Коннель Ричард

Приключения двух каннибалов

Приключения двух каннибалов

Юмористический рассказ Ричарда Коннеля

I. Неожиданное решение.

Мистер Поттл был не только парикмахером, но и мечтателем. В то время как руки Поттла совершали привычные профессиональные движения, мысли его были далеко — он переживал то, что читал накануне вечером:

В то время как руки Поттла совершали привычные движения, мысли его были далеко…

…Палящее солнце Маркизских островов сверкнуло на клинке кинжала неутомимого путешественника, когда он ловким движением прижал острое лезвие к татуированному горлу дикаря…

Резкий протестующий голос неожиданно вернул Поттла из южных морей в Гранвилл-Охайо[1]).

— Эй, Поттл! Да вы обалдели! Вы отрезали мне полкадыка, чорт вас подери!

Мистер Поттл, бормоча извинения, начал затирать порез квасцами, потом попудрил шею клиента и дал пинка патентованному креслу, так что клиент еле усидел.

— Вымыть шампунем? — по привычке спросил Поттл.

— Н… нет.

— Спрыснуть вежеталем?

— Нет.

— Хинной?

— Нет.

— Чистой водой?

— Валяйте.

…Обнаженные дикари прыгали и бесновались вокруг котла, куда был посажен связанный путешественник. Вождь дикарей, держа в руке пылающий факел, готовился поджечь хворост, сложенный под котлом. Для путешественника дело начало принимать плохой оборот…

Снова протестующий голос оторвал Поттла от южных морей:

— Эй, Поттл, придите в себя! Вы поливаете меня вежеталем вместо воды. Не надо мне вашего вежеталя! Теперь от меня разит, как от цветущей герани.

— Ах, да, в самом деле… Простите, пожалуйста! — забормотал удивленный парикмахер. — Извините меня, Люк! Со мной что-то неладное творится уже два дня. Я стал такой рассеянный.

— Ну, да, ну, да! — с негодованием сказал Люк. — То же самое вы говорили в субботу, когда отхватили полуха Виргилию Оверхолту. Какая муха вас укусила, Поттл? Ведь вы были лучшим парикмахером во всем штате, пока не читали этих книжонок.

— Каких книжонок?

— Да этих самых — про людоедов, путешественников и острова южных морей.

— Это — хорошие книги! — горячо вступился мистер Поттл, и глаза его засияли. — Я только что прочел новую книгу: «Зеленые острова, коричневые людоеды и белый человек». Прямо не оторвешься! Я читал ее часов до двух ночи. Там дело происходит на Маркизских островах. Это прямо потрясающая книга, Люк!

— Да, видно, она потрясла вас, а мне это стоило полкадыка! — ворчал Люк, пристегивая целлулоидовый воротничок. — Нет, Поттл, лучше вы бросьте это дурацкое чтение.

— А разве вы никогда не читаете, Люк?

— Конечно, читаю. По будням — «Морнинг Ньюс-Пресс», когда прихожу сюда бриться по субботам, — «Полицейскую Газету», а по воскресеньям — библию. Такого чтения хватит на одного человека.

— А вы читали когда-нибудь «Робинзона Крузо»?

— Нет, но я слышал его.

— Слышали? Кого слышали?!.

— Карузо, — ответил Люк, пристегивая галстук.

— Слышали?.. Да вы не могли его слышать.

— Как так не мог? Слышал.

— Да где же?…

— В граммофоне.

Мистер Поттл ничего не ответил. Люк был его постоянным клиентом, а в современном предприятии, которое хочет преуспевать, постоянный клиент всегда прав. Парикмахер схватил ремень и стал точить бритву, нервными взмахами высказывая свое мнение о человеке, который знаменитого итальянского певца Карузо может смешать с Робинзоном Крузо, любимым героем Поттла.

В дверях мистер Люк обернулся.

— Слушайте, Поттл, — сказал он. — Если вы, в самом деле, сходите с ума по островам южных морей, какого чорта вы туда не едете?

Мистер Поттл отпустил ремень.

— Я еду… — ответил он.

Люк недоверчиво хрюкнул и ушел. Он и не подозревал, что толкнул Поттла на решение, которое в корне изменяло все пути его жизни.

II. На острове людоедов.

На следующий день Поттл продал свою парикмахерскую. Через два месяца и семнадцать дней он уже распаковывал чемоданы в узенькой бухточке Ваи-та-хуа на Маркизских островах, в самом сердце Южного моря.

Воздух был напоен ароматом, море переливалось пурпуром и лазурью, кивающие пальмы и гигантские папоротники были такие же зеленые, как на плакате пароходной компании; но когда промелькнули первые две недели, полные восторгов, мистер Поттл почувствовал некоторое разочарование.

Он ел «попои» (пуддинг) и находил его отвратительным; отель, в котором он остановился, — единственный в этих местах, — был лишен канализации, но изобиловал самой неприятной фауной. Туземцы, на которых он больше всего надеялся, были похожи на проводников пульмановского вагона, закутанных в ситцевые платки; в них ничего не было замечательного. Они (увы!..), повидимому, не собирались есть ни мистера Поттла, ни кого бы то ни было; они ощупывали его розовую рубашку и умоляли дать глотнуть из фляжки с «Душистой сиренью».

Глубоко огорченный этими признаками «цивилизации», Поттл поделился своим разочарованием с Тики-Тиу, хитрым туземцем-лавочником.

Поттл поделился своим разочарованием с Тики-Тиу..

Изъяснялся мистер Поттл по новому, изобретенному им, способу. Он составил себе язык по воспоминаниям о читанных книжках. Язык этот был весьма прост. Поттл выговаривал английские слова самым варварским образом, прицепляя к каждому из них окончание «ум» или «ии», выкрикивал их во всю глотку в ухо собеседнику и повторял одну и ту же фразу во всевозможных комбинациях..

Он обратился к Тики-Тиу с дружественной фамильярностью:

— Аллоии, Тики-Тиу! Я хочуум видетьии кан-ни-ба-лов… Людоедум мой хочии видетьии. Мой людоедум хочетум видетум.

Почтенный туземец, говоривший на шестнадцати островных языках и наречиях и объяснявшийся по-английски, по-испански и по-французски, быстро уловил мысль Поттла; повидимому, ему не раз задавали подобный вопрос. Он немедленно ответил:

— Больше каннибалов нет. Все — баптисты.

— Где же суть каннибалу мы? Канни-Йалии где суть? Суть где каннибалумии?

Тики-Тиу закрыл глаза, выпуская из ноздрей струйки голубого дыма. Наконец он проговорил:

— Остров О-пип-ии.

— Остров О-пип-ии, — оживился мистер Поттл. — Где онум? Он гдеум?

— Дие тысячи миль к югу.

Поттл сверкнул глазами. Он напал на след.

— Какум туда ехатии? Тудум какии ехать? Ехатум туда как?

Тики-Тиу размышлял. Потом ответил:

— Я свезу. Маленькая хорошенькая шхуна.

— Сколькум? — спросил мистер Поттл. — Сколькии?

Тики-Тиу снова задумался.

— Девяносто три долла[2]), — вздохнул он.

— Хорошум, — заявил мистер Поттл и выложил на ладонь Тики-Тиу плату за сто восемьдесят шесть стрижек с вежеталем.

— Вы заберетум мении завтрум? Завтрии заберетум вы меня? Меня вы завтра заберетум? Завтрии! Завтра! Завтрум! — …….

— Да, — обещал Тики-Тиу. — Завтра.

Всю ночь мистер Поттл укладывался; от времени до времени он советовался с потрепанным «Робинзоном Крузо» и другими книжками путешествий.

Маленькая шхуна Тики-Тиу доставила мистера Поттла вместе с багажом на далекий крохотный островок О-пип-ии. Тики-Тиу обещал через месяц заехать за искателем приключений.

— Вот это — дело другое! — воскликнул мистер Поттл, распаковывая багаж и извлекая фотокамеру, укалелэ (гавайская гитара), бритвы, консервированный суп, теплое белье и купальный костюм. На этот раз его слушали лишь попугаи; их резкие голоса нарушали торжественную тишину, нависшую над островом О-пип-ии. Ни человеческого духа, ни признака жилья…

Поттл, весьма опасавшийся акул, разбил свой игрушечный шатер подальше от берега; каннибалов он успеет посмотреть и завтра…

Поттл лежал, курил и думал. Он был счастлив. Он стоял у порога осуществления мечты всей своей жизни. Завтра он переступит этот порог, если пожелает.

Вдруг он взвизгнул: что-то маленькое укусило его в ягодицу. Поттл вознегодовал, почему авторы книг о Южном море не обращают внимания на насекомых, которые, как он убедился, умели доказать свое присутствие.

Потом ему пришло в голову, не слишком ли он поспешил с приездом в одиночку на остров людоедов без всякого оружия, кроме охотничьего дробовика, купленного в последнюю минуту на распродаже, и шкатулки с бритвами. Правда, ни в одной книге путешествий, какие ему приходилось читать, не было случая, чтобы исследователь был всерьез съеден дикарями. Путешественники неизменно выживали и потом писали книги о своих приключениях. Ну, а те исследователи, которые не написали книг? Что с ними сделалось?..

Поттл щелчком сбросил сороконожку с колена и подумал, не слишком ли он поспешил с продажей своей парикмахерской, чтобы, проехав тысячи миль по морям, уединиться на островке О-пип-ии. На Ваита-хуа он слышал, что людоеды не одобряют белых людей для съедобных целей. Поттл тяжело вздохнул, поглядев на свои белые ноги, которые под лучами тропического солнца покрылись налетом кофейного загара…

Мистер Поттл плохо провел ночь: странные звуки заставляли его то-и-дело открывать глаза. Среди ночи ему послышались таинственные шаги на берегу. Высунувшись из палатки, он увидел с полдюжины «тупа» (гигантские крабы, лазящие по деревьям), совершавших ночной налет на кокосовую пальму. Позже он слышал звуки падения крупных кокосовых орехов. Стаи дневных насекомых исчезли, и полчища ночных насекомых, свежие и голодные, принялись за работу; мягкие крылья вампиров реяли вокруг палатки…

Высунувшись из палатки, он увидел крабов-«тупа».

На рассвете Поттл отправился искать надежное постоянное убежище. Пройдя но берегу ручья ярдов двести в глубь острова, он набрел на коралловую бухточку у маленького водопада; это была готовая квартира, прохладная, а- главное, хорошо укрытая. Весь день он провел в хлопотах по уборке и устройству нового жилища, выметая мусор, натягивая сетку от москитов, собирая сучья для костра. Он как следует подкрепился молоком кокосового ореха и сардинками и так устал, что уснул, не успев сменить купальный костюм на пижаму. Спал он чудесно, хотя ему снилось, что над его распростертым телом два вождя людоедов ведут горячий спор: как лучше его съесть — в виде рагу или фаршированного каштанами.

Проснувшись, Поттл решил притаиться и ждать, пока покажутся дикари. Он знал от Тики-Тиу, что остров О-пип-ии невелик: семь миль в длину и три-четыре в ширину; рано или поздно людоеды пройдут в этом месте. Поттл решил, что такой план действий весьма остроумен. Людоеды, очевидно, не заметили его высадки; таким образом, он знал, что на острове есть каннибалы, а они не знали о его присутствии. Преимущество было на его стороне…

III. Следы на песке и встреча с людоедом.

Проходили дни. Поттл вел отшельнический образ жизни, питаясь консервами, кокосовыми орехами, «мей» (плодами хлебного дерева) и случайно пойманными молодыми «фекс» (осьминоги), гнездо которых он нашел у берега.

Успокоенный богатыми кулинарными перспективами и тишиной леса, Поттл предпринял ряд экскурсии из своей бухты. Однажды он даже отважился проникнуть на целых пятьсот метров в глубь джунглей. Поттл крался, словно куперовский индеец, в зарослях «фафуи» (деревья с кружевной корой), когда до нега донесся звук, от которого Он сперва замер на месте, а потом со всех ног, не разбирая дороги, бросился обратно к своему убежищу…

Звук, который донес ветер, был так тих, что мистер Поттл начал сомневаться, не ослышался ли он. Но звук был так похож на пение под аккомпанемент варварского инструмента, на заунывную первобытную песню дикаря!..

Дикари, однако, не показывались, и, не дождавшись нападения каннибалов ночью, мистер Поттл начал успокаиваться, и вскоре отважился на небольшую прогулку. Он тщательно обследовал свою бухточку; потом, осмелев, по узкому короткому переходу дошел до следующей бухты. Он шел, осторожно ступая по мягкому белому песку. Утро было ясное, тихое. Такое утро успокаивает нервы и изгоняет все тяжелые мысли, даже о каннибалах. Поттл взобрался на скалистый мыс, далеко вдававшийся в море. Направо виднелась новая бухта. Мистер Поттл продрался сквозь кусты «неохо» (терновник); споткнулся о камень, упал и по отвесному склону съехал к заливу…

Поттл не задержался ни на минуту на берегу. То, что он увидел, заставило его взвыть от ужаса. Он понесся прочь от берега со скоростью призового бегуна: на песке залива виднелись следы человеческих босых ног…

Более трусливый человек, чем мистер Поттл, никогда бы не отважился после этого вылезти из пещеры. Но Поттл проехал восемь тысяч миль, чтобы увидеть живого людоеда. Им овладело сверхъестественное упрямство. Он решил не отступать перед опасностью. Из такого уж материала сделаны парикмахеры Охайо!..

* * *

Через несколько дней, в сумерки, Поттл снова вылез из своего убежища. На чреслах его красовался пурпуровый «пареу»; он отверг купальный костюм как продукт ненужной здесь цивилизации. В его длинных выгоревших волосах торчал желтый цветок «ибиса».

Как вор, прокрался он по берегу к заросшему кустарником мысу, за которым скрывалась та самая бухта, где он обнаружил человеческие следы. Продравшись сквозь кусты, он спустился к бухте и спрятался за большой скалой.

Бухта казалась безлюдной; единственный звук, доносившийся до мистера Поттла, был рокот океана. Огромная скала футах в двенадцати от него обещала еще более надежное прикрытие. Поттл шагнул по направлению к ней и замер…

Мистер Поттл стоял лицом к лицу с голым коричневым дикарем.

Ноги мистера Поттла забастовали и отказались нести его назад; паралич, подобный тому, какой охватывает человека во время ночных кошмаров, приковал его к месту. Положение было таково: дикарь был безоружен, а мистер Поттл позабыл ружье в убежище. Белый и дикарь пристально глядели друг на друга.

Дикарь был высокий, упитанный, почти толстый детина с длинными черными волосами; на лице его не было особо кровожадного выражения. На самом деле, он был удивлен и даже встревожен.

Разум подсказывал мистеру Поттлу, что лучшей политикой в данном случае является дружелюбие. Он начал припоминать книги, прочитанные в юности, и представил себе, как бы стали действовать в подобных обстоятельствах знаменитые путешественники.

Он торжественно помахал рукой и крикнул:

— Эй!

Дикарь не менее торжественно помахал рукой и в свою очередь крикнул:

— Эй!

Начало оказалось удачным.

— Кто ты? Ты кто? Есть ты кто? — спросил затем Поттл.

К его удивлению, дикарь ответил после короткого, раздумья:

— Мой — Ли.

— Ага! — сказал мистер Поттл. — Значит, твой зовут Мойли?

Дикарь замотал головой.

— Нет, — ответил он. — Мой — Ли! Мой — Ли!

Прй каждом слове он ударял себя в бочкоподобную грудь.

— А, понимаю! — воскликнул мистер Поттл. — Твой — Мойли-Мойли!

Дикарь скорчил гримасу, которая у цивилизованных людей означала бы, что он не высокого мнения об умственных способностях Поттла.

— Кто ты? — спросил Мойли-Мойли.

Поттл ткнул себя в узкую грудь:

— Мой — Поттл. Поттл.

— А, ты — Поттл-Поттл! — воскликнул дикарь, видимо, обрадованный своей сообразительностью.

Поттл не стал спорить. К чему возражать каннибалу? Он снова обратился к дикарю:

— Мойли-Мойли, ты кушатум длинный свинья[3])? Кушать длинный свиньум ты? Длинный сеинья ты кушать?

Вопрос застал Мойли-Мойли врасплох. Он Ездрогнул. Потом кивнул утвердительно раз, другой и третий.

Голос Поттла дрогнул, когда он задавал следующий вопрос:

— Где твой есть племум? Твой племя где естум? Естум гдеум твой племя?

Мойли-Мойли подумал, нахмурился и ответил:

— Есть мой племя очень большой недалеко. Очень свирепый! Едятум длинный свинья. Едятум Поттл-Поттл.

Мистеру Поттлу пришло в голову, что самое время итти домой, но он не мог придумать уважительного повода к прекращению беседы.

Мойли-Мойли осенила новая мысль:

— Где твой племя, Поттл-Поттл?

Его племя? Взгляд мистера Поттла упал на собственный пунцовый «пареу» и коричневые ноги. Мойли-Мойли думает, что он тоже каннибал. Несмотря на отчаянное положение, у него мелькнула забавная мысль. Как все парикмахеры, он очень любил играть в покер[4]). Он сплутовал.

— Мой племя очень, очень, очень, очень, очень большой! — воскликнул он.

— Где есть?

Мойли-Мойли был явно встревожен этим сообщением.

— Очень близко! — воскликнул мистер Поттл. — Голодный по длинной свинье! По длинной свинье очень го-лоднум!..

На фоне красочного пейзажа мелькнуло коричневое пятно. С легкостью лани кинулся толстый дикарь в заросли терновника и исчез.

«Он пошел за своим племенем», — подумал Поттл и побежал в противоположную сторону.

Когда Поттл прибежал, задыхаясь, в сбою бухточку, он первым делом попробовал вложить патрон в ружье: ведь, как никак, дело шло о жизни и смерти. Однако беспризорное ружье было попорчено ржавчиной. Поттл швырнул его прочь и вооружился своей лучшей бритвой.

Время шло. Каннибалы не приходили.

Поттл был взволнован, но счастлив. Наконец-то он увидал живого людоеда! Он даже говорил с ним и в довершение всего со змеиной ловкостью вывернулся из смертельной опасности. Он благоразумно решил сидеть в своей бухточке и больше никуда не соваться до прихода шхуны Тики-Тиу.

IV. Борьба с осьминогом.

Голод принуждал Поттла время от времени покидать свое убежище: его запасы консервов катастрофически таяли; большие красные муравьи копошились в муке. Ему нужны были кокосовые орехи, плоды хлебного дерева и молодые «фекс» (осьминоги). Он знал, что множество осьминожьей молодежи прячется в камнях его собственной бухты, и по ночам крадучись вылезал поохотиться за ними. До сих пор он встречал тол; ко мелких «фекс» с нежными щупальцами всего в несколько футов длиной. Но в эту ночь мистер Поттл имел несчастье погрузить голую ногу в подводное гнездо, когда отец семейства был дома. Сбою ошибку он осознал слишком поздно.

Гибкое щупальце длиной с пожарный рукав и сильнее руки гориллы внезапно обвилось вокруг его ноги. Поттл дико вскрикнул. Ужасное созданье тащило его под воду.

Ужасное созданье тащило Поттла под воду…

В бухте было мелко. Мистер Поттл пощупал дно, высунул голову из воды и начал вопить «спасите!», отчаянно борясь за жизнь.

Шансы голого парикмахера из Охайо, весом в какие-нибудь шестьдесят кило, в решительном матче со взрослым осьминогом не превышали скромной цифры единицы против тысячи. Гигантский «фекс» живо оплел противника своими, мускулистыми щупальцами. Задыхаясь в ужасных объятиях осьминога, мистер Поттл чувствовал, что его силы быстро убывают. По выражению его любимых авторов, «дело оборачивалось плохо для мистера Поттла…»

Его последняя, как ему казалось, предсмертная, мысль была:

«Пожалуй, я еще согласился бы быть съеденным каннибалами. Но быть задавленным этой пакостью!..»

Поттл в последний раз рванулся с мужеством отчаяния… Силы покинули его… Он закрыл глаза…

Потом он услышал звонкий крик, плеск воды и почувствовал, что его схватили за шею и тащат прочь от проклятого осьминога. Он открыл глаза и слабо шевельнулся. Одно из щупальцев осьминога отпустило его. При свете тропической луны мистер Поттл увидел, что какое-то большее существо бьется с осьминогом. Это был человек, толстый коричневый человек, деловито отсекавший топором щупальце за щупальцем по мере того, как они захлестывали его. Мистер Поттл напряг все силы и выбрался на сухое место. Одно щупальце еще держалось присосками за его плечо, однако, на другом его конце осьминога не замечалось…

Яростный вой спрута (раненые, они ревут, как побитые собаки) прекратился. Коричневый победитель вышел из воды и подошел к Поттлу. Это был Мойли-Мойли.

— Плохой рыбус! — сказал ухмыляясь Мойли-Мойли.

— Добрый человекум! — горячо вое-кликнул мистер Поттл.

Вот это романтика! Вот это приключение! Каннибал спас его, так сказать, из пасти смерти. Неслыханная вещь! Но вскоре тревожные мысли снова обуяли мистера Поттла..

— Мойли-Мойли, почемуум ты спас меня? Почему ты меня спасии? Спасум ты менум почему? — спросил он.

Улыбка Мойли-Мойли растянулась еще шире, и на его лице появилось такое выражение, что мистер Поттл пожалел, что вырвался из страшных объятий осьминога.

— Мой племя голоден по длинной свинье! — крикнул Мойли-Мойли. Он весь дрожал от голода и предвкушения наслаждения…

Мистер Поттл сообразил, в чем заключается его единственный шанс на спасение.

— Мой племя очень, очень, очень голодный тоже! — воскликнул он. — Очень, очень, очень близко!

Он сунул пальцы в рот и заливчато, по-школьнически, свистнул.

И, словно в ответ на его призыв, раздался треск ломающихся веток. Его трюк, пожалуй, сыграл с ним скверную штуку: вероятно, это воины племени Мойли-Мойли…

Мистер Поттл повернулся и пустился наутек, спасая свою жизнь. Пролетев полсотни ярдов, он заметил, что позади не слышно ни шлепанья босых ног; ни прерывистого дыханья преследователей. Он осмелился оглянуться. Далеко за бухтой в лучах месяца по серебристому песку удирала коричневая фигура. Это был Мойли-Мойли. Он утекал с невероятной скоростью в противоположную сторону…

Удивление временно вытеснило страх из сознания мистера Поттла. Он наблюдал, как каннибал превратился. сперва в маленькую фигурку, потом — в точку, наконец — в ничто… А в то время как Мойли-Мойли удирал во весь дух, на песке появилась другая темная фигура; она вышла из тех кустов, откуда слышался перед тем тревожный шум, и тихонько двинулась к серебрившейся от взошедшей луны бухте.

Это был дикий поросенок. Он понюхал океан, хрюкнул и рысью направился обратно в кусты.

Утром, разбивая кокосовый орех, мистер Поттл все еще недоумевал. Он боялся Мойли-Мойли и признавался себе в этом. Но в то же время, без всякого сомнения, и Мойли-Мойли боялся его. Это льстило Поттлу. Какую книгу он со временем напишет о своих приключениях! Он озаглавит ее: «В окружении каннибалов на О-пип-ии» или «Каннибалы, которые едва не съели меня»…

Вероятно, теперь скоро должна прибыть за ним шхуна Тики-Тиу. (Поттл уже потерял счет времени.) Он почти с неохотой покинет остров. Почти…

На следующий день он опять мельком видел дикаря. К вечеру Поттл выбрался из убежища, чтобы добыть на ужин плодов хлебного дерева. Он осторожно направился к дереву, на котором росли особенно вкусные «мей».

Подтянув покрепче свой «пареу», Поттл начал красться между кустов. Приблизившись к дереву, он увидал темную фигуру, подходившую с другой стороны; заходящее солнце играло на коричневых плечах дикаря. Поттл выслеживал дикаря; дикарь выслеживал Поттла… Каннибал внезапно остановился и повернул назад по тропинке, откуда пришел. Поттл не успел рассмотреть его лица, но дикарь был ужасно похож на Мойли-Мойли…

V. Который же из двух — людоед?

Мистер Поттл счел за благо в этот вечер не лезть на хлебное дерево; он поспешно вернулся в свою бухту и начал со вздохом доедать кокосовый орех.

Закурив трубку, он погрузился в размышления. Он был восхищен и потрясен, снова увидав дикаря, однако, полного удовлетворения он не ощущал. Раньше он полагал, что с него хватит мельком увидать людоеда в его первобытной обстановке, но теперь ему этого было мало. До отъезда с острова О-пип-ии он непременно должен увидать все племя каннибалов, исполняющее дикий танец вокруг кипящего котла. Шхуна Тики-Тиу может притти в любой момент. Нельзя терять времени, надо действовать!..

Поттл вышел из убежища и остановился, вдыхая аромат джунглей, нежась в ночной прохладе, слушая сладкие трели полинезийского соловья. Обаяние таинственных приключений охватило его. Он пошел в том направлении, в котором скрылся Мойли-Мойли.

Сперва он продвигался на-цыпочках, потом опустился на колени и пополз на-четвереньках. Он прополз не менее мили, когда различил звуки, которые слышал и раньше. Звуки были тихие, но источник их был недалек; это были стоны первобытного музыкального инструмента, сопровождаемые заунывными трелями какого-то песнопения. Казалось, они раздавались из густого кустарника в двух десятках ярдов от Поттла.

Мистер Поттл чуть-чуть продвинулся в заросли и стал прислушиваться. Песню исполнял глубокий низкий голос, и настороженным ушам мистера Поттла ее мотив показался странно знакомым, как песня, которую слышишь во сне. Сквозь густые заросли до него долетали непонятные слова:

Дале-кодо-кодо-кодо, типе-рари,

Дале-кодо-леко…

Охваченный любопытством, мистер Поттл двинулся вперед, чтобы увидеть все племя. Он осторожно полз, извиваясь, как змея. Песня продолжалась. Через мгновение сквозь густые заросли показался свет — огонек костра. Поттл взобрался на вершину небольшого холмика и неслышно раздвинул широкие листья…

На полянке на раскладном камышевом кресле комфортабельно сидел Мойли-Мойли. Тостыми коричневыми пальцами он пощипывал струны новенькой блестящей гавайской гитары. Рядом с ним на патентованной керосинке в алюминиевой кастрюле варилась пища, распространявшая удивительно знакомый аромат; тут же валялась пустая жестянка с ярлыком:

Наилучшие вареные бобы

На раскладном камышевом кресле комфортабельно сидел Мойли-Мойли…

Время от времени Мойли-Мойли лениво поглядывал на розовый журнал, непременный аксессуар каждой американской парикмахерской. Теперь до мистера Поттла отчетливо донеслись слова песни:

Далеко, далеко до Типерари,

Далеко, далеко…

Мойли-Мойли замолк; его зрачки уставились с ужасом в глаза мистера Поттла. Он схватил топор и готов был метнуть его, когда Поттл вступил в круг света и грозно уставил палец на Мойли-Мойли.

— Вы людоед? — спросил он.

У Мойли-Мойли отвисла челюсть и упал топор…

— Кто же вы такой, чорт побери? — спросил он на безукоризненном американском наречии.

— Я — парикмахер из Охайо, — ответил мистер Поттл.

Мойли-Мойли гулко захохотал…

— Я — тоже! — воскликнул он.

Мистер Поттл в изнеможении опустился в кресло.

— Как вас зовут? — слабо спросил он.

— Берт Ли, старший парикмахер заведения Шмидта в Буцарусе, Охайо, — ответил толстяк и ткнул себя в жирную грудь. — Мой — Ли! — сказал он и так захохотал, что в джунглях зазвенело эхо.

— Вы читали «Зеленые острова, коричневые людоеды и белый человек»? — тихо спросил мистер Поттл.

— Читал.

— Хотел бы я встретить автора этой книжки! — свирепо прорычал Поттл…

Примечания

1

Гранвилл — городок в штате Охайо (на западе САСШ).

2

Долл (сокращенно) — доллар.

3

Длинная белая свинья — на языке туземцев-островитян — европеец, белый человек.

4

Покер — карточная игра.

Content

Коннель Ричард Приключения двух каннибалов

Приключения двух каннибалов

Примечания