Чертова Кукла

ПЕСНЬ АНГЕЛОВ

Глава 1

Когда мы вышли из леса, солнце только поднялось над домами. Ноги промокли от росы, но именно сейчас, в прохладу ясного утра, стоило запасаться нужными травами. Василиса задумчиво пожевывала былинку, шагая в сторону нашей улицы, а я весело семенил рядом. Сейчас придем и поедим; Васька, как всегда, примется травы да коренья развешивать — вон целый рюкзак за спиной набрала, а я буду дремать, сладко щурясь от света.

— Ну, Яков, день нам сегодня предстоит сложный, — вздохнула моя подруга, открывая калитку и пропуская меня.

Васька — ведьма (хоть больше любит слово «ведунья», все-таки, это — не одно и то же), лечит людей да скотину в нашей деревне. Ее волшебство замешено на добром слове, на молитвах, поэтому любят Василису местные жители. Да и денег она может не взять, хоть всю ночь будет стоять босиком, вымаливая за здоровье просящего. Вот позавчера у младенца воспаление легких отчитала, от рублей отказалась, но нам за это такую телятинку принесли (ммм, до сих пор облизываюсь, как вспомню!)

К Ваське и из городов ездят, хоть за сто километров, хоть за триста — хороша она в приворотной магии, только берется не всегда. Пока не увидит истинных намерений пришедшего — не согласится тоску наводить. А бывает — посмотрит расклад карт, поймет, что не сходятся две судьбы — и на остуду прочитает; уйдет девушка, забыв о том, кого любила больше жизни, кого хотела рядом с собой видеть. А Васька ей вслед улыбнется, пожует былинку задумчиво и снова примется книги читать — такая она у меня.

… Весь день ведьма провозилась, раскладывая в сенях травы, отмывая и заговаривая корешки. А под вечер к нам заглянула беда.

Коров уже гнали с пастбища, когда на пороге дома появилась дамочка в ярко-красном плаще и больших очках, закрывавших пол-лица. В нерешительности она замерла возле нашей калитки и стала осматриваться. «И кого это бес привел?» — лениво думал я, наблюдая за нервными движениями гостьи. Меня, сидевшего на лавке за кустами малины, девушка не замечала.

Василиса, словно почуяв гостей, распахнула дверь дома и потянулась, стоя на крыльце.

— Здравствуйте, — пропела она, сбегая со ступенек прямо к гостье. Когда у моей ведьмы хорошее настроение, кажется, будто ей удается не идти, а лететь. А вот если попадаешься под руку, когда она злится — пеняй на себя, и не скажешь, что в этой малявке (полтора метра ростом!) столько вредности.

— Здрасти, — кивнула дамочка. — А взрослые дома есть?

Тут надо отметить еще одну особенность Васьки. Хоть ей и двадцать шесть лет, но выглядит она — точно восьмиклассница. Да еще заплетет волосы в косу, наденет кеды, джинсы и майку простую — ну дите малое, ей-богу. Поэтому тот, кто видит ее впервые, за ведьму никогда не примет. А, и вправду, не ведьма она у меня — ведунья!

Тяжко вздохнув, моя подруга начала объяснять, что она и есть искомая Василиса Романовна, которая «гадает и привораживает». Обычно на этом этапе процентов тридцать потенциальных посетителей хмыкали, разворачивались и уходили. Но пришедшая девушка явно относилась к другой категории. Зябко передернув плечами, несмотря на теплый вечер, она быстро-быстро закивала:

— Поняла я, поняла, давайте уже в дом зайдем, — после чего покрутила головой, точно выискивая кого-то.

Мне ее манеры не нравились абсолютно, судя по лицу Василисы — ей тоже, но она ни словом не обмолвилась странной гостье о своей неприязни.

Дама в красном прошагала по крылечку и чуть не стукнула мне дверью по носу. Я вздрогнул от неожиданности, едва переборов желание вцепиться этой пигалице в загривок. Нет, вот это — уже абсолютная наглость, Якова в собственном доме дверью щемить?

Пока я возмущался, Васька уже проводила гостью в «приемную» комнату и села напротив нее. Наш дом снаружи и внутри — два абсолютно разных мира. С улицы кажется, что мы живем в теремке, расписанном Васькиным дедом под сказочную избу. А внутри — все по последнему слову техники: и плазменный телевизор, и огромный холодильник и кондиционер. Только приемную было решено оформить по-деревенски просто. Василиса ведь не всю жизнь в деревне провела, это только два последних года она волшбой занимается, а до этого жила с родителями в городе (у нас в сарае и машина стоит, иномарка, между прочим, так что не надо нас за деревенских простачков держать).

— Давайте знакомиться. Как Вас зовут? — ведьма сидела за столом, покрытым простой льняной скатертью без узоров.

— Маргарита, — девушка, наконец, сняла очки, демонстрируя нам глаза. Она была действительно хороша; настолько, что забывались все странности в ее поведении. Тугие кудри темных волос обрамляли лицо, красивые глаза сине-зеленого цвета, прямой нос, пухлые губы. И поверх — такое отчаянье, такая тоска, что впору завыть. — Василиса, мне нужно приворожить одного человека, — помедлив, Рита достала из сумки фотографию. — Максим Ивлев.

Васька кивнула, взяв в руки снимок, закрыла глаза и забормотала что-то себе под нос, водя ладонью над изображением. Длилось это минуты две, после чего ведьма нахмурилась, сбиваясь с монотонного ритма.

— Что же это такое? — в недоумении она вглядывалась в лицо на фотографии. — Расскажите о нем подробнее… А я пока расклад сделаю на вашу совместимость.

Тут же знахарка убрала со стола все предметы, включая скатерть, достала из ящика потрепанную колоду собственноручно сделанных карт.

— Ему тридцать три года, своя фирма… Мы раньше работали с ним, даже жили вместе… А потом, — губы говорившей скривились, будто она вот-вот заплачет, — а потом Макс выгнал меня из дома и попросил уволиться.

— Так прямо и выгнал?

— Нет… Не совсем. Сказал, что нет любви, и жить вместе со мной он больше не может.

Все-таки сдержаться ей не удалось. Закусив губу, Маргарита заплакала, тихо, без истерик, но так обреченно…

Любопытство — мой самый большой недостаток. Меня так и раздирало посмотреть, что же из себя представляет Максим, из-за которого эта красотка отчаянно ревет в нашей «приемной». Поэтому я не торопясь подошел к лавке и примостился рядом с ведьмой.

— Кыш, — шикнула на меня Марго.

Вся жалость к ней испарилась в один момент. Да я ее за это!.. Да она у меня сейчас!.. Да Васька ее в лягушку заколдует!

— Нет, нет. Он мне помогает, — строго произнесла Василиса, почесав мое ушко. — Черных котов нельзя гонять.

А я, мурлыкая от прикосновений знахарки, с самым наглым видом смотрел на даму в красном. Съела? Так-то, на ведьминого кота шипеть. Тем временем Василиса начала тасовать колоду:

— Снимите верхние карты на себя, — объяснила она и тут же зашептала над ними привычный заговор на удачное гадание, который даже я знал назубок. — Тридцать шесть сестер, кумовьев и снох, братьев и сотоварищей. Сослужите мне службу верную, дружбу неизменную. Тридцать шесть картей, четырех мастей, скажите мне всю истинную правду, чего мне ждать-ожидать, чего опасаться, за какое дело не браться. Всех вас призываю и называю и выговариваю: Слово крепко и картам лепко. Аминь.

После чего молча протянула их клиентке.

Дама в красном закрыла глаза и неуверенно подтолкнула карты мизинцем на сердце. Верхние, чуть колыхнувшись, плавно опустились на стол, перевернувшись рубашкой вниз. Все три — пиковой масти.

— Ничего страшного, — успокоила Васька гостью, одним движением собирая их обратно в колоду. — Сейчас уточним все; бывает, карты не хотят говорить.

Я знал — что-то пошло не так. Не мог объяснить, но в таких случаях меня накрывает неприятное ощущение, от которого шерсть дыбом становится. Посетительница перевела взгляд на меня и спросила вмиг охрипшим голосом:

— Скажите, ведь упавшие карты тоже что-то значат?

— Да, — Васька повернулась к столу спиной, вытаскивая другую колоду. Лицо ее было хмурым. — Кажется, на Максиме проклятие. Сейчас попробуем разобраться.

На этот раз, на стол легли карты Таро, такие же потрепанные, как и предыдущие. Все повторилось: Васькино бормотание, тасовка, расклад. В комнате потихоньку темнело, закатное солнце почти не освещало эту сторону дома. Царившие молчание нарушили только большие настенные часы с маятником.

Тик-так. Тик-так.

— Вижу, что рядом с ним постоянно девушки, но ни одной из них не удастся стать его женой.

— Почему? — Маргарита подалась вперед к Ваське, пытаясь заглянуть ей в глаза.

— На его сердце печать одиночества, и никто не в силах ее снять.

— Что это значит?

— Он никогда не полюбит. Никогда и никого.

Тик-так. Тик-так. Никогда и никого.

Маргарита хлопнулась в обморок. Васька засуетилась вокруг нее, принялась приводить в чувство, отпаивать ромашковым чаем.

— Я люблю его, — рыдала гостья, размазывая тушь по лицу. — Я жить без него не могу…

— Не плачь, все пройдет, — Василиса гладила девушку по голове, точно маленького ребенка, и нашептывала ей на ухо успокои. Потихоньку Маргарита пришла в себя и перестала завывать.

— Тогда я его убью. Или со мной, или ни с кем.

Василиса нахмурилась и вышла в другую комнату. Я решил не оставаться с социально опасной гостьей и пошел следом за ведьмой. Она открыла на кухне холодильник и вытащила кувшин с отваром — чтобы у девушки всю дурь из головы выбило.

— Сейчас, Яков, на остуду ее заговорю, пока она дел не наворотила, — улыбнулась Васька, наливая в стакан золотистой воды.

В приемной упал стул, и почти тут же хлопнула входная дверь. Ведьма бросилась в комнату, но Маргариты уже и след простыл.

— Вот дура, — в сердцах проговорила она. — Убежала уже.

В напоминании о гостье на столе остался снимок Максима Ивлева, парня, который никогда и никого не сможет полюбить. Василиса схватила его и сунула в сундучок, в котором хранилась всякая ерунда.

… А ночью ведьме был вещий сон. Она вздрагивала всем телом и неразборчиво шептала что-то. Я сидел у изголовья ее кровати и караулил — в этот момент Васька казалось особенно уязвимой. В воздухе пахло еловыми ветками — этот запах появлялся всякий раз, когда к ней во сне приходила бабушка. В углу беспокойно шуршал домовой, точно чувствуя творящееся вокруг волшебство — не любил он ночные сеансы, но куда деваться? Я несколько раз грозно шипел на угол, прежде чем он успокоился.

И только под самое утро, когда Василиса перестала метаться по кровати, я, наконец, уснул.

Глава 2

В нашей семье никогда не было людей с паранормальными способностями. Мама — генетик, папа — физик. Старшая сестра, Варвара, раньше была любителем читать фантастические повести, а потом подалась в бизнес — и перестала верить даже в приметы.

И во мне ничего не говорило о том, что я стану ведуньей.

Однако с тех пор как мне приснился сон, в котором моя бабушка с редким именем Гликерия (которая тоже не была ни ведьмой, ни колдуньей) показывала, каким потенциалом я обладаю, прошло уже немало лет. Сначала я думала, что это — обыкновенный сон. Но потом бабушка стала приходить каждую неделю, каждый день, жестами умоляя меня стать ведуньей — мертвые не умеют разговаривать, но их можно понять и без слов, тем более таких настойчивых, как бабушка Лека.

Я думала, что схожу с ума; ну как можно в такое поверить?

Незаметно начались проблемы со здоровьем, на которые я не обращала внимания. Ну да, быстро утомляюсь, плохо сплю, неважно выгляжу — так работу новую ищу, с кем не бывает.

Но спустя два месяца после того, как мне впервые приснилась бабушка, я встала на весы и обнаружила, что похудела на пятнадцать килограмм без видимых на то причин. Тогда начались мои мытарства по врачам, твердившим все, как один — я здорова.

Убираясь дома, я нашла старую тетрадку, исписанную красивым почерком. С первых слов было понятно — написаны заговоры. Потратив полчаса на изучение содержимого, я решила прочитать один из них — на здоровье. Произнеся последние строки вслух, я ждала какого-нибудь ощущения сотворившегося чуда — но ничего не было. Однако в этот день я впервые быстро уснула, а на утро встала без привычных синяков под глазами.

После этого я уехала в бабушки дом и начала изучать ведьминское искусство, решив для себя никогда не использовать свой талант против людей.

Там ко мне пришел Яков и начала помогать — в его присутствии все заговоры будто обретали дополнительную силу. Не все в моем самообучении шло гладко, но за два года практики я даже умудрилась заработать на ведовстве. Родители поначалу пытались вразумить свою дочку, но тут бабулин дух постарался на славу: она по очереди приснилась всем моим ближайшим родственничкам, погрозила им пальцем — и все возражения отпали. Вообще, это было ее любимым занятием — придти так посреди сна, намекнуть на какие-нибудь обстоятельства, а ты сиди и гадай, что она имела в виду.

Так вышло и сегодня.

Даже сквозь сон я ощущала аромат елового бора, сопровождавший бабушку Леку. Мы шли с ней к поляне по земле, усыпанной хвойными иголками. Спрятавшись за деревьями, бабуля остановила меня жестом. Я молча осматривалась вокруг, ожидая, что произойдет. Минут через пять с противоположной стороны появился мужчина; сложно было разглядеть его в подробностях, — только общий силуэт. Он был высок и хорошо сложен.

Бабушка дотронулась до меня, привлекая внимание; коснулась своих плеч — и следом пальцем указала на парня. Я внимательно вгляделась в него и увидела свечение по обе стороны от головы. Одно — белое, а другое — красное. «Ангел и бес», — поняла я. На поляне стало оживленно: выбежала Маргарита, приходившая сегодня за приворотом. Она бросилась к парню в ноги, что-то бормоча, но его лицо оставалось бесстрастным. «А он действительно красивый», — оценила я внешность мужчины. И тут белое свечение стало тускнеть; через минуты две его и вовсе не осталось.

— От него же ангел-хранитель отказался, — в ужасе зашептала я, а бабушка расстроено мотнула головой, словно говоря — не отвлекайся. Красное пятно заполыхало ярче, но и оно через мгновение потухло.

А это значило, что от его души отреклись ангелы и бесы, и не будет теперь ему приюта ни на этом свете, ни на том. Оставаться ему всю жизнь неприкаянным, бродить одному между мирами, не ведая покоя.

Максим все так же стоял на поляне, и лицо его точно окаменело. А Маргарита поднялась с колен, отряхнулась и побрела обратно к деревьям, из которых вышла. Я не могла думать ни о чем больше — ведь известно, что ангелы-хранители не могут отречься от своих подопечных, они сопровождают нас всю жизнь; другое дело — мы не всегда слышим их зов. Бабушка снова коснулась меня, теперь указывая на Марго: девушку было видно плохо, я прищурилась и заметила рядом с ней еще одну фигуру. Воздух прорезал запах сероводорода — верный намек на то, что вокруг творилась темная магия.

— Колдунья! — ужаснулась я, а моя безмолвная бабушка снова закивала, заслоняя собой от женщины, что стояла рядом с Ритой. Я бросила последний взгляд на Максима, и увидела вокруг него бледное поле, сквозь которое не могли больше пробиться ангелы — вот так, черными силами, его запечатали на вечное одиночество.

«Спаси его», — последнее, что я услышала перед тем, как поляна исчезла.

«Спаси его», — первая мысль, с которой я проснулась. Повернула голову — и без удивления обнаружила на подушке еловые иголки. «Хорошо, бабушка. Я спасу его»

Глава 3

Чем помочь Максиму Ивлеву — я не знала…

На первом курсе я влюбилась в Володьку — озорного парня с вечно смеющимися глазами. Наш роман закрутился стремительно, и уже через пару месяцев мы подумывали о свадьбе, но тут в дело вступили его родители. Отец Володьки был мэром нашего города (об этом я узнала только после предложения руки и сердца), мама — занимала пост в администрации. Именно она была решительно против того, чтобы ее единственный сын расписался с девчонкой из простой семьи. Мать Володи души не чаяла в собственном ребенке, что и сыграло решающую роль в наших отношениях. На меня, точно так же, как и на Максима, наложили печать одиночества. Но — то ли ведьма была слабой, то ли мои собственные силы не позволили колдовству осуществиться в полной мере, и мой ангел-хранитель связи со мной не потерял. Близкие люди не отворачивались, в семье все так же любили, только вот личная жизнь моя не складывалась — и теперь, думаю, уже не сложится никогда.

… А Володька через два года переехал в другой город и там женился на простой девушке, очень похожей на меня. Когда я держала его фотографию в руке — будто видела, как отчитывают его отворотами, отпаивают остудными чаями. Что ж, видно не судьба.

— Ну что, Яшка, думаю, стоит съездить в город, узнать об этом Максиме хоть что-нибудь, — сказала я своему коту, почесывая его за ухом. Яков, мурлыкнув, ткнулся мне в ладонь, а потом трусцой побежал к сараю, где стоял наш автомобиль. — Ангел мой, иди со мной, ты вперед — я за тобой, — без этих слов я никуда не выходила, привыкла уже. Еще пару лет жизни с таким укладом — и шагу без заговора ни сделаешь.

Впустив Якова в салон, я завела свою «Мазду», которую сестра по доброте душевной подарила на прошлый день рождения (у нас спонсором была Варвара, мой вклад — лишь заговоры и обереги на всю семью). До нашей городской квартиры было два часа езды, я включила ритмичную музыку и понеслась в город. Почему-то стоит людям узнать о моей профессии, как они представляют меня, летящей на метле, и дико удивляются моим музыкальным пристрастиям. Да, я люблю транс, что ж теперь, привороты от этого хуже делать стала? Шире мыслить надо, шире!

Дома у родителей я, налив коту молочка, залезла в интернет — посмотреть, что интересного есть на Максима Ивлева. За полчаса несколько раз натыкалась на его фотографии в глобальной сети. Он действительно хорош, один рост чего стоит — я со своими метр пятьдесят ему в пупок дышу. Мне нравилось это лицо с резкими скулами и яркой линией губ — не красавец, но взгляд притягивает. Если бы я могла влюбиться, то именно в такого парня. Но у меня другая цель — спасти душу. Не знаю пока, как это сделать — но попробую. Если у Максима действительно нет связи со своим ангелом, как мне показал сон — то жить ему не более недели.

Запомнив адрес мужчины, я поехала в центр города, к его офису. Понятия не имею, каким будет мой следующий шаг. Может, поговорить и признаться, что я ведунья? Две трети мужчин после этого не захотят дальше разговаривать, а оставшиеся решат, что это — такой изощренный способ познакомиться.

В любом случае, стоило хотя бы побеседовать с ним, посмотреть на его «кокон» вблизи — вдруг ответ придет сам собой. Бедный парень, мало того, что на нем печать одиночества, так еще и на смерть кто-то обрек. Маргарита, паршивка, руку приложила — как пить дать; надо было ее связать и отваром напоить, чтобы всю ерунду из головы вышибло.

У высокого офисного здания мест для парковки не осталось. Я кое-как пристроила машину напротив и набрала рабочий номер Ивлева.

— Здравствуйте, а директор на месте? — поинтересовалась я у вежливой девушки — секретаря.

— Да, сейчас соединю.

— Нет-нет, не надо, — испугавшись, я быстренько нажала отбой. Рабочий день, если верить все тому же интернету, у них заканчивается через час, можно и подождать. Лишь бы не прокараулить господина Ивлева — могу и не узнать его живьем.

Яшка мяукнул и заскребся в дверь.

— Приспичило? — я вышла из машины и выпустила кота, который без меня вообще никуда не ходил. Но Яков побежал в сторону пешеходного перехода, я — за ним. Таким образом мы добрались до здания, где трудился Ивлев. Спрятавшись в чахлых кустах, кот притаился, а я села на лавочку невдалеке. Через пять минут ожидания веки налились тяжестью, еще чуть-чуть — и усну прямо здесь. Яшки не было видно, на зов откликаться он не пожелал. Позвав кота еще несколько раз я, вздохнув, все-таки полезла в кусты.

— Где ты, подлый трус? — животного видно не было, зато послышались голоса, заставившие меня замереть.

— Хорошо, Максим Яковлевич, — пела девушка кому-то нежнейшим голоском.

— Вот и договорились, Света. До свидания.

Голос был приятным и принадлежал Ивлеву. Я увидела, как он, попрощавшись с девушкой, свернул за поворот. «Сейчас или никогда», — решившись, рванула следом за Максом. Когда я смогла снова видеть его широкую спину, тот уже залезал в джип.

— Максим! — прокричала я, боясь, что он уедет прямо из-под носа. — Подождите! — Но мужчина не слышал. Мне не осталось ничего другого, как добежав до него, открыть дверь со стороны пассажирского сидения и плюхнуться внутрь. — Здрасти, меня Василиса зовут.

Надо отдать ему должное — он не стал орать и выкидывать из машины, с интересом наблюдая за тем, как я пытаюсь отдышаться — спортсмен из меня никудышный.

— Ну здравствуй, Василиса. Чего хотела? — красивое лицо снова стало равнодушно — отчужденным, как во сне, точно нет ничего удивительного в том, что незнакомая девушка самым наглым образом залезла в его автомобиль. А я не знала, с чего начать разговор, за что зацепиться.

— У вас ауру не видно, — брякнула я первое, что пришло в голову. Ореховые глаза сосредоточились на мне, по-прежнему не выказывая никакого интереса.

— Бывает. Что-то еще?

— Понимаете, — в отчаянии я заговорила быстро-быстро, пытаясь донести до него весь смысл творившегося. Действительно, от него исходил нечеловеческий холод, он чувствовался всей кожей — так веет темная магия. — Я ведунья, я всегда вижу ауру, у всех, а у вас — нет, — язык мой, точно не слушался мозга. — На вас лежит заклятие, печать одиночества, и поэтому ничего не получается с личной жизнью. А еще Ангел — хранитель отвернулся! Нужно что-то с этим сделать, но я пока не знаю, что именно…

— Печать одиночества? — ореховые глаза стали еще холоднее, чем пару минут назад. Так и есть, скоро он превратится в ледяную бесчувственную глыбу, а потом и вовсе умрет. — Василиса, вот вам пятьсот рублей. Не думаю, что ваше гадание стоит дороже, — с этими словами он достал из кошелька купюру и положил мне на колени. Щеки вмиг стали алыми от стыда и унижения. — Мне нужно ехать.

— Не надо денег! — еще немного — и слезы польются из глаз. Никогда я не чувствовала себя так противно.

— Мне нужно ехать, — повторил Ивлев, потянулся в мою сторону, открывая дверь. — Прощайте.

Я скомкала купюру и бросила на сиденье (а хотелось — в лицо), вылезла из машины и побрела к переходу. По щекам катился поток обжигающе — горьких слез. Хотелось обматерить Максима, но дело было не только в нем. Ангел не может достучаться, и все хорошее умирает.

Под ноги бросился Яшка, я подхватила кота и погладила его, жалуясь на жизнь:

— Ну за что мне это, Яков? Как его охранять? Ведь бабушка попросила не оставлять… Я не могу ей отказать…

Яшка вдруг перестал мурлыкать, ощетинился и зашипел, спрыгнув с рук. Следом и до меня донесся запах сероводорода — где-то вокруг творилась темная магия. Я закрутилась на месте, пытаясь понять, откуда шел этот «аромат».

Мимо на большой скорости проехал джип Ивлева, и тут до меня дошло — кто-то пытался заговорить его на смерть. Я снова побежала за ним, как верный пес, по пути заговаривая от аварии:

— Господи Боже, помоги! Укрой его и обереги: от ушибов, увечья, излома костей, от уродства, порыва мышц, от страшных ран и алой крови. — Мы снова оказались на перекрестке; джип набирал скорость, но водитель не видел, как прямо на него мчится КамАЗ. Я закрыла глаза от страха, сосредоточившись на произносимых словах. — Укрой его тело от ожогов огня. Спаси, сохрани, защити раба божьего Максима. Будьте мои слова крепки и лепки. Во имя Отца и Сына и Святого Духа. Аминь.

Последние фразы сопровождались скрипом тормозов. Криками. Скрежетом металла. Звуком удара.

Я боялась открыть глаза, посмотреть, что произошло с машиной Ивлева. Ногти впились в ладони, но боли не было.

— Мяу? — Яков по привычке ткнулся в ногу мокрым носом, и только это помогло мне выйти из прострации.

Авария, все-таки, была. Но КамАЗ чудом не зацепил джип, зато смял пару припаркованных автомобилей — там, где стояла моя «Мазда». Да что же это такое? Я рванула через переход к своей ласточке, боясь представить, что произошло с ней.

— Слава богу! — облеченный вздох вырвался из груди, когда я добежала до своей машинки — нас не задело. Вокруг все еще суетился народ, водителя КамАЗа вытаскивали из салона — чудом живого, но смертельно пьяного. Побледневший Максим стоял возле джипа, испепеляя меня взглядом. Как только наши глаза встретились, он отвернулся, сел в свою «Ауди» и уехал.

А я поняла — он считал меня виноватой в произошедшем. Ноги отказывались держать, я спряталась в машине и снова заревела.

Глава 4

Спустя сорок минут я была уже дома и ела пирог, который испекла мама. Родителей, как обычно, дома не оказалось — они оба фанаты своей работы. А вот мне что делать со своим заданием?

— Бабушка, бабушка, — вздохнула я вслух, моя посуду. — Ну как его спасти?

Решив, что причитать бессмысленно, я снова достала карты, делая расклад на неделю.

Результаты заставили бегать вокруг стола — по всему выходило, что за эти три дня Максима либо убьют, либо… он найдет любовь всей своей жизни. И все это в моих руках.

Я снова села за стол, закрыла глаза и принялась думать.

Прошло полчаса, в течение которых был определен краткий план действий. Для начала стоило обезопасить Ивлева всеми имеющимися заговорами. Надо пробраться к его дому, отчитать порог, автомобиль… еще неплохо бы в одежду зашить молитву, но это уже программа-максимум. Адрес квартиры я нашла все в том же интернете (о, всемогущая сеть!). Жил он недалеко от меня, поэтому решено было прогуляться пешком. Яков замер на пороге, я ждала, пока кот примет решение — идти за мной или нет.

— Ну? — нависнув грозно над Яшкой, я демонстративно потрясла ключами, мол — или пошли, или оставайся. Кот махнул хвостом и ушел в квартиру. — Как хочешь, — крикнула ему вслед. — Одна справлюсь.

В деревне так привычно ходить с ним, что и не задумываешься, как на нас смотрели бы в городе. Видимо, Яков решил не привлекать внимания.

До места жительства Ивлева я добралась в рекордные сроки, а вот с остальным возникли проблемы. Его квартира находилась в элитном доме, машина — в гараже, а заговаривать на расстоянии — мастерства еще не хватало. Набрав на домофоне тридцать седьмую квартиру, принялась ждать ответа.

— Слушаю, — Ивлев ответил сразу же.

— Это Василиса. Мне нужно с вами поговорить…

Он сбросил, как только услышал мое имя. Козел! Пришлось повторить попытку.

— Пожалуйста, впустите меня! — я чувствовала, что еще немного, и слезы снова покатятся по лицу. А это никуда не годится — сколько можно плакать?

На третий раз я рявкнула:

— Не пустишь — прокляну!

Ивлев впустил. Поднявшись на третий этаж, я замерла напротив его квартиры.

— Сюда, — буркнул он из-за угла. На площадке стояли два кресла и стол, видимо, для приема нежеланных гостей, которых не хочется впускать в дом. — Чего тебе надо?

— Это не я, — не получалось у нас разговаривать нормально, тон Ивлева всегда сбивал с нужных слов, оттого я и ляпала все подряд.

— Вот как, — Максим окинул меня холодным взглядом. — А кто?

— Маргарита. Она заказала обряд на твой приворот, но я не сделала его! — Мужчина поднялся и пошел мимо. Дико захотелось схватить его за руку, чтобы Макс хоть раз дослушал — но я боялась, боялась, что он ударит, сделает больно, на этот раз — физически. — Максим, пожалуйста… Если не веришь моим словам, сходи к любой ведьме, они все скажут, что тебя покинул Ангел-хранитель! — Ивлев держался за ручку двери, будто замешкавшись на ту пару секунд, в течение которых я говорила. — Если не моя молитва вслед, КамАЗ твою машину смял бы!

— Ведьма, исчезни, хорошо? — он зашел в квартиру. Было слышно, как запираются замки — первый, второй, третий. И тишина.

Присев на кресло, я в отчаянии закусила губу. По окну катились первые капли дождя — а у меня нет зонта. Ладно, пережду здесь, если не выгонят. Бог не выдаст — Ивлев не съест.

А между тем на улице разгулялась непогода. Небо озаряло вспышками молний, и сразу же слышались раскаты грома. Промокну до нитки, а что может быть хуже мокрой ведуньи? Только две мокрые ведуньи.

Я позвонила в такси и пока объясняла адрес, дошла до дверей тридцать седьмой квартиры. Слабый запах тухлых яиц снова подсказал: где-то здесь — темная магия.

— Да что же это такое, а? — всплеснув руками, я начала осматривать дверь. Мои сомнения оправдались, весь косяк был утыкан иголками. Сдвинув коврик, увидела землю, наверняка, могильная. И ведь ни листочка, ни перчаток под рукой, чем подклад убирать? Голыми руками нельзя, на меня перейдет. Я заметалась по лестничной площадке, выискивая хоть что-нибудь, что помогло бы мне. — Почтовый ящик! — хлопнув себя по лбу, я сбегала вниз, нахватала газет и вернулась обратно. Теперь предстояло занятие потруднее — передвинуть столик для гостей к двери — с моим ростом другого выхода нет.

Стол отчаянно скрипел и не желал сдвигаться с места больше, чем на миллиметр, но я все равно продолжала. Когда он встал под дверью Ивлева, такси ждало меня на улице уже десять минут.

— Господи, Боже мой, от всякой порчи его укрой, — начала читать я, осторожно извлекая иголки из косяка бумажкой и засовывая их в свернутый кулек. — От ветряной, от земляной, от воды болотной, от палицы, от маталицы, от игляной, от огняной, от наносной. — Пришел черед земли, я сметала ее все теми же газетами. Не мешало бы еще полы замыть, но пока сойдет и так. — Кто ту порчу принес, тому эта порча на нос, на зубы, на губы, на сердце, в поганую утробу. Ключ, замок, язык, Аминь.

— Ведьма, — резко распахнув дверь, Максим недобро уставился на меня, пытавшуюся в это время отодвинуть на место все тот же злополучный стол. — Что на этот раз?

— Иголки из косяка вытаскивала, — заискивающе протянула я, глядя на него снизу вверх. Ореховые глаза снова смотрели куда-то мимо меня.

— У тебя две минуты, пока не приехала охрана.

Схватив кулек с землей и иголками, я рванула к лифту. Все, хватит с меня! Не буду ему больше помогать, уничтожу подклад этот — и пусть помирает. Нет больше ни терпения, ни желания спасать наглеца!

В дверях мы столкнулась с Маргаритой. Та, увидев меня, попятилась, а потом и вовсе припустилась в другую сторону.

— Гадина! — крикнула я ей вслед. — Еще раз увижу здесь — прокляну!

Таксист, слышавший это, встретил меня удивленными глазами, но промолчал, лишь изредка поглядывая через зеркало. Мы доехали до парка, где я, под не стихающим дождем, наспех закопала подклад, не давая волю эмоциям, и припустилась обратно, в теплое нутро автомобиля. Когда мы подъезжали к дому, гроза начала стихать. Я расплатилась с таксистом и побежала к подъезду.

— Девушка! — крикнул он.

— Да? — я смотрела на него сквозь пелену теплого дождя, обессиленная и готовая разрыдаться от жалости к себе.

— Вы не плачьте, он все равно вас, а нее выберет!

Кивнув, я побрела прочь, уже не сдерживая рыданий. Никогда до этого мне не приходилось столько плакать — не считая расставания с Володей и бабушкиных похорон. Но эти люди были мне дороги и любимы, а Ивлев… Тяжело простить ему всех унижений, причиненных за сегодняшний день, пусть на нем хоть печать одиночества, хоть проклятие смертника — а желание помогать он отбил напрочь.

Переодевшись в сухие вещи, я тут же уснула на диване, даже не успев поговорить с родителями. Яшка прижался ко мне, доверительно мурлыча, но тягостное чувство так и не проходило.

Глава 5

Бабушка явно решила не отставать от меня.

Сегодня она снова пришла во сне. Сидела на лавочке и щурилась от дневного света. Солнце не проглядывало из-за облаков, но все равно больно било по глазам.

— Ты недовольна? — вдруг стало дико стыдно. Ради меня тормошат дух бабушки, а я не могу ее просьб выполнить.

Она даже голову в мою сторону не повернула, делая вид, будто не замечает присутствия любимой внучки. Я хотела взять ее за руку, но в последний момент передумала. Одно дело — когда бабуля прикасается до моей головы, плеч; другое — почувствовать сейчас ее холодную, призрачную ладонь, чтобы еще раз напомнить себе — это уже не живой человек, а всего лишь душа.

— Ну бабушка, — заныла я, как в детстве. Она поправила платок на голове и пошла. Я — следом за ней.

Посреди двора стояли два гроба, в одном лежал мужчина, в другом — женщина. Рядом плакали родственники, все — как вороны, в черных одеждах. Подойдя ближе, я посмотрела за их спины и отпрянула, увидев мертвого Максима. Бабушка стояла рядом, укоризненно качая головой.

— Он что, умер? — в глазах моих стояли слезы. Бабуля отрицательно покачала головой, показав два пальца. — Еще два дня? — Она смотрела на меня с такой тоской и нежностью, что сердце сжималось от боли. — Бабулечка моя, я обязательно его спасу.

Бабуля Лека обняла меня. Она была теплой и пахла так же, как и в жизни — ромашковым отваром и еловыми ветвями. За ее спиной люди начали расходиться от гробов, снова открывая взору Максима и… меня. Я закричала, глядя на свое мертвое тело, и проснулась.

Яшка сидел копилкой возле дивана, сестра удивленно выглядывала из-за ноутбука, с кухни доносились родительские голоса — как будто ничего страшного и не было.

— Ты чего верещишь с утра пораньше? — Варька подсела ко мне на диван и смахнула с подушки еловые иголки. — Никак бабушка кошмарами травила?

— Можно сказать и так, — сон до сих пор не желал отпускать, перед глазами стояло мое неживое лицо. Что хотела сказать бабуля? Если не спасу Максима — сама полягу? Ну почему, почему мертвые не могут говорить?..

Субботнее утро мы провели в кругу семьи. Мама вовсю восхищалась Яшкой, возомнившим себя Матроскиным; папа собирал большой паззл из пяти тысяч кусочков (его это очень успокаивало), а Варька пытала меня.

— Рассказывай, что произошло? — мы с ней, как в прежние времена, засели на балконе, зажгли кальян и смотрели на небо.

Я вкратце поведала свои приключения, сестрица поначалу удивленно вскидывала брови, в середине — ржала, как конь, приговаривая «Нет, Васька, это только ты так можешь». А когда я описывала свой сон, на глазах Варвары появились слезы.

— Не переживай, сеструха, чего-нибудь придумаем. Что сейчас будешь делать?

— Машину заговорить надо, только как в его дом попасть?

— Это мы легко, — улыбнулась Варя, подмигнула мне и пошла одеваться.

Через полчаса мы на сестрицыной машине въезжали в гараж при доме Ивлева — без помощи Варвары у меня ничего не вышло бы.

— Давай, шебурши, а я пока прессу почитаю, — кивнула она мне, откусывая яблоко и открывая газету. Мне два раза повторять не надо, я схватила свои прибамбасы и побежала к машине Ивлева.

Рядом тут же копилкой присел Яков, но мне было уже не до него — я сыпала четверговую соль на машину, приговаривая:

— Куда сия соль упала, нет ни порчи, ни сглаза, ни поломки, ни царапин, ни вмятин, ни отказа. Заговорным словом сие утверждаю, на веки веков в дела обращаю, — обошла с этими словами «Ауди» несколько раз по кругу, а потом присела возле колеса, раздумывая, куда прикрепить заговоренную подушку из трех трав.

— Ведьма. — Голос Ивлева не предвещал ничего хорошего, я боялась поднять голову, поэтому смотрела на его начищенные ботинки из дорогой кожи. — Бомбу решила подложить?

Я все-таки посмотрела на него глазами кота из Шрека, прижимая к груди подушечку и мешок с солью. Так и хотелось ляпнуть: «Только не бейте, дяденька!»

Он демонстративно обошел меня, свою машину и, хмыкнув, сел в припаркованный рядом автомобиль. У него тут таксопарк, что ли? Соли на всех не хватит! Максим плавно развернулся, приоткрыл окно и оскалился во все тридцать два:

— Что будешь делать теперь?

И тут меня замкнуло.

Я подошла вплотную к тачке, засунула голову в салон и смачно поцеловала опешившего мужика в губы, после чего оттянула воротник, закинула туда четверговой соли и швырнула подушку в салон.

— Оберег заговоренный, выкинешь — покроешься язвами, — и, развернувшись на каблуках, пошла прочь от него. Яков, минуту назад пометивший колесо, задрал хвост и почесал следом.

— Ведьма! — крикнул мне Максим. Я повернула голову вбок, показывая, что слышу его, но не остановилась. — Пока еще три-один в мою пользу!

Дурак! Он думал, что мы играемся? Сев в машину к хохочущей Варьке, я тоже не сдержалась — напряжение последних дней потихоньку отступало.

— Дай пожму тебе руку, сестра! Я готова была аплодировать стоя!

Все еще смеявшиеся, мы выехали из подземного гаража следом за Ивлевым.

— Стой! — крикнула я, увидев притаившуюся Маргариту. Сестра резко ударила по тормозам, а я побежала к девке, успевшей достать до чертиков. — Стой! — на этот раз выкрик адресовался Ритке, которая, едва заметив меня, дала деру. Я неслась за ней, не разбирая дороги и не чувствуя ничего, кроме ударов собственной косы по спине.

Девица на ходу запрыгнула в ждавший ее автомобиль, который тут же резко стартовал с места. Мне в очередной раз не удалось поймать Марго.

— Ведьма! — снова послышался голос Ивлева, он высовывался из окошка своей машины и корчил смешные рожицы. — Тебе спортом заниматься надо.

— А тебе мозги вправить! — я показала ему язык и пошла к Варваре. У Ивлева помутнение началось, иначе не объяснить его странное поведение. Увлечься мной, как девушкой, он не может — раз мы оба с печатью одиночества, то отталкиваем друг друга, как магниты с одинаковыми полюсами. Может, мои заговоры побочный эффект дали? Надо дома перечитать свою синюю тетрадку.

— Слушай, пока глядела на эту обезьяну, — Варвара кивнула на ехавший впереди автомобиль Максима, — показалось, что я где-то уже видела его. И фамилия эта знакома…

— Вполне возможно, — я не стала отрицать. Сестрица отличалось завидной общительностью, постоянно завязывая новые знакомства. — Сегодня обязательно вспомню, обещаю.

— Хорошо, — улыбнулась я.

Когда Варя начала помогать мне, сразу будто второе дыхание открылось. Да и Максим себя иначе вести начал… Все-таки, люблю свою сестру!

Варька оставила нас с Яковым у офиса Максима, а сама поехала по своим делам («работу тоже не бросишь»). Я снова засела на облюбованной скамейке, Яшка разлегся рядом, мурлыкая и щурясь от солнца.

— Ну что, друг мой пушистый, будем опять караулить?

За полчаса мы съели мороженое, разгадали полностью сканворд, поиграли и теперь не знали, чем заняться.

— В другой раз возьму книгу, — сказала я и осеклась: завтра последний день, отведенный на спасение Максима, и другого раза может не быть. Не станет Ивлева — вполне возможно, что и я умру. Так что спасение его — это и мое тоже.

— Ведьма, — Макс собственной персоной стоял напротив меня, перекатываясь с носка на пятку.

— А? — разговаривать не хотелось — это раз. Странное поведение настораживало — это два.

— Поехали, — с этими словами Ивлев развернулся в сторону стоянки. Первым в себя пришел Яков, сорвавшийся следом за ним.

— Ах вы, — возмутилась я, — сговорились?

Кот укоризненно обернулся, но скорость не сбросил, а Макс и вовсе не счел нужным реагировать на высказывание. Выбора не было, я с неудовольствием присоединилась к процессии. Ивлев сел в машину, наглый кошак взобрался на переднее сиденье, а мне пришлось устроиться сзади.

— Послушайте, — не выдержала я. — С чего такие перемены? — Он не ответил, выезжая со двора; Яшка пялился в окно, делая вид, что так и должно быть, а во мне тихо закипало возмущение. — Максим.

Реакции — ноль.

— Максим! Максим! — под конец я взвыла и ткнула его в плечо. Ивлев нажал на тормоза, и если бы я не держалась за изголовье водительского сиденья — точно врезалась в лобовое окно.

— Ведьма! — прорычал он. — Не беси меня, я могу и передумать!

— Не обращайся со мной, как с животным! — заорала я в ответ. — Спасаю тебя, а благодарности никакой!

— А тебя никто не просил!

— Просил бы — и не помогла! — под конец мы кричали друг на друга, Яшка вжался в сидение, пытаясь слиться с обивкой. — А ну рассказывай, чего задумал!

— У тебя бешенство, ведьма! — он схватил меня за шею и притянул к себе, близко — близко, так, что наши лбы соприкасались.

— Бодаться будем? — смолчать не удалось. Я чувствовала аромат его тела, дыхание щекотало кожу.

— У меня рогов нет, — буркнул Макс, отодвигаясь. Голос его изменил тональность, в нем проскальзывали новые нотки — он возбудился. «Мама дорогая, — обмерла я. — Может, меня насиловать собрались? Пусть попробует только, нашлю на него импотенцию!»

— Максим, — на этот раз я выбрала другой тон. — Объясни мне, пожалуйста, с чего такие перемены в поведении?

Он ухмыльнулся, глядя на меня в зеркало заднего вида.

— Я решил завести персональную ведьму. Ладно, ладно, лицо попроще, — добавил он, видя мое злобное выражение. — Все равно рядом ошиваешься… Как кота зовут?

Яшка распушил хвост, сел копилочкой — как на выставке.

— Яков.

Одной рукой Максим погладил кошака по голове, тот доверительно замурлыкал — невиданное явление, он чужих прикосновений вообще терпеть не может. «Нет, точно сговорились, — удрученно решила я. — Предатель!».

Мы остановились возле серого двухэтажного здания, Ивлев обернулся назад:

— Схожу по делам, ты пока в машине посиди.

Я не сказала ни слова, глядя в окно. Мужчина вышел из автомобиля, оставив ключи в замке зажигания, и скрылся в дверях.

Опять потекли минуты ожидания. В задумчивости я крутила головой, пытаясь понять, где нахожусь — кажется, на окраине города.

— Мяу, — Яков настороженно принялся нюхать воздух вокруг.

— Только не это, — взвыла я — обычно кот делает так при темной магии. Опять проклятия посыпались?

Из автомобиля, стоявшего сзади нас, появилась Маргарита (ну кто бы еще, кроме нее?). Озираясь по сторонам, она прошла к нашей машине и присела около заднего колеса. Ее макушка оказалась точнёхонько напротив моего тонированного окна. «Ну все, девка, ты попалась», — я злорадно потерла руки и нажала на кнопку. Стекло плавно поехало вниз; девушка, увлеченная своим занятием, не обратила внимания на звук. А я, изловчившись, высунулась из окна и схватила ее за роскошные темные волосы.

— Аааа! — взывала Марго от неожиданности.

— Аааа! — заорала я, укушенная этой выдрой. — Сейчас все волосы повыдергиваю!

Девушка начала метаться; я, не отпуская руки с ее головы, пыталась как можно сильнее припечатать Маргариту лицом об дверцу. Приняв более удобную позицию, чтобы не вылететь из салона носом вперед, я двумя руками впилась в макушку вредительницы.

— Что ты делаешь! — закричал Максим, выбегая из здания. Услышав знакомый голос, Марго заверещала с утроенной силой. Матерясь сквозь зубы, я пыталась унять дурную девушку. Ивлев побежал к нам, но тут Яков бросился к нему под ноги, не давая вмешаться в потасовку. Ноги мужчины сплелись в мудреном узоре, и он полетел с криком на асфальт. А мой кот — герой! — бросился на Маргариту и вцепился в ее шею, точно сторожевой пес.

— Ага! — я, наконец, смогла несколько раз съездить по лицу красавицы, уворачиваясь от ее острых ногтей. — На тебе, гадина, на!

В этот момент с остановки прибежали люди и начали оттаскивать нас друг от друга.

— Стойте! — кричала я, не выпуская из цепких рук голову Марго. — Она нам бомбу подложить хотела!

Но граждане не хотели слушать. Когда очередной помощник заехал мне локтем по лицу, я плюнула на эту затею, отпустила врагиню и закрыла окно. Максим, чуть прихрамывая, пробрался к автомобилю и сел назад, рядом со мной.

— Что это было, ведьма?

— Твоя бывшая любовница хотела бомбу подложить, но не успела, — гордо ответила я.

— Ты рехнулась, Василиса, — очень серьезно произнес Ивлев, отчего мое лицо вмиг стало красным. — Она сумку уронила, а ты ей тут же в голову вцепилась. Я из окна видел… И кот твой тоже больной, — укоризненно произнес мужчина, глядя на Яшку. Тот, нахально фыркнув, задрал хвост, и отвернулся от Максима, демонстрируя отношение к этой ситуации. — И хам, к тому же, — добавил Ивлев. — Я вас отвезу, попьете успокоительного. Оба.

Дорога до моего дома была невыносимо долгой, томительной. Мы ехали в молчании, лишь изредка я указывала, куда свернуть. Остановившись возле подъезда, Максим спросил:

— Завтра ты опять придешь?

— Да, — почти шепотом ответила я. — Потерпи немного, один день остался.

— А потом? — он повернулся ко мне, ореховые глаза смотрели с усталостью.

— А потом я освобожу тебя от заклятия или…

— Или?

— Мы оба умрем, — с этими словами я вышла из «Ауди», выпустила кота, осторожно закрыла дверь и побрела домой.

… Максим еще долго не уезжал, в машине светился огонек сигареты, а я наблюдала за ним с балкона, нашептывая охранные заговоры.

— Аминь, — прочитав последнее, я перекрестила его. В этот момент Ивлев завел автомобиль и тронулся с места. А я пошла делать самые крепкие обереги, читать самые сильные заговоры, чтобы спасти его душу и жизнь. А заодно и свою.

Глава 6

Всю ночь я творила доброе волшебство.

Шила защитные обереги, чтобы надеть Максиму на грудь, пропитывала добрыми словами, молитвами и заговорами, любовью ко всему живому. Вышивала красными нитками понизу старославянские языческие знаки — солнечной солонью от темных сил, рысичем — против тьмы и невежества, одолень-травой, спасающей от хворей, колядником — дарующим силы сражаться с врагами.

Шептала на камни, согревая их своим дыханием, наделяя защитной силой.

Делала отвар, помогающий восстановить организм, снимающий порчу.

Сон сморил меня всего на час. Бабушка улыбалась, поддерживая перед главной битвой. Она показала на Маргариту, притаившуюся за углом, а потом провела большим пальцем по горлу.

— Черный юмор у тебя, бабуль, — покачала я головой, но та только рукой махнула и исчезла, забирая с собой остатки вещего сна. Я проснулась и пошла просить у утреннего неба удачу в сегодняшнем дне.

— Встану я, помолясь, выйду, перекрестясь, взойду на гору высокую, погляжу окрест на все четыре стороны. Как на восточной стороне на лугу зеленом пасётся конь вороной, норовом дикий, да буйный. Никто его не седлал, никто на нём не езжал, стремён-поводьев тот конь не знал. Я того коня укрощу и будет он подо мной ходить послушно, возить, куда я хочу. Воля моя крепкая, слово моё верное. Аминь.

Закрыв створки окна, я улыбнулась, чувствуя — все получится.

— Васька! — в комнату ворвалась Варвара, чуть не сбив меня с ног. — Я вспомнила, откуда знаю Ивлева.

— Ну и? — я с интересом наблюдала за Варькой, носившейся по квартире.

— Ты помнишь Володьку? У его отца есть дочка от первого брака, Лера, — возбужденно тараторила она. — У нее был страстный роман с одним парнем, не подходившем ей. Мачеха была против… В общем, разошлись они так же, как и вы. И этот парень — Максим Ивлев. Ставлю сто против одного, что одна ведьма над вашей печатью работала!

— Как тесен мир, — протянула я. — Справлюсь сначала с этой Маргаритой, а потом разберусь и с печатью. Иногда бывает жаль, что мне не доступна черная магия. Прокляла бы паршивку, и все. А так — ломай голову, как спасти Максима.

Из дома мы с верным котом вышли в семь утра; устроились напротив подъезда Ивлева. Я все-таки прихватила книгу, но из-за волнения не могла читать. Каждые пять минут начинала принюхиваться — нет ли где темной магии? Наблюдала за Яковом, который, казалось, тоже на стороже — вместо того, чтобы по обыкновению греться на солнце, он нарезал круги вокруг лавки.

— Не мельтеши, — не выдержала я под конец, но кот не думал меня слушаться. «Переживает, — мелькали горькие мысли. — Боится без хозяйки остаться».

В половину восьмого из подъезда вышел Максим, одетый в одни только шорты.

— Васька, — окликнул он меня. — Пошли.

Я вскочила с лавки — настолько волнение не давало сидеть спокойно — и каким-то неровным шагом пошла за ним. По-хозяйски придерживая дверь, Ивлев пропустил меня вперед; точно так же он поступил у лифта, заминка вышла только у дверей квартиры.

— Ты чего? — удивился он, а я замялась:

— Неудобно, — но после тычка в спину ненужные мысли оставили меня.

— Тебе лет-то сколько? «Неудобно» ей, — ехидно осведомился Ивлев.

— Двадцать шесть, — улыбнулась я — у всех на это одинаковая реакция.

— Я бы не сказал, — он окинул меня оценивающим взглядом и хмыкнул. — Маленькая собачка до старости щенок.

Не обращая внимания на попытки разозлить, я вытащила из кармана оберег.

— Одень на шею и не снимай… Всю ночь заговаривала.

Максим покрутил в руках маленький расшитый мешочек, задумчиво понюхал его и надел на шею.

— Надеюсь, повезет, — и улыбнулся, а мне в этот момент стало жаль этого мужчину, да так, что я прильнула к нему и горько заревела. Он удивленно обнял меня и начал гладить, успокаивая, а я не могла остановиться — кокон злой магии, окутавший его, сжимался все плотнее и плотнее, оставались последние миллиметры, прежде чем он сдавит Ивлева насмерть. Не видел он и того, что глаза его почти не блестят, как бывает это с мертвыми. — Василиса, ну ты чего? Успокойся. Я буду носить твой мешок, обещаю. И подушку в машине оставлю…

— Ты не понимаешь, — выла я, по-прежнему не отрываясь от него. — Мы же умрем с тобой!

Спустя пять минут удалось успокоиться. Максим кое-как усадил меня на диван и принес чай. Я, стуча об чашку зубами, выпила его залпом и проблеяла:

— Послушай меня, пожалуйста… Если не расскажу, точно с ума сойду.

Вздохнув, он кивнул, и я начала говорить. С того самого момента, как на пороге моего деревенского дома появилась Маргарита и до сегодняшнего дня, не забыв упомянуть о бабушке и том, что мы могли бы быть родственниками — если бы не та ведьма, что поставила на нас печать одиночества.

Мой рассказ занял два часа. Я раскладывала заговоренные камни по квартире, давая Максиму осмыслить сказанное.

— Я… я действительно чувствую себя хуже, — голос его, казалось, потускнел. — И в любви не везет… Именно с тех пор, как мы внезапно расстались с Лерой.

Я кивнула, не поворачиваясь.

— Что нам нужно сделать, чтобы спастись?

— Кабы знать, — в расстроенных чувствах я присела рядом с Максимом и схватила его за руку. Она была неприятно-холодной, и не в моих силах было вернуть в нее живое тепло. — Надо найти Маргариту. И ту женщину, что нас с тобой прокляла.

Глава 7

Через полчаса мы выходили из дома. Максим, наконец поверивший мне, был обвешан с ног до головы амулетами и оберегами. Себя я тоже не обделила — мало ли! — оттого вся сумка оказалась забитой охранками.

Мы сели в машину, поехали в сторону центра — конечный пункт нашего путешествия располагался рядом с офисом Макса.

— Приехали, — произнес он, останавливаясь. Я окинула дом, который мог бы стать мне родным. Здесь жил нашей бывший мэр со своей семьей. Володины родители…

— Как будем выманивать ее из дома?

— Она в обед всегда ходит со своей карманной собачкой. Я часто приезжаю сюда, — пояснил Максим. — Хоть я никого не люблю, но Леру помню…

И не было в этот момент человека, который понял его лучше, чем я. Мы оба прошли через жуткое расставание, ощутили потерю любимых людей; наши сердца закрыты печатью одиночества — и если меня не сковало полностью, то у Максима точно не будет близких людей — темная магия оттолкнет их.

— А вот и она, — довольно произнес Ивлев, я подняла глаза и почувствовала, как трепещет жалобно сердце. Мать Володи шла под руку с его бабкой (терпеть ее не могу). Девять лет прошло с тех пор, как они обрекли меня на нелюбовь и одиночество…

Я ощутила, как клокочет в груди тяжелое чувство, как вскипает моя кровь.

— Ты чувствуешь? — ошарашено спросила я у Максима. Он посмотрел на меня странно, но я уже выбежала из машины. — Это она нас прокляла! — ткнула пальцем в Володькину бабушку. — Ах ты… карга старая!

Жена мэра уставилась на нас в ужасе — еще бы, два человека, судьбу которых она сломала, лишь бы не дать своему сыну и падчерице быть с простолюдинами. А бабка… бабка ситуацию просекла сразу: она начала шептать заговор, вперив взгляд тяжелых, выцветших глаз в мой лоб. Я будто бы видела, как каждое слово, вылетая из ее рта, оседает на мне и тянет вниз, к земле.

Все вокруг стихло: перестали петь птицы, не было ветра, исчезли звуки проезжавших мимо машин. Картинка будто смазалась — остались только мы — злая ведьма и добрая ведунья, которая сейчас умрет. Не было сил взмахнуть рукой, открыть рот, чтобы читать защитный заговор — я подчинилась чужой воле, чужой колдовской силе, поддерживаемой всем темным, что есть на свете.

— Василиса! — Максим толкнул меня, заставляя придти в себя, а старуха подняла руки и направила ладони на нас, выкрикивая слова, пропитанные черной магией.

— Отче наше, ижеси на небесах, — зашептала я, распахнув свою сумку и рукою пытаясь нашарить оберег. — Да святится имя твое, да приидет царствие твое…

В ладонях оказалась золотая розга, одно из самых сильных колдовских растений, защищающих от порчи.

Схватив ее, я понеслась на колдунью, не переставая молиться. Бабка впадала в транс, она не реагировала на верещание невестки. Володина мама бросилась мне наперерез, но Макс оттащил ее в сторону.

— Сука, — кричала она мне, — отойди от нее, отойди! — Ивлев, недолго думая, закрыл ладонью ее рот. А я …я схватила золотую розгу и затолкала старой ведьме в пасть:

— Секи, розга, моих врагов, — закричала я, придерживая руками бабкину челюсть, чтобы она не выплюнула волшебное растение. — Бей их, розга, почаще секи, — с каждым словом мне становилось все легче. Словно неистовая, старуха колотилась, пытаясь вырваться их моих рук, но силы наши были неравными. — А меня, рабу Божью Василису, защити, ныне и присно и во веки веков. Аминь!

Бабушкино лицо посерело, ей явно не хватало воздуха, я испуганно отдернула руку.

— Будь ты… будь, — задыхалась она; золотая розга словно вросла в нее, не давая договорить проклятия. Ивлев отпустил Володину маму, снова заверещавшую на всю улицу. Когда женщина добежала к бабке, было уже поздно. Сделав последний вдох, та навеки закрыла глаза.

— Убийцы! — прокричала обезумевшая тетка и бросилась на меня. Ногти были нацелены точно в лицо, я закрыла в ужасе глаза и услышала хлопок. А потом — белый свет померк.

— Василиса, Василиса! — Максим гладил меня по щекам. Я с трудом разлепила глаза и почувствовала, как гудит голова.

— Что … случилось? — во рту все высохло; язык был непослушным и с трудом ворочался.

— Маргарита застрелила ее, — он кивнул куда-то в сторону. Я попыталась приподняться, но дикая боль в затылке не давала шевелиться.

— Тихо, тихо, ведьма! — Ивлев остановил меня. — Ты упала и головой приложилась. Сейчас приедет «Скорая».

— Расскажи мне, что произошло, — потребовала я. В поле зрения появился Яков. Склонившись около моей щеки, он начал облизывать лицо. — Яшенька, я тоже тебя люблю.

— А меня? — улыбнулся Максим, но тут же стал серьезным. — Твой кот герой. Маргарита целилась в тебя, но он вцепился в ее ногу, и она попала в Ольгу Юрьевну, — я с трудом вспомнила, что именно так и звали маму Володи.

— А что с Марго?

— Ее сбил автомобиль.

«Вот и перевели порчу на посылавшего».

Спустя полчаса приехали врачи и полиция, а следом — моя сестра. Она тут же взяла на себя роль моего адвоката — а именно этим она и занималась в своей конторе — все-таки, мы стали свидетелями убийства. Но главное было не это — плотный кокон, сжимавший Максима, как вторая кожа, испарился.

— Ты слышишь? — растеряно шепнул мне в ухо Ивлев в карете «Скорой помощи», а я блаженно кивнула. — Что это такое?

— Песнь ангелов, — улыбка моя стала еще шире. — Вы теперь снова вместе.

И закрыв глаза, я растворилась в нежном напеве Максова ангела-хранителя.

Спустя полгода.

Дело об убийстве жены мэра закрыли на удивление быстро. Мы с Максимом придерживались одной версии — что Маргарита целилась именно в Ольгу Юрьевну, а бабушка — тетя Тоня — умерла от страха. Золотую розгу у нее во рту не обнаружили. Отец Володи приезжал ко мне в деревню поговорить, я рассказала о том, чем занимались его жена и мать, а он попросил прощения. Под конец я напоила мужчину оморачивающим отваром, чтобы снять тоску с сердца. Поговаривают, что теперь бывший мэр вплотную занимается благотворительностью, а на выходных читает литературу про магов и ведьм.

Бабушка по-прежнему приходит ко мне во сне. В первый же день я рассказала ей, что чувствую себя убийцей, но она лишь пальцем покрутила у виска. Я не забыла о том, что сделала, но камень с души упал.

Каждый вечер я отмаливаю души трех умерших женщин, прося у бога прощения за их черные дела — и это все, что я могу сделать для них.

Моя любопытная Варвара, оправдывая свое имя, расследовала это дело до конца, и выяснила: ведьма, которая возвела кокон вокруг Максима — все та же Володина бабушка. Недавно я сделала расклад на ее грязные дела, а после два часа ходила сама не своя от количества невинно загубленных душ. С тех пор тетя Тоня перестала входить в список людей, за упокой которых я ставлю свечи.

Больше всего в этой истории мне жалко Маргариту. Если бы несколько лет назад Володина бабушка не наложила на Максима печать одиночества, вполне возможно, что он не поступил так с девушкой. А ей не пришлось идти к старой ведьме, порождавшей зло одно за другим, как по цепочке. И красавица в красном плаще осталось живой, вышла замуж и родила детей.

…На улице шел снег, когда я вышла из церкви после исповеди. На душе было светло и радостно, точно заново родилась. У ворот меня ждал Яков, а рядом с ним — Максим. Ивлев приезжает каждый день, каждую свободную минуту, уверяя, что только рядом со мной его ангел работает во всю силу и поет. Он больше не называет меня ведьмой, даже в шутку. Теперь я — его любимая, невеста, которая скоро станет женой.

Аминь.

Content

Чертова Кукла
ПЕСНЬ АНГЕЛОВ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7