Чопоров Владислав

ВОЗВЫШЕНИЕ ТОЙВО

Вороне где-то Бог

Послал кусочек сыра…

И.Крылов

Есть многое, мой друг Горацио,

что и не снилось нашим мудрецам…

У.Шекспир

Сырым промозглым утром Тойво снарядил телегу и отправился с хутора в город за солью и табаком. Серкас, прекрасно знавший дорогу, неспешно трусил по едва заметной среди высокой травы дороге. А Тойво, поглубже закутавшись в плащ, посасывал трубочку и дремал вполглаза. Все шло обычным порядком. Мысли хуторянина неспешно текли, в различных подробностях обрисовывая предстоящий день. Поездка в город стала для уединенно живущего Тойво Пукканена незыблемым ритуалом. Сперва он зайдет в лавку Микши, поздоровается с хозяином, обсудит погоду, урожай, последние сплетни. Затем, совершив покупки, оставит телегу во дворе лавки, пройдется по рынку и, может быть, купит себе какую-нибудь безделушку. А потом засядет в трактире и просидит до вечера. Если повезет, и городской голова заглянет на огонек, то они сыграют партию-другую в шахматы, размеренно переставляя фигуры под гомон собравшегося народа.

Испуганное фырканье Серкаса прервало размышления Пукканена. Он поднял голову и увидел, что перед телегой лежит дохлая ворона. Недовольно бормоча себе под нос, Тойво слез с телеги и сразу же вляпался в коровью лепешку. Приподняв ногу, он внимательно осмотрел носок сапога. «Сыровата еще, — подумал хозяйственный хуторянин, — когда в следующий раз поеду, надо будет остановиться, забрать на топливо». Вытерев сапог о траву, он подошел к тушке и приподнял ее за лапу. Ворона была как живая. Широко раскрытые глаза казались испуганными, слегка распахнутые крылья создавали ощущение, что птица вот-вот полетит.

— Авось пригодится, — сказал Тойво Серкасу и бросил тушку на телегу. Но конь продолжал испуганно храпеть и тянулся мордой к карману плаща, выпрашивая сахар. Сахара не было, поэтому Пукканен погладил Серкаса и успокоительно сказал: — Ну что ты, дурашка? Птички испугался. Поехали в город, там я тебе сена дам, сколько захочешь.

Первым, кого Тойво встретил, въехав в город, был старый Юкки. Зимой и летом старик ходил в шапке-ушанке, подаренной ему лет тридцать назад каким-то добрым солдатом. К шапке изолентой на манер шахтерского фонарика был прикручен небольшой радиоприемник, с которым Юкки никогда не расставался. Самые интересные из услышанных историй он потом за угощение пересказывал в трактире.

— Здравствуй, Тойво, — поздоровался он с хуторянином, — ты ведь еще не слышал, какое горе у меня случилось?

— Нет, Юкки, давно я в город не заезжал, — сказал Пукканен, вынимая трубку изо рта.

— Представь себе, несколько дней назад кузнец Раудсепп свою старшую дочь наконец-то замуж выдал. На радостях он всех в гости звал. А я в этой шапке приглашения не услышал.

— Так снял бы шапку…

— Не могу, вдруг что интересное пропущу. Вот, сам послушай, Юкки не глядя крутнул одну из ручек приемника и тот громко сообщил: «Из Америки сообщают о смерти крупного техасского политика, известного под прозвищем Косоглазый Джо. На днях он решил пойти пройтись, куда глаза глядят. И беднягу просто разорвало на части.»

— Надо же, — посочувствовал погибшему американцу Тойво, — как человеку не повезло. А мне вот сегодня улыбнулась фортуна. Я в поле ворону нашел!

— Так она не разорвавшаяся, — озабоченно сказал старик Юкки, взглянув в телегу, — выкинул бы ты ее от греха. А то еще случится что…

— Э, зачем пугаешь старый? Никогда я не слышал, чтобы вороны взрывались.

— Это ты мало радио слушаешь. Сейчас такие времена, что не то что вороны, люди взрываются! Так что подумай. Я тебя предупредил.

Тойво только усмехнулся уговорам старика. Он стегнул Серкаса и поехал дальше. «Завидует старик. А мне его слушать — лишь время терять. Закроется Микша на обед — так сдохнешь ожидаючи». Но Микша еще не ел. Увидев, как телега Пуккенена поворачивает во двор лавки, он радушно вышел встречать покупателя.

— Как я рад тебя видеть, дорогой! — воскликнул он, — Давно ты к нам не приезжал. Сразу товар смотреть будешь? Или сперва с дороги откушаешь со мной? У меня такая сливовая настойка — от одного запаха опьянеешь!..

— Нет, давай сперва дело сделаем, — рассудительно заявил Тойво, слезая с передка и привязывая Серкаса.

— Дела — так дела, — легко согласился купец, — А что это у тебя в телеге лежит?

— Да вот, нашел по дороге ворону.

— Красивая. Чучело из нее хорошее получится. Ты только чучельника получше найди, чтоб не испортил, — задумчиво сказал Микша, погладив ворону по клюву. Потом постоял молча, раздумывая что-то про себя, и, решительно махнув головой, заявил: — Тойво, ты столько лет ко мне ездишь, совсем как сын мне стал. Хочешь курить табак, есть соль — и ничего мне не платить?

— Не буду скрывать — и ты мне как близкий родственник. Но твое предложение туманно. Что ты этим сказать хочешь?

— А вот давай сливовицы все же отведай. Под нее и расскажу. Марта, — позвал Микша жену, — Принеси нам с гостем по рюмочке и сальца на закуску.

Выпили, закусили, помолчали. Тойво снова трубку раскурил. Купец же не торопился разговор заводить, видно было нелегко высказать все, что хотелось. Но пауза слишком уж затянулась. И Микша начал:

— Знаешь, привык я к своей лавке. Я ее ведь купил, когда только поженился. Так что почитай вся жизнь в ней прошла. Да только стар я стал. Все больше после обеда в сон клонит. А закроешь лавку, поспишь часок — так покупатели обижаются. Говорят: вот раньше ты справный купец был, мы товар у тебя брали. А теперь хоть качеством похуже, да лучше на рынке купить, чем ждать, пока ты откроешься.

Вот я и решил — надо менять жизнь. Давай махнемся так на так. Ты мне хутор свой отдашь, а я тебе — лавку. Парень ты молодой, хозяйственный, у тебя дела в гору пойдут. И табак сможешь курить даром. Все одно в прибыли будешь.

— А что, хозяйство у тебя справное, не хуже, чем у меня на хуторе. Так что я согласен.

— Ну и славно, пойдем к Крознеку, отметим сделку.

Прихватив с собой ворону подельщики отправились в трактир Крознека. Но слухи оказались быстрее. Все собравшиеся уже были в курсе дела и наперебой начали поздравлять Пукканена. Он полез за пазуху, достал тряпицу с деньгами на соль и, не разворачивая, бросил ее Крознеку: «Сегодня все пьют за мой счет». Раздался восторженный рев собутыльников. И только старый Юкки недовольно пробормотал: «Чудны дела твои, Господи!» и сделал звук приемника погромче.

— Из Непала передают об успешно принятых родах. Операция продолжалась сорок восемь часов, но здоровье детей двух пар сиамских близнецов теперь вне опасности. Восемь чудесных малюток, скрепленных в области бедер и плеч, пока получили имя Человек-гирлянда, — сообщило радио.

— Пусть малыши будут столь же успешны, как наш щедрый лавочник Тойво, — подхватили эту новость собравшиеся.

Веселье продолжалось до вечера. У хорошо принявшего старика Юкки даже шапка съехала на бок. Но он продолжал развлекать народ различными небылицами. Вцепившись в пуговицу заезжего студента, он делился с ним важным жизненным опытом:

— Кролики — аристократичные крошки. Такие весельчаки, едят разборчиво, долго и тщательно. От дурман-травы им нехорошо. Пьют исключительно из тары.

Конец августа — гордые аристократы начинают овес воровать. С ним они веселы, активны… Поздней осенью бедолаги едят деревца и траву.

Студент плакал и утирал слезы рукой, расплескивая из зажатой в кулаке рюмки водку:

— Жалко кроликов:

— И мне жалко. Вот, прошу у всех лодку. Так никто не дает. А на лодке я бы столько зайцев наловил! Ты себе просто не представляешь… А заяц — это почти что тот же кролик!

— А зачем их на лодке ловить?

— Ну не бегать же мне за ними. Я и в молодости, честно признаюсь, никогда больше чем за одним зайцем не бегал. Но так ни одного и не поймал…

Уже почти под самое закрытие заглянул посмотреть на всеобщее веселье и сам городской голова Ян Нурминен. Осмотрелся, кивнул честному обществу, принял из рук Крознека стакан первача, опрокинул, одобрительно крякнул и разгладил пышные седые усы. Потом осмотрел лежащую на стойке ворону, пропустил второй стаканчик и обратился к герою дня:

— Послушай, Пукканен, ты хорошо всем нам знаком. И нету в округе более хозяйственного человека. Раньше ты был простым крестьянином, но теперь, когда ты стал всеми уважаемым лавочником, можно и о политике поговорить. Вот народ не даст мне соврать. Много лет я управлял городом и постоянно мучался от нехватки денег: толи себе дом построить, толи школу; толи дороги починить, толи машину купить: Только такой человек как ты сможет править городом и не страдать из-за маленького бюджета. Приходи завтра в ратушу, оформим все бумаги — и будешь ты городским головой. А я согласен твоей лавкой управлять. Конечно, как и любой управляющий, буду приворовывать. Но не беспокойся — я приличия знаю, лишнего не возьму.

Сильно захмелевший к тому времени Тойво только рукой махнул на это предложение, он на все уже был согласен.

Так закончился самый странный и суматошный день в жизни Тойво Пукканена. Уже со следующего дня он постарался вправить свою взбесившуюся жизнь в спокойное русло. И довольно быстро ему это удалось.

Теперь каждый день он выносил из ратуши деревянную скамью на городскую площадь. Садился сам, рядом устанавливал ворону, сбоку к нему подсаживался Юкки с неизменным приемником. Тойво угощал старика табачком и они закуривали трубки. Пукканен разглядывал прохожих и размышлял о том, как сделать их жизнь счастливей. А если у кого из горожан возникала проблема, то он не стесняясь подходил к городскому голове и они прямо на городской площади решали все вопросы.

В обед Тойво относил обратно в ратушу скамейку и шел к Крознеку есть. Сам трактирщик и другие видные горожане обедали вместе с Пукканеном. Он делился с ними своими задумками, обсуждал возможные решения.

А по вечерам, после продолжительного послеобеденного отдыха Тойво ходил по городу, выглядывая незамеченные ранее недостатки.

Но однажды эту размеренную жизнь прервал Юкки. Как обычно по утрам они сидели на лавочки и, потягивая трубочки, размышляли каждый о своем. И тут старик резко встрепенулся, чуть не потеряв шапку, и завопил:

— Надо же, наш город признали самым счастливым в мире!

— Да что за ерунда? Город как город, не хуже других. Но чтоб уж самый-самый…

— Да ты сам послушай! — старик нетерпеливо крутанул ручку, но передавали уже совсем другую новость.

Один украинский пенсионер, пожелавший остаться неизвестным, развил в себе уникальную способность. Его старческие проблемы с пищеварением дошли до того, что во время приступов метеоризма он может поджимать ноги и висеть в воздухе. Как сообщил нашему корреспонденту феномен, он собирается продолжить тренировки и сделать эстрадный номер «Летающий человек» для выступлений на отрытых площадках. «Конечно, пришлось полностью пересмотреть меню», — поделился он с нами основным секретом мастерства.

Впрочем, слух достаточно быстро подтвердился. Уже на следующий день Тойво, как городскому голове, вручили большой красивый и приятно пахнущий конверт, внутри которого лежало уведомление, что президент республики Артур Безайс лично посетить их городок, чтобы поздравить со столь высоким мировым успехом. Требовалось подготовить все необходимое.

Впрочем, в чистом и аккуратном городе работы по подготовке приема оказалось немного. Пукканен распорядился лишний раз проверить, не вернулись ли в гостиницу мыши и тараканы. Да поручил плотникам под присмотром городского ката, начавшего подумывать о смене профессии, возвести на главной площади помост, с которого президент обратится к народу.

Президент прибыл вместе со свитой на пяти блестящих черных автомобилях. Да еще его сопровождал грузовик с военными, которые быстро оцепили площадь и начали осматриваться в поисках подозрительных элементов.

От места в гостинице и обеда в трактире Безайс отказался. И по всему было видно, что хочется ему поскорей произнести речь, да вернуться в столицу. Тогда Тойво позвал пробегавшего мимо мальчонку и передал через него просьбу звонить в колокол, созывая народ на площадь.

Уже через полчаса почти весь город толпился у помоста. И президент, достав из кармана шпаргалку, начал свою речь:

— Дорогие сограждане! Я рад поздравить вас с таким высоким достижением. О нашей стране все больше говорят в цивилизованном мире. И это свидетельствует о том, что мы идем правильным путем. Но, должен сказать, не только вы помогаете стране добиваться всеобщего уважения. Для каждого из нас это является повседневным устремлением.

Вот скажем, к примеру, обо мне. Много лет работаю я на благо страны. И добился выдающихся успехов. На днях ко мне обратился лично президент одной могущественной державы. Его солдаты захватили некую страну, чей диктатор по их данным поедал своих подданных. И теперь у них проблемы. Эти воины слишком толсты и неуклюжи, чтобы срывать кокосы с пальм. И я обещал прислать наших ребят им на помощь. Зато каждый двадцатый кокос совершенно бесплатно достанется нашей стране!..

Здесь президент сделал эффектную паузу, ожидая грома аплодисментов. Но толпа недовольно зашумела. Это были жители самого счастливого города в мире. И они не хотели слушать про войну. Ведь только несчастные, чьи сердца ожесточили тяготы жизни, надеются, что война может сделать мир лучше. Старик Юкки от возмущения даже выкрутил громкость на максимум. И площадь огласил голос диктора:

«Недолго просуществовало международное общество анонимных склеротиков. При том, что анонимность оказалась выше, чем в любых других подобных обществах, никто из записавшихся в общество не смог на следующий день вспомнить о своем членстве.»

Из толпы начали раздаваться разрозненные выкрики «Не хотим про войну!», «Долой президента», «Пусть лучше Пукканен скажет». Тойво приветливо махнул рукой, успокаивая собравшихся, и встал к микрофону.

— Дорогие друзья. Говорят, мы с вами знаем, что такое счастье. Что ж — это самое лучшее знание. Но знаем ли мы — как жить дальше? И не только нам, а нашим детям, внукам… Разве в том счастье, чтоб мягче спать и сытнее есть? Нет, в этом видят счастье только голодные и бездомные. Даже если у них огромные дома и погреба, забитые едой.

Но те, чьи сердца полны жизни, должны желать большего. Мы умеем пахать землю, ловить рыбу, летать в небе. Значит теперь наша цель — Вселенная! — толпа взорвалась неуемным восторгом. И Пукканену пришлось долго ждать, прежде чем он смог продолжить, — И поэтому, как символ начала пути, я предлагаю установить на этой площади памятник человеку, обнявшемуся с инопланетянином!

Артур Безайс может и не был хорошим человеком, но хорошим политиком он безусловно был. Поэтому после речи Тойво он сразу завладел микрофоном и произнес:

— Гениально! Вот она, перспектива для нашего народа на многие годы вперед. Пукканен, только Вам я могу доверить возглавить работу по освоению космоса. Сколько Вам надо времени, чтобы переехать в столицу и занять пост премьер-министра?

— Ну дайте часок вещи собрать — и я ваш. Ян, — крикнул Тойво в толпу, — ты ведь меня подменишь?

— Что за вопрос, друг. Присмотрю и за городом, и за лавкой. Не беспокойся.

По дороге в столицу автомобиль, в котором восседал президент, без всяких видимых причин вдруг встал посреди дороги. Поэтому Безайс вернулся домой на несколько часов позже Пукканена. И к его удивлению весь город был украшен плакатами «Меняем Артура на Тойво». А народ — он бывает упрямей осла. Уж если что ему в голову втемяшится, то он расшибется, но добьется своего.

Вот и получилось, что премьером пробыл Тойво совсем немного, а потом перебрался в президентский дворец. Впрочем, и там он не изменил своим привычкам. Поставил лавочку на балкон и просиживал на ней часами, покуривая трубку. Вот только старика Юкки ему не хватало. Но в большом городе нужный человек всегда найдется. И немного времени спустя президент республики сдружился с министром печати. И даже научил его курить трубку.

Так началась в государстве спокойная, счастливая жизнь…

Сырым промозглым утром на едва заметной проселочной дороге, ведущей через заросшее высокой травой поле, показался тяжелый черный лимузин. Глубоко продавливая шинами размокшую землю он медленно полз вперед. Вдруг в одном совершенно непримечательном месте автомобиль остановился. С водительского места выскочил поджарый молодой человек в униформе, обежал лимузин и распахнул дверь перед пассажиром. Потом побежал дальше и распахнул багажник.

Президент республики не торопясь выбрался из лимузина, огляделся по сторонам и глубоко вдохнул чистый воздух.

— Хорошо, — сказал он. Потом за лапу достал из багажника ворону и отбросил в сторону. С сожалением добавил: — Не пригодилась…

Пару раз ткнув лакированной туфлей коровью лепешку, лежащую на краю дороги, он выразительно посмотрел на шофера. Тот, зная характер своего патрона, тяжело вздохнул, достал из кармана белоснежный носовой платок и с его помощью переправил лепешку с дороги в багажник.

Через несколько минут машина развернулась в поле, оставляя за собой черные раны посреди травы, и уехала в ту сторону, откуда появилась. Час, другой на поле стояла тишина. Только ветер чуть слышно пробегал по траве. И тут ворона поднялась и поковыляла на негнущихся лапах прочь от дороги, покачиваясь из стороны в сторону…

Content

Чопоров Владислав
ВОЗВЫШЕНИЕ ТОЙВО