиг внезапно встрепенулся и посмотрел назад.

Аманда проследила за его взглядом. Похоже, он услышал какой-то шум, который привлек его внимание и заставил прервать беседу. Через секунду она заметила оживление среди группы ученых на противоположной стороне озера.

Генри Огден и Коннор Макферран стояли лицом к лицу в угрожающих позах.

Высокий мускулистый шотландец нависал над приземистым биологом как башня, но Генри, похоже, это не смущало. Он наклонился всем телом в сторону соперника, уткнув руки в бока, – разъяренный чихуахуа против бульдога.

Доктор Уиллиг снова повернулся к Аманде.

– Ну вот, опять началось. Это уже третья стычка между ними с тех пор, как я спустился в пещеру час назад.

– Надо бы пойти посмотреть, что там происходит, – решила Аманда.

– Ну да, вы же дипломат – как всегда.

– Нет, просто нянька.

Она с неохотой покинула океанолога и направилась к ученым, которые продолжали горячо спорить, несмотря на ее появление.

– …До тех пор, пока мы не соберем все экземпляры. Мы даже еще не начали их фотографировать! – чуть ли не кричал Генри в лицо геологу.

– Даже и не мечтайте присвоить себе все время на исследования в пещере. Эта базальтовая скала вулканического происхождения содержит вкрапления, относящиеся к каменноугольному периоду. Все, что мне нужно, – это высверлить из стены несколько образцов.

– Сколько?

– Не больше двадцати.

Кровь прилила к лицу биолога.

– Вы что, с ума сошли? Да вы всю скалу разрушите, уничтожив черт знает сколько важнейшей информации.

Аманда с трудом поспевала считывать слова с их губ, но языка жестов было достаточно, чтобы почувствовать накал их противостояния. «Так и до драки может дойти», – подумала она.

– Мальчики, – сказала Аманда спокойным тоном.

Оба взглянули на ее скрещенные на груди руки, на суровое выражение лица и отступили друг от друга.

– Что здесь происходит? – медленно произнесла она.

Макферран ответил первым. Понять его было сложно, так как нижнюю часть лица закрывала густая черная борода.

– Мы уже давно пытаемся по-хорошему договориться с биологами, но они никак не хотят понять, что мы имеем столько же прав на это открытие, сколько и они. Такая находка, – он обвел рукой отвесную скалу, – не может принадлежать только доктору Огдену.

Генри получил наконец возможность вступить в беседу:

– У нас была только одна ночь, чтобы подготовиться к исследованиям. Наша работа намного деликатнее, чем грубые методы, которыми геологи добывают свои образцы. Здесь главное – правильно расставить приоритеты. Мои исследования никак не повлияют на его образцы, а вот его раскопки могут безвозвратно уничтожить мои экземпляры.

– Неправда! – взорвался Макферран. По его покрасневшим щекам и раздавшейся груди Аманда поняла, что он перешел на крик. – Несколько образцов, высверленных из секций, которые не покрыты вашим дурацким мхом и плесенью, ничему не повредят!

– А как насчет пыли и шума? – Генри повернулся лицом к Аманде. – Я думал, что мы обо всем договорились вчера.

Она кивнула после небольшой паузы.

– Коннор, Генри прав. Эта скала простояла здесь пятьдесят тысяч лет и, я думаю, выдержит еще пару дней, пока биологи не завершат свою работу.

– Мне нужно не менее десяти, – вставил Генри.

– Даю вам три, – отрезала она и повернулась к геологу, на лице которого появилась широкая улыбка. – После этого вы можете начинать сверлить стены, но только там, где разрешит Генри.

Улыбка медленно сползла с лица шотландца:

– Но…

Аманда отвернулась. В ее случае это был лучший способ прервать неприятную беседу – так она просто не знала, что ей пытаются сказать. Теперь она смотрела на биолога.

– А вам, Генри, я бы посоветовала сконцентрировать все усилия на стене, чтобы успеть собрать нужные пробы за три дня. Потому что в назначенный срок я разрешу геологам начать работу.

– Но…

На этот раз она отвернулась от обоих и увидела усмешку на лице доктора Уиллига.

Макферран рассерженно направился к выходу из пещеры, в то время как Огден с не менее недовольным видом удалился в сторону своей команды. Аманда с облегчением вздохнула – такой исход гарантировал ей кратковременное перемирие в противостоянии между биологами и геологами.

Доктор Уиллиг подошел к ней:

– В какой-то момент я подумал, что вы их отшлепаете.

– Слишком много чести.

– Пойдемте, – сказал пожилой швед. – Я покажу вам, что на самом деле скрывает доктор Огден.

Он взял ее за руку, как отец дочку, и потянул в сторону уже знакомой ей расщелины в скале. Аманда засопротивлялась.

– Я уже там была.

– Я знаю, но вы еще не видели, что наш любящий поспорить ученый успел там понаделать за это короткое время.

Любопытство взяло верх, и она последовала за Огденом к входу в расщелину. Утром она сменила свой термальный костюм на джинсы, шерстяной свитер и ботинки, а сверху накинула позаимствованную меховую куртку. Из расщелины тянуло теплом и сыростью.

Доктор Уиллиг протиснулся в узкий проход первым, продолжая держать ее за руку:

– На это действительно стоит посмотреть.

– И что же там такое?

Тепло и резкий запах привлекли ее внимание. Под ногами хлюпала вода, струящаяся по стенам и с потолка. Наконец они втиснулись в уже знакомый ей грот. Как и снаружи, здесь были заметны следы кипучей деятельности команды биологов. Второй генератор урчал в углу. Вдоль стен были расставлены нагреватели. Два прожектора освещали пещеру ярким, режущим глаза светом.

Вчера вечером освещенный тонким лучом фонарика грот казался ей таинственным, потерянным во времени и пространстве. Но сегодня, в свечении галогенных прожекторов, тесная пещера больше напоминала операционную палату.

Как и прежде, в центре пещеры распласталось препарированное тело монстра, но теперь вместо инея на нем блестели капли оттаявшей воды. Обнаженные органы напоминали куски свежего мяса на разделочном столе. Казалось, тело было вскрыто совсем недавно, а не шестьдесят лет назад.

Ледяные блоки, стоящие у задней стены, подтаивали, и в них, как в прозрачном кристалле, были отчетливо видны свернувшиеся в позе зародыша длинные тела гренделей.

– Вам эта поза что-нибудь напоминает? – спросил доктор Уиллиг.

Аманда отрицательно покачала головой. Даже в самых страшных кошмарах ничего подобного она не видела.

– Возможно, все дело в моих скандинавских корнях. Это напоминает мне древние нордические статуэтки драконов. Мифические монстры, свернувшиеся в клубок. Нос касается кончика хвоста. Символ бесконечного перерождения.

Аманда попыталась понять, к чему он ведет.

– Вы думаете, что викинги в свое время могли натолкнуться на этих замерзших монстров, этих… гренделей?

Он пожал плечами:

– Кто знает? Они были первыми полярными исследователями, пересекшими Северную Атлантику по пути в Исландию и покрытую ледниками Гренландию. Если мы обнаружили эти существа здесь, то почему бы не предположить, что их можно встретить в вечной мерзлоте где-нибудь на арктическом побережье?

– Может быть, вы и правы.

– Ну, это лишь гипотеза. – Он посмотрел на колонны тающего льда. – Хотя она порождает некоторые вопросы, особенно если вспомнить печальную участь, постигшую станцию.

Она быстро взглянула на него. Доктор Уиллиг не был посвящен в страшный секрет четвертого уровня.

Он продолжил, поясняя свою мысль:

– Все эти тела русских ученых и персонала станции, которые мы обнаружили. Здесь явно произошла какая-то трагедия шестьдесят лет назад. Интересно, что же все-таки с ними случилось?

Аманда тяжело вздохнула, вспомнив свои первые шаги по мертвым коридорам станции. Повсюду – замороженные останки. Одни, похоже, умерли от голода; другие покончили жизнь самоубийством; третьи явно погибли насильственной смертью. Масштабы трагедии были огромны.

– Не забывайте, что станция была утеряна в сороковых годах. До появления спутниковой связи. До того, как подводные лодки впервые достигли Северного полюса. До того, как были составлены первые карты арктических течений. Любой сильный ураган, любая потеря связи, авария на станции или неудача в попытке доставить сюда свежие припасы могла привести к катастрофе. В тридцатые годы Арктика была так же недоступна для людей, как Марс в наши дни.

– В любом случае здесь случилась страшная трагедия.

Она кивнула:

– Возможно, мы получим более ясную картину, когда через несколько дней прибудет русская делегация. Если они, конечно, согласятся поделиться с нами тем, что знают.

Впрочем, Аманда была уверена, что русские ни за что не обмолвятся об одной, особой, детали. Да и как бы они могли? То, что было обнаружено на четвертом уровне станции, не поддавалось никакому объяснению.

Она заметила, что океанолог рассматривает свернувшиеся в клубок тела гренделей, и вспомнила, что он так и не закончил свою мысль.

– Вы говорили, что у вас есть какие-то предположения по поводу древнего нордического символа в виде свернувшегося дракона.

– Да. – Он задумчиво потирал подбородок, и читать по его губам было трудно. Заметив, что Аманда прищуривается, Уиллиг быстро опустил руку. – Как я уже говорил, этот символ означает круг вечной жизни, но у него есть еще одно, более зловещее значение. И то, с чем мы здесь столкнулись… Страшная участь базы…

Он покачал головой.

– Что еще означает этот символ?

Профессор посмотрел ей в глаза:

– Он означает конец света.

7 часов 5 минут

Лейси Девлин сидела на корточках в одном из удаленных тоннелей «подсобки», завязывая шнурки на коньках. Ее рабочая смена под руководством Коннора Макферрана, в команде которого она числилась младшим научным сотрудником, начиналась только через два часа. Впрочем, она и так провела большую часть ночи в обустроенной на скорую руку комнате – здесь, на русской базе. Далеко в Калифорнии у него жена, но какой же мужик может долго прожить без секса?

Лейси улыбнулась приятным воспоминаниям.

Завязав шнурки, она посмотрела в глубь ледяного тоннеля и сделала несколько упражнений на растяжку мышц рук и ног. Она гордилась своими длинными ногами, плавно переходящими в мускулистые обтекаемые бедра. Лейси с детства занималась конькобежным спортом и в 2000 году даже попала в олимпийскую сборную США, но серьезная травма колена положила конец ее спортивной карьере. Она получила степень бакалавра и продолжила учебу в аспирантуре при Стэнфордском университете. Там она и встретила Коннора Макферрана.

Лейси сделала несколько пробных шагов на коньках. Ботинки высотой до голени были сделаны на заказ из волокнистого углепластика. Когда она их надевала, они словно становились частью ее тела. Поверх термобелья на ней был обтягивающий водонепроницаемый костюм, украшенный красными, синими и белыми полосами под цвет американского флага, и, конечно же, шлем – не тот, что обычно носят конькобежцы в шорт-треке, а прочная каска с фонарем, которую геологи используют для подземных работ.

Лейси двинулась по тоннелю. Она регулярно каталась на коньках на поверхности, но пробежки по извилистым наклонным тоннелям доставляли ей намного больше удовольствия.

Она с силой отталкивалась ногами от поверхности гладкого льда, все еще ощущая ноющую боль в мышцах от ночи, проведенной в постели Коннора. Вчера он впервые сказал, что любит ее, нашептывая слова признания в ритме толчков перед оргазмом. Сейчас воспоминания о прошлой ночи согревали ее, несмотря на холод, стоящий в подземелье.

Через некоторое время она покатилась по наклонному участку тоннеля, и скорость ее увеличилась. У нее был разработанный маршрут, по которому она каталась каждое утро с тех пор, как ученые обнаружили «подсобку». Эта часть ледяного лабиринта не представляла интереса для геологов: здесь не было почвенных вкраплений, – поэтому лед песком никто не посыпал. Два месяца назад она прошла по всему маршруту, чтобы убедиться в отсутствии препятствий и запомнить все повороты, так, чтобы возвращаться по кругу к месту старта.

Лейси на большой скорости проскочила первый поворот. В ушах свистел ветер. Она согнула ноги в коленях, готовясь преодолеть целую серию крутых изгибов, которые лежали впереди. Это была любимая часть ее маршрута.

По привычке она заложила левую руку за спину, а правой делала резкие отмашки в такт движению ног. Ее движения были грациозными и отточенными, как у любого профессионального конькобежца.

Лейси промчалась с ликующим криком по отрезку, чем-то напоминавшему «американские горки», подпрыгивая на каждом бугорке.

Дальше начиналась часть маршрута, которая требовала особой осторожности. Боковые тоннели разбегались здесь в разные стороны, образуя запутанный лабиринт, в котором можно было легко потеряться, несмотря на то что она знала дорогу как свои пять пальцев. Она притормозила, чтобы рассмотреть нарисованные на поверхности льда символы.

Лейси подняла голову вверх, и в луче нашлемного фонарика на стенах в глубине тоннеля вспыхнули оранжевые стрелки, нанесенные люминесцентной краской. Она повернула в первый коридор, указанный стрелкой, и понеслась мимо многочисленных тупиков и ответвлений, которые вели в неизведанные уголки «подсобки». Здесь ей вдруг показалось, что в одном из боковых коридоров промелькнула какая-то тень. Она резко обернулась, но ничего позади не заметила. Скорость была слишком большая, да и угол поворота головы не позволил узкому лучу фонарика осветить вход в коридор, оставшийся далеко за спиной.

Лейси опять повернула голову вперед, понимая, что на такой скорости нужно внимательнее смотреть перед собой. Недавнее ликование резко сменилось глубокой тревогой. Лейси попыталась отделаться от неприятного предчувствия. «Просто показалось», – вслух сказала она, надеясь, что от звука собственного голоса ей станет спокойнее. Но гулкое эхо, прокатившееся по тоннелю, напугало ее еще больше. Только сейчас она осознала, что находится здесь в полном одиночестве.

Внезапно из-за спины донесся какой-то шум, похожий на звук падающих и скатывающихся по льду сосулек. Она снова обернулась. Тоннель, насколько позволял увидеть луч фонарика, по-прежнему пустовал.

Отвлекшись на мгновение, Лейси чуть не пропустила очередную оранжевую стрелку на стене. Ей пришлось резко затормозить и с силой оттолкнуться левой ногой, чтобы свернуть в нужном направлении. От страха у нее подрагивали коленки, а мышцы ног начинали неметь.

Углубившись в тоннель, она обнаружила, что должна была свернуть немного раньше. Этот участок представлял собой петлю длиной в полмили и был частью ее ежедневной четырехмильной пробежки, а вот предыдущий тоннель напрямую вел к месту старта, а значит, к выходу из ледяного лабиринта. Именно этого она хотела сейчас больше всего – вырваться из ледяной ловушки, снова увидеть людей, снова оказаться в объятиях Коннора.

Она увеличила разгон по плавному спуску, надеясь оторваться от подозрительных теней и шумов. Через минуту она уже стала подумывать, что все ее подозрения были напрасными – в ушах слышался только свист ветра и равномерный шорох скользящих по льду лезвий.

На середине пути по петле спуск сменился подъемом. Теперь ей приходилось с усилием отталкиваться ото льда, но ранее набранная скорость и отточенная техника движений помогали ей не снижать темпа.

На лице у нее мелькнула улыбка. И чего она испугалась? Что может скрываться в этих ледяных пещерах? Может быть, ее реакция вызвана обострившимся чувством вины перед женой Коннора, ранее скрывавшимся где-то в глубине души? Лейси встречалась с ней на многочисленных формальных мероприятиях и вечеринках, организованных университетом. Линда была мягкой, добродушной и общительной женщиной и никак не заслуживала такой…

Где-то впереди послышался знакомый шум – как будто лед скользил по льду. Лейси резко затормозила. Ей почудилось, что в конце тоннеля снова промелькнули какие-то тени, но рассмотреть что-либо в слабом свете фонарика было невозможно. Ее одолевали сомнения. Стоит ли бояться того, чего не видно?

– Эй, кто там? – позвала она в надежде, что ей откликнется кто-нибудь из ученых, который случайно забрел в этот отдаленный уголок «подсобки».

Ответа не прозвучало. Шум прекратился. Тени впереди снова замерли.

– Эй, кто там, отзовитесь! – снова прокричала она в темноту, осторожно скользя на коньках.

Впереди показался выход из петли в лабиринт. В горле у Лейси пересохло. У нее было ощущение, что кто-то сдавил ее шею холодными руками. «Мне нужно только выбраться из этой ловушки… А там уже недалеко до цивилизации».

Несмотря на мимолетное чувство вины, она горела желанием увидеть Коннора. Сама мысль о высоком мужчине с сильными руками и широкими плечами заставляла ее быстрее работать ногами. В его объятиях она будет в безопасности.

Лейси наконец выскочила в лабиринт тоннелей. Пусто. «Просто показалось, просто показалось, – нашептывала она про себя, – это просто игра света и теней».

Она строго следовала оранжевым указателям, которые светились в темноте, словно спасательные маячки. Направо, налево, прямо… Опять направо…

Вдруг в глубине коридора свет ее фонарика вырвал из темноты две красные точки. Лейси мгновенно поняла, что это.

Глаза. Огромные, немигающие… Звериные.

Она резко затормозила. Лезвия коньков врезались в лед, подняв фонтанчики ледяной пыли. От страха она на мгновение потеряла контроль над собственным телом и почувствовала, как теплая струйка потекла по внутренней стороне бедра под тканью термокостюма.

Лейси отступила на шаг, еще на шаг. Колени дрожали. Она хотела развернуться и побежать, но боялась повернуться спиной к этим глазам и продолжала медленно отходить назад.

Внезапно горящие в темноте огоньки исчезли – то ли свет фонарика больше не доставал до них, то ли неизвестное существо просто скрылось. Очнувшись от шока, Лейси развернулась и сломя голову рванулась в глубины лабиринта.

Чувство опасности придавало ей силы. Руки давали мощные отмашки, сильные толчки коньков взрезали лед. Она неслась как в забытьи из тоннеля в тоннель, не обращая внимания на оранжевые символы, думая только о том, чтобы оказаться подальше от страшного зверя.

Окончательно потерявшись в запутанной паутине коридоров, Лейси влетела в узкий тоннель, похожий больше на расщелину в ледяной стене. Она задыхалась. Сердце готово было вырваться из груди, но даже громкий его стук в ушах не мог заглушить странный звук… Как будто что-то скользило по гладкому льду.

Она с трудом карабкалась по узкому коридору. Слезы бесконтрольно стекали по щекам, тут же замерзая от холода. Тоннель немного расширился, давая ей возможность возобновить бег. «Двигаться, бежать, скрыться от этой твари», – крутилось у нее в голове. От безысходности из груди вырвался глубокий стон.

Лейси с болезненным усилием повернула голову назад. В тусклом свете фонарика что-то огромное, белое продиралось сквозь узкий проход, преследуя ее по пятам. Два красных уголька снова горели в полумраке тоннеля.

«Белый медведь», – с ужасом подумала она, припомнив разговоры о какой-то тени, мелькнувшей на экране гидролокатора, когда «Полар сентинел» впервые натолкнулась на заброшенную русскую базу.

Лейси закричала и рванулась вперед что было сил.

За крутым поворотом перед ней внезапно открылась темная дыра в ледяном полу. «Ледовая трещина», – пронеслось у нее в голове. Будучи геологом, она была хорошо знакома с этим природным явлением. Как любой кристалл, лед под высоким давлением трескается, образуя глубокие расколы не только на поверхности, но и внутри огромных ледяных массивов. В том числе в айсбергах.

Несмотря на отчаянную попытку затормозить, Лейси беспомощно скатилась по склону и с душераздирающим криком полетела вниз, ударяясь телом о стенки узкой расщелины.

Провал оказался неглубоким – не больше пяти метров – но сильный удар о дно потряс все ее тело. Раздался треск ломающейся в голени кости. От невыносимой боли в глазах на мгновение потемнело. Она неподвижно распласталась на дне ледяной ямы.

Приоткрыв глаза, она посмотрела вверх. В луче фонарика виднелись очертания загадочного зверя.

Он сидел на самом краю расщелины, рассматривая ее красными угольками своих безжизненных глаз. Когтистые лапы врезались в лед. Из ноздрей, похожих на узкие щели, облачками исходил пар, а из широкой груди, окаймленной мускулистыми плечами, доносилось глубокое рычание.

Лейси с ужасом поняла, что перед ней был совсем не белый медведь, а какое-то доселе неизвестное, невообразимо уродливое существо.

Весом чуть ли не в полтонны, чудовище чем-то напоминало дельфина – с такой же гладкой лоснящейся кожей, вытянутой мордой без ушей, маленькими отверстиями ноздрей, располагающимися высоко на покатом лбу, почти на уровне широко расставленных глаз.

Лейси беспомощно смотрела на чудовище. В его размерах и формах было что-то ненастоящее, доисторическое, ископаемое… И в то же время угадывалось сходство с млекопитающими.

Монстр продолжал разглядывать ее, раскрыв широкую пасть и выставив ряды острых зубов, которые своей белизной резко выделялись на фоне ярко-красных десен.

Наконец, как будто решив, что делать дальше, чудовище стало медленно спускаться в расщелину.

Смирившись с участью и повинуясь какому-то древнему животному инстинкту, Лейси беспомощно всхлипнула.

7 часов 48 минут

Дрейфующая станция «Омега»

В который раз за эти несколько дней в лицо Мэтью смотрел ствол оружия. Час назад их доставили под конвоем в пустое холодное помещение, служащее столовой. Сейчас все четверо сидели за столиком в углу комнаты, половину которой занимала небольшая кухня. Время завтрака для персонала, вероятно, давно прошло, и им предложили остатки кофе, который по виду напоминал дорожную грязь в Миссисипи после сильного дождя, но был горячим и позволил им немного согреться. Крейг склонился над своей кружкой, ухватившись за нее так, как будто это было последнее, что отделяло его от медленной болезненной смерти.

Дженни и ее отец сидели напротив. Она по-прежнему была в ярости от того, что ее насильно вытащили из самолета и заперли в тесной кухоньке, несмотря на полицейский жетон и удостоверение.

Как Мэтт и предполагал, после атаки на Прадхо-Бей усиленные меры безопасности действовали повсюду – даже здесь, посреди ледяной пустыни. Их стражи лишь строго следовали приказам, полученным сверху. Ему, как бывшему военному, это было не в новинку.

Мэтт украдкой посматривал на двух охранников – унтер-офицера и матроса, судя по знакам различия. В руках у каждого была автоматическая винтовка, а на поясе – кобура с пистолетом. Ранее военные отобрали у Дженни пистолет и конфисковали штатный полицейский дробовик из стойки в хвосте самолета.

– Что они там тянут? – процедила Дженни сквозь зубы.

– Наверное, связь все еще барахлит, – предположил Мэтт.

Двадцать минут назад начальник охраны забрал у них документы и ушел выяснять их личности. Но для этого ему нужно было связаться с кем-то на побережье, а потом, скорее всего, и с Фэрбенксом. Не исключено, что им придется просидеть в этой комнатке все утро.

– Но кто же, черт возьми, здесь командует? – не выдержала Дженни.

Мэтт понимал ее раздражение. На станции в данный момент присутствовали, по всей видимости, всего шесть военных моряков, которые под прицелом винтовок отконвоировали их в эту комнатку. А где остальные? Перед глазами у него стояла пустая полынья и швартовые тумбы, вбитые в лед.

– Командиры сейчас, наверное, на борту подлодки.

– Какой еще подлодки? – встрепенулся Крейг.

Мэтт поделился своими наблюдениями:

– Раньше все дрейфующие станции обслуживались подводными лодками из состава ВМС, и «Омега» не является исключением, если учесть, что она расположена почти в центре полярной шапки. Я готов поспорить, что все начальство сейчас на подлодке, выполняющей какую-то миссию. Возможно, они помогают устранять последствия нападения на Прадхо-Бей.

– А как насчет научного руководителя станции? – спросил Крейг. – У гражданских же должен быть свой начальник. Если нам удастся поговорить…

С момента их появления на станции несколько мужчин и женщин периодически заглядывали в комнату, чтобы посмотреть на незваных гостей. На их лицах виднелась смесь свойственного ученым любопытства и желания услышать новости с Большой земли из первых уст. Одного особо назойливого ученого из группы НАСА охранникам даже пришлось силой выдворить из комнаты.

– Я не знаю, кто у них тут начальник, но сдается мне, что его на станции тоже сейчас нет. – Мэтт кивнул в сторону охранников. – В противном случае он давно бы уже пробился к нам через этих двоих.

Дверь внезапно распахнулась, и в комнату быстрым шагом вошел лейтенант-коммандер Пол Сьюэлл – начальник охраны станции. Бейн, мирно лежавший у ног Мэтью, приподнялся в угрожающей позе на передних лапах, но хозяин придержал его.

Офицер подошел к сидящим пленникам и положил на стол полицейский жетон и удостоверение Дженни.

– Ваши документы в порядке, – сообщил он ей и окинул взором остальную группу. – Но ваши шефы в Фэрбенксе удивились, когда узнали, что вы оказались на «Омеге». Вы же вроде бы в официальном отпуске.

Он отдал Мэтью его жетон инспектора природоохраны, Джону – водительские права, а Крейгу – журналистское удостоверение.

Дженни вопросительно посмотрела на Сьюэлла:

– А где мой пистолет и дробовик?

– Вам их отдадут по возвращении капитана подводной лодки на базу, – ответил он вежливым, но суровым тоном, давая понять, что этот вопрос обсуждению не подлежит.

Дженни нахмурилась еще больше – долго оставаться без личного оружия ей никак не хотелось.

– Сэр, – сказал Крейг, – мы не собираемся доставлять вам лишние неприятности. Мы здесь по поводу заброшенной полярной базы, которую вы обнаружили.

– Русской базы? – вопросительно посмотрел на него лейтенант-коммандер.

Мэтт чуть не поперхнулся кофе от неожиданности. Русская… Глаза у Дженни тоже расширились от удивления. Джон медленно опустил кружку с кофе на стол.

Только Крейг воспринял новость как ни в чем не бывало. Он тут же подхватил:

– Именно. Я получил задание от редактора написать статью об этом открытии. А эти ребята согласились меня сопровождать, после того как у меня возникли… хм… некоторые проблемы на Аляске.

Мэтт кивнул в подтверждение его слов:

– Кто-то пытался его убить.

Теперь пришла очередь удивляться Сьюэллу.

Мэтт продолжил:

– Группа вооруженных наемников устроила аварию самолета, на котором он летел. Потом на место катастрофы выбросили десант, чтобы убрать всех уцелевших. Мы еле спаслись и вышли на… на шерифа Аратук.

Он показал на Дженни.

– С тех пор мы в бегах, – подтвердила Дженни. – Мы даже думаем, что взрывы в Прадхо-Бее как-то связаны… с обнаружением базы.

– Каким образом? – поинтересовался Сьюэлл и вдруг спохватился: – Постойте! А откуда вы вообще узнали о русской станции?

– Я не могу раскрывать свои источники и буду по этому вопросу беседовать только с тем, кто принимает здесь решения и отдает приказы, – отрезал Крейг.

Ответ явно не понравился офицеру, который и без того уже с недоверием относился к пришельцам.

– Прежде чем принимать какие-либо решения, я должен переговорить с капитаном Перри, когда он вернется, – сказал Сьюэлл после долгой паузы.

«Не хочет нарушать субординацию», – подумал Мэтт.

– И когда же он вернется?

Сьюэлл не ответил и лишь продолжал сверлить Крейга оценивающим взглядом.

– Ну а кто тут главный на время его отсутствия? – спросила Дженни. – Где научный руководитель экспедиции? С кем-нибудь мы можем поговорить?

– С доктором Амандой Рейнольдс, но… но ее сейчас тоже нет на станции, – с явной неохотой ответил лейтенант-коммандер.

– И что нам теперь делать? – настаивала Дженни. – Вы ведь не можете нас держать здесь взаперти неизвестно сколько времени?

– Боюсь, что можем.

Сьюэлл резко развернулся и вышел из комнаты. Часовые остались у двери.

После долгого молчания Мэтт произнес:

– Да, мы ничего так и не разузнали.

– Напротив! – Крейг наклонился к столу и зашептал: – Что мы имеем? Русская полярная база. Теперь понятно, почему меня сюда послали. Там, вероятно, что-то обнаружили. Похоже, затевается политический скандал. – Он стал загибать пальцы. – ВМФ берет контроль над «Омегой» в свои руки. Ученым запрещают даже упоминать о том, что здесь происходит. Кто-то узнал о том, что я сюда направляюсь, и попытался меня остановить.

Крейг оглядел сидящих за столом.

– Русские? – предположила Дженни.

Он кивнул:

– Если бы это были наши, они могли бы найти тысячу законных способов, чтобы не дать мне сюда попасть. А наши преследователи, наоборот, пытались делать все скрытно, чтобы не оставить следов.

– Крейг, скорее всего, прав, – согласился Мэтт. – Наемники были явно из военных. Что-то вроде диверсионной группы спецназа.

– Но почему они выбрали меня в качестве цели? – пробормотал Крейг. – Ведь я же простой репортер.

Мэтт покачал головой:

– Ты можешь быть единственным человеком, за исключением персонала базы и нескольких чиновников в правительстве, кто имеет хоть какое-то представление о том, что здесь происходит.

В голове у Мэтта вертелись вопросы. Что-то здесь было не так. Для чего понадобилось убирать репортера? Только из-за того, что он пронюхал про русскую базу?

Он посмотрел на часовых. В их позах чувствовалось напряжение, которое явно не было вызвано их нынешними обязанностями. В конце концов, что стоит немного покараулить четырех безоружных гражданских? Нет, их состояние ему было хорошо знакомо – так ведут себя солдаты перед выходом на боевое задание. А тут еще подозрительное нежелание Сьюэлла сообщить им, когда подлодка с капитаном вернется на базу. Если моряки отправились помогать пострадавшим в Прадхо-Бее, их можно ждать здесь не раньше чем через несколько дней. Но Сьюэлл не распорядился приготовить для них комнаты, а это значило, что капитан должен скоро вернуться. Выходит, экипаж не получал приказа отправиться в Прадхо-Бей. Почему? Ведь тут совсем недалеко. Что заставляло военных держать подлодку поближе к станции?

– Ну, в общем, нам надо каким-то образом во всем этом разобраться, – заключил Крейг, хотя это было и так ясно.

– Я готов выслушать любые предложения, – сказал Мэтт.

Дженни посмотрела на него:

– Во-первых, мы должны пробраться на русскую базу. Похоже, вся эта заварушка началась именно там.

– Но как? – с сомнением спросил Мэтт. – Пешком мы туда вряд ли дойдем, а самолет у нас конфисковали.

Все молчали, с беспокойством поглядывая друг на друга. Времени на раздумья оставалось с каждой минутой все меньше и меньше.

Русские… Американцы… Заброшенная полярная база, за стенами которой скрывается какая-то тайна.

Господи, во что же они ввязались?

7. Тайные маневры

9 апреля, 8 часов 38 минут

На борту «Дракона»

Виктор Петков наблюдал за капитаном «Дракона». В каждом жесте молодого офицера сквозило нетерпение. Подлодка уже час покоилась с выключенными двигателями в двух метрах от поверхности. Час назад они натолкнулись на небольшую полынью, слишком маленькую для всплытия, но достаточно широкую, чтобы поднять антенну.

Согласно приказу они ожидали срочного сообщения о начале операции от генерала Ченко, но передача задерживалась. Виктор уже тоже начинал беспокоиться и поглядывал на часы.

– Я не понимаю, – сказал Миковский. – Мы должны прибыть на американскую станцию через два дня. Чего мы ждем? Установки дополнительного метеорологического оборудования?

Последнюю фразу он произнес с неприкрытым сарказмом. Капитан «Дракона» до сих пор был уверен в том, что «Полярная звезда» предназначалась для прослушивания радиосообщений американцев.

«Пусть так и думает».

Весь экипаж в последние дни был как на иголках. Вчера ночью пришло сообщение об атаке на нефтяной комплекс на Аляске. Никто не подозревал о причинах нападения, но было ясно, что американцы будут сейчас особо бдительными: миссия «Дракона», пусть и «дипломатическая», становилась более напряженной и опасной.

Виктор взглянул на наручный монитор «Полярной звезды». Пять кончиков по-прежнему мерцали на равном удалении от центра, в котором скоро должен был вспыхнуть огонек детонатора.

Ночью он еще раз проверил работу всех систем. За исключением небольшой калибровки, которую предстояло сделать, все было в норме. «Полярная звезда» обладала мощной разрушительной силой. При ее активации звуковые волны могли уничтожить всю полярную шапку. Но в режиме ожидания она работала как чувствительная антенна с «ледяной тарелкой» радиусом в сотню километров. Этим она напоминала системы сверхнизкочастотной связи на подлодках. С помощью наручного монитора Виктор мог управлять ею из любой точки мира.

В нижнем углу дисплея миниатюрный символ в виде красного сердечка продолжал размеренно мигать в ритме с его собственным пульсом.

В боевую рубку влетел дежурный офицер.

– Получено срочное сообщение для адмирала Петкова, – отрапортовал он и отдал металлический планшет Миковскому.

Тот немедленно передал его Виктору.

Адмирал отошел в сторону и стал читать «молнию». Лицо его осветила холодная улыбка.

СРОЧНО СРОЧНО СРОЧНО СРОЧНО

От кого: Федеральная служба безопасности (ФСБ)

Кому: «Дракон»

Рег. №: Лубянка 76-454А от 9 апреля

Тема: Подтверждение начала операции

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО

Только для командующего Северным флотом

Текст сообщения:

Группа «Леопард» успешно провела операцию в ПБ. Американцы идут по ложному следу.

Начало вашей операции подтверждаем. Основная цель – дрейфующая станция «Омега».

После «Омеги» приступайте ко второй части операции. Цель – полярная база «Грендель».

Основная задача – сбор информации и материалов, представляющих жизненно важный интерес для Российской Федерации.

Вторичная задача – уничтожить базу «Грендель».

Предупреждаем, что в ваш район направлены подразделения «Дельта форс». Данные разведки подтверждают, что перед ними поставлены аналогичные задачи. Американская операция проводится в режиме полной секретности. Руководителя нейтрализовать пока не удалось.

По информации из надежных источников, обе стороны настроены на самые решительные действия.

Материалы исследований на базе «Грендель» не должны попасть в руки американцев. Вам дана полная свобода действий.

Генерал-полковник Ю. Ченко

Виктор закрыл папку и попытался проанализировать основные моменты сообщения генерала ФСБ. «Американская операция проводится в режиме полной секретности… Обе стороны настроены на самые решительные действия». Он покачал головой. За этими фразами стояло молчаливое согласие на ведение необъявленной войны, сам факт которой они никогда не признают.

И адмирал знал почему.

Стены заброшенной русской базы хранят страшный секрет, о котором и русские, и американцы предпочитают не упоминать, но и делиться им с кем бы то ни было не собираются. Слишком велика цена открытия, сделанного его отцом, – открытия, которое может изменить судьбу всего человечества.

Но кто же в конце концов им завладеет?

Виктор знал только одно: он поклялся, что наследие его отца никогда не попадет в руки американцев.

Ну а потом… Что ж, придет время свести другие счеты.

Виктор взглянул на монитор «Полярной звезды». Имея разрешение на проведение операции, он мог спокойно начинать свою игру. Он осторожно нажал серебристую кнопку на ребре прибора, стараясь не задеть расположенную рядом красную кнопку – время для этого еще не пришло.

У него тридцать секунд на раздумья. Через тридцать секунд произойдет активация боевой системы, и остановить начавшийся отсчет будет невозможно. Виктор продолжал удерживать кнопку.

Шестьдесят четыре года своей жизни он наблюдал, как Россия из монархии, с ее князьями и дворцами, превращается сначала в коммунистический режим Сталина и Хрущева, а затем в кучку разрозненных, обескровленных, обедневших государств – союз на грани развала. Каждая такая трансформация делала его родину, его народ все слабее и слабее.

Да и в остальном мире ситуация, на его взгляд, была безнадежной. Человечество погрязло в тянущихся столетиями религиозных, этнических и территориальных распрях: Северная Ирландия, Балканы, Израиль и арабские страны…

Виктор по-прежнему не снимал палец с кнопки.

Настало время разрушить старые модели развития и создать новый мир, в котором народы будут вынуждены забыть о разногласиях и объединить усилия, чтобы выжить и начать новую жизнь. Новый мир возродится из льда и хаоса.

Это будет его наследие – в память о погибших родителях.

Точка в центре звезды оставалась темной, но огоньки на кончиках принялись двигаться по окружности в заданной последовательности.

Виктор отпустил кнопку. Система активирована.

Остается лишь установить детонатор на станции. Проект «Ударная волна» близок к реализации. Виктор завороженно смотрел на бегающие огоньки. Система готова к получению последней команды.

«Ну вот и все. Обратной дороги нет», – хладнокровно подумал Виктор.

Миковский подошел к нему:

– Товарищ адмирал?

Голос доносился как будто издалека. Капитан подлодки показался Виктору в этот момент слишком молодым, слишком наивным – его миру уже практически пришел конец, а он об этом даже не догадывается. Виктор вздохнул. Еще никогда в жизни он не чувствовал себя таким свободным.

Не стесненный больше переживаниями за будущее планеты, сейчас он мечтал только об одном: забрать тело отца со станции и завладеть наследством, по праву принадлежащим его семье.

– Товарищ адмирал? – повторил Миковский.

Виктор посмотрел на капитана подлодки и, прокашлявшись, сказал:

– «Дракон» получил новый приказ.

9 часов 2 минуты

«Полар сентинел»

Перри смотрел в окуляр перископа на ледяную пустыню, расстилающуюся на поверхности. Они поднялись к трещине во льду десять минут назад, осторожно маневрируя среди подводных торосов. Ветер усилился, поднимая в воздух облака ледяной пыли. Небо затянуло белесой дымкой. Надвигался сильный шторм.

Всю ночь они патрулировали воды вокруг «Омеги» и русской базы в ожидании «Дракона», но русская подлодка так и не появилась. Лишь раз на экране гидролокатора показались очертания большого косяка дельфинов. «Полар сентинел» медленно двигалась под ледяной шапкой в полном одиночестве.

Несмотря на это, атмосфера в боевой рубке оставалась напряженной. Охотиться за ударной подлодкой класса «Акула II», не имея на борту собственного оружия, – опасное занятие, и все это понимали. Перри был знаком с боевыми возможностями «Дракона». В арсенале русской атомной подлодки – сверхбыстрые торпеды «Шквал» и противокорабельные ракеты РПК-7 «Воробей». Такой противник под стать самым мощным боевым подлодкам ВМФ США, а у небольшого научно-исследовательского судна в противостоянии с «Драконом» шансы на выживание невелики.

В рубку вошел дежурный радист:

– Сэр, мне удалось связаться с командиром базы в Дедхорсе, хотя я не знаю, как долго нам удастся поддерживать контакт.

– Отлично.

Перри сложил рукоятки, опустил перископ и последовал за радистом в радиорубку. По пути тот сказал:

– Сверхвысокочастотный сигнал пока еще отражается от ионосферы, но я не обещаю, что это надолго.

Перри кивнул и подошел к приемнику. Они поднялись на перископную глубину, чтобы доложить командованию о результатах ночного патрулирования, но Перри попросил радиста попытаться также установить связь с Прадхо-Беем – весь экипаж с нетерпением ожидал последних новостей оттуда.

Он поднял трубку:

– Капитан Перри на связи.

– Говорит коммандер Трейси, – послышался далекий, прерываемый помехами голос на другом конце линии. – Я рад, что нам удалось связаться.

– Как проходит спасательная операция?

– Все еще царит суматоха, но пожары удалось ликвидировать. К тому же у нас появилась первая зацепка в поиске подозреваемых в нападении.

– Серьезно? И кто же они?

После долгой паузы послышался ответ:

– Я надеялся, что вы мне об этом скажете.

– Я? – удивился Перри.

– Только что я пытался связаться с «Омегой». Час назад мы получили анонимную видеозапись с изображением маленького самолета, пролетавшего над нефтяными резервуарами в Прадхо-Бее за считаные секунды перед взрывами. Запись нечеткая, черно-белая… Она как будто сделана камерой в режиме ночной съемки.

– Каким же образом это связано с «Омегой»?

– Охрана вашей базы связалась с Фэрбенксом и запросила данные об одном из полицейских самолетов и о шерифе, числящемся на службе в местном полицейском управлении. Мы сравнили бортовые номера и установили, что это один и тот же самолет.

– И где же он сейчас? – спросил Перри, хотя уже подозревал, каков будет ответ.

Подтверждение не замедлило последовать.

– Самолет приземлился сегодня утром рядом с вашей станцией.

Перри прикрыл глаза. «Похоже, что поспать после бессонной ночи не удастся».

– Я передал вашему руководству просьбу о доставке пассажиров самолета в Дедхорс на допрос.

– Вы думаете, это они взорвали насосную станцию?

– Именно это мы и хотим выяснить. В любом случае они должны находиться под арестом до окончания расследования.

Перри вздохнул. С такими доводами трудно спорить. Если это диверсанты, то какого черта им понадобилось лететь на «Омегу»? С другой стороны, все указывало на то, что произошедшие события были как-то связаны между собой. Сначала взрывы в Прадхо-Бее, потом подозрительное поведение русских, а теперь еще появление таинственных гостей на станции.

– Мне нужно связаться с командованием Тихоокеанской флотилии, прежде чем я доставлю задержанных к вам на базу. А пока мы будем присматривать за ними.

– Хорошо, капитан. Счастливой охоты, – попрощался коммандер Трейси.

Перри положил трубку и повернулся к радисту:

– Соедините меня с адмиралом Рейнольдсом, как только мы прибудем на «Омегу».

– Есть, сэр! Я сделаю все возможное.

Перри вернулся в боевую рубку.

Коммандер Брэтт взглянул на него со своего поста:

– Что говорят в Прадхо?

– Похоже, ключик к разгадке тайны нападения находится в наших руках.

– Что вы имеете в виду?

– Мы возвращаемся на станцию. Придется немного поразвлекать нежданных гостей.

– Русских?

Перри медленно покачал головой:

– Никаких вопросов до возвращения на «Омегу». Ведите подлодку, коммандер.

– Слушаюсь, капитан!

Брэтт отвернулся к приборам и занялся подготовкой к погружению.

Перри продолжал прокручивать в голове события последних дней, пытаясь разгадать головоломку, но для создания полной картины информации было явно недостаточно. В конце концов он решил, что несколько часов сна будут полезным занятием, и хотел уже передать командование подлодкой коммандеру Брэтту, когда в рубке раздался голос дежурного офицера гидролокационной станции:

– Контакт на экране гидролокатора!

Перри и Брэтт бросились к гидролокационному посту. На экранах приборов мелькали зеленые каскады цифровой информации. Оператор повернулся к Перри:

– Это подлодка, сэр, и довольно большая.

– «Дракон», – промолвил Перри, вглядываясь в мигающее на экране пятно.

– Думаю, вы правы, капитан, – согласился Брэтт, считывая курс и скорость обнаруженной цели с экрана другого монитора. – Подлодка движется полным ходом в направлении «Омеги».

9 часов 15 минут

Полярная станция «Грендель»

Вернувшись из «подсобки» на станцию, Аманда первым делом сбросила парку и повесила ее на крючок у двери. После холода ледяных тоннелей жара и духота внутренних помещений станции ощущались особенно остро.

Доктор Уиллиг расстегнул молнию и отбросил капюшон, но снимать меховую куртку не стал. Он стянул рукавицы, засунул их в карман куртки и потер замерзшие ладони.

– Какие у вас планы?

Аманда направилась по коридору к выходу с уровня:

– Приближается сильный ураган, и, если я хочу добраться до «Омеги» сегодня, мне нужно поспешить. Иначе я застряну здесь дня на два, не меньше.

– Что вас совсем не устроит, я полагаю, – улыбнулся профессор. – Капитан Перри должен возвратиться сегодня на станцию, – кивнул он в сторону двери в глубине коридора. Большинство членов экипажа срочно отозвали на подлодку, и у двери вместо обычных двух часовых стоял только один. – Упустить такую возможность для встречи было бы непростительно.

– Оскар!

Аманда посмотрела на него с укоризной, но сдержать улыбку не смогла. Неужели ее нетерпение перед свиданием с Грегори так заметно?

– Не смущайтесь, дорогая. Это совершенно естественно. Я тоже часто скучаю по своей Хелен. Мне ее очень не хватает.

Аманда взяла своего учителя за руку и с сочувствием сжала его ладонь. Жена Уиллига, страдавшая болезнью Ходжкина, умерла два года назад.

– Не тратьте зря время, возвращайтесь на «Омегу», побудьте немного вдвоем, – сказал профессор. Проходя мимо охраняемой двери, он добавил: – Кстати, может быть, вы расскажете мне наконец, что скрывается за этой дверью?

– Я бы на вашем месте не стремилась об этом узнать.

Он пожал плечами:

– Ученый всегда стремится узнать правду, какой бы тяжелой она ни была… Особенно когда ее скрывают в течение стольких лет.

– Когда-нибудь вы об этом все равно узнаете.

– Только после того, как прибудут русские?..

Аманда прервала его, не скрывая раздражения:

– Здесь замешана политика, понимаете?

Ей претило скрывать правду от своих подчиненных, тем более – от всего мира, который имел право узнать о том, что произошло на станции шестьдесят лет назад. Нежелание политиков открыто заявить о находке было лишь попыткой выиграть время, избежать публичной критики в свой адрес, уйти от ответственности. Душа ее кипела от гнева.

Она стала подниматься по вибрирующим ступеням спиральной лестницы. Вверх по внутренней шахте со скрежетом двигалась клетка лифта. Аманда повернулась к профессору:

– Они починили подъемник!

– Ли Бентли и его команда из НАСА целый день с ним возятся. Взрослые мальчики и их игрушки, – со скрытой иронией кивнул Уиллиг.

Аманда с изумлением покачала головой – станция буквально на глазах оживала после шестидесятилетнего пребывания в зимней спячке.

Добравшись в молчании до верхнего уровня, они распрощались. Аманда переоделась в термальный костюм и захватила дорожную сумку из комнаты, где оставила ее прошлой ночью. Теперь, когда споры между геологами и биологами утихли минимум на два дня, она горела желанием поскорее вернуться на «Омегу».

На выходе ее остановила лейтенант Серина Уошберн, единственная женщина-офицер из экипажа подлодки в составе персонала, размещенного на русской базе. Высокая, мускулистая афроамериканка с короткой армейской стрижкой выглядела как воинственная амазонка из древних легенд.

– Доктор Рейнольдс, у меня для вас сообщение с «Омеги».

– Да? – со вздохом произнесла Аманда.

Ну что там еще могло случиться?

– Самолет с группой гражданских приземлился утром рядом со станцией. Пассажиры временно задержаны и находятся под охраной.

– Кто эти люди? – с удивлением спросила она.

– Четыре человека, включая шерифа, инспектора природоохраны и репортера. Документы у них в порядке.

– А зачем же тогда держать их под охраной?

– В связи с событиями в Прадхо-Бее… Сами понимаете…

Уошберн переступила с ноги на ногу и пожала плечами.

– Удалось выяснить цель их визита?

– Они каким-то образом узнали про русскую станцию.

– Как?

Уошберн снова пожала плечами:

– Они отказываются сообщать подробности до тех пор, пока не встретятся с кем-нибудь из начальства, но при этом заявляют, что нам угрожает какая-то опасность. И это может быть связано со взрывами на нефтяном месторождении. К сожалению, нам до сих пор не удалось связаться с капитаном Перри.

Аманда кивнула.

– Я как раз направляюсь на «Омегу» и сама во всем разберусь, – сказала она и сделала шаг по направлению к выходу, но лейтенант удержала ее за локоть.

– Это еще не все.

– Продолжайте.

– Журналист и его спутники настаивают на получении разрешения посетить русскую базу. Они уже всех замучили своими требованиями.

Аманда сначала хотела решительно отказать в визите, но потом вспомнила о своих собственных переживаниях по поводу секретности и политических махинаций вокруг тайны, хранящейся на четвертом уровне русской базы. «Если бы репортер да еще и шериф попали туда… Увидели все собственными глазами…»

Аманда попыталась взвесить все за и против. Отправившись на «Омегу», чтобы поговорить с незнакомцами, она рисковала застрять там надолго из-за приближающейся снежной бури. Она не сомневалась, что капитан Перри, вернувшись на дрейфующую станцию, строжайшим образом запретит репортеру посещать русскую базу. Он офицер и выполняет приказы начальства.

Но ей-то приказать никто не может!

Она глубоко вздохнула. Что, если это последняя возможность вывести ситуацию из политического тупика и предать гласности ужасное открытие, прежде чем оно покроется завесой лжи и словесной риторики?

Аманда повернулась к Уошберн:

– Распорядитесь доставить задержанных сюда.

– Что?

– Я поговорю с ними здесь.

Лейтенант посмотрела на нее с сомнением:

– Я не думаю, что лейтенант-коммандер Сьюэлл согласится с вашим решением.

– Их с тем же успехом можно держать под стражей здесь, а не на «Омеге». Если коммандер предпочитает приставить к ним охранников, я возражать не буду. Но они должны быть доставлены сюда до начала урагана.

После небольшой паузы Уошберн кивнула:

– Хорошо.

Она повернулась и отправилась через зал в центре уровня к небольшой комнате, в которой находилась коротковолновая радиостанция.

Аманда обвела взглядом станцию. Наконец-то хоть кто-то из внешнего мира узнает о секрете, похороненном подо льдом.

И все-таки в глубине души ее продолжали терзать сомнения. Права ли она в своем стремлении приоткрыть завесу над ужасным экспериментом, последствия которого угрожали судьбе всего человечества?

Ее раздумья прервала неожиданно упавшая на нее тень. Она вздрогнула, в который раз проклиная свою глухоту, из-за которой никогда не слышала, когда кто-то приближался к ней сзади.

Аманда резко обернулась и столкнулась лицом к лицу с Коннором Макферраном. Тот был явно чем-то взволнован.

– Вы случайно не видели Лейси? – спросил он.

– Мисс Девлин?

Он утвердительно кивнул.

– Я встретилась с ней, когда вошла в «подсобку». У нее в руках были коньки, – припомнила она.

Обе были страстными поклонницами конькобежного спорта и при встрече перебросились парой фраз о ежедневных пробежках, которые Лейси совершала по ледяным лабиринтам.

Коннор посмотрел на часы:

– Она должна была вернуться уже час назад. Мы собирались… хм… проверить кое-какие результаты исследований.

– Я не видела ее с тех пор, как мы расстались в «подсобке».

На лице шотландца отразилась озабоченность.

– Вы думаете, она могла потеряться где-нибудь в глубине лабиринтов? – спросила Аманда.

– Пойду проверю. Я знаю ее маршрут.

Он удалился, переваливаясь на мускулистых ногах, как крупный медведь.

– Возьмите с собой кого-нибудь еще, – крикнула она вдогонку. – И сообщите мне, когда ее найдете!

Он поднял руку вверх. По его жесту трудно было догадаться – то ли он давал ей понять, что принял ее слова к сведению, то ли просто проигнорировал ее совет.

Аманда смотрела ему вслед. Она начинала серьезно беспокоиться. А что, если девушка упала и получила травму? Она направилась к своей комнате, расстегивая на ходу термальный костюм, и по пути заметила доктора Уиллига, сидящего за одним из столов в общем зале.

Тот помахал ей рукой.

– Я думал, что вы уже уехали, – сказал он, когда Аманда подошла к столику.

– Планы поменялись.

– А мы тут беседуем с доктором Густофом.

Он показал на канадского метеоролога, который сидел напротив в жевал бутерброд. Эрик Густоф стряхнул крошки хлеба с ухоженной бородки и кивнул ей в знак приветствия.

– Эрик только что закончил анализировать показания метеоприборов. Похоже, на нас надвигается настоящая снежная буря. Скорость ветра может достигнуть семидесяти миль в час.

Метеоролог утвердительно покивал.

– Настоящий ураган. И надолго.

Аманда вздохнула. «На нас надвигается серьезная опасность», – припомнила она слова нежданных гостей. Похоже, они были правы, но что-то подсказывало ей, что главная угроза не в этом.

– У вас все в порядке? – спросил доктор Уиллиг.

– Пока да, – задумчиво ответила она. – Пока да.

10 часов 5 минут

Дрейфующая станция «Омега»

Дженни накинула меховую куртку, наблюдая за часовыми. Остальные тоже утеплялись перед путешествием по ледяной пустыне. Некоторые теплые вещи – варежки, свитера и шарфы – им пришлось занять у работников станции. Мэтт натянул на голову позаимствованную шерстяную шапочку – на его старенькой армейской куртке не было капюшона. С характерным для него упрямством он отказался надевать парку, предложенную одним из военных моряков. Дженни знала, что ее бывший муж ни за что не согласился бы расстаться с частью своего прошлого.

– Вам всем понадобятся солнцезащитные очки, – предупредил лейтенант-коммандер Сьюэлл.

– А у меня их нет, – сказал Крейг, поправляя на плече ремень сумки с фотоаппаратами и личными вещами, которую ему принесли с самолета.

Полчаса назад Сьюэлл вернулся с новыми инструкциями. Он сумел связаться с руководителем научной экспедиции, оказавшейся дочкой адмирала, которому подчинялся экипаж подлодки. «Неплохо устроилась», – подумала Дженни, но потом решила, что язвить не стоит: в конце концов, доктор Рейнольдс разрешила им посетить русскую базу.

Сьюэлл отдал Крейгу свои очки. Он оставался на станции с одним из гостей.

Дженни наклонилась и обняла Бейна. Полуволк завилял хвостом и лизнул ее в ухо. Сьюэлл категорически запретил им брать собаку с собой.

– Веди себя хорошо, – сказала Дженни.

Мэтт подошел к ним и почесал Бейна за ухом:

– Не волнуйся, мы завтра вернемся.

Дженни искоса посмотрела на него. Они оба обожали громадного пса, и это их по-прежнему объединяло. Мэтт уловил ее взгляд, и на мгновение им обоим стало неловко. Он первым отвел глаза.

– Не беспокойтесь, я позабочусь о вашей собаке, – заверил их один из моряков, взяв Бейна на поводок.

– Я очень на это надеюсь, – сурово промолвил Мэтт.

Молодой матрос кивнул:

– У моего отца дома целая свора лаек.

Дженни посмотрела на него с удивлением. У парня была смугловатая кожа, а в глазах светились юношеское простодушие и энергия. Он смахивал на коренного эскимоса, возможно алеута. Дженни прочитала имя на карманной нашивке. «Том Помаутук». В голове всплыли смутные воспоминания.

– Ты, случайно, не сын Белого Орла Джимми Помаутука?

– Вы знаете моего отца? – встрепенулся молодой матрос.

– Он участвовал в гонке на собачьих упряжках в девяносто девятом году. Занял третье место.

На лице парня появилась широкая улыбка.

– Точно!

– Я тоже там была со своей упряжкой. Он помог мне во время гонки, когда мои сани перевернулись. – Дженни почувствовала облегчение, зная, что оставляет Бейна в руках сына Белого Орла. – Как Нанук?

Парень продолжал улыбаться, но в глазах у него появилась печаль:

– Стареет. Отец теперь берет его с собой, только когда возит туристов. Ему уже трудно быть ведущим упряжки. Но зато мы тренируем одного из его щенков. Так что скоро у него будет достойная замена.

Сьюэлл прервал их беседу:

– Пора отправляться, иначе вы не успеете добраться до начала пурги.

Дженни потрепала Бейна по спине:

– Слушайся Тома.

– Мне не очень хочется оставлять Бейна с незнакомцем, – пробурчал за ее спиной Мэтт.

– Можешь здесь с ним остаться, – бросила Дженни и, проскользнув мимо, направилась к двери.

Тяжело вздохнув, Мэтт, как тень, поплелся за ней.

Всей группой они вышли из освещенного люминесцентными лампами помещения под сумрачный полог затянутого серой пеленой неба. На дворе стояли вечные сумерки. Казалось, расплывчатое пятно солнечного диска застряло между днем и ночью. С утра на станцию опустился ледяной туман. Именно так Дженни представляла себе чистилище – унылый ландшафт, скрытый в молочном полумраке.

С первым же глотком свежего воздуха в легкие проник холод. Они как будто наполнились струями ледяной воды. Дженни непроизвольно закашлялась. Температура заметно упала. Ноздри и веки быстро покрылись инеем. В такую погоду по неосторожности можно легко обморозить не защищенные теплой одеждой части тела. Долго находиться на открытом воздухе в этих местах смертельно опасно.

Как только Дженни завернула за угол барака, ее атаковал колючий ветер, пытающийся забраться под одежду. В воздухе пахло приближающимся ураганом.

Стараясь держаться поближе друг к другу и сгибаясь под яростным напором ветра, они направились к стоящим неподалеку снегоходам.

Внезапно над ледовой пустыней прокатился далекий гул.

– Что это было? – спросил Крейг, с испугом оглядываясь по сторонам.

– Льдины крошатся, – ответила Дженни. – Во время шторма они начинают двигаться и наседают друг на друга.

Снова послышались гулкие раскаты, как будто из-за горизонта на них надвигалась гроза. Дженни чувствовала, как лед дрожит под ногами. «Да, пурга будет что надо», – подумала она.

Добравшись до вездеходов, группа разделилась. Дженни и ее отец в сопровождении двух матросов направились к одной машине, а Мэтт и Крейг со своей охраной подошли к другой. Сьюэлл, согласившись на просьбу доктора Рейнольдс, все же не забывал о мерах предосторожности.

– Мэм, – сказал один из охранников, открывая дверь, – вы и ваш отец поедете с нами на этом вездеходе.

Нагнув голову, Дженни без лишних вопросов забралась в кабину, чтобы побыстрее укрыться от пронизывающего ветра.

Водитель, одетый в синюю меховую куртку, поприветствовал ее кивком головы.

– Мэм, – вежливо пригласил он ее на пассажирское сиденье рядом с собой.

Она чуть не убила его взглядом. «Если кто-нибудь еще хоть раз назовет меня “мэм”…»

Джон сел на переднее сиденье рядом с ней, а два охранника расположились на задней скамейке.

– Извините, обогреватель включать не буду, – предупредил водитель. – Впереди тридцать миль по льду. Надо экономить топливо.

Он включил первую передачу, и гусеницы снегохода замолотили по скользкой поверхности. Следуя в колее ведущей машины, вездеход медленно выкарабкался с территории станции на ледяную равнину. Водитель нажал на кнопку встроенного плеера, и из небольших колонок донеслись протяжные завывания певца в стиле кантри.

Один из охранников простонал с заднего ряда:

– Да выруби ты эту деревенщину! У тебя что, нет чего-нибудь повеселее, типа хип-хопа?

– Эй, пока еще я здесь командую! Вот сейчас назло поставлю тебе «Backstreet Boys», – пригрозил водитель.

– О нет, нет… пусть уж лучше эта остается, – сдался охранник и опустился пониже на своем сиденье.

Вездеход медленно удалялся от станции, подминая под себя снежные сугробы. Пассажиры погрузились в собственные мысли и не разговаривали; только водитель напевал себе под нос в ритм музыке.

Дженни посмотрела назад. Они проехали всего четверть мили, а красных бараков уже почти не было видно за пеленой утреннего тумана и снежной пыли, поднимаемой усиливавшимися порывами ветра.

Ее внимание привлекло мимолетное движение неподалеку от базы. Едва различимая тень проступила сквозь белесое полотно. Дженни замерла, вглядываясь в странные контуры, напоминающие абрис ныряющего кита.

Очередной шквал на мгновение разорвал завесу тумана, и она с изумлением поняла, что смотрит на рубку подводной лодки, возвышающуюся среди торосов. Судя по пару над корпусом, субмарина всплыла совсем недавно.

Вокруг лодки сновали фигуры в парках, а по льду и в клубах тумана метались красные точки, напоминающие лазерную подсветку.

– Это не ваша подлодка? – спросила Дженни.

Оба матроса обернулись как по команде. Тот, который жаловался по поводу музыки, чуть не подскочил на сиденье.

– Мать их!.. – Он распахнул заднюю дверцу. – Это же чертовы русские!

Из открытой двери в кабину ворвался ветер. Водитель ударил по тормозам, хотя видневшийся впереди вездеход продолжал движение. Очевидно, его пассажиры не заметили русской подлодки.

Дженни повернулась к отцу, который тоже наблюдал за тем, что происходило вокруг базы.

– На них белые куртки, – тихо заметил он, как будто читая ее мысли.

Один из моряков выпрыгнул с автоматической винтовкой из остановившегося снегохода и стал рассматривать копошащихся вокруг подлодки русских через прицел.

– Продолжай двигаться! – внезапно потребовала Дженни, не поворачивая головы, но водитель не обратил на нее внимания.

Красные лучи лазерных прицелов продолжали шнырять в облаках ледяного тумана. Из корпуса субмарины вдруг вырвался язык пламени, и в воздух взметнулась ракета. Пролетев по крутой траектории, она в щепки разнесла один из небольших бараков на внешнем периметре станции. На месте взрыва образовалась трехметровая полынья.

– Они уничтожили нашу станцию спутниковой связи, – простонал остававшийся в машине охранник и наполовину высунулся из распахнутой двери.

Дженни заметила, как одна из красных точек метнулась к снегоходу – их обнаружили.

– Двигай! – прокричала она чуть ли не в ухо водителю, но тот продолжал сидеть как ни в чем не бывало.

Дженни изо всех сил надавила на педаль акселератора. Снегоход все еще был на первой передаче – он тут же рванулся с места.

– Что вы делаете? – вскрикнул водитель, оттолкнув ее ногу с педали.

– Ты что, ослеп? Они взорвали вашу спутниковую антенну! – взревела Дженни. – Думаешь, они позволят нам уйти?

В подтверждение ее слов снаружи раздались автоматные очереди. Охранник вел прицельный огонь, опустившись на колено.

– Смывайтесь отсюда! – прокричал он, не прекращая стрельбы.

Водитель на секунду замялся, но вдруг опомнился и вмял педаль газа в пол.

– Держитесь!

– Фернандес, поторапливайся! – окрикнул матрос на заднем сиденье своего товарища, который продолжал стрелять по фигурам в белых парках.

Фернандес встал с колена и начал пятиться назад. От ствола винтовки шел пар. Еще несколько красных точек заплясали на кабине снегохода. Матрос повернулся и побежал вслед за машиной, но за пару шагов до нее внезапно споткнулся и упал на лед, неловко подвернув правую ногу. Под ним растекалась красная лужа.

– Фернандес!

Второй охранник выскочил из машины, бросился к партнеру, схватил его за воротник и потащил по льду за снегоходом.

Водитель немного притормозил, давая им возможность догнать машину.

Дженни перекатилась на заднее сиденье и помогла затащить раненого матроса в кабину.

– Да двигай же ты эту медленную скотину! – вне себя от боли и ярости проревел Фернандес.

Второй матрос крепко зажимал обеими руками рану на его бедре. Кровь обильно сочилась между пальцами.

Гусеницы вездехода злобно вгрызлись в лед. Дженни всматривалась в лобовое стекло. Передний снегоход исчез за пеленой тумана. «Если бы нам удалось сделать то же самое…» – подумала она.

В кабине по-прежнему играла музыка. Снаружи доносился хруст крошащегося под гусеницами льда. Внезапно в воздухе раздался оглушительный свист.

– Черт! – выругался водитель.

Лед перед снегоходом взметнулся в воздух, обдав машину дождем острых осколков. Лобовое стекло покрылось паутиной трещин, на мгновение ослепив водителя, который инстинктивно крутанул руль. Снегоход занесло, но он продолжал скользить по льду, опасно накренившись на одну гусеницу. Дженни мельком увидела сквозь дым, какое препятствие водитель пытался обойти.

Взрыв насквозь пробил трехметровый слой льда. В огромной полынье плескалось месиво из воды и ледяной крошки. Над поверхностью поднимался пар.

Снегоход безудержно скользил к черной дыре, виляя из стороны в сторону. Водитель упорно боролся с управлением, хотя Дженни уже не надеялась, что им удастся избежать падения в бездонный колодец. Все затаили дыхание.

Неожиданно, как будто сам Господь вмешался в их судьбу, снегоход со скрежетом замер у самой кромки полыньи.

Водитель выругался – отчасти от облегчения, отчасти от пережитого шока.

Снегоход тяжело упал на обе гусеницы, и из-под днища донесся треск ломающегося льда.

По спине Дженни пробежал холодок.

– Все быстро из машины! – схватившись за дверную ручку, прохрипела она, но было слишком поздно.

Как айсберг, откалывающийся от берега, лед под ними стал медленно оседать в холодные океанские глубины. Снегоход беспомощно кувырнулся вниз. Из колонок по-прежнему доносились звуки кантри.

10 часов 38 минут

«Полар сентинел»

В боевой рубке «Полар сентинел» стояло гробовое молчание. Все внимание экипажа было приковано к приборам и экранам мониторов. Перри склонился над экраном, на котором отображалась картинка с внешних камер наблюдения. Примерно в полумиле от них в лучах прожекторов сверкал корпус «Дракона». Русские, похоже, не подозревали, что рядом с ними находится американская подлодка.

– Капитан, – шепотом позвал его коммандер Брэтт, который сидел в наушниках у поста управления огнем. – С поверхности доносятся звуки перестрелки.

– Черт! – тихо выругался Перри.

Рука его невольно сжалась в кулак.

– Какие будут указания, капитан?

«Полар сентинел», как тень, бесшумно следовала за «Драконом» с того момента, как русская подлодка впервые появилась на экране гидролокатора. Крохотная научно-исследовательская субмарина не могла в открытую помериться силами с вооруженным до зубов флагманом русского подводного флота, а без всплытия на поверхность предупредить станцию о приближающейся опасности было невозможно.

– Я фиксирую запуск ракеты! – взволнованно прошептал оператор гидролокатора.

Экран озарился яркой вспышкой, как будто в ледяную поверхность врезался огненный метеор. Через секунду в глубины океана стали медленно опускаться куски развороченного льда. За гулом взрыва, который был слышен и без помощи наушников, последовала безмолвная тишина.

– Кажется, это был барак со спутниковой антенной, – ошеломленно прошептал Брэтт, водя пальцем по схеме дрейфующей станции.

«Они пытаются оставить “Омегу” без связи с внешним миром», – догадался Перри. Теперь ученые могли связаться только с подлодкой.

– Что будем делать? – спросил Брэтт.

– Надо уходить, – решительно промолвил Перри. – Коммандер, отдайте приказ взять курс на русскую базу. Я уверен, что она будет следующей целью противника. Мы эвакуируем весь гражданский персонал и заодно доложим командованию о ситуации.

– Есть, сэр.

Брэтт начал вполголоса отдавать приказы о погружении.

Лодка опустилась ниже перископной глубины, развернулась и плавно заскользила в сумраке океанских вод.

С поверхности все еще доносились звуки взрывов, что уменьшало опасность обнаружения. Впрочем, «Полар сентинел» сумела бы проскочить незамеченной перед самым носом у русских, даже если бы вокруг стояла мертвая тишина.

Лодка была оснащена новейшими бесшумными двигателями, корпус покрывал толстый слой звукопоглощающих материалов. Обнаружить ее с помощью обычных приборов было практически невозможно.

Перри наблюдал в монитор, как колонна света медленно растворяется во мраке. Подлодка покидала «Омегу», скользя в морских глубинах, будто призрак. Русские так и не заметили их присутствия.

– Мы будем на русской базе через тридцать две минуты, – сообщил коммандер Брэтт с поста управления.

Перри кивнул и окинул взглядом рубку. На него смотрели суровые, охваченные гневом лица экипажа. Они бежали от поединка, в котором заранее были обречены на поражение. Другого выхода не было – «Полар сентинел» оставалась единственным средством спасения персонала станции, их последней надеждой.

В душе Перри росло беспокойство за Аманду. Что с ней? Успела ли она вернуться на дрейфующую станцию или все еще остается на русской базе?

К нему подошел Брэтт:

– Русским понадобится не много времени, чтобы захватить «Омегу», ведь там практически некому оказывать сопротивление. После этого они на всех парах помчатся к своей базе.

«Он прав», – подумал Перри. Времени на эвакуацию оставалось мало. После небольшой паузы он сказал:

– Коммандер, соберите группу спасателей под своим командованием. Прикажите им быть в готовности к высадке на русской станции и немедленной эвакуации гражданского персонала.

– Будет сделано, капитан. Сколько времени вы мне даете на операцию?

Перри задумался. Он не планировал оставлять на базе ни одного человека, но и позволить русским застать их в самом разгаре эвакуации тоже не мог.

– Пятнадцать минут, – наконец сказал он. – Будем погружаться ровно через пятнадцать минут после прибытия.

– Боюсь, что этого будет недостаточно.

– Это все, что мы можем себе позволить. Главное, чтобы все были на борту в указанное время, и мне все равно, даже если вам для этого придется вытаскивать людей голыми из душа. Об оборудовании и припасах забудьте.

– Слушаюсь, сэр!

Брэтт развернулся на каблуках и отправился отдавать приказы. Перри смотрел ему вслед и с растущим беспокойством думал об Аманде. «Где же она сейчас?»

10 часов 44 минуты

Полярная станция «Грендель»

Аманда шла за Макферраном по ледяному коридору в глубинах «подсобки». Она согласилась присоединиться к геологу в поисках Лейси, потому что не находила себе места с тех пор, как распорядилась доставить четырех незнакомцев с «Омеги» на русскую базу. Ее до сих пор терзали сомнения.

С одной стороны, она понимала, что сознательно нарушала строгий запрет на распространение информации о находке на четвертом уровне русской станции. Грегу… капитану Перри это явно придется не по душе, ведь он профессиональный военный, как и ее отец, и привык подчиняться приказам.

С другой стороны, она не могла смириться с тем, что политики и военные держат в секрете страшную тайну, угрожающую всему человечеству. Кто-то должен рассказать об этом миру. Именно поэтому она и решила пригласить репортера и его спутников на русскую станцию. В конце концов, они не относятся к персоналу станции и никаких запретных инструкций не получали.

Решение было принято; оставалось только дождаться прибытия гостей на базу. Впрочем, сидеть два часа сложа руки она не собиралась. Получив подтверждение от Уошберн, она сразу направилась в «подсобку», и, как оказалось, не зря.

Коннор Макферран собирался идти на поиски молодой аспирантки в одиночку, несмотря на просьбу Аманды взять кого-нибудь с собой. Он сидел за столом и вкручивал в подошвы ботинок металлические шипы, похожие на те, что используют альпинисты. Такие шипы значительно облегчали движение по скользким ледяным тоннелям.

– Все сейчас заняты, – смущенно пожаловался он, увидев Аманду, а потом похлопал по карману утепленного жилета. – К тому же я взял с собой портативный радиотелефон.

Аманда категорически отказалась отпустить его одного. К счастью, на ней все еще был термальный костюм, и ей оставалось лишь надеть альпинистские «кошки» на свою обувь.

Теперь они двигались по не помеченной на карте части «подсобки» в запутанном лабиринте тоннелей, расщелин и пещер. В руке Аманда держала фонарик, а на плече у нее висел моток троса из синтетического волокна.

Коннор остановился у одного из бесчисленных перекрестков, сложил ладони рупором и в который уже раз позвал Лейси. По его реакции Аманда поняла, что ответа не последовало.

В свете его нашлемного фонарика на ледяной стене горела оранжевая стрелка, указывающая маршрут ежедневных пробежек аспирантки, но по свежим следам ее коньков можно было и без того определить, где она недавно проехала.

Поиски в течение следующих двадцати минут так ни к чему и не привели. Коннор был настолько поглощен отслеживанием маркеров у очередного изгиба ледяного лабиринта, что прошел мимо узкой расщелины, куда вели следы коньков.

– Коннор! – позвала его Аманда.

Он вздрогнул и резко обернулся:

– Что?

– Мне кажется, Лейси свернула сюда, – показала Аманда на отверстие в стене.

Она наклонилась и потерла царапины на льду. Сказать, как давно они появились здесь, было сложно, но разведать, что скрывалось за расщелиной, стоило. Она подняла голову и посмотрела на геолога.

Коннор кивнул и первым протиснулся в узкий проем.

Они осторожно спускались по наклонному тоннелю, втыкая шипы ботинок в скользкий лед. Коннор неожиданно оглянулся, подозрительно всматриваясь в темное пространство за ее спиной.

– Что случилось? – спросила Аманда.

– Мне что-то послышалось.

Он постоял еще немного, вслушиваясь в темноту лабиринта, тяжело вздохнул и продолжил спуск по сужающемуся тоннелю.

Шагов через десять они наткнулись на разлом в ледяном полу. Коннор подошел к краю ямы, осветил дно фонариком и внезапно упал на колени.

Аманда с трудом протиснулась к провалу рядом с ним. Перед ней открылась страшная картина: на дне трехметрового колодца виднелся размазанный по льду кровавый след, в котором лежали ботинок и каска с разбитым фонарем.

Коннор посмотрел на Аманду.

– Это вещи Лейси.

Тела видно не было, но след терялся где-то в темноте, куда свет фонарика не доставал.

– Мне надо спуститься и посмотреть. Может быть, там есть другой выход, которого отсюда не видно. Если Лейси пыталась выбраться…

Аманда смотрела на огромное кровавое пятно на дне ямы. Надежды было мало, но она сбросила с плеча моток веревки.

– Я легче. Вы спустите меня на веревке, и я разведаю, что там случилось.

Коннор кивнул, хотя в глазах его виднелось желание прыгнуть в ледяной колодец самому.

Аманда бросила конец веревки в яму. Коннор обвязал другой конец вокруг тела, уселся на льду рядом с краем, раздвинул ноги и уперся шипами в стенки тоннеля.

– Готовы? – спросила его Аманда.

– Не бойтесь. Я и потяжелее грузы таскал, – проворчал он. – Лишь бы вы нашли Лейси.

Аманда ободряюще кивнула, засунула фонарик в карман, ухватилась за веревку и стала осторожно спускаться вниз, медленно перебирая руками и упираясь шипованными ботинками в стенки колодца. Через несколько мгновений она была уже на дне.

– Отпускаю веревку, – прокричала она, почувствовав, что носки ботинок коснулись ледяной поверхности.

Веревка ослабла, и лицо Коннора показалось над краем ямы. Он что-то говорил, но из-за густой бороды и света фонаря ей трудно было разобрать слова. Она лишь помахала рукой и вытащила из кармана фонарик.

На дне стояла невыносимая вонь. Она напоминала спертый запах крови, мочи и экскрементов в зверином питомнике, где Аманда проработала целое лето, когда еще училась в Стэнфордском университете. «Запах страха», – промелькнуло у нее в голове.

Свет фонарика вырвал из темноты горизонтальное отверстие в ледяной стене на уровне пола, чем-то напоминающее щель дренажного водостока. В высоту оно достигало ее колена, а ширина была примерно в ее рост.

Аманда подошла поближе и прокричала в дыру:

– Лейси!

Услышать ответа из-за глухоты она не могла и подняла голову вверх, чтобы увидеть реакцию Коннора. Тот по-прежнему стоял на коленях на самом краю ямы, но вглядывался куда-то в темноту тоннеля за спиной.

Аманда нечаянно задела ногой какой-то предмет на полу. Направив луч фонарика вниз, она увидела один из коньков Лейси. От удара он отлетел к стене и перевернулся.

Сначала она застыла в ужасе, а потом из груди ее вырвался немой крик – из ботинка уродливо торчал неровный обломок кости. Она попятилась назад, пока не уткнулась спиной в ледяную стену. Голова невольно взметнулась вверх. Пусто!

– Коннор! – позвала Аманда, почувствовав что-то неладное.

Тут она заметила, что где-то в глубине тоннеля мечется луч его фонарика, а конец веревки бешено колотится по стенкам колодца.

– Коннор!

Луч фонаря застыл, уставившись в потолок, как будто услышал ее крики. Безумный танец веревки тоже прекратился.

Аманда посветила фонариком вверх и приподнялась на цыпочки, пытаясь заглянуть подальше в глубь тоннеля. В висках стучала кровь; дышать было трудно.

На потолке в свете фонаря Коннора промелькнула тень. Что-то горбатое, огромное…

Она схватила свой фонарик обеими руками, выставив его перед собой как пистолет. «Это Коннор, кто же еще», – успокаивала она себя. Может быть, он зовет ее сейчас, а она не слышит?

Тень медленно приближалась к краю ямы.

Аманда бросилась животом на лед и скользнула по кровавому следу к щели в стене. От страха она даже не почувствовала боли от удара. Через мгновение темнота поглотила ее.

Она проехала на животе несколько футов. Отверстие впереди увеличилось, открывая в свете фонаря вид на небольшую пещеру высотой чуть ниже ее роста.

Съехав по пологому склону внутрь, Аманда приподнялась на колени и осветила фонариком тесное пространство пещеры.

От кошмарной картины у нее перехватило дыхание.

Покатый пол пещеры был усеян белыми и уже пожелтевшими черепами и костями. Звериными и человеческими…

«Логово… звериное логово», – только и крутилось у нее в голове.

В углу виднелись очертания мешковатой безжизненной формы. Лохмотья красно-бело-голубого конькобежного костюма были покрыты пятнами замерзшей крови.

«Лейси», – с содроганием догадалась Аманда.

10 часов 47 минут

На льду

– Мы должны вернуться! – кричал Мэтт, тщетно пытаясь вырваться из рук охранников на заднем сиденье снегохода.

Один из них ударил его с разворота локтем по переносице. Голова резко откинулась назад, из глаз посыпались искры.

– Сиди спокойно, а не то мы наденем на тебя наручники!

Лейтенант Митчелл Грир поморщился, потирая ушибленный локоть.

Другой охранник, рядовой матрос по имени Дуг Перлсон, молча пригрозил Мэтту направленным в потолок пистолетом.

– Мэтт, успокойся, – сказал Крейг с переднего сиденья.

Минуту назад лейтенант-коммандер Сьюэлл связался с ними по радио и приказал без промедления двигаться к базе «Грендель», чтобы предупредить о коварном нападении русских. Сам он переговорить с базой не смог.

Внезапно за кормой снегохода раздался взрыв, и связь с «Омегой» прервалась. Пассажиры внимательно вглядывались в пелену снежной пыли, поднятой злыми порывами ветра. Откуда-то издалека доносились звуки перестрелки.

Все попытки связаться со вторым снегоходом закончились безуспешно. Охваченный беспокойством за судьбу Дженни и ее отца, Мэтт попытался захватить машину и вернуться назад, но здоровенные моряки быстро его скрутили.

Второго снегохода по-прежнему не было видно.

– Мы не можем нарушить приказ и вернуться, – послышался голос водителя.

– Тогда попробуй снова связаться с вездеходом, – отрезал Мэтт.

В глазах у него стояли слезы от боли, а во рту чувствовался вкус крови.

Водитель с сомнением покачал головой и проговорил в микрофон передатчика:

– «Кэт-два», это «Кэт-один». Ответьте. Прием.

В динамиках по-прежнему стояла тишина.

– Может быть, мы попали в «мертвую зону», – предположил водитель. – Такое здесь часто случается. Иногда отсюда проще бывает связаться с кем-нибудь на другом конце земного шара.

Мэтт не верил ни одному его слову. Он чувствовал, что Дженни попала в беду, и готов был броситься ей на помощь. Но они оторвались от второго снегохода мили на две, и он боялся, что уже не успеет.

– Я уверен, что с ней все в порядке, – повернулся к нему Крейг.

Мэтт хотел огрызнуться, но не стал.

Вездеход медленно прорывался сквозь снежную бурю, все дальше и дальше удаляясь от женщины, которую он когда-то любил… И может быть, продолжал любить.

10 часов 48 минут

Дженни очнулась от леденящего холода в ногах, пытаясь сообразить, где она находится. Еще несколько секунд назад снегоход медленно скатывался в образованную взрывом полынью, а теперь она лежала в луже ледяной воды на дне машины. Она быстро вскочила с пола, осматривая внутренности кабины.

Перевернувшийся вверх гусеницами снегоход покачивался с работающим мотором на поверхности полыньи. Вода медленно просачивалась сквозь щели в кабину.

Ее отец поднялся на ноги в дальнем углу, прижимая руку к груди.

Дженни с трудом двинулась к нему.

– Папа!

– Все в порядке, – пробормотал он. – Просто ударился рукой при падении.

Его взгляд упал на водителя, лежащего лицом вниз в воде. Голова его была неестественно вывернута назад.

– Шея сломана, – уверенно заключил Джон.

Оба охранника тем временем безуспешно боролись с дверью кабины.

Фернандес ударил плечом по ручке, но она даже не шевельнулась. Под давлением воды кабина полузатопленного снегохода оказалась прочно закупоренной.

– Черт! – выругался моряк и отступил назад, оставляя в воде кровавый след. – Надо найти какой-нибудь предмет, чтобы разбить окно, – рявкнул он.

– А как насчет вот этого?

Дженни протянула руку к кобуре второго охранника, вытащила из нее пистолет, сняла с предохранителя и, развернувшись, выстрелила в лобовое стекло. От выстрела часть стекла обрушилась, а по оставшейся части пробежала паутина мелких трещин.

– Теперь другое дело, – одобрительно кивнул Фернандес.

Его партнер выхватил пистолет из рук Дженни и с недовольной гримасой засунул обратно в кобуру.

– Не обижайтесь на Ковальски, – сказал Фернандес. – Он просто не любит, когда его вещи трогают без разрешения.

Ковальски ударом ноги выбил остатки лобового стекла. На поверхности полыньи плавали куски льда и комья замерзшего снега.

– Из огня да в полымя, – пробурчал Фернандес.

– Постарайтесь добраться до этой трещины.

Дженни показала на часть обвалившейся стены, по которой, похоже, можно было выкарабкаться из полыньи.

– Сначала дамы, – с неуместной галантностью предложил Ковальски.

Дженни пролезла в разбитое окно и соскользнула в объятия ледяной воды. Мышцы тут же свело; тело отказывалось двигаться. Поборов желание свернуться в клубок, Дженни замолотила руками и ногами по усыпанной кусками льда поверхности. Она кое-как доплыла до стены и вскарабкалась в ледяную нишу, цепляясь за острые выступы.

Остальные последовали за ней. Ковальски попытался было помочь Фернандесу, но тот оттолкнул его, дав понять, что доберется сам.

Снегоход быстро набрал воду, нырнул носом вниз и стал медленно погружаться. Какое-то время в одном из окон было видно прижатое к стеклу лицо мертвого водителя, а потом машина исчезла в океанских глубинах, ненадолго озарив темные воды светом горящих фар.

Дженни помогла отцу забраться в ледяную нишу. Поверхность стены над головой была усеяна острыми выступами и разломами, что облегчало им подъем к кромке ледяного колодца.

Один за другим они с трудом карабкались по стене. Промокшая одежда заледенела, волосы примерзли к коже, руки и ноги отказывались подчиняться.

Выбравшись из полыньи, все четверо обессиленно распластались на льду. Холод сковал их тела мертвой хваткой, препятствуя малейшему движению, а усилившийся ветер поднимал вокруг вихри ледяной пыли.

В полубеспамятстве Дженни почувствовала, как отец подполз к ней и прикрыл от ветра своим телом. Она уже не помнила, когда в последний раз он держал ее в объятиях. Ее мать погибла в автокатастрофе, когда Дженни было шестнадцать, и следующие два года она провела с дядей и тетей, пока отец сидел в тюрьме и лечился от алкоголизма. После этого она долго отказывалась с ним разговаривать. Однако жизнь эскимосов вращается вокруг семейных событий: рождение детей, свадьбы, похороны, – и в конце концов ей пришлось снова сблизиться с отцом, хотя окончательного примирения так и не наступило.

А вот сейчас… Сейчас она по-настоящему почувствовала его близость, его отцовскую заботу и любовь.

Слезы потекли по щекам и тут же превратились в сосульки. В душе что-то перевернулось:

– Папа… прости меня.

Старый эскимос обнял ее еще крепче.

– Молчи, береги энергию.

– Зачем? – почти беззвучно прошептала она и провалилась в темноту.

8. Охотник за подлодками

9 апреля, 11 часов 12 минут

«Полар сентинел»

– Вижу впереди «верхний свет»! – прокричал дежурный офицер. – Сорок градусов по левому борту!

– Слава богу, – прошептал Перри и повернул перископ в указанном направлении.

Они искали полынью около русской базы уже пять минут. Похоже, во время урагана ледяная шапка сместилась на несколько градусов. «Ничто здесь не постоянно, – подумал Перри. – Кроме опасности».

Над ними простиралась сплошная пелена черного льда, только по левому борту неподалеку виднелись очертания квадратного отверстия, ровные стороны которого указывали на искусственное происхождение. Вода под ним приняла бледно-голубой оттенок, напоминая пляжи на Багамах. На лице у Перри появилась улыбка.

– Это полынья! Тридцать градусов лево руля. Курс на «верхний свет»!

Со времен первых подводных экспедиций на Северный полюс подводники использовали термин «верхний свет» для обозначения отверстий в ледяном покрове полярной шапки. Редкая и потому особо ценимая моряками возможность всплыть на поверхность после долгого плавания в темных глубинах океана сейчас стала жизненной необходимостью.

Перри почувствовал, как вибрирует корпус подлодки, – субмарина поворачивала на указанный им курс. Глядя в окуляры перископа, он убедился, что нос лодки смотрит в правильном направлении, и скомандовал:

– Малый вперед!

Когда подлодка приблизилась к полынье, Перри спросил у дежурного офицера, не отрывая глаз от перископа:

– Что говорят приборы о состоянии ледяного покрова?

Дежурный склонился над монитором гидролокатора:

– Вроде бы все в порядке. Полынья затянута тонкой коркой льда. Толщина не более пятнадцати сантиметров.

Перри облегченно перевел дыхание. Этого должно быть достаточно для безопасного всплытия между острыми, как зубы акулы, ледяными наростами.

– Мы находимся точно под «верхним светом», – доложил Брэтт с поста управления.

– Стоп машина. Выровнять рули, – приказал Перри и оглядел в перископ неровные стены ледяного колодца. Убедившись, что пространства для безопасного всплытия достаточно, он выпрямился, опустил перископ и произнес: – Экипаж, приготовиться к всплытию. – После этого он повернулся к помощнику и скомандовал: – Начинайте подъем.

Послышался шум насосов, откачивающих воду из цистерны главного балласта. Подлодка медленно двинулась вверх.

– Теперь русские точно нас услышат, – посмотрел на него Брэтт.

– У нас нет другого выхода, – сказал Перри и спустился с перископной платформы к посту управления. – Команда спасателей готова?

– Так точно, сэр. Мы очистим базу меньше чем за десять минут.

– Убедитесь, чтобы после завершения операции на станции никого не осталось, – сказал Перри, в сотый раз подумав об Аманде.

Как будто прочитав его мысли, Брэтт внимательно посмотрел на него и заверил:

– Мы никого не забудем. Я лично за это отвечаю.

Перри одобрительно кивнул.

– Приготовиться к контакту со льдом! – выкрикнул дежурный офицер.

Сверху послышался хруст ледяной корки, крошащейся под давлением титанового корпуса подлодки. В рубке царила рабочая суматоха – отовсюду доносились щелчки тумблеров, шипение открывающихся и закрывающихся клапанов, звуки приглушенных команд.

– Открыть люки! – скомандовал Брэтт. – Спасательной команде приготовиться к высадке!

Послышался звук отбрасываемых защелок входного люка. Группа спасателей в синих парках и с винтовками на плечах выстроилась в шеренгу в готовности немедленно покинуть подлодку.

Брэтт набросил меховую куртку, протянутую одним из матросов, и сказал, обратившись к Перри:

– Мы быстро, туда и обратно.

Перри посмотрел на наручные часы. Русские уже, наверное, в пути.

– Ровно пятнадцать минут. Не дольше.

– Более чем достаточно, – заверил его Брэтт.

Перри наблюдал за спасателями, которые один за другим поднимались к выходу. Снаружи в рубку врывался холодный, пропитанный морской сыростью ветер. Когда последний спасатель покинул подлодку, люк задраили.

Перри беспокойно отмерял шагами перископную палубу. Он очень хотел высадиться на берег вместе с Брэттом, но понимал, что место его сейчас здесь, в рубке подлодки.

В конце концов он не выдержал и обратился к дежурному офицеру:

– Передаю вам управление лодкой. Я буду наблюдать за операцией из «циклопа». Перенаправляйте все сообщения от команды спасателей через интерком.

– Есть, сэр.

Перри покинул рубку, прошел мимо пустующих лабораторий в носовой отсек подлодки и протиснулся через узкий люк в освещенный дневным светом прозрачный купол из оптического пластика.

Через толстое стекло, покрытое ажурными узорами инея, увидеть что-либо было трудно. От корпуса подлодки поднимались клубы пара, а вокруг сновали вихри ледяной пыли, срываемой ветром с верхушек огромных торосов.

Присмотревшись, Перри разглядел очертания фигурок, одна за другой исчезающих в темной арке пещеры, ведущей к входу на русскую базу. Команда спасателей.

Из динамика интеркома послышался голос дежурного офицера:

– Капитан, это рубка.

Перри подошел к пульту и нажал на кнопку:

– Слушаю.

– Дежурный радист только что сообщил, что спутниковая связь с континентом потеряна. Нас снова накрыло магнитной бурей.

Перри про себя выругался. Связь с Большой землей сейчас нужна как воздух. Он с силой надавил на кнопку интеркома:

– Как долго мы будем без связи?

– Одному богу известно. Радист ожидает кратковременных «просветов» в хаосе электромагнитных помех, но рассчитать время их появления невозможно. По самым радужным прогнозам, магнитная буря поутихнет после полуночи. – Последовала долгая пауза. – Он обещает попробовать высокочастотную связь, но в такую погоду нас вряд ли кто-нибудь услышит. Если повезет, мы сможем связаться только с Прадхо-Беем.

– Вас понял. Пусть пытается, пока мы находимся на поверхности. А еще мне нужно, чтобы вы настроили БОТС и скрытно установили его на льду.

БОТС, или буй односторонней тактической связи, служил для передачи срочных сообщений в отсутствие двусторонней связи. Время автоматической передачи сообщения можно было установить заранее.

– Настройте БОТС на передачу сообщения после полуночи, – приказал он, рассчитывая, что к этому времени магнитная буря кончится и сигнал достигнет штаба Тихоокеанской флотилии без проблем.

– Есть, сэр!

Перри посмотрел на часы. Прошло пять минут с начала эвакуации. За окнами «циклопа» по-прежнему можно было разглядеть только смутные очертания огромных ледяных торосов. После минутного ожидания, показавшегося вечностью, рядом с подлодкой показались темные фигурки – первые из эвакуируемых ученых.

До Перри донеслось эхо отбрасываемого входного люка. Он представил себе, как ветер со свистом врывается в подлодку. Одна за другой из снежной пелены выныривали все новые и новые фигуры. Он попытался было вести им счет, но быстро сбился и продолжал лишь всматриваться в расплывчатые силуэты, до боли сжав зубы.

– Капитан, это снова рубка. Соединяю вас с коммандером Брэттом, – сообщил по интеркому дежурный офицер.

В динамиках сквозь потрескивание послышался голос Брэтта:

– Капитан? Мы прочесали все уровни. Я отправил двух матросов с громкоговорителями в разведанные тоннели «подсобки».

Перри с трудом удержался, чтобы не спросить об Аманде, но ответ пришел сам собой:

– Нам сообщили, что доктор Рейнольдс базу не покидала.

Перри с облегчением перевел дух. Аманда не вернулась на дрейфующую станцию. Значит, она где-то здесь, в безопасности.

Но следующая фраза оказалась не столь утешительной:

– К сожалению, сэр, никто не знает, где она находится. В последний раз ее видели час назад – она отправилась с одним из геологов на поиски аспирантки, исчезнувшей в ледяных тоннелях.

Перри ударил ладонью по кнопке интеркома:

– Коммандер, на базе не должно остаться ни одного человека.

– Вас понял, сэр.

Перри сверился с часами:

– В вашем распоряжении еще семь минут.

В их разговор неожиданно вклинился дежурный офицер:

– Рубка вызывает капитана. Сэр, звуки перестрелки на дрейфующей станции прекратились пять минут назад. Вместо этого гидрофоны улавливают подозрительные шумы, похожие на подготовку подлодки к погружению: шипение вентиляции, работа механических устройств…

Это мог быть только «Дракон». Русский «охотник за подлодками» начал преследование. Времени у них больше не оставалось. Перри знал, что рисковать жизнью эвакуированных ученых он не имеет права.

– Соедините меня снова с коммандером Брэттом, – сказал он в интерком.

– Есть, сэр.

Через несколько секунд коммандер вернулся на линию:

– Брэтт слушает.

– Коммандер, русская подлодка направляется к нам. Нужно немедленно эвакуировать весь оставшийся персонал!

– Сэр, мы еще не успели осмотреть все закутки «подсобки».

– У вас ровно три минуты, чтобы покинуть базу.

– Вас понял. До связи.

Перри закрыл глаза, глубоко вздохнул, потом в последний раз посмотрел в окно «циклопа», нырнул в люк и вернулся по пустынным коридорам в боевую рубку.

Там уже кипела бурная деятельность. Члены экипажа готовили подлодку к погружению и помогали ошеломленным, ничего не понимающим ученым добраться до жилых кубриков в хвосте субмарины. Холод стремительно проникал в лодку через открытый входной люк. Температура внутри упала градусов на двадцать.

Доктор Уиллиг быстрым шагом подошел к Перри.

– Капитан, я знаю, что вы очень заняты, но… – запыхавшись, начал он.

На шевелюре шведского океанолога все еще продолжал таять снег.

– Что случилось, сэр?

– Аманда… Она все еще где-то в лабиринтах «подсобки».

– Да. Мы знаем, – ответил Перри твердым голосом, стараясь не показать своего беспокойства.

– Я надеюсь, вы не покинете базу, пока не эвакуируете весь персонал?

– Мы сделаем все, что сможем.

По озабоченному взгляду Уиллига Перри понял, что его ответ явно не удовлетворил пожилого ученого, для которого Аманда была как дочь.

Дежурный офицер сообщил с поста управления:

– Коммандер Брэтт снова на связи, сэр.

Перри сверился с часами и посмотрел на открытый люк. Лестница пустовала. Где же пропадает его помощник? Он подошел к переговорному устройству:

– Коммандер, время истекло. Немедленно возвращайтесь на подлодку.

Голос Брэтта был еле слышен. Окружающие притихли.

– Все еще не можем досчитаться нескольких гражданских. Нахожусь сейчас в «подсобке» с лейтенантом Уошберн. Прошу разрешения остаться на базе для защиты людей, которых не удалось эвакуировать. Мы найдем их… А потом укроемся в безопасном месте.

Перри непроизвольно сжал руку в кулак. Рядом раздался голос Ли Бентли из команды НАСА:

– Я оставил коммандеру схему базы с точным указанием всех разведанных нами тоннелей и заброшенных ледяных шахт.

Перри чувствовал на себе взгляды экипажа и ученых. Все ждали его решения. Доктор Уиллиг никогда еще не выглядел таким озабоченным.

Перри нажал кнопку переговорного устройства:

– Коммандер… – Палец на мгновение застыл на кнопке. Душа была скована страхом за Аманду, но на плечах его лежал груз ответственности за судьбу подлодки, экипажа и ученых. – Коммандер, мы больше не можем ждать.

– Вас понял.

– Найдите людей… И обеспечьте их безопасность.

– Есть, сэр. До связи.

Перри закрыл глаза.

Доктор Уиллиг промолвил в тишине, все еще не веря тому, что услышал:

– Вы бросаете их на произвол судьбы?

Глубоко вздохнув, Перри повернулся к дежурному офицеру и скомандовал:

– Лодку – к погружению!

11 часов 22 минуты

Ледовая станция «Грендель»

Аманда сидела на корточках в куче черепов и костей. Дыхание отрывисто вырывалось из груди, кровь стучала в висках, кругом стоял невыносимый запах гниения и экскрементов.

Распростертое на полу тело Лейси напоминало манекен, разодранный на части каким-то страшным зверем. Ее лицо превратилось в кровавое месиво, все кости были переломаны. Похоже, что кто-то трепал ее, как куклу, с невероятной жестокостью ударяя о ледяные стены и пол пещеры.

Аманда старалась не смотреть на распоротый живот, из которого во все стороны растекались замерзшие ручейки крови. В природе такой ритуал обычно совершают волки – они выедают мягкие сочные внутренности добычи, прежде чем перейти к другим частям тела.

Аманда не сомневалась, что хищник бродит сейчас в лабиринтах «подсобки». Но что это за зверь? «Только не волк… Их среда обитания не распространялась так далеко на север». Явных признаков присутствия белого медведя – экскрементов, комков белой шерсти – тоже нигде не было видно.

«Но черт возьми, кто же еще?»

Аманда пододвинулась к единственному входу в пещеру и стала ждать. Ей вспомнилось мимолетное движение на экране гидролокатора, которое, она уже не сомневалась, не было лишь ошибкой тестируемого устройства.

В страхе она прокручивала в голове самые невероятные сценарии. Неизвестное существо, почуяв звуковое сканирование, скрылось в своем логове в глубинах айсберга. Но какое из животных, существующих в природе, могло ощущать воздействие звуковых волн? Насколько она знала, такой способностью обладали лишь летучие мыши, дельфины и… киты.

Аманда быстрым взглядом окинула труп Лейси. Перед глазами всплыла картинка пещеры, обнаруженной доктором Огденом. Тело чудовища, распростертое на ледяном полу в такой же позе с распоротым животом. «Ходячие киты».

По словам биологов, эти существа считались предками современных китов. От этой мысли она содрогнулась.

«Неужели это правда? Неужели в глубинах этих лабиринтов все еще бродят живые представители этого утерянного звена эволюционной цепочки?»

Ее охватил леденящий душу страх. Такое предположение казалось невероятным, но другого объяснения у нее просто не было. Перед ее глазами открывалась реальная картина, увидеть которую она не желала даже в кошмарном сне, – растерзанное тело, горы черепов и костей. Невозможное вдруг стало возможным.

Аманда прикрыла ладонью фонарик и выглянула из своего убежища. Свет нашлемной лампы Коннора все еще отражался на стенах ледяного колодца. Никаких признаков движения. Чудовище либо скрылось в лабиринте тоннелей, либо поджидало ее в засаде.

Аманда понимала, что оказалась в ловушке, и не только из-за того, что не могла без посторонней помощи выбраться из колодца. Она глуха и не услышит ни рычания зверя, ни скрежета его когтей по льду, ни звука его дыхания.

Она жутко боялась вылезать из пещеры, но долго оставаться там было смерти подобно.

Аманда еще раз окинула взглядом тесное пространство логова в поисках хоть какого-нибудь укрытия. В стенах виднелись небольшие трещины и углубления, спрятаться в которых было невозможно. Она снова выглянула наружу.

Свет фонаря в тоннеле неожиданно накрыла огромная тень.

В ужасе она откатилась внутрь пещеры, сметая разбросанные по полу кости, и выключила фонарик. Логово утонуло в темноте, только слабое свечение проникало внутрь через единственный выход. Тень ненадолго задержалась у края колодца, а затем стала медленно спускаться вниз.

Борясь со страхом, Аманда подползла к самой широкой трещине в стене, снова включила фонарик и бросила его к противоположной стене, туда, где лежало растерзанное тело Лейси. Она надеялась, что свет привлечет внимание зверя. В голове лихорадочно метались мысли. Как этот монстр ориентируется в темноте? По теплу, излучаемому телом? По вибрации воздуха? С помощью эхолокации?

Каждое из этих предположений могло оказаться верным.

Аманда натянула на голову капюшон, вжалась всем телом в узкую расщелину, соскребла со стены горстку ледяной пыли и растерла ее по лицу. Теперь зверю трудно будет обнаружить ее по теплу тела, защищенного теплоизоляционным костюмом. Ледяная вода должна была достаточно охладить лицо.

Она прикрыла рот ладонью и старалась дышать ровно и медленно, чтобы даже тепло дыхания не выдавало ее присутствия. Еще плотнее втиснувшись в трещину, чтобы уменьшить вероятность обнаружения отраженными от стен звуковыми волнами, Аманда замерла в ожидании.

Ждать пришлось недолго.

Громадное чудовище без особого труда протиснулось в узкое входное отверстие и уселось «на корточки» в центре пещеры.

Аманда вглядывалась в очертания монстра и не могла поверить своим глазам: перед ней сидел живой грендель.

Из узких, как щели, ноздрей, расположенных высоко на куполообразной голове, вырывались клубы пара. С вытянутой белой морды стекали струйки свежей крови.

«Коннор…»

Монстр огляделся, внюхиваясь в спертый воздух пещеры, и раскрыл пасть, усеянную рядами острых зубов. Что-то почуяв, грендель медленно двинулся по периметру пещеры на коротких когтистых лапах. Его вытянутое трехметровое тело при движении извивалось, как у выдры; разница была лишь в том, что оно было совершенно белым и гладким, без каких-либо признаков волосяного покрова. Черные глаза, потревоженные светом фонарика, превратились в узкие щелки.

Чудовище остановилось прямо напротив ниши, в которой пряталась Аманда, и уставилось на луч фонарика. Мышцы на плечах вздулись, задние лапы напряглись, а хвост бешено замолотил по ледяному полу, сметая в стороны обломки костей.

Внезапно зверь бросился в стремительном прыжке на источник света. Приземлившись прямо на теле Лейси, он стал с невероятной скоростью рвать плоть когтями и зубами, хотя фонарик от удара отлетел в сторону. Через секунду он снова ринулся на свет, гоняя фонарик по всей пещере, пока тот не погас, ударившись об одну из стен.

Аманда затаила дыхание. Для нее атака прошла в полной тишине. Ее глаза постепенно привыкли к темноте, и силуэт монстра отчетливо выделялся на фоне свечения, проникающего внутрь из отверстия над полом. Монстр дважды обошел свое логово и уселся в центре, наклонив голову и внимательно всматриваясь в стены. На мгновение она почувствовала, как по коже пробежал холодок, то ли от собственного страха, то ли от воздействия ультразвуковых волн, излучаемых зверем.

По брови скатился ручеек пота.

Грендель стремительно повернул голову к нише, где она скрывалась, втягивая воздух ноздрями. Казалось, он пристально смотрит прямо ей в глаза.

Аманда с трудом сдержала крик, но это не помогло.

Грендель с угрожающей гримасой поднялся на задние лапы и осторожно направился к ее укрытию.

11 часов 35 минут

На льду

Как ни странно, заледеневшее тело Дженни все еще боролось со смертью.

Она по-прежнему лежала на льду в объятиях отца, хотя он давно уже не подавал признаков жизни. У нее самой не было сил, чтобы пошевелиться. Их одежда смерзлась в ледяную глыбу. «Семейный склеп», – промелькнуло у нее в голове. Вокруг бушевал ураган. За снежной пеленой двух спасшихся вместе с ними охранников не было видно.

Она попыталась подвигать конечностями, но те не поддавались контролю – кровь к ним больше не поступала. Дженни уже даже не дрожала. Тело работало только на выживание, экономя все оставшиеся ресурсы.

Она не ощущала холода, пребывая в состоянии необъяснимого умиротворения, которое посещает тех, кто находится на грани жизни и смерти от холода. Она с трудом боролась со сном, но уснуть сейчас было равнозначно самоубийству.

«Папа…» – хотела позвать Дженни, безуспешно пытаясь разомкнуть заледеневшие губы. В голове внезапно всплыло имя, о котором она в течение долгого времени старалась не вспоминать. «Мэтт…»

Сердце защемило от тупой боли, и она готова была расплакаться, но слезы застыли в замороженных капиллярах. Она страшно не хотела умирать вот так – распластавшись на льду бесконечной арктической пустыни. Последние три года прошли для нее как в кошмарном сне, и она с трудом могла назвать это жизнью. Но сейчас она очень хотела выжить, чтобы забыть утраченные годы и попытаться вновь ощутить радость бытия. Однако у природы свои законы, не подвластные желаниям и воле людей. Она убивает с безразличием, свойственным любому дикому хищнику.

Преодолевая боль, Дженни пыталась не сомкнуть глаз, хотя тяжелые веки упорно стремились вниз. Мир постепенно исчезал в снежной пелене…

Вдруг где-то высоко над головой сумрак расцвел букетом огней. «Осветительные ракеты…» Одна, вторая, третья, четвертая… Они парили в воздухе, как снежные ангелы.

Дженни напрягла зрение, не веря своим глазам, но огненные шарики по-прежнему светились в ледяном тумане, а через несколько мгновений сквозь завывание ветра до нее донесся гул моторов.

«Нет, это не ангелы…» – успела подумать она.

Из снежной пелены вынырнули силуэты странных машин. Они двигались над ледяным покрытием слишком быстро и грациозно для обычных снегоходов и скорее напоминали водные мотоциклы, парящие надо льдом.

Когда машины приблизились, Дженни распознала в них сходство с экспериментальными моделями снегоходов на воздушной подушке, которые она встречала на выставках.

Впрочем, эти машины были больше похожи на двухместные мотоциклы с наклонным, обтекаемым лобовым стеклом вместо кабины. К задним колесам крепились лыжи, служащие для придания равновесия при маневрировании и медленной езде по глубоким сугробам.

Снегоходы плавно опустились на лед и, проехав несколько метров, остановились неподалеку от нее. Несколько фигур в белых парках соскочили с мотоциклов и направились к ней с винтовками наперевес.

До нее донеслись звуки русской речи, но мир вокруг продолжал оставаться размытой пеленой, светящейся огнями мотоциклетных фар.

Фигуры двигались сначала осторожно, но, увидев распластанные на льду тела, ускорили шаг. На лицах у всех были шерстяные маски с прорезями для глаз и рта. Группа разделилась – несколько человек отправились осматривать ледяную полынью, остальные подошли к Дженни. Один из них опустился на колени рядом с ней и что-то сказал по-русски.

Дженни застонала и потеряла сознание, потратив все оставшиеся силы на то, чтобы издать хотя бы этот звук.

Она пришла в себя уже за спиной водителя снегохода, крепко пристегнутая ремнями к сиденью. Мотоцикл на воздушной подушке стремительно мчался по ледяной пустыне, и мир вокруг казался ей расплывшимся пятном.

На ней была меховая куртка водителя, сидящего перед ней в теплом сером свитере. Низко натянутый капюшон парки почти полностью защищал ее лицо от ветра.

Когда мотоцикл проехал мимо горящих развалин барака, Дженни поняла, что они возвращаются на «Омегу». Силы покинули ее, и она снова провалилась в кромешную темноту.

В следующий раз она очнулась от дикой боли, пронизывавшей все тело. Ей казалось, что кто-то сдирает с нее кожу, обливая ее разъедающей плоть кислотой. Она закричала и забилась в чьих-то руках.

– Не пугайтесь, все в порядке, мисс Аратук, – послышался хриплый голос из-за спины. – Вы в безопасности. – Тот же голос скомандовал кому-то поблизости: – Сделайте воду потеплее.

Дженни постепенно начинала осознавать, что с ней происходит. Она сидела нагишом в душе, и кто-то удерживал ее сзади под струей горячей воды.

– Горячо… все тело горит, – выдавила она.

– Вода еле теплая. Это кровь приливает к коже. Вы обморозили тело в нескольких местах. – Она почувствовала укол в руку. – Я вкалываю вам небольшую дозу морфия, чтобы снять боль.

Дженни с трудом повернулась и встретилась глазами с лейтенантом-коммандером Сьюэллом. За его спиной она рассмотрела ряд душевых кабин, из которых шел пар, и несколько моряков из экипажа «Полар сентинел».

Через некоторое время Дженни почувствовала, как нестерпимое жжение во всем теле постепенно превращается в ноющую боль. Слезы потекли по щекам, смешиваясь со струями воды. Тело медленно отогревалось, и ее охватил сильный озноб.

– М-м-м-мой отец, – клацая зубами, выдавила она.

– С ним все в порядке, – ответил Сьюэлл. – Он, кстати, очухался быстрее, чем вы. Уже сидит, обмотанный полотенцами. Крепкий оказался старичок – как будто сам изо льда сделан. Обморозил только кончик носа.

Дженни улыбнулась. «Папа…»

Ее продолжала бить дрожь. Температура тела, а с ней и чувствительность кожи постепенно вернулись в норму, и ей казалось, что в руки и ноги впились миллионы иголок.

Сьюэлл помог ей подняться на ноги. Она вдруг осознала, что стоит обнаженная перед группой мужчин, и покраснела от смущения. Они вышли из душевой кабины и направились к раздевалке. В соседнем душе под струями воды спиной к ней стоял обнаженный Ковальски. Его тело тоже содрогалось от озноба.

– Фернандес? – спросила Дженни, пока ее укутывали в полотенца.

Сьюэлл покачал головой.

– Он умер еще до того, как русские вас обнаружили.

С тяжелым сердцем она направилась к ряду стульев, расставленных перед обогревателями. Ее отец уже сидел там, попивая кофе из большой кружки. От слабости и воздействия морфия ноги ее подкашивались, и она тяжело опустилась на стул.

– Джен, – сказал отец, – с возвращением тебя к жизни.

– Ты называешь это жизнью?

Перед глазами у нее стояло улыбающееся лицо Фернандеса. Трудно было поверить в то, что человек, полный жизненной энергии, мог вот так, безвременно, исчезнуть с лица земли.

И все же она чувствовала радость и облегчение оттого, что осталась жива.

Лицо ее обдувал теплый влажный воздух обогревателя. Сьюэлл впихнул в ее дрожащие руки кружку с кофе.

– Пейте, – сказал он. – Вы должны согреться не только снаружи, но и изнутри. К тому же кофеин хорошо бодрит.

– Вот уж что-что, а кофе мне не надо рекламировать, коммандер.

Она сделала большой глоток горячей жидкости, почувствовала, как жар проникает внутрь, и содрогнулась одновременно от удовлетворения и боли.

Пока кофе отогревал ее руки и внутренности, Дженни осматривала помещение. Они находились в неком подобии общей спальни. Вдоль стен были расставлены кровати, а в центре большого зала стояли столы и стулья. Большинство людей здесь были гражданские – ученые со станции, но среди них и несколько военных моряков.

Она повернулась к Сьюэллу:

– Расскажите мне, что произошло.

Он внимательно посмотрел на нее и после небольшой паузы ответил:

– Русские захватили станцию.

– Я это уже сама поняла. Почему?

Он покачал головой:

– Я думаю, что это как-то связано с обнаруженной нами русской базой. Что-то они там скрывают. Русские настойчиво расспрашивают всех ключевых лиц из персонала, пытаясь выяснить, что им известно о «Гренделе». Именно поэтому они и отправились на ваши поиски. Они предполагали, что вы сбежали со станции с какой-то важной информацией или среди вас был кто-то посвященный в секреты, хотя я их сразу предупредил, что вы к этому никакого отношения не имеете.

– Что же они ищут?

– Я не знаю. Наше командование держало информацию о русской базе под строжайшим секретом, и я к ней не был допущен.

– И что теперь?

– Да ничего. После ухода «Полар сентинел» здесь осталась только небольшая группа охраны под моим командованием. – Он обвел рукой комнату. – Подонки убили пять моих матросов, схватили нас и согнали вместе с гражданским персоналом сюда. Пообещали освободить через двое суток, если мы не будем создавать им проблемы.

Закутанный в одеяла отец Дженни спросил:

– А что случилось со вторым снегоходом, на котором были Мэтт и Крейг?

Дженни напряглась, готовясь услышать самое страшное.

– Насколько мне известно, с ними все в порядке. Я связался с ними перед тем, как меня схватили, и сказал, чтобы они предупредили тех, кто находится на русской базе, о нападении на «Омегу».

Дженни глотнула кофе. Дрожь в руках усилилась, и она с трудом удерживала неожиданно нахлынувшие слезы.

– Остальные все здесь?

– Те, кто остался в живых, да.

Она оглядела комнату в поисках знакомого лица, но нигде его не заметила.

– А где же рядовой Помаутук?

Сьюэлл снова помотал головой:

– Не знаю. Он числится без вести пропавшим, как и несколько гражданских. Трудно сказать, что с ними произошло. Русские разместили нескольких тяжелораненых во временном госпитале. Может быть, он там.

Дженни посмотрела на отца. Кончик его носа покрылся серой коркой от обморожения. Увидев страх в ее глазах, Джон вытащил руку из-под одеяла и сжал ее ладонь. В его рукопожатии чувствовались сила и уверенность человека, который боролся за выживание всю свою жизнь и не боится трудностей. Как будто впитав в себя часть этой силы, Дженни с решительным видом повернулась к Сьюэллу:

– Вы действительно верите, что русские нас отпустят через сорок восемь часов, как и обещали?

– Не знаю.

– Другими словами, нет, – вздохнула Дженни.

Сьюэлл пожал плечами:

– Сейчас нет смысла рассуждать о том, можно русским доверять или нет. Они превосходят нас по численности в два раза и в отличие от нас вооружены до зубов.

– А как насчет вашего командира с подлодкой?

– «Полар сентинел», может быть, находится где-то поблизости, но она тоже безоружна. В лучшем случае они отправились за помощью к побережью. Если остались живы, конечно.

– И что же нам остается делать? Довериться русским и ждать, сложа руки?

– Ну уж хрен им, – ответил на ее вопрос закутанный в полотенца с головы до ног Ковальски, который подошел к ним и тяжело плюхнулся на стул.

В комнате установилось гробовое молчание.

После долгой паузы Дженни промолвила:

– Тогда нам нужен план действий.

11 часов 45 минут

Ледовая станция «Грендель»

«Похоже, мы уже здесь проходили», – раздраженно подумал лейтенант-коммандер Роберто Брэтт, подозревая, что они окончательно запутались в лабиринте ледяных коридоров. Свой взрывной характер он унаследовал от родителей. Сколько он себя помнил, его мать-мексиканка и отец-кубинец постоянно ссорились друг с другом, вступая в громкие перепалки по любому поводу. Впрочем, эти чертовы тоннели вывели бы из себя самого Ганди. Все они выглядели абсолютно одинаково: лед, лед и еще раз лед.

Идущая впереди лейтенант Уошберн свернула в очередной коридор. Брэтт поспешил за ней, скрипя ботинками по разбросанному на льду песку.

– Уошберн! – окликнул он. – Ты хоть знаешь, черт побери, куда идешь?

Его подчиненная замедлила шаг и показала на фиолетовую метку на стене, вспыхнувшую ярким свечением в луче ее фонарика.

– Сэр, этот знак указывает на единственное обозначенное на схеме место, в котором мы еще не искали. После этого нам придется самим помечать маршрут в неразведанных частях лабиринта.

Он в отчаянии махнул рукой. «Отлично… Просто замечательно…»

В ходе поспешной эвакуации члены его команды первым делом рассеялись по всем уровням станции и с помощью громкоговорителей созвали к выходу основную часть персонала. Сложнее всего было с «подсобкой». Ученые – группами и в одиночку – выходили из многочисленных тоннелей, но прочесать все удаленные уголки лабиринта из-за недостатка времени не удалось. Поэтому к моменту окончания операции они недосчитались нескольких человек, среди которых была и руководитель научной экспедиции доктор Аманда Рейнольдс.

Брэтт посчитал своим долгом остаться на русской базе и продолжить поиски. К его удивлению, лейтенант Уошберн настояла на том, чтобы присоединиться к нему, заявив, что не оставит на произвол судьбы людей, за которых несет ответственность.

Брэтт рассматривал маячащую впереди фигуру лейтенанта. Уошберн была чуть выше его, стройная и мускулистая. Она напоминала ему бегунью на средние дистанции. Короткая стрижка придавала ей суровый вид, который, как ни странно, нисколько не умалял ее женственности. Брэтта особенно привлекали кофейный оттенок ее кожи и глубина огромных глаз. Но сейчас некогда было размышлять о женской привлекательности. Перед ним стояла четкая задача – найти оставшихся на базе гражданских и обеспечить их безопасность.

Подняв громкоговоритель к губам, он нажал на кнопку:

– Говорит лейтенант-коммандер Брэтт! Откликнитесь, если кто-то меня слышит!

Его слова раскатистым эхом прокатились по узким сводам лабиринта.

Брэтт опустил громкоговоритель. Звон в ушах на несколько мгновений оглушил его. Впрочем, ответа он и не ожидал – уже полчаса они бродили по ледяным коридорам, вслушиваясь в мертвую тишину лабиринта после каждого окрика, и все бесполезно. Поэтому донесшийся откуда-то издалека слабый звук человеческого голоса поначалу застал его врасплох. Неужели они наконец обнаружили пропавших ученых?

Уошберн резко обернулась и вопросительно посмотрела на него.

– Мы здесь!

Голос из глубины тоннеля на этот раз прозвучал более отчетливо.

Не сговариваясь, они бросились вперед. Брэтт поправил винтовку на плече. Карманы его меховой куртки были набиты запасными магазинами, которые он позаимствовал у моряков, возвращавшихся на подлодку. Уошберн была нагружена не меньше, но это, похоже, не мешало ей бежать впереди с легкостью спринтера.

Из тоннеля они выскочили в огромную пещеру, усеянную электрогенераторами, лампами на высоких штативах и научным оборудованием. Влажный воздух здесь был заметно теплее, чем в тоннелях. Противоположная сторона пещеры представляла собой испещренную расщелинами гранитную стену.

«Черт!» – выругался про себя Брэтт.

По скользкому льду к ним бежал приземистый лысоватый ученый в расстегнутой парке. За ним с трудом поспевали два молодых ассистента.

– Доктор Огден? – окликнула его Уошберн, узнав руководителя группы биологов. – Что вы здесь делаете? Вы что, не слышали приказа о немедленной эвакуации?

– Слышал, слышал, – тяжело дыша, ответил ученый, – но моя работа не имеет ничего общего с политикой. Это наука. Мне абсолютно безразлично, кто владеет станцией. Главное, чтобы мои образцы находились в безопасности. Я не могу бросить их здесь, особенно в такой критический момент – оттаивание уже почти завершилось.

– Образцы? – спросил Брэтт. – Оттаивание? О чем, черт возьми, идет речь?

– Они должны быть защищены, – продолжал настаивать биолог. – Поймите, я не могу допустить искажения результатов исследований.

Брэтт обратил внимание на то, что два аспиранта за спиной профессора нервно переступают с ноги на ногу и с мольбой посматривают на него. Похоже, они не разделяли мнения своего руководителя.

– Вы должны увидеть это собственными глазами! – продолжал настаивать доктор Огден. – Последняя энцефалограмма показывает, что у них появились признаки жизнедеятельности!

Профессор устремился обратно к гранитной стене.

Уошберн и Брэтт последовали за ним, стараясь не отставать от прыткого не по годам ученого.

– А доктор Рейнольдс тоже с вами? – спросила лейтенант.

Брэтт очень хотел услышать обнадеживающий ответ. «Если бы весь оставшийся персонал был здесь…»

Но последовавшая фраза разрушила все его надежды.

– Аманда? Нет, я понятия не имею, где она. – Профессор на ходу обернулся назад. В его взгляде сквозило удивление. – А что?

– Она должна быть где-то поблизости, – ответила Уошберн. – Предположительно вместе с доктором Макферраном. В последний раз их видели, когда они отправлялись на поиски пропавшей аспирантки.

– Я ничего об этом не знаю. – Огден задумчиво потеребил покрытые инеем усы. – Я работал здесь всю ночь с командой биологов.

Брэтт обратил внимание на ручеек талой воды, вытекающий из большой расщелины в гранитной скале. Ведомые профессором, они погрузились в темноту разлома, но не успели сделать и нескольких шагов, как впереди показалась бегущая из глубины тоннеля фигура.

Молодая аспирантка в панике неслась им навстречу, поднимая фонтаны брызг, и, поскользнувшись, чуть не упала. Брэтт вовремя подхватил ее под руку. «Сколько еще идиотов осталось в этой ледяной ловушке?» – раздраженно подумал он.

– Профессор! Т-там ч-что-то происходит! – запинаясь, выдавила она.

– Что?

Девушка не смогла больше вымолвить ни слова, лишь махнула рукой в глубь расщелины. Глаза у нее округлились от страха.

– Что-то не так?

Огден бросился вперед. Остальные поспешили за ним. Метров через десять они вбежали в небольшую овальную пещеру, размером в гараж на две машины. Пространство было уставлено галогенными лампами и научными приборами.

Брэтт непроизвольно поморщился от стоящей в пещере вони. Она чем-то напоминала удушливые запахи протухшей рыбы и крови на рыбокомбинате в Монтерее, где он в юности однажды проработал целое лето. Но вонь здесь шла не от гниющей рыбы.

На полу безжизненно распласталось иссеченное скальпелем существо. Своими формами и бледной гладкой кожей оно напоминало белугу, но в отличие от китов из тела его выступали четко оформившиеся конечности. У стены, свернувшись в позе зародыша, лежали еще шесть похожих чудовищ. К ним хирургический нож, похоже, не прикасался. К коже все еще прилипали куски тающего льда. От двух из них к приборам с мониторами тянулись тонкие электрические провода. По экранам бежали волнистые синусоиды.

Огден огляделся в недоумении.

– Я не понимаю, – сказал он, повернувшись к охваченной паникой аспирантке. – Что здесь произошло?

Она показала дрожащей рукой на существо, которое лежало ближе всех к распростертому на полу трупу одного из своих собратьев.

– Оно… Оно задвигалось…

Огден укоризненно посмотрел на нее и небрежно махнул рукой:

– Чушь. Вам просто показалось. Вы, наверное, случайно задели одну из ламп, и на стенах заиграли тени.

Девушка неуверенно обхватила руками плечи. Слова профессора ее явно не убедили, и она продолжала дрожать от страха.

Огден повернулся к военным:

– Это все из-за последних показаний электроэнцефалограммы. Они чуть не до смерти напугали некоторых неопытных студентов из нашей команды.

– Электроэнцефалограмма? Это что-то типа ритмов головного мозга? – спросил Брэтт, посматривая на бегущие по экрану волны.

– Совершенно верно, – ответил Огден. – Мы обнаружили признаки мозговой деятельности у оттаивающих экземпляров.

– Вы шутите. Эти твари живые?

– Нет, конечно. Им пятьдесят тысяч лет. Но такое явление наблюдается, когда живые существа почти мгновенно замерзают, а потом медленно отогреваются. Хотя организм мертв, химические вещества начинают постепенно оттаивать и циркулировать внутри головного мозга, вызывая определенные нейрохимические реакции. Что вы хотите – химия есть химия. Но со временем эти реакции замедляются и исчезают, поэтому я предпочел остаться и завершить исследования. Вы понимаете, что мы наблюдаем за мозговой активностью, которая остановилась пятьдесят тысяч лет назад?

– Да мне как-то все равно, – сказал Брэтт. – Лишь бы они не ожили.

Словно услышав его, одно из свернувшихся на полу тел забилось в судорогах. Хвост чудовища задел прожектор, и тот разлетелся вдребезги, ударившись о лед.

Все непроизвольно отпрыгнули назад, только доктор Огден продолжал стоять как вкопанный, завороженно наблюдая за мечущимся по ледяному полу существом.

Тело монстра выпрямилось и извивалось на льду в конвульсиях, как попавшаяся на крючок крупная рыба.

Биолог приблизился к чудовищу и с любопытством протянул к нему руку, как будто намереваясь потрогать его и убедиться в реальности происходящего.

– Оно оживает, – медленно произнес он.

– Доктор… – попытался остановить его Брэтт.

Существо изогнулось в сторону профессора и вслепую клацнуло челюстями, усеянными рядами острых зубов. Огден инстинктивно отпрянул и прижал руку к груди, как будто чудовище по-настоящему успело его поранить.

Брэтт не удержался, схватил ученого за рукав куртки и дернул его назад. Подталкивая всю группу поближе к выходу, он скинул с плеча автоматическую винтовку.

Огден обернулся к бьющемуся на полу телу и с восхищением произнес:

– Это просто невероятно!

Брэтт хотел было прикрикнуть на него, как вдруг почувствовал острый зуд за ушами. Челюсти его вибрировали, как камертон. Ощущения были ему знакомы. Он не раз испытывал их на подлодке, когда она попадала в зону действия мощного гидролокатора.

«Ультразвук», – догадался он, наблюдая, как остальные члены группы потирают уши.

– Смотрите! – вскрикнул один из аспирантов, указывая на приборы.

Брэтт скользнул взглядом по мониторам. Плавные синусоиды превратились в ряды остроконечных зигзагов, несущихся по экрану с бешеной скоростью. Два существа, подключенные к приборам, задвигались, расправляя хвосты.

Группа отступила к самому выходу.

– Это невероятно! – повторил Огден, ковыряясь пальцем в ухе. – Мне кажется, что первый зверь зовет остальных.

– С помощью гидролокатора, – предположил Брэтт.

Челюсть его продолжала вибрировать.

– Это древняя песнь китов, – поправил его биолог. – Ambulocetus являются далекими предками семейства китообразных. Ультразвуковые волны, похоже, являются биологическим возбудителем, своеобразным «сигналом сбора» для находящихся поблизости соплеменников. Это защитный механизм, заставляющий всех членов стада бросаться на помощь друг другу.

Тела продолжали метаться по полу с возросшей интенсивностью, сокрушая на своем пути научное оборудование. Сила ультразвукового излучения нарастала.

Первое из оживших чудовищ, которое какое-то время лежало на спине, судорожно глотая воздух, перевернулось на живот и попыталось подняться на слабых, трясущихся конечностях.

– Да пристрелите же наконец этих монстров! – заверещала аспирантка.

Брэтт вскинул винтовку.

Огден с ужасом посмотрел сначала на оружие, потом на шевелящегося на полу зверя.

– Вы что, с ума сошли? Это же открытие века… И вы хотите их убить? Мы, наоборот, обязаны защитить их!

– Сэр, мы здесь не на съемках «Освободите Вилли». Я сейчас больше озабочен тем, как защитить нас самих, – ответил Брэтт, с трудом удерживая ярость. Он схватил профессора за локоть и подтолкнул его в расщелину. – Надеюсь, вы заметили, что эти твари больше похожи на здоровых акул-людоедов, чем на безобидных горбатых китов, питающихся планктоном. Думаю, они и сами прекрасно способны себя защитить.

Огден продолжал сопротивляться и протестовать, но Брэтт перестал обращать на него внимание и повернулся к Уошберн:

– Выводите всю группу в безопасное место, лейтенант.

Она кивнула, с беспокойством посматривая на трепыхающиеся тела чудовищ.

Брэтт прикрывал отход до тех пор, пока они не выбрались из расщелины и не пустились бежать к выходу из огромной ледяной пещеры.

– Русские, очевидно, прознали об этом, – продолжал бубнить на бегу Огден. – Потому и решили захватить станцию, чтобы присвоить себе славу и результаты этого открытия.

Брэтт прекрасно понимал, что профессор глубоко заблуждается. Он был среди немногих, посвященных в тайну лаборатории на четвертом уровне русской базы. Русские были заинтересованы не в славе, а в том, чтобы об этой тайне никто и никогда не узнал.

– Коммандер! Они нас преследуют! – донесся сзади окрик Уошберн, когда группа достигла противоположного берега заледеневшего озера.

Он резко обернулся и увидел, как чудовища одно за другим вываливаются на лед из расщелины. Первое… второе… третье… Они с трудом, но упрямо поднимались на подрагивающие конечности. «Небось голодные, как волки, после пятидесяти тысяч лет спячки», – подумал Брэтт.

– Они оживают с невероятной скоростью, – с изумлением промолвил Огден.

Брэтт махнул рукой в сторону выхода.

– Все быстро из пещеры! – громко скомандовал он. – Пошевеливайтесь!

Существа резко повернули головы на звук его голоса. Он снова почувствовал зуд за ушами – проклятые чудовища сканировали его ультразвуком.

– Черт! – выругался он, вскинув винтовку.

За ними началась охота!

Из расщелины появились еще два монстра.

– Уошберн, немедленно выводи всю группу по тоннелю. Ты знаешь обратную дорогу. А я попытаюсь держать этих тварей на безопасном расстоянии, – сказал он, снимая винтовку с предохранителя.

– Не надо! – с мольбой в глазах попросил Огден.

– Профессор, это не обсуждается, – сурово ответил Брэтт.

11 часов 58 минут

На льду

Мэтту казалось, что спина его от тряски превратилась в кусок желатина. Уже больше часа снегоход перемалывал гусеницами неровную поверхность ледяной пустыни. Водитель, корабельный старшина Фрэнк О’Доннел, вел машину на максимальной скорости, не обращая внимания на кочки и впадины. Кабину трясло, как шейкер.

За окнами бушевала метель. Порывы ветра яростно атаковали затерявшийся во льдах снегоход. Мэтт давно уже оставил попытки уговорить охранников повернуть назад к «Омеге» и довольствовался тем, что они пробовали выходить на связь со вторым вездеходом каждые пять минут. Никто не отвечал.

Моряки попытались связаться с базой на коротких волнах, но и этим ничего не добились. В эфире стояло наполненное шипением атмосферных помех молчание. Казалось, на тысячи миль вокруг, кроме них, нет ни одной живой души.

Беспокойство за Дженни переросло в страх, который комком подходил к горлу. О себе Мэтт уже не думал.

– Вижу русскую станцию! – О’Доннел показал рукой через лобовое стекло. В голосе его чувствовалось облегчение. – Они, по крайней мере, не забыли включить наружное освещение.

Мэтт наклонился вперед, с радостью предвкушая возможность хоть ненадолго забыть о своих переживаниях. Крейг повернулся к нему с горящими от нетерпения глазами.

Впереди маячили очертания громадных торосов. За снежной пеленой рассмотреть детали было трудно, но у подножия одной из ледяных скал мерцало расплывчатое световое пятно.

– Я не вижу никакой станции, – сказал Крейг.

– Она полностью скрыта подо льдом, – пояснил О’Доннел и уверенно направил снегоход на свет маячка.

Ближе к станции из сумрака вынырнули силуэты еще нескольких вездеходов, припаркованных в небольших ложбинах между торосами и наполовину занесенных снегом. Недалеко от входа виднелся буер с опущенным парусом.

– Черт! – выругался лейтенант Грир, уткнувшись лицом в боковое стекло.

Все резко повернули головы в его сторону.

За стеклом происходило что-то невероятное. Взламывая тонкий слой льда, на поверхность небольшой полыньи всплывала боевая подлодка. С ее рубки стекали потоки воды, а от корпуса шел пар.

– Русские! – прошипел Перлсон. – Они нас опередили!

Мэтт быстро прикинул размеры полыньи – она была слишком мала, чтобы вместить всю подлодку. «Значит, на поверхности останется только рубка», – подумал он и спросил:

– Что будем делать?

– Баки почти пустые, – сообщил О’Доннел.

– Жми на газ, и быстро к станции! – не задумываясь, скомандовал Грир.

Мэтт одобрительно кивнул головой. Станция была их единственным спасением. Русские, без сомнения, засекли звук движущегося по льду снегохода и знали, что они здесь. Оставаться на поверхности было смерти подобно.

О’Доннел вдавил педаль газа в пол, и снегоход запрыгал по ледяным колдобинам. Мэтт ударился головой о потолок кабины, когда машина налетела на острый гребень.

– Держитесь крепче! – прокричал водитель.

Мэтт потер шишку на голове и покрепче вцепился в сиденье. «Мог бы заранее предупредить», – недовольно подумал он.

– О’Доннел! – раздался предупредительный окрик Грира с задней скамейки.

– Вижу, сэр!

Мэтт посмотрел в сторону подлодки. Фигуры в белых парках одна за другой выскальзывали из открытого люка наверху боевой рубки. Кто-то показывал на снегоход – их обнаружили!

О’Доннел сделал крутой вираж и направил машину прямо на темнеющее впереди отверстие в ледяной стене.

– Тормози! – прокричал Крейг, вцепившись в приборную доску.

У Мэтта глаза полезли на лоб, когда он догадался о намерениях водителя:

– Ты шутишь…

О’Доннел невозмутимо продолжал давить на газ. Снегоход на полной скорости несся к входу на станцию.

Внезапно раздались звуки автоматных очередей. Несколько пуль впились в корму снегохода, наполнив кабину оглушительным свистом, похожим на разрывы петард. Заднее стекло разнесло вдребезги.

Мэтт закричал, но звука своего голоса не услышал.

Не сбавляя скорости, машина врезалась в арку входного отверстия.

О’Доннел тут же переключился на низшую передачу и ударил по тормозам. Снегоход по инерции нырнул вниз по ледяным ступеням, задев кормой низкий потолок тоннеля.

Задняя часть кабины смялась от удара. Пассажиров сорвало с сидений. На них обрушились каскады стеклянных осколков. Мэтт в суматохе успел разглядеть впереди отверстие, вырезанное в огромных металлических дверях.

Через секунду снегоход влетел в узкий проем и резко остановился, застряв между стальными плитами. Мэтта швырнуло через переднее сиденье. Он ударился плечом о лобовое стекло, выкатился на капот под дождем стеклянных осколков и свалился, как мешок, на ледяной пол тоннеля.

– Ты в порядке? – спросил его Крейг, высовываясь из кабины.

По лицу его струилась кровь из старой раны на голове, которая открылась после удара снегохода о двери.

– Получше, чем ты, – пробурчал Мэтт, медленно поднимаясь на ноги и ощупывая ноющие от ушибов конечности.

С водительского сиденья донесся стон О’Доннела. Он сидел, держась руками за правый бок. Похоже, при столкновении он сильно ударился ребрами о рулевое колесо. Грир и Перлсон пострадали меньше всех и внимательно наблюдали через смятое отверстие в корме за входом в тоннель, ожидая появления русских.

Мэтт окинул взглядом покореженный корпус снегохода, намертво заблокировавшего дверной проем.

– Я всегда говорил, что доставка на дом – лучшее изобретение человечества, – пробормотал он себе под нос.

– Все быстро из машины, – скомандовал Грир, подняв с пола автоматическую винтовку и указывая стволом на разбитое лобовое стекло.

Мэтт помог им выкарабкаться на капот и соскочить на лед.

– Продолжайте двигаться внутрь станции, – прокричал Грир, выбираясь из машины последним. – Нам надо спешить. Обломки снегохода задержат русских, но ненадолго.

Группа быстрым шагом углубилась в тоннель. Грир догнал Мэтта и вытащил из кобуры девятимиллиметровую «беретту».

– Умеешь ею пользоваться?

– Я служил в «зеленых беретах».

Грир окинул Мэтта внимательным взглядом, как бы оценивая его заново, и после небольшой паузы сунул пистолет ему в руки:

– Отлично, тогда я за тебя спокоен. По крайней мере, ногу ты себе случайно не прострелишь.

– Только если это понадобится, чтобы выбраться из этой переделки, – усмехнулся Мэтт, со знанием дела взвешивая пистолет на ладони. Приятная тяжесть оружия придала ему уверенности.

Через некоторое время они вошли в большое круглое помещение, по периметру которого располагались комнаты, а в центре, вокруг винтовой лестницы, были разбросаны столы и стулья. На столах виднелись остатки прерванной впопыхах трапезы.

Они осторожно пересекли просторный зал, держа оружие на изготовку. Помещение пустовало.

– А где же персонал базы? – поинтересовался Мэтт.

Быстро спустившись по ступенькам лестницы на второй уровень, они обнаружили, что и там никого нет.

– Наши покинули базу, – в шоке промолвил Перлсон.

– Их эвакуировали, – поправил его Грир. – Похоже, что «Полар сентинел» забрала на борт весь здешний персонал.

– Отлично, – сказал Мэтт с сарказмом. – Мы тут неслись как угорелые, чтобы их предупредить, а они уже успели закрыть лавочку.

– Что же нам теперь делать? – спросил Крейг, у которого половина лица была покрыта коркой спекшейся крови.

Грир продолжал спускаться по лестнице.

– На третьем уровне расположена оружейная комната. Там гранаты и старые винтовки. Мы захватим с собой все, что сможем унести.

– А потом?

– Спрячемся где-нибудь. Нам сейчас главное выжить.

– Такой план мне по душе, – согласился Мэтт.

Когда они спустились на третий уровень, откуда-то снизу внезапно донесся звук автоматных очередей.

– Кажется, здесь кто-то еще остался, – с удивлением промолвил Крейг.

– Судя по звуку – прямо под нами, – подхватил Перлсон.

– Бежим!

Грир метнулся вниз по лестнице в тот самый момент, когда наверху раздался взрыв. Все замерли.

– Русские, – медленно произнес Мэтт.

– Быстрее вниз! – скомандовал Грир.

Сверху послышались окрики на русском языке и стук ботинок по металлическим ступеням. Мэтт и Крейг ринулись вниз за лейтенантом. Перлсон и О’Доннел бежали сзади, прикрывая отход.

Через мгновение группа оказалась на четвертом уровне. Здесь в отличие от верхних этажей пустынный коридор вел к двойным дверям в маячащей впереди ледяной стене.

– «Подсобка», – донесся сзади голос Перлсона.

– Прекрасное укрытие, – уверенно сказал Грир. – Чертов лабиринт, в котором легко затеряться. За мной!

– Но кто же стрелял? – спросил Крейг на бегу.

Мэтт тоже хотел бы это знать.

– Молись, чтобы это были наши парни! – прорычал Грир.

Мэтт в душе согласился с лейтенантом. Они нуждались в подкреплении. Впрочем, тогда возникал другой вопрос.

Если стреляли свои, то в кого они стреляли?

9. В тупике

9 апреля, 12 часов 2 минуты

Ледовая станция «Грендель»

Огромная, сгорбившаяся туша чудовища осторожно приближалась к укрытию Аманды в зверином логове. Пасть монстра была широко раскрыта, острые зубы краснели пятнами застывшей крови, а в скребущих по ледяному полу когтях застряли ошметки конькобежного костюма Лейси.

Вжавшись всем телом в ледяную нишу, Аманда чувствовала, как ультразвуковые волны вибрируют в ее челюсти, в корнях зубов и волос на затылке. Она застыла в смертельном страхе, как кролик в огнях прожекторов.

«Убирайся отсюда», – в душе молила она зверя. Аманда сдерживала дыхание так долго, что перед глазами замерцали звездочки. Она боялась выдохнуть. Струйки холодного пота медленно стекали по щекам.

«Пожалуйста…»

Грендель остановился в тридцати сантиметрах от ниши. В свете, проникающем из внешней пещеры, виден был только силуэт чудовища. Огненные угольки глаз ярко светились на фоне темного пятна – налитые кровью, бесстрастные… Холодные как лед.

Аманда встретилась взглядом со зверем, понимая, что жить ей осталось недолго.

Внезапно грендель резко повернул голову в сторону выхода. От неожиданности Аманда выдохнула весь накопившийся в легких воздух и в ужасе замерла, опасаясь, что выдала свое укрытие.

Но зверь не обращал на нее внимания, развернувшись всем телом к проему в противоположной стене. Он вслушивался в темноту, поворачивая голову из стороны в сторону.

Аманда терялась в догадках. Что могло привлечь внимание монстра? Приближение людей? Крики Коннора, который, может быть, еще жив?

Что бы там ни было, грендель несколько раз взмахнул хвостом, ринулся к выходу и, извиваясь, втиснулся в узкую щель. Через несколько секунд его тело исчезло в темноте тоннеля.

Аманда содрогнулась и обессиленно выпала из ниши на лед. Перед глазами по-прежнему плясали звездочки. Она подползла на трясущихся конечностях к выходу и заглянула в щель. Извивающееся тело монстра маячило в дальнем конце тоннеля.

Отталкиваясь ото льда острыми шипами ботинок, она втиснулась в узкий проем и последовала за зверем. Каждое движение давалось ей с трудом, но она упорно двигалась вперед. Достигнув противоположного конца тоннеля, она осторожно выглянула наружу.

Грендель, как ящерица, вскарабкался по стене колодца и исчез, ведомый неизвестным ей инстинктом, в коридорах лабиринта.

В глаза ей бросился канат, по-прежнему свисающий с края колодца, – ее единственная надежда на спасение.

Аманда выкатилась из щели, медленно поднялась на ноги и неуверенной походкой направилась к канату, надеясь, что тот все еще закреплен на теле геолога.

Она подошла к стене колодца и ухватилась обеими руками за упругую синтетическую веревку.

«Господи, молю тебя…»

Аманда осторожно подергала за канат – никакого движения. Она навалилась на него всем телом – тот по-прежнему даже не шевельнулся.

Со слезами на глазах она начала карабкаться по веревке, медленно перехватывая ее руками и всаживая шипы ботинок в ледяную стенку колодца. Она забыла об усталости. Страх наполнял мышцы энергией.

После тяжелого, показавшегося нескончаемым подъема она наконец перевалилась через край разлома и обессиленно распласталась на льду в нескольких сантиметрах от тела Макферрана. Луч его нашлемного фонаря продолжал светить в потолок, как маяк в бесконечном лабиринте ледяных коридоров.

Взгляд ее упал на растерзанные в клочья останки геолога. От ужаса и отвращения она откатилась в сторону и медленно поднялась на колени. Живот профессора был вспорот, как и у Лейси. Тело лежало в огромной луже замерзшей крови. Пока Аманда пряталась в логове зверя, оно успело намертво вмерзнуть в лед и стало кровавым якорем ее спасения.

Прикрывая ладонью рот и моля Господа о прощении, Аманда нагнулась и стала снимать шлем с головы геолога. Ей нужен был свет, чтобы выбраться из темного лабиринта. Расстегивая дрожащими пальцами ремешок шлема, она не могла отвести глаз от превратившегося в кровавую маску лица Коннора. Ударом когтистой лапы зверь вырвал левый глаз и нос. Из развороченного месива у самого основания шеи торчала кость сломанной ключицы. Со скомканной бороды свисали кровяные сосульки.

Наконец она освободила шлем и, всхлипывая, натянула его на голову. Каска была слишком большой по размеру, и ей пришлось туго затянуть ремешок под подбородком.

Аманда направила луч фонаря в глубь тоннеля и, убедившись, что гренделя там нет, двинулась вверх по длинному коридору.

На ледяном полу что-то блеснуло. Она повернула голову и увидела ледоруб, который Коннор носил на ремне. Похоже, он пытался защититься им от монстра.

Она наклонилась и подняла маленький топорик. Как от оружия толку от него было мало, но с ним она чувствовала себя увереннее.

Аманда снова повернулась к тоннелю и, плотно сжимая рукоять ледоруба, мысленно приготовилась к тяжелому путешествию по ледяному лабиринту. В голове вдруг всплыли воспоминания о самом начале поисков пропавшей Лейси. Коннор тогда оправдывался, что попытался сделать это в одиночку, потому что все были заняты. Но потом он произнес фразу, которая теперь, как вспышка, озарила ее сознание.

«К тому же я взял с собой портативный радиотелефон».

Аманда бросилась к телу Коннора, ощупала меховую куртку, из которой во все стороны торчали гусиные перья и куски поролона, и вытащила из кармана небольшое радио.

Опустившись на колени, она повернула круглую ручку выключателя. На приемнике загорелась красная лампочка. Она приложила губы к пластиковому корпусу и прошептала в микрофон:

– Говорит Аманда Рейнольдс. – Боясь, что ее могут не услышать, она опасливо посмотрела по сторонам и проговорила громче: – Если кто-то меня слышит – я застряла в глубинах «подсобки». В лабиринтах охотится опасный хищник. Его жертвами стали Лейси Девлин и Коннор Макферран. Зверь сейчас снует по тоннелям. Точно не знаю где. Я попытаюсь выбраться на поверхность. Пожалуйста… прошу вас, если вы меня услышали и идете на помощь, захватите с собой оружие. Я передам мои координаты, как только доберусь до одного из помеченных маркерами тоннелей.

Она приложила дрожащие пальцы к корпусу радиотелефона.

– Пожалуйста, кто-нибудь, отзовитесь…

Какое-то время она ждала ответного сигнала, хотя бы слабой вибрации динамика, но прибор продолжал молчать.

Потеряв всякую надежду, она поднялась на ноги и повернулась к тоннелю. Свет фонаря вырвал из темноты пустынные своды кажущегося бесконечным коридора. Аманда решительно сделала шаг вперед, сжимая в руках ледоруб и портативное радио.

Впереди лежал путь к свободе и безопасности.

12 часов 15 минут

На борту «Дракона»

Его подчиненные безукоризненно справились с поставленными задачами.

Капитан первого ранга Антон Миковский стоял у перископа, сцепив руки за спиной. На нем была повседневная форма: зеленый китель и брюки, заправленные в высокие ботинки. С боевых постов доносились сообщения об обстановке. Несмотря на то что операция развивалась успешно, он не позволял расслабляться ни себе, ни экипажу подлодки.

По докладу группы захвата, полярная станция «Грендель» была в их руках. Пятеро американцев, которые вломились в двери базы на снегоходе, исчезли в глубинах ледяного лабиринта и прятались там, как испуганные кролики. Миковский, впрочем, не сомневался, что их скоро найдут. Остальной персонал базы был эвакуирован на подлодку, погружение которой они зафиксировали меньше часа назад.

Миковский знал, с кем имеет дело. Научно-исследовательская подводная лодка ВМФ США «Полар сентинел» – безоружная экспериментальная модель, не представляющая никакой угрозы. К этому времени американцы были уже, наверное, далеко, удирая без оглядки с эвакуированным персоналом станции. Он получил строгий приказ подлодку не преследовать.

В его задачу входило захватить базу, обеспечить ее безопасность, оборудовать там временный пост радиосвязи, затем погрузиться под лед и патрулировать ближайший район в готовности отразить реальную угрозу – возможное нападение американских боевых субмарин, находящихся на постоянном боевом дежурстве под полярной шапкой.

На всю операцию выделялось двенадцать часов. «Зашли и вышли», – прозвучало в приказе адмирала Петкова. Диверсия в Прадхо-Бее должна была замедлить ответную реакцию противника.

– Капитан, – обратился к нему дежурный радист. – Мне удалось связаться со станцией «Омега».

– Отлично.

Миковский спустился с перископной палубы и подошел к посту радиосвязи. Радист протянул ему наушники.

– Капитан Миковский на связи. Мне нужно поговорить с адмиралом Петковым.

До него донесся прерываемый помехами ответ:

– Слушаюсь, товарищ капитан! Адмирал ожидал вашего выхода в эфир.

В установившейся паузе Миковский тщательно обдумывал содержание своего доклада адмиралу. Петков остался на «Омеге», чтобы лично руководить допросом захваченных в плен американцев и убедиться в том, что они не успели перевезти материалы секретных исследований с русской базы в научные лаборатории своей станции.

Миковский впервые столкнулся с человеком, который с непоколебимой решительностью шел к своей цели и при этом внешне оставался абсолютно хладнокровным и спокойным. Это его тревожило. Казалось, в душе адмирала бушует шторм эмоций, и от этого шторма веяло леденящим холодом. Не зря Петкова прозвали Белым Призраком. Еще неделю назад Миковский гордился тем, что, на зависть другим командирам подлодок, его удостоили чести командовать флагманом Северного подводного флота и сопровождать Петкова в его секретной миссии на заброшенную полярную базу. Но сейчас… Сейчас он испытывал облегчение оттого, что адмирала не было на борту подлодки.

Донесшийся из динамика бесстрастный голос Петкова прервал его мысли:

– Капитан, доложите обстановку.

Застигнутый врасплох, Миковский на секунду замялся и, переведя дыхание, отрапортовал:

– «Грендель» находится под нашим контролем. Как вы и предполагали, американцы эвакуировали весь персонал. Мы продолжаем поиски пятерых, которые скрываются в ледяном лабиринте. Я удвоил численность группы захвата до двадцати человек. После того как они еще раз прочешут все уровни, вы сможете в безопасности прибыть на базу.

– Я направляюсь к вам прямо сейчас. Вы уже установили ядерный заряд?

– Д-да, товарищ адмирал. – Перед глазами у Миковского встал образ метровой титановой сферы. По приказу Петкова ее прикрутили болтами к полу на последнем уровне станции. – Товарищ адмирал, я думаю, вам не стоит появляться на базе до тех пор, пока мы полностью не очистим ее от американцев. Требования безопасности…

– Меня не интересует, найдете вы американцев или нет. Заблокируйте все входы и выходы, особенно на четвертом уровне. Я выезжаю с группой вездеходов на воздушной подушке, а вы немедленно погружайтесь и начинайте патрулировать воды вокруг базы. Время встречи на «Гренделе» – шестнадцать ноль-ноль.

– Есть, товарищ адмирал. – Миковский сверился с часами: меньше чем через три часа. – «Дракон» всплывет рядом со станцией ровно в шестнадцать часов.

– Действуйте, капитан.

Голос адмирала сменился ровным шипением помех. Миковский повернулся к радисту:

– Соедините меня с командиром группы захвата.

– Есть, товарищ капитан.

Внезапно внимание капитана привлекла суматоха вокруг экранов гидролокатора. Он подошел к акустикам, которые о чем-то горячо спорили.

– Что случилось?

Начальник дежурной смены доложил:

– Мы зафиксировали отклонения от нормы в показаниях приборов, которые не поддаются объяснению.

– Что еще за отклонения?

– Многочисленные, но очень слабые сигналы активной гидролокации.

– Откуда?

Миковский быстро прокрутил в голове возможные источники ультразвукового излучения: американская научно-исследовательская подлодка, боевые субмарины ВМС США, возможно, даже надводные корабли на границе полярной шапки. Однако ответ привел его в полное замешательство.

Дежурный офицер поднял на него глаза от экрана монитора:

– Сигналы поступают изнутри станции.

12 часов 22 минуты

Ледовая станция «Грендель»

Мэтт с пистолетом в руке нырнул за лейтенантом Гриром через двойные двери в лабиринт ледяных коридоров, пещер, тупиков и опасных разломов в ледяном полу. Рядом с ним бежал Крейг, а позади поспевали Перлсон и кривящийся от боли в ребрах О’Доннел.

Грир освещал дорогу единственным фонариком, подобранным у входа. В лучах фонаря темные стены коридоров мерцали голубым искрящимся светом. Казалось, что они несутся внутри сделанной изо льда скульптуры.

– Вы знаете, куда мы направляемся? – спросил Крейг лейтенанта.

– Здесь кто-то есть, – ответил Грир. – Мы должны их найти.

– А что, эта «подсобка» большая? – спросил Мэтт.

– Очень большая, – последовал ответ.

Они продолжали бежать сломя голову, чувствуя дыхание русских за спиной. Сейчас главное было увеличить отрыв, а не заботиться о правильном направлении.

Потеряв счет поворотам направо и налево, они очутились у очередного пересечения тоннелей, когда откуда-то из глубины лабиринта снова донеслись звуки автоматных очередей.

Вся группа остановилась как вкопанная.

– Куда теперь? – спросил Перлсон.

Ответ не заставил себя ждать – на стенах правого коридора заплясал луч фонарика; донеслось оглушительное эхо выстрелов.

– Похоже, мы попали в очередную переделку, – напряженно промолвил Мэтт и направил пистолет в глубь тоннеля, из которого теперь уже отчетливо доносились крики.

Моряки взяли оружие на изготовку.

Из-за крутого изгиба в тоннеле выбежал человек. Молодой парень, по виду – из гражданского персонала станции, поскользнулся на ледяном полу, несмотря на то что тот был присыпан песком, и упал прямо перед ними, вытянув вперед руки.

Мэтт ожидал, что парень позовет на помощь, но тот быстро вскочил на ноги и с безумными, ничего не видящими глазами проскочил мимо них, выкрикнув на ходу:

– Смывайтесь отсюда!

В тоннеле показались еще несколько фигур: пожилой лысый мужчина, еще один молодой парень и девушка. Группу возглавляла высокая афроамериканка в форме ВМФ.

– Уошберн! – окликнул ее О’Доннел.

– Ноги в руки и быстро отсюда! – рявкнула она в ответ.

Снова раздались раскаты автоматной очереди, и из-за угла показалась спина еще одного моряка. Он опустился на колено и поливал свинцом извилистые своды ледяного тоннеля.

– Что происходит? – прокричал Грир, пытаясь перебить оглушительное эхо выстрелов.

Мэтт внезапно заметил, как на стену за спиной стоящего на колене моряка надвигается громадная тень.

«Что за чертовщина?»

Уошберн подбежала к ним с группой гражданских и прокричала:

– Мы должны немедленно выбраться из этих тоннелей!

– Это невозможно, – ответил Грир. – Русские…

– К черту русских! – перебила его Уошберн, тяжело переводя дыхание. – У нас за спиной кое-что пострашнее! – Она махнула рукой гражданским, чтобы те продолжали бежать вперед. – Бегите, бегите… Быстрее! – выкрикнула она и через мгновение рванула за ними.

Стрельба прекратилась. Моряк поднялся на ноги и спешил к ним, на ходу отщелкивая пустой магазин. Грир ткнул пальцем в О’Доннела и Перлсона:

– Ты и ты. Выводите гражданских из лабиринта.

О’Доннел кивнул, схватил Крейга за локоть и потащил его за бегущими в панике учеными. Мэтт оттолкнул руку Перлсона, когда тот попытался сделать с ним то же самое.

Моряк лишь пожал плечами и обратился к лейтенанту:

– А как же русские, сэр?

«К черту русских!» – промелькнула в голове у Мэтта непонятная фраза, прозвучавшая ранее из уст Уошберн.

Ответ Грира был более разумным:

– Отведите их к выходу из «подсобки» и ждите нас там!

Перлсон развернулся и бросился догонять мелькающие впереди фигуры.

К ним наконец подбежал стрелявший из винтовки моряк.

– Коммандер Брэтт, – удивленно промолвил Грир.

– Приготовьтесь прикрыть меня огнем.

Брэтт развернулся, вновь опустился на колено, выхватил новый магазин из кармана куртки и ударом ладони вогнал его в винтовку.

Грир отдал фонарик Мэтту, встал за спиной старшего по званию офицера и приготовился к стрельбе.

Мэтт в нерешительности посмотрел сначала вслед убегающей к выходу из лабиринта группе, потом – на застывших неподвижно моряков. Бежать или остаться? А может быть, броситься в один из боковых тоннелей и попытаться где-нибудь спрятаться? Ни один из вариантов не казался ему особенно разумным, поэтому он решил остаться и тоже встал за спиной Брэтта.

Тот мельком посмотрел на него и тут же вновь уставился на изгиб в тоннеле:

– А ты кто такой?

Мэтт поднял пистолет, целясь в темноту коридора:

– В данный момент я тот, кто прикрывает вашу задницу.

– Тогда добро пожаловать на вечеринку, – пробурчал Брэтт.

– А что там за углом? – спросил Грир.

– Кошмар, который вам и не снился.

В самой глубине коридора, куда не доставал луч фонарика, вдруг вспыхнули две красные точки. В голове у Мэтта послышался монотонный писк, как будто вокруг него кружился рой комаров.

– А вот и они! – промолвил Брэтт, сделав глубокий вдох.

В свете фонарика показалась изрешеченная пулями массивная туша уродливого существа. Она заполняла собой почти все пространство узкого тоннеля, от стены до стены. Половина вытянутой морды превратилась в кровавое месиво. Кровь сочилась по белой глянцевой коже из многочисленных ран на теле. И все же чудовище продолжало двигаться. За ним мелькали еще несколько теней.

«Это еще что за чертовщина?» – успел подумать Мэтт, прежде чем монстр ринулся в атаку, вонзая острые когти в лед.

Мэтт стоял как завороженный, не веря своим глазам. Жужжание в голове усилилось.

Внезапный грохот автоматных очередей вывел его из оцепенения. Он прицелился в окровавленную морду зверя, хотя и понимал, что девятимиллиметровыми пулями «беретты» остановить чудовище размером со взрослого гризли невозможно.

Несмотря на многочисленные раны, зверь несся на них, как разъяренный бык, низко опустив голову. Пули застревали в его твердой, каучукоподобной коже и толстой жировой прослойке, напоминающей бронежилет.

Мэтт нажал на курок, больше от страха, чем в надежде поразить чудовище насмерть.

– Этих уродин невозможно убить! – яростно рявкнул Брэтт.

Мэтт продолжал беспорядочно палить из пистолета, пока затвор не щелкнул впустую и не отъехал назад.

Патроны кончились.

Грир заметил, что Мэтту нечем стрелять, мотнул головой в сторону исчезнувшей в темноте лабиринта группы беглецов и прокричал вибрирующим от отдачи винтовки голосом:

– Беги! – Прервав на секунду огонь, он передал Мэтту портативное радио. – Четвертый канал.

Мэтт схватил радио и стал поворачиваться назад, когда чудовище, как будто поскользнувшись, рухнуло на лед и, проехав по инерции несколько метров, распласталось на полу. Глаза его безжизненно уставились на людей.

Мэтт почувствовал, что писк в голове медленно исчезает, превращаясь в неприятный зуд за ушами.

Брэтт поднялся на ноги.

– Отходим.

Туша сраженного монстра блокировала узкий проход, но тени его соплеменников по-прежнему мелькали на стенах в глубине коридора.

Мэтт и моряки добежали до следующего пересечения тоннелей, с опаской оглядываясь на мертвого зверя.

– Это их задержит на какое-то время, – сказал Грир.

Как будто услышав его, тело монстра дернулось в их сторону и, немного проскользив по ледяному полу, снова остановилось.

– Надо было тебе каркать! – невольно отпрянув, пробурчал Мэтт.

Грир криво ухмыльнулся:

– Какого хрена?

Тело снова задвигалось.

– Остальные подталкивают его сзади, – промолвил Брэтт голосом, в котором звучало больше удивления, чем страха. – Черт!

Прекратившееся ненадолго жужжание в голове Мэтта стало снова набирать силу, но на этот раз оно нарастало сзади, как будто кто-то пристально смотрел ему в спину. Мэтт резко развернулся в сторону соседнего тоннеля.

Свет фонарика выхватил из темноты пару красных глаз всего метрах в трех от него. Мэтт инстинктивно вскинул пистолет, когда зверь бросился на него.

Краем глаза он заметил, что ствол пистолета выдвинут.

«Черт, у меня же кончились патроны», – промелькнуло у него в голове.

12 часов 49 минут

Аманда осторожно пробиралась по тоннелю, теряясь в догадках о причине неожиданного исчезновения гренделя. «Куда же он скрылся?»

Свет фонаря на криво сидящем на голове шлеме скользил по ледяным стенам. На одной из них вдруг вспыхнул оранжевый символ. «Маркер, оставленный Лейси», – догадалась она и с воспрянувшей надеждой продолжила поиски разноцветных отметок.

Через несколько метров на голубой стене высветился зеленый ромбик, и Аманда с облегчением перевела дух – наконец-то она добралась до основной и разведанной части «подсобки».

Она поднесла к губам портативное радио и нажала на кнопку передачи:

– Всем, кто меня слышит. Я вышла на новый маршрут, помеченный зелеными ромбиками, и двигаюсь по нему. За последний час зверь поблизости не появлялся. Пожалуйста, помогите, кто может.

Аманда выключила радио, экономя батарейки, и мысленно помолилась: «Господи, пусть меня кто-нибудь услышит…»

Она ускорила шаг, следуя в мертвой тишине от одного ромбика к другому. Что-то подсказывало ей, что она приближается к обитаемой зоне ледового лабиринта.

В конце концов она отважилась отключить нашлемный фонарь и осталась в полной темноте.

«Теперь я глухая и слепая», – подумала она, почувствовав новый прилив страха.

Через некоторое время ее глаза привыкли к темноте, и она оглянулась по сторонам. Сердце ее радостно заколотилось, когда она увидела на темном потолке слабо мерцающую звезду – где-то в глубине лабиринта светил фонарик.

Она замерла, вглядываясь в светящееся пятно. Внезапно оно раскололось на две маленькие звездочки, которые стали быстро разбегаться друг от друга.

Одна медленно удалялась и постепенно исчезла. Другая, наоборот, загорелась ярче и стала быстро перемещаться в ее направлении.

«Спасатели… Кто-то наконец меня услышал», – с облегчением подумала она, но сдержала крик о помощи, опасаясь, что грендель может быть где-то поблизости. Включив нашлемный фонарь, Аманда решила двинуться навстречу спасительному огоньку.

Свет ее фонаря поглотил мерцание на потолке. Ей очень не хотелось потерять из виду луч последней надежды, но двигаться по ледяному лабиринту в темноте было слишком опасно. Кроме того, она боялась пропустить один из зеленых маркеров на стене – если спасатели услышали ее последнее сообщение, они должны были двигаться навстречу ей по тому же маршруту.

Аманда поспешила вперед, временами останавливаясь, выключая свет фонарика и сверяясь с ее положением относительно предполагаемых спасателей.

При каждой остановке она не забывала выполнять еще одну операцию.

12 часов 52 минуты

«Я по-прежнему следую по “зеленому” маршруту. Пожалуйста, будьте осторожны. Хищник, который убил Лейси и Коннора, все еще может скрываться в этих тоннелях».

Сообщения затерявшейся в лабиринте женщины продолжали звучать из динамика портативного радио, которое Грир передал Мэтту во время схватки с неизвестными монстрами. Мэтт несколько раз пытался ей ответить, но безуспешно – то ли сигнал был слишком слабый, то ли ее приемник не работал. Впрочем, у него и своих проблем было по горло.

Уже пять минут он сломя голову бежал по лабиринту, пытаясь скрыться от напавшего на него монстра. В результате атаки он оказался отрезанным от моряков, которые открыли огонь по зверю, но отвлечь его внимание от Мэтта так и не смогли. После небольшого замешательства разъяренное существо бросилось за ним, как львица за одинокой газелью.

Защититься от хищника Мэтту было нечем, и он уповал только на свои ноги. Он бежал, не оглядываясь, спотыкаясь и скользя по крутым спускам, ударяясь плечами о стены и выступы. Промедление было смерти подобно. Он помнил, с какой скоростью их атаковал изрешеченный пулями зверь, а сейчас за ним гнался его сородич, полный сил.

Через некоторое время Мэтт почувствовал, что монотонное жужжание в голове, появлявшееся с приближением монстров, сначала поутихло, а потом и вовсе исчезло. Похоже, существа издавали звук, находившийся за пределами волнового диапазона человеческого слуха.

Неужели ему удалось оторваться от хищника?

Из радио в кармане куртки вновь раздался хрип динамика:

– Пожалуйста… если вы меня слышите, помогите. Возьмите с собой оружие! Я по-прежнему иду по зеленым ромбикам.

«Какие еще, к черту, зеленые ромбики?»

– Грендель пропал из виду сорок пять минут назад и больше не появлялся. Возможно, он покинул лабиринт.

«Грендель?» – удивился Мэтт, услышав незнакомое слово. Уж не эти ли существа атаковали их в тоннеле? Если так, эта женщина знает о том, что происходит в ледяном лабиринте, больше, чем остальные.

Он завернул за угол, скользя на подошвах ботинок. Впереди тоннель разветвлялся на два коридора. Луч фонарика выхватил из темноты странные значки, нарисованные на стенах люминесцентной краской у входа в каждый из них. Синий кружок справа; зеленый ромбик слева.

Указатели маршрута.

Теперь Мэтт понимал, о чем говорила женщина в своих сообщениях. Он свернул в левый коридор и побежал по пологому склону, стараясь не пропустить очередной зеленый маркер.

«Черт побери, уж если куда-то бежать, то лучше в сторону человека, который знает, что здесь творится».

Извилистый тоннель вел его все глубже и глубже в недра ледяного острова. Через некоторое время узкий коридор расширился до размеров небольшой пещеры, вспыхнувшей в луче его фонарика голубым мерцанием на фоне кромешной темноты.

– Я здесь! – внезапно донесся женский голос с противоположного конца грота.

Мэтт проскользил по ледяному полу, придерживаясь рукой за стену, и влетел в очередной изгиб тоннеля. Повернув голову, он увидел странную картину: перед ним стояла высокая стройная женщина, совершенно голая, с бледно-голубой кожей, как богиня из инуитских легенд.

Присмотревшись, он понял, что она не голая – на ней был плотно облегающий тело прорезиненный костюм. На голове криво сидел шахтерский шлем с лампой, ярко светившей ему в глаза.

– Слава богу!

Женщина бросилась к нему, выключив на ходу нашлемный фонарь. Подбежав поближе, она в нерешительности остановилась. На лице ее отобразилось удивление.

– Вы кто? – спросила она, заглянув ему за спину в надежде увидеть кого-нибудь еще. – А где остальные?

– Если вы ожидаете спасательную команду, то она перед вами. – Он помахал перед ней разряженным пистолетом. – Только боюсь, что пользы от меня будет мало.

– Кто вы? – повторила она немного заплетающимся языком.

Голос ее звучал необычно громко. «Она что, пьяна?»

– Мэтью Пайк, инспектор природоохраны с Аляски.

– Инспектор природоохраны? – еще больше удивилась она. – Вы не могли бы опустить фонарик? Я… Я глухая, и мне трудно читать по губам, когда в глаза бьет свет.

– Извините, – сказал он, выполняя ее просьбу. – Я один из группы, которую должны были доставить с «Омеги».

Она кивнула, но продолжала оглядывать его с подозрением:

– Что происходит? Где все остальные?

– Персонал станции эвакуировали после того, как русские напали на «Омегу».

– О боже… Я не понимаю…

– Теперь русские захватили и эту базу. А кто вы? Как вы здесь оказались?

Она подошла поближе, с беспокойством всматриваясь в темноту тоннеля за его спиной:

– Меня зовут Аманда Рейнольдс. Я руководитель дрейфующей станции «Омега».

Она вкратце рассказала ему о поисках пропавшей аспирантки и неожиданном нападении гигантского хищника.

– Вы называли их гренделями в своих сообщениях по радио, – сказал Мэтт после того, как она закончила описывать кровавые подробности столкновения с одним из монстров. – Похоже, вы о них неплохо осведомлены.

– Мы обнаружили замерзшие останки в одной из ледяных пещер. По нашим предположениям, они пролежали там пятьдесят тысяч лет, со времен последнего ледникового периода. Это один из видов вымерших животных.

«Вымерших… Как бы не так», – подумал Мэтт. Он кратко описал Аманде, что произошло с ним с момента нападения русских, время от времени освещая фонариком тоннель.

– Значит, сейчас здесь уже несколько гренделей… – задумчиво прошептала она. – Ну да, судя по вашему рассказу… Но где же они до сих пор скрывались?

– Поверьте, они уже больше не скрываются. Если, как вы сказали, недалеко находится их логово, нам здесь оставаться опасно. Вы знаете какой-нибудь другой путь к выходу? Что-то мне не очень хочется возвращаться по «зеленому» маршруту. Может быть, есть какой-нибудь другой?

Она показала вперед:

– Этот тоннель должен вывести нас к другим маршрутам, но я не слишком хорошо знакома с «подсобкой». Думаю, все они в конце концов ведут к выходу из лабиринта.

– Будем надеяться. Пойдемте. – Мэтт развернулся и, осторожно оглядываясь, отправился вверх по пологому склону. – Нам нужно внимательно отслеживать любые признаки присутствия гренделей: следы, царапины на льду – и старательно избегать этих мест.

Она понимающе кивнула.

«Эта женщина заслуживает уважения, – подумал Мэтт. – Она столкнулась лицом к лицу со страшным хищником и сумела выжить, а сейчас пыталась спастись от преследования, имея при себе только портативное радио и маленький ледоруб. При этом она глуха и не может слышать звуков погони».

– Если повезет, – сказала она, – мы с ними не столкнемся.

Мэтт замер, почувствовав знакомый зуд в затылке.

Аманда с силой сжала его локоть. Несмотря на глухоту, она, вероятно, испытывала те же ощущения и, судя по ее хватке, прекрасно знала, что это означает.

Их везению пришел конец.

10. Кровь на льду

9 апреля, 13 часов 2 минуты

Дрейфующая станция «Омега»

Проведя целый час у обогревателя, Дженни почти отогрелась и почувствовала неожиданный прилив сил – то ли от кофеина, то ли от морфина, то ли оттого, что у них появился хоть и безнадежный на первый взгляд, но все-таки обдуманный план побега.

Чуть раньше они узнали о том, что русская подлодка покинула станцию. Новость сообщил матрос, которого охранники недавно обнаружили и приволокли в барак с пленниками. Он прятался в одной из лабораторий и видел своими глазами, как субмарина погружается под лед.

– Ты можешь сказать, сколько русских находится сейчас на станции? – спросил лейтенант Сьюэлл, присев на корточки рядом с дрожащим от холода моряком.

Тот сидел за столом, опустив руки в тазик с горячей водой.

– Я не уверен, сэр, – выдавил он сквозь клацающие зубы. – Я насчитал десять, но их должно быть больше.

– Так… Значит, больше десяти, – нахмурился Сьюэлл.

Матрос посмотрел на офицера широко открытыми от пережитого страха глазами:

– Они… Они застрелили Дженкинса. Он пытался добежать до снегохода, который стоял у барака НАСА, а они расстреляли его в спину.

Сьюэлл успокаивающе похлопал матроса по плечу. Он был наслышан о хладнокровных расправах над пленниками. Русские, похоже, получили приказ жестоко пресекать всякие попытки неповиновения. Одного за другим офицеров и ученых уводили из барака под дулами автоматов, но они возвращались через некоторое время в целости и сохранности, за исключением одного лейтенанта, которого притащили обратно со сломанным носом.

«Допросы», – объяснил Сьюэлл Дженни. Русские искали что-то связанное с секретами, похороненными на их заброшенной базе, и, похоже, до сих пор не нашли.

Дженни уже имела возможность мельком увидеть главного из допрашивающих в проеме двери. Высокая статная фигура, копна седых волос на голове, кожа лица еще белее, чем волосы.

Сьюэлл стал подниматься на ноги, но дрожащий матрос остановил его, схватившись мокрой рукой за его плечо.

– Сэр, а еще я видел, как двое русских опускали канистру в дырку, высверленную во льду. Они там несколько таких дырок понаделали.

– Опиши мне канистру.

– Они размером с небольшой пивной бочонок, – показал руками матрос. – Черного цвета с оранжевыми затычками.

– Черт!

Дженни, завязывавшая шнурки на высушенных ботинках, недоуменно посмотрела на него.

– Что это?

– Подрывные заряды с зажигательной смесью. – Сьюэлл встал и зажмурил глаза. – Похоже, они собираются потопить станцию в океане.

– Ну что, мы будем осуществлять наш план? – спросил стоящий у обогревателя Ковальски.

Он только что закончил одеваться и плотно прижимал руки с посиневшими ногтями к батарее.

– У нас нет выбора. Теперь уже ясно, какие цели преследуют русские. Они хотят забрать с собой секреты со своей базы, а остальное сжечь, не оставив в живых ни одного свидетеля.

Ковальски тяжело вздохнул:

– Значит, пока они ищут свои секреты, мы живем. Когда они их найдут – мы умрем.

Сьюэлл не стал тратить времени на очевидный ответ и повернулся к Дженни:

– Вернемся к плану. Вы еще не передумали? Сможете выполнить свою задачу?

Отец Дженни положил руку ей на плечо. Он не хотел отпускать дочку.

– Я справлюсь, – сказала Дженни, накрыв его руку ладонью.

Сьюэлл пристально посмотрел на нее, но встретил в ее взгляде лишь непреодолимую решимость. После небольшого раздумья он кивнул:

– Тогда приступаем.

Ковальски – широкоплечий гигант, размерами и обилием волосяного покрова напоминающий гориллу, – подошел к Дженни и снисходительно заметил:

– Только далеко от меня не отходите.

Она закатила глаза.

Сьюэлл отвел их в дальний угол комнаты, где два матроса уже сняли несколько секций потолочного покрытия и теперь вырезали пластиковыми ножами отверстия в теплоизоляционном слое. Охранники редко заглядывали в комнату, разумно заключив, что безоружным и лишенным теплой одежды пленникам бежать некуда. За стенами барака их ждали ледяная пустыня, мороз и снежная буря. Территория станции тщательно патрулировалась. Только сумасшедший или самоубийца решился бы на побег.

Дженни с мрачным видом наблюдала за работой обливающихся потом матросов. Они уже добрались до внешней обшивки барака и с трудом откручивали болты с помощью тех же пластиковых ножей.

Сьюэлл показал рукой на потолок:

– На этом месте в стандартном бараке должно находиться одно из трех окон. Но в Арктике, где день сменяет ночь каждые полгода, окна бесполезны: они лишь выпускают тепло. Поэтому мы их заменили обычными металлическими листами.

– Еще один остался, – пропыхтел сверху один из матросов.

– Потушите свет, – скомандовал Сьюэлл.

Лампы вокруг них погасли.

Дженни накинула на себя одеяло и связала его в виде пончо с капюшоном. Оно висело на ней, как мешок, но другого способа защититься от ветра и холода не было.

Последний болт упал с потолка и покатился по полу. За ним последовала металлическая пластина, которую вовремя подхватил один из моряков.

В комнату ворвался ледяной ветер. Его завывания могли привлечь внимание охранников, и по сигналу Сьюэлла кто-то увеличил громкость CD-плеера. Стенания вокалиста группы «U2» тут же заглушили свист ветра.

– Поторопитесь, – обратился Сьюэлл к Ковальски и Дженни. – Если кто-нибудь сюда заглянет, нам крышка. После вашего ухода мы заделаем отверстие.

Дженни кивнула, забралась на кровать, которую матросы пододвинули под дырку в потолке, и в последний раз взглянула на отца. В глазах его сквозила тревога, но он не промолвил ни слова. Его дочь была среди них единственным пилотом, а захват самолета являлся ключевой частью их плана.

Встав на спинку кровати, Дженни ухватилась руками за обледенелые края отверстия в крыше. Кончики пальцев тут же примерзли к металлу, но она не обращала внимания на холод.

С помощью матросов она подтянулась на руках и выглянула из дыры наружу. В лицо хлестко ударили порывы ветра и вихри ледяной пыли. Опустив на глаза защитные очки, Дженни выскользнула на покатую поверхность крыши и поползла, прижимаясь всем телом к гофрированному металлу. Осторожно оглянувшись, она увидела, как здоровенный Ковальски каким-то чудом протиснулся сквозь узкое отверстие и торчит из дыры, словно Иона из пасти кита в библейской легенде.

Он немного покряхтел и показал пальцем на наветренную сторону барака. Оба соскользнули на спине по ледяной корке до места, где стена вертикально уходила вниз.

На этой стороне барака ветром намело высокие сугробы, которые были похожи на пенящиеся волны, застывшие в атаке на стену постройки. Какое-то время оба вглядывались в снежную пелену, пытаясь рассмотреть фигуры охранников, патрулирующих барак с пленными. Не заметив ничего подозрительного, Ковальски посмотрел на Дженни. Она кивнула, и тот первым соскользнул с крыши в сугроб ногами вперед. Ударившись подошвами ботинок о заледеневший снег, он ловко скатился по склону и исчез из виду.

Дженни немного замешкалась и посмотрела в сторону отверстия в крыше, которое моряки уже успели закрыть. «Обратной дороги нет», – подумала она и скользнула на замерзшей спине вниз.

Упав в сугроб, она закувыркалась по ледяному склону и больно ударилась о твердое, как гранитная скала, тело моряка, распластавшееся на снегу. Она застыла на несколько мгновений, тяжело переводя дух.

Ковальски вдавил ее еще глубже в снег, показывая рукой на группу солдат, прячущихся от ветра за стеной одного из бараков. Их расплывчатые фигуры смутно темнели в свете фар стоящих неподалеку мотоциклов на воздушной подушке.

Вскоре русские оседлали снегоходы. Фары засветились ярче, хотя звука моторов за завыванием ветра по-прежнему не было слышно. Машины медленно развернулись и исчезли в белой пелене, как призраки. Два оставшихся охранника поспешили внутрь соседнего барака.

Дженни проводила взглядом последнее пятно света, растворившееся в молочном сумраке. Она не сомневалась, что машины направились в сторону русской ледовой станции. Ее мысли вернулись к другому вездеходу, который не так давно исчез за снежным занавесом, двигаясь в том же направлении, – к вездеходу, на борту которого были Мэтт и репортер из газеты.

Впервые за несколько лет Дженни молила Бога, чтобы с Мэттом ничего не случилось, нашептывая слова, которые все это время отказывалась произносить из-за обиды и гнева.

«Прости меня, Мэтт… Прости… Столько лет потеряно…»

Внезапно раздавшийся за спиной треск автоматных очередей вывел ее из мимолетного забвения.

– Бежим! – крикнул Ковальски, рывком подняв ее на ноги.

13 часов 12 минут

Ледовая станция «Грендель»

Аманда бежала рядом с высоким незнакомцем. Грендель по-прежнему скрывался из виду где-то неподалеку, судя по монотонному зуду в ее затылке.

Зверь медленно и осторожно преследовал свою добычу, заставляя их углубляться все дальше и дальше в самое сердце ледяного лабиринта.

– Чего он ждет? – спросил Мэтт на бегу.

– Ждет, пока мы не свернем в какой-нибудь тупик и бежать нам будет некуда, – ответила Аманда, вспоминая печальную судьбу Лейси. – Когда-нибудь мы все равно окажемся либо в тоннеле, заваленном ледяными глыбами, либо у глубокого разлома в полу и попадем в ловушку.

– Этот монстр не только кровожадный, но еще и сообразительный… Прекрасная комбинация.

Они свернули в очередной изгиб коридора. Аманда, с шипами на ботинках, легко преодолела крутой поворот, а Мэтт поскользнулся на гладкой поверхности и чуть не упал. Она успела ухватить его за руку.

– Так дальше продолжаться не может, – сказал Мэтт, повернувшись к ней. – Мы уходим все дальше и дальше от выхода.

– А что нам остается делать? Остановиться и защищаться вот этим? – Аманда помахала топориком.

– Бесполезно.

– Хорошо, тогда думайте. В конце концов, вы инспектор природоохраны, а я геофизик. Это больше по вашей части.

Мэтт задумался:

– Мы должны как-то сбить его со следа, направить его по ложному пути. Если нам удастся оказаться за его спиной, мы сможем бежать в обратном направлении, к выходу из лабиринта.

Аманда попыталась сосредоточиться и вспомнить все, что знала об этих загадочных существах. В голове крутились лишь догадки, но попробовать стоило. Судя по ее столкновению со зверем, грендели чувствительны к свету и теплу. Когда она скрывалась в логове, монстр не обнаружил ее укрытия до тех пор, пока не разбил фонарик и она не начала потеть.

«Свет и тепло». Аманда чувствовала, что ответ где-то близко, но где?

Они пробежали мимо очередного пересечения коридоров, и тут ее осенило.

– Стойте! – резко остановившись, окликнула она незнакомца.

Мэтт затормозил, ухватившись рукой за стену, и повернулся к ней.

Аманда вернулась к перекрестку. «Свет и тепло». Она отстегнула ремешок, сняла с головы шлем и включила фонарь на полную мощность. Затем выдернула из-за пояса воздухонагревательную маску, крутанула колесико регулятора до упора и сразу почувствовала, как тепло разливается по ладоням.

– Что вы задумали? – поинтересовался Мэтт.

Она оглядела перекрещивающиеся коридоры, перевернула шлем и положила в него уже успевшую нагреться маску.

– Эти существа реагируют на свет и тепло.

Мэтт подошел поближе и удовлетворенно кивнул:

– Хорошая приманка.

– Будем надеяться, что это сработает.

Она протиснулась мимо него, наклонилась к самому полу и швырнула шлем в глубь коридора, по которому они бежали. Желтая каска закрутилась по пологому ледяному склону, вращая фонарем, как машина «скорой помощи», ударилась о стену и исчезла за изгибом тоннеля.

Аманда выпрямилась и посмотрела на Мэтта:

– Свет и тепло. Надеюсь, грендель последует за приманкой в глубь лабиринта. Когда он пройдет мимо, мы сможем прокрасться за его спиной и побежать обратно в сторону выхода.

– Как будто бросили собаке палку, – кивнул Мэтт, посмотрев на нее с уважением.

Он выключил свой фонарик, и лабиринт погрузился в темноту. Только где-то за поворотом тускло светилась нашлемная лампа.

Они свернули в боковой тоннель, спрятались за грудой обвалившихся ледяных блоков и стали ждать.

Судя по ровному свечению, отражающемуся в ледяной стене, каска остановилась достаточно далеко в глубине основного коридора. Теперь оставалось уповать только на то, что зверь клюнет на приманку.

13 часов 18 минут

Опустившись на колено, Мэтт вглядывался в темноту коридора через небольшую щель в ледяных глыбах и прислушивался к каждому шороху. До сих пор он ощущал только зуд в затылке, который постепенно нарастал, – зверь приближался и продолжал сканировать все вокруг ультразвуком.

Аманда вдруг судорожно сжала его ладонь. Он тоже заметил легкое движение теней на стенах тоннеля.

Темный силуэт заполнил пустоту коридора. Зверь осторожно пробирался к источнику света. В сумраке тоннеля его огромная туша чернела, как нефтяное пятно, хотя Мэтт знал, что кожа зверя была бледна, как слоновая кость.

Грендель остановился на перекрестке и стал вертеть мордой из стороны в сторону, оскалив ряды острых клыков. Локатор его работал на полную мощность – Мэтт ощущал это по назойливому жужжанию в голове, которое становилось невыносимым. Казалось, окружающий их сумрак вибрирует в потоках ультразвуковых волн.

Мэтт замер, вжавшись в стенку ненадежного укрытия. Способно ли чудовище почувствовать тепло их тел через толстый слой льда?

На секунду их взгляды встретились. Мэтт боялся даже моргнуть. «Ну когда же ты наконец заглотишь приманку, черт тебя побери!»

Грендель какое-то время пристально всматривался в их сторону, похоже что-то подозревая.

Внезапно из груди его вырвалось глубокое рычание. Он мотнул головой в другую сторону и медленно двинулся вниз по коридору к источнику света и тепла. Если он и почувствовал их присутствие, то лишь смутно. Приманка оказалась сильнее.

Мэтт выждал, чтобы зверь успел завернуть за угол коридора, поднялся в полный рост и осторожно двинулся к перекрестку. Аманда следовала по пятам. Медлить было бессмысленно – зверь все равно обнаружит приманку и вернется обратно. За это время они должны оторваться от него на безопасное расстояние.

Он с опаской выглянул в коридор. Огромная тень монстра мелькала где-то в глубине сквозь полупрозрачные стены лабиринта. Грендель настойчиво преследовал ложную жертву.

Мэтт махнул рукой Аманде. Они вместе выскочили в коридор и двинулись в противоположную сторону, удаляясь от занятого бесплодными поисками хищника. Им приходилось идти на ощупь – свет оставленной лампы постепенно тускнел и вскоре совсем исчез.

Двигаться в кромешной темноте было слишком опасно, и Мэтт отважился включить фонарик, прикрыв его луч ладонью. Свет лишь слабо просачивался сквозь пальцы, но это позволило им перейти на бег.

Какое-то время они то бежали, то скользили по восходящему склону в полном молчании, приближаясь к выходу. Мэтт боялся появления других гренделей, но знакомого зуда в затылке пока не ощущалось.

В конце концов он решил рискнуть и попробовать связаться с остальной группой. Он отдал фонарик Аманде, прижался губами к радио и прошептал:

– Лейтенант Грир? Вы меня слышите? Прием.

Продолжая бежать, Мэтт прислонил ухо к динамику в ожидании ответа. Из приемника донесся далекий, но разборчивый голос:

– Говорит лейтенант-коммандер Брэтт. Где вы находитесь?

Мэтт нахмурился:

– Черт его знает. А вы где?

– Мы все собрались у выхода из «подсобки». Вы сможете сами до нас добраться?

– Я тут вместе с доктором Рейнольдс. Мы постараемся.

Мэтт повернулся к Аманде. Где-то из-за ее спины послышался звериный рев.

Она заметила, как Мэтт нахмурился.

– Что-то не так?

– Мне кажется, наш «маленький Вилли» только что раскрыл нашу хитрость.

Аманда взволнованно оглянулась:

– Теперь он погонится за нами… Снимайте сапоги.

– Что?

– Вам будет легче бежать по льду босиком.

Кивнув, он нагнулся, снял мокасины и стянул носки. Лед был холодным, но голые подошвы буквально прилипали к нему.

Мэтт распихал мокасины и носки по карманам куртки и снова пустился бежать вверх по коридору. Аманда еле поспевала за ним.

Через некоторое время он снова связался с группой по радио:

– Говорит Мэтью Пайк. Я и доктор Рейнольдс поднимаемся к выходу, но нас преследует один из монстров.

Ответ прозвучал незамедлительно:

– Тогда поторапливайтесь! Мы сделаем все, чтобы вам помочь, но понятия не имеем, где вы находитесь.

Мэтт на бегу заметил символ, нарисованный на ледяной стене. «Черт… Совсем забыл», – выругался он про себя и снова проговорил в микрофон:

– Мы следуем по тоннелям, помеченным зелеными ромбиками! Вам это о чем-нибудь говорит?

После долгой паузы из радио донесся голос:

– Понял. Зеленые ромбики. Конец связи.

Мэтт засунул радио в карман куртки, надеясь, что помощь подоспеет вовремя.

Они еще какое-то время продолжали бежать по извилистым, запутанным коридорам. Внезапно в голове Мэтта появилось знакомое жужжание.

Зверь снова напал на их след.

Добежав до конца необычно прямого и длинного тоннеля, Мэтт обернулся. Примерно в двадцати метрах в темноте коридора вспыхнули два зловещих огонька.

Взгляды хищника и жертвы на мгновение встретились. Грендель издал громоподобный рык – вызов был брошен и принят.

Охота приближалась к концу.

13 часов 22 минуты

Дрейфующая станция «Омега»

Дженни и Ковальски, низко пригнувшись, пробирались по снегу. Ледяной ветер бил в лицо, свистел в ушах, яростно трепал кончики шерстяного одеяла, обволакивающего Дженни, пытаясь сорвать его с плеч. Одной рукой она придерживала импровизированный капюшон, прикрывая им рот и нос.

Ветер, снег, лед… Мороз пробирался под одеяло, обжигая кожу холодным огнем. Эта агония казалась ей бесконечной, хотя они сбежали из тюремного барака на поиски самолета всего несколько минут назад. Но Дженни сдаваться не собиралась.

За спиной все еще раздавались звуки автоматных очередей, хотя стреляли не по ним – согласно разработанному плану, Сьюэлл и остальные пленники устроили «заварушку» в бараке, чтобы отвлечь внимание охранников от Дженни и Ковальски. Теперь русским было не до них.

Дженни очень переживала за отца и молилась, чтобы никто из пленников не погиб, прикрывая их побег, тем более что их сумасшедший план имел мало шансов на успех. Они должны были найти самолет, поднять его в воздух, вызвать по радио помощь и, по возможности, добраться до материка.

Свернув за угол очередного барака, они оказались на заброшенной стоянке базы. Впереди, как на заснеженном кладбище, виднелись заваленные сугробами силуэты снегоходов и вездеходов. Однако в пелене снежного бурана самолета нигде не было видно.

Укрывшись от ветра за стеной барака, Дженни попыталась сориентироваться и определить, что делать дальше. В такой пурге они могли пройти всего в нескольких метрах от «оттера» и не заметить его, а бесконечно ходить кругами в поисках самолета у них не было ни времени, ни возможности – в конце концов их убьют либо русские, либо мороз.

Стоять на месте было еще хуже, чем двигаться. Холод пробирал ее до мозга костей. Щеки горели, как будто по ним провели железной щеткой. Дженни попыталась их растереть занемевшими и отекшими пальцами.

Какое-то время они прятались за бараком в надежде, что ветер ненадолго утихнет и им удастся рассмотреть сквозь снежную завесу очертания самолета, который должен был находиться где-то поблизости. Но природа отказывалась им уступать.

Наконец терпение Ковальски лопнуло.

– Пошли! – прошипел он ей на ухо. – Ждать больше мы не можем.

Стрельба в тюремном бараке утихла. Инсценированное «восстание», похоже, было подавлено. Сейчас русские возьмутся пересчитывать пленников, обнаружат, что двое пропали, – и бросятся в погоню.

Ковальски решительно нырнул из-за стены навстречу яростному ветру. Дженни поспешила за ним, укрываясь за его широкой спиной.

Они пересекли стоянку и углубились в просторы ледяной пустыни.

Через десять шагов Дженни обернулась. Станция исчезла в бушующем снежном вихре; только расплывчатые огни прожекторов, как миражи, дрожали в вязкой молочной пелене.

Шаг за шагом, они медленно удалялись от базы, стараясь не сбиться с прямой линии. Потеряться в этом снежном водовороте было легко.

Время шло. «Мы давно уже должны были наткнуться на “оттер”», – с растущим беспокойством подумала Дженни.

Впереди мигнул огонек. Ковальски выругался, предположив, что это один из прожекторов, расставленных по периметру базы. Похоже, они сбились с пути и вернулись на станцию.

С другой стороны, такое предположение было маловероятным, так как они все время шли навстречу ветру.

Из-за снежной пелены на них вдруг метнулась черная низкая тень. Дженни и Ковальски застыли на месте. Детали рассмотреть было сложно – тень стремительно приближалась к ним, прижимаясь ко льду.

Ковальски пригнулся, готовясь отразить атаку неизвестного зверя.

Внезапно порыв ветра рассеял вихрящиеся снежинки, и зловещая тень превратилась в знакомый силуэт.

– Бейн!

Дженни выскочила из-за спины моряка и бросилась навстречу полуволку. Огромная собака с радостным лаем опрокинула ее на спину, облизывая горячим языком заледеневшее лицо. Виляя хвостом и повизгивая, Бейн вертелся на ней, как волчок.

Между тем мерцающий огонек приблизился, и из-за снежного тумана выплыла фигура в синей меховой куртке.

«Кто-то из своих», – промелькнуло в голове у Дженни.

– Я знал, что это вы или ваш муж, – прокричал Том Помаутук, держащий в руке искрящийся световой патрон. В голосе его сквозило явное облегчение. – Бейн сначала заскулил, а потом сорвался с поводка и бросился к вам навстречу.

– Где вы прячетесь? – спросил Ковальски.

Молодой матрос обернулся и махнул факелом в снежный сумрак:

– В самолете шерифа Аратук. Бейн бросился туда, как только услышал первый взрыв на станции.

«Инстинкт самосохранения, – подумала Дженни. – Скрыться от опасности в единственном месте, с которым ты более или менее знаком».

– Мне пришлось побежать за ним. Я же за него отвечаю, – продолжил Том. – А потом, когда я разобрался в ситуации, я подумал, что смогу отсюда послать сигнал бедствия по радио.

– Ну и как, удалось?

Том покачал головой:

– У меня было мало времени. Пришлось прятаться от патрулей, укрывшись в грузовом отсеке. Когда началась буря, я осторожно выбрался из укрытия и решил снова связаться с материком. Кстати, я как раз пытался растопить лед на антеннах, когда Бейн начал скулить и тянуть меня в вашу сторону.

Дженни ласково похлопала собаку по спине:

– Давайте уйдем с этого ветра.

– Я всеми частями тела «за», – сказал Ковальски, дрожа от холода.

– Какой у нас план? – спросил Том по пути к самолету, темные очертания которого вскоре показались впереди.

– Сначала молитесь, чтобы мне удалось завести моторы. Звук их в таком урагане никто не услышит, но понадобится несколько минут, чтобы они прогрелись.

– Вы собираетесь взлетать? – с удивлением спросил Том, обернувшись к ней. – В такую погоду?

– Я не раз летала в пургу, – заверила его Дженни, хотя понимала, что полет в такой ураган потребует от нее всех ее пилотских навыков и огромного напряжения сил.

Они подошли к самолету, отвязали штормовые леера, убрали из-под колес заледеневшие тормозные колодки и поднялись в кабину. Дженни забралась на пилотское сиденье, Ковальски сел в кресло второго пилота, а Том с Бейном расположились в пассажирском отсеке. После пронизывающего ветра ощущение было такое, будто в кабине стоит жара, как в парилке.

Ключи по-прежнему торчали из гнезда на приборной доске. Дженни включила основное питание и быстро проверила состояние всех систем на борту самолета. Убедившись, что все в порядке, она отключила нагреватели блока цилиндров от вспомогательной батареи.

– Попытка не пытка, – с напускной легкостью произнесла она и запустила двигатели.

Роторы медленно завращались, кабина содрогнулась от привычной вибрации, и снаружи послышался приглушенный гул моторов. «Интересно, услышат ли русские звук самолета сквозь завывания ветра?» – подумала она и посмотрела на Ковальски. Тот лишь пожал плечами, словно угадав ее мысли. «Какая разница?»

Дженни медленно увеличила обороты, прогревая замерзшие двигатели. В окно она наблюдала, как стремительно вращающиеся пропеллеры взбивают в воздухе вихри падающих снежинок. Через минуту она спросила:

– Готовы?

Все промолчали.

Не дождавшись ответа, она прошептала, как слова молитвы: «Ну, поехали!» – и прибавила обороты. «Оттер» дернулся с места и заскользил полозьями по льду.

Дженни вырулила против ветра, в надежде, что яростные шквалы помогут им побыстрее подняться в воздух. «Да, придется помучиться», – подумала она, а вслух предупредила:

– Держитесь крепче.

Ковальски, который смотрел назад через боковое стекло, вдруг резко повернулся к ней и прокричал:

– Русские!

Дженни обернулась. За хвостом самолета два расплывчатых, как автомобильные фары в тумане, огонька разделились и метнулись по обе стороны «оттера».

«Снегоходы на воздушной подушке», – догадалась она.

Дженни прибавила обороты. Двигатели натужно загудели, и самолет стал набирать скорость, но не так быстро, как ей бы хотелось. Обычно сильный встречный ветер идеален для быстрого взлета, но сейчас он сотрясал кабину хлесткими шквалами, замедляя движение самолета.

– Похоже, русские нас услышали.

– Или засекли разогрев двигателей по приборам инфракрасного видения.

Снаружи послышались звуки автоматных очередей. Несколько пуль со скрежетом прошили заднюю часть фюзеляжа. Дженни боролась со штурвалом и рычагами, чтобы удержать самолет против ветра.

– Они нас обгоняют и заходят спереди! – послышался окрик Тома с заднего сиденья.

Дженни покрутила головой в стороны. Огоньки уже почти поравнялись с крыльями самолета. Еще немного – и русские смогут стрелять прямо по кабине.

«Черт бы побрал эти воздушные подушки». Она с ужасом поняла, что ее первоначальный план не сработает. Времени бороться с ветром не было. Оставалась последняя надежда.

– Держитесь! – крикнула она и резко уменьшила обороты левого двигателя, одновременно прибавив обороты правого.

Один закрылок вверх, другой – вниз. «Оттер» занесло на льду, как машину, попавшую на большой скорости колесом в лужу на мокрой дороге. Полозья заскользили по льду, и через секунду нос самолета смотрел в обратную сторону.

– Что вы делаете? – заорал Ковальски, отталкиваясь от лобового стекла, куда его вжало по инерции.

Дженни врубила двигатели на полную мощность. Пропеллеры стремительно замолотили по воздуху, и самолет скакнул вперед, резко набирая скорость. Ветер теперь был на их стороне.

Ковальски догадался о ее намерениях – они возвращались к станции.

– У вас не хватит разгона, чтобы подняться в воздух, прежде чем мы врежемся в постройки.

– Я знаю.

Снегоходы уже успели развернуться и продолжали погоню. Пуля ударила в хвост «оттера».

– У нас ничего не получится, – прошептал Том.

Дженни ни на кого не обращала внимания, вперив глаза в приборную доску. Скорость… Нужна скорость! «Ну давай же… Давай!»

Впереди появились огни станции. В туманном свете прожекторов темнели силуэты бараков. Самолет несся прямо на них.

Вибрация кабины уменьшилась. Полозья на мгновение оторвались ото льда. Дженни затаила дыхание, понимая, что скорости еще недостаточно и самолет поднялся на секунду из-за очередного порыва ветра, дующего теперь в хвост. Она оказалась права – полозья вновь со скрежетом ударились о неровную поверхность.

– Разворачивайтесь! – заверещал Ковальски. – Мы не успеем!

Дженни монотонно напевала себе под нос, нацелившись на силуэт одного из бараков. Она надеялась, что он расположен так же, как и тот, из которого они сбежали.

Самолет продолжал стремительно приближаться к бараку. Дженни на долю секунды сбавила обороты – ей нужен был запас мощности для последнего рывка.

– Что вы задумали?.. – начал было Ковальски. – О черт!

Наветренная сторона барака была почти до самой крыши накрыта заледеневшим сугробом. «Оттер», задрав нос, взлетел по ледяному склону. Дженни вдавила рычаги газа до упора. Полозья со скрежетом чиркнули по металлической крыше, и через мгновение самолет был в воздухе.

Несколько следующих минут были ужасными: Дженни боролась с управлением. Самолет кидало в стороны, как воздушный змей в жестокий шторм. К счастью, ветер дул устойчиво, помогая им медленно набирать высоту. Через некоторое время Дженни удалось выровнять «оттер» и она с облегчением перевела дух, сверяясь с приборной панелью. В такой ураган она могла полагаться только на показания приборов: высота, скорость, курс. Визуально определить, где что, в снежном вихре было невозможно.

– Блин! Вот это пилотаж! Потрясающе! – произнес Ковальски с подобием улыбки.

Разделить его энтузиазм Дженни не давал индикатор уровня топлива в запасном баке. Уже несколько минут его стрелка неумолимо приближалась к нулю. Похоже, одна из пуль перебила топливный шланг, и струя горючего тонкой нитью исчезала за хвостом самолета.

Дженни проверила состояние основного бака. Все было в порядке. За исключением одного: в нем почти не осталось топлива.

– Что-то не так? – спросил Том, заметив беспокойство на ее лице.

– Баки почти пустые.

– Что? – спросил Ковальски, чуть не подскочив в кресле. – Но почему?

Дженни показала на приборную панель и объяснила. Ковальски выругался.

– Как далеко мы сможем пролететь, прежде чем придется садиться? – спросил Том.

Дженни неуверенно покачала головой:

– Недалеко. Может быть, миль пятьдесят.

– Негусто… – недовольно проворчал Ковальски. – Не хватало еще оказаться где-нибудь у черта на куличках.

Его злоба и опасения были понятны. Без еды и теплой одежды они бы не выжили посреди ледяной пустыни в лютый мороз.

– Что же нам делать? – спросил Том.

Никто не ответил.

Дженни молча продолжала вести самолет сквозь снежную завесу. Выбора у нее не было.

13 часов 29 минут

Ледовая станция «Грендель»

Мэтту и Аманде пришлось прибегнуть к старому надежному способу защиты от неравного противника.

– Бежим! – прокричал Мэтт и грубо толкнул Аманду в спину.

От неожиданности она вскрикнула и понеслась вперед, как испуганная газель.

Мэтт сначала пытался угнаться за ней, но потом понял, что это бесполезно: он с трудом передвигал онемевшие ноги, а голые ступни буквально прилипали ко льду. Ему казалось, что к ногам привязаны бетонные блоки.

Как бы быстро они ни бежали, отрыв от зверя неумолимо сокращался.

– Я узнаю… Я узнаю это место! – вдруг прокричала Аманда. – Мы уже недалеко от выхода!

Мэтт на бегу обернулся – огромная туша гренделя маячила позади всего в трех метрах. Зверь нагонял их с поразительной стремительностью и настойчивостью безжалостного хищника, цепко впиваясь когтями в лед. Осторожность теперь была ни к чему. Добычу нужно было схватить, прежде чем она успеет скрыться.

И тут из глубины тоннеля сквозь монотонное жужжание прорезался новый голос:

– Падай на лед!

Мэтт резко повернул голову вперед и увидел стволы автоматов, направленные в его сторону.

Моряки!

Аманда уже стояла за спинами изготовившихся к стрельбе военных. Оставшийся далеко позади Мэтт понял, что вовремя добежать до группы не успеет, и бросился животом на ледяной пол, удерживая ледоруб обеими руками.

Моряки открыли огонь. Пули засвистели над головой, обрушив на него каскады ледяных осколков со стен и потолка.

Мэтт перевернулся на спину и посмотрел назад.

Несмотря на свинцовый ливень, грендель карабкался к нему, низко опустив голову. Из ноздрей его вырывались облачка пара, а на теле взрывались фонтанчики крови от пулевых попаданий.

Мэтт отчаянно заработал ногами, отталкиваясь голыми ступнями ото льда. Монстр был всего в метре от него.

Внезапно грендель рванулся вперед, полоснул по воздуху когтистой лапой и накрепко пригвоздил штанину Мэтта к ледяному полу. Взгляды их на секунду встретились.

В глазах монстра полыхал яростный огонь. Пасть гренделя растянулась в кровожадном оскале. Он готов был умереть, но добычу выпускать не собирался.

Мэтт замахнулся ледорубом, но не на зверя, а для того, чтобы всадить острое лезвие в лед как можно дальше за головой. Другой рукой он расстегнул ремень, рванул за ширинку так, что верхняя пуговица отлетела в сторону, и, подтянувшись на рукоятке топора, выскользнул из застрявших во льду брюк.

Оставшись в одних кальсонах, он продолжал ползти к выходу, молотя ступнями по льду, пока не почувствовал, как его хватают за руки и поднимают с пола.

Поняв, что добыча ускользнула, грендель издал жуткий рык, зловеще прокатившийся по сводам лабиринта. Зверь быстро развернулся, цепляясь когтями за стены, и исчез за изгибом коридора под градом пуль.

Мэтт повернулся к группе ученых и моряков.

Крейг смотрел на него, раскрыв рот от изумления:

– Я подумал уже, что тебе крышка.

– Похоже, мое время еще не пришло.

Брэтт выстроил своих подчиненных. Под его командой оставались Грир, О’Доннел, Перлсон и Уошберн. Он кратко объяснил ситуацию.

Аманда с удивлением спросила:

– А что, «Полар сентинел» покинула базу?

– У капитана Перри не было выбора.

Ошеломленная ответом, Аманда угрюмо промолвила:

– И что же нам теперь делать?

– Нам нельзя здесь оставаться. Боеприпасы подходят к концу. Уж лучше иметь дело с русскими, – сказал Брэтт.

– Сэр, я знаю несколько мест на третьем уровне, где мы можем укрыться, – заметила Уошберн, показав наверх. – Там есть несколько складских помещений и оружейная комната. Если нам удастся пробраться туда незамеченными…

– Где угодно, только не в этих чертовых тоннелях, – встрял в разговор Грир.

Брэтт кивнул:

– Нам нужно выбраться в безопасное место.

Мэтт и сам был бы рад поскорее выйти из проклятого лабиринта. В голове опять появилось знакомое болезненное ощущение.

Он вздрогнул и резко повернулся к дальнему концу тоннеля. «О господи…»

Звон от автоматного огня в ушах постепенно утих, и он снова почувствовал нарастающее жужжание, несмотря на то что их преследователь скрылся.

По широко раскрытым глазам Аманды он догадался, что она испытывает похожие ощущения.

– Мы не одни! – выкрикнул Мэтт.

Лучи фонариков заплясали по стенам боковых тоннелей, выхватив из темноты дюжину красных угольков.

– Это те, которые оттаяли в пещере! – прокричал Брэтт, махнув рукой в сторону выхода. – Они сумели обойти тушу убитого зверя.

– Их привлекли звуки автоматных очередей! – в ужасе проверещал биолог, отступая назад.

– Отходим! – скомандовал Брэтт. – С такой толпой мы не справимся!

Группа бросилась бежать вверх по тоннелю.

Неожиданное движение привлекло внимание гренделей, и они стали осторожно вылезать из укрытий.

– Сюда! – прокричала Аманда, показывая на появившиеся впереди двери станции.

В последнем отчаянном рывке они добежали до выхода. Мэтт распахнул двери и махнул ученым:

– Быстро, быстро, быстро!

Моряки до последнего момента прикрывали отход, а потом один за другим проскользнули в помещение станции. Мэтт захлопнул за ними двери.

Не дав им почувствовать себя в безопасности, из глубины коридора прозвучал выстрел. Мэтт испуганно пригнулся, когда пуля рикошетом чиркнула по стене над его головой. Похоже, звуки автоматных очередей в лабиринте привлекли внимание не только гренделей.

– Не двигаться! – приказал один из четырех солдат в белых куртках, которые изготовились к стрельбе в дальнем конце широкого коридора. – Бросить оружие! – рявкнул он на ломаном английском.

Группа на мгновение застыла, только Аманда продолжала двигаться вперед, не услышав из-за глухоты предупредительного окрика. Мэтт схватил ее за локоть и покачал головой:

– Дальше не надо.

– Делайте, как они говорят, – скомандовал Брэтт, первым отбросив винтовку в сторону. Послышалось бряцание падающего на пол оружия. – Продолжайте двигаться в глубь коридора, подальше от дверей.

– Идти по одному! – окрикнул их солдат. – Руки держать над головой!

Брэтт кивнул, подтверждая приказ, и группа быстро двинулась по коридору, вытянувшись в цепочку.

Не успели они сделать и десяти шагов, как входная дверь сотряслась от тяжелого удара.

Все замерли от испуга.

– На пол, – скомандовал Брэтт.

Мэтт бросился на колени, потянув за собой Аманду.

В коридоре раздался выстрел. Возможно, один из русских выстрелил непроизвольно, но целился он точно. Затылок на секунду замешкавшегося О’Доннела разлетелся в месиве крови и раздробленных костей. Взмахнув руками, он бездыханным свалился на пол.

Из глубины коридора послышалась словесная перепалка на русском.

– Сволочи, – с покрасневшим от ярости лицом выругался Брэтт.

Мэтт посмотрел на русских, потом на прогнувшиеся от удара двери – смерть угрожала им с обеих сторон.

Главный среди русских шагнул вперед:

– Что еще там за…

Очередной удар сорвал дверь с петель. В проеме появилась туша гренделя. Тени остальных монстров мелькали за его спиной.

В коридоре началась суматоха. Пригнувшиеся к полу беглецы вжались в лед. Русские открыли беспорядочный огонь.

– Продолжайте ползти по коридору, – крикнул Брэтт.

Шансы на спасение были ничтожны. Впереди их ждали пули русских, сзади – клыки и когти кровожадных чудовищ.

– Сюда, – окликнула Аманда, откатившись к стене и пытаясь открыть боковую дверь.

Пуля чиркнула по стене в сантиметрах от ее ладони, но она сумела повернуть ручку. Другой рукой она распахнула тяжелую стальную дверь, загородившую ползущие по полу тела от шквала пуль.

– Внутрь!

Беглецы один за другим последовали за ней в дверной проем. Грир вкатился в темное помещение последним. Один из гренделей наступал ему на пятки.

Аманда резко захлопнула дверь перед самым носом монстра. Зверь в ярости всем телом бросился на стальную плиту. От удара Аманда отлетела в объятия Мэтта, но, быстро выскользнув из его рук, бросилась обратно к двери и накинула на нее тяжелый засов.

Снаружи глухо доносились звуки беспорядочной стрельбы. Время от времени стены и дверь сотрясали удары тяжелых тел.

Беглецы, тяжело дыша, кучей лежали на полу у входа. Мэтт вытащил из карманов мокасины из лосиной кожи и надел их на замерзшие, ноющие от боли ноги.

– Мы здесь пока в безопасности, – промолвила Аманда в темноте. – Двери сделаны из стальных плит.

– А где мы находимся? – спросил Мэтт, завязывая шнурки.

– В самом сердце станции, – ответил Брэтт. – Это главная научно-исследовательская лаборатория.

Аманда щелкнула выключателем, и на потолке ярко вспыхнули лампочки.

Мэтт окинул взглядом просторное, тщательно ухоженное помещение. Металлические столы стояли ровными рядами. В шкафах за стеклянными дверями виднелись колбы, пробирки и медицинские инструменты. Вдоль одной из стен выстроились морозильные камеры. В нескольких местах темнели проемы входов в соседние комнаты.

Внезапно по потолку пробежала еще одна цепочка вспыхивающих лампочек, осветив отдельный коридор, уходящий по окружности в глубь лаборатории. Похоже, этот коридор повторял округлые контуры всего уровня. От открывшейся картины Мэтту стало не по себе.

– О господи… – прошептал он.

Часть 3

Инстинкт хищника

11. Бессмертие

9 апреля, 13 часов 42 минуты

На льду

Виктор Петков несся сквозь снежную бурю, пристегнутый ремнями к заднему сиденью мотоцикла-снегохода на воздушной подушке. На руках у него были варежки с подогревом, а лицо защищали от ветра меховой капюшон, толстый шерстяной шарф и выпуклые солнцезащитные очки.

Впрочем, никакая одежда не могла согреть его охваченную холодом душу. Он приближался к могиле отца – склепу, захороненному в ледяной глыбе.

Водитель снегохода, молодой офицер из экипажа «Дракона», управлял машиной с присущей молодости бесшабашной уверенностью. Снегоход летел, как ракета, над самой поверхностью льда. В такой буре легко было сбиться с дороги, но водитель уверенно вел снегоход к станции, сверяясь с показаниями прибора гироскопического наведения.

Виктор смотрел на пролетающую мимо ледяную пустыню. В тусклом свете затянутого свинцовыми тучами и снежной пеленой солнца серый ландшафт казался мертвым царством, высасывающим все силы, всю жизненную энергию. Вместе со свистом яростного ветра чувство безнадежности пронизывало до мозга костей. В голове роились мрачные мысли.

«Здесь мой отец провел свои последние дни, в полном одиночестве и забвении».

Какое-то время снегоход следовал вдоль крутых стен ледяных торосов, похожих на хребет спящего дракона. Внезапно в серой пелене показалось расплывчатое световое пятно.

– Мы приближаемся, товарищ адмирал, – повернув голову, прокричал водитель и направил машину прямым курсом к станции.

Два ведомых снегохода повторили маневр лидера, как эскадрилья истребителей, летящих в боевом порядке.

Вскоре сквозь снежную завесу проступили очертания базы – темный квадрат искусственной полыньи рядом с ледяной грядой, свет прожектора у подножия одного из крутых торосов. Снегоходы сбросили обороты, коснулись титановыми полозьями льда и, объехав полынью, заскользили к темнеющей впереди входной арке.

Припарковав снегоход у подветренной стены тороса, водитель спрыгнул на лед. Виктор продолжал бороться с ремнями безопасности. Отстегнуть их ему было бы трудно, даже если бы он снял варежки: руки тряслись от волнения, а взгляд был прикован к неровному отверстию прорубленного в ледяной стене тоннеля. Ему вспомнились древние могильники в Египте, оскверненные грабителями. Здесь, на могиле его отца, и американцы, и русские ничем не отличались от грязных воришек, сцепившихся друг с другом из-за костей и блестящих побрякушек.

Он продолжал завороженно смотреть на темную дыру в ледяной стене.

«Только я нахожусь здесь по праву».

– Товарищ адмирал, вам помочь? – спросил водитель.

Виктор вернулся в реальность, быстро отстегнул ремень безопасности и спрыгнул с мотоцикла. Первым делом он снял варежки и засунул их в карман меховой куртки. Холод тут же обжег голые ладони, как бы приветствуя ледяным рукопожатием его свидание с погибшим отцом.

Петков прошел мимо расступившихся перед ним подчиненных и нырнул в темноту тоннеля. Часовой, скрючившийся от мороза у входа, при виде его вытянулся по стойке «смирно».

Виктор узнал в нем одного из старших офицеров «Дракона». С чего бы это он вызвался пойти в караул? Его охватило беспокойство.

– Что случилось, лейтенант?

Офицер на секунду замешкался, подбирая слова:

– Товарищ адмирал, мы столкнулись с двумя проблемами. С одной – здесь, а с другой – на «Омеге». Капитан Миковский ожидает вашего звонка по подводной связи.

Виктор нахмурился и посмотрел на черный кабель, который тянулся из глубины коридора и исчезал в полынье. Подводный телефон работал по принципу активного сонара, посылая вместо импульсов голосовые сигналы. Действовал он только на коротких дистанциях, что указывало на присутствие «Дракона» где-то поблизости.

Виктор скомандовал взмахом руки, и группа занемевших от холода моряков проследовала мимо останков американского вездехода внутрь станции. Лейтенант на ходу продолжил:

– Первая проблема заключается в том, что несколько американцев, военных и гражданских, забаррикадировались в лаборатории на четвертом уровне. Мы не смогли пока до них добраться, потому что подверглись атаке каких-то странных зверей.

– Зверей?

– Да, огромных, размером с быка. Говорят, у них белая гладкая шкура. Я сам их не видел. Они скрылись в ледяном лабиринте, прежде чем подошло подкрепление. Чудовища утащили с собой одного из наших. Вход в лабиринт теперь тщательно охраняется.

Слушая доклад офицера, Виктор чувствовал, как ноги его наливаются тяжестью. Описание монстров слишком напоминало сообщения отца, обнаруженные им в секретном архиве в Москве.

«Неужели это грендели?.. Неужели несколько монстров остались в живых?»

Вскоре они вошли в главный холл станции. Черный кабель заканчивался компактной радиостанцией. Радист вскочил со стула и вытянулся в струнку перед Виктором.

– Товарищ адмирал! Капитан Миковский на линии в ожидании…

– Мне доложили, – оборвал он и, взяв трубку, проговорил: – Адмирал Петков слушает.

– Товарищ адмирал, у меня для вас срочное сообщение от группы охраны на станции «Омега». – Слова Миковского доносились как будто из длинной стальной трубы. – Я хотел вас немедленно с ним ознакомить.

– Говорите.

– К сожалению, на станции произошло нарушение режима секретности. Два пленника – женщина и матрос – сумели выбраться из тюремного барака и добраться до самолета.

Петков до боли сжал кулаки. Как такое могло случиться?

– Им удалось скрыться. В такой шторм практически невозможно проследить, куда они направляются. По всей вероятности, они попытаются достичь материка, чтобы поднять тревогу.

Виктора охватила ярость. Такая ошибка непростительна. Он тщательно спланировал всю операцию и свидетелей тайной войны на просторах ледяной пустыни оставлять не собирался. Даже время для проведения операции было выбрано так, чтобы затруднить американским спутникам наблюдение за необычной активностью в районе станции. В лучшем случае у американцев останутся записи аномальных вспышек теплового излучения, но при отсутствии живых свидетелей российское руководство сможет опровергнуть любые обвинения, представив более или менее правдоподобное объяснение случившемуся. По этой причине он не стал преследовать американскую подлодку «Полар сентинел» с эвакуированным персоналом станции на борту. Присутствие «Дракона» в полярных водах еще ничего не доказывало, а визуально пронаблюдать за действиями русского экипажа на поверхности льда беглецы не могли.

«Правдоподобное опровержение» – ставший недавно популярным термин современных политических реалий.

Но сейчас ситуация изменилась. Двум свидетелям, которые могли его опознать, удалось скрыться.

Виктор заставил себя сделать глубокий вдох, успокоиться, подавить вспышку гнева, вызванную непроизвольной реакцией на нерадивость подчиненных. В конце концов, теперь это уже не имеет никакого значения. Он задумчиво погладил наручный монитор «Полярной звезды», напоминая себе о том, что у него более грандиозные планы.

На душе у него полегчало. Уж если на то пошло, и американцы, и русские сознательно втянулись в эту маленькую тайную войну, называемую в политических кругах «стычкой». Мировые державы регулярно вступают в такие скрытные «стычки» по всему миру, и США не исключение. Вспомнить только воды у побережья Северной Кореи, пустыни Ирака, труднодоступные районы Китая и те же полярные широты. Но то, что известно в «высших эшелонах власти», не должно стать достоянием публики.

«С глаз долой – из сердца вон».

– Товарищ адмирал, – продолжил Миковский, – каковы будут ваши указания?

Виктор на секунду задумался. Ситуация была неприятная, но поправимая. Рисковать он больше не имел права. «Омега» и ее обитатели уже не представляли для него никакой ценности. Все его внимание было приковано сейчас к заброшенной русской базе.

– Капитан, направляйтесь к «Омеге», – твердым голосом произнес он.

– Адмирал…

– По прибытии эвакуируйте наших людей и уходите.

– А как же «Омега»? Пленные?

– Как только все наши люди окажутся на борту, вы подорвете установленные заряды. Станция должна исчезнуть в океанских глубинах.

Наступила долгая пауза. Адмирал только что приговорил невинных людей к смерти.

Наконец в трубке послышался глухой голос Миковского:

– Будет исполнено, товарищ адмирал.

– После этого возвращайтесь на «Грендель». Наша операция подходит к концу. – Виктор положил трубку и повернулся к ожидающим его приказаний подчиненным. – Ну а теперь займемся здешней проблемой.

13 часов 55 минут

Ледовая станция «Грендель»

Мэтт и остальные беглецы с ужасом взирали на открывшуюся перед ними картину. Длинный коридор, освещаемый светом прозрачных лампочек, огибал внешнюю стену лаборатории и исчезал за поворотом в глубине просторного помещения. Под каждой лампочкой, с интервалом в полметра, в стену коридора были встроены стальные цилиндры. Высотой чуть выше Мэтта, они соединялись между собой бегущими по полу и потолку резиновыми шлангами и металлическими трубками. На лицевой стороне цилиндров виднелись окна из толстого стекла, покрытые плотным слоем инея.

Но похоже, кто-то недавно соскреб иней с десятка ближайших к входу цилиндров. Внутри они были заполнены прозрачным льдом, переливающимся голубизной в свете электрических лампочек.

В центре каждой ледяной глыбы, как насекомое в капле янтаря, покоилось застывшее в агонии обнаженное человеческое тело. Искаженные в предсмертном крике лица. Вдавленные в стекло ладони. Скрюченные пальцы с посиневшими ногтями. Мужчины. Женщины. Даже дети.

Мэтт посмотрел в глубь коридора. Сколько же их здесь? Он перевел взор на охваченные ужасом лица столпившихся вокруг беглецов. Только Аманда Рейнольдс и лейтенант Брэтт держались в стороне – по их виду можно было догадаться, что они наблюдают эту зловещую картину уже не в первый раз.

– Может, вы объясните, что все это значит? – спросил Мэтт, подойдя к ним.

Крейг, Уошберн и ученые собрались за его спиной.

– Это то, что русские пытаются сохранить в секрете, – ответила Аманда. – Тайная лаборатория времен Второй мировой войны для проведения экспериментов над людьми.

Мэтт посмотрел на тяжелую стальную дверь, которую охраняли Грир и Перлсон. Русские на время прекратили попытки прорваться в лабораторию, опасаясь очередной атаки гренделей. Но Мэтт не сомневался, что затишье наступило ненадолго.

– Чем же эти подонки здесь занимались? – спросила Уошберн, похоже потрясенная увиденным больше, чем остальные.

Аманда покачала головой:

– Трудно сказать. Мы закрыли лабораторию и выставили у двери охрану, как только узнали, что здесь спрятано. – Она показала на стеклянный шкаф, в котором виднелись аккуратные ряды папок. – Ответы, наверное, там. Но все записи в журналах сделаны какой-то тайнописью. Нам не удалось их прочитать.

Крейг подошел к шкафу, распахнул стеклянную дверцу и стал изучать корешки толстых папок.

– Здесь цифры. Похоже, какие-то даты. Если я не ошибаюсь, исследования проводились с января тысяча девятьсот тридцать третьего года по… по май сорок пятого.

Он вытащил последнюю папку и стал перелистывать страницы.

– Двенадцать лет… – промолвил Брэтт. – Трудно поверить, что русским удалось держать это в секрете так долго.

– Ничего удивительного, – сказала Аманда. – В то время в эти широты редко кто заглядывал. Связь практически отсутствовала. Скрыть существование такой базы не представляло никакого труда.

– Как и уничтожить ее, не привлекая внимания, если бы возникла такая необходимость, – добавил Мэтт. – Что же здесь все-таки произошло?

Биолог, доктор Огден, проговорил из коридора, оторвав взгляд от содержимого одного из цилиндров:

– Кажется, я догадываюсь.

Все повернулись к нему.

– Что? – отрывисто спросил Брэтт.

– Грендели, – пояснил Огден. – Вы видели, что произошло. Существа внезапно ожили после спячки, продолжавшейся много веков.

Аманда с удивлением подняла брови:

– Но это же невозможно!

Брэтт повернулся к ней:

– Поверьте, еще как возможно! Доктор Огден прав – я видел это своими глазами.

Биолог продолжил:

– Такое «воскрешение из мертвых» не является чудом. В природе это явление встречается, хотя и редко. Возьмите, например, некоторые виды черепах, которые проводят всю зиму в спячке, закопавшись в заледеневшую грязь, а весной выползают, как ни в чем не бывало, наружу.

– Но ведь тела гренделей промерзли насквозь? – уточнила Аманда.

– Конечно. Вспомните арктических древесных лягушек, которые зимой буквально превращаются в камень. Их сердца перестают биться. Вы можете разрезать их пополам и не увидите ни капли крови. Вся мозговая, а точнее, вся клеточная деятельность полностью останавливается. По сути, они умирают. Но с наступлением весны, буквально через пятнадцать минут после отогревания, их сердца вдруг снова начинают биться, кровь разливается по сосудам, и они прыгают себе вокруг, как будто с ними ничего не произошло.

Мэтт утвердительно кивнул, когда Аманда с сомнением посмотрела на него:

– Это правда. Я читал про таких лягушек.

– Но как это возможно? – продолжала Аманда. – Насколько мне известно, когда тело замерзает, лед проникает в клетки и разрушает их. Как же лягушки при этом умудряются выживать?

– Ответ на самом деле очень прост, – сказал Огден.

Аманда недоуменно взглянула на биолога.

– Сахар.

– Что?

– Точнее, глюкоза. Доктор Кен Сторей, канадский ученый, занимался изучением арктических древесных лягушек все последнее десятилетие. Он обнаружил, что, когда тела лягушек начинают замерзать, клетки их наполняются глюкозой, которая препятствует образованию льда.

– Но вы же сказали, что лягушки все-таки замерзают?

– Естественно. Но замерзает только вода вокруг клеток, а глюкоза действует как антифриз, предохраняя клетки от переохлаждения до тех пор, пока тело снова не оттаивает. Доктор Сторей определил, что этот эволюционный процесс управляется группой из двадцати генов, которые программируют выработку глюкозы из животного крахмала. Пока неизвестно, что является катализатором этого процесса. Наиболее распространенным является предположение о том, что кожные железы лягушек выделяют особые гормоны. Интересно то, что эта группа из двадцати генов встречается у всех позвоночных.

Аманда глубоко вздохнула:

– Включая и Ambulocetus… гренделей.

Он кивнул:

– Помните, я хотел классифицировать этих существ как Ambulocetus natans arctos – подвид ходячих китов, адаптировавшихся к жизни в суровых условиях Арктики. У них есть все признаки такой адаптации – гигантские размеры, депигментация… А почему бы еще и не способность к выживанию в замороженном состоянии? Если они прижились в этих краях, где природа подчиняется циклам замерзания и оттаивания, их тела могли адаптироваться к такому ритму.

Брэтт добавил:

– К тому же мы сами видели, как это у них происходит. Мы знаем, что они на это способны.

Огден кивнул и продолжил:

– Это особая форма временного прекращения жизненных функций. Вы представляете, каково может быть практическое применение такой способности? Уже сейчас ученые используют арктических лягушек как модель для экспериментов с замораживанием человеческих органов. Это открытие может принести огромную пользу всему человечеству. Донорские органы могут быть заморожены на долгое время и использованы, когда в этом возникнет необходимость.

Мэтт невольно посмотрел на стальные резервуары:

– А как насчет этих несчастных людей? Вы думаете, что русские именно этим и занимались? Пытались создать извращенное подобие огромного хранилища «запасных частей» для человеческого тела?

Огден повернулся к нему:

– О нет. Я так не думаю.

Мэтт уставился на биолога.

– Тогда что?

– Я предполагаю, что русские попытались пойти еще дальше. Я уже упоминал, что группа из двадцати генов, управляющая временным прекращением жизненных функций, встречается у всех позвоночных. В том числе и у людей.

Глаза у Мэтта округлились.

– Я думаю, что эти несчастные были «подопытными кроликами» в широкомасштабном эксперименте по генной манипуляции. Русские, похоже, пытались привить людям способность выживать в условиях полного замораживания, как у гренделей. Они стремились осуществить заветную мечту всего рода человеческого. – Огден сделал многозначительную паузу и медленно произнес: – Найти рецепт бессмертия.

Мэтт резко обернулся и посмотрел на застывшие во льду фигуры:

– Вы хотите сказать, что эти люди все еще живы?

Прежде чем биолог успел ответить, входная дверь задрожала под градом настойчивых ударов.

Снаружи глухо прозвучал суровый окрик:

– Немедленно откройте дверь! Если нам придется сделать это самим, вам не поздоровится!

В зловещем голосе слышалась настоящая угроза.

14 часов 4 минуты

В воздухе над полярной шапкой

Дженни боролась с яростным напором встречного ветра. Взгляд ее был прикован к панели инструментов, а руки крепко сжимали штурвал. Внезапные шквалы и вихри бросали самолет из стороны в сторону. Последние десять минут она даже не пыталась взглянуть на бушующий за лобовым стеклом ураган.

На ней по-прежнему были солнцезащитные очки. Полуденное солнце наполняло плотную пелену снега ярким, режущим глаза свечением. Веки слипались – она уже не помнила, когда спала в последний раз.

Поборов желание закрыть уставшие глаза, Дженни посмотрела на индикатор скорости полета. «Слишком медленно». Встречный ветер толкал самолет назад, съедая бесценные литры горючего. Она старалась не обращать внимания на указатель уровня топлива, стрелка которого неумолимо приближалась к нулю. На панели загорелась желтая лампочка, предупреждая о том, что баки опустели. Самолет продолжал лететь буквально на топливных пара́х.

– Уверена? – спросил Ковальски, прекратив попытки связаться с кем-нибудь по радио.

– Я не вижу другого выхода, – ответила Дженни. – Топлива до материка не хватит, и нам все равно придется садиться в ледяной пустыне. Так уж лучше там, где у нас есть хоть какие-то шансы выжить.

– Сколько еще осталось лететь? – спросил Том с заднего сиденья.

Бейн лежал рядом с ним, свернувшись в клубок.

– Если твои координаты правильные, примерно десять миль.

Ковальски посмотрел в лобовое стекло:

– Даже не верится, что мы на это решились.

Дженни уже не обращала внимания на его ворчание. Они долго спорили по поводу ее решения, но выбора у них действительно не было. Сейчас главным для нее было выиграть хоть немного скорости, используя любые промежутки между яростными шквалами. Управлять самолетом становилось все труднее – крылья и лобовое стекло покрылись тонким налетом льда. «Оттер» медленно превращался в летящую ледяную глыбу.

Следующие пять минут они летели в полной тишине. Дженни затаила дыхание, с беспокойством ожидая, когда прожорливые двигатели заглотят последние капли топлива и поперхнутся.

– Вон там! – внезапно выкрикнул Том, просунув руку между Дженни и Ковальски.

Бейн поднял голову.

Дженни пристально вглядывалась в снежную завесу:

– Я ничего не вижу…

– Десять градусов по правому борту! Подождите, пока ветер утихнет!

Через несколько секунд мутная пелена вихрящегося снега на мгновение расступилась и внизу мелькнул тусклый огонек.

– Ты уверен, что это то самое место?

Том кивнул.

– Ледовая станция «Грендель», – простонал Ковальски.

Дженни начала медленный спуск, внимательно наблюдая за высотомером. Без топлива о возвращении на «Омегу» не могло быть и речи, а садиться в безлюдной ледяной пустыне было подобно самоубийству. Только посадка рядом с русской базой давала им хоть какие-то шансы на выживание.

План был рискованный, но не безрассудный. Русские их не ждут. Если бы им удалось приземлиться незаметно, Том, неплохо знающий планировку станции, мог бы провести их внутрь через одну из вентиляционных шахт. Там бы они смогли укрыться, пока русские не покинут базу.

Впрочем, альтернативы все равно не было.

«Оттер» содрогнулся от неожиданного рывка. Левый двигатель несколько раз кашлянул и заглох. В мгновение ока самолет превратился в одномоторник. Дженни вцепилась в штурвал и выпустила закрылки. Самолет круто нырнул вниз.

– Держитесь крепче!

– Я уж догадался, – пробормотал Ковальски, сжав оба подлокотника мертвой хваткой.

Дженни внимательно следила за показаниями высотомера – видимость снаружи была нулевая. Самолет медленно снижался, поддерживаемый в воздухе напором встречного ветра.

Дженни закусила губу, пытаясь вспомнить расположение мелькнувшего на мгновение огонька, который вновь исчез в снежной пелене. Следуя собственным инстинктам и показаниям приборов, она мысленно рисовала примерную схему посадки.

Стрелка высотомера пересекла двухсотфутовую отметку. Дженни выровняла самолет, борясь со шквальным ветром и компенсируя отсутствие заглохшего двигателя. Пелена падающего снега стала еще плотнее, смешавшись со снежными вихрями у поверхности льда.

«Теперь спускаться нужно медленно и плавно, – подумала Дженни, – пока последний двигатель не заглох». Стрелка высотомера пересекла сотню футов… семьдесят… еще ниже…

– Осторожно! – прокричал из-за спины Том.

Дженни оторвала взгляд от приборной доски. Впереди, всего в сотне метров, сквозь рассеявшуюся на мгновение снежную завесу мелькнули темные силуэты зубчатых ледяных пиков. Она быстро сообразила, что перелететь через высокую гряду торосов на одном двигателе им не удастся.

Ковальски разразился потоком брани, напоминающим богохульную версию молитвы.

Дженни стиснула зубы и резко надавила на штурвал, бросив самолет в крутое пике. «Пошло все к черту, – решила она, – как сядем, так и сядем, лишь бы не врезаться в ледяную стену».

Самолет нырнул навстречу опасным скалам. Земли по-прежнему не было видно.

Ковальски заругался с еще большим пылом, закончив свою «молитву» фразой:

– Я тебя ненавижу, просто ненавижу!

Дженни даже глазом не моргнула, сконцентрировав все внимание на приборах, которые показывали, что поверхность где-то рядом. Она полностью выпустила закрылки, и самолет резко клюнул носом.

Оставшийся двигатель не выдержал такого жесткого обращения, поперхнулся, кашлянул и заглох. Самолет, как ледяная глыба с крыльями, устремился к земле.

– О черт! – закричал Ковальски, упершись руками в приборную доску и лобовое стекло.

Дженни напевала себе под нос. Самолет еле-еле держался в воздухе. Стрелка высотомера медленно опустилась до нуля, а земли все еще не было видно.

Внезапно полозья мягко коснулись льда.

Дженни резко подняла закрылки, пытаясь замедлить стремительное скольжение самолета – они приземлились на слишком большой скорости.

Самолет качнулся под яростным порывом бокового ветра и чуть не задел крылом гладкую поверхность ледяной равнины. Умело управляя закрылками, Дженни выправила «оттер» и, скорректировав курс, направила самолет прямо навстречу ветру.

– Стена! – прокричал Том с заднего сиденья.

Самолет стремительно приближался к маячащим впереди ледяным вершинам. С выпущенными полозьями приходилось уповать только на закрылки и силу трения, чтобы затормозить самолет. С закрылками-то Дженни могла справиться, а вот трения ей явно не хватало.

Проездив десять лет на собачьих упряжках, она отлично разбиралась в тонкостях скольжения металлических полозьев по льду. «Оттер» продолжал нестись к ледяным утесам впереди. Столкновение стало неизбежным. Дженни понимала, что спасти самолет ей уже не удастся.

– Это будет больно, – пробормотала она.

Все сейчас зависело от гладкости льда, умелого управления закрылками и точного расчета времени. За мгновение до удара о ледяную стену она резко опустила закрылки на правом крыле, полностью подняв их на левом. Самолет пошел юзом и закрутился на льду, как опытный фигурист.

В момент столкновения хвост самолета принял на себя большую часть удара и отлетел в сторону. Дженни чуть не вылетела из пилотского кресла. Затем настала очередь одного из крыльев, которое вмялось в стену и еще больше смягчило удар. В результате последовавшее столкновение кабины со скалой показалось им лишь легким касанием. Все были живы – отделались легкими ушибами.

Бейн с недовольным видом запрыгнул обратно в кресло. Дженни повернулась к Ковальски. Тот обхватил ее лицо обеими руками, притянул к себе и поцеловал в губы.

– Давайте больше никогда не будем ссориться, – промолвил он в порыве ликования.

Снаружи послышался грохот отваливавшегося от крыла двигателя.

– Надо поскорее убираться отсюда, – сказал Том, направляясь к выходу.

Прежде чем покинуть самолет, Дженни опустошила ящик с неприкосновенным запасом, захватив с собой фонарик, пару меховых курток, варежки, виток полипропиленовой веревки и ракетницу с запасными патронами. Она с сожалением взглянула на пустую стойку, где обычно покоился ее штатный дробовик, в душе проклиная Сьюэлла за то, что тот конфисковал оружие.

Выбравшись из кабины, Дженни сунула одну из курток в руки Ковальски.

– Похоже, что Рождество в этом году наступило раньше времени, – пробормотал он и попытался втиснуться в парку, которая была ему явно не по размеру.

Смотрелся он в ней смешно и неуклюже, но жаловаться, похоже, не собирался.

Дрожа от холода на ветру, Дженни быстро накинула на себя меховую куртку. Даже ледяная стена не могла защитить их от яростного натиска снежной бури.

Бейн трусцой обежал вокруг останков самолета и, подняв ногу, выпустил на них дымящуюся на морозе струю желтой жидкости.

Ковальски не удержался от комментария:

– Вот же умный пес! Если бы мне сейчас захотелось, я бы сделал то же самое. Клянусь, что больше никогда не сяду в самолет, меньший по размеру, чем «Боинг-747».

– Имейте совесть. Этот самолетик пожертвовал собой, спасая всех нас.

Дженни с сожалением посмотрела на развороченный фюзеляж.

Том обхватил руками узкие мальчишеские плечи, плотнее прижимая куртку к телу:

– Куда теперь?

– Туда, где нам не будут рады. – Ковальски показал на гряду торосов. – Попробуем незаметно пробраться на базу с черного хода.

– Куда ведут эти скрытые вентиляционные шахты? – спросила Дженни уже на ходу.

Том как мог объяснил устройство вентиляционной системы ледовой базы. Русские прорубили колодцы до самого нижнего уровня станции и даже глубже. Из-за разницы в весе и температуре холодный воздух с поверхности опускался по шахтам вниз и вытеснял более теплый, застоявшийся воздух в глубинах айсберга.

– Это так называемая система пассивной циркуляции, – пояснил Том. – Свежий воздух заполняет лабиринт ледяных тоннелей и пещер вокруг станции, а потом по вентиляционным трубам попадает в помещения, нагреваясь по пути.

– Значит, по колодцу мы попадем в пещеры? – уточнила Дженни.

Ковальски кивнул:

– Да, там мы должны быть в безопасности.

Том согласился:

– Мы называем это место «подсобкой».

14 часов 13 минут

Ледовая станция «Грендель»

Мэтт и остальные беглецы быстрым шагом продвигались по круговому коридору, уставленному цилиндрами с замороженными в предсмертной агонии телами. Он пока насчитал двадцать два резервуара. Если судить по интервалам между цилиндрами и по длине периметра лаборатории, всего их должно быть не меньше пятидесяти.

Угроза, прозвучавшая в ледяном голосе русского командира, заставила беглецов искать другой выход из лаборатории – где-нибудь в глубине просторного помещения.

Преодолевая отвращение, Мэтт остановился и посмотрел на противоположную стену коридора, в которой виднелись окна офисов, закрытые на замок двери и несколько открытых входных люков. Он заглянул в один из них и увидел узкий коридор, в который выходили зарешеченные тюремные камеры. В соседнем помещении находилась, по его предположениям, казарма.

«Здесь русские, наверное, содержали узников, – подумал Мэтт, размышляя о трагической судьбе участников эксперимента. – Интересно, знали ли они, что их ждет?»

Доктор Огден, следовавший за ним, периодически останавливался у резервуаров, протирал заиндевелые стекла цилиндров, всматривался и тяжело вздыхал, что-то бормоча себе под нос.

Мэтт покачал головой – у него явно не хватало научного любопытства, чтобы продолжать смотреть на этот ужас. Он хотел побыстрее выбраться из ледяного морга и оказаться на любимой Аляске, где самой страшной угрозой были голодные медведи.

Входная дверь внезапно содрогнулась от ударов – русские пытались ворваться в лабораторию. Коммандер Брэтт сверился в очередной раз со схемой уровня, которую сжимал в руках, и произнес:

– Это должно быть где-то здесь, метрах в десяти.

Крейг время от времени поглядывал из-за спины офицера на листки бумаги, на которых специалист по материаловедению из НАСА по памяти набросал расположение технических и вспомогательных систем станции. Мэтт надеялся, что тот не упустил ни одной детали.

Грир, шедший впереди группы, опустился на колено и прокричал:

– Сюда!

Из люка между двумя резервуарами по полу и потолку в разные стороны тянулись трубы, шланги и провода.

Перлсон показал на диаграмму, висящую на стене прямо над люком. Судя по всему, это был схематический план всего уровня.

– Мы здесь, – постучал он пальцем по красному крестику на рисунке.

Мэтт посмотрел на схему, потом огляделся вокруг. Они находились примерно в середине кольцевого коридора с резервуарами.

Перлсон и Грир, используя стальные скальпели, принялись откручивать болты с металлического щита, закрывающего отверстие люка. У всех беглецов в руках имелись медицинские инструменты, позаимствованные из лаборатории в качестве оружия: острые скальпели, медицинские пилы, стальные молотки, даже два крюка для подвешивания туш, которые где-то умудрилась откопать Уошберн. Мэтт боялся даже представить себе, в каких целях русские ученые использовали все эти инструменты в ходе эксперимента. Сам он сжимал в руке метровую стальную трубу.

Пока моряки откручивали болты, Мэтт наблюдал за разношерстной группой гражданских и военных, которая напоминала толпу первобытных охотников, вооруженных заточенными хирургическими инструментами. «Нелепая и мрачная картина», – подумал он.

Огден снова пытался очистить окно ближайшего резервуара от налета инея. От скрипа ткани по стеклу Мэтту сделалось не по себе. Он с трудом удержался, чтобы не огреть биолога стальной трубой. «Оставьте их в покое», – чуть не закричал он.

Как будто прочитав его мысли, Огден повернулся к нему, прищурив глаза.

– Все они коренные эскимосы, – хрипло пробормотал он, и Мэтт вдруг понял, что профессор находится на грани нервного срыва и пытается держать себя в руках, найдя хоть какое-то полезное занятие. – Все до одного.

Переборов себя, Мэтт с озабоченным видом подошел поближе:

– Коренные эскимосы?

– Инуиты. Алеуты. Эскимосы. Называйте их, как хотите. – Огден обвел рукой цилиндры с замороженными телами. – Они все одной расы. Может быть, даже из одного и того же племени.

Мэтт посмотрел в окно резервуара, которое биолог только что протер от инея. Сначала он подумал, что цилиндр пуст, но, посмотрев вниз, увидел сидящего на полу в застывшей позе маленького мальчика.

Доктор Огден говорил правду: по всем признакам это был инуит. Черные волосы, узкие миндалевидные глаза, круглое лицо, смуглая кожа, хотя она и посинела от долгого пребывания тела во льду.

«Инуит. Один из соплеменников Дженни».

Мэтт опустился на колено.

Глаза мальчика были закрыты, как будто во сне, но маленькие ручки вжимались в стену ледяной тюрьмы, словно в мольбе о помощи.

Мэтт положил ладонь на стекло, покрыв ею крошечную ладошку мальчонки. Другая рука непроизвольно сжала стальную трубу. Какие монстры могли так поступить с ребенком? Мальчику на вид было не больше восьми лет.

На Мэтта нахлынули мрачные воспоминания. «Он примерно того же возраста, что и Тайлер». Мэтт смотрел на застывшее лицо, а перед глазами стояла картина из прошлого: Тайлер, лежащий на сосновом столе в их лесной хижине. Закрытые глаза. Посиневшие губы. Его сын тоже умер в объятиях льда. «Как будто просто уснул».

Мэтта охватила острая боль. Хорошо, что Дженни не видела всего этого. Он молился, чтобы с ней все было в порядке, чтобы она никогда в жизни не столкнулась с такой ужасной картиной.

– Простите, – прошептал он, обращаясь к обоим мальчикам.

На глазах у него навернулись слезы.

Аманда тихо подошла и опустила руку ему на плечо.

– Мы расскажем об этом всему миру, – сказала она, с трудом выговаривая слова от волнения.

– Как такое могло… Он же был еще совсем ребенком. Кто же за ним присматривал?

Она с сочувствием сжала плечо Мэтта.

Тот продолжал завороженно смотреть сквозь стекло.

Огден пригнулся рядом, изучая уставшими глазами панель с кнопками и рычажками. Он провел пальцем по какой-то надписи и удивленно произнес:

– Хм, это довольно странно.

– Что именно? – спросил Мэтт.

Огден схватился за один из рычагов и с небольшим усилием опустил его вниз. Раздался громкий щелчок. Кнопки на панели вспыхнули тусклым свечением. Стекло на цилиндре легко завибрировало, когда находившийся долгое время в бездействии мотор вдруг ожил, кашлянул и заработал с монотонным гулом.

– Что вы сделали? – с гневом выкрикнул Мэтт.

Огден отступил назад, виновато поглядывая то на Мэтта, то на Аманду:

– О господи, вся система по-прежнему функционирует. Я не думал, что…

По стенам лаборатории гулким эхом разнесся грохот падающей двери.

– Русские, – промолвил Брэтт. – Им удалось вломиться.

– Мы тоже уже почти закончили, – сказал Грир, наблюдая, как Перлсон выкручивает последний болт из щитка.

Крейг, стоящий за их спинами, с беспокойством поглядывал в сторону входной двери, откуда доносились приглушенные команды на русском и стук ботинок по металлическому полу.

– Ну давайте же быстрее, – взмолился он.

– Готово! – сплюнул Грир, сдвигая вместе с Перлсоном крышку люка.

– Все в люк! – скомандовал Брэтт.

Крейг нырнул в отверстие первым; остальные последовали за ним.

Мэтт, внезапно почувствовавший слабость и усталость, оставался стоять на коленях у резервуара. Ладонь горела от прикосновения к холодному стеклу, вибрирующему в унисон с гудением мотора.

– Поторапливайся, Мэтт, – позвала его Аманда, приготовившись нырнуть в темную дыру.

Он взглянул в последний раз на тело мальчика с чувством вины за то, что покидает его, не в силах что-либо предпринять, встал на ноги, все еще касаясь пальцами стекла, и повернулся к спасительной лазейке.

Грир помог Аманде протиснуться сквозь узкое отверстие и махнул рукой Мэтту.

Тот отказался от его помощи и сам юркнул в лаз.

Уошберн, сидевшая на корточках у самого входа, показала одним из своих крюков в глубь узкого тоннеля, прорубленного во льду. На полу его были расстелены резиновые коврики, а по стенам бежали провода и трубы.

Мэтт последовал на четвереньках за Амандой, удерживая стальную трубу под мышкой. Группу возглавлял Брэтт; за ним карабкались Крейг и биологи. Мэтт поспешил освободить пространство оставшимся позади Уошберн, Гриру и Перлсону.

Через некоторое время тоннель неожиданно погрузился в сумрак. Мэтт обернулся и увидел, что Грир заслонил отверстие щитком, в надежде, что русские либо не заметят их убежища, либо потратят на поиски достаточно времени, чтобы беглецы могли скрыться. Задача у противника была не из легких – прочесывание огромного уровня в поисках неприметной лазейки могло затянуться надолго.

По мере продвижения в глубь тоннеля воздух становился холоднее. Наконец они оказались в небольшой пещере, вырубленной во льду в виде куба. Русские, по-видимому, использовали ее как кладовку – на полу стояла старая деревянная мебель, повсюду были разбросаны катушки с проводами и медной проволокой, металлические щитки, резиновые шланги. В углу виднелся стеллаж с инструментами.

Лестница, состоящая из вколоченных в лед деревянных скоб, поднималась по одной из стен к другому лазу на высоте семи метров.

Брэтт сверился со схемой и прошептал:

– Эта лестница, похоже, ведет к третьему уровню. А там должны быть другие похожие лестницы, по которым мы сможем добраться, от уровня к уровню, до поверхности.

Уошберн подняла голову вверх:

– Может быть, нам удастся пробраться к старой оружейной комнате на третьем уровне. Она находится в центре уровня, но, если ненадолго отвлечь внимание русских, небольшая группа могла бы проникнуть туда незамеченной.

Брэтт кивнул:

– Поднимаемся.

Беглецы рассовали хирургические инструменты по карманам и стали взбираться по лестнице в том же порядке, что и прежде. Мэтт, следовавший за Амандой, добрался до последней ступеньки и, подтянувшись на руках, ввалился в узкое отверстие очередного тоннеля.

За спиной, из глубины лаза на четвертом уровне, вдруг послышался окрик на русском.

– Черт! – выругался Грир.

Русские обнаружили их убежище.

Раздался выстрел. Пуля рикошетом вылетела из нижнего тоннеля и впилась в ледяную стену в нескольких сантиметрах от Уошберн, все еще взбирающейся по лестнице.

Мэтт высунулся в отверстие и помог ей вскарабкаться в тоннель. Гибкое женское тело легко проскользнуло мимо него в глубь узкого лаза.

– Поторопите тех, кто впереди.

Дважды предупреждать было не нужно. Застывшие на месте после выстрела беглецы с удвоенными усилиями продолжили ползком продвигаться по ледяной шахте.

Снизу вновь послышалась русская речь. Судя по голосу, кто-то отдавал приказания. Мэтт почувствовал что-то неладное и, высунувшись из лаза, прошипел:

– Давайте быстро наверх!

Грир и Перлсон, вжавшиеся в стены по обе стороны от входа в нижний тоннель, чтобы не попасть под огонь, бросились к лестнице.

Грир стал взбираться первым, цепляясь за скобы, как обезьяна. Перлсон карабкался сразу за ним, чуть ли не хватая его за ноги.

Мэтт ухватился за капюшон меховой куртки Грира, втянул моряка в отверстие и протолкнул в глубь тоннеля.

Перлсон ухватился рукой за край лаза, и Мэтт развернулся, чтобы помочь ему вскарабкаться наверх. Из-за плеча матроса он увидел, как в кладовку влетел черный металлический предмет, по форме напоминающий небольшой ананас. Глаза его расширились от ужаса.

– Что?.. – спросил Перлсон, увидев испуганное выражение на лице Мэтта, и посмотрел вниз.

Черный предмет крутился на льду, ударившись о стену прямо под лестницей.

– Черт! – пробормотал Перлсон и резко повернулся к Мэтту.

Тот метнулся к нему и ухватился за капюшон меховой куртки моряка.

Перлсон отбросил его руку и подтянулся наверх, загородив своим телом отверстие в стене.

– Ползи отсюда! – прокричал он.

Мэтт отпрянул назад вместе со взрывом гранаты. Ударной волной его отбросило в глубь тоннеля. Ослепленный яркой вспышкой, он почувствовал, как тело его обдало горячим воздухом. Из груди вырвался крик, но он его не услышал – уши заложило от оглушающего грохота.

Вспышка исчезла почти мгновенно, но жар продолжал нарастать.

Зрение через несколько секунд восстановилось, и Мэтт с ужасом обнаружил, что жар идет от объятого пламенем тела Перлсона. Граната была не осколочная, а зажигательная.

Горючая жидкость растопила лед у входного отверстия и расплавила резиновые коврики. Обугленное тело моряка упало вниз. Мэтт судорожно заработал руками и ногами, отползая подальше в глубь тоннеля. Лицо его горело, как от солнечного ожога. Со стен и потолка стекали струйки талой воды. Если бы не Перлсон, огонь поглотил бы всю группу, укрывшуюся в шахте.

Похоже, русские не теряли времени даром и пытались избавиться от беглецов надежным и быстрым способом.

Кто-то схватил Мэтта за плечо.

Это был Грир. Лейтенант завороженно смотрел на оплавленное отверстие шахты.

– Не задерживайся, шевели ногами.

Оглохший от взрыва Мэтт с трудом разобрал слова команды и утвердительно кивнул. Вместе они поползли за мелькающими впереди силуэтами остальных членов поредевшей группы.

В голове у Мэтта мелькали мрачные мысли. Скрыться от преследователей было невозможно. Смерть поджидала их на каждом шагу.

Мэтт посмотрел вперед, потом назад.

Оставалось только выбирать – погибнуть во льду или в огне.

12. Налетчики

9 апреля, 14 часов 15 минут

«Полар сентинел»

Перри смотрел в поднятый между льдинами перископ. Всего в нескольких метрах над головой яростные порывы ветра скоростью до шестидесяти миль в час поднимали с поверхности льда вихри снежной пыли, а здесь, под водой, царило мертвое затишье.

Вокруг капитана подлодки собрались в ожидании указаний члены экипажа и эвакуированные ученые. Перри повернулся к радисту, веснушчатое лицо которого было белым, как листки бумаги в его руках:

– На спутниковую связь по-прежнему надеяться бесполезно, я правильно понимаю?

Двадцатидвухлетний корабельный старшина, чувствуя тревожные взгляды всех собравшихся, на секунду замешкался, но затем твердо ответил:

– Да, сэр. Магнитная буря еще сильнее, чем снежная. Я сделал все, что смог, но безрезультатно.

Перри кивнул. Они по-прежнему оставались наедине с противником, без связи с командованием. Нужно было принимать решение самостоятельно. Полчаса назад радист вбежал в рубку с текстом перехваченного разговора по подводному телефону между двумя русскими командирами. «Полар сентинел» помимо быстрых и бесшумных двигателей была оснащена новейшими приборами прослушивания морских глубин, поэтому перехватить сообщение по незащищенному каналу связи в двадцати милях от подлодки не представляло особого труда.

Переведенный на скорую руку короткий разговор между руководителем русской операции и капитаном «Дракона» сильно обеспокоил Перри. Он прослушал запись беседы и по холодному тону приказа понял, что русский адмирал настроен решительно.

«Подорвите установленные заряды. Утопите станцию в океанских глубинах».

Русские намеревались уничтожить за собой все следы. Гражданские, оставшиеся в живых военные моряки… все будут принесены в жертву, исчезнув с лица земли в языках испепеляющего пламени.

Узнав о планах русских, Перри немедленно приказал подготовить лодку к всплытию, чтобы поднять антенну. Нужно срочно передать сигнал бедствия, хотя шансов на то, что кто-то успеет прийти им на помощь, мало. Времени в обрез.

Но даже эта отчаянная попытка оказалась безуспешной. Пятнадцать минут назад они всплыли в узкой полынье, окруженной высокими сугробами. Радист немедленно приступил к работе, но так и не смог установить связь с материком из-за сильной магнитной бури.

Доктор Уиллиг, ставший негласным представителем эвакуированных с «Гренделя» ученых, подошел к Перри:

– Там наши люди, наши коллеги, наши друзья, даже члены семей. Мы понимаем, что это рискованно, но…

Перри внимательно изучал лица собравшихся вокруг него людей. В глазах членов экипажа и ученых виднелась твердая решимость. Он повернулся и вновь забрался на перископную палубу. У него были свои причины, не задумываясь, броситься на помощь пленникам. «Среди них может быть Аманда». Насколько его решение будет обусловлено чувствами к ней? Готов ли он рисковать из-за этого экипажем, гражданскими на борту и даже самой подлодкой?

Он понимал, что все собравшиеся вокруг полны решимости прийти на помощь своим товарищам, но груз ответственности в конечном счете лежал на его плечах. Нужно было выбирать – либо продолжать побег в сторону побережья Аляски в надежде вызвать подмогу, либо самим выручать из беды персонал «Омеги».

Но что может его маленькая, беззащитная «Полар сентинел» противопоставить вооруженному до зубов русскому «охотнику за подлодками»? В их арсенале только скорость, скрытность и хитрость.

Перри глубоко вздохнул и повернулся к ожидающему указаний радисту:

– Больше ждать нельзя. Подготовьте БОТС для непрерывного вещания по спутниковым каналам. Включите в сообщение сигнал бедствия и запись разговора русских.

– Есть, сэр!

Радист поспешил в радиорубку.

Перри взглянул на доктора Уиллига, затем на дежурного офицера.

– Приготовиться к погружению, – приказал он. – Дифферент на нос – тридцать градусов, глубина – тридцать метров…

Затаив дыхание, все ожидали его решения. Куда теперь – обратно к побережью или на помощь «Омеге»?

Последовавший приказ стал ответом на их молчаливый вопрос:

– Подготовить лодку к движению в режиме максимальной скрытности.

14 часов 35 минут

На борту «Дракона»

Капитан 1-го ранга Миковский наблюдал за действиями операторов горизонтальных и вертикальных рулей, поднимающих лодку на поверхность широкой полыньи. Старший помощник, Григорий Янович, вслух считывал показания глубиномера.

Всплытие проходило плавно.

Янович повернулся к командиру. В глазах его сквозило беспокойство. За год совместной службы офицеры научились понимать друг друга с полуслова. Миковский прекрасно видел, что в душе у подчиненного идет тяжелая внутренняя борьба: «Неужели мы действительно пойдем на это?»

Капитан лишь вздохнул. Они были обязаны выполнить приказ. После побега пленников дрейфующая станция стала для них серьезной помехой.

– Клапаны подачи воздуха перекрыты, – доложил дежурный офицер. – Лодка готова к всплытию.

– Всплываем, – приказал Миковский.

Защелкали тумблеры, загудели насосы, и «Дракон» плавно разрезал поверхность полыньи. С постов зазвучали четкие доклады: наверху все чисто.

– Открыть верхний рубочный люк, – скомандовал Миковский.

Янович махнул рукой матросу, стоящему в готовности у выхода, и повернулся к капитану.

– Береговая команда готова к высадке, – доложил он сдавленным голосом, пытаясь скрыть свои чувства за беспристрастностью военного профессионализма. – Ваши приказания?

Миковский посмотрел на часы.

– Не спускать глаз с пленников. Проверить и перепроверить готовность зажигательных зарядов. Через пятнадцать минут все наши должны быть на борту. Затем мы быстро погружаемся и уходим на глубину.

Янович смотрел на командира невидящими глазами, как будто мысленно пытался представить себе грядущие события. Какая судьба ожидает их после этого? Простит ли их Господь за содеянное? К сожалению, предвидеть это он был не в силах.

Миковский отдал последний приказ:

– Как только лодка уйдет под воду, подрывайте заряды. От дрейфующей станции не должно остаться и следа.

14 часов 50 минут

Ледовая станция «Грендель»

«Слава богу, что отец остался на “Омеге”», – думала Дженни, с трудом взбираясь на очередной гребень. Их подъем по склону тороса превратился в сплошной кошмар. Варежки ее были изрезаны в клочья острыми ледяными выступами. Пальцы и голени горели от непомерного напряжения, а тело промерзло до мозга костей.

Она со стоном подтянулась на верхушку тороса, где ее уже ожидал Ковальски. Тот помог ей перевалить через острый гребень, и они вместе съехали на спинах по обратному склону, притормаживая руками.

– Вы в порядке? – спросил Ковальски, поднимая ее на ноги.

Дженни вдохнула глоток холодного воздуха и кивнула в ответ. На гребне появились Бейн и Том Помаутук. Молодой матрос легонько подтолкнул собаку, и они оба скатились вниз.

– Сколько еще осталось идти? – спросила Дженни.

Том посмотрел на часы со встроенным компасом.

– Метров сто, не больше, в этом направлении, – показал он рукой.

Дженни взглянула на расстилающийся перед ними ландшафт, который казался непроходимым. Повсюду виднелись нагромождения покрытых снегом ледяных глыб, трещины во льду и широкие полыньи. Они уже потратили целый час, чтобы добраться сюда, преодолевая гряду за грядой.

Но выбора у них не было, и, переведя дух, они снова отправились в путь. Яростные порывы ветра набрасывались на крутые склоны торосов, поднимая в воздух вихри снежной пыли. Картина напоминала морской прибой у скалистого берега.

Дженни пряталась от ветра за широкой спиной Ковальски. Широкоплечий приземистый моряк был похож на глиняного голема, величаво марширующего по льду среди сугробов. Уставившись в его спину, она старалась не отставать от него ни на шаг.

Ковальски внезапно поскользнулся и, взмахнув руками, упал на колено:

– Черт!

Его нога полностью провалилась сквозь тонкий лед, обнажив небольшую полынью, диаметром с крышку канализационного люка. Изрыгая ругательства, он откатился в сторону и схватился руками за промокшую насквозь штанину:

– Ну просто напасть какая-то, черт побери! Я постоянно проваливаюсь в эти хреновы лужи!

Несмотря на браваду, в глазах его виднелся страх. Дженни и Том помогли ему подняться на ноги.

– Продолжай двигаться, – посоветовала Дженни, – а не то нога заледенеет.

Он с недовольным видом вырвался из их рук.

– Где там эта чертова вентиляционная шахта?

– Уже недалеко!

Том возглавил группу. Рядом с ним трусцой бежал Бейн, а Ковальски теперь плелся сзади, ворча себе под нос. Дженни, по-прежнему следовавшая за моряком, услышала странное хлюпанье за спиной и быстро обернулась. Потревоженные обломки льда колыхались на поверхности полыньи, в которую недавно провалился Ковальски. «Наверное, подводные течения», – подумала она и поспешила за остальными.

Еще через пять минут они обогнули остроконечный торос и уткнулись в стену настоящей ледяной горы. Дальше идти было некуда.

– Мы находимся на окраине ледяного острова, – сказал Том.

Дженни посмотрела под ноги. Трудно было поверить, что все это время они шагали по верхушке огромного айсберга, основная часть которого уходила примерно на милю под воду.

– Что-то я не вижу никакого вентиляционного отверстия, – съежившись от холода, простучал зубами Ковальски.

– А вон оно!

Том показал на квадратное отверстие явно искусственного происхождения, темнеющее у основания горы. Рядом с ним валялась наполовину засыпанная снегом железная решетка. «Возможно, ее вырвали белые медведи в поисках берлоги», – предположила Дженни, осторожно приближаясь к колодцу.

Том уверенно подошел к отверстию шахты и опустился на четвереньки.

– Здесь нужно быть поосторожнее. Спуск довольно крутой, градусов сорок пять. Надо бы обвязаться страховочными веревками для безопасности.

Дженни достала из куртки фонарик и передала его Тому. Тот наклонился над дырой и посветил в глубь колодца.

– Похоже, что тоннель круто поворачивает направо в десяти метрах от входа, – сказал он, сбрасывая с плеча моток веревки. – Это мне напоминает вход в и́глу.

Дженни склонилась над его плечом и посмотрела вниз. При постройке своих жилищ инуиты обычно делали один или два крутых изгиба во входных тоннелях, чтобы ледяной ветер не задувал внутрь дома.

– Да черт с ним! Полезли внутрь! – с нетерпением пробормотал Ковальски, которого била мелкая дрожь.

Дженни внезапно почувствовала зуд во всем теле, как будто по коже пробежала волна электрического тока. За годы работы шерифом у нее выработался особый нюх на приближение опасности. «Мы здесь не одни». Дженни резко обернулась, до смерти напугав Ковальски.

– Что? – начал было он, поворачиваясь вместе с ней.

Из-за тороса медленно выползло странное существо громадных размеров, с вытянутой мордой, черными глазами и острыми, впивающимися в лед когтями. Оно повернуло голову в их сторону и стало принюхиваться.

Дженни замерла от страха. «Это еще что такое?»

Бейн всем телом наклонился вперед, залившись лаем и низко пригнув голову. Шерсть на его загривке встала дыбом.

Чудовище присело в защитной стойке и приоткрыло пасть, оголив ряды острых зубов.

Дженни, выросшая на диких просторах Аляски, не нуждалась в дополнительном предупреждении: все, что имеет острые зубы и когти, готово разорвать тебя на куски.

– Вниз! – прокричала она, схватив Бейна за загривок. – Быстро!

Том продемонстрировал настоящую военную выучку, немедленно отреагировав на приказ. Он нырнул животом в тоннель и заскользил по крутому склону.

Дженни медленно отступала к отверстию шахты, волоча Бейна по льду.

Ковальски махнул рукой вниз, пропуская ее ко входу. Повернувшись, она выпустила загривок собаки из рук. Бейн сделал несколько осторожных шагов в сторону монстра и снова залаял. Дженни бросилась за ним, но Ковальски загородил ей дорогу.

– Забудьте про собаку! – прорычал он, впихнул ее внутрь шахты и нырнул в узкое отверстие сразу за ней.

Дженни беспомощно заскользила по ледяному тоннелю.

– Бейн! – успела прокричать она. – Ко мне!

Дженни посмотрела вверх, но тяжелая фигура Ковальски загораживала вид. Скольжение замедлилось с приближением к крутому изгибу в шахте.

– Ползите вперед! Помогайте себе руками и ногами! – подстегивал ее сзади Ковальски.

Отверстие тоннеля внезапно накрыла огромная тень.

– Черт! Оно нас преследует!

Дженни добралась до поворота и посмотрела назад. Чудовище быстро спускалось по тоннелю, извиваясь всем телом и отталкиваясь от узких стен когтистыми лапами.

Бейн несся вниз в нескольких шагах впереди монстра.

– Быстрее! – заорал Ковальски и попытался подтолкнуть ее за угол.

Но на этот раз она не сдвинулась с места, яростно копошась в карманах куртки. Наконец она выхватила ракетницу и скомандовала:

– Пригнитесь!

Моряк всем телом втерся в пол.

Дженни прицелилась чуть выше ушей Бейна и выстрелила в маячащий наверху силуэт. Ракета просвистела над головой пса, заставив его взвизгнуть, и взорвалась прямо на морде чудовища.

Ослепленный яркой вспышкой, зверь заревел и стал царапать глаза когтистыми лапами.

Бейн одним прыжком подскочил к ним. Дженни откатилась в сторону и, повернувшись, поползла на четвереньках за Томом, который уже успел исчезнуть где-то в глубине тоннеля. Впереди виднелся только мечущийся по стенам луч фонарика.

Ковальски продолжал оглядываться до тех пор, пока они не добрались до очередного изгиба в тоннеле.

– Кажется, оно повернуло назад к выходу, – сказал он, взглянув на Дженни. – Вы явно оказались ему не по вкусу.

Спуск становился круче. Вскоре они снова заскользили на спинах по гладкому льду. Скорость скольжения увеличивалась, несмотря на то что Дженни пыталась тормозить руками и ногами.

Примерно через минуту до них донесся голос Тома:

– Я вижу конец шахты! Уже совсем близко.

Он оказался прав.

В шахте посветлело, и Дженни вылетела из узкого тоннеля в широкий ледяной коридор. За ней приземлился Ковальски, чуть не задев ее массивным телом, а потом и Бейн. Дженни еле успела откатиться в сторону и, вскочив на ноги, стала потирать горящие от трения и холода ладони.

Она осмотрелась вокруг. Как глубоко они забрались внутрь ледяного острова?

Том стоял у стены, водя пальцем по нарисованному на ней зеленому ромбику.

– Мне кажется, я знаю, где мы находимся… но…

Он направил луч фонарика на красное пятно на полу. Похоже, кто-то здесь разлил красную краску.

Бейн с всклокоченным загривком уткнулся мордой в пятно и принялся нюхать.

Дженни подошла поближе. «Нет, это не краска, – поняла она. – Это… кровь».

Свежая кровь.

Ковальски покачал головой:

– Лучше бы мы остались на чертовой станции.

Спорить с ним никто не стал.

14 часов 53 минуты

На окраине дрейфующей станции «Омега»

Мастер-сержант Тед Кантер лежал в сугробе, полузасыпанный снегом. Тело его с головы до ног было облачено в белый арктический комбинезон. В ста метрах от него в окулярах инфракрасного бинокля виднелись очертания американской научно-исследовательской базы. Пятнадцать минут назад русская подлодка всплыла в расположенной неподалеку полынье, обдав воздух клубами пара.

Из уха у него торчал проводок наушника, который тянулся к прикрепленному к горлу миниатюрному микрофону. Кантер только что доложил командиру об обстановке и продолжал наблюдение за станцией, следуя полученному в самом начале операции приказу.

В четверти мили за его спиной передовая группа отряда «Дельта форс» разбила временный лагерь из двух палаток. Сейчас там находились четыре его товарища. Еще один член группы лежал в двух метрах от него в таком же сугробе. Группа выдвинулась к окраине станции шестнадцать часов назад, после того как их отряд доставили сюда на двух вертолетах под покровом темноты.

Его непосредственный командир, старший сержант Уилсон, находился сейчас с основной частью отряда в пункте сбора «Альфа», в четырех километрах от наблюдательного поста. Позывной Уилсона на время операции был «Дельта-один». Оба вертолета, скрытые под арктической камуфляжной сеткой, ожидали приказа начать атаку.

Группа Кантера заняла позицию неподалеку от «Омеги» рано утром и с самого начала наблюдала за захватом русскими американской базы и за расстрелом моряков. Один из матросов упал, изрешеченный пулями, всего в сорока метрах от Кантера, но тот ничем не мог ему помочь. У него был строгий приказ: наблюдать, отслеживать, докладывать об обстановке.

«Не предпринимать никаких ответных действий. Пока».

Инструкции руководителя операции были предельно четкими – сохранять полную скрытность до получения разрешения на выполнение задания. Сначала нужно было уладить целый ряд вопросов на политическом и стратегическом уровне, а затем еще и обнаружить и обезвредить главную цель, получившую кодовое наименование «Футбольный мяч». Только после этого им будет отдан приказ начать активные действия.

Пятнадцать минут назад Кантер увидел, что с вернувшейся русской подлодки на станцию высадилась группа солдат. Он пересчитал мелькающие вдалеке фигурки и добавил их количество к численности гарнизона, остававшегося на базе.

Теперь солдаты возвращались на лодку. Он прищурился сквозь окуляры бинокля, стараясь не сбиться со счета. Губы его сжимались все плотнее.

«Теперь все ясно», – подумал он и придавил пальцем микрофон:

– «Дельта-один», ответьте.

В ухе немедленно раздался шепот:

– Докладывайте, «Дельта-четыре».

– Сэр, мне кажется, что русские уходят с базы.

Кантер продолжал отсчитывать солдат, по мере того как они исчезали в открытом люке подлодки.

– Понял. Мы получили новые указания, «Дельта-четыре».

Кантер напрягся.

– Нам дали добро на начало активной фазы операции. Предупредите своих людей и ждите моего сигнала.

– Вас понял, «Дельта-один».

Кантер выкатился из сугроба и пополз к временному лагерю.

Ожидание кончилось. Начинается реальный бой.

14 часов 54 минуты

«Полар сентинел»

Перри беспокойно шагал взад и вперед по боевой рубке. На подлодке стояла гробовая тишина. Экипаж осознавал неотложность и необходимость предстоящей операции, хотя последствия их действий предсказать было невозможно. Перри прекрасно понимал, что может потерять погоны, даже если их план окажется успешным. Но сейчас это волновало его меньше всего. Он понимал разницу между слепым выполнением приказов и способностью брать персональную ответственность за принятые решения и чувствовал, что поступает правильно.

И все же его продолжали мучить сомнения. По пути к «Омеге» он был близок к тому, чтобы развернуть подлодку и направиться к безопасным берегам Аляски, но приказа изменить курс так и не отдал. Он просто наблюдал по приборам, как сокращается расстояние до цели. Неужели это участь всех командиров экипажей – сомневаться в своей способности вести за собой подчиненных? Еще ни разу за свою карьеру он не чувствовал себя так неуверенно, но переложить груз ответственности на плечи кого-то другого не имел права.

– Капитан, – шепотом обратился к нему вахтенный офицер, опасаясь даже звуком голоса выдать их местоположение, несмотря на высокую звуконепроницаемость корпуса подлодки. – «Дракон» уже всплыл рядом с «Омегой».

Перри подошел к офицеру и уточнил расстояние до станции. Еще пять морских миль.

– Сколько прошло времени с момента всплытия?

Офицер покачал головой. Находясь в режиме пассивного слежения, определить точные координаты «Дракона» и отследить его маневры было невозможно. Им повезло, что они вообще нашли русскую подлодку, несмотря на временную «слепоту». Русские, по-видимому, приступили к эвакуации своего гарнизона со станции. Согласно перехваченному разговору, они потопят «Омегу», как только «Дракон» уйдет на глубину. Капитан русской субмарины не станет рисковать своим кораблем, пока не убедится, что лодка находится в безопасности.

Сколько же у них оставалось времени?

Лейтенант Лианг, ответственный за погружение и всплытие, с озабоченным видом подошел к Перри:

– Сэр, я обсудил предложенный сценарий с рулевыми. Мы разработали несколько вариантов.

– Сколько времени займет маневр?

– Примерно три минуты, но нам понадобится еще две, чтобы обеспечить безопасное всплытие.

– Пять минут…

«А нам еще предстоит добраться до места», – подумал он и взглянул на датчик скорости. Сорок два узла. Невероятно быстро для подлодки, движущейся под водой в режиме полной скрытности. В этом-то и заключалось одно из преимуществ «Полар сентинел». Впрочем, увеличивать скорость было слишком рискованно. Если «Дракон» обнаружит приближение американской подлодки по кавитационным шумам винтов или каким-либо другим способом, им конец.

Он просчитал в уме время, необходимое, чтобы добраться до «Омеги», занять позицию, организовать эвакуацию пленников… И скрыться. «Нет, слишком поздно». Он задумчиво посмотрел на вахтенного офицера. Если бы «Дракон» еще не всплыл и не начал эвакуацию русского гарнизона…

Лианг молча стоял рядом. По его глазам было видно, что в его голове те же мысли: «Слишком поздно».

У Перри вновь появилось желание повернуть подлодку назад. Их отчаянная попытка спасти станцию завершилась безуспешно. Русские их опередили.

Внезапно перед глазами всплыло улыбающееся лицо Аманды. Морщинки в уголках глаз, когда она смеется. Губы, полураскрытые в ожидании поцелуя… Такие мягкие и нежные…

– Мы должны любым способом задержать «Дракона», – обратился он к Лиангу.

– Так точно, сэр!

– Облучите русскую лодку импульсом активного гидролокатора.

– Сэр?

Перри повернулся к экипажу и стал расхаживать по мостику.

– Мы должны дать понять русским, что они не одни в этих водах, что за их действиями кто-то внимательно следит, – излагал он вслух детали своего плана. – Они-то думали, что мы давно уже убрались отсюда и свидетелей того, что должно произойти, не будет. Дав о себе знать, мы заставим командира «Дракона» запросить у начальства новые инструкции и тем самым выиграем время для осуществления нашего маневра.

– Но в этом случае они будут полностью готовы к столкновению с нами, – возразил Лианг. – У нас и так мало шансов на успешное проведение спасательной операции.

– Я это прекрасно понимаю. Но не забывайте, «Полар сентинел» была послана к Северному полюсу в первую очередь для проверки ее возможностей в реальных условиях. Вот этим мы сейчас и займемся. Проверим, насколько она быстра и скрытна.

Лианг тяжело вздохнул:

– Так точно, сэр.

– Всего один импульс… И снова замолкаем, – повторил Перри, кивнув вахтенному офицеру.

– Будет исполнено, сэр, – четко ответил офицер и отправился к гидролокационному посту.

Перри снова повернулся к Лиангу:

– Передайте рулевым: как только мы «облучим» русскую лодку, они должны будут повернуть «Сентинел» с нынешнего курса на сорок пять градусов. Я не хочу, чтобы русские зафиксировали наши координаты. После этого мы будем двигаться быстро и бесшумно.

– Как призрак, сэр.

Лианг развернулся на каблуках и вернулся на свой пост.

Один из операторов гидролокатора вскочил со стула:

– Сэр! Я слышу вентиляционные шумы с «Дракона»!

Перри выругался. Русская подлодка готовилась к погружению, заполняя цистерны главного балласта, вентилируя воздух. Они опоздали. Эвакуация гарнизона завершилась.

Вахтенный офицер вопросительно взглянул на него с поста управления. «Выполнять приказ или ждать новых указаний?»

Перри встретил его взгляд и хладнокровно произнес:

– Звоните русским в дверь.

Офицер развернулся и опустил руку на плечо дежурного гидроакустика. Послышались щелчки тумблеров. Оператор нажал на кнопку.

«Все. Дело сделано. Теперь нужно ждать реакции русских».

Секунды тянулись как вечность. «Полар сентинел» накренилась в крутом повороте на новый курс. Перри до боли сжал кулаки в тревожном ожидании.

– Шум вентиляции на «Драконе» прекратился, – шепотом доложил гидроакустик.

Их сигнал услышан.

– Сэр! – послышался шепот оператора гидрофона. – Я слышу посторонние шумы, издаваемые другим источником, – сказал он, показывая на наушники.

«Другой источник?» Перри поспешил к оператору:

– Где он находится?

Акустик поднял глаза к потолку:

– Прямо над нами, сэр.

Перри жестом попросил передать ему наушники. В них раздавался звук, похожий на медленный бой барабанов… Нескольких барабанов… Ритм их постепенно нарастал, звук становился громче.

Перри когда-то служил гидроакустиком на подлодке, и теперь ему не стоило особого труда распознать источник шума, доносящегося с поверхности.

– Вращающиеся лопасти, – прошептал он.

Оператор гидрофона утвердительно кивнул:

– В воздухе два вертолета.

14 часов 56 минут

На борту «Дракона»

Миковский в это же время получил похожую информацию от своих гидроакустиков. Только что их лодку облучил короткий импульс гидролокатора. Кто-то преднамеренно давал им понять, что в глубинах океана их ожидает неприятный сюрприз. А теперь еще эта угроза с воздуха.

«Дракон» оказался в ловушке, зажатый во льдах сверху и снизу.

Миковский не сомневался, что оружейные системы подлодки противника уже захватили цель и готовы в любой момент выпустить торпеды по «Дракону». То, что этого до сих пор не произошло, говорило лишь об одном – гидролокаторный импульс был последним предупреждением.

«Не двигайтесь, иначе ваша лодка взлетит на воздух».

Спорить не имело смысла. Скрыться «Дракону» некуда.

Окруженная со всех сторон льдом, подлодка потеряла свободу маневра. Даже гидролокатор сейчас бесполезен. На поверхности полыньи его эффективность минимальна.

Но главная опасность заключалась не в этом.

Миковский наблюдал за экраном радиолокатора, склонившись над плечом своего помощника. Два вертолета приближались к подлодке, держась у самой поверхности льда. Снежная буря и магнитные вихри затрудняли видимость и создавали серьезные помехи для приборов. Захватить цель или просто рассмотреть вертолеты на значительном расстоянии в таких условиях было невозможно.

– Они идут низко, скрываясь за цепью торосов, – предупредил Григорий.

– Фиксирую пуск ракеты, – прокричал гидроакустик со своего поста.

– Черт! – Миковский взглянул на мониторы камер внешнего обзора. Сквозь плотную снежную пелену виднелись лишь смутные очертания ледяных торосов, окружающих полынью. – Активировать систему радиоэлектронного подавления. Выбросить дипольные отражатели!

Нет ничего хуже, чем попасть под удар противника на поверхности. Миковский предпочел бы сейчас оказаться на дне глубокой океанской впадины… Вот там-то они и скроются… Плевать на то, что под водой их тоже ожидает какой-то неизвестный враг. На глубине шансов на выживание у «Дракона» было значительно больше.

– Заполнить цистерны главного балласта! – скомандовал он Григорию. – Экстренное погружение!

– Понял. Выполняю.

По «Дракону» эхом прокатился вой сирены. Подлодка задрожала от напора воды, стремительно заполняющей балластные баки.

– Продолжайте выбрасывать отражатели до тех пор, пока лодка не скроется под водой! – скомандовал Миковский операторам поста управления огнем. – Определите, кто там ждет нас на глубине. Мне нужен захват цели и расчет угла атаки сразу после погружения.

Операторы кивками подтвердили получение приказа.

Миковский вернулся к экранам мониторов. Из корпуса подлодки в воздух вылетали облака тонко нарезанной фольги. Дипольные отражатели должны были сбить приближавшуюся ракету с курса на цель. К несчастью, порывы ветра уносили обрывки фольги сразу после того, как они оказывались в воздухе. Подлодка по-прежнему оставалась открытой мишенью.

Балластные цистерны наконец заполнились водой, и субмарина стала стремительно погружаться.

Миковский внезапно заметил движение на экране одного из мониторов… На них мчался снежный вихрь.

«Управляемая ракета!»

Попадание казалось неизбежным.

Неожиданно внешние видеокамеры залило водой – и картинка исчезла.

Затем последовал оглушительный взрыв. Подлодка вздрогнула, как будто по ней ударили гигантским молотом. Ударной волной ее накренило, и камеры вновь оказались над водой. Экран монитора заполнился изображением берега полыньи за кормой «Дракона». На глазах у Миковского во льду образовался огромный кратер. Огненный шар повис над водой. Швартовочные тумбы взлетели в воздух.

Ракета промахнулась! Ненамного, но промахнулась! Похоже, отражатели все-таки сработали и отвернули ракету от цели на несколько градусов.

Взрывной волной лодку на мгновение выбросило на поверхность. Качнувшись несколько раз из стороны в сторону, она пришла в равновесие и снова устремилась вниз. Видеокамеры вновь залило потревоженной взрывом водой.

Миковский поблагодарил всех земных и морских богов и собирался уже отойти от мониторов, как вдруг краем глаза заметил появившуюся на одном из экранов тень. Картинка была размытая, но сквозь прозрачную синеву кристально чистой воды казалась поразительно живой.

На противоположном гребне появилась фигура солдата, одетого в белый арктический комбинезон. На плече у него покоилась длинная черная труба, нацеленная прямо в объектив видеокамеры.

«Реактивный гранатомет», – успел подумать Миковский, прежде чем из трубы вырвался язык пламени.

– Приготовиться к удару! – проревел он.

Ракета поразила цель еще до того, когда утихло эхо его крика. Подлодка содрогнулась от взрыва. Уши у Миковского заложило от оглушительного грохота. Бронебойная боеголовка прошила корпус субмарины где-то в районе кормы.

Вода стала быстро заполнять лодку сквозь пробоину. В боевую рубку из входного люка сочился дым. Субмарина, и без того отяжелевшая от набранного балласта, стала медленно крениться на корму. Рулевые боролись с управлением, тщетно пытаясь выровнять судно. Григорий что-то кричал, наклонившись над ними, но в ушах у Миковского стоял металлический звон и он ничего не слышал.

Подлодка продолжала погружаться, задрав нос. Сквозь шум в голове Миковский стал постепенно различать звуки задраиваемых люков. Экипаж пытался изолировать затопленные отсеки.

Крен достиг тридцати градусов. Миковский посмотрел на экран монитора, наклонившись вперед, чтобы удерживать равновесие на покосившемся полу. Нос подлодки торчал из воды, как морда касатки, выпрыгивающей из глубины на поверхность, в то время как затопленную корму неудержимо тянуло вниз.

Миковский разглядел фигуру гранатометчика, который во всю прыть бежал вдоль стены тороса на противоположной стороне полыньи.

«Куда он так торопится?»

Ответ не заставил себя ждать. Из-за снежной пелены показались два вертолета, выкрашенные в белый цвет, – боевой «сихоук» и транспортный «Н-92». Транспортник на мгновение завис в воздухе, и из него по тросам заскользили фигурки в белых комбинезонах с автоматическими винтовками за плечами.

Вертолет вновь набрал обороты и скрылся в снежной мгле, направляясь по широкой дуге к дрейфующей станции.

Миковскому не стоило большого труда догадаться о происхождении незваных пришельцев. Его об этом в свое время предупредил Белый Призрак.

«Отряд американского спецназа “Дельта форс”».

Оставшийся вертолет назойливо крутился вокруг тонущей подлодки, как муха над носом умирающего быка. Миковский завороженно смотрел на вращающиеся лопасти, предчувствуя скорый конец. Спасти подлодку было невозможно. Он мог надеяться только на милость победителя: на то, что американцы пощадят его экипаж.

Он уже приготовился отдать приказ своим людям покинуть тонущее судно, как картинка на экране изменилась. Вертолет завис прямо над объективом внешней видеокамеры, обнажив нижнюю часть фюзеляжа. Миковский с беспокойством прищурился. К широкому брюху машины крепилась целая гроздь серых цилиндров. По спине его пробежал холодок. Вид этих металлических барабанов знаком каждому подводнику.

«Глубинные бомбы».

Первый цилиндр отделился от подвески и, кувыркаясь в воздухе, обрушился на идущую ко дну подлодку.

Теперь Миковский знал ответ на вопрос о судьбе экипажа.

О милосердии не могло быть и речи.

15 часов 2 минуты

«Полар сентинел»

Перри стоял под прозрачным куполом «циклопа», окруженный холодной синевой арктических вод. «Полар сентинел» удалилась на безопасное расстояние от полыньи, в которой тонула русская подлодка, и сейчас дрейфовала, отключив двигатели, в ожидании дальнейшего развития событий.

После первого взрыва на берегу полыньи Перри отдал приказ погрузить «Полар сентинел» на глубину. «Дракона» явно кто-то атаковал с поверхности. Его предположение подтвердилось, когда гидроакустики доложили, что русская подлодка получила повреждения от попадания второй ракеты. Находясь в полумиле от полыньи, они отчетливо слышали взрыв и последовавшее за ним бульканье воздушных пузырьков, вырывавшихся из пробоины в корпусе субмарины.

– Похоже, кавалерия наконец-то прибыла, – с облегчением произнес лейтенант Лианг, выражая мнение большинства членов экипажа.

Перри склонен был согласиться со своим помощником. Адмирал Рейнольдс предупредил его о возможном прибытии в район станции отряда «Дельта форс».

И все же он хотел до конца убедиться в правильности своих выводов, прежде чем выдавать присутствие «Полар сентинел» в окрестностях «Омеги». Время для атаки было выбрано подозрительно удачно. Как отряду «Дельта форс» удалось добраться до станции сквозь пургу в самый подходящий момент? И как случилось, что они не слышали вертолетов до самого начала атаки? Может быть, они подкрались к русской подлодке на большой высоте, а потом нырнули вниз, как пикирующие бомбардировщики, лишь тогда попав в зону действия гидрофонов «Полар сентинел»?

Перри не любил вопросы, на которые не мог дать ответа. Обостренное чувство опасности – распространенное явление среди подводников. Без него невозможно выжить в морских глубинах.

Именно поэтому Перри стоял сейчас под прозрачным куполом «циклопа» и внимательно наблюдал за развертывавшимся на поверхности сражением. Он хотел своими глазами увидеть то, что там происходит. Перед этим он попытался отслеживать события из боевой рубки по мониторам внешних видеокамер, но их увеличения не хватало, чтобы получить четкую картинку на таком удалении от полыньи.

Перри решил сымпровизировать. Он уединился в «циклопе» и наблюдал за битвой в обыкновенный бинокль.

В полумиле от него силуэт «Дракона» темнел в тусклом свете, проникавшем на глубину сквозь отверстие полыньи. Русская лодка погружалась под воду, беспомощно задрав нос кверху. Угол крена достигал шестидесяти градусов.

Русские потерпели поражение. Экипажу ничего не оставалось, как покинуть тонущий корабль. «Командир подлодки уже, наверное, отдал приказ», – подумал Перри.

Внезапно в окулярах бинокля мелькнула яркая вспышка, на мгновение ослепившая Перри. Через несколько секунд до него донесся гулкий рокот взрыва. Он почувствовал, как корпус «Полар сентинел» задрожал под напором ударной волны.

Моргнув несколько раз, чтобы избавиться от временной слепоты, Перри вновь сфокусировал бинокль на русской подлодке. «Дракон» накренился вертикально и медленно погружался под воду в облаке пузырьков и мелких ледяных обломков.

Из динамика интеркома послышался голос:

– Капитан, говорит рубка. Мы зафиксировали подрыв глубинной бомбы.

Перри метнулся к входному люку, на ходу нажав на кнопку переговорного устройства:

– Немедленно уводите лодку на безопасное расстояние!

Он нырнул в люк и поспешил на капитанский мостик.

Лодка содрогнулась от очередного взрыва.

«Эти ледяные воды становятся дьявольски жаркими», – подумал он на бегу.

15 часов 3 минуты

Дрейфующая станция «Омега»

Джон Аратук смирился с неизбежной смертью. Когда-то на его глазах погибали целые поселения эскимосов, включая и его родную деревню. Он помнил, как беспомощно сжимал в руках ладонь умирающей жены, тело которой застряло в искореженном корпусе машины. Они попали в аварию, когда он, сев за руль пьяным, не справился с управлением и вылетел на большой скорости на встречную полосу. Смерть преследовала его по пятам всю жизнь. Поэтому сейчас он молча сидел с завязанными за спиной руками, готовый разделить судьбу кричащих и плачущих вокруг него пленников.

Тюремный барак содрогнулся от очередного взрыва. Осветительные лампочки замигали и закачались на потолке. Лед под полом вздыбился и угрожающе затрещал – в любую минуту вся станция могла исчезнуть в океанских глубинах.

Пленники из военных всеми способами пытались освободиться от пластиковых пут, прочно стягивающих их запястья.

Русские связали пленников и не отходили от них ни на шаг после того, как Дженни и одному из моряков удалось совершить побег. Впрочем, несколько минут назад они в спешке покинули барак, хватая на ходу все, что могли унести. Похоже, их срочно эвакуировали с базы.

Но почему? Неужели русские нашли то, что искали? И какова будет дальнейшая судьба пленников? Эти вопросы стали предметом горячих споров среди гражданских. Но Джон уже давно разглядел ответ в глазах лейтенанта-коммандера Сьюэлла и, помня разговор о зажигательных зарядах, установленных по периметру станции, догадывался о том, что задумали русские.

А потом раздались взрывы, сотрясая лед и заглушая вой пурги.

– Всем сохранять спокойствие, – скомандовал твердым голосом Сьюэлл.

Его попытка своим примером придать решимости пленникам чуть не провалилась, когда ударной волной его качнуло и ему пришлось схватиться за спинку кровати, чтобы устоять на ногах.

– Паника не поможет нам вырваться из плена.

Джон безучастно уставился взглядом на стену, не обращая внимания на то, как суетятся остальные. Дженни сумела скрыться от преследователей и находится в безопасности. Он слышал, как над бараком прогудели двигатели «оттера». Остальное ему было безразлично.

Джон придвинул ноги поближе к обогревателю – по крайней мере, он встретит смерть в тепле.

15 часов 4 минуты

В окрестностях «Омеги»

Мастер-сержант Кантер скрывался за гребнем тороса, наблюдая за полыньей. Реактивный гранатомет, из которого он выстрелил по русской подлодке, лежал рядом, но надобности в нем уже не было.

В ушах стоял звон от разрывов глубинных бомб. Несмотря на то что он был надежно укрыт от попадания осколков толстым слоем льда, тело его ныло от мощных ударов взрывных волн.

Цилиндр за цилиндром падал в полынью, погружался на установленные три метра и взрывался, поднимая в воздух высокие фонтаны воды и ледяной крошки. Лед под Кантером трещал и дыбился при каждом взрыве.

Широкая полынья превратилась в бурлящее озеро. Из нее в воздух поднимались клубы пара, сквозь которые смутно виднелся силуэт тонущей субмарины. Русская подлодка стремительно уходила под воду, задрав нос вертикально вверх. На развороченном взрывами берегу полыхали пожары.

Из-под воды вдруг вынырнули два русских моряка. Они барахтались на поверхности в оранжевых спасательных жилетах, жадно хватая воздух широко открытыми ртами. Кантер прекрасно понимал, что их лихорадочная попытка спастись была заранее обречена на провал. Очередная бомба прорезала поверхность полыньи в метре от барахтающихся в воде фигурок. Через секунду раздался взрыв. Огромный фонтан поднял безжизненные тела моряков высоко в воздух и бросил их на корпус субмарины.

«Спасшихся с тонущей лодки не будет».

Транспортный вертолет, сбросив часть отряда у базы, кружился над полыньей в ожидании последующих приказов. «Дельта-один» руководил операцией по обратному захвату американской станции, а Кантер продолжал наблюдать за гибнущей русской подлодкой.

От разворачивавшейся перед ним картины захватывало дух. В яростной атаке слились воедино лед, огонь, вода и дым. Казалось, он сам стал частью этого грандиозного спектакля. Его охватило чувство гордости за себя и своих товарищей.

Внезапно он заметил движение у борта умирающей субмарины.

15 часов 6 минут

На борту «Дракона»

Миковский сидел, пристегнутый ремнями к креслу, как и большинство членов экипажа в боевой рубке, пытаясь привести мысли в порядок. Он готовился отдать последний приказ своим подчиненным. Подлодка была близка к гибели: большинство отсеков были разрушены и затоплены водой; двигатели вышли из строя. Режущий глаза дым клубился в рубке, не давая ему сосредоточиться. В ушах стоял звон от оглушительных взрывов. Лица членов экипажа покрывали кислородные маски, которые были бесполезны для выживания, но давали им шанс перед смертью отомстить за поражение.

– Сообщение послано по коротковолновому каналу, – прокричал с поста связи радист, лицо которого наполовину обгорело от электрических искр при коротком замыкании в поврежденной аппаратуре.

Голос его прозвучал в голове Миковского глухо и отдаленно, как из глубокой шахты.

Капитан «Дракона» посмотрел на оператора систем управления оружием. Тот молчаливо кивнул, подтверждая готовность открыть огонь. Времени на соблюдение протокола не оставалось. Цель была захвачена. Они готовы были сделать то, что никому еще никогда не удавалось.

Пусть они и были обречены на гибель, но умирать просто так не собирались.

В арсенале «Дракона» были сверхбыстрые торпеды, противокорабельные ракеты и пара сверхсекретных ракет-торпед «Шквал». Последние были новейшей разработкой русских инженеров. Их двигатели работали на однокомпонентном топливе с собственным окислителем. Ракеты размещались в специальных пусковых установках, которые выдвигались перед выстрелом из бортов подлодки. Неудачное тестирование этих установок привело к гибели всего экипажа подводной лодки «Курск» в 2000 году.

«Сегодня неудачи не будет», – зловеще подумал Миковский.

Кивнув головой, оператор систем управления оружием дал ему понять, что установка по правому борту лодки готова к действию. Миковскому оставалось произнести лишь одно слово.

Последнее слово в его жизни.

– Огонь!

15 часов 7 минут

«Полар сентинел»

– Фиксирую торпедный залп! – прокричал гидроакустик, вскочив с кресла.

Перри быстро взглянул на него:

– Цель?

«Полар сентинел» на полном ходу удалялась от полыньи, чтобы избежать возможных повреждений от разрывов глубинных бомб. Ударные волны отражались от ледяного покрова и сотрясали океанские глубины с эффектом петарды, пущенной в унитаз.

Потеряв визуальный контакт с русской подлодкой, Перри отдал приказ отслеживать ее статус всеми возможными способами, в том числе и гидролокационным сканированием. Он должен был убедиться в том, что вражеская субмарина окончательно вышла из игры.

– Похоже, что стреляют не по нам, – сообщил гидроакустик.

– Тогда по кому?

15 часов 7 минут

В окрестностях «Омеги»

Кантер в спешке пытался связаться с «Дельта-один», чтобы предупредить командира отряда о грядущей опасности.

– «Дельта-один» слушает.

Кантер по-прежнему носил на шее миниатюрный микрофон, но сейчас шептать в него не было смысла. Он прокричал во весь голос:

– Сэр, вы должны предупредить «сихоук»…

Слишком поздно.

С гребня тороса он увидел, как под водой у борта подлодки мелькнула вспышка и над бурлящей поверхностью полыньи в воздух метнулась серая металлическая «сигара».

Ракета-торпеда метила в брюхо повисшего над «Драконом» вертолета. Избежать прямого попадания было невозможно.

– Господи! – раздался в наушнике отчаянный крик «Дельта-один».

Ракета, как копье, пронзила «сихоук». Кантер затаил дыхание.

Вращающиеся винты ударили по носовой части ракеты. В следующую долю секунды вертолет превратился в облако огня и расплавленного металла – взрыв ракеты вызвал детонацию остававшихся на борту глубинных бомб.

Кантер пригнул голову, пытаясь укрыться от града металлических осколков и капель горящего топлива. Из-за спины послышался знакомый шум вращающихся вертолетных лопастей.

Он обернулся и увидел транспортный вертолет, который, к несчастью, оказался в опасной близости от взрыва. Винтокрылую машину осыпало дождем обломков «сихоука». Кусок исковерканной лопасти, вращаясь, как бумеранг, врезался в пилотскую кабину. Тяжелый вертолет опрокинулся набок. Вставшие вертикально винты отчаянно замолотили по воздуху.

Кантер вскочил на ноги. В лицо ударил порыв ветра. Поскользнувшись на гладком льду, он упал, снова попытался подняться, царапая лед ногтями и носками армейских ботинок, но, взглянув вверх, с ужасом обнаружил, что потерявший контроль вертолет падает прямо на него, крутясь в воздухе, как волчок.

Бежать было поздно. Кантер просто перевернулся на спину и уставился вверх, ожидая неизбежной гибели.

– Дерьмо…

Ничего более умного ему не пришло в голову, и это беспокоило его больше всего остального.

15 часов 14 минут

«Полар сентинел»

Перри краем уха слушал поступающие со всех постов доклады, пытаясь понять, что же все-таки произошло у «Омеги».

Минуту назад русская подлодка погрузилась под воду и, медленно вращаясь вокруг собственной оси, стала опускаться в глубокую впадину.

Он слышал в наушниках, как субмарина издала предсмертный вздох, выпустив облако воздушных пузырьков, и исчезла в темных океанских глубинах.

Впрочем, она умерла не в одиночку.

Следом за ней в воду обрушились обломки вертолета, который незадолго до этого упал на берег полыньи. Его горящий остов какое-то время покачивался у самой кромки ледового озера, а потом, растопив окружающие льдины, со скрежетом скользнул в холодные объятия океана.

После этого наступила мертвая тишина.

«Полар сентинел» продолжала скрытно патрулировать окрестности «Омеги».

Что же все-таки произошло? Отрезанный от внешнего мира, Перри мучился в сомнениях по поводу того, что делать дальше. Всплыть и попытаться связаться с теми, кто потопил русскую подлодку? А что, если это не отряд «Дельта форс», а какой-то третий, неизвестный ему участник противостояния? И что происходит на «Гренделе»? Остается ли полярная база все еще под контролем русской группы захвата?

– Сэр, – обратился к нему Лианг, – каковы будут ваши указания? Готовиться к всплытию?

Это было бы самым логичным действием в сложившейся ситуации, но Перри решил немного подождать, понимая, что сейчас их единственное преимущество – скрытность. Никто не догадывается об их присутствии в районе «Омеги».

Он медленно покачал головой.

– Рано, лейтенант, слишком рано…

15 часов 22 минуты

Штаб Тихоокеанской подводной флотилии

Перл-Харбор, Гавайи

Адмирал Рейнольдс быстрым шагом вошел в комнату оперативного планирования через массивные бронированные двери из стальных плит толщиной тридцать сантиметров. В просторном зале уже собралась группа тщательно подобранных специалистов, которых в буквальном смысле вытащили из теплых постелей прошлой ночью.

Тяжелые двери плавно захлопнулись за его спиной. Послышался щелчок автоматических замков.

В центре комнаты стоял длинный стол для проведения конференций, сделанный из полированного красного дерева породы коа, которое встречается только на Гавайях. Правда, сейчас все богатые оттенки его тонов скрывались под кипой бумаг, книг, папок, карт и портативных компьютеров, разбросанных по столу.

За столом, группами и в одиночку, работали эксперты по связи, по разведке и по России. Они шепотом переговаривались между собой, стараясь, чтобы не услышали соседи. Здесь не было принято делиться секретами даже с коллегами из других отделов.

Высокая неуклюжая фигура в белой рубашке с закатанными до локтей рукавами и брюках от Армани повернулась к нему от стены, завешенной огромной картой полярного региона с Северным полюсом в центре. Это был Чарльз Лэндли из Национального управления воздушно-космической разведки – НУВКР, старый друг семьи, женатый на одной из племянниц Рейнольдса.

– Адмирал Рейнольдс, спасибо, что не заставили себя долго ждать.

– Отчего такая спешка, Чарли?

Пять минут назад адмирала срочно вызвали в комнату оперативного планирования, прервав его разговор по телефону с командующим подводной флотилией в Атлантике. У Чарли должен быть для этого серьезный повод.

– Наша система гидроакустического наблюдения засекла серию взрывов.

Система представляла собой широкую сеть установленных на морском дне гидрофонов для прослушивания океанских глубин. Чувствительная аппаратура позволяла фиксировать любой, даже самый слабый звук.

– Где?

Чарли снова повернулся к стене и постучал пальцем по точке на карте:

– Мы на восемьдесят пять процентов уверены, что это произошло в районе дрейфующей станции «Омега».

Рейнольдс с трудом перевел дыхание. Страх за судьбу дочери, охвативший его в последнее время, усилился еще больше.

– Ваши предположения?

– Мы подозреваем, что это разрывы глубинных бомб. Кроме того, мы зафиксировали выброс воздушных пузырей, характерный для тонущей субмарины. – Чарли поднял бровь и продолжил: – А перед этим мы услышали звуки, похожие на вращение лопастей вертолета… Хотя с точностью сказать трудно – сигналы были слишком слабые.

– Группа спецназа?

Чарли кивнул:

– Так утверждают наши разведчики. Но без картинок с разведывательного спутника мы бессильны разобраться в том, что там происходит.

– Сколько еще времени спутник будет находиться в зоне магнитной бури?

– Не меньше двух часов. Кстати, я подозреваю, что русские специально оттягивали свой визит на станцию после того, как узнали о нашем открытии. Они ждали, когда начнется магнитная буря, чтобы мы не смогли отслеживать их действия.

– А что по поводу диверсионной группы, которая потопила подлодку?

– Мы пока еще анализируем полученную информацию. Это была либо вторая группа захвата, посланная русскими, и в этом случае затонула «Полар сентинел», либо наш отряд «Дельта форс» – и тогда конец пришел «Дракону».

Адмирал Рейнольдс не терял надежду:

– Я уверен, что это «Дельта форс». Согласно моим сведениям, в этот район были посланы несколько групп спецназа задолго до начала русской атаки на «Омегу».

– Мне удалось выяснить еще кое-что, – заговорщически произнес Чарли, посмотрев на адмирала глазами, в которых сквозили печаль и боль.

Адмирал приготовился услышать плохие новости.

Он окинул быстрым взглядом группу аналитиков, склонившихся над грудой карт и документов. Похоже, они не подозревали о том, что Чарли собирался ему сообщить.

Лэндли подвел его к столику у стены, на котором лежал открытый ноутбук. На экране «плавала» заставка в виде эмблемы НУВКР. Чарли ввел пароль, открыл нужный ему файл, приложив палец к засветившемуся на мониторе квадрату системы дактилоскопического опознавания, и жестом пригласил адмирала подойти поближе.

Рейнольдс склонился над текстом циркуляра с грифом «Совершенно секретно», распространенного Пентагоном больше недели назад. Заголовок, напечатанный жирным шрифтом, гласил: «Операция “Грендель”». По идее, Чарли не должен был иметь доступ к этому файлу, но НУВКР обладала значительными ресурсами и имела «глаза и уши» практически во всех эшелонах власти.

Чарли притворился, что рассматривает карту Азии на стене, хотя она не имела никакого отношения к их насущным задачам.

Рейнольдс нацепил очки и принялся читать сообщение из трех страниц. Первая часть содержала короткую справку о русской полярной станции. Адмирал вчитывался в скупые строки сообщения и не верил своим глазам. Холодок ужаса пробежал по спине. Неужели такое возможно? Но сомневаться в достоверности информации не приходилось. Здесь были указаны конкретные даты, детали, имена.

Его взгляд упал на слова «опыты над людьми». В голове всплыли рассказы отца о войне, об освобождении концентрационных лагерей, о бесчеловечной жестокости нацистов.

«Как они могли пойти на такое?»

Он с отвращением продолжал читать документ. В последней его части содержались детали американской операции в ответ на действия русских: цели, привлекаемые силы, возможные варианты развития и завершения операции. Глаза его внезапно затуманились, и он выпрямился.

Чарли положил руку на плечо адмирала:

– Я подумал, что вам необходимо об этом знать.

Рейнольдс почувствовал, как к горлу подкатил комок. «Аманда…» Левую часть груди полоснуло резкой болью. Дышать стало трудно.

– Адмирал?.. – с беспокойством произнес Чарли, сжимая руку на его плече.

Ноги у Рейнольдса подкосились, и он упал на колени. Помутившимся взором он увидел, что собравшиеся в комнате повернулись в его сторону.

– Позовите доктора! – прокричал Чарли, удерживая его за плечи.

Рейнольдс поднял голову и прошептал:

– Мне… Мне нужно связаться с капитаном Перри.

Чарли посмотрел на него сверху вниз и ответил голосом, полным грусти и сожаления:

– Уже слишком поздно.

13. Трофеи

9 апреля, 15 часов 23 минуты

Ледовая станция «Грендель»

Поеживаясь от холода, Мэтт рассматривал схему станции, расстеленную на полу тесной ледяной пещеры. По сторонам над картой склонились Аманда и Крейг, а напротив – Уошберн, Грир и лейтенант-коммандер Брэтт.

Неподалеку отдельной группкой расположилась команда биологов. Доктор Огден стоял с задумчивым видом, прислонившись к стене. Его губы медленно шевелились, как будто он разговаривал сам с собой, не обращая внимания на окружающих. Три аспиранта – Магдалена, Энтони и Зейн – сгрудились рядом. На их лицах смешались страх, смятение и страдание.

С момента трагической гибели Перлсона прошло ровно полчаса. Беглецы временно укрылись в пещере на третьем уровне станции, чтобы спланировать свои дальнейшие действия.

Вариантов было немного: занять оборону в ледяной нише, где они сейчас находились; разделиться на группы и пробираться в ледяной лабиринт, в надежде, что кому-то из них удастся уйти от преследования; попытаться прорваться к выходу и захватить припаркованные у станции вездеходы и снегоходы. В любом случае им требовалось оружие, а для этого необходимо было проникнуть в оружейную комнату, о которой упоминала Уошберн. По ее словам, в оружейке хранились покрытые машинным маслом и завернутые в тюленью кожу русские винтовки времен Второй мировой войны, несколько ящиков с ручными гранатами и три немецких огнемета.

– Винтовки в хорошем состоянии, – сказала Уошберн. – Я сама из них стреляла пару раз на прошлой неделе. Патроны – в ящиках, набитых соломой. Здесь и здесь. – Она ткнула концом металлического крюка в углы оружейного склада на схеме.

Мэтт придвинулся поближе, на секунду оторвав колени от пола. После того как он потерял брюки в столкновении с «маленьким Вилли», на нем оставались лишь кальсоны из комплекта термобелья, и после долгого сидения на льду холод потихоньку начинал пробираться под плотную ткань.

Уошберн продолжила:

– Думаю, мы управимся за минуту. Главное – добраться туда.

Брэтт кивнул. Грир только что вернулся из разведки. Он обнаружил, что один из трех узких тоннелей ведет из пещеры к комнате с электрогенераторами и аккумуляторными батареями. К несчастью, оружейная комната находилась на другом конце уровня, и, чтобы добраться до нее, нужно было пересечь открытое пространство вокруг винтовой лестницы.

Мэтт сжал веки, пытаясь забыть о холоде и заставить мозг работать в нужном направлении. «Мы должны найти какой-то выход из положения». Он открыл глаза и продолжил внимательно изучать схему вместе с остальными.

Из комнаты с генераторами дверь вела в щитовую, но оттуда им все равно пришлось бы пробежать по открытому холлу, который, без всякого сомнения, охранялся. Оставалось одно: попытаться бесшумно обезвредить охрану с помощью медицинских инструментов.

Мэтт поднялся на корточки, потирая заледеневшие колени:

– Похоже, другого способа пробраться на этот уровень нет. Нам придется идти через генераторную и щитовую.

Брэтт пожал плечами:

– Согласно этой схеме, по-другому не получится.

– Проще всего было бы вырубить генераторы, обесточить станцию и в темноте прошмыгнуть мимо охраны к оружейной комнате, – вступил в разговор Крейг.

Грир отрицательно покачал головой:

– Думаю, русские прекрасно знают, где находятся генераторы. Если мы обесточим станцию, они слетятся сюда, как стая стервятников. А нам этого совсем не нужно.

Аманда, наблюдавшая за движением губ лейтенанта, добавила:

– К тому же аккумуляторы все равно какое-то время будут питать сеть, и свет сразу не погаснет. Они заряжались с тех пор, как наши инженеры расконсервировали генераторы.

Мэтт взвесил все «за» и «против».

– А что, если мы оставим генераторы в покое, – промолвил он, переместив палец по схеме с генераторной на щитовую, – и отключим только подачу энергии на первый уровень? Если лейтенант Грир прав, это отвлечет их внимание именно туда, а мы получим временную свободу действий.

Грир посмотрел на Брэтта и кивнул:

– Я согласен, сэр. Уверен, что основные силы русских уже плотно охраняют верхний уровень, опасаясь, что мы попытаемся прорваться наружу. Как только мы обесточим первый уровень, они все ринутся туда.

– Будем надеяться, что охранники с нашего уровня тоже к ним присоединятся, – пробормотал Брэтт, размышляя над предложенным вариантом.

– Что бы мы ни решили, надо торопиться, – сказала Аманда. – Рано или поздно русские начнут нас искать в служебных тоннелях.

– Или просто забросают зажигательными гранатами, – угрюмо промолвил Крейг.

Он сидел на корточках, скрестив руки на груди, и беспокойно посматривал на выходы из тоннелей в ожидании внезапной атаки.

Брэтт кивнул и поднялся на ноги:

– Хорошо. Давайте проверим щитовую и попытаемся сосчитать охранников на этом уровне. – Он окинул взглядом группу. – Грир и Уошберн пойдут со мной.

– Я тоже, – сказал Мэтт, который не собирался сидеть сложа руки.

Грир поддержал его:

– Сэр, парень служил в «зеленых беретах». Я уверен, что он нам пригодится, особенно когда нужно будет снимать часовых.

Брэтт пристально посмотрел на Мэтта и после небольшой паузы кивнул.

– Всем остальным из пещеры не высовываться.

Мэтт поднял руку:

– Нам понадобится еще один человек, который останется в генераторной и, если у нас возникнут проблемы, сможет вернуться сюда и предупредить остальных об опасности. Они смогут вовремя подняться уровнем выше.

– Правильно, – согласился Брэтт.

– Я могу пойти, – с трудом выдавил из себя Крейг.

– Тогда – за дело. – Брэтт свернул схему, передал ее Аманде и кратко подытожил детали плана: – Мы вырубаем свет, пользуемся временным замешательством русских, чтобы убрать часовых, быстренько добегаем до оружейной комнаты и хватаем оружие.

Мэтт подобрал с пола кусок трубы. Он заметил беспокойство на лице Аманды и изобразил подобие обнадеживающей улыбки.

– Будьте осторожны, – тихо сказала она.

Он кивнул и, опустившись на четвереньки, пополз за тройкой моряков в узкий тоннель. Крейг последовал за ним. Генераторная находилась всего в двадцати метрах, и они быстро добрались до конца тоннеля.

Уошберн с помощью крюков сняла щиток, который прикрывал входное отверстие, и они вползли в комнату. В нос ударил резкий запах мазута и выхлопных газов. В комнате было жарко и душно. Звуки их вторжения надежно перекрывались монотонным гудением генераторов.

Мэтт быстро огляделся. У левой стены высились колонны сложенных одна на другую аккумуляторных батарей размером со стандартный кондиционер. На прилегающей стене что-то блеснуло, и лицо его расплылось в радостной улыбке.

Он бросил трубу на пол, подошел к стене и снял пожарный топор с металлических крючков.

– Вот черт, – проворчал Грир. – Лучше бы я первый его заметил.

– Кто нашел – тот и хозяин, – удовлетворенно произнес Мэтт и закинул топор на плечо.

Брэтт открыл дверь в щитовую. Стены комнаты были увешаны панелями приборов и датчиков. Все бросились разыскивать щиток первого уровня. Мэтт с разочарованием обнаружил, что все надписи – на русском.

– Сюда, – шепотом позвала Уошберн и показала на несколько цилиндрических пробок из стекла и свинца, размером с хот-дог. – Это релейные предохранители первого уровня.

– Вы уверены? – спросил Мэтт.

– Мой отец работал электриком в энергетической компании, – пояснила она.

– Да она еще и читает по-русски! – сказал Грир. – Вот таких женщин я люблю.

– Выключатель заржавел и не двигается с места, – невозмутимо продолжила Уошберн. – Придется выдернуть пробки.

– Погоди, – остановил ее Брэтт.

Он подошел к двери, ведущей в холл, и осторожно выглянул в круглое окошечко. Через несколько секунд он ткнул двумя пальцами в глаза, а потом выпрямил четыре пальца.

Четыре охранника.

Брэтт повернулся к группе.

– Мистер Тиг, – шепотом произнес он, показывая на Крейга. – Закройте дверь в генераторную. Здесь не должно быть никакого шума, когда мы будем открывать дверь в холл.

Репортер кивнул и захлопнул дверь, навалившись на нее плечом.

Брэтт посмотрел на остальных.

– По моей команде, – прошептал он дрожащим от напряжения голосом, – выбить пробки и приготовиться к атаке.

Он поднял руку, распрямил ладонь и стал по одному загибать пальцы.

Пять… четыре… три…

15 часов 28 минут

Адмирал Петков стоял у входа в лабораторию на четвертом уровне. За его спиной на полу валялась искореженная стальная дверь, на которой виднелась надпись на русском:

ГРЕНДЕЛЬ

Имя, которым назвали и лабораторию, и базу, и монстров, поселившихся в ледяном лабиринте.

«Грендель».

Проект его отца.

Виктор подошел к стеклянному шкафу с рядами папок. В них хранились написанные рукой отца дневники и описания исследований. Виктор не стал прикасаться к полкам, но заметил, что три папки исчезли. «Тот, кто их украл, прекрасно знал, зачем сюда пришел». Рука его сжалась в кулак. Он догадывался, кто мог это сделать, особенно в свете доклада, полученного минуту назад.

Молодой лейтенант, доставивший сообщение, стоял за его спиной в ожидании приказа. Виктор все еще пребывал в раздумье.

Незадолго до этого лейтенант влетел в лабораторию и срывающимся от волнения голосом сообщил, что оператор гидротелефона расслышал в наушниках настораживающие шумы, похожие на эхо подводных взрывов.

– Бомбы, – передал лейтенант. – Гидроакустик говорит: разрывы глубинных зарядов.

Но это было не самое худшее. В промежутке между взрывами оператор услышал искаженное помехами короткое сообщение с «Дракона». Подлодка терпит бедствие в результате неожиданной атаки.

«Дельта форс», – догадался Виктор. Американский спецназ появился на поле сражения с опозданием, но действует с завидной эффективностью.

В конце своего доклада лейтенант уже с трудом скрывал страх в голосе:

– Оператор отчетливо зафиксировал шум воздушных пузырей, характерный для разгерметизации корпуса подлодки.

Виктор задумчиво смотрел на пустое пространство на полке, где раньше стояли исчезнувшие папки. Он не сомневался, что украл их тот же человек, который организовал атаку на «Дракона», – руководитель американской спецоперации, «серый кардинал», тайно проникший в лабораторию, чтобы похитить материалы исследований его отца, прежде чем вызвать «чистильщиков» и уничтожить за собой все следы. И только когда в руках у этого человека оказались необходимые документы, американцы дали «зеленый свет» спецназу.

– Товарищ адмирал? – неуверенно произнес лейтенант.

Виктор резко обернулся:

– Никто не должен узнать о судьбе «Дракона».

Лейтенант от удивления приподнял брови. Последовала долгая пауза, в течение которой адмирал молча сверлил подчиненного стальным взглядом.

– Так точно, товарищ адмирал, – ответил наконец лейтенант дрожащим от напряжения голосом.

– Мы займем оборону на станции, лейтенант. Мы разыщем американцев, которые скрываются где-то здесь. – Он продолжал сжимать кулак. – Мы не провалим эту операцию.

– Никак нет, товарищ адмирал.

– Передайте своим людям новый приказ.

Лейтенант вытянулся по стойке «смирно», приготовившись выслушать указания адмирала. Виктор объяснил ему суть нового задания. Детонатор «Полярной звезды» был уже прикреплен болтами к полу на пятом уровне. Все члены команды примерно знали о целях их миссии – изъять все результаты исследований и стереть базу с лица земли. Они даже догадывались, что детонатор являлся ядерным зарядом небольшой мощности, но ни один из них и предположить не мог, каково его реальное предназначение.

Лейтенант заметно побледнел, когда Виктор передал ему коды для активации «Полярной звезды».

– Мы не позволим американцам завладеть трофеями со станции, – закончил свой инструктаж адмирал. – Этого не должно случиться, даже если нам придется пожертвовать своей жизнью.

– Так точно… никак нет… товарищ адмирал, – в замешательстве пробормотал молодой офицер. – Мои люди этих американцев из-под земли достанут.

– Надеюсь, вы не обманете мои ожидания, лейтенант. Свободны.

Офицер пулей вылетел из лаборатории. Ничто так не толкает людей на активные и решительные действия, как угроза смерти. Американцев найдут и обезвредят, дневники его отца вернут, и никто не покинет станцию живым. Ни русские, ни американцы. Ни он сам.

Виктор смотрел на наручный монитор, прислушиваясь к удаляющимся шагам лейтенанта. Кончики пятиконечной звезды ярко светились, подтверждая активный статус «Полярной звезды». Только центр пока оставался темным.

Адмирал ждал.

Раньше он надеялся вернуться в Россию с материалами исследований отца после успешного завершения операции, чтобы восстановить справедливость и смыть пятно позора с их семьи. Но сейчас все изменилось.

Виктор взлетел по служебной лестнице до командующего Северным флотом только благодаря своей способности быстро менять стратегию в зависимости от обстоятельств. Оценивая ситуацию, он всегда старался представить себе более широкую картину происходящих событий. Вот и сейчас, наблюдая за пульсирующим сердечком в нижнем углу монитора, он мысленно вернулся в прошлое.

Ему было восемнадцать, когда однажды вечером он вернулся домой, гордо сжимая в руке извещение о поступлении в военно-морское училище. На входе в нос ударил резкий запах мочи. А потом… Потом внезапный порыв ветра из открытого окна качнул тело матери, безжизненно повисшее под потолком. Он бросился к ней, в беспамятстве выпустив из рук листок бумаги, который медленно опустился на пол под ее ногами.

Виктор до боли сжал веки. Круг замкнулся. От тела матери – к ледяной могиле отца. От одной смерти – к другой.

Пришло время расплаты. Месть затмила все – и гордость, и честь.

В этом и заключалось масштабное видение ситуации.

Он медленно открыл глаза. Изображение на дисплее монитора слегка изменилось. Огоньки на кончиках звезды продолжали бежать по цепочке вокруг циферблата, и сердечко по-прежнему билось в унисон с его пульсом. Но теперь в центре звезды засверкал еще и ярко-красный ромб.

Лейтенант выполнил приказ. «Полярная звезда» активирована.

Система находилась теперь в режиме ожидания. Ему оставалось лишь совершить еще одно действие, которое он откладывал до последнего момента.

Виктор нажал на красную кнопку на ребре монитора и удерживал ее в течение минуты. Наконец красный ромб детонатора в центре звезды начал мигать. Он посмотрел на красную иконку в углу монитора, убедился, что ромб и сердечко мигают синхронно, и только после этого отпустил кнопку.

Теперь все было готово.

Взрыватели ядерных зарядов были настроены на биение его сердца. Если пульс его остановится ровно на минуту, «Полярная звезда» сработает автоматически. «Дополнительная страховка на случай, если все пойдет не так, как я планировал», – мрачно подумал Виктор и опустил руку.

Он превратился в живой детонатор «Полярной звезды». Обезвредить систему после активации было уже невозможно.

После взрыва старый мир исчезнет, и на его месте из крови и льда возникнет новый мир. Месть его покарает всех – русских, американцев, все человечество. Жалко только, что он не увидит этого своими глазами.

Но Виктор привык бороться с разочарованиями… Он посвятил этому всю жизнь.

Его мысли прервал матрос, подбежавший к нему из кругового коридора с резервуарами, в которых покоились замороженные тела:

– Товарищ адмирал! Товарищ адмирал!

Он резко обернулся:

– В чем дело?

– Там что-то… – Матрос махнул в сторону коридора. – Там что-то непонятное происходит.

– Что? Американцы?

Ранее Виктор приказал группе солдат оставаться у лаза в тоннель. Они должны были подождать, пока рассеется едкий дым и спадет жар после взрыва зажигательной гранаты, а затем продолжить преследование беглецов.

– Нет, это не американцы! – Матрос смотрел на него широко раскрытыми от ужаса глазами. – Вы должны сами это увидеть!

15 часов 29 минут

…Два… один…

Приготовившись к рывку, Мэтт наблюдал, как лейтенант-коммандер Брэтт сгибает пальцы, завершая отсчет. Рука наконец сжалась в кулак.

…ноль… вперед!

Уошберн бросилась вырывать пробки из зажимов, но заржавевшие основания цилиндров поддавались с трудом.

«Слишком медленно», – подумал Мэтт и отодвинул ее в сторону. Он размахнулся и ударил топорищем по всему ряду стеклянных трубок. Осколки разлетелись во все стороны. Из щитка потянулась тонкая струйка едкого дыма.

Реакция последовала незамедлительно. Из холла послышались приглушенные крики.

Брэтт махнул в сторону двери. Сквозь окошко Мэтт увидел, как несколько солдат в белых парках бросились к винтовой лестнице, снимая винтовки с плеч. К суматошным крикам добавились резкие звуки отдаваемых приказов.

Двое охранников побежали вверх по лестнице. Еще двое остались охранять холл.

– Две «птички» остались в гнезде, – проворчал Грир.

– Придется их убрать, – промолвил Брэтт. – Другого выхода нет. Мы уже вступили в игру.

Два охранника в расстегнутых меховых куртках стояли спиной к двери в щитовую, нервно поглядывая на лестницу.

Брэтт ткнул пальцем в сторону Уошберн и Мэтта.

– Вы берете на себя того, что слева. – Он кивнул Гриру. – Мы займемся вторым.

Мэтт покрепче сжал в руках топорище. Ему еще не приходилось убивать людей таким грубым способом. В «зеленых беретах» он убивал противников из автоматической винтовки и даже однажды заколол одного штыком. Но чтобы зарубить человека топором? Мэтт обернулся к Крейгу.

Журналист смотрел на них немигающими, полными страха глазами, укрывшись за щитком у двери в генераторную комнату.

– Наблюдай через это окошко, – сказал Мэтт. – Как только почувствуешь опасность, беги обратно и предупреди остальных.

Крейг хотел что-то сказать, но передумал и лишь кивнул в ответ. Он вышел из укрытия и стал пробираться к столпившейся у двери в холл группе. По дороге из куртки у него выпал какой-то предмет, который с глухим стуком грохнулся на пол.

Брэтт недовольно поморщился. К счастью, гул генераторов надежно заглушал все посторонние звуки. Мэтт поднял предмет с пола. Массивная папка в толстом переплете. «Один из лабораторных дневников», – догадался Мэтт. Он вопросительно взглянул на Крейга и протянул ему тяжелый том.

– Это для моей статьи, – быстро пояснил репортер, засовывая папку обратно под куртку. – Если мне все-таки удастся выбраться отсюда…

Мэтт мысленно похвалил журналиста. У того свое оружие, и он собирается воспользоваться им по назначению.

– Готовы?

Брэтт обвел взглядом группу. Все в ответ закивали.

Брэтт ухватился за дверную ручку и, дождавшись, когда сверху донеслась очередная волна криков и команд, распахнул дверь. Разделившись на пары, они бросились на стоящих к ним спиной охранников.

Мэтт бежал что было сил, не обращая внимания на боль в ступнях и коленях. Уошберн неслась, как газель, – она опередила его на несколько шагов, но из-за стремительности бега не заметила подноса, валявшегося на полу у одного из столиков.

Она наступила на него ногой и, поскользнувшись, кубарем полетела на пол. Пытаясь ухватиться за столик, она лишь перевернула его и приземлилась прямо у ног одного из охранников.

Оба солдата резко развернулись на шум и вскинули автоматы.

Брэтт и Грир были уже в шаге от своих жертв. Брэтт на ходу метнул скальпель в охранника. Острое лезвие с поразительной точностью воткнулось в левый глаз солдата. Он упал навзничь, не успев издать и звука – Грир тут же навалился на него всем телом.

Мэтт взлетел в воздух, перепрыгивая через распластавшееся на полу тело Уошберн:

– Не двигайся!

Он замахнулся в прыжке топором, но до второго охранника было еще слишком далеко.

Из ствола АК-47 вырвались язычки пламени. Трассирующие пули прорезали воздух над его плечом, а потом очередь внезапно ушла к потолку. Краем глаза Мэтт успел заметить, что Уошберн вытянула руку, всадила металлический крюк в лодыжку солдата и рывком снесла его с ног.

Мэтт приземлился рядом с упавшим на спину охранником и, повинуясь инстинкту, выработанному за годы службы в «зеленых беретах», не задумываясь рубанул топором по голове противника. Лезвие вошло глубоко в череп, расколов его, как спелый арбуз.

Мэтт выпустил топор и кувырнулся в сторону от извивающегося в конвульсиях тела.

Руки его дрожали. Слишком много времени прошло с последнего боевого столкновения. Мэтт сделал все, как учили в спецназе, за исключением одного – он не отвел взгляда от глаз своей жертвы в момент удара топором. Солдат оказался совсем еще юным. На вид ему было лет девятнадцать. В остекленевших глазах застыли страх и боль.

– Пошли, – сказал Брэтт, подойдя к стоящему на коленях Мэтту. – Русские наверняка слышали стрельбу. У нас мало времени. Скоро здесь кто-нибудь появится.

Мэтт сглотнул подкативший к горлу комок рвоты и поднялся на ноги. «Сейчас не время для сожаления о содеянном, надо действовать», – подумал он. Перед глазами встала картинка вездехода с Дженни, исчезающего в снежной пелене под звуки стрельбы и взрывов.

«Не мы начали эту войну».

В шаге от него Грир снял камуфляжную куртку и штаны с тела второго охранника.

– После шума, который мы наделали, нужно, чтобы кто-нибудь остался здесь и понаблюдал за русскими, – пояснил он, стирая пятна крови с водонепроницаемой ткани куртки, и стал натягивать на себя одежду противника.

– Давай лучше я, – сказал Мэтт. – От тебя в оружейной комнате будет больше толка.

Грир кивнул и бросил ему комплект камуфляжки.

Усевшись на стул, Мэтт быстро натянул штаны, которые оказались на размер больше, чем нужно. Ему не понадобилось даже снимать мокасины. Он надел меховую парку поверх своей армейской куртки и поднял автомат с пола.

Пока он переодевался, Брэтт и Уошберн оттащили трупы солдат за перевернутые столики, а Грир разбил прикладом автомата несколько лампочек на потолке. Холл погрузился в полумрак.

– Ну все, пошли, – сказал Брэтт, и тройка моряков, пробежав по коридору, скрылась за дверью оружейного склада.

Оставшись один, Мэтт натянул капюшон парки на голову и посмотрел на ноги.

«Если уж придется умирать, то хоть в штанах».

Он подошел поближе к лестнице. Русские пока никак не отреагировали на звуки стрельбы, но это было лишь делом времени. Брэтт был прав – их замешательство продлится недолго.

«Чем дольше, тем лучше», – решил Мэтт про себя.

Надеждам его не суждено было сбыться. Сверху послышался стук сапог. Русские спускались вниз.

«Черт…»

Мэтт шагнул к ступеням и пригнул голову. Капюшон почти полностью скрывал его лицо. На лестнице показалась группа солдат с оружием наперевес. Они прокричали ему что-то на русском, но он ничего не понял.

Вместо ответа он изобразил смятение и озабоченность, махая рукой в сторону нижних уровней. Дуло его автомата было направлено вниз, хотя он продолжал держать палец на спусковом крючке. Мэтт надеялся, что в суматохе и шуме русские не могли точно определить, откуда донеслась пальба.

Для большей убедительности он сделал шаг к солдатам, как будто собирался последовать с ними вниз по лестнице.

Командир группы жестом приказал ему оставаться на посту и, махнув рукой, увел отряд вниз по ступенькам.

Мэтт подождал, пока последний солдат скрылся из виду, и с облегчением перевел дух. Обмануть русских удалось ненадолго, но этого времени беглецам должно хватить, чтобы скрыться.

Из оружейной комнаты показалась увешанная оружием фигура Брэтта.

– Молодец, не растерялся, – одобрительно кивнул он в сторону лестницы.

Похоже, он внимательно наблюдал за сценой из окошка в двери.

За Брэттом из оружейки вывалились Уошберн и Грир. На плечах у них висело по нескольку винтовок. Они несли тяжелый деревянный ящик, схватившись за ручки с обеих сторон.

– Гранаты, – пояснил Грир, проходя мимо Мэтта. – Теперь пришла наша очередь делать сюрпризы.

Вместе они затащили оружие сначала в щитовую, а потом в генераторную. Крейга нигде не было. Скорее всего, он вернулся к основной группе, когда послышалась стрельба из холла.

Они с трудом втиснулись в узкое горло вентиляционной шахты и поволокли арсенал во временное убежище.

Мэтт полз впереди с АК-47 и двумя винтовками на спине. Карманы его куртки были набиты запасными магазинами.

Выкарабкавшись из лаза, Мэтт вскочил на ноги и осмотрелся.

В пещере было пусто.

Уошберн показалась из темной дыры. Увидев, что ученые ушли, она нахмурилась.

– Репортер, наверное, испугался стрельбы и сделал так, как мы ему говорили: вернулся сюда и увел остальных в более безопасное место.

В пещеру вползли Грир и Брэтт.

Грир окинул взглядом пустое помещение и, ухмыльнувшись, произнес:

– Ненавижу, когда так получается. Стараешься, из кожи вон лезешь, чтобы достать все необходимое для устройства вечеринки, а когда возвращаешься, оказывается, все уже разошлись по домам.

– Куда же они могли уйти? – недоуменно спросил Мэтт.

– Не знаю, но они забрали с собой схему станции – наш единственный путеводитель по этому чертову лабиринту, – произнес Брэтт после безуспешных поисков карты на полу.

15 часов 38 минут

Адмирал Петков следовал за молодым матросом по коридору, стараясь не обращать внимания на покрытые инеем резервуары с замороженными телами. Ощущение у него было такое, будто мертвые смотрят из своих стеклянных склепов, обвиняя его в том, что отец сделал их «подопытными кроликами» в своих экспериментах.

Впрочем, по заброшенной станции витали и другие призраки. Все ученые, работавшие на базе, включая его отца, погибли. Лед поглотил их так же, как и этих несчастных, покоящихся в стеклянных цилиндрах.

Матрос Лаузевич семенил впереди, время от времени спотыкаясь и оборачиваясь к адмиралу:

– Там происходит что-то странное, но мы думали, что вам лучше увидеть это своими глазами.

– Ведите, – махнул рукой вперед Виктор.

Они прошли почти половину коридора, дугой огибавшего уровень, когда до Виктора донесся громкий смех. Впереди показалась группа из пяти солдат. Они о чем-то непринужденно беседовали, один из них курил.

Смех резко оборвался, когда солдаты заметили приближавшегося к ним адмирала. Все вытянулись по стойке «смирно». Куривший спешно затоптал окурок.

Солдаты расступились перед адмиралом, освобождая проход к одному из резервуаров. В отличие от остальных цилиндров этот сосуд светился изнутри. Иней, покрывавший его стеклянный фасад, растаял, и вода струйками стекала по стеклу.

Поверхность цилиндра нагрелась; откуда-то сзади доносился приглушенный гул мотора, а изнутри – слабое бурление.

– Мы не знали, что делать, – сказал Лаузевич, почесав затылок.

Виктор заглянул в резервуар. Лед, нагретый отопительной панелью в виде тройной металлической сетки на задней стенке цилиндра, растаял, превратив сосуд в водяную баню. В воде плавно опускались и поднимались воздушные пузырьки. Передний слой нагревательной сетки светился красноватым огнем, а задние накалились до белизны.

– Почему вы меня раньше не позвали? – недовольно спросил Виктор.

– Мы боялись, что это какая-то ловушка, устроенная американцами, чтобы отвлечь наше внимание, – ответил один из солдат. – Они скрылись в вентиляционной шахте, которая находится рядом. – Он показал на темное отверстие в стене, из которого все еще шел дымок от разорвавшейся в тоннеле зажигательной гранаты.

– К тому же мы подумали, что это не так важно, – добавил Лаузевич.

«Не так важно?» Виктор не сводил глаз с резервуара. Внутри заполненного водой цилиндра плавало тело маленького мальчика. Его смуглое лицо, обрамленное копной длинных черных волос, выглядело спокойно и мирно, как будто он пребывал во сне. Руки и ноги плавно шевелились в пузырящейся воде. Мальчик был похож на ангелочка.

Внезапно его левая рука согнулась, как будто ее дернул за веревочку невидимый кукловод.

Лаузевич ткнул пальцем в стекло:

– Он делает это уже несколько минут. А началось все с того, что он стал сгибать и разгибать пальцы.

За стеклом мальчик судорожно дернул ногой.

Виктор подошел ближе.

«Неужели жив?!» Перед глазами мелькнули страницы пропавших дневников. Одной из целей их операции было найти записи отца и убедиться в правдивости его последнего сообщения. Читая архивные материалы, Виктор отчетливо слышал в голове голос отца, словно тот разговаривал с сыном один на один.

Он на всю жизнь запомнил последнюю фразу: «Сегодня мы победили смерть».

Виктор смотрел на мальчика. «Неужели это правда?»

Если так, то украденные дневники уже не имеют никакого значения. Конечно, в них содержатся закодированные записи исследований и описание всего механизма эксперимента, но у него в руках было живое, дышащее доказательство отцовского успеха. Он оглядел группу стоящих рядом солдат – а вот и свидетели, которые с готовностью подтвердят его находку.

– Как открывается резервуар? – спросил Виктор.

Лаузевич показал на рычаг, встроенный в цилиндр. Рукоятка рычага смотрела вверх, застыв в положении «Закрыто», о чем указывала надпись на стенке резервуара.

Виктор кивнул матросу.

Лаузевич ухватился за рукоятку обеими руками и потянул ее вниз. Сначала она не поддавалась, но вдруг с громким скрежетом сдвинулась с места. Матрос всем телом навалился на рычаг и опустил его вниз, зафиксировав в положении «Открыто».

Из цилиндра тут же донесся шум бегущей под сильным напором воды, похожий на звук спускаемого бачка унитаза. Виктор наблюдал, как вода исчезает в открывшемся отверстии решетчатого поддона резервуара.

Тело мальчика закружилось в водовороте стремительно исчезающей воды. Его кидало, как куклу, на стенки цилиндра до тех пор, пока резервуар не опустел.

Тело безжизненно распласталось на полу, словно труп обитателя морских глубин, выброшенный на берег.

Через несколько секунд послышался щелчок, и стеклянный фасад распахнулся, как вращающаяся на петлях дверь. Из резервуара ударила волна сжатого воздуха, в котором чувствовался слабый запах нашатырного спирта.

Лаузевич открыл стеклянную дверь пошире.

Виктор, как в забытьи, шагнул вперед, опустился на колени и ухватился за детскую ручонку, свисавшую с порога двери.

Кожа была теплая, нагретая горячей водой, но мальчик не подавал никаких признаков жизни.

Виктор провел рукой от запястья к кончикам пальцев ребенка, мысленно призывая его вернуться из мертвых. Какие истории он мог поведать? Видел ли он его отца в лицо? Знал ли он, что произошло со станцией? Мог ли он объяснить, почему база внезапно прервала контакт с Большой землей?

…Шла война. Немцы стремительно продвигались в глубь России, захватывая город за городом. Именно в это трудное для страны время связь с далекой полярной станцией была потеряна. Шли месяцы, годы, но в суматохе великих событий никому не было дела до небольшой группы ученых, пропавших на скованных льдами просторах Арктики. Плохая связь и трудность сообщения с полярными регионами не позволяли провести тщательное расследование инцидента.

В конце войны американцы сбросили атомные бомбы на Хиросиму и Нагасаки. Мировые державы решили сделать ставку на ядерное оружие и технологии. Ледовая станция «Грендель» и проводившиеся на ней научные исследования перестали представлять какой-либо интерес для российского руководства, а тратить деньги на поиск пропавших ученых никто не собирался. Течения могли отнести дрейфующую станцию на сотни километров от начальной точки базирования. В конце концов, огромный айсберг, в котором покоилась станция, мог расколоться и исчезнуть в океанских глубинах, что случалось достаточно часто с ледяными островами такого размера.

Прошло еще несколько лет.

Последний доклад, полученный от отца, в котором сообщалось, что ученые смогли преодолеть барьер между жизнью и смертью, постепенно предали забвению. Открытие казалось слишком невероятным. Единственным доказательством были материалы исследований, утерянные вместе со станцией и ее обитателями.

В них покоился секрет жизни и смерти.

Виктор завороженно смотрел на лицо мальчика, застывшее в вечном сне. Посиневшие губы, плотно закрытые веки. Он вытер капли воды со смуглой гладкой кожи.

Петков все еще продолжал держать ладонь мальчика и вдруг почувствовал, как маленькие пальчики с невероятной силой вцепились в его руку. Он вздрогнул от неожиданности.

Тело забилось в жестоких конвульсиях. Голова откинулась назад, спина выгнулась, руки и ноги бешено колотили по полу и стене резервуара. Из широко открытого рта мальчика хлынула вода.

– Помогите мне вытащить его отсюда! – крикнул Виктор, ухватившись обеими руками за бьющееся в судорогах тело.

Лаузевич протиснулся внутрь резервуара и схватил мальчика за ноги, получив при этом болезненный удар в висок.

Вдвоем они оттащили мальчика в глубь коридора. Тело продолжало метаться из стороны в сторону. Виктор обхватил руками голову ребенка, опасаясь, что тот может расколоть череп при ударе о твердый пол. Он заметил, как глазные яблоки зашевелились под плотно прикрытыми веками.

– Он живой! – медленно произнес один из солдат, попятившись назад.

«Не живой, – мысленно поправил его Виктор, – но и не мертвый. Где-то посередине между жизнью и смертью».

Тело мальчика заметно нагрелось, на коже выступили капельки пота. Виктор знал, что главную опасность для эпилептиков во время затянувшихся конвульсий представляет гипертермия – резкое повышение температуры тела в результате быстрого сокращения мышц, которое могло привести к повреждению головного мозга. Что это? Предсмертные судороги или нормальная реакция организма при выходе из длительной заморозки?

Конвульсии постепенно утихли и превратились в мелкую дрожь. Виктор продолжал прижимать тело ребенка к полу. Внезапно мальчик вздохнул всей грудью и замер с выгнутой в дугу спиной. Губы и щеки его порозовели.

После долгой паузы тело содрогнулось, мышцы расслабились, воздух с шумом вышел из груди, и мальчик снова затих, не подавая признаков жизни.

Виктора охватили печаль и разочарование. Он с сожалением смотрел на ангельское личико. «Возможно, это лучшее, чего смог достичь отец, – подумал он. – Важный шаг вперед, но еще не успех».

Мальчик вдруг широко распахнул глаза и уставился на Виктора затуманенным взором. Он глубоко вздохнул и сделал слабую попытку приподнять руку.

«Жив…»

Губы шевельнулись. Мальчик почти неслышно прошептал на русском:

– Отец…

Не веря своим глазам, Виктор взглянул на остолбеневших солдат, а потом снова на ребенка. Тот продолжал рассматривать его из-под полуоткрытых век.

– Отец… Папа… – снова зашевелил он губами.

Прежде чем Виктор успел ответить, в коридоре раздался стук сапог. К ним подбежала группа солдат, ведомая молодым лейтенантом.

– Товарищ адмирал!

– Что случилось? – спросил Виктор, не вставая с колен.

Лейтенант недоуменно перевел взгляд с адмирала на голое тело ребенка, распростертое на полу, и обратно:

– Товарищ адмирал, американцы… Первый уровень станции остался без света. Мы думаем, что они пытаются ускользнуть с базы.

Виктор прищурился и даже не сдвинулся с места:

– Чушь.

– Простите?.. – в замешательстве спросил офицер.

– Американцы никуда отсюда не собираются. Они по-прежнему прячутся где-то здесь.

– Но… Но что же нам делать?

– Мой приказ остается в силе. – Виктор продолжал смотреть в глаза мальчику, понимая, что именно в нем заключается ответ на все волновавшие его вопросы. Остальное уже не имело значения. – Найти их и уничтожить.

15 часов 42 минуты

Уровнем ниже Крейг полз по тоннелю технического обслуживания, сжимая в руке схему станции. За ним следовала группа ученых. Помещение, к которому они направлялись, должно быть где-то близко.

Он на секунду задержался у пересечения узких ледяных коридоров. Дорогу перегораживали витки свисающих с потолка и стен электрических кабелей. Крейг с трудом продрался сквозь паутину проводов и повернул налево.

– Сюда, – позвал он, обернувшись к ученым.

– Долго еще? – спросил доктор Огден, замыкающий группу.

Отвечать ему не пришлось – впереди показался столб тусклого света, который проникал в тоннель сквозь решетку вентиляционного отверстия в полу.

Крейг подполз к решетке и осторожно заглянул вниз. Квадратная комната под ними освещалась единственной электрической лампочкой. Стены, как и повсюду на станции, были покрыты стальными плитами. Помещение пустовало, и, похоже, там давно уже никто не появлялся.

«Укромная и всеми забытая комнатка».

Лучшего места для укрытия Крейг и представить себе не мог.

Извиваясь всем телом, он развернулся в узком тоннеле и ударил ногами по решетке. Сначала она не поддалась, но он продолжал упорно колотить по ней до тех пор, пока заржавевшие болты не расшатались и решетка не свалилась вниз.

Крейг снова развернулся и сунул голову в открывшееся отверстие. Убедившись, что в комнате никого нет, он свесил ноги с края дыры в потолке и соскользнул внутрь.

Падать ему не пришлось. Комнату когда-то давно затопило. Вода со временем замерзла, и пол поднялся примерно на метр. Повсюду виднелись ящики и железные бочки с топливом, наполовину вмерзшие в лед. Возле одной стены над гладкой ледяной поверхностью возвышался металлический шкаф с инструментами. Три нижние полки были намертво скованы льдом.

В глаза ему сразу бросились два огромных зубчатых колеса, диаметром в три метра, висящие на стенах по обе стороны комнаты. Они соединялись толстыми шестигранными осями с мощными моторами, прикрепленными к полу. Зубцы колес входили в пазы массивных медных ворот шириной во всю противоположную стену.

Правое колесо искорежилось и покосилось, похоже, в результате мощного взрыва. На нем были отчетливо видны следы языков пламени. За колесом в стальной стене виднелась трещина. «Возможно, через нее-то и просочилась вода», – подумал Крейг и заглянул в узкую щель. За ней расстилался кромешный мрак.

– Куда мы попали? – спросила Аманда, приземлившись на корточки на ледяном полу.

Она выпрямилась и стала с изумлением разглядывать огромные механизмы.

Крейг повернулся к ней, чтобы она могла читать по его губам:

– Судя по схеме, это комната управления шлюзовыми воротами станции. – Он показал на стену с пазами. – Отсюда русские поднимали и опускали ворота каждый раз, когда их подлодка пришвартовывалась в подводной пещере внизу.

Доктор Огден и три аспиранта поочередно спрыгнули в комнату и стали нервно осматриваться вокруг.

– Вы уверены, что здесь безопасно? – спросила Магдалена.

– Безопаснее, чем в технических тоннелях, – ответил Крейг. – Русские будут рыскать по ним, сжигая все на своем пути. Нам лучше затаиться в этой изолированной от остальных помещений комнате. Возможно, русские даже не подозревают о ее существовании.

Крейг подошел к небольшой двери в стене, противоположной шлюзовым воротам, и заглянул в небольшое окошко. Узкий коридор за дверью был почти до потолка заполнен льдом. «С этой стороны русские к нам не подберутся», – с удовлетворением отметил он.

– А где Мэтт и моряки? – озабоченно спросила Аманда.

Крейг с трудом выдержал ее пристальный взгляд и после недолгой паузы ответил:

– Я не знаю. Им придется самим позаботиться о себе.

После того как Уошберн упала в холле на третьем уровне и русские открыли стрельбу, он поспешил назад к ученым. Он не сомневался, что Мэтт и военные либо погибли, либо оказались в плену. В любом случае рисковать он не имел права и, захватив с собой оставшихся ученых, двинулся вниз по уровням в поисках надежного убежища. В конце концов они добрались до шлюзовой комнаты.

Доктор Огден и аспиранты подошли к Крейгу и Аманде, осторожно ступая по скользкому льду.

– Ну что, мы так и будем прятаться здесь, пока русские не уйдут со станции?

Крейг придвинул к себе деревянный ящик с пустыми бутылками из-под водки. Похоже, последние обитатели станции устроили здесь прощальную вечеринку. «Неплохо было бы сейчас принять вовнутрь что-нибудь покрепче, – подумал он, присаживаясь на ящик. – Я надеюсь, что на Большой земле уже знают о том, что здесь происходит, и помощь уже недалеко. Нам нужно только выжить до ее прихода».

Аманда продолжала сверлить Крейга пристальным взглядом. В душе у нее все кипело. Она не хотела бежать из пещеры на третьем уровне, не узнав о судьбе Мэтта и моряков, но ей ничего не оставалось, как последовать за журналистом и учеными.

Крейг не выдержал ее молчаливого укора и, сунув руку за пазуху, вытащил из куртки один из дневников с записями исследований. Ему нужно было как-то отвлечь внимание ученых от сложившейся ситуации, снять напряжение. Пусть они пока займутся разгадыванием этой загадки. Может быть, кому-то из них удастся расшифровать текст, написанный загадочными каракулями.

Узнав толстую папку, Аманда с удивлением спросила:

– Вы что, украли это из лаборатории?

Крейг пожал плечами:

– Я просто захватил с собой первый и два последних тома. – Он вытащил еще две папки из куртки и раздал их Аманде и доктору Огдену. – Мне кажется, я сделал правильный выбор. Начало и конец. По-моему, никого не волнует то, что было в середине.

Оба ученых открыли папки. Аспиранты вглядывались в текст из-за спины своего профессора.

– Здесь ничего не понять, – поморщившись, произнес Зейн, самый молодой из трех аспирантов.

– Это шифр, – пояснила Аманда, перелистывая испещренные закорючками страницы.

Крейг открыл лежащий на коленках дневник и уставился на первую строчку.

– И что же тут написано? – с недоумением спросил он. – Это явно не по-русски.

Аманда захлопнула папку:

– Все дневники написаны одним и тем же шифром. Думаю, понадобится целая команда профессиональных криптологов, чтобы прочитать этот текст.

– Но зачем было его зашифровывать? – продолжал допытываться Крейг. – Что они хотели скрыть?

– Не обязательно было скрывать что-то конкретное, – пожав плечами, ответила Аманда. – На протяжении столетий ученые использовали различные шифры, чтобы защитить от посторонних глаз результаты своих исследований. Даже Леонардо да Винчи делал записи в своих дневниках таким образом, что их можно было прочитать только с помощью зеркала.

Крейг внимательно изучал загадочные записи, стараясь уловить смысл в рядах значков и закорючек, но через некоторое время решил отказаться от этой затеи. «Чего-то здесь явно не хватает», – предположил он.

Откуда-то издалека донесся приглушенный звук. Сначала он подумал, что ему показалось, но звук становился все громче и отчетливей.

– Это еще что? – спросила Магдалена.

Крейг вскочил на ноги.

Аманда с недоумением поглядывала на всполошившихся беглецов.

Крейг прислушался и понял, что звук доносился из трещины в стене с развороченным колесом.

– Я… Мне кажется… Это похоже на лай собаки, – неуверенно произнес Зейн.

– Это точно собака, – сказал доктор Огден.

Крейг, присевший на корточки у самой щели, поправил биолога:

– Нет, не собака… Это волк! – Он распознал характерное звучание лая, ставшего ему до боли знакомым за последние несколько дней. – Это Бейн! – не скрывая удивления, промолвил он.

14. Три слепые мышки

9 апреля, 16 часов 4 минуты

Ледовая станция «Грендель»

Дженни присела у перекрестка тоннелей и, подняв сжатый кулак, скомандовала Бейну, чтобы тот перестал лаять. Полуволк, глухо рыча, прижался к ее ноге. Мэтт, часто бравший Бейна с собой на охоту, приучил собаку реагировать на команды, поданные рукой.

Разница сейчас была в том, что охотились не они сами, а за ними.

За спиной Дженни стояли Том Помаутук и Ковальски. Том показал на зеленый ромбик на стене тоннеля, который вел налево.

– Туда, – прошептал он дрожащим от страха голосом.

Дженни отправила Бейна вперед. Тот затрусил по ледяному коридору. Щетина на его загривке вздыбилась, а уши встали торчком, как антенны.

За последние полчаса они несколько раз натолкнулись на монстров с гладкой шкурой и мощными мышцами, но, как и с первым существом, у них был способ держать уродливых чудовищ на расстоянии.

Дженни сжимала в руке сигнальную ракетницу. Яркой вспышки и теплового удара было достаточно, чтобы заставить монстров на время отступить, но они возвращались и продолжали упорно преследовать свою добычу. У беглецов оставались две осветительные ракеты.

Луч фонарика, освещавший узкие стены коридора, внезапно замигал и потух. Тоннель погрузился в кромешную темноту. Том выругался и постучал фонариком по ледяной стене. Лампочка вспыхнула тусклым свечением.

– Не вздумай снова потухнуть, – пробурчал Ковальски.

Дженни захватила фонарик с борта разбитого самолета. Теперь она в душе проклинала себя за то, что ни разу не сменила батарейки с тех пор, как впервые села за штурвал «оттера». Лампочка снова замигала.

– Ну давай же, давай! – взмолился Ковальски.

Том схватил фонарик обеими руками и стал ожесточенно трясти его в воздухе, но это не помогло. Свет потух, и наступившая темнота заставила их остановиться.

– Бейн, – шепотом позвала Дженни.

Через несколько секунд она почувствовала, как собака трется о ее ногу. Дженни опустила руку и успокаивающе похлопала пса по загривку. Тот ответил низким рычанием.

– И что теперь? – спросил Том.

– Ракеты, – ответил Ковальски. – Мы можем зажечь одну из них и нести как факел. Может быть, нам как раз ее хватит, чтобы найти какое-нибудь убежище от монстров.

Дженни прижала двуствольную ракетницу к груди.

– У меня осталось всего два заряда. А чем мы будем отпугивать этих зверей?

– Нам прежде всего необходимо видеть чудовищ, если мы надеемся выжить в этом лабиринте.

Спорить с таким аргументом было глупо. Дженни открыла затвор и вытащила из ствола один из зарядов.

– Постойте, – прошептал Том. – Вон там, справа. Похоже, это свет!

Дженни прищурилась, пытаясь разглядеть что-нибудь в темноте. Через несколько мгновений она заметила слабое свечение в толще льда.

– Это станция?

– Вряд ли, – ответил Том. – До входа на базу, по моим подсчетам, еще далеко.

– Какая разница! – проворчал Ковальски за спиной Дженни. – Свет есть свет. Надо пойти и проверить. Зажигайте огонь.

– Нет, – сказала Дженни, уставившись на призрачное свечение. Она снова зарядила ракету в ствол и закрыла затвор. – Факел ослепит нас, и мы не сможем найти источник свечения.

– И что же вы предлагаете? – угрюмо пробурчал Ковальски.

– Придется двигаться в темноте. – Дженни засунула ракетницу в карман и протянула руку в сторону Ковальски. – Беремся за руки.

Ковальски ухватился за ее ладонь. Дженни нащупала в темноте руку Тома.

– К ноге, Бейн, – скомандовала она, и группа тронулась в путь. Ковальски шел впереди.

Как три пресловутые слепые мышки, они медленно продвигались в темноте к источнику света. Дженни по-прежнему ощущала странный зуд в деснах, появившийся сразу после того, как они спустились в лабиринт. «Возможно, воздух вибрирует от работающих где-то наверху генераторов», – сначала предположила она.

Но сейчас ее охватили сомнения. Если они далеко от станции, почему зуд становится все более назойливым?

Прижимаясь к стенам извилистого коридора, группа приближалась к цели.

– Кажется, мы снова движемся в глубь лабиринта, – сказал Ковальски, хотя в кромешной темноте убедиться в правильности его предположения было невозможно.

– Мы давно уже сошли со старого маршрута, – промолвил Том. – Может, мы заблудились?

– Свечение становится ярче, – ответила Дженни без особой уверенности в голосе.

Жужжание в голове становилось сильнее. «Что бы это могло быть?»

– Все это напоминает мне истории о Седне, которые рассказывал дедушка, – прошептал Том.

– О Седне? – с недоумением переспросил Ковальски.

– Это одна из наших богинь, – пояснила Дженни. Может быть, им сейчас и не стоило много разговаривать, но в темноте она чувствовала себя намного увереннее и спокойнее, когда слышала рядом чей-то голос. – Привидение из инуитских мифов. Седна, как сирена, заманивала рыбаков в море, и те слепо следовали за ее светящейся в темноте фигурой до тех пор, пока не тонули.

– Сначала монстры, теперь призраки… Я уже ненавижу Арктику!

Ковальски крепко сжал ее ладонь. Погрузившись в свои мысли и страхи, они продолжали идти к свету. Бейн, тяжело дыша, плелся рядом с Дженни. Через минуту они завернули за очередной поворот и уткнулись в небольшую пещеру. Свет лился из глубины ниши, наполняя ее стены ярким голубым свечением.

Группа разделилась. Ковальски, нервно осматриваясь, первым вошел в пещеру:

– Тупик.

Том и Дженни подошли поближе, внимательно изучая полуразрушенную стену.

– Но откуда же свет?

Кто-то за стеной услышал ее.

– Кто там? – послышался приглушенный женский голос.

Бейн гавкнул в ответ.

– Только не говорите мне, что это Седна! – прошипел Ковальски.

– Ну, если только она научилась разговаривать по-английски, – усмехнулся Том.

Дженни шикнула на пса и ответила на окрик:

– Мы здесь!

– Кто вы? – на этот раз спросил мужчина.

Дженни с изумлением узнала знакомый голос.

– Крейг?

Последовала долгая пауза.

– Дженни?

Она подбежала к стене и увидела узкую трещину, из которой струилась полоска яркого света. Сквозь двухсантиметровую щель виднелись улыбающиеся лица. Их разделяла ледяная стена толщиной всего лишь в метр. От радости и облегчения на глазах у нее навернулись слезы.

«Если Крейг здесь, значит и Мэтт…»

– Как… Что вы здесь делаете? – спросил Крейг.

Прежде чем она успела ответить, Бейн снова залаял, повернувшись к тоннелю, по которому они шли. Дженни хотела прикрикнуть на собаку, но, вглядевшись в глубь коридора, заметила два красных уголька, горевших в темноте.

– Черт! – выругался Ковальски.

Монстр подкрадывался к ним, периодически втягивая носом воздух. Такого огромного зверя они еще не встречали.

Дженни выхватила из кармана ракетницу, прицелилась и выстрелила. Огненная комета промчалась по пещере и разорвалась между передними лапами чудовища.

Яркая вспышка ослепила зверя. Взревев, он встал на дыбы, потом грохнулся всем телом на лед и попятился от искрящегося факела обратно в глубь лабиринта.

– Это ненадолго, – угрюмо промолвил Ковальски.

– У меня осталась одна ракета, – сказала Дженни, повернувшись к щели в стене. – После этого отпугнуть их будет нечем.

– Это грендели, – донесся из-за стены голос Крейга. – Они находились здесь в спячке многие тысячи лет, а теперь проснулись.

Дженни сейчас волновала судьба Мэтта, а не происхождение уродливых существ.

– Где Мэтт?

Крейг на секунду замешкался и, вздохнув, ответил:

– Мы потеряли друг друга. Он где-то на станции, но я не знаю, где точно.

Дженни почувствовала, что репортер что-то недоговаривает, но времени на расспросы у нее не было.

– Нам нужно найти другой выход отсюда, – продолжила она. – Фонарик не работает, и у нас осталась всего одна ракета.

– Как вы здесь очутились? – спросил Крейг.

Дженни махнула рукой в сторону тоннеля:

– Спустились с поверхности по вентиляционной шахте.

– Оставаться в лабиринте очень опасно. У нас здесь есть инструменты, и мы попробуем расширить щель, чтобы вы могли пробраться к нам во временное убежище, – сказал он без особой уверенности.

Но продолбить метровый слой льда было практически невозможно.

Из-за спины Крейга донесся знакомый женский голос:

– А что, если мы воспользуемся баками с топливом? Сделаем гигантский «коктейль Молотова»[7] и пробьем стену?

Лицо Крейга пропало из виду.

– Подожди секунду, Дженни.

За стеной послышались приглушенные голоса. Похоже, группа в убежище обсуждала план действий. Кто-то предположил, что взрыв может привлечь внимание русских. Дженни посмотрела на огонек ракеты, который почти потух. «Уж лучше столкнуться с русскими, чем с этими гренделями», – подумала она.

Крейг снова появился за трещиной.

– Мы сейчас кое-что попробуем. Отойди от стены подальше.

В щели показалось что-то похожее на ствол брандспойта. От него несло керосином и машинным маслом.

Дженни отодвинулась от трещины. Ковальски и Том с Бейном охраняли вход в пещеру.

Внезапно из щели вырвалась струя пламени. Огненный шар пролетел рядом с лицом Дженни, опалив ей брови. Она инстинктивно отпрянула и упала спиной на лед.

– Вы в порядке? – спросил Ковальски.

– Думаю, теперь мне не нужно беспокоиться об отмороженном кончике носа, – попыталась пошутить она, медленно поднимаясь на ноги.

– Вам повезло, что нос вообще остался при вас.

В трещине бушевал огонь. Языки пламени время от времени вырывались в пещеру. От ледяной стены шел шипящий пар. Из щели на пол стекали струйки горящего топлива.

В танце огня на льду было что-то сюрреалистическое.

– Они пытаются растопить лед вокруг трещины, чтобы мы пробрались внутрь, – вслух предположила Дженни, отступая от стены на безопасное расстояние.

– Будем надеяться, что они нас не спалят, прежде чем это у них получится, – проворчал Ковальски.

16 часов 12 минут

Аманда держала в руках брандспойт, а студент-биолог Зейн управлял ручным насосом.

– Не снижай давления, – скомандовала она и, открыв клапан подачи топлива, выплеснула в объятую пламенем трещину очередную порцию горючего.

Это напоминало то, как в мангал с пылающими углями вливают жидкость для розжига, и требовало большой осторожности. Пламя могло легко перекинуться на шланг.

Крейг, прикрыв лицо ладонью, наблюдал за их работой с противоположного края трещины. Под ногами у него струились ручейки воды, от которых поднимался пар вперемешку с дымом. Биологи время от времени тушили обнаруженными в одном из ящиков одеялами пятна горящего масла, вымытого из щели потоками талой воды.

Крейг повернулся к Аманде.

– Осталась примерно половина.

– Какова ширина щели? – спросила она.

– Сантиметров сорок, но думаю, что этого хватит.

Аманда кивнула и вернулась к работе. Шире отверстие делать не стоило, иначе грендели смогли бы протиснуться сквозь щель вслед за беглецами.

К сожалению, им угрожали не только грендели.

Магдалена, стоявшая на посту у входной двери, вдруг яростно замахала руками.

– Остановитесь, – прочитала по ее губам Аманда.

Она перекрыла клапан на шланге.

Студентка прижалась к стене и ткнула большим пальцем в дверь:

– Солдаты.

Крейг, пригнувшись, подкрался к двери, выглянул в круглое окошечко и тут же отпрянул назад.

– Они взломали дверь в коридор, – прошептал он, повернувшись к Аманде. – Коридор заблокирован льдом, но они, вероятно, заметили отблески огня в окошке.

– Но они же не знают, что это мы, – сказал доктор Огден, сжимая в руках «противопожарное» одеяло.

Крейг покачал головой:

– Они обязательно постараются разузнать, что здесь происходит. Русские не хотят, чтобы база взлетела на воздух раньше, чем их миссия будет завершена.

– Что будем делать? – спросила Аманда, стараясь не говорить слишком громко.

Он посмотрел на трещину:

– Придется придумать новый план, потому что этот уже не сработает.

– Что же?

Лицо Крейга неожиданно стало серьезным, как будто он принял какое-то важное решение. Он потянул за шнурок капюшона и воткнул его кончик в ухо, одновременно прижав стоячий воротник куртки к горлу.

Губы его зашевелились.

– «Дельта-один», говорит «Морской ястреб». Как слышите? Прием.

16 часов 16 минут

– «Дельта-один», прием, – повторил Крейг и замолчал в ожидании ответа.

Миниатюрный сверхвысокочастотный передатчик, вшитый в подкладку куртки, передавал мощные радиосигналы, способные пробить толщу льда. Для приема была необходима специальная антенна, направленная строго на его местоположение. Такая «тарелка» радиоприемника была установлена в сорока милях отсюда, в пункте сбора группы спецназа. «Дельта форс» отслеживала перемещения Крейга с момента, когда он приземлился на «Омеге» прошлой ночью.

Для него самого основной проблемой была не передача сообщений, а их прием. Анодированная проволочная сетка, вшитая в подкладку парки, с трудом принимала радиосигналы под толстым слоем льда. Для улучшения приема ему необходимо было выбраться из ледяного лабиринта на поверхность.

Сквозь шум помех наконец послышался едва различимый голос:

– Дельта… Слушаем.

– Доложите обстановку.

– Цель потоплена. «Омега» в наших руках. Ждем дальнейших указаний.

Крейг с облегчением перевел дух. «Дракон» вышел из игры. Отлично. Он плотнее прижал микрофон к горлу:

– «Дельта-один», безопасность «трофея» под угрозой. Нас преследуют русские. Прямая атака на базу может закончиться тем, что они взорвут станцию и уничтожат все данные. Я попытаюсь выбраться на поверхность и сообщить вам, когда наступит удобный момент для эвакуации. Не предпринимайте никаких действий до моего приказа.

В ответ раздался треск помех и обрывки фраз:

– Проблемы… потеряли два вертолета… несколько человек… осталась только одна «птичка».

«Черт!» Разбираться в том, что произошло на «Омеге», не было времени. Похоже, русская подлодка оказала серьезное сопротивление, прежде чем навсегда исчезла в океанских глубинах.

– Вам удалось сохранить мобильность?

– Так точно, сэр.

– Хорошо. Обеспечьте безопасность «Омеги». Мобилизуйте эвакуационную команду только после моего сигнала. Я сам попытаюсь связаться с вами.

– …Один… вас понял.

– Конец связи.

Крейг выдернул наушник из уха. Проводок плавно ушел в капюшон. Он огляделся и заметил, что беглецы уставились на него широко открытыми глазами.

– Кто вы? – спросила Аманда.

– Мое настоящее имя сейчас не имеет значения. Продолжайте звать меня Крейг.

– Тогда хотя бы скажите, чем вы занимаетесь?

Крейг плотно сжал губы. Скрывать свою подлинную личность больше не было смысла. Для того чтобы спасти добытые данные, ему сейчас требовались доверие и поддержка всех членов их немногочисленной группы. Он честно признался:

– Я оперативник ЦРУ, координатор операции, проводимой несколькими группами спецназа. В данный момент руковожу действиями подразделения «Дельта форс», освободившего станцию «Омега».

– «Омега» в наших руках? – спросила Аманда.

– Пока да. Но для нас это сейчас не имеет значения. Мы должны выбраться с русской базы.

– Каким образом? – спросил доктор Огден.

Крейг махнул рукой в сторону трещины:

– Они же как-то попали сюда. Мы пойдем обратно по их пути.

– Но там же грендели… – промолвила Магдалена.

Крейг подошел к ящику с пустыми бутылками из-под водки и, оглядев беглецов, произнес:

– Чтобы выжить, мы должны действовать как одна сплоченная команда.

16 часов 17 минут

Дженни с облегчением отступила от стены, увидев, как в трещине вновь появились языки пламени.

«Слава богу…»

Минуту назад, когда огонь временно потух, она осторожно приблизилась к щели и заглянула вовнутрь. В тридцати сантиметрах от нее трещина расширялась до узкого прохода, в который можно было пролезть, хотя и с трудом.

Они были почти у цели.

На мгновение ее охватил страх – неужели у них кончилось горючее? За стеной какое-то время слышались возбужденные голоса, а потом в щели снова показался ствол брандспойта.

Сейчас языки пламени снова пожирали оставшиеся сантиметры, расширяя отверстие в ледяной стене. Спасение было близко. «Быстрей бы уже!» Затаив дыхание, она повернулась к Тому и Ковальски, которые вместе с Бейном охраняли вход в пещеру.

– Думаю, что монстр где-то близко. В глубине коридора постоянно мелькают какие-то тени, – сказал Том, встретив ее взгляд.

– Похоже, подонок не собирается отказываться от ужина, – согласился с ним Ковальски.

– Он не подойдет близко, пока полыхает огонь, – сказала Дженни со скрытой надеждой в голосе.

– Если так, в подарок на следующий день рождения хочу тот чертов огнемет, – проворчал Ковальски.

Дженни всматривалась в темноту коридора, пытаясь понять, что же за существа рыщут по ледяному лабиринту. Крейг называл их гренделями. Но кто они в действительности? В памяти всплывали эскимосские легенды о призраках китов, которые выходили на берег из глубин океана и утаскивали с собой молодых юношей и девушек. Раньше она думала, что это сказки, но сейчас в душу ее закрались сомнения.

Ярость огня в трещине поутихла. Дженни взволнованно повернулась к стене. «Ну что там опять произошло?»

В щели слабо мерцали лишь отдельные язычки пламени. Дженни подошла поближе, но не успела сказать и слова, как от стены отломился большой кусок льда и в образовавшемся проходе показалась темная фигура, укутанная в пропитанное водой одеяло.

Одеяло соскользнуло вниз, обнажая стройное женское тело в облегающем термальном костюме синего цвета. Женщина подняла вверх шахтерскую лампу.

– Аманда… Доктор Рейнольдс! – вскрикнул Том.

Дженни уже слышала это имя раньше – научный руководитель дрейфующей станции «Омега».

– Что вы делаете? – спросил Ковальски, показывая на трещину, из которой вывалилась еще одна фигура, укутанная в одеяло. – Я думал, это мы должны были к вам присоединиться.

– Планы поменялись, – сказала Аманда, оглядывая беглецов. – Похоже, здесь безопаснее, чем внутри.

В подтверждение ее слов из-за стены послышалось эхо автоматных очередей.

Вторая фигура сбросила одеяло на лед. Крейг. Он помог следующему члену группы выбраться из узкого прохода.

– Не хочу показаться неоригинальным, но – русские идут!

Еще четыре человека – три мужчины и одна женщина – протиснулись из трещины в пещеру. На лицах у них застыл страх. Бейн обнюхал всех вновь прибывших, мелькая у них между ног.

Самый пожилой из группы обратился к Крейгу:

– Русские стреляют из автоматов по двери.

– Наверное, пытаются прижать нас огнем, пока другие пробираются к комнате по вентиляционным шахтам, – предположил Крейг.

Ковальски показал на трещину:

– Я предлагаю вернуться внутрь и выбросить перед русскими белый флаг, потому что здесь нас ожидает кое-что пострашнее.

– Нас в любом случае ожидает смерть, – покачал головой Крейг. – Но здесь у нас хотя бы есть чем побороться с гренделями. – Он вытащил из кармана стеклянную бутылку, наполненную коричневатой жидкостью и закупоренную куском ткани. – У нас десять таких бутылок. Думаю, если ваши ракеты держали гренделей на расстоянии, то эти самодельные «коктейли Молотова» тоже сработают.

– И дальше? – поинтересовалась Дженни.

– Будем выбираться отсюда на поверхность по вашей вентиляционной шахте, – ответил Крейг.

– Ну вот, а я только почувствовал себя здесь комфортно, – пробурчал Ковальски.

Дженни с сомнением покачала головой.

– Если вы надеетесь, что можно укрыться где-нибудь на поверхности, вы глубоко заблуждаетесь. Там по-прежнему бушует ураган. Мы все равно погибнем от холода.

– Мы не будем искать убежища возле русской станции, – пояснил Крейг. – Мы похитим вездеходы, припаркованные у базы и рванем к «Омеге».

– Но русские…

Аманда встряла в беседу:

– «Омегу» освободила группа «Дельта форс». Мы попытаемся добраться до точки эвакуации.

Дженни застыла от удивления.

Ковальски закатил глаза:

– Отлично, черт побери. Мы рискуем, сбегаем из этого проклятого места, и его тут же освобождают наши спецназовцы. В следующий раз надо внимательнее выбирать удобный момент.

Дженни наконец оправилась от шока:

– Откуда вы все это знаете?

Аманда ткнула пальцем в Крейга:

– Ваш дорогой друг оказался оперативником ЦРУ. Он осуществляет руководство действиями группы спецназа.

– Что?!

Дженни резко развернулась в сторону Крейга. Он спокойно встретил ее возмущенный взгляд и, услышав новые раскаты автоматных очередей из-за стены, промолвил:

– Надо уходить отсюда и найти выход на поверхность.

Дженни по-прежнему не могла сдвинуться с места, пытаясь переварить новую информацию:

– Что, черт возьми, здесь происходит?

– Я все объясню потом. Сейчас не время. – Он прикоснулся к ее локтю и продолжил уже мягче: – Я очень сожалею. Я совсем не хотел втягивать вас во все это.

Он отошел к выходу из пещеры, поджег зажигалкой фитиль на бутылке с горючей смесью и швырнул ее в глубь тоннеля.

Яркая вспышка осветила ледяные стены. Дженни успела заметить, как огромная туша зверя скрылась за изгибом в дальнем конце коридора.

– Пошли, – сказал Крейг, направляясь к бушующему пламени. – У нас мало времени.

16 часов 28 минут

Сгибаясь под тяжестью снаряжения из оружейного склада, Мэтт взобрался на лестницу и стал карабкаться вверх по деревянным ступенькам, следуя за Гриром. Карманы его куртки были набиты гранатами, а с плеч свисали несколько винтовок. Наверху, присев на корточки у края очередного технического тоннеля, их ждал лейтенант-коммандер Брэтт. На груди у него светился миниатюрный фонарик в виде брелока на длинном шнурке. Брэтт помог Гриру забраться в тоннель.

Мэтт посмотрел вниз. Уошберн внимательно следила за двумя входами в нижнюю пещеру, водя винтовкой из стороны в сторону. Сейчас следовало быть особенно осторожными – они достигли второго уровня станции и поднимались к первому, туда, где русских было больше всего.

Мэтт с трудом преодолел последние скобы, вбитые в ледяную стену. Грир ухватил его за капюшон куртки и втащил в низкий тоннель.

– Нашли какие-нибудь следы ученых? – тяжело дыша, спросил Мэтью.

– Пока нет, но они могут быть где угодно. Будем надеяться, что группа сумела спрятаться в надежном убежище.

Мэтт забрался поглубже в тоннель, освобождая место быстро поднявшейся наверх Уошберн. После небольшой передышки они молча поползли в сторону светящегося впереди входа в очередное подсобное помещение между уровнями.

Их план был прост: добраться до первого уровня, найти слабое место в русском охранении и с боем прорваться на поверхность. Брэтт знал, где экипаж «Полар сентинел» установил буй односторонней тактической связи. Они могли добраться до него и вручную передать сигнал бедствия, а потом укрыться где-нибудь между скалами или в одной из пещер в ожидании эвакуации. Найти их в снежной пурге русским будет очень трудно.

А пока своими действиями их команда отвлекала внимание противника от группы гражданских, которая по-прежнему оставалась где-то на станции.

Они осторожно подползли к входу в небольшую пещеру между вторым и первым уровнем. Грир соскользнул внутрь первым, осветив пол лучом фонарика в поисках свежих следов. Вскоре он поднял большой палец вверх, просигналив: все чисто.

Мэтт выбрался из узкого тоннеля и потянулся, разминая занемевшую спину.

Стены ниши внезапно содрогнулись. Откуда-то снизу донесся приглушенный грохот взрыва. За ним последовало эхо беспорядочной стрельбы. Мэтт невольно пригнулся и пробормотал:

– Что за черт?

В воздухе витала ледяная пыль. Уошберн и Брэтт по одному соскочили в пещеру. Оба улыбались. Лицо Грира тоже растянулось в мрачной улыбке.

– Может быть, поделитесь причиной вашего веселья? – спросил Мэтт, выпрямляясь.

Грир ткнул большим пальцем за спину.

– Похоже, русские в конце концов обнаружили тела своих товарищей на третьем уровне.

– Мы заминировали оружейную комнату перед уходом, – пояснила Уошберн с холодной усмешкой. – Предположили, что, как только они найдут убитых, сразу бросятся к складу.

– Это расплата за Перлсона и остальных, – сурово добавил Брэтт. – К тому же взрыв замедлит передвижение русских, заставит их действовать более осторожно. Теперь они знают, что мы вооружены.

Мэтт кивнул, оправившись от шока, и тяжело вздохнул. «Сколько уже пролито крови». Мысли его вновь возвратились к Дженни и ее отцу. Беспокойство за них приглушало всякое сочувствие к погибшим русским солдатам. Надо было продолжать бороться, чтобы выжить. Он никому больше не позволит встать между ним и Дженни. Эта решимость одновременно пугала и согревала его. За последние три года горечь утраты и скорбь по погибшему сыну выстроили между ними невидимую стену отчуждения. Но сейчас он понимал, что это было ошибкой и что он по-прежнему любит Дженни.

Поднявшись еще по двум лестницам, группа наконец выбралась в тоннель, залитый светом из решетчатого отверстия в одной из стен. До них донеслись звуки русской речи.

Беглецы потушили фонарики и осторожно подползли к решетке.

Брэтт заглянул в отверстие и через некоторое время быстро прополз мимо решетки в глубь тоннеля. Развернувшись, он жестом скомандовал Мэтту подползти поближе.

Затаив дыхание, Мэтт выглянул из-за решетки. Вентиляционное отверстие выходило в просторное помещение, которое раньше, очевидно, служило кухней. Вдоль одной из стен стояли газовые плиты, а все свободное пространство занимали разделочные столы и шкафы с посудой. Из кухни в главный холл вела двустворчатая дверь.

У распахнутой двери спиной к ним стоял солдат. Он держал в руке фонарик и о чем-то спорил с другим солдатом в холле. За ними в полумраке оставшегося без света первого уровня мелькали лучи фонариков. Русские метались вверх и вниз по винтовой лестнице. Повсюду слышались громкие окрики и команды.

По лестнице в холл вбежал солдат в куртке, залитой кровью. На рукаве у него была нашивка медика. Он что-то прокричал, и несколько его товарищей последовали за ним вниз по ступеням.

Стоявшие у входа солдаты вышли из кухни. Двери захлопнулись.

Мэтт посмотрел на лейтенанта-коммандера. Тот пододвинулся поближе и прошептал ему на ухо:

– Сможешь еще раз прикинуться русским?

– Это как? – спросил Мэтт, хотя уже догадывался о сути вопроса: на нем все еще была снятая с трупа белая парка.

– У нас появилась реальная возможность ускользнуть со станции. Уровень все еще обесточен. Везде темнота. У русских суматоха. Если ты натянешь капюшон на глаза, они даже внимания на тебя не обратят.

– И что же я должен делать?

– Будешь нашими глазами, – сказал Брэтт, показывая на двери.

Он вкратце изложил детали плана.

– Лучшего шанса у нас уже не будет, – закончил он. Мэтт кивнул, несмотря на сомнения. – Что ж, значит, так и сделаем.

Уошберн, используя свои универсальные крюки, быстро выдернула металлическую решетку из стены тоннеля.

Брэтт легко пожал плечо Мэтью.

– Помни, успех полностью зависит от твоих актерских способностей.

– Я знаю, – глубоко вздохнул Мэтт. – Только вот вдохновения не хватает.

– А как насчет желания выжить? – буркнул из-за спины Грир.

– Этого, пожалуй, в достатке.

Мэтт выкарабкался из вентиляционного отверстия в кухню, вскочил на ноги и подбежал к дверям. Остальные быстро последовали за ним и заняли позиции по периметру помещения. Нужно было торопиться.

Брэтт взглядом спросил Мэтта: «Ты готов?»

16 часов 48 минут

Дженни шла по тоннелю рядом с Крейгом, придерживая Бейна за загривок. Впереди Ковальски швырнул в темноту очередную бутылку с зажигательной смесью. В глубине коридора послышался звон битого стекла, по льду пробежали язычки пламени.

Путь был свободен.

За последние двадцать минут они не встретили ни одного гренделя.

Доктор Огден высказал по этому поводу следующую гипотезу:

– Эти существа привыкли жить в темноте и холоде. Тепло и свет привлекают их внимание. Однако взрыв и яркая вспышка зажигательной бомбы вызывает у них перенапряжение сенсорной системы. Они испытывают сильную боль и теряют ориентацию. Поэтому и пытаются скрыться.

Пока что его теория подтверждалась. Они беспрепятственно добрались до маршрута, помеченного зелеными ромбиками, и сейчас пробирались по извилистым коридорам в глубь лабиринта, приближаясь к вентиляционной шахте, ведущей к выходу на поверхность. Правда, где-то в середине пути до них донеслось эхо далекого взрыва, потрясшего стены лабиринта. Они сначала в испуге остановились, но, не услышав повторных взрывов, продолжили движение к своей цели.

Аманда всю дорогу перешептывалась с биологами, а Том, вооружившись двумя бутылками с зажигательной смесью, молчаливо шел немного позади группы, прикрывая тыл.

Крейг на ходу продолжал рассказывать Дженни свою историю:

– Я был послан сюда перед началом операции, чтобы разведать обстановку, скоординировать действия «Дельта форс» и изъять материалы исследований. Однако русские каким-то образом узнали о моей «легенде» и целях миссии и попытались остановить меня на Аляске. Если бы не Мэтт, им бы это удалось.

– Могли бы нас предупредить.

Крейг вздохнул:

– Я не имел права. Я получил приказ с самого верха. Слишком многое от меня зависело, особенно после инцидента в Прадхо-Бее. Я должен был любыми способами добраться до станции.

– И все это из-за подозрений о том, что русские проводили исследования по замораживанию людей?

Дженни попыталась представить себе резервуары с вмерзшими в лед телами. «Как русские могли додуматься до такого зверства?»

Крейг пожал плечами:

– Я лишь следовал приказам.

– Но вы нас обманули, – настаивала она, вспомнив их разговоры на борту «оттера» после взрывов в Прадхо-Бее. – Вы использовали нас, а мы действовали вслепую.

Он улыбнулся, словно извиняясь:

– Ну что я могу сказать? Да, я мастер своего дела. – Улыбка сошла с его лица, и он глубоко вздохнул. – Мне пришлось воспользоваться всеми доступными средствами. Только с вашей помощью я мог проскользнуть на базу под самым носом у русских. Поверьте, мне очень жаль, что все так получилось, и я готов еще раз извиниться перед вами.

Дженни смотрела прямо перед собой. Ее волновал лишь один вопрос: откровенен ли этот человек сейчас, не использует ли он ее, как и прежде?

Крейг продолжал бормотать себе под нос:

– Нам бы только выбраться отсюда и дождаться, пока не придет спецназ. Вот тогда этот кошмар закончится.

Дженни кивнула.

«Конец… Если бы все было так просто». Она держалась за загривок Бейна, нуждаясь в ощущении преданности и безграничной любви. Было в этом прикосновении и нечто большее – собака словно невидимой нитью связывала ее с Мэттом.

Крейг рассказал ей, как Мэтт и группа подводников попытались напасть на оружейный склад. С тех пор они как в воду канули.

Бейн прижался к ноге Дженни, словно почувствовав охватившую ее тревогу.

– Я вижу вентиляционный тоннель! – прокричал Ковальски.

Группа ускорила шаг, осторожно обходя все еще полыхающие пятна горючей смеси. Ноги скользили по подтаявшему льду.

Вскоре коридор снова погрузился во мрак. Ковальски поднял керосиновую лампу над головой, освещая путь. Впереди на левой стене показалось отверстие вентиляционной шахты. Беглецы остановились перед узким тоннелем, круто уходящим вверх. С этого момента все зависело от Дженни. По скользкому откосу выкарабкаться на поверхность только с помощью рук и ног было невозможно. Том отдал ей ледоруб, который они нашли в комнате со шлюзными воротами. Она взвесила его в руке и проверила остроту лезвия.

Аманда села на ледяной пол и стала отстегивать ремешки с шипами с подошв ботинок.

– Лучше бы я сама пошла, – сказала она.

– Они подходят и к моим ботинкам, – возразила Дженни. – К тому же я много раз поднималась по ледяным склонам на Аляске.

Она не хотела еще раз возвращаться к обсуждению уже принятого решения. Ремешки с шипами были слишком малы для мужской обуви, а глухота могла стать серьезной помехой для Аманды при подъеме. Выбор неизбежно падал на Дженни.

Она быстро натянула ремешки на ботинки. С помощью шипов и топорика она надеялась без труда выкарабкаться по крутому тоннелю на поверхность. Ледоруб при необходимости мог послужить еще и оружием.

Том протянул ей две бутылки с зажигательной смесью:

– Я бросил моток веревки рядом со входом, когда… Когда на нас напало чудовище. Ее длины должно хватить.

Дженни кивнула и сунула бутылки в карманы куртки.

– Нет проблем. Присмотри за Бейном. Грендели приводят его в бешенство. Ни в коем случае не давай ему погнаться за ними.

– Не беспокойтесь. Я не дам ему убежать, а при подъеме буду помогать ему взбираться по склону.

– Спасибо, Том.

Ковальски опустился на колено и протянул ей руку, чтобы помочь забраться в тоннель. Дженни вскарабкалась по нему, как по лестнице, и нырнула в узкое отверстие. Первым делом она вбила острые шипы ботинок в лед.

– Будьте осторожны, – сказал Ковальски.

Она поползла по крутому склону, вспоминая советы отца, который когда-то учил ее взбираться по скользким ледяным откосам: «У тебя всегда должно быть две точки опоры».

Почувствовав, что шипы ботинок надежно зацепились за поверхность, Дженни вытянула руку и вбила лезвие топорика в лед. Только после этого она передвинула одну ногу, всадила шипы в пол и подтянула вторую ногу.

Подъем был мучительно медленным, но она старалась не думать об этом. «Медленно, но надежно», – звучали в голове слова отца. «Слава богу, что он в безопасности. Коммандер Сьюэлл пообещал присматривать за ним, а теперь еще и “Дельта форс” пришла на подмогу».

Надо было только добраться до них.

«А как же Мэтт?»

Левая нога соскользнула, прочертив глубокую борозду во льду. Дженни прижалась всем телом к поверхности и повисла на ручке ледоруба, отчаянно пытаясь найти точку опоры. Снова зацепившись шипами за лед, она несколько секунд глотала холодный воздух широко открытым ртом.

«Две точки опоры – всегда».

Она постаралась на время забыть о своих переживаниях. Они только мешают. Сейчас нужно сосредоточиться и думать о том, как спастись. Страхи и тревоги могут подождать.

Эти мысли вызвали у нее невольную улыбку. Мэтт однажды сказал, что своими переживаниями она способна пробить дырку в стальной плите.

«Если бы у меня была хотя бы десятая часть хладнокровия, которым обладает Мэтт», – думала Дженни, продолжая монотонный подъем наверх.

Впереди показался изгиб вентиляционной шахты.

«Уже близко».

Через несколько мучительных минут она завернула за угол и увидела свет в конце тоннеля. Путь был свободен.

Дженни ускорила движение, но продолжала сохранять осторожность. Два самых дорогих в ее жизни мужчины нашептывали ей на ухо:

«Медленно, но надежно».

«Не волнуйся».

Вдруг, словно наяву, она почувствовала, как мягкие губы Мэтта касаются ее шеи, как по телу разливается приятная истома. Откуда-то из глубины сознания донесся его страстный шепот: «Я люблю тебя… Я очень тебя люблю, Джен».

В сердце у нее защемило. Захваченная врасплох внезапным наплывом эмоций, она промолвила вслух давно забытую фразу:

– Я тоже люблю тебя, Мэтт.

16 часов 50 минут

Собравшись с духом, Мэтт распахнул двери и вышел из кухни в центральный холл. На нем была русская меховая куртка, а на плече болтался трофейный АК-47. Несмотря на царящие в помещении суматоху и полумрак, Мэтт с опаской придерживал рукой опущенный до самых глаз капюшон.

К счастью, солдаты, снующие взад-вперед по холлу, внимания на него не обращали. Он продвигался вдоль стен, стараясь держаться в тени. Большая группа русских собралась у винтовой лестницы в центре холла и наблюдала за клубами дыма, поднимающимися по стояку с третьего уровня, где недавний взрыв разрушил оружейную комнату.

Пара солдат волокла по ступенькам тело в черном пластиковом мешке с молнией. Вскоре за ними последовали еще двое русских с такой же зловещей ношей.

«Трупы…»

Собравшиеся у лестницы солдаты наблюдали за процессией с лицами, искаженными злобой. Они о чем-то возбужденно переговаривались. Снизу раздавались звуки команд.

Мэтт пробирался между столов, когда один из метавшихся по холлу лучей фонарика скользнул по его фигуре. Он инстинктивно отвернулся и нечаянно задел стоявший на проходе стул. Тот перевернулся и загрохотал по полу. Кто-то из русских недовольно окрикнул Мэтта, но он лишь махнул рукой и продолжал быстро продвигаться вдоль стены к противоположному концу просторного помещения.

Наконец он добрался до входа в коридор, который вел на поверхность. Приглядевшись, он рассмотрел в глубине обломки вездехода. Русским удалось сдвинуть корпус разбитой машины немного в сторону, освободив узкий проход. У вездехода стояли двое часовых, но за обломками мелькали еще какие-то тени.

Целью его миссии было разведать обстановку на первом уровне станции и определить, сколько врагов стоит на их пути к свободе. В случае если шансы на успешный побег неплохие, он должен был просигналить остальным: бросить спрятанную в кармане гранату в сторону винтовой лестницы, чтобы отвлечь внимание русских, а затем прикрывать огнем из автомата прорыв подводников к выходу.

Задумавшись, Мэтью не заметил, как сзади к нему подошел здоровенный русский спецназовец. От громкого окрика прямо над ухом он чуть не подпрыгнул и повернулся к солдату.

Русский, одетый в распахнутую меховую куртку, возвышался над ним, как гора. «Метра два, а то и выше», – подумал Мэтт, пытаясь определить по нашивкам его воинское звание. Лицо русского, несмотря на легкое обморожение, выглядело слишком молодым для офицера.

Мэтт вытянулся по стойке «смирно», пока солдат с пеной у рта продолжал что-то орать ему по-русски, показывая на знакомые мешки для переноски трупов, разложенные на одном из обеденных столов.

После того как солдат, запыхавшись, закончил свою тираду, Мэтт, который знал всего несколько слов по-русски, повел себя так, как и любой другой в похожей ситуации, – он утвердительно кивнул и буркнул:

– Да.

Вторым – и последним – словом из его русского лексикона было «нет», поэтому он решил рискнуть и попробовать одно из них.

Солдат был уже вне себя от ярости, и спорить с ним было бы глупо. К тому же у Мэтта не было никакого желания мериться силами с двухметровым гигантом.

«Да» или «нет»?

«Была не была», – решил Мэтт.

– Да, да, – с еще большим убеждением закивал он головой.

Судя по последовавшей реакции, он не ошибся. Солдат одобрительно хлопнул его по плечу здоровенной ладонью с такой силой, что Мэтт с трудом устоял на ногах. «Кажется, пронесло», – с облегчением успел подумать он, как вдруг граната, спрятанная под полой его куртки, выпала от сотрясения на пол и с громким стуком покатилась прямо русскому под ноги.

Мэтт заметил, что предохранительная чека осталась на месте, а значит, граната угрозы не представляет, но от этого ему не стало легче. Он невольно поморщился.

Солдат наклонился, протянул руку к лимонке и застыл, похоже распознав, что граната из старого арсенала. Все еще согнувшись, он медленно поднял голову и с недоумением посмотрел на Мэтта. Тот, не раздумывая, рванул автомат с плеча и ударил русского прикладом в лицо. Послышался хруст ломающихся костей. Голова солдата откинулась назад, потом вперед, и он как мешок свалился на пол.

Сцена привлекла внимание солдат, стоящих у лестницы. Мэтт тут же упал на колени рядом с телом и притворился, что помогает товарищу подняться. Для большей убедительности он громко рассмеялся, как будто подшучивал над бедолагой, который неудачно споткнулся и растянулся на полу.

Не дожидаясь, пока русские обнаружат подвох, Мэтт схватил гранату, выдернул чеку и швырнул ее по полу в сторону лестницы, как шар для игры в боулинг.

К несчастью, далеко она не прокатилась. Ударившись о стул, который он незадолго до этого перевернул, лимонка отскочила обратно к Мэтту.

«Черт…»

Он бросился плашмя на пол рядом с русским гигантом, который, похоже, начинал приходить в себя, тихонько постанывая.

Укрывшись за массивным телом, Мэтт вдруг вспомнил, что забыл предупредить подводников, и выругался.

«Хрен с ним… и так поймут».

Граната взорвалась, разметав на куски ближайший к ним столик.

Ударной волной Мэтта и его «живой щит» отбросило к стене. Осколки исполосовали мускулистую шею солдата. Теплая кровь брызнула Мэтту в лицо.

Он откатился от изуродованного тела. В ушах стоял звон. Мэтт совершенно оглох от взрыва и затуманенным взглядом наблюдал, как в глубине холла русские медленно поднимаются с пола. Сквозь дым замелькали лучи фонариков.

Внезапно из двойных дверей в кухню выскочили трое подводников и направились в его сторону. Впереди бежал Брэтт.

Все еще не оправившись от шока, Мэтт пытался сообразить, почему моряки не рванули сразу к выходу. Он с трудом перевернулся на другой бок.

«Ах вот почему…»

Оказалось, что взрывом его отбросило прямо ко входу в коридор, который вел на поверхность.

Обломки вездехода виднелись всего в нескольких метрах от него, а еще ближе – шагах в пяти – стояли с оружием навскидку двое русских часовых. Они что-то кричали. Во всяком случае, так ему казалось – он судил по тому, как шевелились их губы. В ушах по-прежнему звенело. Впрочем, если бы даже он их и слышал, все равно ничего бы не понял.

Русские приближались к Мэтту, прижав приклады автоматов к плечу, целясь ему в голову.

Мэтт решил попытать счастья и поднял руки вверх. Пятьдесят на пятьдесят – либо «да», либо «нет».

– Нет! – слабым голосом выкрикнул он.

На этот раз выбор оказался неудачным.

Один из солдат нажал на спуск.

15. Штормовое предупреждение

9 апреля, 16 часов 55 минут

Ледовая станция «Грендель»

Аманда завороженно смотрела на вентиляционную шахту, в которой незадолго до этого исчезла Дженни. Остальные члены их небольшой команды собрались у входного отверстия, бросая нервные взгляды в обе стороны ледяного коридора.

Сейчас она с особой остротой ощущала, как ей не хватает слуха. Глухота была еще хуже, чем отсутствие зрения. Она чувствовала себя как в вакууме – полностью отрезанной от окружающего мира. Да, она могла наблюдать за всем, что происходит вокруг, но воспринимала это как картинку из немого кино.

В последние годы ощущение «присутствия» возвращалось к ней только в редкие моменты, проведенные в объятиях Грега. Тепло его тела, нежность прикосновения, вкус поцелуя, запах кожи – все это разрушало невидимую стену, ограждавшую ее от всего мира.

Но сейчас его не было рядом, и она понимала, что по-другому быть не может. Он прежде всего офицер, на плечах которого тяжелым грузом лежит ответственность за судьбы многих людей, а потом уже – любящий ее мужчина. И все же ей было больно и одиноко. Она нуждалась в его ласке, в его защите.

Подрагивая от холода и страха, Аманда обняла руками плечи. Прилив сил и мужества, который она испытала после первой встречи с гренделем, постепенно исчез, и сейчас ею двигало только желание выжить.

Том стоял неподалеку, поглаживая Бейна по загривку. Он и Ковальски охраняли подходы к лазу по обе стороны коридора. В их напряженных взглядах сквозило беспокойство.

Аманда не сомневалась, что ее лицо выглядит не менее озабоченно.

Ожидание и непредсказуемость тяжело давили на сознание. Каждую секунду на них могли напасть либо русские, либо грендели.

Она посмотрела в глубь темного коридора и припомнила недавнюю беседу с доктором Огденом.

Биолог поделился с ней своими догадками о социальной структуре необычных существ. Он предположил, что грендели проводят бо́льшую часть своей жизни в ледяной спячке, чтобы сохранить энергию, пополнение запасов которой в суровых условиях Арктики трудное занятие. Но один или два гренделя всегда бодрствовали, бдительно охраняя территорию лежки всего стада. Они охотились либо в океане, пробираясь к воде из «подсобки» по ледяным тоннелям, либо на поверхности айсберга. В ходе исследований доктор Огден нашел в «подсобке» несколько мест, где, судя по характерным меткам во льду, грендели выцарапывали друг друга из спячки. Это навело его на мысль о том, что «стражи» менялись каждые несколько лет. Отстоявшие на посту засыпали, а проснувшиеся продолжали охранять территорию.

– Этим-то и объясняется, скорее всего, тот факт, что до сих пор об их существовании практически ничего не знали, – пояснял Огден. – Трудно сказать, сколько веков эти животные просуществовали рядом с человеком. Их редкие контакты с людьми стали лишь источниками мифов о драконах или снежных чудовищах.

– Или прообразом Гренделя из легенды о Беовульфе, – добавила Аманда. – Но я все-таки не могу понять, почему они так долго прожили именно здесь.

Огден не задумываясь ответил:

– Ледяной остров – их родное гнездо. Я исследовал несколько небольших ниш в гранитной скале и обнаружил лежащих в спячке детенышей. Их было мало, но, учитывая огромную продолжительность жизни этих существ, достаточно, чтобы поддерживать репродуктивный потенциал. Поэтому, как и любые другие виды животных с небольшим приплодом, грендели будут всеми силами оберегать свое логово.

«Куда же они теперь делись?» – терялась в догадках Аманда. Огонь не мог надолго отпугнуть зверей, яростно защищающих свое потомство.

Том резко обернулся. Его внимание, вероятно, привлек какой-то шум.

Аманда повернула голову и увидела, что беглецы столпились у конца красной веревки, свисающей из отверстия вентиляционной шахты. «Дженни добралась до поверхности».

Крейг поднял руку, требуя внимания. Губы его были отчетливо видны в свете керосиновой лампы.

– Будем подниматься по трое, чтобы не перегрузить веревку. Я полезу первым с двумя женщинами. – Он показал на Аманду и Магдалену. – Затем – доктор Огден и два студента. Последними взбираются подводники и собака.

Он обвел взглядом группу в ожидании возражений. Никто не промолвил ни слова. Аманда уж точно не собиралась жаловаться – она была среди первых.

Крейг одобрительно кивнул и помог Магдалене вскарабкаться в отверстие лаза, а потом протянул руку Аманде.

Она жестом показала, что в помощи не нуждается:

– Я с детства занималась скалолазанием.

Он снова кивнул и, ухватившись за веревку, подтянулся к лазу.

Аманда последовала за ним. Подъем оказался тяжелым, но беглецы, подгоняемые страхом, быстро добрались до поверхности. Сделав последний рывок, Аманда выкатилась из тесного тоннеля на лед. Она никогда еще не испытывала такой радости при виде дневного света.

Однако стоило ей подняться, как ее чуть не свалил с ног порыв ветра.

Дженни подхватила ее за руку.

– Буря утихает, – сказала она, посмотрев на небо.

Аманда с сомнением вглядывалась в плотную снежную пелену. Всего в нескольких метрах уже ничего не было видно. Лицо ее успело занеметь от жестокого мороза. «А что же здесь было, когда ураган бушевал в полную силу?»

Крейг склонился над лазом, крикнул ожидавшим внизу беглецам, что веревка свободна, выпрямился и повернулся к Аманде с Дженни:

– Нам надо торопиться. Чем слабее буря, тем больше вероятность, что нас заметят.

Вскоре на поверхность поднялась партия биологов. Крейг снова наклонился над отверстием тоннеля.

Аманда внезапно почувствовала знакомый зуд на шее и в затылке и резко развернулась.

«Гидролокатор».

– Стойте! – прокричала она. – Грендели!..

Все повернулись на ее голос.

Крейг, склонившийся над дырой, выхватил из кармана куртки бутылку с зажигательной смесью. Аманда успела прочитать по его губам:

– …Крики в тоннеле. Их там тоже атакуют грендели.

Доктор Огден пытался подпалить фитиль «коктейля Молотова», но ветер задувал огонь его зажигалки.

– …Скоординированная атака. Они переговариваются друг с другом с помощью ультразвуковых волн, – продолжал Крейг.

Аманда вглядывалась в снежную пелену. Одна за другой из плотной стены вихрящегося снега вываливались громадные тени.

Грендели устроили им засаду!

Огден поджег наконец масляный фитиль и бросил бутылку в сторону приближающейся группы гренделей. Бутылка приземлилась в сугробе. Слабо тлевший фитиль потух. Грендели продолжали приближаться.

Краем глаза Аманда заметила движение справа. Из-за ледяной скалы вывалился еще один грендель, потом еще…

Их окружали со всех сторон!

Крейг шагнул вперед, сжимая в поднятой руке «коктейль Молотова» с горящим фитилем.

– Постарайтесь не попасть в сугроб, – предупредила Аманда. – Снег еще свежий и мокрый.

Крейг кивнул и метнул самодельную бомбу в воздух. Бутылка пролетела по высокой дуге и разлетелась вдребезги, ударившись о стену ледяного тороса. Пламя преградило путь основной группе гренделей.

Звери в нерешительности остановились.

«Бегите отсюда», – мысленно умоляла их Аманда.

Вопреки ее мольбам зуд от звуковых волн в затылке усилился, как будто грендели пришли в еще большую ярость. Похоже, на открытой поверхности огонь их пугал значительно меньше, чем в узких коридорах лабиринта.

Крейг обернулся к беспомощно стоявшим у дыры беглецам и прокричал:

– Всем обратно в шахту!

Аманда уже бросилась было к темнеющему во льду отверстию, но оттуда внезапно вылетел Бейн. Шерсть на нем стояла дыбом. Полуволк заливался яростным лаем. Дженни успела ухватить его за загривок, не дав броситься на гренделей.

Все вокруг что-то кричали в панике, но Аманда ничего не слышала и не могла понять, почему никто не нырял в тоннель.

Тут из отверстия показался Ковальски.

– Все назад! – прокричал он. – Они у нас на хвосте! – прочитала Аманда по его губам на раскрасневшемся от усилий и волнения лице.

За ним из тоннеля выкарабкался Том. Левый рукав его куртки дымился. Он прокатился по льду несколько метров и сунул руку в сугроб. Из дыры повалил едкий дым.

– Тоннель обвалился после того, как я бросил последнюю бутылку с горючей смесью. Обратного пути нет, – морщась от боли и холода, сказал Том.

Ковальски разочарованно уставился на языки пламени, пляшущие на снегу.

– Черт…

Аманда обернулась. Огни постепенно затухали. Оправившись от шока и повинуясь какой-то неслышимой команде, грендели снова двинулись на них, бороздя снег и переступая через тлеющие огненные лужи.

Беглецы плотнее прижались друг к другу, отступив к самому отверстию вентиляционной шахты. Спасаться было негде.

«Нам конец», – подумала Аманда.

17 часов 3 минуты

Целясь в голову Мэтта, русский выстрелил из автомата с расстояния в один метр. Оглушенный взрывом гранаты, Мэтт увидел язычки пламени, вырвавшиеся из дула, но не услышал звука выстрела. Тем более того, который свалил солдата.

Падая навзничь, он почувствовал, что левое ухо обожгло огнем, и словно в замедленной съемке наблюдал, как череп русского разлетается дождем раздробленных костей и ошметков мозга. Мэтт больно ударился плечом о лед. По шее потекла тонкая струйка крови – пуля слегка задела ухо. Из-под полуприкрытых век он увидел, как к нему бегут Брэтт, Грир и Уошберн. Из ствола винтовки в руках Брэтта все еще струился дымок.

В глубине коридора второй часовой с запоздалой реакцией развернулся в сторону бегущих подводников. Грир и Уошберн выстрелили одновременно. От удара пули в плечо солдат закрутился на месте, как в пируэте. Вторая пуля попала в шею. Кровь брызнула на стену коридора.

Слух постепенно возвращался к Мэтту. Крики… стрельба. Взрыв. Двери кухни сорвало с петель и швырнуло в холл. Из дверного проема повалил дым. «Еще одна ловушка для русских».

Мэтт с трудом поднимался на ноги, когда к нему подбежали моряки. Брэтт схватил его за капюшон и рванул вверх, крикнув в здоровое ухо:

– В следующий раз я прилеплю гранату к твоему телу скотчем!

Всей командой они бросились к остову вездехода.

– Там еще солдаты! – попытался предупредить Мэтт, махнув рукой вперед.

Из-за обломков машины на них посыпались автоматные очереди. Они распластались на ледяном полу, прикрываясь корпусом вездехода. Пули с визгом рикошетили от металла.

Мэтт присел на корточки, прислонился спиной к вездеходу и окинул взглядом холл, наполнившийся клубами дыма. Оттуда им тоже угрожала опасность. Надо было торопиться.

В дыму на секунду промелькнул высокий седовласый человек в распахнутой шинели. Русский держал в руках завернутого в одеяло мальчика. Ребенок верещал, закрыв ладонями уши.

«А это еще откуда?» – подумал Мэтт, не веря своим глазам.

– Ложись!

Брэтт с силой пригнул его голову вниз.

Грир метнул гранату через обломки вездехода в сторону снайперов, а Уошберн катнула вторую по полу в глубь холла.

– Нет! – закричал Мэтт.

От раздавшихся взрывов Мэтт снова потерял вернувшийся было слух. От ударной волны вездеход накренился и со скрежетом проехал по льду сантиметров тридцать. На них посыпались ледяные осколки. Холл вновь наполнился клубящимся дымом.

Брэтт махнул рукой вперед – надо было прорываться к выходу, в надежде, что взрывом гранаты им удалось расчистить путь от назойливых снайперов. Выбора у них просто не было.

Брэтт выскочил из-за укрытия первым. За ним бежали Уошберн и Мэтт, а Грир замыкал группу, вслепую стреляя из винтовки в сторону холла. Выстрелы звучали в ушах Мэтта, как разрывы хлопушек.

Внезапно Грир налетел плечом на Мэтта, чуть не сбив его с ног. Мэтт с трудом сохранил равновесие и рассерженно оглянулся назад, подумав, что моряк пытается его поторопить.

Грир упал на колено. Лицо его исказилось яростью и болью. Под ним быстро растекалась лужа ярко-красной крови, бьющей ключом из ноги. «Артерия», – догадался Мэтт.

Он затормозил, проскользив по ледяному полу, и повернулся назад, намереваясь помочь подводнику.

Грир опустился на оба колена, положив на них винтовку, и что-то прокричал, слабо махнув рукой вперед.

Мэтт почувствовал, как Уошберн дергает его за локоть, заставляя бежать дальше. Она уже все увидела и поняла, что помогать Гриру бесполезно.

Взгляды Мэтта и Грира на секунду встретились, и Мэтт с удивлением увидел в глазах моряка какое-то непонятное смирение. Подводник лишь пожал плечами, словно выражая разочарование по поводу проигранного пари. Он развернулся в сторону холла, поднял винтовку и продолжил стрелять в дымовую завесу.

Хлоп… хлоп… хлоп…

Скрепя сердце Мэтт последовал за тянущей его Уошберн. Они рванули по коридору мимо останков вездехода в сторону развороченной входной двери станции, встретив по дороге распластанные на льду трупы солдат.

Путь к выходу был свободен.

Мэтт заметил знакомый предмет в оторванной руке, валяющейся на полу. Он на ходу схватил его из раскрытой ладони и запихнул в карман куртки. «Еще пригодится», – подумал он.

Тройка беглецов наконец выскочила на поверхность, где по-прежнему бушевал ураган.

По странному совпадению, слух вернулся к Мэтту, как только они окунулись в снежную пелену. Ветер пронзительно засвистел в ушах.

– Туда! – прокричал Брэтт, показывая на припаркованные у станции машины.

Они планировали захватить один из снегоходов и добраться на нем до передатчика, спрятанного среди торосов. Однако им предстояло еще пробежать метров сто до стоянки. Надеяться на то, что машины не охраняются, было по меньшей мере неразумно.

Беглецы метнулись через открытое пространство в сторону наполовину погребенных в снегу вездеходов. По ним тут же открыли огонь. Лед прочертили трассы пулевых разрывов. На них обрушились каскады ледяных осколков.

Все трое бросились плашмя на скользкую поверхность и укрылись за невысоким торосом. Стрельбу вели снайперы, надежно укрывшиеся в небольшой прогалине между двумя ледяными скалами. Там виднелись оранжевые палатки.

– Туда мы перетащили найденные на станции трупы, – прохрипела Уошберн. – Я знаю, как туда пробраться с другой стороны, и у меня еще осталась одна граната. Прикройте меня.

Она развернулась и поползла обратно к входу на станцию.

Брэтт открыл огонь по палаткам. Мэтт откатился немного в сторону, сбросил с плеча АК-47 и тоже начал стрелять, стараясь целиться в любую движущуюся мишень.

Уошберн тем временем доползла до узкой расщелины в скалах, намереваясь зайти снайперам с тыла.

И тут, уже в который раз за этот проклятый день, все пошло не так, как они задумали.

17 часов 11 минут

Дженни замерла в напряженном ожидании вместе с остальными беглецами у отверстия вентиляционной шахты. Одной рукой она придерживала Бейна за загривок. Ветер по-прежнему дул с ураганной силой, хотя плотный снегопад уже почти рассеялся.

– По моей команде! – прокричал Ковальски.

Он и Том стояли впереди группы, подняв бутылки с зажигательной смесью над головой.

Перед ними возвышались массивные фигуры пятерых гренделей. Звери незадолго до этого прервали атаку, потревоженные эхом взрывов, которое донеслось откуда-то из-за соседнего ледяного хребта.

– Это со станции, – промолвил Том. – Там идет бой.

– Похоже на разрывы гранат, – согласился Ковальски.

Недолгое замешательство гренделей позволило им подготовить «коктейли Молотова» и разработать незамысловатый план.

Ковальски шагнул в сторону ближайшего гренделя и помахал перед ним горящим фитилем бутылки. Огромный зверь отпрянул, оскалив зубы, как злая собака, но не сдвинулся с места. Остальные грендели осторожно отступили на шаг назад.

– Этот, похоже, самый здоровый, – прошептал доктор Огден, склонившись над плечом Дженни. – Я уверен, что это один из «охранников» лежбища. Он среди них наиболее агрессивный.

План беглецов как раз и заключался в том, чтобы обезвредить вожака, в надежде, что остальные грендели разбегутся, оставшись без лидера. Ковальски сделал еще шаг в сторону монстра. Том последовал его примеру. Внезапно зверь заревел и в стремительном рывке бросился на них.

– Мать твою! – заверещал Ковальски.

Почти не целясь, он швырнул бутылку в чудовище и отскочил назад, сбив с ног стоявшего за ним Тома. Оба кубарем покатились по льду.

К счастью, моряк не промахнулся. Бутылка попала прямо в морду гренделя, и через секунду из его раскрытой пасти вырвались языки пламени и клубы дыма. Завертевшийся в агонии и ярости зверь чем-то напоминал огнедышащего дракона. Остальные чудовища в панике бросились в бегство. Тесное ущелье наполнилось запахом горящей плоти.

– Кидай! – прокричал Ковальски, вскакивая на ноги вместе с Томом.

Матрос, который каким-то чудом не выпустил бутылку из рук при падении, размахнулся и, как профессиональный бейсболист, метнул зажигательный коктейль в проход между скал.

– Бежим! – скомандовал Ковальски и первым рванул с места.

Он с опаской обежал распластавшуюся на льду тушу гренделя, несмотря на то что поверженный зверь не подавал признаков жизни. В пасти и ноздрях монстра все еще полыхали язычки пламени.

Том махнул остальным рукой. Дженни отпустила Бейна и побежала вместе с Крейгом и Амандой. Полуволк, почувствовав свободу, огромными прыжками бросился вслед за Ковальски. Группу замыкали Том и команда биологов.

Ковальски время от времени останавливался и кидал бутылки с горючей смесью, прокладывая огненную дорожку на льду, чтобы отпугнуть упорно следующих за ними гренделей.

Внезапно сзади раздался крик…

Дженни на бегу обернулась и увидела, как Том и Зейн помогают Энтони выбраться из небольшой полыньи, куда тот провалился одной ногой.

Ковальски остановился в ожидании.

– Хреново, не правда ли? – сочувственно прокричал он студенту, а про себя подумал: «Надо бы с этими лунками во льду быть поосторожнее. Так можно ногу сломать… А то и шею».

Зейн помог другу подняться со льда.

– Черт, нога совсем заледенела, – пожаловался Энтони.

За его спиной послышался треск ломающегося льда. Грендель вынырнул из воды, проломив тонкую ледяную корку, и схватил Энтони за ногу огромными челюстями. Зейн и Том отлетели в стороны от удара вздыбившихся льдин. Через мгновение огромный монстр исчез подо льдом, утащив с собой тело студента, который не успел даже вскрикнуть.

Беглецы в суматохе бросились прочь, то и дело останавливаясь, чтобы не провалиться в полыньи, затянутые тонким слоем льда. Таких лунок здесь было подозрительно много, и заметить их под снегом было трудно.

– Грендели следуют по нашим стопам под водой, – тяжело дыша, произнес доктор Огден после очередной остановки. – Они отслеживают нас по звуку шагов.

– Мы не можем останавливаться, – сказал Ковальски.

Никто и не собирался этого делать. Ковальски отважно вызвался возглавить группу. Остальные медленно двинулись вперед, осторожно ступая по его следам.

Новая тактика гренделей напоминала Дженни повадки белых медведей, которые, охотясь на морских котиков, так же выскакивали из-подо льда и хватали ничего не подозревающую жертву. Похоже, что ледяная поверхность в этом районе была испещрена отдушинами, покрытыми тонким льдом. «Нужно быть осторожнее», – подумала она.

Снег неподалеку от нее немного вздыбился, из-под него донесся треск крошащегося льда. Грендели продолжали их преследовать.

– Мы уже близко, – прокричал Том и показал рукой вперед. – Парковка вон там, за следующим торосом.

Группа ускорила шаг, и Дженни вскоре убедилась, что матрос прав. Впереди опасный лабиринт торосов обрывался у небольшой ледяной равнины. Цель их была близка.

Сквозь вой ветра до них вдруг донеслись звуки стрельбы. Ковальски осторожно приблизился к проходу между вздыбившихся льдин и поднял руку, заставив группу остановиться. Звуки выстрелов раздавались совсем рядом – похоже, в районе парковки шел настоящий бой.

– Кто-то решил побороться с русскими, – промолвил Том из-за его спины.

– Может быть, это «Дельта форс»? – спросила Аманда, повернувшись к Крейгу, но тот лишь отрицательно помотал головой.

Ковальски шепотом подозвал их поближе и показал на парковку. В десяти метрах от их укрытия на гладком льду выстроились вездеход, снегоходы и другие машины.

За парковкой две фигуры вели огонь в направлении ледяных пиков на противоположной стороне ущелья, укрывшись за невысоким ледяным гребнем. В ответ оттуда раздавались длинные автоматные очереди.

В снежных вихрях, поднятых с поверхности льда ураганным ветром, определить, где свои, где чужие, было невозможно.

Бейн внезапно бросился мимо припаркованных машин в сторону распластавшихся на льду фигур. Дженни рванулась было за ним, но Ковальски схватил ее за локоть и показал рукой на вход в базу, освещенный размытым светом фонаря. Оттуда одна за другой выскакивали фигуры в белых арктических куртках. На ледяном поле разыгрывалось настоящее сражение.

Дженни поискала глазами Бейна, но тот уже исчез за корпусами снегоходов.

Стрельба становилась все более интенсивной.

– Ну и что мы теперь будем делать? – спросил Том.

17 часов 14 минут

Мэтт наблюдал из-за гребня, как три солдата навалились на яростно отбивающуюся Уошберн и скрутили ей руки. Со станции к русским пришло подкрепление – солдаты выскакивали из темного отверстия входа и разбегались направо и налево, планируя обойти американцев с флангов. Огонь по ним со стороны станции тоже усилился.

«Еще немного – и нас сотрут в порошок», – подумал Мэтт, выпустив короткую очередь по мелькающим у входа фигурам. Брэтт продолжал вести огонь по русским, укрывшимся среди палаток.

Боеприпасы подходили к концу.

– Я возьму огонь на себя, – прокричал Брэтт, – а ты постарайся добраться до машин и свалить со станции.

– А как же ты?

– Я попробую задержать их как можно дольше.

Мэтт колебался. Моряк резко повернулся к нему с горящими от ярости глазами:

– Это не твоя война!

«И не твоя тоже», – хотел возразить Мэтт, но передумал. Времени было в обрез. Он просто кивнул в знак согласия.

Брэтт вытащил из кармана гранату:

– Приготовились.

Мэтт набрал воздух в легкие и поднялся на четвереньки.

– Пошел! – прокричал моряк и изо всех сил метнул гранату в сторону палаток.

До вражеской позиции она не долетела, но, взорвавшись, подняла в воздух тучу ледяных осколков и снежной пыли.

Воспользовавшись моментом, Мэтт выскочил из укрытия и, как заправский спринтер, бросился к парковке. Брэтт развернулся и открыл огонь по русским, засевшим у входа на станцию.

Их план, возможно, и удался бы, если бы русские не успели к этому времени зарядить реактивный гранатомет. До Мэтта донесся звук выстрела и характерный свист ракеты.

Он бросился плашмя на лед, перевернулся на бок и проехал несколько метров по неровной поверхности, разодрав куртку об острые льдинки. Брэтт, очевидно, тоже услышал звук приближающегося снаряда и попытался выпрыгнуть из укрытия, но было слишком поздно.

Мэтт закрыл лицо ладонями, чтобы защититься от ледяных осколков.

Раздался оглушительный взрыв. Лед под ним содрогнулся. Мэтт приподнялся на руках и увидел, что от их укрытия осталась только глубокая воронка во льду. Брэтта нигде не было видно.

Внезапно в сугроб рядом с ним упал дымящийся армейский ботинок.

Мэтт в ужасе откатился в сторону, вскочил на ноги и бросился к машинам. В конце концов, моряк пожертвовал своей жизнью не ради того, чтобы он попал в плен к русским.

17 часов 16 минут

Дженни наблюдала за одинокой фигурой в белой парке, бегущей по льду. «Похоже, один из русских…» – успела подумать она, прежде чем клубы дыма и пара заслонили ей вид.

– Пора выдвигаться, – сказал Крейг, оторвав ее от мыслей. – Нужно использовать момент и попытаться захватить любой транспорт.

– Кто умеет водить вездеход? – спросил Ковальски, показывая на гусеничную машину, стоящую всего в десяти метрах от них.

Так близко…

Огден поднял руку:

– Я могу.

Ковальски кивнул:

– Я и Том возьмем пару снегоходов, чтобы обеспечить прикрытие с флангов. Остальные должны поместиться в вездеходе. У меня еще остались два «коктейля Молотова». – Он передал одну бутылку с фитилем Тому. – Мы постараемся отвлечь внимание русских от вездехода.

– Так и сделаем, – согласился Крейг.

Все как по команде бросились к вездеходу. Том и Ковальски отделились от группы и рванули к снегоходам.

Огден добежал до вездехода первым и рывком открыл дверь. Зейн и Магдалена забрались на переднее сиденье, пока он пытался завести мотор. Движок кашлянул и заработал с громким ревом, который мог привлечь внимание русских. Беглецы надеялись лишь на то, что солдаты еще не оправились от суматохи недавнего боя и временно оглохли от взрывов. К тому же рев моторов мог легко затеряться в завываниях ураганного ветра.

Дженни внимательно следила за любыми признаками того, что их обнаружили, но за дымовой завесой ничего не было видно. Ветер сдувал облако дыма и пара ко входу на станцию. На короткое время они были в безопасности.

Она услышала, как один за другим заурчали моторы снегоходов.

Том и Ковальски достигли своей цели.

– Внутрь, быстро! – скомандовал Крейг, открывая заднюю дверь вездехода.

Аманда ухватилась за край входного отверстия, как вдруг откуда-то сзади гул мотора перебил яростный лай собаки.

Дженни резко обернулась на знакомый звук. «Бейн…»

Она вгляделась в поредевшую дымовую пелену и заметила движение метрах в пятидесяти от вездехода. Одинокая фигура в русской парке тяжело ступала по скользкому льду. Дженни шепотом позвала Крейга. Аманда застыла в дверном проеме.

Дженни показала на солдата с автоматом в руках, который, похоже, не замечал их присутствия. Он был совсем недалеко от воронки, образовавшейся на месте взрыва ракеты. «Наверное, потерял ориентацию и оглушен взрывом», – предположила она.

– Придется его убрать, – сказал Крейг.

Внезапно у самых ног русского мелькнула черная тень.

Бейн…

Полуволк метнулся к солдату и повалил его на лед.

– Похоже, нам не придется с ним возиться. Ну и здоровенная же все-таки собака! Такую ничто не остановит, – промолвил Крейг.

Дженни с удивлением наблюдала за сценой. Бейн не стал бы без команды бросаться на кого попало.

Солдат немного повалялся в снегу с полуволком, потом встал на колени и притянул к себе пса. Дженни невольно сделала несколько шагов в сторону обнимающихся человека и зверя:

– Это Мэтт!

17 часов 18 минут

Мэтт не удержался и всхлипнул, сжимая Бейна в объятиях. «Как он здесь оказался? Неужели сам прибежал с “Омеги”?» Поверить в это было трудно.

Ветер донес до него слабый окрик. Он поднял глаза. Окрик послышался снова. Кто-то звал его по имени.

Бейн сделал несколько прыжков в сторону, откуда доносился крик, повернулся и посмотрел на Мэтта, как будто призывая его последовать за ним. Мэтт поднялся и пошел за собакой, с трудом переставляя занемевшие ноги. Он все еще не мог поверить в свою удачу.

И правильно…

Сквозь завывание ветра в воздухе послышался знакомый свист ракеты. Русские, очевидно, догадались о его планах и решили уничтожить парковку с машинами, чтобы отрезать ему путь к бегству.

Мэтт бросился к собаке, пытаясь остановить ее, но Бейн снова рванулся и, добежав до стоянки, заметался между припаркованными машинами.

– Бейн! Стой!

Полуволк, повинуясь команде, остановился и преданно уставился на хозяина.

Через секунду раздался взрыв.

Ударной волной Мэтта швырнуло на спину. Он больно ударился о лед и почувствовал, как тело обдало жаром. Душа и легкие захлебнулись в протяжном крике:

– Не-е-ет!

Он приподнялся и огляделся. Парковка превратилась в нагромождение ледяных глыб и искореженных машин. В центре ее зияла огромная дыра, наполнившаяся водой.

Мэтт от безысходности уткнулся лицом в ладони.

17 часов 19 минут

Дженни показалось, что на долю секунды она потеряла сознание. Мгновение назад она стояла рядом с вездеходом, а сейчас распласталась на льду в двадцати метрах от перевернувшейся набок машины.

Она с трудом приподнялась. Голова шла кругом, а в ушах стоял звон. Она смутно припоминала, как лед под ней внезапно вздыбился и тело ее взмыло в воздух.

«Мэтт…»

В момент перед взрывом она наблюдала, как Мэтт приближался к стоянке. Страх за него, как вспышка, озарил сознание. Дженни попыталась встать на ноги.

В десяти метрах справа от нее Крейг тоже медленно поднимался со льда. Аманда, как это ни удивительно, уже успела оправиться от шока и стояла рядом с разбитым вездеходом.

За ними над огромной полыньей, образованной взрывом, поднимался туман. Вокруг нее, как поломанные игрушки, валялись искореженные остовы машин. Мэтта и Бейна нигде не было видно.

Под перевернутым корпусом одного из снегоходов Дженни заметила безжизненное тело Тома. Из-под него на снег вытекал красный ручеек.

«О господи…»

Перевернутый набок снегоход Ковальски валялся на склоне соседнего тороса. Мотор продолжал тарахтеть, но сам матрос исчез из виду.

– Мы должны им помочь, – сказала Аманда.

Дженни направилась к ней, тяжело передвигая ноги. Аманда повернулась и сказала заплетающимся языком:

– Этот взрыв… Я думала, ракета упала прямо на меня.

Она тряхнула головой.

Дженни положила руку ей на плечо. «Должно быть, невероятно страшно наблюдать сцену взрыва и при этом не слышать ни звука», – подумала она.

К ним подошел Крейг.

Сквозь лобовое стекло вездехода они заметили движение внутри кабины. Доктор Огден и Магдалена, похоже, пытались успокоить Зейна, который в полузабытьи панически размахивал руками. На лбу профессора кровоточила глубокая ссадина.

– Надо их вытащить оттуда, – сказала Дженни.

– Дверь заклинило, – промолвила Аманда. – Я уже пыталась… и не смогла… Может быть, все вместе попробуем?

– У нас нет времени. – Крейг отступил на шаг от перевернутого вездехода и посмотрел в сторону станции. За дымящейся воронкой к ним приближалась линия фигурок в белых парках с оружием наперевес. – Группа зачистки. Мы должны спрятаться, пока они нас не заметили.

– Но где? – спросила Дженни, окидывая взглядом остовы машин и отвесные стены ледяных скал. – Обратно на территорию гренделей?

Крейг покачал головой:

– Отряд «Дельта» будет здесь минут через двадцать… Нам нужно где-то укрыться до их прихода.

– У меня есть вариант получше, но мы должны поторопиться, – встряла в разговор Аманда. – Следуйте за мной.

Она развернулась и направилась в сторону ледяной гряды.

Дженни посмотрела на фигуры в вездеходе, потом перевела взгляд на тело Тома, погребенное под обломками снегохода. Сердце ее разрывалось при мысли о том, что им придется бросить товарищей. Но другого выхода не было. Она провела рукой по пустой кобуре. «Спасти их все равно не удастся». С чувством вины и беспомощности она развернулась и побежала вслед за Крейгом и Амандой.

Где-то за спиной взревели моторы. Дженни оглянулась и увидела сквозь туман лучи мотоциклетных фар, движущихся по дуге вокруг воронки.

«Вездеходы на воздушной подушке».

Она ускорила бег.

Метрах в тридцати впереди Аманда и Крейг уже исчезли за краем одного из торосов. Подбежав к ледяной скале, Дженни остановилась и еще раз взглянула в сторону оставленных на произвол судьбы товарищей. Ее внимание привлекло движение под остовом снегохода. Том слабо поднял руку.

У нее перехватило дыхание:

– Том жив!

– Мы не можем возвращаться. Русские могут появиться здесь в любую секунду! – прокричал Крейг из небольшой ниши в ледяной стене.

Дженни оглянулась и увидела за спиной Крейга их средство к спасению. В нише были припаркованы парусные сани с длинными титановыми полозьями. Аманда топориком перерубала веревки, крепившие сани ко льду.

Дженни еще раз обернулась и посмотрела в сторону снегохода. Рука Тома безжизненно покоилась на снегу.

Сжав зубы, она приняла тяжелое решение и направилась к саням. Пойти на риск и оказаться в плену у русских они не имели права.

– По одному на каждую сторону, – скомандовала Аманда, заканчивая обрубать веревки. – Нам нужно вытолкать сани на ветер.

Гул русских вездеходов приближался. Дженни поспешила выполнить команду. Думать о спасении товарищей поздно, а промедление смерти подобно.

Аманда бросила топорик в сани и уперлась всем телом в носовую часть:

– Давайте выдвинем их метров на десять, а потом я подниму парус.

Они в спешке принялись толкать буер, но тот упрямо не поддавался. Времени оставалось в обрез.

– Ну давай же! – прокряхтел Крейг, надавив на сани изо всех сил.

Словно повинуясь его просьбе, примерзшие ко льду полозья наконец сдвинулись с места. Беглецы выкатили сани на обдуваемую ветрами ледовую равнину.

– Все на борт, ближе к носу! – прокричала Аманда, запрыгивая на корму. – По одному с каждой стороны, для баланса.

Дженни и Крейг взобрались на полозья.

Аманда точно выверенными движениями распустила парус, и через несколько мгновений широкое полотно уже развевалось на мачте под сильным напором ветра.

Буер рванулся кормой вперед, стремительно удаляясь от гряды торосов. Позади два мотоцикла на воздушной подушке сновали между искореженными остовами снегоходов. На каждом из них было по два солдата.

Внезапно обе машины резко развернулись в их сторону.

Русские их заметили!

– Черт бы их побрал! – выругался Крейг.

Солдаты на ходу открыли огонь по буеру. Лед вокруг него запестрел фонтанчиками разрывов. Несколько пуль попали в парус, но серьезно его не повредили.

– Ложитесь на живот и не поднимайте головы! – скомандовала Аманда.

Дженни и без команды уже растянулась на полозе, Крейг быстро нырнул вниз. Над головами у них стремительно промелькнула балка гика, разворачивая парус на сто восемьдесят градусов. Буер встал на полоз и зашел в крутой вираж.

Дженни затаила дыхание, ожидая, что сани вот-вот перевернутся, но через мгновение буер со скрежетом опустился на оба полоза, и парус с оглушительным хлопком снова наполнился ветром. Дженни рискнула посмотреть назад. Теперь, когда буер развернулся в правильном направлении и скорость его стала стремительно нарастать, вражеским вездеходам за ними было не угнаться.

Она с облегчением перевела дух.

Неожиданно по обеим сторонам ведущего мотоцикла вспыхнули языки пламени.

«Мини-ракеты!»

17 часов 22 минуты

Мэтт, пригибаясь, бежал по скользкому льду под градом свистящих пуль. Движимый яростью, он отчаянно маневрировал между перевернутых остовов машин в поисках убежища, но вскоре понял, что спастись таким способом вряд ли удастся. Линия солдат неумолимо приближалась.

Впереди дорогу ему преграждала огромная воронка в центре парковки. Обегая ее, он терял время, но зато мог скрыться, хотя бы ненадолго, в плотных клубах пара, поднимающегося из полыньи.

Мэтт бросился к наветренной стороне, где туман казался плотнее. Но что делать дальше? Скрываться все время в тумане он не мог. Надо было оторваться от русских, сбить их со следа.

Краем глаза он заметил движение на ледяной равнине, простиравшейся за грядой торосов. Буер с голубым парусом скользил по гладкому льду. Его преследовали два мотоцикла на воздушной подушке. Внезапно рядом с парусником в воздух взлетел огромный фонтан раскрошенного льда и воды. Только резкий вираж в самый последний момент спас буер от неминуемого крушения. Град ледяных осколков обрушился на парусные сани. Движение их замедлилось, и дистанция между «охотниками» и «добычей» стала неумолимо сокращаться.

Из мимолетного забвения Мэтта вывел свист пули, впившейся в лед под ногами. Он отскочил в сторону как ошпаренный, вспомнив, что сам находится в смертельной опасности. Пули продолжали крошить лед со всех сторон.

Порыв ветра на мгновение рассеял клубы тумана. Впереди за дымящейся воронкой мелькнули очертания искусственной полыньи для всплытия подлодок. Мэтт остановился как вкопанный.

«Может быть…»

Мэтт попытался прикинуть дистанцию, а потом подумал: «Хрен с ним… Уж лучше умереть в надежде на спасение, чем просто получить русскую пулю в голову».

Он резко изменил курс и бросился к воронке на виду у русских, не обращая внимания на свистящие вокруг пули. По нему теперь вели прицельный огонь.

Подбежав к неровному краю дыры, он широко раскинул руки и нырнул. На поверхности полыньи плавали огромные осколки льда. Изогнувшись в воздухе, чтобы не удариться об одну из льдин, Мэтт погрузился в океанские воды.

Обжигающий холод, как голодный хищник, яростно набросился на него, сковывая тело невидимой хваткой. Мэтт упорно боролся с инстинктивным желанием свернуться в комок и застыть на месте. Легкие разрывались в удушье.

Но он понимал, что следовать инстинктам в этой ситуации смерти подобно.

Сдерживая дыхание, он замолотил ногами и, широко раздвигая руки, нырнул под самую кромку ледяного покрова. Движение и тройной теплозащитный слой арктической куртки не давали мышцам занеметь.

В полной темноте он разглядел впереди столб света, падающего в океанские глубины из квадратного отверстия во льду. До цели, которую он определил еще на поверхности, было метров шестьдесят.

Искусственная полынья для русских субмарин.

Преодолевая холод и тяжесть намокшей одежды, Мэтт с решимостью заработал руками и ногами – он должен был достигнуть цели.

План его был прост – после его самоубийственного прыжка русские подумают, что он утонул, и прекратят погоню. Убедившись, что на поверхности все чисто, он вылезет из полыньи и укроется в одной из ледяных пещер. В кармане куртки лежали пачка русских сигарет и зажигалка. Он найдет способ развести огонь и дождаться в тепле, пока солдаты не прекратят поиски.

Не самый надежный вариант… Но все же лучше, чем получить пулю в спину.

«Еще немного», – уговаривал он себя, продолжая упорно молотить руками и ногами по воде и временами отталкиваясь от неровных выступов в ледяном потолке.

Легкие разрывались от недостатка воздуха. В глазах бегали яркие искорки. Тело начинало неметь от проникающего холода, а спасительный столб света, казалось, совсем не приближался.

«Может быть, это все-таки глупая затея?..»

Нет… Мэтт не позволит себе паниковать. В конце концов, он прошел суровую закалку в «зеленых беретах» и способен выжить в любых условиях. «До тех пор пока бьется сердце, я не сдамся», – подумал он и принялся работать руками и ногами с удвоенными усилиями.

Душа его вдруг сжалась в комок от наплывших воспоминаний.

«Тайлер… Он тоже погиб, задохнувшись подо льдом».

Мэтт попытался отбросить от себя эту мысль, но охватившие его чувства страха и вины не отступали.

«Как сын, так и отец…»

Легкие свело, и из губ его вырвалась небольшая струйка воздушных пузырьков. В глазах потемнело.

«Может быть, я заслужил такую смерть за то, что не смог спасти Тайлера?»

Но в глубине души Мэтт отказывался верить в это и продолжал бороться за жизнь – настоящую и прошлую. Он не отдастся так просто в объятия смерти. И не позволит чувству вины, убивавшему его в течение трех лет, окончательно покончить с ним сейчас.

Последним усилием Мэтт оттолкнулся от воды и вплыл в столб света.

«Будем жить», – с облегчением подумал он, устремившись к светящемуся над ним отверстию полыньи. Кислорода в легких уже почти не осталось.

Он выбросил дрожащую руку к спасительному пятну света… И уперся в твердую стенку.

Поверхность полыньи затянуло льдом во время снежной бури.

Тело его по инерции продолжало всплывать, и он ударился головой об лед. Он забарахтался в воде, молотя кулаками по ледяной крыше толщиной не меньше трех сантиметров.

Всего три сантиметра отделяли его от спасения, но пробить эту стену он не мог.

«Как сын… Так и отец…»

Мэтт в отчаянии опустил взгляд вниз и с удивлением заметил какое-то движение. Одна за другой медленно выплывали из темноты океанских глубин тени. Одна, вторая… третья. Массивные, но грациозные, прекрасно вписывающиеся в этот адский пейзаж. Существа с белой и гладкой, как глянец, кожей медленно поднимались по спирали к загнанной в ловушку добыче.

Грендели.

Мэтт всем телом прижался к ледяному потолку.

«По крайней мере, я не умру, как Тайлер».

17 часов 23 минуты

Аманда резко наклонила парус вперед, увиливая от града ледяных осколков. Огромная синяя глыба свалилась на лед прямо на их пути, отскочила от твердой поверхности и покатилась перед носом буера.

Аманда всем телом надавила на киль, чтобы избежать столкновения. Буер накренился и стремительно пронесся мимо кувыркающегося ледяного обломка.

Обернувшись, она заметила сквозь пелену ледяной пыли, что русские по-прежнему преследуют их, объезжая с обеих сторон глубокую воронку во льду.

Она быстро заработала рулевыми педалями, беспорядочно меняя курс. Скорость буера упала, зато теперь в него сложнее было попасть неуправляемой ракетой.

Дженни и Крейг перевернулись на живот и наблюдали за действиями русских, чтобы быть готовыми сообщить Аманде о любой опасности.

– Ты классно управляешь санями! – прочитала Аманда по губам Дженни и ответила ей кривой усмешкой.

Расслабляться было рано.

Крейг вытянул из подкладки куртки проводок наушника, вставил его в ухо и прислонил к губам воротник.

Аманда не видела, о чем он говорил в микрофон, но предположила, что агент пытается связаться с группой спецназа и сообщить о ситуации заранее обусловленными фразами. «Мы покинули станцию. “Футбольный мяч” пока в безопасности». Открытым текстом передавать сообщение он не мог, опасаясь радиоперехвата и утечки информации на завершающем и самом важном этапе операции.

Дженни замахала рукой, показывая назад. «Что-то не так», – догадалась Аманда и развернулась в своем тесном кресле. Один из мотоциклов, стремительно приближаясь, заходил им в хвост справа.

Она выпрямила курс. Парус наполнился ветром, и сани помчались быстрее. Расстояние между ними и преследователями стало медленно увеличиваться.

– Русские готовятся к стрельбе, – прочитала она по губам Дженни.

Аманда быстро оглянулась. Русские низко пригнулись к корпусу мотоцикла, похоже выжимая из машины все, на что она способна.

Ей придется сделать то же самое.

Она посмотрела на спидометр. Стрелка приближалась к рекордной отметке в восемьдесят километров в час.

Аманда отогнала мысли об опасности и попыталась сконцентрироваться на своих ощущениях: пальцы на веревках, стопы на педалях, ладонь на рукоятке киля. Она слилась с буером в единое целое, «слыша» всем телом скрип полозьев на льду и пронзительный свист ветра, наполняющего парус. Глухота из недостатка превратилась в преимущество.

Буер стремительно набирал скорость.

…Девяносто… сто…

– Они стреляют! – прокричала Дженни.

…Сто десять… сто двадцать…

Справа по борту раздался взрыв; фонтан ледяных осколков метнулся ввысь. Аманда немного развернула парус, чтобы подхватить ударную волну.

…Сто тридцать…

Внезапно полозья налетели на небольшой выступ во льду. Буер взметнулся в воздух, как виндсерфер, подхвативший удачную волну. В этот момент под ними прогремел очередной взрыв.

Аманду подбросило в кресле, но она удержала сани в равновесии. Буер снова грохнулся на лед и помчался вперед с неимоверной скоростью, подгоняемый напором ударной волны.

…Сто сорок… сто пятьдесят…

На них обрушился град ледяных осколков, но самое страшное было позади. Слившись воедино с пилотом и ураганом, буер несся по льду как стрела.

Крейг показал рукой назад:

– Они поворачивают обратно! Господи, вам это удалось!

Аманда даже не оглянулась. Она и так знала, что добилась цели. Буер летел вперед, почти не касаясь полозьями льда. Стрелка спидометра подрагивала на отметке в сто пятьдесят километров в час. Аманда опустила руку на рукоятку тормоза…

К ее ужасу, сани на ее действия никак не отреагировали. Похоже, тормоз вышел из строя при ударе о лед.

Аманда снова и снова сжимала рукоятку тормоза. Бесполезно. Тогда она попробовала свернуть парус. Тоже безрезультатно. Напор ветра был слишком силен. Веревки напрочь застряли в кольцах и туго натянулись, словно превратившись в стальные канаты. Буер не был сконструирован для таких скоростей.

Почувствовав, что что-то неладно, пассажиры уставились на нее широко открытыми глазами.

Напор ветра усилился. Стрелка спидометра вновь двинулась вверх.

…Сто пятьдесят… сто шестьдесят…

Спидометр зашкалило.

Буер несся по ледяной равнине, как ракета, повинуясь только ураганному ветру. На такой скорости малейшая ошибка в управлении грозила неминуемой гибелью.

У Аманды оставался еще один способ замедлить сани, которого она всеми силами пыталась избежать. Но другого выхода, похоже, уже не было.

Она прокричала:

– Доставайте топор!

17 часов 26 минут

Мэтт чувствовал, что теряет сознание. Стая гренделей медленно, но уверенно поднималась к нему из океанских глубин. Спешить им было некуда. Звери, как и Мэтт, понимали, что скрыться ему негде. Он попал в западню. Сверху был лед, а снизу – острые зубы монстров.

Он вспомнил рассказ Аманды о том, как она отвлекла от себя внимание гренделя, использовав шлем и нагревательную маску. Если бы только у него под рукой было что-то похожее… источник тепла… яркого света…

И тут его осенило… «У меня же есть…»

Мэтт судорожно похлопал по карманам куртки. «Только бы она не выпала!» – взмолился он.

Рука нащупала предмет, который он выхватил из оторванной руки русского солдата при побеге со станции.

С облегчением он вынул из куртки железную болванку, похожую на крошечный ананас. Зажигательная граната. Точно такая же, что испепелила Перлсона.

С помутневшим от недостатка кислорода сознанием Мэтт откинул крышку предохранителя, нажал на светящуюся кнопку и, не целясь, бросил гранату в сторону ближайшего гренделя.

Под тяжестью собственного веса железная болванка быстро закувыркалась вниз.

Мэтт закрыл уши ладонями, выпустил остатки воздуха из легких, оставив рот открытым, и сжался в комок в ожидании взрыва. Одним глазом он наблюдал за приближающимся монстром.

Грендель ткнулся носом в проплывавшую мимо гранату.

Мэтт зажмурился. «Господи, помоги мне…»

Внезапно его окатило жаром. Сквозь плотно сжатые веки Мэтт увидел вспышку, и через секунду ударная волна врезалась в него, как тяжелый грузовик, сдавив череп и легкие, вырывая руки и ноги из суставов.

С огромной силой тело его швырнуло о ледовый потолок. Пробив слой льда, он взмыл над поверхностью полыньи, беспомощно размахивая руками, и судорожно втянул в себя глоток холодного воздуха.

Не успев опомниться, он снова погрузился в усеянную раскрошенным льдом и горящими масляными пятнами воду. Мэтт изо всех сил заработал руками и ногами, возвращаясь на поверхность. Краем глаза он заметил огромную белую тушу, покачивающуюся в толще воды в нескольких метрах от него. С гладкой кожи гренделя стекали потоки ледяной крошки и горящей жидкости. Мэтт на секунду встретился взглядом с темными глазами чудовища и невольно отшатнулся.

А затем тело монстра перевернулось и стало медленно погружаться.

Труп.

Дрожа от холода и пережитого страха, Мэтт вынырнул на поверхность. Над полыньей поднимались клубы пара. Его попытка скрыться от преследования незамеченным закончилась неудачей. Пока он оглядывался вокруг в поисках места, чтобы выбраться из полыньи, на берегу показались фигуры в белых куртках.

На него смотрели дула автоматов.

Русские.

Мэтт обреченно ухватился за обломок льдины.

Трюков в запасе у него не осталось.

16. Отцы и сыновья

9 апреля, 17 часов 30 минут

На ледяной равнине

Дженни вытащила из-под себя ледоруб и, приподнявшись, оглядела несущийся мимо ледяной ландшафт. Ураган был в самом разгаре. Ветер пронзительно свистел в ушах, а скрип полозьев был похож на шипение в потревоженном змеином гнезде. Кожа ее неприятно зудела от вибрации корпуса буера.

Дженни ухватилась рукой за перила металлического ограждения. Казалось, ветер вот-вот сметет ее за борт.

– Что нужно делать? – прокричала она, посмотрев на Аманду.

Та показала на гик:

– Надо убрать парус, иначе мы не сможем затормозить. Но крепежные веревки застряли в кольцах. Их нужно обрубить.

Дженни посмотрела на туго натянутый парус:

– Хорошо, с чего начинать?

Аманда наклонилась поближе, стараясь перекричать свист ветра:

– Нужно освободить парус, но не дать ему оторваться от мачты. Он нам еще понадобится. Для этого ты должна обрубить несколько веревок, чтобы парус свободно трепало по ветру. А я потом уже постараюсь управлять им с помощью оставшегося такелажа.

Дженни приступила к работе. Сначала было легко. Она просто лежала на спине и рубила веревки на гике прямо перед собой. Одна за другой веревки лопались с хлопками, похожими на разрывы петард. Парус затрепетал, но продолжал крепко сидеть на месте.

Дальше было сложнее. Дженни пришлось встать на колени под жестоким напором ветра. Держась одной рукой за мачту, она начала рубить веревки, удерживающие парус, медленно продвигаясь снизу вверх. Внезапно конец одной из разрубленных веревок хлестнул ее по щеке. Рука ее соскользнула с мачты, и она стала навзничь падать за борт, но Крейг в последний момент схватил ее за запястье и рывком помог удержать равновесие.

Дженни снова ухватилась за мачту. По подбородку текла струйка теплой крови. Ярость переборола в ней страх, и она с удвоенными усилиями принялась рубить оставшиеся веревки.

– Будь осторожней! – прокричала Аманда.

Нижняя часть паруса затрепетала сильнее, увеличивая вибрацию гика. Аманда боролась с управлением, пытаясь удерживать сани в равновесии.

В этот момент натяжной барабан такелажа бешено закрутился и веревки одна за другой стали выскакивать из колец.

– Вниз! – скомандовала Аманда, но было уже поздно.

Гик сорвался с места и метнулся по дуге вокруг оси мачты. Дженни, не раздумывая, подпрыгнула, избежав столкновения с деревянной балкой, и ухватилась за тяжелое полотно паруса.

Гик развернулся на сто восемьдесят градусов. Ноги Дженни беспомощно болтались над самой поверхностью льда.

Парус снова резко наполнился ветром. Мощным рывком Дженни бросило в воздух. Из ее горла вырвался истошный крик.

Через мгновение она упала, но не на лед, а на корпус саней – Аманда вовремя сумела изменить курс буера.

– Вы в порядке? – озабоченно спросил Крейг.

Дженни не ответила. Она лежала, тяжело переводя дыхание, и думала только о том, что секунду назад была на волосок от смерти.

– Я снова могу управлять парусом! – донесся до нее крик Аманды. – Начинаю торможение!

«Слава богу», – с облегчением вздохнула Дженни, не в силах двинуться с места.

Через некоторое время она почувствовала, что буер теряет скорость. Напор ветра ослаб, и вибрация корпуса заметно уменьшилась.

Сквозь шипение полозьев до нее вдруг донесся гулкий звук, похожий на вращение вертолетных лопастей.

Она перевернулась на живот и посмотрела вперед. Из низких облаков показался выкрашенный в белую краску вертолет. На борту его красовался американский флаг.

– «Дельта форс»! – прокричал Крейг.

И тут Дженни не смогла сдержать слезы радости и облегчения – они спасены!

Крейг проговорил в микрофон:

– «Морской ястреб» на связи. Мы в безопасности. Двигаемся в направлении «Омеги». Заварите нам кофейку.

18 часов 4 минуты

Ледовая станция «Грендель»

Мэтт сидел в тюремной камере. Он все еще дрожал от холода после купания в Северном Ледовитом океане. Голова кружилась, в ушах стоял шум. На нем была русская форма: плотные штаны, зеленый свитер с капюшоном и ботинки, размера на два больше его ступней. Он смутно припоминал, как натягивал на себя сухое белье, после того как его посадили за решетку. Груда мокрой одежды валялась в углу караульной комнаты.

Незадолго до этого двое солдат притащили его сюда, тщательно обыскали, забрали документы и, бросив ему смену сухого белья, исчезли за дверью в тюремный блок, которую охранял часовой. При этом они не забыли опустошить его бумажник, прикарманив размокшие банкноты. «Вот тебе и коммунистическая мораль», – с иронией подумал Мэтт.

Он оглядел соседние камеры. Несмотря на то что доставили его сюда в полубессознательном состоянии, он примерно представлял себе, где находится.

Четвертый уровень.

Тюремный блок, в котором когда-то давно, по всей вероятности, содержали несчастных пленников, подвергшихся жестокому эксперименту по замораживанию.

Каждая камера представляла собой клетку из железных прутьев. Только задняя стена была сложена из бетонных плит. Камеры просматривались со всех сторон. Туалетов в них не было. Для отправления нужды по углам были расставлены проржавевшие ведра. Единственной мебелью были металлические топчаны, да и те без матрасов.

Мэтт сидел на кровати, сжав ладонями голову. Затылок сверлила ноющая боль от контузии после взрыва гранаты. Челюсть свело от удара прикладом автомата. Из носа все еще текла струйка крови.

– Как вы себя чувствуете? – донесся до него из соседней клетки голос одного из студентов-биологов.

Мэтт попытался вспомнить его имя.

– Э-э… вроде бы ничего, – промычал он в ответ, с трудом собираясь с мыслями.

В соседней камере он рассмотрел еще двух биологов – доктора Огдена и молодую аспирантку. «А где еще один студент? Вроде бы их было трое? – Мэтт застонал. – Впрочем, какая, к черту, разница?»

– Пайк! – окликнул его кто-то из-за спины.

Он повернулся на голос и увидел в другой камере прислонившуюся к железным прутьям Уошберн. Нижняя губа у нее была рассечена, а левый глаз опух от сильного удара.

– Что случилось с коммандером Брэттом? – спросила она.

Мэтт лишь покачал головой и тут же почувствовал прилив тошноты. Он сглотнул комок рвоты, подступивший к горлу.

– Черт… – пробормотала Уошберн.

Из их группы выжили только двое.

Огден подошел к решетке:

– Мистер Пайк… Мэтт… Я хотел вам сообщить, что… ваша жена…

Мэтт встрепенулся:

– Что? Что с ней?

– Она была с нами, – пояснил биолог. – Я видел, как она, этот парень из ЦРУ и доктор Рейнольдс сбежали со станции на парусных санях.

Мэтт уловил обиду в его голосе, но не мог понять, чем она вызвана. Во всех этих событиях было слишком много не поддающегося объяснению. Он вспомнил, как перед прыжком в полынью заметил буер, ускользающий от двух мотоциклов на воздушной подушке.

– Дженни…

Огден поведал ему о похождениях своей команды. Его рассказу трудно было поверить, но по-другому сложно было объяснить внезапное появление и трагический конец Бейна. Охваченный скорбью, Мэтт снова погрузил лицо в ладони. «Дженни… Она была совсем рядом… Что же с ней сейчас?»

Огден продолжил, перейдя на шепот:

– Я немного понимаю по-русски. Я слышал, как они упоминали какие-то важные документы, когда гонялись за нами. Похоже, это были дневники исследований, которые парень из ЦРУ забрал с собой.

– Я тоже это слышала, – шепотом подтвердила Уошберн из своей клетки.

Мэтт удивленно поднял брови:

– Какой еще парень из ЦРУ?

– Он сказал, что его зовут Крейг Тиг, – ответил студент, имя которого наконец-то всплыло в памяти Мэтта: Зейн.

Мэтт побледнел и на мгновение замер, пытаясь осознать только что сказанное.

– Крейг Тиг – оперативник ЦРУ?

Огден кивнул:

– Посланный сюда, чтобы выкрасть с базы материалы русских экспериментов по криогенному замедлению жизненного цикла.

Мэтт быстро прокрутил в голове обстоятельства встречи с репортером, его реакции и поведение. Не зря он иногда чувствовал, что за неуверенностью и даже слабостью в душе у Крейга скрываются железная воля и поразительная находчивость. Но он никогда бы не подумал, что…

Рука Мэтта сжалась в кулак. Сколько раз он спас этому козлу жизнь, и вот как тот с ним расплатился.

– Чертов подонок…

– Как будем выкручиваться? – спросила Уошберн.

Мэтт был слишком обеспокоен судьбой Дженни и озлоблен на «журналиста», чтобы думать о собственной ситуации.

– Зачем они нас здесь держат? – продолжала Уошберн.

Прежде чем кто-либо успел ей ответить, входная дверь распахнулась и в тюремный блок ввалились двое солдат, которые ранее забрали у пленников документы. Они перебросились короткими фразами с часовым и подошли к камере, в которой сидел Мэтт.

– Ты пойдешь с нами, – сказал один из них на ломаном английском. Часовой открыл ключом замок и распахнул дверь клетки. Другой русский стоял у входа, направив на Мэтта пистолет. «Интересно, смогу ли я завалить хотя бы одного и завладеть его оружием?» Мэтт поднялся с топчана. Ноги подкосились. Голова пошла кругом, и он чуть не свалился на пол. «Пожалуй, нет».

Ближайший к нему солдат стволом показал на выход.

«Ну вот мы и узнали ответ на вопрос Уошберн. Нас собираются допрашивать. А что потом?» Мэтт уставился на пистолет. Пользы от пленников было мало. К тому же они являлись ненужными свидетелями. Участь их была очевидна.

Мэтта отконвоировали по проходам между комнатами к центральному залу лаборатории на четвертом уровне. Солдаты остановились перед распахнутой дверью в отдельный кабинет и втолкнули его внутрь.

Он оказался в просторной комнате, обставленной дорогой мебелью: широкий рабочий стол, шкафы, серванты. Пол покрывала шкура белого медведя с оскалившейся мордой.

В глаза ему бросилась фигурка маленького мальчика. На нем балахоном свисала мужская рубашка. Малыш стоял на коленях и гладил голову медведя, что-то нашептывая ему на ухо.

Услышав шаги, мальчик повернулся лицом ко входу.

Мэтт вскрикнул от неожиданности – это лицо запомнилось ему на всю жизнь. Споткнувшись о шкуру, он упал на колено. Один из охранников крикнул что-то по-русски и грубо схватил его за ворот. У Мэтта не было сил, чтобы сопротивляться.

Из глубины кабинета донесся новый голос, суровый и властный. Мэтт поднял глаза и увидел высокого широкоплечего мужчину в черной морской форме. Голову его украшала копна седых волос.

Русский офицер встал с кожаного кресла, приказал солдату покинуть комнату, а потом внимательно посмотрел на Мэтта холодными серыми глазами.

– Пожалуйста, проходите и садитесь, – сказал он на прекрасном английском.

Мэтт поднялся на ноги, но садиться отказался. Он уже понял, что перед ним командир русского отряда, и безропотно повиноваться ему не собирался.

Конвоир вышел из кабинета и захлопнул за собой дверь, но часовой у входа свой пост не покинул. Мэтт также успел рассмотреть кобуру на поясе офицера.

Русский командир продолжал смотреть на него суровым взглядом:

– Я адмирал Виктор Петков. А вы?

Мэтт краем глаза заметил свой бумажник на столе. Врать не было смысла:

– Мэтью Пайк.

– Инспектор природоохраны?

В голосе офицера слышалось сомнение.

– Там же все написано, – ответил Мэтт, стараясь, чтобы его голос звучал убедительно.

Русский адмирал прищурился. Похоже, ему редко приходилось сталкиваться с откровенной дерзостью и неповиновением. В голосе у него появились стальные нотки:

– Мистер Пайк, мы можем продолжить наш разговор как цивилизованные люди или…

– Что вам от меня нужно? – ответил Мэтт усталым голосом.

Играть роль благородного рыцаря он не собирался. «Пусть этим занимаются герои шпионских романов, типа Джеймса Бонда».

Лицо адмирала покраснело; на скулах заиграли желваки.

В нависшей тишине ребенок поднялся со шкуры, подошел к адмиралу и взял его за руку.

– Это же эскимосский мальчик из ледяного резервуара, – произнес Мэтт, не скрывая изумления.

Адмирал погладил малыша по руке:

– Чудесный результат экспериментов моего отца.

– Вашего отца?

Петков кивнул:

– Он был великим ученым, ведущим экспертом по Арктике в России. Будучи руководителем научной экспедиции, он занимался исследованиями в области криогенной заморозки.

– Он экспериментировал над людьми, – осуждающе бросил Мэтт.

Петков с теплотой посмотрел на эскимосского мальчика:

– Вам легко сейчас осуждать моего отца. Но не забывайте, что тогда были другие времена. То, что сегодня вызывает омерзение и гнев, тогда считалось высшим достижением науки. – В его словах и интонациях слышались одновременно стыд и гордость за деяния отца. – В период между двумя мировыми войнами ведущие мировые державы вели жестокую конкуренцию за лидерство в научном прогрессе. Все усилия ученых были направлены на военные разработки. Представьте себе, какие преимущества получала на поле боя страна, обладающая секретом криогенной заморозки! Раненых солдат можно было бы замораживать до тех пор, пока их не доставили бы на операционный стол; органы можно было бы сохранять длительное время. Да что там – целые армии можно было бы держать в спячке и бросать в бой в нужный момент и со свежими силами. Медицинский и военный потенциал этого открытия безграничен.

– Поэтому-то ваше правительство и решило использовать эскимосов, проживавших на севере России, в качестве подопытных кроликов?

Петков бросил на него внимательный взгляд:

– Неужели вы действительно не знаете, что здесь произошло?

– Поверьте, понятия не имею, – признался Мэтт.

– И вы, конечно же, не знаете, где находятся украденные дневники моего отца. Кто их похитил?

Мэтт хотел было соврать, но потом передумал. «Пусть русские и Крейг Тиг между собой разбираются».

– На станции их нет.

– Они были у тех, кто сумел скрыться на парусных санях?

«Так значит, им все-таки удалось оторваться от погони?» Дженни, насколько он понял, была среди беглецов.

– Они живы? – спросил он дрожащим от волнения голосом.

Петков несколько мгновений пристально смотрел Мэтту в глаза, раздумывая, стоит ли говорить американцу правду. После долгой паузы, то ли сжалившись над Мэттом, то ли решив, что тот не представляет никакой угрозы, адмирал промолвил:

– Мои люди не сумели их догнать, беглецы благополучно добрались до станции «Омега».

Мэтт отступил назад и бессильно свалился на стул, от которого еще минуту назад отказался.

– Слава богу! Дженни… Моя бывшая жена… Она была с ними.

– В таком случае она сейчас в еще большей опасности, чем вы.

Мэтт с удивлением посмотрел на адмирала:

– Каким образом?

– Противостояние между нами еще далеко от завершения. И нам всем по-прежнему угрожает опасность. – Петков перевел взгляд на мальчика. – Эта ледовая станция на самом деле не русская…

У Мэтта внезапно засосало под ложечкой.

Петков снова посмотрел на него:

– Она американская.

18 часов 16 минут

Дрейфующая станция «Омега»

Дженни соскочила с буера на лед. Развороченные края полыньи рядом со станцией были покрыты темными пятнами мазута и слоем пепла. На остовах двух вертолетов все еще полыхали языки пламени. В воздухе стоял резкий запах гари и разлитого горючего.

Над ледяной пустыней раздавался оглушительный рокот лопастей вертолета, делающего заход на посадку неподалеку от парусных саней. Аманда уже успела свернуть парус и устанавливала тормозные колодки под полозья буера. Обернувшись, она увидела, как «сихоук» опускается на лед, покачиваясь на ураганном ветру.

Крейг направился к вертолету, согнувшись под напором снежного вихря, поднятого вращающимися лопастями. Рукой он прижимал к горлу воротник куртки с микрофоном, разговаривая с командиром отряда «Дельта» на борту вертолета.

От бараков к ним подошла группа солдат с оружием в руках. Солдаты настороженно оглядывались в готовности отразить внезапную атаку русских.

– Следуйте за мной. Я проведу вас в барак, где находятся сотрудники станции, – обратился один из военных к Аманде и Дженни. – Русские тут везде понатыкали зажигательные бомбы, и, возможно, мы еще не все обезвредили.

Дженни кивнула и двинулась за солдатами в надежде на скорую встречу с отцом. «Только бы с ним ничего не случилось».

Яростные порывы ветра продолжали сновать между стенами бараков, хотя обильный снегопад прекратился. Судя по маршруту, они направлялись к той самой постройке, которую русские превратили во временную тюрьму.

От воспоминаний на глазах у нее вновь навернулись слезы, хотя после удачного побега от погони она пообещала себе больше не плакать. Тревога и скорбь переполняли душу. Ковальски пропал. Том, скорее всего, погиб; Бейн тоже. А Мэтт… Неужели она потеряла всех, кто был ей близок и дорог?

Погрузившись в тяжелые мысли, Дженни споткнулась перед самым входом в тюремный барак и чуть не упала. Солдат открыл дверь, и она проскользнула в теплую прихожую. Аманда следовала за ней по пятам.

В глубине прихожей у двойных дверей стояли двое часовых.

– Это для вашей же безопасности, – пояснил сопровождающий их охранник. – Лучшего места, чтобы защитить сотрудников станции от нападения русских, которые окопались всего в тридцати милях отсюда, пожалуй, не найти.

После того, что с ней произошло, Дженни против такой перестраховки не возражала. Солдат распахнул перед ними двери.

Барак был полон людей. От работающих нагревателей и избытка тел внутри стояла удушливая жара. Дженни огляделась и тут же заметила коммандера Сьюэлла. Голова его была обмотана бинтами. Правая рука висела на перевязи.

Дженни остановилась перед ним с широко открытыми от удивления глазами. Сьюэлл взглянул на нее сквозь щелки для глаз в повязке:

– Вы все-таки решили остаться?

– Что с вами произошло? – взволнованно спросила она.

– Вы мне приказали защищать вашего отца, – пожал он плечами. – А для меня приказ – это закон.

Толпа расступилась, и за спиной Сьюэлла показалась фигура отца. «Жив!»

Дженни бросилась в его объятия.

– Папа!

– Джен, девочка моя…

Старый эскимос крепко прижал ее к себе. Она на мгновение потеряла дар речи. Внутри что-то перевернулось. Слезы, всхлипывания, боль, радость и облегчение – все смешалось в одном эмоциональном порыве.

Она жива, хотя многие близкие ей люди погибли…

– М-мэтт, – хрипло пробормотала она сквозь слезы.

Отец обнял ее еще крепче и усадил на кровать, даже не пытаясь утешить словами. Слова придут позже. Сейчас ей просто нужно было прильнуть к родному человеку, почувствовать его тепло и заботу. Джон медленно покачивал дочку в объятиях. Через некоторое время всхлипывания и дрожь прекратились. Дженни подняла голову с груди отца и оглядела барак затуманенным взглядом.

Пока она находилась в полузабытьи, к ним присоединились Крейг и военный в арктической форме спецназа. Сейчас они что-то обсуждали с Амандой и Сьюэллом.

Незнакомец держал под мышкой вертолетный шлем. На вид ему было лет тридцать пять, но суровое выражение лица и ужасный шрам от уха до шеи делали его старше. Короткие черные волосы были зачесаны назад.

Он склонился над столом рядом с Крейгом и рассматривал какие-то документы.

– Я не вижу, каким образом это влияет на выполнение нашей задачи, – сказал он, трогая пальцами шрам на шее. – Я предлагаю нанести удар сейчас, пока русские не успели подготовиться к обороне.

Дженни выскользнула из объятий отца и погладила его по руке.

– Джен?..

– Мне уже лучше, – успокоила его Дженни, а про себя подумала: «Во всяком случае, на время».

Она поднялась с кровати и подошла к группе, собравшейся у стола. Крейг оторвал глаза от документов и внимательно посмотрел на нее:

– Вы в порядке?

– Лучше, чем можно было ожидать.

Он вернулся к беседе с остальными:

– Это дневники, которые я вынес с русской базы. Они написаны каким-то секретным шифром. До сих пор я не продвинулся ни на шаг в их расшифровке.

– Он боится, что мог ошибиться и взять не те документы, – пояснила Аманда, взглянув на Дженни.

– Какая разница? – недовольно пробурчал спецназовец. – Моя группа может очистить станцию от русских за два часа. Потом вы можете направить туда целую толпу дешифровщиков.

Дженни окинула взглядом незнакомца. «Это, должно быть, командир отряда “Дельта форс”», – предположила она.

– Русский адмирал не дурак. Я уверен, что он уже подготовил станцию к уничтожению, в случае если возникнет опасность ее захвата. Прежде чем атаковать, нам нужно иметь больше информации о ситуации на ледовой базе и планах русских. Нужно действовать более осмотрительно и разумно.

Дженни молчаливо согласилась.

«Уж чего-чего, а мозгов военным явно не хватало».

Она посмотрела на раскрытый дневник, лежащий поверх еще двух томов. Внимание ее привлекла самая верхняя строчка, написанная, как и остальной текст, крючковатыми символами.

Дженни наклонилась над столом и взяла дневник в руки. Крейг недоуменно взглянул на нее.

– Последнее слово здесь «Грендель», – промолвила она, проведя пальцем по верхним строчкам.

Крейг резко повернулся к ней, чуть не слетев со стула:

– Вы знаете шифр?

Дженни покачала головой:

– Нет. Остальное мне непонятно.

Она вопросительно посмотрела на отца, показав ему раскрытую страницу. Джон тоже отрицательно качнул головой:

– Ничего не могу здесь прочитать.

– А как же тогда?.. Я не понимаю…

Крейг в растерянности уставился на обоих.

– Мне самой это странно. – Дженни перелистала несколько страниц дневника. – Здесь все написано инуктитутом, точнее, алфавитом диалекта племени инуитов, но это не инуитский язык. Я смогла прочитать последнее слово только потому, что это имя собственное, фонетически воспроизведенное с помощью алфавита.

Крейг поднялся со стула и заглянул в книгу через плечо Дженни:

– Фонетически?

Она кивнула.

– Вы не могли бы прочитать вслух первую строчку? Мне хотелось бы услышать, как это звучит.

Дженни пожала плечами:

– Я попробую. – Она стала медленно, по слогам, читать текст, ведя пальцем по странице: – «Э… сто… рии… я… ле… дья… ной… стан… цеи… Грендель».

Крейг, внимательно слушавший ее голос, встрепенулся:

– Это же русский язык! Вы говорите по-русски! – Он повторил прочитанную фразу в нормальном темпе: – «История ледяной станции “Грендель”», – и тут же перевел фразу на английский.

Дженни ошарашенно уставилась на него.

Крейг ударил себя по лбу ребром ладони:

– Ну конечно! Ученый, руководивший исследованиями, прекрасно знал диалект инуитов. Они же были объектами его экспериментов, и ему необходимо было общаться с ними. Поэтому он и выбрал инуитский алфавит для шифровки своих записей. – Он повернулся к Дженни. – Мне нужно, чтобы вы перевели эти дневники.

– Все три? – спросила она с сомнением.

– Только то, что представляет интерес. Мне нужно удостовериться, что это те самые документы, которые мне было приказано выкрасть с базы.

– А именно результаты исследований, – уточнила Аманда, внимательно следившая за их беседой.

Крейг рассеянно кивнул, снова погрузившись в изучение книги, которую Дженни держала в руках.

С необъяснимой тревогой Дженни быстро взглянула на Аманду и, убедившись, что Крейг по-прежнему увлечен записями, проговорила беззвучно, одними губами:

– Вы ему доверяете?

Аманда лишь слегка качнула головой.

«Нет».

18 часов 35 минут

Ледовая станция «Грендель»

Виктор Петков с удовольствием наблюдал за замешательством пленника. Ему претило лицемерие американцев. Их привычка обвинять правительства других стран в нарушении прав человека, в жестоком обращении со своими народами и одновременно отрицать те же самые преступления в отношении собственных граждан приводила его в ярость.

– Чушь! Эта база не может быть американской, – продолжал настаивать пленник. – Я обошел ее вдоль и поперек. Здесь от всего несет русским духом.

– А это потому, мистер Пайк, что находка, обнаруженная в Арктике, принадлежит нам. Мы не дали американцам присвоить себе право на это открытие и воспользоваться в одиночку его результатами. – Петков пренебрежительно махнул рукой. – Мы лишь позволили им финансировать и курировать наши исследования.

– Так это был совместный проект?

Адмирал кивнул в ответ.

– Получается, мы вкладывали деньги, а вы их тратили?

– Ваше правительство вложило в проект не только деньги.

Виктор усадил ребенка на колени. Мальчик сонно прильнул к нему всем телом, устраиваясь поудобнее. Адмирал пристально посмотрел на пленника:

– Вы также предоставили материал для экспериментов.

Судя по исказившемуся лицу американца, он догадался, о чем шла речь. Взгляд пленника застыл на спящем ребенке:

– Это невозможно! Мы бы никогда на такое не пошли. Это противоречит всем принципам, на которых построено наше государство!

Виктор решил напомнить возмущенному пленнику несколько фактов из истории Соединенных Штатов Америки.

– В тысяча девятьсот тридцать шестом году элитное подразделение американской армии высадилось на берегу озера Анджикуни. Солдаты опустошили целое эскимосское поселение и увели с собой всех мужчин, женщин и детей. – Петков погладил дремлющего на его коленях ребенка по голове. – Они забрали даже древние останки, погребенные в заледеневших могилах, чтобы потом использовать их как материал для сравнения с результатами экспериментов. Согласитесь, идея была неплохая – кому нужна какая-то горстка эскимосов, о существовании которых и так знали только понаслышке?

– Это неправда. Мы никогда не стали бы принимать участие в экспериментах над людьми.

– Вы абсолютно в этом уверены?

Американец смерил его презрительным взглядом.

– Ваше правительство на протяжении всей истории вашего государства использовало так называемых нежелательных граждан, или представителей национальных меньшинств, в качестве материала для всевозможных экспериментов. Я больше чем уверен, что вы знакомы с проектом «Эксперимент Таскиги». Двести болевших сифилисом афроамериканцев были вслепую использованы как объекты исследования. Ваши американские ученые не оповестили их о том, что они заражены этой смертельной болезнью, и лишь наблюдали, как несчастные медленно умирают в страшных мучениях.

На этот раз пленник лишь смущенно опустил глаза:

– Это было лишь однажды. И – давно, в тридцатые годы.

– Подобного рода эксперименты на этом не закончились, – поправил его Виктор. – Тысяча девятьсот сороковой год, Чикаго. Четыреста заключенных были тайно заражены малярией, чтобы представители Министерства здравоохранения могли опробовать новые методы лечения заболевания. Нацисты позже приводили в пример именно этот эксперимент, чтобы оправдать свои преступления в ходе массового уничтожения евреев во время Второй мировой войны.

– Как вы можете сравнивать это с тем, что натворили нацисты? Мы осудили их преступления, и все они понесли заслуженное наказание.

– А как вы тогда объясните появление секретного проекта под названием «Скрепка»?

Пленник недоуменно приподнял бровь.

– Ваша разведка завербовала целый ряд нацистских ученых, пообещав им политическое убежище и новую жизнь в США в обмен на участие в секретных научно-исследовательских проектах. Эта программа не ограничивалась лишь нацистами. В тысяча девятьсот девяносто пятом году ваше правительство официально признало, что пользовалось услугами японских военных преступников, которые во время войны проводили эксперименты над американскими военнопленными.

По побледневшему лицу пленника было видно, что он глубоко шокирован рассказом адмирала и в душе у него идет жестокая внутренняя борьба. Некоторое время американец молча смотрел на инуитского мальчика, а потом пробормотал, все еще не в силах смириться с тяжелой правдой:

– Это было давно. Во времена Второй мировой.

– Совершенно верно, – согласился Виктор. – А когда, по-вашему, была построена эта база?

Американец лишь покачал головой.

– И не стройте иллюзий по поводу того, что секретные эксперименты вашего правительства над невинными гражданами канули в историю и о них можно забыть. Существует документальное подтверждение того, что в пятидесятые и шестидесятые годы в ходе сверхсекретной операции под эгидой ЦРУ и Министерства обороны над крупными городами США распылялись экспериментальные бактериологические и химические вещества. В несколько городов штатов Джорджия и Флорида тайно завезли комаров – переносчиков вируса желтой лихорадки, а потом направили туда военных медиков под видом работников гражданской системы здравоохранения для тестирования невинных жертв, заразившихся этой смертельной болезнью. Список на этом не заканчивается: эксперименты с наркотиком ЛСД, тесты на воздействие радиации, реакция на нервно-паралитические газы, разработки биологического оружия. Все эти незаконные эксперименты продолжаются и сейчас – за вашей спиной. И после этого вы удивляетесь, что этим занимались в свое время здесь, на станции?

Пленник не ответил и продолжал смотреть в одну точку. Его била мелкая дрожь – то ли от недавнего купания в ледяной воде, то ли от переживаний по поводу только что обрушившейся на него горькой правды.

Виктор продолжил напрягшимся от волнения голосом:

– И вы еще смеете осуждать моего отца, человека, которого оторвали от семьи под дулом пистолета и заставили служить государству на этой забытой всеми станции…

Он с трудом сдержал внезапный порыв ярости. Ему потребовались годы, чтобы простить отца – не за ужасные эксперименты над людьми, а за то, что он бросил семью, ничего не объяснив. Правду о его судьбе Виктор узнал много позже. И сейчас он пытался убедить американца в том, что его отец был лишь жертвой обстоятельств. А может быть, он все еще пытался убедить в этом самого себя? Сумел ли он по-настоящему простить отца?

Виктор смотрел на лицо мальчика, дремлющего на его коленях.

– Уведите пленника, – проговорил он уставшим голосом, махнув рукой охраннику. – Он мне больше не понадобится.

Движение руки разбудило ребенка, который сонно потянулся к его щеке.

– Папа, – пробормотал он по-русски и прижался к Виктору всем телом, как только что вылупившийся птенец к матери.

Адмирал догадывался, почему ребенок проявлял к нему такую привязанность. У него остались несколько пожелтевших фотографий отца. Сходство их было поразительным: та же копна седых волос, тот же овал лица, те же холодные серые глаза. Для мальчика, который провел столько лет в «ледяной спячке», время остановилось. Он как будто бы заснул только вчера и, проснувшись, никакой разницы между отцом и сыном не видел.

Виктор нежно провел ладонью по лицу ребенка. «Эти глаза смотрели на моего отца. Эти ручонки прикасались к нему». Отец, должно быть, очень заботился о мальчике, если сумел вызвать такую глубокую привязанность. По-другому и быть не могло – ребенок стал для него единственной нитью, связывающей его с прошлым, с семьей, которую он потерял навсегда.

Улыбнувшись, мальчик что-то пробормотал на непонятном Виктору языке.

Зато американец его понял:

– Он разговаривает на инуитском диалекте!

С этими словами пленник как вкопанный остановился у двери и с удивлением посмотрел на ребенка.

– Что… Что он сказал? – взволнованно промолвил адмирал.

Американец подошел к нему и склонился над ребенком:

– Kinauvit?

Лицо мальчика посветлело. Он выпрямился и с интересом повернулся к незнакомцу:

– Makivik… Maki!

Пленник посмотрел на Виктора.

– Я спросил, как его зовут. Его имя Макивик, но он предпочитает просто Маки.

Виктор убрал прядь седых волос с лица.

– Маки.

Он повторил имя мальчика несколько раз и решил, что оно ему понравилось – в нем было что-то схожее с его внутренним восприятием ребенка.

Мальчик протянул руку и подергал Виктора за седую прядь.

– Nanuq, – пробормотал он и захихикал.

– Белый медведь, – перевел пленник. – Вы напоминаете ему белого медведя.

– Как и мой отец, – промолвил Виктор.

– Он принял вас за вашего отца? – с удивлением посмотрел на него американец.

Адмирал кивнул:

– Я сомневаюсь, что он знает, сколько прошло времени с тех пор.

Маки, осознав, что у него появился собеседник, что-то лепетал, потирая глаз кулачком.

Пленник с удивлением поднял брови.

– Что он сказал? – спросил Виктор.

– Он сказал, что вы не должны были еще проснуться.

– Проснуться?

Они ошарашенно уставились друг на друга.

«Неужели…»

Виктор невольно перевел взгляд на стену, отгораживавшую коридор с резервуарами:

– Нет. Это невозможно. – Его голос надломился от волнения. – Спросите его – где?

Пленник какое-то время молча смотрел на адмирала, как бы читая его мысли, а потом перевел взгляд на мальчика.

– Маки, – спросил он. – Nau taima?

Несколько секунд они о чем-то переговаривались, и наконец ребенок сполз с коленей Виктора на пол.

– Qujannamiik, – прошептал американец и повторил на английском: – Спасибо.

Виктор поднялся с кресла:

– Он знает, где может быть мой отец?

Вместо ответа Маки помахал рукой:

– Malinnga!

– Следуйте за мной… – перевел пленник.

19 часов 18 минут

Дрейфующая станция «Омега»

Аманда сидела за столом, наблюдая за переводом дневников. Дженни медленно читала вслух текст, написанный на инуктитуте, а Крейг составлял из слогов слова на русском языке.

Первый том они «просканировали» быстро, оставляя нерасшифрованными целые куски текста. В нем содержалась история создания полярной базы «Грендель» с момента трагедии американского парохода «Жаннетт» в 1879 году.

«Жаннетт» под командованием лейтенанта Джорджа Делонга был послан в Северный Ледовитый океан на разведку нового судоходного маршрута между США и Россией, но в пути оказался скованным полярными льдами. Пароход продрейфовал в ледяной ловушке две зимы, пока льдины не раздавили корпус судна в 1881 году. Выжившие члены экипажа сумели спастись на трех спасательных шлюпках, протащив их по ледяной пустыне до открытой воды. Только две лодки добрались до устья реки Лены в Сибири.

Участь третьей лодки осталась загадкой для всего мира, но, похоже, только не для русских. «Суббота, первое октября в году 1881 от Рождества Христова», – перевели Крейг и Дженни небольшой отрывок из корабельного журнала, включенный в повествование об истории станции. «Господь услышал наши молитвы и смилостивился над нами. После ужасного ночного шторма, когда нам пришлось укрываться под брезентом и каждый час вычерпывать воду из лодки, наступил ясный и спокойный рассвет. Мы увидели перед собой остров. Нет, не землю, которая была пределом наших мечтаний, – лишь огромный айсберг, утыканный пещерами, в которых можно было на время укрыться от разгула стихии. В пещерах мы обнаружили тела каких-то странных морских существ, прекрасно сохранившиеся во льду. Мы находились на грани истощения после долгого путешествия по океану и не задумываясь набросились на еду. Мясо оказалось вполне съедобным и сладковатым на вкус. Слава тебе, Господи!»

Аманда наблюдала за собравшимися в комнате людьми, которые прекрасно знали, о каких «существах» шла речь. Грендели. Даже то, что мясо было сладковатым, указывало на правильность предположения доктора Огдена о том, что грендели по своей физиологии походили на арктических древесных лягушек. Как и у лягушек, глюкоза выполняла функции криозащитного вещества в организме гренделей.

Дженни и Крейг продолжали расшифровку текста.

«Второе октября… Нас осталось трое. Не знаю, чем мы прогневали морских богов, но наши грехи возвратились к нам в стократном размере. Ночью чудовища восстали из мертвых и напали на мирно спящих людей. Роли наши поменялись. Звери, мясом которых мы до сих пор питались, устроили пиршество из человеческой плоти. Только трем из нас удалось спастись на лодке, но звери продолжали преследовать нас даже в открытом океане. Нам удалось избежать неминуемой гибели, поразив охотившегося за нами монстра удачным выстрелом гарпуна. Мы тащили тушу огромного зверя за лодкой, пока не убедились, что он действительно мертв. Потом мы отрубили ему голову и сохранили ее как трофей, чтобы показать всему миру, какие формы может принять гнев Господний».

Это решение оказалось неразумным и привело к трагедии. После трехдневных скитаний по океану беглецы высадились на сибирский берег неподалеку от небольшой деревушки и рассказали о своих приключениях местным жителям. Те, к сожалению, оказались очень суеверными. Они испугались, что голова монстра привлечет внимание его сородичей к поселению, и убили незваных пришельцев. Местный батюшка освятил голову монстра крестом и замуровал ее под фундаментом церквушки, дабы очистить от порока.

Только через три десятилетия слухи об этом событии дошли до одного русского историка и натуралиста. Он навестил деревушку, чтобы убедиться в правдивости истории, выкопал череп монстра и вернулся в Санкт-Петербург, где и передал трофей в огромное хранилище Института Арктики и Антарктики. С этого момента начались активные поиски таинственного ледяного острова. Однако, даже имея в распоряжении карты, составленные погибшими моряками, русские потратили еще два десятилетия, чтобы отыскать огромный айсберг, который к тому времени стал частью полярной шапки. Впрочем, усилия были потрачены недаром.

История, рассказанная моряками, полностью подтвердилась. Русские обнаружили лежбище находившихся в спячке гренделей.

В этом месте исторического повествования Крейг, терпение которого подошло к концу, остановил Дженни и заставил ее перейти к переводу описаний экспериментов Владимира Петкова в оставшихся двух томах. Петков оказался отцом русского адмирала, который командовал операцией по захвату «Омеги» и заброшенной ледовой базы «Грендель».

– Вот о чем нам действительно необходимо узнать, – промолвил Крейг, и они вновь приступили к расшифровке текста.

В это время сквозь двойные двери в комнату вошел командир группы «Дельта форс», представившийся ранее лишь как «Дельта-один». Его сопровождали два солдата с автоматическими винтовками.

Он подошел к Крейгу и доложил:

– Вертолет готов вылететь к ледовой станции «Грендель». Мы ожидаем ваших указаний.

Крейг остановил его жестом руки:

– Не сейчас. Сначала я должен убедиться, что у нас в руках все необходимые материалы.

Время подгоняло, и они быстро просмотрели оставшиеся дневники. К своему разочарованию, Крейг обнаружил, что Владимир Петков даже в зашифрованном тексте предпочел не раскрывать все детали своих экспериментов.

Русским ученым удалось получить гормон, отвечающий за замедление жизненных функций, из субстанции, выделяемой кожными железами гренделей. Похоже, что железы реагировали на заледенение кожи и выбрасывали в организм поток гормонов, управляющих криоконсервацией.

Сначала все попытки внедрить этот гормон в организм человека неизменно заканчивались неудачей. Ни один из подопытных не вернулся к жизни после заморозки.

Крейг продолжал переводить с русского на английский, время от времени запинаясь на непонятных:

– «И тогда я решил действовать по интуиции, добавив в процесс… э-э-э… параллельно действующий стимулятор, призванный активировать действие гормона. Это привело к первому успешному “воскрешению”. Наконец-то я сделал прорыв в моих исследованиях…»

Жертвой «прорыва» стала шестнадцатилетняя инуитская девушка, которая умерла в конвульсиях через несколько минут после размораживания. Но несомненно, для Петкова это был гигантский шаг вперед.

Дженни побледнела, услышав перевод последнего куска текста, и Аманда прекрасно понимала, по какой причине. Подопытными кроликами в этих жестоких и бесчеловечных экспериментах были люди из родного племени молодой эскимоски.

Судя по датам в дневниках, Петков провел еще три года в попытках добиться окончательного успеха. Крейг и Дженни пропустили разделы, в которых описывались результаты побочных исследований в области снотворных, болеутоляющих и седативных веществ: никакого отношения к основному эксперименту эти работы, похоже, не имели.

Крейг нашел то, что искал, на самых последних страницах третьего тома. Испробовав различные комбинации, Петков в конце концов создал, как он выразился, «невероятную смесь», формулу которой воспроизвести было практически невозможно. Он успешно испытал ее на оставшихся пациентах и приготовил несколько доз «эликсира бессмертия».

На этом записи обрывались. Судьба эликсира и персонала станции по-прежнему оставалась загадкой.

Дженни захлопнула последнюю книгу:

– Больше ничего нет.

– Должно быть что-то еще, – с уверенностью сказал Крейг, взяв книгу из ее рук.

Аманда, имевшая большой опыт общения с учеными, встряла в беседу:

– Похоже, доктор Петков с приближением к своему открытию все больше и больше опасался за конфиденциальность исследований и в результате решил разделить записи и непосредственный результат своей работы.

Крейг нахмурился.

Стоявший рядом с ним «Дельта-один» вытянулся по стойке «смирно»:

– Сэр, жду ваших указаний.

– Мы должны вернуться на русскую базу, – пробормотал Крейг. – Здесь у нас только половина разгадки. Мы владеем дневниками исследований, но эликсир по-прежнему находится где-то на «Гренделе». Нам необходимо добраться до эликсира, пока адмирал Петков его не уничтожил.

– Готовы отправиться немедленно, – угрюмо промолвил спецназовец.

– Тогда – за дело, – сказал Крейг. – Мы должны опередить русских.

«Дельта-один» бросился к выходу, на бегу отдавая приказы своим подчиненным.

– Я к вам скоро присоединюсь! – прокричал ему вслед Крейг. – Готовьте вертолет. – Он окинул взглядом лежащие перед ним дневники, а потом с озабоченным видом повернулся к Дженни. – Я не могу оставить записи здесь. Они должны находиться со мной. Но мне бы хотелось изучить их более подробно. Возможно, мы пропустили какие-то ключи к разгадке тайны эксперимента.

– Что вы предлагаете? – спросила Дженни.

– Мне нужно, чтобы кто-нибудь, умеющий читать на языке инуитов, отправился с нами на русскую станцию. – Он перевел взгляд с Дженни на ее отца и обратно. – Может быть, в дневниках содержится информация, которая поможет в поисках эликсира.

– Вы хотите, чтобы один из нас полетел с вами? – Дженни сделала шаг вперед. – А вам не кажется, что мы уже и так вам здорово помогли, поставив под угрозу свои жизни? Неужели вам этого мало?

– Но ваши знания могут пригодиться, чтобы спасти наших людей. Не забывайте, что доктор Огден, его студенты, а может быть, и кто-то еще по-прежнему скрываются где-то на русской базе. Я не могу заставить вас отправиться с нами, но честно вам говорю, что нуждаюсь в вашей помощи.

Дженни посмотрела на отца, потом – на Крейга. В глазах у нее сквозило сомнение, но мужества ей было не занимать:

– Я полечу с вами при одном условии.

Крейг с облегчением перевел дух.

Дженни похлопала по пустой кобуре на поясе:

– Верните мне мой пистолет.

Крейг кивнул:

– Не беспокойтесь. На этот раз никто безоружным на базу не сунется.

Дженни это успокоило.

Аманда стояла у окна, наблюдая за приготовлениями к отлету. Крейг и «Дельта-один» о чем-то переговаривались у фонарного столба, согнувшись под напором ветра. Шторм снова набирал силу. Она повернулась к лейтенанту-коммандеру Сьюэллу, который оставался со своими моряками на «Омеге» для охраны дрейфующей станции на время отсутствия отряда «Дельта форс».

– Коммандер Сьюэлл, не могли бы вы мне на минутку одолжить свой полевой бинокль?

Он удивленно посмотрел на нее, потом достал из кармана бинокль и передал ей в руки.

Аманда навела окуляры на Крейга и «Дельта-один».

– Здесь все готово? – прочитала она по губам Крейга.

В ответ последовал короткий кивок:

– Готово. Вину свалим на русских.

Аманда краем глаза заметила, как кто-то подходит к ней сбоку, и резко обернулась. Это был Джон Аратук.

– Что вы там увидели? – спросил он.

Она хотела поделиться с ним своими подозрениями, но внезапно почувствовала знакомое ощущение, от которого в голове зазвенели тревожные колокольчики.

«Нет… Не может быть».

Волосики на коже встали дыбом, а за ушами стало покалывать.

«Неужели грендели смогли и сюда добраться?»

– Что-то не так? – спросил Джон, почувствовав ее панику.

Аманда потерла зудящую кожу на руках.

– Звуковые волны… Гидролокатор…

19 часов 31 минута

Ледовая станция «Грендель»

Эскимосский мальчик тянул Мэтта за руку по центральному холлу, мимо тюремного крыла и в глубь кругового коридора.

– Malinnga! – неустанно повторял малыш. – Идите за мной!

За ними спешили адмирал Петков и два охранника. Сбежать было невозможно, тем более что Мэтт ни за что не бросил бы ребенка на произвол судьбы.

Пленники вопросительно смотрели на проходящую мимо тюремных клеток группу во главе с ребенком. Доктор Огден уставился на мальчика широко открытыми от удивления глазами.

Мэтт чувствовал тепло руки малыша в своей ладони. Ему все еще не верилось, что всего несколько часов назад этот ребенок был буквально куском льда. В памяти всплыла картинка из прошлого – он и Тайлер, держась за руки, идут по лесу. «Оба мальчика умерли в ледяных объятиях, но один из них сумел вернуться к жизни…»

Они шли по коридору, уставленному резервуарами. Засунув большой палец в рот, мальчик поглядывал округленными от страха глазами на смутные очертания фигур, застывших в ледяных могилах. Знал ли он, для чего предназначались эти цистерны? Были ли в них его родители?

– Он точно знает, куда мы идем? – спросил Петков.

Мэтт перевел вопрос.

– Ii, – кивнул Маки, не вынимая палец изо рта.

Впереди показалась сплошная стена. Дальше идти было некуда, но мальчик упорно продолжал двигаться к концу коридора. Ряд резервуаров закончился. Маки подошел к стене, казавшейся совершенно гладкой и прочной, и нащупал маленькой ладошкой скрытую панель. При его прикосновении металлическая пластина ушла внутрь, обнажив небольшое медное колесо.

Мальчик сказал что-то Мэтту на инуитском диалекте, выдвигая и задвигая панель, как будто это была забавная игрушка.

– Он говорит, что за стеной находится потайная комната, – перевел Мэтт адмиралу.

Петков осторожно убрал руку мальчика с панели, окинул внимательным взглядом колесо и, отступив на шаг, скомандовал Мэтту:

– Открывайте!

Мэтт склонился над углублением в стене и ухватился за колесо, которое, похоже, замерзло и не хотело поддаваться.

– Мне понадобится ломик, – прокряхтел он.

Мальчик вдруг засунул руку под колесо и нажал на какой-то рычажок. Раздался щелчок, и колесо легко сдвинулось с места. После нескольких оборотов послышалось шипение, и в стене открылась небольшая щель. Потайная дверь.

Один из охранников отодвинул Мэтта от входа стволом автомата, а второй широко распахнул дверь.

Из скрывавшегося за ней помещения дохнуло холодом, как из морозильной камеры. Одна за другой на потолке зажглись лампы, осветив секретную комнату, которая была целиком вырублена в ледяной глыбе.

Даже столы, стоящие вдоль стен, и полки над ними были сделаны изо льда. Они были уставлены лабораторным оборудованием из нержавеющей стали: центрифугами, дозирующими пипетками, калиброванными цилиндрами. На задней стене из полок со специально просверленными дырками торчали иглами вниз стеклянные шприцы. Они были наполнены янтарного цвета жидкостью. Переступив порог секретной лаборатории, Мэтт прикинул: примерно пятьдесят таких шприцев.

За ним, не выпуская большой палец изо рта, в комнату вошел Маки. Глаза его вдруг широко распахнулись. Он недоуменно посмотрел в глубь комнаты, потом развернулся и уставился на адмирала, который все еще находился в коридоре.

– Папа, – пробормотал мальчик сначала на языке инуитов, а затем на русском.

Мэтт осмотрелся и быстро распознал причину замешательства ребенка.

На полу у дальней стены скрючилось замерзшее тело с вытянутыми ногами и свесившейся набок головой. Тело было покрыто тонким слоем инея, но сомнений в его принадлежности у Мэтта даже не возникло – слишком знакомой показалась копна седых волос на голове.

Петков, стоявший у входа, от неожиданности вскрикнул и бросился на колени перед телом отца.

Лицо ученого посинело; одежда задубела от мороза. Правый рукав рубашки был закатан по локоть. На руке виднелся след укола. Из точечной ранки к осколкам шприца на полу тянулась струйка замерзшей крови.

Мэтт подошел к ледяной полке и вытащил из ячейки один из шприцев. Несмотря на минусовую температуру, жидкость в шприце не замерзла. Мэтт посмотрел на застывшее тело и пробормотал:

– Он ввел себе какое-то лекарство.

Петков взглянул на мальчика, потом на тело отца и наконец на Мэтта. По лицу адмирала было видно, что его мучает единственная мысль: «Возможно ли, что мой отец, как и мальчик, все еще жив?»

На столе под полкой Мэтт заметил папку, которая была похожа на те, что он уже видел в центральной лаборатории. Он перевернул потрепанную обложку. Страницы дневника были испещрены линиями текста, написанного на инуктитуте. Последние строчки расплывались неразборчивыми каракулями. Обученный Дженни и ее отцом языку инуитов, Мэтт попытался прочитать отрывок записей, но не нашел ни одного знакомого слова. Он стал вслух повторять отдельные слоги, которые не имели для него никакого смысла.

Петков встрепенулся:

– Вы говорите по-русски?!

Мэтт удивленно взглянул на адмирала и показал на дневник:

– Я просто пытаюсь прочитать то, что здесь написано.

Не поднимаясь с колен у распростертого на полу тела отца, Петков взял папку из рук Мэтта и, быстро пролистав несколько страниц, отдал ее обратно:

– Читайте… – Голос его дрожал от волнения. – Пожалуйста.

Маки подошел к адмиралу и устало прижался к нему всем телом. Петков обнял его одной рукой.

Мэтт не стал перечить. На него были направлены дула двух пистолетов, да ему и самому было интересно, что все-таки произошло на русской станции. Он начал читать, а Петков переводил, время от времени задавая вопросы и заставляя его перечитывать отдельные фрагменты текста.

Постепенно перед ними всплывала картина трагедии, постигшей ученого и обитателей станции.

Дневник оказался завещанием Владимира Петкова. Похоже, за десять лет, проведенных на станции, к отцу Виктора пришло осознание собственной вины за содеянное, в основном из-за Маки. Ребенок родился на станции, но его родители погибли в результате экспериментов. Владимир очень скучал по сыну, оставленному в России, и всю свою родительскую любовь перенес на эскимосского мальчика, что было непозволительно в ходе исследований, главным принципом которых была беспристрастность.

Ученые никогда не дают имена своим подопытным кроликам.

Человечность, однако, взяла верх над холодным рассудком ученого, и в душу Владимира закрались сомнения в моральной правоте его экспериментов над людьми.

Это «перерождение» совпало с разгадкой тайны активации гормона, извлеченного из кожных желез гренделей. Все дело было в том, что гормон необходимо было извлекать после полной разморозки этих существ; в противном случае он был неэффективен. Более того, после изъятия гормон должен был храниться при определенной температуре – температуре ледяных пещер в глубине айсберга.

Мэтт с пониманием оглядел секретную лабораторию, вырубленную целиком в ледовом массиве.

Ключ к разгадке лежал в огне и льде – только комбинация огня живых гренделей и льда этого айсберга обеспечивала успех эксперимента.

Это открытие окончательно перевернуло сознание Владимира Петкова. Уверившись в бесчеловечности своих экспериментов, он отказался делиться своим секретом с остальным миром, особенно после того, как узнал о холокосте в Германии.

– У нашей семьи еврейские корни, – задумчиво промолвил Виктор.

Мэтт с пониманием кивнул.

Трагедия собственного народа, несомненно, открыла ученому глаза на преступность его экспериментов. Но для полного раскаяния Владимиру, похоже, было недостаточно лишь осознавать неправомерность своих действий. Он прекрасно понимал, что его исследования в конечном итоге нанесут огромный ущерб человечеству. Поэтому он и несколько его единомышленников из персонала экспедиции решили пойти на последнюю жертву. Они тайком совершили ряд диверсий на станции, повредив все радиоприемники и затопив транспортную подлодку. Они надеялись, что в отрыве от остального мира станция со временем исчезнет в ледяных просторах Арктики и о ней в конце концов забудут. Несколько человек со станции попытались добраться пешком до Большой земли, но материка, судя по всему, так и не достигли, погибнув во льдах.

Чтобы спасти жизни невинных пленников, Владимир ввел им эликсир с гормоном и поместил в резервуары на долгую «ледяную» спячку.

Мэтт посмотрел через открытую дверь в коридор, задумавшись над тем, насколько оправданным был такой акт милосердия.

Судя по разбитому шприцу рядом с телом ученого и следам укола на его руке, он и себе ввел дозу сыворотки. Сработала ли она?

Виктор ошеломленно пробормотал:

– Это не было результатом предательства. Мой отец сам уничтожил станцию.

– У него не было выбора. Он больше не мог продолжать жестокие эксперименты и жить в мире с самим собой, – сказал Мэтт. – Ему необходимо было уничтожить результаты исследований, добытые бесчеловечным способом.

Петков завороженно смотрел на тело отца.

– Что же я наделал? – тихо произнес он, теребя циферблат на правом запястье.

По крошечному монитору бегали огоньки. «Похоже, какой-то радиопередатчик», – подумал Мэтт.

– Я сам затеял эту заварушку, надеясь рассказать всему миру правду об открытии отца, – продолжил адмирал. – Я пожертвовал всем, чтобы отдать дань уважения его памяти.

У входа послышалась какая-то суматоха. Солдат вбежал в комнату, застыл, вытянувшись по стойке «смирно» перед адмиралом, и начал о чем-то взволнованно рапортовать на русском.

Виктор поднялся с пола и отдал короткий приказ. Солдат развернулся и умчался выполнять распоряжение.

Петков повернулся к Мэтту:

– Мы только что засекли шумы вертолетных двигателей. Машина, похоже, поднялась с «Омеги» и приближается к нашей базе.

«Отряд “Дельта форс”, – догадался Мэтт. – Кавалерия на подходе». Его снова охватило беспокойство за судьбу Дженни.

Петков приказал охранникам увести Мэтта обратно в камеру.

– Мой отец пожертвовал жизнью, чтобы его открытие навсегда осталось тайной для человечества, и я не позволю, чтобы сейчас оно попало в чужие руки. Я завершу дело, начатое отцом, – сказал он напоследок, обнажая монитор на запястье. – Эта схватка еще не закончилась.

19 часов 48 минут

По пути на станцию «Грендель»

Дженни смотрела в окно грузовой кабины транспортного вертолета. Вращающиеся лопасти вздымали с поверхности вихри снежной пыли. Вертолет оторвался ото льда и стал медленно набирать высоту, качаясь из стороны в сторону под порывами ураганного ветра. Опытный пилот уверенно компенсировал натиск стихии, не давая машине сорваться в штопор.

В шумопоглощающих наушниках, которые Дженни надела после посадки в вертолет, послышался голос Крейга из пилотской кабины:

– Мы прибудем на русскую базу минут через двадцать. Вы не могли бы пока продолжить чтение дневников? Я специально настроил ваш микрофон на запись. Любая полезная информация из записей может повлиять на исход операции.

Дженни окинула взглядом грузовую кабину. «Дельта-один» и его команда из двенадцати человек расположились на сиденьях вдоль бортов, готовые по первой команде броситься в бой. Командир группы пристально смотрел в иллюминатор на ледяную пустыню.

Дженни проследила за его взглядом. Красные бараки «Омеги» превратились в размытые мазки на белом полотне. Солнце висело низко над горизонтом и, похоже, не собиралось уходить – длинный полярный день был в самом разгаре.

«Когда же он наконец завершится?»

Она собралась было открыть лежащий на коленях дневник, но тут за окном мелькнула яркая вспышка.

Горизонт окрасился огненным всполохом. В небо поднялась туча снежной пыли, а потом донесся низкий гул взрыва. Тело Дженни сотрясла ударная волна.

«Господи… Только не это… Нет…»

Дженни прислонилась к стеклу иллюминатора, наблюдая за трагедией, разыгравшейся на поверхности. Уши у нее заложило. Она не верила своим глазам.

Вертолет сделал крутой вираж, и страшная картина на мгновение исчезла из виду. Дженни молила Бога, чтобы ее опасения не оправдались.

Ледяная пустыня вдруг снова появилась в иллюминаторе. Там, где раньше стояла «Омега», высоко в небо поднимался огненный смерч.

В ушах у Дженни звенело, но слух постепенно возвращался. В кабине, как будто из глубокого колодца, слышались крики, в которых звучало удивление и смятение. Солдаты с искаженными от ярости лицами прильнули к иллюминаторам.

Каскад пылающих обломков обрушился в огромную воронку, дымящуюся, как кратер вулкана. От дрейфующей станции «Омега» не осталось и следа.

Душу Дженни охватил леденящий холод. «Отец… Люди…»

В наушниках послышался раздраженный крик Крейга:

– Черт возьми! Вы же доложили, что все взрывные заряды, установленные русскими, обезврежены!

Сержант ответил неуверенным, извиняющимся голосом:

– Так точно, сэр! Хотя… возможно… возможно, один из них я не заметил…

Дженни с трудом глотала воздух. Она наблюдала сквозь слезы за реакцией солдат на трагедию. Все они, за исключением одного, похоже, были действительно ошарашены происшедшим.

Только командир отряда безучастно смотрел на охваченную огнем ледяную пустыню. Его суровое лицо не выражало ни гнева, ни удивления.

Он перевел холодный взгляд на Дженни, и она с ужасом поняла, что трагедия была не случайной.

Она вспомнила, как Крейг только что ругал сержанта по радио. Его гневный голос звучал неубедительно. Все это было подстроено и заранее спланировано. Руководители американской операции преследовали те же цели, что и русские, – завладеть трофеем и уничтожить всех свидетелей.

«Полная зачистка. Никаких следов».

Дженни встретилась взглядом с командиром отряда спецназа. Тот пристально всматривался в ее глаза, как будто пытался прочитать ее мысли. Дженни стало ясно, что жить ей оставалось недолго – только до тех пор, пока он нуждается в ее знании инуитского языка.

Выражение ужаса и смятения на ее лице не изменилось.

«Пусть думает, что я ничего не поняла», – решила она.

Крейг нашептывал ей по радио слова утешения, но Дженни не обращала на него внимания. Она опустила глаза на страницы дневника. По щекам текли слезы скорби и гнева. «Папа…»

Рука невольно потянулась к кобуре. Она была по-прежнему пуста.

Еще одно невыполненное обещание.

17. Испытание огнем

9 апреля, 19 часов 55 минут

Ледовая станция «Грендель»

Мэтт сидел на железном топчане в тюремной камере. К его удивлению, адмирал решил оставить мальчика с ним. Маки лежал сейчас рядом, свернувшись клубочком в ворохе одеял. Возможно, Петков предпочел, чтобы ребенок и переводчик находились рядом, и Мэтта это устраивало. Он наблюдал за спящим мальчиком, который сложил ладони у самых губ, как будто в безмолвной молитве.

Эскимосское происхождение Маки выдавали черные как смоль волосы, смуглая кожа и раскосые карие глаза.

«Он так похож на Тайлера. Те же волосы, те же глаза…» В сердце у Мэтта защемило от ощущения безвозвратной потери.

– В это трудно поверить… – прервал его мысли доктор Огден, прислонившийся к решетке соседней камеры.

Мэтт успел вкратце описать ему содержимое дневника Владимира Петкова и теперь кивнул, не сводя глаз со спящего мальчика.

– Я бы многое отдал, чтобы осмотреть ребенка… Хотя бы взять анализ крови, – пробормотал профессор.

Мэтт вздохнул и закрыл глаза.

«Ох уж эти ученые. Похоже, все, что их волнует, – это результаты исследований».

– Гормон, выделяемый гренделями, – увлеченно продолжал доктор Огден. – Ну конечно, теперь все понятно. Локальное замораживание тканей требует немедленного выделения потока гормонов из кожных желез, которые оптимально приспособлены для этой функции. Кожа покрывается льдом, поток гормонов активирует цепную генную реакцию в клетках, они, в свою очередь, наполняются глюкозой, которая предотвращает их гибель от холода, и тело впадает во временную «ледяную спячку». Структура гормонов гренделей примерно совпадает со структурой гормонов других млекопитающих, поэтому такой механизм замораживания может быть успешно применен к людям. Так же, например, как инсулин, получаемый из коров и свиней, используется сейчас для лечения диабета. Да, можно сказать, что исследования русского ученого намного опередили достижения современной науки. Это гениальное открытие!

Мэтт не выдержал и резко повернулся к профессору:

– Гениальное? Вы что, совсем свихнулись? А может, чудовищное? Вы представляете себе, каким пыткам подверглись эти несчастные люди? Сколько их погибло в результате экспериментов? Да пошли вы все к черту со своими открытиями! – Мэтт показал на пошевелившегося во сне ребенка. – Он что, похож на лабораторную крысу?

Огден с испугом отшатнулся от решетки.

– Я… Я не имел в виду…

Мэтт посмотрел на темные круги под глазами профессора, на его дрожащие руки. Он понимал, что ученый устал и напуган не меньше, чем все остальные. Кричать на него и обвинять в бесчеловечности было по меньшей мере несправедливо. Понизив голос, Мэтт завершил свою тираду:

– Кто-то должен ответить за это. Всему есть предел. Мораль не должна становиться жертвой научного прогресса. Мы все пострадаем, если такое случится.

– Кстати, о страданиях, – встряла в разговор Уошберн. – Где там эти спецназовцы? Они смогут нас освободить?

Мэтт заметил, что студенты-биологи сразу встрепенулись. Отряд «Дельта форс» был их единственной надеждой на спасение. Перед глазами встало суровое, полное решимости лицо русского адмирала. Петков не собирался сдаваться, несмотря на явное превосходство американцев. А еще Мэтт увидел во взгляде русского холодную отрешенность, которая пугала его больше, чем дула автоматов или зубастые пасти гренделей.

Этот жесткий взгляд адмирала исчезал, только когда рядом с ним был эскимосский мальчик. Мэтт посмотрел на Маки. Возможно, как и в случае с Владимиром Петковым, эскимосский мальчик мог бы стать ключом к моральному перерождению адмирала. Но для этого требовалось время… А у них его не было. Петков был похож на медведя, загнанного в ловушку в собственной берлоге. Он был опасен и непредсказуем.

Мэтт повернулся к Уошберн:

– Я насчитал по меньшей мере двенадцать русских солдат. К тому же они успели подготовиться к обороне. «Дельта форс» придется хорошо подготовиться к штурму, чтобы прорваться внутрь станции. А затем они будут пробиваться к нам с боем от уровня к уровню. Серьезные потери неизбежны.

– Но это их не остановит, правда же? – с надеждой промолвила Магдалена.

Мэтт оглядел тюремные камеры. Их оставалось пятеро, не считая Маки. У него не было сомнений в том, что главной целью «Дельта форс» было не спасение пленных, а захват эликсира, о существовании которого Крейг, вероятно, узнал из дневников русского ученого. К этому-то и сводился успех операции.

Уошберн, похоже, прочитала его мысли.

– Они ведь не за нами возвращаются? – промолвила она, пристально посмотрев на Мэтта. – У них другие приоритеты.

Дверь в тюремный отсек неожиданно распахнулась. В помещение быстрым шагом вошел адмирал Петков в сопровождении двух охранников. Все трое подошли к камере, в которой сидел Мэтт.

«Ну вот, опять началось», – подумал Мэтт, вставая с топчана.

Петков, как обычно, начал разговор без лишних вступлений:

– Ваш отряд «Дельта форс» уничтожил дрейфующую станцию «Омега».

Мэтт на мгновение замер, пытаясь собраться с мыслями. Такого он не ожидал.

Уошберн выругалась:

– Чушь собачья!

– Мы засекли отголоски взрыва через минуту после того, как вертолет с солдатами покинул станцию.

На лице Уошберн появилась кривая усмешка, но Мэтт почувствовал, что Петков говорит правду. Обманывать их ему не было смысла. Станция была действительно уничтожена. Но с какой целью?

Петков ответил на его безмолвный вопрос двумя словами:

– Правдоподобное опровержение.

Мэтт задумался. Слова адмирала звучали убедительно. Отряды «Дельта форс» обычно действовали автономно и под покровом строгой секретности. Они появлялись в зоне боевых действий как призраки, наносили молниеносные удары и исчезали, не оставляя за собой свидетелей.

Ни одного свидетеля…

До Мэтта наконец дошло, какая участь ожидает их всех, независимо от исхода событий. В груди защемило. Он судорожно вздохнул и отступил на шаг, задев угол топчана. Маки испуганно открыл заспанные глаза.

Петков приказал часовому открыть камеру.

– Похоже, ваше правительство преследует те же цели, что и мое: завладеть результатами исследований и не оставить в живых никого, кто мог бы оспорить их принадлежность. Они готовы сделать это любой ценой.

Дверь в тюремную клетку распахнулась, на Мэтта уставились дула пистолетов.

– Что вы от меня хотите? – спросил он адмирала.

– Я хочу, чтобы вы остановили и тех и других. Мой отец пожертвовал всем, чтобы похоронить свое открытие на этой заброшенной станции, и я не позволю, чтобы американцы или русские воспользовались его наследием в корыстных целях. Победителей в этой схватке не будет.

Мэтт задумался. Если адмирал говорил правду и они становились жертвами закулисных политических игр своих правительств, тогда, возможно, в лице Петкова он нашел союзника. У них общий враг.

Мэтт пристально посмотрел на адмирала. Он все еще не мог смириться с мыслью о том, что «Дельта форс» уничтожила «Омегу», но сомнений у него оставалось все меньше.

Перед ним вдруг всплыл образ Дженни. Ее темные глаза смотрели на него с любовью. «Дженни…» В душе закипела ярость. «Если это действительно так, я отомщу за невинно погибших людей», – решил он. Во взгляде Петкова он уловил ту же решимость. Но насколько можно доверять этому хитрому, хладнокровному русскому?

– Что вы предлагаете? – прохрипел наконец Мэтт.

– Вы встретите отряд «Дельта форс» с белым флагом. Потом я переговорю с руководителем вашей операции, который украл дневники моего отца, и мы подумаем, как можно разрешить эту ситуацию, – ответил адмирал со стальной ноткой в голосе.

Мэтт с сомнением поднял брови:

– Я не думаю, что Крейг захочет вести с вами переговоры. Все его аргументы сейчас – автоматические винтовки.

– Вам придется его переубедить.

– Почему вы думаете, что он захочет меня выслушать?

– Потому что с вами будет тот, чье существование заставит его задуматься о возможных последствиях конфронтации.

– И кто же это?

Петков перевел взгляд на эскимосского мальчика.

19 часов 59 минут

По пути к станции «Грендель»

Сквозь навернувшиеся слезы Дженни читала очередной отрывок из дневников русского ученого. Она не понимала, о чем речь, она лишь произносила вслух отдельные слоги на инуитском диалекте, которые, похоже, фонетически сливались в русские слова и фразы. Крейг внимательно вслушивался в ее готовый сорваться в крике голос, пытаясь найти ключи к разгадке тайны бессмертия.

«Дельта-один» сидел напротив Дженни и напряженно рассматривал в иллюминатор ледяную пустыню. Полыхающие огнем останки дрейфующей станции давно исчезли за горизонтом. Прежде чем взять курс на «Грендель», вертолет сделал круг над огромной воронкой во льду. На месте взрыва в живых никого не осталось. Даже трупов не было видно.

Чтение дневников прервал голос пилота:

– Ледовая станция – прямо по курсу!

– Приготовиться к ракетной атаке, – сказал Крейг. – Пуск по моей команде.

«Ракетная атака?» Дженни подняла голову.

– Цель захвачена.

– Огонь!

Прежде чем она сумела что-либо сообразить, снаружи послышался свист запускаемой ракеты. В окне сверкнула вспышка.

Вертолет сделал резкий вираж, и Дженни невольно наклонилась вперед, прислонившись лицом к иллюминатору.

Оставив в небе дымящийся след, ракета врезалась в торосы слева от входа на станцию. В воздух поднялись обломки льда и языки пламени. Среди них мелькнул кусок оранжевой ткани.

«Палатка», – догадалась Дженни. Целью ракетного удара оказалась позиция, с которой русские обстреливали их из гранатометов во время побега со станции. Крейг, по-видимому, решил обеспечить безопасную посадку вертолета, а заодно и отомстить русским.

Вертолет медленно опускался на лед в клубах дыма и пара.

– Группа номер один, приготовиться к высадке! – прокричал командир отряда «Дельта» прямо над ухом у Дженни.

Двери на противоположном борту распахнулись. В кабину ворвался ледяной ветер. Солдаты один за другим слетали вниз по длинным канатам. Вся операция заняла несколько секунд.

– Группа номер два!

На этот раз открылись двери рядом с Дженни. Внезапный порыв ветра чуть не вырвал дневник у нее из рук, и ей пришлось крепко прижать его к груди.

Очередная группа солдат покинула вертолет, хватаясь за стремительно раскручивающиеся кольца веревок. В кабине остались трое спецназовцев, включая командира отряда.

Прозвучала команда:

– По местам!

Солдаты бросились к установленным по обоим бортам автоматическим пушкам. Стволы орудий угрожающе развернулись к дверным проемам.

– Стрелять по моей команде, – прокричал «Дельта-один». – Вести подавляющий огонь по всему периметру!

Дженни рискнула взглянуть вниз сквозь поредевшую дымовую завесу. Фигуры в белых камуфляжных куртках рассыпались в линию на льду и ползли в сторону станции.

– Огонь! – скомандовал «Дельта-один».

Стволы пушек завибрировали, выплевывая языки пламени. Кабина наполнилась оглушительным грохотом. На пол посыпался град пустых гильз.

Внизу, перед линией атакующих, взметнулась широкая дуга ледяных фонтанчиков.

Одинокий русский солдат выпрыгнул из укрытия и побежал к станции. Очередь из крупнокалиберного орудия разорвала его тело в клочья. Оставшееся на ледяной поверхности кроваво-красное пятно напоминало след от жука, размазанного по лобовому стеклу автомобиля. Защитников внешнего периметра станции, похоже, больше не осталось.

– Приземляемся, – послышалась в наушниках команда Крейга.

Вертолет стал медленно опускаться на лед немного позади линии атакующих солдат.

«Дельта-один» прижал наушник к уху.

– Поступил первый доклад об остановке. Вокруг станции все чисто, но русские окопались у входа и оказывают серьезное сопротивление.

– Вы считаете, что приземляться безопасно? – спросил Крейг.

– Я бы, конечно, подержал машину в воздухе, но, боюсь, тогда нам не хватит топлива для возвращения на материк, – ответил командир «Дельты». – Постойте!

Он снова прильнул к наушникам и принялся что-то бормотать в микрофон. Через некоторое время он доложил:

– Сэр, командир наземной группы захвата передает, что у входа на станцию появилась безоружная и размахивающая белым флагом фигура.

– Как? Они уже сдаются? Кто это?

Вертолет развернулся правым бортом к станции. Дженни увидела метрах в ста одинокую фигуру в зеленоватой армейской куртке, четко выделяющуюся на фоне белого снега. Она сразу распознала до боли знакомую одежду, которую стирала, зашивала и гладила десять лет подряд.

– Это Мэтт! – вскрикнула она и заплакала от счастья.

– Ты уверена, Джен? – спросил Крейг.

«Дельта-один» промолвил из глубины кабины:

– Сэр, с ним какой-то мальчик.

Только теперь Дженни разглядела ребенка, прижимающегося к ноге Мэтта. Одной рукой Мэтт обнимал мальчика, а в другой держал палку с куском белой ткани, оторванной от меховой куртки.

– Садимся! – снова скомандовал Крейг.

Командир отряда «Дельта» озабоченно заметил:

– Может быть, все-таки стоит оставаться в воздухе до тех пор, пока мы не разберемся, в чем дело?

– Русские явно используют его для ведения переговоров с нами. Надеюсь, что это будет нам на руку.

Дженни снова охватил страх. С самого начала она и Мэтт оказались заложниками политической игры между двумя сверхдержавами и, похоже, свою роль до конца еще не сыграли.

Полозья вертолета мягко коснулись ледовой поверхности. Лопасти замедлили вращение, хотя по-прежнему поднимали со льда тучи снежной пыли.

«Дельта-один» скомандовал пилоту:

– Двигатель пока не выключать.

– Слушаюсь!

Крейг протиснулся сквозь узкий проход из кабины пилота в грузовой отсек.

– Мы оставим дневники на борту под вашей охраной. – Он ткнул пальцем в сторону «Дельта-один». – Не спускайте с них глаз.

– Что вы собираетесь делать? – спросил командир группы спецназа.

– Я поговорю с человеком, который стоит с белым флагом у входа на станцию. Он не раз выручал меня из серьезных переделок. Посмотрим, может быть, и на этот раз он сможет нам пригодиться. – Он повернулся к Дженни: – Я бы предпочел, чтобы вы остались на борту.

– Ну вот уж хрен вам.

Она решительно отстегнула ремни безопасности.

«Пусть что хотят, то и делают, но Мэтта я одного не оставлю».

Крейг окинул ее долгим оценивающим взглядом, а потом лишь пожал плечами, очевидно решив, что лучше держать две мишени рядом.

Они спрыгнули на лед, где их встретила группа из трех солдат.

Дженни даже не обратила на них внимания. Ее взгляд был прикован к фигуре, стоящей метрах в тридцати у входа на станцию.

«Мэтт!»

Она с трудом удержалась, чтобы не броситься к нему сломя голову, понимая, что солдаты расстреляют их обоих при любых неожиданных действиях с ее стороны.

В сопровождении группы охраны они пересекли оборонительный периметр отряда «Дельта форс» и вступили на нейтральную территорию.

Мэтт опустился на колено, прикрывая телом прижавшегося к нему ребенка. Белая меховая куртка сидела на мальчике как длиннополая шинель. Рукава ее свисали до самой земли. Мальчик развернулся в объятиях Мэтта и уставился на приближавшуюся группу широко раскрытыми от страха глазами.

Дженни только теперь рассмотрела его лицо – знакомые черты, огромные карие глаза, черные волосы. Ноги ее подкосились.

– Тайлер!

20 часов 7 минут

На льду

Мальчик, напуганный взрывами и рокотом 50-миллиметровых пушек, всем телом прижался к Мэтту. Жестокий холод и пронзительный ветер набросились на них, как только они вышли на поверхность. У Маки ярко проявлялись признаки боязни открытого пространства, и Мэтт догадывался, по какой причине. Ребенок, вероятно, с самого рождения не покидал станцию, а может быть, даже провел все свое детство в заточении на четвертом уровне. Резкая смена обстановки, первый контакт с внешним миром, огромный поток новых впечатлений привели его в смятение. Маки всеми силами пытался ухватиться за спасительную соломинку, которой стал для него Мэтт.

Все внимание Мэтта было приковано к мальчику, то и дело пытавшемуся вырваться из его рук и убежать обратно на станцию, поэтому он лишь краем глаза наблюдал за приближением группы солдат во главе с Крейгом.

– Тайлер!

Мэтт резко развернулся на знакомый до боли голос.

Дженни рванулась из-за спин солдат к мальчику, но, сделав несколько шагов, застыла на месте с широко раскрытыми глазами. Похоже, она распознала свою ошибку, как только выкрикнула имя погибшего сына. «Чистый рефлекс», – подумал Мэтт, а вслух произнес:

– Его… Его зовут Маки.

Он поднялся на внезапно ослабевших ногах. От вида Дженни душу его охватило чувство невероятного облегчения. Маки обхватил его колени руками, не давая двигаться с места, но Мэтт не возражал – ему самому сейчас была необходима любая поддержка.

Мэтт стоял в неуверенной позе, не зная, как реагировать на приближение Дженни, но она быстро развеяла его сомнения, бросившись ему в объятия, тесно прижавшись к нему всем телом, обхватив его шею руками. Ощущение физической и духовной близости между ними было настолько глубоким, что у Мэтта захватило дух. Казалось, что они никогда не расставались и по-прежнему горячо любили друг друга.

Он еще крепче прижал Дженни к себе и глубоко вдыхал запах ее волос и кожи, как будто хотел убедиться, что это не сон. Это она… живая… в его объятиях.

– Там… на базе… папа… – шептала она ему на ухо сквозь слезы.

Мэтт напрягся. Судя по тому, что Джона не было рядом с Дженни, он остался на «Омеге»; а по ее реакции было ясно, что Петков сказал правду об участи, постигшей дрейфующую станцию. Она действительно уничтожена.

– Дженни, мне так жаль!

Даже для него эта фраза прозвучала как-то банально и неубедительно, но в этот момент пытаться утешить ее словами было бессмысленно.

Она содрогнулась в его объятиях и прошептала:

– Это все Крейг. Не верь ни одному его слову.

Мэтт сжал пальцами рукава ее куртки и посмотрел на знакомую фигуру в синей арктической форме. Выражение его лица не изменилось, несмотря на ярость, кипящую в груди.

Все его опасения и подозрения подтвердились.

Мэтт осторожно высвободился из объятий Дженни, оставив лишь руку на ее плече.

Крейг подошел поближе с неуверенной улыбкой на лице:

– Рад тебя видеть живым и здоровым. Но как ты здесь очутился? Что ты здесь делаешь?

Мэтт с трудом удержался, чтобы не вмазать ему по лицу кулаком – исход такого действия был очевиден. Он должен был вести игру осторожно, запутав противника в паутине лжи и полуправды. Для начала – ложь:

– О господи! Я так рад вас всех видеть!

Лицо Крейга посветлело.

– Русский адмирал окопался внизу на станции, а меня послал наверх пообщаться с вами, – продолжил Мэтт. – Он решил, что уж коли вы собрались сначала палить направо и налево, а потом задавать вопросы, то лучше, если под ваш огонь попадет один из соотечественников. Одним американцем меньше.

– А зачем ему вообще было посылать кого-либо?

– Чтобы договориться о сделке. Цитируя самого адмирала, каждая из сторон владеет половинкой ключа к разгадке тайны бессмертия. У вас – описания экспериментов, у него – эликсир. По отдельности они бесполезны.

Крейг сделал шаг вперед и проговорил тихим голосом:

– Ты уверен, что он говорит правду?

Мэтт показал на мальчика, который продолжал крепко обнимать его ноги.

– Вот вам живое доказательство его слов.

Крейг с удивлением поднял брови.

– Я не совсем понимаю…

Его реакция Мэтта не удивила. Крейг по роду своей деятельности был обучен думать однобоко, но с максимальной эффективностью для выполнения поставленных задач. Цель оправдывала средства, а косвенный ущерб и сопутствующие жертвы его не интересовали.

– Это мальчик из резервуара, – пояснил Мэтт. – Того самого, что разморозил доктор Огден.

Крейг ошеломленно взглянул на него:

– О боже, это тот самый ребенок? Он ожил? Эликсир и вправду действует?

Лицо Мэтта по-прежнему не выдавало никаких эмоций. Крейг не должен был догадаться о том, что он знает об истинных намерениях группы спецназа и американского правительства.

– Да, эта штука работает, но все оставшиеся дозы эликсира упрятаны в секретной лаборатории в глубинах станции. Я видел их своими глазами. Лаборатория заминирована и взлетит на воздух по первому приказу русского адмирала.

Взгляд Крейга помрачнел:

– Чего он хочет?

– Договориться. Заключить выгодную для обеих сторон сделку. Переговоры должны состояться на первом уровне станции. Петков отошлет всех солдат вниз, а ты можешь иметь при себе пять своих людей, даже с оружием. Но при первой же попытке причинить вред адмиралу его люди расстреляют пленников и взорвут лабораторию. Мне кажется, что у тебя нет выбора. Либо все оказываются в проигрыше, либо тебе придется заключить сделку с этим дьяволом.

Мэтт закончил свою тираду и внимательно наблюдал за реакцией Крейга, опасаясь, что немного переиграл.

Крейг пренебрежительно ухмыльнулся, отвернулся в сторону, поднял к губам воротник куртки, что-то быстро проговорил в него, а потом вытянул шнурок из капюшона и приставил его к уху. «Потайное радио», – догадался Мэтт.

Дженни украдкой шепнула ему на ухо:

– Он разговаривает с командиром отряда «Дельта форс». Украденные дневники находятся на борту вертолета. Но что это еще за сделка? Разве здесь можно кому-либо доверять?

– Единственный человек, которому я полностью доверяю, стоит сейчас рядом со мной.

Она сжала его ладонь:

– Если нам удастся выбраться из этой переделки…

– Когда, – поправил ее Мэтт. – Когда мы выберемся из этой переделки.

– Мэтт…

Он наклонился и нежно прикоснулся губами к губам Дженни. Это был даже не поцелуй, а обещание чего-то намного большего. Обещание, которое он собирался выполнить во что бы то ни стало. Он почувствовал вкус соленых слез на ее губах. Несмотря на кажущуюся безысходность их ситуации, у него почему-то появилась уверенность, что они выйдут победителями из этой заварушки.

К ним подошли еще несколько солдат с автоматами наперевес. Крейг повернулся к Мэтту:

– Ты прав. Похоже, нам придется вступить в переговоры с этим подонком.

Мэтт пересчитал солдат, которых Крейг собирался взять с собой. Пятеро.

– У тебя на одного больше, – кивнул он в их сторону.

Крейг удивленно посмотрел на него:

– Ты о чем? Сам же сказал – пять.

Мэтт показал на Дженни:

– Она пойдет с нами. И не забудь дать ей пистолет.

– Но…

– Либо она с нами, либо я остаюсь здесь. А если я не возвращусь на станцию, Петков взорвет лабораторию.

Крейг недовольно покачал головой, но жестом приказал одному из солдат вернуться на позицию.

– Хорошо, хорошо. Но я считаю, что ей бы здесь было безопаснее.

Мэтт не ответил. Что бы там ни было, они с Дженни теперь не расстанутся. Дженни в последний раз сжала его ладонь и протянула руку за пистолетом. Опасаясь, что она может сразу выпустить всю обойму в Крейга, Мэтт помог ей засунуть оружие в кобуру.

Закончив приготовления, группа направилась ко входу на станцию. Мэтт нес Маки на руках. Мальчик испуганно смотрел через его плечо на Дженни.

Они пробрались сквозь развороченную дверь во внутренний коридор. На них сразу пахнуло теплом и запахом гари.

«Интересно, приготовился ли Петков к встрече?» – думал Мэтт. Русский адмирал не вдавался в подробности своего плана, когда посылал его с белым флагом на поверхность. «Приведите Крейга ко мне, а я сам с ним разберусь», – кратко проинструктировал его Петков при расставании. На что он надеется? Преимущество явно на стороне американцев.

Мэтт довел группу до первого уровня. Русские успели восстановить энергоснабжение станции. Похоже, они заменили уничтоженные предохранители в электрогенераторах. Просторный холл заливал яркий свет, в котором на полу блестели пятна крови. Вдоль одной из стен в ряд лежали трупы солдат.

Петков ожидал их у винтовой лестницы в центре зала, очищенного от столов и стульев. Одной ногой он стоял на платформе грузового лифта.

– Добро пожаловать, – холодно поприветствовал их адмирал.

Он взошел на платформу и встал рядом с необычного вида устройством. Титановая сфера на треножнике. По окружности сферы бегали синие огоньки. «Сдается мне, что это подрывной заряд», – подумал про себя Мэтт.

С нарастающей тревогой он смотрел на адмирала, понимая, что его неожиданный «союзник» в противостоянии двух сверхдержав не был с ним до конца откровенен. «Что же он там задумал?»

За спиной Мэтта вдруг раздался стук сапог. Он резко развернулся и увидел, как к группе присоединились еще пять солдат из отряда «Дельта форс». Они разбежались по периметру холла и направили дула автоматов на русского адмирала.

Мэтт с негодованием посмотрел на Крейга. Похоже, американцы тоже не собирались слепо выполнять условия перемирия.

На Петкова появление солдат не произвело никакого впечатления. Адмирал продолжал стоять на платформе лифта с безучастным выражением на лице.

– Вы ставите под угрозу свою операцию, – наконец произнес он. – По моему приказу или в случае моей гибели все дозы эликсира будут уничтожены.

Крейг подошел к Мэтту и резким движением вырвал мальчика из его рук. Маки вскрикнул от неожиданности.

– Это все, что мне нужно. – Крейг поднял извивающееся тело ребенка над головой. – Оживший субъект эксперимента. Благодаря Дженни, которая прочитала бо́льшую часть записей вашего отца по дороге на станцию, мы выяснили, что гормоны продолжают действовать после размораживания в течение недели. Используя записи и мальчика, мы и сами можем получить эликсир. Так что ваши дозы нам, в принципе, не нужны. Но я все-таки предлагаю вам вернуть их в обмен на вашу жизнь. У вас есть минута, чтобы принять решение.

– Спасибо за ваше великодушие, но боюсь, что эта минута мне не понадобится.

В следующее мгновение зал потряс огромной силы взрыв. Пол под ними вздыбился, и их подбросило в воздух. Холл наполнился клубами дыма. Мэтт упал на лед рядом с Дженни и тут же развернулся ко входу на уровень.

Входной проем превратился в груду ледяных глыб, отрезав им путь к отступлению.

Мэтт быстро вскочил на ноги. В ушах звенело. Крейг и остатки группы спецназа медленно поднимались с пола. Тела двух солдат виднелись под ледяным завалом.

Лампы на потолке беспорядочно мигали. Дым проникал в легкие, вызывая у оставшихся в живых приступы жестокого кашля.

Мэтт посмотрел в центр зала. Петков исчез, вероятно спустившись вниз по лестнице. Мэтт перевел взгляд на Крейга.

«Ну и дела! Надо же было оказаться в ледяной ловушке между двумя безумцами!»

Он взглянул на титановую сферу, покоящуюся на платформе лифта. Синие огоньки продолжали бешено вращаться по окружности.

«Это все плохо кончится», – мрачно подумал он.

20 часов 15 минут

Под покровом льда

На борту «Полар сентинел» Аманда склонилась рядом с капитаном Перри над экраном гидролокатора «ДипАй». За ними столпились остальные спасенные с «Омеги». Одни тоже наблюдали за монитором, другие всматривались в морские глубины сквозь огромную стеклянную сферу «циклопа».

Грег держал ладонь на колене Аманды, как будто боялся отпускать ее далеко от себя. И это ее абсолютно устраивало.

Полчаса назад на «Омеге» охваченная паникой Аманда попыталась предупредить товарищей по несчастью о зловещих планах руководителей американской операции и о том, что почувствовала приближение гренделей. К счастью, знакомый зуд в затылке был вызван не монстрами, а сканированием гидролокатора «Полар сентинел».

Прежде чем она успела привлечь внимание коммандера Сьюэлла, двери барака распахнулись и небольшая группа матросов во главе с Грегом ворвалась в помещение. Перри тут же скомандовал всем сохранять молчание.

Не веря своим глазам, Аманда бросилась в объятия Грега. Тот крепко прижал ее к себе, осыпал лицо поцелуями и, не скрывая своих чувств, прошептал:

– Я люблю тебя.

Они дождались, пока вертолет с отрядом «Дельта форс» поднялся в воздух, и бросились из барака по направлению к палатке, в которой размещалась океанографическая лаборатория. Внутри их ожидала странная картина. В центре просторной комнаты возвышалась рубка подводной лодки. Раньше на этом месте находилась квадратная полынья, которая использовалась для погружения и всплытия небольшого батискафа. Размера отверстия оказалось достаточно для того, чтобы поднять рубку «Полар сентинел» над поверхностью льда.

Времени было в обрез, и группа беглецов ринулась в подлодку. Грег немедленно отдал приказ на экстренное погружение. «Полар сентинел» как камень рухнула в океанские глубины.

Подлодка была на семидесятиметровой глубине, когда русские зажигательные заряды уничтожили «Омегу».

Аманда в это время находилась в «циклопе» и завороженно наблюдала, как струи пламени выстрелили с ледяной поверхности и протянули свои щупальца к подлодке. Ударная волна сотрясла субмарину и бросила ее еще глубже вниз, но толстый слой воды защитил «Полар сентинел» от серьезных повреждений.

Грег поведал Аманде о том, что получил срочное сообщение от ее отца о приказе на уничтожение дрейфующей станции.

– Мы в то время уже находились рядом с «Омегой», потому что я планировал предпринять попытку освободить пленников из-под самого носа у русских. Никогда бы не поверил, что мне придется спасать вас от своих же, – с горечью произнес он.

Грег рассказал ей о сердечном приступе, который пережил ее отец. Сейчас он находился в военно-морском госпитале на Гавайских островах.

– Адмирал настоял на том, чтобы нас предупредили об опасности, угрожающей станции, еще до того, как его положили на операционный стол.

Это их и спасло.

А теперь «Полар сентинел» продолжала скрытно патрулировать окрестности русской базы под толстым слоем льда. С помощью проникающих лучей гидролокатора экипаж подлодки и спасенные с «Омеги» ученые наблюдали за штурмом ледовой станции. Безмолвная картинка на мониторе выглядела зловеще. На ней медленно перемещались размытые силуэты крошечных фигурок и время от времени вспыхивали пятна огня из автоматического оружия.

Экран озарился желтой вспышкой взрыва.

Картинка постепенно прояснилась.

Грег сжал колено Аманды, привлекая ее внимание. Она повернулась к нему в готовности читать по губам то, что он хотел ей сказать.

– Я не знаю, как мы можем им помочь. Похоже, вход на станцию обвалился и они оказались в ледяной ловушке.

Из-за спины Грега к монитору наклонился старый эскимос.

– Дженни, – промолвил он, ткнув в одно из пятен на экране. – Это моя дочка.

Аманда взволнованно взглянула на старика:

– Вы уверены?

Эскимос провел пальцем по нижней части силуэта:

– Когда ей было двадцать два года, она сломала ногу, и врачам пришлось вставить стальной штырь, чтобы соединить поломанные кости.

Аманда сфокусировала изображение на экране гидролокатора. В указанном месте действительно наблюдалось уплотнение, возможно вызванное присутствием металла. «Скорее всего, эскимос прав». Она снова посмотрела на Джона и увидела в его глазах животный страх. Он знал, что его дочь находится в смертельной опасности.

«Как же нам спасти Дженни и других заложников противостояния между сильными мира сего?» – напряженно думала Аманда.

Грег прервал ее мысли, показав на монитор. На верхних уровнях станции запестрели желтые пятна. «Перестрелка», – догадалась она.

Внезапно где-то в самом центре базы появилась яркая вспышка.

«Граната», – прочитала Аманда по губам Грега. Она снова повернулась к монитору. Отдельные вспышки слились в огромное янтарное пятно, медленно перемещающееся в глубь станции.

Там разыгрывалось настоящее сражение.

20 часов 22 минуты

Ледовая станция «Грендель»

Очередной взрыв гранаты сотряс пол под ногами Дженни. Она невольно пригнулась, прижимая к телу эскимосского мальчика. Маки кричал и всхлипывал, плотно закрыв глаза и прикрывая уши ладошками.

Мэтт стоял над ними, вскинув автоматическую винтовку к плечу.

Откуда-то снизу раздавались крики, а по винтовой лестнице поднимались клубы дыма. Холл наполнился терпким запахом гари.

Станция была построена в основном из металла – стали, латуни и меди, – но в конструкцию ее входили и легковоспламеняющиеся материалы.

На нижних уровнях бушевал пожар.

«Даже если “Дельта” очистит базу от русских, мы все равно погибнем либо в огне, либо под обломками разрушенной станции», – подумал Мэтт.

Кроме всего прочего, над ними нависла еще одна угроза.

В клубах дыма на платформе лифта виднелась титановая сфера. Один из солдат, сапер, склонился над открытой панелью в днище металлического шара. Он провел уже десять минут, копаясь в панели, но так и не притронулся к инструментам, разложенным на полу. Ничего хорошего это не предвещало.

Звуки автоматных очередей доносились все реже и реже. Крейг, стоящий рядом с Дженни и Мэттом, что-то прокричал в микрофон, окидывая взглядом просторный холл. Два спецназовца заняли позиции у лестницы, ведущей вниз. Остальная часть отряда «Дельта форс» продолжала зачистку нижних уровней станции.

Опустив воротник с микрофоном, Крейг разочарованно посмотрел на обвалившийся вход и повернулся к Мэтту:

– Несколько человек, оставшихся на поверхности, не смогут быстро выкопать нас отсюда. Это может занять несколько дней. Попытка пробить взрывом толстый слой льда неизбежно приведет к нашей гибели.

– И какое же ты принял решение?

Крейг на секунду зажмурил глаза, а потом посмотрел на взрывное устройство:

– Я приказал вертолету отлететь на тридцать миль от станции. Я должен обеспечить сохранность дневников русского профессора.

– Тридцать миль? – удивился Мэтт. – Не далековато ли?

Крейг кивнул в сторону подрывника, копошащегося у титановой сферы:

– По предварительному заключению сержанта Конрада, это ядерный заряд. Если его не удастся обезвредить…

Он не стал продолжать и лишь пожал плечами.

Дженни поразилась хладнокровию и решительности оперативника ЦРУ. Даже в казавшейся безысходной ситуации он по-прежнему был нацелен на успех операции.

Мэтт продолжал сканировать помещение напряженным взглядом.

– Кажется, стрельба поутихла.

Дженни, внимание которой все это время было приковано к Маки, вдруг осознала, что он прав. Снизу теперь лишь изредка доносились короткие автоматные очереди.

Солдаты, охраняющие лестницу, внезапно всполошились. Один из них прокричал.

– Кто-то поднимается… Это свои!

На лестничной площадке показалась пара спецназовцев. Они конвоировали под дулами автоматов русского солдата. Пленный, совсем еще юнец, держал руки на затылке. По лицу его текла кровь, а одежда была измазана копотью.

Один из конвоиров рявкнул что-то по-русски. Пленник упал на колени. Второй солдат подошел к Крейгу и отрапортовал:

– Русские прекратили сопротивление и сдаются. Мы захватили еще двух пленных на третьем уровне.

– Остальные?

– Мертвы. – Солдат посмотрел через плечо на лестницу. Стрельба внизу окончательно прекратилась. – Мы очистили от русских все уровни, за исключением четвертого, но скоро и там закончим.

– А где адмирал Петков? – спросил Мэтт.

Солдат пнул пленника носком ботинка. Ослабевший от страха и потери крови русский упал на бок, как мешок, не убирая рук с затылка.

– Он сказал, что адмирал скрывается где-то на четвертом уровне, но мы пока его не обнаружили. Пленник, возможно, соврал, надо бы его разговорить.

В это время к ним подошел сержант Конрад, и Крейг переключил все внимание на него:

– Ну как?

Сержант покачал головой.

– Я никогда еще такого не встречал. Похоже, это ядерный заряд небольшой мощности с низким уровнем радиационного заражения. Он больше напоминает генератор мощного потока электромагнитного излучения для уничтожения электронных приборов. Такие сейчас находятся в разработке. Разрушительная сила его невелика, но выброс энергии достигает огромных размеров. Хотя я не думаю, что это устройство предназначено для генерации именно электромагнитного импульса. Здесь что-то другое…

Мэтт прервал подрывника:

– Вы сказали, что сила взрыва будет невелика. В каком смысле?

Сержант пожал плечами:

– Невелика для ядерного заряда, но в любом случае взрыв расколет этот ледяной остров, как скорлупу сваренного вкрутую яйца. Если устройство сработает, мы все погибнем, независимо от мощности импульса.

– Вы можете его обезвредить?

Конрад отрицательно помотал головой:

– Взрыватель работает на инфразвуке и приводится в действие с пульта дистанционного управления. Если мы не введем код дезактивации, эта штука сработает через… – он сверился с часами, – пятьдесят пять минут.

Крейг потер левый висок:

– В таком случае мы должны разыскать адмирала. Это наша последняя надежда. – Его взгляд остановился на пленнике. – Выясните, что он знает, – приказал он одному из конвоиров.

Пленный, похоже, догадался, какая его ожидает участь, и со страхом на лице начал что-то быстро бормотать по-русски.

Мэтт встал между конвоиром и пленником:

– Не стоит. Я сам найду Петкова. Кажется, я знаю, где он прячется.

Крейг пристально посмотрел на него:

– И где же?

– На четвертом уровне. Я вам покажу.

Крейг прищурился и перевел взгляд с юного русского солдата на титановую сферу:

– Ну хорошо. В любом случае я сомневаюсь, что этот парень сообщит нам что-либо полезное.

Он выхватил пистолет из кобуры и выстрелил пленнику в голову.

В тишине зала выстрел прозвучал как удар грома. Во все стороны разлетелись обломки черепа, брызги крови и ошметки мозгов.

– Черт побери! Зачем ты это сделал? – яростно прокричал Мэтт, невольно отпрянув назад.

Крейг прищурился:

– Не считай меня идиотом, Мэтт. Ты прекрасно знаешь зачем. – Он направился к лестнице в сопровождении двух солдат. – Либо мы, либо они. Решай, на чьей стороне хочешь оказаться ты, и не задерживайся. Нам надо спешить.

Мэтт замер в замешательстве и посмотрел на Дженни, прикрывшую телом ребенка. Звук выстрела напугал мальчика, и он снова заплакал.

Мэтт наклонился и обнял обоих.

– Тебе надо идти, – прошептала Дженни, хотя всей душой желала, чтобы он остался с ними. – Но будь осторожен.

Она показала глазами на Крейга.

Мэтт понимающе кивнул, выпрямился и закинул винтовку за плечо. Сейчас главную опасность для них представляла бомба. Нужно было сначала обезвредить ее, а потом уже разбираться с русскими и американцами.

Дженни закрыла глаза, чтобы не видеть, как он уходит. Но стоило ему отойти на шаг, она не выдержала и разжала веки. Она наблюдала за каждым его движением, пытаясь навсегда запечатлеть в памяти его образ. «Возможно, я вижу его в последний раз», – подумала она, с горечью вспоминая безвозвратно потерянные годы разлуки.

Группа скрылась из виду, спустившись по лестнице. Два солдата продолжали охранять шахту лифта, а Дженни осталась одна с плачущим ребенком в центре зала. Она поглаживала мальчика по голове и что-то тихонько напевала ему на ухо, пытаясь успокоить.

Солдаты у лестницы о чем-то тихо беседовали. Стрельба и взрывы прекратились. В воздухе висела полупрозрачная дымка, сквозь которую виднелись бегающие огоньки титановой сферы. Отсчет продолжался.

Внезапно сзади послышался приглушенный неразборчивый голос. Сначала ей показалось, что она ошиблась, но голос снова позвал ее по имени.

– Дженни… Вы меня слышите?

Она с опаской оглянулась. Звук шел из динамика валяющегося на полу радиоприемника. Голос был незнакомый.

– Дженни, говорит капитан Перри с подлодки «Полар сентинел».

20 часов 32 минуты

На борту «Полар сентинел»

Перри говорил в трубку телефона подводной связи в радиорубке рядом с постом управления:

– Если вы слышите, подойдите к источнику звука.

В ожидании ответа он переключился на систему внутренней связи и связался с «циклопом»:

– Джон, вы там с Амандой видите Дженни на мониторе? Ваша дочь как-то отреагировала на мой вызов?

После короткой паузы раздался взволнованный голос эскимоса:

– Да!

Последние пять минут они наблюдали за обстановкой на станции с помощью гидролокатора, ожидая, пока Дженни не останется в одиночестве. Перри вспомнил, как ему удалось подслушать переговоры между базой и русской подлодкой по подводному телефону, и надеялся, что провод, тянувшийся от передатчика к полынье, не был поврежден взрывами.

– Дженни, мы наблюдаем за вами с помощью гидролокатора. Попробуйте с нами связаться. На передатчике должно быть переговорное устройство. Оно выглядит как обычная телефонная трубка. Когда вы ее обнаружите, просто говорите в нее.

Перри застыл в ожидании. Он еще не знал, как они смогут помочь погребенным подо льдом людям, но для выработки плана спасения ему необходима была подробная информация о ситуации на станции.

Линия молчала.

«Господи, помоги! Сделай так, чтобы нам наконец улыбнулась удача!»

В трубке по-прежнему стояла мертвая тишина.

20 часов 33 минуты

Ледовая станция «Грендель»

Дженни судорожно сжимала в руке телефонную трубку. На глазах блестели слезы – она только что обнаружила, что провод перерезан. Все надежды на двустороннюю связь с подлодкой улетучились. Она с трудом удержалась, чтобы не размозжить трубку об пол.

Солдаты продолжали что-то обсуждать на своем посту у лестницы, и привлекать их внимание было неразумно. Она медленно положила трубку на приемник.

Из аппарата снова послышался голос капитана подлодки:

– У вас, похоже, возникли проблемы с подводной связью. Но вы не отчаивайтесь – мы можем связаться с вами и другими способами. Вам просто нужно найти любой радиопередатчик, даже портативный радиотелефон сойдет. Мы вас все равно услышим. Только постарайтесь, чтобы этого не заметили солдаты.

Дженни закрыла глаза.

– Помните, что мы наблюдаем за каждым вашим шагом и постараемся сделать все возможное, чтобы выручить вас из беды.

Она вслушивалась в спокойный уверенный голос, но от этого у нее самой уверенности не прибавлялось. Ситуация казалась ей безвыходной. Как они собираются помочь?

Дженни завороженно наблюдала за синими огоньками, бегущими по окружности титановой сферы. Ее охватило отчаяние. Бороться дальше сил уже не было. Она не спала двое суток подряд и провела все это время в постоянном напряжении. В душе было холодно и пусто.

Внезапно из динамика послышался новый голос.

– Дженни, мы все здесь. Мы не уйдем, пока не вытащим вас оттуда.

Дженни с трудом разбирала слова, но голос показался ей знакомым: немного медлительный, с неотчетливым произношением звуков. «Аманда…» – предположила она наугад.

– Тут есть человек, который хочет поговорить с тобой.

После небольшой паузы в трубке раздался шепот:

– Джен… Девочка моя…

Из глаз ее потекли слезы; сердце наполнилось радостью и облегчением.

– Папа!

Ее невольный крик привлек внимание часовых. Дженни склонилась над мальчиком, притворившись, что успокаивает ребенка.

За спиной из динамика продолжал раздаваться голос отца:

– Делай так, как говорит капитан Перри. Мы тебя не бросим.

Дженни тихонько покачивала Маки в своих объятиях, уткнувшись лицом в маленькое тело. Свершилось чудо – отец жив! Отчаяние куда-то улетучилось, и она почувствовала новый прилив сил.

Подняв голову, она посмотрела на труп русского солдата. Из нагрудного кармана его комбинезона торчало портативное радио.

Дженни поднялась на ноги и, убаюкивая ребенка, приблизилась к распростертому на ледяном полу телу.

Она подождала, пока охранники повернутся к ней спиной, нагнулась, выхватила радио из кармана русского солдата и быстро выпрямилась, спрятав небольшую черную коробочку там, где никто и не подумал бы искать.

«И что теперь?»

Титановая сфера в центре зала по-прежнему сверкала бегущими огнями. Пока она продолжает свой смертельный отсчет, о спасении не может быть и речи.

Теперь все зависело от человека, которого Дженни любила всем сердцем.

20 часов 36 минут

Мэтт шел по коридору с резервуарами.

За ним следовали Крейг и двое солдат. Остальные бойцы отряда «Дельта форс» заняли ключевые позиции по всему четвертому уровню. Сопротивление защитников базы было подавлено. Станция вновь оказалась в руках американцев. В живых не осталось ни одного русского.

За исключением адмирала.

Мэтт дошел до конца коридора и остановился у стены с секретной панелью. Он на секунду замешкался, все еще взвешивая в голове возможные последствия своего выбора. Перед глазами вновь всплыл образ Дженни и маленького мальчика в ее руках. Сомнения вмиг исчезли – главной его задачей оставалась защита невинных и дорогих ему людей, а для этого нужно было в первую очередь обезвредить взрывное устройство.

Он невольно сжал в руках автоматическую винтовку.

– Что-то я ничего здесь не вижу, – подозрительно посмотрел на него Крейг.

– Ничего? – Мэтт протянул руку к стене и отбросил крышку панели, обнажив колесико замка. – Предлагаю тебе пойти первым, – сказал он, взглянув на Крейга. – Сомневаюсь, что внутри нас ожидает радушный прием.

Крейг отодвинул его в сторону и махнул одному из солдат. Тот ухватился за колесо и тщетно попытался его повернуть. С чувством необъяснимого удовлетворения Мэтт наблюдал, как солдат борется с неподдающимся механизмом, вспоминая, как незадолго до этого сам оказался в похожей ситуации. Но времени терять было нельзя. Он протянул руку к панели и щелкнул скрытым переключателем. Колесо быстро закрутилось, и в стене появилась небольшая щель.

Несколько мгновений никто не решался распахнуть потайную дверь.

Наконец Крейг приблизился к отверстию в стене и прокричал:

– Адмирал Петков! Вы сами предложили заключить перемирие. Если вы до сих пор не передумали, я готов с вами поговорить.

Ответа не последовало.

– Может быть, он застрелился, – пробормотал один из солдат.

Внезапно из потайной комнаты раздался голос:

– Входите, не бойтесь.

Крейг вопросительно посмотрел на Мэтта.

– Я первым не пойду. В конце концов, это твоя игра, – решительно произнес Мэтт.

Крейг жестом указал солдатам, чтобы те заняли позиции по обе стороны входа, и осторожно потянул дверь на себя. Выстрелов не последовало.

Один из солдат просунул в дверь небольшое зеркало и некоторое время водил им из стороны в сторону.

– Все чисто, – доложил сержант, не скрывая удивления. – Он просто сидит посреди комнаты. Оружия в руках не видно.

Крейг махнул рукой, приказывая сержанту войти в комнату первым. Тот взял оружие наперевес и, пригнувшись, проскользнул в дверной проем. Оказавшись внутри, он упал на колено и поводил дулом автоматической винтовки по периметру тесного помещения. Все было по-прежнему спокойно.

– Чисто! – прокричал сержант.

Крейг осторожно протиснулся в дверь, сжимая пистолет в вытянутых руках. Мэтт последовал за ним, а второй солдат остался у входа в секретную лабораторию.

В ней мало что изменилось с момента их последнего посещения. Мэтт ожидал, что Петков хотя бы уничтожит оставшиеся дозы эликсира, но шприцы по-прежнему торчали из отверстий в ледяной полке у дальней стены.

Адмирал сидел на полу, склонившись над телом Петкова-старшего. Сейчас они были больше похожи на братьев, чем на отца и сына.

– Владимир Петков, – медленно произнес Крейг.

Не отводя пистолет от адмирала, он окинул быстрым взглядом ряды шприцев, наполненных эликсиром:

– Мы все еще можем договориться, адмирал. Сообщите нам код дезактивации бомбы, и я гарантирую вам жизнь.

– То-то я и вижу, что вы оставили в живых моих людей и персонал станции «Омега», – ухмыльнулся Петков. Он поднял вверх руку и обнажил миниатюрный монитор на запястье. – Бомба наверху действует по принципу звукового импульса и взорвется через сорок две минуты.

– Я могу сделать так, что эти сорок две минуты покажутся вам целой жизнью, проведенной в мучениях и боли, – раздраженно бросил Крейг, уже не пытаясь скрывать своих намерений.

– Что ты знаешь о мучениях и боли, сосунок? – злобно рассмеялся Петков.

Крейг бросил на него полный ненависти взгляд.

– Что значит «звуковой импульс»? – встрял в их словесную перепалку Мэтт. – Я думал, что это ядерный заряд.

Петков посмотрел на Мэтта, потом – на Крейга. Он прекрасно понимал, кто из них его настоящий враг.

– Устройство оснащено ядерным детонатором. Через минуту после выброса звукового импульса начнется ядерная реакция, и весь ледяной остров взлетит на воздух.

Крейг взвел курок и угрожающе подвел дуло пистолета к лицу адмирала.

Петков лишь хладнокровно постучал пальцем по циферблату наручного монитора:

– Детонатор, кроме всего прочего, реагирует на мой пульс. Если он остановится, время отсчета автоматически сбросится до одной минуты.

– А может быть, вот это заставит вас передумать? – Крейг направил дуло пистолета на голову Петкова-старшего. – Мэтт поведал мне вашу историю. Ваш отец тоже ввел себе сыворотку. Это значит, что он не хотел умирать.

На этот раз реакции со стороны адмирала не последовало. Он продолжал молча смотреть на Крейга холодными глазами.

– Как и мальчик, ваш отец, может быть, еще жив. Неужели вы хотите отнять у него шанс родиться заново? Я прекрасно понимаю, что чувствовал ваш отец, когда принимал свое решение, но искупление вины может быть только в жизни, а не в смерти. Неужели вы действительно хотите лишить его этой возможности? – Крейг для убедительности своих слов сделал шаг вперед и раздавил валяющийся на полу шприц, который Владимир использовал несколько десятков лет назад. – Он ввел себе эликсир. Он хотел жить.

Рука адмирала нервно дрогнула. В глазах промелькнуло сомнение.

Мэтт снова встрял в разговор, надеясь окончательно переубедить Петкова:

– А как насчет маленького Маки? Ваш отец не побоялся подвергнуть эксперименту мальчика, которого считал приемным сыном. Он хотел, чтобы ребенок остался в живых. Если вам безразлично, что произойдет с вами или вашим отцом, подумайте хотя бы о судьбе мальчика.

Петков вздохнул и прикрыл глаза. В комнате повисла гнетущая тишина. Наконец адмирал устало произнес:

– Код дезактивации состоит из набора букв. Их нужно сначала ввести в строго определенном порядке, а потом повторить операцию в обратном порядке.

– Говорите, – поторопил его Крейг. – Пожалуйста.

Петков открыл глаза.

– Прежде чем я скажу вам код, вы должны пообещать мне, что выполните одну просьбу.

– Какую?

– Со мной вы можете делать, что хотите, но оставьте мальчика в покое, позвольте ему жить нормальной жизнью.

Крейг пристально посмотрел на адмирала.

– Конечно, нет проблем.

– Никаких исследований. Вы сказали, что используете его для получения эликсира. Не делайте этого. – Он показал на ряд шприцев с янтарного цвета жидкостью. – Этих доз вам будет достаточно.

Крейг кивнул:

– Я обещаю.

Петков снова вздохнул.

– Советую вам записать код на бумаге.

Крейг вытащил из кармана миниатюрное устройство.

– Цифровой диктофон, – пояснил он.

Петков пожал плечами.

– Код звучит так: L-E-D-I–V-A-Y-B-E-T-A-Y-U-B-O-R-G-V.

Крейг прокрутил запись.

Адмирал кивнул:

– Да, именно так.

– Отлично.

Крейг вскинул пистолет и нажал на курок.

Выстрел в тесном помещении прозвучал как взрыв гранаты. Несколько шприцев от сотрясения раскололись.

От неожиданности Мэтт отскочил назад и уставился на Крейга изумленными глазами. Его в очередной раз поразила жестокость и бессердечность оперативника ЦРУ. Стоявший у двери солдат, повинуясь тайному сигналу, выхватил у Мэтта из рук винтовку. Второй спецназовец направил на него оружие.

Петков продолжал сидеть на полу. Обезглавленное тело отца распласталось поверх его ног. От выстрела в упор замерзший череп разлетелся на куски, как фарфоровая ваза.

Мэтт продолжал сверлить Крейга яростным взглядом.

Тот лишь пожал плечами:

– Нечего было выпендриваться.

20 часов 49 минут

Виктор склонился над телом отца. Осколки черепа разлетелись по всей комнате – они виднелись на его одежде, на полу, на полках. Один из осколков рассек ему щеку, но Виктор не чувствовал боли и продолжал завороженно смотреть на изуродованное тело.

Еще мгновение назад в нем теплилась надежда, что какая-то часть отца продолжала жить и функционировать, находясь в состоянии «спячки». Теперь же все его надежды рассыпались в прах, как мелкие кусочки замороженного черепа.

«Он снова мертв».

Прошло столько лет, а боль ощущалась не менее остро. Грудь ныла от нестерпимой боли, но слезы на глазах так и не навернулись. Он выплакал все слезы по отцу, когда был маленьким мальчиком. Больше их у него не осталось.

– Отведите обоих в тюремные камеры, а потом доставьте туда женщину с мальчиком, – приказал Крейг одному из солдат.

«Мальчик…» Виктор очнулся от забытья.

– Вы обещали, – окликнул он Крейга хриплым голосом.

Тот на секунду застыл у двери.

– Я сдержу слово, если вы мне не соврали.

20 часов 50 минут

Адмирал медленно поднялся с пола, и Мэтт заметил, что в нем еще оставались силы. Руки Петкова были связаны так, чтобы он не мог дотянуться до монитора на запястье.

Под конвоем двух солдат пленники направились в тюремный блок.

Мэтта обуревали тяжелые мысли.

Схватка завершилась, и Крейг вышел из нее победителем.

Обезвредив бомбу, этот подонок теперь может без спешки связаться с вертолетом и спокойно ожидать, когда его вызволят из ледяной ловушки. У него и дневники исследований, и дозы эликсира. Цель операции достигнута.

Оставалось только убрать всех свидетелей и замести следы.

Группка биологов и Уошберн встретили появление Мэтта и Петкова в тюремном блоке удивленными взглядами. Вскоре в клетку, где сидела Уошберн, солдаты втолкнули Дженни и Маки.

– У тебя все в порядке? – спросил Мэтт, подойдя к решетке соседней камеры.

Дженни кивнула. Она выглядела измученной и обессиленной, но в глазах продолжали гореть яростные огоньки. Уошберн взяла Маки на руки и села на топчан. Мальчик с интересом рассматривал ее темную кожу.

– Что произошло? – спросила Дженни.

– У Крейга теперь сыворотка, дневники и код дезактивации.

– Ничего у этого ублюдка нет, – тихо промолвил Петков за спиной Мэтта.

– Что это значит? – удивленно посмотрел на него Мэтт.

– Кода дезактивации «Полярной звезды» не существует, – с ледяным выражением лица ответил Петков.

Мэтт на секунду застыл в замешательстве, но потом до него дошел смысл сказанного адмиралом. Петков сумел перехитрить Крейга в его же собственной игре. Однако радоваться было нечему. Теперь все они обречены на неминуемую гибель.

– Через двадцать девять минут миру придет конец, – промолвил Петков.

18. Полярная звезда

9 апреля, 20 часов 59 минут

Ледовая станция «Грендель»

Усевшись на корточках перед титановой сферой, Крейг ввел код дезактивации в электронную панель, подсоединенную проводками к детонатору. Он торопился. Подрывник прокопался с панелью целых десять минут, пытаясь найти правильное соединение.

Время поджимало, но Крейг аккуратно печатал букву за буквой, внимательно вслушиваясь в запись на диктофоне. Затем он ввел код в обратной последовательности, следуя инструкциям адмирала. Пальцы его быстро и уверенно двигались по клавиатуре.

V-G-R-O-B-U-Y-A-T-E-B-Y-A-V–I-D-E-L

Напечатав последнюю букву, он ударил по клавише ввода.

Ничего не произошло.

Он нажал на клавишу еще раз. Устройство по-прежнему отказывалось реагировать на его команду.

– Вы все правильно подключили? – спросил он сержанта Конрада.

– Так точно, сэр. Я получил подтверждение, что устройство приняло код, но никак на него не реагирует.

– Может быть, я что-то неправильно напечатал, – пробормотал Крейг.

«Скорее всего, ошибся, вводя код в обратном порядке». Он присмотрелся повнимательнее к светившемуся на миниатюрном экране ряду букв и тут же понял свою ошибку.

– Черт бы его побрал! – выругался он, сжав кулаки.

Написанные в обратном порядке, отдельные буквы сливались в недвусмысленную фразу на русском языке: «В гробу я тебя видел».

– Вроде бы все в порядке, – сказал Конрад, ощупывая провода.

– Все очень даже не в порядке! – злобно прокричал Крейг, соскакивая с платформы лифта. – Русский дал нам неправильный код!

Крейг ринулся вниз по ступенькам лестницы. Он знал, как заставить Петкова расколоться.

Мальчик.

Его последняя надежда.

20 часов 53 минуты

Петков закончил описание «Полярной звезды» внимательно слушающему Мэтту. Детонатор на первом уровне был лишь одним из взрывных устройств, входящих в систему. Еще пять бомб были установлены подо льдом вокруг станции, чтобы усилить разрушительное действие звукового импульса. Мэтт не верил своим ушам: каким извращенным рассудком нужно было обладать, чтобы задумать разрушение полярной шапки, уничтожение большей части человечества и, возможно, приход нового ледникового периода?

– Вы что, с ума сошли? – ошеломленно произнес Мэтт после долгой паузы.

Петков холодно взглянул на него:

– Неужели у вас осталось желание защитить этот мир после всего, с чем вам пришлось в нем столкнуться?

– Да, черт побери! Потому что я в этом мире живу! – Мэтт протиснул руку сквозь решетку и сжал ладонь Дженни. – Потому что в нем живут те, кого я люблю. Пусть этот мир несовершенен и жесток, но это не значит, что на нем надо поставить крест. Кто дал вам право в одиночку решать судьбы миллионов людей?

– Это уже не важно, – равнодушно промолвил Петков. – «Полярную звезду» остановить невозможно. До детонации осталось ровно двадцать минут. Даже если бы вам удалось покинуть станцию, вы бы не успели вовремя добраться хотя бы до одного из пяти зарядов, установленных в пятидесяти километрах вокруг ледяного острова. А для того, чтобы значительно уменьшить разрушительную силу взрыва, нужно обезвредить как минимум два из них. Так что дергаться бесполезно. Нам всем пришел конец.

Пессимизм Петкова начинал постепенно передаваться и Мэтту. Ситуация действительно казалась безвыходной.

Дженни высвободила ладонь из его руки.

– Погоди…

Она украдкой посмотрела на охранников, стоящих у двери в тюремный блок. Солдаты курили, время от времени передавая друг другу окурок, и не обращали на пленников особого внимания.

Подождав, пока они отвернутся, Дженни подошла к Маки, мирно дремавшему в объятиях Уошберн. Стоя спиной к охранникам, она засунула руку во внутренний карман его парки, незаметно вытащила портативное радио, быстро впихнула его в боковой карман своей куртки и как ни в чем не бывало вернулась к решетке.

– И с кем же ты собираешься связаться по этой штуке? – спросил Мэтт.

– С «Полар сентинел»… Я надеюсь.

– Капитан Перри где-то неподалеку? – прошептала Уошберн, поднявшись с топчана.

Дженни махнула рукой, чтобы та оставалась на месте.

– Они наблюдают за всем, что здесь происходит, и пытаются найти способ вызволить нас отсюда. – Она покачала головой. – Если верить адмиралу, времени на спасательную операцию уже не осталось, но, возможно, они сумеют что-нибудь сделать с «Полярной звездой».

Мэтт кивнул. Такая возможность казалась ему маловероятной, но иного выбора у них просто не было.

– Попробуй связаться с ними.

Уошберн встала с топчана и зашагала по камере, напевая Маки колыбельную, чтобы охранники не услышали, как Дженни разговаривает по радио.

Мэтт подошел к адмиралу:

– Нам нужны точные координаты взрывных устройств, иначе последняя попытка окажется бесполезной.

Петков безвольно покачал головой. Он уже смирился со своей участью.

Мэтт готов был задушить русского. Времени на уговоры оставалось все меньше и меньше. Нужно было действовать немедленно.

– Адмирал, я вас умоляю, одумайтесь. Нам всем грозит неминуемая гибель. Все, что пытался спрятать от мира ваш отец, будет уничтожено. Да, вам удалось осуществить одну из своих целей. Результаты его исследований будут утеряны навсегда. Но попытка отомстить всему миру… Отомстить за то, что ваше правительство… или мое… несправедливо обошлось с вашим отцом… Вы же понимаете, что это ошибка. Мы оба знаем, что произошло на самом деле. Трагедия вашего отца заключается в том, что, согласившись на участие в этих экспериментах, он изначально обрек себя на смерть. Что и случилось, когда он осознал бесчеловечность своих исследований.

Петков по-прежнему молчал, устало опустив голову.

Мэтт продолжил:

– Маки спас вашего отца, и тот попытался спасти ребенка, заморозив его во льду. Даже смотря в лицо смерти, ваш отец не потерял веры в будущее. А наше будущее – это он и все дети Земли. – Мэтт ткнул пальцем в сторону эскимосского мальчика. – И вы не имеете права лишать нас этой надежды.

Петков поднял голову и посмотрел на Маки, голова которого покоилась на плече Уошберн. Она тихонько напевала колыбельную песню.

– Это прекрасный ребенок, – после долгой паузы кивнул адмирал. – Я дам вам точные координаты взрывных устройств, но подлодка все равно не доберется до них вовремя.

– Он прав, – промолвила Дженни, прикрыв радио отворотом куртки. – Я только что разговаривала с подлодкой. Капитан Перри сомневается, что они успеют доплыть хотя бы до одной из бомб, а о двух, похоже, и речи быть не может. Но они уже в пути, и им нужны точные координаты.

Мэтт закатил глаза. Он все бы сейчас отдал за то, чтобы в их группе появился хоть один оптимист.

– Передай сюда радио, – попросил он Дженни.

Она просунула черную коробочку сквозь решетку.

Мэтт поднес радио к губам адмирала и нажал на кнопку передатчика. Руки у русского все еще были связаны за спиной.

– Говорите.

Прежде чем тот успел раскрыть рот, от двери донесся глухой звук удара. Все головы повернулись ко входу. Один из охранников валялся на полу. Из левого глаза торчала рукоять кинжала. Второй охранник барахтался под тяжестью массивной фигуры. Его попытка закричать и поднять тревогу была прервана стремительным движением длинного лезвия. Из перерезанной глотки во все стороны брызнула кровь.

Гигант, похожий на огромную гориллу, медленно поднялся над солдатом, из горла которого доносились булькающие звуки.

Дженни бросилась к решетке:

– Ковальски!

Матрос повернулся к ней, вытирая измазанные кровью ладони о полы куртки:

– Пора бы нам уже прекратить встречаться в такой обстановке.

– Но как?.. Я думала… Взрыв ракеты…

Ковальски быстро обыскал свою жертву.

– Взрывом меня отбросило в сугроб. Я закопался в него еще глубже и скрывался там до тех пор, пока русские не прекратили поиски. А потом я нашел еще одну вентиляционную шахту, довольно далеко от станции.

– Но как?

– С помощью моих друзей.

Ковальски ткнул большим пальцем в сторону входной двери. В комнату вошел еще один матрос. Голова его была обмотана бинтами, а в руках он сжимал автомат.

– Том! – вскрикнула от неожиданности Дженни.

На этом сюрпризы, впрочем, не закончились. Из-за спины Тома выскочила лохматая тень.

– О господи! – хрипло промолвил Мэтт и упал на колени. – Бейн!

Полуволк бросился на решетку клетки, пытаясь просунуть нос между стальных прутьев, повизгивая и бешено виляя хвостом.

– Мы нашли его среди торосов, – быстро бормотал Ковальски, открывая тюремные камеры ключами, снятыми с тела убитого охранника. – Вернее, он сам нас нашел. Русские оставили Тома на снегу. Думали, он умер. А он просто потерял сознание. Я потом перетащил его в свое укрытие.

– Вы выжили!

Дженни все еще не верила своим глазам.

Ковальски на секунду выпрямился:

– Да, и уж всяко не с вашей помощью… Вы же удрали, даже не убедившись в том, что мы действительно погибли. В следующий раз, черт возьми, попытайтесь хотя бы проверить пульс.

Выбравшись из клетки, Мэтт тут же схватил кинжал, торчащий из глаза охранника, и перерезал веревки на запястьях адмирала. Он торопился. Времени оставалось в обрез. Быстро обшарив трупы охранников, он раздал трофейное оружие остальным пленникам.

– Пора отсюда сваливать.

– За мной!

Том махнул рукой и выбежал в коридор с резервуарами. Они ринулись в сторону того же тоннеля, по которому Мэтт и остальные сбежали из лаборатории всего несколько часов назад.

Первый из беглецов уже успел наполовину забраться в узкое отверстие лаза, когда из тюремного блока послышались крики. Мэтт выпрямился, поторапливая биологов. По голосу он догадался, что кричит Крейг, который, очевидно, обнаружил обман и бросился обратно к тюремным камерам. Сталкиваться с разъяренным оперативником ЦРУ Мэтту совсем не хотелось, и он быстро нырнул в тоннель следом за Дженни и Бейном.

Ковальски полз впереди группы.

– Мы все тут исползали вдоль и поперек. Том знает эти тоннели как свои пять пальцев. В конце концов мы дождались удобного момента, чтобы вызволить вас из тюрьмы.

– А где эта вентиляционная шахта? – спросила Уошберн, когда группа сделала короткую остановку в небольшой пещере между уровнями.

Маки по-прежнему сидел с широко открытыми глазами у нее на руках.

– Примерно в полумиле отсюда, – ответил Том. – Но здесь безопаснее.

Мэтт повернулся к адмиралу:

– Каков взрывной радиус этой бомбы?

Ковальски резко обернулся:

– Бомбы? Какой еще бомбы?

Адмирал пропустил его возглас мимо ушей:

– Опасность заключается не в самом взрыве, а в ударной волне. Она сотрет в порошок весь остров и ледяную шапку на мили вокруг. Я же сказал, шансов на спасение у нас нет.

– Какая, в задницу, бомба? – продолжал настойчиво допытываться Ковальски.

Дженни объяснила. Ковальски зажмурил глаза и помотал головой, как будто отказывался принять такой «подарок судьбы».

– Больше я вас, ребята, спасать не буду.

– Сколько у нас осталось времени? – спросил Том.

Мэтт посмотрел на часы.

– Пятнадцать минут. Мы не успеем уйти на безопасное расстояние.

– И что же делать?

Мэтт пошарил в карманах и вытащил черный цилиндр, похожий на ананас величиной с ладонь.

– У меня есть идея.

– Приятель, этой гранатой ты не пробьешь нам путь на поверхность, – ухмыльнулся Ковальски.

– А я наверх и не собираюсь.

– Но куда же еще?

Мэтт объяснил и бросился к выходу, который вел в глубь ледяного острова. Группа беглецов последовала за ним. Времени оставалось в обрез.

– Гиблое дело, – пробормотал Ковальски, но поспешил за остальными.

21 час 11 минут

Внизу, на пятом уровне, группа беглецов стояла в напряженном ожидании у массивных дверей подводного дока для русской транспортной субмарины времен Второй мировой войны. Мэтт осторожно прикоснулся к засову. Несколько секунд назад он открыл двери и бросил внутрь пару зажигательных гранат, подобранных с тел мертвых солдат.

Металл бруска обжег пальцы. Похоже, за дверьми полыхал огненный смерч.

Гранаты обладали невероятной разрушительной силой, но будет ли этого достаточно, чтобы осуществить их план? Убедиться в этом Мэтт мог только одним способом.

Он распахнул двери и заглянул внутрь просторного зала. Еще несколько мгновений назад там было замерзшее озеро. Из-подо льда торчала рубка подлодки. В свое время Владимир Петков и несколько его единомышленников из персонала станции, решив порвать все контакты с внешним миром, продули экстренный балласт, и субмарина выскочила из подводной пещеры наверх, прочно застряв в полу разгрузочного дока. За прошедшие десятилетия вода наполовину затопила помещение дока и замерзла.

Теперь пара гранат превратила ледяную могилу в полыхающий ад. На поверхности озера бурлила вода. В воздух поднимались клубы пара, а вокруг рубки колыхались огненные пятна. В зале пахло фосфором и гарью.

Лицо Мэтта горело от невыносимой жары. Войти в док было невозможно.

– В следующий раз попробуй бросить только одну гранату, – проворчал Ковальски, прикрывая лицо ладонью.

Впрочем, цели своей они добились – взрывы гранат растопили толстый слой льда, покрывавший рубку. Теперь беглецы могли добраться до входного люка. Но как?

Мэтт посмотрел на часы. Пот заливал ему глаза.

Тринадцать минут.

Времени оставалось все меньше и меньше. Он повернулся к остальным:

– Все внутрь!

Уошберн первой погрузилась по колено в талую воду. За ней последовала команда биологов и Том.

– Доберитесь до лодки и откройте люк, – прокричал Мэтт им вслед, а сам остался у входа вместе с Ковальски, прикрывая отход.

Преследователи могли появиться в любой момент. Они, несомненно, услышали звуки взрывов, несмотря на толстый изоляционный слой, покрывающий стены, и уже на всех парах летели к доку по лестнице.

Мэтт поторопил Дженни:

– Давай, вперед!

Дженни, держащая на руках Маки, кивнула и осторожно вошла в воду. Бейн замолотил лапами по воде рядом с ней. Петков последовал за ними, при этом передавая по радио на «Полар сентинел» координаты взрывных зарядов.

Дженни окликнула Мэтта:

– Уровень воды поднимается! Нас затопит!

Мэтт обернулся на ее взволнованный голос и окинул быстрым взглядом полыхающее озеро. Дженни была права – вода поднялась ей до бедер. Внезапно в воздух с оглушительным свистом взметнулся водяной гейзер.

– Черт! – выругался он, поняв, что у них возникла еще одна проблема.

Русские гранаты оказались слишком мощными. В нескольких местах они расплавили пол и ослабили всю конструкцию дока. Вода из подводной пещеры под давлением стала быстро затоплять помещение. В воздух взметнулся еще один гейзер.

Дженни и Петков замерли на половине пути к подлодке. Вода поднялась им по пояс.

– Поторопитесь! – крикнула Дженни, повернувшись в сторону Мэтта.

Рядом раздалась автоматная очередь.

– Они приближаются! – прошипел Ковальски.

Из дула его автоматической винтовки струился дымок.

Оба отступили на шаг от входа в док.

Тем временем Уошберн и Том открыли входной люк рубки. Команда биологов медленно спускалась внутрь подлодки. Старая русская субмарина была мертва. Беглецы просто надеялись укрыться за ее толстыми стальными переборками от ударной волны после взрыва бомбы. Шансов на то, что они останутся в живых, было мало, но Мэтт не собирался сдаваться.

«Пока я жив – борьба продолжается».

В коридоре послышался металлический стук. По ступеням лестницы к самой двери скатилась граната.

– Проклятье! – выругался Ковальски. Он бросился обратно ко входу, ухватился за запор и захлопнул дверь. – Прыгай!

Оба метнулись к стене по обе стороны дверного проема.

Взрыв гранаты сорвал дверь с петель. Она взлетела в воздух, ударилась о ледяной потолок и упала в воду, подняв фонтан брызг.

Мэтт отшатнулся от двери.

Ковальски махнул ему рукой:

– Давай в подлодку, я прикрою!

Держа автомат в одной руке, он вслепую выпустил длинную очередь в глубину коридора.

Мэтт бросился в бурлящее месиво и по-собачьи замолотил руками и ногами по воде. Ковальски отступал лицом ко входу, с трудом преодолевая сопротивление воды, которая быстро заполняла помещение.

Уошберн и Том затащили Бейна на борт. Дженни и Петков были уже рядом с подлодкой.

Внезапно между ними в воздух поднялся фонтан воды. Люди разлетелись в стороны. Дженни на мгновение погрузилась под воду, но тут же вынырнула, подняв над головой Маки. Мальчик верещал от испуга. Адмирал медленно двинулся к ним, раздвигая воду грудью и руками.

На месте фонтана вдруг мелькнуло что-то белое. Мэтту сначала показалось, что это кусок льда, но бледное тело изогнулось, ударило хвостом по поверхности и исчезло под водой. Все замерли в ужасе, догадавшись, что это было.

Грендель.

Монстр, привлеченный звуками взрывов, очевидно, проник из океанских глубин внутрь дока сквозь одну из дыр в полу.

Дженни замерла, держа Маки на высоко поднятых руках.

Мэтт огляделся вокруг. Гренделя нигде не было видно. Двигаться никто не осмеливался, опасаясь привлечь внимание хищника. Однако оставаться на месте они тоже не могли.

Мэтт сверился с часами.

Двенадцать минут.

Он снова оглядел темное пространство стремительно наполняющегося водой озера. Грендель мог быть где угодно, выжидая удобного момента для атаки.

Скованные страхом, беглецы застыли по грудь в воде.

21 час 12 минут

На борту «Полар сентинел»

Перри уставился на экран монитора, внимательно изучая навигационную схему.

– Вы уверены, что это координаты ближайшего к нам взрывного устройства? – спросил он стоявшего рядом лейтенанта.

– Так точно, сэр.

«Черт!» Перри в очередной раз просчитал в голове время, необходимое для покрытия расстояния, и сверился с часами. Впервые в жизни ему захотелось, чтобы они не шли так точно.

Двенадцать минут…

С максимальной скоростью в пятьдесят два узла они, возможно, успеют добраться до первой бомбы, но до второй… Корпус лодки бешено вибрировал в такт с атомными двигателями, которые выдавали на десять процентов бо́льшую мощность, чем предполагалось по проектной документации.

Забыв о мерах предосторожности, они неслись на всех парах к заветному финишу.

– Добавьте мощности, – приказал Перри.

– Но механики говорят…

– Я знаю, что они говорят, – раздраженно оборвал подчиненного капитан подлодки.

Он прекрасно понимал, что рискует всем, принимая такое решение. Возможности подлодки не безграничны. Советоваться с адмиралом Рейнольдсом у него не было времени, и вся ответственность ложилась на его плечи.

– Дежурный, передайте механикам, чтобы увеличили мощность двигателей еще на десять процентов.

– Слушаюсь, сэр!

Через несколько мгновений предметы, разбросанные на столах, задребезжали от увеличившейся вибрации. Казалось, подлодка стремительно несется по шпалам железной дороги.

Экипаж замер в напряженном ожидании.

Перри задумчиво мерил шагами перископную палубу. Незадолго до этого он разговаривал с Амандой. Будучи экспертом по динамике и строению льда, она подтвердила теоретическую вероятность глобальной катастрофы, которая могла быть вызвана взрывом «Полярной звезды».

– Скорость подлодки – шестьдесят узлов, – доложил дежурный оператор.

Перри посмотрел на лейтенанта, склонившегося над координатной сеткой. Тот с сомнением покачал головой:

– До первой бомбы еще десять миль.

«Придется выжимать из лодки еще больше».

– Соедините меня с инженерным отсеком, – приказал Перри.

21 час 15 минут

Ледовая станция «Грендель»

Мэтт стоял по плечи в воде. Вокруг полыхали огнем масляные пятна горючей жидкости. Грендель по-прежнему скрывался где-то рядом, на глубине, в готовности отреагировать на любое движение. Хищник терпеливо выслеживал добычу. Время от времени на поверхности появлялась едва заметная рябь, выдававшая его присутствие в темных водах затопленного дока.

Беглецы оказались в ловушке, а времени оставалось все меньше и меньше.

Десять минут.

От скрытого дымовой завесой входа послышался окрик:

– Не двигаться!

– Отлично! – простонал Ковальски. – Просто прелесть!

– Мы держим вас на мушке! – прокричал Крейг. – Стреляем без предупреждения при любой попытке сопротивления.

В подтверждение его угрозы тонкие лучи лазерных прицелов прорвались сквозь дым и заплясали на лицах беглецов.

– Всем оставаться на местах, – повторил Крейг.

Никто из беглецов двигаться и не собирался – в обманчиво спокойных водах озера их поджидала не менее серьезная опасность.

– Меня сейчас только танком с места сдвинешь, – пробурчал Ковальски.

В дымке у входа замелькали фигуры.

– Мне нужен только адмирал! И на этот раз без трюков! – донесся голос Крейга.

В трех метрах от Мэтта на поверхности снова показались круги.

Он встретился глазами с Дженни. «Только не двигайся!» – безмолвно взмолился Мэтт и посмотрел на часы.

Девять минут…

Надо было на что-то решаться, а выбор был незавидный: либо пули преследователей, либо грендели, либо ядерные бомбы. «Куда ни кинь – всюду клин. Вернее, смерть».

Мэтт снова взглянул на Дженни.

«Прости меня, – про себя произнес он и, повернувшись, двинулся к входу. – Пусть хотя бы у остальных появится шанс на спасение».

21 час 16 минут

Увидев движение Мэтта, Петков сразу понял, что тот решился на самопожертвование. Американец хотел отвлечь внимание гренделя на себя и дать возможность остальным безопасно добраться до подлодки. Адмирал перевел взгляд на ребенка, которого женщина держала на руках.

Петков все еще немного ревновал эскимосского мальчика к своему отцу. Петков-старший отдал ребенку всю любовь, которой в детстве адмиралу так не хватало, и в конце концов пожертвовал всем, чтобы спасти жизнь приемного сына. В то же время Виктор чувствовал, что Маки стал ниточкой, вновь связавшей его с отцом. Именно любовь к ребенку помогла Владимиру Петкову вновь обрести человечность.

Виктор закрыл глаза. Вина за все произошедшее тяжким грузом лежала на сердце. «Я должен поступить так, как отец поступил много лет назад», – решил он и прокричал в сторону входа:

– Я сдаюсь!

Американец замер на полушаге:

– Что вы собираетесь…

– Держите!

Виктор бросил ему портативное радио. Мэтт ловко поймал миниатюрную коробочку.

– Позаботьтесь о мальчике.

Адмирал медленно двинулся к выходу, разгребая воду руками.

– Я выхожу! Не стреляйте! – снова прокричал он, опустив руки на затылок.

– Адмирал, – попытался остановить его Мэтт.

Петков пристально посмотрел американцу в глаза.

– Минута, – прошептал он, постучав пальцем по наручному монитору у себя за головой. – У вас осталась одна минута.

21 час 17 минут

«Минута?» – удивился Мэтт и сверился с собственными часами. Они показывали, что до взрыва оставалось еще восемь минут…

Поверхность воды снова забурлила. Пенящийся след описал плавную дугу и устремился в сторону Петкова.

Мэтт взглянул на запястье адмирала, и тут до него дошло: с остановкой пульса таймер автоматически сбрасывал обратный отсчет до одной минуты. Петков решил пожертвовать собой, чтобы дать ему возможность добраться до лодки, но при этом приблизил неизбежную гибель всех беглецов!

Мэтт повернулся к Дженни. На лице ее отражались удивление и испуг.

– Будьте наготове, – предупредил он ее и Ковальски.

В дверном проеме показались Крейг и двое солдат. Они стояли по колено в воде. Все их внимание было приковано к адмиралу.

Петков был всего в четырех метрах от Крейга, когда сзади, широко раскрыв пасть, на него набросился грендель.

От удара голова адмирала резко дернулась назад, в то время как тело взвилось в воздух. Монстр перевернулся, на лету схватил зубами беспомощно барахтающегося в воздухе адмирала и с тяжелым всплеском на мгновение исчез под водой.

Крейг и солдаты в ужасе отпрянули назад.

– Вперед! – крикнул Мэтт.

Дженни была ближе всех к подлодке, но плыть ей было неудобно – в руках она держала Маки. Через некоторое время она все-таки добралась до корпуса рубки, бешено колотя ногами по воде. Том свесился с борта, выхватил ребенка из ее рук и нырнул во входной люк. Дженни ухватилась за железные скобы бортовой лестницы и из последних сил вскарабкалась наверх.

Мэтт отступал к подлодке вместе с Ковальски.

Грендель тем временем продолжал яростно трепать из стороны в сторону безжизненное тело адмирала. Окрашенная кровью вода бурлила вокруг огромной белой туши.

Крейг и солдаты в страхе притаились у двери и завороженно наблюдали за жуткой картиной расправы.

Ковальски добрался до подлодки первым. Мэтт жестом показал, чтобы он не ждал и забирался на борт. Моряк, спотыкаясь, поднялся по скользким железным скобам наверх и обернулся. Лицо его исказилось испугом. Он соскользнул на ступеньку вниз и вытянул вперед руку:

– Осторожно! Сзади!

Мэтт резко развернулся. Прямо за его спиной из глубины вынырнула белая туша… Еще одна. Похоже, запах крови привлек внимание всей стаи гренделей.

Мэтт решил, что осторожность больше роли не играет, и что было сил замолотил руками и ногами по воде. Подлодка была его единственным спасением.

Ковальски взобрался на рубку и открыл беспорядочный огонь по поднимавшимся из глубин океана монстрам.

Мэтт добрался наконец до лодки, ухватился за нижнюю скобу и подтянулся на руках, чтобы поставить онемевшие от холода ноги на спасительную лестницу.

Скользкие подошвы сапог отказывались цепляться за скобы.

Ковальски наклонился и ухватил его за капюшон свитера.

И тут корпус рубки содрогнулся от тяжелого удара. Мэтт сорвался с лестницы и повис на руке Ковальски в сантиметрах от бурлящей водной поверхности. Скользя ногами по гладкому корпусу подлодки, он попытался снова зацепиться за железную скобу.

Из воды, как ракета, в воздух взметнулась массивная туша гренделя. Раскрыв пасть, хищник нацелился на беспомощно барахтающееся тело.

В последний момент Ковальски невероятным усилием приподнял Мэтта чуть повыше. Челюсти монстра сомкнулись на каблуке сапога. Хищник с тяжелым всплеском рухнул обратно в воду, стянув сапог с ноги Мэтта.

Мэтт наконец сумел ухватиться за скобы и, подгоняемый страхом, стремительно вскарабкался на крышу рубки.

– Вот подонок! – переведя дух, прохрипел он.

– Что? – спросил Ковальски, уже наполовину скрывшийся в проеме входного люка.

Мэтт показал на разъяренного хищника, снующего в воде у борта подлодки. Кожа монстра была испещрена следами пуль. Это был тот самый грендель, который преследовал его и Аманду в лабиринтах «подсобки». Тот самый, который стянул с него брюки.

– А теперь эта прожорливая скотина еще и сапог у меня утащила!

Ковальски лишь покачал головой и скрылся в отверстии люка.

Мэтт бросился за ним и уже подбегал к вертикальной шахте, когда по корпусу лодки с металлическим визгом застучали пули. Он бросился на пол и пополз к спасительному люку, извиваясь всем телом, как змея. У самого отверстия он на мгновение остановился и посмотрел в сторону входа в док.

Крейг стоял у развороченного дверного проема, целясь в него из автомата. На разделявшей их водной поверхности беспокойно сновали несколько гренделей.

Тело адмирала бесследно исчезло.

«Сколько же времени осталось до…»

Внезапно монстров охватила паника. Обезумевшие хищники бились в воде, поднимая фонтаны брызг. Острые ряды зубов беспомощно клацали по пустому воздуху.

Мэтт всем телом ощутил сильную вибрацию, как будто кто-то ударил кувалдой по чувствительному камертону. Он понял, почему грендели впали в бешенство.

Звуковой импульс. «Полярная звезда» пришла в действие.

Как и предупреждал адмирал, импульс продлится шестьдесят секунд, а потом весь остров взлетит на воздух после взрыва ядерного заряда.

У входа в док Крейг неуверенно оглядывался, прислушиваясь.

– Одна минута! – прокричал Мэтт и осторожно приподнялся, показывая на часы.

До Крейга наконец дошел смысл происходящего. Он беспомощно выпустил автомат из рук.

«Адмирал погиб… Звуковой импульс…»

Они все были обречены на неминуемую гибель.

Порадовавшись выражению животного ужаса на лице Крейга, Мэтт нырнул в вертикальную шахту, захлопнул за собой входной люк и спустился вниз к остальным беглецам.

Ковальски плотно задраил второй люк – уже в отсеке подлодки. Том и Уошберн светили ему фонариками. Все молчали, только где-то в темноте тихонько подвывал Бейн.

Судьба их была решена. Остановить «Полярную звезду» могло только чудо.

21 час 17 минут

На борту «Полар сентинел»

– У нас меньше минуты? – изумленно переспросил Перри.

– Да, – донеслись сквозь шум помех обрывки голоса в телефонной трубке. – Сказать не могу… возможно… несколько секунд!

Перри взглянул на Аманду. На ее лице было не меньше беспокойства и разочарования, чем у него самого. Их поединок с судьбой закончился поражением, еще не начавшись.

– Ядерный заряд… – скрежетал голос на другом конце линии. – Уходите подальше…

Прежде чем Перри успел ответить, Аманда сдавила пальцами его плечо и пробормотала, запинаясь от волнения:

– Уводи лодку на глубину! Быстрее!

– Что?

Аманда уже бежала к выходу из командного отсека.

– На максимальную глубину! – на ходу прокричала она.

Перри не стал терять времени на лишние расспросы и скомандовал:

– Срочное погружение! Продуть экстренный балласт! Шевелитесь!

Напряженную тишину разорвал рев клаксонов.

21 час 17 минут

Ледовая станция «Грендель»

Крейг сломя голову несся по коридору на четвертом уровне станции. Сумеет ли он вовремя добраться до цели? Он похлопал на ходу по карману куртки и, услышав позвякивание стеклянных ампул, с облегчением перевел дух.

Он пробежал мимо ничего не подозревающего спецназовца из группы «Дельта форс».

– Сэр… – окликнул его сержант.

Но Крейг даже не оглянулся и завернул в изгиб коридора. Он думал только о том, чтобы быстрее добраться до заветного укрытия, которое защитило бы его от ударной волны ядерного взрыва и мощных потоков ледяной воды. Единственным таким местом на станции был резервуар, в котором еще недавно покоилось тело замороженного инуитского мальчика.

Крейг подбежал к тянущемуся от пола до потолка цилиндру и нырнул внутрь, захлопнув за собой стеклянную дверь, которая тут же с легким шипением загерметизировалась. Резервуар по-прежнему подпитывался электричеством от автономных генераторов.

Крейг осторожно прикоснулся к толстому стеклу. Оно вибрировало в унисон со звуковым импульсом «Полярной звезды». Сможет ли оно защитить его от взрыва?

Крейг свернулся калачиком на полу резервуара, обняв плечи руками.

«Сколько еще придется ждать?»

21 час 17 минут

На борту старой русской субмарины

Мэтт и Дженни лежали в обнимку между двух матрасов на койке в жилом отсеке подлодки. Остальные беглецы тоже разместились по двое на каждой койке, обложившись матрасами. Уошберн прижимала к груди Маки. Бейна посадили в небольшую конуру, сложенную из тюфяков.

Времени на раздумья не было. Попав на борт подлодки, беглецы прежде всего позаботились о защите от взрыва и теперь ожидали, когда же он наконец грянет.

Мэтт прижался всем телом к Дженни. Секунды тянулись мучительно медленно. По всей вероятности, адмирал прожил дольше, чем предполагал. А может быть, задержка на таймере детонатора была установлена больше чем на минуту.

В темноте каюты Мэтт и Дженни на ощупь ласкали друг друга. Их губы слились в долгом поцелуе. Оба бормотали что-то невнятное, наслаждаясь близостью после долгих и горьких лет разлуки.

Мэтт хотел, чтобы этот момент длился целую вечность…

Но время их уже истекло.

21 час 17 минут

На льду полярной шапки

Над ледяной пустыней опустились летние сумерки. Старший сержант Эдвин Уилсон, получивший на время операции позывной «Дельта-один», стоял рядом с транспортным вертолетом, всматриваясь в безоблачное небо. Двигатель работал на малых оборотах; лопасти медленно вращались, поднимая со льда облачка снежной пыли. Вертолет был готов подняться в воздух по первой команде. После обнаружения ядерного заряда Уилсон получил приказ удалиться от русской базы на тридцать миль и ожидать последующих указаний. Главной его задачей было обеспечить сохранность дневников исследований, похищенных со станции «Грендель».

Уилсон с беспокойством переминался с ноги на ногу – время шло, а новых инструкций так и не поступало.

Лед под ним внезапно содрогнулся. Уилсон сначала подумал, что ему просто показалось, но вибрация продолжалась, и по спине его пробежал неприятный холодок.

«Что происходит?»

Он направил окуляры бинокля ночного видения на северо-восток. На горизонте по-прежнему виднелась гряда высоких ледяных торосов.

«Пусто. Никаких признаков опасности».

Уилсон сверился с часами. Согласно сообщению руководителя операции, у них в запасе еще несколько минут.

Он снова поднял бинокль к глазам.

Небо в окулярах вдруг озарилось зеленым светом. Ослепленный яркой вспышкой, Уилсон отпрянул назад и выпустил бинокль из рук.

После недолгой паузы он посмотрел на север. Ему показалось, что линия горизонта изменила свои очертания, превратившись из низкой плавной дуги в высокую арку, похожую на вздыбившуюся волну.

Уилсон в очередной раз приложился к окулярам бинокля. Центр арки продолжал полыхать темно-зеленым огнем, как сигнальный буй на гребне морской волны.

А потом свечение исчезло, и над ледяной пустыней прокатился низкий, как будто предвещавший конец света, гул.

Уилсон продолжал всматриваться. Ему было ясно, что взрыв бомбы предотвратить не удалось, но что дальше? В окулярах по-прежнему ничего не было видно.

И тут до него дошло, почему свечение исчезло: его загораживала огромная стена льда, стремительно приближающаяся к вертолету.

«Ледяная волна».

Сердце Уилсона сжалось в комок, и он сломя голову ринулся к винтокрылой машине.

– Взлетаем! – проорал он на бегу пилоту, пытаясь перекричать шум двигателей и нарастающий рокот ледяной лавины, и нырнул в открытую дверь грузовой кабины.

– Что происходит? – спросил его один из солдат, остававшихся на борту.

Пропустив вопрос мимо ушей, Уилсон снова крикнул пилоту:

– Поднимай машину в воздух! Быстро!

Лопасти завращались с нарастающей скоростью. Уилсон тяжело плюхнулся в кресло второго пилота.

Стена льда неумолимо приближалась к вертолету.

Сержант поднял глаза к небу и застыл в немой молитве.

Стремительно вращавшиеся лопасти вертолета превратились в сверкающий диск. «Сихоук» медленно оторвался ото льда, покачиваясь в холодном воздухе.

– Ну давай же, давай! – подгонял Уилсон пилота.

Ледяная волна была уже совсем рядом.

Вертолет наконец взмыл в воздух строго по вертикали.

Уилсон посмотрел вниз, пытаясь определить расстояние до несущейся на них стены льда.

«Волна замедляется… Или мне это только показалось? Нет, точно! Кажется, пронесло…» – с облегчением подумал он.

Вдруг примерно в полумиле от вертолета подо льдом раздался очередной взрыв. Огромные ледяные глыбы взмыли в воздух. Одна из них ударила по днищу машины, бросив ее в крутой крен.

Из груди Уилсона вырвался протяжный крик.

От мощного удара новой взрывной волны вертолет разлетелся в щепки.

21 час 18 минут

На борту «Полар сентинел»

Аманда с беспокойством поглядывала на монитор гидролокатора. Минуту назад картинка на экране потеряла резкость под воздействием мощного звукового импульса, а потом и вовсе исчезла, сменившись на яркое голубое свечение. Эта внезапная трансформация означала только одно – прибор регистрирует последствия ядерного взрыва.

За спиной Аманды стоял Джон Аратук. Подняв голову, он завороженно смотрел на океанские воды сквозь купол «циклопа». Подлодка находилась почти на максимальной глубине погружения, и за толстым стеклом царила кромешная темнота.

Вечный мрак.

Старый эскимос вдруг вскинул руку и показал на яркую звезду, мерцающую высоко над головой где-то к югу от «Полар сентинел».

Эпицентр взрыва.

Не проронив ни слова, Джон опустил голову и посмотрел на Аманду потускневшими глазами. На изборожденном морщинами лице застыло выражение глубокой скорби. В мгновение ока он постарел на десяток лет.

– Мне очень жаль, – печально промолвила Аманда.

Старик закрыл глаза и отвернулся. В своем горе он был безутешен.

Аманда вновь посмотрела на мерцающий синевой экран монитора. Было ясно, что детонатор «Полярной звезды» пришел в действие, но сработал ли ее план блокировки двух из пяти усилителей разрушительного эффекта? Неужели дочь эскимоса и остальные беглецы на станции бесполезно пожертвовали жизнью, чтобы спасти мир?

План был прост и не требовал больших затрат времени.

Пока подлодка, по ее настоятельной просьбе, погружалась на максимальную глубину, Аманда быстро ввела необходимые координаты и направила луч гидролокатора на два ближайших усилителя «Полярной звезды». Когда субмарина погрузилась достаточно глубоко, Аманда скорректировала направление и ширину лучевого конуса так, чтобы он захватывал оба взрывных устройства. В конце концов она включила прибор на полную мощность и замерла в ожидании.

«Полярная звезда» могла разрушить ледяной покров над Северным полюсом только в случае, если бы все пять усилителей сработали одновременно и излучили в пространство звуковой импульс на тонко синхронизированной частоте колебаний. Но мощный сигнал гидролокатора подлодки был способен создать достаточное количество помех на пути звуковой волны и изменить ее частоту так, чтобы предотвратить активацию хотя бы двух усилителей, попавших в сферу действия прибора на борту «Полар сентинел».

Аманда напряженно вглядывалась в экран монитора, ожидая, пока картинка снова прояснится. Ей оставалось только надеяться, что ее план удался.

21 час 18 минут

На борту русской субмарины

Мир вокруг Дженни и Мэтта крутился колесом. Их швыряло по стенам тесного отсека. Даже толстая прослойка матрасов не спасала от ушибов и ссадин. Голова у Дженни гудела от удара взрывной волны.

Но они остались живы, и это было главным.

Мэтт плотно прижимал к себе Дженни. Их руки и ноги переплелись.

– Мы падаем! – прокричал он ей на ухо.

Дженни и сама чувствовала нарастающее давление.

Через долгую минуту кувыркание лодки прекратилось и она замерла под косым углом.

– Мы, кажется, стабилизировались.

Мэтт вытащил руку из-под тела Дженни, отвернул край матраса и оглядел жилой отсек. Дженни тоже выглянула наружу.

На койке у противоположной стены Ковальски вылез наполовину из кипы матрасов и водил фонариком по отсеку. Пол субмарины наклонился под острым углом и немного покачивался.

– Все живы?

Беглецы стали медленно выползать из импровизированных убежищ, как бабочки из коконов. Бейн залился радостным лаем.

Из-под матрасов послышался приглушенный крик Магдалены:

– Зейн… Он куда-то пропал!..

– Да здесь я, здесь. Все в порядке, только рука, похоже, сломана, – слабым голосом ответил Зейн откуда-то из глубины отсека.

Уошберн по-прежнему держала на руках Маки, тихонько напевая ему что-то на ухо.

Том внимательно осматривал стены и потолок отсека, с трудом пробираясь по узкому проходу между койками. Дженни понимала его беспокойство – по всей лодке слышался треск швов и скрежет металла.

– Взрыв, похоже, бросил лодку вертикально вниз, – пробормотал Том. – Мы падаем на критическую глубину.

– По крайней мере, мы пережили ядерный взрыв, – заметил доктор Огден.

– Нас спас лед вокруг подлодки, – пояснил Том. – Морская пещера была самым слабым местом в конструкции станции, и при взрыве ее просто оторвало от остальной части ледяного острова. Ну а нас унесло вместе с ней.

– Мы упадем на самое дно? – спросила Магдалена.

– У лодки положительная плавучесть, – ответил Том. – По идее, нас со временем должно выбросить на поверхность, как пробку. Но…

– Что «но»? – с беспокойством переспросил Зейн, прижимая поломанное запястье к груди.

Моряки с сомнением поглядывали на стонущие стены подлодки.

– Молитесь, чтобы до этого мы не опустились ниже критической глубины.

21 час 20 минут

Подо льдом

Крейг очнулся в полной темноте и сразу почувствовал вкус крови на языке. Голова раскалывалась от ноющей боли, а плечо горело огнем. «Перелом ключицы», – догадался он.

В лицо била струйка ледяной воды. Крейг вслепую ощупал стенки резервуара и наткнулся на трещину в стекле.

Он безуспешно попытался рассмотреть что-либо в кромешном мраке, царящем снаружи. Под ногами плескалась вода, медленно наполняя стеклянный цилиндр. Откуда-то доносилось бульканье воздушных пузырьков. Резервуар, похоже, потерял герметичность.

Избежав гибели от ударной волны ядерного взрыва, Крейг оказался в стеклянной гробнице, которая медленно опускалась в океанские глубины. Чем глубже она уходила под воду, тем сильнее становился напор воды, фонтанирующей сквозь трещину в стенке.

Вода поднялась ему почти по пояс. Одежда промокла насквозь и обволакивала тело ледяным одеялом.

Крейг судорожно стучал зубами – скорее от нарастающей паники, чем от холода. В душе он всегда боялся быть погребенным заживо – после того, как наслушался рассказов об агентах, от которых избавлялись именно таким образом. Но то, что предстояло ему, было намного хуже.

«Что убьет меня быстрее – холод или удушье?» – думал он.

Ответ пришел через минуту.

Бульканье пузырьков прекратилось. Напор воды постепенно уменьшился, а затем течь и вовсе исчезла. Очевидно, в резервуаре установилось какое-то равновесие. Воздушный мешок не давал воде проникать внутрь цилиндра… Хотя бы временно…

Впрочем, жить ему все равно оставалось недолго. Смерть от холода наступит раньше, чем от недостатка кислорода.

«А может быть, и нет…»

Крейг пошарил онемевшими пальцами в кармане куртки. Послышался звон стекла. Кончики пальцев скользнули по острым осколкам, но он продолжил поиски и наконец нащупал то, что искал.

Стеклянный шприц, наполненный янтарной жидкостью. Целый.

Покидая секретную лабораторию на четвертом уровне, он на всякий случай захватил с собой два шприца.

Последняя надежда на спасение.

Крейг снял пластиковый колпачок с иголки. Попасть в вену в темноте было невозможно. Он ухватился за шприц обеими руками и всадил иглу в живот. Преодолевая мучительную острую боль, Крейг надавил на поршень. Эликсир медленно исчезал в брюшной полости. Через некоторое время он растворится в крови.

Крейг выдернул пустой шприц из-под кожи и бросил его в ледяную воду. Тело охватила мелкая дрожь, а в голове внезапно промелькнула мысль: «Успеет ли организм впитать в себя эликсир до наступления смерти?»

Только время могло рассеять его сомнения.

21 час 21 минута

На борту русской субмарины

Затаив дыхание, беглецы прислушивались к металлическим стенаниям ветхой субмарины. Ковальски осветил фонариком узкий проход между койками. Откуда-то из глубин подлодки доносилось едва слышное шипение. Похоже, какой-то из швов не выдержал и лодка набирает воду. Кромешный мрак в отсеке лишь усиливал ощущение полной безысходности.

Дженни плотно сжимала руку Мэтта вспотевшей ладонью.

Мэтт вдруг всем телом почувствовал легкое колебание корпуса подлодки. «Что-то изменилось». Он с надеждой посмотрел на Ковальски и Тома, больше доверяя их профессиональному опыту, чем своим ощущениям.

Том подтвердил его догадку:

– Мы всплываем.

Дженни сдавила пальцами ладонь Мэтта.

Лодка поднималась на поверхность!

Среди беглецов послышались радостные возгласы и вздохи облегчения.

Однако лицо Ковальски по-прежнему выражало беспокойство. Том тоже выглядел чем-то озабоченным.

– Что-то не так? – поинтересовался Мэтт.

– Мы не можем изменить плавучесть подлодки, – ответил Том.

Ковальски кивнул:

– Замедлить скорость всплытия невозможно. Чем ближе к поверхности, тем быстрее мы будем двигаться.

Мэтт вспомнил, как Том недавно сравнивал их подлодку с пробкой, утопленной глубоко в воде. Под давлением плотных слоев воды лишенная балласта подлодка устремилась вверх, постепенно набирая скорость. Мэтт невольно посмотрел на потолок, представляя, что с ними произойдет, когда они достигнут поверхности: лодка со скоростью железнодорожного экспресса врежется в полярную шапку. О последствиях такого столкновения думать не хотелось.

– Ну что, обратно по матрасам? – спросил Мэтт.

– Это нам уже не поможет, – с хмурым видом пробормотал Ковальски. – Нас просто раздавит в лепешку.

Впрочем, выбора у них не было. Все разошлись по койкам, стараясь понадежнее укрыться в своих временных убежищах. Мэтт забрался под толстый матрас рядом с Дженни. Скорость всплытия стремительно нарастала. Крен лодки увеличивался. У Мэтта заложило уши.

Дженни изо всех сил прижалась к нему. Он обвил ее руками и ногами, думая о том, что, возможно, это последний шанс ощутить жар ее тела в своих объятиях. Мэтт прикоснулся ладонями к лицу Дженни и почувствовал, что на ее щеках выступили капли пота.

– Джен…

Тело ее содрогнулось.

– Я люблю тебя, – прошептал он. – Я никогда не переставал любить тебя, даже когда…

Всхлипывая, она потянулась к его лицу. Их губы слились в долгом, страстном поцелуе. Слова были излишни. Она ответила ему всем телом и душой.

Мир вокруг поблек. В этот момент для них существовали только прощение, любовь и непреодолимое желание всегда быть вместе. «Как жаль, что мы на долгое время забыли о своих реальных чувствах».

Поцелуй затянулся на целую вечность.

И тут подлодка вылетела из океанских глубин на поверхность.

21 час 23 минуты

Над полярными льдами

Яркий диск полной луны проглядывал сквозь штормовые облака. Свет ее отражался ослепительным блеском от ровной серебристой поверхности ледяной пустыни, в центре которой зияла темная дымящаяся дыра размером в полмили.

Вечное спокойствие ледяного царства оказалось обманчивым.

В миле от дыры воды океана вдруг забурлили, и над поверхностью взлетел черный продолговатый предмет, похожий на огромного кита в прыжке. Он на мгновение повис в воздухе, а потом рухнул под воду, подняв бурю брызг и раскрошенного льда.

Через несколько мгновений стальной монстр вновь вынырнул на поверхность и закачался на волнах в окружении ледяных глыб.

21 час 24 минуты

На борту русской субмарины

Мэтт пошарил рукой под матрасом в кромешной темноте и нащупал тело Дженни.

Несколько мгновений назад лодка выскочила на поверхность. Мощный удар вырвал их из объятий друг друга. Тела их взмыли к потолку, зависли в воздухе на какой-то миг, а потом грохнулись, как мешки, обратно на койку.

Из-под матрасов отовсюду доносились удивленные возгласы остальных беглецов.

Корпус субмарины покачивался из стороны в сторону.

Мэтт и Дженни обессиленно вывалились из своего импровизированного «гнезда». Ноги у них подкашивались на качающемся полу. Мэтт ухватился одной рукой за койку, а другой поддерживал Дженни.

– Что произошло? – прохрипел он, все еще не веря в их чудесное спасение.

Ковальски почесал фонариком затылок.

– По идее, нас должно было стереть в порошок, – с недоумением промолвил он.

В голосе его звучало разочарование, как будто сама природа опровергла его твердые познания в области физики.

– Ну, я, например, жаловаться не собираюсь, – сказал Мэтт. Качка почти прекратилась. – Пошли посмотрим, куда нас занесло.

Крепко сжимая руку Дженни, он повел группу к выходу. Ковальски вызвался открыть внутренний люк, но замок оказался поврежденным, и при первом же усилии железная крышка с грохотом отвалилась, выплеснув на него потоки воды.

– Черт! – выругался гигант. – Ну почему мне всегда больше всех достается?

Мэтт вскарабкался по лестнице, отвинтил крышку верхнего люка и отбросил ее в сторону. С наслаждением вдохнув холодный арктический воздух, он выбрался на крышу боевой рубки и зачарованно уставился на окружающий подлодку ландшафт.

Снежная буря утихла. Лед вокруг лодки серебрился под лунным светом.

Но от сплошного ледяного покрова не осталось и следа!

Субмарина размеренно покачивалась в ледяной каше. Поднятые ею волны разбегались во все стороны и метрах в ста от подлодки мирно плескались у кромки гигантской полыньи, образованной взрывом ядерного заряда.

Дженни подошла к Мэтту и взяла его за руку:

– Что здесь произошло?

– Похоже, «Полярная звезда» сделала свое дело, но только наполовину, – ответил он, обводя рукой море раскрошенного льда.

– Ты думаешь, это «Полар сентинел» помешала?

Мэтт пожал плечами:

– А кто же еще?

Из-за спины послышался голос Ковальски:

– Точно, «Полар сентинел».

Мэтт обернулся. Матрос показывал рукой на черный силуэт, вынырнувший неподалеку из океанских глубин. С корпуса подлодки стекали потоки ледяного месива, а сверкающий огнями стеклянный «глаз» уставился на них, как будто не ожидал увидеть их живыми.

«Я и сам все еще не могу в это поверить», – подумал Мэтт, прижимая к себе Дженни.

От ощущения ее близости на душе у него стало тепло и спокойно.

Они снова обрели друг друга, теперь уже – навсегда.

Эпилог

Год спустя, 14 мая, 6 часов 34 минуты

Брукс-Рейндж, Аляска

«Еще слишком рано», – в полудреме подумал Мэтт и с головой накрылся толстым одеялом. Вставать с теплой постели ему совсем не хотелось. Весна была в самом разгаре, но по утрам на возвышенностях Аляски было так же морозно, как в суровую зиму на Среднем Западе.

Он потянулся, прижался к горячему обнаженному телу жены и поводил носом по ее шее.

– Брачная ночь вроде позади, – сонно пробормотала Дженни в подушку.

Мэтт недовольно простонал, но не смог сдержать улыбки. Он снова чувствовал себя по уши влюбленным юнцом.

Счастливая улыбка не сходила с его лица со вчерашнего вечера, когда он поклялся Дженни в вечной любви и верности во время неприхотливой свадебной церемонии на берегу реки. На свадьбу они пригласили только самых близких друзей и родственников, так что народу собралось не много.

Прилетели Аманда и Грег, которые сами недавно поженились. Перри получил награду за героизм и отвагу, проявленные во время операции на Северном полюсе. Несмотря на то что часть полярной шапки была уничтожена взрывом «Полярной звезды», остальное удалось сохранить благодаря его решительным действиям. В этом была заслуга и Аманды, которая своевременно использовала гидролокатор «ДипАй» и дезактивировала два из пяти взрывных устройств.

Частичное разрушение полярной шапки не привело к глобальной катастрофе. На самом деле примерно половина плотного ледового покрова в арктических широтах ежегодно тает в течение лета и вновь замерзает с приходом зимы. Так что и на этот раз природа доказала свою способность быстро восстанавливать натуральный баланс. За прошедшую зиму ледовая шапка вновь покрыла океанские просторы вокруг Северного полюса, как будто там ничего и не произошло.

Последствия событий на станции «Грендель» для правительств России и США оказались посерьезнее. В Москве и Вашингтоне все еще продолжалось разбирательство по поводу инцидента. Высшие эшелоны власти сотрясали ежедневные парламентские слушания, судебные расследования, военно-полевые суды. Впрочем, и этому когда-то должен был прийти конец.

Мэтт лишь надеялся, что из всего происшедшего будут сделаны правильные выводы и подобное никогда не повторится.

Других последствий короткого противостояния двух сверхдержав, похоже, не замечалось. Чертежей «Полярной звезды» так и не обнаружили. По-видимому, адмирал Петков уничтожил их, прежде чем отправиться на заброшенную русскую базу. А грендели исчезли, по всей вероятности истребленные ядерным взрывом.

В общем, небольшая война в Арктике ничем серьезным не закончилась. Ну, почти ничем…

Из гостиной в семейной хижине вновь послышался радостный смех. Так непринужденно смеяться может только ребенок. Эти-то звуки детского веселья и разбудили Мэтта.

– Похоже, Маки проснулся, – зевнула Дженни, поворачиваясь на другой бок.

В соседней спальне раздалось звяканье посуды. Мэтт еще глубже зарылся под одеяло, в надежде урвать хотя бы еще часок здорового сна. Комната наполнилась запахом свежесваренного кофе. Мэтт со вздохом откинул одеяло и глубоко втянул в себя обольстительный аромат.

– Кофе… Так нечестно…

Дженни приподнялась на локтях и игриво толкнула его в бок.

– Давай, давай, пора вставать.

Мэтт посмотрел сквозь полуоткрытые веки на залитый солнечным светом силуэт жены и почувствовал себя самым счастливым человеком в мире.

Маки снова захихикал в гостиной комнате.

Лицо Дженни озарила улыбка. От прежней скорби в глазах не осталось и следа. Оба прекрасно понимали, как важно для них было снова услышать веселый детский смех в доме, хотя бы и ненадолго.

Они вместе выпрыгнули из постели, натянули пижамы и, обнявшись, направились к выходу из спальни.

Мэтт приоткрыл дверь и пропустил Дженни вперед.

Маки сидел на полу в центре гостиной и играл с Бейном. Огромный полуволк развалился на спине, а мальчик почесывал его открытый живот. Время от времени пес непроизвольно подергивал задней лапой и повизгивал от наслаждения. Это вызывало у Маки приливы раскатистого смеха.

Наблюдая за их игрой, Мэтт не удержался, чтобы не улыбнуться. Ребенок и собака. Как мало им нужно для полного счастья!

– А-а, вы уже встали! – послышался из кухни голос Белинды Хэйдон.

– А где твой муж? – спросил Мэтт.

– Бенни и отец Дженни взяли удочки и пошли на рыбалку. Уже час как их нет.

Маки поднялся с пола и побежал на кухню.

– Мама, можно, я съем сладкий пирожок? Всего один… – попросил он по-английски.

Язык ему давался легко, и в последнее время он лишь изредка переходил на родной инуит.

– Только после хлопьев с молоком, мой хороший.

Белинда с любовью посмотрела на ребенка, но в голосе ее звучали твердые нотки. Маки обиженно надул губы и вернулся к Бейну.

Мэтт не сводил глаз с ребенка. После событий в Арктике он и Дженни подумывали о том, чтобы усыновить инуитского мальчика, но им сначала нужно было до конца разобраться в своих чувствах и залечить старые раны. Им было просто не под силу окружить настоящей любовью и заботой глубоко травмированного ребенка.

Для них нашлась подходящая замена – Бенни и Белинда. Дженни рассказала Мэтту о горе, постигшем эту семью, о неудачных родах и о том, что они больше не могли иметь детей. Зато любви у Бенни и Белинды хватило бы на дюжину малышей. Эта пара идеально подходила для воспитания Маки.

Мэтт перевел взгляд на Дженни. У них все еще впереди, в том числе и свои дети. Лежа по ночам в тишине спальни, они уже не раз делились мечтами и надеждами, строили планы на будущее.

Времени впереди было предостаточно.

– Дядя Мэтт, – окликнул его Маки. – А Бейн тоже хочет пирожок!

Мэтт рассмеялся.

Дженни взглянула на обоих и улыбнулась.

Мэтт утонул в ее наполненных любовью и радостью глазах.

Да, он действительно был самым счастливым в мире человеком.

6 часов 55 минут

Под полярным льдом

Наполненный водой резервуар покоился на океанском дне. Сквозь потрескавшееся стекло внутри виднелась застывшая в агонии фигура. Вокруг царили кромешный мрак и безмолвие.

Никто бы и не предположил, что в замороженном навеки теле по-прежнему теплится жизнь, вернее – только сознание.

«Эликсир бессмертия» сработал, но он обладал побочным эффектом, о котором человек, вводя себе в живот золотистую жидкость, даже не догадывался. Теперь-то он понимал, почему русские ученые потратили столько лет на изучение успокоительных и снотворных лекарств. Исследования в этой области были им необходимы для понимания того, что происходит в организме, лишенном всех функций, кроме одной – мозговой деятельности.

А все потому, что, находясь в состоянии криогенной заморозки, мозг не засыпал, он продолжал работать. Но – вхолостую.

Вот и сейчас человеку в резервуаре казалось, что он кричит, бьется о стеклянные стенки цилиндра, зовет на помощь… Ничего этого в реальности не было. Организм не реагировал на отчаянные сигналы мозга.

Человек был слеп, глух и нем.

Обреченный на вечное существование наедине со своими мыслями, впадая в безумие, он думал только об одном:

«Как долго? Как долго длится вечность?»

Послесловие

В последнее время меня часто спрашивают, где проходит грань между вымыслом и реальностью в моих книгах. Надеюсь, что краткий анализ «Айсберга» поможет читателю разобраться в этих деталях.

Начнем с начала. Повествование открывается выдуманной газетной статьей об исчезновении эскимосского племени, проживавшего на берегу озера Анджикуни. Племя действительно исчезло, но подробности этого загадочного события и судьба этих несчастных людей, конечно, являются плодом моего воображения. То же самое можно сказать и о печальной судьбе экипажа научно-исследовательского судна «Жаннетт», пропавшего в Арктике в 1881 году. Трагедия действительно произошла и документально зафиксирована, а вот историю о спасшихся членах экипажа я придумал сам.

Концепция «Полярной звезды» основана на теории гармонических колебаний, но идея устройства и варианты его возможного практического применения придуманы мной. Предсказания о катастрофических последствиях разрушения полярной шапки и наступлении нового ледникового периода основаны на современных научных гипотезах.

Что касается гренделей, их происхождение тоже наполовину факт, наполовину вымысел. Окаменелые останки Ambulocetus natans, или, как их еще называют, «ходячих китов», были недавно обнаружены в Пакистане и Китае. В дополнение к этому реальным фактом являются и биологические особенности арктической древесной лягушки. Это странное существо действительно способно полностью замерзать на несколько месяцев, а при оттаивании снова оживать. Кен Сторей из Карлтонского университета на протяжении многих лет занимается изучением этого феномена. Роль сахара в криогенной заморозке и то, что этот процесс управляется двадцатью генами, которые присутствуют в организме всех видов позвоночных, также подтверждены научными исследованиями. Основываясь на этих фактах, я и создал гренделей.

В заключение я хотел бы остановиться на той части повествования, в которую действительно трудно поверить. Неужели США и Россия могли пойти на такое ужасное преступление, как секретные эксперименты над людьми? В книге адмирал Петков приводит несколько исторических фактов, чтобы оправдать свои деяния. Но поверьте, это лишь капля в море. Чтобы развеять ваши сомнения по этому поводу – и в качестве предупреждения, – позвольте мне закончить эту книгу далеко не полным перечнем фактов, которые наглядно демонстрируют преступления, совершенные правительством США против собственных граждан в последние семьдесят лет. Более подробно с этим списком можно ознакомиться на интернет-сайте Health News Network (www. healthnewsnet.com).

1932 г. Начало «эксперимента Таскиги». Двести болевших сифилисом афроамериканцев были использованы как объекты исследования без их ведома. Их умышленно не подвергали лечению, наблюдая за развитием смертельной болезни. Все участники эксперимента умерли в страшных мучениях.

1935 г. Американские власти публично признали, что еще двадцать лет назад им были известны причины возникновения пеллагры. Пеллагра является заболеванием, вызванным недостаточностью никотиновой кислоты. Прежде чем были приняты активные меры по борьбе с этим заболеванием, от пеллагры умерло несколько миллионов бедных афроамериканцев, в основном в южных штатах США.

1940 г. Четыреста заключенных в чикагской тюрьме были тайно заражены малярией, чтобы представители Министерства здравоохранения могли опробовать новые методы лечения этого заболевания. Во время Нюрнбергского процесса нацисты приводили в пример именно этот эксперимент, чтобы оправдать свои преступления в ходе Второй мировой войны.

1945 г. Начало проекта «Скрепка». Американская разведка завербовала целый ряд нацистских ученых, пообещав им политическое убежище и новую жизнь в США в обмен на участие в совершенно секретных научно-исследовательских проектах.

1947 г. ЦРУ начинает изучение возможностей применения наркотика ЛСД в качестве оружия. Его эффекты проверялись как на военных, так и на гражданских.

1950 г. В ходе операции под эгидой ЦРУ и Министерства обороны военные корабли распылили над Сан-Франциско облако экспериментального бактериологические вещества. После этого многие местные жители заболели пневмонией.

1956 г. В несколько городов штатов Джорджия и Флорида тайно завезли комаров – переносчиков вируса желтой лихорадки, а потом направили туда военных медиков под видом работников гражданской системы здравоохранения для тестирования невинных жертв, заразившихся этой смертельной болезнью.

1965 г. Заключенные тюрьмы Холмсбург в Филадельфии подвергаются экспериментам с диоксином – высокотоксичным компонентом отравляющего вещества «Эйджент оранж», которое американцы применяли во время войны во Вьетнаме. Впоследствии у тех же заключенных отслеживали развитие раковых заболеваний.

1990 г. Более 1500 шестимесячных детей афроамериканцев и выходцев из Латинской Америки в Лос-Анджелесе проходят вакцинацию от кори с применением «экспериментальной» вакцины, которая не была лицензирована для использования в США. Родителей об этом не предупредили.

1991 г. В докладе Конгрессу США сенатор Джон Рокфеллер сообщает о том, что Пентагон за последние пятьдесят лет подверг опасным для здоровья опытам сотни тысяч американских военнослужащих.

1995 г. Администрация США официально признала, что пользовалась услугами японских военных преступников, которые во время Второй мировой войны проводили эксперименты над американскими военнопленными. В обмен на результаты исследований в области биологического оружия им были обещаны высокие зарплаты и иммунитет от судебного преследования.

1995 г. Доктор Гарт Николсон публикует доказательства того, что биологические вещества, использовавшиеся во время войны в Персидском заливе, были произведены в штатах Техас и Флорида, а затем протестированы на заключенных в тюрьмах Техаса.

1996 г. Пентагон официально признает, что американские военнослужащие подвергались воздействию химических отравляющих веществ в ходе операции «Буря в пустыне».

1997 г. Восемьдесят восемь членов Конгресса США подписались под письмом с требованием начать расследование случаев применения бактериологического оружия армией США и последствий так называемого синдрома войны в Персидском заливе.

Благодарности

Книга очень редко является работой только одного автора. Обычно это результат совместных усилий многих людей. И этот роман не является исключением. В первую очередь хотелось бы упомянуть Стива Прея, «главного инженера» и «катализатора» этого проекта, чья кропотливая работа по разработке схематики ледовой станции внесла значительные изменения в сюжет книги. Также хотелось бы отметить великолепную работу группы лингвистов, которые помогли мне в шлифовании многочисленных колоритных деталей романа. Каролин Уильямс, Василий Деребенский и Уильям Чайковски занимались переводами русских фраз и реалий, в то время как Ким Крокэтт и Nunavut.com помогли мне найти замечательного переводчика инуитского языка – Эмили Ангулалик. Хотелось бы поблагодарить Джона Овертона из Health News Network за помощь в подборе исторической информации, использованной в романе.

Кроме того, мне хотелось бы перечислить всех друзей и родственников, которые приняли участие в подготовке этого романа: Каролин Маккрей, Крис Кроув, Майкл Гэллоуглас, Ли Гаррет, Дэвид Мюррей, Денис Грейсон, Пенни Хилл, Линн Уильямс, Лорел Пайпер, Лэйн Террел, Мэри Хэнли, Дейв Мик, Ройял Адамс, Джейн О’Рива, Крис «Литтл» Смит, Джуди и Стив Прей и Каролин Уильямс. В качестве иллюстрации в книге использована карта из The CIA World Factbook 2000.

Наконец, я хотел бы выразить глубокую благодарность четырем моим самым важным и преданным помощникам: редактору Лиссе Кейш, литературным агентам Рассу Гэлену и Дэнни Бэрор и агенту по рекламе и связям с общественностью Джиму Дэвису. В заключение должен отметить, что полностью беру на себя ответственность за все возможные искажения фактов и деталей повествования.

Примечания

1

Аляскинский маламут – ездовая собака. По названию эскимосского племени, живущего на Аляске, где была выведена эта порода.

2

«Чикаго кабс» и «Сан-Франциско джайантс» – бейсбольные команды Национальной лиги в США.

3

Питчер – игрок обороняющейся команды в бейсболе, бросающий мяч.

4

«New York Yankees» – профессиональная бейсбольная команда в Американской лиге.

5

АНБ – Агентство национальной безопасности США.

6

Анкоридж – крупный торгово-финансовый центр на юге Аляски. Ном – город на западе штата Аляска, на полуострове Сьюард, у входа в Берингов пролив.

7

«Коктейль Молотова» – бутылка с зажигательной смесью.

Content

Джеймс Роллинс
Айсберг

Действующие лица

Пролог

Часть 1 Следы на снегу

1. На запах крови

2. Кошки-мышки

3. Ловушки

4. В воздухе

Часть 2 Огонь и лед

5. По скользкому склону

6. Среди полярных льдов

7. Тайные маневры

8. Охотник за подлодками

9. В тупике

10. Кровь на льду

Часть 3 Инстинкт хищника

11. Бессмертие

12. Налетчики

13. Трофеи

14. Три слепые мышки

15. Штормовое предупреждение

16. Отцы и сыновья

17. Испытание огнем

18. Полярная звезда

Эпилог

Послесловие

Благодарности

Примечания