Николай Петрович Марчук

Начало пути

Роман

* * *

Выпуск произведения без разрешения издательства считается противоправным и преследуется по закону.

© Николай Марчук, 2019

© ООО «Издательство АСТ», 2019

* * *

– Евгений Павлович, у меня к вам две новости, с какой начинать? – сурово хмуря брови, деловито произнес мой адвокат, молодой парнишка, непонятно каким боком пролезший в адвокатуру. Ему бы еще в «танчики» гонять да по порносайтам лазить.

– С хорошей, – ответил я.

– А кто сказал, что есть хорошая? – улыбнувшись, пошутил правозащитник. Шутка старая, с бородой до пола. – Шучу. Конечно, есть и хорошая новость. Итак, по порядку – дело мы частично выиграли, вас не осудят, но материальный и моральный ущерб придется истцу выплатить, там всего три миллиона рублей.

– А хорошая новость какая? – удивился я.

– Ну, как какая? – изумился паренек. – Вас не осудят, и мне удалось уменьшить сумму моральных претензий почти вдвое, изначально они хотели пять миллионов.

– Так, а какая тогда плохая новость? – не понимая, чему радуется адвокат, переспросил я.

– Деньги вам надо выплатить в течение тридцати дней, иначе истец подаст повторный иск, и тогда уже будет хуже.

– Куда уж хуже? – буркнул я. – Были бы у меня деньги, никто бы с судом не заморачивался, отдал бы сразу все!

– Ну, вам виднее, – пожал плечами юрист. – Да, и еще, с вами хотел встретиться один мой коллега, он как раз специализируется на помощи таким, как вы. Вот его визитка, – он протянул мне карточку, где был написан только номер сотового телефона. Ни имени, ни фамилии, даже названия организации не было.

– А звать его как? – только из вежливости спросил я.

– Просто позвоните и скажите, как вас зовут, он в курсе. Только не затягивайте, все-таки ситуация у вас сложная.

– Спасибо. Слушай, если не секрет, а сколько тебе лет?

– Ха-ха, – весело прыснул паренек. – Тридцать семь лет, возраст вполне зрелый. Знаю, что выгляжу гораздо моложе, многие думают, что мне нет и двадцати пяти.

Пожав ему руку на прощание, задумчиво повертел в руках визитку. Вот тебе и дела! Я думал, что адвокатишка намного младше меня, а оказалось, что у нас с ним не такая уж и большая разница. «Мне сорок два, но у меня нет такой машины, как у этого юриста, – думал я, глядя, как мелкий садится в здоровенный „Шевроле Тахо“. – Интересно, а его хоть видно из-за руля, или водители во встречных машинах офигевают, думая, что внедорожник едет сам, без водителя?»

– Алло, это вам звонит Евгений Павлович Волков, – позвонить по номеру на визитке я решил сразу же, как только нашел тихое место в сквере близ здания суда.

– Здравствуйте, я ждала вашего звонка, – ответил мне приятный женский голос с легкой волнующей хрипотцой. Бархатный такой, как у операторов колл-центров, когда им что-то от вас сильно надо. Странно, но я ожидал, что там окажется мужчина. – Вам удобно будет подъехать ко мне в офис, где мы сможем обсудить, как нам лучше всего будет помочь вам?

– Удобно в любое время, до пятницы я совершенно свободен. – В памяти всплыла цитата из старого советского мультфильма про дружбу медведя и поросенка.

– Хе-хе, – звонкий колокольчик смеха серебряным ручейком лился по моим слуховым рецепторам, вызвав приятную дрожь во всем теле. – Записывайте адрес.

Адрес я запомнил, там всего-то было только улица и номер дома. Уф, ну и тембр у этой барышни, прямо не голос, а порция виагры!

Возле нужного дома я был через тридцать минут, можно было и быстрее, здесь всего-то по прямой быстрым шагом минут семь, не больше. Но спешить нельзя, пусть думают, что не очень-то я и нуждаюсь в их услугах. Странно, но никаких информационных вывесок не было, ни названия фирмы, ни логотипов или других рекламных стендов, только номер дома и название улицы. Железная дверь внушительных размеров, видеоглазок, несколько камер, расположенных под разными углами, и панель для переговоров.

– Это Волков, – громко произнес я в переговорную панель, когда на той стороне раздался сигнал о соединении.

– Входите! – даже искаженный помехами и приглушенный миниатюрностью динамика женский голос волновал и будоражил.

Мозг почему-то рисовал пышногрудую красотку с рыжими волосами, зелеными глазами в узкой мини-юбке и чтобы декольте на блузке до пупа. Епта, да что это со мной? «Из-за своих проблем вы совсем забыли о бабах, господин кавторанг», – подумал я, переступая порог.

За дверью был длинный коридор, изломанный несколько раз под прямым углом, каждый поворот был под присмотром камеры наблюдения. В конце коридора ступеньки вели наверх и упирались в такую же, как при входе, массивную дверь, но эта уже была предусмотрительно приоткрыта.

Большой зал, очень похожий на банковский рецепшен, такие же столы для переговоров, информационные стойки, обилие оргтехники и прочие атрибуты финансового благополучия. Только один нюанс – в помещении был всего один человек – девушка, которая встала из-за стола в центре зала и вышла мне навстречу, указывая на стул напротив ее стола.

Блондинка, стройная, спортивная фигура с красивым изгибом бедер, небольшой грудью и длинной шеей. Личико милое, со слегка нанесенным макияжем, призванным подчеркнуть достоинства лица. Ярко-зеленый, изумрудный цвет глаз наводил на мысль о контактных линзах. А вот движения груди под снежно-белой блузкой, когда девушка протянула мне руку для приветствия, четко дали посыл, что лифчик как элемент гардероба отсутствует у прелестницы напрочь. Уф, все-таки давно я на молодуху не залезал!

– Итак, Евгений Павлович, начнем, – голос девушки лился звонким ручейком, я не сводил глаз с ее губ и белоснежных зубов, большого труда стоило не пялиться в разрез блузки. – Меня зовут Ольга Борисовна, я представляю международное финансовое агентство, которое помогает людям, попавшим в тяжелое финансовое положение.

– Отлично! – как можно дружелюбней улыбнулся я. – Я как раз ваш клиент. Можете помочь мне.

– С радостью! Насколько мне известно, то вам нужно за месяц найти три миллиона рублей, а у вас нет ни работы и ничего ценного, что можно было бы продать, и даже кредит вам на такую сумму никто не одобрит. Правильно?

– Да.

– У вас есть какие-нибудь соображения, как можно быстро собрать нужную сумму?

– Нет.

– И что же вы собираетесь делать?

– Ничего. Попробую найти хоть что-то, чтобы можно было отсрочить дату выплат, а там поглядим. В худшем случае меня покалечат или убьют. В лучшем найду клад или выиграю в лотерею. Ну, или вы мне поможете, – мило улыбнулся я.

– Честно говоря, удивлена вашим позитивным настроением, обычно люди, оказавшиеся в вашем положении, подавлены, а вы ничего так, держитесь молодцом. И все же есть ли у вас конкретный план действий?

– Ольга Борисовна, давайте не будем тянуть кота за первичные половые признаки, вы все-таки скажете, что хотите мне предложить или нет? – Что-то мне не очень нравится весь этот разговор и эта обстановка. Уж больно все как-то подозрительно. – У вас ведь есть, что мне предложить?

– Конечно есть, – усмехнулась девушка, продемонстрировав великолепные зубы, – но мне вначале надо понять, что вы за фрукт и как лучше всего вам помочь. Расскажите немного о себе. Кто вы такой, чем занимались, что умеете, какой опыт у вас есть? – деловито сыпанула девушка вопросами.

– Кто я? – задумчиво переспросил я, перекатывая вопрос в голове. Не думал, что придется вот так рассказывать о себе, как бы не засыпаться на мелочах. А то сейчас подловит на какой-нибудь несостыковке, и посыплюсь как карточный домик. Ладно, что я какую-то соплю молодую не обведу? – Человек божий. Через полгода стукнет сорок три, – спокойно начал я. – По образованию – технарь, по своей сути – тоже. К предпринимательству, торговле и прочим аферам не приучен, – выдал я загодя придуманную легенду.

– Это видно, – перебила меня девушка, – судя по тому, как вас кинул ваш партнер, то в бизнесе вы точно ни черта не понимаете. Ну, а если вы такой хороший технарь, то почему вам не найти какую-нибудь хорошо оплачиваемую работу на большом предприятии, желательно с заграничными корнями?

– Понимаете, Ольга, так уж устроен современный человек, что его интересует только выгода, причем очень многим нужна прямая выгода, то есть здесь и сейчас. К примеру, если на предприятии сломался компрессор и производство встало, то хозяин заплатит любые деньги, чтобы быстро отремонтировали агрегат и процесс возобновился, но этот же человек не согласится платить каждый месяц хорошую зарплату за регулярную диагностику. Этим обычно занимаются сервисные службы или гарантийные обслуживающие компании, а не частные лица, такие как я. Я ведь последние пять лет работал в фирме, которую мы организовали с тем самым другом, который впоследствии меня и кинул, причем по документам он был моим работодателем и сейчас отзывы обо мне должен давать именно он. В итоге все, что мне светит сейчас, это работа техником или инженером на средней по региону зарплате, если повезет, то через полгода зарплату поднимут. Из-за этого мне рассчитывать на кредит можно будет не раньше этого срока, и то вряд ли утвердят что-нибудь стоящее, а за полгода сумма долга увеличится. А еще, так как у меня нет жилья, то придется арендовать квартиру или комнату, а значит дополнительные расходы, короче, все грустно и бесперспективно. – Все, что я сейчас говорил, было частью легенды, и на самом деле, как все устроено в сфере обслуживания компрессоров на предприятиях, я понятия не имел, что написали в свое время на бумажке, то и вызубрил наизусть.

– А как вы относитесь к перемене места жительства? Хорошая работа, хорошая зарплата, сразу же выплатят нужную сумму, которой хватит на погашение долга, а потом понемногу будут вычитать, а если хорошо себя зарекомендуете, то глядишь, и спишут остаток долга, – заинтриговала меня Ольга. – Только работа в ближнем зарубежье, и придется подписать длительный контракт.

– Я к этому отнесусь очень и очень положительно, – страстно произнес я. Все-таки надо показать, что мне очень нужно найти выход из безвыходной ситуации, а то в самом начале разговора я как-то «распустил хвост» перед самкой и чуть не спалился в своей самоуверенности. Бабы такие моменты тонко чувствуют. – Был бы весьма признателен, если вы мне поможете. Готов к переезду к новому месту работы прямо сейчас.

– Неужели вот так вот выйдете на улицу – и готовы ехать, куда прикажут?

– Да. За сумкой с вещами только заехать и всё. Только скажите, куда ехать? Ближнее зарубежье это где? Казахстан? Белоруссия? Или, учитывая нашу географию – Китай?

– Почти угадали, – уклончиво ответила девушка. – Итак, вот вам список вакансий, поставьте галочки напротив тех, что вам по силам, ну и пока смотрите, давайте все свои документы, я их отсканирую.

– Это лишнее, на флешке – в папке «Сканы документов» есть все мои дипломы, справки и прочие паспорта с водительскими документами, – протянул Ольге черную флешку на восемь гигов.

Просматривая список вакансий, я заметил, что девушка не стала выбирать названную мной папку, а скопировала содержимое флешки целиком. Ну и пусть, там как раз все, что нужно для посторонних глаз.

– О, вы даже отметили – «Инженер-проектировщик первичного электрооборудования», ух ты, и одновременно – «Водитель вездехода», – восхитилась девушка. – Неожиданно!

– Вездеходом управлять не сложней, чем танком, – ухмыльнулся я.

– А вы и танком рулить умеете? – изумилась девушка.

– В редком танке можно встретить руль.

– В смысле, а как же им тогда управляют?

– Штурвалом или рычагами, но объяснять это долго и вам будет не интересно, – поспешил я соскочить со скользкой темы. – Лучше расскажите мне, как быстро я могу выйти на новую работу и чем мне вас отблагодарить за помощь?

– Отправиться к месту сбора можно уже сегодня, только надо уладить разные бюрократические мелочи, – взгляд у девушки стал хищный, как у акулы, готовой заглотнуть жирную рыбку. – Ну, а по поводу отблагодарить… есть несколько вариантов нашего взаимовыгодного сотрудничества. Если вы не против, то мы используем ваши данные, чтобы ввести вас в состав соучредителей одной фирмы, это нам даст возможность ввести еще один вид деятельности на нашем базовом предприятии и участвовать в государственных закупках и торгах, – выдала она уж слишком витиеватую фразу.

– А потом оформите на эту фирму кредит, а на мне повиснет еще большая сумма долга, чем сейчас?

– Это не имеет смысла, так как перед кредиторами соучредители фирмы отвечают только уставным капиталом и личным имуществом, а у вас ни того ни другого нет, так что вам должно быть все равно. Тем более что никто не собирается брать на эту фирму кредит, это не рационально.

– Тогда что?

– Ну, вы же не хотите рассказать мне, как управлять танком, вот и мне кажется, что вам будет не интересно знать, как мы используем ваши данные в своих целях, – уколола меня девица.

– Хорошо, – кивнул я девушке в знак согласия с логикой ее рассуждений, – но как мне быть уверенным в том, что я сейчас не делаю самую глупую ошибку в своей жизни. Вдруг нет никакой работы и никакой возможности быстро погасить мой долг, и я, вместо того чтобы решить свои проблемы, только их приумножу?

– Ладно, давайте так, вот если бы у вас была возможность начать новую жизнь – новое имя, новые документы, страна, куда не дотянется не только российское правосудие, но и никакое другое в этом мире, вот тогда вам было бы не все равно, что осталось за вами в этой стране?

– Если бы да кабы, то во рту росли грибы!

– А если серьезно? – взгляд девушки был суров и жесток, сейчас она совсем не была похожа на наивную соплячку-блондинку, как будто в один миг она стала лет на двадцать старше. – Как насчет того, чтобы жить в другом мире?

– Серьезно?! – переспросил я. – Если серьезно, то не несите бред! Какой на хрен другой мир?! – мой голос звенел от разочарования и злости. Ну, еще бы, не зря в молодости меня звали Артистом, сцена плачет по мне огромными, крокодильими слезами. – Неужели вы подумали, что я поведусь на эту чушь? Иной мир, инопланетяне, вампиры – все это хрень собачья! – отрезал я, рубанув рукой воздух.

– Согласна, – неожиданно покладисто заявила девушка. – Вы мне не верите, да я и сама вначале не поверила, но после того, как моя старшая сестра два года назад туда уехала и до сих пор жива-здорова, я верю во всё! – совершенно тихим, я бы даже сказал, печальным голосом, закончила Ольга.

– Не понял, а что не так с вашей сестрой? Два года прожить в том мире – это чудо что ли какое-то?

– Да, чудо! У нее рак мозга был. Последняя стадия, врачи даже операцию делать не советовали, говорили – осталось не больше месяца.

– И?! – поторопил я ее с ответом. Подробности были очень важны для меня.

– Нам в онкоцентре рассказали об этой аномалии, дали координаты людей, которые помогли перевести сестру на ту сторону. У меня сестра сама медик, стоматолог, причем очень хороший. Ни я, ни она в спасение не верили, у нас мама тоже от рака умерла, но сестра решила, что все равно, где умирать. После перехода, буквально в первые же дни, у нее начались улучшения: боль, головокружения прошли, вернулся аппетит, а через полгода она сделала там МРТ, опухоль сжалась до едва различимой горошины. Теперь она совершенно здоровый человек, живет себе и радуется жизни, вес только лишний набрала, но это больше из-за продуктов питания, там все натуральное, жирное, никакой химии и продуктов глубокой заморозки.

– Так чего она назад не возвращается? – удивился я.

– Нельзя. Местные говорят, что рак тут же вернется и убьет ее. Мы с ней частенько встречаемся в пункте перехода, я привожу ей посылки, а она мне местные гостинцы и вкусности, – с этими словами она достала из ящика стола телефон и показала мне несколько фото.

На фото была Ольга в обнимку с женщиной постарше и посолидней в талии и груди, они сидели на скамейке, а у ног стояло несколько плетеных корзин, наполненных снедью. Фотографировали на «палке», поэтому в кадр попал и задний план, а на нем мужчина весьма выдающейся и бросающейся в глаза внешности. Прямо двойник одного известного оперного певца, умершего осенью прошлого года.

– Это он, вы не ошиблись, – прокомментировала девушка, заметив, как я внимательно рассматриваю фото. – Там много знаменитостей и публичных людей, которые умерли здесь, особенно если похороны были в закрытом гробу.

– Почему так? Что в том мире хорошего?

– Им не в том мире хорошо, им в этом плохо. Понимаете? Раку, особенно на поздних стадиях, абсолютно плевать, сколько у тебя денег и поклонников.

– Что, прямо все современные звезды шоу-бизнеса, которые якобы умерли от онкологии здесь, на самом деле ушли туда?

– Нет, конечно, многие, как вы, просто не хотят верить, не хотят воспользоваться пусть и призрачным, но шансом на то, чтобы выжить, опять же, многие об этом элементарно не знают. Вербовщики и посредник далеко не ко всем придут.

– Почему?

– Ну, во-первых, сейчас два основных канала поставки людей в тот мир, один – это специалисты, которые нужны тому миры, такие как вы, например, а второй, это онкобольные, которые готовы заплатить за шанс плюнуть в лицо смерти. Во-вторых, нельзя просто подойти к человеку на улице и предложить свалить отсюда, нет, к каждому надо найти подход, иначе давно бы уже это стало достоянием общественности, и тогда прощай прибыльный бизнес.

– А насколько прибыльный бизнес, если не секрет?

– Сестра заплатила пятнадцать тысяч долларов, хотя уже там она узнала, что могла попасть абсолютно бесплатно, как специалист – медик, но тогда на нее вышли посредники как на онкобольную. Да и я влезла в этот бизнес только из-за сестры, чтобы поддерживать с ней контакты.

– Так и вы же не бесплатно этим занимаетесь?

– Да, мне та сторона платит комиссионные за каждого привлеченного переселенца. Обычно вознаграждение равняется месячной зарплате специалиста.

– А использование личных данных, о которых вы говорили?

– И это тоже, но там все не так просто, все зависит от момента, возможно, удастся сразу превратить это в деньги, а может, и не получится ничего.

– А что, нельзя банально оформить кредит на уезжающего? Вон, их на каждом углу раздают пачками!

– Знаете, откуда к нам идет основной поток людей, готовых уехать отсюда навсегда?

– Догадываюсь. Такие же, как и я. Просроченные кредиты, проигранные суды и прочие жизненные непотребства.

– Точно. О каких тут еще кредитах может идти речь?

– А если найти сотрудника банка, который, готов выписать кредиты на таких, как я, а потом свалить в тот мир, к примеру, если он будет болен раком? В банковской сфере, как правило, очень многое зависит от конкретного сотрудника, который имеет права на утверждения кредитов, даже если у кредитовзятеля есть непогашенные или просроченные долги.

– Не знаю, я в этом не специалист, – слишком натянуто и поспешно ответила девушка.

Ух ты! Кажется, я попал в самую точку, не удивлюсь, если именно для этого им и нужны данные переселенцев, чтобы в один миг списать пару десятков миллионов на сваливших в тот мир людей.

– Хотите, еще фотки покажу, ну, чтобы вы понимали, как там все устроено?

– Давайте, а как вообще называется тот мир? – спросил я.

– Там длинное и витиеватое научное название, но для простоты и удобства его называют Сектор № 17, – ответила девушка.

– Сектор № 17? – повторил я, мысленно привыкая к этому названию.

Чтобы было удобней смотреть, я обошел вокруг стола и навис над Ольгой, она открыла на экране компьютера папку и принялась листать красочные фотографии, представляющие пейзажи сельской жизни вперемешку с видами современной урбанизации, которая была больше похожа на съемки какого-то фантастического фильма про скачки во времени: современный стоматологический кабинет размещался в деревянном тереме, срубленном из здоровенных бревен, с резными ставнями на окнах, или бородатый парень в косоворотке, вышитой красными петухами, обнимающий крупнокалиберный пулемет «Утес», размещенный в прицепе простецкого колесного трактора, и еще много чего в таком же духе.

Заинтересовавшись одним из фото, я невольно коснулся пальцев Ольги, лежавших на компьютерной мышке, она ощутимо дернулась, а ее щеки предательски заалели.

Ого, вон оно чего?! А Ольга Борисовна-то, оказывается, того… этого! Наклонившись ниже, я приобнял ее за плечи, развернул к себе и тут же впился в ее губы долгим поцелуем… она ответила. Дальше дело техники и мужского опыта – легкое сопротивление было сломлено за считанные секунды, одежда аккуратно, но напористо снята, а кожаное адмиральское кресло легко откинулось назад, практически разложившись горизонтально.

– А у вас здесь случайно камер слежения нет? – переведя дыхание, спросил я, когда все закончилось.

– Ой! – звонко взвизгнула девушка и, вскочив, убежала в подсобное помещение, при этом ее грудь так призывно колыхалась, что я понял, надо еще раз проверить, как выдержит кожаное кресло вес двух тел, двигающихся с определенной амплитудой.

– Камеры я отключила, правда, пришлось стереть все, что было записано за последнее время, – Ольга стояла посреди зала совершенно голая. Ох, и красива, чертовка!

– Иди, ко мне!

* * *

– А никак нельзя задержаться на пару дней? – еще раз спросил я у Ольги, вылезая из ее машины возле большого торгового центра.

– Нет, мне тоже очень жаль, что мы так быстро расстаемся, но ты потеряешь хорошую должность, поэтому нельзя задерживаться. Жду тебя в офисе в 17.00, не опаздывай, иначе придется ехать на такси триста километров.

Чмокнув в подставленную щеку, махнул рукой на прощание и пошел в сторону светящихся витрин.

Ну, что сказать? Ночь прошла бурно и запомнится надолго. Но я не просто так любил в разных позах красивую девушку, а еще попутно и информацию из нее вытягивал, а с утра еще и на пятьдесят тысяч рублей ее «развел», при этом совершенно не чувствовал себя жиголо, взамен пообещал подписать все нужные ей документы, заранее зная, что на меня будут оформлены какие-то там фирмы, кредиты и льготы. Думаю, что в общей сложности Ольге вернется раз в десять больше, чем я у нее взял. Эти деньги мне особо и не нужны были, по большей части это был лишний кирпичик в мою легенду, а так у меня дома имелись кое-какие сбережения и наличкой, да и на депозитном счету кое-что было. Но так уж сложилось, что я никак не мог съездить в родные пенаты, чтобы забрать деньги и множество нужных вещей. Вот и придется сейчас в срочном порядке устроить себе экстрим-шопинг, чтобы набрать всевозможных ништяков, необходимым для выживания в новом мире.

Как только машина Ольги скрылась за поворотом, я устало присел на ближайшую скамейку, перевел дыхание.

Хреново-то как! Чертов рак грыз спину, как голодный пес кость!

Все это время держался только на одной силе воли, ломало так, что круги перед глазами плыли, но при этом я мило улыбался, шутил и норовил ущипнуть ее за попу. Никак нельзя было показать, что мне плохо. Ночью несколько раз тайком принимал болеутоляющее, иначе никак. Все-таки рак позвоночника это вам не хухры-мухры, порой так скрутит, что хочешь голову об стену разбить, лишь бы уменьшить страдания. Дрожащими пальцами достал из кармана пластинку с таблетками, закинул парочку в рот, разжевал.

Для меня этот новый мир – единственный шанс не станцевать с костлявой старухой последний танец. Врачи говорили, что операция успешна только на пятьдесят процентов, и то в итоге я точно останусь инвалидом, прикованным на всю жизнь к кровати. А мне это не подходит, уж лучше умереть стоя на ногах, чем еще несколько лет жить, испражняясь под себя. Правда, кроме моей «онки», был еще один момент, чтобы свалить в тот мир, но об это позже…

Именно из-за этого, второго «момента», я так и «шифровался» от Ольги. Все было сложно и непросто, сейчас я был на правах «нелегала» в стане врага, а то, что вокруг родная страна, так от этого только хуже.

Болеутоляющее подействовало, я поднялся со скамейки и, зайдя в торговый центр, побрел в сторону ближайшего «военторга».

Итак, у меня пятьдесят тысяч рублей. Поскольку «гражданка» у меня была своя: пара джинс, кроссовки, легкие туфли, спортивный костюм, футболки, пара тельняшек, трусы, носки, легкая куртка и еще кое-чего по мелочи, то мне надо купить все для «леса и похода». Мля! Тут надо думать, вроде и сумма неплохая, но чтобы купить нечто подобное, что покоится у меня дома в кладовке, денег надо раза в четыре больше, а размениваться на нечто более дешевое и низкого качества не хочется. Ладно, начнем с обуви и одежды, а там поглядим, что останется в остатке. Блин-н! Надо же еще ноут прикупить какой-нибудь, я же, когда деньги у Ольги выпрашивал, мотивировал тем, что мне на новом месте работы нужен личный компьютер, на который еще нужно закачать большой массив полезной технической документации. Вот ведь дурья башка, сам себя загнал в рамки, а теперь страдаю от того, что не знаю, как их раздвинуть. Надо было другую легенду придумать, чтобы можно было легализовать собственные деньги, вещи и автомобиль, тогда бы точно не пришлось голову ломать, как на «полтос» можно купить хорошую снарягу: рюкзак, палатку, спальник, куртку, штаны, плащ-дождевик, нож и еt cetera, еt cetera.

На первом этаже, прямо напротив входа, располагался большой сетевой гипермаркет электроники. Купил дешевые часы с большой скидкой. Зарегистрировался на кассе, получил скидочную карту, тут же получил на телефон пару sms с предложением подключиться к клиентским программам, на все ответил согласием. Теперь надо погулять с часок.

В торговом центре было несколько десятков магазинов, торгующих одеждой, снаряжением и обувью для активного отдыха, охоты, рыбалки, страйкбола и прочего туризма-пофигизма. Военная, полувоенная, тактическая и еще хрен знает какая маркетинговая шняга, придуманная для того, чтобы втюхать как можно больше товаров дурачкам наподобие меня.

Выбрал один из сетевых магазинов, в которых сам закупался у себя дома. Ассортимент и цены были знакомы, надо только посмотреть, что у них из акций и неликвида, продаваемого с реальными скидками, а то знаем мы эти скидки, когда вначале наценят, а потом скинут.

Сначала стойки с обувью. Что мне надо? Нужна обувь для леса, гор и грязи, способная выдержать большие нагрузки на подошву и голенище, чтобы не рвалась о камни, не промокала, была прочной, но при этом достаточно легкая и «дышала».

Повезло, нашел черные американские ботинки, те, что «мародер», за смешные шесть тысяч, скидку давали за счет того, что один из ботинок имел небольшой брак рисунка подошвы – сущие мелочи, зато полцены долой! В корзину!

Куртка и полукомбинезон фирмы Simms из материала Gore Tex серия Paclite в комбинированной расцветке – однотонный серый с вставками серой «цифры». Только вот слишком злой ценник наводил на размышления о жабе, которая, сидя на груди, яростно шипела об экономии, хотя, вспоминая, почем я видел в последний раз Simms в фирменном нахлыстовом магазине, тогда цена была несколько дороже. Может, все-таки раскошелиться и взять? Прощупал швы, подкладку, вроде все как надо. Брать, не брать?! Нет, не буду, цена хоть и интересная, но все равно в три раза дороже, чем висящий на соседней стойке комплект «Горный-4». Его возьму, а то вдруг меня завтра убьют, и так обидно будет помирать в дорогущей куртке. В подарок шел ремень. В корзину! А Simms, вообще, может, того – «не оригинал», уж больно цена смешная, да и магазин не слишком специализированный на таком сегменте снаряжения, подумал я для собственного успокоения.

Так, «горка» у меня есть, надо еще в алкомаркете взять водку, а на той стороне раздобыть «калаш», и будет, как в том стишке – «„Горка“, водка и „калаш“ – очевидный выбор наш, Путин в сердце, „Рубикон“, мы штурмуем Вашингтон». Кажется, так по пьяни горланили пацаны из ЧВК «Рубикон»?

Рюкзак. Тут, конечно, надо подумать. С одной стороны, надо нечто большое, литров на сто пятьдесят, но постоянно таскать на себе такую одороблу то еще удовольствие. Значит, что? Значит, берем литров на восемьдесят, а потом тщательно и с умом подходим к укладке. Ёпта?! А чего «татонка» такая дорогая. Это так цены поднялись за последние пять лет? Не знал. Очень мне нравилась эта модель рюкзака. Но двадцать тысяч – неподъемно! Значит, опять смотрим в сторону «сплава». Дешево и… дешево!

Спальник и пенку брал комплектом, одного цвета и одного производителя. Палатку брать не стал. На хорошую денег не хватит, а брать что-нибудь «одноразовое» стрёмно, потом замучаешься собирать и разбирать, да еще и половину каркаса переломаешь. На фиг! Возьму плащ-дождевик, его и буду использовать как палатку.

Добрался до отдела с походными ништяками. Компактный набор посуды с горелкой фирмы «Татонка», руки к нему тянутся сами собой, но жаба, сидящая сверху, давит своим грузным телом и душит меня. Сука! Голова нехотя опускается вниз, где стоит скромный армейский алюминиевый котелок за четыреста рублей. Тут же взял раскладную ложку-вилку, металлическую кружку, пару карабинов, крючков, моток нейлонового шнура, литровый термос, компас и еще много чего мелкого, но нужного в хозяйстве. Даже парочку ИПП прихватил, самых дешевых – списанных из ВС, но срок годности еще не вышел, а может, просто перебили сроки годности.

Так, что еще? Перчатки, кепка, складной нож, швейцарский «мультик» – все это у меня и так есть. Надо взять накомарник, спиртовку, запас таблеток и резиновые сапоги с войлочными чунями внутри, чтобы черноземы месить.

На кассе произвели расчет – 28 800 рублей, вынь да положь! Но меня обрадовали – могу выбрать себе любой товар до 1000 руб. Взял подшлемник, тот, что гордо кличут «балаклавой», и паракордовый браслет, куда без него!

Скинул все купленное в рюкзак и оставил в магазине, пообещав забрать через часик.

Что дальше? Эсэмэски из магазина электроники до сих пор нет. Ну, ладно, времени еще валом и есть куда его потратить.

Магазин с бельем. Здесь – носки, трусы, футболки, все исключительно хэбэ, носков только взял пару пар шерстяных. В соседней лавке «Все для рукоделия» взял несколько метров ткани, которая пойдет на портянки. Тут же наткнулся на стенд с фляжками, взял две плоские – маленькую на сто пятьдесят граммов и большую на пол-литра. Качество так себе, но ничего, даст бог, обрастем еще серебром в хрустале!

Аптека. Купил: бинты, лейкопластыри, жгут, несколько упаковок своих болеутоляющих и еще десятка два наиболее часто используемых медпрепаратов, в очередной раз подивился тому, насколько по-разному могут стоить одни и те же пилюльки.

Продуктовый магазин. По списку: бутылка коньяка, банка с растворимым кофе, пачка черного чая, сахар-рафинад, килограмм соли, десяток бомжпакетов с быстрорастворимой лапшой и гречкой, упаковка «сникерсов», пара плиток горького шоколада, полторашка воды, блок сигарет, сам-то я не курю, но как говорится – пригодится.

Как раз по выходе из магазина пришла эсэмэска от магазина электроники – мне утвердили льготный кредит. Собственно говоря, только ради этого я и покупал не нужные мне часы.

В магазине электроники взял в кредит ноутбук, самый главный критерий – стрессоустойчивость аппарата и емкость батареи. Здесь тоже повезло: в комплекте к выбранной модели дали сумку с дополнительной защитой мимишного и няшного для любого военного цвета – олива. Оно, конечно, нечестно брать в кредит ценную вещь, заранее зная, что не сможешь его выплатить. Хотя почему не сможешь, вполне возможно, что можно из того мира в этот передавать деньги и совершать платежи. Так что как только устроюсь там и осмотрюсь, то, вполне возможно, и погашу кредит за ноутбук.

Ну, как бы всё. От утреннего полтинника осталось без малого девять тысяч целковых.

Как у нас со временем? Есть еще два часа. Отлично! Закинул очередную порцию обезболивающего.

Пошел искать ближайшее антикафе или просто скамейку с халявной раздачей «вай-фай». Нашел антикафе. Расположился в дальнем углу, распаковал ноут, произвел все нужные настройки, вышел в сеть. Набрал отчет о своих последних действиях: что было, с кем встречался, явки, адреса, пароли, контакты всех, кого запомнил, номера машин Ольги и дрища адвоката. Даже содержимое фоток из компа Ольги передал. Все подробно, не забывая ни о каких мелочах, как меня учили мои командиры, как я сам учил своих подчиненных. Не зря же сказали, что дьявол кроется в мелочах. Или там было по-другому? Дьявол в деталях? Не важно, тут главное побольше инфы накидать, чтобы нашим было легче разобраться во всем этом винегрете. Составляя отчет, попутно скачал из «облака» множество нужных программ, а заодно музыку, книги и порнушку… ну, а куда без нее!

После отправки отчета неожиданно оказалось, что времени осталось всего полчаса – как раз, чтобы добраться до офиса Ольги. Забрал все купленное, упаковал в рюкзак, пенку и спальник закрепил снаружи. Вызвал такси, пока ждал машину, купил букет роз, все-таки к красивой девушке еду, надо быть галантным и внимательным. А может, какую-нибудь золотую безделушку купить? Кулончик или подвеску? Нет, не буду!

Рядом с офисом был припаркован затонированный «в рубероид» пассажирский «мерседес-спринтер», за рулем скучал немолодой дядька лет шестидесяти, из динамиков пел Высоцкий.

– Евгений? – окликнул он меня.

– Ага.

– Бросай вещи в салон, я тебя жду, и давай там побыстрее все подпиши, а то нам еще в пару мест заехать надо.

В салоне «мерина» было всего восемь кресел, все остальное пространство салона было пустым и, скорее всего, предназначалось для багажа. На полу лежала моя сумка, которую утром я оставил в машине Ольги. Бросил рюкзак рядом, не удержался, открыл сумку, ага, кто-то в ней рылся, злодей или злодейка конечно же постаралась уложить вещи, как они были, но «секреточки»-то не на месте!

Ольга очень обрадовалась букету, бросилась целоваться, но когда я попробовал ее недвусмысленно завалить на диванчик, категорично пресекла все поползновения и сделала это настолько твердо, что я даже задумался, как это мне удалось вчера на соседнем кресле провернуть это два раза!

Подписывать пришлось целую стопку бумаг, у меня даже рука устала, а под конец я ощутил себя графом Толстым, дописывающим последний том «Войны и мира». Ольга несколько раз сфотографировала меня с разных ракурсов: то сидящим за столом, то на улице рядом с машиной. Зачем это все, не знаю. А потом мне вручили небольшой портфель, в котором были бумаги, какие-то бланки и даже несколько печатей и штампов. Велено было передать на той стороне по месту прибытия к месту работы. Мне даже выдали служебное удостоверение-пропуск. Теперь я буду главным инженером в ООО «Синельга». Чем занимается эта фирма, Ольга не знала, но была уверена, что по моему профилю. Самое главное, что зарплату обещали в первые три месяца по сто тысяч рублей, а потом, если проявлю себя как надо, то и до двухсот тысяч.

Вот и всё. Провожать меня девушка не стала, даже минет на прощание не сделала. Странно?!

Пока «бусик» колесил по городу, я бегло просмотрел документы в портфеле, получалось интересное кино – помимо того, что я числился главным инженером в «Синельге», так я еще был и соучредителем этой фирмы, наряду с неким Мамедовым и Абояковым, среди документов нашлась копия товарно-транспортной накладной, выписанной на меня, подписи, правда, не было, но это не особо и важно. Сумма там была интереснейшая – 70 миллионов рублей за запчасти к горному комбайну производства США. Вот тебе и «Ольгин интерес», даже если ей перепала всего лишь десятая часть от этой суммы, все равно нехило. Что-то я продешевил с утренним полтинником, надо было сотку просить! Тогда бы и на нормальную снарягу хватило, – попеняла мне жирная жаба, сидящая на груди.

Попытался уснуть, но, как ни странно, сон не шел, хотя обычно после болеутоляющего я был сонным, как зимние мухи, а тут бодряк такой, нервная дрожь в руках, как в старые добрые времена, когда закрученная комбинация подходила к развязке и предстояло силовое задержание объекта разработки, пусть это задержание обычно и осуществляли более подготовленные товарищи из числа силовой поддержки, не важно, тогда я был охотником и победителем, а кто притащит добычу в зубах, не играет роли, вон, охотник, когда ссаживает с неба утку, ее из болота тоже собака тащит.

Стоп! Озарение раскаленной иглой вонзилась в мозг, а чего это Ольга ничего не передала своей сестре? Ведь логично было передать через меня что-нибудь для своей сестры, тем более что она сама говорила, будто в том мире есть определенный дефицит ассортимента товаров. Забыла или не хотела меня напрягать? Странно! А может, нет никакой сестры или того мира тоже нет? Ладно, разберемся!

Уснуть так и не получилось, попробовал было пересесть в кабину к водителю и разговорить его, но был недвусмысленно послан. Ну и хрен ему в дышло, якорь в задницу и морского ежа в глаз!

«Бусик» покинул город и покатил по тракту в глубь области на северо-восток. Где, интересно, находится эта странная аномалия – точка перехода в другой мир? По-любому вдалеке от обжитых мест, иначе давно бы стала объектом повышенного внимания не только местных, но и более широкой общественности. В современном мире весьма трудно что-то сохранить в тайне, бывает пук трудовика из средней школы в каком-нибудь Мухосранске становится достоянием общественности уже через пятнадцать минут после исполнения. Во всем виноваты современные гаджеты, интернет, социальные сети и прочие ютубы с вайберами, ну и понятное дело, вездесущая молодежь, которой больше нечем заняться, как только залипать в экраны своих смартфонов.

Под эти размышления о современной молодежи и их нравах я и уснул…

«Духи» долбили из минометов уже минут сорок, мины бухали вокруг с постоянством тиканья секундной стрелки. Где-то наверху опять что-то обвалилось, с потолка мне за шиворот сыпануло бетонным крошевом. Радист ковырялся внутри раскрытой радиостанции, я подсвечивал ему тусклым светом фонарика, батарейки в нем безбожно сели, их уже и грели, и мяли, и стучали об стену, но всех этих шаманств хватало на считанные секунды, потом свет опять тускнел. Даже если бы рация оставалась целой, то я очень сомневаюсь, что отсюда, изнутри глубокого подвала, удалось бы связаться с командованием и вызвать подкрепление. По-любому там, наверху, наш отряд уже списали в «минус».

– Ну, что, Большое Ухо, будет связь? – в десятый раз за последние пять минут спросил у радиста.

– Не знаю, тащ лейтенант, – дежурно ответил боец.

Минометный обстрел резко прекратился, вместо него в стену дома несколько раз прилетело из «граников», а потом зацокали пули. Значит, ща попрут!

– К бою! – заорал я во всю глотку. Ору не потому, что мне так хочется, просто большинство контужены или оглохли. – Патроны экономим! Одиночными бейте и короткими, по два-три патрона. Морячки, готовьтесь, как прикажу, пойдем в контратаку, надо пополнить боезапас!

Голос давно сел и охрип, ору я часто, больше ничего не остается. Бойцы должны знать, что над ними есть командир, и он за них думает. Для нас сейчас самый главный враг – это мы сами, позволим впасть в уныние и отчаянье и все – поминай, как звали. Вон в дальнем углу подвала, прикрытые полотнищем армейской палатки, лежат четверо солдатиков с перерезанными от уха до уха горлянками.

Неожиданно стену подвала как следует тряхануло, кусок монолита пошел трещинами и с ужасным треском ввалился внутрь. Из образовавшегося провала полыхнуло огнем, из которого вышел здоровенный волосатый зверь с мордой Чубаки из «Звездных войн», в руках эта тварь держала немецкий MG-42.

– А-а-аа! – истошно заорал я, давя на спусковой крючок РПК. Магазин «сорокопятка» вылетел за считанные секунды. Пули, выпущенные всего с пары метров, прошили тушу зверя насквозь, не причинив ему видимого вреда.

Волосатая тварь повернулась в мою сторону и направила дымящийся ствол фашистского пулемета на меня.

– Мужчина, ноги уберите, видите, я пройти не могу, – выдохнул мне в лицо мохнатый монстр.

Ёпта! Приснится же такое!

– Ноги, говорю, приберите! – тетка в зеленой плащевой куртке напористо перла по автобусу.

Я втянул ноги под сиденье и, сочно зевнув, оглядел салон «бусика». Похоже, тетка была первой после меня пассажиркой, которую мы забрали. За окном маячили деревенские домики. Селуха какая-то. Тетку никто не провожал, она сноровисто затащила внутрь четыре большие клетчатых сумки, а потом уселась на сиденье. Водитель продолжил путь.

Следующая остановка оказалась неожиданно скорой, буквально через двадцать минут «мерин» остановился возле сельского домика в следующем селении. Здесь в салон зашла молодая женщина лет тридцати с двумя пацанами-погодками семи и восьми лет. У них, наоборот, вещей было крайне мало – одна сумка и у каждого пацаненка по рюкзачку за спиной и игрушке в руках. Пацаны выглядели неважно: бледные, худые и какие-то болезные. Тоже, что ли, «онки»?

Странно, мне почему-то казалось, что переселенцы в тот мир будут в большинстве своем крепкими мужчинами спортивной наружности. Видимо, по аналогии с разными фантастическими фильмами, там, как правило, так и бывает. А тут тетки какие-то лохматые, замученные жизнью, и бледные дети.

Дальнейшая дорога заняла еще несколько часов, мы заехали в небольшой городок, где подобрали еще четверых – семейную пару с двумя детьми. В салоне сразу стало шумно и весело, дети смеются и активно «дружат» друг с другом, взрослые на них «шикают» и одергивают. Я сижу в своем кресле и честно пытаюсь уснуть.

Дорога петляла по заросшим и заброшенным полям, дорожное полотно оставляло желать лучшего, машина двигалась медленно и рывками. Но через какое-то время оказалось, что мы едем по вполне неплохой асфальтированной «нитке», которая казалась чем-то инородным среди окружающих диких пейзажей. Первый блокпост попался через двадцать минут езды по хорошей дороге. Змейка из бетонных блоков, мощный шлагбаум и несколько низких домиков-дотов по обеим сторонам дороги. Нас остановили, заглянули в салон, пересчитали по головам пассажиров, сверились с маршрутным листом и пропустили дальше. Перед шлагбаумом стоял столб с предупреждающей табличкой «Стой! Запретная зона!» Пока добрались до конца пути, машину останавливали четыре раза. Перед съездом с дороги на второстепенную трассу был установлен еще один предупреждающий столб с надписью – «Закрытый сектор № 17. Посторонним въезд запрещен!»

Конечная остановка меня особо не впечатлила, больше всего это было похоже на наспех обустроенный лагерь вахтовиков. Два модульных двухэтажных барака, несколько открытых ангаров, заасфальтированная площадка и россыпь одноэтажных блок-контейнеров. Все это было освещено светом мощных прожекторов, установленных на высоких мачтах по периметру. Судя по часам, сейчас было восемь вечера. Автобус подъехал к модульной общаге, той, что справа от въезда. Встречал нас мужик лет сорока в старом, выцветшем армейском бушлате изрядной потертости.

– Бабы снизу, мужики сверху, семейные в сторону! – дыхнув перегаром, известил он нас вместо приветствия.

– Чего?! – проревела растрепанная тетка с клетчатыми сумками.

– Я говорю: женщины занимают комнаты на первом ярусе, мужчины на втором, а семейные пары и с детьми идут вон в ту общагу, – он указал на второе общежитие, – там номера побольше. Так понятно?

Не дожидаясь ответа, я закинул рюкзак на плечо, взял сумку в руки и побрел, куда мне было указано. Может, конечно, надо было остаться и помочь тетке с ее четырьмя сумками, но мне было лень, да и спина разболелась от долгого сидения, так что было желание взвыть во все горло.

– Номер шестой, – известила меня из-за окошка консьержка, передавая через раздаточный лоток ключ с брелоком. – Туалет и душевая в конце коридора. Воду экономь, унитаз не обсыкать и не обсирать. Заполни анкету и принеси мне, – рядом с ключами лег свернутый пополам лист бумаги.

– На сколько персон рассчитаны комнаты? – спросил я, не прикасаясь к протянутым мне ключам.

– На двоих, а что?

– В моем номере кто-то уже есть?

– Пока нет. А что?

– Пусть никого больше и не будет, – в раздаточный лоток легла купюра в пятьсот рублей.

– Я завтра сменюсь.

– Понял, – в лоток легла еще одна купюра. – Какой код «вай-фая»?

– Нет у нас никакого вафая, запрещено это. Тут, кстати, и сотики не берут.

– Как же они без интернета? – кивнул я в сторону второй общаги, где приткнулся административный корпус.

– Ну, наверное, у тех, кому надо, есть этот ваш «тырнет».

Подхватив сумку, поспешил к своему модулю, а то за спиной надсадно пыхтела тетка, не хотелось бы попасть ей под горячую руку, успел уже понять, что характер у нее дрянь.

Модуль по сути своей был контейнером шесть на два, на противоположных сторонах стояли: узкая койка, шкаф, тумбочка, пара стульев и стойка-вешалка. Убого, дешево и практично. Все, как я… не люблю!

Посетил уборную, душ, переоделся в чистое, простирнул грязное. Распаковал вещи, перебрал все, рассортировал по мере необходимости, потом упаковал все в рюкзак. Сходил к вахтерше, отнес заполненную анкету, заодно узнал, где здесь столовка или буфет.

Закинулся в буфете невкусным кофе и пресными бутербродами, нашел место, где была раздача «вай-фая», но канал был закрыт паролем.

В буфете пересекся с главой семейства, который ехал со мной в «бусике». Разговорились. Как я и думал, они ехали в новый мир, потому что у его жены был рак. Сейчас он искал, чем можно было покормить детей, тетка из буфета его послала, отказавшись что-нибудь готовить, ну я предложил ему лапшу и гречку быстрорастворимую из своих запасов. Сходили ко мне в блок, забрали пакет с едой, потом я его проводил к семье. Жена и та вторая женщина, что ехала с двумя пацанами, долго меня благодарили за помощь, все деньги предлагали, но я отказался. Уже уходя, увидел у них интереснейший буклет на столе – «Путеводитель по Новому миру», оказывается, им этот буклет выдали для ознакомления еще месяц назад, когда им только в первый раз предложили спастись от рака. Увидев, что я заинтересовался проспектом, мне тут же его подарили.

Вернувшись в модуль, расчехлил ноут и принялся набивать очередной отчет, а заодно и свои соображения, которые у меня скопились за последнее время. К отчету присовокупил фото всех документов, что были в портфеле. Ну, и перепечатал содержимое буклета, не забыв его сфотографировать на камеру в ноутбуке.

Итак, что нового мне дал буклет? Ничего! Полезной информации – кот наплакал, я понял только, что данная пространственная аномалия официально называется Пространственно-временная аномалия. ПВА! Прикольно, прямо как клей?! Мне тоже понравилось, ржу не могу, сползая под стол. Что еще? Еще в буклете расписываются красоты пейзажа, чистая, не тронутая человеком экология, целебный воздух, солнце, вода и прочая ерунда. Множество (целых семь штук) фотографий со сказочными видами гор, озер, холмов, рек и лесов. Всё! Буклет закончился.

Получалось, что Новый мир или ПВА – это курорт и здравница, интересно, а какие там цены? Если я правильно ориентируюсь в пространстве, то точка перехода в Новый мир находится где-то между Тюменью и Тобольском, только севернее. Значит, все ценное в тот мир завозят отсюда, то есть цены должны быть выше, чем здесь. Хорошо бы закупиться дефицитом на оставшееся бабло, а то придется переплачивать. Знать бы еще, что конкретно надо покупать? А ведь Ольга говорила о регулярных встречах с сестрой в точке перехода. Возможно, смогу найти тех, кто сейчас в поселке из того мира, надо бы поймать их да разговорить. Поскольку спать не хотелось совершенно, а спина наконец перестала болеть, то я вытащил из рюкзака бутылку коньяка, плитку шоколада и отправился на поиски «иномирян». Не повезло! Вахтерши на месте не было, а у кого еще можно выведать нужную мне информацию, я не знал, потолкался возле будочки вахтерши с полчасика, потом плюнул и пошел в модуль спать. Утро вечера мудренее.

* * *

Утро началось прекрасно – какая-то скотина несколько раз долбанула чем-то тяжелым во входную дверь. Потом еще раз. В замке скрежетали ключами. Поплелся открывать, хотя хотелось спать.

– Здорово! – радостно выдохнул мне в лицо здоровенный мужик с окладистой бородой и пышной шевелюрой. – Спишь, что ли?

– Вы дверью ошиблись, – раздраженно проворчал я. – Здесь все занято.

– Не звезди! – категорично заявил незнакомец. – Ты Люське «косарь» дал, чтобы она к тебе никого не подселяла.

– Ну и чего тогда она решила подселить? – недоуменно спросил я.

– Дык я ей тоже «косарь» дал, чтобы она мне подогнала кого-нибудь из новеньких, кто один едет.

– Зачем? – снова спросил я. Что-то я не понял логики бородатого.

– Ну как, – по-хозяйски оглядел нутро модуля здоровяк. – Ты оттуда, а я туда. У тебя бухло, а у меня закусь и рассказы о том мире. Зрозумыв?

– Да, – ошарашенно ответил я. Не понимая, как это произошло: еще вчера ночью я искал источник информации, а уже сегодня этот источник сам пришел ко мне. – А как ты узнал, что у меня есть выпивка? Кстати, меня зовут Женя.

– Колян! – Здоровенная ладонь, больше похожая по размеру на штык лопаты, словно тисками сжала мою руку. – Сам такой был, – веско ответил он. – Да и у вахтерши на этот счет глаз наметан, ты ж не просто так уединиться захотел, а чтобы побухать. Думаешь, не знаю, что тебе капец как сейчас страшно? Но ты не боись, там жить можно! Ты меня тоже пойми, меня жена в дорогу собирает и конечно же шерстит сумку перед выходом, как та овчарка на границе, а когда на базу попаду за товаром, там расслабляться некогда, время-то тикает, каждая минута дорога, лишка в старом мире задержишься, потом домой вернешься, будешь пластом неделю лежать, отходняк ловить. Ну, а дома жена. Сам понимаешь. Так, что встретить такого же брата, как ты – это единственный шанс малехо расслабиться.

Я достал из рюкзака бутылку водки, плитку шоколада, разложил на столе.

– А чё только один флакон?

– Водки – один, есть еще коньяк. Будешь?

– А ты сам чего будешь?

– Да я особо и не хочу. Таблетки принимаю. Чисто компанию поддержу, послушаю, чего там у вас интересного, а то еду не зная куда.

– Рак, что ли? Понимаю, но ты не переживай, как только попадешь на ту сторону, так считай, что вылечился. Стаканы-то есть? – деловито спросил Николай, распаковывая «дорожную снедь». – Мне водки.

Я вытащил из рюкзака крышку-стакан от термоса и железную кружку, купленную в военторге. Колян тем временем распластал ножом хлеб, кольцо домашней колбасы, поставил пластиковый тормозок с вареной картошкой «в мундирах» и яйцами вкрутую.

– Ну, погнали! – выдал короткий тост Колян, опрокидывая в себя водку. – Уфф! Хорошо! Ну, слушай…

Пространственная аномалия на севере Урала появилась относительно недавно – двенадцать лет назад, вернее не так, появилась она давно, но раньше люди туда «проваливались» хаотично и не системно – идет себе человек по лесу, никого не трогает, сядет на пенек, чтобы съесть пирожок, встанет, а вокруг уже другой пейзаж, другой мир. Аномалия периодически «дышала», раздвигая свои границы на несколько километров вокруг, поглощая в себя всех, кто попадал в зону действия «выдоха». А двенадцать лет назад аномалия раззявила пасть и так ее и не закрыла, образовался стабильный портал в иной мир. Переход сразу же взяли под свой контроль некие мутные «вежливые люди», которые были связаны то ли со спецслужбами, то ли с госкорпорациями, то ли с чертом лысым или хрен знает вообще с кем.

Физические характеристики были там такие же, как и здесь, только климат несколько мягче и времена года более растянуты во времени, так осень и весна длились около пяти месяцев, а лето и зима, так же как и у нас – по три месяца. Получалось, что год был длиннее нашего в полтора раза. Природа немного богаче, чем на Урале, большее разнообразие животного и растительного мира, полезные ископаемые хоть и в скудном ассортименте, но зато залегали так близко, что хоть детским совочком греби. Потом выяснились еще некоторые особенности Нового мира, среди них – полное исцеление от онкологических заболеваний, в какой бы стадии ни был у больного рак, он за считанные дни исчезал после перехода через грань между мирами. Правда, у этой стороны была и обратная сторона – если исцелившийся от рака решал вернуться в старый мир, то он буквально «сгорал» за несколько дней, внешне это очень было похоже на тяжелую форму лучевой болезни. Те, кто в старом мире не болел раком, тоже не могли назад в него вернуться, их ждала та же участь – «лучевая болезнь», единственное отличие, что протекала она медленнее – две-три недели, поэтому они могли рассчитывать на кратковременные поездки в старый мир, например за товаром, как «челноки» в девяностых. Именно такими «челночными» поездками Николай и зарабатывал себе на жизнь.

В административном плане Новый мир был представлен пока слабо: сравнительно крупный по местным меркам городок для богатеев-беженцев Новая Москва, два крупных поселения при въезде в Новый мир (один возле транспортного терминала, второй – возле пассажирских ворот), ну и россыпь вахтовых поселков, деревушек и хуторов. Еще несколько крупных поселений были в горах, там, где располагались рудники по добыче полезных ископаемых. Здесь гражданская жизнь только начинала развиваться. С самого начала планировалось лишь «снимать сливки и пенки», но потом выяснилось, что народ все прибывает и прибывает, появилась очередь из желающих излечиться от рака, многие готовы были заплатить за это большие деньги, а те, кто попадали в этот мир, желали комфорта и обустроенности домов, новых целей в жизни, вот и началось какое-то самопроизвольное заселение этого мира.

Открытие потайного пространственного кармана произошло благодаря неизвестной науке энергии, а может, и известной, только тщательно скрываемой от мировой общественности, ведь, с одной стороны, в современном мире нельзя ничего утаить, так как есть вездесущий Интернет, а с другой стороны этот великий Интернет превратился в такую помойку, что его содержимое надо по триста тысяч раз проверять, и то наверняка ошибешься.

Новый мир оказался весьма выгодной во многих отношениях находкой, во-первых, богат на редкие и дорогие полезные ископаемые: руды, древесину, редкоземельные металлы, были даже такие, которых на старой Земле общее количество исчислялось столовыми ложками, а тут чуть ли не совковой лопатой греби, во-вторых, не было международных конвенций, соглашений, договоров и прочего Гринписа, мешавшего корпорациям добывать ресурсы так, как им хочется, то есть до донышка и без остатка, плюя на сохранность природы.

Ну, и в-третьих, это вишенка на этом десятиярусном торте из толстенных бисквитных коржей, покрытых вкуснейшей шоколадно-ванильной глазурью с розами из марципана. И вишенка эта не просто заспиртованная малютка, предназначенная для коктейлей и кондитерских изделий, нет – целый арбуз какой-то – отсутствие налогов, акцизных, пошлинных взносов, наподобие государственных. В этом мире «переход» и соответственно весь товаропоток между мирами контролировался советом корпораций, доли между которыми были поделены еще в самом начале их образования. И пока всех все устраивало, ибо мир был молод, а аппетиты акул капитализма еще держались в пределах разумного.

Конечно, какую-то долю, дань, плату, пусть и исчисляемую шесть-девятью нулями в долларовом эквиваленте, и выделяли на поддержание секретности существования нового мира, но и то не всегда эти деньги шли напрямую в «карман» жадного чиновника, госслужащего, блогера или журналиста, ведь каждый из них или их родственник мог оказаться под следствием, накопить невозвратных долгов или заболеть онкозаболеванием, а тогда придется «выкупить» проход в тот, безопасный мир.

Но это все со слов уже слегка пьяненького Коляна, на самом деле, возможно, все обстояло и иначе. Не знаю.

– Перво-наперво, как переместишься на ту сторону, купи себе «ствол», и чтобы всегда был под рукой, а лучше два – лишним не будет! Тут же видишь как: в городах есть местная «милиция», которая контролирует преступность, причем действительно контролирует, так как наказаний всего три: штраф, каторга или смертная казнь. А все, что за пределами вахтовых городков и поселений – Дикий Запад вперемешку с Гуляй-полем.

– Вроде в Гуляй-поле с правопорядком все было нормально, да и анархисты во главе с Махно тоже не такие страшные черти, как их рисовало советское информбюро.

– Не суть! – отмахнулся от моих слов Николай. – Вне вахтового поселка, или Новой Москвы, прав тот, у кого силы больше. Запомни!

– А как и где покупать оружие? Специализированные магазины? Новые правила выдачи оружия? Лицензии?

– Тю-ю, я тебя умоляю, все намного проще. При покупке надо иметь документ личности, причем любой, и купить можно где угодно. Если у магазина есть официальная лицензия, то тебе продадут немного дешевле, но по предъявлению документа, а если магазин или продавец нелегальный, то продадут дороже. С патронами так совсем просто, номеров-то никаких нет, покупай где и сколько угодно. Гладкоствольное, любой марки и производителя, нарезное, армейское, любого калибра. Нет ограничений по емкости магазинов и длине пулеметных лент.

– Так что, пулеметы, крупняки, РПГ, танки – тоже разрешены? – усомнился я.

– Почти. Если территория «самоопределилась» и получила у ближайшей корпорации право на владение землей «отсюда дотуда», то на этих землях ты можешь для защиты границ образовать отряд самообороны и вооружить его всем, чем душа пожелает. А точнее, тем, что продаст тебе ближайший дилер корпорации, ведь, еще раз повторюсь, товаропоток регламентируют только они.

– Но ведь все это может быть в первую очередь опасно для самих корпораций? Зачем им вооружать будущих революционеров?

– Ёпта! Какие, нах, революции? – высморкался в рукав Колян. – Ну, захватишь ты рудник? Дальше что? Кому ты редкозем продавать будешь?

– Другой корпорации. Найду покупателя на этой стороне.

– Ну-ну, – пьяно икнул Колян. – Давай, я на тебя посмотрю. Пойми, современным корпорациям надо как можно больше нагнать сюда людей, чтобы создать хоть какое-то подобие мира, чтобы потом стричь с них налоги, штрафы и прочую лабуду, от которой сейчас бегут из старого мира. Просто пока все это наступит, можно успеть пожить свободно!!!

– Честно, что-то как-то стрёмно здесь жить при полной анархии и беззаконии? – подтрунил я Николая, а то он что-то улетел в какие-то не те сферы.

– Боишься применять силу, найди себе работу в вахтовом поселке или Новой Москве, там тебя защитят. А если тебе не ссыкотно разрядить магазин в морду подонку, который угрожает твоему здоровью, то ты найдешь себя в Новом мире! – пафосно прокричал Николай. – Этот мир создан для тех, кто готов жить и работать на себя, а не на дядю.

– А корпорации это разве не дяди?

– Да, такие же дядя, но с ними можно работать по договору или по принципу артели, то есть мы вам товар, а вы нам барыш за него. Понял? Ладно, засиделись мы с тобой, давай краба! – сделал лаконичный вывод мой собутыльник после того, как увидел, что «синяя вода» закончилась. – Если что, то где тебя искать?

– Поселок «Синельга», так же называется и предприятие, куда я подрядился инженером.

– Ух ты! – восхитился Колян. – Аванс заплатили?

– Нет, аванс забрали себе посредники, которые меня и сосватали сюда.

– От суки! На…али тебя! Обычно им предприятия платят из своих средств. Может, что ценного есть на обмен или перепродажу?

– Не особо. Только ноутбук и все, что есть на мне, – про последние пять тысяч рублей я не стал говорить.

– Ну, тогда постарайся устроиться в охраняемый конвой, чтобы добраться до этой твоей «Синельги», а там тебе все выдадут казенное. Ничего! Прорвешься! – пьяненький Колян махнул на прощание рукой и вышел прочь.

Я убрал со стола остатки пиршества, пьяница Колян допил все до донышка, даже те несчастные тридцать граммов, что я набулькал в свой стаканчик и так ни разу к нему не прикоснулся, и те выпил «на посошок». Гад!

Весь наш разговор фиксировался на жестком диске ноута. Все добытое за два дня сжал специальной программой и запаковал в нужный файл. Нажал кнопку «enter», хоть сигнал сети сейчас и слабый, да и канал закрыт паролем, то меня уже не касается. Курсор два раза мигнул, извещая, что сообщение ушло адресату, вернее двум адресатам. Второй это уже моя личная инициатива и подстраховка. Все-таки в опасное время мы живем, надо быть готовым ко всему: нашествию инопланетян, падению курса рубля и даже, не приведи господь, что баба станет президентом России.

Ну, вот и все, можно и баиньки. Дверь только изнутри заблокировать, а то хрен его знает, что тут за местная фауна с флорой водится. Вахтерша говорила, что как только разрешат переход, всех разбудят по громкоговорителю. Значит, не просплю.

* * *

Сам проход в тот мир выглядел прозаично и убого, мне казалось, что должна быть обязательно светящаяся стена, похожая на разлитую в воздухе ртуть, или дым там с утробными завываниями, пентаграммами на камне и целой грудой аппаратуры, светящейся огоньками индикаторов и гудящая легким шелестом дисков. Марево, зарево, да хоть бы харево! Ну, что-то такое, о чем можно было бы потом целую книгу написать.

А так: длиннющий отрезок плохонькой асфальтированной дороги, упирающейся в широченное поле идеально круглой формы, выбитое в скале. Радиус поля примерно триста метров, ну плюс-минус пара метров. На противоположной стороне дорога была уже «не российская» – асфальта, а тем более бетона она не знала никогда, а вот брусчатка была, хоть и имелись проплешины, иногда размером доходившие до метра в диаметре.

«Современная» дорога была четырехполосной, даже разметка была, на кружке площади ничего не было, только в центре имелась какая-та лужица черного маслянистого цвета, видать, кто-то мазут пролил, ибо темная водица даже на вид была липкой и тягучей. Ну, а что вы хотите, российское разгильдяйство может быть даже в сверхсекретном переходе в другой мир. Три полосы на дороге были выделены для транспорта, одна – для пешеходов. Транспорт был разномастным – легковушки, набитые под завязку народом и вещами, особенно много было ГАЗов разных марок и типов, внедорожники, пикапы и прочие «бусики» разной заполненности, в этот автомобильный зоопарк каким-то чудом вклинился даже «yellow bus», это, если кто не знает, такой автобус для перевозки школьников в США, а еще заключенных. Здесь, похоже, был второй вариант, так как выкрашен он был в темно-зеленый цвет, с пятнами более светлого и черного – аналог камуфляжа, места для сидения были только спереди и всего четыре ряда, а все остальное пространство было заполнено коробками и тюками. Еще на крыше был багажник, в котором уложены покрышки и длинные пластиковые коробки. Между нами, хоть и жрет этот монстр больше, чем наши «пазики», но защита у них на уровень, если не на два выше, чем у наших автобусов. Все-таки не зря эти автобусы стали эталоном надежности.

Пешеходы перли жидкой цепочкой и в основной своей массе представляли одиноко бредущих мужиков с рюкзаками за плечами и сумарями в руках, при этом внешность у них была, как бы это помягче сказать – исполнена русской суровости и имела печать тяжелой судьбы, – короче, все как есть бандитские рожи, к которым не то что ночью, днем подходить страшно. Они-то и шли пешком потому, что подвезти тот несчастный километр их никто не решался, тем более что у многих были оружейные чехлы.

Вы, наверное, тоже подумали, что раз я иду пешком, то тоже страшен мордой и суров обличьем. А вот и нет! Мне три раза предлагали подвезти, но я специально отказался, потому что планировал все хорошенько разглядеть.

Я уже, кажется, говорил, что «точка перехода» была устроена буднично и скучно? Это я приврал немного. Уже здесь, оказавшись вблизи стенки круглой площади, понял, что тот, кто эту хрень замутил, в свое время был могуч и силен как ядерный реактор. Скальная стенка была расплавлена до состояния стекла. Проведя несколько раз ладонью, явственно ощутил легкие удары тока.

– Отойди от края хотя бы на метр, – крикнул мне мужчина в светоотражающем жилете. – Там разряд дуговой стелется, может долбануть.

Машины, люди, прицепы, автобусы, все встали плотненькой группой поближе к центру площади, но не в самом центре – «лужа мазута» тоже была опасна при включении перехода.

Потом несколько раз ревун подал сигнал к началу перехода, пропищала сирена, металлический голос громкоговорителя отсчитал десятикратный отсчет назад, по телу пробежала легкая электрическая дрожь, вдруг стало тихо, в ушах щелкнуло от перепада давления, и неожиданно разом закричали младенцы и дети до трех лет, которые были в группе переселенцев, а еще завыли редкие собаки.

«Интересно, а как выглядит грузовой переход, там вроде установлены рельсы и груз гонят составами?» – подумал я, болезненно морщась от какофонии звуков.

– Двинулись потихоньку, – закричал в мегафон мужик в желтом жилете. – Не спешите, все успеете. Вы уже в новом мире!

Тут я успел оценить достоинства перемещения пешком. Пока пассажиры машин выпрыгивали, чтобы посмотреть назад, дабы понять, что там теперь изменилось, я лишь глянул через плечо да бодро пошагал вперед. Ничего сзади не изменилось. Те же уральские елки и березы и уходящая назад асфальтированная дорога, разве что мелкий дождик начал накрапывать, создавая завесу мороси. Вид изменился только впереди и немного справа и слева, если говорить военным языком, то сектор с десяти до четырнадцати часов. Там появились горы. Нет, не так, там появились ГОРЫ! Вершины, Эвересты, черт знает как описать, но казалось, что эти пики возвышаются до небес и выше. У меня когда-то заставка на компьютере была подобная: дорога, уходящая вдаль, а впереди горный массив, поднимающийся вверх без всяких предгорий, как будто вырос по мановению волшебной палочки.

Я шел, ритмично переставляя ноги, почему-то рюкзак перестал давить на спину, а в конечностях, особенно нижних, появилась небывалая легкость. Хотелось не просто идти, хотелось бежать, причем вприпрыжку. Еще я заметил, что улыбаюсь, как умалишенный дебил. Судя по ощущениям, здесь была ранняя весна, но не такая, как на северном Урале, когда «минус» и снег валит. Нет, здесь было намного теплее, очень было похоже на юг – Краснодарский край. Воздух был очень чистый, опьяняющий и, наверное, целебный, потому что обильные хвойные деревья вдоль дороги наполняли его потрясающим ароматом весеннего леса.

После круглой площадки шла широкая вырубка в чащобе, замощенная булыжником и кое-где подсыпанная щебнем. Шлось легко и быстро, меня несколько раз обогнали парочку машин. Метров через пятьсот на обочине, в специальном кармане, стояла парочка трехосных КамАЗов с кунгами-«вахтовками». Понял, что это для таких пешеходов, как я.

Залез внутрь, водила молчаливо кивнул в знак приветствия и выдал несколько брошюр-проспектов, небольшую книжицу с обзором местной флоры-фауны и сложенную вчетверо карту местного мира, где были отмечены все наиболее крупные поселки, городки и производства.

Судя по масштабу, отмеченному на карте, получалось, что сейчас обжито больше двухсот тысяч квадратных километров, такой, слегка вытянутый и неправильной формы прямоугольник со сторонами триста на семьсот километров.

Кому принадлежат поселки и городки, а уж тем более, каким корпорациям достались рудники, выработки и карьеры, не указывалось. Оно и не удивительно, видимо, коммерческая тайна, мать ее так!

Наполнился кунг быстро, и десяти минут не прошло. Водила оглядел салон, пригрозил АПСом, что всех буянов пристрелит на фиг, и погнал КамАЗ вперед. Машину вел он быстро и лихо, обгоняя все попутные машины, нещадно сигналя им. По дороге, насколько позволяла тряска, я читал брошюру про местных зверей, змей, грибы и еще какие-то жутко ядовитые ползучие плющи.

Из животного мира особое место уделялось хищникам. Здесь водились три разновидности медведей: бурый, как у нас в тайге, немного поменьше – черный медведь и рыжий медведь – самый крупный из местных косолапых, скорее всего в нашем мире – это медведь кадьяк. Из кошачьих были представлены: тигры, саблезубые пятнистые кошки с короткими хвостами, в брошюре их обозвали – саблезубы, размером они уступали амурскому тигру, но были покрупнее леопардов, леопарды, кстати, тоже были, а еще барсы, рыси и еще парочка кошаков поменьше, вроде камышового и лесного кота. Также были: лисы двух видов – рыжие и белые, волки двух видов – обычные серые и еще какие-то черные, пещерные волки, по описанию они больше походили на оборотней из страшных сказок, получалось, что в холке эта зверюга достигала высоты восемьдесят сантиметров. Ну и привычные в старом мире: барсуки, еноты, росомахи, куницы, соболи, ласки, горностаи. Из травоядных какой-то офигительно здоровый большерогий олень, потом лоси, олени, косули, бараны, козлы, всех по нескольку видов. Зубры, несколько видов диких быков, один назывался – большой мохнатый бык, второй – каракуль или кучерявый бык, но изображение у обоих быков было одинаковое, чем они отличались друг от друга, не пояснялось. Также здесь водился шерстистый носорог… внимание! Мамонт!!! Его пока только наблюдали издалека, и был он не такой большой, каким его изображают по телевизору, но он был! Ну и кабаны, двух видов – полосатый и гривастый, куда уж без свиней. А уж птиц в небе этого мира и рыбы в местных реках и озерах было не счесть. Причем зверье здесь непуганое, к человеку не привыкшее, короче, рай и раздолье для охотников и рыболовов, тем более что ни госохотинспекторов, ни рыбинспекторов здесь пока не водилось… не завезли еще.

Растительный мир был, как в старом мире, только слегка смешанный, так как одновременно встречались хвойные и лиственные породы, характерные не только для севера, но и для юга.

Здешний климат был благоприятный и не такой суровый, как на северном Урале, все четыре сезона были ярко выражены и холода не держались по шесть месяцев. Как это объяснить с точки зрения физики и геологии, в брошюре не пояснялось.

В поселок мы прибыли первыми. Точно такой же, как и на той стороне, поселок из двухэтажных модульных общаг, только здесь их было не две, а шесть, и еще много всяких лабазов, ангаров, навесов, да и просто отгороженных сетчатыми заборами площадок.

Въехал наш грузовик через некое подобие КПП – две бетонные башенки, выдвинутые вперед и соединенные с дотом укрепленным переходом. Над всем этим высится мачта с антенной радиостанции и россыпью камер и направленных прожекторов. Поодаль рассыпанные в шахматном порядке «ежи» из бревен, обвитых «егозой», ну и «змейка» из бетонный блоков. Ничего себе? Это они от медведей так обороняются?

На самом видном месте красовался информационный щит с перечнем запрещенных к ввозу товаров, а также тех вещей, с ввоза которых взимается плата. К моему удивлению, оружие было разрешено для ввоза, при этом гладкоствольное оружие в количестве до пяти штук на одного человека и нарезное в количестве трех стволов, включая пистолеты, разрешено для ввоза без пошлины, за все, что свыше этого, надо платить. Запрещены к ввозу были в основном различные наркотики, яды и некоторые виды сельхозпродуктов, такие как семена, саженцы и луковицы. Видимо, боялись, что с семенами могут завезти и вредителей.

Мне задали пару вопросов, попросили показать содержимое рюкзака, не найдя ничего запрещенного, пропустили внутрь.

Прошел через поселок-вахтовку напрямки, нигде не останавливаясь, хотя этот поселок, а особенно его центральная площадь, исполнял роль местного автовокзала и именно здесь формировались конвои для отправки уже до нужных мест. Во все стороны, подобно спицам в велосипедном колесе, уходили улицы, проулки, улочки и широкие бульвары. Вахтовый поселок, который начинался от ворот КПП, постепенно переходил в небольшой городок, именуемый Сосновском. Он входил в пятерку самых больших поселений этого мира, занимая второе место после Новой Москвы.

Неожиданно дорогу мне перегородил неприятный тип, весь такой слащавый, в чистой одежде – короткой кожанке с бахромой на рукавах «а-ля ковбой», даже сапоги рыжего цвета с острыми носами и скошенными назад каблуками имелись. Назвался он Юлианом Федоровичем, встречающим меня здесь человеком, и что мне надо срочно сесть на стульчик в его кабинете и ждать отправки к месту работы. Там все сжато по срокам и нельзя терять ни секундочки. Про себя я его окрестил: Хлыщом и Ковбоем из «Горбатой горы».

Вот, честно скажу, мне этот хлыщ как-то сразу не понравился, какой-то он мерзкий на вид, скользкий и… фиг его знает, что в нем не так. Я таких тварей за свою жизнь за шкирку подержал столько, что не приведи господь другим, взять хотя бы того же Вышкина, который свалил в «увал» и обрезком стекла сделал «аборт» своей девушке. Когда эту суку брали, он верещал и прятался под диваном. Девчонку, а уж тем более плод, медики не спасли. Вышкина закатали в «шизу» ВМГ, там он себе вены и перегрыз, к чертям собачьим, дежурной смене потом вкатили строгача, а я бы пузырь поставил, что не откачали подонка.

Я клятвенно пообещал Юлиану Федоровичу сбегать «в город» на минутку-другую, пропустить стакашку или купить пол-литру, а то все, что было, выпил на той стороне. Слащавый повелительно кивнул, посоветовал заведение «Голубой залив», показал, где его искать, и предложил оставить на хранение у него рюкзак. Я отказался и побежал искать хлеба и зрелищ.

– Только не забудьте, в 11.00 как штык, иначе уедут без вас, – выкрикнул на прощание Федорович. Голос, кстати, у него тоже был премерзкий – высокий фальцет.

Мне нужен был аналог местного оружейного рынка – такое место, где концентрация магазинов, торгующих «стволами», была наиболее высока. Логика проста: много продавцов – высок уровень конкуренции, а значит, и цены ниже. Заглянув по дороге в несколько военторгов, прикинул цены и ассортимент. Ну, что сказать? Почти вся линейка «калашматов», от военных до гражданских их копий, попадались даже «сотые» серии автомата Калашникова, были и снайперки, и РПК, много СКСов и вариаций на тему трехлинейки. Пистолетов, опять же, приличный выбор, из наших – ПМы в обоих вариантах, АПС, наганы, ТТ, ну и современные российские «пестики»: ГШ-18, СПС, «ярыгин», его гражданский вариант – «Викинг». Из импорта: «глоки», «чижики», «Кольт 1911», как мне объяснили, это из тех, что передавали по ленд-лизу, ну и еще много чего, что мне видеть приходилось только на картинках. Также хватало и различных «укоротов», от банальных «ксюх» до «кедров» и ПП-2000. Цены, как меня и предупреждали, процентов на двадцать-тридцать выше, чем на той стороне, но есть еще и вторичный рынок, причем продавцы редко заботились о внешнем виде такого товара. Также было много переделок, а в частности обрезов из охотничьих двустволок, как горизонталок, так и вертикалок, иногда попадались даже обрезы из трехлинеек Мосина. Вот на хрена такой изврат «а-ля братья батьки Махно», мне не понять, стрелять мощным винтовочным патроном с такого окурка то еще удовольствие, а о точности и речи быть не может, дай бог слону в жопу попасть с трех метров. Единственное отличие от староземельных магазинов – не было ММГ и прочего ганзодрочева.

Зацепился взглядом за одну вывеску, «Морской пес», в эту оружейную лавку и зашел с четким убеждением, если цены, как везде, то дальше не пойду, ибо время поджимало. Покупателей не было, за стойкой скучал мужик неопределенного возраста, попробуй угадай с такой бородищей на морде лица, сколько ему: тридцать или шестьдесят?

Судя по атрибутике: флагу ВМФ СССР и наколке «36 ДРК с силуэтом корабля» на запястье, торгаш был из водоплавающих.

– Почем товар для своих? – спросил я, по-свойски скидывая на пол рюкзак.

Торговля идет у продавца явно не ахти, вон, даже пыль есть на некоторых полках, да и товарец разнообразием не блещет, в основном советское и российское, ну может, еще парочка «рэмов». Нет тебе ни «бенелли», ни «беретт», ни даже АRок, сплошной надежный и проверенный «ширпотреб», как, например, СВД с фанерным прикладом.

– Хватай баночку, погутарим за своих. На каком корыте плавал?

– Плавает в прорубе, – спокойно ответил я, подтаскивая к прилавку высокий барный стул. – Вроде бы на «Королеве» числился, – честно ответил я.

– Балтика? – уточнил он группировку флота. – Но сам не ходил?

– Нет, – честно ответил я. – После института сразу же попал на Кавказ, там и остался, с некоторыми перерывами лямку тянуть.

– Морпех? – понимающе кивнул мужик, протягивая мне руку для рукопожатия – Егор!

– Жека.

– Что хотел?

– А что можно на пять тысяч, есть кое-что на обмен, купил на той стороне всякой туристической мелочевки.

– Стоящего ничего, – отрезал Егор. – Покажи, что там у тебя за финтифлюшки есть, может, чего и придумаем?

– Ну, а ты как в этот мир попал? – спросил я, доставая из рюкзака ту мелочевку, с которой готов был расстаться. Разложил все на прилавке, перед продавцом.

– Да как? Как все, поехал искать лучшей жизни, поначалу заманили старателем на золотой раскоп, отработал сезон, расплатились честно, а потом уже выяснилось, что обратной дороги из этого мира нет, как той в присказке: «Туда дуй, а обратно – буй».

– В этот мир что, можно попасть даже так? Абсолютно бесплатно и даже не зная о перемещении?

– Как видишь. Ехал на обычную вахту, а получилось, что вахта получилась бесконечной. Хорошо, что я бессемейный. Ну, а то золотишко, что намыл, тратить не стал, а выкупил долю у хозяина этого магазина, он, кстати, тоже в Чечне воевал, вроде как в этот мир от старых долгов сбежал. Но Флинт в тот момент, когда я думал, куда свое золотишко вложить, бухал сильно, поэтому и согласился на продажу доли.

– А почему Флинт? – спросил я. – Одноглазый, что ли?

– Нет, – удивленно ответил Егор. – Одноногий. А что?

– Ну, в «Острове сокровищ» одноногим был Джон Сильвер, а без глаза был как раз Джон Флинт.

– Вот он сейчас зайдет, сам у него и спросишь.

В дверь как раз вошел колоритный персонаж: широкоплечий, коротконогий, из-за этого почти квадратный, с большой головой, посаженной практически на плечи без всякого намека на шею. На голове темно-зеленая бандана, которую частенько летом использовали вместо подшлемника. Лицо красное, как буряк – признак частого распития алкоголя, подбородок в куцей шкиперской бородке, мочки на левом ухе нет, а вот на правой щеке – кривой шрам, белого цвета, из-за это сильно выделяющийся на фоне лица красного цвета. На нем был короткий бушлат черного цвета, с широко отложенными отворотами. Под бушлатом конечно же был синий тельник. Одной ноги у вошедшего не было, там был протез, для устойчивости он опирался на массивную трость.

– Здорово, Боцман! – поручкался с продавцом вошедший.

Ага, значит у Егора прозвище Боцман.

– Привет, – ответил тот. – Вот покупатель. Из наших, из морских, правда, ног даже не мочил, но зато, как ты, на Кавказе успел отметиться.

– Да ну? – обдав меня выхлопом перегара, коряво двигаясь в замкнутом пространстве, повернулся ко мне лицом Флинт. – И где, если не секрет.

– В Грозном, в Первую. Уже после Нового года.

– Поди, сотню-другую моджахедов положил и лично Басаеву ногу топором отчекрыжил? – усмехнулся одноногий.

– Нет, Басаеву ногу я не резал. Два недели в подвале какой-то «сталинки» просидел в компании десятка морпехов, взвода «мазуты» и дюжины трупов.

– И как ты в такой веселой компании оказался?

– Начальству, суке, надо было кровь из носа сверить какие-то там подписи в журнале, ну и нашли самого молодого, которого не жалко было послать в город. Вот так и попал, как кур в ощип! Когда нас деблокировали, все, кто не «трехсотые», были «двухсотые», а самый старший по званию – младлей, то есть я.

– Бывает, – то ли хрюкнул, то ли чихнул Флинт. – Егор, давай стаканы.

На прилавке тут же появились «полташки-бочоночки», с якорьками по бокам. Наполнил их Боцман самогоном цвета «крепкий час».

– Настойка на женьшене, пропущенная через дубовую кору, – пояснил мне Егор.

– Ну, давай, мужики, выпьем за тех, кто на борту, ибо те, кто за бортом, напьются сами! – выдал бородатый тост Флинт и тут же сам заржал. – Гы-гы-гы!!!

Закуски на столе не наблюдалось. Значит, так надо. Но настойка была крепкая, зараза, и зажевать ее надо было бы.

– Нечем закусить? – спросил я.

– Ты чё? – удивленно посмотрел на меня Флинт. – Какая закусь? Егорка, а ну еще по одной!

– Флинт, у нас здесь вообще-то бизнес, человек хочет оружие купить. Куда ему сейчас накидываться?

– Понял! – взял под козырек одноногий. И тут же без перехода изменил разговор: – Я в «первую» еще лямку тянул на Севере, а вот во «вторую» «контрабасом» поехал, думал, на квартиру заработаю. И ты прикинь, мы только из ППД выдвинулись, в горы втянулись, а нас чичи зажали, да как давай с двух сторон утюжить. Я под «бэхой» распластался, да ноги, как тот дурак с плаката «по стрельбе лежа», раскинул в разные стороны, как та шалава, ну, вот в окорок и словил гостинцев. Пока к медикам попал, ноге кирдык пришел.

– Флинт, пей! – Егор выставил перед одноногим обычный граненый стакан, наполненный до краев настойкой.

Тот запрокинул стакан в два захода, выдохнул, потом гордо встал из-за прилавка и молча вышел из магазина, стащив фонарик, который я приготовил на обмен.

– И? – многозначительно спросил я.

– Ой, мля! – коротко резюмировал все происходящее Боцман. – Если бы не его фантастическая способность доставать по дешевке всякий нужный товар, давно бы прогорели. Хотя я тоже здесь не просто так, списался с корешами с той стороны, наладили пересылку сюда всякого списанного барахла: хэбэ, бушлаты, «белугу», штаны, робы, ботинки-«прогары», сапоги, а там и армейка подтянулась, чего только ни присылали, одно время рундук продавали дороже, чем все его содержимое.

– А оружие, огнестрел, откуда? Тоже сами тащите?

– Можно и самим, но только боязно тем, кто на той стороне будет доставать стволы, «Закон об оружие» еще никто не отменял, – объяснил продавец. – Сейчас мы работаем через двух оптовиков: «Военторг-М» и «Феникс». Причем на самом деле это один и тот же продавец, просто они разделили прайс. «Военторг» специализируется на всей армейке, а «Феникс» – на гражданке. Сбруей, обвесом, «тактикой» всякой разной торгуют оба, а еще с десяток мелких оптовичков. Опять же часто всплывают разные партии с той стороны. Как-то два мужика, судя по мордам – кавказцы, пытались две сотни «скорпионов» продать, ну, знаешь, небольшие такие ПП, у них еще проволочный приклад наверх складывается. Ну, да ладно. Давай за тебя.

На стол легла простецкая серая картонная коробка, пачка пистолетных патронов 9/18 и небольшая кобура на клипсе, судя по материалу – самый дешевый материал, который можно только себе представить.

Внутри коробки лежал ПМ и два пустых магазина. Щечки на рукояти необычной черной расцветки, да еще и без привычной звездочки. Не отечественный?

– Чей?

– ГДР. Самый лучший вариант ПэЭма, – уверенно заявил продавец.

– Может быть, но только после советского, – уточнил я.

– Вам, старикам, виднее, – подколол он меня, приподнимая полу куртки, под которой виднелась открытая кобура с «Глоком-17» внутри.

– Мне бы его еще отстрелять хоть пару магазинов? – проявил я обязательную в таких случаях настойчивость, а может быть, и наглость, но брать товар, а особенно огнестрельное оружие без проверки, это как залезать на увиденную в первый раз бабу без презерватива.

– Легко. Сейчас только магаз закрою. – Он перевернул табличку на входной двери наоборот, чтобы надпись «закрыто» была снаружи. Защелкнул пару замков, а для верности еще и прикрыл дверь решеткой на петлях, которую зафиксировал засовом.

– Швабры только не хватает, – усмехнулся я, вспомнив старый анекдот.

Егор недоуменно пожал плечами на мои слова, видимо, он этого анекдота не знал, проводил меня вниз в подвал, где у них был оборудован небольшой тир, длиной десять метров.

Я снарядил оба магазина и в разном темпе отстрелял их в ростовую мишень. Неплохо. Пистолет бил точно, а может, сказался опыт и постоянная практика, конечно не ежедневная, как у спортсменов-стрелков, но раз в две недели я в служебный тир захаживал, где ПМ был за основной вид тренажера.

На выходе Егор подарил мне еще два пустых магазина. Патронов больше не дал. Тут же я снарядил магазины, распихал их по карманам. Долго думал, как приспособить пистолет так, чтобы его было легко и быстро выхватить. В итоге засунул его во внутренний карман куртки, повертелся перед зеркалом, вроде незаметно. Правда, теперь придется куртку до верха не застегивать, так и до ствола будет легко добраться, а некую обвесистость куртки маскирует тяжесть и угловатость в кармане.

По ценнику ПМ в их магазине стоил десять тысяч целковых. Фиксировать продажу Егор не стал, видимо, «пестик» из левой партии, которую нельзя светить.

– С чего такая щедрость? – спросил я, укладывая в рюкзак то, что Егор не захотел брать.

– Это на будущее. Вот тебе пару прайсов, один на то, что выгодно покупать у местных, а этот прайс на нашу продукцию, ну если вдруг кто из местных захочет закупиться оружием. Понял? Вся маржа твоя, а если будет хорошая партия, то еще и скидку сделаем. Ну, а тебя как главного инженера и нового человека, будут частенько гонять по закупкам и всему остальному. Так что держи нос по ветру и сможешь заработать неплохой барыш.

– А на примере можешь объяснить? – спросил я.

– Ну, я не знаю, что у вас там ценного будет. Сюда можно везти: пушнину, шкурки, рога, копченую дичину, рыбу, икру, грибы, травы, корень женьшеня, крупку золота и платины, самородки. Да, хрен его знает чего еще. Опять же, нужно будет закупить чего-нибудь для вашего предприятия, а мы вначале сами с тобой просчитаем, сколько стоит нужное вам «на стороне», а потом уже и посмотрим, где выгоднее купить. Да, даже те же самые расходники для офиса: бумага, картриджи, оргтехника и прочее – на всем этом можно делать деньги. Опять же здесь часто «всплывают» партии левых «стволов». А глубинка плевать хотела на происхождение автоматов и ружей, я уж молчу про патроны. Ну, что, сработаемся?

– Конечно. Дай еще пачку патронов, так сказать, для закрепления взаимовыгодного сотрудничества.

– Держи, – легко согласился Боцман, протягивая мне пачку барнаульских патронов.

На посошок мы выпили еще по полтешку и расстались довольные друг другом. Сдается мне, что немецкий ПМ был из «левой» серии, а может, вообще достался Боцману на халяву, вот он и проявил подобную щедрость. А может, действительно Егор человек хороший и просто хотел мне помочь, как моряк моряку.

– Слушай, а ты когда «в рядах» был, не в особом отделе трудился? А то как-то странно все получилось, я прямо раскланялся перед тобой, наговорил много чего лишнего, да еще и одарил по-царски?

– Боцман, да ты что? Все знают, что у особистов рога и копыта, они же нечистая сила! А я вон лыс, как жопа младенца, – хлопнул я себя по макушке и с удивлением обнаружил едва пробивающуюся щетину.

Странно, мне после «химии» говорили, что с волосами на голове придется распрощаться. Полгода на голове ничего не росло, а тут скоро колоситься пшеничное поле начнет. Может, от рака позвоночника я уже излечился?

В отличнейшем настроении я вышел из магазина и поспешил в сторону местного «автовокзала».

* * *

По дороге к автовокзалу я у нескольких продавцов все-таки сделал небольшой товарообмен того, от чего отказался Боцман.

За дешевенький раскладной нож и набор рыболовных крючков мне наполнили пол-литровую фляжку самогоном, настоянным на женьшене и зверобое, продавец ласково именовал напиток «женечка», и добавили кусок копченой «медведеконины», шмат хорошо просоленного сала с приличной прослойкой мяса. Медведеконь или конемедведь – это местное животное, которое являлось на самом деле оленем, только более массивным в холке, без рогов. От медведя у него вообще ничего не было, ну может только бурый цвет шерсти. В нагрузку меня еще одарили местной картой, которая была слегка получше качеством виденных прежде, и небольшим цилиндром с завинчивающейся крышечкой, какие раньше использовали для валидола, в ней была дурно пахнущая мазь, говорят, лучшее средство от местной мошки. Из чего эта вонючка была сделана, не сказали, но продавец при этом задорно прыснул в кулак.

Еще на дальних подходах к автовокзалу меня подловил «ковбой», выскочил, зараза, откуда-то из-за угла и с радостными воплями принялся верещать, как долго они меня искали и как я им сильно нужен. Кому им?!

– Ну, вот где вы ходите, я же говорил, что со временем у нас совсем плохо. Все расписано поминутно!

– С дороги устал, за временем перестал следить, да диковинок у вас столько вокруг, один только самогон, настоянный на женьшене, чего стоит, – попытался оправдаться я.

– Ну, понятно, – понимающе улыбнулся он, принюхиваясь ко мне. – А оружие купили? – непонятно с чего спросил «ковбой».

– Нет, – честно соврал я. – Зашел в один лабаз, а там цены такие, что на мои гроши только рогатку можно купить.

– Это ничего, в дороге вам оружие все равно без надобности, а все, что есть, конвойные бригадиры опечатывают в специальных ящиках и до конца пути не выдают. Ну, а когда на место приедете, если там посчитают нужным, вам выдадут служебное оружие. Так, теперь о самом главном! Из-за своей безответственности вы пропустили нужный конвой, едущий в ваш поселок, поэтому поедете попутным, но мне удалось договориться с руководством, чтобы они сделали небольшой крюк и завезли вас.

– Спасибо!

– Одним спасибо не отделаешься, – строго ответил он. – Вам придется сесть за руль одной из машин. Грузовик. «Газон некст». Справитесь?

– Да.

– Ну и отлично, тогда пойдемте быстрее.

Пока шли на стоянку машин, я подумал, что какие-то странности начинают происходить вокруг. Во-первых, этот Юлиан Федорович крутится вокруг меня, а я ведь всего-то переселенец-одиночка, даже без денег, чтобы представлять какой-то материальный интерес. Во-вторых, Боцман утверждал, что ограничение на оружие действует лишь в некоторых вахтовых поселках и в столице этого мира, а вот на дорогах наличие каждого лишнего ствола лишь приветствуется, а тут зачем-то хотят забрать на время все оружие. Странно!

– А что случилось с водителем, который должен был ехать в этой машине? – на всякий случай спросил я.

– Несчастный случай, палец сломал на руке. Вся кисть в гипсе.

Мы быстрым шагом дошли до отдаленной площадки, на которой выстроилась небольшая вереница машин.

Первым стоял «УАЗ-Хантер» с люком в крыше, перед которым на станке был установлен ПКМ, судя по круглым окошкам-бойницам в стеклах боковых дверей, машина была бронированная. Следом стояла «Нива-2121», тоже с небольшими доработками, во-первых, она была лифтованная, во-вторых, задних стекол не было, вместо них металл, в крыше тоже был люк. «Нива» окрашена в камуфляж, но видно, что красили сами, совсем не соблюдая правил окраски в таких случаях – углы не скрыты, из-за чего силуэт не размывается. В колонне стояла еще одна машина, такая же «Нива». Так, а вот это, похоже, и есть мой «газон». Грузовик, судя по внешнему виду, из новеньких, только из салона тюнинга, сомневаюсь, что в стандарте идет такой мощный отбойник спереди, снабженный лебедкой, да и спаренная будка, плавно переходящая в закрытый кузов, говорит о доработках. Окрашен грузовик был в матово-зеленый цвет, двух видов: сверху темнее, а снизу светлее. Сразу же за «некстом» стоял «Баргузин», белого цвета, или данная модель «Соболя» как-то по-другому зовется? За рулем «бусика» сидела девушка, или молодая женщина, одетая а-ля Сара Коннор, такая же майка, очки и бейсболка. Ничего так, красивая, хоть и излишне суровая на вид. Замыкал колонну трехосный КамАЗ, с бронированным кунгом в кузове. В Чечне такие называли «покемоны». Кунг был бронированной капсулой, которая позволяла с некоторым комфортом и относительной безопасностью отстреливаться от злодеев, надумавших взять машину нахрапом. Только крыша кунга не могла похвастать бронированием, поэтому «чехи», вначале боявшиеся «покемонов» как огня, потом научились бить их сверху. В глаза сразу бросилась разница между теми, кто был в «Нивах», и теми, кто был в армейских машинах, первые были похожи на сборную солянку наемников, а вот вторые очень походили на кадровое военное подразделение, хотя откуда здесь взяться кадровым военным, скорее всего это сотрудники ЧОПа или местного аналога ЧВК при каком-нибудь руднике или крупном предприятии, временно подрабатывающие проводкой караванов, а может, просто едут в ту же сторону, что и мы, и согласились подкалымить разовой охраной.

Возле «газона» меня ждал коренастый, широкоплечий, с небольшим пивным животиком мужик, похожий на покойного сатирика Евдокимова, такое же широкое открытое, добродушное лицо, небольшие улыбчивые глаза, та же густая шевелюра и небольшая бородка с вкраплениями седины. Звали мужика Иван Сиротин, было ему пятьдесят пять лет от роду.

– Ну, что, за водителя будешь? – спросил Иван, протягивая закованную в гипс руку для рукопожатия. – Меня Иваном кличут, по фамилии Сиротин.

– А я Евгений, по фамилии Волков. Что с рукой-то?

– Два пальца сломал, – недовольно ответил тот, – попросил один парняга придержать колесо, а сам на ручник не поставил, ну оно крутанулось и пальцы поломало, слава богу, что руку вовремя отдернул, так бы кисть на фиг выдернуло, а тут делов на пару недель. Перелом простой, без смещения, рентген сделали, доктор сказал, что за пару недель заживет.

– Это хорошо, ладно, показывай, где тут у вас что да как? – пробубнил я себе под нос, залезая на высокую подножку кабины.

Сидеть высоко, удобно, кресло перешито, добавлены боковые вставки, на торпеде добавлен экран камеры заднего вида и еще двух камер, глядящих перпендикулярно к движению машины. Поднял капот, проверил уровни масла, тосола. Осмотрел, чтобы ничего не бежало, не текло, не терло. Заглянул под днище машины, попинал колеса.

– Ну, что, можно ехать, или, может, еще этой красавице в выхлопную трубу свой буй засунешь? – нетерпеливо выкрикнул один из пассажиров «Нивы».

Не обратив внимания на дерзость и наглость кричащего, я махнул ему рукой, дескать – давай, двигай. Запрыгнул на свое место и завел машину.

– Бывший военный, что ли? – хитро щуря глаза, спросил Сиротин.

– С чего решил? – вопросом на вопрос ответил я.

– Взялся чужую машину перед выездом проверять, такая щепетильность характерна для военных. У меня в хозяйстве работали из бывших, особенно если отставники, так что на вашего брата я насмотрелся.

– А может, напротив, водила-дальнобой?

– Так у этих, наоборот, все просто: если молодой, то ему насрать, что будет с чужой машиной, он и проверять не будет, пока та не сломается, а потом просто «техничку» вызывай да тащи на базу, а если водила старый, то он и из кабины все поймет, нечего ему особо под днищем лазить.

– Ну, может, и бывший военный, а может, и просто человек ответственный, – ушел я от прямого ответа. – А ты сам-то кто будешь по жизни.

– Фермер я, – грустно ответил Сиротин.

И принялся рассказывать мне историю своей жизни.

Работал всю жизнь на земле. Фермером. Было у него двое сыновей и жена. Жена померла десять лет назад. Он женился второй раз, на женщине помоложе, девушке двадцати лет. Через пару лет она родила ему девочку. Та самая «Сара Коннор» за рулем «Баргузина» и была женой Сиротина. Звали ее Валя. Хоть с виду она была хрупкая и молчаливая, но нрав имела крутой. Кстати, занималась тем, что разводила собак – овчарок. Причем это занятие приносило ощутимый доход в семью, щенков продавали не дешевле двадцати тысяч рублей, а особо удачных щенков могли продать и в два раза дороже. С ней сейчас в «Соболе» ехали десятилетняя дочь, овчарка, сучка по кличке Смерта, еще одна недавно ощенившаяся сучка по кличке Герда и выводок щенят в большой корзине. При этом Сиротин утверждал, что Смерта понимает свою хозяйку без слов, то есть мысленно, даже жестов не требуется.

В «газоне» позади меня были разложены два кресла, в которых спали несколько пацанов лет пяти, вместе с ними спал кобель по кличке Болтун. В кузове был устроен полноценный кубрик, с двухъярусными кроватями. Те мелкие, что спали на креслах, были сыновьями старшего сына Ивана, а дальше в кузове спали оба его сына и жена старшего. Вот такое семейство тащил с собой Иван Сиротин в Новый мир. Все свободное место в кузове было заполнено мягкими тюками с вещами.

Значит, ехали они туда, где есть крыша над головой, кухонная утварь, мебель и прочие блага цивилизации.

– Ну, а ты чего подался в бега? – спросил меня Сиротин.

– В смысле? – не понял я его вопроса.

– Из того мира от чего сбежал?

– Во-первых, рак позвоночника. Во-вторых, дело у нас было общее с партнером, он кредитов набрал на фирму да сбежал за границу, а я все по больницам, мне некогда было за ним следить, да и доверял я ему, – выдал я ему некий микс из официальной и придуманной версии. – Вот и получилось, что все долги повисли на мне чугунной гирей.

– Бывает. Жизнь, она такая, и не знаешь, когда по голове даст. Вот послушай, что у меня случилось…

Видно было, что поговорить Сиротин любил, а может, сработал «синдром попутчика», когда хочется кому-то выговориться, не жене же с детьми на жизнь плакаться, не по-мужски это, а другому, такому же мужику вроде можно… еще бутылки водки не хватает для полной идиллии.

Как уже говорилось ранее, Сиротин всю жизнь фермерствовал. Хозяйство у него было крепкое, дружное. Пахал сам с раннего утра и до позднего вечера, сыновья вовсю помогали, были и наемные работники, которые со временем стали ближе семьи, была и техника. Но все равно так уж устроено частное фермерство в России, что ты работаешь для работы, вроде и крутишься как белка в колесе, а прибылей особых нет, но и долгов, слава богу, не нажили. Была у Сиротина мужицкая, крестьянская чуйка. Не прогорал он особо, задницей, как говорится, чувствовал, что надо в этом году посадить, а что в следующем, или кого больше завести в этом году, уток или свиней. Ну, а когда настал 2014 год и пришли санкции, то у Сиротина, как говорится, «поперло». Обороты выросли сразу в три раза, он даже дом новый заложил, и не просто дом, а целый терем сказочный, а его фермерское хозяйство постепенно превращалось в агрокомплекс. Тем более что в кои-то веки государство обратило внимание на сельское хозяйство, да еще и решило ему помочь – дали кредит на льготных условиях.

Сыновья, было, чуть не подкузьмили, оба хотели сорваться добровольцами, воевать на Донбасс, но вовремя были остановлены. Сиротин долго ругался на них, потом выпорол ремнем, и хотя оба были уже здоровыми лбами, воли отца не воспротивились, тем более что мачеха приставила к ним свою любимицу Смерту, которая ходила по пятам за обоими в течение месяца, а на что способна эта псина, сыновья знали.

Но беда пришла совсем с другого бока. Хозяйство Сиротиных, а особенно новый, красивый дом, который вмиг стал местной достопримечательностью из-за своей резной красоты и невесомости, приглянулся местному чиновнику из области, а точнее его сыну, который недавно женился, его жена была беременна и помешана на агротуризме, «зеленых технологиях», «натуральные продуктах», «экотоварах» и прочих заморочках, какие рисуют себе в голове люди, никогда не работавшие на земле и не грузившие вилами зимой навоз.

Ну, вот захотелось молодой панночке купить дом Сиротиных и все его хозяйство. Иван, понятное дело, отказался. Ему предложили еще раз, он снова отказался, но зато завел дома приличный запас оружия, лицензии были выписаны на всех членов семьи, и даже на троих вышли сроки, чтобы можно было приобрести и нарезное, Иван лишь довел количество стволов до допустимого по закону максимума, ну и с патронами так же. Когда пришли в третий раз, он честно сказал, что будет отстреливаться до последнего патрона. Но в третий раз к нему пришел не покупатель, а вербовщик из Нового мира, который и предположил, что воевать с системой глупо, а вот продать все это как можно дороже, да и уехать в такое место, где уже нет властей, чиновников и законов.

Иван задумался. С одной стороны, это было похоже на сказку, а с другой, очень-очень хотелось верить в такой мир. Сиротин прекрасно понимал, что житья ему здесь не дадут, пусть на открытую конфронтацию и не пойдут, но злобу затаят и постепенно, по чуть-чуть, будут гадить: то одну бумажку не выпишут, то кредит не дадут, то заставят уничтожить все поголовье свиней из-за «африканки», или найдут жучка-«хераносика», и придется сжечь целое поле пшеницы. Такое бывало, и не раз. В нашем государстве фермером или предпринимателем, как правило, работаешь не для, а вопреки всему.

Уезжать не хотелось, от слова совсем. Куда? В какой-то там Новый мир, а там начинать все сначала. А ведь уже не тридцать, и даже не сорок, уже полтинник, и хоть сил еще валом, но на сколько этих сил хватит?

Сыновья видели переживания и терзания отца, поэтому придумали, как решить проблему «по-своему», так, как им казалось будет правильным. Ни много ни мало, парни решили устроить засаду на следующих делегатов от влиятельного и жадного чиновника и расстрелять их. Вот так вот просто и легкомысленно. Массовое убийство вызовет резонанс на всю страну, дело дойдет до Москвы, и тогда правда всплывет, все поймут, кто главный злодей. Вечная надежда русского мужика на мудрого и доброго царя.

В очередной раз дело спасла младшая дочь, которая по приказу матери внимательно подслушивала все разговоры старших братьев и даже следила за ними.

Это и стало последней каплей, чтобы принять решение и уезжать. А, нет, не последней, а предпоследней. А вот последней каплей стал звонок и разговор по «скайпу». Звонил приятель семьи Сиротиных, Патрик Корст. Между прочим, гражданин Америки, да еще и миллионер. Если коротко, то Патрик Корст на самом деле до трех лет звался Петей Малышевым и был воспитанником детского дома, кстати, того же, где воспитывался и Ваня Сиротин, но единственное, что с разницей в двадцать пять лет. Патрик Корст попал в очень хорошую американскую семью, у которой были русские корни, ему дали хорошее техническое образование, парень был очень умным и талантливым. В двадцать лет Патрик создал какую-то там очень важную и полезную компьютерную программу, потом еще одну, потом еще. Через пять лет ему надоело работать на «дядю», да и в жизни случилась трагедия – родители попали в смертельное ДТП, оставив ему в наследство все свои накопления, да еще и выплаты по страховке были вполне приличные. Патрик открыл собственную фирму, благо стартовый капитал был как материальный, так и умственный. Парень четко знал, что и как надо делать. Уже через два года Патрик стал миллионером, его состояние перевалило за пять миллионов американских долларов, а дальше начался просто вертикальный финансовый взлет.

Деньги есть, любимая работа есть, что еще нужно богатому американцу русского происхождения? Правильно – жена, и обязательно русская, тут без вариантов. В России Патрик уже несколько раз был, русские девушки ему чрезвычайно нравились. Патрик приезжал в детский дом Воронежа, где он провел первые три года своей жизни, здесь он случайно встретил Сиротина, который привез в детский дом свою продукцию. Так они и познакомились. Иван утащил слабо сопротивляющегося Патрика к себе в усадьбу, где тот провел неделю, чуть было, под впечатлением от всего увиденного и разговоров с Сиротиным, не решил бросить «свою Америку на фиг» и ехать на родину, «поднимать страну». Но жена Сиротина, как мудрая и опытная русская женщина, вовремя остановила их пьяные застолья и быстренько вразумила американца. Расстались они лучшими друзьями.

Именно Патрик Корст рассказал, что знает об этом Новом мире и даже имеет там некое свое представительство, ведя с тем миром дела. И сейчас он настоятельно рекомендует Сиротину продать все здесь и уехать туда. Там он быстро все восстановит и даже получит намного больше, чем потерял. Заниматься предлагал тем же фермерством, что и здесь, только с большим размахом, ибо мир новый и там всего не хватает, особенно продуктов питания. А самое главное, что Сиротины поедут «не в чистое поле», а в уже готовый поселок, где есть крыша над головой, опытные люди, готовые помочь, техника. А еще Патрик очень сильно надеялся, что Сиротин сможет в краткие сроки создать настолько крупный агрокомплекс, который будет импортировать свою продукцию в старый мир. По его затее, это должно быть очень выгодно. Он готов был инвестировать во все, чем решит заняться в новом мире Сиротин, отдать любые деньги.

Собиралась семья Сиротиных к переезду полгода, долго анализировали условия Нового мира, решая, чем там лучше всего заняться, что дешевле и выгоднее приобрести здесь, а что там, ну и кого кроме родни переманить с собой.

– Ну, а с чиновником-то что случилось? – не понял я. – Продали вы ему свое хозяйство.

– Я его продал Патрику, – усмехнулся Сиротин. – Он мне сам предложил его выкупить. Ну, а против импортного миллионера наши чинуши бздят воевать.

– А зачем это американцу понадобилось? – не понял я.

– Есть там пару заморочек и нюансов, которые я не буду тебе объяснять, потому что сам до конца не понял, но раз Петька сказал, что так выгодно, то значит, так и надо, у него знаешь, как башка варит? Он купил какие-то там биткоины по шестьсот баксов за штуку, а уже через полтора года продал их по пятнадцать тысяч долларов за штуку. А знаешь, сколько у него их было? Тысяча! Прикинул, сколько он срубил? Парень он грамотный, не чета мне и моим охламонам.

– Петька, может, и умный, но в драке я бы не хотел, чтобы он мне спину прикрывал, пусть лучше Лизка, от нее толку больше, – из кузова пробурчал старший сын Сиротина.

– Спать, – коротко рыкнул Сиротин. – Гля, обижается он, да не ревнуй, я никакого Патрика на вас не поменяю, вы же дети мои, – с теплотой в голосе пробурчал он себе под нос, но в кузове его услышали.

Разговор сам собой затих, дорога была хорошо укатана и машина шла ровно, без тряски, Сиротин задремал, а я задумался.

Мыслей было много. Во-первых, на кой ляд я здесь нужен? Нет, не в этом мире, а в кабине этой машины. Ну, сломал Иван пару пальцев, и что? Вон у него в кунге едут два парня девятнадцати и двадцати пяти лет от роду, каждый имеет богатый опыт вождения грузовика, трактора, вездехода и бог еще знает чего. Но нет, «ковбой» настоял, чтобы за руль сел я. Вторая странность, почему у Сиротиных так мало вещей? Значит, везут деньгами, тем более что в том мире, продав свое хозяйство, стали обладателями крупной суммы денег. Ну и отобранное вопреки всем законам этого мира оружие, ну, пусть и не совсем отобранное, а всего лишь переложенное в «Нивы» сопровождения в опечатанных ящиках.

А о чем все это говорит? О возможной засаде на пути, где нас всех убьют, ради сиротинских денег. Или нет? Скорее всего, засады не будет, все-таки из нее вырваться можно. Я бы просто завез нас в какое-нибудь надежное тихое место и там бы уже «выпотрошил» вдумчиво и основательно.

Надо только понять, кто из наших конвоиров злодей, потому что во время движения у меня создалось четкое впечатление, что парни в «нивах» и вояки в «хантере» и «покемоне» друг друга не знают. По крайней мере, за все время движения они никак не проявили никаких признаков, указывающих на обратное. Катили себе и катили друг за дружкой. Я бы поставил на то, что злодеи – это те, кто в «нивах», ведь именно они забрали оружие Сиротиных себе, да и морды у них мерзкие на вид. Я на бандитов, злодеев, убийц, да и просто плохих людей за пятнадцать лет оперативной работы нагляделся настолько, что подобный контингент вижу сразу. Даже когда служил в Питере, а все знают, что это культурная столица, даже там такое наблюдал не раз и не два.

Незаметно достал ПМ из кармана и так же незаметно загнал девятый патрон. Пусть оно и нарушение ТБ и всяческих инструкций, но так оно надежней, особенно если нарвешься на опытного противника, который умеет считать выстрелы с противоположной стороны, вот такого можно на лишний патрон и подловить. Был у меня такой случай, хорошо бронник на операцию надел, да и пуля, та самая девятая, прошла вскользь, не сломав ребра, а лишь оставив большущий синяк.

Дорога становилась с каждым километром все хуже и хуже, было видно, что мы покидаем обжитые и часто посещаемые людьми места. Раньше некоторые участки пути были отсыпаны мелким гравием зеленого цвета, а сейчас все свелось к одной колее, плутавшей по широкой проплешине среди густого хвойного леса. Слева и справа тянулись поросшие густой травой и мелким кустарником невысокие бугорки, похожие на могильные насыпи. В этом мире деревья были несколько больше, чем у нас, они были и выше и шире в стволе, полагаю, просто здешний лес был немного старше тех, к которым я привык. Здесь было много хвои: сосна, ель, кедр, лиственница и что-то еще, что я определить не мог. Из лиственных деревьев больше всего было кленов и осин, но попадались и могучие, одиноко стоящие развесистые дубы, как у Пушкина, на которых обязательно должна быть цепь, котяра и сисястая баба с хвостом вместо ног.

Звериный мир был непуганый и совершенно не боялся человека. Несколько раз к дороге выходили лоси и олени, а как-то, когда деревья подступили совершенно вплотную, что-то тяжелое прыгнуло на крышу нашей машины и тут же скрылось на другой стороне. Камера успела поймать лишь пушистый хвост и задницу, покрытую мехом. Похоже, что в здешних лесах леопардов было больше, чем в старом мире ежей.

Когда на небе появились первые звезды, колонна подъехала к поселению со смешным названием «Утка». Внутрь всех не пустили, за ограду из профнастила, бревен и ажурных кружев из «егозы» заехали только вояки – «хантер» и «покемон». Остальные остались снаружи. Вообще, странно, какие они после этого на фиг конвоиры и защитники? «Нивы» стали чуть в сторонке, раскинув большой тент между машин. Мы к ним не стали моститься, а расположились поодаль.

Я было размахнулся спать под открытым небом, но Сиротин лишь презрительно покрутил пальцем у виска и предложил помочь раскинуть большую палатку, что я тут же и сделал.

Ужин готовил младший из сыновей Сиротина, я внес в общий котел все, что было в рюкзаке, в том числе и фляжку с самогоном и копченое мясо с салом. Пшеничная каша, приправленная тушенкой, обжаренным с салом луком, пошла на ура. А вот с самогоном случился облом, жена Ивана лишь недоуменно посмотрела на мужа, который потянулся к протянутой мной фляжке, и сразу стало понятно, что «стопочки для аппетиту» сегодня не будет. Честно говоря, то ли каша была настолько вкусной, то ли я настолько голодным, но большая и щедрая порция – полный, немного с горкой армейский котелок – провалилась в меня, как вода в сухой песок – быстро и без остатка, а чувство голода не покидало.

– Вкусно? – с заметной гордостью в голосе спросил Иван, видя, как я кусочком хлеба «вытираю» внутренние стенки котелка.

– Ага, – не стал скрывать очевидного я. – Вроде ничего обычного: пшеничка да тушняк, а пошло так, как будто впервые ем подобное, – ответил я.

– Обычное, да не обычное! И крупа и тушенка, все собственного производства, это тебе не то говно, что в большинстве стоит на полках современных супермаркетов. Крупа вся чистая, перебранная, там перед дроблением чуть ли не стандарт размера зерна есть, а в тушенку идут не рога, шкура, копыта и пальмовое масло, как у остальных, там чистое мясо. Чтоб ты знал, но кто мои продукты хоть раз в жизни попробует, на всю жизнь запомнит и на другие будет смотреть уже с сомнением. А ты что, не наелся? – удивленно спросил Иван, глядя, как я доедаю со стола бутерброды с салом.

– Это просто побочный эффект от избавления от рака, меня предупреждали, что первую неделю буду есть за троих. Вот и ем.

Сиротины еще долго после ужина обсуждали между собой какие-то подробности новой жизни, а я залез на свое водительское сиденье, накрылся спальником и уснул. За охрану лагеря отвечали Смерта и Болтун. Причем Смерта просто лежала вблизи костра, лишь изредка поднимая голову и вздрагивая ушами, а вот Болтун проявлял большую активность, то нарезал круги вокруг машин, то убегал куда-то. В общем, все были заняты своим делом.

Так прошел мой первый день в Новом мире.

* * *

Спал я часа три, не больше. Такую меру сам себе определил, есть у меня такая способность – внутренний будильник, во сколько сам себе назначил, во столько и проснулся, точность, конечно, не секунда в секунду, а минут пятнадцать-двадцать, но меня вполне устраивает. Ночь уже полностью вступила в свои права, от низины, что лежала между поселком и далекими холмами, еще не потянуло холодом, но к утру, думаю, затянет туманом. В общем-то в этом мире мне пока нравилось, природа здесь какая-то чудная – смесь северной тайги и более южной лесостепи, а климат мягкий, как будто где-то по соседству есть теплое море или океан с теплым течением. Чудеса!

– Ты куда? – еле слышно прошептал Иван, спящий на соседнем с водительским сиденье.

– Поссать, – так же шепотом ответил я.

– Может, с тобой сходить? – предложил он.

– А что, есть нужда?

– Да особо нет, ну, вроде за компанию.

– Не надо, я еще и разведку провести хочу, что-то мне не нравятся наши охранники в «нивах».

– Ты там давай поосторожней, – напутствовал меня Сиротин. – Если что, ори как потерпевший. Сиротины своих не бросают!

– Ага, – коротко буркнул я, осторожно вылезая из машины, чтобы не брякнуть чем-нибудь. – Только я надолго, может, на пару часов, – выдал я на выходе.

Ползти по-пластунски конечно же не стал, чай, не мальчик уже. Но двигался медленно и плавно, без резких движений, прошел вдоль борта машины и отошел от лагеря метров на сто, так чтобы стоящие рядом «соболь» и «газон» были все время между мной и «нивами». Потом свернул вправо и по широкой дуге пошел назад. Неожиданно из темноты выскочил Болтун, обнюхал меня, пару раз вильнул хвостом – «типа узнал, иди дальше, грызть не буду» – и вновь скрылся в темноте. Я пошел своей дорогой.

Место для засады или секрета, тут уж называйте как хотите, выбрал возле нескольких чахлых деревьев неопределенного вида, больше похожих на оливковые, хотя откуда им здесь взяться, тут же не Греция.

Лежать на пузе не комильфо, холодно и опасно для здоровья. Пенку я брать не стал, чтобы руки не занимать. Пришлось стоять на коленях, подстелив под колени два куска пластика. Оно хоть и не очень «по-пацански», но ноги не так устают, как сидя на корточках.

Для чего я здесь? Хочу посмотреть, как там обитатели «нив». Подсказывает мне моя чуйка, что они там бухают, ну или уже закончили. Может, выйдут один-два наружу отлить, а может, я здесь зря просижу все это время. Посмотрим. Это как на рыбалке, когда идешь в незнакомое место, может, будет клевать, и ты домой притащишь столько рыбы, что вызовешь негодование жены, как в том, старом анекдоте, а может, просидишь без единой поклевки.

Мне повезло. Клевало, и даже пару жирных «карасей» удалось вытащить на берег, но выпотрошить их нельзя, Гринпис против, поэтому сфотографировал и отпустил. Поссать, а заодно пыхнуть «косяком» выползло два субъекта весьма помятой внешности. Оба опасливо косились по сторонам и особенно в сторону второй «нивы». Дорогу подсвечивали малюсенькими фонариками, пряча их меж пальцев, чтобы было видно только впереди и не отблескивало по сторонам.

Место для наблюдения я выбрал весьма удачно, эти двое подошли совсем близко, буквально в паре метров от меня, там как раз лежало бревно приличного в диаметре размера. Именно на это бревно я и рассчитывал, приметив его еще посветлу.

О чем они говорили в начале своего пути, я не знал, до меня долетела только та часть разговора, пока они ссали, а потом «пыхали», сидя на бревне. Из разговора стало понятно, что одного зовут Санек, а второго Чебурашка, старшего в конвое Баста. Ну, а самого главного, их главаря, звали просто – Бугор. Санек очень надеялся, что сможет завладеть ботинками «лысого чувака», уж очень они ему понравились, сдается мне, что лысый чувак – это я. А Чебурашку сильно беспокоил факт, что ему как всегда бабы достаются, как самому последнему, а ему это не нравится, потому что они потом вообще никакие, а у него вон какой зачетный болт. Про «болт» он начал рассказывать в подробностях, хоть Санек и несколько раз просил его заткнуться. Если коротко, то на последней «ходке» Чебурашка, а точнее, местный зоновский фельдшер «вживил» ему под кожу полового органа несколько пластиковых фасолин, из-за чего орган принял диковинную форму и устрашающий размер. Этим фактом Чебурашка очень гордился и считал, что после него ни одна баба не сможет ни с кем, точнее сможет, но удовольствия не получит. На это ему Санек и ответил, почему ему бабы всегда достаются последнему, да потому, что он своей корягой рвет им там все на фиг, и их только к хирургу на стол, а не к пацанам в койку. Чебурашка пропустил этот довод мимо ушей и снова принялся рассуждать, что вот бы ему малолетку, что едет в «соболе», но только обязательно, чтобы первым, а не после всех.

Дальше они рассуждали о том, что Бугор, хитрая зараза, сам в конвои не ходит, шкурой своей не рискует, но заставляет их – правильных пацанов – делать все так, чтобы жертвы попадали в поселок в полном неведении и без единого даже намека на опасность. Потом они принялись рассуждать о плюсах и минусах этого мира, но запутались, нравится им здесь или нет. А потом пошли назад.

Услышанного мне хватило за глаза, уши и даже почки. Немного полежав еще, я двинул обратно, шел тем же длинным, но безопасным путем. Болтун встретил меня снова, опять обнюхал, вильнул хвостом и пропустил к машинам.

– Ну что? – сонным голосом спросил Иван, когда я влез в салон машины.

– Ща, подожди, замерз, – ответил я, отхлебывая из фляги самогону. – Будешь? – протянул я флягу соседу.

– Давай, – он тоже сделал пару глотков. – Что-то узнал? Вижу по морде, что узнал, и новости не очень хорошие.

– Тебя, Вань, как по батюшке? – спросил я.

– Петрович.

– Звездец нам, товарищ Петрович! – коротко выдал я. – Те, что в «нивах», бандосы, которые сопровождают нас прямиком в свое логово, где всех баб, включая твою мелкую, затрахают до смерти, ну, а мужиков, наверное, в рабство или пристрелят. Это если вкратце.

– Это как так?! – недоуменно и одновременно испуганно воскликнул Сиротин. – Как ты узнал? – и тут же без всякого перехода: – Надо заводить машины и уходить, ща с разгону влепим мордой в их машины, вон они как рядком стоят, и тут же потопим назад, откуда приехали. Заводи «газон»!

– Тихо, – образумил я паникера. – Чего разорался, сейчас детей и внуков разбудишь. Если ночью начнется какая-то движуха возле ворот базы, где сидят вояки, то они просто лупанут пару очередей из АГСа, даже разбираться не будут, кто прав, а кто нет, потому что ночь на дворе.

– И что ты предлагаешь? – успокоившись, шепотом спросил Иван.

– Ждем утра, как только рассветет, сделаем вид, что в машине поломка, ну там откроем капот, открутим что-нибудь, чтобы «газон» с места не двинулся. Под предлогом помощи идем к воякам в поселок и предлагаем им деньги в обмен на охрану, рассказываем все как есть. Хорошо бы еще оружие ваше забрать у этих злодеев. Кстати, а что там у вас?

– Один «Тигр», два СКС, две «вертикалки» двенадцатые и одна «помпа» американская, ну и патронов ко всему этому добру валом.

– Нормально так, – одобрил я. – Еще вопрос: как с деньгами? Думаю, воякам надо будет предложить взятку.

– Деньги есть. Не вопрос, – отмахнулся Иван. – Если надо, можем миллион дать или два. Жизнь дороже!

– Так, давай все переговоры буду вести я. А то, если ты так легко расстаешься с двумя миллионами, то боюсь даже себе представить, сколько денег вы везете с собой?

– Да не особо много-то у нас денег с собой, – тут же осекся Иван, понимая, что сболтнул лишнего. – Просто глупо помереть из-за того, что зажилил лишнюю сотню рублей.

– Я не об этом, просто если начнешь трясти баблом, то у вояк может возникнуть искушение, чтобы завезти нас в лесок и там банально расстрелять. Понял? В таких условиях, когда никакого закона и системы правопорядка нет в принципе, надо быть или постоянно с автоматом в руках, или хитрым и осторожным, как змея. Думаю, что пятидесяти тысяч, ну, край, ста тысяч, воякам хватит за глаза, – подытожил я. – Подъем в шесть, а пока не уснул, придумай сейчас, как ты это все преподнесешь своим, чтобы они были готовы ко всему, держались вместе и не разбредались.

– Уснешь тут, – тяжело проворчал Сиротин. – И надо ж было мне повестись на уговоры этого хлыща в ковбойской куртке.

Я прикрыл глаза и принялся размышлять. Итак, что у нас есть? Наводчик банды – Ковбой, он знает, какие люди прибывают и куда направляются, возможно, знает, что везут с собой. На той стороне у них тоже есть сообщники, та же Ольга, мать ее так, за ноги да об забор! Здесь есть группа вооруженных людей, работающих под охранников, специализирующихся на проводке караванов и колонн, но скорее всего, берутся только за небольшие группы или одиночек. Есть у этой банды логово, куда они заманивают людей, где уже спокойно грабят, убивают и насилуют. Правильно? Я обкатал эту схему с разных сторон и нашел в ней несколько дыр и несостыковок. Но это нормально, любая версия – нагромождение догадок и рассуждений, слегка разбавленное небольшой порцией фактов.

Потом я принялся мысленно перелистывать в уме страницы картотеки находящихся в розыске или сбежавших из-под стражи и мест заключения преступников. Мне все не давал покоя разговор тех двоих, когда они курили один на двоих косяк, особенно та часть, про то, как Чебурашка хвастал своим «прибором». Что-то подобное было. Взять бы сейчас ноут да раскрыть закодированную папочку, в которой есть нужный файл с карточками, прогнать через фильтр, глядишь, чего и всплывет. Но не судьба, комп далеко и светить сейчас монитором совсем нельзя, могут заметить.

В 5.30 утра, когда еще была такая темень на улице, как у негра кое-где, а с низины приполз густой туман, за забором, где сидели вояки, началась шумиха, очень сильно похожая на подготовку к отъезду: врубили фары машин, ревел движок, воняло солярой и выхлопными газами и раздавались матерные крики. У меня на правом глазу даже выступила слеза умиления, тут же вспомнились «внезапные» проверки в старой жизни. Там было так же, все знали, во сколько и когда начнется «внезапность», но начиналась она все равно внезапно, ибо нет числа долбо…изму.

А в камеру, расположенную на крыше кунга, было прекрасно видно, что внутри периметра происходят именно сборы к отъезду. К «покемону», что ехал с нами, прицепили прицеп-бытовку, там же стоял трехосный КамАЗ, к которому тоже пристегнули прицеп – бытовку. Ну, а в шесть утра распахнулись ворота и колонна из «тигра», двух грузовиков с прицепами благополучно покинула периметр и укатила в том направлении, откуда мы вчера приехали. Вот тебе и здравствуй, бабка, юрьев день! Договорились с вояками, бабла им предложили, ага, щаззз!

– И что теперь?! – ошарашенно спросил Иван. – Может, надо поехать вслед за ними. А?

– Поздно. Надо было вчера вечером договариваться. Ладно, всегда есть план «Б». У тебя случаем нет подробной карты этого района?

– Есть, сейчас достану. – Сиротин залез в бардачок и достал из него отличнейшую карту, и не одну, а целый атлас карт.

Но когда я принялся изучать эти самые карты, то понял, что ничем особо от того, что есть у меня, они не отличаются, по крайней мере, информации в них было примерно одинаково, разве что карты Ивана были лучше напечатаны, да еще и не боялись воды. Но даже из того минимума смог извлечь хоть какую-то пользу, а именно определить примерно район, где нас должны увезти в сторону от основной дороги. Район получался большой, почти пятьдесят километров протяженностью, но и расположен он не далее через сотню километров, а по нашим реалиям и скорости передвижения это три-четыре часа на раздумья и подготовку.

– Тормоши своих, завтракайте, а я пока подумаю, как нам половчее из этой ситуации выбраться, – решил занять делом старшего Сиротина. – И осторожно введи их в курс дела, только без истерики и паники. Договорились?

– Слушай, Женя, а ты вообще кто такой? – вскипел Иван. – Чего ты такой спокойный? А? Может, ты с ними заодно? Я тебе предлагал вчера ночью протаранить обе «нивы» нашим «газоном» и свалить. Ты отказался, а теперь мы остались с ними один на один.

– Вань, не истери. И не такие проблемы решали. А идея с тараном плоха тем, что, во-первых, мы не могли быть уверены, что все злодеи были в машинах, может, кто-то из них сидел всю ночь с автоматом в руках где-нибудь в кустах, а, во-вторых, где гарантия, что при таране грузовик намертво не сцепился бы с одной из «нив». И что тогда? А я, на минуточку, в прошлом офицер, – с этими словами я показал пистолет в кармане. – И служил я в том самом месте, где надо думать головой. А ты сейчас единственная опора и надежда для всех своих детей, внуков и жены. Держи себя в руках, говори со своими бодро, четко и уверенно. Никакой паники и раздумий. Пусть твои думают, что у нас есть план.

– Хорошо, – потупив взор, ответил Сиротин. – А ты воевал?

– Да, – коротко ответил я. – У вас точно никакого огнестрельного оружия больше нет? – на всякий случай решил спросить я.

– Бать, у меня есть тэтэшник прадеда, – неожиданно раздалось сзади.

– Ёпта, – подскочил Сиротин. У меня тоже от неожиданности екнуло под сердцем. – Гриша, что ты так пугаешь? Подожди, как это дедовский пистолет у тебя оказался? Мы ведь, когда его хоронили, то в гроб его в форме положили и даже пистолет тайком в кобуру засунули.

– Мне пистолет деда Коля дал на хранение, а ему прадед Миша. Он еще сказал, что оружие боевое, он из него трех фрицев – экипаж танка положил, и ему нельзя в земле гнить, а в кобуру вырезанную из дерева игрушку засунули, ну так деда Коля говорил. Я ж не знаю, меня еще не было.

– Дай сюда, – приказал отец.

– Не дам, у тебя правая рука в гипсе, как ты им управляться будешь? – возразил старший из сыновей. – Давай лучше он у меня останется.

– А ты сможешь в живого человека выстрелить? – спросил я.

– Смогу, – ничуть не медля с ответом, произнес парень.

– Неужели опыт есть?

– Ну… – замялся с ответом парень. – Есть.

– Это когда мы по «чуркам» солью стреляли? – строго переспросил Иван.

– Ага, – слишком быстро и даже как-то с облегчением ответил Гриша.

– Гриня, когда вся эта хрень закончится, у меня с тобой будет серьезный разговор.

– Батя, спешу тебе напомнить, что здесь не только ты и твоя семья, но и мои дети, и моя жена. Так что не надо меня стращать.

– Офигеть! – всплеснул руками Сиротин-старший. – Сын против отца пошел.

– Сиротины, а вы можете потом решать свои проблемы «отцов и детей», – успокоил я обоих. – Давайте двигаться. Надо сварганить завтрак, поесть, проинструктировать всех остальных и подумать, в какой из машин будет безопасней детям и женщинам.

– В «соболе», – хором ответили отец и сын. Потом Иван уточнил: – Он бронированный, его купили у инкассаторов, банк обанкротился и имущество распродавал по дешевке, а бусик считай новый, без пробега.

– Да и у мамки есть еще «Оса», она точно ее не отдала.

– О господи! – воскликнул Иван. – Похоже, в этой семье только я без оружия.

– Отлично, значит, баб и детишек после завтрака в «соболь» переводим. А как двинемся, посмотрим, как эти вражины ехать будут, тут, судя по карте, есть пару мест, где будут обрывы, может, и правда тараном скинем их в обрыв, а там добьем, как кутят.

Пока Сиротины выполняли мои указания, я решил поглазеть, что находилось за забором, где ночевали вояки. Оказалось, что это стоянка для ночевок, и скорее всего, вояки могли и нас пустить внутрь, но, видимо, не захотели. Кусок земли, примерно сорок на сорок метров, огороженный забором из профнастила, набитого на столбы из бревен и жердин виде перемычек. Ворота сейчас распахнуты, вояки не потрудились их закрыть. По углам периметра некое подобие вышек-насестов, чтобы караульные могли по ночам нести службу, еще внутри было несколько навесов, пару «туалетов-скворечников», от которых дерьмом разило уже с приличного расстояния, и пустая поленница. Вот и все.

Получалось, что вояки просто приехали сюда, чтобы забрать своих и вернуться назад, ну или куда они там направлялись? А нас вроде с самого начала должны были конвоировать-охранять четверка злодеев на «нивах». Ладно я – одиночка, но как Сиротины могли на такую сомнительную охрану согласиться, да еще и свое оружие им отдать?! Ну, а с другой стороны, чего это я, все вояки да вояки? Какие они на фиг военные? Скорее всего, ЧВК какого-нибудь прииска или рудника, а здесь забирали своих геологов или разведчиков.

Ох! Что же делать?

Наши псевдоохранники проснулись и принялись готовить себе завтрак, развели костер под котелком, повешенным на треноге, рядом примостили на железках закопченный чайник. В нашу сторону бросают частые взгляды, то один, то второй, о чем-то переговариваются, шутят, часто смеются. Сейчас у костра двое, один отошел чуть в сторонку и курит. У него за спиной висит «калаш» с оптикой. Нарезной или гладкий, отсюда не видно. У тех двоих, что готовят завтрак, «длинного» оружия с собой нет, только пистолеты висят на ремнях. Четвертый сидит в машине, судя по внешнему виду – это главный, как там его? Баста! Что за погремуха такая? Вроде рэпер такой был. Завтрак готовят как раз Чебурашка и Санек, этих двоих оболтусов я сразу определил.

Сейчас я стоял возле капота «газона», внутри которого Гриша старательно изображал ремонт «поломки века». Минут через сорок, когда у нас завтрак был уже готов, к нам подошел Санек.

– Чего-то с машиной не так? – спросил он.

– Ага, термостат звездой накрылся, – не вылезая из-под капота, ответил Гриша.

– И чё? Ехать-то сможете?

– Да, но не быстро, километров двадцать-тридцать в час, не больше, и часто останавливаться, чтобы машина остыла. Далеко ехать-то?

– Не особо, меньше сотни, – ответил Санек и тут же отошел к своим, чтобы передать им новость.

Бандиты о чем-то пошептались, главный их связался по рации с кем-то, потом Санек вновь подошел к нам.

– Слышь, чё старший-то предлагает. Грузите баб и детишек в «баргузина» и дуйте за одной из «нив», а вторая, так уж и быть, будет плестись вместе с вашим кончалыжным «газоном». Бабы с детьми быстрее до места доберутся и отдохнут нормально, чё им плестись по жарюке? Нормально? – предложил Санек Сиротину-старшему.

– Нормальный вариант, – согласился Сиротин. Мы заранее договорились не провоцировать бандитов и выведать их дальнейшие планы. – Только давай вначале так попробуем, сейчас утром еще холодно и дети только от сна, машина сначала быстро будет ехать, а ближе к обеду можно будет и разделиться.

Санек, кажется, был слегка удивлен таким скорым согласием и довольный убежал к своим. Там он все рассказал старшему, тот вначале хотел отослать Санька снова к нам, но, видимо, передумал и вновь достал тангенту радиопередатчика.

– Ну, что, мы позавтракали, ты-то есть будешь? – спросил Иван, протягивая мне тарелку с кашей.

– А у вас бензин есть и огнетушитель? – спросил я у Сиротина, принимая тарелку из его рук. В голове у меня созрела одна задумка. Хулиганская, наглая и неожиданная.

– Есть двадцатилитровая канистра. Так, у нас обе машины на соляре, а бензик нужен для генератора. А огнетушителя три, два побольше, один маленький.

– Значит, слушай новый план, – проговорил я, размешивая кашу в тарелке. – «Газон» сдает назад, чтобы он кунгом перекрыл «соболя», детишек, баб и собак внутрь. Скажи жене, чтобы была готова сразу же в случае опасности гнать машину прочь отсюда. Гриша, налей мне бензина в ведерко, литров пять-семь. Как только наши сопровождающие закончат завтрак и будут готовы к отъезду, я подхожу к ним и обливаю их бензином. Гриша и Иван тут же бегом ко мне, только смотрите не мешайте друг другу и мне. Гриша, твоя главная цель тот из злодеев, который стоит немного в стороне, вон, видишь, – я взглядом показал на стоящего чуть поодаль парня с «калашом» в руках. – Можешь открыть по нему огонь, как только полыхнет бензин. Иван, ты хватай дубьё и за мной, бандиты будут кататься по земле, и тебе будет самое время их глушить. Последним бежит Витька и тащит оба больших огнетушителя, а то там может и машина загореться. А оно нам не надо! Примерно уяснили?

Витька – это младший сын Сиротина, верткий парень девятнадцати лет, который категорично заявил, что тоже будет участвовать в битве и ни за что не полезет в машину к матери и сестре. Честно говоря, больше никого, кому можно поручить миссию с огнетушителями, и не было. А тушить катающегося в огне и вопящего как резаная свинья человека – удовольствие малоприятное, можно от увиденного не только в обморок упасть, но и обделаться по полной.

– Так нам сразу же за тобой идти или как? – переспросил Иван.

– Нет, не сразу, если пойдем втроем, это бросится в глаза и может насторожить. Я пойду один, типа водички им несу в ведре, чтобы они свой костер залили. А ты, Ваня, бежишь ко мне, как только полыхнет пламя, ну или я начну стрелять. Гришина главная цель – охранник, стоящий в стороне, в него тоже надо начинать стрелять только после того, как я начну. Понятно? – еще раз спросил я. – Только, Гришаня, обязательно смотри, куда стреляешь, то еще не дай бог мне в спине пару лишних дырок насверлишь.

– Понял, – нервно сглотнув, ответил Гриша.

– Мужики, только давайте без тормозов. Лады? Перед нами враг, и если мы их сейчас не убьем, то они убьют нас, а потом пустят по кругу ваших баб, даже маленькой Лизой не побрезгуют. И скорее всего это будет все на ваших глазах. Понимаете? Это злодеи, ублюдки, которые уже завели в западню не один десяток таких же, как вы. Они хуже фашистов, с которыми воевал ваш прадед. Понятно? Прошу, только не ступите!

– Да ну, что ты нас как маленьких уговариваешь, что мы, сами не понимаем, что за семью идем, – возмутился Сиротин-старший.

– Всё, приготовились, кажись, с завтраком они заканчивают. Еще пара минут, и я пошел. Где бензин?

– Вот, – Гриша подал мне пластиковое ведро яркой салатовой раскраски с цветочками по краям.

Я подхватил ведро и как бы невзначай направился к лжеохранникам, расположившимся на завтрак возле своих машин. Их четверо. Двое на виду, один – главарь, постоянно сидит в машине, наружу только ноги торчат, четвертый стоит чуть поодаль и контролирует подступы к лагерю. В принципе, будь у меня в руках автомат, я бы со своей нынешней позиции смог положить всех четверых. Первым того, что караулит подходы, потом двоих возле костра, они стоят кучно и почти на одной линии с первой целью, а потом переводим огонь на того, что в «ниве». Автомобильное железо штука тонкая, прошивается пулей калибра 5,45 насквозь, что уж там говорить о больших величинах. Машины, конечно, могли быть и бронированные, но это вряд ли, так как стандартная бронированная «нива» в том мире выглядит несколько иначе, видел я тех горбатых уродцев. Но это если бы да кабы. А можно было еще подойти поближе, лихо пальнуть в дальнего, а потом приемами рукопашного боя завалить и взять живьем остальных троих. Легко, будь на моем месте Пореченков или Кирилл Мазур, а так я всего лишь Жека Волков и в кармане у меня ПМ, который держу первый раз в жизни, а до этого отстрелял из него всего два магазина, и как он себя поведет, одному Кришне известно, оно ведь только в компьютерных играх: какой ствол ни подберешь, все равно попадешь в цель. В жизни не так, в жизни все намного страшнее и прозаичней. Стрелять мне придется им в корпуса, а там бронники, пусть и какие-нибудь легкие, но все равно надо подойти максимально близко, да еще и отвлечь их чем-нибудь интересным и забавным, чтобы они дали себя расстрелять.

Пошел к костру, что догорал близ первой «нивы», беспечно размахивая ведром на ходу. Вообще, кострище они расположили слишком близко к машине, тут и без всяких диверсий полыхнуть могло будь здоров. Свой завтрак – прямоугольные контейнеры с быстрорастворимой лапшой – конвоиры уже доели и сейчас побросали их в костер, от чего тот начал чадить едким дымом. Санек поднял с железки чайник и разливает кипяток по подставленным кружкам, Чебурашка держит сразу две, вторую, видимо, для того, кто стоит в стороне с автоматом. Главарь сидит в машине и медленно, нехотя доедает лапшу, видимо, не лезет в него эта гадость.

Весело, дебильно улыбаясь, подхожу к конвоирам, до них остается метров пятнадцать. Четвертый замечает меня и свистом вначале обращает внимание на себя, а потом кивком головы указывает на меня.

Чебурашка, Санек и даже их главарь лениво поворачиваются в мою сторону и глядят на меня с легким недоумением.

– Мужики, смотрите, сколько малой раков наловил в ручье, и главное здоровые такие, – неожиданно для себя меняю «вступительную» речь.

А еще я поднимаю ведро на уровень груди, перехватывая его под дно. Жест абсолютно естественный, как будто желаю его слегка наклонить и показать содержимое.

Говорю громко, так чтобы слышали все: и четвертый, и главарь, у которого в салоне играет магнитола, разнося вокруг речитатив ганста-рэпа.

Четвертый заинтересовывается «раками» и идет к остальным. Я слегка замедляюсь, чтобы дать ему возможность приблизиться к нам, так они соберутся вместе, что упростит мне задачу. Мое замедление не вызывает у них опасения, его ведь можно растолковать как некую форму уважения или испуга.

– А ну, покажь, чё там у тебя за раки! – первым, реагирует на меня Чебурашка и делает несколько шагов ко мне.

А вот это уже плохо, если он увидит, что в ведре пусто, может догадаться, что это ловушка.

– Ща покажу, тут много, на всех хватит, вы только костер не гасите, можно прямо сейчас и наварить, – говорю я, делая следующий шаг немного левее, чтобы обойти Чебурашку, а заодно киваю ему за спину, как будто кто-то за спиной у Чебурашки кивает мне.

Чебурашка инстинктивно останавливается и поворачивает голову назад, чтобы посмотреть, кому это я киваю.

Четвертый подошел совсем близко, а главарь даже вылез из машины и тоже встал поближе. Ты смотри, какие любопытные любители раков попались!

До костра осталось метров семь-восемь, дальше тянуть нельзя. Если так же идти и дальше, я поравняюсь с Чебурашкой и он меня рассекретит.

Отталкиваюсь ногой, делая большой прыжок вперед, одновременно с этим выбрасываю содержимое ведра вперед, в сторону затухающего костра. Ну, а дальше, как пишут в дешевеньких романах, время сжалось и остановилось.

Приземлился я как раз рядом с ошарашенным Чебурашкой, который, вместо того чтобы выхватить пистолет, застыл с открытым ртом. Тут же нацепил ему на голову пустое ведро, подбил ногу под колено и толкнул в сторону остальных. Ведроголовый бандит потерял равновесие, упал в огненную лужу, которая расплескалась на площади в десяток квадратных метров. Вспыхнувшее подобно гейзеру пламя охватило ноги Санька и целиком поглотило главаря псевдоохранников, а вот четвертому практически не досталось, у него загорелась лишь левая штанина.

В одно мгновение воздух наполнился вонью горелой шерсти или волос, тут уж кому как нравится, а также криками и визгами. Причем кричали не только погорельцы, но и бежавшие ко мне Сиротины.

Щелк! И время вновь понеслось скачками, как бешеный сайгак. Я отскочил в сторону, выхватил ПМ и открыл огонь. Полный магазин плюс девятый патрон вылетели в одно мгновение, досталось всем четверым. Я даже не целился, да и зачем, если все цели в пределах пары метров, самая дальняя – автоматчик, всего в пяти метрах.

– Огнетушители, – что есть мочи крикнул я, меняя магазин.

– Что делать? – бешено пуча глаза, кричат в один голос отец и старший сын Сиротина, один размахивает небольшим топориком, второй пистолетом ТТ.

– Тушите их быстрее, пока у них патроны не детонировали! – крикнул я в ответ. – Если кто еще жив, добейте. Того не трогайте, он мой, – я указываю на четвертого, который сейчас лежал немного в стороне, рядом с оброненным автоматом.

Сиротины бросились к горевшим телам и принялись их вытаскивать из огня. Мои пули поразили всех бандитов, положив их на землю, прямиком в горевший на земле бензин. Даже машине досталось, немного огня попало ей на переднее сиденье, на котором обшивка мгновенно загорелась.

«Своего» бандита я оттащил подальше от огня, заломил ему руки и стянул их заранее приготовленной веревкой. Закинул себе за спину автомат, который оказался обычным военным АК-74М с установленным на нем стандартным прицелом 1П78, он же «тюльпанчик». Только после этого я потушил штанину у пленника. Подсумка для автоматных магазинов на нем не было. Я расстегнул куртку, под ней был бронежилет, ну это и понятно. Не раздумывая, я стянул пленнику ноги, даже перехватил рот, затолкав в него кляп. Потом побежал помогать Сиротиным. Но они и сами справились на отлично – огонь потушили, бандитов тоже, но добивать не стали, лишь отобрали оружие. В живых остался только главарь, он хоть сильно обгорел и даже получил пулю, но подавал признаки жизни, издавая жалобные стоны. Первым делом я произвел контрольные выстрелы в головы Санька и Чебурашки, потом добил главаря. Когда мозги последнего выплеснуло на колесо «нивы», Гриша, стоящий рядом, издал булькающий звук и, упав рядом, выплескивал наружу содержимое желудка, его отец тут же согнулся рядом в рвотных порывах.

– А ну бегом к матери и сообщи, что наши все живы и здоровы, но только, чтобы они носа из машины не высовывали, пока мы здесь не приберемся, – приказал я Витьку, видя, что он зеленеет на глазах, еще секунда и тоже начнет блевать. Паренек пустил такого стрекача, что уже через несколько секунд был возле наших машин. – На обратном пути захвати перчатки какие-нибудь, несколько пар, – крикнул я ему вслед.

Я сам держался из последних сил, запах горелой плоти, волос и дерьма – тот еще аромат, а насчет дерьма это не метафора, кажись, Санек перед смертью или во время нее напрудил полные штаны, вон как от трупа фонит.

– Сиротины, самогон будете? – вначале отхлебнув сам, предложил я фляжку поднявшимся с колен отцу и сыну.

Те лишь благодарно кивнули и по очереди приложились к горлышку, опустошая содержимое жадными глотками.

– Дальше-то что? – прохрипел Иван. – Что с телами делать будем?

– Все просто. Тела закидываем в багажник вон той «нивы», – я показал на машину, в которой ездил командир и была установлена радиостанция. – У них в машинах нет заднего ряда сидений, так что там все поместятся. Вон того, – показал на «своего» пленника, – я только ранил или оглушил, его не трогайте. Вторую «ниву» надо освободить от всего полезного и отогнать за тот холм, чтобы с дороги не отсвечивала. И не забудьте свое оружие забрать. Короче, тела в багажник и приберитесь здесь. А сами заезжайте внутрь забора, заприте ворота изнутри и ждите меня, я тела схороню и к вам вернусь. Времени пару часов займет, может больше, надо же место подходящее найти. Готовьтесь к тому, что мы здесь ночевать будем, но особо не расслабляйтесь, фиг его знает, что еще может произойти. Ворота стоянки заприте и никого внутрь не пускайте, если что трясите оружием перед носом и шмаляйте в воздух для острастки, думаю, в этих местах этим никого не удивишь.

Гришаню не стал попрекать тем, что он из своего тэтэшника так ни разу и не выстрелил. Оно, может, и к лучшему, а то у некоторых новичков есть привычка зажмуривать глаза во время выстрела и совершенно не контролировать, куда направлен ствол пистолета. Мог ведь по неопытности и мне в спину закатать свинца.

Иван, а затем Гриша понятливо кивнули и принялись за дело.

Первым делом они открыли багажники обеих «нив» и принялись их потрошить. Вытащили ящики с оружием, тут же топориком сбили замки и вооружились СКС, повесив их себе за спины, не забыв при этом зарядить.

«Соболь» загнали внутрь периметра, а вот «газон», наоборот, подогнали поближе к «нивам». На помощь прибежала даже Валентина – жена Ивана. К моему удивлению, она работала наравне с мужем и нос особо не воротила при этом. Ивану я приказал оставаться здесь и ждать меня, если не объявлюсь до утра, то лучше всего для них вернуться назад, нанять нормальную охрану или присоединиться к большому, состоящему из разных людей каравану. Петрович заверил, что дождется меня во что бы то ни стало.

Из трофеев Сиротиным достались два гладкоствольных ружья МР-153, с удлиненными, на шесть патронов трубчатыми магазинами, один АКС-74У и три пистолета Макарова. Сколько там было патронов, я не видел.

Ту «ниву», которую подготовили для вывоза тел, я потрошить не дал, сказал, что сам с ней разберусь. С тел сняли куртки, бронежилеты, ремни. По карманам я лазил лично, Сиротины отказались это делать, мотивируя слабыми желудками и брезгливостью. Все найденное скидывал в одну коробку.

Пленника, который пришел в себя, раздел догола и осмотрел, из повреждений у него был только огромный синяк на всю грудную клетку – след от попадания моей пули, и ожог на ноге. Его повторно связали и так, связанным и голым, закинули в багажник машины поверх мертвых подельников. Он что-то мычал, но я не обращал внимания.

Через тридцать минут после первых выстрелов я уселся за руль машины и отправился в путь. Рядом на сиденье лежал автомат, а у меня поверх куртки был нацеплен трофейный РПС с подсумками, в которых лежало шесть магазинов-тридцаток, набитых патронами. В кобуре покоился немецкий ПМ, еще один, но только советский, лежал в бардачке, там, кстати, я нашел свое фото, в одном пакете с пачкой денег. Между сидений в специальном креплении стоял короткий помповый дробовик, с пистолетной рукоятью и без приклада. А сзади, в большом багажнике «нивы», лежали три трупа застреленных мной бандитов, четвертый пока еще был живой. Я планировал отъехать немного от лагеря, ну может на пару километров, спрятать тела убитых, разобраться с добытыми бумагами, ну и самое главное – допросить пленника.

Подходящее место нашлось быстро, уже через пару километров я заметил сеть оврагов, идущих параллельно дороге. Свернул к ним, немного пропетлял среди песчаных лабиринтов и остановился возле одной такой замечательной ложбинки, изрытой оползнями и песчаными навесами. Можно легко положить под такой навес все тела, а потом обрушить его и тем самым похоронить их. Так я и сделал, вытащил поочередно все три трупа из багажника, волоча их за ноги, уложил рядком, потом ножом срезал остатки одежды на торсах, чтобы хорошо были видны наколки, которые были у всех троих. Сфотографировал тела на камеру телефона, взяв крупным планом лица. Четвертый, тот, что еще был живой, лежал в багажнике и молчал. Я проверил, он был жив, просто притворялся оглушенным. Проверил еще раз его путы и выволок его наружу, то, что он при этом стукнулся головой о фаркоп, меня нисколечко не смущало. Жив, и ладно! Пленник яростно начал мычать и дергать всем телом. Пришлось несколько раз пнуть по обгоревшей ноге. Пленник намек понял и заткнулся. В грудак пинать я побоялся, а то вдруг у него ребра сломаны, и я ему сейчас вгоню кости в сердце, а он от этого умрет, так и не успев мне спеть свою последнюю песню и станцевать свой последний танец.

Солнышко припекало, ласточки и стрижи летали вокруг, к запаху гари я уже привык, и мне даже захотелось есть. Но… Надо работать!

Начал с пакета, где были деньги и мое фото. Фото, кстати, сделано возле офиса Ольги, сама же она и фотографировала. На обратной стороне была краткая инструкция: «Волкова Евгения Петровича убить, желательно без огнестрела, а чтобы умер вроде как от побоев, и тело, вместе с портфелем, что при нем будет, передать обратно».

Вот так вот, коротко и лаконично, только странно, почему Петрович, а не Павлович?! Сука! Верь после этого женщинам! В том, что писала она это лично, я даже не сомневался, почерк запомнил. В пакете лежало двести тысяч рублей. И все?! То есть мою жизнь, вернее смерть, оценили всего в двести штук. Да, блин, на эти деньги даже новой «Калины» не купишь. Чего так дешево?! Обидно!

Ну да ладно, деньги рассовал по карманам, все-таки законный трофей. Среди того, что я надергал по карманам бандитов, были их паспорта, водительские удостоверения и даже студенческий ушастого, просроченный на несколько лет. Были еще и деньги, в общей сложности – сорок три тысячи рублей. Мелочь пересчитывать не стал. Что было еще ценного? Карта, на которой был проложен маршрут, и потрепанная записная книжка Басты, в которой имелось множество имен, фамилий, радиочастот, какие-то финансовые отчеты… и стихи. Да, блин, он романтик, оказывается, при жизни был. Я прочитал пару виршей, ничего так, был у парня талант. Мобильные телефоны, коих оказалось аж семь штук, я пока не ковырял, лишь повытаскивал из них аккумуляторы.

Разобравшись с бумагами, запустил ноут и забил в поисковике те ФИО, что были указаны в документах четверки.

Опа! Один попался. Ушастый, мать его так, Чебурашка! В розыске был парняга, искали его за разбой, а еще за несколько изнасилований, повлекших за собой серьезные проблемы со здоровьем у жертв.

Ну, что, с почином вас, господин охотник за головами! Первый есть, можно смело возвращаться к точке перехода и сбрасывать отчет, требуя гонорар, и на развитие «предприятия» его пускать, чтобы еще прислали материальных и человеческих ресурсов. Но это потом, вначале Сиротиным помогу до их конечной цели добраться, а уж потом и своими делами займусь.

А еще надо будет затребовать на той стороне более расширенную базу, а то у меня только те, кого ищут, а хорошо бы иметь и данные о тех, кто сейчас находится в местах заключения или находился ранее. Сто процентов, кто-то из тех, кто сейчас лежал под грудой песка, был из сидельцев, уж больно портаки у них приметные – корявые и незамысловатые картинки, такие в тату-салонах редко делают.

Ну да ладно, теперь приступим к допросу пленника…

Конечно, у меня сейчас руки развязаны, могу пленника хоть на лоскуты порезать в процессе допроса, но это могло затянуться надолго, да и кони он мог двинуть раньше, чем надо. Судя по найденному паспорту, «языка» зовут Павел, по фамилии Яков.

– Эх, хорошо, что тебя зовут не наоборот, – усмехнулся я, вытаскивая кляп изо рта пленника.

– Чего? – ошарашенно, явно не понимая, что я спрашиваю, спросил Яков.

– Говорю, звали бы тебя Яков Павлов, было бы хуже, не смог бы я тезку героя Сталинградской битвы мелко в винегрет покрошить, совесть бы моя, рожденная в Союзе, не позволила бы. А так я сейчас аккуратненько тебе надрез в районе низа живота сделаю, кишочки твои поганенькие на песочек выпадут, а я вот тут, в стороночке, буду стоять, ну чтобы ветерок шел от меня и твоим дерьмом не воняло, и буду вопросы тебе задавать, а ты на них отвечать будешь, – ласково, с нотками отмороженного психопата проговорил я, глядя прямо в глаза парню, еще и улыбался при этом ехидно. – Знаешь, как я соскучился по таким, как ты? Считай, уже два года никого не «вскрывал», – а потом нагнулся совсем низко и прошептал ему на ухо совсем тихо: – Скажу по секрету, у меня даже встал от предвкушения.

– Ы-ыыы! – попытался заорать пленник, но я вовремя заткнул ему рот. – Чего ты орешь, дурачок? Сказать что-то хочешь?

– Ы-ыыыы! – вновь замычал пленник, всячески гримасничая, пытаясь привлечь мое внимание.

– Я тебе сейчас пасть открою, но ты сразу говори и по делу. Только говори шепотом, я криков не люблю. Если есть, что предложить и на что свои кишки поменять, то говори, а если нет, то… – договаривать я не стал, лишь многозначительно срезал ножом кусок шкуры с его руки. Кровь тут же обильной струйкой полилась из раны и закапала в песок, напитывая его алым цветом.

– Я знаю, как проехать к поселку, где есть много рабов, – горячо прошептал пленник. – Там и бабы есть, и дети. На любой вкус.

– И что? – не понял я. – Поселок ведь чей-то, его, наверное, охраняют.

– Да, но я смогу проникнуть внутрь, нейтрализовать всю охрану и пропустить вас внутрь! – выпалил парень.

– Дурачок, – резюмировал я. – Кто ж тебя одного отпустит, ты же тут же убежишь!

– Не убегу, я с вами останусь, вы меня только не убивайте, – заныл пленник.

Хрясь! – звонкая оплеуха по левой щеке, потом еще одна, но уже по правой.

– Быстро отвечай, сколько человек в охране и где расположен поселок, – неожиданно прорычал я в лицо пленнику и тут же сунул под нос карту с проложенным маршрутом. – Здесь?

– Да, – ошарашенный переменой в моем поведении, ответил пленник.

– Сколько человек ваших в поселке?

– Осталось восемь.

– Сколько бойцов стоит в охране?

– Двое на дороге, ждут нашего прибытия, остальные просто в поселке. На ночь обычно выставляли одного часового, ну и собак выпускали. Их там две.

– Пленников и рабов сколько?

– Точно не знаю, с десяток, может меньше, я их не считал.

Я сбил его с ног, несколько раз пнул по почкам, потом подтащил к машине, освободил правую руку, а левую перевязал петлей за спину, зафиксировав на один узел и шею. Подхватил под мышки, рывком поставил на ноги, а потом ткнул его лицом в капот машины.

– Рисуй расположение объектов в поселке и где сидит ночью охранник, – рыкнул я, положив перед ним блокнот, раскрытый на чистом листе, и ручку.

Яков испуганно схватил ручку и принялся калякать на бумаге, рука дрожала, блокнот постоянно съезжал в сторону, а придержать ему было его нечем, вторая рука была за спиной, да еще и с петлей на шее, вдобавок ко всему из разбитого носа капала кровь. Кажется, с ударом лицом по капоту я малость переборщил, сейчас он мне кровищей заляпает трофейный блокнот.

– Фсё, – произнес парень через пару минут. Судя по шепелявости, он еще и пары зубов лишился.

– Что это? А это? Здесь сколько людей спит, а в этом? Собачьи будки где? Здесь сколько метров? А здесь? Просто так стоят на земле или на подставках? Сколько высота забора? – принялся я уточнять нарисованный план. Ответы парня фиксировал в голове, надежно запоминая. – Какое оружие у тех, кто в поселке? Сколько обычно у охранника патронов с собой. Во сколько меняют караульного?

Пленник говорил медленно, но вполне четко и ясно, пусть и шепелявил, но понимал я его легко. Я задал много уточняющих вопросов, несколько раз возвращался к тому, о чем уже говорили, если чего-то не понимал, то переспрашивал. Несколько раз «язык» рисовал схемы подступов к поселку: где протекает ручей, где тропинки, есть ли овраги или ложбинки. На картах, что были у меня, он отметил дороги и тропы, которые знал, также нанес несколько отметок, где бандиты часто останавливались на отдых во время движения в колоннах. Попытался добиться от него словесного портрета тех его подельников, что еще были живы и здоровы, но пленник начал «потухать», он часто и тяжело дышал, лицо стало мертвенно-бледным, и я немного ослабил напор допроса.

– Какой из них твой? – спросил я, разложив трофейные телефоны перед пленником.

– Этот, – указал он на белую «ленову».

– Разблокируй и покажи фото из поселка, – приказал я, вкладывая аккумулятор в телефон.

– Там нет фото, я не фотографировал ничего, – начал юлить парень.

Я лишь дернул его за левую руку и немного придержал за спину, когда он начал задыхаться от удушья.

Пленник намек понял и тут же разблокировал телефон. Я сбил его с ног и для острастки несколько раз пнул под ребра, тут же раздался болезненный вопль, переходящий в хрип. Мля, забыл, что у него ребра переломаны после попадания пули в бронежилет.

Фоток было много, просмотрел лишь часть. Больше просто не смог, на большинстве из них сцены насилия. Зубы сжались, а руки сами потянулись к веревке. Хотелось задушить подонка. Несколько секунд я колебался, а потом отпустило. Рано еще.

– Паша, а скажи мне такую вещь, как вы народ в поселок заманиваете? Только давай быстрее рассказывай, мне надо тебя еще перебинтовать и вколоть обезболивающее, – вновь я сменил тон в разговоре.

– На автовокзале Сосновска работает наводчик – Юлька Ковбой, он нам сливает контакты, он же и народ блатует, чтобы именно нас взяли в охрану. Мы раньше на другом направлении работали, а потом Бугор заказ хороший взял, вот мы и переместились в эти края, хотя здесь особо никто не ездит. Основной-то поток или в сторону Москвы, или к горам поближе на прииск и рудники.

– Что за заказ? – насторожился я.

– Там по соседству какое-то строительство идет, и лесопилка большая стоит. Бугру заказали уничтожить ее.

– Ну и чего вы ждали, чего не выполняли заказ.

– Ковбой сказал, что ждут начальство, то есть вас. И скорее всего, оно будет с большими деньгами ехать, вот Бугор и решил вас дождаться.

– А что ж он так мало людей отправил на дело? Всего четверых?

– Не знаю. А можно мне обезболивающего побыстрее, а то больно очень, грудак прям огнем полыхает, сил терпеть нет.

– Конечно, можно, – спокойно ответил я.

Бах! – одиночный выстрел в затылок из автомата, парень, дернув ногами, сдох. Ну, туда ему и дорога. Судя по тем селфи, что этот подонок делал на свой телефон, убить его надо было минимум четыре раза, и каждый раз мучения должны были быть как в раннем средневековье, когда народ был очень падок на всякие мучительные и показательные казни.

Труп подтащил к песчаному склону и быстро его прикопал. Все, что мне надо, я узнал, и даже больше. Теперь надо возвращаться и держать военный совет с Петровичем и его семьей. Если я понял все правильно, то бандиты как раз их и ждали, и именно на их лесопилку и все поселение в целом получил заказ Бугор.

Перед отъездом пострелял из автомата. Оказалось, что прицел совершенно не пристрелян. А может, просто сбился из-за условий хранения и транспортировки. Я его снял, аккуратно упаковав в тряпку и спрятав в рюкзаке. Потом вновь принялся стрелять из автомата, в разных темпах. Несколько раз регулировал секторный прицел. В итоге получил нормальный результат на дистанции до трехсот метров, сжег при этом четыре магазина, которые тут же набил, доставая патроны из пластиковой пятилитровой баклажки, которую бандиты приспособили под транспортировку боеприпасов. Попутно еще раз обыскал машину и, к своему удивлению, нашел сверток, в котором было несколько пакетиков с порошком белого цвета, жгут, пара одноразовых шприцев и желтое яйцо от «киндер-сюрприза», а в нем десяток мелких камешков, похожих на слюду. Зачем кому-то прятать слюду? А может, это неограненные алмазы? Вполне, они как раз так и выглядят – тускло и неприметно. Ну, что, будет время и возможность, проверим – слюда это или алмазы. Потом не удержался и провел камешком по ободу автомобильного колеса, не раскрошился. Значит, точно не слюда. Однако!

Пакетики с порошком втоптал подошвой ботинка в песок, а шприцы и жгут бросил в бардачок.

Выехал на дорогу и покатил обратно, на все это у меня ушло чуть больше двух часов. Сейчас как раз время шло к обеду, надеюсь, что Сиротины озаботились с приготовлением еды.

Доехал назад быстро, все было спокойно, ворота закрыты, обе сиротинские машины внутри, как и сами их хозяева. Меня встретили, усадили за стол, рассказали, что ничего особенного во время моего отсутствия не произошло, лишь по дороге проехало несколько лесовозов. Накормили, кстати, густой похлебкой из мяса птицы и пшенной крупы. Мимо пролетала дюжина каких-то жирных длинношеих птах, похожих на гусей, а Витек как раз рассматривал трофейные «мурки», ну он не растерялся и тут же высадил все содержимое магазина вверх, патроны были снаряжены крупной картечью, одного гуся разорвало облаком мяса и пуха, но три свалились почти целыми тушками. Повезло.

Насытившись, я внимательно посмотрел на Петровича, его жену и обоих сыновей, которые стояли над душой и ждали, что я им расскажу.

– Петрович, а как насчет дележа трофеев? Надо как-то по справедливости, – хитро усмехнувшись, спросил я.

– Тьфу ты! Жека, давай о деле, что дальше-то делать. Нам бы до места добраться, а там я тебе и все твои трофеи отдам, еще и сверху горкой насыплю всего, что только пожелаешь, – Петрович нетерпеливо притопнул ногой. – Что пленник сказал?

– Много чего сказал. Ждали вас, специально караулили. Заказ на вас был. Ты мне скажи, какого лешего, если ты такая шишка важная, то тебя охраной не обеспечили, чего ты сам поехал, да еще и семью с собой потащил?

Ох, видели бы вы, каким взглядом одарила благоверная Ивана своего мужа, как будто пехотным огнеметом полыхнуло!

– Ну, хоть ты не начинай, мне тут уже жена всю плешь проела за мою самостоятельность. Просто хотелось разведать новую дорогу к поселению, куда мы ехали, мне ж этот диспетчер с автовокзала, ну тот, что в ковбойской шляпе, наплел, что есть короткая дорога, но по ней специально никто не ездит, чтобы за доставку больше денег брать и цены не сбивать, а я дурак и повелся.

– Вот этот ковбой вас, а заодно меня и подставил, причем, если я правильно понял, то у них это было поставлено на поток, и не мы одни такие. Они действовали целой бандой и долго так народ грабили и убивали, прикидываясь охранниками. Но тут дело такое, что главарь этой банды получил заказ на уничтожение лесопилки, которая поставляет материал для строительства вашего поселка. «Энергия» – это же и есть то место, куда вы направляетесь?

– Да, – ответил Сиротин. – А что ему лесопилка плохого сделала? И при чем здесь мы к лесопилке?

– Видимо, у них на стройке или самой лесопилке есть свой человек, который сообщил, что скоро прибудут будущие хозяева, то есть вы, и у вас с собой будет крупная сумма наличкой. Вот они и решили убить сразу всех зайцев. Понял?

– Ага. И как нам быть? Возвращаться назад, в Сосновск?

– Да, – ответил я.

– Ты с нами? – спросил Иван, видимо, что-то прочитав в моих глазах.

– Нет, я не с вами. Если мы сейчас просто вернемся назад, то спугнем бандосов, и они, скорее всего, убьют всех своих пленников, что у них есть, а там бабы и детишки, а потом уйдут, а еще успеют по рации сообщить наводчику с автовокзала, и тот свалит раньше, чем вы успеете добраться до него. А так я поеду вперед, у меня на карте отмечено, где у них есть кордон, там дежурит еще парочка бандосов. Они стоят на ответвлении дороги, ведущей к их логову. Мне надо создать проблемы этим злодеям, чтобы вы успели вернуться и привести подмогу, которая и поможет уничтожить все это зверье. Как тебе такой план?

– Ну, не знаю? – протянул Иван, обдумывая, что я сказал. – Получается, ты один будешь воевать за всех нас. Это неправильно! Вместе пойдем, – твердо сказал он.

– А жена разрешит? – не удержался и подколол его.

– Карту покажи, где все отмечено? – неожиданно в разговор вступила жена Ивана. – А Ивана не смей попрекать мной, а то собаку натравлю. Понял?

– Понял! – рассмеялся я. – Вот карта с маршрутом, вот отметки на другой карте, а эта карта покрупнее, на ней примерно отмечен их поселок и ваша лесопилка, – я разложил на капоте «нивы» все, что мне удалось добыть.

– Так, получается, что если мы собьем заслон на этой развилке, то путь к «Энергии» будет свободен. И тогда нам останется примерно километров семьдесят до безопасных мест, по крайней мере, мы сможем по рации вызвать наших, и нас встретят. А дорогу, ведущую к логову злодеев, легко перекрыть парой стрелков. Согласен? – Валентина водила пальцем по карте, здраво рассуждая вслух.

С тактической точки зрения все было верно. Я об этом тоже думал, но только мне в одиночку не справиться было, ни с одним, ни с другим. Да и странно было слышать подобные рассуждения от хрупкой женщины.

– Согласен, только на этих картах не указаны высоты и особенности рельефа. «Язык» сказал, что перекресток дорог, у которого стоит «кордон», находится в чистом поле, а до ближайшей «зеленки» больше километра. Значит, издалека их не сбить, придется действовать вблизи. А это опасно.

– Хорошо, – согласилась с моими рассуждениями Валентина. – А если сделать, как мы планировали утром. Двигаемся так же, как и с бандитами, две наши машины и две «нивы». Метров за пятьсот останавливаемся, делаем вид, что «газон» сломался, одна из «нив» едет вперед к дозору, а я из салона или крыши «газона» тебя прикрываю. «Тигр» у меня пристрелян, я гарантированно достану на таком расстоянии любую цель. Их же там всего двое, так что, возможно, пока ты до них доедешь, я смогу снять обоих. Как тебе такой вариант?

– Капец! – спокойно, глядя в глаза женщине, прокомментировал я. – Пятьсот метров – это приличная дистанция для винтовки. Не верю, что ты сможешь поразить на таком расстоянии цель. А если промахнешься, и они успеют укрыться, то хрен мы их там достанем. Короче, стрелять из винтовки не вариант, – подвел итог я.

– Валя пивную банку сшибает с шестисот метров, – вступился за жену Иван.

– С какого выстрела? – недоверчиво спросил я.

– С первого или второго. На десять мишеней тратит не больше двенадцати патронов, но чаще десять из десяти.

– Да ну, чушь какая-то, – вновь усомнился я. – Ладно, не будем спорить. Лишнее это, только время зря потратим. Хотите рискнуть, давайте. Я еду впереди, за мной «газон», потом «соболь» и замыкает «нива», кто будет за рулем ваших машин, решайте сами. Выдвигаемся как можно быстрее, и так времени вагон потеряли, как бы Бугор не запаниковал и не выслал нам комитет по встрече.

Сиротины посовещались как им лучше распределить водителей, я влезать не стал. Проверил свою машину еще раз, просмотрел трофеи, собранные у бандитов, на наличие гранат или еще каких изысков, ничего интересного не нашел.

Связь между собой мы держали по портативным «болтушкам», коих у Сиротиных нашлось аж шесть штук, а еще у покойных лжеохранников было по одной стационарной «СиБишке» на машину. Модели портативок – дешевые «кенвуды», гарантированно поддерживающие связь на расстоянии до пяти километров, а на практике и того меньше, но у нас тут чистое поле, да и двигаемся мы с интервалом между машинами в сорок-пятьдесят метров, так что нам за глаза хватает.

В передовой «ниве» ехал один, никто со мной в попутчики из сиротинских не просился, а сам я никого не звал. Мне сейчас одному побыть надо, подумать. Погода за окном портилась, небо затягивали тучи. Так может и дождь пойти.

Если на кордоне будет всего два человека и окажутся они такими же вояками, как те четверо, что сейчас мирно покоятся в песчаном овраге, то мы их возьмем с разбега. В этом я не сомневался, хотя как говорили древние: «Хочешь рассмешить бога, расскажи ему о своих планах». Возможно, нас ждет хорошо подготовленная засада и покрошат всех в капусту, мелко-мелко, потом соберут трофеи и уйдут на свою базу.

Ладно, поживем – увидим.

Сейчас я думал о многом. Во-первых, как решить проблему с поселением извергов-бандитов? Базу злодеев надо зачищать, это бесспорно, причем сделать это надо как можно быстрее, в идеале уже сегодня ночью, чтобы они не успели осознать опасность и понять, что часть их бойцов уже выбита. Для чего мне это надо? Казалось бы, лично мне ничего не угрожает, все моральные и этические барьеры, которые раньше меня обязывали ехать на предприятие «Синельга», давно сняты, потому что понятно, что все это афера, которую задумали на той стороне ушлые проходимцы, использовавшие меня как расходный материал. Можно ведь развернуться и поехать назад в Сосновск, взять там за филей Ковбоя, вывезти его в лес, «выпотрошить» до самого донышка, а потом и прикопать в очередном песчаном овраге.

Для выполнения тех задач, которые я, собственно говоря, и должен был выполнять в этом мире, мне самое место для жизни – это Сосновск или Новая Москва, а не какой-то там «медвежий угол», куда направлялись Сиротины. А с другой стороны, а должен ли я выполнять те самые задачи? Кому должен? Начальству? Так нет его давно. Я на пенсии уже больше полугода. Как выяснилось, что у меня рак, так меня быстро вывели за штат, а потом и вообще «ушли» на заслуженный отдых. То, что мне бывший коллега подсказал, что есть некий иной мир, где можно навсегда излечиться от рака, надо только туда переехать – большое спасибо ему за это! Еще была встреча с полковником Росгвардии, который даже не представился по имени и отчеству, назвав только свое звание. Этот самый полковник мне и предложил влезть в ту аферу, в которую я окунулся с головой. В обмен мне предлагалось сообщать обо всех своих приключениях и перемещениях в обмен… а кстати, в обмен на что? Я ничего не подписывал, никому ничего не обещал, даже «забрасывался» в этот мир сам по себе, мне лишь помогли с легендой и встречей с ушлым адвокатом, который гарантированно работал с вербовщиками этого мира. То есть я могу делать что хочу и чем угодно заниматься в этом мире. То, что мне, в качестве одной из альтернатив заработка, предлагали отлавливать и казнить преступников, сбежавших в этот мир, так еще неизвестно, на каких условиях все это будет строиться. «Охота за головами» – предприятие геморройное и затратное, считай, это та же оперативная работа, но только раньше у тебя за спиной было государство и вся машина правоохранительных органов, а теперь ты сам по себе, и хрен что тут можно сделать, в конце концов, настоящая жизнь это вам не боевик а-ля «Каратель», где главный герой с легкостью находит бандитов всех мастей и казнит их из благих побуждений. В настоящей жизни так не бывает, в «реале» фиг ты что в одиночку сделаешь!

Ладно, решение этой задачи можно оставить на потом. Довезу Сиротиных до безопасного места, решим проблему с местными злодеями, а потом уже и о себе подумаю. Для меня теперь все дороги открыты, болезнь победил, а чем на хлеб с маслом и икрой заработать, придумаю. Голова есть, руки-ноги на месте, что еще надо?!

На «мальчики направо – девочки налево» остановились через час движения, перекусили бутербродами с тушенкой, запив все это кофе с чаем и двинули дальше. Судя по карте, до нужной нам развилки оставалось не больше десяти километров. Теперь за рулем моей «нивы» ехал Гриша, «газон» вела Валентина, вторую «ниву» вел Витек, ну а за рулем «соболя» была Вика – жена Гриши, с ней ехала вся ребятня. Можно сказать, что колонна перестроилась в боевой порядок. Несколько раз на связь выходила та сторона, интересовались нашими делами, грубым голосом отвечал, что все хорошо и скоро будем. В блокноте Басты я так и не нашел никаких кодовых фраз на случай радиообмена и работы под наблюдением, также там не было паролей и отзывов. Возможно, бандит держал все это в голове, а может, и не было ничего подобного, все-таки они обычные злодеи, а не диверсанты в тылу врага. Сейчас у меня на коленях лежала «ксюха», я смотал изолентой два магазина в одну сцепку, только не как показывают в фильмах, когда магазины разворачивают в противоположные стороны, нет, у обоих подаватели стояли рядом, но перед тем как стянуть магазины изолентой, проложил между ними парочку деревяшек одинаковой толщины. Изолента, правда, была не синяя, как принято у всех православных кришнаитов, а тряпичная, черного цвета, надеюсь, Будда простит мне такой великий грех. АКМ-74С тоже был рядом, приклад сложен, спаренный магазин уже пристегнут.

Предстоящий налет был прост в своем исполнении – подъехали, сквозь открытое окно отстрелялся из «ксюхи», потом десантировался со вторым автоматом наружу, продолжая подавлять противника огнем. Гриша отъехал на «ниве» в сторону, поменял магазин в «ксюхе» и теперь прикрывает меня, так мы в два ствола должны их и задушить. А ведь не следует забывать, что где-то там за спиной у нас будет великий стрелок всех времен и народов, повелительница немецких овчарок Валентина в обнимку с «тигром». Надеюсь, она мою задницу не прострелит!

Те «бронники», что сняли с убитых, отмыли от крови и гари и нацепили на детей и Гришину жену. Они хоть и ехали все в бронированном «соболе», но береженого бог бережет, а безопасность детей – это святое!

Чем ближе мы приближались к нужному перекрестку, тем больше меня охватывала нервная дрожь и неприятное ощущение легкой тревоги. Бывало у меня такое, когда накатывал мандраж, иногда это предсказывало скорые неприятности, иногда срабатывало «впустую».

Предупредив по рации, мы увеличили разрыв и, ускорившись, выехали вперед на полкилометра. Если там что-то есть, то лучше узнать об этом заранее.

Мы ехали по пересеченной местности среди небольших пологих холмов, поэтому дорога то поднималась на вершину очередного холма, то скатывалась вниз по склону. Перед подъемом к очередной вершине я приказывал Грише остановиться и поднимался наверх пешком, оглядывая в бинокль следующий кусок пути.

На пятом по счету таком подъеме я и заметил «кордон». Он располагался на пересечении двух дорог, одна, судя по ее укатанности – «главная», продолжала бежать вперед, постепенно забирая вправо, а вторая, «второстепенка», под прямым углом уходила влево и через километр исчезала в «зеленке». На перекрестке был установлен указатель, что на нем было написано, я не смог разглядеть, но руку даю на отсечение, что налево было написано «поселок Энергия», как раз туда, куда ехали Сиротины, иначе смысла от этого указателя не было никакого.

Отослав Гришу назад, я приказал ему, чтобы он прислал ко мне Валентину с карабином, а остальным сидеть тихо и в эфир больше не выходить, все только на словах и голосом.

Кордон представлял собой шлагбаум, установленный метрах в пятидесяти от перекрестка, там как раз по обеим сторонам дороги проходили неглубокие овраги, и на машине проехать мимо шлагбаума было проблематично, но сломать эту конструкцию, собранную из нетолстых бревен, было проще простого, это вам не железная труба, вмурованная в железобетон. В общем, если такая преграда задержит кого-то, то всего на пару минут.

Сразу за шлагбаумом, который сейчас был поднят, стояла «буханка» или УАЗ-452 серого колера, с нелепо закрашенными полосами на бортах. Рядом с машиной установили палатку ярко-желтого цвета. За пятнадцать минут наблюдений удалось заметить двоих, один валялся в палатке, а второй сидел на водительском кресле машины и, видимо, курил, потому что через несколько минут он лениво вылез наружу и что-то затоптал ботинком в землю. Наверное, бычок.

– Ну, чего там? – тихо спросила подползшая сзади Валентина.

Передвигалась женщина совершенно бесшумно, как опытный разведчик, даже ее псина и то больше звуков издавала, громко дыша и хекая.

– Вот они, голубчики, – обернулся я к женщине, протягивая ей бинокль. – Заметил двоих, может, ты чего заметишь?

Валентина деловито расстелила на холодной земле пенку, улеглась на нее, обернулась, оглядела небосвод, определила положение солнца, немного передвинула пенку назад и улеглась. Карабин она положила рядом, прицел был зачехлен. Собаку она отослала назад. Приклад у карабина был интересный – тыльная сторона, та самая, что упирается при стрельбе в плечо, снабжена самодельным демпфером, такой очень часто называют «калошей», особенно когда он выполнен из резины, а здесь было нечто похожее на кожаную подушку, набитую чем-то мягким, скорее всего – поролоном. С таким прикладом стреляй сколько хочешь, никаких следов на женской нежной коже не будет. Знаете такие специфические синяки на плече, по которым можно понять – стреляла ли по нашим блокпостам мирная крестьянка или нет. Ну, это так, в порядке бреда и древних привычек, которые въелись под кожу в одной южной республике.

Поскольку смотреть больше было некуда, то я принялся рассматривать лежащую рядом женщину. Темно-зеленые штаны из плотной ткани в обтяжку подчеркивали определенные элементы фигуры очень аппетитной формы, куртка такого же цвета, но уже мешковатая и длинная «парка», платок на голове.

Стоп! Платок на голове! Вы знаете, что многие женщины носят платки на голове, и то, как они их носят, а точнее вяжут, может многое о них рассказать, например, какого они вероисповедания и откуда они родом. Русские женщины вяжут платок определенным образом, а, к примеру, чеченские женщины вяжут совершенно по-другому. Так вот сейчас на голове у Валентины был повязан платок темно-зеленого цвета, в тон всей остальной одежды, совершенно «не по-русски». Да и не будет простой стрелок, пусть даже опытный, но без специфического опыта, перед тем как взять в руки «оптику», оглядывать небосвод. Зачем тебе это, если ты стреляешь «по баночкам» или даже по оленю или кабану? Животным и баночкам сугубо фиолетово, бликует оптика на солнце или нет. Ох, мля, как же я не люблю такие непонятки! Злят они меня и заставляют думать в нехорошем направлении.

– Дистанция большая, – тихо сказала Валентина, теперь она смотрела не в бинокль, а в портативный монокуляр, у которого даже был небольшой экранчик. Дальномер, что ли? – Отсюда не достану. Была бы винтовка другая и время на пристрелку, можно было бы попробовать. А так без вариантов. Надо подкатить поближе, метров на пятьсот-семьсот. Тогда до цели будет около трехсот, а на таком расстоянии гарантированно можно сработать по обеим целям, ветер боковой, не сильный. Справлюсь, – выдала она свой вердикт.

Цель, пристрелка, дальномер, учет бокового ветра – и все это из уст красивой молодой женщины, жены обычного фермера, которая, со слов ее мужа, отлично готовит борщ и умело управляется с собаками. Отлично! Чем дальше в лес, тем толще партизаны! Ладно, потом разберусь со всем этим. Ох, сколько этих «потом» уже накопилось?!

– Хорошо, подъедем поближе, – согласился я. – Откуда планируешь стрелять?

– Вон, видишь кустики, рядом с ними и станем, скатимся в сторонку, Иван поднимет капот, а я стрелять буду из салона. Жаль, конечно, что пламегаситель такой короткий, вспышки будут видны, ладно, я скажу Ивану, чтобы в момент выстрелов он сигналил. И вам будет знак, и звук выстрела заглушит. Тут уклон все равно есть, да и дорога изгибается так, что вы мне на «линию» не выскочите, влево только не забирайте, держитесь правой стороны обочины.

«Фигасе! – подумал я. – Да, тут, кажется, целый опытный диверсант передо мной лежит и своими округлыми булками меня соблазняет».

– Договорились, – внешне спокойно ответил я. – Гони сюда Гришаню, и через десять минут выдвигаемся, дистанция между машинами пятнадцать метров. Вы как остановитесь, мы тоже затормозим, подъедем к вам, типа спросить, что случилось, а потом повернем и поедем к кордону. Скорее всего, эта заминка заставит всех, кто там есть, вылезти из укрытий и выйти навстречу.

– Толково, – похвалила меня Валентина. – Только все равно надо быть готовым к неожиданностям, а то, может, у них там имеется еще «секрет» или в «таблетке» есть еще кто-нибудь.

– Ага, – неопределенно ответил я.

Выдвинулись вперед, все, как и планировали, наша с Гриней «нива» первой, позади «газон», за рулем которого был Сиротин-старший, ему, по сути, только с холма спуститься, тут можно и на нейтралке скатиться, справится и с одной рукой.

Кровь постепенно наполняется адреналином, время замедляется. Я спокоен. Я скала, обросшая мхом. Мандраж ушел.

Сзади сигналил клаксоном «газон». Гриша притормозил, потом развернул машину и подъехал к грузовику. Иван вылез из кабины, поднял крышку капота, залез внутрь, потом вылез, вернулся в кабину.

Гриша разворачивает «ниву», и мы едем к кордону. Нас заметили, из «уазика» вылез один, второй высунулся из палатки. Оба в двухцветных «горках», один вроде повыше и постарше, а другой совсем пацаненок.

У нас козырьки от солнца опущены, да и одеты мы почти так же, как те, кто ехал в этой машине до нас. Я открыл свое окно и приветливо замахал рукой. Мне замахали в ответ.

В рации раздался сигнал вызова. Вызывавший запрашивал, что у нас случилось. Значит, в «таблетке» есть еще один, иначе как объяснить вызов, те двое стоят снаружи и в руках у них нет раций, только автоматы висят спереди на груди.

– В «таблетке» есть еще кто-то, – говорю я в рацию Валентине. Хоть и сам запретил пользоваться рациями, но случай экстренный, да и работаем мы на другой волне. – Начинай работать!

Видимо, все-таки в «уазике» был сканер частот, и мой выход в эфир был замечен. Бандосы, что еще секунду назад расслабленно стояли возле шлагбаума, обернулись назад к машине, а потом как по сигналу бросились в разные стороны. Один тут же упал как подкошенный, а второй успел зайцем заскочить в овраг справа от машины. Сбежал тот, что был поменьше и пошустрее.

– Гони вперед! – крикнул я Грише.

– Бей по «уазику», – закричал я в рацию, – он не должен уехать, и рацию лучше бы тоже заткнуть! Мелкий, бей из СКСа по их машине! – отдаю я приказ младшему Сиротину. – Стреляй без остановки!

Сам высунул в окно ствол автомата и открыл огонь по вражеской машине и тому месту, где последний раз видел бандита. Бил короткими очередями по два-три выстрела.

– Забирай вправо, – приказал Грише. – Готовься, сейчас притормозишь, я выпрыгну. А сам проезжай вперед метров сто, чтобы контролировать правый борт их машины. Тебе длинный автомат, мне короткий. Тормози! – крикнул я.

Машина резко встала, я открыл дверцу и вывалился наружу. Понеслась!

Встал на одно колено, выпустил половину магазина одной очередью, прошив борт «буханки» по всей длине. И тут же короткая перебежка к ближайшему укрытию – небольшой складке, похожей на могильный холмик. Плюхнулся за ней, добил остатки магазина в «буханку», перезарядился.

Высунулся, огляделся. «Нива» остановилась возле какой-то ямки, из которой уже торчал ствол «ксюхи». Гриня бил короткими очередями, дырявя борт «уазика», со стороны дороги доносилось буханье СКС, лобовое стекло взрывалось облачками крошева, когда пули попадали в него, видимо, младший Сиротин решил, что радиостанция где-то в приборной доске, поэтому он целенаправленно расстреливал морду машины.

– «Тигр», выцеливай того, что нырнул в овраг, ему оттуда деться некуда, – отдал я короткий приказ в микрофон рации. Надеюсь, что Валентина догадалась, что это ей, а то перед боем совершенно забыл обозвать всех участников хоть какими-нибудь позывными, не называть же их в эфире настоящими именами.

– Эй, – крикнул я Грише, – бей туда, – указал я рукой на кусты, которые окружали овражек, где спрятался вражина.

Мля, ну так совсем не годится, не бой, а балаган какой-то! Увидев, что Гриша меня понял, вскочил на ноги и быстро побежал к оврагу, на ходу выпустил несколько коротких очередей, а перед кустами вновь плюхнулся на землю возле небольшой россыпи камней. Обернулся в сторону Гриши и показал ему руками крест – «мол, харэ стрелять»! Закинул автомат за спину, сменив его на пистолет. Подобрал камень поувесистей и тут же закинул его в овраг, следом полетел еще один.

– Гранаты! – крикнул я во все горло. – Берегись! – и тут же шарахнулся в кусты, проламывая их весом своего тела.

Пролетев через кусты, съехал на дно оврага, прижался к его склону. Всего в нескольких метрах от меня валялся, свернувшись калачиком, человек в «горке». Руками он прикрывал голову, а его автомат лежал метрах в трех в стороне.

– Не шевелись, – строго приказал я. – Руки убери от башки и подними их вверх! – тут же отдал я следующий приказ.

Кажется, паренек меня не услышал, то ли был убит, то ли контужен. Подскочил к нему, нет, жив, только не в себе от страха. Коротко размахнувшись, засадил ему крюк в голову, чтобы взбодрить, перевернул на живот, еще раз двинул по почкам, заломил одну руку, потом вторую. Перетянул запястья веревкой, потом то же сделал с ногами и уже дежурно накинул петлю на шею, соединив один конец с ногами. И только после этого обыскал. Нож, какая-то мелочь из карманов. Пистолета нет. РПС с подсумками расстегнул и отбросил в сторону. Заткнул рот кляпом, потом немного подумал и кляп вытащил, а то еще начнет блевать и задохнется. Трофейный автомат – близнец того, что был у меня, закинут за спину, теперь там висело два АК-74М.

– Всем! – произнес я в рацию. – Вылезаю из оврага. Прекратите огонь.

Осторожно высунулся с противоположной стороны оврага, присел на корточки, а потом, низко пригибаясь, пробежал тот десяток метров, что отделял меня от «уазика». Резко рванул дверь на себя и тут же метнулся в сторону.

Тихо.

Заглянул внутрь салона, там никого не было, лишь несколько коробок да ворох брезента, а еще сильно пахло спиртным от лужи на полу. Рации тоже не было. Подошел к палатке, брезентовые стенки прошиты пулями в нескольких местах навылет. Внутри никого, только РПК под 7,62, стоящий на сошках, несколько запасных бубнов и шесть тубусов разовых гранатометов. Охренеть, вот было бы весело, если от случайной пули детонировал гранатомет.

Сука! Вот тебе и взяли кордон с налета! Идиоты!

Значит, третий где-то прячется или, еще хуже, сидит сейчас на замаскированной позиции и рассматривает меня в прицел пулемета. Подумав об этом, тут же юркнул обратно в овраг.

– Всем, внимание, в машине никого нет, – приказал я в динамик рации. – Смотрите в оба, где-то должен быть еще один!

Подполз к пленнику, вроде он пришел в себя, смотрит осознанно, хоть глаза и расширены от страха, а кожа на лице белее снега и выпачкана в блевотине. Значит, правильно сделал, что кляп вытащил, а то он уже остывал бы. Ну, что ж, приступим к экстренному допросу…

– Где третий? Тот, что с рацией? – спросил я у пленника, приставив ему к горлу его же нож.

– Он на «секрете» сидел. Там, метрах в ста, есть лежка, – парень кивнул куда-то в сторону.

– А ну пошли, покажешь, – я распутал ему ноги и, придерживая за локоток, потащил наверх. – Где?

Паренек осмотрелся вокруг и указал головой в сторону, чуть левее дороги, там возвышался небольшой холмик.

– На холмике, что ли? – уточнил я.

– Ага, там с другой стороны овраги, он по ним, скорее всего, и ушел.

– А что у него из оружия?

– «Стечкин» был и рация, а еще и шашки тротиловые.

– А тротил зачем?

– Хотели взрывами расширить овраг и оборудовать землянку.

– Понятно, – произнес я, а потом скинул паренька обратно в обрыв. – Лежи там и даже не вздумай шелохнуться или пернуть. Пристрелю на фиг.

– «Газон» ко мне, – приказал я в динамик рации. – Остальным оставаться на своих местах.

Спустился на дно обрыва, подобрал подсумки пленника, забрал полные магазины себе, а свои пустые засунул в его подсумки.

– Слышь, покойник, как думаешь, третий еще там или уже бежит к Бугру?

– Бежит к Бугру, – тут же отозвался пленник, голос его звучал глухо, парень говорил, уткнувшись лицом в песок. – Трусоват он, да и чего ему воевать в одиночку.

– А ты что, смелый? – спросил я.

– Нет, не смелый, я впервые в такую передрягу попал, вот и растерялся.

– А когда людей мучил и насиловал, не терялся? – с неприкрытой злостью спросил я.

– Я никого не насиловал и не пытал. У любого спроси! – огрызнулся мелкий. – Там есть, кому насиловать, Бугор и еще парочка его подручных – психи конченые, они там все и исполняли.

– А ты, значит, белый и пушистый?

– Пусть не пушистый, но людской крови на мне нет.

– А чего ж ты с этими нелюдями связался? Не противно?

– Противно, а что делать, куда поставили, там и стою. Конечно, надо было сбежать, но одному пешком в тайге страшно, да и не был я никогда в таком лесу. А если угнать машину, то догонят, и стану я тогда для них очередным «мясом», еще и всю жопу разорвут на немецкий крест. Бугор – реально пидор с мазохистскими наклонностями.

– Подожди, я чего-то не понял, ты вроде с ними, а вроде и не с ними. Это как?

– Брат мой меня сюда пристроил. В смысле в этот мир, а у него с Бугром какие-то делишки, вот и попал я в эту банду. Вначале в Сосновске тусовался, но там Ковбой, видать, забоялся конкуренции с моей стороны, вот и сослали сюда.

– А чего ж брат не заступился?

– Брат говорил, что временно. Предстояло какое-то глобальное дело, и нужны будут люди для управления производством в будущем, а я вроде как менеджер по образованию. Вот и терпел этих уродов, говорили, что через пару недель захватят поселок с лесопилкой и вернутся обратно в леса, а я и еще парочка таких же останутся управлять и налаживать процесс производства.

– А чего же ты, такая важная шишка, в простые охранники попал и с автоматом жопу на холоде морозишь? – задал я очередной вопрос.

– Лучше здесь весь день сидеть на свежем воздухе, чем в поселке слушать крики о помощи. Бугор в последнее время совсем с катушек съехал, в открытую уже людей мучает. Раньше в лес уводил и там тайком забавлялся, а теперь ему зрители нужны.

– Хочешь выжить?

– Хочу.

– Если нам поможешь, я тебя отпущу. Договорились?

– А что делать надо?

– Позже узнаешь, – ответил я, заметив подъезжающий «газон».

Вылез из оврага навстречу машине. Махнул рукой, мол, вылезайте, безопасно.

– В общем, был у них еще и третий, он сидел вон на той сопке с рацией, она, рация, скорее всего, была со сканером, вот они наши переговоры и засекли. Он предупредил этих, – я указал на труп мужика, которого Валентина застрелила первым, у него на жилете висела рация. – Сейчас этот третий уже бежит в лагерь, чтобы предупредить об опасности, ну или добежит до того места, откуда сможет гарантированно выйти на связь со своими подельниками. Отсюда до их лагеря около восьми-десяти километров, «портативка» на такой дистанции не достанет, так что ему все равно надо бежать к своим. Какие будут предложения? – спросил я у четы Сиротиных.

– Пустить по следу Смерту и догнать гада, – тут же отозвался Иван.

– У него фора в пару километров, – а скорость бега собаки равна скорости бега человека, которого она тянет на поводке. Так что не успеем, – отрезал я. – Тем более, кажется, сейчас дождь начнется.

– Глупость сморозил, – задумчиво произнесла Валя. – Смерта сама побежит, зачем ей поводок? Нужна какая-нибудь вещь третьего, и указать ей, по какой тропе он отсюда уходил. А слабый дождик след не смоет.

– Сделаем, – отрапортовал я. Тут же сунулся обратно в овраг, вытащил на свет божий пленника и озадачил его.

Пленник показал на куртку, что лежала на водительском сиденье «уазика», а потом на едва заметную тропку, ведущую к недалекому холмику.

Валентина в два счета дала обнюхать куртку своей псине, а потом что-то яростно прошептала ей на ухо, да еще и хлопнула на прощание по холке. Собака, пригнув голову к земле, немного покрутилась на месте, а потом побежала в сторону холма, двигалась четко по тропинке, со стороны это было похоже на самонаводящуюся ракету, которая захватила цель и теперь летела к ней, чтобы уничтожить.

– Дальше-то что? – спросил Иван. – Тут остаемся или поедем дальше в наш поселок?

– Как думаешь, что сделает Бугор, когда узнает о нападении на кордон и неудачном захвате нас? – спросил я у пленника.

– Убьет всех пленных, соберет оставшихся боевиков, загрузится на машины и поедет уничтожать лесопилку. Заказ-то он взял, деньги и оружие ему привезли. Меня, считай, тоже не стало, так что у него выход один – выполнять заказ.

– А кто нас заказал? – спросил Иван.

– Вас конкретно никто не заказывал, это уже инициатива Ковбоя и Бугра, а вот уничтожение лесопилки и захват строящегося поселка заказали из Новой Москвы. И то лесопилку, может, и не будут сжигать, я же подробностей не знаю. Возможно, сожгут пару домов, а всех, кого захватят, – в рабство, ну чтобы работали на этой же лесопилке. В Новой Москве, да и в остальных поселениях, стройка идет полным ходом, лес везде нужен. А сколько его гонят в тот мир? Так что захват большого числа работяг и полезного оборудования – дело выгодное. Конечно, никто Бугру не доверит никакого управления, не тот это человек, а вот захватить поселение – это как раз для него. Но не зря же к нему вчера приехали какие-то спецы из Новой Москвы на двух «крузаках», видать, будут его контролировать.

– И много этих самых спецов? – настороженно спросил я. – И что за оружие ему подвезли?

– Четыре человека. Привезли «Шмели», «Олени» какие-то и пулеметы, – быстро ответил пленник.

– Может, «Аглени»? – переспросил я у парня, имея в виду РПГ-26.

– Может, и «Аглени», – не стал спорить тот, – я в этом не разбираюсь, что услышал, то и сказал.

– И что теперь делать? – с тревогой в голосе спросил Иван. – Гранатометы и огнеметы это очень хреново! С опушки леса отстреляются, пожгут там все на фиг и уйдут своей дорогой.

– Вот и я о том же, – задумчиво произнес я. – Есть одна идея. Рискованная! – сразу уточнил я.

– Говори, пока все твои идеи были рискованные, но выполнимые, – поторопил меня Сиротин.

– План следующий: я, Гриша, Валентина на бронированном «соболе» – едем в логово бандосов. Если я правильно представляю расположение их поселка, то можно подкрасться к ним на расстояние гарантированного попадания из гранатомета. Отстреливаемся из трофейных граников, что лежат в палатке, и валим обратно. За руль посадим пленного. Если повезет, то можем ликвидировать весь их арсенал, скорее всего, все лежит в багажниках «тойот». Ну, а остальные на «газоне» чешут во все лопатки к своим в «Энергию». Поднимаете всех на уши, чтобы смотрели в оба.

– Вместо Валентины пойду я, – тут же высказался Сиротин-старший.

– Нет, – хором отрезали мы с Валей.

– Ты должен сохранить детей, – высказалась Валентина.

– Если тебя ранят, не дай бог, то хрен я такого бугая в одиночку вытащу, тем более что ты пока однорукий, – подпел я. – И вообще, давайте быстрее принимать решение, а то мы так не успеем до темноты, – поторопил я Сиротиных с ответом.

Иван покраснел от негодования, но ничего не сказал, а Валентина уже вызвала по рации остальных. Пока Сиротины перегружали детей из одной машины в другую, да еще и скарб перекидывали, вместе с щенками и собаками, я внимательно рассмотрел содержимое палатки и расстрелянной «буханки». Если считать с тем, что было на убитом и плененном бандитах, из трофеев нам досталось: два новеньких АК-74М, одна портативная рация, двадцать набитых патронами автоматных магазинов, один ПМ, три пистолетных магазина, две гранаты РГН, ручной пулемет Калашникова калибра 7,62 с четырьмя запасными «барабанами» на 75 патронов каждый, шесть разовых гранатометов РПГ-26. Еще нашел четыре запасных магазина к пистолету Стечкина, деревянную кобуру – приклад к нему же, цинк патронов 5,45/39 7Н6М, несколько пачек пистолетных патронов 9/18ППО, хороший бинокль, несколько спальников, два блока сигарет и два ИПП немецкого производства. Была еще коробка с консервами, водкой и еще какой-то провизией, но «снайперский» огонь Витька из СКС все это уничтожил, досталось и спальникам, но, в отличие от разбитых бутылок водки, их можно было зашить и отстирать.

Убитого бандоса замотали в палатку и засунули в кузов «буханки», предварительно я снял с него сбрую и обувь. При этом Сиротины смотрели на меня как на вурдалака, особенно когда я стягивал с мертвеца отличнейшие ботинки рыжего цвета, на которых, судя по состоянию подошвы, их хозяин вышел на улицы первый и последний раз в жизни.

Пленника посадили за руль, руки и ноги я ему развязал. В водительском кресле его зафиксировали ремнем безопасности, защелку которого замотали изолентой, чтобы нельзя было быстро отстегнуть ремень, еще одной веревкой я его перехватил в районе пояса, затянув так, чтобы парень мог только слегка ерзать в кресле, ну и уже дежурно накинул ему петлю на шею, зафиксировав второй конец за подголовник, петля была не самозатягивающаяся, всего лишь кольца наподобие ошейника.

Второе переднее сиденье открутили и сняли, чтобы не мешало. Я, Валя и Гриша разместились в салоне. На всякий случай я вышел в эфир и несколько раз громко кричал и сокрушался по поводу того, что пленник сбежал на нашем «соболе» и мы никак не смогли его догнать, и вот теперь придется удирать отсюда как можно скорее обратно в Сосновск. Помогло это или нет, я не знал, может, кто-то из бандосов слушал нашу волну, а может, и все мои потуги не имели никакого смысла.

Распрощались с остальными Сиротиными и укатили вдоль по грунтовке. Иван с остальными членами семьи уехал в другую сторону. На перекрестке остался сиротливо осевший на пробитых скатах «уазик». «Нивы» Витек отогнал в сторону и спрятал за одним из холмов, с дороги их не видно, может, они и дождутся нас.

Проезжая мимо того холмика, где прятался радист, остановились, я быстренько сбегал и осмотрелся на месте. Надеялся, что третий в панике бросил рацию. Фиг тебе, а не рация. Нашел только кусок брезента, на котором было разложено десятка два толовых шашек весом по четыреста граммов каждая. Брать их с собой не стал, так как взрывателей рядом не было. Свернул шашки в брезент и затолкал в ближайшие кусты. Еще заметил множество собачьих следов на песке. Значит, Смерта верно идет по следу.

– Звать-то тебя как? – спросил я у пленника.

– Илья.

– А в этот мир тебя брат «за что» пристроил? – спросил я.

– Можно я не буду отвечать?

– Нельзя.

– ДТП устроил со смертельным исходом. А брат хоть и адвокат, но никак не получалось на «условку» перевести. Слишком уж большой общественный резонанс получился.

– А чего за границу не свалил?

– Да, блин, загранпаспорт куда-то делся. Так бы я, конечно, лучше в теплые страны укатил, деньги-то у семьи есть, к мамке в Италию можно было бы. Но ничего, годик-другой здесь перекантуюсь, да и вернусь обратно, Леха говорит, что к тому времени все уляжется, он сделает мне новый паспорт и я смогу вернуться.

– Ты собираешься вернуться назад? – недоуменно переспросил я.

– Да, а что? – удивился паренек.

– Нет, ничего, – тут же отозвался я, показав глазами, чтобы Сиротины молчали как рыбы об лед. Судя по открывшему рот Грише, он как раз собирался прокомментировать слова Ильи.

– А у тебя брательник случаем не на «тахо» ездит, а? И звать его не Алексей Викторович, случаем тридцати трех лет от роду?

– Он самый, – подтвердил Илья. – А вы его знаете?

– Знаю, – подтвердил я, поняв, кого мне напоминает этот паренек, адвоката, который был связан с Ольгой, устроившей меня в этот мир. – Вот только не рад я этому знакомству, ой как не рад.

– Почему? – переспросил Илья.

– По кочану! – передразнил я. – Если все закончится благополучно, то я тебе расскажу. А жизнь твоя теперь вдвойне ценнее. Так что гляди в оба и помогай нам изо всех сил, тебе это в первую очередь выгодно.

– Странно! – удивился парень. – Вы бы хоть намекнули.

– Если коротко, то думается мне, что твой брательник смерти твоей хочет. И пропажа твоего загранпаспорта – его рук дело. Но это так, мысли вслух, выживем, я тебе кое-что интересное расскажу про этот мир и про брата твоего, и даже про то, как я сюда попал. До вашего гадюшника далеко? – перевел я разговор в деловое русло.

– Нет, минут двадцать и будет видно поселок, – задумчиво ответил Илья.

– Так, дорогие мои, – обратился я к Валентине и Грише, – нам надо срочно придумать позывные, а то во время переговоров по рации называть друг друга настоящими именами это сущее непотребство. Ты, – ткнул я пальцем в сторону Гриши, – будешь Асланом. Ну, а вы, Валентина Батьковна, будете – Магомед, можно сокращенно Мага, ну а меня зовите Русланом, – закончил я.

– А почему так? – подозрительно посмотрел на меня Гриша.

– Военная хитрость, – лаконично ответил я.

– Нет, ну, а чего сразу чуркистанские клички брать? Нельзя, что ли, нормальные позывные выбрать? Злой, Свирепый, Резкий – чем тебе такие имена плохи? – обиженно спросил Гриша.

– Всем, – отрезал я. – К примеру, резким бывает еще и понос. Не спорь с командиром.

– Точно! Это все из-за мамкиного наследства. От сука! – неожиданно выдал молчавший до этого Илья.

– Ты это о чем? – тут же спросил я.

– О брате. Ему выгодна моя смерть, потому что тогда все мамкино наследство достанется ему одному.

– Что, сильно богатая у вас родительница? – поинтересовался я.

– Ей от ее итальянского хахаля достался дом и квартира, ну и на счетах что-то около двухсот тысяч евро. А если дом продать, то в общей сумме «лям» наберется.

– Шикарно! Илюха, ты не бзди, поможешь нам это осиное гнездо выжечь, и мы твоего брата заставим раскошелиться на твою долю, еще до того, как придется делить наследство вашей маменьки. Связи в старом мире есть!

«Соболь» перевалил через небольшую сопку, и перед нами открылся шикарный вид на несколько километров вперед. Дорога петляла змеей по склону вниз, огибая островки густых кустов и небольших корявых деревьев, а где-то там внизу блестела лента широкого ручья, на противоположном берегу ручья угадывалась полоса вырубки леса, среди которой стояло несколько модульных домиков, вагончиков на колесах и деревянных сараев с навесами. Взглянув в бинокль, я даже заметил разномастные машины, спрятанные среди деревьев. До цели оставалось чуть больше километра.

– Илья, давай помедленней, мне надо подумать, – приказал я. Потом передал бинокль Валентине: – Что скажешь?

Женщина всматривалась несколько минут, потом машина резко затормозила, и мы все повалились на пол. Первым делом я схватился за пистолет, почуяв неладное.

– Извиняюсь, – прохрипел Илья. Удавка на шее резко натянулась, едва не задушив его. – Тут полно карстовых расщелин и вымоин. Чуть в одну не угодили.

Выглянув, я убедился, что парень не врет. Действительно, чем ниже по склону мы спускались, тем четче было видно, что многочисленные ручьи, образовавшиеся при таянии снега, стекали к речушке, проделывая в земле глубокие трещины и овраги.

– Давай еще метров пятьсот вперед, и когда я скажу – притормози. Значит, так, слушаем меня сюда, братцы-кролики, – обратился я к своим бойцам. – Как только скажу, Валентина, десантируешься через заднюю дверь и тут же в сторону, там заросли кустов, уйдешь по ним и займешь позицию. Спустимся ниже, я тоже выпрыгну, но поближе, мне все-таки из гранатометов работать. Ну, а вы спускаетесь вниз как можно медленнее, и где-то вон там, – я указал на большую поляну в низине, метрах в пятидесяти от ручья, отделявшего нас от поселения, – разворачиваетесь, и ты, Гриша, начинаешь работать из «ручника» по поселку. Твоя цель – морды машин и домики. Отдельных людей не выцеливай, на ходу, да еще с такого расстояния все равно не попадешь, разве что только случайно. Деревянные сараи не трогай, там содержат пленных. Валя, а вот твоя цель как раз отдельные личности при оружии. На обратном пути заберете Валю. Подниметесь наверх, перевалите через бугор и ждите меня.

– А почему тебя сразу забрать нельзя? – спросил Гриша.

– Я элементарно не успею отстреляться и вернуться к дороге, тем более что ваш отход надо будет прикрыть. За меня не беспокойся, если что, я уйду огородами, вернусь к тому месту, где запрятаны «нивы», и свалю. Если связи со мной не будет, значит, ждете минут двадцать и уезжаете. Ну, если что-то пойдет не так и будет погоня, то валите сразу, как только подберете Валю. И без лишнего геройства, ибо и мне не поможете, и сами угробитесь.

– А пленных разве не попробуем освободить? – задал очередной вопрос Гриша.

– Нет, – отрезал я. – Если выживут, значит, выживут. Повезет, вызволим их на волю. Ну, а не повезет, значит, не судьба. Наша задача – лишить противника транспортных средств и отбить желание к вылазкам, а также задержать их здесь до прихода подмоги. Ну, а там как получится, грешное это дело, загадывать заранее. Больше никаких вопросов!

«Аглень» весит почти три килограмма, у меня их шесть, итого восемнадцать кило. За спиной автомат со спаренным магазином, в подсумках еще десять магазинов, пистолет, к нему запасные магазины, два ножа, две гранаты, рация, фонарик, ИПП. Нагрузился, как ишак. Вот только шлема на голове не хватало. Сейчас я бы с радостью разменял два РПГ на один старенький СШ-68. Шлем – это очень важно, ибо даже небольшой камешек, отскочивший от попадания пули, попадая в висок, гарантированно выводит из строя даже самого опытного и подготовленного бойца, что уж говорить о пулях на излете и осколков от разрывов гранат, к сожалению, кепка от них не спасает, пусть даже и модного «тактического» пошива, если кто не знает, это когда у кепки спереди пришита «липучка», для быстрого крепления эмблемы.

Валентина выпрыгнула легко и сноровисто, тут же метнулась в кусты и скрылась из виду, помимо «тигра», она взяла себе и «ксюху» с тремя запасными магазинами. Тоже весьма характерный выбор, во второй чеченской кампании частенько наши «контрабасы» предпочитали носить на себе СВД и АКС-74У, первый для дальнего боя, второй для работы на коротких дистанциях и в помещениях.

Я тоже десантировался без особых проблем, только слегка завалился на бок, не рассчитав веса всех РПГ, связанных в один узел. Отполз за кусты и тут же юркнул в вымоину, шедшую зигзагами вниз. Вымоина оказалась широкой, но не очень глубокой, да еще и со склизкой грязью на дне. Из-за всего этого пришлось передвигаться низко пригибаясь, а иногда и вообще ползком и на карачках. Дождь все-таки начался, пока мелкий, но противный.

Высунулся из-за кустов, осмотрелся. «Соболь» медленно ехал вниз по дороге, притормаживая перед каждым поворотом, как будто за рулем оказался ученик из автошколы. В районе поселка обозначилось некое оживление, загудели двигатели машин, раздавались крики, мат и даже какой-то смельчак выбежал навстречу нашему «бусику». Смельчак держал в руках автомат, а за спиной у него угадывался тубус гранатомета. Сука! Чего это он задумал?

– Мага, бегунка видишь? Прием! – произнес я в рацию.

– Ага, работать? Прием, – нарочито грубым голосом отозвалась женщина.

– Как только полезет за трубой, – приказал я.

И снова ползком по грязи, таща на себе эти чертовы «тубусы», которые вдруг стали неимоверно тяжелыми и неудобными. Неожиданно вымоина превратилась в глубокий овраг с песчаными стенками. Получилось выпрямиться в полный рост и припустить бегом. Жаль, что овраг забирал немного в сторону. Но ничего, главное сейчас скрытность перемещения и скорость. Наверху раздалась стрельба, вначале пара выстрелов, следом сразу несколько очередей и грохот «гладкого», а дальше зачастил «ручник» длинными очередями, да еще и автомобильный двигатель где-то поблизости начал реветь как раненый буйвол. Не удержавшись, полез наверх, посмотреть, что там да как…

Бегунок с автоматом и граником за спиной валялся на дороге. «Соболь» не доехал до той поляны, на которой должен был развернуться и двинуться обратно, всего метров двадцать, сейчас он одним колесом провалился в яму и пытался выехать из нее. То ли из-за того, что яма была глубокая, то ли еще из-за чего, но несмотря на полный привод, у него ничего не получалось, колеса крутились, закапываясь все глубже, но машина только дергалась и никак не могла вырваться на свободу. Сзади у «броневичка» были небольшие окошки-амбразуры, из одного из этих окошек торчал ствол РПК, который периодически украшал сноп дульной вспышки. В ответ по «соболю» лупили несколько стволов. Между стрелками было метров триста, для охотничьего ружья дистанция великовата, а вот для автомата в самый раз. Пока «соболь» держался, но сколько это продлится, неизвестно, тем более что у той стороны есть гранатометы.

Мля! Сглазил! Вспышка – и огненная комета бьет в землю прямо перед мордой «бусика», машина покачнулась, дернулась назад и вырвалась из ловушки. Инерция близкого разрыва «вытолкнула» броневичок из ямы, машина тут же сдала назад, резко развернулась на склоне, чудом не перевернувшись при этом, и двинулась вверх по склону. Видать от радости, Гриша начал шмалить длиннющими очередями.

Прикинув дистанцию, сообразил, что могу начать стрельбу уже отсюда. Размотал веревку, которой скрутил «тубусы». Разложил два, остальные вновь смотал вместе. Вскинул на плечо, посмотрел назад, убедившись, что там никого нет, скорректировал угол наклона сквозь прицельную планку.

Выстрелил.

Тут же отбросил пустой тубус вниз, на дно оврага, схватил второй гранатомет, вскинул на плечо и снова выстрелил. Скатился вниз, подхватил связку гранатометов и побежал дальше. Овраг неожиданно завернул совсем не в ту сторону, что мне надо, поэтому пришлось карабкаться наверх и ползти вдоль кустов, до очередного укрытия.

Поблизости кипел настоящий бой. Стреляли из десятка стволов одновременно, в эту какофонию влез даже ПК, несколько раз шипели пролетающие гранаты и гремели взрывы. Сквозь кусты мне удалось разглядеть следы своих попаданий, видимо одна из ракет попала в ствол дерева, срубив его, зато другая влетела в модульный домик, разорвав тот на две части. На месте домика полыхал огненный смерч, видать, там хранили бензин к генератору или что-то огнеопасное.

Следующее укрытие нашел быстро, очередная глубокая вымоина, где воды было почти по пояс, зато из нее шла хорошая такая канава, по которой можно было уйти еще дальше. Отвязал из связки один «тубус», прекрасно понимая, что никто мне не даст выстрелить второй раз. Тщательно прицелился в выезжающий из вражеского поселка ГАЗ-66, и как только он двинулся через ручей, нажал на спуск, граната улетела, оставляя за собой едва заметный дымный след, а я плюхнулся вниз и пополз вдоль по канаве. Бахнула знатно, значит, попал. До меня донесся отчаянный человеческий вопль. Канава привела меня к небольшой яме, из которой вытекал ручеек, стекающий дальше вниз. Скорее всего, он меня приведет к большому ручью, текущему мимо бандитского поселка.

Вновь высунул башку наружу, огляделся.

«Шишига» стояла посреди ручья и горела. Машина застряла в самой широкой его части, там, судя по всему, был брод и воды не выше чем по щиколотку. Реактивная граната угодила позади кабины, как раз туда, где был бензобак.

Посмотрел в сторону поселка – огня и дыма много, полыхало несколько модульных домиков, сарай, да и некоторые деревья были уже объяты огнем. Оглянувшись назад вверх по склону, заметил, что те позиции, откуда я первый и второй раз стрелял, отмечены попаданиями не только пуль, но и гранат, а в одном месте кустарник полыхал темно-красным пламенем, чадя густым черным дымом. «Соболь» поднялся почти до самого верха, двигался он очень медленно, видимо, все-таки такой долгий подъем, да еще по грунтовке, не для городского «бусика», перегруженного броней.

– Мага, Мага, ты где, прием! – раздался в рации голос Гриши. – Мага, Мага, ответь. Прием.

– Поднимайтесь без меня, я догоню, – через несколько долгих секунд отозвалась Валентина.

– Мага, у нас приказ. Мы тебя должны подобрать. Прием, – воспротивился Гриша.

– Аслан, делай, как сказал Магомед, – тут же вклинился в разговор я. Если Валентина решила остаться, значит, ей сверху виднее, тем более что, думается мне, бандосы так до сих пор и не поняли, что против них работает снайпер.

Оглядел поселок, теперь он был совсем близко, метров сто – сто пятьдесят до ближайшего домика.

В глаза бросился мужчина, упакованный в камуфляж черного цвета и панаму такого же колера, который, стоя за капотом внедорожника «Тойота Лендкрузер», внимательно вглядывался в оптику, навешанную на длинноствольный карабин. А вот РПС на нем была песчаного, почти белого окраса и заметно выделялась на фоне черного «комка».

Я даже разложил «тубус» гранатомета, взведя его, хотел шугануть стрелка, как неожиданно он качнулся в сторону и упал на бок, держась за простреленную ногу. Дурашка, так широко расставил ноги, что левый ботинок торчал наружу. Вот только почему Валентина выстрелила в ногу, ведь там почти весь торс возвышался из-за капота? Ответ пришел через минуту, к раненому метнулся его клон, точно такой же камуфляж, панама и светлая «сбруя» с подсумками для магазинов. Выстрелов я не слышал, только заметил, как подбежавший завалился на спину, а державшийся за простреленную ступню подранок всплеснул руками и тоже плюхнулся на землю. Вначале «приманка», потом сразу двоих. Специфический все-таки стрелок наш Мага!

Выстрелил в сторону дерева, из-за которого раздавались пулеметные очереди, самого пулемета и стрелка мне было не видно, но я и по звуку ориентировался. Видя, что в мою сторону никто не стреляет, вновь «разложил» гранатомет и снова выпустил гранату в сторону пулеметчика. После второго взрыва пулемет замолк, то ли попал, то ли просто спугнул.

Закинул последний «тубус» за спину, автомат наоборот перекинул наперед и полез пробираться через заросли осины, которая густо обступила русло ручья. Сразу же провалился по пояс в холодную воду, яйца тут же «встали ромбиком». Дно у ручья было каменистое, вода прозрачная, поэтому я видел, куда наступаю. Пересек ручей в считанные секунды, вылез на тот берег. Неожиданно для себя понял, что вокруг стало намного тише. Стрельбы уже не слышно, только треск пламени и хлопки чего-то в огне горящих домиков. Видать, рвутся патроны или лопаются бутылки с водкой.

А если сейчас «шмели» детонируют, вот будет салют и фейерверк, наверное, и космонавты на МКС заметят.

Пулемет вновь заработал. Вот ведь неугомонный! Я по нему две гранаты всадил, а он, сука, никак не заткнется. Хотя чего я хотел, гранатомет-то противотанковый и основной его поражающий элемент – направленная кумулятивная струя раскаленных газов, которые прожигают броню танка или другой цели. Поэтому стрелять из РПГ в чистое поле это глупо и неэффективно. Для стрельбы по площадям придуманы осколочные заряды, к примеру, «карандаши» к РПГ-7, а можно еще засадить и минометной миной, присобачив ее к тому же РПГ-7, тут тебе и осколки веером, и кишки по кустам развешаны, а кумулятивная струя пролетит мимо бойца в трех метрах, а он ее даже не заметит.

Выбравшись из кустов, оказался на слабо накатанной дороге – колея в траве, петлявшая среди сосен. Интересно, куда она ведет? Вокруг расстилались клубы низко стелящегося дыма, воздух наполнен гарью и вонью горелого мяса.

Неожиданно сквозь дым на меня выкатился «УАЗ-Патриот» серебристого цвета. Двигался он тихо и медленно, будто крался, как ночной тать. Инстинкты сработали сами собой, и длинная автоматная очередь щедро плеснула свинцом по лобовому стеклу и капоту. «Патриот» вильнул в сторону и ткнулся мордой в ближайшую сосну.

– Не стреляйте! – громко крикнули из машины, судя по голосу, кричала молодая девушка или совсем девчушка. – Мы сдаемся! Не стреляйте!

Я шагнул назад, чуть сместился в сторону, чтобы укрыться за толстенной сосной, и присел на корточки. Это меня и спасло!

Та-та-та! – громко и басовито затарахтел пулемет Калашникова, били где-то позади машины, совсем рядом, но из-за дыма мне не было видно стрелка. Свинцовые струи прошили кузов внедорожника насквозь, выбив лобовое стекло наружу. ПК бил долго, секунд двадцать, садил длинной очередью, взахлеб, выпуская пули веером. Несколько пуль влепились даже в сосну над моей головой, осыпав меня щепой. «Патриоту» досталось больше всего, он осел на все четыре колеса, а салон был больше похож на дуршлаг.

Пулемет захлебнулся. Зато я услышал дикий вопль ярости, перемешанный с матами и ругательствами. Пулеметчик орал во всю глотку дурным голосом, периодически срываясь на звериный рык и вой.

Я выдернул кольцо из гранаты и метнул ее в сторону пулеметчика. Вновь спрятался за деревом. Бахнул взрыв! Осторожно перебежал к следующему дереву. Дым резал глаза и затруднял дыхание. Еле сдержался, чтобы не закашлять. Спрятался за стволом дерева, присел на корточки и весь превратился в одно большое ухо, как в том старом мультике про лопоухого пришельца и лисенка. Где-то слева раздался тихий стон и скребущий звук, потом опять стон, но уже громче, а еще добавилось рычания и жалобный скулеж. Вдруг я осознал, что вполне мог случайно ранить Смерту, и это она сейчас ползет по мокрой траве, волоча за собой вывалившиеся кишки.

Но нет, это была не собака, это был человек. Полуголый детина в коротких шортах и майке полз по колее дороги, цепляясь пальцами за землю, правая нога заканчивалась разлохмаченной культей ступни, второй ноге тоже досталось, но меньше, на вид она выглядела почти целой, только неестественно темного цвета. Когда раненый подполз совсем близко, я разглядел, что нет на нем никакой майки, да и левая нога была не черного цвета. Нет, все это был сплошной ковер татуировок. Спина, плечи, предплечья и ноги были наглухо «забиты» картинками и надписями. Бугор! Он самый, оба допрашиваемых описывали его именно так – здоровяк, набитый наглухо «портаками».

Бумс! – с размаху пнул ползущего в голову ногой, как будто пробивал одиннадцатиметровый в футболе. Раненый завалился на бок и затих. Ну еще бы, таким ударом можно и шейные позвонки перебить, хотя такому бугаю хрен чего так просто сломаешь. Подтащил его к дереву, прислонил к стволу, заломил руки назад и крепко смотал вместе, потом небольшим куском веревки перетянул культю на ноги, зажал на совесть, совершенно не думая, что причиняю сейчас этому живодеру страшную боль, просто не хотелось, чтобы он умер от потери крови. Накинул ему на шею ошейник из веревки и примотал его к стволу, а потом еще и ноги между собой связал, ну и кляп в рот, ясное дело. Раненый так в себя и не пришел. Ну и ладно, все равно некогда сейчас с ним разбираться.

Подкрался к расстрелянной машине, через распахнутую настежь заднюю правую дверь заглянул внутрь. Кровавое месиво! В салоне было всего два человека, на водительском сиденье мужчина в «горке» и на заднем щуплая девчушка или женщина, тоже облаченная в двухцветную «горку», возраст нельзя было определить, потому что пулеметные пули разорвали тело сидевшей сзади на части. Воняло как на скотобойне, а может, и хуже. Сморщившись, чтобы не сблевать, заглянул в багажник, несколько пластиковых ящиков, баул тряпья. Заглянул на передние сиденья, мужик лежал поперек салона, по-прежнему держась правой рукой за руль. Тут я заметил небольшой брезентовый рюкзак «а-ля сидор», который лежал «в ногах» на соседнем с водителем сиденье. Взгляд зацепился за него, потому что такая диковинка, как «вещевой и сухарный мешок», смотрелась в салоне машины противоестественно. Вещмешок был принят на вооружение еще в Императорской России и служил военным верой и правдой, вплоть до… до сих пор. Даже в настоящее время во многих частях ВС РФ можно встретить вещмешки, их только слегка изменили и доработали по сравнению с дореволюционными – российский армейский вещевой мешок изготавливается из прочной хлопчатобумажной ткани, обработанной палаточной пропиткой. Лямки для навешивания поклажи снаружи сделаны из брезента, пряжки – из алюминиевого сплава, вот и все новшества. Ради интереса схватился рукой за верхний клапан, где был узел из лямок, и потащил наружу. Черт, да он тяжеленный! Рукой пощупал боковину рюкзака, судя по ощущениям, внутри песок. Интересно, зачем кому-то понадобилось набивать старый вещмешок песком, да и с обычным речным песком не был бы он таким тяжелым, объем-то небольшой, сидор заполнен, дай бог, чтобы на пятую часть. Значит, что? Значит, там нечто тяжелое и сыпучее, например, золотая «крупа». Развязывать вещмешок не стал, хоть, что тут греха таить, сильно хотелось, но вбитые некогда в голову инстинкты самосохранения все-таки заставили взять себя в руки и не трогать узлы. По-хорошему, надо было оставить все как есть, но «золотая лихорадка» взяла верх, и я, вытащив мешок наружу, оттащил его к ручью, где и плюхнул в воду, отметив место сломанной веткой, которую бросил на землю.

Вернулся обратно и понял, что этот сидор, а вернее, жадность, заставившая тащить золотишко в укромное место и прятать его, спасли мне жизнь. Возле привязанного к дереву Бугра копошились двое мужиков, пытаясь развязать своего командира. Вскинул автомат и срезал обоих одной очередью, досталось и Бугру, пуля попала ему в висок, вышла через глаз, придав лицу схожесть с Терминатором в первой части, когда у героя Шварца один глаз был красный. Подбежал поближе, посмотрел, оба – наглухо. Из оружия у них были уже знакомые «мурки» МР-153. Двигаться сквозь дым было опасно, вполне можно было нарваться на очередных «бегунков», и еще неизвестно, у кого окажется лучше реакция. Подобрал оба ружья, закинул их в кусты.

Обошел опасное место, забирая повыше, обходя поселок стороной через лес. Связался по рации с Валей, сообщил, что скоро войду в поселок, она ответила мне, что внимательно следит и уже минут десять не видит никакого движения. Связался с Гришей, тот не ответил, попытался еще несколько раз вызвать его, с тем же успехом – Гриня не отвечал. Вызвал Валентину и отправил ее на поиски пасынка. Ох, что-то у меня нехорошие предчувствия, как бы этот шалопай опять не угодил в неприятности. Обойдя задымленный участок, повернул к поселку. Тихо, стрельба затихла, никто не кричит, даже автомобильные движки молчат. Огонь на остовах домиков и сараев постепенно затухал, дождик, что не переставая моросил, хоть и медленно, но делал свое дело – тушил пламя, вот только дыма, кажется, становилось все больше и больше.

Вонища кругом стояла жуткая, адская смесь сгоревшей плоти, волос и еще чего-то химического. Першило во рту, щипало глаза. Обошел поселок по кругу, внимательно вглядываясь в кусты и заросли, несколько раз стрелял короткими очередями по особо подозрительным местам.

Вызвал по рации Валентину, узнал, как дела. Оказалось, что дела хреновые, она поднялась на вершину склона, нашла «броневичок», но в нем был только мертвый Илья. Кто расстрелял лобовуху нашего «соболя» и почему Гриши рядом не было, Валентина не знала, сейчас она отправилась на его поиски. С ней была Смерта, которая взяла след парня. Связь становилась все хуже и хуже, видимо, Валя удалялась прочь от поселка.

Еще раз вернулся к догоревшим домикам, надо обыскать здесь все, пока не стемнело. Первым делом подошел к деревянному сараю, который не тронуло пламя. Я его приметил еще в первый раз, но лезть внутрь сильно не хотелось, прекрасно понимал, что увижу там. Стены сарая были испещрены пулевыми отверстиями, а у меня под ногами – муравейник стреляных гильз от ПК. Скорее всего, Бугор, стоя всего в трех метрах от сарая, выпустил по нему целую пулеметную ленту. Шансов выжить тем, кто был внутри, не было, от слова совсем. Но проверить все равно надо. Оторвал висевшую на одной петле дверь, посмотрел внутрь. Вдоль двух стен были узкие нары, в три ряда, между ними по высоте было не больше полуметра, в хронике военных лет видел, что так же были устроены спальные места в немецкие концлагерях. Удобно – экономит место, а заодно и деморализует пленников, превращая их в животных. На полу лежала груда тел. Вначале мне показалось, что здесь не меньше десятка тел, но потом понял, что их всего четыре, все женские. Жаль, что Бугор так легко умер, я бы его сюда приволок и оставил бы лежать среди его жертв, с перебитыми ногами и выпущенными наружу кишками, но живого и медленно умирающего.

Тот сарай, что стоял в десятке метров поодаль и выгорел дотла, досматривать не стал, и так было понятно, что все, кто был внутри, сгорели при пожаре. Дерево сгорело до угольков, а вот очертания трупов были заметны, все-таки человеческое тело состоит из жидкости и горит хреново. Зачастую на поле боя можно обнаружить обнаженные тела, такое происходит из-за того, что огонь легко уничтожает одежду и форму солдата и совершенно затухает, когда доходит до плоти. Здесь было примерно так же – несколько обнаженных тел, покрытых сплошной коркой сгоревшей плоти, лежащих среди пепелища.

Отдышался, даже присел на землю, чтобы перевести дыхание. Пальцы на руках дрожали, жаль, что я не курю, сейчас бы, наверное, закурил или бахнул спирта.

Отпустило, пошел дальше. Темно-зеленый домик-прицеп на колесной базе. Дверь открыта настежь, пулевых отверстий в стенах нет. Внутри пусто. Здесь у них, скорее всего, было нечто вроде штаба или офиса. Вдоль одной стенки стоит затертый до дыр диванчик, рядом стол, на котором сложенный ноутбук и обломки какой-то электроники, за столом шкаф и большой сейф неопределенного цвета. На полу и столе разбросано много бумаг: какие-то накладные, документы, удостоверения личности, обрывки карт, схемы и списки. В сейфе тоже много макулатуры и бумаг, а еще несколько пачек пистолетных патронов. Среди бумаг в углу нашел небольшой пухлый черный пакет с зип-застежкой, из плотного пластика. Раскрыл, внутри оказались небольшие золотые самородки, самый большой в треть спичечного коробка, самый маленький – с ноготь мизинца. По весу пакет тянул на килограмм, ну а как вы хотели, золото, оно как свинец, такое же тяжелое. Спрятал пакет в подсумке. Еще нашел разбитый фотоаппарат с длиннющим объективом, вытащил из него флеш-накопитель. Собрал все бумаги и ноутбук вместе и замотал в сорванное с дивана покрывало, оставил это в углу, под столом, в надежде забрать на обратном пути.

На связь вышла Валентина, сообщила, что Гриша жив и почти здоров, он умудрился подвернуть себе ногу в погоне за стрелком, расстрелявшим «соболь». Догнал он этого стрелка или нет, я так и не понял, но то, что он жив, это уже хорошо. В ответ я приказал им двигаться к машине, попробовать ее завести, а если не получится, то идти ко мне. Валя ответила, что она так и собиралась делать, причем сказано это была таким тоном, что, дескать, не хрен умничать и без сопливых скользко. Лишний раз убеждаюсь в правильности постулата, что бабам в бою не место!

Рядом со штабным вагончиком был модульный домик, из крыши которого торчала мачта антенны. Ага, значит, это у них радиорубка. Зайдем. К сожалению, в домик попала граната из «Агнели», внутри царили полный кавардак и разруха. Ничего ценного, кроме закрытого небольшого сейфа, приваренного к полу. Подергал ручку. Сейф не поддался. Ну и фиг с ним, пущай здесь стоит, с остальным разберусь, потом на обратном пути вырежу его вместе с куском пола.

Тут меня осенила простая мысль, что хватит шляться среди поселка, надо найти работающую машину, забрать ее и ехать навстречу Вале и Гриши. Оглядевшись вокруг, приметил целехонький на вид «крузак», он стоял среди деревьев и огонь его не коснулся. Подошел ближе, по-моему, это и есть одна из тех машин, на которых привезли оружие для Бугра и его банды.

Повезло. Очень повезло, прямо «рояль в кустах»! Рядом с распахнутой водительской дверцей на земле лежал мужик в черном камуфляже и белой «разгрузке», в голове у него зияло входное отверстие, а пальцы правой руки сжимали связку ключей. Заглянул внутрь салона автомобиля. «Крузак Прадо 90», машинке лет двадцать, но снаружи выглядела вполне прилично. Высоко поднятый кузов, большие шипастые колеса, мощный кенгурятник, на крыше багажник, где лежала пара запасных колес и закрытый на навесной замок ящик. Внутри салона была комплектация, которую я уже видел на захваченных ранее «нивах» – задние сиденья убраны и позади передних сидений получается большой багажник. Здесь были размещены несколько ящиков темно-зеленого цвета, всем своим видом показывающих свою армейскую принадлежность, судя по маркировке РПО-А, это были «шмели». Здесь же стояли канистры с запасным топливом, упаковка питьевой воды в пластиковых полторашках, свернутые спальники, два рюкзака и коробка с армейскими пайками.

Ну, что, транспорт я нашел, теперь надо ехать за своими подчиненными, а то они ножками до меня год будут топать. Оттащил застреленного стрелка, тут же быстро «отмародерил» его, сняв РПС, вывернув карманы и сняв ботинки. Ботинки снял сугубо из соображений переодеться в сухую обувь, а то мокрые штаны еще можно терпеть, а вот застудить ноги не хотелось. Заинтересовало оружие бандоса. Автомат у него был «сотой» серии АК-105, который был короче моего АК-74М на десять сантиметров и на столько же лет моложе. Пистолет у застреленного оказался CZ-75DAO, с ударно-спусковым механизмом, только двойного действия, емкостью магазина на 16 патронов калибра 9/19-мм «парабеллум». Весил «пестик» не меньше килограмма, на поясе у застреленного нашел четыре запасных магазина. Честно говоря, «чижика» держал первый раз в жизни. Ладно, разберусь, что тут да как. А еще на переднем сиденье лежал легкий кевларовый шлем. Все найденное свалил в «крузак», туда же скинул и не использованный гранатомет. Уселся на водительское сиденье. Хорошо, вместительно и богато, не то что «нива» или «газон», тут кожа и кресло с подогревом, который я тут же врубил на полную мощность, все-таки штаны мокрые, пусть хоть немного просохнут.

Вырулил среди деревьев и медленно покатил к броду, где обгоревшим монументом застыл остов сгоревшей «шишиги». Темноты вокруг еще не было, но среди деревьев уже было сумеречно, еще минут сорок-час и ночь вступит в свои права. Включил ближний. Неожиданно в свете фар мелькнула быстрая черная тень, как будто пакет или тряпка пролетела мимо. Инстинктивно нажал на тормоз. Ветра-то нет, чему здесь летать, кроме птиц. Но это точно была не птица и не летучая мышь.

Мотор не глушил, фары не гасил. Вылез, огляделся, поводя стволом автомата в разные стороны. Странно, вроде ничего нет. Подождите, а это что за хрен с бугра?! Взгляд мой зацепился за черную фигуру невысокого роста, метр двадцать от силы, не выше. Фигура, облаченная в черный балахон, широкополую шляпу и маску с длинным птичьим клювом, в руках коротышка держал посох, заканчивающийся навершием с какой-то блестящей загогулиной.

«Чумной доктор», – всплыло у меня в голове что-то из истории Средневековья.

Балахонщик стоял среди расстрелянных женских тел, посреди обломков сарая. Сейчас он низко наклонился вперед, согнувшись в поясе, и касался «клювом» тел, казалось, что он что-то пьет, при этом загогулина на посохе начинала светиться и пульсировать, как лампочка, которая постепенно разгоралась, наполняясь энергией. Мозгом я понимал, что это какая-то хрень и все это не к добру.

– Эй, утырок, а ну лапки кверху! – крикнул я, наводя на фигуру ствол автомата. – Считаю до трех, и если не подчинишься, открываю огонь! Раз, два, три!

«Клювомордый» даже не шелохнулся на мои команды, как уткнулся мордой в трупы, так и стоял.

Короткая очередь… и ничего! Плащ слегка колыхнулся от попавших в него пуль – и все! Бронежилет, наркоман, не чувствующий боли?! – пронеслось у меня в голове.

Автомат зачастил короткими очередями, магазин опустел. Сменился. Новый магазин высадил одной длинной очередью. Я четко видел, что пули попадают в цель. Между нами было не больше двадцати метров. Здесь промазать нельзя. Да, ну на фиг, что это за чертовщина?!

Новый магазин. Теперь я стрелял не в «тело с клювом», а целенаправленно бил по посоху, особенно стараясь попасть в загогулину, которая разгоралась все ярче и ярче.

Кажется, я попал. Несколько пуль стеганули по держаку посоха, клювомордый резко распрямился, глянул на меня, что-то каркнул и ткнул в мою сторону своим посохом. Сильный удар в грудь откинул меня назад, забросив в кусты. Шею и грудь обожгло огнем, свет погас.

«Вот и все!» – последнее, что я успел подумать, перед тем как умер.

* * *

Открыв глаза, огляделся – вокруг темнота и сырость. Спина болит, ноги болят, правая так вообще огнем горит, слева на груди жжет с такой силой, что тяжело дышать, кисти рук и особенно пальцы ныли тупой болью. Хотел оглядеть ладони, но поднеся их к глазам, ничего не увидел, тьма такая вокруг, как в жопе сами знаете у кого. Болела и горела огнем каждая клеточка тела, шевелиться, двигаться и даже дышать было жутко больно.

Умер? Нет? Может, просто контузило?

Вспоминая последние события, зацепился за клюворылого. Кто это был? Карлик в бронекостюме саперов для разминирования? А что, как вариант, под плащом и такой шляпой с маской можно спрятать все что угодно, даже маленький танк. Интересно, чем это он меня так приголубил? Или это не он, а кто-то со стороны, а взмах клюворылого своей клюкой лишь совпадение? Слишком много вопросов и ни одного вразумительного ответа…

Так, а где это я сейчас нахожусь? Подвал, тюрьма, пещера, яма? Ну, вот, опять вопросы.

Попробовал встать на ноги. Не получилось, тело не слушалось и при едва заметном намеке на движение протестовало и огрызалось вспышками боли. Ладно, шевелиться не будем.

Закрыл глаза, попробовал задремать.

– Не спать! – на ухо гаркнул суровый голос.

– Ты кто? – спросил я, не видя кричащего.

– Твой демон, – ответил крикун.

Прищурившись, разглядел рядом нечто мохнатое, большое и дурно пахнущее. Где-то там, наверху, крутанули ручками настройки, и света немного прибавилось.

И-иии… Ёпта! Лучше бы они свет не включали!

Прямо перед мной застыл громадный трехголовый пес. Млять! От неожиданности я чуть было кирпичей не наложил!

Дернулся. Тело тут же напомнило, что бдит и не позволит мне безнаказанно шевелиться и дергаться. Вспышка боли заставила скривиться и сжаться в клубочек. Да, ну ё-мое, даже скривиться было больно!

– Чего дергаешься? – вывалив в язык, спросила правая голова монстра.

– Бздит, вот и дергается! Ха-ха! – ответила за меня левая голова, при этом голос был гнусавый, как у вмазанного наркомана, да и интонации такие же.

– Вы кто? – спросил я.

– Мы – пес, – лаконично ответила центральная голова, судя по голосу, это она меня разбудила своим криком… или лаем? – Никогда не слышал о трехголовом псе Кербере?

– Цербере, – автоматически поправил я монстра.

– Ты чо, мля, самый умный?! Педивикии начитался? – загнусавила левая башка. – Я тебе сейчас ногу на фиг откушу, и звездец тебе, калечный! – и тут же спросил: – Шишки, фен, марки, колеса, дудка есть?

– Левый, заткнись! – гаркнула на собрата правая голова.

– И чё ты мне сделаешь? Бе-бе-бе! – вывалив язык, начал дразниться Левый. – Качок фуев! ЗОЖ тебе в жопу!

– Жопу не трожь! – одернула Левого центральная голова. – Она у нас общая. Левый, ну ты же уважаемый пес, сын Тихона и Ехидны, ну чего ты постоянно дурь клянчишь.

– Скучно, вот и развлекаюсь, как могу, – потупив взор, промямлил Левый.

– Чтобы не было скучно, займись делом, а лучше здоровьем, – нравоучительно заявил Правый. – А то жрешь всякую дрянь, а отвечаем все, желудок и система пищеварения, вообще-то, общая!

– Главный, скажи ему, чтобы он заткнулся, а то задолбал со своим ЗОЖем, – обратился к центральному Левый. – Он свои лапы так накачал, что у нас походка, как у калечного, над нами даже Орф смеется, а ведь у него всего две головы.

– А ну цыц! – громко рыкнул Главный, тем самым пресек перепалку между головами. – Хватит собачиться! Нам надо клиента допросить!

– Точно! – воскликнул Левый, оскалил зубастую пасть и строго спросил: – Шишки, фен, марки, колеса, дудка есть?

– Левый! – дружно взвыли Главный и Правый.

– Молчу, молчу! – примирительно заявил Левый.

– Парни, я что, умер? – спросил я у Пса. – А почему тогда вы здесь? Я же вроде православный, меня ангелы должны встречать. А вы как бы из греческой мифологии.

– А греки что, по-твоему, не православные? – сурово спросил Главный.

– Нет, конечно, православные, – примирительно согласился я. – Просто я никогда не слышал, чтобы умерших встречал трехголовый пес.

– А у тебя что, есть знакомые, которые умерли и вернулись назад, рассказав, как выглядит мир мертвых, кто тут кого встречает и провожает? – задала закономерный вопрос центральная башка.

– Нет.

– Ну, так, хрен ли ты умничаешь! – захихикал Левый.

– Итак, начнем, – сморщив морду и оскалив пасть, заявил Главный, – Рассказывай о своих грехах.

– Чего? – переспросил я.

– О грешках своих рассказывай, – вновь влез в разговор Левый, – начни с какой-нибудь «клубнички». Например, как ты в детстве дрочил на сиськи химички.

– У нас химиком был мужик, – вспомнил я школьные годы.

– О-оо! – восторженно заскулил Левый. – Ты дрочил на сиськи химика? Вот это уже интересно!

– Левый, заткнись! – рыкнул Главный и тут же повернулся к Правому. – Ты что, спишь?

– А, что, кто, я?! – встрепенувшись от сна, заикал Правый. – Казнить его!

– Кого? – одновременно спросили мы с Главным.

– Виновного, ну, в смысле его, – Правый ткнул в меня лапой.

– Поддерживаю! Его надо казнить! – Левый тоже поднял лапу и только было хотел ткнуть ей в мою сторону, но не рассчитал, что правая лапа уже поднята. Все три головы плюхнулись вниз, дружно ударившись о камень. Больше всего досталось центральной морде.

– Суки!!! – взвыл Главный. – Мл…, да вы можете хоть лапы контролировать, да что ж вы за остолопы такие?

– Ребят, может, потом поговорим? – примирительно начал я и тут же был оборван дружным рыком всех трех голов.

– Молчать! – зарычал трехголовый пес. – Мы здесь судья! Немедленно отвечай на вопросы. Почему бросил жену с грудным ребенком?!

– Чего-о?! – удивленно переспросил я.

– Того! – Главный оскалился, из пасти повалил дым и посыпались искры. – Думаешь, мы не знаем о твоих грехах?! Мы всё знаем! Всё! – Дым валил все сильнее и сильнее, искры превратились в языки пламени. – Всё!!! – продолжал реветь пес.

Не веря своим глазам, я несколько раз моргнул, пытаясь разглядеть, что происходит. Когда дым рассеялся, то у него было не три головы, а только одна, да и в размерах он существенно уменьшился, превратившись в средних размеров овчарку. Очень, кстати, похожую на Болтуна.

Гав! – звонко гавкнул на меня пес и тут же издал горлом звуки, похожие то ли на урчание, то ли на речь инопланетян.

Кажется, я понял, за что Болтуна прозвали Болтуном. Видел я как-то по телеку шоу талантов, где мопс под музыку «пел» песни. Видимо, Болтун был из таких «говорливых» собак.

Оглядевшись, понял, что света вокруг заметно прибавилось, мне даже удалось рассмотреть место, где я лежал. Больше всего это было похоже на небольшую земляную пещеру, образовавшуюся вследствие падения огромного дерева. Дерево завалилось на бок, корневища торчали наружу, на них сверху насыпало листьев и мелких веток, получился шатер, а яма, оставшаяся от выворотня, со временем немного сгладилась за счет тех же листьев и мелких веток. Сейчас я сидел, прислонившись спиной к полусгнившим корням дерева. Сперва оглядел руки – зрелище не для слабонервных: ногти на пальцах сломаны, кожа стерта в кровь, на левой ладони длиннющий глубокий порез, да еще и подушечки на пальцах изрезаны. Создавалось такое впечатление, как будто я крепко сжимал в левой ладони обоюдоострую железяку. Очень похоже, вот только вопрос: на паркуа я это делал? На правой ноге отсутствовал ботинок и носок. Ступня черная от запекшейся крови, больше всего досталось ступне – множество мелких порезов, ранок, пальцы распухли и посинели, того и гляди отрезать придется.

Под одобрительное ворчание Болтуна попробовал встать на ноги. Не получилось. Сил не хватило, плюхнулся обратно на задницу, в голове потемнело и закружилось. Сука! Да что ж это такое?! Злясь на собственное бессилие, собрал волю в кулак, сжал очко так, что оно могло перекусить в этот момент стальной прут, взревел как раненый носорог… и встал на ноги. Ай да Жека, ай да сукин сын! – подбодрил сам себя. Голова кружилась невыносимо, хотелось плюхнуться обратно и, закрыв глаза, умереть, но я продолжал стоять, держась за корни дерева, и только когда головокружение прошло, аккуратно опустился на землю. Поднялся один раз, смогу и во второй. Теперь будет легче, в голове немного прояснилось, и даже боль вроде как отступила немного.

Пока все идет не так страшно, как выглядит на первый взгляд. Руки, ноги почти целы. Стоять могу, а значит, переломов нет, то есть идти можно. Болтун меня выведет к своим, надо только дойти. Только дойти.

Произвел ревизию личного имущества. Хреново! РПС где-то про… потерял! Не было пистолета, не было кинжала, реквизированного у бандитов, не было аптечки, фляжки. Остался только старый, верный швейцарский «мультик» и браслет из паракорда, взятый на сдачу в магазине снаряжения.

Выщелкнул из «мультика» лезвие ножа, распорол рукав куртки, оторвал подкладку. Распустил браслет. Обмотал раненую ступню отпоротой подкладкой, наподобие портянки, потом сверху намотал рукав, зафиксировал все это паракордовым шнуром. Ничего так получилось, вполне сносно. Если эта намотка сотрется о камни, то у меня есть еще один рукав. Во внутреннем кармане куртки нашел два пистолетных патрона. Ага, точно, была у меня такая привычка, ныкать несколько патронов «про запас». Вот только к чему они мне сейчас, если нет пистолета? Если бы я был героем современного художественного фильма, то обязательно в этот момент грустно хмыкнул и бросил патроны на землю, оператор бы «крупно наехал» на тускло блестящие боеприпасы, лежащие на пожухлой траве, а на заднем фоне было бы видно, как я ухожу вдаль. Но я не герой фильма, поэтому патроны бережливо убрал обратно в карман.

Болтун нетерпеливо повизгивал, ожидая, когда же я пойду вслед за ним. Интересно, а почему пес не может просто привести подмогу ко мне? Привел бы парочку крепких мужиков с носилками и молодую медичку, санитары несли бы меня, мерно покачивая в такт шагам, а медсестра ободряла бы меня, показывая сиськи, обещая отдаться в любой позе, лишь бы я выжил. Высказал свою мысль вслух, но собакен меня не понял, лишь грустно посмотрел мне в глаза, как будто я был умалишенным. Думается мне, что овчар все прекрасно понимал, просто не хотел лишний раз бегать и берег свои лапы. Понятное дело, ему свои лапы дороже, чем мои ноги. Одно слово – собака!

Еще раз вставать на ноги, в полный рост, я пока не решался, поэтому выполз из своего убежища на карачках. Огляделся вокруг. Ага, то, что надо, в нескольких метрах валялась парочка длинных веток. Подполз к ним, выбрал ту, что поровнее, обломал все лишние отростки, оставив только рогатину на одном конце. Пойдет как некий аналог костыля.

Воткнул палку в землю и, опираясь на нее, встал. Попробовал сделать шаг. Получилось! Потом еще шаг, и еще…

Ковылял медленно, часто останавливаясь на отдых. Шел по своим собственным следам, которые хорошо было видно на засыпанной листвой земле, ну еще бы их не разглядеть, если я тут полз на пузе, аки тот гусеничный трактор. Получается, что после того, как меня чем-то приголубил тот коротышка в бронекостюме и смешной маске, я, находясь в полном неадеквате, уполз черт знает куда, растеряв по дороге все, что только мог, сумев про… потерять автомат, боезапас к нему, пистолет и нож. Да-ааа, редкостной удачи я, оказывается, долбоящер!

Гав! Гав! – залаял пес, привлекая к себе мое внимание.

– Чего тебе? – спросил у Болтуна, видя, что он не хочет идти по моим следам и пытается увлечь меня в сторону. – Вот же мои следы, по ним и пойдем.

Гав! – пес гавкнул и отбежал на пару метров в сторону, мол: «Хватит тупить, иди за мной!»

– Да подожди ты, – упорствовал я. – Дай хоть посмотреть, что за этим деревом.

Борозда в пожухлой листве, которую я оставил, ползя по земле, явственно виднелась передо мной. Сейчас эта борозда терялась за могучим дубом. Если до этого Болтун молча бежал рядом со мной, то сейчас он всячески показывал, что надо двигаться в другом направлении. Совершенно не понимая, что мной двигает и почему мне так важно идти по своему следу, я поплелся к дубу.

Болтун громко залаял, выражая несогласие с моими действиями. Обернувшись, с удивлением заметил, что пес ощерился и не просто лает, а еще и рычит, скаля зубы. При этом морда пса была повернута не ко мне, а немного в сторону, то есть скалился и рычал Болтун не на меня, а на что-то за моей спиной. Повернулся обратно – никого там нет, только ствол дерева, что за фигня?!

Подошел к дубу. Дерево как дерево, только очень большое, листва свежая и молодая, кора старая, потрескавшаяся от времени и непогоды. Заглянул за ствол. Передо мной открылось нечто необычное: неширокая полянка, почти идеально круглой формы. Вернее, это была не полянка, а вытоптанная и взрыхленная земля черного цвета. Земля была освобождена от лиственного ковра, почва жирного, маслянистого черного цвета. Примерно посередине полянки, в центре воображаемого круга, валялась растерзанная ременно-поясная система, очень сильно похожая на мою. Разодранные подсумки, порванные ремни, смятые магазины от автомата, втоптанная в грязь граната. Идти дальше не было никакого желания, ступать в эту маслянистую жижу не хотелось совершенно. Что здесь произошло? Кто вытоптал эту полянку и, самое главное, зачем надо было водить хоровод рядом с этим старым дубом? Глянул на ствол дерева с этой стороны и ахнул от удивления. В стволе дуба торчал нож, тот самый штык, который я смародерил у бандосов. Штык-нож, с кольцом на гарде, торчал из морщинистой коры, погруженный в нее почти на треть клинка. Ничего себе! Его туда что, молотком забили?! И еще одна странность – в кольцо на гарде была просунута небольшая корявая палочка, сантиметров десять в длину. Самодельный крест – первое, что пришло мне на ум? Лезвие ножа, рукоять и даже кора под клинком, все было в темно-бурых потеках крови. Видимо, кровушка была моя, и порез на ладони был именно от этого клинка. А еще у подножия дерева, как раз под вбитым в ствол ножом, лежала россыпь золотых самородков, тех самых, что я нашел в сейфе бандитского поселка. Я занес ногу, чтобы сделать шаг вперед, руки сами потянулись за золотом, как вдруг вторую ногу обожгла волна боли, не сдержавшись, я упал на спину.

Болтун зараза цапнул меня за ногу! Вот ведь скотина! Как ни странно, но боль отрезвила меня и привела в чувство… в чувство страха и паники! Вдруг ни с того ни с сего стало до жути страшно, этот старый дуб, а особенно вытоптанная полянка перед ним, казались воплощением ужаса и вселенской жути. Болтун ухватился зубами за штанину и пытается оттащить меня прочь. Собака жмет хвост под себя, боясь чего-то, сдавленно рычит, не выпуская из пасти штанину. Схватился за свою клюку, поднялся на ноги и зашагал прочь от страшного места. Пес обрадованно ослабил хватку и посеменил впереди меня, отойдя на приличное расстояние, я не удержался и обернулся, чтобы еще раз глянуть на дуб. Вокруг ствола дерева клубился черный туман. Явление было совершенно необъяснимое и чужеродное для человеческой логики. Ускорил шаг, чтобы побыстрее уйти прочь.

Адреналин, бурлящий в крови, который подстегивал меня двигаться быстро, иссяк, я шел все медленнее и медленнее, часто останавливался для отдыха. В какой-то момент понял, что трусившего рядом пса больше нет, покричал, призывая пса вернуться ко мне, матерно обзывая его по-всякому. Болтун не вернулся, скотина блохастая, бросил все-таки меня одного! Как вырубился и потерял сознание, не помню.

Помню только, как очнулся – плыву лежа на спине по реке, а надо мной проносятся верхушки деревьев и облака. Вода подо мной мерно колышется, усыпляя и заставляя спать. Чайки где-то вдалеке едва слышно каркают и кричат матерные частушки. Блин! Опять галлюцинации, грустно подумал я, видя как среди облаков проплывает довольная морда старшего Сиротина.

– Очнулся?! Молодец, Жека, молодец! – едва слышно шепчет Сиротин и скрывается среди облаков, ну, а я вновь засыпаю, поддавшись уговорам несшей меня реки.

– Ну, как, пришел в себя?! – Зловонная вонища проникла в мозг, взорвавшись там напалмом. Открыл глаза, увидел перед собой ватку, зажатую в когтистых пальцах старого деда.

– Дед, а разве смерть должна быть не женского пола? – спросил я у врачевателя. – И где ваша коса, дедушка?

– Шутит, – повернувшись в сторону, прокомментировал мои слова дед. – Раз шутит, значит, будет жить.

– Дедушка, а вколите мне чего-нибудь бодренького под кожу, чтобы боль ушла и радости в жизни прибавилось, – попросил я деда.

– Наркотиков не держим! – отрезал дед.

– Вань, скажи «Пилюлькину», чтобы он не кочевряжился и вколол мне обезболивающего, – попросил я рядом стоящего Сиротина.

– Жень, а может, не надо? – состроив заботливую гримасу, спросил Иван. – Мы тебя на носилках до машины донесем, там, на коечку перекинем, и спи себе, отдыхай.

– Петрович, мне нужен часик нормального состояния – стояния, а потом можно и баиньки, – настаивал на своем я. – Мне надо кое-чего проверить и проследить, чтобы вы забрали все, что надо. Это для общего дела! Договорились?

– Глебыч, коли! – приказал Сиротин деду.

– Щаззз! – заспорил дед. – Раздевайся! Вначале осмотр, потом укол!

– Справедливо, – согласился Иван.

Нога у меня уже была осмотрена, обработана и забинтована. Стянул с себя остатки куртки, разодранный свитер, штаны.

– Ого! – в один голос удивились Сиротин и доктор Глебыч. Только при этом доктор смотрел на мою спину, а Сиротин на грудь.

– Что там? – спросил я у доктора. То, что было на груди, видел сам – здоровенный синяк, размером с тарелку, слева, в центре которого был небольшой крестообразный ожог.

Кстати, а где мой серебряный крестик? Сгорел, что ли? Интересное кино получается, с чего это серебряный крестик расплавился? Выступил в роли предохранителя? Если верить писателям-фантастам, то нечисть боится серебра, может, не врут бумагомараки, и крестик спас мне жизнь?

– У тебя спина сплошной синяк в мелких укусах, как будто тебя птицы клевали. Внука недавно петух в колено клюнул, точно такой же след был. Тебя что, петухи драли? – спросил дед.

– Дедушка, а вам не кажется, что ваш вопрос звучит несколько двусмысленно? – переспросил я. – Уж не знаю, что там с моей спиной, но никаких гомосексуальных связей у меня не было! – усмехнулся я.

– Тьфу на тебя! – сплюнул доктор в сторону. – Вот вы, современная молодежь, озабоченные! Все понимаете как-то не так! Сейчас немного пощиплет, так что терпи!

– Еш-шш! – сквозь зубы прошипел я, когда дед принялся мне широкими жестами мазать спину. – Дед, ты чего там перцем, что ли, мажешь? Больно!

– Импортная мазилка, антисептик на основе ионов серебра, – ответил доктор. – Слушай, а у тебя, часом, на медикаменты аллергии нет?

– До сих пор не было. А что?

– Ничего, просто реакция какая-то странная, кожа вначале чернеет, а через секунду белеет и запах странный, как будто битум. Точно никаких дерматитов, фурункулезов, сыпи у тебя нет?

– Да точно тебе говорю, – морщась от боли, ответил я. – Рак в том мире был, вот и все.

– Ну и ладно, вроде после мазилки кожа становится нормальной, ранки прямо на глазах затягиваются. Первый раз такое вижу.

– Дед, а пройдись-ка еще раз своей мазью, – попросил я, – и дай мне, я спереди грудак себе намажу. От ожогов она помогает?

– Помогает, – доктор протянул мне тюбик.

Я намазал синяк и ожог в форме креста, но никакой реакции, о которой только что говорил дед, не последовало. Странно! Ну и ладно.

Ладони мне тоже обработали и наложили повязки. Подошел Сиротин, протянул мне мой рюкзак и мои ботинки, которые я оставил в «крузаке», перед тем как заметил «клюворылого». Ботинки не успели просохнуть, поэтому из рюкзака достал свои старые разношенные кроссовки, их и натянул на ноги, шнуровать не стал. Тут же переоделся в спортивный костюм и легкую куртку.

После санобработки спины, ног и рук чувствовал себя на удивление легко и бодро, даже отказался от обезболивающего укола. Нет, тело болело, как будто после хорошей драки, но главное, что прошла муть в голове и вернулась ясность мыслей.

– Пожрать есть чего-нибудь? – спросил я у Глебыча.

Сейчас мне удалось рассмотреть старика доктора во всей красе. Старик был весьма колоритной внешности – больше всего он был похож на старого индейца, какими их изображают в кинофильмах – лицо в глубоких морщинах, кожа смуглая, нос большой и горбатый. Одет доктор был в старый разношенный бушлат расцветки «бутан» и такие же штаны. На боку у него висела большая сумка с медикаментами, на поясе была кобура с пистолетом.

– Держи, – дед вытащил из своей сумки небольшой сверток, в котором оказался двойной бутерброд с салом. – Ешь весь, мне что-то после увиденного в поселке жрать совсем неохота.

– Бывает, – многозначно хмыкнул я, схрумкивая бутер в два укуса.

Бутерброд ел на ходу, двигаясь в сторону пепелищ. Доктор отстал на несколько шагов, вежливо оставив нас наедине с Сиротиным, который шел рядом. Не дожидаясь моих вопросов, Иван принялся рассказывать, что произошло в мое отсутствие.

Итак, что тут у них происходило? Гришаня гонялся по буеракам за таинственным стрелком, который расстрелял лобовуху «соболя», убив привязанного к сиденью Илью. Догнал или нет, непонятно, тело так и не нашли, но Гриня утверждал, что всадил в незнакомца целую банку РПК. Когда я переспросил у Ивана, а случаем незнакомец был не маленького роста, в черном балахоне и с птичьей маской на морде, Сиротин посмотрел на меня как на умалишенного и хотел было уже звать доктора, чтобы вколоть мне успокоительного. Нет, оказалось, что их беглец был в темном камуфляже, светлой РПС, вооруженный «сотым» «калашом», а боеприпасы, скорее всего, у него были ПП, то есть повышенной пробиваемости. Это у нас обнаружился четвертый из тех, кто привез Бугру граники и «шмели». Если он и правда сбежал, то это весьма и весьма хреново! Так вот, а дальше пошли сплошные чудеса в решете и сюжет телепередачи «Очевидное – невероятное», ну или «Тайное и неизведанное», тут уж кому как нравится. В общем, когда Валентина нашла Гришу, тот, кстати, угодил ногой в барсучью яму, она дотащила его до машины, сообща они вытащили труп водителя и скатились на ней вниз к поселку. Сам по себе «соболь» ехать не хотел, ну еще бы, если ему и в движок прилетело пару свинцовых плюх. Вот и бронированная машина! А дальше произошло нечто такое, что нельзя объяснить разумным языком – как только «соболь» оказался у ручья, Смерта забилась в истерике, скуля и воя, как маленькая карманная собачка, на которую случайно наступили, мало того, она всячески не хотела выпускать свою хозяйку наружу. Как Валентина выбралась из машины, мне не поведали, но женщина пересекла ручей, нашла «крузак», который по-прежнему стоял с распахнутой дверью и тарахтел заведенным двигателем. Валентина уселась в машину и рванула обратно, подобрала Гришу и Смерту и укатила прочь. Умом она понимала, что надо искать меня, но как сказал Иван, как только она пересекла ручей и оказалась на этом берегу, то ее сковал животный страх перед чем-то непонятным и необъяснимым. Как будто что-то запредельно страшное смотрит на нее из темноты и готовится напасть. Если бы не мой собственный опыт, то я бы подумал, что это какая-то хрень из детства, когда боишься темноты и прячешься под одеялом. А дальше Валентина на «крузаке» рванула обратно вверх по дороге и гнала машину до тех пор, пока навстречу ей не попалась колонна из трех КамАЗов и сиротинского «газона». Иван хотел сразу же ехать в поселок, чтобы искать меня, но Валя наотрез отказалась что-либо предпринимать до утра, при этом она закатила такую истерику, коих вообще никогда не устраивала за время их совместного проживания. Переночевали в чистом поле, а с утра прикатили к разгромленному поселку. Моих следов в том месте, где был найден заведенный «крузак», не было, искали в округе, углубляясь на километр в лес, но так ничего не нашли. Валентина не хотела близко приближаться к странному поселку, она осталась сидеть в машине в двух километрах, если машина приближалась ближе, то Смерта начинала бесноваться и скулить. А вот Болтун, напротив, никакого беспокойства не выказывал, убежал в лес, вынюхивая мой след, вернулся пес в поселок через четыре часа, всем своим видом показывая, что нашел меня.

Подобрали меня в трех километрах от поселка. На вопрос, какого фига я так далеко забрался, ничего вразумительного ответить не смог, сообщив, что это не важно, нашли и слава богу. Тем более что у нас есть дела поважнее!

– Вань, тут такая фигня получается, что у этих злодеев по-любому есть кто-то в вашем поселке, без гадины внутри у них ничего бы не получилось, поэтому эту скотину надо найти и вычислить.

– И как это сделать? – обреченно спросил Сиротин-старший, понимая, что спокойной жизни ему пока не видать.

На самом деле, вычислить иуду не так уж и сложно, я вкратце поведал, что надо делать Сиротину. Причем комбинация была весьма простая, хоть и двухходовая, но, как известно, нет ничего более надежного, чем святая простота! По дороге, обсуждая подробности, мы встретили младшего Сиротина, которого я озаботил сфотографировать трупы всех убитых. Среди домиков уже никто не сновал и не бегал, те люди, которых привел с собой Сиротин, сразу же все ценное собрали, деловито загрузив в КамАЗы. Я нашел тот баул, который собрал в штабном вагончике, а также не вскрытый маленький сейф. Забрал все это в сиротинский «газон». Потом еще подобрал ружья, спрятанные в кустах, ну и заодно сидор с золотом забрал.

Ну, вроде и все, все погибшие были закопаны в одной общей могиле, рядышком легли жертвы и их убийцы, не было никакого желания их сортировать, да и зачем, если там, наверху, сами разберутся, кого куда. Кто-то в рай за свои мучения, а кого-то в ад за зверства.

Встретился с Валентиной и Гришей, поговорил с ними, выслушал еще раз, что у них произошло, ничего нового не узнал, всего лишь более эмоциональный пересказ того, что мне поведал Иван. При них развязал горловину вещмешка и показал его содержимое – пятнадцать туго набитых полиэтиленовых пакетов, в каждом не меньше килограмма золотого песка. Хотел отдать семь пакетов им, как долю за штурм поселка. Валентина тут же взъелась на меня и чуть ли не матом послала куда подальше, при этом Гришаня был очень даже не против своей доли, но мачеха строго-настрого запретила брать золото, даже Сиротину-старшему прилетело по первое число. Ну и ладно, мне больше достанется!

Уже на обратном пути, после того, как мы с Иваном еще раз обсудили, что и как он должен делать, я развалился на койке в «газоне». Засыпая, осознал, что в этом мире всего лишь третий день, а событий произошло столько, что на целый год хватит.

* * *

Хоть спал не долго, всего пару часов, но выспался, вроде ничего страшного не снилось, кошмары не мучили, убиенные мной нелюди во сне не являлись и кровь не пили.

Разбудил меня Иван, растолкал, радостно сообщая, что мы уже приехали, и я, капец, как обязан на всю эту красоту посмотреть. Спросонья подумалось, что он мне сейчас покажет, как жопастые бабы в реке голые плещутся, тряся огромными буферами. Но нет, понятие о красоте у каждого свое. Кому голую девицу подавай, а кому свиноферму! Да, да, вы не ослышались. Первое, на что указал мне Иван, это заложенные еще с весны фундаменты под свинарники, коровники и еще хрен знает какие хозяйственные постройки будущего агрокомплекса.

«Газон» перевалил через сопку, и моему взору открылась широкая долина, в которой велась глобальная стройка. Ну, вот чего он меня разбудил, что я строек не видел?! Солнце садилось за горизонт, и в его заходящих лучах можно было оценить размах строительства.

– Вон там, гляди, видишь? – дергая меня за рукав, восторженно шептал Сиротин. – Вон там у нас будут теплицы, а вон там свиноферма, коровники и загоны для овец. Ну, там, где поровнее площадка, вон там, видишь? Там будет МТС и сельхозтехника. С той стороны долины будут общежития для переселенцев и коттеджные поселки для семейных. Прикинул размах? Вот так-то!

– А лесопилка где? – поинтересовался я.

– Чего?

– Ну, лесопилка, которую бандиты хотели сжечь?

– А, лесопилка, она километрах в пяти отсюда, если надо, завтра утром съездим.

– Конечно надо, ты что, забыл, о чем мы договаривались? – удивился я.

– Помню, помню, – отмахнулся Сиротин. – Нет, ты все-таки посмотри, красота-то какая.

– Угу, – согласился я. – А электричество откуда? – спросил я, видя, как вспыхивают один за другим мощные осветительные фонари.

– Ну, так поселок не зря же «Энергией» назвали. Вон там начинаются предгорья, где есть парочка приличных речушек, на них установлены мини-ГЭС, от них электричество и получаем.

– Лесопилка в той же стороне, что и ГЭС?

– Да, только лесопилка ближе, а ГЭС, они выше в горы и как бы расположены веером, от них линии сходятся вместе и идут одной веткой к нам сюда, через лесопилку.

– Очень интересно, – сонно зевнув, промямлил я. – Пожрать бы.

– Дядь Жень, как вы можете хотеть есть после того, что видели в логове бандитов, – удивленно спросил Витек, который был в машине за шофера. – У меня до сих пор перед глазами сожженные и расстрелянные тела стоят. Какое тут на фиг пожрать, от одной мысли о еде воротит.

– Это у тебя от молодости, – глубокомысленно заявил я. – Не бойся, с годами пройдет. Я лет на пять был старше тебя, когда мне пришлось в одном подвале просидеть, где помимо меня и других бойцов, были еще раненые и убитые. Нужду мы справляли в том же подвале. Представляешь, какое там амбре стояло? И ничего, пока жрачка была, лопали ее за обе щеки, несмотря на лежавших рядышком мертвецов.

– Это на Чеченской войне? – задал очередной вопрос пацан.

– Ага, – кивнул я. – Вить, ты лучше вперед смотри, а я, с вашего позволения, еще покемарю, а то не факт, что ночь будет спокойной.

Сиротин-старший хотел что-то спросить, но не стал меня беспокоить. Я вновь плюхнулся на койку и, прикрыв глаза, задумался о предстоящем деле.

То, что среди «сиротинских» был двойной агент, я не сомневался. Ну, может, и не полноценный, загодя внедренный «крот», а всего лишь иуда, которого поймали на крючок и, шантажируя или подкупая, заставляли работать на тех, кто нанял Бугра с компанией.

Схема, по которой я собирался вычислить иуду, была весьма проста и незамысловата – Сиротин-старший «рассказывает» всем, что я – капец какой важный и крутой сыскарь, лично уничтоживший «Бугра со товарищи», да еще и владеющий информацией о всех связях не только Бугра, но и его подлинных хозяев, и мне надо только пара дней, чтобы оклематься после ранения, а потом я изыщу злодея и обязательно сварю его живьем в кипящем масле. Понятно, что на самом деле это не больше, чем «финт ушами», рассчитанный на то, чтобы взять «крота» на испуг, заставив его дергаться и выказать себя. Думаете, слишком просто? Конечно, просто, но в этом и есть весь «цимес» – чем проще, тем надежней, – этот постулат доказан не просто годами, веками оперативной работы! К примеру, был у меня один «подопечный», причем не матрос-«карасик», а вполне себе взрослый и упитанный старший мичман, которого подозревали в краже ГСМ. Так вот, вызвал я его к себе в кабинет, сел он напротив меня такой весь лощеный и уверенный в себе, ну я тоже сижу, смотрю на него, молчим, в гляделки играем, перед ним лежит чистый лист бумаги и ручка. Я посидел минут десять, потом глубокомысленно вздохнул и полез в сейф, где был упакован в целлофан кусок обычного шланга, коих в нашей части было превеликое множество, к примеру, мой кусок шланга был найден на свалке, я его вымыл, а потом испачкал в порошке для снятия отпечатков пальцев. Положил я этот кусок шланга на стол перед мичманом и ласково спросил, он сейчас все сам напишет, или вначале мы откатаем его шаловливые ручонки? Фокус-то дешевый! Но мичман тут же «потек» и сдал всех и вся с потрохами, а вот был бы на его месте кто-то поумнее, тут же заявил: «Хрен ли ты мне, опер, туфту гонишь? Отпечатки на шланге – это не преступление, это ты должен мою вину доказывать, а не я вам „чистуху“ писать!»

Как только до иуды дойдут вести о том, что скоро по его душу придут, он тут же должен будет дать деру из поселка, тут мы его и поймаем. Правда, был еще один вариант развития событий, «крот» вполне мог решить, что моя скоропостижная кончина спасет его от кары небесной. Но такой вариант я отвергал как маловероятный, так как мне казалось, что предатель, скорее всего, какой-нибудь слесарь третьего разряда или плотник второй статьи, ну на худой конец водитель-долбо… обычный водитель!

Как мы прибыли на место, я не разглядел, так и провалялся на койке, размышляя и прикидывая планы на будущее. «Газон» остановился, и Иван попросил меня наружу, радостно сообщая, что мы прибыли.

Итак, что тут у нас? – подумал я, вылезая из салона машины. Россыпь больших армейских палаток с торчащими из крыш трубами от печек-буржуек. Палатки стояли ровными рядками, повторяя изгибы и складки местности. Отдельно расположились модульные домики, они стояли чуть в сторонке и были похожи на небольшой городок «для своих», рядом с домиками осветительных столбов было больше, чем с палатками, ага, ну оно и понятно. Меня разместили не в палатке, но и не в модульном домике. Мне достался дом на колесах – двухосный шестиметровый трейлер. Вот так-то! Кто жил в трейлере до меня, я пока не знал, но они собирались в полной спешке, забрав только личные вещи, забыв продукты в холодильнике, а также постельные принадлежности, которые вместе с полотенцами лежали аккуратными стопками в небольшом шкафу. Или это специально для меня приготовили? Если так, то спасибо, не ожидал. Наверное, все-таки для меня, в холодильнике все продукты в упаковке и нетронутые: несколько палок сыровяленой колбасы, небольшая головка сыра, завернутые в бумагу куски копченого и вяленого мяса, яйца, молоко, масло, десяток разнокалиберных банок, в которых было все – начиная от красной икры, маринованных гребешков, заканчивая маслинами и маринованными каперсами. Так, а где у нас хлеб? Ага, вот и хлебница. Отдельно был холодильник-бар, в нем: бутылочное пиво, бутылка водки «Финляндия», высокая бутылка армянского коньяка емкостью «ноль-семь», пузатый флакон «Белой лошади» и пол-литра «Саузы». Ну, это я вообще удачно зашел!

Трейлер был не новым, судя по металлическому шильдику, прибитому к стене при входе, построили его двадцать лет назад в США, но, видимо, тогда умели делать на века, или потом его эксплуатировали бережно и с любовью. Внутри было много пластика, дерева и кожи. Трейлер был разделен на две неравные части, вход располагался в центре, направо от входа кухня, налево спальный отсек, совмещенный с санузлом, в котором помимо унитаза была еще и микроскопическая душевая кабинка. Снаружи, рядом с трейлером, стоял поднятый над кабиной бак с водой. Вода нагревалась бойлером. Кухня небольшая, с одной стороны мойка, газовая плита на две конфорки и рабочее место, тут же навешаны шкафы, с другой стороны стоящий углом диванчик, к которому можно было придвинуть раскладной столик. Второй отсек был больше кухни, но ненамного, здесь был раскладной вперед диван, сразу над ним откидная полка, как в плацкартных вагонах. На другой стороне раскладной столик для работы и такое же откидное сиденье, все как в тех же пассажирских вагонах. Дизайнерам удалось установить еще небольшой шкаф и несколько антресолей над головой. Места мало, но для одного человека более чем достаточно.

Пока я оглядывал свое жилище, мне в трейлер стаскивали вещдоки, взятые в поселке: бумаги, документы, цифровые носители, телефоны, фотоаппараты… и закрытый сейф с куском пола, к которому он был приварен. Все это Витек носил в одиночку, каждый раз грустно вздыхая, проходя мимо меня.

– Ну, чего ты скулишь? – спросил я, реагируя на поведение мальца.

– Дядь Жень, упросите отца, чтобы он меня к вам приставил, а?

– С чего бы это?

– Ну, вам же помощник все равно нужен, как водитель, например, или… или… – замялся парень, придумывая, кто мне еще нужен, – или как ординарец!

– Точно! – скрывая усмешку, воскликнул я. – Пойду сейчас к твоему папеньке и упрошу его отдать тебя мне в услужение денщиком! Правда, потом прибежит ваша маменька со своими собачками и вломит нам всем звездюлей! Вить, ты чего? На кой ляд тебе рядом со мной таскаться, пристрелят еще где-нибудь ненароком.

– Лучше пусть пристрелят, чем всю жизнь коровам хвосты крутить! – злобно прошипел паренек. – Не хочу, как батя с мамкой, в навозе ковыряться.

– Понимаю, сам был молодым и горячим, только знаешь, время пройдет, и ты все равно вернешься к корням. Тем более, ну, как ты себе это видишь, что отец вот так возьмет и разрешит тебе в разгар стройки века заниматься всякой фигней?

– Понятно! – расстроенно протянул Витек. – И вы туда же.

– Не дуйся, как баба, придумаем что-нибудь, – примирительно хлопнув его по плечу, сказал я. – Давай начнем с малого, нельзя твоих предков сразу вот так напрягать. Надо постепенно, по чуть-чуть.

– Это как?

– Легко. Начнем с небольших поручений, которые ты будешь для меня выполнять, а когда твои родаки привыкнут, то можно взять тебя и в штат, выдать оружие.

– Какие поручения?

– Сперва раздобудь мне план или схему поселка, еще нужна карта местности, ну и хорошо бы разобраться с личным составом – нужны поименные списки всех, кто здесь живет, – перечислил я, загибая пальцы.

– А где мне это все взять?

– У отца. В штабе поселка. В главном офисе. Короче, где-то это должно быть. Схема поселка должна быть через час-полтора, – приказал я, – если родаки тебя не отпустят, то я пойму и подожду до утра. А пока свободен!

– Сделаю! – горячо выпалил паренек. – А ваше оружие в большой клетчатой сумке лежит, мамка собирала, вроде ничего не забыла.

– Спасибо, – закрыл я за Витьком дверь.

Окинув взглядом захламленную спальню, горько вздохнул и пошел в кухню. Итак, что бы сожрать для души и набивания желудка? Вначале думал сварганить гречу с тушняком, тем более, судя по внешнему виду стеклянной банки, тушенка была домашней, без шкур, копыт и рогов, чистое мясо. Я, знаете ли, не удержался и пару ложек в рот закинул на пробу. Отличный тушняк! Но потом передумал, не хотелось возиться с кашей, пока вода закипит, пока гречка сварится, потом еще ждать, пока «дойдет», заправленная тушенкой. Это ж минут тридцать-сорок, вечность, мля! Поэтому будет яишка с «глазами», приправленная копченым мясцом. Быстро, сытно!

Вдохновившись полтешком «Саузы», сварганил глазунью с мясом, и пока она доходила в сковороде, нырнул в душ.

Содержимое сковороды умял за минуту, при этом бутылка текилы опустела наполовину. Откинувшись на спинку стула, прикрыл глаза, чтобы слегка отдохнуть и переварить съеденное…

Проснулся от стука в дверь. Ух ты, вот и переварил съеденное – продрых полтора часа, уткнувшись лбом в столешницу, хорошо хоть не лицом в салате.

За дверью оказался дед Глебыч.

– Спал? – спросил доктор.

– Ага.

– Похвально. А я иду, смотрю, свет горит, думаю, дай зайду, поинтересуюсь самочувствием.

– Коньяк будете?

– Буду, – дед по-хозяйски прошел на кухню, оглядел стол, хмыкнул, увидев вскрытую бутылку текилы. – А чего так слабо? Я думал, ты первым делом укушаешься в хлам.

– С чего бы это? – поинтересовался я. – Честно говоря, отродясь запоями не страдал.

Достал из холодильника бутылку коньяка, палку колбасы, сыр, еще мяса, банку маслин. Сервировал стол, разлил по стаканам, себе – текилу, деду – коньяк.

– Ну, после пережитого самое первое лечение – это напиться, чтобы мозг отключить, – ответил дед. – За здоровье!

– Ага, – я поддержал его тост, опрокинул в себя содержимое стакана. – За здоровье!

Закусил ломтиком сыра, потом тут же соорудил себе бутерброд с копченой кабанятиной, съел его. Налил еще по одной.

– Дык ничего такого я не пережил, чтобы с горя напиваться. Все живы-здоровы, вроде все нормально!

– Нервы крепкие? – спросил доктор. – Если так, то хорошо, но ты если чего, лучше не хорохорься, если чего беспокоит, то не держи в себе это, выскажи. Договорились?

– Договорились.

– Держи, это тебе Витек передал, – доктор вытащил из своей сумки сложенную вчетверо схему расположения построек и дорог в поселке.

– Спасибо, а чего он сам не пришел?

– Мать не отпустила.

– А вы Сиротиных давно знаете?

– Всю жизнь, Иван вырос на моих глазах, мы с его батей за одной партой сидели, потом, когда родители Ивана погибли, я даже хотел его к себе забрать, но государство решило, что ему будет лучше в детском доме. Так что я их семейству за родного деда. А что?

– Да так, ничего. Размышляю просто, что да как. Мыслей много, надо прикинуть кое-что к носу. Может, поможете, расскажете, что за люди такие Сиротины?

– Почему же не помочь, помогу. Спрашивай, чего хотел?

– К примеру, вот мне Иван рассказывал, что отправился в этот мир, потому что надоело жить в старом мире. Странно как-то, все-таки у него семья, дети, на кой ляд было все бросать и бежать сюда?

– Так он же не сам сбежал, а с семьей, мало того, добрую половину села сблатовал с собой уехать. Почитай, триста человек сюда переедут в ближайшее время, а потом дай бог еще не меньше тысячи прибудут.

– Вот и я об этом, – продолжал я «пытать» деда. – С чего это за ним люди идут, чем он их сюда заманивает?

– Странный ты человек, – усмехнулся дед. – Ты вообще в деревне когда-нибудь жил?

– Нет, а что?

– А то, жил бы в деревне, не задавал бы глупых вопросов. Это у вас, в городе, каждый сам по себе, а в деревне не так, тут все друг друга знают, по улице идешь, с тобой все здороваются. Сиротин сам хорошо и справедливо живет, и другим дает, плату всегда платил честно, работников не обманывал, за таким люди всегда пойдут куда угодно, хоть к черту на рога.

– А вот Иван говорил, что он из детдома, а вы сказали, что с его отцом за одной партой сидели. Это как?

– Легко. Родители Ивана погибли, когда ему было шестнадцать лет, других родственников у них с братом не было, вот их в приют и отправили.

– Брат? – переспросил я. – А где сейчас брат Ивана?

– Из Афгана не вернулся. Еще вопросы будут? – дед демонстративно цокнул пустым стаканом по горлышку коньячной бутыли.

– Не знаю, – поняв, что перегибаю, дал заднюю я. – Это ж не допрос, просто хочется понять, что за люди меня окружают, а то я здесь совершенно случайно оказался и ничего не знаю.

– Ага, расскажи мне про допросы, – хитро прищурившись, хмыкнул дед. – Знаю, что ты особист в прошлом. Получать ответы на вопросы – это твое второе нутро, так что не надо мне тут из себя целку строить. Спрашивай, чего хочешь, а я, если чего говорить тебе не схочу, то пошлю тебя по матушке куда подальше!

– Дед, ты ж сюда не о моем здоровье справиться зашел, – предположил я, – решил выведать, что я за человек?

– Типа того, – согласился дед. – Ну, а как по-другому. Сиротины от тебя в полном восторге, Гришка с Витькой мне все уши прожужжали, какой дядя Женя крутой воин, прямо как Еременко-младший в «Пиратах XX века».

– Кто? – непонимающе переспросил я.

– Ты что, «Пиратов XX века» не смотрел? – удивился Глебыч.

– Смотрел, конечно, но всех советских актеров я по именам не помню.

– Ну, это тот, который играл главную роль в фильме «31 июня», кучерявый такой, – пояснил дед.

– А-ааа, – глубокомысленно протянул я, вспомнив, о ком идет речь.

– Бэ-ээ, – передразнил меня дед. – Совсем, что ли, кино не смотрел?

– Чего это не смотрел? – обиделся я. – Просто из советской классики мне больше комедии нравятся, ну там – Гайдай, Рязанов, а из боевиков больше Голливуд – Шварц, Сталлоне и другие Ван Даммы, они уже считай ветераны, сейчас в тренде совершенно другие актеры.

– Тьфу ты, прости господи, в рот их, – смачно выругался дед. – Нашел ветеранов… ложил я на этих американцев! Наливай еще по одной!

– Дед, а как ты относишься к жене Ивана? Ну, что она за человек, а то мне как-то показалось, что она меня невзлюбила с первого взгляда.

– Есть такой момент, не нравишься ты ей, – почему-то радостно улыбаясь, подтвердил дед. – А тебе чего с этого?

– Знаешь, как говорят: «муж и жена – одна сатана»? Может, мне тогда сразу искать себе другое место для жизни, а то выживет она меня отсюда.

– Нет, за это ты не боись, у Сиротиных в семье главный – Иван, как он сказал, так и будет, Валентина никогда ему наперекор не пойдет. Она может пошуметь, покомандовать, но последнее слово всегда за Иваном, другое дело, что он тоже может так же думать, как и жена, и вот тогда тебе не позавидуешь, но пока Петровичу ты приглянулся. Да, и еще, сразу тебя хочу предупредить, не думай вести какую-нибудь свою игру у нас за спиной и жульничать, мы этого не любим. У нас все просто – поймаем на двурушничестве, бошку на хрен отвинтим!

– Дед, ну чего ты меня пугаешь? – ухмыльнулся я. – Пуганый я, меня как только ни пугали, и где они все эти пугальщики? – философски заметил я. – А у Валентины есть мать, отец? – вернул разговор в прежнее русло.

– А? – встрепенулся дед, отвлекшись на открывание банки с красной икрой. – Нет, никого у нее нет, сирота она.

– Ну, хоть из вашего села или так, сбоку-припека? – я задал очередной вопрос, подливая деду коньяк. – Будем!

– Давай! – дед поддержал тост.

Стукнулись стаканчиками, доктор, нисколечко не стесняясь, загреб столовой ложкой большую часть содержимого банки с красной икрой и тут же отправил в рот.

– Нет, она не из нашего села, Иван ее из Ставрополя, кажись, привез, она еще паспорт потеряла, там такая история была, – Глебыч закатил глаза, хрумкая икрой. – А ты чего все про нее да про нее? Понравилась, что ли? Так ты забудь! – погрозив кулаком, выкрикнул дед. – Я тебе за Сиротиных вмиг башку откручу! Они же мне как дети!

– Да упаси меня Господь! – изображая из себя пьяного, яростно перекрестился я, показывая деду чистоту своих помыслов. – Да чтоб не сойти мне с этого места! Просто Витек просился ко мне в помощники, а мне вроде и мальцу отказать не хочется, и родителям перечить не могу. Как быть, подскажи, Глебыч? – подмазался я к деду, доливая остатки коньяка в стакан. Вот бутылке и конец.

– Тут подумать надо, – глубокомысленно заявил доктор, опрокидывая в себя содержимое стакана. – Подумать надо…

Дед завалился на бок и вырубился. Фу-уу! Наконец-то! – подумал я, мысленно вытирая пот со лба. Крепенький дедок попался, в одно рыло почти без закуси выхлебал семьсот граммов конины и только в самом конце опьянел, не удивлюсь, если он через пару минут встрепенется и опять продолжит квасить. Но на этот случай у меня было решение – вытащил из бара виски, перелил содержимое бутылки в коньячную тару, получилось как раз не полная бутылка с таким же по цвету содержимым, и если дед захочет продолжения банкета, то пусть продолжает.

Вернемся к нашим баранам, вернее проблемам. Что удалось вытянуть из деда? По сути крохи. Во-первых, Иван Сиротин у нас оказался нехилым таким лидером и организатором, а это значит, что не стоит здесь особо ни с кем откровенничать, так как все сказанное будет вмиг передано Ивану. Ну, это на самом деле мелочи, я и так не собираюсь распространяться о своих делах, привычки болтать лишнего у меня никогда не было. Кстати, то, что Иван здесь за самого главного, это даже очень хорошо, я ж вроде как их всех спас, значит, имею право рассчитывать на хорошую должность при их поселке. Ну, насчет должностей, бонусов, почетных грамот и прочих прелестей сытой жизни это все потом, тут, как говорится, спешить не надо, пусть сами предлагают, а мы носом повертим, подумаем, авось и согласимся. Меня больше во-вторых беспокоит. А во-вторых у нас – Валентина, загадочная барышня, которая садит из винтаря, как заправский снайпер, а не просто человек с винтовкой. Если быть до конца честным, то во время штурма поселка я со своими гранатометами, и тем более Гриша, как пулеметчик на тачанке, сыграли роль маскировки и отвлечения. За нашей трескотней и взрывами скрывалась точные выстрелы Валентины, она смогла выбить практически всех стрелков во вражеском лагере, мне потом осталось лишь слегка подчистить хвосты. Вот и возникает вопрос, где она этому научилась, если с Иваном они десять лет вместе, и все это время были на виду у всей деревни. Значит, этот специфический опыт она приобрела раньше, то есть где-то лет до двадцати пяти, а если проще, то минимум десять-одиннадцать лет назад она могла заниматься весьма и весьма интересными делами. Где ее встретил Иван? Ставрополь! Получается – Северный Кавказ, ну, в принципе, весьма и весьма похоже, тем более что официально режим КТО сняли только в 2009 году, так что вполне возможно, что свои специфические навыки получила в Чечне. Этим же можно объяснить неприязнь, которую она ко мне испытывает, наверняка ведь пасынки ей сообщили, что я тоже отметился службой в Чечне. Возможно, она меня там видела и запомнила, черт его знает, с чего Валентина невзлюбила меня с первого взгляда.

Оставив деда кемарить за столом, убрал все лишнее, оставив только виски в коньячной бутылке и пару бутербродов на тарелке, основной свет погасил, осталась только подсветка над газовой плитой, как раз достаточно, чтобы спросонья понять, где ты находишься и во что надо наливать спиртное.

Задумчиво осмотрел содержимое спального отсека, понимая, что хорошо бы разобрать эту груду вещдоков, но сил на это совершенно не было. Ладно, подождут до завтра, а вот сумку с оружием и боеприпасами надо бы припрятать от греха подальше, а то фиг его знает, что деду спьяну на ум придет?

Большая клетчатая сумка из дешевого пластика, которая вызывает ассоциацию с «челноками» из девяностых, и называлась в народе «мечтой оккупанта». Поверх сумки лежал кевларовый бронежилет скрытого ношения черного цвета, судя по закорючкам вместо нормальной кириллицы или латиницы, данный бронник изготовили в Израиле, тут же нашелся ворох простеньких брезентовых ремней и подсумков, темно-зеленого цвета – РПС, ну с ней завтра разберусь. В сумке: АК-74М, АК-105, нетронутый цинк обычной «пятерки», шестнадцать автоматных магазинов, набитых патронами, ПМ, шесть запасных магазинов к нему, четыре пачки патронов 9/18, рация с зарядкой, запасным аккумулятором и выносной гарнитурой.

Не понял… А где трофейный «чижик»? А где не отстрелянный РПГ-26? А где помпа? А где шлем? Замутили? Ничего, завтра разберусь. Набил пистолетные магазины патронами, снарядил ПМ. Нацепил на себя бронник, закинул автоматы на верхнюю полку, залез следом, положил под голову свернутую куртку и уснул.

* * *

Спал плохо, то ли совесть мучила, то ли кабанятина была несвежая, фиг его знает, всю ночь ворочался и перекатывался с бока на бок, пытаясь заснуть… и только казалось бы уснул, как меня разбудил дед. Причем разбудил самым дебильным образом, который можно придумать.

– Ррр-рота, подъем! – зычно крикнул доктор.

– Дед, пойди проспись, ты пьян, – в ответ прошипел я.

– Кто рано встает…

– …тот весь день спать хочет, – закончил я начатую Глебычем фразу. – Сколько времени?

– Шесть ноль-ноль. Завтрак на столе, так что встаем, умываемся и за работу.

Мысленно послав деда куда подальше, слез с полки и полез умываться. Заглянул на кухню, на столе тарелка с кашей, приправленная тушенкой, бутерброды с колбасой и большая кружка кофе, причем, судя по запаху, кофе был сварен. В мусорном ведре валялись пустые бутылки из-под коньяка, виски… и текилы. Мля! Наглый дед и мою «Саузу» засадил на посошок! Скотина старая!

– Похмеляться будешь? – спросил дед, усаживаясь за стол напротив меня.

– А ты?

– Я же не алкаш, чтобы похмеляться, – заметил дед. – Хорошо посидели, душевно.

– Ага, – хмыкнул я.

– Спину покажи, – приказал доктор.

Показал спину, а заодно и ногу, то, что у меня удивительным образом все зажило, не оставив ни единого следа, я знал, хотелось услышать заключение специалиста. Дед молча оглядел спину, потом что-то удовлетворенно хмыкнул и, пожелав здоровья, свалил из трейлера.

Доедая кашу в одиночестве, подумал: вот на хрена было меня будить, спал бы себе дальше? Вредный дед! Хотя, если все, что я услышал от старикана, правда, то надо с этим алкашом от медицины дружить, а лучше всего заделаться его постоянным собутыльником – лучшей поддержки перед кланом Сиротиных и не придумать, только вот так просто бухать у меня долго не получится, надо будет выведать о пристрастиях Глебыча и использовать их. Может, он в шахматы любит играть или в карты, возможно, он заядлый рыбак или охотник. Короче, найдем слабину, надавим и «вольемся в ряды». Но скорее всего, это и не понадобится, так как пока меня вроде и так неплохо принимали.

Ну, ладно, встал рано, значит, день будет долгим.

Вначале почистил оружие, переснарядил магазины, а то доверять чужим рукам не очень хотелось, вдруг в каком-нибудь патроне вместо пороха окажется тротил. Но вроде нет, все просмотренные патроны были целые, без царапин и следов вскрытия. Подогнал ременно-поясную систему под себя, подцепив подсумки для магазинов по бокам, а кобуру с пистолетом на пояс. Надел все это на себя, повертелся, попрыгал, покрутился на месте. Потом подогнал ремень на автомате, из двух имеющихся решил взять «сотый» «калаш». Убедившись, что все сидит как надо, снял с себя сбрую и занялся разборкой вещественных доказательств.

С чего начать? А не начать ли мне рабочий день с бутылочки холодненького пива? День будет долгим, а голова почему-то тяжелая и как будто набитая ватой.

Решено – сделано!

В голове прояснилось и даже как-то легче дышать стало. Бумагами занимался часа два – разложил их по разным стопкам, рассортировав по степени важности: фотографии отдельно, удостоверения личности отдельно, списки, таблицы и прочую лабуду отдельно.

Удалось составить примерный список жертв и бандитов, для этого пришлось постоянно сравнивать имеющиеся в наличии фотографии и снимки трупов, сделанные в разгромленном поселке. Установить принадлежность всех до конца не получилось, то ли удостоверений личности не хватало, то ли трупов было слишком много, причем большая часть из них была изуродована до неузнаваемости.

В одном из блокнотов нашел интересную запись «код к сейфу – 1882», тут же попробовал эту комбинацию на стоящем рядом сейфе, подошло, железный ящик поддался. Внутри пакет с белым порошком и две пачки пятитысячных купюр в банковской упаковке. Ух ты, я стал богаче на один миллион рублей. Порошок смыл в унитазе. Еще в сейфе лежал большой флеш-накопитель на 128 Гб, подсоединил его к ноутбуку, но он оказался закрыт паролем. Ладно, потом разберусь.

В 10.30 в дверь трейлера постучали, это прибежал Витек. Парень долго извинялся, что не мог раньше прийти, все дела да заботы. Список проживающих в поселке людей Витек не принес, но зато знал, где его можно взять, туда мы и направились, причем не пешком, а на трофейной «ниве». Прихватив с собой блокнот, ноутбук и автомат, отправился вслед за Витькой.

По дороге Витек рассказал, что нового произошло за ночь и утро. Оказалось, что его отец так и не ложился, как укатил на ночь глядя «в поля», так до сих пор не возвратился, но как я понял, для Сиротина-старшего это было нормально, он вообще отличался чудовищной работоспособностью, особенно когда дело касалось чего-то нового и интересного. Главное, чтобы Иван в своих заботах о полях, стройках и коровниках не забыл выполнить свою часть моего плана, а то будет весело – подняли дичь, а силки поставить забыли, и жертва, вместо того чтобы испуганно биться в загодя установленных сетях, спокойно убежит восвояси.

Сначала мы заехали в штаб поселка, здесь размещались органы управления, отдел кадров и бухгалтерия. Честно говоря, пешком от моего трейлера надо было пройти всего пятьдесят метров, а на машине мы поехали в объезд и сделали километровый крюк. Штаб расположился в быстровозводимом ангаре, собранном из листов профнастила и сэндвич-панелей. Внутренние перегородки были собраны из фанеры и деревянной вагонки. По сути, здесь было всего шесть больших кабинетов и один коридор, три кабинета слева, три справа. В коридоре никого не было, и вообще, почему-то, вопреки всем стереотипам, штаб поселка казался вымершим. На дверях висели таблички, недолго думая, толкнул дверь с надписью «Отдел кадров». Дверь была не заперта. Внутри три стола, заваленные бумагами, огромный стеллаж, на треть заполненный разноцветными папками-регистраторами или сегрегаторами, уж не знаю, как они правильно называются. В кабинете никого не было. Удивительный пофигизм!

– Витек, а ну шухерни кого-нибудь в соседнем кабинете, скажи, что боевая тревога, – приказал я пареньку.

Витька злорадно ухмыльнулся и тут же исчез за дверью. Я прошел к стеллажу и принялся изучать надписи на корешках толстенных папок, в идеале мне нужна была папка, подписанная как «Недавно прибывшие» или «Недавно трудоустроенные», хорошо бы, конечно, найти папку с пометкой «Странные типы, возможно, шпионы».

– Что вы здесь делаете? – раздался позади тонкий девичий голосок. – А ну немедленно покиньте кабинет!

Рядом с дверью стояла молодая девушка лет двадцати и гневно смотрела на меня. А ничего так, симпатичная, подумал я. Хрупкая фигурка, стройные ножки, личико открытое и милое. Надо штурмовать!

– Виктор, выйдите в коридор и никого не пускайте внутрь, – строго приказал я своему помощнику, – а вы, барышня, четко и внятно доложите, кто в отделе кадров главный, – мой голос звенел от командирских ноток.

– Есть! – вскинув руку к непокрытой голове, отчеканил Витек и выскочил в коридор.

– Я… – еле слышно проблеяла девушка.

– Что «я»? – строго переспросил я. – Вы главная?

– Да-аа, – голос девушки становился все тише и тише, того и гляди шарахнется в обморок. – А…

– Девушка, перестаньте блеять, как испуганная овечка. Чего вы боитесь?

– У вас ружье, вы меня убьете?

– Чего? – искренне удивился я. – Какое ружье? Это автомат, – я перекинул автомат за спину, чтобы он не пугал впечатлительную девицу. – Вы что, никогда не видели автомата?

– Видела, конечно, в кино и по телевизору. Просто тут с утра такие ужасы рассказывали, а сейчас вы пришли. Вы ведь тот самый Волков, который… – девушка осеклась, поняв, что может сказать сейчас лишнее.

– Да, я тот самый Волков, – подтвердил я, совершенно не понимая, чем успел так прославиться за считанные часы своего пребывания на новом месте. – Давайте, чтобы мы оба остались довольны друг другом, вы побыстрее выдадите необходимые мне справки, и я пойду дальше по своим делам, а вы чайку попьете, чтобы успокоиться.

– Хорошо, а какие вам справки нужны? – слегка успокоившись, девушка присела за свой стол.

– Мне нужен список всех жителей поселка в двух вариантах, первый – составленный в алфавитном порядке, второй – в порядке их прибывания сюда.

– Но это не справка, это нечто другое, мы таких документов не выдаем, – девушка на автомате включила «бюрократа», потом поняла, кто перед ней, и замолчала, густо покраснев.

– У вас же в компьютере есть список всех прибывших сюда? – как можно спокойней спросил я.

Девушка в ответ утвердительно кивнула головой.

– Отлично, тогда откройте на компьютере нужную сводную таблицу и распечатайте ее в двух вариантах: сперва в алфавитном порядке, а потом по мере их прибытия в поселок, а потом скиньте все это мне на флешку, – вытащив из кармана флешку, я протянул его девушке. – И побыстрее! – требовательно приказал я.

Девушка было дернулась, чтобы ответить мне что-то, но осеклась и быстро застучала пальцами по клавиатуре компьютера. Через несколько минут зажужжал принтер, выплевывая листы бумаги. Получились две аккуратные стопки, которые были скреплены степлером и протянуты мне.

– Огромное спасибо, – поблагодарил я, оставляя на столе плитку шоколада. – И не верьте тому, что про меня говорят. На самом деле я няшный и мимишный, – сказал я девушке на прощание.

– Куда теперь? – спросил Витек, когда мы сели в машину.

– Давай в местный околоток.

– Куда?! – переспросил пацан.

– У-ууу, – разочарованно протянул я, – совсем, что ли, книг не читаем? Поехали к местному участковому или кто тут у вас поддерживает правопорядок.

– А я откуда знаю? – спросил Витек. – Батя мне ничего про это не говорил, может, тут вообще ментов нет.

– Обалдеть! Как так может быть – поселок есть, а участкового нет? Дичь какая-то! Ладно, сгоняй обратно, спроси у девчонки, где здесь правоохранители прячутся, и заодно поинтересуйся, с чего у них так пусто.

– Дык, скорее всего, вся «власть» укатила с батей «в поля», а за участкового я сейчас узнаю, – Витек вприпрыжку побежал обратно в управу.

Оставшись один, я достал свой блокнот и принялся сличать списки, полученные от кадровички и вписанные мной в блокнот. Первое совпадение нашел сразу – Афанасьев, потом нашел еще одно совпадение – Потапов. Итак, в списке отдела кадров значился Афанасьев Павел Георгиевич и Потапов Игорь Игоревич, а в моем блокноте была записана Афанасьева Светлана Олеговна и Потапов Степан Игоревич. У Потаповых совпадают отчества, вполне возможно, что они братья. Бандиты могли одного брата взять в заложники, чтобы второй плясал под их дудку. Значит, начнем с них, а уж потом проверим Афанасьева.

– Дядь Женя, оказывается, что участкового у них нет. Есть комендант поселка, но он точно уехал с батей, я его по описанию узнал, – сообщил вернувшийся Витек.

– Вить, а что у тебя с оружием? – спросил я.

– Есть помповый «рэм», – Витек достал с заднего сиденья Remington-870 с укороченным стволом. – Двенадцатый калибр, три патрона в трубе. В патронташе у меня двадцать картечных и десять пулевых патронов.

– Броник есть?

– Да, есть легкий, кевларовый.

– Надевай! – приказал я.

Витек тут же выскочил из машины, в две секунды облачился в бронежилет, заодно подцепил пояс-патронташ, не забыв прицепить на приклад дробовика накладку-липучку с четырьмя запасными патронами. В дополнение ко всему Витек нацепил защитные очки с желтыми стеклами.

– Готов! – четко отрапортовал пацан, как только закончил экипироваться.

– Отлично, дуй обратно в управу и принеси мне личные дела вот этих типов, – я протянул ему вырванный из блокнота листок, на котором были написаны ФИО интересующих меня людей. – Оригиналы можно не брать, достаточно ксерокопий.

Витек вновь вскинул руку к пустой голове и умчался прочь.

Ну что ж, если пойдет, как надо, то мы с Витьком возьмем вначале Потапова, допросим его как следует, потом, независимо от результата допроса, возьмем еще и Афанасьева.

Витя вернулся быстро, и пяти минут не прошло, выглядел довольным, как слон, которому почесали за ушком, в руках у него были два листа бумаги. На одной стороне – напечатана фотография, на другой краткая биография и нынешнее место работы. Потапов оказался тридцати восьми лет от роду, не женат, специальность – наладчик электрооборудования, место работы – «участок № 6». Афанасьев – двадцать пять лет, отметки о браке нет, специальность – разнорабочий, место работы – СМУ № 1. Отлично, теперь бы еще узнать, где расположен загадочный участок № 6 и СМУ № 1.

– Витек! – позвал я Сиротина-младшего, который в ожидании, пока я прочитаю бумаги, ковырялся в своем патронташе, перебирая патроны.

– Жди здесь, пошел сам в управу, а то что-то я сегодня туплю, – сунул ему под нос фото Потапова и Афанасьева. – Запомни эти морды, нам надо их захватить.

Оставив Витю изучать и запоминать фотографии, быстрым шагом пошел обратно в отдел кадров. С милой кадровичкой столкнулись в дверях ее кабинета, похоже, девушка собиралась куда-то уйти.

– Ой, – испуганно пискнула девушка, – это снова вы.

– Снова я, – подтвердил ее слова, ненавязчиво так заталкивая обратно в кабинет. – У меня к вам будет несколько вопросов. Мой подчиненный только что взял у вас ксерокопии двух работников. Мне надо знать, где они работают. Покажите на карте поселка расположение участка № 6 и СМУ № 1.

– СМУ № 1 – это строительная организация, которая ведет строительные работы в поселке, они делают тут все. Их управление находится вот здесь, – девушка ткнула пальцем в россыпь палаток, которые находились совсем рядом со штабом поселка. – А где конкретно работает тот, кто вам нужен, я не знаю.

– А участок № 6 где находится?

– Это лесообрабатывающий комплекс, но он не в поселке, – уточнила девушка.

– Отлично, – удовлетворенно произнес я. – Тогда последний вопрос и все. Мне нужны контактные данные начальства СМУ и «участка».

Девушка обреченно кивнула головой, достала из ящика стола папку, подписанную как «контакты руководства», и продиктовала мне имена, явки и пороли руководства СМУ и «лесопилки».

– Спасибо большое, – искренне поблагодарив девушку, я хотел было уже уйти, но вдруг остановился. – А вы куда-то конкретно шли или просто так решили свалить с работы, пока начальство разъезжает непонятно где?

– Я хотела сходить на обед в столовую.

– Не рановато ли для обеда? – спросил я, взглянув на часы, которые показывали 10.45.

– Нормально, у нас рабочий день начинается в семь утра, а в двенадцать в столовую привозят рабочих со стройки, и там нормально не поешь. Вот мы и стараемся отобедать на час раньше.

– Отлично придумано, – похвалил я девушку. – Знаете, что? А не пригласить ли мне вас на обед? Не против, если мы вместе пообедаем, заодно покажете мне, где здесь столовая.

– Хорошо, я только закрою штаб на замок, повешу табличку, и можно идти.

– Жду вас на улице.

Выйдя на улицу, махнул рукой Витьку, призывая его подъехать поближе.

Получается, что Потапов у нас трудится на той самой лесопилке, которую хотели сжечь бандиты, а еще у него такая же фамилия и отчество, как у одного из погибших в поселке, причем я так и не выяснил, кем являлся Потапов Степан Игоревич – бандитом или жертвой. Решено, Потапова берем первым, как наиболее вероятную кандидатуру на роль внедренного агента. Вначале только поедим, а потом можно и по делам. Возможно, к обеду и Сиротин-старший вернется вместе с комендантом поселка, тогда можно будет взять с собой с десяток вооруженных людей, а то совершенно не понятно, как оно там повернется на лесопилке.

– Мы даже с вами как следует и не познакомились, – галантно подав девушке руку, произнес я. – Меня зовут Евгений, а вас как?

– Лиза, – ответила девушка.

– Лиза, а до столовой далеко? Нам как лучше до столовой добраться, на машине или пешком?

– Здесь совсем рядом, так что лучше пешком, – пояснила Лиза.

– Хорошо, тогда, Виктор, двигай на машине к столовке, а мы с милой барышней пешочком прогуляемся, – приказал я парню.

Путь к столовой занял всего десять минут, идти под руку с милой девушкой, болтая с ней о всяких мелочах, было приятно, тем более что под ногами были отсыпанные мелким гравием дорожки, на небе сияло солнце и пахло весной. Лиза прибыла в этот мир вместе с сиротинскими переселенцами. Она тоже была из детского дома, после которого закончила училище и устроилась работать в сельсовет села Ярино, там, где жил и трудился Иван, ну а когда Сиротин решил уехать вместе с семьей в поисках лучшей жизни, то вместе с ним покинули оседлые места многие односельчане, в том числе и Лиза. Судя по рассказу девушки, Иван Петрович Сиротин в ее глазах был чуть ли не святой, ну или близок к этому. Она рассказывала, как все у них хорошо, как все вокруг дружны, как люди работают не за деньги, а на совесть, и какой новым и добрый мир они построят, и будет у них все отлично и замечательно, они будут работать, жить, любить… так далее и тому подобное. «Святая простота», – подумал я о словах наивной девушки.

Уже на подходе к столовой нам навстречу попался высокий, худой мужик с лицом серого цвета и видом сильно пьющего человека, выглядел он потрепанным, с красными глазами безумца, он прошел мимо нас, даже не заметив, что чуть было не сбил с дорожки. Интересно, а подобный субъект, мающийся с похмелья, он что, тоже будет работать на совесть, строя хороший, добрый и няшный новый мир?!

Столовая оказалась большим ангаром, собранная из уже привычного профнастила серого цвета. Внутри особым шиком и убранством похвастаться не могла, зато было удобно и функционально, стены зашиты деревянной вагонкой, пол застелен доской, вся мебель из массива дерева, включая столы и стулья. Эдакий интерьер в стиле старорусского зодчества. Мне понравилось. А вот раздача была сплошь нержавейка, стекло и пластик. Народу внутри было немного, человек двадцать, причем ютились они плотной компанией за тремя столами, все остальные столы стояли ровными рядами, накрытые свежими скатертями, с положенными на них столовыми приборами.

В столовой кормили бесплатно! Осознав этот факт, я даже немного опешил вначале, подумав, что еда только для своих и выдается в обмен на талоны, как было в советских заводских столовых. Но нет, порция борща, поджарка с порцией перловой каши, салат из свеклы и несколько свежеиспеченных булочек достались мне совершенно бесплатно… а, блин, забыл, еще компот! Лиза набрала себе столько же, только вместо борща у нее был суп и две порции компота. Разместились мы в дальнем углу, за небольшим столиком, рассчитанным на четверых.

– Приятно видеть, когда такая хрупкая девушка, как вы, едите как нормальный человек, а не страдаете, как некоторые, мучая себя йогуртами и мюсли, – похвалил я аппетит Лизы.

– С детдома никак не могу наесться, – ответила девушка, – вроде и кормили нормально, а все время чувство голода. Да и не поправишься здесь сильно, много работы, постоянно в движении. У меня на телефоне установлен шагомер, так вот за день в среднем прохожу пять-семь километров, и это при том, что я как бы кабинетный работник и никуда бегать не должна, но получается, что за день надо кого-то встретить, кого-то проводить, где-то подписать, что-то утвердить, вот и крутишься целый день как белка в колесе. У вас, я смотрю, тоже отличный аппетит и хорошая физическая форма, – польстила мне девушка.

Ого, мне показалось, или Лиза со мной заигрывает, глазки-то у нее заблестели, кожа на лице порозовела. Может, пригласить ее сегодня вечером на рюмку текилы в трейлер. Ах, зараза, Глебыч, он же все приличное в баре выхлебал, там осталась только водка и пиво.

Я только хотел было спросить, где у них в поселке есть продуктовый магазин, как неожиданно слева в груди обожгло огнем.

– Что с вами? – с тревогой в голосе спросила девушка.

– Ничего страшного, – морщась от боли, ответил я. – Раны еще не затянулись, повернулся неудачно, вот и прострелило!

– Вас ранило, когда вы убивали бандитов, хотевших на нас напасть?

– Да, – «по-геройски» ответил я. – Но это тайна, потому что я сейчас на задании, и никто не должен знать, что мы ищем злодея, спрятавшегося среди нас.

Судя по нежному и трогательному взгляду девушки, которым она меня одарила в ответ на мои слова – я попал в цель, наверное, такой герой, коим я сейчас себя выставлял, ей и снился в ее девичьих снах. Рыбка надежно захватила наживку, заглотнув крючок целиком. К вечеру, кровь из носа, надо найти шампанское или вино, на худой конец подойдет и ликер.

Боль в груди прошла так же быстро, как и возникла. Поскольку я сидел лицом к входу, контролируя всех входящих, то вошедший сейчас в дверь мужик сразу же привлек мое внимание. Это был тот же самый «алкаш», с которым мы чуть было не столкнулись на дорожке. Вот только сейчас взгляд у него был не затуманенный и мутный, а вполне осознанный и ищущий. Видел я такие взгляды раньше, и ничем хорошим они не заканчивались, стоящий при входе долговязый мужик искал жертву. Стоял он сейчас немного вполоборота к нам, одной рукой придерживая что-то под курткой.

Что там? Топор, нож, обрез?

Долговязый оглядел весь зал, повернулся к нам, наши взгляды встретились, и я понял, что ищет он меня. Действовать мы начали одновременно, я вскочил со своего места, сделал шаг в сторону, схватил Лизу за шиворот и как маленького котенка бросил на пол, себе за спину, и только потом полез за пистолетом. Долговязый не терял времени на всякую ерунду, типа заботы и безопасности девушек, он распахнул куртку, выдернул из-под нее обрез двустволки.

Бах! Бам! Бам! Бам! – дуплет двустволки и выстрелы из моего ПМа слились воедино. Удар в грудь отбросил меня на стол, огнем обожгло левый бок.

Бух! Бух! – раздались еще два выстрела из ружья.

Сознания не потерял, морщась от боли, вскочил на ноги, держа пистолет перед собой. Долговязый лежал на полу в луже крови, рука с зажатым в ладони обрезом валялась отдельно от тела. В дверном проеме стоял Витек с дробовиком наперевес.

– С проема уйди, на фиг! – крикнул я Витьку. – Перезарядись!

Витька тут же прыгнул в сторону, выдергивая на ходу патроны из патронташа и запихивая их в трубчатый магазин «ремингтона».

– Всем спокойно! – крикнул я в зал. – Все под контролем!

Находящиеся в зале люди только сейчас осознали, что произошло, все задвигались, кто-то начал кричать, кто-то запоздало плюхнулся в обморок, кого-то вырвало.

– Дядь Жень, кто это? – спросил Витек.

– В душе не гребу! – эмоционально ответил я. – Видимо, тот самый гаденыш, которого мы искали.

– Так он вроде ни на одного из них не похож, – справедливо заметил парень.

– Согласен. Ладно, потом разберемся, кто он такой, – ответил я пацану.

Стянул с ближайшего стола скатерть и накинул ее на тело. Потом отправил на кухню Витька, чтобы он притащил кусок брезента или еще чего-нибудь, чтобы можно было вытащить тело наружу. Нашлись деревянные носилки. Замотали тело в несколько скатертей, погрузили на носилки и вынесли наружу, запихав его в багажник «нивы». Витек погнал машину к моему трейлеру, а я вернулся.

Вначале успокаивал общественность, которая негодовала и требовала разъяснений, пришлось наорать на всех и выгнать прочь, угрожая немедленным закрытием на трое суток, для выяснения обстоятельств происшедшего, разъяснив им, что каждый из них может оказаться сообщником стрелявшего. Потом приводил в чувство работников общепита – трех толстых теток, которые закрылись на кухне и не хотели оттуда выходить. Уговорил, тетки, морщась и кривясь, принялись за уборку помещения.

И только после всего этого обратил внимания на увещевания Лизы, которая бегала за мной и требовала, чтобы я немедленно шел к доктору. Из-за чего бежать к врачу, из-за небольшой царапины на боку, которая сейчас уже перестала кровить, или из-за очередного синяка во всю бочину? Переживем. Мне в броник прилетело несколько дробинок, бронежилет выдержал, только одна из горошин пробила кевлар, уйдя по касательной, оставив после себя царапину. Сняв бронежилет, с удивлением отметил, что за те двадцать минут, что я бегал по залу, выгоняя одних и упрашивая других, след от дроби перестал кровоточить и рана как будто даже немного затянулась, покрывшись жесткой корочкой. Странно, на мне действительно все заживает как на собаке, раньше такого не замечал за собой.

Прибежал старик Глебыч, который тут же принялся ворчать, что меня надо побыстрее выгнать из поселка, а то я воду тут мучу и житья нормального людям не даю. Осмотрел мою рану, снова многозначительно хмыкнул, обработав синяк и затянувшуюся царапину йодом, а потом принялся орать на поварих, чтобы они быстрее шевелили булками, а то сейчас приедет первая партия строителей, а у них тут свинарник.

– И чтобы мне тут ни одна собака лишнего не болтала, язык за зубами держать! – погрозив поварихам кулаком на прощание, выкрикнул вредный дед. – А ты за мной, пошли разбираться с твоим стрелком! – это уже он мне.

Вышли мы вместе с Лизой, втроем дошли до моего трейлера, где я передал девушку Витьку, приказав отвезти ее домой, напоить чаем и успокоить. За руль «нивы» сел доктор, и мы куда-то покатили, оказалось, дед привез меня в свою епархию – медпункт, который был совмещен с моргом. Тело затащили внутрь, уложили на кафельный пол, дед разрезал ножом одежду, стянув ее. Я выпотрошил карманы, ничего ценного не нашел, только какие-то смятые бумажки, промокшие от крови, несколько мятных конфет и два патрона двенадцатого калибра, снаряженных дробью. Доктор обмыл тело, выплеснув на него ведро воды.

– Ну, что скажешь? – спросил доктор, указывая на синяки и ожоги на теле застреленного. – Не очень они и старые, несколько недель прошло, как кто-то его пытал, избивая и прижигая сигаретой, – резюмировал дед.

– Ты знаешь, как его зовут? – спросил в свою очередь я.

– Нет, – ответил дед. – А у тебя есть какие-то соображения?

– Никаких, – честно ответил я. – У меня было два подозреваемых, но он ни на одного из них не похож, – я показал деду ксерокопии.

– А вот этот разве не он? – спросил дед, тыча пальцем в фото Афанасьева. – Вроде похож.

Я посмотрел на фото, потом на лицо трупа, потом снова на фото и опять на лицо застреленного стрелка. Действительно похож, форма носа, разрез глаз и губы были как у Афанасьева, но судя по анкете, ему должно быть двадцать пять лет, а застреленному на вид не меньше сорока – сорока пяти.

– Да вроде похож, – согласился я. – Но только Афанасьеву двадцать пять лет, а этот явно старше почти в два раза.

– Не скажи, – не согласился со мной доктор. – У него просто лицо старое, а тело вполне молодое, посмотри на кожный покров и мышцы, – дед принялся тыкать пальцем в живот и плечи трупа.

– Думаешь, это он? Только состарившийся?

– Очень даже может быть, если его пытали и мучили, то это вполне могло сказаться на его внешности, – предположил медик.

– Надо найти его непосредственного начальника, который принимал его на работу, или коллег, с которыми он трудился, если они подтвердят, что это Афанасьев Павел Георгиевич, то все сойдется как нельзя лучше. Дед, а может, поможешь нам, давай ты с Витьком займешься этим, а я поеду на лесопилку и найду второго – Потапова, – попросил я деда.

– Договорились, но с тебя пузырь армянского коньяку.

– По рукам, – мгновенно согласился я. – Где тут у вас магазин ближайший.

– Дык нет у нас алкомаркетов, – усмехнулся дед, – запрещена продажа алкоголя в поселке.

– Плохо. Так, может, сойдемся на бутылке водки и паре банок пива? – предложил я.

– Э-ээ, нет! – погрозил мне указательным пальцем дед. – Твой мини-бар мы сегодня вечером и так добьем, так что ищи коньяк.

– Подскажи, где искать?

– Ты же опер и сыскарь, вот и ищи!

– Ну и ладно, – отмахнулся я, сфотографировал крупным планом лицо мертвого стрелка и вышел прочь.

Пока ждал Витю, попробовал связаться с Иваном, вызывая его по рации, ничего не получилось, потом отмыл машину от крови. Пришел Витек, весь такой загадочный и задумчивый, пришлось прикрикнуть на него, чтобы сдернуть с облаков, в коих он летал. Вкратце поставил перед ним задачу, потом согласовали частоту, на которой будем держать связь, позвал Глебыча и еще раз повторил то же самое, но уже сразу обоим. Витя меня внимательно выслушал, а дед сказал, чтобы я не умничал и никого не убил, берег себя и свою шкуру.

Сверился с картой, прикинул маршрут движения, положил «сотый» «калаш» рядом, чтобы он всегда был под рукой, а кобуру с ПМом перевесил на грудь, в машине его так будет ловчей достать. Вроде готов, можно и в путь!

Хотел было по дороге заскочить в свой трейлер и переодеться, а то ходить в заляпанном кровью свитере было как-то некомфортно, но свернул не туда и решил, что переодеться можно и потом. Кстати, надо решить вопрос с верхней одеждой, а то получается, что у меня и запасного комплекта уже нет. Еще меня немного смущал тот факт, что я слишком легко переношу боль и раны на мне заживают уж очень быстро, нет, это, конечно, хорошо, вот только интересно, почему так происходит и что послужило причиной такой бешеной регенерации и снижения болевого порога. Может, это реакция организма на перемещение в Новый мир и исцеление от рака? Не хотелось бы, чтобы за эти «сверхспособности» пришлось заплатить собственным здоровьем, если так, то лучше уж без них обойтись.

Участок № 6 находился на обратной стороне одного из склонов, образовывающих долину, в которой скоро должен был вырасти «супер-мега-бупер» агрокомплекс Сиротина, собственно, весь лес, который перерабатывала лесопилка, шел на эту стройку. Еще на территории шестого участка располагалась распределительная электростанция, к которой сходились сети от трех работающих мини-ГЭС. Зная все это, я ожидал, что такой важный стратегический объект будет охраняться, как положено. Ошибся… Ничего он не охранялся!

Как только «нива» перевалила через пологий склон холмистой гряды, передо мной открылся вид на следующую долину, которая была не такая большая и широкая, как предыдущая, но здесь уже начинался лес, пока еще редкий и во многих местах вырубленный, но чем выше поднимался рельеф, тем гуще становилась зеленая стена. Дорога петляла змеей по склону, спускалась вниз, а потом таким же макаром вела наверх. Примерно на середине противоположного склона и разместилась лесопилка. В моем понимании лесопилка – это вроде большого сарая, где установлены пару станков для роспуска кругляка на доски, а тут оказалось все намного серьезнее и внушительнее, то, что я увидел, больше походило на деревообрабатывающий завод: шесть больших ангаров, все из того же серебристого профнастила, с десяток построек поменьше, двухэтажное здание общежития, котельная, водонапорная вышка, наверху которой, помимо бака, еще и россыпь антенн. Судя по территории, которую занимал лесоперерабатывающий комплекс, там было еще много чего, просто с моего ракурса все не разглядишь. При этом все это богатство даже забором было обнесено не полностью, то есть приходи, бери что хочешь. Непорядок!

Мне даже стало интересно проверить, смогу ли я незамеченным проникнуть на территорию участка № 6. Съехал по склону вниз, пересек небольшой ручей, который тянулся по дну долины, и повел машину вверх, но уже метров через сто после ручья свернул направо и двинулся по едва накатанной колее, которую заметил еще с противоположного склона, оттуда мне было хорошо видно, что так можно въехать на территорию лесопилки, минуя главные ворота.

Едва я только подкатил к ближайшему ангару, как рация, установленная в машине, затрещала голосом Витька:

– Первый, первый. Прием?

– Первый на связи, что у тебя, – остановив машину, ответил я. – Прием.

– Мы нашли вещи застреленного. Здесь паспорт на имя Афанасьева Павла Георгиевича, а в нем отметка, что он женат на Мироновой Светлане Олеговне. А еще в его вещах нашли тротиловые шашки общим весом десять килограммов и детонаторы. Так что все сходится. Это тот, кого мы искали, – радостно сообщил Витек. – Как поняли меня? Прием.

– Понял тебя. Молодец! – похвалил я помощника. – Здесь все проверю и вернусь. Отбой.

Ну, что, выходит, мы с первого раза почти угадали, кто злодей и засланный казачок. Миронова Светлана Олеговна, скорее всего, после замужества стала Афанасьевой, и водительское удостоверение, выданное на имя Афанасьевой Светланы Олеговны, которое я нашел в поселке, принадлежало жене Павла Афанасьева. Конечно, жалко парня, не хотел бы оказаться на его месте. Думаю, все было примерно так – чету Афанасьевых захватили бандиты, и Павлу пришлось выполнять все условия Бугра, так как его жена находилась в заложниках, ну а как только он узнал, что бандитский поселок зачистили и все, кто там был, включая пленников, погибли, то у него «поехала крыша», и он решил отомстить тому, кто был, по его мнению, виноват во всем – то есть мне. А то, что он оказался «не похож» на свое фото в паспорте, так это из-за тех страданий, что ему пришлось пережить.

Теперь осталось проверить Потапова, при этом следует соблюдать максимум осторожности, а то, не приведи господь, окажется очередным стрелком со съехавшей набекрень «кукушкой».

Бросил машину под стеной ангара, загнав ее вплотную к разросшейся иве, получилось, что «нива» оказалась в тупичке, и ее не было видно уже метров с десяти. Автомат повесил на грудь, стволом вниз, вроде как и рукам не мешает, а в случае чего сам в эти руки и прыгнет. Пистолет перевесил на пояс, хорошо, что кобура на универсальной защелке – хочешь на грудь цепляй, а не хочешь, пусть на поясе болтается, можно было и на бедро прицепить, как у лихих киногероев, типа «Скалы» Джонса, но руки у меня не настолько длинные, поэтому, может, это и круто, но жутко неудобно.

Воздух звенел от рева, треска, визга и стука десятка работающих мощных станков. Аромат свежеспиленной древесины щекотал нос, а витавшая повсюду мелкая древесная пыль заставляла постоянно морщиться и сдерживаться, чтобы не чихнуть. Зайдя на территорию лесопилки, стало понятно, что часть зданий пока пустует и ждет своего часа. Но все равно размеры будущего производства поражали, как-то не ожидал, что здесь кому-то понадобится подобный размах. Ну, достроят они свою стройку, а дальше-то что? Кому будут продавать все эти кубометры досок, бруса и цилиндрованного кругляка?

Прошел вдоль одного ангара, потом второго, потом была площадка готовой продукции – штабеля досок и бруса, разной толщины и длины. Рядом со штабелями досок была еще одна площадка, обнесенная сеткой-рабицей, здесь на паллетах лежали аккуратные стопки древесно-цементных строительных блоков.

Интересно, я здесь уже минут двадцать круги наматываю, а меня никто не тормозит, не кричит на меня и руки мне не вяжет. И это, блин, стратегический объект называется?

– Воин, а ты чьих будешь? – широко зевая, спросил у меня мужик в замызганной энцефалитке, сидящий на скамейке под навесом. – Может, ищешь кого?

– Ищу, – ответил я, – начальник мне ваш нужен. Бобров Станислав Николаевич, – прочел я по бумажке.

– Стаса нет, он утром в поселок укатил, там наконец-то самое главное начальство прикатило, вот он и поехал, чтобы в ножки бухнуться.

– А вместо себя кого оставил?

– А ты по какому вопросу интересуешься? Если по поводу работы, то тебе лучше к Иванову, а если сделать чего надо, то вначале скажи, чего хочешь, а я тебе отвечу, сделаем или нет, – рассудительно выдал мужик.

– Так вы чего, левак, что ли, гоните? – внаглую спросил я.

– Ага, – простецки ответил мужик, ни капельки не смутившись. – Ну, а чего его не гнать, если руки-ноги есть и голова работает. Так тебе чего надо-то?

– Начальника вашей службы безопасности, ну или кто тут у вас за охрану объекта отвечает?

– Нет у нас такого, – сплюнув себе под ноги, ответил мужик. – Так ты в охрану, что ли, наняться хочешь? Тогда тебе надо в поселок к кадровикам или лучше к коменданту тамошнему.

– Слушай, а чего мы все болтаем, а до сих пор не познакомились. Меня Евгением зовут, – протянул я руку для рукопожатия.

– Игорь, – пожав руку, ответил мужик.

Рука у него была крепкая и жилистая. Игорь? Интересно, какая у него фамилия.

– Так вы здесь, получается, дерево обрабатываете, да?

– Жека, ты прям капитан очевидность, его родимое и обрабатываем. Режем, пилим, строгаем, циклюем, сушим – делаем все, что прикажут. Пока в основном брус и доску гоним для стройки, мебельщики помаленьку что-то там у себя в цеху ваяют, еще и арболитовые блоки делаем. Ну и калымим, ясный перец, кому табуретки сколотить, кому ящики для рассады, а кто и щепу для коптильни берет. Ну, а ты за каким лешим сюда пришел?

– Проверяю охрану вашего предприятия, а оказывается, что никакой охраны здесь и нет.

– Откуда ей взяться, если людей не хватает за станками стоять. Мы и так тут упираемся в две смены, а представь, что у нас по территории будут ходить раскормленные кабаны с автоматами вроде тебя и ничегошеньки при этом не делать? Ну и на кой оно нам?

– Так я-то не кабан, – удивился я.

– Зато с автоматом! – убил своей логикой меня Игорь.

– Ладно, хрен с ней, с вашей охраной, – отмахнулся я. – Так что, где мне найти вашего Иванова, кстати, а как его зовут?

– Павел, отчество не помню, вроде Дмитриевич. Да он пацан сопливый еще, так что можно просто Пашка. А найти его можно вон в той халабуде, – мужик указал мне на невысокий длинный ангар, – он там с мужиками пытается вторую сушильную камеру запустить. Так что там его и ищи.

– Последний вопрос. А есть у вас некто Ботапов? Кстати, тезка твой, тоже Игорь.

– Ботапов?! – переспросил мужик. – Может, Потапов?

– Может, я не знаю, меня брательник его просил передать ему сигарет.

– Так ты в сушилку иди, там Игореха Потапов и есть, они с Ивановым и еще двумя там как раз и воюют с импортной техникой. Только у Потапова никакого брата нет.

– Точно брата нет?

– Сто процентов. Мы с ним сюда вместе приехали, и в том мире я его семью знал. Нет у него брата, сеструха была, но померла от рака.

– Значит, мне все-таки Ботапова надо искать.

– Ну, вот у Иванова и спросишь, может, он в курсе, я-то всех по фамилиям не знаю, тем более что у нас есть еще бригада заготовщиков, а они у нас вообще отдельным списком идут, так что, может, и есть у нас Ботапов.

– Спасибо, – поблагодарил я на прощание мужика и пожал ему руку.

Пашу Иванова и еще троих мужиков нашел быстро, они как раз вышли из того самого ангара, на который мне указали. Потапова узнал сразу, в отличие от Афанасьева, он не постарел и был похож на свое фото.

– Павел? – спросил я, подходя к ним. – Иванов?

– Да, – ответил молодой парень. – Вы ко мне?

– Ага, где можно с вами переговорить? – спросил я, мельком оглядывая Потапова.

Потапов что-то жарко обсуждал с остальными мужиками, совершенно не обращая внимания на меня. Мы отошли с Ивановым в сторонку.

– Я вас слушаю, – молодой человек смотрел на меня спокойно и рассудительно.

– Меня зовут Евгений Павлович, – представился я, – проверяю, как у вас с безопасностью.

– Никак у нас безопасностью, – простодушно ответил парень. – Что нам здесь может угрожать? Дикие звери сами разбегаются от грохота наших станков, ну а лихих людей здесь не водится, места совершенно не заселены людьми. Так что совершенно не понятно, чего у нас проверять?

– Понятно, значит, до вас еще слухи не дошли, – констатировал я. – Иначе вы бы так легко и беспечно не рассуждали бы.

– А что случилось?

– В курсе, что в поселок приехал сам Иван Петрович Сиротин?

– В курсе, Бобров как раз утром уехал встречать новое руководство. А что?

– Ну, вот, когда Бобров вернется, расспросите у него, как Сиротин до поселка добирался. Сейчас у вас тут начнутся жаркие деньки.

– Так, а что случилось-то? – еще раз спросил паренек.

– Случилось то, что Сиротина вместе с семьей чуть было не захватила банда злодеев, которая готовила захват и уничтожение вашей лесопилки. Теперь понятно?

– Епать-тарахтеть! – эмоционально воскликнул парень. – И чего теперь делать? Тут людей не хватает, чтобы нормально работать и выполнять план, а теперь еще думай, кого в охрану выделять? Ё-мое! – схватился он за голову. – Инструмента не хватает, людей не хватает, времени не хватает! Мы уже две недели ждем заказанные запчасти и расходники к станкам, термореле для сушилки и еще один станок для распиловки, а мне говорят – ждите, дескать, заказали, оплатили, но где-то по пути контейнер потерялся. Что делать, что делать?!

– Ладно, не бери в голову, – хлопнул я парня по плечу. – Охрана не твоя забота. Ты мне лучше про людей расскажи, что с тобой работают. Всех знаешь? Никто в последнее время со стороны не устраивался? Или, может, кто-нибудь проработал пару дней, а потом бесследно исчез?

– Да нет вроде, никто не сбегал. Все здесь. А кто как устроился, я и не знаю, к нам только через отдел кадров люди приходят.

– Хорошо. А вот эти трое, они к вам вместе попали или по одному? – спросил я, указывая на спорящую троицу, среди которых был и Потапов.

– Эти? – удивленно спросил Иванов. – А что с ними не так?

– Да все так, – успокоил я парня. – Ну не буду же я сейчас у тебя поименный список брать на всех твоих подчиненных, расскажи мне хотя бы про этих троих, я себе отмечу, что провел опрос, да работайте дальше, чего вас отвлекать.

– А, тогда понятно.

Иванов вкратце рассказал, как он сам попал в этот мир и на эту лесопилку в частности. Рассказал, как прибыли к нему в подчинение десять человек из старого мира. Приехали все одной группой, и Потапов в том числе. Я на Потапове внимание не акцентировал, чтобы Иванов ничего лишнего не подумал. В конце разговора призвал бдить, не расслабляться, держать ухо востро, хвост пистолетом и сиськи торчком! На прощание строго спросил, как у них обстоит дело со спиртным и есть ли где раздобыть бутылку коньяка. Иванов тут же сказал, что бухла они на объекте не держат, потому что это строго-настрого запрещено, а бутылку коньяка он сейчас мне принесет. Я лишь улыбнулся от такого когнитивного диссонанса, когда вроде и бухла они не держат, но бутылочку коньяка мне сейчас презентуют.

Спрятав коньяк в подсумок, я похвалил Пашу Иванова, сообщив ему, что проверку их объект прошел и господину Сиротину будет сегодня же вечером сообщено, что Павел Батькович Иванов – классный пацан и зачетный чувак, который засиделся в замах и надо бы его продвигать выше по служебной лестнице.

На обратном пути, когда поднимался вверх по склону, повернул налево и заехал на машине на вершину пологого холма – хотел рассмотреть сиротинский поселок во всей красе. Отсюда открывался шикарный вид на будущее поселение. Выбрался из машины, достал из бардачка небольшой шестикратный бинокль и принялся оглядывать в оптику панораму грядущего поселка. Все-таки глобальную стройку задумал Сиротин со товарищи! Это ж сколько бабла они в это ввалили?! Миллионы и миллионы! Но меня сейчас интересовало не это, я оценивал обстановку с точки зрения проведения диверсий и нападения на поселок. И вот тут было все как раз хреново и плохо!

Как говорилось в одной древней мудрости: если хочешь найти суслика – думай, как суслик, хочешь найти пульт для телевизора – думай, как пульт, а если хочешь поймать диверсанта, то думай, как диверсант.

Если бы я был бы командиром ДРГ, то местным не позавидуешь. На том самом месте, где я сейчас стою, можно разместить наблюдателей-корректировщиков, которые будут управлять огнем минометов. Установил бы на обратном склоне холма «Сани» – он же 120-мм буксируемый миномет, и снес бы к чертям собачьим весь поселок. Постройки расположены компактно, ничего не замаскировано и в землю не вкопано, успевай только мины подносить да настройки крутить, управляя огнем.

Можно даже без минометов обойтись, достаточно пару дней провести наблюдения за ритмом и распорядком жизни поселка. К примеру, завтрак и обед здесь общий, по расписанию. Особенно это касается завтрака, после которого рабочие собираются на площади перед столовой в ожидании автобусов, которые отвезут их на работу, даже те, кто может сам дойти до рабочего места, все равно пару минут задерживаются вместе со всеми, кто курит, кто просто языками чешет. В общем, утром перед столовой собирается чуть ли не две трети всех местных жителей. Что надо? Надо загодя установить несколько мощных осколочных зарядов, которые в нужный час пройдутся стальной метлой и соберут обильную жатву. Пусть погибнет всего треть, а остальные получат ранения разной степени, в условиях этого мира – проникающее осколочное ранение – верная смерть. Больниц, госпиталей, санитарной авиации и МЧС здесь нет, никто не примчится под вой сирен, для эвакуации и переброски в ближайшие медицинские учреждения раненых. Здесь этого нет, все это осталось в старом мире, вместе с государством, армией, полицией, налогами и прочими «благами», от которых сбегают в этот мир.

Охраны в поселке нет, патрулирования внешнего периметра нет, проверки «прошлого» вновь прибывших работников нет… ничего нет! То, что бандосы от своей жадности пытались захватить нас, на чем и погорели – так это просто везение. А были бы на месте Бугра и его банды хоть мало-мальски опытные люди, то здесь бы уже правили совершенно другие хозяева. Во всем виноват кадровый голод – общая проблема и для нашего поселка, и для тех, кто нацелился прибрать его к своим шаловливым ручкам.

Ну, что делать? Остаться здесь вместе с Сиротиным и помочь ему в строительстве новой жизни, наладив безопасность жителей, или забрать золотишко, наличку, свою долю стрелкового оружия и вернуться обратно в Сосновск? Если все сложить, то у меня получается вполне неплохой стартовый капитал: наличкой – лям двести с хвостиком, пятнадцать килограммов самородного золота, а это никак не меньше миллиона рублей за килограмм, есть еще не ограненные алмазы, но какая у них цена, я даже не представлял, и можно ли их продать за те деньги, которых они стоят, в этом мире или придется тащить в тот. Но даже без учета камушков деньги у меня есть, можно вернуться в Сосновск, выкупить долю какого-нибудь бизнеса, да хотя бы долю Флинта купить и стать совладельцем «Морского волка». Оружейно-экипировочный магазин – отличное прикрытие для меня. Буду получать из того мира ориентировки, понемногу «устранять» беглых злодеев, зарабатывать на этом премиальные, которые можно даже не деньгами, а теми же самыми стволами или патронами, и вкладывать все это в оружейный бизнес. Получится очень и очень выгодно. Можно целыми днями пропадать на охоте или рыбалке, можно ничего не делать – читать книги или, наоборот, самому заняться бумагомарательством, давно мечтал стать писателем и написать что-нибудь эдакое, фантастичное и эпохальное, чтобы главный герой – супермачо, от одного вида которого в панике разбегаются все недруги и злодеи, а женщины, девушки и даже бабушки начинают биться в истерике от похоти и желания. Да мало ли чем можно заняться, когда есть деньги и некуда спешить! Представив себе, как хорошо и спокойно заживу в Сосновске, я даже зажмурился от удовольствия!

Всё! Решено! Остаюсь здесь и помогаю Сиротину!

* * *

– Ну, как банька?! – спросил у меня Сиротин, как только я выполз из парной. Раскрасневшийся Иван сунул мне в руку большой бокал с холодным пивом.

– Отлично! – блаженно прошептал я, принимая бокал. – Как будто второй раз на свет родился.

– А дед что, там остался? – Петрович одним глотком опустошил треть своей кружки.

– Ага, – подтвердил я, приложившись к бокалу. – Доктор, сухой как старая палка, кажется, он даже не вспотел, вениками стегает, как будто плетками, думал, всю шкуру с меня сдерет, а вышел, гляжу, кожа чистая и розовая, как попка у младенца.

Края кружки окунули в крупную соль, из-за чего образовался соленый ободок. Получалось, что вроде пиво пьешь сразу с закусью в виде соли.

– Глебыч знает толк в баньке, не знаю никого, кто бы его в парной пересидел. Ты еще молодец, долго продержался, я-то вон сразу сдался, да и нельзя в парилке с гипсом, – Иван ухватил со стола пластанную рыбину и откусил большой кусок нежного мяса.

Рыба была вкусная – что-то наподобие чира, но больше всего походила на муксуна. Мясо слегка красноватое, нежное и жирное. Пиво, тоже надо отдельно отметить – сваренное уже в этом мире, с использованием кристально чистой воды, местного хмеля и солода.

В бане сидели втроем: я, Петрович и Глебыч. Оказалось, что доктора зовут Ефим Глебович Шац. Я как узнал, что наш старик по национальности еврей, так для меня сразу все стало на свои места, тут тебе и его природная вредность, и такая же врожденная хозяйственность. Правда, сам Глебыч оказался ярым антисемитом и сторонником теории о мировом заговоре, задуманном масонами. Иван сразу меня предупредил, чтобы я старика не подкалывал анекдотами про евреев и его национальность, а то он начинает раздражаться, ругаться, и тогда лучше бежать куда глаза глядят, от греха подальше. Капец! Еврей – антисемит, кому скажешь, не поверят.

– Ну, что надумал, как дальше жить будешь? – спросил у меня Иван, подливая мне пива из большого глиняного кувшина, до этого прикрытого полотенцем. – Останешься с нами?

– Может, и останусь, – уклончиво ответил я. – Все зависит от того, что ты мне предложишь. Надо же все прикинуть, обдумать.

– Я тебе могу предложить все что угодно, тут главное, кем ты сам хочешь быть, где от тебя будет больше пользы. Понимаешь?

– Понимаю, – согласился я, отрывая очередной кусок рыбы, с ответом я не спешил.

Открылась невысокая дверь, из парной вырвались клубы пара, и в предбанник ступил Глебыч. Раскрасневшийся, с прилипшим к лысой голове березовым листком, дед плюхнулся на стул и шумно выдохнул:

– Ух, мля, хорошо!

Сиротин наполнил кружку пивом из кувшина и протянул ее старику, тот принял бокал и тут же припал губами, высосав содержимое литровой емкости за считанные секунды.

– Ёпать мой лысый череп! – восхищенно выдал дед. – Хорошо-то как! Как только свой дом построю, баньку буду делать с купелью, чтобы из парной и сразу в холодную водичку.

– Ну, давай за то, чтобы уже в этом году в твоей бане парились! – подняв кружку, провозгласил Иван.

Стукнулись кружками, выпили, закусили. Хорошо сидим!

– Ну, что скажешь, останешься с нами или поедешь счастья искать в другом месте? – неожиданно спросил дед, как бы продолжая разговор, который был начат, пока Глебыч был в парной.

– Не знаю еще, надо же все прикинуть, покумекать.

– Давай я тебе помогу, – дед отодвинул от себя пиво. – Вот смотри, останешься с нами, будет тебе работа, построим дом, заведешь семью, нарожает тебе жинка детишек, уважение односельчан, достаток в доме! Что еще надо мужику в жизни?

– Дед, ну ты, блин, философ, вроде и произнес всего пару слов, а прям передал суть и смысл всей жизни человека, – искренне восхитился я. – Если все так и будет, то, конечно, лучше остаться с вами. А дом и жена точно будут? – пошутил я.

– А то! – совершенно серьезно ответил дед. – Проект коттеджного поселка готов, там будет четыре вида домов, из расчета на количество проживающих в нем жильцов. Ты сколько детишек планируешь настругать?

– Откуда я знаю, – удивился я такому серьезному подходу к моей шутке. – Сколько бог даст.

– Бог может дать по ребенку в год, тут надо рассуждать, сколько ты сможешь сдюжить детишек, причем не в материальном плане, а в том, сколько ты сможешь воспитать и сделать из них людей, а просто прокормить, так можно и в детдом сдать, там тоже не дадут с голода умереть.

– Ну, тогда двух-трех, – немного поразмыслив, ответил я.

– Тогда тебе подойдет двухэтажный дом, на четыре спальни, кухню, совмещенную со столовой или гостиной, два санузла и с большим подвалом, для всяких там кладовок и заготовок на зиму, – загибая пальцы, перечислил дед.

– И сколько же эта красота стоить будет? – задал я очередной вопрос. Разговаривать со стариком было интересно, Сиротин смотрел на нас со стороны и чему-то ехидно улыбался, следя за тем, как мы спорим.

– Еще не знаю, но скажу точно, что въедешь ты в него, не заплатив ни копейки, – Глебыч многозначительно поднял указательный палец вверх, продолжая меня убеждать, – за три года выплатишь стоимость дома полностью и считай, что ты его полноправный хозяин. При этом ежемесячный платеж будет небольшим, и у тебя от зарплаты будет оставаться столько денег, что хватит не только на поесть и одеться тебе и твоей семье, но и на заначку останется, чтобы с дедушкой Фимой коньячку по воскресеньям выпить. Кстати, где мой пузырь? – неожиданно спросил дед.

– Дядя Фима, армянского не было, поэтому вот тебе крымский, – отозвался я, доставая из-под стола бутылку презентованного мне на лесопилке коньяка.

– Так, что это у нас? – дед прищурился, чтобы разобрать производителя и год выпуска, напечатанный на этикетке. – Крымнаш?! Ну, что, по маленькой? Попробуем, стоило ли возвращать Крым в родную гавань?

– Нет! – одновременно с Иваном воскликнул я. – Мы лучше по пиву продолжим.

– Слабаки! – резюмировал дед, пряча бутылку в ворох своих вещей. – Значит, мне больше достанется. Итак, на чем мы закончили? А, ну да, значит, дом тебе дадим. Бабу найдем. Если сам не сможешь, я тебе даже с детьми помогу. Ха-ха! – пошло пошутил дед.

– А на работу-то кем возьмете? – спросил я.

– Начальником охраны. Будешь самым главным силовиком в поселке. Считай, в некотором роде – командир части, полковник, ядрен батон!

– Я ушел в запас капитаном второго ранга, по-сухопутному – это подполковник. И то звание мне присвоили за месяц до списания «на берег», чтобы пенсия была побольше.

– Не важно, – не обратил на мои слова внимания дед. – Ты согласен или нет, а то все ля-ля да ля-ля, а результата нет.

– Не подхожу я на должность главного силовика поселка, опыта маловато, – честно признался я.

– Как это? – удивился Сиротин. – Ты же воевал, значит, человек обстрелянный и опытный, да и в рядах, сам же говорил, уже без малого двадцать лет.

– И что? – усмехнулся я. – Между прочим, у меня за плечами нет даже военного училища. Я в армию попал как «пиджак», а то, что сразу же угодил в Чечню, так это не от большого везения. В Чечне мой боевой опыт – это двухнедельная оборона подвала пятиэтажки, а потом краткосрочные выезды по службе, вот и все, – коротко объяснил я, предпочитая особо не вдаваться в подробности. – При этом практического опыта управления подчиненными у меня не так уж и много, только последний год, когда был начальником особого отдела небольших частей Балтийского флота. Какой, не скажу, – я сразу обозначил границы дозволенного. – Подчиненных у меня было всего двенадцать человек. Любой лейтенант-первогодок знает о распорядке и обустройстве охраны вверенных ему объектов больше, чем я. Так что на должность начальника охраны поселка я бы посоветовал кадрового военного, с практическим опытом командования подразделением не меньше батальона, а лучше полка. Кого-нибудь из внутренних войск с практическим военным опытом за плечами или, как они сейчас по-новому называются – Росгвардии.

– Ясно, – деловито кивнул Сиротин, – ну, а сам-то кем себя видишь?

– Начальником службы разведки и контрразведки, – спокойно ответил я, – причем с прямым подчинением, только главе поселка, то есть тебе, – произнес я, прямо глядя в глаза Ивану.

– А оно нам надо? – усомнился дед в моих словах. – Плодить всякие разные службы и спецслужбы. Нам надо, чтобы люди работали, и от них польза была.

– Польза будет, – уверенно произнес я. – Хорошо поставленная работа особого отдела способна гарантированно заменить собой минимум половину солдат гарнизона. Если мы будем заранее знать, кто и когда захочет на нас напасть, то можно уничтожить врага на дальних подступах.

Услышав из моих уст словосочетание «на дальних подступах», Иван и Ефим одновременно улыбнулись.

– А вообще, я вижу будущую безопасность поселка, держащуюся на трех китах: первый – разведка, второй – отряд мобильного спецназа, которые занимаются только службой и подготовкой, готовые в течение десяти минут подняться по тревоге и быть готовыми к выполнению боевой задачи, третье – организация ополчения – это все взрослые мужчины и женщины поселка, в возрасте от шестнадцати до шестидесяти лет, они несут службу по расписанию, регулярно тренируются и обучаются, при этом стрелковое оружие и необходимый запас боеприпасов должен храниться дома и на работе, чтобы в случае опасности мы могли бы поднять «в ружье» всех, независимо от времени года и суток. Понятное дело, что поначалу службу резервистом будет очень сложно организовать, и далеко не все согласятся заступать в караулы и нести боевое дежурство, но это и не надо, главное, чтобы все взрослое население знало азы обращения с огнестрельным оружием и имело его под рукой.

– Хитро, – прокомментировал дед. – Надо будет на бумаге все это изложить, чтобы потом вдумчиво изучить.

– Конечно, надо, – согласился я.

– Подождите вы со своими планами, – осадил нас Сиротин. – Давайте начнем с малого, а то вы сейчас размахнетесь на закупку оружия для всех жителей, а это, спешу напомнить, уже через год – тысяч десять, никак не меньше! Прикинь, сколько бабла на это надо впулить? Я, вон, по сметам смотрел, так один СКС нам обходится в 15 000 рублей, а «Вепрь», того же калибра – 40 000 рублей. Нет, конечно, оружие мы покупать будем, без этого никак, тем более что здесь его открыто продают и цены не сильно кусаются, – видя, как мы нахмурились с дедом, тут же поправился Сиротин. – Но не в таких массовых количествах, как ты предлагаешь.

– Хотите, удивлю? – усмехнулся я. – Знаете, сколько балансовая стоимость семьдесят четвертого «калаша»?

– Сколько? – спросил дед.

– Немногим больше двух тысяч рублей, ПМ в два раза дешевле.

– Ничего себе! – восхитился Сиротин. – А сможешь хотя бы в два-три раза дороже от «балансовой стоимости» достать оружие с доставкой в этот мир? Да хоть в пять раз дороже, все равно это дешевле в половину, чем здесь продают, – заинтересованно спросил Иван.

– Попробую, но для этого мне нужна связь со старым миром, надо будет потрясти бывших сослуживцев, тех, кто еще остался в рядах.

– Не вопрос, в Сосновске у нас есть торговое представительство, можно через них связаться – по телефону или через Интернет, – пояснил Иван.

– Можно позвонить в старый мир?! – искренне удивился я. – А я думал, что вся связь исключительно через письма и курьеров.

– Конечно, можно, во время «прилива волны», когда происходит перемещение, можно общаться со старым миром по радио, – ответил Сиротин, – а это считай и сотовая связь, и Интернет.

– И сколько времени длится этот «прилив»?

– Много факторов на это влияет, специалисты могут пояснить точно, что да как, но временной период стабильной связи каждый раз по-разному: от десяти минут до нескольких часов. Чем ближе к точке перехода, тем надежнее и дольше держится связь.

– А чего же тогда Новая Москва так далеко от места перехода?

– Ну, во-первых, Новая Москва находится в живописном месте, там у них альпийские луга, красочные виды, термальные источники и водопады, а во-вторых, злые языки поговаривают, что где-то поблизости от Новой Москвы есть третий портал, но он меньше, чем те два, что находятся возле Сосновска.

– Получается, что мне тем более надо в самое ближайшее время ехать в Сосновск, – констатировал я.

– Тем более?! – переспросил дед. – А зачем ты туда хотел вернуться?

– Да хотелось мне подержать за вымя того гада в ковбойской шляпе, который нас с Иваном банде Бугра сдал. Надо же узнать, кто заказал захват и уничтожение поселка, а то на данный момент известно, что это некий деловой субъект из Новой Москвы. Считай, Юлиан Федорович – это единственная ниточка, ведущая к заказчику, так что надо ехать в Сосновск и тянуть за нее из-за всех сил, ибо чувствую я, что враг не успокоится, пока не достигнет задуманного.

– Дело говоришь, морячок! За это и выпьем! – подняв свою кружку, провозгласил дед. – Подведу вышесказанное – Евгений Павлович Волков назначается начальником особого отдела. Поздравляю! Всё, о делах забыли, завтра в управе обговорите детали, а сейчас еще по одной и в парилку, а то я что-то замерз.

В свой временный дом на колесах я пришел часа в три ночи, скинул с себя вещи, запер дверь изнутри, залез на верхнюю полку, привычно положив автомат под бок, и уснул. Кошмары, изжога и вздутие живота меня не мучили, спал спокойно, только недолго, в 6.30 в дверь забарабанили чем-то тяжелым.

Оторвав голову от подушки, первым делом подумал, что если шарахнуть длинной очередью по входной двери, то с той стороны поймут, что я не хочу так рано вставать, или они оттащат труп в сторону и вновь примутся колотить в дверь?

Стрелять по двери, понятное дело, не стал, хоть очень и хотелось. Слез с полки, мельком глянул в окно, там снаружи было прицеплено небольшое зеркальце, позволявшее увидеть со стороны, кто стоит перед трейлером. В дверь колотил невысокий паренек лет двенадцати. Ну и чего этому мальцу здесь надо?! – подумал я, открывая дверь.

– Дядя Женя, дядя Женя! – затараторил малолетний визитер. – Вас в штаб кличут, там у них что-то случилось, все уже на месте, только вас не могут дозваться, говорят, вы по рации не отвечаете, вот меня прислали, чтобы вас привести.

– Понятно, – отозвался я. – Возвращайся, скажи, что через пятнадцать минут приду. А по рации не отвечал, потому что она разрядилась, – соврал я.

Умылся, почистил зубы, облачился в одежду, нацепил уже привычный легкий бронежилет, РПС с подсумками, закинул за спину короткий автомат и выскочил наружу.

На улице было еще темно, зато воздух был свеж и полон запахов вступившей в полную силу весны. Голова вмиг проветрилась, сон ушел, как будто его и не было, идти было легко и весело. Воздух, что ли, в этом мире какой-то другой?!

Вопреки моим ожиданиям, в штабе особой суматохи и толпы не наблюдалось, присутствовали всего-то шесть человек: Сиротин, его жена Валентина, старик Шац, комендант поселка Павлов, рыжий парень лет двадцати пяти, которого мне представили как дежурного радиста, и Гриша Сиротин. Оказалось, что час назад из Сосновска сообщили, что некто Шахов Виктор Семенович найден ночью мертвым, предположительно его ограбили и убили.

– Ну, и чего мы тут собрались в такую рань? – спросил я, намекая на более подробное описание проблемы.

– Шахов был нашим человеком, он остался в Сосновске, чтобы координировать закупки для поселка, ну и надо было разобраться с участившимися пропажами грузов, – пояснил Сиротин. – Не прошло и трех дней, как его убили. Думаю, это неспроста. В общем, надо как можно быстрее собраться и ехать в Сосновск.

– Кому ехать? – тут же спросил я.

– Мне, тебе, Грише, – перечислил Иван, – возьмем с собой еще пару ребят, загрузимся в «газон» и рванем.

– Я поеду с вами, – в категорической форме, не терпящей возражений, заявила Валентина.

– Нет, – так же категорично и строго возразил Сиротин.

– Стоп, – я тут же вмешался в намечающийся семейный спор. – Объясните мне, зачем всем ехать в Сосновск?

– Как это зачем? – удивился Сиротин. – Нам сообщили о гибели нашего человека, что еще делать, надо ехать разбираться.

– А кто сообщил? Ваши там еще есть?

– Там есть торговое представительство, которое завязано на компанию Патрика Корста, это представительство оказывает посреднические услуги для нашего поселка, все товары идут через них. Просто в последнее время начались какие-то непонятки и трудности – то оплата не прошла, то груз потерялся. Мы с Патриком и решили, что надо постепенно вводить своих людей в это торговое представительство.

– Это все хорошо, – остановил я Сиротина. – Сейчас кто конкретно сообщил о смерти Шахова?

Сиротин открыл рот, потом тут же его закрыл, видимо, у него не было ответа на мой вопрос.

– Жан Гортье, – в разговор влез рыжий парень, сидящий за ноутбуком. – Он глава торгового представительства. Тридцать минут назад он вышел на связь и сообщил, что Шахов убит. Он же и сказал, что лучше бы Ивану Петровичу прибыть в Сосновск лично.

– Он что, француз?! – удивился я.

– Да, Гортье – француз, но по-русски шпарит лучше нас с тобой, – пояснил Сиротин. – Патрик его характеризовал как очень крутого профессионала, который разбирается абсолютно во всем.

– Всем находящимся в этой комнате можно доверять? – нисколько не стесняясь присутствующих, спросил я у Ивана, кивая на рыжего парня.

– Да, здесь всем можно доверять. Рыжий – внук Шаца. Что ты хотел сказать?

– Я хотел сказать, что ни тебе, ни Грише, ни тем более Валентине нельзя ехать в Сосновск, – жестом руки я остановил Ивана, который тут же хотел что-то сказать. – И не спорь. Ты сейчас не просто Иван Сиротин – бывший фермер и глава семейства, ты у нас теперь – лидер, за которым люди пошли к черту на рога, то есть в другой мир. Тебе надо себя беречь и без особой надобности не рисковать. Это же касается и членов твоей семьи.

– Вот! – воскликнула Валентина. – Не хочешь слушать жену, послушай, что говорит профессионал!

О как! Я теперь профессионал, которого надо слушать! Все-таки женщины ветреные существа, когда им надо, они тебя посылают куда подальше, а потом тут же хвалят и заглядывают тебе в рот. Ну да ладно, переживем!

– Тем более что у этой истории есть еще несколько нюансов, о которых вы не подумали, – продолжил я. – Смотри, получается, что в том самом торговом представительстве, с которым вы работаете, начинаются некоторые проблемы. Тот человек, который начал разбираться с этими проблемами… или нет, не так, тот человек, который просто со стороны решил посмотреть на работу этого представительства, тут же погибает. Глава этого представительства, такой сердобольный и милый человечище, что как только узнал о гибели Шахова, ночью прорывается к радиостанции и сообщает вам об этом, вызывая главу поселка к себе. Вот и ответьте мне на следующие вопросы. Почему погиб Шахов? Почему Бугор со своей бандой хотел захватить семью Сиротиных? Зачем именно Ивана звать к себе, Петрович у нас что, следователь или специалист по криминальному миру Сосновска? Ну и напоследок, чтобы вам лучше думалось, сообщаю, что я вчера весь день восстанавливал чуть ли не поминутно, что делал наш злополучный стрелок Афанасьев с того момента, как прибыл в поселок. Так вот, ничем он не занимался, бухал и делал вид, что работает. А еще отметьте тот факт, что помимо тротиловых шашек и детонаторов, у него в комнате был ящик с гвоздями, болтами и гайками, ну и парочка ведер тоже присутствовала.

– А при чем здесь ящик с болтами, гвоздями и ведра? – не понял Григорий.

– Сделать осколочный фугас, – пояснил комендант поселка Павлов, – кладешь на дно ведра тротил, сверху насыпаешь гайки и гвозди и ставишь это ведро рядом с толпой. Только я не понял, при чем здесь французик из поселка?

– При том, что Афанасьева хотели использовать как шахида… и не более. От него толку, как от координатора и двойного агента, не было совсем. Значит, о том, что происходит в поселке, должен был сообщать кто-то другой. К примеру, Готье, да он здесь не присутствовал, но поскольку через него шла вся логистика, то он знал главное – сколько людей в поселке, сколько у них оружия, какие материальные ценности есть, в каком состоянии находится стройка и так далее и тому подобное. Ну и самое главное, убить Шахова могли только для того, чтобы вытащить Сиротина и кого-то из членов его семьи подальше от поселка, где устроить на них засаду и всех убить, то есть сделать то, что не удалось Бугру и его банде. Теперь понятно, что я имел в виду?

– И что теперь делать? – неожиданно спросил Глебыч. – Уйти в глухую оборону, засев в поселке?

– Нет, почему же. Дайте мне троих-четверых парней покрепче, которые не боятся вида крови, оружие, две машины и полномочия, дающие право закрыть это ваше торговое представительство в Сосновске.

– Люди, оружие и машины есть! – тут же сообщил Павлов. – Насчет полномочий это к Ивану Петровичу.

– В принципе, Патрик сказал, что я являюсь здесь самым главным, то есть торговое представительство в Сосновске полностью подчиняется мне, и об этом в торгпредстве знают. Так что можно их закрыть, но беда в том, что без их услуг мы быстренько загнемся, пока все необходимое мы получаем из старого мира, даже продукты питания.

– Про закрыть – это я погорячился, мы не будем его закрывать, всего лишь перетряхнем как следует, убрав все лишнее.

– Тогда я назначу тебя начальником торгового представительства в городе Сосновске, – решил Сиротин. – Таких полномочий хватит?

– Хватит. А как этот вопрос будет решен с нашим американским биг-боссом Корстом? Думаю, что у француза есть с ним собственный канал связи, и надо бы как-нибудь заранее поставить в известность Патрика.

– Это не проблема, тебе всего лишь надо будет предварительно послать сообщение Патрику, его координаты я тебе дам.

– Ну и отлично, тогда давайте не терять время даром.

Первым делом я вместе с дедом и Иваном направился в дом Сиротиных, где мы плотно позавтракали гречневой кашей с олениной, тушенной в сметанном соусе. От пива я отказался, выпив крепкого чаю с куском мясного пирога. Потом Сиротин вводил меня в курс дела Сосновского торгпредства, дав все необходимые документы. Всю полученную информацию я скинул на флешку, чтобы разобраться с ней уже в дороге.

От Сиротина направился на главный склад поселка, здесь меня уже ждал Павлов. Странно, что лично комендант поселка вздумал заниматься моей экипировкой, но оказалось, что он не просто так пришел, а привел с собой тех, кто отправится со мной, наводить порядок в Сосновске. Как только он мне их представил, тут же убежал по своим делам, на прощание сказал, что возле штаба меня будет ждать транспорт.

Их было четверо: два брата Черновы, старший – мужик моих лет, может чуть старше, второй – младше лет на десять, парень тридцати лет. Оба высокие, мощные, но один с полностью лысой макушкой, окладистой бородой и длинным шрамом через все лицо, второй выглядел получше, но все равно их фото хоть сейчас в картотеку итальянского врача-психиатра Ломброзо, он бы обрадовался таким харям – низкие лбы, развитые надбровные дуги, широкий нос и хмурый взгляд. Оба имели за плечами «ходки». Старший – Роман, «сходил» два раза, оба раза за браконьерство и сопротивление сотрудникам правопорядка, младший – Сергей, был осужден за нанесение тяжких телесных повреждений. Братья Черновы были односельчанами Сиротина и пошли за ним в Новый мир, потому что в старом мире у них никак не получалось жить мирно с законом, они, видите ли, никак не могли понять, почему им нельзя охотиться и ловить рыбу там, где им удобно, и тем способом, к которому они привыкли. Зато здесь они развернулись на полную – били зверя и ловили рыбу, чуть ли не в промышленных масштабах, снабжая мясом не только столовую, но и загружая небольшой цех по переработке мяса, где попутно делали консервы и колбасы. На охоту они обычно выезжали на КамАЗе, который был укомплектован небольшим подъемным краном, и могли за раз притащить туши нескольких гигантских оленей. Братья Черновы собирались в Сосновске расторговаться своими охотничьими трофеями.

Третьим в этой команде был невысокий мужичок лет пятидесяти, по имени Илья Усов, местные его называли Ус. Прозвище дали ему не только из-за фамилии, но и из-за усов, таких, какие обычно изображают у вислоусых казаков. Усов здесь слыл знатоком местных законов и порядков, особенно в городке Сосновск, откуда он сбежал в наш поселок. У Ильи там остались какие-то долги, которые он не хотел выплачивать. Петрович ссудил ему нужную сумму, пообещав превратить ее в премию, если наша поездка окончится хорошо.

Четвертым был молодой человек двадцати пяти лет от роду – Ростислав Фельдман, его в команду назначили штатным финансистом и специалистом по экономике, прогнозированию, аналитике и логистике. Короче говоря, пацан был начитанный, умный и должен был разобраться, как француз мутит общественное лавэ.

– Оружие все получили? – хмуро спросил я, оглядывая эту гоп-компанию.

– Нам не надо, у нас свое есть, – за себя и за брата ответил старший Чернов.

В подтверждение он показал арсенал, который сейчас младший брат загружал в их КамАЗ. Нормально так братишки снарядились: «ремовские» помпы, СКС, СВД, мосинка, в коротком исполнении карабина образца 1944 года с установленным на ней оптическим прицелом, и даже РПК калибра 7,62, пара «вертикалок» и какой-то импортный «болт» под мощный патрон. На поясе у каждого висела кобура с пистолетом ТТ внутри. Кузов грузовика был накрыт тентом, скрывающим содержимое кузова от любопытных глаз.

– Что хоть везете на продажу? – из вежливости поинтересовался у старшего брата.

– Рога лося и большерогого оленя, несколько мешков корня женьшеня, ну и шкур много и разных.

– А там это все кому-то конкретному сдаете или нет?

– Мы первый раз с товаром поедем, до этого в Сосновске всего два раза были, первый раз, когда только попали в этот мир, и второй раз гоняли за этим грузовиком, – Чернов хлопнул по ободу стоящего рядом трехосного КамАЗа. – А что, есть кто-то на примете из торгашей?

– Есть один парняга, а купит или нет, честно говоря, не знаю, но может, что-нибудь дельное подскажет, – ответил я. – Магазин «Морской волк», слышали?

– Нет. Но это не страшно, нам бы хоть по цене определиться, а то боимся с братом продешевить. Барыжить – это не наше, хотим один раз съездить, найти кого-нибудь, чтобы постоянно покупал у нас, а сколько там по цене выйдет, не особо-то и важно. Если что, подсобишь в торге? – спросил Чернов. – Мы в долгу не останемся, за помощь отблагодарим.

– Конечно, помогу, – пообещал я охотнику. – Так, что с оружием у остальных?

– У меня вот, – Усов показал полученную на складе «мурку», патронташ и несколько пачек с патронами.

– Умеешь с ним обращаться?

– Умею, хоть не так ловко, как хотелось бы, но как заряжать и стрелять, знаю.

– О технике безопасности, главное, не забывай, а то, не дай бог, отстрелишь себе или соседу чего-нибудь, – посоветовал я.

Усов понимающе кивнул и отошел в сторонку, где вскрыл пачки с патронами и набил патронташ.

– Мне оружие не надо! – неожиданно заявил Фельдман, когда я вопросительно посмотрел на него. – Мое главное оружие – это голова.

– Дебил, – хмуро глядя исподлобья, резюмировал младший Чернов.

– Это принципиальная позиция или ты просто дурака валяешь, – решил уточнить я у Фельдмана. – Обращаться с огнестрельным оружием ты хоть умеешь?

– Более чем, – высокомерно заявил парень. – У меня за плечами тысячи выигранных боев в виртуальном пространстве. Я владею любым видом огнестрельного оружия, начиная от снайперки Barrett M82 и заканчивая пистолетом Desert Eagle.

– А в реальной жизни из чего стрелял? – с усмешкой спросил я.

– А какое это имеет значение? Тут же главное мышечная память и инстинкты.

– И все же в реале из чего стрелял?

– Из воздушки по банкам.

– Попадал?

– Иногда.

– Понятно, держись рядом со мной, как-нибудь живым до Сосновска доберешься, а там поглядим, – многозначительно произнес я, понимая, что с таким пассажиром в дороге придется тяжело, не дай бог, попадем в засаду, этому «профессионалу» лучше бы сразу переодеться во все чистое, чтобы не пришлось возиться перед захоронением, а то ведь он может думать, что в реальном бою тоже можно перезагрузиться и продолжить воевать.

– Через час сбор перед штабом поселка, – громко приказал я, потом персонально для братьев-охотников добавил: – Черновы, на вас провизия для командировки, раздобудьте все, из расчета на две недели.

– У нас все есть, – тут же отозвался старший брат, он на несколько секунд задумался и добавил: – Нам с братом хватит, а чем вы будете питаться, я не знаю.

– Рома, ты что, меня не услышал? – строго спросил я. – Сейчас мы команда, а не отдельно вы с братом и все остальные. Сказано: взяли харчей на всех, значит, пошли на склад и получили столько, сколько надо.

– Пойди к Михалычу и получи у него чего-нибудь, – хмуро пробасил младший Чернов. – У этого хомяка снега зимой не допросишься, а если и даст, то хрень подсунет с подходящими сроками годности, а нам потом через каждые пять минут тормозить и под кустами дристать.

– И что ты предлагаешь, без сухпая, что ли, ехать и по дороге охотиться? – нетерпеливо спросил я, понимая, что подчиненные просто «встают в позу».

– Зачем без провизии ехать, просто можно взять наших продуктов, все свое, домашнее: копченое, вяленое мясо, тушенка, солонина, сушеные грибы и ягоды, – вступился за младшего брата Роман. – А со старшим кладовщиком Михалычем и правда тяжело договориться, он куркуль, каких свет не видывал, одно слово – прапорщик Шматко!

– Ну, так в чем тогда вопрос, если у вас все свое есть? – спросил я, заранее зная ответ и нащупывая в кармане куртки деньги.

– Надо бы как-то компенсировать, а то дело общее делаем, а продукты будем наши харчить? – ненавязчиво намекнул Роман Чернов. – Всяко на командировку начальство денег выделит, а нам много не надо, тыщ пять за глаза хватит, зато недостатка в качественной еде у нас не будет.

– Держи, – я не стал спорить и протянул ему необходимую сумму денег. – Только давайте без опозданий. Это всех касается!

Оставив своих будущих спутников снаружи, шагнул в темноту склада. Внутри, сразу же перед входом стояла небольшая будка-конторка, внутри горел свет. Постучал в стекло, вызвал наружу кладовщика. Чего больше всего боятся кладовщики, зампотылы, завхозы и даже солдатики-каптеры? Правильно, проверяющих!

– Чего надо? – спросил у меня кладовщик.

Все-таки опытные кладовщики – это некая закрытая каста, члены которой похожи друг на друга, как патроны в одной обойме – низенькие, толстенькие, лысоватые, с маленькими поросячьими глазками.

– Прапорщик Шматко? – строго спросил я.

– Шарко, – поправил меня кладовщик.

– Француз?

– Кто? Я? Нет, русский, а с чего вы взяли, что я француз?

– Фамилия французская, был такой врач, он еще придумал лечебный душ, который назвали его фамилией – Шарко, – объяснил я. – Ну, ладно, что русский – это хорошо, – таким же командирским голосом продолжил я. – Что у нас с контртеррористическими мероприятиями на вверенном вами объекте? Какие меры приняты для повышения обороноспособности? Где запретная зона вокруг склада? Где журнал проверки систем сигнализации и оповещения? Почему при входе нет пожарного щита, информационных табличек, и где доска с инструкцией по технике безопасности? – огорошил я вопросами прапорщика Шарко.

– А, м-ммм?! – разинув рот от удивления, испуганно и ошалело промычал кладовщик. – Не было приказа так все подготавливать.

– Прапорщик, вы ведь человек военный, как можно работать в таком бардаке? – несколько пафосно воскликнул я.

– Согласен, завтра же начну писать инструкции по ТэБэ, заведу журнал и подготовлю подробный план по реконструкции вверенного мне объекта. Надо только согласовать бюджет для всего этого.

– Составляй смету с учетом расширения вверенного вам объекта минимум в два раза, с отдельным складом РАВ и ГСМ. Как только вернусь из командировки, все подпишу. Сроку тебе – неделя. Не выполнишь, сниму с должности и отправлю ГЭС охранять.

– На кого писать докладную записку? – поинтересовался прапорщик.

– На меня, – ответил я, тут же представляясь: – Капитан второго ранга Волков – начальник службы безопасности поселка.

– Слушаюсь! – отрапортовал прапорщик. – Может, я могу чем-то вам помочь, товарищ капитан второго ранга?

– Можешь помочь, – смилостивился я. – На днях к вам на склад поступало вооружение и амуниция, захваченная в бандитском поселке, мне надо досмотреть, что к вам попало, а что разворовали по дороге.

– Еще не смотрел, только вчера привезли несколько коробок, пару ящиков и два баула с тряпьем, – вильнув взглядом, поспешно ответил Шарко.

Врет, зараза, своим оперским нюхом чую, что врет как сивый мерин. Ну и фиг с тобой, вернусь, разберусь с вверенным тебе хозяйством и недостачей.

– А вы что-то конкретно хотели там найти, может, я вам так смогу помочь? – видя, что я что-то обдумываю, поспешил спросить жуликоватый прапорщик.

– Там среди трофеев должны были быть и мои, личные вещи: короткая помпа, патроны к ней, пистолет «чизет» и несколько комплектов камуфляжа с ботинками и ременно-поясной системы, – перечислил я все, что планировал получить на складе.

– Так мы это сейчас быстренько вам подберем, а вы как из командировки вернетесь, свое родное у меня получите в целости и сохранности, если чего испачкалось или поизносилось, то я почищу и зашью.

– Показывай, что есть на замену, – разрешил я барственным жестом руки.

Прапорщик Шарко тут же окликнул какого-то оболтуса по имени Петюня, и из темноты склада вышел заросший по самые брови бородатый субъект неопределенного возраста.

– Побреем! – тут же отозвался прапорщик, видя, как я презрительно сморщился при виде бородача.

В глубь склада мы двинулись стройной колонной – первым шел бравый прапорщик, следом шагал я, за мной плелся Петюня, шаркая ногами и толкая перед собой тележку, похожую на те, которыми пользуются в супермаркетах, только колесики были большего диаметра и корзина в несколько раз шире и глубже стандартной. Шедший впереди меня прапорщик с каждым шагом преображался, он как будто рос и молодел, видимо набитый доверху всяким добром склад придавал своему хозяину сил.

– А у вас какая помпа была? – деловито спросил Шарко.

– То ли «рэм», то ли «мосберг», – невнятно ответил я. – Не помню, он мне достался как трофей, а уже через пару часов мы попали в передрягу, где меня контузило.

– Ясно. Есть наш МР-133, с длиной ствола 510 мм, используется патрон 12/76, с пистолетной рукоятью в черном пластике. Подойдет?

– Вполне. Что с патронами?

– Есть картечь, пули и дробь. Пачки по двадцать штук. Сколько возьмете?

– Давай пулевых, пять пачек, столько же картечи, 8–9 мм, ну и пару пачек мелкой дроби дай, вдруг получится по дороге поохотиться на птицу. С пистолетом что придумаем?

– С пистолетами не особо богато: ПМы, ТТ, наганы и АПСы.

– С глушителями что есть?

– Ничего.

– Ладно, пестик у меня свой есть, им и обойдусь. Дай мне пару пачек 9/18. Что с камками и берцами? Да, кстати, чуть не забыл, мне бы и моим бойцам бронежилеты и шлемы, только пару дай большего размера, для братьев Черновых.

– Сейчас что-нибудь подыщем, хотя, конечно, для этих кабанов вряд ли что-нибудь найдется.

С верхней одеждой все решилось очень просто – я выбрал копию американской куртки М65, которая отличалась от оригинала большим количеством карманов, двойной прошивкой швов и усилением на локтях. Куртку выбрал черного цвета, такого же цвета взял и брюки, так же усиленные на коленях дополнительным слоем ткани.

Пока выбирал себе одежду, прапорщик притащил несколько вариантов «разгрузок», пять легких шлемов «ШБМ», обтянутых мелкой сеткой. Из двух видов «разгрузок» я выбрал обе, ну случился у меня легкий приступ хомячества… бывает! Бронежилеты оказались «Страж 4М УНИ», вещь напрочь гражданская и неизвестная мне, скорее всего, его придумали исключительно для чоповцев и инкассаторов. Повертел в руках я этот броник и печально вздохнул – коротковата кольчужка! Даже, прости господи, пупок не прикрывает, нет фартука и воротника. Зато спереди и сзади есть липучки для установки дополнительных бронепластин.

– А армейских моделей нет? «Корунд», «Кора-Кулон», а лучше всего «Ратник»? – с надеждой спросил я.

– Чего нет, того нет, – развел руками кладовщик. – Эти берете?

– Беру, – отозвался я. – Что с ботинками?

– Это легко, этого добра у нас валом, – широко улыбнувшись, кладовщик указал на большой деревянный контейнер, заполненный доверху дешевыми кирзовыми берцами.

– А больше ничего нет? – заранее зная, что ответит прапорщик, спросил я.

– Ничего, только это. Что присылают, то и храним.

– Неудивительно, что их никто не желает брать, такое носить, значит, очень сильно не любить собственные ноги.

– Если их разносить, то они долго будут служить верой и правдой, – упрекнул меня Шарко.

– Между прочим, это не кирзачи под ногу разнашиваются, это нога под них меняется, – выдал я старую армейскую мудрость.

– Ну, может, и так, – не стал спорить кладовщик. Тем более что сам он почему-то был обут в легкие кожаные полуботинки.

Все это мы скидывали в тележку, которую сопя толкал перед собой Петюня. Чем выше становилась куча набранного мной добра, тем ниже и тоньше становился кладовщик. Все-таки я был прав, лежащее на полках добро придавало сил прапорщику, и чем меньше становилось имущества на складе, тем меньше становилось сил у кладовщика.

Совсем обнаглев, я набрал еще всякой разной мелочевки, которая пригодилась бы мне не только в предстоящей поездке, но и в дальнейшей жизни. Одной тележки, пусть и большой, не хватило, поэтому ружье и боеприпасы я тащил на себе, в прихваченном для этих целей рюкзаке.

Мне показалось, или я услышал вздох облегчения, донесшийся из глубин склада, как только вышел за порог. Прапорщик заикнулся, что неплохо было бы составить опись взятого мной имущества, на что я заявил, что всецело ему доверяю и пусть он сам составит список, а завтра подаст на подпись моему заму. Наивный кладовщик так обрадовался этому распоряжению, что даже не поинтересовался, кто у меня на должности заместителя. До штаба Шарко подвез меня на своем «уазике».

Видели бы вы выражения лиц братьев Черновых, когда мы с Михалычем сгрузили все мной добытое перед «газоном». Думаю, если бы прямо сейчас случилось второе пришествие, и то хмурые братья так бы не удивились, у них челюсти упали не то что на землю, они провалились на глубину добычи угля и стукнулись о каски тамошних шахтеров.

– Броники и шлемы разбирайте, – приказал своим подчиненным.

Черновы не заставили себя ждать и тут же забрали свои бронежилеты и шлемы.

– Командир, как же тебе удалось столько добра у этого хомяка урвать?

– Зря ты так, Михалыч, он по своей натуре добрый, щедрый и няшный человек, только прячет это глубоко в себе, а мне удалось добраться до этих глубин и вскрыть их, – отшутился я.

– Пытал? – спросил Чернов, явно не поняв моего сарказма.

– Почти, – ответил я, не став сильно углубляться в пояснения. – Что с провизией?

– Все готово, – Чернов показал ящики, стоящие рядом с «газоном». – Это вам в машину.

Небольшие деревянные ящики, рассчитанные на четыре трехлитровые банки, которые для сохранности были проложены соломой. В банки были закатаны тушеное мясо, солонина, колбаса, сало и разнообразные каши. Достаточно было высыпать содержимое такой банки в котелок и разогреть на костре или бензиновой горелке. В нескольких ящиках лежали сухари, копченое мясо, холщовые мешочки с орехами, сушеными ягодами и грибами.

– Отлично! – похвалил я охотника. – Загружайте в машину, и проверь, чтобы был достаточный запас топлива.

– Сделаем, командир, – Чернов позвал своего брата, Усова и Фельдмана.

Пока подготавливали машины к отправке, я сходил в свой домик на колесах и притащил оттуда рюкзак, набитый всем, что мне могло пригодиться. Пока донес, чуть не умер, с полсотни килограммов всякого добра, наверное, набралось в рюкзаке и двух сумках, одного только золотого песка – пятнадцать кило.

Возле штаба меня ждали оба сына Ивана, видимо, они пришли меня проводить, Глебыч и комендант поселка Павлов.

Дед, особо не церемонясь, сунул мне в руки список того, что я должен буду ему привезти, при этом ни денег мне не дал, ни где это все достать старый антисемит-еврей не сказал.

Павлов тоже пришел с каким-то списком, оказавшимся перечнем имущества, выделяемым мне для командировки. Бегло пробежав глазами по пунктам, я вычеркнул несколько позиций, а потом подписал бумагу.

– Парни, у меня к вам будет пара заданий, – обратился я к сыновьям Сиротина, как только Павлов удалился по своим делам. – Гриша, надо поставить по нескольку блокпостов на тех дорогах, что ведут к поселку, еще установите вышку на гребне между поселком и деревообрабатывающим комплексом. Там удобное место для наблюдения за перемещениями внутри поселка. Службу на блоках нужно нести днем и ночью, досматривать всех, кто въезжает и выезжает из поселка. Первый пост надо поставить километрах в трех отсюда, второй можно ближе, и не забудьте про связь. Витек, ты займешься детальной проверкой всех жителей поселка. Возьмешь себе в помощники кадровичку Лизу, она девчонка смышленая, поможет тебе. Держи, я примерно накидал, какие пункты в анкетах на каждого жителя поселка должны быть подробно описаны, – я протянул Вите несколько сложенных вдвое листов. – Потом прочтешь, там все подробно изложено. А это тебе, – еще несколько листов и сложенную вчетверо карту я протянул Грише. – Схематически изобразил, как надо обустроить блокпосты и где их лучше расположить. Если чего не поймешь, обратись за советом к Павлову или своей матери, они тебе помогут.

– А вы, парни, чего, вообще, хотели? – нетерпеливо спросил я, заметив, что братья тут же принялись изучать врученные им бумаги.

– С тобой хотели поехать, – простецки ответил старший брат.

– Не получится, у вас здесь валом работы, – категорически отрезал я. – Не фиг вам по городам разъезжать, работать надо!

– А вам, значит, можно? – подколол меня Витек.

– Мне можно, – строго ответил я. – Если у вас все, то давайте бегом отсюда, – прогнал я отпрысков Сиротина.

Парни никуда не ушли, а всего лишь уселись в свою «ниву» и продолжили изучать бумаги. Вот так-то лучше будет!

– Как думаете ехать в Сосновск? – спросил я у Чернова и Усова, когда те закончили погрузку машин.

– Можно через Красную Горку, так все ездят, – отозвался Роман Чернов, – а можно через Луговое, так немного дальше, но зато дорога лучше, ни тебе буреломов, ни речек на пути нет.

Усов согласно закивал головой, соглашаясь со словами охотника.

– Ну, а как чаще ездят?

– Смотря, что везут и на чем едут, – философски заметил Усов. – Если на лесовозах, то лучше через Луговое, там и дорога шире, и стоянки для ночевки оборудованы. Ну, а если надо побыстрее добраться, то можно через Красную Горку, там, конечно, все больше лесами, но зато напрямки, можно почти сутки выгадать.

– А выезд из поселка один и тот же на обе дороги?

– Да, только потом короткая дорога уходит налево, а путь через Луговое идет прямо.

– Отлично, тогда поедем через Луговое, нам спешить некуда, пусть дольше, зато безопасней. КамАЗ пойдет первым, в кабине Роман и Усов, следом «газон», за рулем Серега Чернов. Интервал движения пятьдесят метров, через каждые пятнадцать минут связь по рации. Если больше никто не приедет нас провожать, то через тридцать минут выдвигаемся.

По рации меня вызвал Иван и попросил его дождаться. Пока ждал Сиротина, перепаковал свои вещи – разделил деньги и золото на две части, убрав их в сумку и рюкзак. Переоделся в новую куртку и штаны, легкий бронежилет снимать не стал, поверх натянул свитер. Поверх куртки надел бронежилет, потом застегнул ремни и подсумки РПС, разместив магазины к автомату по бокам. Долго думал, куда бы пристроить помпу, вначале хотел закинуть за спину, хоть ружье было и с коротким стволом, но все равно мешало. Ладно, прицеплю где-нибудь в машине, чтобы всегда было под рукой, а один из подсумков набью ружейными патронами с картечью. Кобуру с пистолетом Макарова прицепил на грудь. Подогнал ремешки шлема под свою морду, ничего так получилось, вроде удобно. Повертелся, попрыгал. Перестегнул несколько ремней и перевесил подсумки поближе к центру. Перевесил «сотый» АК на грудь. Вновь повертелся и попрыгал, залез в кунг «газона», выпрыгнул наружу, нормально, ничем не цепляюсь. Усов и младший Чернов смотрели на меня с усмешкой, хорошо хоть пальцем у виска не крутят. Фельдман, так тот вообще дрыхнет на пассажирском сиденье грузовика, и только старший Чернов, следуя моему примеру, пытается подогнать под свою мощную фигуру бронежилет. Интересно, длины липучек хватит, чтобы обхватить его торс?

Закинул свои вещи в «газон», засунул сумку и рюкзак под полку. АК-74М прицепил в специальный зацеп рядом с полкой, помпу прицепил к такому же зацепу только рядом с дверью, а «105-й» буду держать в руках. Проверил зарядку аккумуляторов рации. Снял носки и туго намотал на ноги портянки, так удобней и практичней, обувь в ближайшие несколько дней снимать не буду, и в обычных носках ноги могут запреть, а в портянках этому не бывать. Проголодался, поэтому достал из стоящего рядом ящика трехлитровик с домашней колбасой. Вскрыл банку ножом, вытащил из нее несколько хорошо прожаренных колец колбасы, уложив их на тарелку, разрезал ножом и попробовал первый кусок. А ничего так! Мяса и перца – много, а сала и жира – мало. Вкуснотища!

– Рома! – позвал я Чернова-старшего.

– Чего? – отозвался подошедший охотник.

– Есть будешь? – спросил я.

– Можно, – деловито согласился бывший браконьер.

Чернов достал из ящика замотанную в бумагу круглую буханку хлеба, кусок копченой кабанятины, все это порезал на куски, свалив в мою тарелку. Потом мужик жестом фокусника вытащил из кармана куртки пластиковую поллитровку с мутной, желтоватой жидкостью внутри.

– По капелюшечке! – тут же предупредил я, подставляя кружку.

– Понятное дело, за руль же садиться, – согласился Роман.

– Уф, мля-яя! – выдохнул я, после того, как опрокинул в себя содержимое кружки. – Это что, спирт?!

– Самогон, настоянный на диком хрене и травках, – спокойно выпив свою порцию, ответил Чернов. – Ничего так получился, крепкий!

К нашему дастархану присоединился Усов, налили по второй.

Как раз в тот момент, когда я боролся со своим внутренним «я», решая пить по третьей или нет, примчался Иван.

Сиротин выпрыгнул из «патриота», который с визгом притормозил возле «газона». Увидев, что мы с Романом кушаем и выпиваем, он хотел что-то сказать, но не успел – правильно поняв мой кивок, Чернов набулькал кружку своего горлодера и сунул в руки Ивана, я в свою очередь соорудил ему бутерброд на закусь. Получилось, что выпили по третьей. А жизнь-то налаживается!

– Держи, здесь все, что тебе надо, – проглотив бутерброд, Иван протянул мне плоскую картонную коробку. – Там деньги, документы, чистые бланки, список работников торгпредства, с выпиской из личных дел, но не всех, а только тех, чьи дела были в нашем отделе кадров. На месте сам решай, как лучше поступить. Самое главное – найди убийцу Шахова и нормализуй работу торгпредства, чтобы товары шли к нам постоянно и не было перебоев. Если нужны будут еще деньги, то когда свяжешься с Патриком и он подтвердит твои полномочия, то ты получишь доступ к управлению нашими счетами. Давай, Жека, удачи тебе и не подведи!

Пожав руку Ивану, подхватил коробку и залез в кунг. Через минуту колонна из двух машин выдвинулась из поселка. За рулем «некста» сидел Чернов-младший, рядом с ним Фельдман, я разместился в кунге на полке.

Открыл коробку. Денег – сто тысяч, негусто, но у меня свои есть. Бегло просмотрел бумаги, уделив особое внимание выпискам из личных дел сотрудников. Через двадцать минут чтения понял, что засыпаю, ну, а как по-другому, если лег поздно, встал рано, да еще и только что выпил самогону под плотную закуску.

Выдав краткие инструкции по рации для Чернова-старшего, потом проинструктировав Чернова-младшего и Фельдмана, я завалился спать.

Проспал недолго – не больше пары часов, но чувствовал себя бодро и полным сил.

– Чего остановились-то? – спросил я, поняв, что проснулся из-за того, что движок грузовика перестал шуметь.

– КамАЗ впереди остановился, там бревно на дороге лежит, сейчас братан его лебедкой оттащит, и поедем дальше, – пояснил Сергей.

Встав с полки, посмотрел через лобовое стекло и ужаснулся от увиденного – борт КамАЗа был всего в паре метров от нас.

– Хрен ли ты к нему прижался?! – закричал я. – Назад сдавай, придурок, это засада!

– Там поворот, я быстро не выверну, – начал оправдываться Сергей.

– Епать! Сдавай назад! – приказал я. – Чернов, сдавай назад за нами или рви вперед, только не стой на месте, – заорал я в динамик рации, потом подхватил автомат и тут же выскочил наружу.

Выпрыгнул, приземлился в кустах, тут же ломанулся дальше, ошалело глядя по сторонам, выглядывая противника. Вокруг тишь да благодать!

Оглянулся, посмотрел по сторонам, никого, только редкие мачтовые сосны да вдоль дороги заросли кустарника. Вернулся к дороге, обе машины укатили назад, прочь от перегородившего дорогу бревна. Осторожно подошел к бревну, оглядел его – очищенное от коры и веток бревно, диаметром полметра и длиной метра четыре. Оно лежало поперек дороги, но несколько коряво, вполне можно было проехать и по обочине. Так засаду не организовывают, если бы здесь был бы враг, то огонь по нам открыли бы сразу же, как только машины остановились. Кажется, я маленько перестарался, спросонья поддался инстинктам, вбитым в подкорку на войне.

– Командир, чего там? Прием, – зашипела рация голосом старшего Черного.

– Учебная тревога. Вам всем двойки! – злобно произнес я в ответ. – Подъезжай сюда, убери на фиг это бревно!

Через минуту КамАЗ вернулся назад. Чернов, опасливо глядя на меня, вылез из кабины, тут же перелез в кузов, где поднял стрелу крана вверх. За спиной у Романа висел СКС. Усов уже был возле бревна, он подхватил опущенный крюк и подцепил его к связке канатов, которыми до этого опутал бревно. Бревно оттащили на обочину, где и бросили.

Подъехал «газон», хоть я не приказывал этого делать. Из четверки моих подчиненных только у Романа при себе было оружие, ну еще его младший брат на поясе в кобуре носил ТТ, хотя мог бы и взять что-нибудь посущественней. Ни Усов, ни тем более Фельдман не озаботились взять в руки оружие. Песец! Не дай бог, нарвемся на засаду, передавят как слепых кутят.

– Е…ный твой… – заорал я матом на присутствующих. Орал долго и со вкусом, пройдясь по родословной всех.

С помощью мата попытался вбить в их головешки основы безопасности при проводке колонны на территориях, где возможны засады бандформирований.

Братья Черновы и Усов молча слушали меня не перебивая, а вот Ростик Фельдман, наш малолетний гений экономики и компьютерных игр, попробовал мне возражать, апеллируя к своему богатому опыту компьютерных шутеров и эрпэгэ. Я вначале было подумал, что он имеет в виду ручной противотанковый гранатомет, но оказалось, что RPG – это ролевые компьютерные игры, короче, зря он начал вякать – дальше я материл персонально его.

Выкричался, отвел душу, приказал рассесться по машинам и двигать дальше. Порядок движения был тот же – КамАЗ с Романом и Усом первым, следом остальные на «газоне».

Видимо, крики все-таки подействовали, потому что Серега держал положенный интервал, а Ростик внимательно вглядывался в плоский экран, на который выводилось изображение с камер, установленных на верхушке кунга.

Я изучал документы и обдумывал, как бы половчее выполнить поставленную задачу. Идей было много, но какая окажется самой лучшей и выполнимой, можно будет решить только на месте. Надо будет во время привала дотошно расспросить Усова об этом главе торгпредства – Гортье, кстати, информации, даже фотографии, в тех бумагах, что передал мне Сиротин, не было. Странно! Вроде и не последний человек, а информации о нем – ноль!

На ночлег мы остановились на большой поляне, которая находилась на удалении от дороги, метрах в пятистах. Здесь было несколько подготовленных кострищ с внушительным запасом дров, рядом протекал ручей, где заботливо обустроили углубление, выложенное камнем, чтобы удобней было набирать воду.

До наступления темноты оставалось еще пара часов, но дальше мы уже не поедем, здесь заночуем. Пока Чернов-старший осматривал окрестности, а его брат готовил ужин, я отправил Фельдмана с топором за дровами, они хоть и имелись в избытке, но правила приличия требовали вернуть столько топлива, сколько ты истратил.

Ну, а мы с Усовым осуществляли оперативное руководство – или попросту стояли и чесали языками, а точнее, я расспрашивал Илью об Сосновске, его жителях, раскладе сил в городе, ну и о Гортье, само собой.

Ус поведал мне много чего интересного и полезного, Илья начал издалека – как образовался город, почему именно в этом месте, кто его заселил первым, как изменялось население за годы, кто правит городом и как распределены силы в криминалитете.

Вначале населенный пункт, в который потом превратился Сосновск, располагался намного ближе к точке перехода, но уже через полгода активного перемещения в этот мир населяющие его специалисты поняли, что жить так близко с порталом невозможно – электрика, компьютеры, рации постоянно давали сбой, люди плохо спали, часто мучились головными болями и галлюцинациями, поэтому Сосновск перенесли дальше. Раньше там был шикарный сосновый бор, который и пошел на стройматериалы для будущих домов.

Помимо того, что Сосновск – был одной из перевалочных баз этого мира, он еще и был нейтральной территорией, которая управлялась городским советом, состоящим из представителей самых крупных корпораций, разрабатывающих этот мир. В пятидесяти километрах севернее Сосновска располагался «грузовой» портал, к которому была подведена железнодорожная ветка, соединенная со старым миром. Удивительно, но за все время существования грузовых «ворот» не было ни единого случая схода железнодорожного состава с рельсов. Видимо, при активации портала металл рельсов играл роль проводника и мостика, соединяющего миры, – такую мысль высказал Усов.

Кстати, именно близкое соседство к порталам и обеспечивало Сосновск и все близлежащие поселения электричеством, которое вырабатывалось при активации портала.

Особого криминала в Сосновске не было, за этим следили силы правопорядка, аналог полиции, как в старом мире, правда, здесь он был организован по принципу американских шерифов – городским советом назначался кто-нибудь из членов совета, выполняющий роль главного полицейского. Система наказания была проста и эффективна – за серьезные правонарушения применялась смертная казнь или ее замена на каторгу, за мелкие – штрафы или порка. К серьезным правонарушениям относились: убийства, разбои, грабежи, повторное воровство, изнасилования, педофилия, работорговля, фальшивомонетничество, торговля и употребление «тяжелых» наркотиков. Каторга назначалась редко, только в пик добычи, когда на рудниках не хватало наемных работников или нужны были «смертники» для опасной работы. Этот мир не отличался особой толерантностью и человеколюбием, все было просто и прагматично. Зато в Сосновске было много чего разрешено: публичные дома, казино, бои без правил, тотализатор, гонки на автомобилях, открытое ношение огнестрельного оружия. По оружию было несколько ограничений: автоматическое огнестрельное оружие, ручные гранаты, гранатометы, крупнокалиберные пулеметы – можно было продавать и хранить дома, но в черте города они должны были храниться либо в сейфах, либо в специальных контейнерах, опечатанных сотрудниками полиции.

– А нам как в город с оружием проникнуть? – тут же спросил я у Ильи.

– Просто, если автоматическое оружие ввозится для продажи, то его переписывают, складывают в ящик и опечатывают. Сорвать печати можно в присутствии сотрудника полиции, который делает это в оружейном магазине, так как продавать оружие имеют право только те, кто купил у городского совета лицензию на торговлю оружием. Ну, а если ты ввозишь оружие для себя, то его оставляют на хранение на пропускном пункте.

– А если ты ввозишь оружие на продажу, но у тебя его украдут сразу после въезда в город? – спросил я.

– Тогда тебя штрафуют в двукратном размере от рыночной стоимости украденного, могут еще и порку назначить, если оружие украли, когда ты был «под синей водой».

– Хитро! – усмехнулся я. – А если потерять не автоматическое оружие, к примеру, пистолет или ружье?

– Так же, штраф и порка, если из твоего пистолета кого-нибудь убьют до того момента, как ты успеешь заявить о пропаже, то окажешься соучастником преступления, а за это расстрел или каторга, которая по сути просто более медленная и мучительная смерть.

Развивая эту тему, Илья рассказал, как устроена судебная система в Сосновске. Никак! Особо никто не заморачивался с дознанием, поиском улик и прочими прелестями старого мира. Если поймали на горячем или есть улики, хотя бы на семьдесят процентов доказывающие твою вину, то этого достаточно для приведения приговора в исполнение. Поймали, к примеру, тебя с наркотиками, тут же жестко допросили, на предмет «откуда дровишки?», ну а как только ты все выдал, так тебя и пристрелили.

Видимо, из-за такой беспринципности и жестокости криминалитет и не задерживался в Сосновске. Бандиты куда вольготней чувствовали себя за пределами городка, частенько случались нападения на проезжающих через Сосновск караванов и колонн. Ну, тут уж кому как повезет, оружие-то есть у всех, а не только у бандитов, часто караваны пользовались услугами охранных фирм, вооруженных не только автоматами, но и крупнокалиберными пулеметами и станковыми гранатометами на бронемашинах.

Про Гортье Илья знал мало, недолго он проработал в торгпредстве – всего пару месяцев, потом он по-крупному проигрался в карты и решил сбежать от кредиторов. Со слов Усова француз больше всего походил на рязанского мужика, а не лягушатника, по крайней мере, говорил по-русски чисто и без акцента и не удивлялся нашим реалиям. В том, что француз вел какую-то свою «мутную» игру, Усов ни капельки не сомневался, слишком богато тот жил, частенько уезжая в Новую Москву или еще куда-нибудь, при этом торгпредство работало и без него не очень хорошо, народ там по большей части ленился и создавал видимость бурной деятельности, отсиживая положенное время, частенько прерываясь на завтраки, полдники, обеды, кофе-чай-таймы или просто покурить на крылечке, могли, загодя сговорившись, укатить на пикник среди рабочей недели. Одним словом – бардак и шатания! Что из этого правда, а что вымысел и какую роль в этом празднике жизни играет глава торгпредства – Жан Гортье, мне и надо узнать, ну и расследовать убийство Шахова.

По ходу беседы я задавал много вопросов, на какие-то Илья отвечал, на какие-то нет. Оказалось, что француз, вопреки сложившимся стереотипам, вовсе не бабник и не любитель вина, пьет в основном водку и частенько выезжает на охоту. А вот это интересно! К сожалению, ответить, где и на кого предпочитает охотиться француз, Илья не смог. А так было бы неплохо устроить засаду за пределами Сосновска, спеленать французика и скоренько его допросить на предмет темных делишек. То, что у него найдутся «скелеты в шкафу», я нисколечко не сомневался, про него уже столько всего наговорили, что можно его смело потрошить, тем более что в этом мире действуют несколько иные нормы права и морали, здесь руки не связаны Уголовным кодексом и вышестоящим начальством.

Когда ужин был готов, из леса вышли Роман Чернов и Фельдман, причем охотник практически за шиворот тащил брыкающегося экономиста. Выглядел гений экономики неважно: на лбу у него набухал здоровенный желвак гематомы, одежда была вся мокрая, а штаны еще и выпачканы в какой-то вонючей жиже. При этом топора и дров у Ростика в руках не наблюдалось.

– И за что наш юный отрок получил от тебя по лбу? – спросил я у старшего Чернова.

– Это он сам себя, – хмуро пояснил браконьер. – Дебил! Топор про… потерял!

– Фельдман, я вычту стоимость топора из твоей зарплаты, причем в десятикратном размере! – пригрозил я парню. – Снимай с себя одежду, переодевайся в сухое, а это суши на костре, только вначале кальсоны простирни, а то от них смердит.

– Он по дороге в выгребную яму провалился, – объяснил Чернов. – Только когда портки стирать будешь, уйди вниз по ручью. Понял? – строго спросил охотник.

Фельдман понуро кивнул и принялся стягивать с себя одежду, при этом вид у него был подавленный и несчастный, казалось, еще немного и он пустит скупую, а может, и щедрую мужскую слезу.

Пока Фельдман бегал переодеваться и стираться, я проинспектировал меню предстоящего ужина. Как там у классика? «В этот день бог послал Александру Яковлевичу на обед бутылку зубровки, домашние грибки, форшмак из селедки, украинский борщ с мясом 1-го сорта, курицу с рисом и компот из сушеных яблок». У нас если и было скромнее, то ненамного, зато намного калорийнее и сытнее. Серега Чернов разогрел в большом котелке трехлитровик тушенной с луком и морковью перловки, бухнув туда литровую банку тушенки, сверху он украсил все это кольцами домашней колбасы. Отдельно порезал хлеб, копченое мясо, маринованное и соленое сало, соленые огурцы, квашеную капусту и вяленую рыбу. Когда в чайнике закипела вода, он запарил в котелке травяной чай с сушеными ягодами. На десерт был мед с кедровыми орехами.

Про самогон я не заикался, ожидая реакции остальных, Усов и Сергей переглядывались и периодически бросали призывные взоры на старшего Чернова, тот заикнулся о выпивке, но я запретил, и Роман тут же успокоился, продолжая меланхолично пережевывать перловку с тушенкой.

С постирушки вернулся Ростислав, развесил мокрую одежду на капоте «газона» и принялся за еду. В отличие от остальных, Фельдман ел с явной неохотой, поковырял ложкой в каше, съел пару ложек и отставил тарелку в сторону. Ну и ладно, не хочет есть, значит пусть голодает.

Потом долго пили чай, несколько раз кипятя чайник. Травяной настой с добавлением сушеных ягод оказался очень вкусным и ароматным. За чаепитием много разговаривали, умело задавая тон беседе и закидывая всех вопросами, узнал много нового об этом мире и его обитателях. Чернов-старший говорил мало, лишь несколько раз заикнулся о встрече с опасными хищниками, а вот его младший брат, наоборот, трещал без умолку – рассказывая охотничьи байки и бородатые анекдоты.

Дежурные смены распределил поровну между всеми присутствующими – первым дежурил Фельдман, потом Усов, а следом Сергей и Роман. Последняя смена, как самая опасная, досталась самому опытному из нас – старшему Чернову.

Когда все, кроме меня и Фельдмана, разошлись спать, я принялся раскручивать Ростислава на «разговор по душам». Раскрутил на свою голову! Оказывается, наш Фельдман на самом деле никакой не еврей, и до двадцати лет у него была другая фамилия, но потом он женился, взяв фамилию супруги. Знаете, какая? Будете смеяться – Дрючин! Будь у меня такая фамилия, я бы тоже ее сменил. Сам он был из семьи потомственных интеллигентов и профессуры. Родители позаботились о хорошем воспитании и образовании своего отпрыска.

Если коротко, то Фельдман, по его словам, был неплохим аналитиком и экономистом, в двадцать два года он начал работать в одной международной корпорации, а к двадцати четырем годам возглавил один из отделов этой корпорации в России. Именно в этот момент он попал в поле зрения Патрика Корста, который планировал переманить Фельдмана к себе, но Ростислав отказался. Ну, а потом случилось нечто странное, хотя и вполне закономерное для наших широт – отдел, который возглавлял Фельдман, сократили, а его отправили в оплачиваемый отпуск на неопределенный срок. Почему-то такой выбрык судьбы оказался настоящим ударом для юноши. Я вначале даже не понял, что произошло, и переспросил, но нет, всего лишь отправили в незапланированный, но хорошо оплачиваемый отпуск, а он уже распустил нюни и запил. С чего?! Я бы на его месте радовался и отдыхал, а для него это оказалось настоящей трагедией. В итоге на второй неделе запоя он застукал свою молодую жену в постели с любовником, не знаю, как у них там все сложилось на самом деле, Фельдман этот момент как-то опустил, но он их убил – застрелил из ружья. В свое оправдание парень заявил, что его жена была еще та гулена, и замуж ее отец выдал только для того, чтобы переложить заботы о благочинности своей дочери на зятя.

От правосудия Фельдман сбежал, потом он обратился за помощью к Патрику, который его и переправил в этот мир. Такие вот пироги с котятами!

Мягко выражаясь, услышав историю Ростислава, я о… сильно удивился. Вот что с ним теперь делать?! Надо хорошенько подумать, а еще следить за ним в оба глаза, а то фиг его знает, что он может учудить!

Дождавшись, когда проснется Усов, отправил Фельдмана спать, а сам забрался в кунг «газона», спать не хотелось, поэтому достал из рюкзака ноутбук, включил его и открыл папку с базой лиц, находящихся в розыске. Ввел данные Фельдмана, и уже через несколько секунд мне выдали результат – Фельдман Ростислав Федорович разыскивается за совершение двойного убийства. Награда за любую информацию, которая поможет его задержать – десять миллионов рублей. Награду готов выплатить известный банкир, отец одной из жертв. Вот такие крендельки к чаю! Ладно, утро вечера мудренее, завтра поглядим, что мне теперь делать со всем этим. А вообще, интересно получается, то есть я могу срубить десять «лямов» за голову Ростика. Это будут самые легкие деньги, которые я зарабатывал в жизни!

Убрал ноут обратно в рюкзак, улегся на полку и тут же уснул, выбросив из головы, все лишнее, даже то, какой сегодня по счету день я нахожусь в этом мире. Кажется, седьмой!

* * *

Удобно разместившись на полке, предавался праздному ничегонеделанью, наша машина катила себе по дороге вперед, зажаренный, с хрустящей корочкой кусок крольчатины был съеден полчаса назад, а я потягивал травяной чай из термоса и слушал музыку – что-то из репертуара Насти Полевой. Время близилось к трем часам после полудня, и если в дороге не будет остановок, то к вечеру мы прибудем в Сосновск.

Утром Ус вспомнил о дороге, которая значительно сокращала путь, так как шла напрямик, не заворачивая в населенный пункт под названием Луговое. Эта дорога была известна и раньше, но ею редко пользовались, потому что пролегала она близко к болоту и был велик риск застрять где-нибудь в непролазной яме. Но я решил рискнуть, тем более что у нас есть КамАЗ с его чудо-лебедкой – подъемным краном.

Кстати, на завтрак у нас была гречневая каша с домашним печеночным паштетом – вкуснотища редкостная, я такого отродясь не ел. Чернов-старший, сказал, что паштет из печени диких уток. Фуа-гра местного разлива!

– Командир, впереди кто-то шмаляет из винтаря! – раздался предупреждающий возглас Романа из динамика рации. – Останавливаемся?

– Да.

КамАЗ, идущий впереди, мигнул стоп-сигналами и остановился. Чернов выпрыгнул из кабины и принялся вертеть головой по сторонам, определяя, откуда доносятся выстрелы.

– Туда, – махнул он рукой вдоль дороги.

– Сдайте назад и уберите машины с дороги, – приказал я водителям. – Только в топь не провалитесь! Оружие в зубы, и глядеть в оба!

Броник на мне, РПС тоже, подсумки-карманы набиты магазинами, рация есть, пистолет тоже, шлем на голове, «сотый» «калаш» за спиной, «длинный» в руках. Побежал вслед за Романом. А вот здоровяк охотник без шлема и бронежилета. Непорядок!

Дорога постепенно поднималась вверх, и метров через двести мы оказались на вершине склона. Чернов лежал под деревом на обочине дороги и вглядывался куда-то вниз. Я плюхнулся рядом.

Дорога полого опускалась вниз, лес редел и уже метров через пятьсот сходил на нет, а там уже был расположен широкий заливной луг, раскинувшийся на несколько километров вперед и по сторонам. Дорога змеей петляла по лугу, в одном месте пробегая между двух длинных, вытянутых вдоль грунтовки холмов. От нас до этих холмов было около километра, а от кромки леса – метров пятьсот. Расстояние я прикидывал для того, чтобы рассчитать, как сподручней будет ввязаться в бой.

Между холмами застряла колонна грузовых машин. Шесть КамАЗов и одна длинная «газель некст»-фургон. Видимо, те, кто устроил засаду на караван, выкопали канаву в низине, прикрыв ее чем-то, и идущий первым КамАЗ ухнул в эту яму, чем преградил дорогу остальным машинам. Следовавшие следом машины хаотично столпились позади, образовав непролазную пробку, только «газелька» умудрилась влезть между двух грузовиков, прикрываясь от обстрела их бортами.

На вершинах холмов залегли стрелки, в бинокль было видно, что их по двое на каждой позиции, на обратном склоне холмов стояли их машины, УАЗ-3151. А вот прямо перед нами, на кромке леса, замаскированный среди деревьев, стоял еще один такой же «уазик». Здесь пряталось четыре стрелка.

Видимо, сейчас бандиты, организовавшие засаду, вели переговоры с караванщиками, стрелять прекратили, но что они там кричали друг другу, отсюда было не слышно.

– Командир, что делать будем? – шепотом спросил Чернов.

– Ты с братом с какой дистанции достанешь тех стрелков, что на холмах? – деловито спросил я.

– Можно отсюда попробовать, но честно говоря, далековато. Почитай, с километр до цели. Могу не попасть, там же в низине, скорее всего, есть боковой ветер, гляди, как трава стелется волнами, – принялся рассуждать вслух Чернов. – Надо бы поближе подойти.

– А этих достанешь? – указал я на ближайших к нам четырех стрелков.

– Этих могу достать, но всех скопом вряд ли сразу свалю, все-таки их четверо и лежат рядком, могут разбежаться.

– Куда им бежать, они себя сами в ловушку загнали, вниз нельзя, там караванщики, а вверху мы.

– Ус, слышишь меня? Прием, – вызвал я Илью по рации.

– Слышу. Прием, – отозвался Усов.

– Подгоняйте обе машины к нам, сейчас вас Рома встретит, – приказал я.

– Возвращайся на дорогу, встретишь наших и бегом сюда. Прихватите с собой оружие: ручник, мосинку, СВД и «болт». Ну и защиту не забудь, – поставил задачу перед Черновым.

Роман подхватил СКС и побежал назад, а я продолжил наблюдать в бинокль. Четверо стрелков, спрятавшихся среди деревьев, никаких движений не делали, лежали на земле, глядя на караванщиков через оптику, из оружия я заметил пулемет РПД-44 и СВД, что было еще у двоих, не разглядел. Те, что засели на вершинах холмов, были вооружены автоматами. Хорошо, что бинокль был мощный, можно было даже разглядеть элементы экипировки на бандитах, а именно тяжелые бронежилеты с воротниками и стальные шлемы ЗШ-68. Ничего так, нормально подготовились злодеи!

Караванщики ютились, прячась за колесами машин, трехосными КамАЗами с установленными на них металлическими морскими контейнерами. Все одинаковые, как из одной коробки, единственное различие – это ярко-красные квадраты, нарисованные на боковинах двух машин.

Что у них там не сложилось, я так и не понял, но одновременно стрелки, засевшие на холмах, дружно открыли огонь. Автоматные очереди полосовали борта машин, судя по искрам рикошетов, больше всего досталось именно тем двум машинам, где красовались красные квадраты. При этом, что странно, караванщиков стрелки-то как раз могли достать, но почему-то упорно стреляли по бортам машин. Запугивают, что ли, на психику давят?!

Прибежала моя веселая ватага в полном составе. Все были в бронежилетах и шлемах. Если братья Черновы выглядели собранными и готовыми к бою, то Усов, а особенно Фельдман, явно боялись предстоящей передряги.

– Короче, слушай мою команду, – начал я. – На дороге, по которой нам надо ехать, плохие парни устроили засаду на хороших парней. Наша задача – уничтожить плохих и помочь хорошим. Бандитов три группы, две на вершинах холмов, одна метрах в пятистах перед нами. Те, что на холмах – две пары с автоматами, в тяжелых бронежилетах и стальных шлемах. Те, что перед нами – четверо с ручным пулеметом и винтовкой Драгунова, скорее всего у остальных тоже автоматы.

– А нам обязательно ввязываться в эту фигню? – перебил меня Фельдман. – Может, лучше вернуться назад и поехать другой дорогой.

– Еще раз меня перебьешь, дам в морду! – пригрозил я Ростиславу. – Приказы командира не обсуждаются. Сказал, что нам надо вступить в бой, значит, заткнули языки в жопу и молча принялись исполнять! Так вот, продолжаем. Действуем следующим образом – братья Черновы и я отсюда нейтрализуем первую четверку бандитов, потом скрытно двигаемся вперед, до кромки леса и оттуда уничтожаем тех, что на вершинах холмов. Двигаемся двумя группами, в первой я и Усов, во второй братья Черновы. Фельдман остается здесь и следит за тылом и перемещениями бандитов. Следит внимательно и сообщает все об их перемещениях по рации, – строго произнес я. – Понятно? Теперь распределяем оружие. Усов, ты с чем больше дружишь?

– Лучше всего с автоматом. В армии хоть какая-то практика была.

– Отлично, держи, – я протянул ему свой АК-74М и часть своего боезапаса – шесть снаряженных магазинов. – «Мурку» и патроны оставь Фельдману.

– Себе чего возьмешь? – спросил у меня Роман, имея в виду свой арсенал винтовок, снабженных оптикой.

– Что не жалко, то и возьму, – ответил я. – Но лучше всего СВД, у меня есть хоть какой-то опыт обращения с ней, а вот из «моси», а тем более из этого импортного чуда ни разу не приходилось стрелять.

– Ну, пусть так и будет, – одобрил мой выбор Чернов, протягивая винтовку и брезентовый подсумок с пятью магазинами внутри.

Подсумок я прицепил на грудь, он был снабжен липучками, которые замечательно прилипли к бронику на место, куда обычно устанавливают дополнительную бронепластину.

– Так, парни, давайте приготовьтесь, все, что надо, упакуйте, распихайте по карманам, чтобы по дороге ничего не вывалилось и не потерялось, – приказал я. – Четверку бьем с краев, я – слева, Рома – справа, Серега, твоя первая цель – второй справа пулеметчик. Готовы? – спросил я через пару минут, когда сам поймал спину своей цели, в основной угольник прицела.

Стандартным прицелом для снайперской винтовки Драгунова был ПСО-1, именно такой сейчас и был установлен на винтовке. Это хорошо, потому что другой оптикой мне пользоваться не приходилось. А тут все понятно и привычно: основной угольник для прицеливания при стрельбе до километра, шкала боковых поправок, дополнительные угольники для прицеливания при стрельбе на дистанции свыше тысячи метров и дальномерная шкала – сплошная горизонтальная и кривая пунктирная линии. В фильмах всегда показывают, как стрелок попадет точно в цель – затылок или середину лба, с первого выстрела на охренительно больших дистанциях в два-три километра. В реальной жизни такое невозможно, ну, по крайней мере, я о таком не слышал, разве что случайно. Вот у меня есть опыт стрельбы из СВД, и я с гордостью могу заявить, что в квадратную мишень пятьсот на пятьсот укладываю восемь из десяти на дистанции в шестьсот метров. Первые выстрелы, как правило, и есть пристрелочные, потом смотришь на результат и поправляешься.

– Готовы! – хором отозвались братья Черновы. Роман держал в руках «болт», а вот Сергей, вопреки моим ожиданиям, взял не СКС, а «мосю».

– Огонь! – приказал я, плавно выжимая ход спускового крючка.

Бах! Бах! Бах! – вразнобой затрещали выстрелы винтовок.

Первая пуля легла ниже и правее, попала куда-то в район правой почки, тут же поправился и вторую и третью пули положил немного пониже шеи врага. Перевел прицел направо – пулеметчик лежит в луже крови, с расквашенным затылком, перевел прицел еще правее, третья и четвертая цели – поражены.

– Отлично! – похвалил я братьев.

– Попробую отсюда достать тех, что на холмах, – прошептал старший Чернов.

– Давай, – подбодрил я Романа. – Если бандитов не достанешь, гаси их машины.

– Сделаю.

– Так, планы меняются, Роман остается здесь. Серега и Илья, вниз, добежите до расстрелянной четверки, проведете контроль и оттуда ведите огонь, на открытое место не лезьте. Связь по рации. Погнали!

АК-105 закинул за спину, СВД взял в руки и побежал следом за мужиками вниз по склону. Перемещался, прикрываясь стволами деревьев. Бежать было тяжело – надо одновременно смотреть под ноги, чтобы не угодить в яму или звериную нору, и глядеть вперед, отслеживая действия бандитов на вершинах холмов. Судя по всему, пока бандиты и не подозревали, что их товарищи уже мертвы, по крайней мере, они продолжали самозабвенно палить из автоматов по машинам, застрявшим на дороге. Караванщики вяло отстреливались из ружей, чаще всего стрелял крупный мужик, вооруженный СКСом.

Продираясь через очередной густой кустарник, на какое-то время потерял вершины холмов из виду, а когда вновь посмотрел туда, то понял, что Чернову все-таки удалось попасть в цель на таком расстоянии. Та пара бойцов противника, что оседлала правый холм, сейчас пыталась покинуть свои позиции, один из бандитов полз по земле, хватаясь за землю и траву руками, при этом его ноги практически не шевелились, второй бежал впереди, бросив своего товарища, отстреливаясь на ходу, полосуя автоматными очередями все вокруг.

Те двое, что были на левом холме, тоже заметили, что в дело вступила третья сила, то есть мы. Они перестали стрелять и быстро побежали вниз по склону к своей машине. Судя по тому, что их «уазик» осел на обод правого переднего колеса, Чернов-старший заранее позаботился об их машине.

Спуск по склону занял пять минут, я бежал, забирая левее, чтобы занять лучшую позицию.

Все, дальше бежать нельзя, там открытое пространство. Плюхнулся на землю рядом со старой березой, уложил ствол винтовки на покрытый мхом старый пенек. Сколько у нас до цели? Метров шестьсот-семьсот? Для меня многовато, но делать нечего, надо работать. Отдышался, смахнул выступивший на глаза пот и приник к прицелу.

Бегунки добрались до своей машины и, несмотря на то что одно колесо пробито, уселись внутрь и попытались завести машину.

Бам! Бам! Бам! – я методично добил оставшиеся в магазине патроны. Сменил магазин на полный и вновь открыл огонь. Стрелял по машине, целясь сквозь лобовое и обращенное ко мне боковое стекло.

Задняя пассажирская дверь открылась, и через нее вывалилось тело, потом беглец вскочил на ноги, повернулся в нашу сторону и расстрелял длинной очередью магазин автомата в белый свет как в копеечку, а потом припустил через поле что есть мочи, петлял он при этом как бешеный сайгак.

Бам! Бам! Бам! – сменив магазин, я вновь открыл огонь, пытаясь попасть в бегущего зигзагами бандита. Отстрелял все десять патронов, но к своему стыду, в беглеца так и не попал.

Вновь сменил магазин и снова открыл огонь, пытаясь предвосхитить маневры бегущего. Получилось, седьмым по счету выстрелом зацепил бегущего бандита, тот упал мордой в землю, получив пулю в спину. Оставшимися тремя патронами добил лежащего на земле противника.

– Парни, что у вас? Докладывайте. Прием!

– У нас все хорошо, все четверо готовы. Собираем трофеи в машину, – отозвался Сергей Чернов.

– Как соберете, возвращайтесь к машинам и подъезжайте к кромке леса. Дальше без команды не двигайтесь. Понял?

– Да, – отозвался Сергей.

– Обоих добил. Контроль произвел, держу вторую машину под прицелом, может там еще кто-то живой есть. Прием.

– Спускайся вниз к брату, встретимся там.

– Принял.

– Ростя, чего молчишь? Я же запросил доклад, – вызвал я Фельдмана, не дождавшись, когда тот сам выйдет на связь. – Прием!

– А? Чё? – испуганно залепетал Фельдман. – Все нормально! Бдю! Никого нет. Алло?

– Принял, – устало отреагировал я на лепет Ростислава.

Все-таки плохо, когда за плечами у парня нет армии, какой-то он получается полуфабрикатный и размазанный, подумал я, поднимаясь вверх по склону.

Когда я добрался до «уазика», Рома был уже там, ну правильно, ему вниз спускаться легче и быстрее, чем мне тащиться вверх. Убитые бандиты лежали себе рядком на тех же местах, где их застала смерть, только теперь они были перевернуты на спины, видимо, младшему Чернову так было проще собирать трофеи, а именно снимать бронежилеты, подсумки, ремни и даже обувь. Ничего так парень постарался – помесь куркуля с мародером. Куркудер или Марокуль! И вообще, пора бы им позывные придумать, а то не знаешь, как в эфире вызвать, по имени как-то непривычно, да и неправильно. Надо у братьев Черновых спросить, как их на зоне величали.

Заглянул в салон «уазика». Ничего так, нормально прибарахлились: старенькая СВД с перетянутым в нескольких местах изолентой фанерным прикладом, еще более древний раритет ручной пулемет Дегтярева образца 1944 года с пристегнутым «бубном» на сто патронов, еще несколько запасных «бубнов» лежат в брезентовых подсумках, два АКМС, с основательно вытертым воронением железа, десяток железных магазинов и четыре пистолета ТТ – это все лежало сверху на задних сиденьях, а внизу под ногами ворох окровавленных вещей: куртки, бронежилеты, каски. Ботинки валялись в ногах на переднем сиденье. В багажнике машины стояли запасные канистры с топливом, свернутые спальные мешки и пара мешков с рыболовными сетями. На приборной доске – несколько распечатанных на цветном принтере фотографий, взял в руки, развернул веером, посмотрел – крупным планом фотографии КамАЗов с установленными на них морскими двадцатифутовыми контейнерами. Фотографии хорошие и четкие, любо-дорого посмотреть. Для особо тупых, те два КамАЗа, чьи контейнеры помечены красными квадратами, имеется надпись, сделанная поверх фото маркером – «В красные квадраты – можно стрелять, в остальные машины – нельзя!!!» В конце три восклицательных знака и слово «нельзя» подчеркнуто жирной черной линией, видимо, чтобы даже самые дебильные из тупых поняли, по каким машинам можно стрелять, а по каким нельзя. Интересное кино! Получается, что засаду навели на караван, и наводчик знает, какие машины можно уничтожить, а какие нельзя. Просмотрел фото еще раз. Так, а где у нас «газель»? Нет! Значит, что?! Значит, «газель» попала в караван случайно. Рома Чернов деловито рассматривал трофеи после меня, нисколечко не стесняясь, он оценил размеры трофейной обуви, но разочарованно вздохнул, когда понял, что его сорок шестого размера здесь нет. Зато ему впору пришлась стальная армейская каска, фух, мля, каски же у строителей, а в армии – шлем! В общем, напялил себе Чернов-старший на голову защитный шлем образца шестьдесят восьмого года и принялся ворошить содержимое бардачка.

– Командир, гля, а это чего?! – удивленно спросил Роман, держа в руках стопку ламинированных удостоверений личности. – Они чего, менты?

– Дай сюда, – забрал я у охотника пластиковые карточки.

Охранное агентство «Конвой», удостоверения выданы год назад, хотя выглядят абсолютно новыми и не потрепанными. ФИО сотрудника с указанием принадлежащего им оружия. Всего восемь удостоверений. Подошел к застреленным бандитам и идентифицировал убитых. Четверо опознаны, думаю, что еще четверых я тоже опознаю.

– Командир, мы наверху, – отозвалась рация голосом младшего Чернова.

– Спускайтесь вниз по дороге, только не спешите, на кромке леса остановитесь, – приказал я.

– Эй, вы кто такие?! – вклинился в разговор смутно знакомый голос.

– А вы кто? – вопросом на вопрос ответил я. – Караванщики, что ли?

– Типа того, – отозвался переговорщик. – Так вы чего задумали?

– Ничего, – ответил я. – Мы движемся в Сосновск. Тех, кто на вас напал, уничтожили, можете передохнуть. Мы сейчас выдвинемся по дороге: два грузовика и трофейный «уазик», так что не подстрелите нас случайно.

– Хорошо, а медика у вас нет, а то у нас один тяжелый «трехсотый».

– Ждите, сейчас подъедем.

Тела убитых мы не стали убирать, они так и остались валяться на том же месте, где их настигли пули.

К застрявшим на дороге грузовикам наша колонна подъехала минут через пятнадцать. Навстречу нам вышел бородатый дядька мощного телосложения, держащий в руках СКС.

– Ты за старшего? – спросил бородач, когда я вылез из «уазика» и пошел к нему навстречу.

– Да, Коля, я за старшего, – ответил я Николаю.

Это был тот самый «челнок», который рассказывал мне об этом мире перед отправкой сюда, лакая мою водку.

– Чего-то не могу вспомнить тебя, – вглядываясь мне в лицо, произнес Николай. – Напомни, где мы с тобой пересекались?

– Неделю назад, на той стороне мы с тобой распили пузырь беленькой, – напомнил я. – Помнишь?

– Жека?! – восторженно воскликнул бородач. – Братан! Ты как здесь оказался?!

– Тебя приехал выручать, – пошутил я. – Где ваш раненый?

– Да, да, пойдем скорее, – опомнился Николай, увлекая меня за собой.

Подхватив сумку с медикаментами, пошел следом. Раненый лежал на земле рядом с колесами грузовика. Выглядел он неважно, пуля попала в шею, вырвала приличный кусок плоти, наложенная повязка набухла от крови. Кожа раненого побледнела, губы были похожи на воск.

– Здесь прижми рукой, – показал я Николаю точку на плече, – и вот здесь.

Срезал ножом плохо наложенную повязку, которая не закрывала рану, а лишь слегка прикрывала.

– Крепче держи! – прикрикнул я на Николая. – Крепче!

Наложил марлевый тампон, зафиксировал его пластырем, поверх прокладку, пропитанную дезинфицирующим препаратом, и принялся туго бинтовать рану, стягивая повязку через плечо и грудь. Когда закончил с повязкой, вколол обезболивающие, поставил капельницу с физраствором. Флакон с физраствором пришлось примотать к самодельной треноге, смотанной из трех деревянных штакетников. Больше я ничего сделать не мог, да и не умел, честно говоря. Раненого уложили на спальник и отнесли в «газон», а саму машину отправили в Сосновск, за рулем был Илья, а рядом с раненым Фельдман. По расчетам Усова, до города можно было добраться за три-четыре часа. Ус должен был сдать раненого на КПП и ждать нас.

Пока возился с раненым, братья Черновы досмотрели оба трофейных УАЗа, обобрали убитых, пригнав машины к дороге. Тот УАЗ, что был справа, не получил ни единой царапины, Чернов застрелил обоих бандитов еще до того, как они успели подбежать к машине. Из трофеев такие же бронежилеты, шлемы, разгрузки, что и раньше, оружие тоже не славилось разнообразием – видавшие виды АКМСы и ТТ. Машина, по которой работал я из СВД, могла передвигаться своим ходом, но лобовое стекло и оба передних боковых пришлось убрать, они были в россыпи трещин и пулевых отверстий.

Застрявший в канаве КамАЗ вытащили и поставили на колеса. На тех машинах, где пострадали колеса, их заменили. Попутно вскрыли контейнеры, оказалось, что только в четырех машинах есть полезный груз, а вот в тех двух, чьи борта были помечены красными квадратами – загружен строительный мусор: битый кирпич, камни и обрезки бревен. Этим мусором закидали канаву.

Также выяснилось, как в колонну затесалась «газель». Ее хозяином и владельцем оказался сам Николай, он узнал, что в наш поселок направляется караван с грузом, и решил поехать вместе с ними. Ушлый торговец намеревался привезти в удаленный поселок различные товары, включая и спиртное, чтобы там выгодно распродаться. Вот такое совпадение – мы спасли колонну грузовиков, которая везла груз в наш поселок. Видимо, это судьба так распорядилась, чтобы Усов уговорил меня сменить дорогу, и мы успели помочь.

– Так ты теперь большая шишка в этом новом поселке? – спросил Николай. – Кстати, а как он называется?

– Честно говоря, не знаю, – ответил я. – Там пока никакого поселка нет. Есть несколько поселений рядом с мини-ГЭС, которые именуют «Энергия», есть большой деревообрабатывающий комплекс и огромная стройка, которая со временем превратится в небольшой городок с внушительным агропромышленным комплексом, где будут свинофермы, коровники, теплицы, заводы по переработке мяса и молока и много-много еще чего.

– А как вашего самого главного начальника зовут? – спросил Николай.

– Иван Петрович Сиротин, – ответил я.

– Ну, тогда предлагаю название – Сиротинск.

– Сиротинск? Ну, а что, мне нравится, – одобрил я. – Как доберешься до поселка, скажешь, что придумал название, пусть они мне по рации сообщат, согласны или нет.

– Так, а ты чего в Сосновск прешь?

– Надо разобраться с некоторыми мутными личностями, которые житья не дают нормальным людям. Взять хотя бы вашу колонну. Вас целенаправленно слили бандитам, – я протянул ему фото машин. – Так что вас сдали.

– Интересно, – протянул Николай. – Кого конкретно подозреваешь?

– Есть пару кандидатур, – не стал я скрывать от Николая своих подозрений, все-таки он местный и может чем-то помочь или что подсказать. – В Сосновске есть торговое представительство, в нем рулит некий Жан Гортье, вроде француз, вот ему можно задать вопросы. Есть еще мужичок по имени Юлиан Федорович, ходит в ковбойском прикиде – сапоги, шляпа, куртка с бахромой, – описал я того самого мужика, которого про себя окрестил Ковбоем.

– Это Юлька, что ли?! – презрительно скривился Николай. – Вот скотина гнойная! Триппер штопаный! А я-то думаю, чего он все на накопительной площадке трется да на меня все пялится. Значит так, слушай, что надо сделать. Как доберешься до Сосновска, на КПП спросишь лейтенанта Витьку Суркова, если не захотят его вызвать, сунешь пару «рублей». Покажешь ему фотки застреленных бандитов и их ксивы. Кстати, за это положена награда – пятьдесят косарей за голову. И скажешь ему, что подозреваешь в сговоре эти двух сволочей. Понял? Только не тяни, как только доберешься до КПП, сразу же начинай кипеж наводить, а то не дай бог, свалят в Новую Москву, фиг ты их потом оттуда выкуришь. А французу своему лучше всего перекрой доступ к счету торгпредства, а то он может денежки с него снять да сбежать.

– Понял, это тоже можно сделать сразу или придется ждать утра?

– Точно не скажу, но вроде в банке есть ночная смена, я-то больше с наличкой работаю, мне этот безнал, что зайцу стоп-сигнал. Банк в Сосновске, кстати, один, называется Сбербанк. По идее, если Сурков захочет, то сможет тебе помочь и с этим, но надо будет его убедить. Теперь по моим делам, как бы нам с тобой договориться, чтобы я в вашем Сиротинске поскорее расторговался и вернулся в Сосновск?

– Найдешь Ивана Сиротина, он тебе поможет, если что, ссылайся на меня, скажешь, что мне нужна твоя помощь в Сосновске.

– А тебе нужна моя помощь? – спросил Николай.

– Нужна, – твердо ответил я, – мне же надо наладить работу тамошнего филиала. Я любой помощи буду рад.

– Помочь наладить торговлю с тем миром? – задумчиво произнес Николай. – Ну, а что, это я могу! Тем более что жена вечно мне мозги полирует, чтобы я перестал мотаться туда-сюда и осел на одном месте. Выпишешь мне постоянный оклад, премию в конце года, командировочные, секретаршу дашь посисястей, и я согласен.

– Хорошо, тогда еще несколько вопросов. Где лучше всего сбыть рога оленя, лося, звериные шкуры и корень женьшеня?

– Не совсем мой профиль, но тут особых сложностей и нет. Заходишь в любой магазин, торгующий подобным ассортиментом, смотришь на ценник и можешь смело начинать торг с полцены, ну, а там все зависит от различных обстоятельств. Хотя, знаешь что, зайди в кабак под названием «Охотничий домик» и предложи его хозяину свой товар. Зовут владельца Марат, он татарин, сам из охотников и при деньгах, злые языки поговаривают, что есть у него канал по сбыту в тот мир всяких редких охотничьих трофеев. Он мужик нормальный, авось, что и выгорит, ну а коль не сговоритесь, то на рынке есть пара заготконтор, можно всегда им сдать, но у них обычно дешево.

– Если что, на тебя можно сослаться?

– Лучше не надо, а то у меня с ним как-то спор неприятный вышел, друг друга матом обложили и разошлись, все руки не доходят купить пузырь вискаря и прийти с ним замириться.

– Ладно, с этим как-нибудь разберемся. Второй вопрос: кому лучше всего продать самородное золото и алмазы?

– Ничего себе! Да я погляжу, хороший у вас там поселок! – захохотал Николай. – Точно надо налаживать с вами торговые контакты, у вас там и золото, и алмазы, и чего только нет! Ну, а если серьезно, то все зависит от количества и фрагментации самородков. Сам понимаешь, чем крупнее зерна, тем дороже они стоят. В среднем рассчитывай на полтора косаря за грамм, если материал хороший и его много, то можно сдать и по два «рубля» за грамм. Сдавать лучше всего в банк, там цену дают хорошую, особенно если ты не наличкой забираешь, а оформляешь как вклад на счет.

– А по алмазам?

– Тоже лучше всего идти в банк, хотя, знаешь, если терпит, то дождись меня и можно камешки на той стороне скинуть, там цена на треть выше будет… даже с учетом моей комиссии.

– Спасибо!

– Ну, раз я тебе помог, то и ты нам с мужиками помоги, а то их когда в дорогу отправляли, вообще никакого оружия не выдали, все, с чем мы оборону держали, это мой личный арсенал. Ну, так как, поделишься трофеями?

Я лишь кивнул в знак согласия, и мы сообща принялись делить снятое с бандитов. Из добытого себе взяли только один УАЗ, СВД с запасом патронов, несколько бронежилетов, чтобы завешать боковые стекла в машинах, и три канистры с бензином. Все остальное отдали караванщикам, но я им строго наказал по прибытию в Сиротинск сдать все это на склад к Михалычу.

Расстрелянный УАЗ затащили в контейнер одного из пустых КамАЗов, за руль второго «уазика» уселся помощник Николая, теперь эта машина должна была исполнять роль дозорной машины.

Все эти телодвижения и маневры заняли больше двух часов, но они стоили этого времени, потому что те советы, которые мне дал Николай, существенно изменили мое представление, как выполнить поставленную задачу.

Если все сложится удачно, то вполне возможно, что благодаря советам «челнока» мы провернем все намного быстрее и без лишних мучений. Изначально я планировал устроить засады напротив выездов из Сосновска и как-то выманить Француза и Ковбоя наружу, где захватить их и провести допрос с пристрастием, а если удастся переложить часть работы на местные правоохранительные органы, то почему бы так и не сделать?

– Командир, а я правильно понял, что нам полагается премия за убитых бандитов? – спросил сидящий за рулем КамАЗа Чернов-старший, отвлекая меня от размышлений.

– Да, по пятьдесят тысяч за голову. Вам с братом – двести пятьдесят, мне сто пятьдесят, – ответил я. – Согласен?

– Более чем, – согласился Роман. – Я гляжу, бандитов отстреливать выгоднее, чем оленей с лосями.

– Нам просто повезло, если бы ты заранее не услышал выстрелы, то мы бы с разгону влетели в засаду. А там шарахнули бы из ручника по машинам, и тогда наши бы трупы остывали в кустах, а не эти.

– Согласен. Так что нам в Сосновске делать, как доедем?

– Все то же, что и раньше планировали. Найдем убийц Шахова, наладим работу местного филиала и можно домой валить.

– А ты разве там не останешься? – удивился Чернов.

– Не знаю еще, – честно ответил я. – Как только в Сосновске все уладим, возвращаться по-любому придется, надо налаживать надежную оборону Сиротинска, иначе первый же организованный штурм банды численностью в сотню голов и всё, хана нашему поселку.

– Это точно! – согласился браконьер. – Вроде и люди есть, и оружия на складе достаточно, а охраны никакой. Я тоже уже об этом думал.

– Поможешь мне в этом? – спросил я. – Думаю, что ты в окрестностях поселка лучше всех разбираешься.

– Не знаю, как-то я с людьми не очень уживаюсь, – серьезным тоном произнес Роман. – Мне в лесу лучше, там тихо и спокойно.

– Ладно, давай вернемся к этому разговору потом, – не стал я наседать на охотника.

Разговор как-то сам по себе затих.

Мы ехали в КамАЗе, впереди пылил «уазик» с Серегой за рулем. Я думал о своем, Роман о своем.

Через час наткнулись на наш «газон», который стоял на обочине. Увидев машину, я вначале обомлел и внутренне сжался от плохих предчувствий, но оказалось, что с Фельдманом и Усовым все в порядке, а вот раненый, к сожалению, умер. Как только Ростик и Илья это поняли, они тут же остановились и стали ждать нас, пока дожидались, похоронили умершего.

Сфотографировав могилу с самодельным крестом из веток, я сменил Серегу за рулем «уазика», и вновь погнали машины вперед.

Близился вечер, и поэтому очень хотелось добраться до Сосновска как можно быстрее.

Судьба вновь ставила передо мной очередное препятствие, которое нужно было преодолеть во что бы то ни стало.

Город появился на горизонте примерно через два часа. Добрались!

Глоссарий

АКМС – вариант АКМ со складным прикладом, позволяющим в сложенном состоянии иметь значительно меньшую длину оружия, что обеспечивает эффективное его применение в условиях ограниченного пространства. Модификация разработана специально для десантников. АК74 – автомат Калашникова калибра 5,45 мм, патрон 5,4539 мм, вес – 3,3 кг (без патронов).

АКС-74 – в отличие от АКМС, имеет более удобный и прочный складной на левую сторону металлический приклад рамочного типа, патрон – 5,45/39 мм, вес – 3,2 кг (без патронов).

АКС-74У – 5,45-мм автомат Калашникова складной укороченный, патрон – 5,45/39 мм, вес – 2,7 кг (без патронов).

АК-105 – это модификации АК74М соответственно, с укороченным на 101 мм стволом. Промежуточная (между АК74М и АКС74У) длина ствола позволила уменьшить габариты оружия, оставив газовую камеру на том же месте относительно казенного среза ствола, что и в АК74М, а не переносить ее назад (как в АКС74У).

ТТ – пистолет образца 1933 года – первый армейский самозарядный пистолет СССР, разработанный в 1930 году советским конструктором Федором Васильевичем Токаревым. Калибр – 7,62 мм, патрон 7,62/25 мм.

ПМ – 9-мм пистолет Макарова – самозарядный пистолет, разработанный советским конструктором Николаем Федоровичем Макаровым в 1948 году.

ПММ – пистолет Макарова модернизированный. Калибр – 918. Емкость магазина – 12 патронов.

ПСМ (Пистолет самозарядный малогабаритный) – самозарядный пистолет, разработанный коллективом конструкторов тульского ЦКИБ СОО (Т. И. Лашнев, А. А. Симарин и Л. Л. Куликов) под патрон 5,4518 мм.

Был создан по заданию на разработку малогабаритного пистолета для вооружения высшего командного состава Советской армии, оперативных групп КГБ СССР и МВД СССР. Основными требованиями являлись минимальные габариты и масса при отсутствии выступающих деталей. Работы по созданию оружия проводились с 1970 по 1972 год. После государственных испытаний пистолет ПСМ был принят на вооружение КГБ СССР и МВД СССР в 1974 году. В том же году началось его серийное производство.

АПБ – Автоматический пистолет бесшумный – бесшумный вариант пистолета АПС. АПБ был разработан в начале 1970-х годов и принят на вооружение в 1972 году. Основные отличия от обычного АПС: удлиненный на 21 мм ствол, выступающий из затворной рамы для возможности установки глушителя, жесткая кобура-приклад заменена тканевой кобурой и съемным проволочным прикладом.

Пистолет бесшумный ПБ – был создан для вооружения армейских разведывательных групп, а также персонала КГБ СССР, принят на вооружение в 1967 году. Существует устойчивое мнение, что ПБ был сделан на базе пистолета Макарова, однако это не так, хотя при его создании действительно было приказано использовать ударно-спусковой механизм как самую хрупкую часть и магазин от ПМ.

ПБС-1 – прибор для беззвучной и беспламенной стрельбы из 7,62-мм модернизированных автоматов Калашникова (АКМ и АКМС). Разработан в НИИ-61. Принят в 1962 году на вооружение разведывательно-диверсионных частей специального назначения и подразделений войсковой разведки. Прибор ПБС-1 предназначен для ведения беззвучной и беспламенной стрельбы из 7,62-мм модернизированных автоматов Калашникова АКМ и АКМС специальными патронами УС – с уменьшенной начальной скоростью пули. Специальные патроны УС позволяют вести из АКМ с прибором действительный прицельный огонь на дальностях до 400 метров.

ПСО-1 (прицел снайперский оптический) – один из основных прицелов советского и российского снайперского вооружения. Прицел был разработан в 1963 году специально для винтовки СВД и на тот момент являлся самым технически совершенным оптическим прибором, производимым большими партиями. Конструктивной особенностью прицела стала очень удачная прицельная сетка, позволяющая снайперу быстро определять расстояние и брать необходимые горизонтальные поправки по ходу стрельбы, не вращая маховики. Прицел герметичен, наполнен азотом, что исключает запотевание оптики при перепаде температур, комплектуется сумкой для его переноски на поясном ремне, чехлом, светофильтрами, адаптером питания, запасными лампочками и источником питания. Работоспособен в интервале температур ± 50 °C.

Пистолет Ярыгина «Грач». Калибр – 919 мм (7Н21, 9 мм Парабеллум). Емкость магазина – 17 или 18 патронов.

Пистолет CZ-75 («Чижик») был разработан на заводе Ceska Zbrojovka в городе Uhersky Brod инженерами братьями Коучки – Йосефом и Франтишеком. Впервые пистолет CZ-75 был представлен публике на выставке в Мадриде в 1975 году, где он произвел настоящий фурор. Производство пистолета CZ-75 было начато в 1976 году и продолжается до сих пор.

Пистолет Сердюкова (СР-1 «Гюрза») – пистолет разрабатывался главным конструктором Петром Сердюковым и Игорем Беляевым в городе Климове. Для нового пистолета был разработан новый патрон с бронебойной пулей, получивший впоследствии наименование СП-10. Калибр – 9 мм, коробчатый двухрядный магазин на 18 патронов.

ГШ-18 – российский пистолет, разработанный в конце 1990-х годов в Тульском конструкторском бюро приборостроения. Название получил по первым буквам фамилий конструкторов, под руководством которых проектировался (Грязева Василия Петровича и Шипунова Аркадия Георгиевича) и числа «18», означающего емкость магазина. Серийно производится с 2001 года, предлагается на экспорт.

Glock 17 («Глок 17») – австрийский пистолет, разработанный фирмой Glock для нужд австрийской армии. Он стал первым образцом вооружения, разработанным этой фирмой. Получившийся в результате образец оказался довольно удачным и удобным для применения, благодаря чему позднее он был принят на вооружение армии Австрии под обозначением Р80. Благодаря своим боевым качествам и надежности получил широкое распространение в качестве гражданского оружия самообороны. Особенностью конструкции пистолета является отсутствие флажка предохранителя и курка. Пистолет большей частью сделан из высокопрочного термостойкого – до 200 °C – пластика. Благодаря этому Glock 17 легок и чрезвычайно прочен. Принцип действия – «выхватил и стреляй», предохранителя нет, однако выстрел не произойдет без полного нажатия спускового крючка «безопасного действия». Состоит из 33 частей, а неполная разборка осуществляется за секунды.

СКС – 7,62-мм самозарядный карабин Симонова – советский самозарядный карабин конструкции Сергея Симонова, принят на вооружение в 1949 году. Патрон – 7,62/39 мм.

Карабин Мосина (образец 1944 года) – калибр – 7,62 мм; патрон – 7,6254 R; длина оружия – 1020 мм; длина ствола винтовки – 510 мм; вес винтовки – 3900 г (с несъемным штыком); прицельная дальность – 2000 м; начальная скорость пули – 810 м/с; скорострельность – 20–35 выстрелов в минуту; магазин – 5 патронов.

ПП-19 «Бизон» – пистолет-пулемет, разработанный в 1993 году В. М. Калашниковым (сыном конструктора М. Т. Калашникова) и Алексеем Драгуновым (сыном Е. Ф. Драгунова) по заказу МВД РФ. Оружие было создано на основе конструкции автомата Калашникова АКС-74У (от которого заимствованы ствольная коробка и до 60 процентов остальных деталей), однако автоматика работает за счет энергии отдачи свободного затвора. Внешней отличительной особенностью этого пистолета-пулемета является шнековый подствольный магазин емкостью до 64 патронов. Дульный срез ствола оснащен компактным пламегасителем с двумя широкими прямоугольными окнами.

ПП-2000 – российский 9-мм пистолет-пулемет, разработанный коллективом конструкторов тульского КБ приборостроения под руководством В. П. Грязева и А. Г. Шипунова. ПП-2000 позиционируется как оружие для подразделений правоохранительных органов, действующих в городских условиях, а также как личное оружие самообороны для отдельных категорий военнослужащих.

ПП-91 «Кедр» (Конструкция Евгения Драгунова) – пистолет-пулемет, разработанный в начале 1990-х годов по заказу МВД СССР на базе более раннего ПП-71 конструкции Е. Ф. Драгунова. ПП-91 отличается предельно простой и технологичной конструкцией. Автоматика пистолета-пулемета основана на использовании энергии отдачи свободного затвора. Ударно-спусковой механизм куркового типа, позволяющий вести стрельбу в одиночном и автоматическом режиме. Подача патронов осуществляется из двухрядного коробчатого магазина. Для повышения устойчивости при стрельбе пистолет-пулемет снабжен плечевым упором, складывающимся поверх ствольной коробки.

«Сайга-12» – гладкоствольные ружья «Сайга» унаследовали общую компоновку и устройство АК, с газоотводным механизмом и запиранием поворотом затвора. Затворная группа и ствольная коробка были переделаны с учетом использования охотничьих патронов, ударно-спусковой механизм лишился автоспуска, в газоотводном механизме появился газовый регулятор для обеспечения надежного огня, как обычными патронами, так и усиленными патронами «магнум».

MP-133 – гладкоствольное ружье производства Ижевского механического завода. Масса – 3,3 кг. Длина – 1040 мм (со стволом 510 мм). Длина ствола – 510, 540, 610, 660, 710, 750 мм. Калибр – 12/70, 12/76, 12/89.

МР-153 – российское самозарядное гладкоствольное ружье, в народе называемое «мурка», которое применяется для различных видов охоты, спортивной стрельбы, охраны правопорядка и самообороны. Вес – 3,45 кг – с деревянным ложем, 3,5 – с пластиковым ложем.

Remington 870 – американское ружье, впервые представленное в 1950 году компанией Remington Arms. Remington 870 благодаря своей характерной перезарядке является одним из самых знаменитых помповых ружей в мире. Remington 870 выпускался в различных модификациях, он подходит как для военных и полиции, так и для охотников и спортсменов, а также для самообороны. Полицейские модификации обычно имеют ствол длиной 355 или 457 миллиметров со сверловкой «цилиндр» или «улучшенный цилиндр», позволяющей стрелять как картечью, так и пулей, а также различными специальными боеприпасами, типа газовых гранат или резиновых травматических пуль.

ВСС – 9-мм винтовка снайперская специальная (ВСС, разработана по теме «Винторез», это название осталось в обиходе) – бесшумная снайперская винтовка. Создана в ЦНИИ «Точмаш» в Климовске в начале 1980-х годов под руководством Петра Ивановича Сердюкова. Предназначена для вооружения подразделений специального назначения.

АС «Вал» (автомат специальный) – бесшумный автомат, разработанный в климовском ЦНИИточмаш конструкторами П. Сердюковым и В. Красниковым во второй половине 1980-х годов на базе бесшумной снайперской винтовки ВСС и состоящий на вооружении подразделений специального назначения России. «Вал» и «Винторез» унифицированы на 70 процентов, что положительно сказывается на производстве и эксплуатации.

Также частью этой системы бесшумного оружия стал пистолет специальный самозарядный (ПСС) и нож разведчика стреляющий (НРС).

РПД-44 – 7,62-мм ручной пулемет Дегтярева – советский ручной пулемет, разработанный в 1944 году под патрон 7,6239 мм.

РПК – 7,62-мм ручной пулемет Калашникова – советский ручной пулемет, созданный на основе АКМ. Отличается исключительной надежностью и неприхотливостью. Принят на вооружение Советской армии в 1961 году. Основные отличия от АКМ – РПК имеет удлиненный ствол с увеличенной толщиной стенок и сошки. Ствол заменить невозможно. Питание РПК возможно из магазинов стандартного автомата Калашникова калибра 7,62 мм, магазинов повышенной емкости (40 патронов) либо из барабанных магазинов (75 патронов).

ПК – 7,62-мм пулемет Калашникова (ПК) – советский пулемет, разработанный Михаилом Тимофеевичем Калашниковым в качестве единого пулемета для Вооруженных Сил СССР. ПК был принят на вооружение Вооруженных Сил СССР в 1961 году. Патрон 7,6254 мм R, вес – 9 кг.

ПКМ – пулемет Калашникова модернизированный. Принят на вооружение в 1969 году на замену ПК. Отличается меньшей массой. Патрон 7,6254 мм R. Вес – 7,5 кг.

ПКТ – пулемет Калашникова танковый, с более тяжелым стволом и оборудованный электроспуском. Он устанавливается в башнях танков и других боевых бронированных машин (БМП, БМД, БТР-60ПБ/70/80/90, МТ-ЛБ, БМПТ, БРДМ, БРМ). Принят на вооружение в 1962 году для замены пулемета СГМТ.

НСВ-12,7 «Утес» – советский 12,7-мм пулемет, предназначенный для борьбы с легкобронированными целями и огневыми средствами, для уничтожения живой силы противника и поражения воздушных целей. Вес – 25 кг (тело пулемета), 41 кг (на станке 6T7) и 11 кг (коробка с лентой на 50 патронов).

КПВТ – крупнокалиберный пулемет Владимирова танковый, разработки С. В. Владимирова. Разработан в 1944 году, принят на вооружение в 1949 году. Удачно сочетает в себе скорострельность станкового пулемета с бронебойностью противотанкового ружья и предназначен для борьбы с легкобронированными целями, огневыми средствами и живой силой противника, находящейся за легкими укрытиями, а также в качестве зенитного пулемета. Дульная энергия КПВ достигает 31 кДж (для сравнения, у 12,7-мм пулемета Browning M2HB лишь 17 кДж, у 20-мм авиационной пушки ШВАК около 28 кДж). На сегодняшний момент остается вторым по мощности (после бельгийского экспериментального FN BRG 15 под патрон 15,5106 мм, с дульной энергией 40 кДж) образцом стрелкового оружия (если принять во внимание, что калибр 20 мм и более соответствует уже не стрелковому оружию, а артиллерии).

СВД – 7,62-мм снайперская винтовка Драгунова. Данная снайперская винтовка является самозарядным оружием. Автоматика винтовки основана на использовании энергии пороховых газов, отводимых из канала ствола к газовому поршню. Патрон – 7,6254 мм R, вес – 4,5 кг, эффективная дальность – 800 м, максимальная дальность – 1300 м.

Самозарядный охотничий карабин «Тигр» – самозарядная винтовка, работающая на принципе использования части пороховых газов из ствола.

Является адаптированным к гражданским условиям вариантом винтовки СВД калибра 7,6254 (патрон винтовки Мосина с гильзой, имеющей рант на донце). Для этого у нее укорочен ствол и в нем сделана баллистическая метка, емкость магазина снижена до пяти патронов, убран кронштейн для крепления штыка, установлен тормоз-пламегаситель.

РПГ-26 «Аглень» – советская реактивная противотанковая граната, разработанная в НПО «Базальт» на замену РПГ-22 «Нетто», для повышения боевых возможностей мотострелковых, воздушно-десантных и других подразделений. В 1985 году была принята на вооружение Советской армией.

РПО «Шмель» – реактивный пехотный огнемет (прозванный в Афганистане «шайтан-труба») – советский (позже российский) реактивный огнемет одноразового применения. Переснаряжению не подлежит. Представляет собой снаряд-ракету, начиненную огнесмесью. Предназначен для поражения укрытых огневых точек противника, вывода из строя легкобронированной и автомобильной техники, уничтожения живой силы противника. Прицельная дальность стрельбы огнемета с диоптрическим прицелом – 200 м. По фугасному воздействию 93-мм калибр огнемета на основные виды целей не уступает 122-152-мм артиллерийским снарядам.

ГП-25 «Костер» – однозарядный 40-мм подствольный гранатомет, предназначен для уничтожения открытой живой силы, а также живой силы, находящейся в открытых окопах, траншеях и на обратных скатах местности. Гранатомет применяется в комплексе с 7,62-мм и 5,45-мм автоматами Калашникова (АКМ, АК-74). Относится к подствольным дульно-зарядным нарезным системам.

АГС-17 «Пламя» – 30-мм автоматический гранатомет на станке. Предназначен для поражения живой силы и огневых средств противника, расположенных вне укрытий, в открытых окопах (траншеях) и за естественными складками местности (в лощинах, оврагах, на обратных скатах высот).

ЗиЛ-131 – грузовой автомобиль повышенной проходимости Московского автозавода имени Лихачева, основная модель. Являлся заменой грузовика ЗиЛ-157. Значительная часть этих машин производилась для Советской армии.

«Урал-4320» – грузовой автомобиль повышенной проходимости двойного назначения с колесной формулой 66, производящийся на Уральском автомобильном заводе в Миассе. Обладает значительными преимуществами по сравнению с аналогичными автомобилями: он легко преодолевает заболоченные участки, брод до 1,5 м, канавы до 2 м, рвы, подъемы до 60 процентов. На 1986 год выпущено более миллиона грузовиков.

«ГАЗон NEXT» – российский грузовой автомобиль в семействе пятого (NEXT) поколения среднетоннажников производства Горьковского автозавода.

УАЗ-2206/3741/3909/39094/3962/3303 (в народе называется «буханка», «таблетка») – полноприводный грузо-пассажирский автомобиль повышенной проходимости, производящийся на Ульяновском автомобильном заводе.

УАЗ-469 и УАЗ-3151 – советские грузо-пассажирские автомобили повышенной проходимости (внедорожники), выпускавшиеся на Ульяновском автомобильном заводе. Основной командирский автомобиль в Советской армии, а также в странах Варшавского договора, начиная с середины 1970-х годов, сменивший в этом качестве предшественника ГАЗ-69.

2С12 «Сани» – возимый миномет калибра 120 мм. Разработан в начале 1970-х годов конструкторами ЦНИИ «Буревестник». В 1981 году миномет был принят на вооружение Советской армией. Представляет собой гладкоствольную жесткую систему, заряжание производится с дула. На дульной части установлен предохранитель от двойного заряжания. В состав миномета «Сани» входят: транспортная машина 2Ф510, 120-мм миномет 2Б11, колесный ход.

Content

Николай Петрович Марчук
Начало пути
Роман