Линда Ла Плант

Флэш-Рояль

Lynda La Plante

ROYAL FLUSH

Copyright © Lynda La Plante, 2002

The moral rights of the author have been asserted

Published in Russia by arrangement with The Van Lear Agency

All rights reserved

Серия «Звезды мирового детектива»

© Ю. Д. Белолапотко, перевод, 2018

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2018

Издательство АЗБУКА®

* * *

Посвящается Стивену Россу

Пролог

Скандально известные братья Крэй и братья Ричардсон взяли под свой контроль преступный мир Лондона в пятидесятых и шестидесятых годах прошлого века, но современная правоохранительная система привела к краху империи криминальных авторитетов. Лидеры банд получили сроки от двадцати до тридцати лет заключения, их злодеяния послужили пищей для телевизионных передач, кинолент и мемуаров, написанных в камерах и на смертном одре. Их бывшими территориями завладели триады (китайские преступные организации), ярди (ямайские банды), а также русские и итальянские мафиози. В нынешнее время наркопреступления подрывают жизнь каждого крупного английского города.

Но действительно ли полиция взяла верх над старым подпольным миром? Все ли виновники отбывают сроки в тюрьмах или покоятся на кладбищах? Являются ли те, кто сбежал в солнечную Испанию или Бразилию, действительно столь важными персонами в преступном сообществе, как они не устают повторять прессе? Деньги, похищенные в результате многих ограблений, так и не были возвращены. Золотые слитки стоимостью в миллионы исчезли без следа. Куда же делись несметные богатства? Неужели эти преступления так и останутся окутанными завесой тайны?

Полицейские отряды по борьбе с преступностью шестидесятых годов сходились на том, что за каждой крупной махинацией стоял «мистер Биг», и по стране расползлись слухи о спрятанном им состоянии. Никто из арестантов ни в Англии, ни в Испании, ни в Бразилии не выдал и крупицы информации о таинственном боссе. Следовательно, если он и существовал, ему хватило могущества и проницательности сохранить анонимность. Ему потребовался бы элитный отряд доверенных «солдат», тренированных людей, способных нагнать ужас на других и заставить их держать рот на замке даже под угрозой пожизненного тюремного заключения.

Те, кто верил, что за всеми громкими ограблениями стоял лишь один человек, окрестили этого серого кардинала Полковником. Поговаривали, что он заслужил такое прозвище за военную точность, с какой приводил в исполнение свои преступные планы. Ходили слухи, что одно время он служил в войсках.

Сорок лет спустя, когда офицеры прежних отрядов по расследованию ограблений уже вышли на пенсию, интерес к загадочному Полковнику угас. О нем не вспоминали ни в фильмах, ни в биографиях про знаменитых преступников от Фредди Формана до Реджи Крэя. Будто его и вовсе не было. Но что, если это не так?

Глава 1

Июнь две тысячи первого года. Шел третий день Королевских скачек Аскот. Толпы зрителей наслаждались необычайно теплой, солнечной погодой. Дамы, сопровождаемые кавалерами в парадных костюмах, демонстрировали экстравагантные шляпки всех цветов и оттенков. Шампанское лилось рекой, пока богачи занимали свои места в частных ложах или Королевском секторе. Атмосфера напоминала карнавальную: тут и там расхаживали клоуны на ходулях, а в красочных ларьках можно было приобрести гоночные сувениры. На центральной сцене настраивал инструменты медный духовой оркестр, а в воздухе витали ароматы жареной рыбы и картофельных чипсов. Неделя Королевских скачек взбудоражила поклонников конного спорта из разных слоев общества, тем более что сегодня спортивный праздник почтила своим присутствием ее величество королева: в заезде участвовала одна из ее лошадей.

За воротами ипподрома вытянулись в линию «роллс-ройсы», «бентли», «мерседесы», соседствуя с автобусами и семейными седанами и ожидая своей очереди проехать на стоянку. Парковка возле парадного входа предназначалась для владельцев и тренеров, и ряды служащих просматривали пропуска на лобовом стекле заезжавшего транспорта. Офицеры полиции и распорядители скачек регулировали движение пешеходов на перекрестке, ведущем к турникетам на воротах. Распорядителей можно было узнать по старосветским котелкам, черным классическим костюмам и белым рубашкам, а дополняли наряд галстуки спокойных тонов, соответствующие требованиям администрации.

Кристина де Джерси, сидевшая в темно-синем «корнише» ее мужа вместе с двумя дочерями-подростками и двумя их подружками, въехала на территорию парковки для владельцев и тренеров. На голове у девочек красовались огромные соломенные шляпы, украшенные цветами. Шляпа самой Кристины, созданная специально для сегодняшнего дня, покоилась в багажнике. На ланч они с мужем пригласили к себе в ложу нескольких гостей, и хозяйка с обычной скрупулезностью отнеслась к подготовке меню. До двенадцати оставалось приличное количество времени, однако Кристина намеренно выехала пораньше, чтобы избежать еще большей толкотни перед первым заездом. К тому же она хотела проконтролировать сервировку стола и, конечно, встретить гостей.

За пару часов до этого жокей Микки Роулэнд и тренер Дональд Флеминг прибыли на ипподром на вертолете, которым управлял Эдвард де Джерси. Широкоплечий, ростом под два метра, этот импозантный мужчина, одетый в парадный костюм, резко выделялся из толпы. В свои пятьдесят семь он мог похвастаться превосходной физической формой, которую поддерживал благодаря ежедневным тренировкам со своими многочисленными скакунами. Сегодня он сменил серый цилиндр на черный шелковый со слегка загнутыми полями в викторианском стиле. С посадочной площадки, где уже приземлились другие вертолеты, де Джерси проделал путь до конюшен в дальнем конце ипподрома. Его не отпускало дурное предчувствие, даже несмотря на постоянное общение с конюхами, приехавшими заранее из его поместья. Он знал, что не успокоится, пока лично не увидит своего участника скачек, Флэш-Рояля.

– В каком он стойле? – прогремел де Джерси, обращаясь к невысокому Микки, который, как и Флеминг, поспешал следом.

– В четвертом, – задыхаясь от скорого шага, ответил за него тренер и наконец поравнялся с де Джерси. – Его с самого завтрака выгуливают на выпасе.

Как и де Джерси, Флеминг уже не раз переговорил с конюхами, удостоверившись, что поездка никак не отразилась на их призовом жеребце. Флэш-Рояль порой вел себя вздорно: лошадь с таким несносным характером могла и покалечиться при погрузке или выходе из трейлера. В три часа дня скакун выступал в заезде «Чешэм стейкс», где двухгодовалые лошади соревновались на дистанции в семь фарлонгов[1] с призовым фондом в тридцать семь тысяч фунтов. Для де Джерси было особенно важно, чтобы его драгоценный жеребец одержал новую победу. Первый триумф Флэш-Рояля состоялся в Лингфилде с преимуществом почти в фарлонг – потрясающий результат. Великолепный скакун стоил целое состояние, и де Джерси не сомневался, что тот уже на следующий год мог взять дерби. Флэш-Роялю предстояло доказать, что в прошлый раз ему не просто повезло.

Когда де Джерси приблизился к конюшням, другие владельцы и тренеры уже суетились возле своих скакунов. Флэш-Рояль, наряженный в чепрак, гордо и невозмутимо стоял среди царивших кругом гула и суеты. Рядом находились двое сопровождавших его конюхов.

– Как дела у моего мальчика? – обратился к ним де Джерси.

– Потрепал он нам нервишки, сэр. Мы поставили в трейлер перегородки с мягкой обивкой, но вы сами знаете, что это за шельмец. Утром он так и норовил цапнуть меня за руку, а потом вздумал брыкаться и вырываться. Но после выгула он, кажется, успокоился.

Де Джерси подался вперед и легонько поцеловал жеребца в шелковистый лоб:

– Веди себя хорошо, сынок.

Он придирчиво осмотрел скакуна, не в силах избавиться от плохого предчувствия. Затаив дыхание, провел ладонью по мускулистым лощеным бокам своего «мальчика». Убедившись, что с жеребцом все в порядке, де Джерси покинул конюшни и пошел взглянуть на скаковую дорожку. Они с Флемингом знали о большом потенциале Флэш-Рояля, но на «Чешэме» конкуренция была нешуточная: лошадь королевы считалась фаворитом, а Шейх выставил скакуна стоимостью в миллион, если не больше.

Де Джерси размашисто шагал по знаменитой скаковой дорожке, идеально подходившей его жеребцу, – в этом он ни капли не сомневался. Землю хорошо увлажнили, а судя по прогнозу, день обещал быть жарким, лучше и не придумать. Флэш-Рояль предпочитал мягкой поверхности твердый грунт.

Направившись к стартовым воротам, де Джерси обернулся и скользнул взглядом по скаковой дорожке вплоть до финишного столба, затем посмотрел на трибуны и ложи. Зачем они позвали к себе столько гостей? Если его мальчик не займет призового места, вряд ли ему удастся сыграть роль доброжелательного хозяина.

– Отличный денек для скачек, сэр.

Де Джерси повернулся, но не узнал сморщенного старичка в костюме и шляпе-котелке.

– Гарри Смедли, сэр, – представился незнакомец. – Приходил тут ваш конюх. Говаривал, Флэш-Рояля нужно привести к стартовым воротам последним. А жеребец-то, похоже, с крутым нравом.

– Это крайне важно, – ответил де Джерси. – Он не любит ждать в стойле, а при таком количестве молодых жеребцов очереди не избежать.

– Положитесь на меня, – кивнул Смедли. – Мои люди явятся после первого заезда, но я им передам. Ваш конюх отметил, что грунт хорош.

– Так и есть, – согласился де Джерси, потянувшись за бумажником.

– Не нужно, сэр. Надеюсь, заезд будет для него удачным. Наверняка набил себе мозоль после дебютной скачки.

Де Джерси не терпелось развернуться и пойти назад по скаковой дорожке.

– Ваш отец бы гордился, – сказал вдруг Смедли, многозначительно кивнув. – Особенный был человек.

Смедли, с его носом картошкой и румяными щеками, походил на садового гнома.

– Вы его знали? – поинтересовался де Джерси.

– Разве не помните? – удивился Смедли. – Я сын Морин Смедли. У моей семьи был магазинчик молочных продуктов в конце улицы, где жили и вы. Мы в школу вместе хаживали. Еще до того, как вы ушли в гимназию. Много времени утекло, но моя матушка знавала вашу.

Де Джерси не мог припомнить этого мужичка, тем не менее кивнул ему с улыбкой.

Смедли придвинулся ближе.

– Помните ведь продуктовый на углу, недалеко от молочной, через две двери от букмекерской конторы вашего папаши? Господи помилуй, матушка моя так и сновала туда-сюда, с таким-то соблазном у порога и не сделать ставку… – усмехнулся Смедли. – А вас всегда мне в пример ставили. Все ж единственный парнишка в наших кругах, кто пошел в гимназию, а потом еще военная учеба, так ведь?

– Сандхерст[2].

Де Джерси все еще не мог вспомнить стоявшего перед ним человека.

– Ваш отец, бывало, показывал нам фотокарточку, где вы при форме. Ох, до чего ж он гордился! Поймите правильно, просто я знавал вас раньше, потому и слежу за вашими успехами. Вас-то теперь не узнать, но я и сам увлекаюсь скачками, и как-то подумал, а не вы ли это. Заприметил вас в Эпсоме несколько лет назад. Ваш отец был еще тот оригинал, да?

– Он давным-давно умер.

– Знаю, знаю, но какие деньки были, а? Были мы на его похоронах. Разве он не хотел, чтобы его пепел развеяли над ипподромом Эпсома? Мне это очень запомнилось. Какой все-таки был человек! Вы это сделали?

– Простите?

– Выполнили его последнюю просьбу?

– Нет, мне не дали разрешения. Что ж, был рад пообщаться с вами, мистер Смедли, – коротко сказал де Джерси и отвернулся, но мужичок снова остановил его, похлопав по руке:

– Гарри, сэр, просто Гарри. Забавная штука жизнь, а? Слыхал, вам пришлось бросить военное училище. Травма, так ведь?

Де Джерси не терпелось уйти, но Смедли не отставал.

– Да, я повредил колено.

– С лошади упали, а?

– Играл в поло.

Де Джерси даже посмешила назойливость этого типа.

– Верно, но, если начистоту, это наверняка судьба. Только посмотрите на себя, а? Я вот отслужил по полной. В жизни столько неожиданного, да?

– Определенно, Гарри, – ответил де Джерси.

– Никто бы не поверил, что мы с вами хаживали в Ист-Энде в одну школу.

– Ну, об этом немногие знают, – сказал де Джерси. Достав бумажник, он вынул оттуда две купюры по пятьдесят фунтов. – По старой памяти поставьте на Флэш-Рояля, не пожалеете.

Он сунул банкноты в нагрудный карман костюма Смедли и, не дав ему снова открыть рта, пошел прочь.

– Удачи вам, сэр, – сказал Смедли и чуть наклонил котелок.

Де Джерси нисколько не огорчился, что Смедли вспомнил о его детстве, оставшемся в далеком прошлом. В другое время Эдвард, может, и испытал бы раздражение, но не сегодня. Шагая по беговой дорожке, де Джерси думал о своем крохотном, но энергичном отце, Ронни Джерси. Уже через много лет после его смерти Эдвард приобрел приставку «де» к своей фамилии: так казалось, что его имя принадлежит к высшим кругам, чем-то напоминая титул. Сейчас уже ничто не выдавало в нем выходца из Ист-Энда – он выработал хорошо поставленную аристократическую речь.

Травма, о которой упомянул Смедли, разрушила все надежды Эдварда на военную карьеру. Теперь, оглядываясь в прошлое, де Джерси понимал, что так действительно было суждено, однако в то время он тяжело воспринял этот удар. После падения колено пострадало так сильно, что он хромал и по сей день, время от времени испытывая ноющую боль, но при этом никогда не делал себе поблажек в ежедневных изнурительных тренировках с лошадьми.

В некотором отдалении Смедли потчевал кого-то из распорядителей байками о своем «школьном приятеле» Эдварде де Джерси:

– У его отца была букмекерская контора, даже две. Денежные местечки, да, но в пятидесятых ему досаждали бандиты. Говаривали, что его вынуждали выйти из бизнеса, а когда место занял сынок, то вскоре все распродал. С трудом верится, а? Сейчас-то вон какой джентльмен и говорит-то будто из благородных, но мы в одну школу хаживали. Честно вам скажу, хотел бы я такую жизнь. У него, черт подери, миллионы!

Смедли так бы и не замолк, если бы не пришло время распорядителям осматривать ипподром: скоро предстояло вывести на парадный круг первых лошадей.

Де Джерси миновал загон для чествования победителей, прошел под знаменитой аркой в стене и направился к ложам. Поднявшись на лифте на третий этаж, приблизился к своей закрытой ложе. Остановился и, облокотившись о перила, взглянул вниз на столпотворение: сцену окружало людское море. Протолкнуться было уже не так просто, зрители стояли почти плечом к плечу. Всеобщее радостное оживление подогревалось попурри из старых эстрадных песен. Оркестру подпевал народ: «О-у-у, нет в мире женщины лучше, чем моя старушка»[3]. Под звук этих мелодий оживало прошлое, и де Джерси вспомнился отец, стоявший возле пианино в пабе неподалеку от их типичного дома рядовой застройки. В отличие от Смедли или молочного магазина, этот бар с поющим на пределе возможностей отцом запечатлелся в памяти Эдварда в мельчайших подробностях. Лишь после нескольких пинт пива Ронни Джерси осмеливался подняться и запеть, неизменно устремляя свои глаза-бусины к обожаемой Флоренс, его жене. Де Джерси тихонько рассмеялся про себя, услышав сквозь годы голос матери: «Эдди, как доешь чипсы, забери папину шляпу. Мы идем домой!»

Кто-то коснулся его плеча. Де Джерси повернулся и увидел рядом с собой лорда Уилби.

– Приветствую, Эдвард, отличный день для такого события.

Уилби протянул руку и представил свою жену.

– Вы просто очаровательны, – сказал даме де Джерси, слегка поклонившись и коснувшись своего цилиндра.

– Какие шансы у вашего жеребца? – спросил Уилби, который и сам выставил двух скакунов.

– Весьма неплохие, если не станет горячиться.

– Кто на нем, Микки Роулэнд? – Уилби глянул в программку скачек. – Точно, он отличный жокей. Видел, как споро он шел в Лингфилде.

Их беседу прервали другие владельцы, приветствовавшие де Джерси, и вскоре он прошел в свою ложу.

Кристина оформила интерьер в цветах его конюшни – темно-синем и белом. Вокруг стола, сервированного на двенадцать персон, находились удобные мягкие кресла. На балконе выстроились в ряд стулья, где гости могли наблюдать за скачками. Ложа де Джерси располагалась как раз перед огромным экраном, транслировавшим скачки и висевшим напротив финишного столба. Телеэкраны размещались и в самой ложе – для тех, кто предпочитал оставаться внутри, особенно в ненастную погоду. Сегодняшний денек, однако, выдался отменный.

Увлеченно расставляя на столе цветы, Кристина и не заметила, как в ложу вошел муж. Ее кожу покрывал легкий загар, как и у супруга, а макияжем она пользовалась по минимуму. Даже после стольких лет брака де Джерси испытывал к жене непреодолимое влечение. Природа наградила ее высоким ростом, под метр восемьдесят, и длинными светлыми волосами, которые она обычно распускала или забирала наверх гребнем-бабочкой. Де Джерси любовался безупречным лицом в обрамлении изящных локонов, точеными скулами, полными губами. Однако больше всего в Кристине привлекали ее удивительные синие глаза. Она стала его второй женой, а о первой сохранились лишь обрывки воспоминаний. Эдвард и Кристина прожили в браке двадцать лет и за этот срок обзавелись двумя детьми, однако она обладала все таким же стройным телом, как и прежде, а ее соблазнительная фигура сводила де Джерси с ума. Будучи уроженкой Швеции, Кристина говорила с легким мелодичным акцентом.

Сегодня она нарядилась в белую широкополую шляпу с черной полосой и огромным бантом сбоку, строгий белый жакет, узкую черную юбку-карандаш и черные туфли с открытой пяткой и на высоком каблуке. Выглядела она элегантно и стильно. По Кристине можно было без труда понять, что когда-то она работала моделью.

Де Джерси обнял жену и поцеловал в шею.

– Осторожнее со шляпой, – засмеялась Кристина.

– Выглядишь сногсшибательно, – заметил он.

– Ты тоже весьма аппетитен, мистер де Джерси. – Она склонила голову. – А теперь иди поприветствуй гостей. Шампанское открыто.

– Уже иду. Просто я увидел тебя и подумал, как мне все-таки повезло. Я безумно тебя люблю.

Кристина поднялась на носочки и поцеловала мужа в щеку.

– Как он перенес дорогу?

– Хорошо, и даже ведет себя вполне сносно, однако у него серьезные соперники. Лишь бы получить призовое место.

– Он станет победителем, – уверенно заявила Кристина.

В отличие от мужа, она не испытывала особой привязанности к этому жеребцу. Однако верховая езда Кристине нравилась, и ей всегда удавалось найти ободряющие слова на подобных мероприятиях.

После стольких лет брака она мало что знала о прошлом де Джерси и, несомненно, удивилась бы, узнав, что он выходец из Ист-Энда. Когда они познакомились, он как раз занимался обустройством своих владений и располагал огромным состоянием, отточив к тому времени до совершенства свои аристократические интонации. Все эти годы, что он посвятил скачкам, Кристина находилась рядом с ним и с гордостью наблюдала, как их конюшни становятся одними из крупнейших во всей Англии. Она с удовольствием взяла на себя заботу о семейном очаге и не слишком интересовалась управлением конного двора. В жизни де Джерси Кристина занимала важное место. Он не только боготворил жену, но и ценил обретенную рядом с ней стабильность, о которой раньше и помыслить не мог.

Кристина наполнила бокал де Джерси шампанским и отправила мужа к гостям. Настал ее черед любоваться супругом. Разница в девятнадцать лет никогда не становилась для них препятствием. Кристина наслаждалась счастливой, устроенной жизнью. В отличие от мужа, она с легкостью вела светские беседы, развлекая гостей или сглаживая шероховатости в общении вместо него. Кристина знала, что за маской экстраверта скрывался замкнутый человек, который не всегда мог поддержать непринужденный разговор. Вместе они были отличной командой.

– Превосходный день для скачек, – донесся до Кристины голос мужа.

Де Джерси обменялся рукопожатиями с гостями и наполнил несколько бокалов. Кристина открыла новую бутылку шампанского «Круг». Она знала, что муж вряд ли притронется к алкоголю и будет пить воду, пока не завершится заезд Флэш-Рояля. Кристина серьезно подошла к составлению списка приглашенных, понимая, что де Джерси не сможет отвлечься от своего скакуна. Помимо четырех девушек, приехавших с ней, в ложе находилась жена Дональда Флеминга, а также их местный викарий, ухватившийся за возможность побывать на скачках с женой, тихой женщиной в возрасте. После заездов Кристина собиралась нанести визит в ложи Сангстеров и Генри-Сесилов.

Дочери де Джерси, Леони и Наташа, встали поближе к отцу, когда тот присел возле взбудораженного викария и обменялся с ним парой реплик о программе скачек.

– Вот мой совет: в первом заезде поставьте на призовое место для Колд Стрима, а еще десятку на аутсайдера, Чаркоула.

Не успел де Джерси договорить, как его позвала Кристина. Прибыл его деловой и финансовый консультант Дэвид Лионс вместе с женой Хелен.

Де Джерси крепко обнял Дэвида, который при росте в метр семьдесят казался карликом рядом с ним. Взятый напрокат парадный костюм сидел на нем чуть свободнее, чем нужно, а цилиндр нелепо устроился на оттопыренных ушах.

– Дэвид, рад тебя видеть. Хелен, что за чудо, – сказал Эдвард, глядя на вычурную шляпку – ансамбль из огромных ярко-розовых цветов, на фоне которых ее худое напряженное лицо казалось еще бледнее.

– Спасибо, Эдвард. Дэвид сказал, она ужасна.

Хелен прежде не бывала на Королевских скачках, поэтому несколько недель она бегала по магазинам в поисках подходящего наряда и сильно огорчилась, когда муж раскритиковал шляпу.

– Ослепительно! – восторженно сказала Кристина и поцеловала Хелен в щеку, передавая гостье бокал шампанского.

Де Джерси засмеялся и слегка хлопнул Дэвида по цилиндру, который надвинулся на его покрасневший, взмокший лоб.

– Скажу, что ваш муж отчаянный человек, – усмехнулся де Джерси. – Дэвид, что случилось? В «Мосс броз» не осталось костюмов твоего размера?

Дэвид натянуто улыбнулся, испытывая неловкость. Как и жена, он никогда не ходил на Королевские скачки. К выбору одежды он всегда относился весьма придирчиво, но на работе у него случился такой аврал, что костюм пришлось взять напрокат в последний момент…

– А мне кажется, вы выглядите потрясающе, – сказала ему Кристина, скрашивая прямолинейные слова мужа и передавая Дэвиду бокал шампанского. – Если понадобится помощь со ставками, Наташа вам подсобит. Эдвард уже назвал возможного победителя первого заезда, но я обычно не слишком прислушиваюсь к нему. Ставлю на того, чья кличка мне по душе.

Дэвид торопливо снял цилиндр, прошел вглубь ложи, сел и закурил сигару. К нему присоединился де Джерси.

– Дэвид, я рад, что ты выбрался. Сколько мы уже не виделись? Несколько недель или даже месяцев? А мне есть за что тебя поблагодарить. Ты сделал меня богачом.

– На работе полно дел, но я пытался дозвониться до тебя, – сказал Дэвид, опустошив бокал, который де Джерси тут же наполнил снова.

Они знали друг друга двадцать пять лет, но в неформальной обстановке встречались крайне редко. Последнее деловое предприятие Дэвида – инвестирование в интернет-компанию – оказалось золотой жилой. Испытывая благодарность за дельный совет, де Джерси пригласил своего финансового консультанта на скачки, однако с самого начала сомневался, стоит ли звать его вместе с викарием: Лионс обожал забористые анекдоты. Кристина же полагала, что викарий вряд ли попадет в неудобную ситуацию из-за юмора Дэвида, а скорее отпустит пару собственных шуточек. Де Джерси почти не появлялся в местном приходе и не знал, что викарий еще тот юморист, а уж в способности поглощать алкоголь ему не было равных. Когда же де Джерси оставил Дэвида и направился к Кристине, его финансовый консультант и викарий принялись оживленно обсуждать предстоящий заезд.

Через минуту Лионс, зажав сигару меж зубов, окликнул де Джерси:

– Выкладывай, Эдвард. Ты же располагаешь всей информацией. Какая ставка будет беспроигрышной?

– На все сто предугадать не получится, – отозвался де Джерси.

Он задумался. Вопрос Дэвида странным образом всколыхнул прошлое. Отец часто отвечал точно так же. Навеяны ли мысли о нем встречей со Смедли, де Джерси не знал, однако им овладело острое желание пообщаться с кем-нибудь о былых деньках. Правда, он понимал, что не сможет этого сделать. О его происхождении Дэвид ничего не ведал, а узнай он хоть толику того, что прежде совершал де Джерси, его бы хватил сердечный приступ. Лионс отличался своей прямолинейностью и честностью, оттого Эдвард так глубоко доверял ему.

– Знаешь, Дэвид, я правда рад, что вы с Хелен присоединились к нам сегодня. Теперь я могу поблагодарить тебя.

Лионс улыбнулся. Его зубы всегда сверкали белизной, а кожа выглядела загорелой. Залысина и большие уши часто становились поводом для шуток, но обычно Дэвид держался уверенно. Он имел собственный стиль и одевался как с иголочки, хотя де Джерси и предпочитал костюмы совсем других фасонов. После шампанского Дэвид немного разрумянился и, очевидно, расслабился, почти позабыв о неудобном парадном костюме, слегка ему великоватом.

– Эдвард, слушай, я вообще сомневался, появлюсь ли тут сегодня. Хелен с этой чертовой клумбой на голове, да еще этот костюм! Я сказал пареньку из «Мосс броз»: нельзя ли укоротить брюки? Нет, ответил он, а потом нахлобучил на меня пиджак, где у меня даже рук не было видно. Я говорю: «Вы обязаны укоротить мне рукава». Не могу же я пойти на Королевские скачки как придурок. Я спросил, не посоветует ли он, где взять костюм моего размера, и знаешь, что он ответил? Никто не заметит! Еще как заметят, сказал я, когда я шлепнусь на зад перед королевой. Я позвал администратора, а тот принялся ползать вокруг меня с булавками во рту. «Не могли бы вы встать на табурет?» – говорит он. «Это не поможет! – отвечаю я. – Как я буду ходить так по ипподрому!»

Дэвид фыркнул со смеху и продемонстрировал подогнутый край на брюках, а Хелен смущенно зарделась, но после двух бокалов шампанского она, как и супруг, стала чувствовать себя спокойнее.

Когда Кристина позвала гостей к столу, те увлеченно беседовали друг с другом. Викарий увязался за Дэвидом к тотализатору и поставил чуть ли не на каждую лошадь в первом заезде. Часы показывали половину второго. К устрицам открыли еще шампанского и охлажденное белое вино – шабли. Следом принесли заливное из дикого лосося с молодым картофелем и салатом. За столом разговоры крутились в основном возле предстоящих скачек. Первый заезд должен был стартовать во время обеда, и гостям предлагалось сделать перерыв в трапезе и понаблюдать за происходящим с балкона.

Когда гости доели устрицы, послышались радостные приветствия толпы. Покинув обеденный стол, все переключились на королевскую процессию, которая как раз проезжала под их балконом. Через несколько минут со старта сорвались первые скакуны. Кристина с улыбкой наблюдала, как гости во главе с Дэвидом подбадривают претендента на победу. Дэвид и викарий отметили триумф Чаркоула с выигрышем двенадцать к одному и тут же помчались его забирать.

Желудок де Джерси скрутило еще сильнее. Осталось два заезда до того, как он сам спустится в конюшни.

Перед вторым заездом Дэвид проследовал к тотализатору этажом ниже ложи де Джерси. Наташа только что сделала ставку и увидела, как Лионс встал в очередь. Она решила подождать его, чтобы вместе вернуться в ложу. Поднявшись наверх, Дэвид поспешил на балкон, а Наташа присоединилась к отцу:

– Папа, Дэвид поставил огромную сумму денег. Я еще никогда не видела столько банкнот!

– Тише, не шуми, – одернула ее Кристина.

– Дорогая, он может себе позволить такое, к тому же тебя это не касается, – сказал де Джерси с широкой улыбкой. – На кого он поставил?

– Клэсси Леди, – хихикнула Наташа. – Возможно, его вдохновил розарий на шляпе его жены. Какая безвкусица!

– Довольно, Натти, – строго сказала Кристина. – Эдвард, не надо ей потакать. Они же твои гости.

– А я тут при чем? – с невинным видом отозвался де Джерси. – Я и слова не сказал.

Наташа встала на носочки и поцеловала отца.

– Я поставила на Блю Бабушку, аутсайдера, пятерку на победителя.

– Тогда отправляйся к остальным, иначе пропустишь заезд, – сказала Кристина и взглянула на стол, где сменились блюда.

Наташа ушла, а де Джерси сел и уставился на экран, наблюдая, как скакуны легким галопом идут к стартовым воротам.

– Флэш-Рояль выйдет последним, – сказал он. – Хотя поездка и прошла гладко, но он может легко вспылить. Возможно, я еще раз спущусь и взгляну на него.

– Сперва, дорогой, мы закончим обед. У тебя впереди еще два часа… Дорогой?

Несколько секунд де Джерси не отрывал взгляда от экрана, потом повернулся к жене:

– Кристина, у него отличные шансы, и в следующем году мы попытаем счастья в дерби. Я мечтаю, чтобы мой скакун завоевал там победу.

Де Джерси погрузился в молчание. Его жена подошла и села рядом. Иногда ему хотелось все ей рассказать – про отца, детство, прошлое, которое он похоронил, став новым человеком. Однако для нее безопаснее было ничего не знать. Всегда оставался риск, что на поверхность могли всплыть нелицеприятные факты его биографии. Нечто намного опаснее безобидного Гарри Смедли.

После второго основного блюда в ложу вошел Дональд Флеминг.

– Микки в весовой, – сказал он и помахал жене.

– Я выиграла в предыдущем заезде! – сообщила та.

Флеминг послал ей воздушный поцелуй и повернулся к Кристине:

– Спасибо, что пригласили мою жену. Она несколько недель подбирала себе наряд. Если честно, я сомневался, выйдет ли она из дому.

Кристина похлопала его по руке:

– Выглядит она просто замечательно.

– Да, благодаря вам и платьям, которые вы ей передали, она радовалась не хуже маленькой девочки в рождественский день. Только не говорите, что вы это больше не носите, на некоторых вещах были ценники.

– Надеюсь, вы не против? – взволнованно спросила Кристина. – Я знала, что ей нездоровилось, а если еще ходить по магазинам…

– Против ли я? Конечно нет! Я безумно рад, что она здесь. А если и Флэш-Рояль станет победителем, то день будет поистине особенным.

Флеминг направился к жене, сидевшей рядом с Хелен Лионс и обсуждавшей с ней последнюю операцию по удалению молочной железы. Хелен слушала с огромным интересом.

Де Джерси взглянул на часы. Ему не терпелось отправиться в конюшни.

– Что там с его женой? – повернулся он к Кристине.

– Я просто отправила ей на выбор несколько платьев. В последнее время она не слишком хорошо себя чувствовала.

– Мне казалось, операция прошла успешно, – сказал де Джерси, снова глянув на часы.

– Так и есть, но вот ее уверенность в себе сильно пошатнулась. – Кристина коснулась лацкана жакета и проверила, на месте ли брошь с бриллиантами и изумрудами. – Не проверишь ли застежку? – попросила она мужа. И сказала, когда он нагнулся к ней: – Не знаю, зачем ты заставил меня надеть эту роскошь. Я всегда до ужаса боюсь ее потерять, а при таком скоплении народа меня могут и обворовать. Все в порядке?

– Вроде бы да. Она очень подходит к твоему наряду.

Кристина засмеялась и провела ладонью по шее мужа:

– Милый, такая красота любой женщине подойдет, к любому наряду. Шикарная вещица!

Де Джерси ответил по-мальчишечьи широкой улыбкой. Он обожал делать жене дорогие подарки, но брошь, купленная в ее прошлый день рождения, стоила целое состояние. Сейчас у него в кармане лежали серьги, которые составят с брошью комплект. Де Джерси приобрел украшения несколько недель назад и сперва хотел подарить их утром перед выездом из дому, но решил, что сделает это позже, а в случае победы Флэш-Рояля этот день станет особенным и для Кристины.

К старту вышли участники следующего заезда. Флеминг просигналил, что пора покинуть ложу и подготовить Флэш-Рояля. Де Джерси повернулся к Кристине и попросил ее привести дочерей на парадный круг: он пообещал встретить их там.

– Милая, только ты и девочки, – сказал он, придвинувшись ближе. – Сама знаешь, я не люблю, когда на седловке много людей.

Кивнув, Кристина вернулась на балкон к гостям, а де Джерси и Флеминг покинули ложу. Хозяйка предупредила, что вместе с семьей ненадолго отлучится, а после заезда присоединится к остальным. Дэвиду тоже загорелось взглянуть на парадный круг, но Кристина разъяснила ему переживания Эдварда насчет того, как поведет себя Флэш-Рояль среди большого количества людей. В любом случае все желающие могли проследовать на трибуны у парадного круга и оттуда посмотреть, как жокей оседлает коня.

– И королева тоже будет там со своим скакуном? – с детским любопытством спросил Лионс.

– Скорее всего, ведь ее лошадь выступает в том же заезде.

– Черт возьми, я ни за что этого не пропущу. Мы пойдем на трибуны, как только закончится заезд. Где это? В смысле, куда нам идти?

Кристина проинструктировала Дэвида, потом махнула дочерям и после недолгого разговора согласилась взять с собой их подруг. Впятером они покинули ложу, а официанты вновь открыли шампанское.

Вместе с девушками Кристина прошла под аркой и двинулась через газон к арене, где коней подводили к владельцам и тренерам. Там же жокеи получали последние напутствия, седлали скакунов и проезжали по дорожке к стартовым воротам. Вдоль ограждения стояли зрители, желая посмотреть на королеву, которая тоже направлялась к парадному кругу.

Де Джерси явился на конюшню как раз в тот момент, когда лошадей выводили наружу. Они шли без седел, а с чепраками в цветах владельцев и с номером, прикрепленным к узде. Солнце припекало, и многие кони уже вспотели. Флэш-Рояль выступал под номером «семь». Он тряс гривой и вставал на дыбы, а по боковой дорожке вели еще пару брыкавшихся скакунов. Толпа стала плотнее, когда ее величество направилась к парадному кругу. Королеву сопровождал тренер, в шести футах от нее спереди и сзади находились телохранители. Они переговаривались по рации и не спускали глаз с толпы, но общая атмосфера была спокойной. На скачках в Аскоте королева могла позволить себе расслабиться и насладиться своим любимым видом спорта. Она принимала приветствия и в то же время оживленно беседовала с тренером.

В некотором отдалении Кристина с дочерьми тоже шагала к парадному кругу. Обе ее дочки и их подружки восхищенно глазели на знаменитостей. Молодежь радостно отмечала звезд кино и телевидения, бросая взгляды вперед, на королевскую процессию.

Флэш-Рояль все еще гарцевал, когда его завели в паддок. Флеминг и де Джерси принялись устраивать на нем седло. Де Джерси обмакнул губку в ведре и выжал воду на морду скакуна, не переставая разговаривать с ним, однако управляться с конем получалось все труднее. Когда седло наконец закрепили, жеребца вывели на улицу: он встал на дыбы и прижал уши.

– Настрой у него что надо, – тихо сказал Флеминг.

Де Джерси обеспокоенно поднял голову:

– Чересчур жарко для него.

Конюх взялся за уздечку, и де Джерси похлопал парня по плечу:

– Увидимся на круге.

– Да, сэр. Вот увидите, он успокоится. Ему просто хочется побыстрее выйти на скаковую дорожку.

Де Джерси поправил на шее серый шелковый платок, затем цилиндр и повернулся к Флемингу:

– Идем.

Двое мужчин плечом к плечу зашагали в направлении парадного круга. Когда они достигли центра, сотни людей уже толпились у ограждения, а на газоне собрались владельцы и тренеры. Шейх тоже был там, ожидая своего скакуна, а Кристина и дочки болтали с их подругами. Де Джерси двинулся к ним.

Проходя мимо королевы и ее тренера, Эдвард чуть склонил шляпу в приветствии. И потрясенно увидел, что ее величество заметила его. На нескольких мероприятиях де Джерси уже встречал королеву, но еще ни разу не удостаивался беседы с ней.

– Вы играете в карты, мистер де Джерси? – улыбнулась королева.

– Крайне редко, мэм, – поклонился он.

– Мне весьма любопытно, откуда у вашего скакуна такая кличка.

Де Джерси покраснел до ушей: флэш-рояль был наивысшей комбинацией в покере.

– Мэм, время покажет, насколько подходит ему это имя, – ответил он.

Королева кивнула, завершив на этом их беседу.

Вновь поправив цилиндр, де Джерси возобновил шаг. Сердце грозило выпрыгнуть из груди. Неужели ее величество знала его имя? Невероятно! Он понял, что ему нужно немного перевести дух.

– Эдвард, вы как? – спросил Флеминг.

– Порядок, просто… Дональд, она знает, кто я такой!

– Она в курсе всего на свете, – рассмеялся тренер. – Можете даже не сомневаться, что она вас знает. Королева владеет целой конюшней, которой ваши скакуны ничуть не уступают. Конечно же, она понимает, какую конкуренцию представляет наш мальчик. А вот, кстати, выводят на круг ее участника.

Де Джерси повернулся и увидел великолепного гнедого коня в чепраке королевских цветов. Он был крупнее Флэш-Рояля, но намного спокойнее. Темно-каштановый, почти черный, скакун де Джерси по-прежнему мотал головой, а по его шее струился пот.

– Чертовски жарко для второй попытки, – сказал тренеру де Джерси.

Он подошел к Кристине и обнял ее за талию, наблюдая, как конюх ведет Флэш-Рояля по кругу.

Микки Роулэнд в это время застегивал шлем, зажав хлыст под мышкой. Он поискал взглядом босса и, заметив де Джерси, тут же подошел к нему.

– Жарковато сегодня, да? – пробормотал он и кивнул Кристине.

– С моими дочерьми вы знакомы, а эти юные леди… – Де Джерси забыл, как звали их подружек.

На выручку пришла Кристина, а в следующую секунду де Джерси увидел, что Леони приготовилась сделать фото.

– Не сейчас, – резко сказал Эдвард.

– Но, папа…

– Нет! Кристина, немедленно забери фотоаппарат!

Леони испуганно опустила его, а Кристина шагнула вперед и забрала камеру из рук дочери:

– Дорогая, это плохая примета! После заезда фотографируй сколько душе угодно, но не сейчас.

Тем временем де Джерси, Флеминг и Микки увлеклись беседой, позабыв об инциденте.

– Думаю, лучше дать ему немного свободы. При таком грунте скорость будет отличной. Проверим, на что он способен. На полпути воспользуйся хлыстом, но не слишком сильно, чтобы немного раззадорить коня, и держись центра. Там земля взрыхлена, а если будет слишком твердо, уведи его в сторону.

Лицо Микки оставалось невозмутимым, пока он слушал наставления. Флэш-Рояль уже ждал своего выхода, и вместе с де Джерси они направились к скакуну.

Де Джерси склонился к жокею, чтобы их никто не слышал:

– Микки, ты знаешь его лучше, чем кто-либо другой. Действуй по ситуации. Посмотрим, чего он стоит.

– Хорошо, сэр, – улыбнулся тот. – Встретимся на чествовании победителей?

Засмеявшись, де Джерси помог жокею сесть в седло. Микки поправил перчатки, постучал по шлему рукояткой хлыста и повел Флэш-Рояля на круг. Скакунам предстояло неторопливым шагом пройти до стартовых ворот, пока зрители вернулись бы на трибуны, чтобы посмотреть заезд.

Де Джерси стиснул кулаки и зашагал вперед, поручив Флемингу проводить Кристину и девочек на трибуны для владельцев и тренеров, откуда Эдвард предпочитал наблюдать за скачками. Он не увидел Дэвида и Хелен Лионс, махавших ему из-за ограждения, а вот они стали свидетелями того, как де Джерси общался с королевой, и даже запечатлели этот момент на фотоаппарат.

К трибунам их компания подошла, изнывая от жары. Пока они поднимались по ступенькам к переднему ряду, Кристина обмахивалась программкой, как веером. Она знала, что с мужем сейчас разговаривать бесполезно, Флеминг же казался спокойным. Де Джерси посмотрел на шедшего легким галопом Флэш-Рояля в бинокль. Опустил его, взглянул на огромный экран и снова приник к окулярам.

– Еще минута, и он примется выплясывать, – шепнул Флеминг Кристине.

Оба улыбнулись. Всякий раз перед выступлением своих скакунов де Джерси переминался с ноги на ногу, словно стоял на горящих углях.

Комментатор наконец объявил, что все участники прибыли на ворота, за исключением Флэш-Рояля. Следом появился и он, а через мгновение лошади сорвались со старта. Флеминг подошел к де Джерси вплотную.

– Хорошо пошел, но его зажимают, – бормотал тот. – Выводи его вперед, Микки, вот так… молодец, он занял отличную позицию.

Сощурившись, Кристина взглянула на экран, а Натали подалась вперед, интересуясь, каким по счету идет Флэш-Рояль.

– Думаю, он четвертый, нет, пятый – он ровно в середине. Видишь звезду у Микки на шлеме?

Де Джерси ахнул, привлекая к себе любопытные взгляды: владелец Флэш-Рояля едва ли не подпрыгивал на месте.

– Его обходят! Что, черт подери, он творит? – грозно воскликнул де Джерси. – Давай же, Микки, давай! Выводи его! Вот так! Так! – Де Джерси сильно пихнул Флеминга в бок, чуть не сбив тренера с ног. – Видишь, он выходит вперед, занимает великолепную позицию.

Однако гнедой королевы сильно опережал остальных, обходя их на целый корпус.

– Он не сможет, – тихо сказал де Джерси, опуская бинокль.

Скакуны вышли на финишную прямую. Флэш-Рояль по-прежнему держался четвертым, но выглядел уставшим. Его зажимали с двух сторон, и он пытался не сдавать позиций, идя с обеими лошадьми голова в голову. Внезапно он рванул вперед.

– Он набирает скорость! – завопил Флеминг.

Кристина посмотрела на мужа: тот замер, вытянув руки по швам. Казалось, он ничего не видит перед собой.

– Давай! – что есть мочи закричала Кристина. – Давай же! Да, вот так! Давай!

Флэш-Рояль будто обрел второе дыхание. Он понемногу набирал обороты, а потом умчался вперед: с четвертого места стремительно вышел на третье, а дальше его было не остановить. Он пересек финишную черту, обойдя соперников на два корпуса. Микки встал в седле, обернулся и победоносно поднял хлыст.

Флеминг посмотрел на де Джерси. Несколько мгновений оба потрясенно молчали.

– Он сделал это, как вы и думали! – восторженно выдохнул Флеминг.

Де Джерси еле сдерживал слезы. В следующую секунду его обнимали Кристина и дочки, а отовсюду слышались поздравления. Но у де Джерси заложило уши, а сердце бешено стучало в груди.

Все они заторопились к загону для чествования победителей, чтобы успеть к приходу скакунов. Микки въехал под аплодисменты, и де Джерси с Флемингом перехватили поводья вспотевшего жеребца. Жокей спрыгнул с Флэш-Рояля и обнял коня за шею. Затем снял седло и собрался идти в весовую.

– Под его капотом еще столько мощи, – сказал он, ослабляя застежку шлема. – Ничего подобного я не испытывал. А ведь я к нему почти не прикасался.

Де Джерси приблизился и обхватил руками лошадиную морду.

– В следующем году, мальчик мой, выступишь в дерби.

– Дайте ему передохнуть! – засмеялся Флеминг. – Он только что одержал победу в «Чешэме». Это уже отличный результат.

На награждении победителей де Джерси был как в тумане, с трудом сохраняя самообладание: ему хотелось кричать, взобравшись на какую-нибудь крышу, или подбросить в воздух шляпу. Теперь он знал, что заполучил чемпиона среди лучших скакунов. Каждый тренер и заводчик мечтал о таком коне, так что двадцать лет упорного труда не прошли даром. Через несколько минут Флеминг отвечал на вопросы телевизионных спортивных каналов, а де Джерси скрылся в тени. Он терпеть не мог камеры и не давал интервью ни для передач о скачках, ни для новостей, поручая это Флемингу.

Проследив за тем, чтобы коня сполоснули и приготовили к поездке домой, де Джерси в отличном настроении вернулся в свою ложу. Все гости обсуждали лишь Флэш-Рояля, ведь они делали ставки именно на него. Дэвид стоял на стуле и размахивал пачкой купюр по пятьдесят фунтов, распевая: «Мы в деньгах, мы в деньгах!»[4] Празднования продлились до вечера, а супруги Лионс последними покинули ложу де Джерси. Хелен заверила Кристину, что Дэвид вполне может сесть за руль после стольких чашек кофе, которые она заставила его выпить.

– Не беспокойся, мы только час потратим на то, чтобы выехать со стоянки, – сказал Дэвид, затем крепко пожал руку де Джерси. – Это был один из лучших дней в моей жизни. Превосходная еда и шампанское, и… и… я поставлю твою фотографию с королевой в рамочку. Непременно к себе на стол!

– Дэвид, день и для меня выдался особенный. Я рад, что смог разделить с тобой свою радость. Без тебя, возможно, ничего бы этого не было! – сказал де Джерси, пожимая Лионсу руку.

Дэвид внезапно помрачнел, не выпуская руку де Джерси и пристально глядя на него, словно хотел что-то сказать, но через секунду переключил внимание на жену.

– Идем, Хелен, не будем злоупотреблять гостеприимством, иначе в следующем году нас не позовут. – Затем, понизив голос, он довольно трезво сказал де Джерси: – Все будет хорошо.

Дэвид увел Хелен быстрее, чем озадаченный де Джерси смог ответить.

Многим позднее де Джерси наконец обессиленно присел. Кристина командовала девочками, проверяя, все ли готово к отъезду.

– Ты сможешь управлять вертолетом? – спросила она.

Не получив ответа, Кристина повторила вопрос. Де Джерси потянулся к ней, поймал ее руку и прижал к губам.

– Хочу немного прогуляться, но ты не беспокойся. Увидимся дома. Спасибо за сегодняшний день, – сказал он. – Молодец, что пригласила Дэвида и Хелен. Похоже, для них это стало целым событием.

– Вот только не знаю, стоило ли звать викария, – устало усмехнулась Кристина. – Дональду пришлось везти его домой. Тот еле стоял на ногах.

Де Джерси повернулся к дочерям, ушедшим на балкон с подружками. Послал им воздушный поцелуй и поднялся.

– Будь осторожна за рулем. Я не задержусь, – сказал он Кристине, взял цилиндр и направился к двери. – На столе для тебя кое-что есть, – бросил он через плечо и удалился.

Де Джерси направился к загону для чествования победителей, перебирая в уме события скачек. Жара немного спала, а к воротам стекались тысячи зрителей, покидавших ипподром. Де Джерси прошел к пьедесталу и некоторое время постоял там, вспоминая, как было приятно вести Флэш-Рояля к месту для победителя. Он устремился по полю в направлении взлетно-посадочной площадки.

Там одиноко стоял его вертолет. Де Джерси не торопился, вдыхая запах травы, который вновь напомнил об отце. Ронни Джерси открыл букмекерскую контору на собственный выигрыш: он поставил на аутсайдера, который пришел первым. После этого отец больше никогда не делал ставок.

– Это игра для дураков, но иногда и дураки выигрывают. Удача – капризная дама, а я не хочу больше рисковать, – говорил он.

Фортуна отвернулась от него через несколько месяцев после открытия второй букмекерской конторы – ему диагностировали рак.

– Эдди, позаботься о матери и моих конторах, – сказал он сыну перед смертью. – Знаю, ты не того хотел от жизни, но можно неплохо заработать. Там на меня работает отличный паренек. Помнишь Тони Дрисколла?

Тот был незаконнорожденным сыном уборщицы, которую Ронни нанял для своих контор. Тони еще ходил пешком под стол, когда отец де Джерси взял под свое крыло миссис Дрисколл и ее ребенка. Все, что они имели, досталось им благодаря Ронни, даже первая школьная форма Тони. Де Джерси безуспешно пытался вспомнить, как звали миссис Дрисколл, зато в его памяти запечатлелось, как они с этим мальчишкой рыдали на похоронах Ронни. Он заменил Тони отца и даже завещал несколько сотен фунтов.

– Надеялся, что застану вас здесь.

Де Джерси удивился, вновь увидев Смедли. Судя по его накренившейся фигуре, выпил он отнюдь не пару бутылок пива.

– А какая победа! Звонкая, как стеклышко! Я уж было решил, что он не сможет! Чуть приступ меня не хватил – ведь я поставил на него те две купюры по пятьдесят!

– Неужели?

Де Джерси двинулся дальше, не желая снова вступать с ним в беседу.

– Да все конюхи на него ставили! Я их надоумил. – Смедли врезался в ограждение и чуть сполз по нему вниз. От этого человека было не так просто отделаться. – А завтра участвуете?

– Нет.

– Ах да, не стоит испытывать судьбу, верно? Вы пойдете по полю? Я с вами. Нужно немного протрезветь. Я был в зале для распорядителей.

Де Джерси молча прошагал мимо, оставляя Смедли позади. Тот смотрел ему вслед, еле держась на ногах. На покрасневшем лице мужичка застыла обида.

– Простите, если помешал! – крикнул он.

Де Джерси остановился:

– Извините, я не хотел быть грубым. Просто мне пора, не люблю вести вертолет в темноте.

– Понимаю, понимаю, – сказал Смедли, семеня следом.

Они вдвоем приблизились к вертолетной площадке.

– Меня в эту штуковину точно не заманить, – прокряхтел Смедли.

Под его пристальным взглядом де Джерси открыл кабину вертолета и забрался внутрь. Этот мужичок уже прилично его раздражал.

– Хотел бы пожать вам руку, сэр. – Смедли поднял свою квадратную шероховатую пятерню, и де Джерси нагнулся, пожимая ее. – Расскажу внуку, как мы с вами хаживали в одну школу. А у вас есть внуки?

Джерси посмотрел сверху вниз на сморщенное лицо этого гнома:

– Только две дочери.

– Что ж, не всем так везет. У меня четверо ребят, трое внуков и…

Заработал двигатель, и де Джерси захлопнул дверцу. Подождал, пока Смедли отойдет на безопасное расстояние, чтобы не задеть его. Когда закрутились лопасти и вертолет поднялся в воздух, Эдвард растерянно посмотрел на удаляющегося человечка. Де Джерси почти всю свою жизнь убегал от прошлого, но даже сейчас, располагая огромным состоянием, ему не следовало терять бдительности, что и доказывали люди вроде Смедли. В противном случае он потерял бы слишком многое. Де Джерси добился всего, чего хотел в жизни, пусть и непростыми путями. Однако у Смедли все же было то, чего не хватало ему, – сын. Этот карлик произвел на свет даже четверых. К де Джерси вернулось хорошее расположение духа, и он громко рассмеялся. Ему принадлежал Флэш-Рояль, а сегодня Эдвард стал на шаг ближе к своей мечте – одержать победу в дерби. Де Джерси пообещал себе, что, если это случится, он, подобно отцу, поцелует скаковую дорожку.

Когда де Джерси пролетел над своим домом, уже смеркалось. Он не сдержал улыбки, окидывая взглядом обширные владения. На территории располагались конюшни для скаковых лошадей, всего в двадцати пяти милях от Ньюмаркета с его знаменитым ипподромом, а также неподалеку от не менее известного аукционного дома «Таттерсоллз». Конный завод находился на отдельном участке земли, в десяти милях от конюшен. Де Джерси имел в своем распоряжении огромные пространства для тренировок, дворы и выпасы для племенных кобыл. За электронными воротами открывалась подъездная аллея длиной в три мили, которая вела к особняку с прилегающим озером. Перед домом дорога ответвлялась, уходя к конюшням. Позади него стояли гаражи, над которыми находились помещения для водителей. Де Джерси был обладателем «роллс-ройса Сильвер Клауд», «мерседеса»-кабриолет, «рейнджровера», двух «астон-мартинов», трех мотоциклов и четырех гольф-каров – и все темно-синего цвета его конюшен. Но больше всего он любил «мерседес» с надписью «Чемпион» на номерных знаках.

Конюхи во дворе подняли голову и прикрыли глаза ладонями, увидев кружащего над поместьем де Джерси. Когда он пролетел над аккуратными рядами пристроек, переделанных в жилые помещения для персонала, работники закричали и помахали кепками. Дальше шел комплекс коттеджей для жокеев, а также сауна, бассейн и гимназия. Все поместье, включая персонал, оценивалось в сумму свыше ста миллионов фунтов. Де Джерси держал на службе заведующих конюшнями, работников двора, наездников, двух помощников тренера, главного тренера, конюхов, сопровождающих конюхов и двух топовых жокеев на контракте помимо Микки Роулэнда. На северной стороне старого двора стоял дом Дональда Флеминга, а также три огромных конных двора. В офисе, расположенном на новом дворе, работали личный ассистент, секретарь по скачкам и два менеджера.

Де Джерси приземлился и спрыгнул из вертолета под аплодисменты персонала.

– Шампанского всем! – крикнул он.

В эту минуту де Джерси казался человеком веселого и открытого нрава, но работать с ним было не так уж и просто. Его стальной характер и замкнутость могли с легкостью оттолкнуть, но те, кому выдалось узнать босса получше, не обращали на это внимания, поддаваясь очарованию его улыбки. Он требовал от работников преданности и уважения и получал их в троекратном размере. Кристина видела в муже сдержанного, даже скованного человека. Он никогда не поднимал голоса на конюшнях. Этого и не требовалось. Умелые управляющие и компетентные секретари, ведущие его дела и контролирующие подчиненных, не оставляли места для критики. Де Джерси глубоко презирал вспыльчивость, поскольку считал это признаком слабости. Он изучил свои эмоции и прекрасно владел собой, а персонал поместья, покоренный его обаянием, уважал и охранял его частную жизнь. Де Джерси помнил имена не только работников, но их жен и мужей, детей и внуков, а теперь, находясь в их окружении и отмечая победу шампанским, он испытывал безграничное счастье.

Он поднял бокал:

– За Флэш-Рояля и наш следующий год – за дерби!

Повсюду послышались радостные возгласы, ставшие еще громче, когда подъехал трейлер с чемпионом. Флэш-Рояля вывели наружу: все столпились вокруг него, а де Джерси плеснул шампанского на ладонь и похлопал жеребца по гриве. Дав возможность работникам поздравить победителя, он лично отвел его в конюшню, обхаживая, как горячо любящий отец. Де Джерси подождал, пока конюхи не принесли корма, и с удовольствием отметил, с каким аппетитом конь набросился на пищу. Если молодой жеребец не отказывался после скачки от еды, это считалось хорошим знаком.

В гостиной с дубовыми панелями, полированными сосновыми полами и изысканными персидскими коврами царил уют. На диване лежали мягкие пледы и подушки, в камине колыхалось пламя.

– Ты так испортишь запись, – сказала Кристина, опуская перед мужем поднос с бутербродами и чаем.

Де Джерси перемотал на начало заезда и снова нажал «плей», чтобы насладиться моментом великолепной победы Флэш-Рояля.

– Остаток сезона он побудет в тени. Назначу ему облегченные тренировки перед зимним перерывом, – сказал де Джерси, с аппетитом поглощая бутерброды.

– Спасибо за чудесные серьги, – шепнула Кристина и отвела волосы от лица, демонстрируя подарок.

– Если б я только мог, то подарил бы тебе весь мир.

Де Джерси поцеловал жену в шею, не отрывая при этом взгляда от экрана: Флэш-Рояль как раз пересек финишную черту.

Кристина забрала у мужа пульт и выключила телевизор.

– Пойдем уже в кровать, и я тебя как следует отблагодарю, – игриво сказала она, всецело завладев вниманием де Джерси.

Он подхватил жену на руки и страстно поцеловал. До спальни они не добрались…

Когда Кристина уютно устроилась рядом с ним перед камином, оставшись в одних лишь серьгах, де Джерси вздохнул.

– Какой же я счастливчик, – пробормотал он.

Глава 2

В течение нескольких месяцев после завершения сезона гладких скачек Флэш-Рояль почивал на лаврах. Де Джерси погрузился в заботы о своем дворе. Он выставлял участников на международных конных состязаниях, часто летал в Дубай и Гонконг. Наступил декабрь, и тренировки Флэш-Рояля почти сошли на нет. Начиная с ноября его программа включала лишь иноходь и бег рысью, но после Рождества нагрузка обещала увеличиться перед подготовительными скачками. Согласно плану, в апреле он участвовал сперва в соревновании «Трешер трайэл» в городке Сандаун, затем в Лингфилдском дерби.

Сидя за рулем гольф-кара, де Джерси заехал на конный двор. Он оделся в клетчатую кепку, бриджи для верховой езды и желтый кашемировый свитер поло с твидовым пиджаком от Харрис. Изготовленные вручную сапоги для верховой езды из коричневой кожи не просто блестели, а сияли. Де Джерси, как обычно, поздоровался со всеми, кого встретил на пути, и в первую очередь нанес визит Флэш-Роялю. Жеребец до сих пор отличался задиристым нравом, демонстрируя это при каждом удобном случае. Конюхам от него доставалось, некоторых он даже покусал. Де Джерси забеспокоился, что если не кастрировать этого скакуна, то управляться с ним будет невыносимо. К тому же он представлял опасность и для других лошадей конного двора, проявляя к ним агрессию. Де Джерси совсем не хотелось идти на такую меру, и вскоре Флэш-Рояль, словно почуяв, что стояло на кону, наконец утихомирился.

Спустя некоторое время де Джерси вернулся к гольф-кару и проехал в восточное крыло двора, чтобы взглянуть на привезенную из Ирландии кобылу.

Только он завел мотор, как затрещал мобильник. Звонила жена, несвойственным ей образом нарушая его обычные утренние дела.

– Что случилось? – спросил де Джерси.

– Дело в Дэвиде. Звонила Хелен, – по телефону шведский акцент Кристины был особенно заметен. – Она очень встревожена. Я толком не разобрала ее слов, но, кажется, Дэвид болен. Лучше позвони ему сам.

Де Джерси вернулся в дом, очищая сапоги за кухонным порогом.

– Кристина, – позвал Эдвард. Когда жена отозвалась, он добавил: – Хелен сказала, что-то не так с Дэвидом?

– Нет.

Де Джерси прошел на кухню. Недавно они с Дэвидом обсуждали ликвидацию некоторых его капиталовложений: им следовало урезать затраты. Содержание конюшен стоило астрономических сумм, а из-за вспышки ящура соседняя ферма понесла крупные потери. Де Джерси волновался не напрасно, ведь, вложив большую часть ликвидных активов, он остался с минимальным количеством средств в своем распоряжении.

Подняв телефонную трубку, он набрал номер Дэвида, но линия оказалась занята. Де Джерси решил сперва позавтракать, а потом позвонить еще раз. На столе его ждали грейпфрутовый сок, черный кофе, два кусочка ржаного хлеба, испеченного Кристиной, и сваренное всмятку яйцо. С Дэвидом они не виделись с Королевских скачек в Аскоте, и де Джерси доверил своему консультанту все финансовые заботы о бизнесе.

Кристина вошла на кухню, держа в руках омелу и еловые ветки для украшения прихожей. Через несколько дней они ожидали доставку рождественской елки, а потом из пансионата должны были приехать девочки.

– Хелен объяснила, в чем дело? – спросила Кристина, опустив свою ношу на пол.

– Линия занята. Перезвоню позже, когда разберусь с документами.

Кристина разостлала на полу старые газеты и принялась покрывать ветки серебристым спреем.

– Голос у Хелен был расстроенный. Она плакала. Час довольно ранний, значит стряслось что-то дурное.

– Хорошо, наберу еще раз, – вздохнул де Джерси. – Надеюсь, мне не придется туда ехать. Впереди суматошный день.

Через несколько минут де Джерси велел приготовить вертолет и договорился о посадке в небольшом аэропорту неподалеку от дома Дэвида в Рэдклиффе.

– Что стряслось? – спросила Кристина.

– Точно не знаю. Я говорил с сестрой Хелен. Вернусь как можно скорее, но обещаю позвонить и предупредить тебя.

Де Джерси поцеловал жену в щеку и вышел, не дав ей возможности спросить что-либо еще.

Дом Дэвида Лионса стоял вдалеке от трассы, огромные электронные ворота нараспашку. Де Джерси промчался сквозь них на такси, которое взял после приземления вертолета. Белый отштукатуренный особняк с крышей из зеленого шифера украшали фальшколонны в георгианском стиле, окна защищали свинцовые решетки и швейцарские ставни. Парадная дверь была открыта.

– Здравствуйте, – позвал де Джерси, ступая в прихожую, затем переходя в блеклую бежевую гостиную. Та пустовала, создавая мрачную атмосферу. – Хелен? – окликнул он, но ответа не получил.

Де Джерси раздраженно прошел мимо вычурного внутреннего бассейна, но опять никого не нашел. Вернувшись в прихожую, застал там миниатюрную женщину с бледным лицом.

– Здравствуйте, я Эдвард де Джерси. Дверь была открыта. Похоже, Хелен нет дома?

– Я ее сестра, Сильвия Хьюитт. Мы говорили с вами по телефону. Не думала, что вы так быстро доберетесь.

– Вертолет, – пояснил де Джерси.

– Хелен наверху. Давайте я ее позову.

– Был бы признателен получить объяснения. Вы не слишком много рассказали, только то, что Хелен хочет со мной увидеться. С Дэвидом все в порядке?

– Нет… – женщина заплакала, – не в порядке.

– Да что случилось, в конце концов? Несчастный случай?

Де Джерси не на шутку заволновался.

– Я приведу Хелен. Пожалуйста, подождите в гостиной.

Де Джерси устроился на чрезмерно мягком диване и прождал минут пятнадцать, пока наконец появилась Хелен. Ее лицо осунулось, веки опухли. Де Джерси вскочил на ноги:

– Хелен!

– Эдвард.

Она закрыла дверь.

– Хелен, да что, черт побери, стряслось? Дэвид попал в аварию?

Супруга его финансового консультанта достала платок.

– Он умер, – сдавленно сказала она и разрыдалась.

Де Джерси словно молнией ударило.

– Соболезную.

Хелен устроилась на краешке дивана, вытирая нос платком.

– Я обнаружила его утром. Наверное, он сделал это ночью. Он был в пижаме.

– Обнаружили?

– В гараже, – кивнула Хелен.

Де Джерси присел.

– Он сидел в машине с включенным мотором, а повсюду – угарный дым. Врач сказал, что перед этим он принял снотворного. Дэвид оставил мне записку на кухонном столе, сказал позвонить вам, а в гараж не заходить. Но я зашла.

– Бог ты мой.

– В машине, на приборной панели, я нашла еще одно письмо, адресованное вам. – Хелен выудила из кармана голубой конверт и передала де Джерси. – Полицейские забрали мою записку, а это я им не отдала. Совсем о нем забыла.

Де Джерси взял конверт и сунул в карман:

– Хелен, что я могу для вас сделать?

Она покачала головой, затем снова зашлась рыданиями.

Двадцать минут спустя де Джерси вернулся к такси и поехал обратно в местный аэропорт. У Дэвида и Хелен не было детей, но они тридцать лет прожили в счастливом браке. Что же заставило его покончить с собой? Записка внутри голубого конверта мало что прояснила: «Эдвард, мне очень жаль. Все вышло из-под контроля, и я ничего не мог поделать. Ты найдешь всю документацию во втором ящике моего рабочего стола. Искренне твой, Дэвид».

Де Джерси договорился о посадке в Лондоне на вертолетной площадке в Баттерси, затем вызвал такси до офиса Дэвида в Сити, где его встретили две потрясенные заплаканные секретарши и давнишний ассистент Дэвида, Дэниел Гэтли. Тот был бледен, у него дрожали руки.

– Все это так ужасно, – прошептал он, – да еще Рождество на носу.

На овальном столе Дэвида выстроились в ряд телефонные аппараты, там же стоял компьютер и крупная фотография в серебристой рамке: де Джерси разговаривает с королевой.

– Он сделал этот снимок на Королевских скачках, – тихо сказал Эдвард, – в тот день, когда мой жеребец стал победителем в «Чешэм стейкс».

– Дэвид так гордился тем, что присутствовал там, – отозвался Гэтли. – Несколько недель он только и говорил об этом.

Де Джерси вернул фотографию обратно.

– Он говорил что-нибудь про второй ящик своего стола и документы там?

Гэтли достал связку ключей и открыл ящик. Там лежала тонкая папка и небольшая квадратная коробочка. Оба предмета были адресованы де Джерси. Гэтли передал их ему:

– Это все. В коробке диски, а здесь контракты, к которым, я полагаю, у вас и так есть копии.

Де Джерси открыл папку.

– Дэниел, что все-таки произошло? – поинтересовался он.

– Похоже, Дэвид лишился крупной суммы денег – несколько месяцев сидел здесь круглыми сутками. Меня мало во что посвящал, но я знал, что он в большой беде.

– Из-за денег? – холодно спросил де Джерси.

– Два дня назад он выдал всем работникам уведомление об увольнении.

– Может, дело в присвоении имущества?

– Боже, нет. Честнее Дэвида я еще никого не встречал.

Де Джерси открыл коробку, в которой лежало четыре диска без каких-либо пометок:

– А это что?

– Не знаю. Его ящик всегда заперт.

– Но у вас есть ключ.

– Появился только утром, прежде я не открывал этих ящиков. Сейчас обзваниваю клиентов и друзей Дэвида.

– И вы понятия не имеете, что там? – спросил де Джерси, подняв коробку с дисками.

– Нет, но могу открыть их и распечатать материалы.

– С этим я справлюсь сам.

Де Джерси усмехнулся, пытаясь скрасить мрачную ситуацию, но он понимал, что дела весьма плохи. Ему хотелось поскорее покинуть офис и выяснить, что за информация хранится на дисках.

Новости шокировали Кристину не меньше, чем самого де Джерси. Дэвид всегда отличался благоразумием и самообладанием. Никто и представить не мог, что он пойдет на самоубийство.

– Может, дело в другой женщине? – спросила Кристина.

– Нет, он боготворил Хелен. Даже не знаю, почему он так поступил, но мне нужно просмотреть кое-какие диски, которые он мне оставил. Вдруг я найду ответы.

– Во сколько будем ужинать? – спросила Кристина. – Готовлю твою любимую баранину.

– Что?

– Прости, – сказала Кристина и обняла мужа, – наверное, нелепо сейчас говорить о том, что приготовить на ужин…

– В половине девятого, – ответил де Джерси.

– Тогда половина девятого, – оживленно сказала Кристина. – Ты виделся с Дэвидом после Королевских скачек?

– В последний раз мы разговаривали несколько месяцев назад, – сказал он. – Я хотел продать кое-какие акции.

– И в каком он был настроении? – спросила Кристина.

– Не знаю. Он…

Де Джерси нахмурился.

– Что?

– Не знаю… говорил со мной довольно резко.

С этими словами он вышел из комнаты.

У себя в кабинете де Джерси налил в бокал виски, добавил содовой и льда, потом устроился за компьютером. Он решил начать с документов, а с дисками разобраться позже. Нацепив на нос полукруглые очки, он уставился на пачку бумаг. Часы показывали шесть тридцать пять.

Через два часа де Джерси все еще пролистывал документы. В дверном проеме показалась Кристина:

– Дорогой, уже заканчиваешь?

Де Джерси развернулся, сидя в кожаном кресле:

– Почти.

– Ужин готов, я разожгла камин.

– Хорошо. Только выключу компьютер.

– Удалось выяснить, что за проблема была у Дэвида?

– Думаю, да. Он попал в крупные финансовые передряги, но вряд ли стоило лишать себя из-за этого жизни.

– Теперь ничего не изменишь, – печально ответила Кристина.

– Я сейчас приду, – пообещал ей муж.

На самом деле Дэвид увяз намного глубже, и, судя по всему, де Джерси предстояло последовать в эту яму за ним. Интернет-компания, в которую оба вложились по-крупному, обанкротилась, и Дэвид лишился всех своих сбережений. Он сообщил Эдварду лишь то, что с веб-сайтом возникли некоторые «проблемы», но насколько серьезные, даже не заикнулся. «Доверь это мне», – повторял Лионс, и де Джерси по собственной глупости так и поступал.

Предложение Дэвида вложить средства в интернет-компанию пришлось как нельзя кстати. Конюшни и поместье переживали не лучший период, поэтому де Джерси решил рискнуть и инвестировал через Дэвида оставшиеся два миллиона, находившиеся на разных счетах. За полгода состояние де Джерси поднялось до тридцати двух миллионов. Его акции выросли в цене быстрее, чем они с Лионсом рассчитывали, и, пожелав получить еще больше прибыли, де Джерси повторно заложил конюшни и инвестировал в бизнес еще сорок миллионов, используя поместье в качестве гарантийного обеспечения. Теперь же он мог потерять все, что имел, – миллионы, которые предназначались для будущего его конного завода, и деньги, накопленные на пенсию. Теперь де Джерси не удивляло, что Дэвид надел садовый шланг на выхлопную трубу своего новенького «мерседеса», а второй конец забросил в салон через окно. Эдвард угрюмо усмехнулся горькой иронии. Дэвид обожал свой «мерседес» – высокотехнологичный автомобиль с голосовым управлением замков и спутниковыми навигационными картами. Де Джерси представилось, как механический голос предупреждал Лионса перед смертью: «Выключите мотор. Вы себя убиваете».

Кристина принесла огромную овальную тарелку с румяным ягненком и поставила на украшенный свечами стол. В воздухе витал аромат розмарина. Де Джерси сел на свое место и улыбнулся, когда жена налила ему бокал красного калифорнийского вина. Он сделал глоток и покатал жидкость на языке, прежде чем проглотить:

– Прекрасный вкус.

– Особенно с бараниной, – сказала Кристина, передавая мужу тарелку.

Де Джерси откинулся на спинку стула и положил на колени белую накрахмаленную салфетку. Кристина тоже села и подняла бокал.

– За Дэвида, – сказала она.

Де Джерси поднял бокал:

– За Дэвида, да упокоится он с миром.

После минутной тишины они приступили к еде.

– Все в порядке? – спросила Кристина.

– Отлично, – ответил де Джерси.

От камина за его спиной шло приятное тепло. Де Джерси отломил кусок хлеба и намазал маслом.

– Я не об ужине. Расскажи мне про финансовые трудности Дэвида.

– Он инвестировал средства совершенно неблагоразумно. Неясно пока, сколько моих денег он пустил на ветер.

– Твоих? Не понимаю… что ты имеешь в виду? – взволнованно сказала Кристина.

– Я все улажу, не беспокойся.

– Но у тебя будут проблемы? Хелен знает об этом?

– Вряд ли.

– Когда они приезжали в Аскот, он уже испытывал трудности? – настойчиво спросила Кристина.

– Не знаю. Я не успел просмотреть все записи.

Де Джерси не выдал Кристине своих истинных эмоций. В нем словно жили два человека: один расслабленно наслаждался ужином с любимой женой, второй пребывал в бешенстве. Эдвард не был готов все потерять и впервые в жизни испытывал такую беспомощность. Он чересчур доверился Дэвиду, положившись на его рациональность.

После ужина, пока Кристина убирала посуду, де Джерси сидел за столом, погрузившись в собственные мысли, и постукивал по нему десертной ложкой.

– Думаешь, мне следует ей позвонить? – спросила Кристина.

– Как хочешь, – почти сразу ответил де Джерси.

Он встал и отбросил ложку в сторону.

– Ты считаешь, это будет уместно?

– Откуда мне знать! – В его голосе прорезалось раздражение.

– Терпеть не могу, когда ты так себя ведешь, – сказала Кристина, сняв со стола скатерть.

– Как – так? – огрызнулся де Джерси.

– Вот так! – Кристина сердито глянула на него. – Отгораживаешься от меня, рычишь. Я всего лишь пытаюсь понять, что произошло. Ради всего святого, Эдвард! Дэвид покончил с собой, а сейчас ты говоришь, что он потратил наши деньги. Мне бы хотелось узнать…

– Милая, пока я не владею полной информацией о том, что Дэвид сделал или не сделал, – перебил жену де Джерси и тут же смягчил тон. – Все сложно. Я считал, что после двадцати пяти лет знакомства могу доверять ему. Извини, что был груб, но мне правда нужно время, чтобы во всем разобраться.

Вернувшись в кабинет, де Джерси наконец осознал масштабы катастрофы. Но кому-то предстояло за это заплатить. Самоубийство Дэвида было лишь началом: в душу Эдварда закрадывалось страшное подозрение, что он и сам мог погореть на деле, в которое его втянул Лионс. Де Джерси знал, что если обанкротится, то не один: он привлек еще двух инвесторов, Вилкокса и Дрисколла, своих давних друзей, которым теперь тоже грозило разорение. Еще недавно веб-сайт процветал, а стоимость акций де Джерси подпрыгнула втрое. Тогда он связался с обоими приятелями и посоветовал инвестировать. Теперь же де Джерси опасался, что непоколебимое доверие к нему могло закончиться для них крахом. Стоило сообщить им плохие вести, но он не мог заставить себя взять в руки телефон.

Через час де Джерси открыл ящик стола и достал диски. Кристина предусмотрительно подкинула дров в камин, а на столе оставила бутылку портвейна, сыр и крекеры. Сидя в темной, похожей на пещеру комнате с массивной дубовой мебелью и бордовыми бархатными шторами, де Джерси потягивал сигару. Когда он вставил диск в компьютер, внутри у него все закипело от гнева. Как он мог так сглупить и инвестировать столько денег в интернет-компанию? «Никогда не ввязывайся в то, чего не понимаешь», – повторял отец, но де Джерси поступил с точностью до наоборот.

Он закрыл глаза и вспомнил Гарри Смедли, нелепого мужичка в шляпе-котелке, которого встретил на скачках. Тот сказал де Джерси, что отец гордился бы им: его сын стал успешным владельцем конюшен, беседовал с королевой и вел чемпиона в загон для чествования победителей на Королевских скачках. Эдвард вновь и вновь прокручивал в голове отцовские слова – он не только впутался в то, чего не понимал, но как дурак шагнул в пропасть с закрытыми глазами. Из-за алчности вложил еще больше средств, а хуже всего – подвиг на эту затею еще двоих людей.

Кроме них, никто не знал, какими путями де Джерси нажил свое состояние. Эта троица провернула несколько крупнейших за историю Великобритании ограблений, но они сумели выйти сухими из воды. После их финального налета они установили между собой жесткие правила, в том числе – не выходить друг с другом на связь. Но когда Дэвид Лионс напал на золотую жилу, де Джерси не устоял и нарушил их кодекс, решив поделиться с друзьями источником легких денег. Теперь эта жила иссякла. Эдвард надеялся лишь на то, что его приятели не поступили столь же безрассудно, как и он.

Несколько дней спустя, в преддверии Рождества, Кристина крутилась на кухне, готовя различные блюда.

– Пойду подышу свежим воздухом, – сказал де Джерси, надевая пальто.

Кристина повернулась к нему.

– Составить компанию? – спросила она, отряхнувшись от муки.

– Нет, просто хочу развеяться.

– Уверен? Ты уже несколько дней не вылезаешь из кабинета.

– Поэтому мне нужно прогуляться. Я ненадолго, – сказал де Джерси и вышел на улицу.

С того дня, как Дэвид покончил с собой, к Эдварду было не подступиться. Каждый раз, когда Кристина пыталась что-нибудь выведать, он уходил от разговора. Напряженное состояние мужа передавалось и ей. Кристина вымыла руки, сняла фартук и надела пальто и сапоги. Потом пересекла двор, добравшись до дома Дональда Флеминга, и постучала в дверь.

– Кристина? – удивился он.

– Могу я зайти? – спросила она, и тренер отступил, впуская гостью. Его жена, подобно Кристине, возилась на кухне, готовясь к Рождеству. – Можем мы поговорить наедине? – осторожно спросила она.

– Конечно, проходите в гостиную.

Кристина отказалась от предложенного ей хереса и не стала снимать пальто.

– Не знаю, слышали ли вы, но Дэвид… вы встречались в Аскоте с ним и его женой Хелен…

Дональд кивнул, наливая себе пива.

– На днях он покончил с собой. Насколько я знаю, Дэвид неудачно инвестировал деньги, а поскольку он вел наши финансовые дела, есть вероятность, что беда коснулась и нас. Думаю, мы потеряли много денег и… – Кристина замешкалась. – Извините, что прошу вас об этом. Можете не отвечать, если вам неудобно, но я переживаю за Эдварда. Может быть, вы в курсе, испытываем ли мы финансовые трудности?

– Я ничего об этом не знаю, – нахмурился Флеминг. – Конечно, год выдался не слишком прибыльный из-за эпидемии ящура, но это отразилось не только на нашей ферме. К тому же мы планировали сократить затраты. Я бы первым узнал о серьезных неприятностях.

Кристина немного успокоилась и, задержавшись еще на несколько минут, отправилась домой.

Ночь стояла холодная, земля покрылась инеем, а обещанный снег так и не выпал. Де Джерси, казалось, шел бесконечно долго, спрятав руки в карманы пальто и выдыхая пар. Рождество всегда приносило всяческие расходы, а не имея в распоряжении ликвидных средств, Эдвард оказался в серьезной беде.

Он зажег сигару и прислонился к белому ограждению левады, размышляя о том, сможет ли вернуться к той жизни, которую оставил за плечами. Казалось немыслимым потерять поместье. Если он в скором времени не найдет прибыльного решения, то придется распродавать лошадей. Следовало как можно быстрее придумать, как восполнить потери. Как же, черт подери, выбраться из этой ямы? Де Джерси бросил сигару на землю, раздавив ее каблуком. Теперь ему предстояло позвонить Дрисколлу и Вилкоксу, и вовсе не с пожеланиями счастливого Нового года.

– Ладно, я схожу к врачу и, пожалуй, воспользуюсь виагрой, – мрачно сказал Тони Дрисколл, выключая лампу на прикроватной тумбочке.

– Не переживай ты так.

Лиз сделала вид, что не придала случившемуся особого значения.

– Конечно, я переживаю! Уже пятый раз за месяц. Что-то определенно не так – он всегда меня слушался.

Лиз в ответ только вздохнула.

– А еще я поправился. – Тони почесал волосатую грудь, затем провел рукой по складкам на животе. – Может, проблемы с печенью?

– Должно быть, так на тебе сказался перелет и жаркий климат.

– Раньше неприятностей из-за этого не было. Мы пять раз приезжали во Флориду, так почему проблемы возникли сейчас? Нужно меньше пить.

Лиз села на кровати и взбила подушку, думая о том, что в ближайшее время поспать ей не удастся. Она раздраженно включила лампу, встала с постели и накинула на плечи шелковый халат. В свои сорок семь Лиз сохранила отличную фигуру, намного лучше, чем муж. Правда, ничем, кроме тренировок, она и не занималась.

– Принести чая или еще чего-нибудь?

– Может, стакан воды, – пробормотал Дрисколл.

Лиз подошла к холодильнику, мягко ступая по огромному ковру устрично-розового цвета, и налила в бокал воды «Перрье».

– Нужно позвонить вниз, чтобы принесли льда.

– Не надо.

Тони откинулся на подушках. В волосах на его груди мелькала седина, как и в густых вихрах на голове. По крайней мере, облысение ему не грозило.

Лиз подошла к своей стороне кровати со стаканом воды.

– Пожалуй, проведу завтрашний день в спа-салоне отеля, – зевнула она. – У тебя есть какие-нибудь планы?

– Гольф, – буркнул Дрисколл.

– А потом встретимся в клубе?

– Да, немного прокатимся по округе, а на ужин закажем столик в каком-нибудь уютном местечке. Что думаешь о здешнем ресторане?

– Не знаю. Я еще не видела меню, просто почитала буклеты. После такого долгого перелета меня хватило лишь на растяжку и массаж. А мне надо еще привести в порядок волосы и ногти. Встретимся наверху в пять?

– Думаешь, я буду играть в гольф весь чертов день?

– Тогда можем встретиться в номере. И не заводись. Не я виновата, что ты импотент.

– Я, черт подери, не импотент! – огрызнулся Дрисколл.

Ухмылка Лиз переросла в смех, и он понял, что жена поддразнивает его.

– Да ну тебя! – сказал он, но не смог сдержать улыбки.

Лиз свернулась возле него в клубок и поцеловала в грудь.

– Все, я спать, – сказал Тони.

Он отвернулся прежде, чем жена предприняла новую попытку: опозориться во второй раз за ночь он не мог.

Лиз поднялась, подошла к туалетному столику и взглянула на свои длинные белокурые локоны. С минуту она любовалась собой, потом приблизилась к зеркалу, разглядывая лицо.

– Ненавижу такое освещение, – буркнула она, проводя пальцами по морщинкам возле рта.

Несмотря на недавнюю инъекцию, они казались глубже. Лиз сложила бантиком губы, подкачанные коллагеном.

– Ты будешь ложиться? – спросил Тони.

Лиз нахмурилась, изучая морщины между бровями: она не могла понять, откуда они там взялись, ведь еще не прошла анестезия.

– Тони, мне кажется, эти инъекции ботокса не работают.

– Ты совсем помешалась, раз уж обкололась этой ядовитой дрянью.

Лиз надулась. По крайней мере, губы выглядели отлично. Ее беспокоили лишь морщинки. Лиз направилась в ванную.

– Что ты делаешь? – крикнул муж.

– Пописать-то мне можно?

Она захлопнула дверь и в уединении ванной доставила себе удовольствие, чего не смог сделать ее муж.

Лиз и Тони крепко спали, когда зазвонил телефон. Дрисколл вскочил как ужаленный:

– Что за черт… Который час?

– Может, кто-то из детей, – простонала Лиз.

– Тогда я задам им трепку. Сейчас только четыре.

Телефон не умолкал, и Тони закутался в халат.

– Ответь уже, – заволновалась Лиз.

– Хорошо, хорошо. – Он резко поднял трубку. – Алло?

– Это Полковник, – раздался тихий голос на другом конце провода.

Тони нажал кнопку удержания и опустил трубку. Он взглянул на Лиз:

– Все в порядке, это деловой звонок. Переключу на гостиную.

Дрисколл вышел за дверь.

– Что еще за дела? – недовольно буркнула Лиз, плюхнувшись на подушку.

Однако она все же расслабилась, радуясь, что ничего не приключилось с детьми. Те гостили у друзей на юге Франции. Лиз сильно скучала по ним, но они уже вышли из того возраста, чтобы проводить каникулы с родителями, даже если это Рождество во Флориде. Лиз стало любопытно, понравились ли им подарки: дети вряд ли дотерпели до Рождества. Семнадцатилетней Мишель досталось золотое колье с ее именем, выложенным бриллиантами, браслет в комплект и кредитка на пять тысяч фунтов для личных трат. В столь юном возрасте она уже блистала красотой, доставшейся ей от матери. Девятнадцатилетний Майкл пошел в отца: коренастый, черноглазый, с густыми кучерявыми волосами. Ему родители подарили ключи от «лотуса» в золотой коробочке, а сам автомобиль отогнали домой. Сын Дрисколлов учился на первом курсе кафедры делового администрирования в Ливерпульском университете. Лиз сомневалась, что они выбрали подходящую машину для этого серьезного и умного юноши: в отличие от сестры он обладал тихим нравом и страстью к учебе. За него она переживала намного больше, чем за общительную Мишель, которая мечтала пробиться в индустрии моды. Дочь была помешана на одежде не меньше, чем мать, и с той же легкостью тратила деньги. Особенно Мишель баловал отец, который в ней души не чаял. Для своей дочери Дрисколлы хотели лишь одного: чтобы она удачно вышла замуж за достойного парня. Пока же она меняла бойфрендов как перчатки, и все ее ухажеры принадлежали к состоятельным семействам. Лиз следила за тем, чтобы дочь не забеременела раньше времени, лично подобрав для нее противозачаточные средства. Тони ничего не знал: ему вряд ли понравилось бы, что его принцесса глотает таблетки.

Лиз зевнула и взглянула на часы. Красная лампочка на телефоне еще мигала. Но какие вопросы мог сейчас решать Тони, он ведь почти отошел от дел?

– Тони? Что происходит? Тони?

– Подожди, дорогая! – крикнул тот.

Дрисколл сидел на шестиместном плюшевом диване, вжав в ухо телефон. Он не произнес ни слова, только слушал тихий, сдержанный голос де Джерси. Тони знал, кто ему звонит, стоило тому представиться Полковником. Они сами с Вилкоксом дали ему это прозвище и пользовались им между собой.

Тони прошиб пот, а сердце учащенно забилось. Во рту пересохло. Он не перебивал де Джерси, лишь местами кряхтел, давая понять, что он все еще на связи.

– До рождественских каникул ничего предпринять не получится, но, когда ты вернешься, мы обязательно встретимся, – сказал де Джерси. – Как и всегда, в «Ритце». Я позвоню, когда соберу информацию. Тони?

– Мы приедем где-то в середине января.

– Отлично. Позвоню Джеймсу и сообщу новости.

– Он в Аспене.

– Знаю.

Дрисколл на секунду замолчал, а потом все же спросил:

– Может, произошла ошибка? В смысле, ты уверен?

– Боюсь, что да. Дэвид покончил с собой, это достаточное доказательство. Ситуация неутешительная. Нужно время, чтобы во всем разобраться. Тони, мне искренне жаль. Я чувствую, что ответственность за случившееся лежит на мне. Поэтому я придумаю, как восполнить наши потери.

– Я поставил на карту все, что у меня было, – сказал Дрисколл и закрыл глаза.

– Полагаю, как и все мы. Я очень виноват.

– Брось, мы взрослые люди. Ты же мне руки не скручивал. Но я хочу выяснить, сколько потерял. Речь идет о миллионах.

– Знаю. Конечно, от этого легче не станет, но прими мои искренние пожелания счастливого Рождества. Постарайся ни о чем не думать. Я найду способ, как нам выкарабкаться, обещаю.

Телефон смолк, но Тони не сразу опустил трубку. Ему сложно было переварить услышанное. Если верить словам де Джерси, Дрисколл потерял все свое состояние.

Тони Дрисколл начинал в качестве посыльного в букмекерских конторах Ронни Джерси, но умело распоряжался деньгами. Когда он получил свою первую долю от Полковника с их преступных дел, то вложился в сферу отходов, организовав огромные мусорные свалки и став владельцем парка грузовиков. В середине семидесятых Дрисколл женился на Лиз, своей секретарше, а в начале восьмидесятых у них родились дети. Тогда они перебрались из Кобхема в Гилфорд, в гигантский особняк в архитектурном стиле эпохи Тюдоров. Дрисколл стал важной персоной в партии лейбористов их района, внося пожертвования и посещая собрания.

Воспоминания о криминальном прошлом взбудоражили Тони, наполняя кровь адреналином. Он пошел обратно в спальню.

Лиз быстро уснула, а разбудил ее Тони: сперва он ласкал ей груди, потом набросился на нее словно одержимый. Она и не пыталась остановить мужа, когда он жадно занялся с ней любовью, заставляя жену кричать от наслаждения.

– Ничего себе телефонный звоночек, – хихикнула Лиз. – Передавай, чтобы тебе звонили почаще, хотя бы раз в неделю. Каждую ночь я не осилю. Тони? Надеюсь, новости хорошие?

– Да, – сказал он и закрыл глаза. – Все, у меня больше нет сил.

Он отвернулся и почти сразу крепко уснул, а Лиз лежала без сна с широченной улыбкой на лице.

Она понятия не имела, что за жизнь ее муж вел до свадьбы. Никто из его деловых партнеров не был замечен в противозаконных делах. Дрисколл принципиально шел честными путями: даже несколько раз ссорился с бухгалтером насчет офшорных схем по уклонению от налогов, которые тот ему предлагал.

Скажи кто-нибудь Лиз, что ее муж участвовал в самых дерзких ограблениях Великобритании, она бы лишь расхохоталась. Только не ее Тони! Да он с ума сходил, стоило только задержать оплату молочнику. Лиз любила мужа и безгранично ему доверяла. За годы их брака она никогда не изменяла Тони, хотя с недавнего времени предавалась некоторым фантазиям, особенно в отношении нового тренера. Тони относился к Лиз почти как де Джерси к своей Кристине: мужья холили и лелеяли женщин, но держали в неведении о своем прошлом. Это было одним из основных правил. Лиз никогда не слышала об Эдварде де Джерси, так же как и Кристина не знала о существовании Тони Дрисколла и Джеймса Вилкокса. Ради своего выживания троица составила свод «правил свободы». Чем меньше люди знали об их прошлом, тем безопаснее. Они похоронили свои тайны под толстым слоем лжи. Де Джерси предусмотрительно предложил, чтобы они не рассказывали о своем прошлом ни одной живой душе.

Проснувшись, Дрисколл хотел позвонить Вилкоксу, но передумал. Первое правило Полковника гласило, что следовало избегать контактов друг с другом, если только дело не имело чрезвычайной важности.

Тони сидел в одиночестве, гадая, сколько денег потерял Вилкокс. Уставившись на дверь спальни, Дрисколл словно прирос к месту, не в силах осознать правду. Сказывался и страх оттого, что они снова соберутся все вместе. После стольких лет он определенно не мог стать участником еще одного налета. Дрожащей рукой он обновил свой бокал виски. Дрисколл решил отказаться от всего, что предложит им Полковник в качестве выхода из этой передряги. Тони неотрывно смотрел в сторону спальни, не зная, как объяснить их проблемы Лиз. Ему придется отказаться от любовницы и продать квартиру, в которой та живет. Еще один секрет, о котором не знала Лиз. Дрисколл пытался прикинуть, сколько денег у него останется, и понял, что придется по-быстрому распродать недвижимость, включая виллу в Испании. Мысли вновь вернулись к Вилкоксу. Тот пострадает еще сильнее: с деньгами он никогда не церемонился, к тому же содержал четырех бывших жен, не говоря уж о целом выводке детей.

По заснеженным верхушкам гор разливался рассвет, окрашивая их в мягкие оттенки. Великолепное зрелище. Аспен славился горнолыжным курортом и насыщенной светской жизнью, оттого-то Джеймс Вилкокс и забронировал там место на два года вперед, приезжая туда со своей девушкой Рикой на рождественские каникулы.

Вилкокс не был так сказочно богат, как Дрисколл или де Джерси, но благодаря удачным операциям в автомобильной торговле организовал доходный бизнес на деньги, полученные с ограблений. Было время, когда он владел ресторанами и станциями техобслуживания, но недавно Джеймс ликвидировал большую часть своих вкладов, собираясь отойти от дел. Он хотел свернуть бизнес и уехать за границу. До сих пор он жил в Англии только для того, чтобы дать образование своим шестерым детям. Те, кто постарше, учились в пансионах или поступали в университет, и только близнецы пока ходили в школу. Но пришло время переехать в Женеву, оставив в Англии небольшой домик и пристроив мальчиков в пансион.

Рика вначале работала их няней. Когда она впервые приехала к ним с Украины, то не могла связать по-английски и двух слов. Но через полгода эта худощавая, хорошо сложенная симпатичная блондинка перебралась в хозяйскую спальню. Вилкокс понимал, что расстаться с ней будет непросто: родившись в бедности, Рика намеревалась стать его пятой по счету женой, очевидно зная толк в завидных женихах.

Вилкокс в свои пятьдесят девять имел подтянутое мускулистое тело благодаря ежедневным тренировкам. Каждую неделю он пробегал по пятьдесят миль, летом отправлялся на велопрогулки и играл в теннис. Он все еще мог похвастаться привлекательной внешностью, и лишь недавно его лицо стало несколько одутловатым ввиду возраста и жизни в достатке. Рике было всего двадцать восемь, и они часто шутили, что он заметно отстает от нее. Вилкокс не всегда понимал, что она говорит на своем ужасном английском, но их отношения его вполне устраивали: Джеймсу не требовались глубокомысленные беседы, зато в постели Рика была просто огонь, к тому же отлично управлялась с детьми и содержала в чистоте жилье. У него даже оставалось время поразвлечься с другими женщинами: он никогда не мог пройти мимо симпатичной мордашки.

Джеймс Вилкокс обладал колоссальным запасом энергии, нуждаясь всего в пятичасовом ночном сне. Витамины, которые он глотал по утрам горстями, чуть ли не гремели у него в желудке. Ел он умеренно, пил мало, а курил крайне редко. Единственным его изъяном было пристрастие к кокаину, который он поглощал в избытке и лишь благодаря этому проживал день на максимуме своих возможностей.

С де Джерси они познакомились в Сандхерсте и покинули его примерно в одно и то же время. Вот только Вилкокса выгнали за драку с офицером. Именно благодаря Эдварду Джеймс получил свое состояние, однако приумножил его сам, став зажиточным человеком. Прошлые походы Вилкокса к алтарю не увенчались успехом, и он часто благодарил Бога за то, что поклялся де Джерси никогда не обсуждать своего прошлого с женами. В противном случае они определенно бы выжали из него все до последнего пенни, а сам он уже сидел бы за решеткой. Сейчас он вел довольно размеренную жизнь, почти отойдя от дел и развлекаясь покупкой-продажей дорогих автомобилей: хобби превратилось в дополнительный бизнес, приносивший неплохую прибыль. Подобно своему кумиру де Джерси, Вилкокс тоже не переступал черту закона в бизнесе, хотя за последние несколько лет сильно растратился на женщин и люксовые автомобили. При этом, несмотря на транжирство, он все еще располагал значительными средствами. Последнее ограбление, которое провернула их троица, обеспечило его на всю жизнь. Конечно, Вилкокс разбогател не так, как его бывшие партнеры, поэтому, когда де Джерси предложил инвестировать в интернет-компанию, с радостью согласился.

Направляясь в отель «Ритц», их обычное место для рандеву, Вилкокс с беспокойством ожидал, что же предложит им де Джерси. Вскоре Джеймс обнаружил, что не одинок в своих тревогах. Дрисколл также не желал больше ввязываться в криминал. Зачем рисковать, особенно в таком возрасте? Однако на встрече де Джерси развеял все волнения и даже посмеялся над их страхами: он вовсе не собирался предлагать участие в новом налете.

– Полковник ушел в отставку, друзья мои, – сказал тогда де Джерси. – Он остался в прошлом. Я предлагаю вам удвоить накопления, причем без всяких рисков и в рамках закона.

Де Джерси принялся подробно рассказывать об инвестировании в новую интернет-компанию с главным офисом в Штатах. Он располагал конфиденциальной информацией, что если вложить средства сейчас, то в течение полугода они станут миллиардерами. Суммы, которые он сам инвестировал, увеличились втрое.

Двое его приятелей решили присоединиться к выгодному бизнесу. Вместе они стали главными инвесторами «leadingleisurewear.com». Их акции удвоились в цене, затем утроились, а позже взлетели до небывалых высот, принеся им миллионы. Веб-сайт набирал популярность по всей стране, и в СМИ компанию признали самой успешной. Вилкокс даже перезаложил дом, чтобы внести еще больше средств в новый проект. Подобно Дрисколлу, он искренне верил, что на старости ему не грозят финансовые трудности. Причин волноваться не было. Дэвид Лионс вещал о достоинствах компании, присылая информацию по громадному обороту и крупной прибыли. Поэтому звонок де Джерси стал для Джеймса, как и для Дрисколла, громом с ясного неба.

Он сидел в сауне своего шале, обливаясь потом, когда дверь распахнула Рика. Она явилась в шелковом халатике, с забранными в косу длинными светлыми волосами и с недовольным лицом. В руках Рика держала коробочку с кольцом.

– Я найти в багаже это! – с разъяренным видом крикнула Рика.

– Что?

Вилкокс накинул полотенце на бедра.

– Джимми, я не дура! – проорала она. – Я сама привозить в Аспен рождественские подарки для меня и детей. А это еще для кого?

Она помахала коробочкой перед носом Вилкокса. Он вздохнул и поднялся, нависая над Рикой, потом вышел из сауны.

– Не отворачивайся от меня! Я ненавидеть тебя! – прокричала она.

Джеймс забрал у нее коробочку.

– Рика, ты внимательно посмотрела? – сказал он, показывая ей кольцо. – Не узнаешь?

– Нет.

– А стоило бы. Помнишь, на прошлое Рождество мы были на благотворительном ужине? Туда еще пришел Сильвестр Сталлоне, а мы сидели за столиком с Голди Хон.

– И что с того? – спросила Рика, подбоченившись.

– Точно такое же кольцо было у Голди Хон, и тебе оно ужасно понравилось. Она сказала, что купила его у местного ювелира. Я заказал для тебя эту вещицу в прошлом году, но с изготовлением произошла задержка. Я заплатил за кольцо и попросил приберечь его для меня. А вчера забрал, когда пошел кататься на лыжах. Три бриллианта, платина и желтое золото. Тебе не нужно? Черт подери, выкину тогда в окно!

Вилкокс шагнул к окну, но Рика остановила его:

– Не надо!

– Значит, отдать его тебе?

– Прости меня.

– Что ж, Рика, ты испортила весь сюрприз. Мне это уже надоело.

Она заплакала и упала в объятия Вилкокса. Они поцеловались, после чего Рика надела кольцо на палец.

– Теперь я могу посидеть в сауне? – спросил Джеймс.

– Конечно, а я делать завтрак. Извини меня. Я так сильно любить тебя.

Вилкокс вернулся в сауну и закрыл дверь. Конечно, он соврал Рике. Кольцо было куплено для Кэмерон, его любовницы в Англии, которую он собирался навестить по возвращении. Только Вилкокс плеснул на угли сосновой эссенции, как дверь снова распахнулась.

– Тебе звонят.

– Кто? – буркнул он.

– Я не знать. Принести сюда?

– Давай.

Рика исчезла за дверью. Вернувшись через минуту, она отдала ему мобильник, попятилась и осторожно закрыла за собой дверь.

– Вилкокс, – сказал он в трубку.

– Привет, Джимми, – тихо ответили ему. – Это Полковник.

– А…

Вилкокс очень удивился, услышав голос де Джерси. Желудок неприятно скрутило.

– Перейду сразу к делу. Я звоню не по пустякам, у меня плохие новости, так что давай без предисловий.

Вилкокс ошарашенно выслушал де Джерси, сообщившего о крахе интернет-компании.

– Но я не понимаю. Разве с этим не может разобраться Лионс?

– Боюсь, что нет, Джимми. Он покончил с собой.

Рика накрыла стол к завтраку. Вилкокс щепетильно относился к сервировке, и его подруга превратила это в целое искусство. Возле тарелок из костяного фарфора и кофейных чашек аккуратно лежали белые льняные салфетки. Сама Рика уже переоделась в темно-синий горнолыжный костюм с белой курткой.

– Встречаться с мальчиками на спуске. Увидеться позже?

– Нет, сегодня я вряд ли пойду. Кое-какие дела. Встретимся тогда за обедом, отведем ребят в гамбургерную.

– Но ты не любить это место.

– Зато они его обожают. Вечером закажу нам столик в уютном ресторане, поужинаем и немного потанцуем. Что скажешь?

Рика повисла у Вилкокса на руке:

– Здорово.

– Нужно еще договориться насчет елки, а ты купи украшений и чего не хватает. Знаю, что ты терпеть этого не можешь, но я очень тебя прошу.

Вилкокс передал Рике список с пометками.

– Хорошо. Я тебя любить, – сказала она.

– И я тебя люблю.

Джеймс не подавал виду, что совсем недавно на него свалились огромные неприятности. Однако Рике передалось состояние Вилкокса, и она обхватила его лицо руками.

– Ты ведь сказать Рике, если что-то случиться, да? – спросила она.

– Конечно. Иди, увидимся позже.

Рика задержалась в дверях и озадаченно посмотрела на Вилкокса. Она привыкла к переменам в его настроении, к энергичности, появлявшейся после кокаина, к вспыльчивости, но знала и о том, какую заботу он может проявлять. Однако сейчас Рика увидела в Джеймсе нечто совершенно новое. Он казался замкнутым и уставшим. Его что-то тяготило.

– Я хорошо о тебе заботиться, – тихо сказала Рика.

– Да, – улыбнулся Вилкокс. – А теперь иди к детям.

На этот раз Рика ушла. Джеймс тяжело вздохнул и закрыл глаза. Все его состояние, за исключением нескольких сотен тысяч, исчезло. Дэвид Лионс покончил с собой. Вилкокс срезал верхушку яйца, думая, что с удовольствием помог бы Лионсу покинуть бренный мир. Он тоже не винил де Джерси: никто не заставлял Джеймса вкладывать средства в интернет-компанию. И даже спустя столько лет он свято верил в то, что Эдвард вытащит их из этой беды. И вместе с тем он боялся, что де Джерси придется воскресить Полковника.

Глава 3

Де Джерси сидел за компьютером, просматривая диск за диском и делая пометки в блокноте. На его столе лежала газета с обведенной красными чернилами статьей: там говорилось о резком снижении стоимости акций интернет-компаний. Некоторые сравнивали происшедшее с биржевым крахом на Уолл-стрит, но де Джерси совсем не утешала мысль, что он не единственный банкрот. Газеты пестрели заголовками: «Магнаты лишились миллиарда за одну ночь», «Знаменитости погорели на интернет-инвестициях». Пять британских инвесторов меньше чем за год потеряли около миллиарда, еще пятеро – примерно полмиллиарда. Некоторым утешением для де Джерси служило лишь то, что его имя не упоминалось ни в одном из сообщений в прессе.

Компания «leadingleisurewear.com», в которую вложились де Джерси, Вилкокс и Дрисколл, находилась среди лидирующих интернет-ретейлеров в Европе, а теперь подтвердились слухи, что руководство обратилось к ликвидаторам. За полтора года существования траты составили около двухсот тридцати миллионов фунтов. Теперь и персонал главного офиса узнал, что их молодая и перспективная компания рухнула, унеся с собой вложения инвесторов. Ее основатель Алекс Морено признался, что проект был слишком смелым и они не смогли справиться с затратами.

Де Джерси записал в блокнот имя этого мужчины и подчеркнул, после чего вернулся к отчетам, собранным для него Дэвидом. Там указывались и другие начатые проекты Морено, так что у этого бизнесмена уже имелся опыт в данной сфере. За шесть лет он успешно запустил четыре интернет-компании, но, как сам признался, он «вел светскую жизнь» и «злоупотреблял своими возможностями и средствами». Де Джерси прочел длинную статью, в которой Морено глубоко сочувствовал пострадавшим, но утверждал, что его компания двигалась верным курсом. Он хотел превратить ее в крупнейшего в мире онлайн-ретейлера. Однако Алекс Морено заявил, что они слишком потратились на офисы в Лондоне, Нью-Йорке, Стокгольме, Германии и Швеции, а также на рекламные кампании и «премии».

Де Джерси чуть не перекусил сигару, читая о расточительном образе жизни молодого предпринимателя и его партнеров: они покупали бесчисленное количество машин, останавливались в первоклассных номерах, наслаждались роскошными апартаментами и особняками. Главные банкроты сайта упоминались в статье как «английский аристократ и еще пара британских бизнесменов». Владея контрольным пакетом акций, де Джерси потерпел самые серьезные убытки: он лишился почти сотни миллионов фунтов.

Часам к пяти утра де Джерси закончил с документами, которые подготовил для него Дэвид, и выключил компьютер. Потери оказались крупнее, чем он думал, и, похоже, эта напасть не обошла стороной Вилкокса и Дрисколла. У Эдварда остался лишь офшорный счет на Кайманах, единственная заначка в три миллиона, но без Лионса ему предстояло лично отправиться за этими деньгами.

Де Джерси открыл запертый на замок ящик и сунул туда блокнот с именами основателей компании «leadingleisurewear.com», их последними известными адресами и подробностями о том, как они пытались распродать оставшиеся акции. Морено зря времени не терял и создал новую компанию с другим названием. Значит, его можно было отследить, что де Джерси и намеревался сделать.

Ночью повалил снег, а на само Рождество поместье де Джерси стало напоминать идиллический загородный пейзаж с открытки. Дом украсили флажками и венками, сделанными Кристиной из омелы и еловых лап. В гостиной установили рождественскую ель, доходившую до потолка, и нарядили ее серебристыми лентами и игрушками. Под ней лежали подарки в блестящей упаковочной бумаге с такими же лентами и веточками омелы. Кристина обожала Рождество. Несколько дней она занималась стряпней, готовя рождественский пудинг, пирожные и пирожки в подарок работникам двора и местной церкви. Кристине нравились витавшие в воздухе ароматы, а больше всего то, что семья собиралась вместе. За день до праздника домой вернулись Наташа и Леони, проведя начало каникул с одноклассниками на их даче в Швейцарии, где они катались на лыжах. Дочери де Джерси, семнадцати и пятнадцати лет, ослепляли своей красотой: от матери им достались кристально-голубые глаза и длинные вьющиеся волосы. Де Джерси баловал девочек, однако был довольно строгим отцом, требуя, чтобы домочадцы жили по его правилам. Их друзей в доме встречали с гостеприимством, но о приезде кого-либо следовало предупреждать заранее. Де Джерси не любил приглашать знакомых к себе: он слишком дорожил своей уединенностью, и родные уважали его желание.

Сейчас в их поместье полным ходом шла рождественская коктейльная вечеринка, куда позвали всех работников. Для каждого Кристина приготовила подарки, в том числе и их семьям, а в белых конвертах ждала премия от босса. В такие дни ни о ком не забывали. Де Джерси стоял возле парадной двери, подавленно выглядывая на улицу. Флэш-Рояль, выдыхая клубы пара, степенно шел по снегу и вез две корзины подарков от персонала фермы для начальника. Жеребца нарядили в красную бархатную попону, а в гриву вплели веточку омелы. Около де Джерси собрались работники, распевая «Какой хороший парень»[5]. Он подошел к своему чемпиону и погладил его по морде. Эдвард не мог допустить мысли, что потеряет все, что имел. Он ведь добился того, о чем всегда мечтал.

Пока народ праздновал, де Джерси решил уединиться. Сперва его никто не искал, но вскоре Кристина обнаружила мужа в спальне. Она удивилась, увидев, как он переодевается в бриджи для верховой езды.

– Дорогой, что ты делаешь?

– Хочу прокатиться. Я ненадолго.

– Но ведь скоро обед. Ты говорил, что мы сядем за стол в четыре.

– К этому времени я вернусь. Извини, мне нужно подышать свежим воздухом.

Он сел верхом на Флэш-Рояля и поехал по заснеженной скаковой дорожке, находившейся на окраине поместья. Де Джерси вел коня легким галопом, встречая на снегу лисьи и птичьи следы. Морозный воздух наполнял легкие и прояснял мысли, помогая сосредоточиться на возникших неприятностях.

Вернувшись в дом, де Джерси принял решение уехать на следующее же утро. Он поручил своему пилоту получить разрешение на посадку на вертолетной площадке Хитроу, откуда собирался вылететь в Нью-Йорк. В Штатах рождественские каникулы заканчивались ко Дню подарков, и де Джерси предполагал, что застанет Алекса Морено на работе. Он собрался нанести основателю сайта-банкрота неожиданный визит.

Кульминацией рождественского обеда стал пунш, пылающий голубым пламенем, который внесли под шумные аплодисменты. Кристина надела по случаю изящный бриллиантовый браслет, подаренный мужем. Дочерям он тоже презентовал не менее изысканные украшения. Вычурные вещи ему не нравились. Сам де Джерси получил в подарок от девочек сигары, носки и жилет с оригинальной вышивкой.

Потом они выпили кофе в столовой и поиграли в словесные игры перед потрескивающим камином. В семь часов вечера Наташа и Леони отправились наряжаться на вечеринку. На каминной полке лежало море приглашений, адресованных не только девочкам, но и Кристине и самому де Джерси, который редко ходил на подобные приемы.

Кристина уютно устроилась рядом с мужем, положив руки ему на колени.

– Завтра мне придется уехать в Лондон, – сказал он. – Всего на пару дней. Извини, но это деловая поездка.

– Но завтра же День подарков! – воскликнула Кристина.

– Знаю, но мне нужно уехать. Обещаю позже загладить свою вину.

Кристина взволнованно посмотрела на мужа:

– Это касается Дэвида, так?

– Нет. Почему ты спрашиваешь?

– Не веди себя так, – вздохнула она. – После смерти Дэвида ты стал странным… полагаю, на то есть причина. Прошу, давай поговорим. Это ведь связано с ним?

– Да, – признался де Джерси. – Он оставил некоторые неразрешенные дела, и теперь мне нужно самому о них позаботиться. Я должен встретиться с банкиром, который поможет разгрести эту кучу.

– Хорошо, но не больше двух дней… может, мне поехать с тобой?

– Останься с девочками. Чем раньше я уеду, тем скорее вернусь. Правда, это может занять и три, и четыре дня. Но я тебе обязательно позвоню.

Кристина встала и подкинула в камин дров, затем глянула на полку: на самом видном месте стояла рождественская открытка от королевы. Когда они получили конверт с гербом монаршей семьи, де Джерси весь светился от гордости. Кристина знала, как важно ему добиться признания в высших кругах, хотя не понимала истинной причины. Она почти ничего не знала о его прошлом – незадолго до их знакомства умерла последняя родственница де Джерси, его мать Флоренс. Иногда Кристине хотелось побольше выяснить о том своенравном человеке, за которого она вышла замуж.

– О чем призадумалась? – спросил де Джерси, поцеловав ее в шею.

– Просто любовалась открыткой от королевы.

Муж засмеялся, вызывая тем самым счастливую улыбку Кристины. Когда он был рядом, она больше ни в чем не нуждалась.

– Почему ты никогда не рассказываешь про свою семью? – внезапно спросила Кристина. – Ты отлично ладишь с моими родственниками, когда те приезжают в гости, а о твоих я знаю не больше, чем в первый день после свадьбы.

– Почему ты спрашиваешь?

– Не знаю. Хотя, пожалуй, знаю. Иногда ты словно замыкаешься в себе. Понимаю, тебя заботят дела Дэвида, но ты же сам говорил, что все не так серьезно. А сейчас ты решаешь уехать на встречу с банкиром в День подарков. У меня это в голове не укладывается. Если у тебя большие проблемы, почему ты не поделишься со мной?

Де Джерси с трудом сдержал раздражение:

– Банкир согласился встретиться со мной лишь в этот день. А родители мои давным-давно умерли. Не пойму, почему ты вдруг ими заинтересовалась. Ты знаешь о них все, что нужно.

– Это не так, – настойчиво проговорила Кристина.

– Так, – отрезал де Джерси. – Наверное, ты выпила много шампанского.

– Неправда. – Она замешкалась, но решила все-таки разрядить обстановку. – А вот викарий, кажется, перебрал. – Кристина облокотилась о каминную полку, не отводя взгляда от мужа. – Эдвард, что за дом у тебя был в детстве? – осторожно спросила она.

Он часто заморгал, затем сел, подпирая голову рукой:

– Чистый и опрятный. Мама любила повторять, что на кухне можно ужинать прямо на полу. Из окна гостиной всегда виднелась елка, а на стенах висели бумажные гирлянды. А в небольшом камине бушевало пламя. Он был выложен розоватой плиткой, а с двух сторон его охраняли медные фигурки зверей.

Кристина внимательно посмотрела на мужа:

– Ты говоришь так, будто было…

– Чисто и опрятно.

– Не только. Еще – тепло и уютно.

– Все так. Люди обожали отца с матерью. – Де Джерси решил сменить тему. – Раз завтра я уезжаю, может, ляжем пораньше? – сказал он, накрыв ладонью грудь жены.

Кристина развернулась к нему, подставляя губы для поцелуя, а после де Джерси подхватил ее на руки и направился к лестнице.

Когда жена уснула у него под боком, де Джерси уставился в потолок, затем перевел взгляд на ее умиротворенное лицо, убирая со щеки прядь волос. Он был так счастлив в браке с Кристиной, что предыдущая женитьба казалась дурным сном. Со своей бывшей женой Гейл Рейнор он познакомился в ночном клубе. Ее отец владел крупным бизнесом в сфере недвижимости с офисами по всему Лондону, а Гейл представляла собой классическую избалованную папенькину дочку. Она училась в привилегированной частной школе Роудин в Великобритании, потом посещала пансион благородных девиц в Швейцарии. В двадцать лет Гейл только и знала, что пропадать на бесконечных вечеринках и в клубах. Она неприятно гнусавила и вела себя с окружающими высокомерно, превосходя в этом своих подруг из светских кругов. Гейл была худой как щепка, а длинные каштановые волосы доходили ей до талии. Она предпочитала носить мини-юбки с высокими белыми сапогами от Курреж, демонстрируя свои красивые ноги. Ее длинные изящные пальцы украшали ноготки овальной формы с идеальным маникюром. Когда де Джерси впервые увидел Гейл, вульгарно танцевавшую в приглушенном свете клуба «Блю элефант» на Пикадилли, она показалась ему неким ангелом-искусителем. В этом заведении можно было встретить много знаменитостей и светских львиц. Эдварда, который никогда не любил ночные клубы, даже по молодости, притащил туда Вилкокс. Будучи частым гостем в подобных местах Вест-Энда, он уговорил друга сопровождать его. Случилось это еще до их последнего налета, после которого они пошли каждый своей дорогой в целях безопасности, – де Джерси принял это решение, чтобы защитить и самого себя. Вилкокс отличался сумасбродным характером, а женщин менял одну за другой. Это он познакомился с Гейл Рейнор, а после представил ее де Джерси.

– Не можешь уснуть? – тихо сказала Кристина, прерывая мысли мужа.

– Просто думаю.

– О чем?

Она приподнялась на локте.

– О своей жизни до того момента, как в ней появилась ты.

– Ты имеешь в виду бывшую жену… как там ее имя?

– Гейл, – ответил де Джерси, не желая говорить на эту тему.

– Ты часто вспоминаешь о ней?

– Вовсе нет. Может, на меня так повлияла смерть Дэвида. Все мысли перепутались. В голову лезут разные вещи.

– Например?

– Например, странно, что я вообще связался с Гейл. Если честно, я скорее повелся на успех ее отца.

– Почему?

Де Джерси вздохнул, жалея, что ввязался в этот разговор:

– Наверное, потому, что мой отец умер, а отец Гейл послужил для меня вдохновением. Я не понимал, чего хочу от жизни, но он указал мне дорогу.

– Выдав за тебя свою дочь, – зевнула Кристина.

– Можно сказать и так. Брак с ней был ошибкой, а вот дружба с ее отцом – нет. Он был чудесным человеком.

Кристина прижалась к мужу.

– Ненавидишь говорить о ней?

– Это громко сказано. Просто не хочу тратить время на подобные мысли. Она того не стоит, к тому же та жизнь осталась в прошлом. Ненависть тут ни при чем. Просто я совершил ошибку, женившись на ней, и постарался как можно скорее расторгнуть брак.

Де Джерси не стал говорить, что развелся с Гейл сразу после смерти ее отца и передачи ему семейного бизнеса. Тот и настоял, чтобы зять прекратил представляться «Эдди», когда вел сделки по продаже недвижимости клиентам из высших слоев общества. Имя Эдди Джерси звучало не слишком внушительно. Тогда он и решил называть себя исключительно Эдвардом, а позже придумал еще одну хитрость – добавил к фамилии приставку «де». В итоге благодаря своему тестю он и стал Эдвардом де Джерси. Однако отцу Гейл так и не суждено было узнать, сколько имен его зять сменил к концу своей криминальной карьеры.

– Что с ней стало? – спросила Кристина.

– Не знаю, – пожал плечами де Джерси. – Когда фирма разорилась, я все распродал и… – Он вздохнул.

Разговор переходил на зыбкую, опасную почву, ведь именно после краха компании он стал планировать свое последнее ограбление.

– Я больше ее не видел, – сказал Эдвард, опираясь на локоть и улыбаясь жене. – Ведь я встретил ту, благодаря которой позабыл о мучительных годах, проведенных рядом с Гейл. Моя возлюбленная… нет, когда я увидел ее фото в журнале, она была молоденькой худышкой…

Кристина хихикнула. Она всегда с придыханием слушала историю, как де Джерси вырезал из журнала ее фотографию, а потом отыскал свою будущую жену через модельное агентство. Он даже отправился на поиски в Швецию, хотя Кристина к тому времени переехала в Лондон.

– И эта худышка теперь моя жена, мать моих дочерей и…

Де Джерси поцеловал ее, так и не договорив. Он не хотел, чтобы они с Кристиной и дальше обсуждали его бывшую жену, а тем более тот период его жизни, когда они с Вилкоксом и Дрисколлом провернули их последнее ограбление, благодаря которому все трое сказочно разбогатели.

Первая жена Эдварда и рядом не стояла с его драгоценной Кристиной, которая дала ему все, что не смогла Гейл. Однако де Джерси глубоко переживал из-за того, что на момент их знакомства он уже обладал огромным состоянием и как одержимый тратил деньги направо и налево, чтобы добиться Кристины, ведь поначалу она считала его слишком старым.

– Ты о чем-нибудь сожалеешь? – спросил он, поглаживая жену по щеке.

– Нет… хотя кое-что есть, – тихо ответила она.

– И что это? – спросил де Джерси, поцеловав ее в шею.

– Я лишь жалею, что не подарила тебе сына.

Де Джерси отстранился от Кристины, откидываясь на подушки, а в следующую секунду привлек жену к себе.

– Я ни о чем не сожалею, ни капли, – сказал он, взглянув на Кристину. – У нас две прекрасные дочери и… еще есть Флэш-Рояль.

– Знаю, – сказала она, – но это не одно и то же.

– Я бы не хотел ничего менять, – хрипло проговорил де Джерси, крепко обнимая жену.

Его тон немного напугал Кристину, но Эдвард лишь поправил подушку и закрыл глаза.

– Спокойной ночи, милая, – пробормотал он.

– Спокойной ночи, – ответила Кристина, лежа с ним в обнимку. – Счастливого Рождества, – прошептала она.

Де Джерси поцеловал ее в макушку:

– Счастливого Рождества, дорогая.

Никому и ничему он не позволит разрушить их семейное счастье.

Празднование Рождества во Флориде отличалось от того, к чему Дрисколлы привыкли в Англии. Они заказали индейку с гарниром, но при тридцатиградусной жаре это блюдо воспринималось иначе. В день Рождества Дрисколл отдыхал у бассейна, покрываясь еще более густым загаром, и читал вчерашний выпуск «Санди таймс». На стеклянной столешнице рядом стояла пепельница с тлеющей сигарой и большой бокал с крюшоном «Пимс». О своем недавнем провале в постели Тони больше не вспоминал. Странно, мысли о потерянных миллионах вызывали у него всплеск сексуального возбуждения. Большинство мужчин отреагировали бы иначе. Дрисколл сложил газету и задумался над этим феноменом. Возможно, все потому, что проблемы нарушили его размеренную жизнь, которую он вел перед выходом на пенсию. Бросив газету на пол, он встал и нырнул в бассейн.

Немного проплыв вперед, Тони ушел в сторону мелководья, где и остался. Кругом плескались грациозные девушки и зрелые мужчины с бронзовым загаром. Дрисколлы остановились в фешенебельном отеле, куда редко приезжали семьи с детьми. Все гости относились к разряду очень состоятельных людей, которых окутывала аура богатства. Казалось, даже в воздухе витал запах денег. Женщины красовались бриллиантами в часах «Ролекс» или «Картье», переливающимися на солнце ожерельями и серьгами, а мужчины, как и Дрисколл, носили дорогие часы и перстни.

Тони выбрался из воды, вернулся к шезлонгу и снова открыл в газете финансовый раздел. Многочисленные статьи рассказывали о крахе интернет-компаний, но его отнюдь не утешало, что другие люди тоже лишились миллионов.

В шесть часов Дрисколлы сидели за отгороженным столиком в главном ресторане отеля, готовясь к рождественскому ужину. Подобно большинству здешних посетителей, Тони заказал шампанское «Круг». К концу трапезы ему даже пришлось расстегнуть пуговицу на брюках. Выпил он больше обычного, однако был трезв как стеклышко.

– Как тебе этот цвет? – спросила Лиз, демонстрируя перламутровые накладные ногти.

– Симпатичный.

– Называется «устрично-розовое мерцание», – сказала жена. – Идеально подходит к платью, которое я купила на новогоднюю ночь. Я решила опробовать этот цвет и понять, какой наряд надеть. Помнишь, я говорила тебе о платье? Оно из магазина «Шанель» в Найтсбридже.

Дрисколл вспомнил платье из легкого шифона, с вышивкой на корсете и атласными лямками. Оно напоминало ночную сорочку, однако он сказал жене, что ему понравилось, – лишь бы она была счастлива. Внезапно Тони отвернулся – на него нахлынули эмоции.

– Что стряслось, дорогой? – с тревогой спросила Лиз.

По щекам Дрисколла струились слезы. Как сказать жене, что он остался без денег? Что как чертов идиот потерял все накопленные сбережения. Несколько висевших на разных счетах тысяч не могли обеспечить эту красотку тем, к чему она привыкла.

– Я слишком много выпил, – буркнул Дрисколл.

– Давай поднимемся в номер, закажем еще шампанского, заберемся в джакузи и займемся жарким сексом, – взяв мужа за руку, хихикнула Лиз. – Если что, здесь есть эротический канал, я видела в программке.

Дрисколл не знал, как ему продержаться до новогодней ночи. Хотелось поскорее вернуться в Лондон, встретиться с де Джерси и услышать, каков его план. От этих мыслей он возбудился.

– Да, дорогая, – сказал Тони. – Давай-ка лучше поднимемся в номер.

До джакузи они не добрались, а эротический фильм им даже не понадобился. К восторгу Лиз, муж даже не снял смокинг – так сильно он желал ее. Они занимались любовью в ванной комнате у стены, на ковре в спальне, а позже в кровати, пока Дрисколл наконец не уснул. Лиз мечтала, чтобы их сексуальная жизнь всегда была столь же бурной, как в эту поездку, – Тони превзошел самого себя.

В отличие от Дрисколла, Вилкокс никогда не заботился о деньгах. В Аспене он ни в чем себе не отказывал, стараясь забыть о кризисе с помощью непомерного количества кокаина. Рику беспокоило его сумасбродство и желание весь день кататься на лыжах. Вилкокс и де Джерси в чем-то сходились характерами, но, несмотря на свои благородные корни, Джеймсу не хватало рассудительности. Он обожал рисковать. Когда он уходил из дома поздней ночью, Рика приставала с вопросами и пыталась отговорить его, но всегда отступала, заметив первые вспышки гнева. Она знала, какая ярость бурлила внутри его, и ей совершенно не хотелось, чтобы Вилкокс сорвался на ней. Поэтому, когда он ушел из дому в рождественскую ночь, Рика его не остановила.

Вилкокс знал, что, лишившись состояния, он оказался на краю пропасти. Сойдя с подъемника на уровне для профессиональных лыжников, Джеймс приготовился к спуску: проверил крепления, зафиксировал горнолыжную маску, затем подался вперед – и понесся вниз по склону. За пять минут стремительного падения он почти позабыл о проблемах. Однако, достигнув невысоких холмов, он ощутил, как сдавило грудь. Вилкокс лихорадочно глотал воздух, а остановившись, согнулся почти вдвое. В последнее время боли в груди участились. К тому же он страдал от приступов головокружения, а во время этого праздника случились два сильных кровотечения из носа. Подняв защитные очки и отбросив в сторону перчатки, Джеймс увидел на снегу капли крови.

Он снял лыжи и отнес их в свой фургон. Оказавшись внутри, откинулся на сиденье, пока не прошло головокружение. Затем взглянул на себя в зеркало заднего вида: у ноздрей запеклась кровь. Вилкокс вытерся салфеткой и поехал обратно в коттедж. В каждом окне там горел свет: наверняка дети слушали музыку, а может, играли в настольный теннис или смотрели фильмы, Рика же, скорее всего, ждала его, чтобы устроить нагоняй за очередное исчезновение. Джеймс знал, что он уже не в том возрасте, чтобы прожигать жизнь и потворствовать своей зависимости, – поймай он с наркотиками детей, то отбил бы у них всяческое желание. Однако, как бы он ни ругал себя, все тело зудело, ожидая новой дозы. Вилкокс бросил лыжи возле машины Рики и взлетел по лестнице.

Он запер дверь в ванную, достал свою заначку и сделал три кокаиновые дорожки, потом скатал в трубочку долларовую купюру и втянул порошок в легкие, а остатки втер в десны. В этот момент шевельнулась дверная ручка.

– Джеймс, ты в порядке?

– Все отлично, – отозвался он, с улыбкой открывая дверь. – Просто приспичило, пока ехал сюда.

– Я волноваться, когда увидеть твои лыжи в гараже. Ты их даже не почистить.

– Да, да, сделаю позже.

– Джеймс, сделать это сейчас. На детей ругаться, а сам?

– Рика, не изводи меня.

– Даже не думать.

Когда она вылетела из ванной, Вилкокс опустился на унитаз. Он решил, что примет еще одну дозу и займется лыжами. После двух новых кокаиновых дорожек он взялся за телефон. Джеймс знал, что нарушает правила, но ничего не мог с собой поделать. Он поднялся в спальню, упаковал сумку и спустился к Рике:

– Я уеду на один день. Завтра вернусь.

– Куда ты ехать? – спросила Рика, впиваясь в его руку.

Он высвободился и пошел на выход:

– Кое-какие проблемы с бизнесом. Оставь меня уже в покое.

– Когда ты вернуться, меня здесь не быть! – крикнула ему вслед Рика.

Вилкокс завилял по подъездной аллее, затем развернул машину и чуть ли не с лету заехал в гараж. Рика выбежала из дому и постучала кулаком по лобовому стеклу, но ее гнев быстро сменился тревогой, когда она увидела лицо Джеймса.

– Прости, – сказал он. Рика открыла дверцу и села рядом. – У меня серьезные проблемы.

Вилкокс положил голову ей на плечо, когда она обняла его.

– Наверное, поеду завтра, – сказал он.

Рика помогла ему выбраться из джипа и доковылять до дому. Вилкокс сказал ей лишь то, что потерял крупную сумму денег и теперь хотел кое с кем встретиться по этому поводу.

Наутро Рика отвезла его в аэропорт.

Вилкокс вылетел во Флориду. Он знал, что правила запрещали подобное, но ему нужно было сейчас с кем-нибудь поговорить, а обратиться он мог лишь к Дрисколлу.

Джеймс сидел за столиком перед огромным аквариумом с экзотическими рыбками, мельтешащими вокруг затейливых искусственных рифов. Он выпил две диетические колы и немного успокоился с предыдущей ночи, но его знобило – из-за холодного воздуха, идущего от кондиционера, казалось, что он до сих пор на горнолыжной трассе.

В бар вошел Дрисколл, одетый в белую кепку для гольфа, белую футболку и шорты. Он осмотрелся по сторонам, увидел ссутулившегося за столиком Вилкокса и направился к нему.

– Как ты меня нашел? – спросил Дрисколл, опускаясь напротив.

– Очень просто. Обзвонил все первоклассные отели. На десятом получил положительный ответ. – Вилкокс осоловевшим взглядом посмотрел на своего бывшего приятеля. – Черт подери, Тони, ты выглядишь как придурок! Кошмарные шорты, а на ногах что?

– Сандалии от Гуччи. А ты выглядишь так, будто проспал всю ночь на полу. К слову, это шорты от Лакост.

– Все еще помешан на марках? – спросил Вилкокс.

– Все покупает жена, – ответил Дрисколл. – Мне-то наплевать, но она даже не возьмет в руки вещь без дизайнерского лейбла.

Вилкокс глотнул колы, а Дрисколл подозвал официантку в розовой форме и заказал кофе без кофеина. Они молчали вплоть до того времени, как девушка принесла заказ и снова ушла. Оба не знали, с чего начать разговор. Тишину нарушил Дрисколл:

– Сколько ты потерял?

– Последнюю рубаху, – прямо ответил ему Вилкокс.

– Я тоже. Конечно, осталось еще несколько тысяч на разных счетах, кое-какая недвижимость, но… он ведь звонил тебе, да?

– Ага. – Вилкокс откинулся на спинку сиденья и зябко потер руки. – Здесь чертовски холодно.

– А в столовой отеля совсем как в холодильнике, приходится на завтрак надевать джемпер.

Они никак не могли перейти к разговору о причине их встречи.

– Что же нам теперь делать? – наконец мрачно спросил Вилкокс.

– Не знаю. Полковник сказал, что пытается все уладить, но просил не возлагать слишком больших надежд. Компания накрылась капитально. Но вдруг мы хоть что-нибудь можем спасти.

– Вряд ли. Тот козел, Дэвид Лионс, не просто так покончил с собой. Наверняка ты читал финансовые новости: банкротов целая тьма, и мы среди них. Многие попрощались со своими миллионами из-за этого интернет-обвала. – Вилкокс повертел в руке стакан. – Он хочет опять встретиться с нами в «Ритце», да?

– Так он сказал. Мы соберемся, когда я вернусь домой, где-то в середине января.

Дрисколл уставился на рыбок в аквариуме.

– Чем же он занят сейчас, как считаешь?

– Не знаю. А ты что думаешь?

Тони не отрывал взгляда от рыбешки, скользившей по аквариуму, как ртуть.

– Думаю, он прибегнет к старым трюкам. Возможно, разведывает, куда нанести удар. Сам он сказал, что попробует выследить этого сукина сына Морено. Но что, если нам предложат участие в деле? Мы согласимся?

– Дело в том, Джимми, – сказал Дрисколл и рыгнул, – что я в долгу перед ним. Его отец Ронни заботился о моей матери. Если бы не он, ей пришлось бы тяжко. Он всегда оберегал нас. Даже купил мне школьную форму. Ронни заменил мне отца.

– Я знаю.

Дрисколл закрыл глаза:

– Он о многих заботился, старик Ронни, но когда заварилась та каша…

Вилкокс откинулся назад, уставившись на рыб.

– Таких бандитов, Джимми, еще поискать. Они пришли в букмекерские конторы с чертовыми кувалдами, до смерти запугали нас. Тогда еще я не так хорошо знал Эдди. Скорее на расстоянии, ведь он учился в гимназии, а когда поступил в Сандхерст, то мы и вовсе не пересекались. С трудом верилось, что они отец с сыном. В том смысле, что Ронни был крохотным, а Эдди – выше его на голову и широкоплеч. Мама говорила, что такой рост достался ему по линии Флоренс. Крупная женщина, да. И постоянно что-то вязала. Она водила его на занятия по дикции, чтобы он не так выделялся в Сандхерсте. Но когда я увидел Эдди на похоронах отца, как он ковылял с костылем после травмы колена, то сказал себе: «Нет, ему не справиться с головорезами, которые обчистили наши конторы и разгромили все кругом». Я сказал ему, что отца его, конечно, уважал, но оставаться не собираюсь. Не хочу, чтобы мою башку разнесли ко всем чертям. И знаешь, что он? – спросил Дрисколл. – Он сказал: «Мне предложили выкупить бизнес». На это я ответил: «Продавай, иначе они придут за твоей матерью». Когда территорию делят такие ублюдки, как Крэи и Ричардсоны, лучше всего отойти от дел. Но Эдди вознамерился пойти в полицию!

– Я знаю.

Вилкокс со скучающим видом обвел взглядом бар. Он уже тысячу раз слышал эту историю, правда, с тех пор прошло уже много лет.

– Мерзавцы предложили ему сущие гроши, – не унимался Дрисколл, – а ведь эти две конторы приносили отличную прибыль. Копы, конечно, ничем не могли помочь. Я сказал ему: «Эдди, они же берут взятки». Никогда не забуду его лица. Когда бандиты вернулись, то принялись толкать и пинать его, а он вел себя как размазня. Деньги ему бросили на пол и заставили подбирать их.

– Тони, я же был там.

– Скажи ты мне тогда, как он поступит дальше, я бы расхохотался, – проговорил Дрисколл.

Вилкокс вдруг поднялся.

– Куда ты? – спросил Дрисколл.

– Отлить. А потом хочу выбраться отсюда. Можем съесть в моей гостинице по сэндвичу.

– Хорошо, я заплачу, – сказал Дрисколл и взял чек.

– Как щедро с твоей стороны, – усмехнулся Джеймс.

Они вышли на ослепительное солнце Флориды и добрались до отеля, где остановился Вилкокс. Заведение и рядом не стояло с пятизвездочным. Дрисколл притормозил у дверей:

– Боже всемогущий, Джимми, почему ты выбрал такую дыру?

– Анонимность, – огрызнулся Вилкокс.

Они зашли в обшарпанное фойе и поднялись в номер. Оказавшись там, Вилкокс достал из бара миниатюрную бутылку водки.

– Все вспоминаю, как ты приехал после Сандхерста вместе с Эдди, – сказал Дрисколл. – Могу поспорить, его старушке это не понравилось.

Вилкокс плюхнулся на кровать.

– Тони, ты как заевшая пластинка. Сколько раз я уже слышал, как ты распинаешься про Ронни и Флоренс Джерси. Но ты ничем не обязан Эдди. Не помогай ты нам с отступлением, мы бы не смогли скрыться после налетов на букмекерские конторы.

– Знаю, – сказал Дрисколл.

Вилкокс с улыбкой вспомнил, как де Джерси выложил ему план по ограблению букмекерских контор его отца. Они совершали налеты после каждых крупных соревнований по скачкам. Де Джерси не хуже военного стратега прорабатывал все до малейших деталей. Натянув на голову чулки-маски и вооружившись карабинами, они забирали все принятые на ставки деньги. Грабежи их закончились тем, что две крупные противоборствующие банды Ист-Энда развязали войну, а отцовские конторы сгорели дотла из-за брошенных туда зажигательных смесей. Тогда и появился на свет Полковник – благодаря его манере отдавать приказы во время подготовки к налетам.

– Сколько по сегодняшним деньгам мы унесли тогда? – спросил Дрисколл.

– Наверное, четверть миллиона, не так много, – пожал плечами Вилкокс.

– Мне показалось, денег была целая куча. Когда мы поделили выручку на троих, я не мог в это поверить. Я не думал, что получу такую большую долю. Еще одна причина, по которой я в долгу перед Эдди. На эти деньги я обеспечил безбедную жизнь матери, да упокоится она с миром.

Дрисколл решил позвонить на ресепшен и заказать два гамбургера и картошку фри.

– Тони, а ты не думал, что это Эдди перед нами в долгу? – тихо спросил Вилкокс.

– Конечно нет, – ответил Дрисколл, вешая трубку. – Он даже поделил натрое выручку с ограбления поезда. Хотя не обязан был этого делать.

– Почему же? Без нашей помощи он не ограбил бы отцовские конторы, а что до последнего – он лишь разнюхал, как остановить поезд.

– Да, а тачка была лишь у меня. Помнишь тот «моррис-минор»? Вы двое мотались по округе, проверяя поезда. Пересаживались с поезда на поезд, чтобы в итоге остановить всего один!

– Ага, часами напролет просиживали на железнодорожном мосту. И идея переключить сигнал светофора принадлежала вовсе не Эдди, а мне.

Вилкокс закурил сигарету.

– Но именно он придумал, как пустить почтовый поезд по другой ветке, – сказал Дрисколл.

– Слушай, – разозлился Вилкокс, – ты ведь всего-то составлял для нас маршрут и даже не участвовал лично, а двадцать косарей не так уж и много, чтобы ты был обязан ему по гроб жизни. В таком случае ты в долгу и передо мной. Я тоже дал согласие на то, чтобы выручку поделили на три части.

– Что ж, спасибо тебе огромное! Я лишь хочу сказать, что он мог и не делить все на троих каждый раз.

– Подумай сам. Остальные участники получили по тридцать лет тюрьмы, так? А когда нас допрашивали, мы могли сдать его с потрохами. Повезло еще, что нас просто сочли тупыми подростками.

– Не такими уж и тупыми, раз мы вышли сухими из воды.

– Да, да и да. А теперь ты сидишь здесь бог знает сколько лет спустя и распинаешься, как сильно обязан ему. Именно поэтому он делил все на три части.

– Ты о чем?

– Он хотел, чтобы мы чувствовали себя обязанными, – фыркнул Вилкокс.

– Значит, вот что ты чувствуешь? – удивился Дрисколл.

– Нет, еще чего, – раздраженно выдохнул Вилкокс. – Мы все рисковали. Поэтому и справедливо, что мы поделили добытое на троих.

Дрисколл достал из мини-бара бутылку джина и ведерко со льдом.

– Вот только на последнем деле все было не так, да? – тихо спросил он, наблюдая за реакцией Вилкокса.

Тот напрягся, открывая очередную бутылку.

– Я тоже участвовал, – резко сказал он.

– Да, но ставки возросли. Нужно было не просто бегать вдоль железнодорожных путей, выясняя расписание, или громить букмекерские конторы, которые принадлежали ему же.

– Ясно, я тебя услышал.

– Да уж, Джимми, мы украли чертовы золотые слитки! Я бы не назвал это мелкой рыбешкой. В случае ареста нас засадили бы на тридцать лет. Без Эдди мы бы не выкарабкались. Однако, Джимми, мы смогли, – сказал Дрисколл. – И не мы с тобой, а это Эдди придумал, как обналичить золото.

– Точно, и чуть все не запорол. Он ведь понятия не имел, сколько там было деньжищ.

– Три тонны золота, – захохотал Дрисколл. – Стоимостью примерно в двадцать пять миллионов фунтов. И мы поделили добычу на равные части. Черт подери, конечно, мы ему обязаны.

Вилкокс снова лег на кровать и уставился в потолок. Основную часть золота требовалось как можно быстрее расплавить и вывести за границу. Де Джерси справился с этим благодаря вертолету и яхте своего приятеля. Ограбление прошло почти без сучка без задоринки, но было сущим кошмаром перевозить столько золота. Де Джерси задействовал всех, кого мог, чтобы расплавить слитки и передать их в другие руки. Часть переделали в небольшой печи для обжига в саду одного ювелира. Остальное зарыли в тайниках по всему Лондону, вывезли в Испанию или даже оставляли в камерах хранения. Кое-что из того золота де Джерси переправил в Африку, а затем вернул в Англию, поставив другую пробу на приобретенном им металлургическом заводе, который после продал на фондовом рынке. Но самый большой запас хранился в ювелирной лавке во Франции.

В дверь постучали, и Вилкокс поднялся, чтобы забрать гамбургеры. Передал один Дрисколлу и развернул другой.

– Это он контролировал перемещение слитков и перевел их в наличные деньги, – сказал Дрисколл, открывая пакетик с кетчупом.

– Не знаю, как он, черт подери, провернул это, – признался Вилкокс.

– А я кое-что знаю. Он использовал фальшивые имена и документы. Эдди сказал, что придумал, как хранить огромные суммы денег, до восьмисот тысяч, в крупных банках. И позаботился он не только о нас.

Вилкокс развернул гамбургер, слушая Дрисколла.

– Он подумал и о нанятых им «солдатах», – сказал тот. – Они никого из нас не сдали.

Тем не менее Вилкокс упрямо не признавал, что был в долгу перед де Джерси:

– Ага, а когда они вышли из тюряги, то захотели получить свой откат.

Дрисколл выругался, испачкав футболку кетчупом.

– Помнишь ведь, как в восемьдесят пятом офицеры Скотленд-Ярда обнаружили золото, переплавленное из одиннадцати слитков. Но, кроме этого, они больше ничего так и не нашли. – Дрисколл взглянул на свой гамбургер. – У тебя бургер с кровью? Мой похож на резиновую подошву.

Джеймс передал ему свой гамбургер, который пока не успел попробовать, и достал из бара еще одну миниатюрную бутылку.

Вилкокс и Дрисколл притихли. Первый пил, второй сосредоточился на еде, набив рот гамбургером и картофелем фри.

После кражи золотых слитков эти двое в точности следовали указаниям де Джерси: они разделились и переехали в Канаду, затем в Лос-Анджелес. Им не следовало выходить на связь друг с другом, а особенно с Эдвардом, который заметал все следы. Он выдал им фальшивые паспорта, и пока все не улеглось, Вилкокс и Дрисколл переезжали с места на место. Огромный куш они получили лишь спустя пару лет. Прошло много времени, и Эдвард де Джерси наконец объявился – в качестве владельца скаковых лошадей и конного завода. К тому моменту Дрисколл и Вилкокс вели роскошную жизнь, их семьи росли, а бизнес процветал.

– Джимми, зачем все-таки ты приехал? – не выдержал Дрисколл.

– Подумываю написать мемуары, – ответил тот.

– Да брось! Ты ведь боишься того, что он нам предложит, так?

– Зато ты распинаешься, как обязан ему! Смею предположить, ты будешь согласен на все.

– Значит, ты ему не обязан?

– Черта с два! Ведь это он предложил вложить деньги в интернет-компанию.

Вилкокс открыл очередную миниатюрную бутылочку, а Дрисколл взял полупустую бутылку белого вина. Съев свой гамбургер, он принялся за порцию Вилкокса.

– Давай поговорим начистоту, – дожевав, предложил Тони и выпрямился.

– Хорошо, я приехал обсудить нашу ситуацию, – фыркнул Вилкокс.

– Будет тебе, Джимми. Ты приехал, потому что сдрейфил.

– Слушай, ты, жирный придурок, ничего я не боюсь, просто смотрю на вещи реалистично. У меня нет желания участвовать в ограблении. На этот раз мы можем оплошать, а я вовсе не собираюсь закончить свои дни в тюряге.

– Что ж ты раньше не сказал? Меня это тоже беспокоит.

– Правда?

– Ага. Я женат, у меня двое детей. Говорю же, я смогу выкарабкаться, но придется все продать. Лиз, конечно, взбесится, но, черт подери, голодать мы не будем.

– Это ведь ты распинаешься про то, как обязан ему. А когда мы соберемся все вместе, как ты тогда заговоришь? Нужно определиться между собой.

– Знаю.

– Так договорились? Мы отвергнем любое его предложение, не позволим давить на нас. Сам же знаешь, что он за человек. Если мы будем заодно… Тони?

Дрисколл хлебнул вина, потом за один глоток опустошил бутылку.

– Слышу, – сказал он. – Я согласен. Надеюсь, хоть в «Ритце» алкоголь получше. Когда он примется за свое, мне точно понадобится выпивка для храбрости.

– Да уж, выдержать его напор будет непросто, поэтому лучше нам объединиться.

– Тогда договорились?

– Ага.

Они пожали руки, избегая смотреть друг другу в глаза. Обоим казалось, что они тем самым предают де Джерси.

Сидя в окружении пакетов из бутиков, Лиз шлифовала ногти, когда в номер, еле держась на ногах, зашел ее муж.

– Ты хоть знаешь, который час? – спросила она.

– Знаю, любимая. Я был на поле для гольфа.

– Врешь! Я туда звонила, а твои туфли для гольфа до сих пор в шкафу.

– Что ж, да, я соврал. Я ходил в бар «Розовый фламинго».

– С кем?

– С Брэдом Питтом, а если считаешь, что я напился, ты просто его не видела.

– Тони! – прикрикнула Лиз.

Дрисколл поковылял в ванную комнату и захлопнул за собой дверь.

О чем бы он ни договорился с Вилкоксом, это не отменяло его долга перед де Джерси. Потребуются огромные усилия, чтобы сказать «нет». А Вилкоксу, несмотря на его отрицание, было даже сложнее. Тони вспомнил, как выглядел тот, когда де Джерси взял с них слово не выходить на связь друг с другом. После Сандхерста эти двое редко расставались, и хотя Вилкокс понимал, что так нужно поступить для сохранения безопасности, но до конца не верил в серьезность слов Эдварда. Он даже в шутку предложил встречаться по старой памяти, чтобы пообщаться и вместе выпить.

– Нет, Джимми, – отрезал де Джерси. – Я уйду, и на этом все закончится. Мы друг с другом незнакомы и больше никогда не встретимся. Только так можно защитить себя.

Эдвард пожал Дрисколлу руку и крепко обнял Джимми, который после ухода Полковника не сдержался и заплакал.

– Я словно только что потерял брата, – сказал Вилкокс.

Дрисколл тоже растрогался, сочувствуя ему:

– Джимми, он просто оберегает нас, как и всегда. Поэтому мы сделаем так, как обещали, хорошо?

– Да, конечно. Тогда прощай.

– Прощай, Джимми. Позаботься о себе. Полковник обеспечил нам безбедную жизнь. Желаю распорядиться своим богатством с умом!

Они пошли каждый своей дорогой, добиваясь успехов. Участие в ограблениях ни разу не омрачило их пути. Напротив, им везло, и они только и делали, что наслаждались жизнью.

Тони вздохнул и уселся на унитаз, разглядывая кожаные сандалии. Они напомнили ему о тех, которые в детстве купил для него Ронни Джерси. Жена Дрисколла, которая сейчас была за дверью, утопала в бриллиантах, а в бутиках, без сомнения, спустила немалую сумму, и все это стало возможным благодаря Эдварду де Джерси. Конечно, Вилкоксу было трудно сказать ему «нет», но в глубине души Дрисколл понимал, с чем столкнется он сам. Жизнь в достатке совершенно их расслабила. Они с Вилкоксом оба опасались участвовать в новом деле. Оставалось только отказаться.

Глава 4

Де Джерси нуждался в массивном притоке денежных средств, и не только чтобы поддержать на плаву поместье, но также чтобы спонсировать новый проект, который стал бы следующим шедевром после Золотого ограбления. В прошлый раз он тщательно спланировал, как пережить облаву и остаться на свободе. О его участии в операции никто и не подозревал, – так хорошо он все продумал. Теперь он нацелился на Алекса Морено и уже предпринял действия, чтобы выследить его: нанял частного сыщика по объявлению в «Нью-Йорк таймс». Когда тот сообщил, что нашел выход на Морено, де Джерси лично отправился в Нью-Йорк, собираясь припереть бизнесмена к стенке.

Пока жена спала, де Джерси уединился в кабинете. Он извлек из своего антикварного стола правый верхний ящик и потянул на себя край столешницы сбоку. Открылось тайное отделение. Поднявшись, он обогнул стол и, подойдя к фальшивым ящикам с лицевой стороны, открыл в тайнике шкафчик с четырьмя секциями. Сперва достал оттуда конверт и положил на стол. Потом вынул большую квадратную коробку с гримом и пакет с двумя париками, накладными усами и бровями. Вернувшись в кресло, де Джерси вытряхнул из конверта четыре паспорта на разные имена. Разложив их перед собой, он внимательно осмотрел их и кинул в шредер тот, где фотография давно устарела. Другие три, которые он бережно хранил до сих пор, были на имена Филипа Симмонса, Эдварда Каммингса и Майкла Шонесси. Де Джерси убрал в конверт ирландский паспорт Майкла Шонесси, а два других сунул в портфель. На все три имени он располагал счетами в банке и кредитными картами. Там хранились небольшие суммы денег на черный день. Но достаточных средств, могущих помочь Эдварду в сложившейся ситуации, не имелось ни на одном из этих счетов.

Де Джерси открыл коробку с гримом и переложил необходимые ему предметы в деревянный пенал. Потом проверил парики: если не считать затхлого запаха, они хорошо сохранились. Клей и очищающее средство еще годились к использованию, а сетка для парика была чистой. Все это он сложил в чемодан с остальными вещами, закрыл его и запер на замок тайное отделение стола. Раньше де Джерси постоянно путешествовал под маскировкой, уверенно используя фальшивые документы, но теперь приходилось проявлять особую осторожность: после террористических атак в США 11 сентября в аэропортах усилилась безопасность, особенно на терминалах Нью-Йорка.

Двадцать шестого декабря де Джерси выехал из дому, забронировав номер в небольшом отеле вблизи аэропорта Хитроу на имя Эдварда Каммингса, галериста из Англии. На следующий день по паспорту Каммингса он отправился экономклассом до Нью-Йорка, сев на самолет авиакомпании «Вирджин Атлантик». Когда он приземлился в аэропорту имени Джона Ф. Кеннеди, то едва напоминал Эдварда де Джерси. Он забронировал номер в отеле «Карлайл». Для личности Каммингса он пользовался темным кучерявым париком с проседью. Де Джерси поморщился, избавляясь от него.

С помощью тональной основы он сделал светлее лицо и руки, потом сменил часы, принадлежавшие его отцу, на броские «Ролекс». Нацепил толстую золотую цепь, крупный перстень с бриллиантом и золотой браслет. Де Джерси оделся в дорогой костюм из блестящего светло-серого шелка и белую рубашку. Под накрахмаленным воротничком затянул жемчужно-серый галстук. Сунув в нагрудный кармашек бледно-голубой шелковый платок, де Джерси придирчиво взглянул на свое отражение. Костюм, который он давно не надевал, стал ему тесноват, однако он создавал нужный образ. Теперь Эдвард достал второй парик, рыжий, а также усы и брови в тон, изготовленные для него много лет назад театральным костюмером. На висках подбрил волосы, чтобы парик сидел плотно и не вылезала сетка. В Нью-Йорк прибыл Эдвард Каммингс, а перед зеркалом сейчас стоял Филип Симмонс.

Де Джерси позвонил в отель «Ритц-Карлтон», чтобы организовать свою первую встречу.

– Я бы хотел переговорить с мистером Донни Бэроном, – сказал де Джерси.

– Одну секунду, сэр. Кто его спрашивает?

– Филип Симмонс.

После короткой паузы его соединили с Бэроном.

– Мистер Симмонс, как прошел перелет? – спросил тот.

– Обычный ночной рейс из Лос-Анджелеса. Мы могли бы встретиться?

– Конечно. Буду ждать вас к завтраку. Думаю, у меня есть то, что вам необходимо.

– Отлично. Как я вас узнаю?

– Я буду за дальним столиком в ресторане «Жокей». Ищите невысокого мужчину с лысиной.

– Приеду через пятнадцать минут.

Де Джерси повесил трубку и посмотрелся в зеркало, висевшее над небольшим телефонным столиком. Игра началась.

Де Джерси вышел через боковую дверь отеля на улицу и поймал такси. Вскоре он перешагнул порог ресторана «Жокей», находившегося в отеле «Ритц-Карлтон», и приблизился к единственному невысокому мужчине с залысиной. Среди посетителей была в основном шумная молодежь, одетая в чудное сочетание дизайнерских вещей, – здесь часто останавливались рок-звезды и их менеджеры. Донни Бэрон работал охранником у какой-то посредственной группы, подпевавшей более известным исполнителям. Когда де Джерси приблизился, частный сыщик хотел было встать и подозвать официанта, но Эдвард жестом остановил его:

– Я уже поел, так что закончите свой завтрак.

Бывший детектив Бэрон за прошедшую неделю не раз общался с де Джерси по телефону. «Мистер Симмонс» откликнулся на объявление, которое тот разместил в «Нью-Йорк таймс» после увольнения из полиции Нью-Йорка. Однако работа частным сыщиком не приносила стабильного дохода, поэтому не так давно Бэрон устроился в охранники к рок-исполнителям, хотя и не был слишком доволен таким положением.

Де Джерси достал из внутреннего кармана пиджака конверт и положил на стол:

– Вы его выследили?

– Это было несложно. Пара моих приятелей в форме еще на службе. А с компьютерами теперь проще простого играть в следопыта.

Де Джерси быстро повел глазами по сторонам, но не заметил ничьих заинтересованных взглядов.

– Он здесь, в Нью-Йорке, – сказал Бэрон, набивая рот омлетом.

Де Джерси похлопал по конверту, с нетерпением ожидая, когда наконец он обменяет пятьсот долларов на необходимую информацию. Бэрон сунул руку во внутренний карман своего неряшливого темно-синего пиджака и достал листок бумаги:

– Тут номер телефона и адрес. Он живет в многоэтажном доме с видом на парк, на втором этаже. Здание хоть и старое, но роскошное. Наверное, жилье обошлось ему в пару миллионов. Но есть еще одно место, в Хэмптонсе[6]. Правда, там сейчас идет реконструкция – делают бассейн и гостевой домик. Похоже на стройплощадку, однако на выходные наш субъект в основном выезжает туда, чтобы проследить за процессом. Он останавливается в отеле под названием «Мейдстон армс». – Сыщик передал де Джерси листок. – В связи со слежкой возникли дополнительные расходы – топливо, телефон и кое-какие чеки из кафе, – а это снимок самого парня. Морено еще тот франт.

Бэрон передал фотографию де Джерси, который внимательно взглянул на нее, спрятал листок в бумажник и улыбнулся.

– Внутри вы найдете чем покрыть все дополнительные расходы, – сказал он, пододвигая конверт к Бэрону. – Рад, что вы взялись за это дело.

– Да уж, группа, которую я охраняю, сейчас записывает здесь альбом, а потом мы отправимся в турне по двадцати городам.

Сыщик устало улыбнулся.

– Был рад познакомиться, Донни. Спасибо.

С этими словами де Джерси поднялся и ушел.

Де Джерси пешком прошел до квартиры Морено, выходящей окнами на Центральный парк. Некоторое время постоял в тени деревьев, наблюдая за посетителями дома. У дверей этого старого здания стоял швейцар в форме, подскакивая к обочине каждый раз, когда появлялся кто-либо из жильцов или их гостей. Он приподнимал шляпу в знак приветствия и придерживал стеклянную парадную дверь.

Де Джерси заприметил выходившего из дому Алекса Морено, и глаза его сузились, будто прицеливаясь. Тот был среднего роста, не больше метра восьмидесяти. Он шагнул на улицу, одетый в длинное темно-синее пальто. На шее свободно висел желтый шарф. Улыбнувшись швейцару, Морено прошел вместе с ним к сверкающему черному «лексусу». Швейцар открыл дверцу водителя, и бизнесмен забрался внутрь, отъезжая от отеля. Де Джерси взглянул на часы: они показывали десять пятнадцать. В десять тридцать подъехал длиннющий белый лимузин. Швейцар принялся носить свертки и чемоданы, а в здание зашли две женщины с маленьким ребенком. Де Джерси не терял времени даром: он быстро пересек дорогу за спиной швейцара, незаметно вошел в дом и устремился вверх по лестнице.

Апартаменты Морено находились на втором этаже. Де Джерси позвонил в дверь и подождал на случай, если внутри окажется уборщица или кто-то еще, но ему не ответили.

В конце коридора он увидел большое, занавешенное плотными шторами окно, за которым находился узкий выступ, не более чем в полтора фута в ширину.

Де Джерси посмотрел вниз, на небольшой квадратный палисадник, затем заметил, что выступ тянется по всей длине здания, а окно в квартиру Морено открыто. Выбравшись наружу, Эдвард прижался спиной к стене и двинулся боком по выступу, пока не добрался до нужного окна и не проскользнул внутрь квартиры.

Де Джерси развернулся и окинул взглядом просторную гостиную, выполненную в стиле хай-тек, с высоким потолком и минималистическим дизайном. Полы покрывала сосновая доска, коричневая кожаная мебель создавала атмосферу галереи искусств или же приемной дантиста. Вокруг огромного стола располагались стулья с откидной спинкой, из кожи и хрома, на толстой стеклянной столешнице ожидаемо находилась стопка книг по искусству. Еще комната вмещала широкоэкранный телевизор, акустическую систему «Бэнг энд Олуфсен» и хромированные кейсы, в которых хранились сотни дисков. На стенах висела пара громадных картин маслом, изображавших обнаженных мужчин в полный рост. Красный кирпич камина казался искусственно состаренным пескоструйной обработкой. За решеткой лежали декоративные бревна. Де Джерси внимательно изучил каждую деталь. Бесспорно, Морено относился к людям состоятельным, однако его чувство вкуса вызывало сомнения. Де Джерси осторожно прошел в коридор и обнаружил на стенах еще больше картин и крупных фотографий, посвященных привлекательным мужчинам. Далее он ступил в сверкающую чистотой ультрасовременную кухню с черно-белым мраморным полом и островком с варочной поверхностью по центру. Он заметил также огромную раковину, почти как в ресторане, и морозильную камеру. Казалось, никто ими не пользуется.

Де Джерси перешел в кабинет. Возле одной стены в рядок стояли компьютеры, с кронштейнов свисали огромные телеэкраны. Вращающееся кожаное кресло имело довольно потрепанный вид, шредер и корзины для мусора были переполнены. На письменном столе чуть ли не во всю стену лежали кипы документов, бумаг, блокнотов, соседствуя с полными пепельницами и грязными кофейными чашками. В отличие от других, эта комната выглядела жилой.

Де Джерси принялся изучать содержимое шкафа для хранения документов и предметы на столе. Попробовал открыть компьютерные файлы, но у него запросили пароль. Де Джерси не сдался и продолжил поиск, собрав о Морено как можно больше информации. Установил на наручных часах сигнал на двенадцать, надеясь, что к этому времени Морено еще не покажется.

В пятнадцать минут второго де Джерси вернулся в номер отеля «Карлайл». Принял душ и сел за небольшой антикварный стол, просматривая сделанные наспех записи. Он немало узнал о личной жизни Алекса Морено, но до сих пор ничего не выяснил про его бизнес. Из банковских выписок было понятно, что затраты на строительство недвижимости в Хэмптонсе увеличились, но откуда Морено собирался взять деньги, чтобы рассчитаться с рабочими, оставалось загадкой.

На следующее утро, около одиннадцати часов, Эдвард Каммингс выписался из отеля, позвонив на ресепшен. Через десять минут он выскользнул на улицу, переодетый как Филип Симмонс, и сел на автобус до Хэмптонса, отправлявшийся в двенадцать. Он устроился в самом конце, читая «Нью-Йорк таймс» и ни с кем не заговаривая. Через два с половиной часа он прибыл в Ист-Хэмптон. В автопрокате «Пэмс авто» де Джерси взял машину на имя Филипа Симмонса и в той же роли заселился в гостиницу «Хантинг инн». Из номера он позвонил подрядчику, который руководил проектом во владениях Морено, и договорился о встрече на стройплощадке в пять часов вечера. Он представился бизнес-консультантом Морено, которого уполномочили проследить за реконструкцией. Де Джерси нашел у того неоплаченный счет на сто пятьдесят пять тысяч долларов и знал, что средств на его оплату не было.

Он отправился во владения Морено, которые занимали участок неподалеку от трассы Монтаук, ведущей к роскошному и фешенебельному району Джорджика. Немного поискав переулок Хеджз-лейн, де Джерси наконец нашел нужную улицу возле Бейтинг-Холлоу-роуд.

На въезде он миновал гостевой домик, строительство которого приближалось к завершению. Там возвели крышу и вставили окна. Рядом с незаконченным основным домом в линию выстроились грузовики. Громоздкие водопроводные трубы и вентиляционные клапаны лежали сваленными возле каркаса здания, вдалеке экскаватор срезал слой земли под будущий бассейн. Рабочие в белых защитных касках были поглощены работой. Зимнее солнце совсем не грело. На морозе лужицы от прошедшего утром дождя покрыла корка льда.

Когда де Джерси припарковался, никто не обратил на него внимания. Он заранее узнал, что бассейн обошелся в сто тысяч долларов, а гостевой домик – в два миллиона. Бюджет на весь проект после окончания строительства должен был составить семь или восемь миллионов. Он обязательно возместит свои убытки за счет Морено, гневно подумал де Джерси. По возвращении в Лондон он станет владельцем этой недвижимости.

– Мистер Симмонс?

Де Джерси повернулся к мускулистому коренастому человеку лет тридцати с небольшим.

– Я Бретт Доннелли. – Мужчина протянул руку, и они обменялись рукопожатиями. – А это моя строительная бригада. Архитектор уже уехал. Вы хотели встретиться и с ним? Его сложно застать. Парни вроде него бегают с одного проекта на другой. Сейчас в сфере недвижимости настоящий бум. Вы здесь живете? Знаете район?

Доннелли сыпал вопросами, даже не нуждаясь в ответах. Пока они шли к его трейлеру, он показывал, где лучше обойти рытвины и ненадежные доски. Возле порога Доннелли постучал ботинками и зашел внутрь, де Джерси не отставал. В тесном пространстве было невыносимо жарко. Доннелли снял пуховик и каску, после чего поставил на газовую конфорку кофейник.

– Со сливками или без? – спросил он, доставая кружки.

– С молоком, если есть, – ответил де Джерси.

Доннелли достал телефон, отставил кружку с кофе и уселся в офисное кресло, раскачиваясь взад-вперед.

– Как там поживает мистер Морено?

– Отлично, – спокойным тоном сказал де Джерси. – Ваша стройка впечатляет, – добавил он.

– Да, работа проделана огромная. Комиссия по районированию в Ист-Хэмптоне чуть не свела нас с ума. Мы прождали три месяца из-за несоответствий границы с западной стороны, еще две недели получали разрешение на строительство бассейна, а следующие восемь ожидали доставку материалов. Сейчас на каждом шагу возводят дома, отсюда и задержки.

Де Джерси не торопясь пил горький кофе, слушая Доннелли. Через пятнадцать минут тот наконец замолчал, откинувшись в кресле и выпуская в воздух сизое облако дыма от сигары.

– Когда вы планируете заливать бассейн? – спросил де Джерси.

– Совсем скоро, котлован почти вырыли. Здесь и раньше был бассейн, поэтому земельных работ много не потребовалось. – Доннелли озадаченно посмотрел на де Джерси. – Вы канадец?

Тот улыбнулся. Он никогда не задумывался о своем акценте, выдавая себя за канадца, но решил кивнуть.

– Чем я все-таки могу вам помочь? – спросил Доннелли.

Де Джерси открыл бумажник и протянул одну из визиток, заказанных в магазине канцтоваров.

– Как я и говорил, я – бизнес-консультант мистера Морено.

– Ясно. Значит, со строительством никаких проблем?

– Полагаю, нам следует обсудить финансовое положение моего клиента.

Доннелли открыл ящик:

– Вы знаете, что еще не оплачен промежуточный счет?

– Поэтому я и здесь.

– Хорошо. Я лишь местный подрядчик и не могу за свой счет удерживать здесь рабочих без обещанных выплат. У меня есть и другие проекты, но этот самый крупный.

– Мистер Морено банкрот.

– Что? – потрясенно спросил Доннелли.

– Вы не ослышались. Мистер Морено банкрот. Я вынужден передать, чтобы вы приостановили строительные работы, пока не найдутся средства. В настоящий момент мистер Морено не может оплатить последний счет.

– Что? – повторил Доннелли.

– Я прослежу, чтобы в итоге его обязательно оплатили, но вы должны приостановить все работы и ждать моих указаний. Конечно, можете договориться о встрече с моим клиентом и обсудить, как мы будем действовать дальше. Он должен приехать сюда, чтобы лично оценить ситуацию.

– Господи милостивый, на этом проекте я задействовал двадцать четыре рабочих. Я же разорюсь. Мне нужно выдать им недельную зарплату. Что мне теперь делать? То есть вы хотите сказать, что этот парень совсем на мели?

– Я лишь говорю, что возникли сложности с оплатой последнего счета. Однако, уверен, у нас получится продать строящуюся недвижимость, хоть и со значительными потерями. Но в итоге вы получите свои деньги. Возможно, новый владелец обратится именно к вашим услугам, чтобы завершить начатое.

– Бог ты мой, не могу поверить!

– Мне очень жаль. Участок просто замечательный, находится в первоклассном районе, да и все разрешения уже получены. Уверен, это временные проблемы, но, возможно, вы захотите встретиться с мистером Морено и уладить наш конфликт мирным путем.

Доннелли повернулся на кресле.

– Я что-то упускаю? – в замешательстве проговорил он. – Вы сказали, что являетесь бизнес-консультантом мистера Морено, однако непохоже, чтобы он вас нанял. Скорее вы…

– Да, я разбираюсь с этой щекотливой ситуацией. Я представился его бизнес-консультантом, однако все намного сложнее. В скором времени я планирую поглощение бизнеса мистера Морено из-за его растущих долгов, которые он в том числе обязан выплатить и мне. Я лишь хочу проследить, чтобы этот проект завершили и я получил свои деньги обратно.

Доннелли дотянулся до телефона:

– Значит, вы хотите, чтобы я вызвал сюда Морено?

– Верно, и лучше не упоминать про меня. Иначе он может решить, будто мы сговорились против него.

Набрав номер, Доннелли коротко переговорил с Морено: тот обещал явиться на стройплощадку следующим утром в девять. Когда они разъединились, подрядчик пересказал де Джерси их беседу. Эдвард пожал Доннелли руку и вернулся в машину, проследив, как тот дает указания рабочим сворачиваться.

Пообедав в суши-баре «Саг харбор», де Джерси вернулся в свой номер около семи вечера и позвонил в отель «Мейдстон армс», находившийся практически напротив его гостиницы. Бэрон сообщил ему, что именно там обычно останавливается Морено, но де Джерси хотел сам удостовериться, что тот скоро приедет. Ему подтвердили, что Морено ожидают после десяти часов. Сообщения де Джерси не оставил.

Около одиннадцати он снова позвонил в «Мейдстон армс» и узнал, что мистер Морено только что заселился в отель. Представившись мистером Доннелли, де Джерси оставил на этот раз сообщение: попросил перенести встречу на более раннее время, на семь утра. Так у него оставалось два часа наедине с Морено.

Ночью де Джерси спал отлично, проснулся в пять утра и выписался из гостиницы в шесть пятнадцать. Прибыл на стройплощадку в половине седьмого и, монтировкой вскрыв трейлер Доннелли, успел сварить себе кофе. Де Джерси не сомневался, что рабочие сюда и носа не сунут, ведь теперь все знали о банкротстве Морено.

Ровно в семь к территории подъехал «лексус», откуда вышел безукоризненно одетый Алекс Морено. Он направился к трейлеру, осторожно обходя строительный мусор, дабы не запачкать мокасины от Гуччи. Зайдя внутрь, бизнесмен очень удивился при виде де Джерси.

– Я к мистеру Доннелли, – сказал он.

– Его здесь нет. Садитесь, Алекс, нам надо поговорить.

– Простите, я вас знаю?

– Нет, но я знаю вас.

Морено хотел уйти, но замешкался. Его поразила уверенность, с которой держался де Джерси, а также тихий вкрадчивый голос и стальной блеск в глазах.

– Ну и что все это значит? – спросил Морено, садясь за стол.

– Скольких людей вы потопили с ликвидацией вашей компании? – спросил де Джерси.

Морено пожал плечами:

– Значит, все дело в моей интернет-компании? Не знаю. Инвесторы есть инвесторы. Иногда они выигрывают, а иногда нет.

– Алекс, не все умеют проигрывать, – еле слышно сказал де Джерси.

– Если это какая-то афера, то катитесь к черту! – повысил голос Морено, подавшись вперед. – Я вас знать не знаю. Ваши проблемы, если вы чего-то лишились.

Де Джерси стремительно подался к франту и вцепился в ворот его кашемирового пальто:

– Нет, это твои проблемы! И я не уйду, пока ты их не решишь.

– Я не знаю, о чем вы говорите, – заикаясь, придушенно выдавил Морено.

– Человек, на которого я работаю, инвестировал в твою компанию миллионы. Сейчас он ужасно зол и желает получить компенсацию.

Морено наконец удалось вырваться из хватки де Джерси:

– На моих счетах по нолям. Процесс ликвидации завершен, и я уже ничего не могу сделать.

– Неверный ответ. Моему боссу нужен этот дом, а также договор аренды апартаментов возле Центрального парка.

– Что? – воскликнул Морено.

– Ты все слышал. Благодаря некоторым договоренностям права на недвижимость перейдут к моему боссу. Просто подпиши здесь.

– Да пошел ты! – дерзко ответил Морено.

Де Джерси встал и прошел к двери, загородив собой выход:

– Это ты, мой друг, отправишься очень далеко, если не согласишься. Подпиши бумаги и выйдешь отсюда целым и невредимым.

После некоторых колебаний Морено придвинул к себе бумаги и пробежался по ним взглядом.

– Да ты отлично подготовился, – сказал он.

Де Джерси отошел от входа и передал Морено ручку:

– Просто подпиши, и никто не пострадает.

У Морено тряслись руки.

– Я ничего не понимаю из написанного, – наивным тоном проговорил он.

– Здесь лишь указания, чтобы средства перевели на нужные счета.

– Которые принадлежат твоему боссу? – поднял на него взгляд Морено.

– Ага.

Франт закусил губу и улыбнулся:

– А почему бы нам с тобой не заключить сделку? Я возьму тебя в долю. Когда строительство завершится, я выставлю недвижимость за пятнадцать миллионов. Отличная прибыль! Ты получишь огромные деньги и уйдешь от… – он взглянул на документы, – этого парня, кем бы он ни был. Кстати, кто он?

– Мой клиент, – ответил де Джерси.

– Бросай его и станешь богачом. Выбор зависит от тебя. А ему скажешь, что не нашел меня. Кто об этом узнает?

– Подпиши бумаги, – сказал де Джерси.

– Неужели он так хорошо тебе платит? – ухмыльнулся бизнесмен, постукивая ручкой по столешнице.

– Подпиши бумаги, – прикрикнул его оппонент.

Морено сделал глубокий вдох, нервно теребя ручку.

– Сейчас же подписывай, – настойчиво повторил де Джерси.

Морено опустил ручку, улыбка на его губах померкла.

– Это мошенничество, – сказал он.

– Нет, скорее оплата долгов.

– Чушь собачья! Не обязан я, черт подери, ничего платить. Я даже понятия не имею, кто этот человек. Там была целая уйма инвесторов. Они прекрасно знали о рисках и все же вливали все больше средств в этот новый бизнес. Они хотели поскорее удвоить или даже утроить свои доходы. Разве я виноват, что они оказались такими алчными?

Де Джерси подлетел к Морено, грубо схватил за волосы и вжал лицом в стол, а потом прогремел:

– Подписывай!

– Хорошо, хорошо, я подпишу. Не нужно распускать руки. Я все сделаю, ясно? Сделаю, – сказал Морено, и де Джерси ослабил хватку. Парень поднял руки в знак капитуляции. – Ты победил! Забирай дом и квартиру. Больше, приятель, у меня ничего нет.

Де Джерси подсовывал Морено документ за документом, а тот с яростным видом подписывал каждую страницу.

– Вот. Я подписал. Это все? А костюмчик мой не примеришь, вдруг размер подойдет? – саркастически ухмыльнулся Морено.

Де Джерси с полным самообладанием проверил подписи, затем сложил бумаги и убрал в конверт.

Увидев, что путь наружу свободен, Морено вскочил на ноги и метнулся к двери. Открыв ее, он обернулся.

– Слушай, сукин сын, – засмеялся он, – если решил, что эти бумажки прокатят в суде, ты сильно ошибаешься. Мой юрист сделает все, чтобы тебя с ними подняли на смех, а потом я тебя раком поставлю за похищение и шантаж.

Несмотря на свою браваду, Морено так сильно хотел сбежать, что на выходе зацепился рукавом за дверную ручку. Споткнувшись, он скатился по металлическим ступенькам, ударился головой о поручень и рухнул на землю. Пару раз его тело конвульсивно дернулось, потом зловеще застыло.

Де Джерси сбежал по ступенькам и, наклонившись, попытался нащупать пульс у лежавшего. Тщетно. Эдвард выпрямился. Такого исхода он совершенно не ожидал. Его мысли понеслись галопом.

Де Джерси затащил Морено обратно в трейлер и снова проверил пульс, но его недавний собеседник не подавал ни малейших признаков жизни. Расстегнув пальто и закатав рукава рубашки, Эдвард вышел наружу, схватил лопату и прыгнул в котлован для бассейна. Он принялся сноровисто копать в самом глубоком месте будущего бассейна, пока не вырыл достаточно большую яму. Потом вернулся в трейлер, проверил содержимое карманов Морено и нашел там конверт с пачкой купюр, адресованный Доннелли. Де Джерси торопливо пересчитал деньги: находившаяся там сумма как раз закрывала неоплаченный счет Доннелли. Морено все-таки нашел где-то средства. Де Джерси снял с Морено часы и убрал прочие вещи, способные выдать его личность, затем вытащил неудавшегося бизнесмена из трейлера и бросил тело в котлован. Прыгнув следом, столкнул Морено в свежевырытую могилу. Он еще не успел закопать труп, как прозвучал сигнал на часах. Время поджимало. Де Джерси выбрался из бассейна, сел в «лексус» Морено и переставил его на соседнюю улочку, подальше от любопытных глаз. Потом вернулся и ради пущей осторожности, чтобы тело уж точно не обнаружили, утрамбовал землю виброплитой.

Едва он отчистился от грязи и проверил парик, как подъехал Доннелли. Де Джерси с улыбкой прошел к его машине, словно ничего и не случилось.

– Я хотел бы пригласить вас на завтрак, – сказал он. – Возникли непредвиденные обстоятельства. Морено не приедет. Куда мы можем сходить?

Мужчины сели друг напротив друга в столовой «У Марти». Доннелли заказал глазунью, поджаренную с двух сторон, и вдобавок порцию блинчиков, а де Джерси цедил черный кофе. Он передал подрядчику конверт с пачкой денег:

– Этого должно хватить для погашения последнего счета. Внутри вы найдете необходимую сумму. Можете доверять мне, но на всякий случай пересчитайте. А еще там небольшая премия, все-таки вам причинили некоторые неудобства.

Доннелли, казалось, немного расслабился.

– С этого дня я беру контроль над проектом и выплатами на себя, – сказал де Джерси. – Здесь чеки с предварительными платежами, чтобы вы смогли работать следующие два месяца. Могу вас заверить, я располагаю достаточными средствами. Вы должны завершить строительство дома, а также разбить сад. Не подскажете ли приличную компанию?

– Конечно. Я работал с ней раньше.

– Хорошо. Значит, я могу поручить это вам?

– Естественно.

– Желательно, чтобы строительство закончилось к началу лета.

– Если идти по графику, завершим в июне.

– Отлично. Если я не приеду лично, то пришлю своего представителя. Время от времени мы будем проверять ход строительства. Еще я нанял поверенных, чтобы следить за своевременной оплатой вашей работы. Это местная фирма под названием «Эдвард и Мейбери». Они будут работать с вами напрямую и поддерживать связь со мной. Мне необходимы фотографии и отчеты о проделанной работе. Пересылать их можно поверенным, а те в свою очередь отправят все мне.

– А что случилось с Морено? – растерянно спросил Доннелли. – Он тоже появится?

– Он уехал в Южную Америку – только никому не проговоритесь. Управление финансовыми делами он передал мне. Я также буду вести сделку по продаже недвижимости. Как я и сказал вам вчера, мистер Морено задолжал мне крупную сумму, а при нынешнем раскладе мы оба почти ничего не теряем.

– Значит, он не будет здесь жить?

– Он не может себе этого позволить, вот и согласился на продажу. Я найду агента по продаже недвижимости, чтобы осмотреть территорию ближе к окончанию строительства.

Доннелли допил кофе, затем протянул руку де Джерси:

– Слава богу. Я всю ночь был как на иголках. Сегодня верну своих людей на стройку.

Де Джерси жестом повелел принести счет, затем открыл бумажник.

– Я видел, что начались работы над бассейном. Когда его зацементируют?

– Мы собирались это сделать, но вы приостановили стройку. Теперь же все вернулось на круги своя, и, скорее всего, работу закончат сегодня.

– Хорошо.

Де Джерси поднялся, заплатил за завтрак и ушел. Далее он направился в Ист-Хэмптон, решив обсудить стоимость недвижимости с агентами по продаже. Те были лишь рады сделке: дом в таком престижном районе мог уйти довольно быстро. После завершения строительства за него собирались запросить в пределах пятнадцати миллионов. А если к этой сумме прибавить деньги с продажи квартиры Морено, то малая доля состояний де Джерси, Вилкокса и Дрисколла была спасена.

Де Джерси вернул арендованную машину в «Пэмс авто» и вызвал такси, чтобы добраться до «лексуса», после чего отвез его на Манхэттен. Имея на руках ключи, де Джерси проник в квартиру Морено. Действуя довольно быстро, он упаковал почти все вещи бизнесмена в чемоданы и на то же утро назначил встречи трем агентам по недвижимости, чтобы обсудить продажу договора аренды этих апартаментов с полной меблировкой. Затем де Джерси позвал швейцара, чтобы перенести багаж в «лексус». Пришел первый агент, и Эдвард объяснил тому, что хочет выставить квартиру за цену ниже рыночной стоимости, чтобы быстрее продать ее. Во второй половине дня, предъявляя юридически обязывающие документы и обратный договор аренды, подписанные Морено, де Джерси заключил сделку и получил наличные. Перед уходом из квартиры он открутил заднюю панель компьютера Морено и с помощью электродрели, найденной в шкафчике, проделал несколько отверстий в жестком диске. Без пароля он не смог получить доступ к файлам, однако не хотел, чтобы это сделал кто-либо другой.

Около семи вечера де Джерси оставил «лексус» на долгосрочной парковке в аэропорту имени Джона Ф. Кеннеди. Машину с чемоданами Морено он даже не стал запирать. Сколько же те простоят нетронутыми, подумал де Джерси. Он прошел к стойке регистрации авиакомпании «Вирджин Атлантик», садясь на обратный рейс до Лондона. На этот раз он пользовался паспортом на имя Филипа Симмонса. Де Джерси доплатил, чтобы его перевели в первый класс. Пообедал он в зале ожидания, затем сел в самолет и переоделся в предоставляемый там спортивный костюм, намереваясь проспать весь полет.

За все время перелета де Джерси ни с кем не перемолвился словом, погрузившись в сон. Незадолго до посадки его разбудили на завтрак. Пройдя таможню, он направился в мужской туалет, снял парик и усы, положил их в портфель, причесался и вышел из аэропорта, вновь став Эдвардом де Джерси.

Он вернулся домой как раз к празднованию Нового года. Де Джерси знал, что исчезновение Морено не скоро сочтут подозрительным, а его тело вряд ли когда обнаружат. Машину найдут на стоянке, но докопаться до того, что ее поставили туда намеренно, будет крайне сложно, как и отследить прибытие де Джерси в США и его отъезд. Скорее всего, изучив финансовое состояние Морено, полиция придет к выводу, что он сбежал.

Де Джерси прикинул, что вырученных с продажи недвижимости денег было крайне недостаточно в сравнении с тем, чего лишилась их троица. Однако благодаря его доле от продажи квартиры он мог еще некоторое время содержать поместье. Он пробыл в Нью-Йорке меньше недели, но за это время испытал необычайный прилив адреналина, прежнее возбуждение оттого, что он нарушал закон. Скачки приносили де Джерси удовольствие совсем иного рода: напряжение, как если бы он шел по канату. Эдварду нравилось применять ум и хитрость в сложных ситуациях, а о смерти Морено он нисколько не сожалел. Хоть его вины в этом не было, но он мог обратить новые обстоятельства себе на пользу. За дело взялся Полковник.

Глава 5

Новогодние праздники закончились, скоро возвращались из Аспена и Флориды Вилкокс и Дрисколл, а де Джерси пока не сформулировал четкого плана. Много времени он отдал тому, чтобы собрать побольше информации об Интернете: огромном мире, о котором он почти ничего не знал.

Побродив несколько часов по Всемирной паутине, де Джерси понял, что его профессиональная компетентность в криминальной сфере и методы несколько устарели в современном киберпространстве. Теперь для успешного предприятия преступнику нужен был лишь компьютер и модем – так он мог провернуть крупное ограбление без всякого оружия или машины для отступления. И чем больше де Джерси узнавал, тем яснее ему становилось, что Интернет – отнюдь не безопасное место. Его заинтересовали не только преступления, связанные с доступом к различным сайтам, но и то, как криминальные организации со всего мира могли использовать информацию в своих целях. Бунты на майские праздники, собравшие протестующих и поддержку по всему миру, были организованы исключительно через Интернет. Даже мафия сейчас проводила киберсовещания. Преступления нынче скрывались за паутиной коррупции, а дирижировали ими с помощью обычной клавиатуры. Один восемнадцатилетний хакер взломал систему обороны США, а другой – Банк Англии. Де Джерси глубоко поразила уязвимость государственных учреждений в Штатах. После недавних террористических атак по всему миру усилилась система безопасности, однако эти меры не снизили уровень потенциальной киберугрозы.

Конфиденциальную информацию постоянно взламывали с помощью программ отслеживания паролей. Чтобы получить данные щекотливого характера, хакеры выступали в качестве авторизованных пользователей, но главным для них было скрыть, с какого устройства они работали. Компьютерные мошенничества с кредитными картами стали настолько распространенными, что лишали потребителей миллиардов долларов в год. Однако успех в таком предприятии напрямую зависел от профессионализма.

Сосредоточившись на экране, де Джерси и не заметил, как вошла Кристина с рубашкой в руках.

– Что это на твоих манжетах? – спросила жена. – И на воротнике.

Кристина подняла рубашку, которую де Джерси надевал в роли Филипа Симмонса. Он не сразу нашелся что ответить.

– Похоже на макияж, – подозрительно сказала жена.

– Ты меня подловила, – ответил де Джерси.

– О чем ты?

– Это автозагар, – виновато улыбнулся он.

– Что? – удивилась она.

– Я был таким бледным, что решил попробовать. Вот только перестарался и все смыл.

– Ты испортил рубашку.

– Выкинь ее.

Кристина бросила ему рубашку:

– Ну ты и дуралей! Подожди, вот девочки узнают, как ты хотел произвести впечатление на того банкира. Надеюсь, это была не женщина?

– Нет, мужчина и на двадцать лет моложе меня, – рассмеялся де Джерси.

Он хотел обнять жену, но она увернулась и направилась к двери.

– Если будешь просиживать здесь сутки напролет, то и впрямь станешь бледным и немощным, – сказала Кристина. – Чем же ты так занят?

– Знакомлюсь с миром высоких технологий. Благодаря этому я снижу расходы на делопроизводство.

– Серьезно? Похоже, ты не понимаешь, что нужно делать.

– Я учусь, – сказал де Джерси.

– Почему бы не попросить помощи у Тома? Он ходит на компьютерные курсы.

– О каком Томе речь?

– О сыне викария – Томе Ноулсе. Он по уши влюблен в Наташу, а ее больше интересуют лошади.

– Надо подумать, но если он хотя бы самую малость похож на отца… Кстати, как он оправился после Рождества?

– Ох, видел бы ты его на ночной службе!

Де Джерси взглянул на компьютер:

– Может, тогда попросишь его сына заглянуть ко мне? Пораньше.

– Хорошо, сделаю, – сказала Кристина и вышла из комнаты.

Де Джерси нервно постучал пальцами по столу. С рубашкой он, конечно, сглупил. Следовало выбросить ее перед возвращением домой. Раньше он бы не допустил такой оплошности.

Через несколько минут вернулась Кристина:

– Том с большой охотой готов приступить. Я сказала ему, что оплата будет почасовой.

Так начались занятия. Том Ноулс учился на преподавателя информационных технологий в местном колледже. Выглядел он почти как отец, только был щуплым и не столь высоким и к тому же носил очки в толстой оправе. Парнишка всегда приходил ровно в девять. Они с де Джерси занимались по два часа трижды в неделю.

Как-то утром Том по обычаю открыл свой ноутбук.

– Сэр, – обратился он к де Джерси, – на прошлом занятии вы хотели узнать, как защитить в Сети личную информацию. Лучший способ обезопасить персональные данные – нигде их не оставлять. Если бы я хотел получить полную интернет-независимость, то начал бы с вымышленного имени или ника для почтового аккаунта, используя, к примеру, Hotmail или Yahoo. Там запросят личную информацию, но кто сказал, что нужно предоставлять правдивые данные? Всегда пропускайте поля необязательного ввода. Однако, если хотите заказать вещи по Интернету, придется указать адрес. Если сомневаетесь, то всегда можете арендовать ячейку на почте.

Де Джерси кивнул.

– Действия в Интернете только кажутся анонимными, однако каждый веб-сайт, который вы посетили, записывает IP-адрес вашего компьютера. Добавьте к этому журналы протоколов безопасности провайдера, и вы окажетесь в центре внимания.

Де Джерси поджал губы, а потом спросил, глядя на экран небольшого ноутбука Тома:

– А есть ли способы замести свои следы онлайн?

– Можно прикрыться чужим IP-адресом, но я не так много об этом знаю. Лучше поговорить с более компетентными в этой области людьми.

– А что с журналами протоколов безопасности? Нельзя просто удалить их с компьютера?

– Не получится просто нажать клавишу и все удалить. Многие ошибочно считают, что когда отправляют файлы в корзину, то избавляются от них. Даже если потом удалить содержимое корзины, они все равно останутся в базе данных. Частные сыщики и следователи полиции пользуются такими программами, как EnCase и FRED, чтобы восстановить данные с разных частей диска.

– Хочешь сказать, что если я владею некоторой щекотливой или незаконной информацией и решаю все удалить, отправив в корзину, то она останется на жестком диске?

– Именно, – кивнул Том. – Поэтому полиция и арестовала стольких педофилов. На жестких дисках нашли подтверждение их противозаконных действий, хотя те думали, что все удалили.

– Так можно ли удалить информацию полностью?

– Есть так называемый чистильщик следов. Это альтернатива программам абсолютного стирания, которыми пользуются на государственном уровне. Говорят, она напрочь убирает с компьютера любые данные. Я ею никогда не пользовался и не могу утверждать, насколько она эффективна.

– Интересно, – сказал де Джерси. – А как быть с электронной почтой?

– После отправки письмо проходит через несколько серверов на пути к адресату. А значит, его можно перехватить и прочесть. Вы и не узнаете, что кто-то читает вашу почту. Сейчас из-за военных действий в Афганистане полиция внимательно следит за активностью в Интернете, выявляя разговоры террористического характера. Так уже многих арестовали.

Мысли де Джерси помчались вперед: он думал, как использовать новые технологии себе на пользу.

– Недавно я прочел статью о хакерстве. Как это работает?

– Что именно вы хотите узнать?

– Если кто-то хочет взломать файлы компании, как им это сделать?

– У меня мало представлений о том, что для этого нужно, – пожал плечами Том, – я сам ничего такого не пробовал и не могу сказать с уверенностью. Правда, некоторые хакеры вытворяли еще те фокусы.

– Например? – без энтузиазма спросил де Джерси.

– Несколько лет назад двое хакеров баловались с телефонной системой радиостанции во время эфира какого-то шоу, пропускавшего лишь их звонки. – Том засмеялся. – Они выиграли два автомобиля, кругосветное путешествие и двадцать тысяч фунтов! Забавно, правда?

Том заметил, что его «ученик» о чем-то призадумался.

– Мистер де Джерси, вам лучше поискать подобную информацию в самом Интернете. Можно воспользоваться чатами, пообщаться онлайн с парнями, которые знают в этом толк.

Том взглянул на часы.

– Можешь еще раз показать мне, как зайти в чат? Тогда и закончим на сегодня, – сказал де Джерси. – Давай с твоего компьютера?

Том застучал по клавишам. Де Джерси был способным учеником: он понял, что не стоит рисковать, ведь его компьютер могли отследить. Конечно, сейчас все это казалось паранойей, но из слов парня было очевидно, что осторожность не помешает. Де Джерси решил, что будет благоразумнее теперь пользоваться ноутбуком Тома.

– Готово, – сказал он. – Хотите початиться и обсудить что-то определенное?

Де Джерси задумался:

– Как насчет похожих историй, вроде того, что провернули хакеры в радиоэфире?

Том снова что-то напечатал:

– Даже если в онлайне не будет человека, владеющего нужной информацией, нас все равно смогут направить в более узкоспециализированный чат. Поехали.

Том запросил в строке поиска информацию по хакерству, затем спросил у де Джерси, какое он выберет себе прозвище.

– Э… как насчет Билла Хейли? – сказал он.

Том никак не отреагировал, – вероятно, он был слишком молод, чтобы помнить этого рок-н-ролльщика. Он просто набрал имя, и оба уставились на экран. Сообщение пришло в считаные секунды.

– Боже, так быстро, – восхитился де Джерси.

– Некоторые зависают здесь круглыми сутками.

В коротком сообщении говорилось, что автор ничего не знает про хакерство, однако он потерял пароль от «Тошибы» и спрашивал совета, как ему взломать стартовый пароль на своем компьютере.

Том постучал по экрану карандашом:

– Из чата можно выйти. Скажу вам, что у этого парня краденый компьютер, оттого и нет пароля.

– Ничего себе, мне придется многое освоить, – заинтригованно сказал де Джерси.

В этот момент с верховой прогулки вернулась Натали и теперь звала Кристину. Де Джерси мельком взглянул на Тома: тот явно заволновался.

– Извините, – сказал он, – могу я воспользоваться туалетом?

Де Джерси кивнул.

– На обратном пути передай привет Наташе, – поддразнил он.

Де Джерси забавляло, что каждое утро во время занятия паренек отпрашивался в уборную, стоило его дочери вернуться с прогулки.

Том выскользнул из комнаты, пропустив следующее сообщение, которое высветилось на экране.

Прислал его некто под именем «Элвис»: он предложил Биллу Хейли пройти открытый интернет-курс, а потом участливо предоставил список лекций, которые давали в колледжах по всему Лондону.

Де Джерси спросил у «Элвиса», какую лучше посетить.

«Я слышал, что проводят отличные лекции в церкви Святой Катерины, Лиссон-Гроув, Ноттинг-Хилл, по вторникам, в восемь пятнадцать вечера», – пришел ответ.

«Спасибо», – напечатал де Джерси.

Том вернулся как раз к сигналу на часах, оповещавшему об окончании занятия. Де Джерси закрыл его ноутбук и убрал в рюкзак.

– Я принес вам это. Роман одного парня по имени Дуглас Куплэнд. Потрясающая книга.

Том передал ее де Джерси.

– «Рабы „Майкрософта“», – прочел он название.

Хозяин проводил Тома до двери, поблагодарил за книгу и под конец сказал, что придется приостановить занятия, поскольку ему требуется уехать на несколько недель за границу. Парень заметно огорчился, но конверт с суммой в двести пятьдесят фунтов его приободрил.

– Это за оказанную помощь. Свяжусь с тобой, когда мне снова понадобятся занятия.

Де Джерси не собирался вновь встречаться с Томом: он накопил достаточно информации, чтобы перейти к следующему этапу проекта. Теперь он хотел расширить границы того, что узнал, и вплотную заняться тем, как обезопасить свою личность в Сети. Если он хотел применить в ограблении интернет-технологии, то стоило придумать, как замести следы: найти компетентного человека или же разобраться во всем самому. Де Джерси предпочел бы не прибегать к посторонней помощи, поэтому решил начать с посещения лекций, которые порекомендовал ему «Элвис».

Весь оставшийся день он переходил из чата в чат. Использовал разные имена – в Интернете он мог быть кем угодно без всякого грима. Физические характеристики, возраст, пол не имели значения в виртуальном мире притворства, где обращали внимание лишь на то, что ты сам решил выдать за правду.

Де Джерси поразило то, с какой легкостью он мог связаться по Сети с другими преступниками. Многие хвастались своими веб-сайтами, посвященными их нелегальным подвигам. Он просмотрел список «самых разыскиваемых» полицией Лондона нарушителей закона и с улыбкой отметил, насколько благополучной была его криминальная жизнь: он не встретил ни один из своих многочисленных псевдонимов. Острый ум и жесткий характер обеспечивали де Джерси успех в прошлых ограблениях. Каждое спланировал именно он. Хоть он и стал естественным лидером их небольшой команды, но ни на секунду не забывал своего долга перед Дрисколлом и Вилкоксом, а после его советов по инвестированию, обернувшемуся крахом, это чувство лишь усилилось. В прошлом эти двое всегда приходили на помощь, и де Джерси слегка утешало, что он оказался в этой переделке не один. Друзья снова будут рядом, какой бы план он ни придумал.

После изучения совершенно новой для себя сферы, полной открытий, в голову де Джерси закралась одна идея. Пока он не сформировал конкретный план, скорее накопил информацию, которая могла пригодиться в дальнейшем. Чуть освоившись, де Джерси заказал по Интернету более мощный компьютер и договорился о доставке и установке в кабинете. Заполняя онлайн бланк заказа, он с любопытством отметил, сколько персональных данных от него потребовали. Эдвард де Джерси теперь стал значимой единицей в киберпространстве.

Кристина расстраивалась все сильнее, поскольку муж теперь весь день проводил на конюшне, а после ужина запирался в кабинете. Ее беспокоило новое увлечение де Джерси. Она всегда относилась к его одержимости лошадьми с пониманием, но его нынешнее занятие ей порядком надоело. Кристина решила, что больше не намерена терпеть этого.

Утром за завтраком она спросила мужа, как прошла его поездка в Лондон после Рождества.

– Почему ты спрашиваешь? – проговорил он.

Де Джерси в это время читал книгу об интернет-технологиях, оставленную ему Томом.

– После возвращения ты днем и ночью пропадаешь за компьютером. Со мной почти не разговариваешь, не обращаешь внимания на дочерей и даже не особенно занят конюшнями.

Де Джерси захлопнул книгу.

– Прости, – вздохнул он.

– Этого недостаточно. Будешь вести себя подобным образом, я попрошу родителей не навещать нас.

– Что?

– Неужели ты забыл? Они приезжают погостить у нас на неделю. Но если ты не будешь вылезать из кабинета, они могут с таким же успехом остановиться в отеле. Мама и папа приезжают всего раз в год. Они очень хотят повидаться с девочками до их возвращения на учебу.

Де Джерси расстроился, увидев Кристину такой рассерженной:

– Прости. Может, прогуляемся?

– Нет, хочу заняться выпечкой.

– Мне правда жаль. Наверное, я просто немного заигрался, а еще куча работы. – Он обвил руками талию супруги. – Как я могу загладить вину?

– Они захотят пройтись по туристическим маршрутам, – сказала Кристина, отстранившись. – Знаю, ты терпеть не можешь экскурсии, но для них важно провести со мной время, и я постараюсь сделать его особенным.

– Обещаю, я их повсюду провезу, – сказал де Джерси, – прокачу на вертолете, буду развлекать двадцать четыре часа в сутки.

– Не обязательно вдаваться в крайности, но каждый год они с нетерпением ждут этой поездки.

– Хорошо, я сделаю все, чтобы им понравилось это путешествие. Закажу билеты на концерты, экскурсии, устрою тур по Виндзорскому замку. Что угодно.

– Там они были в прошлом году, – заметила Кристина. – На этот раз они хотят пойти в лондонский Тауэр и, возможно, зоопарк. Может, прокатимся на речном трамвайчике по Риджентс-каналу.

– Договорились. – Де Джерси снова обнял жену. – Когда они приезжают?

– Через неделю.

– Тогда у меня есть время все подготовить. Точно не надумала прогуляться?

– Хорошо, идем, – ответила Кристина, развернулась к мужу и поцеловала.

Позже тем днем де Джерси показался во дворе, побеседовав по старой привычке с каждым работником. Затем прислонился к двери в стойло Флэш-Рояля: вспотевшего после тренировки коня облили водой из шланга и накрыли толстой попоной.

Когда жеребец с аппетитом взялся за сено, де Джерси пошел прочь со спокойной душой: его чемпион был в отличной форме. Эдвард переходил от стойла к стойлу, осматривая вместе с тренерами и конюхами состояние всех рабочих лошадей, интересуясь успехами племенных кобыл, ростом и развитием жеребят и однолеток. Потом направился к дому, оглянувшись напоследок и полюбовавшись ухоженными, блестящими гривами, которые возвышались над перегородками стойл. На создание такого огромного конного двора ему потребовалось двадцать пять лет, а денег Морено едва ли хватит надолго. Де Джерси срочно нуждался в крупном притоке денежных средств, чтобы поддерживать поместье на уровне, но он и подумать не мог о том, чтобы уволить работника или отправить на аукцион лошадь. Здесь была вся его жизнь, которую он строил с таким упорством, и никто не мог этого отнять.

Войдя на кухню со двора, де Джерси застал Кристину за плитой. Когда он проходил мимо, жена поймала его за руку.

– Снова в кабинет? – спросила Кристина.

– Да, но я лишь хочу заказать билеты в театр и на экскурсии. На ужин приду, как только позовешь.

У себя в кабинете де Джерси зажег сигару и зашел в Интернет, просматривая афишу концертов в Вест-Энде. Билетов в театры он купил даже больше, чем следовало, а после принялся заказывать туры по Лондону, в итоге оказавшись на сайте лондонского Тауэра. Он сделал несколько распечаток, не слишком вчитываясь в содержание, но вдруг заинтересовался статьей о великолепных драгоценностях, которые выставлялись на обозрение. В коллекцию входили Вторая Звезда Африки, осколок алмаза Куллинан, бриллиант Кохинур, сапфир святого Эдуарда и рубин Черного принца. Де Джерси приблизился к экрану, читая описание роскошных жемчугов, которые носила Елизавета I, а также сапфира Стюартов со времен Карла II. Де Джерси с любопытством узнал, что с течением времени регалии претерпели изменения, чтобы угодить различным коронациям. Рука королевы Виктории была слишком худенькой для коронационного кольца, поэтому для нее сделали копию. Эдуард VII не надевал корону святого Эдуарда по причине болезни, к тому же она считалась слишком тяжелой. Дуги на короне Британской империи были опущены специально для королевы Елизаветы II из-за несоответствия такого веса ее миниатюрной фигуре.

Де Джерси потерял счет времени, разглядывая королевские драгоценности. Он даже распечатал несколько фотографий. Корона святого Эдуарда поражала великолепием, а в статье говорилось, что предположительно для нее использовалось золото с короны Исповедника. Ее украшали четыреста сорок четыре полудрагоценных камня. На сногсшибательной короне Британской империи искрилось свыше трех тысяч драгоценных камней. Де Джерси обратил особое внимание на Кохинур, установленный на платиновой короне королевы-матери. Напоследок взглянул на небольшую корону с полутора тысячами бриллиантов, созданную для королевы Виктории. В разделе ответов на вопросы посетителей сайта говорилось, что последняя попытка кражи драгоценностей британской короны была сорвана в тысяча шестьсот семьдесят первом. Сокровища находились в лондонском Тауэре под строгим надзором, и каждый год миллионы туристов могли на них полюбоваться. Смотритель королевских регалий отвечал за хранение и чистку драгоценностей. В последний раз королева осматривала их в тысяча девятьсот девяносто четвертом году на открытии нового ювелирного дома.

Де Джерси настолько погрузился в мысли, что Кристине пришлось несколько раз звать его на ужин. Явившись за стол в приподнятом настроении, он поцеловал жену и вручил ей распечатки о концертах и экскурсиях, пообещав составить компанию ее родственникам.

– Дорогой, необязательно это делать, – сказала Кристина. – Достаточно пару раз вместе поужинать. Знаю, как ты не любишь театр.

– Хорошо, заключим сделку. Ты освободишь меня в те дни, когда они пойдут в театр, а я лично свожу их в лондонский Тауэр взглянуть на королевские сокровища.

Дождавшись, пока Кристина уснет, де Джерси вернулся в кабинет и просмотрел еще несколько сайтов с информацией о восхитительных украшениях. Исторические факты впечатляли. Он узнал, что провальную попытку похитить драгоценности предпринял полковник Блад, которому почти удалось осуществить задуманное, однако его загнали в ловушку на восточных воротах Тауэра. Большую часть коллекции собрал Эдуард Исповедник и его преемники, но многое продали или переплавили по приказу Оливера Кромвеля в промежутке между тысяча шестьсот сорок девятым и тысяча шестьсот шестидесятым годом. Нынешние королевские регалии брали начало от коронации Карла II в тысяча шестьсот шестьдесят первом.

Де Джерси просидел в кабинете до самого рассвета, а в постель вернулся уставшим, но вдохновленным.

Проснулся он заметно отдохнувшим, принял душ и переоделся в костюм для верховой езды. Целый час де Джерси катался без остановки. Он выбрал для прогулки свою давнишнюю фаворитку по кличке Кьют Куини, крупную серую кобылицу высотой в восемнадцать ладоней. К четырнадцати годам она больше не участвовала в скачках, но производила на свет отличных жеребцов, и ее держали для личного пользования семьи де Джерси. Когда они остановились, лошадь фыркнула и взмахнула гривой, а ее хозяин окинул взглядом известковые холмы.

– Хорошая девочка, – ласково прошептал де Джерси.

Он повел ее рысью, сперва переходя на легкий галоп, а потом поскакав в полную силу. Ему казалось, будто он открыл дроссельную заслонку на превосходной, хоть и старенькой гоночной машине. Серая кобылица промчалась по влажной утренней траве, изо рта ее валил пар. Де Джерси давно не испытывал такого прилива энергии. От адреналина вибрировала каждая клеточка его тела: столкновение с опасностью всегда было для него сродни наркотику, а ситуация с Морено позволила вновь пережить острые ощущения. Теперь де Джерси неудержимо тянуло взяться за новую авантюру. В его голове зрел немыслимо дерзкий план. Казалось, он получил некий призыв к действию, как тогда, с золотыми слитками в аэропорту Хитроу. На этот раз де Джерси задумал похищение королевских драгоценностей. Но мог ли он привести план в действие?

Глава 6

После новогодних каникул Тони Дрисколл вернулся домой с бронзовым загаром и тремя чемоданами, набитыми обновками жены. Невзирая на усталость от перелета, он сразу позвонил в офис Дэвида Лионса. Два часа Дрисколл висел на телефоне, после чего ошарашенно сел и уставился в стену.

– Тони, ты уже распаковал вещи? – в комнату впорхнула Лиз.

– Конечно нет! – огрызнулся он.

– Здесь тебе не отель. Нужно отдать грязное белье миссис Фуллер. Я этого делать не буду.

– Я приду к тебе через минуту. Нужно уладить кое-какие деловые проблемы.

– А это не может подождать? Мы ведь только вернулись.

– Полагаю, что может, – сказал Дрисколл.

Он поднялся, но, как только жена вышла из комнаты, снова сел.

Все каникулы Тони старался сохранять позитивный настрой, надеясь, что деньги можно частично спасти. Но сейчас ассистент Лионса напрямую заявил, что Дрисколл потерял все сбережения, без какой-либо возможности вернуть хотя бы цент. От этой мысли к горлу подкатил ком.

Джеймс Вилкокс тоже узнал о размере своих убытков и тщетности надежд на компенсацию. Когда он вернулся домой в Хенли с детьми и Рикой, то обнаружил на первом этаже море бумаг. Вилкокс остолбенел при виде стольких счетов. Оказалось, он ко всему прочему затянул с оплатой чеков на содержание бывших жен. После долгой дороги Рика недовольно ворчала, приставая к нему с просьбой заказать в «Теско» доставку продуктов, но Вилкокс не мог трезво мыслить. Совсем недавно он владел миллионами, а теперь не осталось ни гроша. Джеймс не ожидал, что его ситуация окажется столь плачевной. Он и забыл, сколько средств по глупости пустил в расход ради инвестирования в интернет-компанию.

Рика бросила на стол список покупок.

– Рика, это же чертовски дорого! – взревел Вилкокс, пробежав по нему взглядом. – Здесь же восемь видов хлопьев!

– Дети это есть!

– С сегодняшнего дня пусть едят что-нибудь одно.

Рика сердито глянула на Джеймса и ушла, хлопнув дверью. Вилкокс вновь посмотрел на список, а через секунду смял его. Может ли пачка чертовых хлопьев что-либо изменить?

Он попал в серьезную беду. Даже перезаложил дом, чтобы инвестировать больше средств в «leadingleisurewear». Вилкоксу захотелось снова переговорить с Дрисколлом, а еще лучше – с де Джерси, но он не рискнул поднять телефонную трубку. Полковнику вряд ли понравится, что они с Тони встречались за его спиной во Флориде. Вилкокс не знал, как ему поступить, если де Джерси предложит новое ограбление. Джеймсу ничего не стоило договориться с Дрисколлом об их отказе, но, оставшись наедине с проблемами, он понял, что ему грозит банкротство. А ведь на его шее висело шестеро детей, четыре бывших жены, любовница с Украины да еще вдобавок целый гараж винтажных автомобилей. Если ситуация ухудшится, будет чрезвычайно сложно отвергнуть предложение де Джерси.

Предупредив жену, что уедет по делам на пару дней и остановится в клубе, де Джерси направил вертолет в Лондон. К девяти утра он сидел в аудитории университета, слушая семинар по компьютерному программированию. Эдвард понимал, что придется найти подходящее место для разработки плана ограбления: слишком опасно заниматься этим дома. После занятия де Джерси подошел к молодому лектору и взял у него список литературы для самообучения.

Позже, вооружившись двумя огромными пакетами, де Джерси зашел в клуб «Сент-Джеймс» и устроился в читальном зале. Пройдясь по сложным справочникам, он понял, что ему все равно потребуется посторонняя помощь. Де Джерси поспешил в церковь Святой Катерины на лекцию, предложенную в чате «Элвисом».

В тесном холодном помещении де Джерси нашел кучку зануд с пластиковыми кофейными стаканчиками и сэндвичами, завернутыми в пищевую пленку. Похоже, занятие обещало быть долгим, подумал он. Все участники семинара принесли с собой по небольшому ноутбуку. У дверей стояла пухленькая блондинка, жуя батончик «марс» и принимая взносы по пять фунтов. Когда де Джерси заплатил, она выдала ему распечатку со списком вопросов, которые планировали рассмотреть на вечернем занятии: вел его некий Реймонд Марш.

– Вы здесь раньше бывали? – спросила блондинка.

– Нет.

– Можете сказать, кто нас порекомендовал?

– Да.

– Имя? Мне нужно заполнить форму.

– Элвис, – неловко произнес де Джерси.

– Хорошо, тогда все ясно. Проходите и садитесь. Он надолго не задержится – нянечка опаздывает. Как вас зовут? – спросила девушка, приготовив ручку.

– Филип Симмонс, – сказал де Джерси и направился к стоявшим в ряд пластиковым стульям.

К половине девятого шестнадцать участников, не снимая верхней одежды, ссутулились над ноутбуками в ожидании лекции. Де Джерси не терпелось начать. Обернувшись, он увидел, как в комнату вошел странный человек. На самом деле это и был Реймонд Марш, но с первого взгляда он показался не кем иным, как Элвисом. Эдварду сперва даже почудилось, будто он видит призрак знаменитого певца. Увидев, как Марш взял из коробки деньги, пересчитал и положил в карман, де Джерси решил, что блондинка – его жена.

Эдварду с трудом удавалось не пялиться на Марша. Однако его худое, заостренное лицо, выступающий подбородок и впалые скулы привлекали к себе внимание. Волосы Реймонд зачесал наверх в виде кока и залил его несколькими слоями лака. В черной кожаной куртке, облегающих брюках-дудочках и остроносых туфлях, лектор прошел к небольшому столу и проверил, работает ли компьютер, подключенный к висевшему на стене проектору.

– Отлично. Все готово. Я сделал распечатки, где есть ответы на ваши вопросы с прошлой недели, – сказал он с явным ливерпульским акцентом. – Я переживал за то наше занятие, так что если хотите спросить еще что-то, сейчас самое время.

Руку поднял высокий худощавый мужчина в переднем ряду:

– На прошлой неделе мы упомянули о хакерских технологиях, используемых не в преступных целях, а для защиты компьютерных систем. Можно ли вообще применять вирусы в таком качестве?

Реймонд лизнул пальцы и пригладил прическу.

– Разговор был о том, чтобы создавать полезные вирусы. Как и в ситуации с человеческими болезнями, они смогут повысить иммунную систему главного компьютера. Успеваете? Теоретически это возможно, но пока, насколько мне известно, ничего такого не произошло, – говорил Марш, прохаживаясь по аудитории.

Дородная женщина, похоже слегка навеселе, задала вопрос о приближавшейся конференции «Дефкон» в США. Марш чувствовал себя как рыба в воде, с энтузиазмом рассказывая о подпольной хакерской конвенции. Де Джерси слушал и впитывал новую информацию. Многое из того, что обсуждалось, было ему чуждо, и он слегка растерялся. Эдвард внимательно изучал Марша: наверняка тот мог похвастаться высоким уровнем IQ, однако его манеры и речь выдавали неразвитые навыки в общении. Он походил на тех, кто работал в сфере информационных технологий.

На самом деле Реймонд Марш был инженером телефонии, а в свободное время изучал интернет-просторы, взламывая разные системы. Де Джерси попал в точку со своей догадкой. Он так увлеченно анализировал лектора, шагающего взад-вперед по аудитории, что даже вздрогнул, когда раздался новый вопрос: участник семинара спрашивал о защите персональных данных и создании в Интернете фальшивой личности.

– Приятель, глупо использовать свои настоящие данные, – сказал Марш. – В зависимости от целей можно создать какую угодно личность в любой точке мира и создать для нее правдоподобную легенду. Один из моих интернет-профилей – австралийский школьник. Чего этот мальчишка только не вытворяет! К примеру, утром я взломал школьную систему в Аделаиде, зарегистрировал своего парня и создал для него школьные отчеты, а потом поставил высший балл по всем предметам. Под сотнями разных имен я путешествую по всему свету и при этом не покидаю страну. Знакомьтесь: перед вами бабушка пятерых внуков из России, поклонник садомазы из Ирландии и рыбовод с Аляски. Меня невозможно отследить, поскольку я предусмотрительно пользуюсь спутниковыми линиями связи для выхода в Интернет и могу с легкостью прервать соединение. Работа на телекоммуникационную компанию с таким-то хобби очень помогает!

По аудитории прокатился смех, но де Джерси сидел словно околдованный. Все, что он услышал, идеально подходило для его планов. К тому же он понял, что ему придется обратиться к Реймонду Маршу за помощью. Но мог ли он довериться этому человеку?

После занятия де Джерси поспешно покинул аудиторию с ворохом новых идей. Шел проливной дождь, и обратно до клуба он ехал на такси. Оказавшись там, де Джерси расположился в читальном зале, просматривая материалы с семинара. Там же он нашел электронную почту Марша, его домашний номер телефона и адрес. На следующее утро Эдвард позвонил туда.

– Он на работе, – лаконично ответила женщина.

– У меня важное дело. Могу ли я связаться с ним по другому номеру?

– Да, но на работе не приветствуют, когда он отвечает на личные звонки. Лучше оставьте свой номер, и я передам ему. В шесть часов он вернется.

– Спасибо, я позвоню позже.

Около шести часов де Джерси добрался на метро до дома Марша в Клэпхэме. Тот жил в скромном дуплексе, а возле его крыльца стоял «форд-кортина» ярко-розового цвета с двумя мягкими игральными кубиками за лобовым стеклом. Де Джерси прошел к двери и позвонил. Открыла ему женщина. Он оказался прав: та блондинка из церкви Святой Катерины была женой Реймонда.

– Он вернулся?

– Это вы звонили? – спросила женщина, оглядываясь на визжащего малыша.

– Да. Простите, возможно, сейчас не самый подходящий момент.

– Пожалуй, что так. Муж пока не вернулся. – В следующую секунду блондинка глянула в сторону и помахала рукой. – Я обманула вас, он за вашей спиной.

Де Джерси повернулся и столкнулся с Маршем, одетым в толстое твидовое пальто поверх рабочего комбинезона.

– Кто это? – спросил Реймонд, поцеловав жену.

– Не знаю, это к тебе.

Де Джерси протянул ему визитную карточку Филипа Симмонса с местом работы «Компьютер электроникс инк.».

– С чем связан ваш визит? – спросил Марш, когда его жена умчалась к малышу.

– Может, вас заинтересует кое-какая работа.

– Приятель, у меня есть чем заняться.

– Мне требуется информация и помощь с одним проектом.

– Такого добра у меня навалом. Голова просто забита всякой ерундой, но вопрос в том, что именно вы ищете.

– Хотелось бы узнать о вашем опыте, – сказал де Джерси.

Очевидно, что Марш не собирался приглашать его внутрь, застыв на пороге.

– Сейчас я работаю инженером телефонии. В начале восьмидесятых, еще до компьютерного бума, занялся телефонным хакерством. На халяву звонил всем по межгороду. Так я и нашел свое призвание. Потом переключился на компьютеры. Работал на одну компанию, от лица которой устанавливал интернет-соединение в местных фирмах, но там такая скукотища. Вот мы с женой и упаковали вещи и приехали в Лондон. Я вернулся к телефонам – теперь все законно. Но без компьютеров сейчас в любом случае никуда. В свободное время балуюсь взломами, – сказал Реймонд, склонив голову набок. – Вы об этом хотели узнать?

– Да. Продолжайте.

Марш все еще не пригласил де Джерси в дом.

– Может, перейдем в машину? – спросил Реймонд.

Де Джерси с облегчением покинул столь обозреваемое соседями место. Они с Маршем устроились в старенькой «кортине». Хакер откинулся на сиденье, поглаживая обтянутый белой кожей руль. Чем больше этот парень говорил о себе, тем большим высокомерием веяло от него. Де Джерси ощутил исходившую от Марша опасность, некую скрытую агрессию, природу которой не мог определить.

– Итак, мистер Симмонс, что именно вам нужно? – спросил Реймонд.

– Вы, – ответил де Джерси.

– Ясно. Мои услуги недешево обходятся.

– Именно это я и подумал.

Марш еще раз взглянул на визитку.

– Я был на вашей лекции в церкви Святой Катерины. Хочу, чтобы вы помогли мне создать фальшивую интернет-личность, не хуже настоящей.

– Приятель, в мире нет ничего невозможного.

Тем же днем, следуя подробной инструкции Марша, де Джерси снял со своих заметно оскудевших счетов сто тридцать тысяч фунтов. Он арендовал ячейку на почте и завел счет на имя Филипа Симмонса. С этого момента Эдвард собирался проводить все финансовые транзакции только онлайн. Когда банк подтвердил его данные, он снял по Интернету квартиру в Килберне. Компания-арендодатель переслала ключи в его почтовую ячейку, а де Джерси позаботился о том, чтобы оплачивать все счета через Сеть.

Через два дня он вернулся в Лондон, забрал ключи и поехал в новое пристанище Филипа Симмонса на общественном транспорте, чего не делал уже давным-давно. Квартира находилась на втором этаже и полностью соответствовала своей низкой стоимости. Внутри было затхло, витали ароматы несвежей еды, а стоявшая там мягкая поролоновая мебель била по глазам ярко-оранжевой расцветкой. Зато ванная и кухня находились в рабочем состоянии и отличались чистотой.

Снова воспользовавшись Интернетом, де Джерси приобрел два мобильных телефона на имя Симмонса и второй компьютер. Покупки прибыли с промежутком в полчаса. Теперь де Джерси оставалось лишь соединиться со своим компьютером, однако установив такую связь, которую можно было уничтожить в любую минуту. Ему опять требовалась помощь Реймонда Марша.

Когда де Джерси ночью вернулся домой, Кристина уже легла в постель. Он забрался в кровать и провел носом по ее шее:

– Прости, что я так поздно. Снова деловые встречи. Дэвид Лионс оставил мне основательную головную боль.

Кристина сонно повернулась к нему:

– Расскажешь об этом утром.

– Я тебя люблю, – прошептал де Джерси и провалился в глубокий сон.

На следующее утро за завтраком де Джерси обратил внимание на дату. До встречи с Вилкоксом и Дрисколлом в отеле «Ритц» оставалось четыре дня, а ему еще следовало сдержать обещание насчет досуга тещи и тестя. Де Джерси казалось забавным, что «три мушкетера» встретятся в тот же день, когда он отправится в лондонский Тауэр с родителями жены. Пора было приступить к разработке плана. Только бы Реймонд Марш не вызвал проблем.

Де Джерси присоединился к жене, когда она снимала рождественские украшения и складывала в картонную коробку открытки. Имена отправителей отрезала, а прочее оставляла для благотворительного фонда местной тюрьмы. Кристина указала мужу на каминную полку.

– Полагаю, это ты захочешь сохранить, – сказала жена.

Де Джерси с улыбкой поднял открытку от королевы:

– Ты слишком хорошо меня знаешь. Поставлю ее к себе на стол. Как думаешь, это произведет впечатление на твоих родителей?

– Безусловно. Правда, для этого тебе не надо стараться. Иногда мне даже кажется, что папа тебя побаивается.

– Да уж, он никогда не одобрял мою кандидатуру. Он убежден, что я стар для тебя, ведь мы с ним почти ровесники.

– Ты же знаешь, что это не так.

– В любом случае, надеюсь, им понравятся Тауэр и Букингемский дворец. Хороший выбор для туристской экскурсии?

– Отличный! Но тебе не обязательно ехать.

– Уверен, мне должно понравиться. Я прожил в Лондоне и пригороде всю свою жизнь, но никогда лично не видел королевских регалий. Будет интересно.

Глава 7

Де Джерси сдержал свое слово и сыграл роль гостеприимного хозяина. В Тауэре экскурсовод провел их в главную палату, где были выставлены сокровища английской короны. Де Джерси так не терпелось услышать его рассказ, что он то и дело наступал гиду на пятки. Вдруг Эдвард замер как вкопанный. Перед ним во всем великолепии предстала платиновая корона королевы-матери с ослепительным Кохинуром. Он двинулся дальше и заметил пустую витрину с табличкой «Используется». Де Джерси стало интересно, по какому случаю убрали экспонат. Тут его осенило: время от времени регалии вывозили из Тауэра. Ему лишь требовалось выяснить, когда именно. С этим он поспешил к экскурсоводу.

– Я увидел пустую витрину. А для чего сейчас понадобилась та корона? – спросил он.

– Королева уехала в Норвегию, где и собирается надеть некоторые драгоценности.

– А возможно ли, чтобы они все разом находились в использовании?

– Такого не бывает. Правда, скоро несколько витрин опустеют из-за празднования Золотого юбилея. Когда не хватает экспонатов для выставки, мы предлагаем публике уменьшенные копии.

– А какую корону ее величество наденет на юбилей? – спросил де Джерси.

Экскурсовод нетерпеливо зашаркал ногами:

– Полагаю, королева наденет ту, что поменьше. Вот эта, – мужчина указал на корону с Кохинуром, – тоже весит немало. Здесь есть огромный камень в сто карат. Сэр, давайте пройдем дальше. Подходит следующая экскурсионная группа.

Гид отошел в сторону и встал рядом с первой витриной. Де Джерси вновь взглянул на роскошную корону.

Джеймс Вилкокс прибыл в «Ритц» раньше времени. Он нарядился в новый костюм, который заказал у своего портного еще до обвала интернет-компании. За долгие годы у Вилкокса выработалась особая щепетильность в выборе одежды и аксессуаров.

Он сел за стойку бара и заказал водку с мартини. Де Джерси, как всегда, забронировал для них номер на втором этаже от имени Симмонса. Вилкокс закинул в рот несколько орешков кешью, поданных к напитку, и достал сигару. Пока он рылся в поисках зажигалки, ему прикурил Дрисколл.

– Как поживаешь, мой старый друг? – сказал тот, плюхаясь рядом с ним на барный стул.

– Бывало и лучше. Стоит только расслабиться и понадеяться на спокойную жизнь, как все идет коту под хвост. Беседуя с ассистентом Лионса, я отлично это понял.

– Уж мне ли не знать. Через пару дней он закрывает контору, – проговорил Дрисколл и заказал охлажденное шабли. – Мутная была затея, – пробормотал он.

– Ты о чем?

– Сначала мы были в неведении, а потом этот гаденыш вывалил на нас целую кучу, – сказал Дрисколл и сделал глоток вина.

– Ты всегда такой шутник, – расхохотался Вилкокс.

– Я словно вернулся на много лет назад. Хотя о том времени я бы предпочел не говорить.

– Уж мне ли не знать, – усмехнулся Вилкокс. Он осмотрелся по сторонам, потом взглянул на часы, висевшие на стене за барной стойкой. – Я на мели. А тебе удалось что-нибудь спасти?

– Осталось всего несколько тысяч, кое-какая недвижимость, но… основная часть тоже сгинула вместе с чертовой интернет-компанией.

– Не проболтаться бы о нашей встрече во Флориде, – сказал Вилкокс.

– Верно, – ответил Дрисколл. – По ночам я почти не сплю. Вырубаюсь часов в десять, потом просыпаюсь и размышляю о своем положении. До сих пор не могу в это поверить. Помню, как однажды Ронни Джерси сказал мне: «Тони, учись у игроков, которые приходят сюда изо дня в день. Может, тебе когда-нибудь и повезет, но на один выигрыш придется десять неудач. Глупо выкидывать деньги, заработанные с трудом». Черт подери! Наверное, мы все спятили. Я вбухал в эту проклятую компанию все, что имел.

– Точно. Когда инвестиции не удвоились, а утроились, нам стало мало, так? Мы с тобой два кретина.

Вилкокс опустошил бокал мартини и сунул в рот оливку.

– Помню, как-то раз нам с Ронни попался стопроцентный чемпион. В то время ведь в букмекерских конторах не было телевизоров – мы слушали трансляцию по радио.

– Только не начинай свои байки про Ронни Джерси, – застонал Вилкокс. – Я этого не вынесу.

– Нет же, просто я хочу сказать…

– Я все это уже слышал, тем более что сегодня у меня скверное настроение.

– Ну извини, что я вообще на свет появился.

Пару секунд они сидели в тишине, затем Дрисколл окинул взглядом костюм Вилкокса:

– К чему тебе такая яркая атласная подкладка?

– Нравится.

– Претенциозно, не находишь? Но покрой хорош. Жаль, что эти отвернутые манжеты испортили весь вид.

– Я просил сделать именно такие манжеты! – фыркнул Вилкокс.

– И во сколько тебе обошелся костюмчик? Признавайся!

– У меня было тридцать с лишним миллионов. Считаешь, я задумывался, во сколько мне обойдется гребаный костюм? Давай сменим тему.

Дрисколл отпил вина, затем вернул бокал на фирменную салфетку и достал тонкую сигару:

– Будешь?

– Нет. Хочешь еще выпить?

Дрисколл замешкался, потом кивнул, и Вилкокс махнул бармену.

– Знаешь, тот заезд…

– Тони, я же сказал, что не хочу ничего слышать о чертовом Ронни и его букмекерских конторах.

– Я говорю не о прошлом, а об Аскоте. Скакун Полковника с легкостью взял первое место. Этот Флэш-Рояль устроил переполох. Его зовут Флэш-Рояль.

– Ненавижу, когда ты так делаешь, – сказал Вилкокс. – И всегда делал. Повторяешь все по два раза.

– Не повторяю. Нет, не повторяю.

– Только что повторил.

– Не повторил. Нет.

– И опять!

Дрисколл скользнул взглядом мимо Вилкокса, затем придвинулся к нему ближе:

– Он здесь. Черт, и выглядит отлично. Видишь, как он разговаривает со швейцаром?

Вилкокс развернулся и заметил де Джерси, возвышавшегося над другими людьми в фойе на целую голову. Его крупную фигуру в коричневой фетровой шляпе и коричневом твидовом костюме трудно было не заметить. Он выглядел как человек, профессионально занимающийся скачками, а клетчатая рубашка и коричневые броги дополняли образ. Де Джерси прошел в ресторан, скрывшись из виду.

– Что он делает? Разве не собирается подняться в номер?

– Похоже, решил пообедать.

Вилкокс и Дрисколл взглянули в сторону входа в ресторан «Ритц» и разглядели де Джерси, беседовавшего с метрдотелем. После он вернулся в фойе, словно собирался покинуть отель, но вместо этого он резко свернул к лестнице.

– Он идет наверх, – сказал Вилкокс.

– Что-то он суетится, да? – тихо сказал Дрисколл. – Зато как легко взлетел по лестнице. Полагаю, нам тоже пора. Как всегда, разделимся?

В просторном номере, обставленном элегантной мебелью в стиле эпохи регентства, на окнах висели тяжелые золотые гардины. На полированном столе из красного дерева стояли тарелки с лососем, сыром и огромная миска фруктового салата со сливками. Де Джерси как раз открывал шампанское, когда в дверь постучали и внутрь зашел Вилкокс.

– Тони поднимается, – сказал он, закрывая дверь. – Хорошо выглядишь. Наверное, все благодаря верховой езде.

– Ты и сам в отличной форме, – ответил де Джерси. – Я сожалею, что все так обернулось.

– И я.

Когда повисла пауза, де Джерси выдернул пробку и опустил бутылку в ведерко со льдом. Потом он пересек комнату и обнял Вилкокса:

– Рад видеть тебя, Джимми.

– Много воды утекло, а?

Де Джерси нарушил трогательное мгновение, налив Вилкоксу шампанского. Тот принял бокал, и в ту же секунду в номер вошел Дрисколл:

– Черт вас раздери, мои колени… честно, я разваливаюсь на части. Поднялся на второй этаж и уж думал было, что схлопочу инфаркт. – Он пожал руку де Джерси. – А ты все тот же красавчик. Меня вот годы не пощадили.

Из их троицы Дрисколл больше всех внешне соответствовал своему возрасту.

Де Джерси вручил ему бокал шампанского и поднял свой:

– Мне бы очень хотелось встретиться при иных обстоятельствах.

Мужчины выпили, а когда де Джерси сел на диван, Вилкокс и Дрисколл последовали его примеру. В спокойной атмосфере номера они немного поболтали о женах и детях, затем перекусили, радуясь своему воссоединению. Дрисколл поздравил де Джерси с победой на Королевских скачках.

– В следующий раз мы возьмем дерби, – воодушевленно сказал де Джерси. – Он сделает это. Такого жеребца у меня еще не было. – Внезапно он повернулся к Дрисколлу. – Ты помнишь кого-нибудь по имени Гарри Смедли? Он подошел ко мне на ипподроме, сказал, что мы вместе учились в школе, но я совершенно не могу его вспомнить.

Дрисколл вытер рот салфеткой.

– Гарри Смедли. – Он на миг призадумался. – Да, я его помню. Он учился вместе с нами в единой средней школе, то есть со мной. Не знаю, был ли ты с ним знаком. Он учился на год младше меня. Щуплый такой паренек с большой головой.

– Я по-прежнему его не помню, – сказал де Джерси.

– Может, и не вспомнишь. Хотя ты должен помнить его мать Морин. Боже, она была безнадежна. Твой отец пытался ее образумить. Если утром она получала пособие, то к вечеру уже все проигрывала. Ронни пытался пресечь ее азарт к скачкам. Она приходила каждый день, как только открывались двери, и ставила шиллинг на тройное пари. Знала все правила. Непробиваемая дамочка. – Дрисколл взмахнул вилкой. – Кстати, она была возле стойки, когда пришли громилы с кувалдой.

Вилкокс раздраженно вздохнул.

– Во время того бесчинства Морин пряталась под столом. Как только бандиты ушли, она тут же выпрыгнула, ведь все это время по радио комментировали скачки.

– Боже мой, Тони, да какая разница? – сердито сказал Вилкокс.

– Помню, как она сказала Ронни, чтобы он выплатил ей выигрыш за ставку, которую она как раз собиралась сделать. Она хотела поставить фунт на аутсайдера по кличке Дэнни Дэли с шансами двадцать к одному, а Ронни ответил…

– Где здесь ванная? – спросил Вилкокс, поднявшись на ноги.

Де Джерси указал на дверь рядом со входом:

– Там, и еще одна в спальне. Выбирай.

Вилкокс удалился в спальню, закрыв за собой дверь.

– Давай же, Тони, что сказал мой отец?

– Он говорит ей: «Морин Смедли, ты ни разу не ставила здесь бумажных денег, и я заплачу тебе только за твою смелость». Он так и сделал. Твой старик был отличным человеком.

Де Джерси промолчал. Память так и не подсказала ему, что он когда-то знал Гарри Смедли или его мать.

Из ванной вышел Вилкокс.

– Он уже закончил, – спросил Джеймс, – или просто решил перевести дух?

Дрисколл в ответ показал ему средний палец.

Вилкокс налил еще шампанского и вернулся на свое место, а де Джерси пододвинул к себе доску с сыром. Некоторое время они беседовали о старых временах, пока наконец не замолчали. Дрисколл отодвинул в сторону свою тарелку.

– Вот только удача нас покинула. Крах интернет-компаний оставил меня ни с чем.

Де Джерси взялся убирать посуду со стола. Его приятели поняли, что пришло время серьезного разговора.

– Позвольте мне объяснить, как именно мы потеряли наши средства, – сказал де Джерси, потерев переносицу. – Должно быть, вы в курсе, что интернет-обвал коснулся и многих других бизнесменов. Некоторые оказались даже в более глубокой яме, чем мы.

– Тоже инвесторы «leadingleisurewear»? – спросил Дрисколл.

– Нет, развалились и другие компании. Эта лишь одна из многих.

– И какие у нас шансы вернуть себе деньги? – спросил Дрисколл. – Я общался с парнем из офиса Лионса. Он сказал, что, возможно, стоит выйти на того козла, Алекса Морено, вдруг он что-то возместит.

– Определенно нет, – ответил де Джерси. – Компания ликвидирована, а ее директор-распорядитель исчез.

Дрисколл закрыл глаза. Затем хлопнул по столу ладонью:

– Так и хочется схватить этого гада за шею и придушить. Он что, решил заняться другим бизнесом?

– Пытался создать другую компанию.

– Вот говнюк! – вклинился в разговор Вилкокс.

Де Джерси открыл новую бутылку шампанского.

– Я сделал все, что мог.

– Ты встречался с Морено? – удивился Вилкокс, но де Джерси промолчал. – Я не хочу ныть, Полковник, но сейчас я еле держусь на плаву. Мне придется продать дома и машины. А у меня ведь шестеро детей и четыре бывших жены, черт бы их побрал.

– Знаю, – сказал де Джерси, закурив сигару.

– Мне хочется отомстить этому наглому сукиному сыну, – распалялся Вилкокс.

Де Джерси выпустил в воздух кольцо дыма.

– О Морено уже позаботились. У него была недвижимость в Ист-Хэмптоне. Мы получим за нее порядка двенадцати миллионов, возможно больше, и плюс к этому договор об аренде квартиры стоимостью в пару миллионов. Как всегда, я поделю сумму на три части, но деньгами можно будет воспользоваться, только когда я удостоверюсь, что их нельзя отследить. Мы все получим хоть какую-то компенсацию, правда не сразу, а месяцев через шесть-восемь. Морено больше не доставит нам хлопот. – Де Джерси холодно посмотрел на собеседников. – Он теперь вне игры. Я о нем позаботился, ясно?

Вилкокс и Дрисколл молчали. Они поняли, что Морено мертв, но никого из них не тянуло выяснять подробности. Повисла гнетущая тишина. Вилкокс снова отлучился в ванную.

После него де Джерси тоже зашел в ванную умыться и причесаться. Он сверился с часами. Близилось время забирать из «Харродс» тещу и тестя. Находился торговый центр недалеко, но на разговор с Вилкоксом и Дрисколлом ему требовался как минимум час.

Выйдя, де Джерси сразу перешел к делу:

– Я кое-что придумал.

Дрисколл подался вперед.

– Эдди, я не хочу ничего слушать, – прервал он де Джерси. – Я слишком стар. У меня есть обязательства. Я уже не тот, кем был в прошлом. Хотел даже сегодня не прийти, потому что, как я понял, ты задумал какое-то дело, чтобы вытащить нас из этой ямы. Но я не стану участвовать в незаконной деятельности, прости.

– Все в порядке? – Де Джерси дотянулся до его руки, потом посмотрел на Вилкокса, уставившегося на стол. – А как насчет тебя, Джимми?

– Эдвард, я даже рад, что он выложил все первым. У меня та же история. Боюсь, я потерял хватку. Я уже не такой бесшабашный для подобного дела, а если сейчас мы ожидаем несколько миллионов от продажи недвижимости Морено, тогда… этого мне достаточно.

– Вы правы. Иногда я забываю про свой возраст, в любом случае это была безумная затея, – сказал де Джерси. – Здесь я за все заплатил, поэтому можем идти каждый своей дорогой. Посмотрим, вдруг еще увидимся, когда будем на ходунках.

Де Джерси принялся мысленно считать до десяти, предполагая, что Вилкокс захочет узнать больше, но он ошибся: того опередил Дрисколл.

– Ладно тебе, не тяни кота за хвост! Мы больше не игроки, но это не значит, что нам не любопытно, – сказал Тони. – Что за ограбление ты собирался предложить?

– Нет, все же вы правы, – проговорил де Джерси, глядя на товарищей. – Лучше нам сейчас просто разойтись.

Вилкокс не выдержал его пристального взгляда.

– Значит, без обид? – спросил Дрисколл.

– Без обид, Тони, – сказал де Джерси. – Как иначе? Вы же два сапога пара. Когда Господь создавал вас, то сломал все шаблоны.

– Ой, да прекрати, – отмахнулся Дрисколл. – Если мы не станем участвовать, ты пойдешь на дело в одиночку?

– Возможно, пока не знаю. Однако мне пора уходить, нужно заехать за родственниками жены.

– Почему бы тебе просто не объяснить нам все? – заупрямился Дрисколл. – Ты ведь можешь нам доверять. Сам же знаешь, мы будем молчать как могила.

– Не в этот раз, – сказал де Джерси, надевая шляпу.

– Да брось, кого ты пытаешься обмануть, – улыбнулся Дрисколл.

– Тони, у всего есть первый раз, – ответил Полковник.

Вилкокс промолчал, пялясь в стол, потом встретился взглядом с Дрисколлом. Обоим не терпелось узнать, от чего они отказались.

– Полковник, давай мы сами решим, это ведь справедливо? – сказал Тони, глядя на Вилкокса.

После долгой паузы де Джерси вернулся к столу и снял шляпу:

– Вы сами меня вынудили.

Дрисколл и Вилкокс ждали его слов, а де Джерси наслаждался моментом.

– Я хочу украсть королевские регалии, – сказал он, подавшись вперед.

– Ты ведь не о тех, что в Тауэре? – скептически спросил Дрисколл.

– О них самых.

– Королевские регалии, твою-то мать! – громко усмехнулся Вилкокс.

– Он водит нас за нос, – заулыбался Дрисколл.

Де Джерси покрутил шляпу на ладони.

– Для этого нужны месяцы подготовки и большая команда. Я еще не обдумал детали и не подобрал подходящих людей.

– И что, собираешься проникнуть в лондонский Тауэр? – спросил Вилкокс.

Де Джерси надел шляпу и опустил поля. Затем прошел к двери.

– Не могу сказать, что не огорчен вашим недоверием, учитывая наше прошлое. Берегите себя. Еще увидимся.

– Эдвард! – Вилкокс подлетел к двери. – Не делай этого. Я был благодарен тебе столько раз, сколько и не сосчитать, но это… Ты же не думаешь, что мы поверили! Ведь это не настоящее ограбление, да?

К ним подошел Дрисколл:

– Как и Джеймс, я обязан тебе всем и никогда не забуду, что ты и твой старик для меня сделали, но я уж точно не стану корить себя, что отказался от этого ограбления. Так что выкладывай. Это ведь розыгрыш, да?

– Никакого розыгрыша, – сказал де Джерси. – Когда мне придут деньги от недвижимости Морено, вы получите свою долю. Но не слишком на нее рассчитывайте. Многое может измениться, прежде чем появится доступ к средствам.

Де Джерси пристально глянул на каждого из приятелей, и те отошли от двери.

– Мне пора – ужинаем с тещей и тестем в «Сан-Лоренцо». Они ждут меня возле «Харродса».

Он вышел, бесшумно закрыв за собой дверь, и, мягко ступая по ковролину, проследовал по коридору мимо лифта, пока не достиг лестницы. Де Джерси не думал о предательстве друзей юности, скорее он понял, как сглупил, решив, будто их троица способна продолжить дела с того места, где закончила. Верно, слишком много воды утекло.

Все еще находясь в номере отеля, Вилкокс сделал кокаиновую дорожку прямо на столе и предложил Дрисколлу присоединиться.

– Я пас. У меня от этого насморк.

Вилкокс вдохнул наркотик и вытер нос, потом постучал по столу скрученной банкнотой.

– Все равно я был рад его увидеть.

– Тебе так же паршиво, как и мне?

– Ага.

– Но мы ведь договорились? Это же немыслимо! В нашем-то возрасте.

– Ага.

– Думаешь, он это серьезно?

– Королевские регалии… безумие!

Они обменялись взглядами.

– Интересно, как он позаботился о том ублюдке, Морено?

– Не хочу это даже обсуждать, – сказал Дрисколл.

– Ты прав. Чем меньше мы знаем, тем лучше.

Желудок Дрисколла скрутило.

– В любом случае он обещал поделить полученные деньги на троих, так что, может, мы и не сильно пострадаем. Похоже, его поместье стоит миллионы. Скорее всего, Полковник решил получить некоторый приток средств, или же он обходился с деньгами благоразумнее нас. Он же мозг нашей банды. Наверное, он богаче нас двоих, вместе взятых.

Вилкокс неуверенно кивнул:

– Вряд ли ему нужны деньги так, как мне. Может, он решил не класть все яйца в одну корзину.

– Похоже, пора принять наши потери как данность и не падать духом.

Де Джерси добрался до Уолтон-стрит, где договорился встретиться с Кристиной и ее родителями. На входе толпился народ, поскольку в «Харродсе» проводилась ежегодная январская распродажа. Его уже ждал водитель в «роллс-ройсе». Сев в машину, де Джерси закрыл глаза и надвинул шляпу на лицо. Через полчаса из торгового центра появилась Кристина с родителями, и они вместе поехали на улицу Бичам-Плейс в ресторан «Сан-Лоренцо», где заказали столик для раннего ужина. Де Джерси запретил себе думать о Дрисколле и Вилкоксе, превратившись в обаятельного хозяина. Он завел беседу о совместном визите в Тауэр. Де Джерси даже купил в киоске диск с видеоэкскурсией и все книги по распродаже, а также карты и многочисленные цветные фотографии регалий.

Вилкокс вышел из отеля «Ритц» в подавленном настроении. Он сомневался, что когда-либо снова пересечется с де Джерси. До Бонд-стрит Джеймс добрался пешком, злясь, что не может взять такси. Проходя мимо ювелирного магазина «Эспри и Гэррард», он остановился возле витрины. Вилкоксу казалось, что он выжат как лимон. Действие кокаина улетучивалось, и его знобило. Шел дождь, и костюм насквозь промок. После многочисленных травм на горнолыжной трассе постоянно болели коленные суставы. Вилкокс подумал про поврежденное колено де Джерси: до сих пор ли оно причиняло ему дискомфорт? На Джеймса нахлынула волна воспоминаний. Изначально идея ограбить букмекерские конторы и вернуть деньги принадлежала не де Джерси. Именно Вилкокс предложил это: он хотел нагрянуть туда с оружием, не хуже тех бандитов, но Эдвард отверг его затею. Через несколько недель он связался с Джеймсом и рассказал о своем плане.

Вилкокс пялился на витрину. Выставленные бриллианты слились в одно сверкающее пятно, пока он предавался воспоминаниям. Он мысленно представил их троицу в молодости: дерзкие и отчаянные грабители. Какие же захватывающие были времена! Они заботились друг о друге, как братья. Но даже де Джерси не мог украсть королевские сокровища. Или мог?

Дрисколл дошел до Пикадилли, где на парковке Брюэр-стрит стоял его новехонький «ягуар». Тони выехал со стоянки и, пребывая в дурном расположении духа, вклинился в транспортную пробку на Сохо. Его раздражение росло с каждой минутой, пока он по дюйму продвигался к «Хеймаркету». Когда он повернул на улицу Мэлл, перед ним во всем великолепии предстал Букингемский дворец. Дрисколл подумал о де Джерси и его безумном предложении похитить королевские регалии. Проезжая мимо дворца, Тони вспомнил о сумасшедшем, который проник туда и добрался до спальни королевы. Он смог пробраться внутрь и посидеть на кровати ее величества! И это с учетом охраняющего ее караула, сигнализаций и системы видеонаблюдения. Это лишний раз доказывало, что не было ничего невозможного.

Лиз, вымокшая до нитки и нагруженная покупками, ждала мужа возле автобусного депо станции «Виктория». Завидев «ягуар», она выбежала на дорогу. Дрисколл помог ей загрузить пакеты в багажник.

– Почему ты так задержался? Я же сказала приехать в семь пятнадцать! Стою здесь уже сорок пять минут. Чем ты занимался? Кстати, ты купил клюшки для гольфа, которые хотел? Я зашла в «Харвей никс»…

Дрисколл обычно не вслушивался в ее монологи. Лиз и не ждала ответов на вопросы, как и его мнения о покупках, – судя по пакетам, она обновила весь гардероб. На Дрисколла навалились усталость и апатия.

– Ты чего такой тихий? – спросила вдруг Лиз. – Как желудок?

– В порядке.

– Ты принял антациды?

– Ага.

Дрисколл вздохнул, когда они попали в очередную пробку на Воксхолльском мосту.

– Лучше бы мы поехали по Челси или Уондсуэртскому мосту.

– Помолчи, Лиз.

– Тони, я совсем не понимаю, что с тобой творится. Только и делаешь, что вздыхаешь. Каникулы во Флориде пошли коту под хвост из-за твоего плохого настроения.

Тони ничего не ответил. Как он мог сказать жене, что потерял на киберпросторах сорок пять миллионов фунтов?

Де Джерси вернулся домой, совершенно выбившись из сил, однако он проявлял гостеприимство и дружелюбность весь вечер и последующее утро, обходя поместье вместе с родственниками. Правда, мыслями он был в другом месте. Ему хотелось на некоторое время уединиться и вплотную заняться планированием ограбления. Де Джерси решил для себя, что пойдет на дело даже без Вилкокса и Дрисколла, но затея требовала личного пространства. Отказ бывших подельников вовсе не подорвал боевого духа Эдварда, напротив, он еще больше загорелся своей идеей.

Глава 8

В среду вертолет де Джерси приземлился на посадочной площадке возле аэропорта Хитроу. Эдвард дал указания пилоту заправиться и вернуться в течение часа в поместье. Кристина с родителями несказанно обрадовались сюрпризу – поездке в Восточном экспрессе. Планировать ограбление было куда проще, когда рядом не маячила жена. Де Джерси нуждался в свободе действий. Ему не терпелось приступить к делу и собрать новую команду.

Де Джерси сел на автобус до Килберна. Около двенадцати он прибыл на квартиру. Пару часов пришлось потратить на обустройство, чтобы придать оранжевому недоразумению некое подобие уюта: на столике появились газеты и журналы, на полках – книги, в шкафу – одежда.

Реймонд Марш позвонил договориться о встрече и прибыл ровно в два тридцать. Почти все время он молча устанавливал компьютер, приобретенный де Джерси. С собой он принес несколько программ-вирусов и системы для защиты файлов. Кроме этого, хакер прихватил с собой спутниковую антенну. Марш объяснил, что тем самым де Джерси сможет пользоваться Интернетом через спутник, а не через телефон. Вся «прелесть» этой системы, как выразился хакер, заключалась в том, что отследить ее было сложно, а разорвать соединение – проще простого. Закончив работу, Марш принял от де Джерси чашку кофе и присел на оранжевый диван.

– Опасная штука, – сказал Реймонд, глотнув кофе и похлопав по поролоновой подушке. – Такую мебель уже запретили: вспыхивает быстрее спички. Моя женушка просто помешана на том, чтобы в доме не было легковоспламеняющихся вещей.

– Главное, вещь выполняет свою функцию, – сказал де Джерси и принес деньги для Марша.

Он выдернул из толстой пачки несколько купюр, а остальное положил на подлокотник кресла. Марш спрятал деньги в кошелек на молнии и сунул его в карман комбинезона. Потом взглянул на пачку банкнот:

– От меня нужно что-то еще?

Де Джерси кивнул.

– Что?

– Покажите, как все это работает, – с улыбкой сказал он.

Реймонд встал и посмотрел на часы:

– У меня мало времени.

– Можем договориться о нескольких сеансах, вечером или когда вам будет удобнее. Я хочу разобраться в чатах и поиске информации в Интернете.

– Я недешево обойдусь, – сказал Марш, склонив голову набок. – За частные занятия я возьму сотку за час. – Хакер сел за компьютер. – Давайте немного побалуемся. – Его пальцы замелькали по клавиатуре. – Если хотите стать игроком в интернет-сообществе, лучше всего заслужить здесь уважение. Познакомьтесь со сленгом компьютерщиков. В сообществе многое основано на кредите доверия. Хакеры работают не только ради денег, им важен интеллект. Система ценностей хакера, будь он цифровым пиратом или взломщиком, использует ли он свои способности в хороших или плохих целях, сильно отличается от обывательской. Если хотите, чтобы вас приняли в интернет-сообществе за своего, необходимо участвовать в его жизни – к примеру, безвозмездно делиться материалами или информацией. А если мне платят, я не задаю вопросов о намерениях клиента, – засмеялся Марш.

Де Джерси очень не нравилось, что приходится довериться этому человеку.

– Найдите мне информацию на человека, недавно работавшего при королевском дворе. Кого-нибудь из охраны, – сказал де Джерси.

Марш не подал виду, что удивлен, и жестом пригласил де Джерси сесть рядом с собой. Они погрузились в совместную работу, просматривая многочисленные газеты и регистрируясь на различных сайтах, пока Марш наконец не распечатал несколько интересных статей за последние восемь месяцев. Ровно через час он сверился с часами и сказал, что ему пора. Хакер вытянул руку в ожидании вознаграждения, получил оплату, и они договорились о следующей встрече.

Когда Марш ушел, де Джерси вернулся к компьютеру, просматривая новости. Эдвард отметил один случай: мужчину по имени Грегори Джонс обвинили в убийстве жены, и сейчас он отбывал пожизненный срок в тюрьме «Франклин». Он работал в дворцовой охране и застукал жену в постели с другим работником королевского двора. Де Джерси требовалось подробно выяснить все про систему безопасности во дворце, а также церемониал, связанный с членами королевской семьи, когда те появлялись на публике, – сколько охранников дежурило в карауле, сколько дам сопровождали ее величество. Возможно, Грегори Джонс смог бы пролить свет на эту информацию.

Де Джерси перешел на сайты, где можно было побольше узнать о королевской семье. Он увлекся, зачитавшись про страсть ее величества к лошадям. Там прилагались фотографии, где она стояла в загоне для чествования победителей на ипподроме Эпсома после того, как ее кобылица Энгармония выиграла в скачках «Даймонд стейкс». Рядом стоял жокей Фрэнки Деттори, одетый в цвета королевы. Де Джерси пролистал изображения регалий и замер, когда на экране появилась корона королевы-матери. Она единственная была выполнена в платине, а по центру красовался непревзойденный Кохинур. Он манил де Джерси не хуже магнита. Эдвард коснулся экрана рукой и вздохнул. Пока этот уникальный камень находился вне пределов его досягаемости.

Во время путешествия жены де Джерси старался придумать правдоподобную причину, чтобы и дальше наведываться в Лондон. Реймонд Марш стал его частым гостем, руководя его обучением и вдохновляя на эксперименты. Чем ближе де Джерси узнавал этого чудака, тем больше им восхищался. Марш в открытую признавал, что являлся не только топовым сетевым взломщиком, но и «телефонным хакером», поскольку имел доступ к телефонным системам. Со своего компьютера он мог ловко к ним подключиться и внести на линии смуту. Де Джерси не сомневался, что позже богатый опыт Марша очень пригодится. Когда Эдвард уезжал домой, то ставил таймеры выключения света в квартире, создавая впечатление, будто там кто-то живет. В поместье он также занимался подготовкой к ограблению.

Постепенно у него выработался план. Де Джерси потребовалось прибегнуть к фальшивым документам, чтобы навестить в тюрьме «Франклин» опального охранника. Эдвард разузнал, какая адвокатская контора занималась делом Джонса, после чего распечатал копию их фирменного бланка и направил в тюрьму запрос о выдаче пропуска для адвоката, который разбирался с амнистией осужденного.

Следующим его шагом стал поиск еще одного бывшего работника королевского двора, который смог бы поделиться внутренней информацией о церемониале. Де Джерси разместил на различных онлайн-досках объявление: «Британский писатель-романист будет рад пообщаться с любыми работниками (или бывшими работниками) королевского двора для получения конфиденциальной информации». Многочисленные отклики его приятно удивили. Конечно, уйму сообщений присылали недоумки, которым нечем было заняться, но де Джерси научился выявлять их. В итоге он составил список, с кем собирался связаться. Напряженная подготовка отнимала много времени.

Почти все утро де Джерси посвятил делам конного двора. Он собирался обсудить с тренерами предстоящие скачки, а также узнать о состоянии двенадцати жеребых кобыл и некоторых проблемах ветеринарного характера. Трехлетний жеребец, который обошелся ему в семьсот пятьдесят тысяч долларов, еще не был готов к скачкам, а целое крыло двора, где содержалось восемнадцать лошадей, поразила болезнь: почти все заразились вирусом мыта. Ветеринарные услуги всегда стоили дорого, но этой зимой счета зашкаливали. Кроме того, из-за ящура все еще задерживалась перевозка лошадей. Но главное, что гордость и отрада де Джерси, Флэш-Рояль, пребывал в добром здравии и тренировался перед предстоящим сезоном, который мог привести его к участию в дерби.

Де Джерси вернулся в кабинет. Стоило ему присесть, как позвонила вдова Дэвида Лионса, Хелен. Она вежливо попросила его о встрече, не желая обсуждать вопросы личного характера по телефону. Эдвард пообещал заехать во второй половине дня.

Хелен ждала его возле дома. С бледным осунувшимся лицом и без макияжа, она выглядела ужасно. Обычно миссис Лионс одевалась безукоризненно, но сегодня де Джерси увидел ее закутанной в неряшливое коричневое пальто, а на голову она нахлобучила меховую шапку.

– Эдвард, спасибо, что приехали. Мне больше не к кому обратиться, – сказала Хелен со слезами на глазах.

Она провела гостя внутрь дома и предложила кофе. Де Джерси согласился, и они устроились за кухонным столом. Хелен молча теребила чайную ложечку с потерянным взглядом человека, пережившего тяжкую утрату.

– Не знаю, с чего начать. Мне просто некого больше попросить. – Хелен сделала паузу. – Это связано со смертью Дэвида. – Она дотянулась до бумажной салфетки и прочистила нос. – Он завещал все мне, а я ведь считала, что мы довольно обеспечены, но…

– Хелен, продолжайте, – тихо сказал де Джерси, когда она осеклась.

– Дэвид взял заем под дом. Он продал почти все, чем мы владели. Не знаю, в какую переделку он попал, но все сбережения… – Она судорожно вздохнула. – За несколько месяцев до своей смерти Дэвид снял со счетов все до единого пенни. Моя сестра, которая вместо меня просмотрела операции, сказала, что он взял почти два миллиона фунтов, и все пропало.

Де Джерси ничего не ответил.

– Прошу, не поймите меня неправильно, я не прошу у вас денег. На моем личном счете еще есть несколько тысяч. Я как-нибудь выкручусь. – Хелен смяла промокшую салфетку. – Правда, я не знаю, чем именно он занимался. Его ассистент потрясен, они закрывают контору. Сестра взяла неделю отпуска, чтобы помочь мне во всем разобраться. Никто не мог понять, во что он впутался, – точнее, до некоторых пор.

Де Джерси занервничал, однако ничем не выдал своего состояния.

– Моя сестра тоже бухгалтер. Именно через нее мы с Дэвидом познакомились. Она просматривала его отчеты и выяснила, что он инвестировал деньги в какую-то интернет-компанию, которая находится в Нью-Йорке, – кажется, она называется «leadingleisurewear». Не только он, но и многие его клиенты вложили туда средства. – Хелен неловко посмотрела на де Джерси, вероятно зная, что он тоже участвовал в этом деле.

Эдвард не подал виду, но его неимоверно разозлила такая неосторожность Дэвида.

– Сестру шокировало, сколько потерял Дэвид, вы и другие инвесторы… кажется, их звали Вилкокс и Дрисколл.

Голова де Джерси пошла кругом. Наверное, впервые за их совместную карьеру кто-то связал три имени вместе.

– Серьезно? – улыбнулся он. – Я считал, что только мне так не повезло.

– Мне очень жаль, – сказала Хелен, похлопав его по руке. – Я просила вас о встрече, потому что моя сестра…

– Та, что бухгалтер?

– Да, Сильвия. Она работает в международной инвестиционной компании. Они тоже вложили средства в похожее предприятие, как и вы с Дэвидом, и понесли значительные убытки. Поэтому она кое-что выяснила для меня.

– Что именно?

– Я попросила узнать о той компании, которую вы с Дэвидом спонсировали. Ее создал молодой человек по имени Алекс Морено. Очевидно, что он вместе с другими работниками «leadingleisurewear» хотел организовать новый интернет-бизнес. Сильвия сперва не поверила такой наглости, ведь из-за них многие люди лишились денег, в том числе вы и Дэвид.

– И что дальше?

– Я сказала Сильвии, что посоветуюсь с вами. Наверняка вы захотите что-нибудь предпринять, ведь вы потеряли миллионы! Понимаю, мне не следовало ничего знать о делах Дэвида, но я просто не выдержала и все разузнала. Сильвия сказала, что единственная возможность получить компенсацию – нам с вами и другими инвесторами объединиться и связаться с Алексом Морено.

– Мой новый финансовый консультант сказал, что уже ничего не поделать, – проговорил де Джерси, подавшись вперед. – Я просто должен принять как данность то, что повел себя неразумно.

– Но вы не можете так просто смириться! – воскликнула Хелен.

– Боюсь, мне больше ничего не остается. Я не знаю о других инвесторах. Мы все оказались в руинах мирового обвала интернет-компаний. Потерпевших тысячи. Многие онлайн-компании разорены.

– Вы можете найти Морено.

– Наверное, да, но я смирился со своими потерями. Тем более что мне ясно дали понять о тщетности всех попыток.

– И вы просто так про все забудете? – потрясенно спросила Хелен.

– Да, если мой консультант не посоветует иного.

Миссис Лионс опустила взгляд на ладони:

– Сильвия общалась с частным сыщиком из Нью-Йорка. Она хотела выследить Морено.

Де Джерси откинулся на спинку стула, ощущая растущий в желудке ледяной ком.

– И у нее получилось?

– Нет. Поэтому она решила, что он присвоил огромные суммы. Она нашла письмо от аудитора, составленное незадолго до обвала, где запрашивался годовой отчет. Теперь, похоже, этот человек совсем пропал.

– Правда? И никто не знает, где он?

– Нет, – покачала головой Хелен, – но Сильвия узнала, что он продал свою квартиру в Нью-Йорке. Швейцар из его дома сказал, что ее купил какой-то немец. Однако у Морено есть еще дом в Хэмптонсе.

Де Джерси кипел от ярости, но тем не менее дружелюбно дотянулся до руки Хелен. Она пожала его ладонь и снова расплакалась.

– Мне очень плохо из-за всего, что случилось, – сказала Хелен. – Как думаете, стоит ли мне отыскать других инвесторов?

– Хелен, не знаю, что и посоветовать, – сказал де Джерси, выпуская ее ладонь. – Инвесторы не любят официально признаваться в своих потерях, и я не исключение. Это предельно конфиденциальная информация.

– Ах, Эдвард, я понимаю, но разве вы не считаете, что они захотят узнать о находках моей сестры?

– Я вряд ли могу ответить за них, – тихо произнес де Джерси.

– А вы сами не желаете выяснить побольше про Алекса Морено?

Эдвард с осторожностью подбирал слова:

– Если честно, я не собирался нанимать сыщика в другой стране. Уверен, если бы Дэвид мог получить какую-нибудь компенсацию, он не пошел бы на крайние меры.

– Кстати, вы не могли бы взглянуть на документы, которые я нашла?

– Конечно, но вряд ли я чем-то помогу. Я лишь хочу, чтобы мое участие в этом предприятии держалось в тайне от прессы. Если полученную от сыщика информацию предадут огласке, может разразиться скандал.

– Я очень рассчитывала на вашу помощь.

– Хелен, боюсь, ничего не выйдет. И меня немного смущает и озадачивает, как вы получили доступ к моим личным данным.

– Они хранились в сейфе кабинета Дэвида на втором этаже.

– Там же, где и данные по другим инвесторам?

– Да.

– Тогда я бы хотел получить свои документы обратно. Рекомендую вернуть бумаги и другим инвесторам.

– Я передам об этом сестре, – покраснев, сказала Хелен.

В кабинете Дэвида Лионса царил беспорядок. Возле стены стопками стояли коробки и папки, кипы бумаг занимали каждый сантиметр пространства. Хелен махнула рукой на документы:

– Все это прислали из его офиса. – Она прошла к камину и зажгла газовый нагреватель с декоративными углями. – Здесь холодно, а отопление отключено. – Хелен обвела взглядом горы документов. – Дэвид хранил все файлы на компьютере, но на всякий случай делал печатные копии. Полагаю, большую часть он успел отправить в шредер, а так эти бумаги достаточно давние. Я их обнаружила на днях. – Хелен озадаченно огляделась по сторонам, пытаясь вспомнить, куда положила данные по счету де Джерси. – Ой, кажется, отнесла ваши документы на кухню.

Хозяйка поспешила выйти за дверь, оставив де Джерси в одиночестве. Через несколько минут она вернулась с большой квадратной коробкой, передала ему и сдвинула со стола бумаги, чтобы поставить документы туда.

Де Джерси почти час провел в кабинете Лионса. Хелен сперва маячила рядом, но потом отлучилась: явились грузчики за мебелью и предметами интерьера на продажу. Она взволнованно водила их по дому, время от времени заглядывая в кабинет, чтобы извиниться перед де Джерси. Наконец он вышел в коридор:

– Хелен, я забираю все личные документы и информацию по сделкам, имеющую отношение ко мне и моему бизнесу.

– Да, конечно.

Де Джерси вызвал местное микротакси и вернулся в кабинет Дэвида, ожидая прибытия машины. За это время еще раз проверил комнату, убеждаясь, что ничего не упустил. Просматривая в последний раз ящики стола, Эдвард нашел запасной комплект ключей от дома и сунул их в карман. Стоило предупредить Дрисколла и Вилкокса о возникших обстоятельствах и сказать им, чтобы они не участвовали в поисках Морено.

Приехав домой, де Джерси кинулся пролистывать стопку документов со своим именем, подчеркнутым в заголовке, а также толстую связку учетных журналов, которые он унес из кабинета Дэвида. В висках Эдварда яростно пульсировала кровь. Дэвид систематически расхищал его счета, отвечая на призывы Морено увеличить размер вкладов. В отчаянной попытке спасти компанию Лионс рискнул всем, что имел. Потеряй де Джерси первоначальные инвестиции, он бы еще располагал достаточными средствами, чтобы содержать конный двор. Однако ситуация оказалась куда хуже: над поместьем нависла реальная угроза, а сам он уверенным шагом шел к банкротству.

Эдвард тепло встретил Кристину, тем не менее она поняла, что у мужа проблемы. Он вел себя рассеянно, едва сказал ей пару слов и умчался к себе в кабинет. Кристина распаковала вещи и зашла к де Джерси, но он, как всегда, отмахнулся от ее тревог.

– Дорогой, прошу, не относись ко мне как к ребенку, – рассердилась она. – Я знаю, что случилось нечто серьезное. Прекрати скрывать от меня правду. Что стряслось?

Де Джерси вздохнул и обновил свой бокал вина. Поскольку Хелен с ее деятельной сестрой располагали информацией о состоянии его личных дел, он больше не мог скрывать все от Кристины.

– Из-за Дэвида Лионса я потерял миллионы. Он неудачно вложил деньги, попытался спасти первоначальные инвестиции и спустил еще больше средств, пока все не рухнуло, как лавина. Он сам лишился сбережений и подвел других людей.

– Бог ты мой, какой ужас. Ты можешь что-нибудь сделать?

– Нет, денег не вернуть.

– Поэтому Хелен хотела увидеться с тобой сегодня?

– Да. Она и ее никчемная сестра наняли частного сыщика, пытаясь вернуть хоть что-то из утраченного.

– А чем здесь поможет сыщик?

Де Джерси пожал плечами:

– Вряд ли он поможет. Деньги сгорели. Интернет-компания обанкротилась.

– Кого он тогда искал? – спросила Кристина.

– Одного компьютерного вундеркинда.

– Если его найдут, то арестуют?

– Даже если они выйдут на него, то не смогут доказать хищение средств. Он откладывал деньги, которые зарабатывал с продажи программного обеспечения, но поскольку он сам его создавал, то и права принадлежали ему. От проекта по инвестированию дурно пахло, но Дэвид повел себя как дурак. Винить я могу только себя… и, конечно, его.

– А что с банкиром, к которому ты ездил? Он поможет?

– Я очень на это рассчитывал, но нет.

– С нами все будет хорошо? – заволновалась Кристина.

– Мы обязательно выберемся. Просто мне не понравилось, что Хелен сует нос в мои дела.

– Что ж, возможно, у нее есть на это причины. Все же Дэвид покончил с собой.

Эдвард встал и сердито бросил на стол ручку:

– В этом он постарался! Избавил меня от лишних забот.

Кристина потрясенно посмотрела на мужа:

– Эдвард, неужели все настолько плохо? Скажи мне.

– Я все исправлю, – ответил он, выдавив улыбку, чтобы как-то приободрить жену.

– Слава богу, – сказала Кристина, крепко обнимая де Джерси. – Я знаю, как сильно ты любишь наше поместье.

– Мы его не потеряем. Возможно, иногда я буду отлучаться в Сити на совещания, но подолгу пропадать не стану. – Де Джерси поцеловал жену и прошел к двери. – Мне нужно проверить кое-что во дворе, а после я свободен.

– Обещаешь? Я ведь только вернулась домой и очень по тебе соскучилась.

– Обещаю. Я не задержусь.

Де Джерси пересек двор, вошел в офис и заперся там. Воспользовавшись телефоном, купленным на имя Симмонса, он позвонил Дрисколлу и Вилкоксу и рассказал им о вмешательстве Хелен. Затем он спрятал телефон под замок и вернулся в дом. Кристина смотрела телевизор, свернувшись на кровати, а когда он вошел, жена рассмеялась.

– Что смотришь?

– Рекламу «Желе-роял»[7], – сказала Кристина, указывая на экран. – Она так похожа, просто не верится! На секунду я даже поверила, но нет, она бы не стала… Посмотри сам, она просто ее клон!

Де Джерси уставился на экран телевизора. На троне, в бутафорской бриллиантовой короне и с банкой «Желе-роял», сидела женщина, как две капли воды похожая на королеву. Актриса идеально копировала голос ее величества.

Де Джерси ослабил галстук и тоже засмеялся. Только что на место встала еще одна деталь головоломки. Первая приятная новость за весь день. На душе у него стало немного легче.

Следующим утром де Джерси встал даже раньше, чем персонал конюшен, и в одиночку отправился на верховую прогулку. Около семи часов он сделал несколько кругов и вернулся домой к завтраку. Эдвард предложил Кристине позвать на обед Хелен Лионс и тем самым показать ей, что они не таят обиды. Объяснил он все тем, что переживал из-за своей грубости с Хелен накануне, к тому же он не явился на похороны Дэвида – в это время он разбирался в Нью-Йорке с Морено и физически не мог там присутствовать, но об этой подробности он супруге умолчал. Кристина не слишком воодушевилась, однако обвила руками шею мужа.

– Я позвоню ей, если ты этого хочешь, но я совсем не знаю, что мне сказать, ведь Дэвид так подло с нами обошелся.

– Спасибо, милая. Можешь позвонить ей сейчас? – спросил де Джерси.

– Но ведь еще рано.

– Я бы так не сказал.

Эдвард вернулся к еде, а Кристина тем временем позвонила Хелен и договорилась пообедать с ней на следующий день.

Де Джерси наблюдал, как отъезжает машина с шофером: Кристина пообещала забрать Хелен со станции. Сам же он залез в вертолет и направился в небольшой аэропорт неподалеку от дома Лионсов. Де Джерси надеялся, что дом будет пустовать. Эдвард предполагал, что Хелен жила сейчас одна, но на всякий случай дважды позвонил туда. Трубку никто не поднял. Открыв дверь ключами, взятыми из стола Дэвида, Эдвард вошел внутрь, подождал, сработает ли сигнализация, но ничего не произошло. Тогда он добрался через весь дом до кабинета Лионса и включил там камин с декоративными углями. Некоторые документы он положил поближе к решетке, затем собрал как можно больше бумаг по Вилкоксу и Дрисколлу и ушел.

Посадив вертолет, де Джерси направился прямиком в конюшни. В пути он получил срочный вызов. Возле ограждения его уже ожидала работница, сидевшая в гольф-каре, и вместе они отправились в восточное крыло.

– Как это произошло, черт побери?

– Мы не знаем. Он споткнулся, когда переходил на галоп, а по возвращении мы заметили, что он хромает, – сказала девушка. – Нога сильно опухла, но мы считаем, что кость не повреждена.

Флэш-Рояль стоял в центре двора, а вокруг суетились тренеры и конюхи. Ветеринар попросил, чтобы жеребца поводили по кругу, и тот, склонив голову, угрюмо захромал.

Де Джерси стоял на коленях рядом с ветеринаром, когда во двор зашли Кристина и Хелен.

– Мы уже потеряли всякую надежду, что ты к нам присоединишься, – сказала Кристина и замолчала, встретившись взглядом с мужем.

– Вряд ли перелом, но нога сильно опухла, – сказал он. – Хелен, простите, но, как вы видите, у нас чрезвычайная ситуация.

– Ты придешь к обеду? – спросила Кристина.

– Да, конечно. Начинайте без меня, дорогая. Надеюсь, я здесь ненадолго.

К неудовольствию Кристины, де Джерси так и не явился – он слишком сильно переживал за Флэш-Рояля. После утомительного обеда, щедро сдобренного слезами Хелен, Кристина проводила гостью к выходу с обещаниями поддерживать связь. Когда миссис Лионс вернулась домой, то увидела особняк в огне. Пожарные тщетно пытались потушить пламя. Кабинет, коридор и часть лестницы сгорели дотла. Пламя буквально проглотило все бумаги Дэвида: в холодном воздухе кружился пепел. Опустошенная после самоубийства мужа, Хелен столкнулась с новой бедой. Она впала в такую истерику, что врачу пришлось прибегнуть к седативным препаратам.

– Кто звонил? – спросил де Джерси у Кристины, когда она повесила трубку.

– Ты не поверишь, – ошеломленно ответила жена. – Это Хелен. Она сказала не так много, поблагодарила меня за обед и разрыдалась. Сказала, что, когда вернулась, ее дом пылал. Очевидно, все документы Дэвида сгорели. У тебя не будет проблем?

– Ох… полагаю, что нет. В любом случае у меня есть копии всех документов.

– Хелен спросила, не знаю ли я кого-то по имени Дрисколл. И еще одного – Вилкокса.

– А что с ними? – спросил де Джерси.

– Она просто хотела что-нибудь про них выяснить, поскольку это другие инвесторы.

– Хелен спрашивала у меня то же самое, но я о них никогда не слышал. Лучше бы она не лезла в это дело.

Сильвия помогла Хелен сесть в машину:

– Переезжай ко мне, пока все не уляжется. Агенты по недвижимости настроены оптимистично – можно отремонтировать дом для продажи или продать как есть.

– Сильвия, я больше туда не вернусь.

– Тебе и не надо. Я привезу одежду и все, что тебе потребуется сдать на хранение.

Они выехали с подъездной аллеи и направились в Лондон, а через пару часов прибыли в огромную квартиру на Сент-Джонс-Вуд с видом на Риджентс-парк. Сильвия была на восемь лет моложе Хелен и никогда не состояла в браке. Она обитала в просторной квартире с тремя спальнями и элегантной меблировкой.

Сильвия засуетилась, подготавливая для сестры спальное место, затем поставила перед ней поднос с чаем, яичницей-болтуньей и копченым лососем.

Хелен забралась в постель и села, откинувшись на подушки. Голова ее раскалывалась, мысли путались. Бедняжка слишком вымоталась.

– Хелен, поешь. Ты такая худая, что тебя скоро ветром сдует, – сказала Сильвия, дымя сигаретой и нервно прохаживаясь по комнате. Затем принялась развешивать в пустом шкафу вещи сестры. – Странно, что пожар начался именно в кабинете Дэвида, – заметила она.

– Кажется, я не закрыла окно, а камин остался невыключенным. Наверное, туда налетели бумаги.

Сильвия погасила сигарету.

– А вдруг в файлах Дэвида содержалась некая информация, которую пытались скрыть?

– О чем ты?

– Этот Алекс Морено – изворотливый тип, – скрестив руки на груди, сказала Сильвия. – Мой детектив Мэтесон нигде не может его найти. В компанию «leadingleisurewear» вложили непомерные суммы денег, а он просто взял и исчез. Мэтесон считает, что от этого дела дурно пахнет.

– Сильвия, – вздохнула Хелен, – я ничего об этом не знаю. Прости, я жутко устала.

Сестра поднялась и убрала поднос. Хелен почти не прикоснулась к еде.

– Тебе станет лучше, когда ты немного отдохнешь. Я это так не оставлю. Ты потеряла очень много денег.

– Знаю, но и не только я. Эдвард де Джерси лишился миллионов, но, когда я разговаривала с ним, он не захотел участвовать. Даже слушать не стал про частного сыщика, которого ты наняла.

– Может, для него лишний миллион ничего не значит.

– Сильвия, он потерял намного больше, чем пару миллионов, и все по вине Дэвида, – сказала Хелен, привстав. – Дэвид мог посоветовать другим выйти из бизнеса, когда понял, куда все катится. Вместо этого лишь поощрял крупные инвестиции и… – Хелен замешкалась. – Они ведь с Эдвардом дружили двадцать с лишним лет и безоговорочно доверяли друг другу. Мне кажется, Дэвид провел какие-то незаконные сделки. Я нашла его переписку с этим Морено и документы с неизвестного счета. Думаю, Дэвид присвоил чужие деньги, к тому же призывал Эдварда де Джерси инвестировать все больше и больше и…

– Хелен, ты это уже говорила. Но что, если Алекс Морено не хотел, чтобы те бумаги обнаружились? Что, если он устроил поджог? Думаю, нужно связаться со всеми, кто лишился состояния, и узнать их мнение по этому поводу. Может, у де Джерси и правда невероятно много денег и он не заметил потери, но как обстоят дела у других?

– Ох, даже не знаю.

– Попробуй поспать. Не думай ни о чем, оставь все мне. Скоро должен зайти Дэниел из офиса Дэвида, чтобы обсудить дела.

Сильвия вышла из комнаты и позвонила Виктору Мэтесону, частному сыщику. Она рассказала, что произошло с домом Хелен, а также поделилась своими подозрениями.

– Мисс Хьюитт, возможно, вы и правы. Я по-прежнему не напал на след Алекса Морено, но знаю, что он выехал из отеля в Хэмптонсе рано утром, после того как прибыл туда на своем «лексусе», который я тоже пытаюсь найти. Со слов подрядчика, на стройке бизнес-консультантом Морено был некий Филип Симмонс. Вы о нем слышали?

– Не думаю.

– Рослый канадец, выше метра восьмидесяти, рыжеволосый, носит усы.

– Нет, вряд ли. Моя сестра встречалась с одним из инвесторов, который потерял миллионы, Эдвардом де Джерси. В файле, который я вам переслала, есть информация и по нему. Похоже, он не настроен участвовать в поисках Морено.

– Наверное, он сказочно богат, раз ему плевать на этого негодяя и пропавшие деньги.

– Продолжайте наводить справки, – сказала Сильвия. – Скоро я снова вам позвоню. Завтра хочу выйти на других инвесторов. Если мистер де Джерси не желает участвовать в дальнейшем расследовании, то, возможно, заинтересуется кто-то из них. Я же намереваюсь спасти сбережения зятя, которые по праву принадлежат моей бедной сестре.

Сильвия повесила трубку. Почти сразу ей позвонили в дверь. Она поспешила к выходу и впустила Дэниела Гэтли, ассистента Дэвида.

– Я принес все материалы, которые вы просили.

Парень поставил на пол портфель.

– Дэниел, – сказала Сильвия, – Хелен не знает, что я тоже погорела на интернет-бизнесе. Конечно, мои потери могут показаться пустяком в сравнении с убытками других инвесторов, но это были все мои сбережения. Двести пятьдесят тысяч.

– Я знаю, мне очень жаль.

– Но не так жаль, как мне. Не верю, что пожар был случайностью. Странно, что он начался в кабинете Дэвида и загорелись именно бумаги. Хелен сказала, что по неосторожности могла не выключить камин и оставить открытым окно, но, по-моему, все это притянуто за уши.

Дэниел неловко переступил с ноги на ногу:

– Я принес все, что смог найти на главных инвесторов, но я не должен распространять эти документы за пределами конторы. Они содержат конфиденциальную информацию.

– Ради бога, Дэниел, теперь нет никакой конторы, а если кто-то и спросит, я скажу, что Дэвид оставил их здесь.

Открыв портфель, Дэниел вытащил папки и положил их на стол.

– А Хелен знает? – спросил он.

Сильвия поджала губы и покачала головой:

– Конечно нет. Никто, кроме вас, не знает. – Помолчав, она спрятала лицо в ладонях. – Мне пришлось взять на себя заботу о Хелен, когда хотелось просто забиться куда-нибудь в уголок и разреветься. Я очень скучаю по нему. – Сильвия полезла в карман за платком. – Она ведь понятия не имеет о нас с Дэвидом. Даже не знаю, что будет, если сестра вдруг это обнаружит. Дэниел, мне так тяжело!

– Я знаю, что он питал к вам глубокие чувства, – смущенно проговорил Дэниел.

– Да, я тоже это знаю. Но он лишил меня всех сбережений, и теперь я должна что-то предпринять. Как думаете, Морено мог иметь отношение к пожару в доме? Ведь это ему очень на руку, правда?

– Что ж, – сказал Дэниел, – здесь есть документы и по другим инвесторам, помимо Эдварда де Джерси. После этого ужасного события он пришел в офис и забрал то, что оставил для него на диске Дэвид.

Сильвия встала и открыла ящик:

– У меня тоже есть диски Дэвида, поэтому я знаю, сколько именно потерял де Джерси.

Дэниел кивнул на папки:

– Там данные по мелким инвесторам и еще двум крупным.

Сильвия подняла верхний листок.

– Дрисколл и Вилкокс, – прочла она. – Попробую сосредоточиться на них.

Дэниел поднялся, собравшись уходить. Он достал из портфеля большой упаковочный пакет и передал Сильвии:

– Здесь кое-какие личные вещи со стола Дэвида, если вы или Хелен захотите их сохранить.

– Спасибо, что зашли. Надеюсь, вы сохраните мой секрет в тайне. Хелен и без того тяжко.

Парень кивнул и направился к двери, но на пороге обернулся:

– Сильвия, я бы не стал озвучивать версию о поджоге. Возможно, полиция попытается связать пожар с самоубийством Дэвида, но если вдруг решат, что дело не в несчастном случае, то страховку не выплатят. А Хелен и так уже через многое прошла.

Глава 9

Сильвия Хьюитт позвонила сперва Джеймсу Вилкоксу – его номер, не внесенный в телефонный справочник, она нашла в документах Дэвида.

– Я свояченица Дэвида Лионса, – представилась она. – Моя сестра Хелен попросила помочь ей разобраться в финансовых проблемах Дэвида касательно интернет-компании «leadingleisurewear». Похоже, вы были среди главных инвесторов и потерпели значительные убытки.

– Все верно, – сказал Вилкокс. – Мой финансовый консультант как раз занимается этим вопросом.

– Я наняла частного сыщика, чтобы выйти на Алекса Морено.

– Что ж, я доверил все заботы своим консультантам и не желаю лично разбираться с этим вопросом, особенно общаться с другими инвесторами. Мне сказали, что средства почти невозможно вернуть. Спасибо, что позвонили, однако я был бы признателен, если бы вы больше меня не беспокоили.

– Но вы же потеряли целое состояние!

– Это мое дело, – раздраженно ответил Вилкокс.

– Вы знаете Эдварда де Джерси?

– Нет.

– Мистер де Джерси был крупнейшим инвестором, поэтому он потерял все, что у него есть…

Но Сильвия не смогла договорить: Вилкокс повесил трубку.

Ее поразило, что бизнесмен не захотел узнать подробности.

Невзирая на неудачу, она позвонила Энтони Дрисколлу и сказала, что является родственницей Дэвида Лионса. Второй собеседник вел себя не так грубо, как Вилкокс, но дал понять, что вопросами, связанными с крахом компании, занимаются его консультанты.

– Пожалуйста, звоните, как только появится новая интересная информация, – сказал Дрисколл.

– Я пытаюсь связаться со всеми инвесторами, – настойчиво сказала Сильвия. – Вы знали, что мистер Эдвард де Джерси потерял почти сотню миллионов фунтов?

Дрисколл на мгновение опешил:

– Нет, не знал. Значит, вы хотите, чтобы я помог этому сыщику?

– Только если захотите. Я буду платить ему до тех пор, пока не получу результаты.

– Восхищаюсь вашим упорством, мисс Хьюитт. Я ни в коем случае не хочу поколебать вашу решимость, но меня тревожит, что вы звоните по частному номеру и, похоже, располагаете информацией личного характера.

– Я же объяснила, кто я такая, – ответила Сильвия с легким раздражением.

– Однако это не дает права вам или кому-либо из окружения мистера Лионса вникать в мои личные и строго конфиденциальные сделки. Я бы хотел сам разобраться в своих потерях.

– Прошу меня извинить, – растерянно сказала Сильвия. – Я занимаюсь этим ради сестры.

– Если честно, мисс Хьюитт, меня не волнует, ради кого вы это делаете. Я незнаком с женой Дэвида Лионса, и, хотя его самоубийство – событие довольно трагическое, он повел себя совершенно неблагоразумно. Я никого, кроме себя, не виню за то, что вложил средства в интернет-компанию, однако все сделки проходили под контролем мистера Лионса. Мое личное дело, сколько денег я потерял на этом, поэтому я буду признателен, если вы не станете больше мне звонить или использовать мое имя в каком-либо частном расследовании.

– Могу ли я спросить вас, – произнесла Сильвия, пока он не повесил трубку, – не знаете ли вы других инвесторов? Мистера Джеймса Вилкокса, например?

– Нет, я не встречался ни с ним и ни с кем другим.

– Вы когда-либо виделись с человеком, возглавляющим «leadingleisurewear»? Его зовут Алекс Морено.

– Нет, и не имею ни малейшего намерения. Желаю вам успехов в ваших начинаниях, но у меня нет времени и дальше обсуждать это. Прощайте.

Дрисколл резко повесил трубку.

Сильвия не сочла поведение инвесторов подозрительным: крупные бизнесмены не хотели, чтобы стало известно об их убытках. Однако ее разозлил сам факт, что эти трое с легкостью приняли потерю миллионов, – так сказочно богаты они были. В сравнении с ними она лишилась крохотной суммы, но это все, что ей удалось накопить. Сильвия не собиралась закрывать глаза на такую несправедливость.

Позвонив Дрисколлу и Вилкоксу, Сильвия тем самым невольно вызвала переполох в их домах. Ответив на звонок и передав трубку мужу, Лиз Дрисколл принялась внимательно следить за ним.

– И кто такая эта Сильвия? – не выдержала она, когда поняла, что муж сам ей ничего не скажет.

– Она свояченица одного давнишнего бизнес-консультанта.

– И зачем она звонила тебе?

– Он покончил с собой, – раздраженно фыркнул Дрисколл.

– Кто он такой?

– Дэвид Лионс, бывший бизнес-консультант.

– Я его знаю?

– Нет, он занимался моими инвестициями.

– Тогда понятно, – сказала Лиз, смешивая в миксере ингредиенты для тонизирующего напитка.

– Что, правда? – резко ответил Дрисколл под шум миксера.

– Тебя раздражает все, что касается денег. Плохие новости?

– Да, но я обо всем позабочусь.

– Никто в этом и не сомневался, дорогой, но зачем ей звонить тебе домой? Ты ведь никогда не занимаешься здесь делами. Ситуация такая серьезная?

– Нет.

– Все из-за того, что тот консультант покончил с собой?

– Да, – прошипел Дрисколл.

– Почему он это сделал?

Тони замешкался, но лучшего момента было не придумать. Он уперся ладонями в мраморную столешницу и отвернулся к музыкальному центру.

– Я только что потерял пакет акций, который считал стопроцентно прибыльным капиталовложением.

– Ах, Тони! – сказала жена и сделала глоток бодрящего напитка.

– Да уж! «Ах, Тони», – сердито буркнул он.

– И много ты потерял?

Дрисколл пожал плечами, не в силах посмотреть на жену.

– Тони, ответь мне, – вдруг забеспокоилась она. – Сколько ты потерял?

– Не хочу об этом говорить.

– Почему?

– Потому что, черт подери, я ненавижу проигрывать, ясно?

– Не кричи на меня. Я ведь поняла, что у тебя какая-то проблема. Так и знала! И началось все во Флориде. Верно? Ты тогда еще узнал об этом?

Дрисколл молча кивнул.

– Тони, почему ты не поговорил со мной? Я места себе не нахожу от волнения, гадаю, не во мне ли дело. Может, ему отпуск не понравился или с детьми что-то неладно! Вот такие у меня появляются мысли, когда ты ведешь себя подобным образом. Я нервничала все каникулы. Посмотри на меня. Ты хоть слушаешь, что я говорю?

– Да, да.

Дрисколл вышел из комнаты, жена помчалась следом.

– Тони, расскажи, что происходит? У тебя действительно серьезные финансовые трудности? Мне нужно знать, особенно сейчас.

– Почему особенно сейчас?

– Дело в Мишель. Она хочет выйти замуж за сына Гамильтонов. Помнишь парня, который играет в поло с принцем Чарльзом? Вот за него.

– Что?

– У них роман уже несколько месяцев. Он блондин с небесно-голубыми глазами. Тони, он же сотню раз приходил сюда. Они с Мишель познакомились прошлым летом на матче по поло «Данхилл» в Виндзоре и все рождественские каникулы провели у него во Франции.

– Ей же только семнадцать! – взорвался Дрисколл.

– И что? Когда мы поженились, мне было восемнадцать.

– Знаю, но это другое. Она моя дочь.

– В четверг мы ужинаем с его семьей, чтобы все обсудить.

– В четверг? Возможно, мне придется уехать в город и разобраться с этим вопросом.

– Каким вопросом?

– Сказал же ведь! Вложился неудачно, нужно привести в порядок финансы.

Когда Дрисколл нервничал, то путался в словах и даже всплывал его прежний акцент.

– И сколько ты потерял? – перепугалась Лиз.

Свадьба обещала быть затратной. Миссис Дрисколл собиралась компенсировать невысокое положение в высшем обществе финансовым размахом, планируя организовать пышное мероприятие.

– Не столько, чтобы ты волновалась.

– Надеюсь, что так. Если договоримся о свадьбе, то организация ляжет на нас. Наш будущий зять просто душка, а все его родные – титулованные особы. Понадобится месяца три на планирование и подготовку, а они наверняка захотят пожениться как можно скорее. Где нам проводить прием? Что с платьем невесты? Я хотела заказать наряд у Стеллы Маккартни – настоящее платье принцессы, какого не было у меня.

– Милая, если моя малышка захочет выйти замуж во дворце, я это устрою. У нее будет платье мечты, обещаю. Но к чему торопиться? Она же не в положении?

– Нет, конечно нет, избави господи! Ох, Тони, теперь я ужасно волнуюсь.

– Не стоит. Я когда-нибудь подводил тебя? – сказал Дрисколл и поцеловал жену.

– Никогда. Тони, я люблю тебя, – проговорила Лиз и вернулась на кухню за своим тоником.

Дрисколл доплелся до спальни и ничком упал на кровать.

– Боже милостивый, – пробормотал он.

Чертовой свадьбы ему только и не хватало! Да еще постоянно скручивало желудок. Он забросил в рот две антацидные таблетки и разжевал их, как мятные конфеты.

Звонок Сильвии Хьюитт сильно встревожил Дрисколла. Раньше их троицу ничто не связывало, оттого у Тони и появилось дурное предчувствие. Но больше всего его выбили из колеи новости о финансах де Джерси. За годы их знакомства Дрисколл не мог припомнить ни одного случая, когда бы так переживал за Эдварда. Тони лишился большей части своих сбережений, однако он пока располагал четвертью миллиона. Если верить Сильвии Хьюитт, де Джерси потерял все свое состояние.

Дрисколл лучше других понимал, как много значил для Эдварда его конный завод. Тони вспомнились слова старика Ронни: «Был у меня однажды жеребчик. Когда он выиграл в мелкой скачке в Пламптоне, я рыдал. Одно содержание этого зверя обходилось недешево, но и на живодерню я не мог его отослать. Он был мне как питомец. Тони, как же я его обожал! – говорил тот, предаваясь фантазиям и представляя, наверное, как владеет собственными конюшнями. – Вот только это игра для глупых богатеев. Если не выиграешь – не беда. У них денег куда больше, чем мозгов», – бормотал он.

Эдвард достиг всего, о чем мечтал Ронни, и Дрисколлу стало грустно, что старик умер, так и не узнав об успехах сына. Как он был бы потрясен известием, что Эдвард лично говорил с королевой в Аскоте! По правде говоря, Тони и сам был немного потрясен. На Ронни он походил даже больше, чем его родной сын, и любил старика ничуть не меньше.

Спазмы в животе немного ослабли, но лучше Дрисколлу не стало. Он неторопливо прошелся по просторному второму этажу своего дома, от спален детей до спортзала, где сейчас занималась жена под руководством мускулистого молодого тренера в обтягивающих шортах. Тони спустился по широкой лестнице и оказался в громадном холле с антикварными приставными столиками, а круглую прихожую для приема гостей, декорированную дубовыми панелями, украшали картины, написанные маслом, вот только имен художников он и не знал. Необъятная гостиная была выполнена по образу и подобию иллюстрации из журнала «Хоумс энд гарден», в которую Лиз просто влюбилась. Сев за огромное пианино, к которому никто обычно не прикасался, Дрисколл поднял крышку и взглянул на идеально ровные клавиши из слоновой кости. Затем перевел взгляд на стену, где висели многочисленные фотографии: из серебряных рамок смотрела вся их семья с различными питомцами – собаками, лошадью, принадлежавшей дочери, и вольером для птиц сына.

Тони вновь вернулся мыслями к тому, что его роскошная жизнь стала возможной лишь по милости Полковника. Конечно, Дрисколл сам разумно распорядился деньгами после ограблений, сделал удачные инвестиции и поддерживал свой бизнес, но факт оставался фактом: без де Джерси он бы так и остался никем.

Тони любил жену, любил свою семью. Он гордился тем, чего достиг, пусть его богатство и начиналось с денег, полученных в вооруженных ограблениях. Тем не менее он считал себя порядочным человеком. Все эти годы он вносил крупные пожертвования в благотворительные фонды. Никогда не проявлял жестокости. Не поднимал ни на кого оружие и не забирал чужую жизнь, хоть, бывало, становился свидетелем подобного.

Дрисколл задумчиво постучал пальцами по полированной крышке пианино. Откажись он тогда от предложения де Джерси, где бы он был сейчас? Тони взглянул на фотографии дочери, ныне помолвленной с титулованным парнем.

Свадьбу Мишель Дрисколл придется пока задвинуть на второй план и сосредоточиться на том, чтобы привести в порядок финансы. Предстояло распрощаться с виллой и апартаментами на набережной Челси, а также распродать различные предметы роскоши, и все это в преддверии огромного налогового счета. В данный момент ему не хватало средств, чтобы закрыть все дыры.

Дрисколл задумался, действительно ли де Джерси решился на новое ограбление. Хотя кража королевских регалий определенно была шуткой. Но в чем бы ни заключался план де Джерси, Дрисколл не сомневался, что все будет продумано до мелочей. Он хлопнул ладонью по крышке пианино и громко выругался, посылая проклятья в адрес Дэвида Лионса. Стоило просто отказаться от инвестирования, ведь он и так неплохо устроился к пенсии. Дрисколл покачал головой, удивляясь собственной глупости. В желудке снова противно забурчало.

Вилкокс прислонился к «феррари-тестаросса», стоя в замасленном комбинезоне в своем восьмиместном гараже. Внутри старого автомобиля сидел парнишка-механик, отлаживая педаль газа. Вилкокс мог часами ковыряться в винтажных спортивных машинах. Лучшего занятия для него не было. Он построил на участке собственный гоночный трек, где наматывал круги, проверяя и дорабатывая мотор только потому, что это доставляло ему удовольствие. Джеймсу казалось, что только в эти мгновения он был поистине счастлив. В остальное время приходилось думать о бывших женах и любовницах, а также шестерых детях и их питомцах. Вилкокс пребывал в вечном поиске идеального союза, однако достиг гармонии лишь с четырехколесными красотками. Ни одна женщина не приносила ему столько радости и не получала столько заботы и внимания.

Но сегодня Вилкокс никак не мог сосредоточиться. Звонок от Сильвии Хьюитт совершенно сбил его с толку. Мысли о ней поедали Джеймса изнутри. Ему не нравилось, что эта женщина так много о нем знала и к тому же связала его имя с Дрисколлом и де Джерси. Он интуитивно чувствовал, что она может стать огромной проблемой. Кроме того, Вилкокса нервировало, что де Джерси не поделился с ними намерением избавиться от Морено. А ведь их это тоже касалось. И Вилкокс, и Дрисколл понесли огромные потери и имели право лично разобраться с этим человеком. Да и действовал де Джерси в несвойственной ему манере. Раньше он не проявлял насилия, тогда зачем убил Морено? Неизвестно, стало ли это его собственным решением, но в любом случае он погорячился.

Вилкокс отправил механика сделать круг на треке, а сам присел на бампер «роллс-ройса Сильвер Клауд», вытирая испачканные маслом руки. Все утро он просматривал финансовые документы и выяснил, что его дела обстояли куда хуже, чем он предполагал. Без инвестированных средств он остался с мизерным запасом, а расходы зашкаливали. И это касалось не только детей или оплаты содержания его бывшим женщинам. Существовали и другие задолженности. Даже наркодилер уже возмущался задержкой выплат. Вилкокс ужаснулся тому, сколько задолжал ему: двести тысяч фунтов. Однако его потрясло и количество наркотиков, которое он потреблял. Джеймс честно собирался снизить дозу, но стресс из-за последних событий подстегивал его поглощать все больше и больше кокаина. Вилкокс побаивался, что де Джерси узнает о его увлечении и решит, будто он представляет угрозу их безопасности.

Вилкокс бросил промасленную тряпку в корзину. В голове появилась сумасбродная идея: не разнести ли гараж вместе с ангаром ко всем чертям, а потом потребовать страховку за автомобили? Но он не мог на такое решиться. Автомобили класса «премиум» представляли еще одну обширную статью его расходов. А ведь были времена, когда он руководил двадцатью автосалонами. Но, выйдя из этого бизнеса, он продолжил легкомысленно скупать винтажные машины, редко перепродавая их, как делал прежде ради заработка. Вилкокс занялся автомобилями в сорок лет, когда в его кармане прибыло денег от Золотого ограбления. Однако Джеймс устал от руководящей должности. Ему хотелось гонять на машинах и наслаждаться жизнью. А вот снова ввязываться в криминал он совершенно не собирался. Не важно, пошутил ли де Джерси насчет регалий или нет, Вилкокс лучше других понимал, что Полковник задумал нечто крупное. В глубине души Джеймс знал, что ему придется пойти на это дело, ведь он провалился в слишком глубокую яму. Такая перспектива пугала и в то же время будоражила, заставляя снова прибегнуть к кокаину. Это беспокоило его больше, чем остальное. Тяга к наркотикам начиналась с самого утра, стоило ему открыть глаза. В течение дня он не раз принимал дозу, но уверял себя, что может в любую секунду отказаться. Он подсел на кокаин, пытаясь спастись от скуки, но постепенно это пристрастие завладело всей его жизнью и притупило некогда острый ум.

– Нужно завязывать, – буркнул Вилкокс, но одна эта мысль вызывала желание вдохнуть пару дорожек.

Скрывшись в глубине гаража, он сделал на зеркале четыре дорожки и задался вопросом, как справлялся с напряжением Дрисколл. Вдохнув кокаин, он позвонил Тони:

– Это я.

– Ага. Узнал твой голос.

– Есть вести от Полковника?

– Он лишь предупредил меня о той женщине.

– Ясно, поэтому я и звоню.

– Стоило подождать, мы ведь не должны созваниваться.

– А я вот взял и позвонил, ясно? Мы же не станем, черт подери, нарушать закон? Не теперь, хорошо? – сказал Вилкокс. – Тони, я беспокоюсь из-за этой женщины.

– Она позвонила мне домой.

– То же самое.

– Мне это не по душе, – сказал Дрисколл. – Так зачем ты звонишь? Мы должны делать вид, будто незнакомы, забыл? Дьявольщина, мы же не хотим, чтобы вскрылось наше прошлое. Ты что-то принял? – догадался он: слишком уж взвинчен был Вилкокс.

– Нет, мать твою. Просто хочу позаботиться о наших интересах. Это разве плохо? Что на тебя нашло?

Дрисколл быстро пресек всякий спор между ними:

– Полковник обанкротился. Эта женщина тебе рассказала? Полагаю, его поместье разорится.

– Да, – вздохнул Вилкокс, – с ее слов, он лишился последней рубашки. Ты ведь понимаешь, что это значит?

– Да, он потерял на этом бизнесе больше, чем мы решили.

После некоторой паузы Вилкокс снова заговорил, но его голос звучал несколько приглушенно:

– Нет, Тони, это значит другое: он получит от меня то, что хочет.

На линии повисла тишина.

– Похоже, и у меня та же история, – смиренно сказал Дрисколл.

Вилкокс захлопнул мобильник. Повернувшись, он увидел стоящего неподалеку молодого механика – тот находился достаточно близко, чтобы расслышать каждое слово.

– Что такое? – резко сказал Вилкокс.

– Простите, Джеймс. Машина сломалась на S-образном повороте: потекло масло и пошел дым. Хотите взглянуть?

– Больше не подкрадывайся ко мне так, – рассердился он.

– Простите, но я стучался.

Вилкокс метнул грозный взгляд на взволнованное лицо парня, потом чуть расслабился и улыбнулся:

– Все в порядке, Дэн, никаких проблем. Пойдем проверим машину.

Рика повсюду искала Вилкокса – напомнить, чтобы он забрал из школы двойняшек. Она направилась в гараж, а когда никого там не обнаружила, то прошла глубже. Там Рика и нашла зеркало с остатками белого порошка. Облизнула палец и поняла, что это кокаин. Рика недовольно покачала головой. Мало того что Джеймс употреблял наркотики, так еще бросал их там, куда могли зайти дети. Нет уж, такого она не потерпит.

Наконец Рика увидела Вилкокса на треке в компании механика. Из-под капота «феррари», возле которой они стояли, валил дым. Не теряя времени на пустые приветствия, Рика подошла вплотную к Вилкоксу и оттащила от машины:

– Я хотеть поговорить.

– Не сейчас, я занят.

– Сейчас, Джеймс, я не шутить. Ты забрать из школы близнецов. Я утром говорить тебе, но уже поздно.

– А почему ты сама их не заберешь?

– Я идти к стоматологу. Говорить же тебе!

– Хорошо, хорошо, я их заберу.

– Нет!

– Что еще?

Подбоченившись, Рика метала в него гневные взгляды.

– Ты видеть себя в зеркале, которое бросить в гараже? – спросила она. Зеркало полетело ему под ноги. – Я сама забирать их, а вечером мы серьезно говорить. Нельзя допустить этого рядом с детьми. Как тебе не стыдно, в твоем возрасте! Ты хоть думать, во что впутаться? У тебя, между прочим, насморк. Ты мне противен.

Вилкокс крепко схватил Рику за руку и оттащил к обочине:

– Не смей со мной так разговаривать, поняла? Особенно при ком-то вроде Дэна.

– Почему? Он потерять к тебе уважение? Джеймс! Все кругом и так знать, что ты делать: нельзя не заметить! Решить убить себя – я не против, но я не стать смотреть на это! Я уходить от тебя и твоих детей.

Рика зашагала обратно через поле. Она не приходилась матерью его детям. Вилкокс посмотрел ей вслед, вытирая мокрый нос рукавом. Стыд, который он испытывал, теперь усилился. Он не мог посмотреть в глаза юному механику, который неуклюже делал вид, будто ничего особенного не произошло. Вилкокс подошел к парню и похлопал его по плечу.

– Ты сможешь здесь все доделать?

– Да, сэр, – робко ответил тот.

Вилкокс вошел в дом через кухню, заставленную роликами детей, резиновыми сапогами, рыболовными удочками и скейтбордами. Миновал вешалки с детской одеждой разной длины и размера: куртками, плащами, жокейками. Сбросил с ног грязные ботинки и вылез из комбинезона, добавляя его к куче детских вещей в углу. Когда Джеймс проходил мимо большого соснового стола, накрытого к чаю, зазвонил телефон. Сегодня они ожидали приезда четверых из его шести отпрысков с многочисленными друзьями. В доме Вилкокса всегда сновали туда-сюда дети разных возрастов. Они носились кругом, круша все на своем пути, хотя для них отвели целый этаж с просторной комнатой, полной всяческих гаджетов и компьютерных игр.

Джеймс залетел в спальню второго этажа и спрятался в ванной. Вдохнув еще пару дорожек, он улегся на кровать, покрытую клетчатым пледом. Он знал истинную причину своего нервного состояния: если де Джерси потерял столько денег, то решит вернуть их незаконным путем. Вилкокс прекрасно понимал, что ему ничего не останется, как пойти на это дело. О чем бы они ни говорили с Дрисколлом во Флориде, Вилкокс оставался верен Полковнику. Он не мог ему отказать.

Сидя в офисе, де Джерси обсуждал с Флемингом предстоящие соревнования. Бежать по подмерзшей скаковой дорожке будет совсем не просто. Некоторым лошадям такая почва нравилась, но другим, в том числе его драгоценному Флэш-Роялю, она совершенно не подходила. Правда, скачки с крупными ставками начинались только с потеплением.

Флэш-Рояля снова навестил ветеринар. Припухлость на ноге спала, но конь все еще хромал. Его отвели на внутреннюю арену для тренировок, чтобы доктор мог осмотреть чемпиона Королевских скачек. Даже спокойная ходьба очевидно причиняла ему боль.

– Что, черт побери, с ним такое? – спросил де Джерси.

Он не мог найти себе места от беспокойства.

– Я сделал рентген и еще раз все проверил, – ответил ветеринар недоуменно, – но не нашел ничего, что мешало бы переносить вес на эту ногу. Возможно, причина тут психосоматического характера – Флэш-Рояль не наступает на ногу, потому что помнит о боли.

– И что нам делать?

– Подбадривать, пока он не забудет о травме. После следующего хорошего заезда похвалите его. Вскоре он перестанет хромать.

Де Джерси подошел к Флэш-Роялю и погладил того по гриве:

– Ах ты подлюга. Значит, тебе мало любви?

Конь уперся носом в грудь де Джерси: так он выпрашивал мятные конфеты. Хозяин дал ему лакомство. Де Джерси любил Флэш-Рояля и все еще мечтал о том дне, когда его красавец первым пересечет финишную черту на соревнованиях дерби.

Когда де Джерси вернулся в офис, его хорошее настроение улетучилось. Ветеринар, очень извиняясь, попросил закрыть его ежеквартальный счет: чек не приняли к оплате из-за недостатка денежных средств. Де Джерси шокировало, что банк не связался с ним, прежде чем отклонить платеж. Он попытался вспомнить, с какого счета обычно оплачивал услуги ветеринара.

Когда де Джерси потребовал у служащего банка объяснения, почему с ним не связались, когда отклонили платеж, тот предложил обсудить все в офисе. Эдвард пришел в ужас, когда ему озвучили его задолженность. Конечно, у него были и другие источники: следовало лишь перекинуть средства с другого счета, однако этот случай наглядно показал, как стремительно заканчивались деньги.

Когда пришел Флеминг, де Джерси с порога дал ему поручение.

– Продай восточное крыло, – сказал он. – Свяжись с аукционом «Таттерсоллз» и внеси наши данные в следующий каталог. Кроме того, тебе нужно обзвонить агентов по продаже чистокровных пород, но в частном порядке. Я неудачно инвестировал деньги, но вскоре восполню потери, – проговорил де Джерси с уверенностью, которой вовсе не испытывал.

У него также оставались офшорные счета на Кайманах. Он прикинул, что мог содержать поместье еще месяцев шесть-восемь, проведя несколько подобных мер по сокращению расходов, но стоило приготовиться к тому, что рано или поздно деньги закончатся. Де Джерси погрузился в собственные мысли и сперва не услышал, что ему сказал Флеминг.

– Что?

– Когда ты сказал продать восточное крыло, – повторил Флеминг, – ты же не имел в виду в том числе и Кьют Куини?

Он говорил о старой серой кобылице, на которой всегда ездил верхом де Джерси.

– Да, и ее тоже. Выручи все, что сможешь.

Де Джерси сжал кулаки, испытывая острое желание что-нибудь разбить.

– Я могу чем-нибудь помочь? – осторожно спросил Флеминг. – Есть несколько отложенных тысяч, и если проблема скоро будет решена…

Де Джерси положил руку тренеру на плечи:

– Все так, но я должен действовать осмотрительно. Я не намерен влезать в долговую яму. Мне просто нужно пережить несколько месяцев, пока не высвободятся кое-какие инвестиции.

– Как скажешь. Все еще уверен, что Кьют Куини должна уйти?

– Да.

Кристина стала реже видеть мужа. Все чаще он оставался в Сити. Поэтому, когда он предложил провести неделю в Монако, она очень обрадовалась. Кристина не знала, что де Джерси затеял эту поездку, преследуя свои цели. Во-первых, они уедут подальше, пока Флеминг будет заниматься продажей восточного крыла. Наблюдать за тем, как уводят лошадей, Эдвард не хотел – это слишком ранило бы его. Кроме того, таким образом он мог уберечь и Кристину от лишних волнений, держа ее до поры до времени в неведении. В Монако он собирался сходить на скачки, проверить состояние своих офшорных счетов и наладить контакт с важным для дела человеком.

Поль Дьюлэй, он же Филип Кристиан, он же Жерар Ларок, он же Джей Марриот, он же Фредрик Марсо, уже двадцать лет не встречался с Филипом Симмонсом – со времен Золотого ограбления. Де Джерси в обличье Филипа Симмонса прибег к услугам Дьюлэя пятнадцать лет назад, когда тот стал гражданином Франции по фальшивому свидетельству о рождении и паспорту. Учился он в Гилдхолле[8], а после стал подмастерьем в «Картье». Он проработал на них пять лет, пока не случился неприятный инцидент с брошью одного клиента королевских кровей. Обнаружилось, что бриллианты заменили муассанитами. Дьюлэй настаивал, что там с самого начала стояли не бриллианты, но он все равно лишился своего места, хоть и не понес другого наказания. Однако он использовал скандал себе на пользу: благодаря имени, которое приобрел во время этого дела, Дьюлэй стал фрилансером, занявшись дизайном украшений для топовых парижских домов. Однако, хоть ему и давали заказы, и хорошо платили, в конце концов все его рисунки перерабатывали, как делали и небольшие магазины вместе с розничными торговцами. Примерно тогда Дьюлэй встретил Филипа Симмонса. Подобно Дрисколлу и Вилкоксу, ювелир сыграл не последнюю роль в краже золотых слитков, и повезло ему не меньше, чем троице. Никто и никогда не связывал его с ограблением, так что своей свободой он был обязан Филипу Симмонсу. Правда, Дьюлэй вряд ли ожидал, что Симмонс вновь решит выйти с ним на связь, и уж точно не собирался участвовать в очередном опасном предприятии.

Де Джерси и Кристина прилетели в Монако на частном самолете. В «Отель-де-Пари» их ждал заранее подготовленный номер. За многие годы де Джерси стал там постоянным клиентом, поэтому в апартаментах они нашли шампанское, икру, свежие фрукты и вазы с великолепными цветами.

Кристина обожала Монако, но прежде приезжала сюда лишь на скачки Гран-при. Они с мужем надеялись, что им повезет с погодой, но там оказалось столь же холодно и дождливо, как в Лондоне. Кристина сразу же принялась распаковывать вещи. Нужно было подготовить наряд к вечернему походу в казино. Она записалась к парикмахеру и на сеансы маникюра и массажа, распланировав весь день по минутам. Кристине казалось, что муж излишне балует ее, но он ни капли не жаловался, а скорее поощрял развлечения жены.

Де Джерси сказал Кристине, что хочет немного прогуляться. Направился он к эксклюзивным торговым центрам в сотне ярдов от отеля. Шагая под зонтом в своем безупречном сером костюме в полоску и брогах, он выглядел типичным богатым англичанином.

Де Джерси остановился возле небольшого утонченного ювелирного магазина Поля Дьюлэя, расположенного на углу пассажа. На главной витрине красовался драгоценный комплект: бриллиантовая тиара и ожерелье. Витрина поменьше демонстрировала богатый выбор изумрудных колец и серег.

За входом следила небольшая камера, позволявшая изнутри наблюдать за каждым пришедшим покупателем. Де Джерси нажал маленькую кнопку вызова, и дверь с писком открылась. Продавщица спросила, чем может ему помочь.

– Поль Дьюлэй здесь?

– Oui[9], месье. Как вас представить?

– Филип Симмонс, – сказал он. Дьюлэй знал его лишь под этим именем.

Продавщица скрылась за дверью, декорированной панелями из красного дерева. Де Джерси прошелся по небольшой приемной. Перед ним находилось несколько выставочных стендов с еще более роскошными украшениями, чем на витрине. Кресло с бархатной обивкой соседствовало с антикварным столиком Людовика XIV, на котором находилась книга посетителей в черном кожаном переплете, белый телефон и терминал для оплаты банковскими картами. Де Джерси обратил внимание на объективы камер, реагировавших на каждое его движение.

В своей мастерской Дьюлэй отбирал бриллианты, разложенные на черном бархате. В руках он держал ювелирное увеличительное стекло и длинный тонкий пинцет.

– Месье, к вам пришел джентльмен.

Ювелир поднял голову, раздраженный, что его отвлекли.

– Некий мистер Филип Симмонс.

Дьюлэй снял монокуляр, дыхание его перехватило.

– Покажи мне его… – еле выговорил он.

Дьюлэя прошиб пот. Наконец он обрел дар речи и сказал девушке отвести мистера Симмонса в закрытый выставочный зал.

Несколько минут ювелир приходил в себя. Он убрал камни, которые изучал, и, стиснув зубы, вышел из комнаты. Он так разнервничался, что не мог унять дрожи в руках и ногах. Приблизившись к небольшой внутренней двери, он посмотрел сквозь зеркало Гезелла и действительно увидел Филипа Симмонса. Сердце Дьюлэя забилось чаще. Он набрал в легкие побольше воздуха и переступил порог.

Глава 10

Поль Дьюлэй был невысоким, не больше метра семидесяти пяти, но коренастым и широколицым. С последней их встречи он значительно постарел. Они с де Джерси познакомились в Южной Африке, где Дьюлэй закупал камни для топовой французской компании по дизайну ювелирных украшений. Он приехал в Преторию, чтобы заключить сделку с «Де Бирс»[10], и остановился в том же отеле, что и де Джерси. Тот как раз искал человека, способного переправить запас золотых слитков, которые он намеревался украсть. Уже тогда он пользовался именем Филип Симмонс и путешествовал по фальшивому паспорту. Они познакомились из-за неразберихи с их номерами, но вскоре эта случайная встреча сыграла де Джерси на руку.

Дьюлэй сидел в баре отеля, изрядно набравшись: его только что уволили из компании, которая находилась во Франции. Он не вдавался в подробности, но посылал проклятия в адрес подонков, которые его «подставили» и присвоили себе его дизайны. Он распинался, как умело обращается с золотом, а потом наконец замолчал и угрюмо уставился в бокал. После долгой паузы признался, что с такой репутацией ему будет сложно устроиться в другую приличную компанию.

Несколько дней спустя де Джерси поведал ему, что может сделать из него богача, снабдив огромными запасами золота. К тому времени Полковник разузнал, что ювелира выгнали за подмену бриллиантов, вырученные деньги с которых он положил к себе в карман. Поль утверждал, что большинство людей не могли отличить настоящий камень от циркония, а потом, на одном дыхании, заявил, что он ни в чем не виноват.

Эта давнишняя встреча в Южной Африке принесла де Джерси и Дьюлэю удачу. Оба разбогатели и договорились больше не выходить на связь. Но сегодня все изменилось. Лицо ювелира исказилось от волнения, если не от страха.

Он закрыл за собой дверь и провел короткими пальцами по жидким волосам, доходившим до плечиков его черной рубашки с воротником-стойкой.

– Филип, сколько лет, – сказал Дьюлэй.

Де Джерси покачал головой и улыбнулся:

– Пожалуй, пятнадцать.

– Даже больше. Прошу, присаживайся. Могу предложить тебе бокал шампанского?

– Спасибо, не надо. Нас могут здесь подслушать?

– Нет. Не возражаешь, если я выпью?

Дьюлэй наклонился и открыл стоявший за столом небольшой холодильник. Достал полупустую бутылку шампанского, потом спрятал ее и поменял на водку. Трясущимися руками налил себе рюмку, нечаянно стукнув ею о бутылку. Де Джерси понял, что ювелира шокировал его визит. Француз одним глотком опрокинул рюмку водки и снова наполнил ее.

– За… старые времена, – тихо сказал он. – Зачем ты здесь?

– Возможно, у меня есть деловое предложение, – ответил де Джерси.

– Филип, теперь я занимаюсь легальным бизнесом. Мне нет дела до остального. Я неплохо устроился, веду здесь спокойную жизнь и не хочу терять того, что у меня есть.

– Ты женился? – спросил де Джерси, сменив позу.

– Ты про последний раз? Да, у меня трое детей. Мы живем в чудесном фермерском доме за городом. Восстанавливали его не один год. А ты?

– Нет, но у меня есть дамы сердца.

– Что ж, много времени утекло с нашей первой встречи. – Дьюлэй склонил голову набок. – Ты ведь еще занимался недвижимостью помимо той, другой деятельности.

– У тебя хорошая память.

– Тебя трудно забыть. – Дьюлэй снова открыл бутылку водки. От волнения у него кружилась голова, а желудок скручивался в узел. – Поскольку я твой старый верный партнер, то, прошу, не втягивай меня в свои дела, – попросил он.

– Разве я заставлял тебя? Ты и сам это знаешь, – сказал де Джерси.

Дьюлэй открыл кожаный портсигар и протянул де Джерси, но тот отказался. Ювелир трясущимися руками поддел длинную «панателлу», обрезал кончик сигары и зажег. Сизый дымок окутал его голову, словно гало.

– Ты когда-нибудь видел Кохинур? – спросил де Джерси.

– Да.

– Что ты о нем знаешь?

– Это самый огромный бриллиант в мире.

Де Джерси показал ладонями размер камня.

– По прибытии в Англию он весил сто восемьдесят шесть и одну десятую карата. Его поместили на наручник доспехов. Во времена принца Альберта камень переделали – я говорю о муже королевы Виктории, а не принце Монако, – усмехнулся де Джерси. – Так вот, в то время бриллиант уменьшился в весе до ста пяти целых и шести десятых карата.

– Я этого не знал, – прошептал Дьюлэй.

– Ты когда-нибудь видел корону Британской империи? – спросил де Джерси. – В ней свыше трех тысяч драгоценных камней – сапфиры и рубины, рядом с которыми выставленные на твоих витринах украшения покажутся дешевкой. Они стоят уйму денег, да и чтобы просто посмотреть на них, нужно порядка двенадцати фунтов. За прошедшие недели я пару раз ходил взглянуть на эти сокровища.

– Нечем заняться в свободное время? – слабо улыбнулся Дьюлэй.

– Можно сказать и так.

Пока они молчали, де Джерси не отводил взгляда от Дьюлэя.

– Это осуществимо, я уверен, – сказал Эдвард, подавшись вперед. – Не спорю, операция масштабная, но сделать это реально.

– Ты выжил из ума! – прохрипел Дьюлэй.

– Похоже, что так. Но сумасбродство оставь мне, тебе же я доверю результаты этой работы.

– Не понимаю.

– Конечно, понимаешь. Должно быть, тебя бросает в дрожь от одной мысли прикоснуться к тем камням.

– Скорее до смерти пугает. Я серьезно. Сама мысль украсть королевские драгоценности безумна, и я не стану участвовать в подобном. Пускай ты и говоришь, что я буду в безопасности, но я долгие годы посвятил тщательному планированию, осторожным сделкам и хождению по лезвию ножа, лишь бы переплавить золотые слитки и сбыть их.

– Но ты провернул все с умом. Ты смастерил много великолепных украшений – браслетов, подвесок, серег, колец, – и все из золота восемнадцатой пробы.

Дьюлэй кивнул, на его лбу проступил пот.

– Конечно, были изделия и покрупнее: покрышки для автомобилей и другие аксессуары. Но тебя так и не обнаружили. А по камням ты настоящий эксперт, резка ведь твоя специализация.

До встречи с Филипом Симмонсом Дьюлэй провел много месяцев в Южной Африке и учился у старых мастеров «Де Бирс».

– Только посмотри кругом, Поль, – махнул рукой де Джерси, – и увидишь, что твои дела идут отлично. Имея столько золота и знаний о бриллиантах, ты смастерил одни из лучших украшений во всей Европе, а твой эксклюзивный магазинчик находится рядом с отелем «Ритц» – великолепное расположение. Ты хорошо устроился. Поздравляю тебя!

– Спасибо, Филип, но пришлось потрудиться. Мое имя…

– Поль, я знаю про твое имя. За последние пятнадцать лет оно стало синонимом шика и красоты. Твои работы появляются в журналах «Vogue» и «Elle». Эти украшения носят богачи и знаменитости. Я с интересом следил за твоей карьерой, мой друг.

– Кстати, я открыл магазин в Париже, на авеню Де Бо Артс.

– Ах да, недалеко от «Шанель», «Ив Сен-Лоран», «Кристиан Диор» и «Картье». И снова удачное месторасположение. Как там продвигаются дела?

– Стандартные проблемы молодого бизнеса.

Де Джерси разгладил замявшуюся штанину.

– Как ни крути, Поль, все это благодаря золотым слиткам, которые ты умело использовал.

– Филип, я больше не нарушаю закон. После того раза я ничем себя не запятнал.

– Но ведь раньше все было иначе, так? – сказал де Джерси. – Ты сбыл для меня уйму золотых слитков.

– Да, и состарился лет на десять. Новое ювелирное ограбление меня доконает.

Де Джерси старался не падать духом:

– Может, ты и постарел, но выглядишь все равно отлично, ведешь роскошную жизнь. У тебя первоклассный магазин.

– Да, Филип, но большего мне и не надо. Через несколько лет я выйду на пенсию. У меня есть обязательства перед семьей.

– Хорошо, без обид. – Де Джерси резко встал и протянул Дьюлэю руку. – У тебя бы ничего не было, не позаботься о твоих делах Полковник. Я прикрыл твою спину. Ты жил без оглядки, ведь ничто не выдавало твоей причастности к Золотому ограблению. Именно это и обещал тебе Полковник, да? Он выполнил свою часть сделки.

– Филип, я это знаю и всегда очень ценил. Я бы сделал для тебя все, что угодно, в пределах разумного, но ты просишь о…

– В данный момент лишь о возможности, – прервал его де Джерси. – Пока я не уточню всех деталей, то не смогу сказать, насколько безопасны мои планы. Однако я всегда тщательно готовлюсь. Ты был в самом начале моего списка, но не думай, что лишь ты один прятал золотые слитки. Или что ты – единственный мастер, которому я могу доверить камни такого размера и стоимости. Но, помня о наших хороших отношениях в прошлом, я сперва пришел к тебе. Хотел дать тебе такой шанс.

– Спасибо. Безусловно, ты можешь мне доверять.

– Я так всегда и делал.

– Хорошо. Тогда без обид?

– Без обид.

С Дьюлэя градом катился пот.

– Хочешь ли ты, чтобы я разузнал у других?

– Нет, ничего не делай, – покачал головой де Джерси.

Ювелир пересек комнату, открывая запертую на кодовый замок боковую дверь.

– У тебя здесь мастерская?

– Да. Хочешь взглянуть?

– Не откажусь.

Теперь напряжение немного спало, и Дьюлэй оживленно повел де Джерси по узкому коридору в просторную мастерскую. Внутри стояло два стальных сейфа, где хранились все драгоценности, а также длинный стол на козлах, на котором лежали инструменты для резки камней. В дальней части комнаты находилась небольшая печь для плавки золота, серебра и платины. Де Джерси увидел за работой шлифовальщика в белом халате, занимавшегося огранкой прекрасного розового бриллианта для колье.

– А вот моя гордость, – похвастался Дьюлэй, подходя к столу. – Эту вещицу заказал принц Ренье. Тиара передавалась в их семье из поколения в поколение, но арка погнулась, а оправа ослабла, поэтому мы восстанавливаем ее и заменяем утраченные камни. Не так просто, как кажется на первый взгляд. – Ювелир поднял изделие, о котором говорил. – Прекрасное изделие, но работа весьма коварная. Филигрань между камнями столь старая и тонкая, что здесь нужна скрупулезность, иначе ее можно сломать. Сложно соответствовать дизайну и при этом сделать тиару более крепкой. Сперва я смастерю платиновые перекладины, затем покрою их золотом восемнадцатой пробы, чтобы добавить прочности и увеличить срок носки. Посмотри, как играет на свету бриллиант!

Де Джерси нагнулся над столом, чтобы получше взглянуть на украшение:

– Не перестаю удивляться, как такими крепкими ручищами можно сделать столь ювелирную работу.

Дьюлэй толкнул его в бок, как старого приятеля:

– А знаешь, что говорят о больших руках?

– Да, да, – засмеялся де Джерси. – Вот только совсем недавно они нещадно тряслись. Нужна твердая рука, чтобы вставить такие крохотные камешки в оправу.

– Признаюсь, я перенервничал, когда снова увидел тебя, – покраснел Дьюлэй.

– Но сейчас ты, кажется, в порядке. – Де Джерси глянул на часы. – Мне пора. Позвони на этот номер, если передумаешь.

– Хорошо. Ты должен непременно зайти ко мне на ужин и познакомиться с моей семьей, – вежливо сказал Дьюлэй.

– Возможно, в следующий раз.

Через мониторы камер безопасности Дьюлэй проследил, как Симмонс покинул здание. На мгновение тот замер на улице и взглянул на витрину. Затем резко поднял голову и посмотрел прямо в объектив камеры, что еще больше смутило хозяина магазина.

– Кто это был? – спросила продавщица.

– Просто клиент. Хотел выбрать подарок на день рождения жены.

– И что он купил?

– Ничего.

– Он вернется?

– Нет.

Дьюлэй надеялся, что больше никогда не увидит Филипа Симмонса.

Менеджер банка положил перед де Джерси толстую папку и снял колпачок с перьевой ручки.

– Недавно был совершен депозитный перевод из США на полтора миллиона долларов, – сообщил ему служащий. – Операцию подтвердили два дня назад.

Он передал документы де Джерси, который внимательно их изучил. Наконец пришли деньги от продажи договора аренды на квартиру Морено.

– Мне понадобится снять крупную сумму, – сказал де Джерси.

– Никаких проблем. Деньги переведут в течение часа.

Де Джерси поднял голову:

– Хорошо. Вы не могли бы предоставить подробную информацию о моем дискреционном трастовом фонде?

Менеджер нашел необходимые страницы, и де Джерси с ужасом увидел, что баланс офшорного счета на Кайманах составляет всего несколько сотен фунтов. Он пролистал назад, проверяя операции, и столкнулся с суровой правдой. Дэвид Лионс злоупотребил своими полномочиями в качестве доверенного лица дискреционного фонда, сняв со счета почти все средства. В распоряжении де Джерси остались лишь деньги Алекса Морено.

– Похоже, все в порядке, – равнодушно сказал он, потом поднялся и пожал менеджеру руку. – Огромное вам спасибо.

Де Джерси запрокинул голову, поливая себя из душа ледяной водой. Его злило, что он до такой степени доверился Дэвиду Лионсу и оказался в дураках, что уделял недостаточно внимания состоянию своих финансовых дел. Все его деньги улетучились. На содержание поместья ничего не осталось. А самое худшее – де Джерси никак не мог на это повлиять. Однако он не позволил себе отчаиваться из-за неудачи и переключил мысли на встречу с Дьюлэем. Де Джерси предполагал, что столь одержимый своей профессией человек не сможет устоять перед искушением Кохинура. Однако Дьюлэй ему отказал.

Как и Дрисколл с Вилкоксом.

Де Джерси вытерся полотенцем и лег на кровать, закрывая глаза. Он обожал Кристину и дочерей. Любил свою жизнь и своего чемпиона Флэш-Рояля.

Эдвард открыл глаза и уставился в потолок.

– Все или ничего, – прошептал де Джерси.

Именно этим он отличался от других. Он пойдет на риск, со своей старой командой или без.

Дьюлэй припарковал свой джип возле виллы и поспешил внутрь. На просторном заднем дворе, где располагался сад, играли дети. Его жена Ульрика возилась с растениями, одевшись в старые джинсы и свитер. На обширной садовой территории рядами росли оливковые деревья, создавая кронами аллею, окаймленную густыми бордюрами лаванды. Высокие остроконечные хвойные деревья, подобно стройным караульным, устремлялись к небу, нависая над старинными каменными стенами.

Огромные террасы, покрытые виноградными лозами, пустовали в зимний сезон. Дьюлэй на мгновение замер, наслаждаясь миром и спокойствием.

– Привет, ты рано, – сказала Ульрика, распахивая объятия. В свои сорок лет она сохраняла стройную фигуру, а ее лицо было красивым без всякого макияжа. Шелковистые черные волосы она заплетала в длинную толстую косу. – Сегодня у нас ленивый день. После обеда мы отсюда почти не уходили, а когда пошел дождь, посмотрели телевизор. Кстати, вечером предстоит большая вечеринка, – напомнила жена. Возвышаясь над мужем на шесть дюймов, она положила руку на его крепкие квадратные плечи. – Хочешь, сделаю тебе сэндвич?

– Нет, схожу в душ. Поем позже. Нам обязательно идти?

– Да, конечно. Там будет много твоих клиентов. Для бизнеса это очень выгодно.

Ульрика взъерошила мужу волосы.

– Не делай так.

– Какая муха тебя укусила?

Но Дьюлэй ничего не ответил и направился к дому, ступая на стальные полосы накрытия для бассейна. В голове у него так и крутился визит Филипа Симмонса. Сколько бы лет ни минуло, подумал Дьюлэй, прошлое все равно тебя настигнет.

Кристина с мужем поужинали в отеле, потом решили попытать удачи у игровых столов. Им не сильно везло, и они вернулись в номер. На следующее утро супруги де Джерси отправились на шопинг, но Эдвард не проявлял никакого энтузиазма и вернулся в отель. Когда они с Кристиной снова встретились за обедом, она принесла с собой несколько коробок и два чехла с костюмами.

– Ты хорошо прогулялась? – с улыбкой спросил де Джерси.

– Вечером мы идем на крупное благотворительное мероприятие, – сказала жена. – Вот я и решила обновить наш гардероб. А еще я встретила знакомую, которую давным-давно уже не видела, с моих модельных дней. Она живет здесь с мужем и детьми.

– Я думал съездить в Лоншам, – сказал де Джерси. – Хотел встретиться с заводчиком, которого мне рекомендовали, и посмотреть его конный двор.

– Мы можем отправиться туда в другой день, – заметила Кристина. – Ульрика – замечательная женщина, а здесь она крутится в самых высоких кругах. На балу будут все королевские особы Монако. Здорово, да?

– В таком случае мы отправимся на конюшни в другое время. Наверное, задержимся еще на несколько дней.

Де Джерси был весь на нервах: ему следовало посвятить себя планированию следующего этапа, а не тратить время на легкомысленные благотворительные вечера.

– Мы так давно не виделись, к тому же я хочу познакомиться с мужем Ульрики. У них трое детей. Подруга сказала, что я смогу позаимствовать у нее ювелирные украшения, поскольку я почти ничего с собой не взяла. Она замужем за Полем Дьюлэем, так что выбор будет отличный.

Их беседу прервал официант. Де Джерси даже не запомнил, что заказал, удивляясь необыкновенному совпадению.

– Значит, это будет скучный официальный прием? – наконец выговорил он.

– Да, дорогой. Ульрика мечтает с тобой познакомиться. Мы даже не успели толком поговорить. Они с семьей живут на реконструированной фермерской вилле, а на причале у них стоит огромная яхта. Нам стоит подумать об этой возможности на лето.

Мысли де Джерси снова закрутились колесом, когда он осознал потенциальную угрозу возникшей ситуации: Поль Дьюлэй знал его только как Филипа Симмонса.

Вернувшись в номер, Кристина тут же позвонила Ульрике, чтобы договориться о встрече и выбрать украшения. Де Джерси следил за тем, как жена оживленно обсуждала наряды, а в итоге договорилась чуть позже зайти в магазин Дьюлэя. Кристина развернула покупки, демонстрируя мужу облегающее изумрудно-зеленое платье из шелка и еще одно – из голубого шифона с тугим корсетом и многослойной юбкой.

– Что-то мне жарко, – тихо сказал де Джерси. – Здесь нечем дышать. Пожалуй, я приму душ.

Вернувшись в комнату, он лег на кровать.

– Голова раскалывается, – буркнул Эдвард.

– Никогда больше не заказывай устрицы зимой, – подошла к нему Кристина. – Я постоянно тебе об этом говорю. Дай-ка проверю температуру.

Она прикоснулась ладонью к голове де Джерси. Его кожа нагрелась после обжигающего душа.

– Дорогой, похоже, все-таки температура.

Де Джерси встал и поспешил в ванную:

– Меня тошнит.

Он некоторое время оставался там, издавая рвотные звуки и смывая воду в унитазе, а выйдя, рухнул на кровать.

– Должно быть, устрицы, – простонал де Джерси, словно пребывал в агонии.

Кристина хотела вызвать врача при отеле, но де Джерси ничего не хотел об этом слышать. Он настоял, чтобы жена дала ему немного поспать: тогда к вечеру его состояние улучшится. В итоге Кристина уступила и отправилась на встречу с Ульрикой.

Когда жена наконец ушла, де Джерси сбросил с себя простыню и принялся расхаживать по номеру, размышляя над ситуацией с Полем Дьюлэем. Похоже, Полковник утратил былую хватку. Раньше такого бы не случилось. Конечно, сказывалось и отсутствие практики.

Де Джерси сел за письменный стол и взял ручку, бесцельно водя ею по блокноту. Прежде эта ситуация не возникла бы: он не рискнул бы встретиться с Полем Дьюлэем, сомневаясь в его надежности. Зачем он только упомянул о Кохинуре? Когда придет время ограбления и СМИ взорвутся новостями, Дьюлэй будет знать личность вора. Пока Полковник проигрывал, и требовалось поскорее это исправить.

Глава 11

В полдень Сильвии Хьюитт позвонили в офис: у Виктора Мэтесона появились новости. Машину Алекса Морено нашли на долгосрочной парковке аэропорта имени Джона Ф. Кеннеди. Эту конфиденциальную информацию сыщику сообщил знакомый из полиции. Вот только беда: Морено не значился в списках вылетов или прилетов за тот период, когда там оставили автомобиль. «Лексус» стоял незапертым и пустым, пропала стереосистема, с колес сняли диски.

Мэтесон также навел справки в «Мейдстон армс», гостинице в Ист-Хэмптоне, где нашел возможную зацепку. Морено действительно останавливался в отеле. После ужина он уехал и вернулся поздно ночью, направившись прямиком к себе в номер. Рано утром он выписался и оплатил счет. Как только он прибыл, ему позвонили, а позже один раз звонил он сам. Мэтесон отследил звонок: тот вел в местный гей-клуб под названием «Трясина». Правда, заведение уже продали и закрыли на реконструкцию.

– Вы нашли кого-нибудь, с кем в тот вечер говорил Морено? – спросила Сильвия.

– Пока нет, но я могу вернуться и узнать, кто заведовал тем местом. Может, найду, с кем Морено общался в клубе.

Мэтесон также поговорил с Бреттом Доннелли, местным подрядчиком, работавшим на территории особняка Морено в Хэмптонсе. Сыщик нашел Доннелли на стройплощадке, заметно изменившейся с момента визита де Джерси. Сначала мужчина избегал вопросов, не желая вдаваться в подробности сделок, но, стоило Мэтесону упомянуть, что он расследует мошенничество Морено, Доннелли стал более расположенным к общению. Он рассказал все, что знал о бизнесмене, а также о человеке по имени Филип Симмонс, который также приходил туда.

– Насколько я понял, – сказал Мэтесон Сильвии, – Морено задолжал этому парню денег и пришел с ним к некоему соглашению. Теперь Симмонс там за главного, раз он распорядился возобновить работы. Он сказал Доннелли, что по завершении строительства участок будет продан.

– Вы достали контактный номер Симмонса?

– У Доннелли есть лишь номер почтовой ячейки, и на этом все. Возможно, он получит больше данных, когда выставит Симмонсу счет.

– Очень на это надеюсь. А я тем временем проверю, вдруг это кто-то из инвесторов. Правда, я не помню его имени. Он англичанин?

– Я не спрашивал.

– Не имеет значения.

Тем не менее Сильвия огорчилась, поскольку у нее не появилось никаких серьезных зацепок.

Мэтесон прокашлялся:

– Если я продолжу поиски Морено, мне потребуется дополнительный гонорар.

– Вот только есть ли там что искать, – задумчиво проговорила Сильвия.

– Что ж, – сказал Мэтесон, – подозрительно уже то, что его машину бросили в аэропорту. Я еще не был в нью-йоркской квартире Морено. Может, там что-нибудь найду.

– Думаете, он просто смылся с деньгами?

– Возможно и такое. Или же до него добрался кто-то из инвесторов. Проверьте, нет ли среди них Симмонса, – напомнил ей Мэтесон.

– Конечно, но вряд ли инвесторы станут пользоваться своим настоящим именем, – сказала Сильвия, примеряя на себя роль детектива.

– Вы правы. А все инвесторы британцы?

– Главные – да. Другие живут по всему миру, но их потери не так велики.

– Посмотрим, что еще я смогу разузнать. Если Симмонс прибудет в США, возможно, я на него выйду. В аэропорту у меня много связей.

Сильвия решила, что, прежде чем двигаться дальше, стоит обсудить новости с де Джерси, а также с Вилкоксом и Дрисколлом.

– Пока ничего не предпринимайте. Я с вами свяжусь, – сказала она сыщику.

– Как пожелаете, но кто-то недавно завладел дорогостоящей недвижимостью, возможно в качестве компенсации за убытки, – сказал Мэтесон.

– И какова ее стоимость? – спросила Сильвия.

– Около пятнадцати миллионов, – ответил Мэтесон.

– Хорошо. – Сильвия задумалась. – Попытайтесь найти этого Симмонса. Я обговорю найденные вами сведения с главными инвесторами, а после перезвоню.

– Вам решать, вы же босс. Я вышлю свои реквизиты и продолжу работу.

– До связи.

Сильвия повесила трубку и набрала номер де Джерси. Экономка сообщила, что мистер и миссис де Джерси уехали в Монте-Карло. Сильвия отключилась и позвонила Джеймсу Вилкоксу, но тот отказался беседовать с ней. Расстроенная, она повесила трубку и позвонила Тони Дрисколлу. Сперва он говорил лаконично и грубовато, но потом заинтересовался ее находками:

– Значит, ваш частный сыщик считает, что кто-то получил крупную компенсацию?

– Морено оформил продажу, а вот организовал сделку некий бизнес-консультант по имени Филип Симмонс. Вы его знаете?

– Нет.

– У меня есть лишь номер его почтовой ячейки в Нью-Йорке, Морено же бесследно исчез.

– Понятно.

– Мистер Дрисколл, я хотела поинтересоваться, не могли бы мы вчетвером оплатить счета Мэтесона. Как вы видите, Симмонс завладел имуществом Морено, но мы имеем право тоже получить свою долю.

– Дайте мне это обдумать, – сказал Дрисколл и пообещал перезвонить ей.

Через несколько минут он уже говорил по телефону с Вилкоксом.

– Что бы он ни сделал, мы не станем вникать в подробности. Чем меньше мы знаем, тем лучше. Но Полковник стал неосторожным. А ведь он рискует больше всего, однако совершенно не справляется со своей ролью, – проворчал Вилкокс.

– Раньше он никогда не прибегал к насилию.

– Надеюсь, Полковник хорошо замел следы, ведь несложно выяснить, кто он такой на самом деле.

– Кстати, как твои финансы? – спросил Дрисколл.

– Паршиво. Но с убийством я не хочу иметь ничего общего.

– Аналогично. Однако стоит проявить бдительность. Сам знаешь, что он за человек. Если проведает, что мы шепчемся за его спиной…

– Тони, мы давно не общались с ним и не знаем, кем он стал, – прервал собеседника Вилкокс. – Нельзя постоянно оглядываться на прошлое. С тех пор много воды утекло. Иногда я задумываюсь, знали ли мы его по-настоящему.

Слова Вилкокса задели Тони.

– Не говори так.

Немного помолчав, они разъединились. Но после разговора им стало еще беспокойнее.

Де Джерси как раз лег в постель, когда в номер вернулась Кристина. Она снова ходила по магазинам, а запыхавшийся швейцар помогал ей донести покупки.

– Как чувствуешь себя, дорогой? – прошептала она и села на краешек кровати.

– Не очень. Ты хорошо провела время со своей старой подругой?

– Я была в ювелирном бутике ее мужа. Пока я разглядывала украшения, Ульрика подбирала себе бриллиантовое колье на вечер и подходящие серьги. Ожерелье стоит около полумиллиона фунтов, но я не рискнула бы надеть такую дорогостоящую вещь. Ульрика сказала, что обожает рекламировать изделия мужа. Она показала мне восхитительную русскую тиару. Дед владельца вывез бриллианты из страны, зашив их в подкладку пальто.

Де Джерси откинулся на подушках. Неудивительно, что Дьюлэя не интересовало сотрудничество: он был вхож в высшее общество европейской псевдоэлиты.

– Ты ведь пойдешь сегодня со мной? – зевнув, спросила Кристина.

– Не уверен. Похоже, у меня все еще температура.

Жена дотронулась до его лба:

– Уже нет. Тебе пора одеваться. Я купила новый смокинг, понаряднее, а к нему туфли, рубашку и галстук. Так что, дорогой, никаких отговорок. – Кристина соблазнительно улыбнулась ему. – Я просто обязана похвастаться таким мужем. Хочу посмотреть, как подруга переменится в лице, когда ты представишься. Я ничего не говорила про поместье и лошадей.

Де Джерси тяжело вздохнул, будто все еще неважно чувствовал себя. Может, стоило просто обокрасть магазин Дьюлэя и не забивать себе голову королевскими сокровищами?

Де Джерси окинул довольным взглядом свое отражение в зеркале. Белый смокинг идеально сидел по фигуре, как и туфли с рубашкой. Кристина облачилась в бледно-розовое платье с бисером и расходившейся книзу юбкой с небольшим шлейфом.

– Предыдущие платья я вернула и взяла это. Знаешь, для человека, который несколько часов назад так мучился, ты быстро поправился.

Кристина улыбнулась мужу, встретившись с ним взглядами. Вместе супруги смотрелись шикарно.

После звонка Ульрики, сообщившей, что ее муж приболел, настроение де Джерси заметно улучшилось. Супруга Дьюлэя обещала прийти вместе со своим близким другом, Джулианом, который владел ресторанным бизнесом и имел долю в их яхте. Ульрика предложила вместе прогуляться до причала, чтобы взглянуть на «Принцессу Гортензию».

– И что же ты рассказала ей обо мне? – спросил де Джерси у жены.

– Я не смогла и слова вставить. Ульрика не замолкает, особенно когда речь заходит о яхте. Я даже не успела назвать твое имя.

– А ты сказала, что я тебе в отцы гожусь?

– Нет, лишь то, что ты богат, красив и что я безумно люблю тебя. – Кристина поцеловала мужа и взяла его под руку. – Ты лучшее, что есть в моей жизни.

– Спасибо, – ответил де Джерси.

– Мы договорились, что выпьем по бокалу шампанского в баре, а после нас отвезут во дворец, – сказала Кристина.

– От этих слов я кажусь себе древним стариком, – шепнул де Джерси.

– Только благодаря тебе я сама остаюсь молодой, – проговорила Кристина.

Она прильнула к мужу и поцеловала в губы. Потом аккуратно провела мизинцем по линии его губ, убирая следы помады, и, взяв за руку, потянула к двери.

Де Джерси заставил себя отвлечься от финансовых проблем и переключиться на предстоящую вечеринку.

К ним подошла Ульрика под руку с привлекательным смуглолицым мужчиной. Де Джерси поцеловал жену Дьюлэя в обе щеки и пожал руку Джулиану. Ульрика нарядилась в черное платье косого кроя с пайетками, подчеркивавшее загар. Она перекинула через руку длинную соболиную шубу, а во второй зажала крошечный золотой клатч из парчи. Компания зашла в бар отеля, а когда де Джерси заказал бутылку шампанского, подруги затрещали о модных показах, где вместе работали.

Эдвард подозвал официанта и попросил принести ему небольшую «гавану». Дымя сигарой, он наблюдал за Джулианом, который отчего-то нервничал. Де Джерси указал на бриллианты Ульрики.

– Очень красивые, – сказал он.

Затаив дыхание, жена Дьюлэя прикоснулась к колье, затем откинула волосы, демонстрируя огромные серьги-подвески:

– Разве они не восхитительны? И посмотрите…

Ульрика вытянула тонкое запястье, хвастаясь таким же браслетом: два ряда бриллиантов соединялись изумрудами на манер гирлянды из маргариток.

– Ох, какая красота, – сказала Кристина.

Де Джерси взглянул на жену, на которой из украшений было лишь обручальное кольцо и тонкая золотая цепочка с бриллиантом в форме капли в пять карат. Столь простая на вид вещица, однако, стоила пятьдесят пять тысяч фунтов – этот желтый бриллиант де Джерси купил на аукционе «Сотбис» в качестве первого подарка Кристине.

Когда они выпили по бокалу шампанского, приехала машина, которая и отвезла их во дворец.

– Надеюсь, вы взяли с собой побольше денег, – шепнула де Джерси Ульрика. – Этот благотворительный бал ежегодно устраивает принцесса Каролина. Обычно все считают своим долгом купить лотерейный билетик, а после ужина принять участие в аукционе, скупая всякую ерунду. Вырученные средства пойдут в детский фонд. Раньше некоторые гости расплачивались чековыми книжками, но были случаи, когда их чеки не принимали. Поэтому теперь здесь используют только наличные.

Проводили бал в «Салль де Этуаль» – огромном концертном зале под крышей, которую на лето снимали. Оттуда открывался великолепный вид на залив. Часто это помещение использовали звезды такой величины, как Уитни Хьюстон и Барри Уайт. Однако сегодня пространство заполонили белые столики и море официантов. Здесь собрались все значимые люди из роскошного мира европейской псевдоэлиты, а во главе стола сидел принц Альберт, окруженный многочисленными моделями и эпатажными юношами. Куда ни глянь, сверкали вечерние наряды, искрились драгоценности. Раздавались звонкие женские голоса, приветствовавшие друг друга на французском, немецком, итальянском языке.

Среди других гостей за их столиком де Джерси, к своему удивлению, увидел известного британского финансиста, владевшего двадцатью пятью скаковыми лошадьми, которые находились на его конном дворе во Франции. Де Джерси как-то раз видел его мимолетом на аукционе. Майкл Малони был талантливым менеджером Сити, всего тридцати восьми лет, которому пришлось бежать от неуплаты налогов. Он пришел на благотворительный бал в компании сексапильной блондинки. Та перепила шампанского и время от времени соскальзывала со стула. Вместе с ними сидел и итальянский принц со своей четвертой по счету женой – богатой американкой. Благодаря подтяжке лица она казалась чуть ли не ровесницей Кристины, но де Джерси подозревал, что эта дама ближе по возрасту к нему. Она радостно сообщала всем сидевшим за столиком, что недавно поставила имплантаты в скулы и подбородок, а также подкачала губы и прошла полное лазерное восстановление кожи. Она расписывала свои операции во всех подробностях, включая и то, скольких хирургов сменила, совершенно не заботясь о мнении окружающих. Ее муж заметно смутился, когда она громко назвала имя своего врача и порекомендовала эту женщину Ульрике, а потом, широко взмахнув рукой, протянула визитку Кристине.

– Девочки, если хотите идеальную линию губ, вы обязаны заглянуть к ней в Париж. Лучше никого нет!

Де Джерси попытался заговорить с Майклом Малони, но тот был полностью поглощен постоянно хихикающей блондинкой. Джулиан молчал почти весь ужин, поглядывая на часы, будто только и жаждал, чтобы уйти отсюда. Де Джерси придвинулся к нему и спросил, не ждет ли он кого.

– Нет, просто терпеть не могу благотворительные балы. Те же люди. Та же еда. Я почти не пью, а дым режет глаза, – сказал он, пожав плечами, и отвернулся.

Когда спустя два часа настало время лотереи, раздачи призов и благотворительного аукциона, де Джерси извинился перед всеми и встал из-за стола.

– Пойду на свежий воздух, – шепнул он Кристине и поцеловал ее. – Мне все еще немного нездоровится.

Он вышел на балкон и, миновав пальмы и цветочные клумбы, устроился в кресле с мягким сиденьем лицом к морю. Зажег сигару, задумчиво глядя, как сизая струя дыма уплывает в ночь.

– Не возражаете, если я присоединюсь?

Де Джерси вздрогнул, услышав женский голос. К нему подошла американка Норма с бокалом скотча и сигаретами.

– Прошу, – ответил Эдвард, надеясь, что дама не станет снова вещать о подтяжке лица.

– Ненавижу благотворительные балы. Все ждут, что ты выбросишь на ветер кучу денег, но пусть этим занимается мой муж. Он гей, знаете ли.

– Вы серьезно? – удивился де Джерси.

– Я вышла за него только из-за титула, а он женился на мне ради моих денежек. Что ж, неплохо быть принцессой. Конечно, здесь их пруд пруди, но в Штатах для нас всегда найдется лучший столик!

Она хрипло засмеялась и присела рядом с де Джерси. В мягком сиянии свечей Норма казалась довольно красивой, а пластическая операция на скулах сделала ее похожей на Марлен Дитрих.

– Ваша жена – утонченная натура, – сказала американка, делая глоток из бокала.

– И я так думаю.

– Симпатичный у нее на шее камешек, – проговорила Норма и подалась вперед, чтобы де Джерси прикурил ей сигарету. – Могу поспорить, она приобрела его не у этого мерзкого Поля Дьюлэя. Его жена увешалась муассанитами.

– Мне кажется, вы ошибаетесь, – засмеялся де Джерси.

– Дорогой, я владею одной из лучших ювелирных коллекций в Штатах. Я приобрела немалую долю драгоценностей графини Виндзорской. Вот это я понимаю – побрякушки, но из-за громкого имени их обладательницы в цене они не теряют.

– Вы занимаетесь ювелирным бизнесом? – поинтересовался де Джерси.

– Я лишь покупаю драгоценности. Больше ни во что не инвестирую. Мой папочка был евреем, переехавшим из России в Штаты без гроша за пазухой. Он открыл скобяную лавку. Когда случился обвал на Уолл-стрит, он сделался богачом, располагая наличными средствами. Тот переполох его многому научил. Да, он сколотил состояние, но каждый день трясся над ним, боясь потерять. Поэтому и стал вкладывать деньги в подобные вещицы.

Американка подняла в воздух тонкую, покрытую веснушками руку с красным маникюром. Крупный бриллиант в кольце Нормы не был таким уж сногсшибательным, но находился на плоском ободке в окружении розовых бриллиантов. Де Джерси наклонился к украшению, желая взглянуть поближе, но дама пренебрежительно махнула рукой.

– Я не о кольце, дорогой, а об этом. – Она выудила из-под лифа платья платиновую цепочку, к которой крепилась подвеска с единственным, но роскошным бриллиантом. – У Лиз Тейлор точно такой же. Что думаете?

– Сражен наповал, – прошептал де Джерси. – Не боитесь носить его на себе?

– Нет, я под надежной защитой. – Норма обернулась и указала на невысокого коренастого мужчину в вечернем костюме, который ужасно на нем сидел. – Мой охранник всегда рядом. Если попытаетесь сорвать это с моей шеи, он тут же придет на помощь. – Чуть оттопырив лиф платья, американка опустила кулон меж силиконовых грудей и засмеялась. – Пришлось их подкачать немного для такого-то груза. – Она взяла бокал и сделала глоток. – Так что подделку я всегда смогу отличить. Ульрика носит муассаниты. Может, они и сияют как подлинники, но проверку с двойным преломлением не пройдут.

– Что это еще такое? – спросил де Джерси.

– Дорогой, когда вы изучаете бриллиант, покрутите его немного. Посмотрите, как проходит через него свет, и, если камень настоящий, вы увидите один прямой луч. С фальшивкой или муассанитом вы получите два луча. Так проверяет камни каждый торговец украшениями. Ульрика говорит, что ее колье якобы стоит целое состояние, и тут же в дамской комнате дает мне его в руки! – Американка расхохоталась. – Вряд ли это колье станет лучшим другом для девушки! Браслет на ее руке неплох, но я не увлекаюсь изумрудами. – Норма опустошила бокал и поднялась. – Ульрика из кожи вон лезет, чтобы продать работы своего мужа. Она сняла с себя колье со скоростью света, стоило мне проявить к нему малейший интерес. Но покупать я его не стану.

Телохранитель сдвинулся с места, направившись к Норме.

– Приятно было пообщаться, Эдгар, – сказала она и неторопливо ушла, а охранник последовал за ней, как сторожевой пес.

Де Джерси не волновало, что американка забыла его имя, а вот ее слова заставили задуматься. Неужели Дьюлэй до сих пор подменяет бриллианты?

Эдвард удивил Кристину, решив остаться еще ненадолго и потанцевать; правда, с женой он провел не так много времени. Де Джерси пригласил Норму, и, пока они кружили в танце, он весь обратился в слух. Она сыпала остротами и радовалась, что заинтересовала такого красавца, а когда придвинулась ближе, чтобы рассказать о Поле Дьюлэе, де Джерси навострил уши.

– Дьюлэй – любимец в здешних высших кругах, но я бы не стала ему доверять. К тому же я запросто могу вывести этого шарлатана на чистую воду. Моя сестра, упокой Господь ее душу, была в его парижском бутике. Он пытался продать ей кольцо с бриллиантом и черной жемчужиной, которая никогда и в устрице-то не бывала. Однако он делает чудесную оправу. Его симпатичная женушка еще та штучка. Обходится ему недешево, но не больше той плавучей громадины, которую Ульрика уговорила его купить. Вот что действительно съедает много денег!

Норма, казалось, не нуждалась в передышке, и де Джерси старался не прерывать ее рассказа.

– Ты неплохо поладил с той ужасной американкой, – проговорила Кристина, снимая макияж.

– Она была прелестно непосредственной, – ответил де Джерси.

– И о чем вы столько беседовали?

– О лошадях, – не задумываясь, сказал он.

– Она и выглядела как их родственница, – язвительно заметила Кристина.

Де Джерси плеснул в лицо воды.

– Мне же пришлось бесконечно слушать Ульрику, – пожаловалась жена. – Я не была ей близкой подругой и уже забыла, насколько она зациклена на себе. Ее друг не проронил ни слова. А ты, кажется, еще никогда столько не танцевал, да еще с такой развалюхой.

– Милая, она не так уж и стара. Возможно, моя ровесница.

– Да ей семьдесят два! – воскликнула Кристина.

Де Джерси расхохотался.

– Над чем ты смеешься? – фыркнула жена.

– Ей семьдесят два, а ты, похоже, ревнуешь!

– Нет, дорогой, не ревную. Просто не люблю сидеть как дура в одиночестве.

– Это ты хотела пойти на бал, а не я.

– Знаю. Вот меня и раздражает, что из нас двоих ты повеселился куда лучше. Я отдала за лотерейные билеты кучу денег, а ничего не выиграла. А вот Ульрика и Джулиан даже не открыли кошельки. Не понимаю. Они определенно не из бедных. Не люблю, когда люди выезжают за чужой счет.

– Брось, это всего лишь пара лотерейных билетов, – сказал де Джерси.

– Не совсем. Когда мы с Ульрикой ходили по магазинам, она сказала, что потеряла кредитку. В итоге мне пришлось оплатить ее покупки.

– Надеюсь, ты не про ту соболиную шубу?

– Нет, шуба принадлежит ее подруге, но Ульрика купила платье, туфли и другие вещи, а сегодня вечером, когда я спросила про кредитку, она уклонилась от ответа. Я сказала ей, что утром мы уезжаем.

– Думаешь, у ее семьи финансовые трудности?

– Похоже на то.

Де Джерси обнял жену и притянул к себе:

– Могу утром зайти в магазин ее мужа и все уладить. Как тебе это?

– Прости, я лишь терпеть не могу, когда меня используют. Я была рада встрече, но Ульрика заняла у меня уйму денег. Не люблю оставаться в дураках.

Де Джерси тихо усмехнулся, а жена уткнулась носом ему в шею.

– Да и что уж тут удивляться моему настроению! – пробормотала она. – Ты весь вечер болтал со старой каргой, у которой вместо лица маска, а ее мерзкий принц в это время терся о мою ногу.

Кристина придвинулась к мужу, и тот развернулся к ней лицом.

– Не представляешь, как я устал. Последнее танго меня просто добило.

Кристина хихикнула и скользнула вниз. Де Джерси ощутил на бедрах ее теплые поцелуи. Вскоре он позабыл о муассанитах и мошенничестве Поля Дьюлэя, посвятив всего себя супруге.

Дьюлэй сердито общался по телефону с женой. С благотворительного бала Ульрика вернулась поздно, а он ушел на работу рано утром, когда жена еще не успела проснуться. Позже она позвонила и сказала, что должна отдать Кристине деньги, которые позаимствовала. Дьюлэй не возражал, пока не узнал сумму.

– Ты шутишь! Как ты могла так поступить? Ведь мы совсем недавно обсуждали сокращение наших расходов!

– Я просто хотела произвести впечатление. Сегодня утром они уезжают, поэтому я должна пойти…

– Забудь об этом. Ты сказала, что твоя подруга при деньгах.

– Да, но они с мужем могут стать отличными клиентами. Мне нужно пойти в банк и взять оттуда наличные. С какого счета лучше снять?

– С того, где залог, – ответил Дьюлэй, потирая переносицу. – Я позже со всем разберусь. Но, милая, пора завязывать. Ульрика? Алло?

Жена отключилась, и он с силой бросил трубку. В этот момент в дверь позвонили. Дьюлэй нажал кнопку, даже не посмотрев, кто пришел.

– Проблемы? – спросил его де Джерси.

Дьюлэй поднял голову и побледнел. Тут же он принялся суетиться возле украшений для витрины, избегая смотреть де Джерси в глаза:

– Мои продавцы придут не раньше половины одиннадцатого. Вы хотели на что-то взглянуть?

– Прекрати нести чепуху, – тихо сказал ему де Джерси.

Дьюлэй поджал губы и пошел открывать витрину:

– Ты не заставишь меня передумать.

Он включил подсветку для обеих подставок, затем закрыл витрину и повернулся к де Джерси. Тот нажал кнопку, запирая на замок парадный вход в магазин.

– Что ты делаешь? – взволнованно спросил Дьюлэй.

– Не хочу, чтобы нам мешали.

Де Джерси миновал прилавок и подошел к двери небольшой выставочной комнаты, где встречался с Дьюлэем за день до этого. Он ступил внутрь, ювелир последовал за ним.

– Если ты переживаешь, что я проболтаюсь, то знай, что можешь доверять мне на все сто процентов. Я не настолько глуп, чтобы подставить тебя, – я многим тебе обязан.

Теперь Дьюлэй заметно нервничал. Де Джерси присел, решив сменить тактику:

– Меня интересует браслет для моей девушки. Что-нибудь уникальное. Она любит изумруды.

– У меня есть чудесная вещица, – ответил Дьюлэй, облегченно вздохнув. – Конечно, стоит немало, но и камни там высокого качества, бриллианты все как на подбор, соединены замечательными изумрудами. Мой дизайн. Есть еще рубиновый браслет с сапфирами и жемчугом.

– Могу я взглянуть на первый?

Дьюлэй вышел из комнаты и через пару минут вернулся с большим плоским кейсом из кожи, который поставил на стол. Де Джерси подошел, поднял крышку и взглянул на браслет, затем взял украшение в руки. Дьюлэй передал ему ювелирную лупу и включил галогеновый прожектор. Де Джерси осмотрел камни и кивнул:

– Отлично.

Он также взглянул на колье и серьги в кожаном кейсе:

– А что с колье?

– Оно не для продажи. Принадлежит одной итальянской паре, как и серьги. Их принесли для оценки. Продается лишь браслет.

– Они ведь подделка, да? В отличие от этого изделия, – сказал де Джерси.

– Ты ошибаешься!

– Вчера я встретил одного человека, которому есть что тебе предъявить, – сказал де Джерси и снова присел. – Я знаю, что ты меняешь камни на фальшивые. Просто хочу предупредить тебя: будь поосторожнее.

Дьюлэй молча почесал затылок.

– Твой бизнес процветает, так зачем заниматься подобной дрянью? Неужели ты стал таким жадным? Я ведь за себя тоже опасаюсь. Если тебя в чем-то заподозрят, то могут докопаться и до другого.

Дьюлэй открыл пачку сигарет «Голуаз».

– Я всего пару раз проделывал такое. Эти богатенькие стервы порой даже не знают, чем владеют. Но ты прав, глупо рисковать.

– Наверное, дело в легкой наживе, – сказал де Джерси. – Брось, Поль, это ведь не единичный случай! Так ты ведешь свои дела? Берешь украшение на оценку и заменяешь пару камешков. Полагаясь на твою репутацию, владелец уже не пойдет на повторную оценку и остается в итоге с носом. Верно?

– Послушай меня, – сказал Дьюлэй. – Я не выхожу за рамки закона. Как я и сказал, это было всего несколько раз.

– Должно быть, ты заслужил у этих людей огромное доверие, раз ты так популярен среди них. Но ведь в этом-то и дело, да? В доверии.

Дьюлэй молчал.

– Я не стану вмешиваться в твои личные дела, – сказал де Джерси, – но я могу доставить тебе много хлопот.

– Как и я тебе, – сердито отозвался Дьюлэй.

Он нашел в себе смелость дать отпор человеку, которого до сих пор знал лишь как Филипа Симмонса.

Де Джерси вздохнул.

– Каким образом? – невозмутимо осведомился он.

– Сам знаешь, черт подери, так что не неси ерунды. Ты не заставишь меня участвовать в ограблении. Это чистой воды безумие, и я не собираюсь ввязываться в авантюру из-за твоих угроз. Может, ты что-то и раскопал на меня, но и я в долгу не останусь. Взять хотя бы Золотое ограбление.

Де Джерси откинулся на спинке вращающегося кресла.

– Ты мне угрожаешь?

– Не больше, чем ты мне.

– Не обманывай меня. Ты проиграешь. Я об этом позабочусь.

– Попробуй и сам увидишь, – сказал Дьюлэй, очевидно блефуя.

– Я не стану так поступать, Поль, но ты должен привести дела в порядок. Тебя никто не принуждает к участию. Мне лишь хочется убедиться, что ты будешь держать рот на замке. Завязывай с фальшивыми украшениями, потому что я не могу себе позволить сомневаться в тебе.

– Вряд ли финансовые трудности заставят меня проболтаться о твоем криминальном прошлом.

– Значит, дело в деньгах, а не алчности?

– С этим сейчас напряженно, – сказал Дьюлэй. – Я совсем не хочу потерять своего клиента из Японии, торговца драгоценными камнями и миллиардера. Слишком крупная рыба, чтобы задержать ему товар.

– Наверное, он не задает лишних вопросов?

– Именно, – ответил Дьюлэй, потягивая сигарету. – Но я все еще не заинтересован в твоем предложении. Просто у меня небольшие трудности из-за развода. А моя новая жена, которую я безумно люблю, тратит деньги так, словно те растут на деревьях. Вместе со своим другом-недоумком Джулианом она уговорила меня купить чертову яхту. Она размером с Версаль! Я отдал за ремонтные работы все до последнего франка. Теперь мы не можем ее продать, поскольку не в силах расплатиться с судостроительной фирмой, да и с арендой ничего не выходит. – Дьюлэй вздохнул, пожал широкими плечами и встал. – Может, летом все станет лучше. Надеюсь на это.

Он принялся расхаживать по комнате взад-вперед.

– Сядь, Поль.

Вспыхнув от злости, Дьюлэй поклялся себе, что не станет участвовать в столь рискованном предприятии. Он молча смотрел, как де Джерси теребит в руках золотую ручку «Картье». Потом Эдвард подцепил указательным пальцем браслет и спрятал его в нагрудном кармане.

– Возьму это за все те беспокойства, что ты мне доставил, – сказал де Джерси. – Я не держу на тебя зла. И не переживай – твой секрет останется со мной. Нас ведь многое связывает. Можешь любить меня или ненавидеть, но мы на всю жизнь скованы одной цепью.

Дьюлэй ничего не сказал насчет браслета.

– Как ты решился на подобное ограбление? Это же сумасшествие.

– Мне тоже позарез нужны деньги, а после стольких лет легального бизнеса я не готов пойти ко дну. Я не стану неоправданно рисковать. Не собираюсь оказаться за решеткой, поэтому я предприму необходимые меры, чтобы обеспечить безопасность всех участников этого дела.

Дьюлэй сцепил пальцы в замок:

– В вопросах безопасности ты всегда был щепетильным. Работаешь с той же командой?

– Да. Никто не окажется под угрозой, зато все получат достойное вознаграждение. Полковник всегда был справедлив.

– Да знаю я! – вспыхнул Дьюлэй. – Я наговорил тебе лишнего. Ты же понимаешь, я никогда не выдам тебя или Дрисколла… – Дьюлэй запнулся.

Де Джерси подался вперед и оказался так близко к Дьюлэю, что тот вздрогнул.

– Лучше забудь это имя, Поль. Лучше скажи, кто твой японский клиент? Хочу узнать о нем побольше.

– Ну уж нет!

– Если он скупает то, что ты ему подкидываешь, может, он и моим предложением заинтересуется.

– Я не стану так рисковать и портить с ним отношения. Я не задаю ему вопросов, а его не волнуют подробности о моем товаре. Вряд ли моему клиенту понравится, что я разглашаю его имя. Не хочу закончить свои дни в реке с отрезанными руками.

Де Джерси изогнул бровь.

– Я серьезно, – сказал Дьюлэй. – Он приезжает в Париж всего пару раз в год, вот и все.

– А в Лондон?

– Не знаю. – Дьюлэй закрыл глаза и хрипло прошептал: – Не делай этого, прошу, не втягивай меня. – На его лбу, у линии редеющих волос, появилась испарина. Ювелир облизнул губы. – Слушай, не буду ничего обещать, но когда увижу его в следующий раз…

– Так не пойдет, – сказал де Джерси. – Мне нужно его имя и контактный телефон.

Дьюлэй тяжело вздохнул, открыл ящик стола и достал коробку из крокодиловой кожи с золотыми уголками. Вытащил оттуда визитку и передал ее де Джерси:

– Он компьютерный магнат. Его компания оценивается в миллиарды.

– А он покупал твои золотые изделия? – ненавязчиво спросил де Джерси.

Покраснев, Дьюлэй кивнул:

– Вот номер его почтовой ячейки и адрес электронной почты. Телефона у меня нет.

Де Джерси взглянул на визитку. Сунул ее в бумажник и достал одну из своих.

– Хорошо, – сказал он, вставая. – Теперь я знаю, что могу тебе доверять. Не переживай за мистера Китамо. Вы же давно ведете дела. Ты сам на него вышел?

– Он заглянул в мой магазин в качестве обычного покупателя. Я не один год зарабатывал его доверие, и наконец он стал заказывать у меня различные товары.

– Законные?

– Когда как. Был случай, когда он попросил меня замаскировать камни.

– Замаскировать?

– Установить их в дешевую оправу, а изумруды и бриллианты смешать со стеклянными бусинами. После этого он стал скупать золотые украшения.

– Ясно.

– Надеюсь, что так, Филип. Этот человек – источник моих денег. Не хочу ставить наше сотрудничество под угрозу.

– Если бы еще не яхта, – улыбнулся де Джерси. – Если понадоблюсь, ты всегда сможешь связаться со мной по мобильнику или электронной почте.

Он положил на стол визитку Филипа Симмонса.

– Ты правда думаешь, что сможешь провернуть ограбление?

– Иначе бы не пришел. И я не имею дел с теми, кому не доверяю. Рад был снова повидаться. Значит, без обид?

– Без обид. – Дьюлэй пожал протянутую ему руку.

Дьюлэй неотрывно смотрел, как де Джерси покидает магазин с дорогостоящим браслетом из бриллиантов и изумрудов, но останавливать его не собирался. В конце концов, ювелир был перед ним в долгу, ведь именно благодаря золотым слиткам он начал свой бизнес. Дьюлэй поднял небольшую белую визитку с надписью: «Филип Симмонс, консультант». Он не порвал ее, лишь посмотрел и пошел к себе кабинет. Открыл там маленький холодильник и достал бутылку водки, налил половину стопки и опрокинул разом, словно воду. Потом поставил стопку поверх визитки.

– Бриллиант Кохинур, – прошептал он.

Ему хотелось бы заполучить этот камень.

Кристина пришла в восторг от браслета. Она сообщила мужу, что Ульрика позвонила ей в отель и занесла деньги. Пока они летели на вертолете от аэропорта, де Джерси молчал. Когда зазвонил телефон, он проверил, не смотрит ли на него Кристина, а убедившись, что она занята другим, взглянул на экран. Эдвард был приятно удивлен: ему звонил Поль Дьюлэй. В его сторону глянул пилот – де Джерси, как всегда, поступал неблагоразумно, пользуясь телефоном в воздухе.

– Две минуты, и отключаюсь, – заверил он.

– Все в порядке, сэр. Риск в основном во время взлета и посадки.

Де Джерси ответил на звонок и внимательно выслушал Дьюлэя. Они договорились о встрече в Лондоне через неделю. Де Джерси улыбнулся: Дьюлэй клюнул быстрее, чем он ожидал.

Глава 12

На следующее утро де Джерси покинул поместье и отправился в Лондон. Оказавшись в «оранжевой» квартире в Килберне, он взялся за работу над собранными файлами. Эдвард уже составил списки имен и досье на людей, с которыми хотел переговорить. Открыв электронную почту, он удивился количеству накопившихся там сообщений. Он распечатал всю информацию и просмотрел ответы на свои интернет-запросы. Одно сообщение стояло особняком. Пришло оно от лорда Вестбрука, который, по его словам, располагал исчерпывающими сведениями о монаршей семье и принятых при дворе обычаях. Сперва он был мелким служащим, а позже – королевским конюшим. Вестбрук добавил, что в течение семи лет его принимали в качестве «гостя ее величества». Это и заинтересовало де Джерси.

Он распечатал некоторые вопросы, которые отправлял довольно опытному хакеру, и ответы на них. В одном говорилось, что компаниям стоит опасаться не людей извне, а инсайдеров. Они имели доступ ко всей информации и могли намного быстрее просочиться в систему. В девяти случаях из десяти безопасность крупных компаний оказывалась под угрозой из-за их же сотрудников; правда, данные о таких случаях редко выходили за стены организаций.

Де Джерси сделал себе кофе и задумался. Такие инсайдеры ему понадобятся, чтобы решить некоторые моменты своего плана, связанные с королевской семьей. Эдвард не сомневался, что будет непросто взломать систему безопасности при дворе, поэтому ему требовался доступ к ежедневнику ее величества и, что важнее, к ее охране.

Кофе был противным на вкус – де Джерси забыл купить молока. Он вылил содержимое чашки в раковину и сосредоточился на сообщении, которое отложил в сторону. С восемьдесят четвертого года по восемьдесят шестой лорд Генри Вестбрук был королевским конюшим. Вскоре после того, как закончилась его служба, он получил семь лет за «мошенничество с налогами», что довольно мягко описывало поджог родового поместья с требованием у страховой компании возместить стоимость уже проданных на тот момент предметов искусства. Теперь, спустя восемь лет, лорд Вестбрук все так же сидел на мели. Он обитал в небольшой студии квартала Мейфэр, принадлежавшей его престарелому родственнику, и постоянно искал возможность подзаработать. Де Джерси решил, что лорд станет идеальной кандидатурой для его плана.

Несмотря на долги и небезупречную репутацию, лорд Вестбрук до сих пор был вхож в общество, и не только из-за титула. В свои пятьдесят четыре он оставался галантным красавцем, человеком остроумным и харизматичным. После освобождения из тюрьмы он напрашивался на все званые ужины. Конечно, ему помогал титул: многие женщины желали пройтись с ним рука об руку, даже если взамен пришлось бы разбираться с его нескончаемыми долгами. Лорд Вестбрук не был глупцом и знал, что следующая его невеста должна иметь приличное состояние. Он флиртовал направо и налево, души не чая в симпатичных девушках, которые таяли от его внимания, но жениться на ком-то из них не получалось. Все юные особы из высшего общества знали о его репутации, и дальше заигрываний дело не заходило, поэтому в его распоряжении оставались вдовы или зрелые женщины в разводе.

Де Джерси вспомнил, как видел Вестбрука на различных благотворительных мероприятиях, хотя знакомы они не были. Эдвард обзвонил несколько закрытых джентльменских клубов, потом попытал счастья в ресторанах и жокейском клубе. Затем он связался с бывшим поместьем лорда, понимая, что тот больше там не живет, и в итоге вышел на управляющего. Де Джерси сказал, что договорился пообедать с Вестбруком, но не мог явиться на встречу, а номер телефона, увы, потерял. Ему дали адрес и телефон.

Наконец он все же нашел лорда Вестбрука. Де Джерси предпочитал позвонить, а не писать тому на электронную почту. Ему больше нравилось личное общение с людьми, особенно в отношении столь важного вопроса.

Вестбрук почти сразу ответил на звонок. Он говорил с протяжными интонациями и хрипел, как заядлый курильщик.

– Меня зовут Филип Симмонс, – представился де Джерси. – Я пишу роман, а вы ответили на мое объявление в Сети…

– Ах да. Откуда у вас мой номер? – перебил его лорд.

– Достать его было не так трудно. Спросил кое у кого.

– Ясно. И чем же я могу вам помочь? В объявлении вы говорили, что хотите провести исследование.

– Да. Не могли бы мы встретиться и все обсудить? У меня поджимают сроки, поэтому я хотел бы как можно быстрее повидаться с вами.

– Конечно. Где именно?

Вестбрук размашисто зашел в бар отеля «Браунс», зажав во рту сигарету. Де Джерси выбрал это место для встречи из-за его приглушенного освещения и расположения – оно находилось в Кенсингтоне, а не Вест-Энде. В его планы не входило встретить знакомые лица.

– Лорд Вестбрук? – тихо сказал де Джерси, когда мужчина обвел взглядом полупустой бар.

– Да, – четко ответил он.

– Филип Симмонс. Прошу, присаживайтесь. Что будете пить?

– Водку с мартини.

Лорд выдвинул высокий барный стул и сел рядом с де Джерси, затушил сигарету в пепельнице из граненого стекла и прикурил новую. Пачка «Силк кат» почти закончилась.

– Водку с мартини, двадцать штук «Силк кат» и «Кровавую Мэри», – сказал де Джерси.

Бармен кивнул и поставил перед ними две тарелочки с арахисом. Де Джерси не собирался маячить рядом с другими людьми, которые могли их подслушать, поэтому поманил Вестбрука за маленький столик в темном углу зала.

– Что ж, все это очень таинственно, прямо как в шпионском фильме, – криво ухмыльнулся Вестбрук. Официант принес им напитки и еще арахиса. – За ваше здоровье! – Лорд опустошил бокал. – Когда имеешь дело с Интернетом, то и не поймешь, взаправду все или нет. Я не слишком в этом подкован. Один приятель посоветовал пройтись по сетевым просторам и поискать там работу. Я ходил в интернет-кафе, ужасное заведение! – Вестбрук обвел взглядом бар. – Сто лет здесь не был. Странное место.

– Поэтому я его и выбрал.

– Может, просветите насчет вашего проекта? Вы сказали, что пишете роман. Надеюсь, не очередную книгу о принцессе Уэльской?

– Нет, но это того стоит.

– Хорошо, вот только если вы решите использовать меня в качестве подсадной утки, мое имя вряд ли поможет. Какое-то время оно меня выручало, когда я только вышел из тюрьмы, но сейчас я не вызываю у людей былого интереса. Похоже, я сам себя закопал, да?

– Вовсе нет.

– Что ж, как я и сказал, дни моей славы миновали.

Де Джерси улыбнулся. Его светлость говорил о себе с самоуничижением и пренебрежением, что даже забавляло. После еще двух мартини у Вестбрука развязался язык. Он мог бесконечно вещать про свою жизнь в тюрьме, про сокамерников, с которыми вместе сидел. Наконец он чуть сбавил темп:

– Что ж, давайте заканчивать светскую болтовню. Чего вы от меня хотите? Полагаю, у вас какой-то шкурный вопрос, не совсем законного характера.

– Можно сказать и так, – ответил де Джерси, проникаясь к лорду симпатией.

– Что вам нужно?

– Вы.

Вестбрук выглядел растерянным.

– Мне нужны вы, а в особенности ваш прошлый опыт.

– За решеткой?

– Нет, до этого.

– Правда? Зачем?

– Для книги, которую я пишу.

– Ах… «Аристократа арестовали за мошенничество и упекли за решетку», вроде того?

– Нет, я имел в виду ваши взаимоотношения с королевской семьей. Если точнее – знания королевского двора и повседневного быта королевы. Церемониал. Например, я хочу побольше узнать о придворных дамах ее величества: где они стоят, как одеваются, как обращаются к ней. А также сколько охранников сопровождают королевскую процессию, во что они одеты, сколько их в каждом автомобиле и все в таком духе.

Вестбрук нахмурился, глядя в пустой бокал из-под мартини:

– Конечно, вы хорошо мне заплатите.

– Очевидно, что так.

– И о какой сумме речь?

– Зависит от многих вещей. Я должен вам доверять. Чем больше подробностей вы предоставите, тем выше гонорар. Я готов заплатить за информацию большие деньги. Заказать вам еще выпивки?

– Вряд ли мне стоит и дальше пить. Можно кофе.

Де Джерси похлопал Вестбрука по руке:

– Хорошо. Я бы не хотел работать с пьяницей. Простите.

Эдвард вышел из-за стола, заказал кофе с сэндвичами и направился в уборную. Он хотел дать его светлости немного времени на раздумье, разбудить в нем жажду денег, которые ему предложили, желание стать частью команды.

Сэндвичи стремительно исчезли, а когда де Джерси заказал второй кофейник, Вестбрук переменился, очевидно протрезвев. Он откинулся на стуле, закурил шестую по счету сигарету и втянул дым через нос.

– А теперь выкладывайте на стол хоть какие-нибудь карты. В первую очередь кто вы, черт возьми, такой? Появились не хуже Джеймса Бонда. Не могу понять, что вы за человек, хотя обычно я неплохо разбираюсь в людях. На историю с романом я не купился.

Де Джерси кашлянул, слегка замешкавшись, а потом заговорил:

– Хорошо, меня зовут Филип Симмонс, и, собственно, я никто. Последние двадцать пять лет я жил в основном в Штатах, устроил себе уютное гнездышко и собирался вскоре выйти на пенсию, но лишился всего из-за одной никчемной интернет-компании, которая должна была пополнить мое состояние и обеспечить мне безоблачную жизнь до конца моих дней. Но именно она сделала меня банкротом.

– Знакомое чувство, – сказал Вестбрук с гневными нотками в голосе.

– Мне нужно побыстрее вернуть себе деньги, – проговорил де Джерси.

– Я так и понял. Но с учетом ваших слов как именно вы собираетесь заплатить мне за информацию?

– Банкротство бывает разным. У меня остались кое-какие средства.

– Ясно, но ведь вам нужны эти сведения не для подарочного издания, так? Выражайтесь яснее, мистер Симмонс, не тратьте мое время.

– Я предлагаю отличный способ заработать.

– Насколько отличный?

– Вполне себе.

– Так о какой сумме речь?

– Если выполните свою часть сделки, ваша доля составит пять или шесть миллионов.

Последовала долгая пауза. Лорд Вестбрук снова закурил.

– Дело определенно незаконное. Дайте мне подумать. Вы хотите получить информацию о королевской семье и их дворе. И что вы станете делать дальше? Ворветесь в Кенсингтонский дворец? Если такова ваша задумка, то забудьте. Боже, туда столько раз проникали, что я даже сосчитать не могу, и каждый раз взломщиков ловили.

– Дело не в этом.

– Жаль. Я знаю это место как свои пять пальцев.

Де Джерси следил за Вестбруком, словно ястреб.

– Так вы мне скажете, в чем суть?

– Пока нет.

– Если дело в королевских драгоценностях, старина, то у вас нет ни единого шанса. Пустая затея. Только один раз паренек проник внутрь, – кажется, ему было шестнадцать. Ничего у него не вышло, но из-за своего обаятельного нрава он сумел сохранить голову на плечах.

– Я в курсе.

– Ах, значит, все-таки королевские драгоценности или что-то в этом духе. – Снова долгая пауза. – Конечно, иногда их вывозят, например на церемонию официального открытия парламента, на коронацию. В этом году, кстати, у ее величества Золотой юбилей. Потребуется примерка – головы королевских особ немного подросли со времен Эдуарда Исповедника…

Мужчины вместе вышли из отеля и сели в такси, чтобы проехать небольшой отрезок до дома Вестбрука. Там они продолжили свою беседу.

Увидев убогое жилище Вестбрука, де Джерси еще больше уверился, что лорд согласится помочь. Однокомнатная квартира в районе Пимлико находилась в упадке. Некогда роскошные персидские ковры протерлись до дыр, а на односпальной кровати лежало потрепанное покрывало с узором пейсли. На стенах висело несколько изысканных картин, написанных маслом, но даже те были в плачевном состоянии. На кухне тоже царил беспорядок.

Вестбрук открыл дверцы шкафчика, еле державшиеся на петлях, и достал банку растворимого кофе.

– Обитаю пока в этой лачуге, нужно где-то ночевать. Это даже не моя квартира, а одного престарелого кузена. Ага! Как насчет охлажденной водки?

Они пили из стаканов с обитыми краями, а Вестбрук хвастался самыми ценными вещами из того, что у него осталось: серебристыми рамками с многочисленными фотографиями детей. У него был сын и дочки-близняшки. На снимках также запечатлелась строгого вида блондинка.

– Моя бывшая жена, – кисло сказал Вестбрук. – Она получила опеку над детьми. Теперь они живут в Южной Африке. Я могу с ними видеться, но нет денег на перелет. Эта стерва даже платка бы мне не дала, если бы у меня потек нос! Конечно, она и сама не при деньгах.

Вестбрук сел на диван, скрестив ноги, и выпил еще водки. Де Джерси к своему стакану не притронулся.

– Теперь вы посвящены в подробности моей жалкой жизни, – отрешенно произнес лорд и закурил. – Есть еще одна проблема, – вздохнул он.

Де Джерси молчал.

– У меня рак.

– Сочувствую вам, – искренне отозвался Эдвард.

– Иногда я сам себе сочувствую. Смотрю старые фотографии и вспоминаю, как был счастлив. Но старик обрек меня на кошмарные налоги на наследство. Я не смог выкарабкаться. Как же я обожал свой дом! Мое родовое имение, по праву принадлежащее моему сыну. Перед смертью я хотел бы снова стать его владельцем, передать этот дом Уильяму.

Лорд поднялся, взял фото в серебряной рамке и передал де Джерси.

– Мои предки жили там с тысяча семьсот восьмидесятого года. А теперь в доме вертится кучка чертовых торгашей в серых костюмах. Просто трагедия. Все члены моей семьи взирают с портретов, висящих над великолепной лестницей, на то, как недоумки превращают наш дом в руины. А я не могу даже ступить туда. – Вестбрук вернул фотографию на место и облокотился о каминную полку. – Теперь вы знаете обо мне все.

Де Джерси молчал.

– Я рассказал вам это по одной причине. Хочу, чтобы вы поняли: предложенное вами «азартное дело», назовем его пока так, появилось как нельзя кстати. Я соглашусь, если получу достаточно денег. В противном случае я не стану рисковать. Либо все, либо ничего, ведь я и так скоро подохну.

Де Джерси опустошил стакан с водкой и поставил его на стол.

– Вы попали в яблочко, – тихо сказал Эдвард.

– Что?

– У меня даже сердце вздрогнуло, когда вы упомянули о моем замысле, – сказал де Джерси.

– Вы ведь не о чертовых королевских сокровищах говорите?

– О них самых, – засмеялся де Джерси.

– Должно быть, у вас поехала крыша.

– Вряд ли. Что вы знаете о примерках регалий перед Золотым юбилеем королевы?

Лорд Вестбрук налил себе еще водки и залпом выпил.

– Бог ты мой, вы серьезно?

– Да.

– Ясно. На такие деньги я точно смогу вернуть свое родовое гнездо. Сколько людей будет в деле?

Де Джерси замешкался.

– Думаю, восемь, включая вас, – осторожно проговорил он. – Возможно, мне понадобится еще пара ключевых лиц. Но не все получат одинаковую сумму. Это зависит от их вклада в ограбление.

– Понятно.

– Правда? – без шуток спросил де Джерси.

– Я провел семь лет в тюряге и могу сразу сказать, что ваша затея опрометчива. Почему вы решили довериться мне? – спросил Вестбрук.

– Вы мне симпатичны.

– Чушь собачья. Что еще?

Де Джерси обвел рукой запущенную комнату:

– Вы ведь не хотите умереть в подобном месте?

Вестбрук опустошил свой стакан. В бутылке не осталось ни капли.

– Могу предположить, что вы озлоблены на жизнь. Потеряли всякое уважение к себе, а также детей и дом. В тюрьме у вас была уйма времени поразмыслить о будущем и пересмотреть прошлое. Поэтому с этой недели я предлагаю оплачивать ваши услуги. На данном этапе я не могу сказать, сколько это продлится. К тому же я должен убедиться, что все участники встретятся с минимальными рисками.

– В чем минусы?

– Их нет. Если я пойму, что затея невозможна, то все отменю. На этом сотрудничество закончится. Однако мне кажется, этот проект осуществим. Единственный минус: если один из нас проболтается, то тем самым убьет все шансы на спасение.

Де Джерси выпрямился в полный рост, словно занимая своей величавой фигурой пространство небольшой студии.

– Поэтому я требую абсолютной преданности.

– Требуете? – улыбнулся Вестбрук.

– Да. Слабое звено недопустимо. Если оно появится, его нужно будет исключить.

– Откуда вы узнаете?

– Я узнаю и лично прослежу, чтобы проблему решили. Если вы в команде, то должны соблюдать правила. – Де Джерси поднял пустую бутылку из-под водки и бросил ее в камин. Стукнувшись о решетку, она разбилась вдребезги. – Никакой выпивки, никаких наркотиков и… – Он приблизился к Вестбруку, схватил того за подбородок и провел свободной рукой по его рту. – Если хоть одно слово просочится, потонут все. – Он отпустил лорда и поднял фотографию с изображением его детей. – Каждый участник жаждет получить долю. У них тоже есть семьи, дети. Если им навредит чей-то болтливый язык, они захотят возмездия. Понимаете? – сказал де Джерси и осторожно поставил рамку на место.

– Понимаю, а еще я ненавижу угрозы.

– И хорошо, Гарри. Так ведь вас зовут друзья, да?

– А мы теперь друзья? – спросил Вестбрук.

– Пока нет. Но я стану вам даже ближе, чем любой из ваших знакомых. Чтобы все получилось, вы должны довериться мне на сто процентов, а на доверии строится дружба.

Де Джерси поднял свое кашемировое пальто.

– Если вы передумаете осуществлять свой план, то все равно мне заплатите? – спросил Вестбрук.

– Конечно, оплата будет еженедельной. Продлится это столько, сколько нужно для завершения вашей части сделки.

– И какая сумма?

– Тысяча наличными каждую неделю, а также доля от продажи драгоценностей после того, как их переделают.

Вестбрук снова закурил. На этот раз де Джерси зажег для него спичку. Их взгляды встретились.

– Вам хватит денег, чтобы оставить для вашего наследника то, что принадлежит ему по праву.

Вестбрук не отвел взгляда от холодных голубых глаз де Джерси, чем произвел на того впечатление.

– Спасибо, – сказал лорд. – Я вам доверяю, сам не пойму почему, просто, черт подери, чувствую так. Наверно, интуиция. Не знаю, сколько мне еще осталось жить. Еще утром меня это и не волновало, но теперь все изменилось. Хочу дотянуть до этой проклятой авантюры, а если умру, ну и пускай. Но в случае успеха у меня появится шанс передать сыну нечто большее, чем бессмысленный титул. Я бы очень этого хотел.

Оказавшись в своей килбернской квартире, де Джерси тут же сел за компьютер. Зашел в Интернет и начал поиски.

Открыв сайт с программой Золотого юбилея, он просмотрел информацию по королевскому графику. Празднования планировались на начало мая и шли до июня-июля. Теперь де Джерси не сомневался, что корону и драгоценности, предназначенные для церемонии, вывезут из Тауэра до мероприятия. Их станут держать в безопасном месте, но где? Возможно, у ювелира, приставленного к королеве. В голове наконец зрел план. Де Джерси закрыл ноутбук и откинулся в кресле, не переставая улыбаться. В эту секунду зазвонил мобильник.

– Эдди, это я, – сказал Дрисколл. – Мы с Джимми хотим встретиться еще раз. Чем раньше, тем лучше.

– Конечно, – спокойно ответил де Джерси. – Завтра. Но не в «Ритце». Есть один паб возле Робин-Гуд-Гейт в Ричмонд-парке. Встретимся там в двенадцать.

Эдвард повесил трубку. Наконец он чувствовал, что сможет провернуть это дело. Команда собиралась вместе.

Глава 13

Большая пивная, которую выбрал для встречи де Джерси, находилась в Кингстоне – достаточно далеко от тех мест, где они жили, чтобы не встретить знакомых, к тому же среди толпы они не сильно выделялись. Возле бара находилась просторная столовая. В меню были недорогие домашние блюда, кругом царила атмосфера уюта. Троицу сопровождал пес Дрисколла.

Старые приятели заказали пива и сэндвичей и сели за столик. Дожидаясь еды и напитков, они обменялись любезностями, а потом перешли к делу.

– Все эта проклятая Сильвия Хьюитт, – сказал Вилкокс.

– Она звонила нам домой, – проговорил Дрисколл.

Он глянул на сэндвич. Уже несколько дней Тони страдал от болей в животе и опасался что-либо есть.

Де Джерси отхлебнул пива.

– И чем она сейчас занимается? – спросил он, ведь ему Хьюитт не позвонила.

– Во-первых, мне не нравится, что у нее есть мой личный номер, – сказал Дрисколл.

– Аналогично, – отозвался Вилкокс. – Она доводит до белого каления Рику. Та считает, что у меня роман с любой женщиной, позвонившей к нам домой. – Он указал на тарелку де Джерси, который не притронулся к еде. – Ты будешь?

– Нет. – Он отодвинул от себя тарелку. – Так смените номера.

– Мы сейчас занимаемся организацией свадьбы моей дочери, и жена взбесится, если мы сменим номер, – сказал Дрисколл. – Но это еще полбеды. Она нацелилась на Филипа Симмонса.

Эта новость застала де Джерси врасплох.

– Что?

– Да, она ищет Симмонса.

Де Джерси поставил стакан на салфетку.

– Дьявольщина.

– Тебе нужно быть осторожнее, чтобы она все не пронюхала, – подхватил Вилкокс. – Вдруг она обнаружит, что ты ездил в Нью-Йорк? В аэропортах серьезная служба безопасности. Как думаешь, тебя могут опознать?

– Значит, она решила поиграть в детектива. Думаю, у меня не возникнет проблем. Филип Симмонс лишь организовал продажу недвижимости. Она не сможет его найти и пойдет в другом направлении, пытаясь выследить Морено. Все, кто встречался с Филипом Симмонсом, знают, что он рыжеволосый бизнес-консультант из Канады.

Де Джерси пытался преуменьшить серьезность ситуации, но он знал, что возникли крупные неприятности.

– Слушай, – сказал Вилкокс, – у нас с Тони еще осталось кое-какое заложенное имущество. Не хочу показаться грубым, но Хьюитт сказала, сколько ты потерял, а мы понимаем, что содержание лошадей обходится недешево. Может, тебе избавиться от недвижимости в Хэмптонсе и воспользоваться этими средствами, пока ты что-нибудь не придумаешь?

– Можешь заплатить нам позже, – вставил Дрисколл.

– Я уже кое-что придумал.

Наступила тишина. Вилкокс не мог оторвать взгляда от салфетки под пивным бокалом, а Дрисколл грыз ногти.

– Значит, решился на ограбление? – наконец произнес Дрисколл. Вилкокс вытер рот. – Но ведь ты не про королевские сокровища? Ты же нас разыгрывал?

– Нет, и сейчас не шучу.

– Господи! Он это всерьез! – поразился Дрисколл.

– Да, и я уверен, что мой план сработает. Конечно, потребуется много времени на подготовку, но мы не можем позволить себе ошибок.

– Значит, мы? Что ж, в таком случае…

– Выслушайте меня. Мы заберем регалии не из Тауэра. Королева наденет их на Золотой юбилей. Драгоценности перевезут в другое место для примерки, где мы их и возьмем.

– И куда именно? – спросил Дрисколл.

– Пока точно не знаю. Возможно, к одному из ювелиров с Хаттон-Гарден[11], – ответил де Джерси, – но вскоре я все выясню. Сейчас я собираю людей для своей команды. Я вышел на королевского конюшего, который был много лет близок к монаршей семье и знает регламент. Нам нужна замена для королевы, несколько авто, придворная дама и еще двое участников.

Дрисколл и Вилкокс ошарашенно замолчали.

– Еще нам понадобится график мероприятий королевского двора, чтобы узнать о мерах безопасности, и услуги компьютерного хакера.

Трое мужчин склонились над столом. Пес Дрисколла зевнул и перевернулся под их ногами на другой бок.

Тишину нарушил Вилкокс.

– Допустим, ты все организуешь и приведешь в действие. Как думаешь, какая сумма выйдет? – спросил он.

– Кохинур принесет нам миллионы. Но есть еще другие бриллианты, рубины, жемчуг…

– Черт подери, – выдохнул Вилкокс.

– Нужно проработать все до мельчайших деталей, пока что план существует лишь в общих чертах.

Дрисколл допил пиво.

– И чего ты хочешь от меня? – тихо спросил он, мельком глянув на Вилкокса, который нахмурился и склонил голову.

– Мне нужны имя и адрес актрисы, которая мелькает по телевизору в рекламе «Желе-роял».

– Что? – Вилкокс решил, что неправильно расслышал Полковника.

– Это я смогу, – сказал Дрисколл. – Всего-то пара звонков.

– А тебе нужно подобрать машины, – обратился де Джерси к Вилкоксу. – Понадобится сделать два «даймлера». Скопируй эмблемы и королевский герб. Но действуй осторожно. И начни издалека, чтобы через автомобили не вышли на кого-то из нас. – Де Джерси опустошил бокал. – Еще по пиву? – беззаботно спросил он, будто они обсуждали не более чем турнир по гольфу.

Дрисколл заказал тоник, боль в желудке усилилась.

– На этот раз счет оплачу я, – заявил Вилкокс, поднялся и направился к бару.

– Как себя чувствуешь? – спросил де Джерси у Дрисколла.

– А сам как думаешь? Ты лишил меня последних сил. Я еще не до конца все осознал. Эдди, я пришел не для того, чтобы обсуждать чертово ограбление. Я же сказал, что не стану участвовать, как и он, – кивнул Дрисколл в сторону бара.

Де Джерси никак не отреагировал на его слова.

– Посмотри рекламный ролик и поймешь, почему мне нужна именно эта актриса.

– Отлично, я гляну! С таким желудком я только и годен, что смотреть телик.

К столику с напитками вернулся Вилкокс.

– О каких сроках идет речь? – спросил Дрисколл, наклонившись к де Джерси.

– Возможно, май. Мой информант говорит, что примерка короны назначается за четыре или пять недель до торжества, а празднование юбилея состоится четвертого июня, – сказал де Джерси, зажигая сигару. – Скоро я уточню эти даты, но ориентируйтесь на начало мая. С сегодняшнего дня связывайтесь со мной лишь по мобильнику, никаких звонков домой.

– Стойте-ка! – сказал Вилкокс. – Я ушел за напитками, а у вас тут все уже решено. Хорошо хоть в сортир не заглянул, а то, глядишь, и весь план бы пропустил.

– Пока это только наработки, – усмехнулся де Джерси. – Рано принимать решения. Сейчас мне нужна ваша помощь, чтобы запустить процесс. И все.

Вилкокс замолчал, посмотрел на де Джерси и поднял бокал.

– Значит, начало мая, – произнес он.

Де Джерси взглянул на обоих приятелей:

– Выходит, договорились. Вы поможете мне стартовать?

Они кивнули, и де Джерси тоже поднял бокал.

Вилкокс ушел раньше, оставив де Джерси вместе с Дрисколлом. Прихватив собаку, они двинулись через парк туда, где стояла «тойота», принадлежавшая жене Тони. Он открыл дверцу, и пес прыгнул в салон. Не спеша захлопывать дверь, Дрисколл задумчиво покачал ею туда и обратно. Де Джерси понял: Тони хочет с ним чем-то поделиться.

– Что тебя беспокоит? – спросил Полковник.

– Во-первых, ты не так твердо стоишь на земле, как прежде. Это не обнадеживает. Мне кажется, Хьюитт может представлять для нас угрозу. – Дрисколл наконец захлопнул дверцу и пристально посмотрел на де Джерси. – Второй повод для тревог – Вилкокс. Думаю, он заигрался с кокаином. Не хочу ябедничать за его спиной, но я и ему уже сказал, что считаю это проблемой.

Де Джерси обнял Дрисколла на плечи:

– Я никогда не ставил под угрозу тебя или Джеймса. Ничего не изменилось. Если новый проект покажется мне провальным, а кто-то из вас не сможет выполнить свою работу, я первым забью тревогу. Пока я не решу все вопросы, делай так, как договорились.

Дрисколл кивнул, но он все еще сомневался.

– Хочу поблагодарить тебя, – сказал де Джерси. – Я искренне рад, что вы предложили свою помощь.

– Ради тебя – что угодно, – вздохнул Дрисколл.

– Я поговорю с Джеймсом, – пообещал Полковник. – Он не узнает, что информация исходила от тебя. Я ведь вижу, когда он под кайфом.

Де Джерси смотрел вслед удаляющейся машине, через заднее окно которой на него смотрел пес.

Эдвард подозревал, что Вилкокс принимал кокаин, но сам никогда не видел этого. Следовало проконтролировать его. Впрочем, де Джерси не слишком волновался о приятеле. Джеймс всегда был кутилой, однако выдавал отличные результаты. На этот раз он отреагировал даже быстрее, чем ожидал Эдвард. Уже днем Вилкокс позвонил и сказал, что, возможно, нашел подходящие машины. Он увидел рекламу в «Мотор ньюс» и собирался съездить по адресу.

На следующее утро Вилкокс прошел по мощеной дорожке вдоль переделанных конюшен, находившихся в нескольких переулках от центра Лестера, и остановился возле гаража на две машины. На дверце еле держалась на ржавом гвозде облупившаяся табличка «Бюро свадеб и похорон Хадсона». Джеймс предусмотрительно припарковал «феррари» на приличном расстоянии от этого места – возле большой заправочной станции, где попросил проверить ему масло и топливо, сказав, что скоро вернется.

Гараж Хадсона казался закрытым, и Вилкокс раздраженно отступил на шаг. Потом снова громко стукнул по металлу и, к своему облегчению, услышал звук шагов. Дверь распахнулась, и из проема выглянул пожилой человек, приземистый и жилистый, с бифокальными очками на носу. На голове его топорщились коротко подстриженные пепельно-серые волосы, а облачен он был в грязный, перепачканный машинным маслом комбинезон. Кену Хадсону исполнилось семьдесят лет, и он страдал от глаукомы. Хадсон поманил посетителя, и Вилкокс зашел вслед за ним в темный гараж.

Тот оказался просторнее, чем выглядел снаружи. Внутри квадратом стояли четыре автомобиля, накрытые чехлами. Хадсон включил тускло-желтый свет и начал монолог о том, как еще некоторое время работал в сфере свадеб и похорон. Теперь же он все распродавал: инструменты, краски в баллонах, оборудование для мойки машин и сами транспортные средства.

Вилкокс бросил взгляд на небольшую подсобку, где находились чайник и небольшая походная плитка.

Сощурившись, Хадсон внимательно смотрел на Джеймса сквозь толстые линзы очков:

– Желаете взглянуть на машины?

Вилкокс улыбнулся и пожал плечами:

– Папаша, я, конечно, могу переделать катафалки, но я ищу совсем другое. Хочу превратить это место в мастерскую, машины, пожалуй, перекрашу, что-то вроде того. Возьму их заодно с гаражом. Какую цену просите? Предлагаю наличку, поэтому не стройте из себя дурака.

Вилкокс приподнял брезентовый чехол и обнаружил под ним «даймлер».

– Десять тысяч, – сказал Хадсон.

– Дам восемь, наличкой.

Старик помедлил:

– Хорошо, но это чертовски выгодная цена.

Хадсон принес помятые документы, заключил сделку с неким Томом Холлом и отдал ему расписку за полученные наличные. Еще через пятнадцать минут пустой беседы старик отдал ключи и ушел. Оставшись в одиночестве, Вилкокс стянул с каждого «даймлера» чехлы. Именно такие автомобили просил найти де Джерси. Два прежде использовались для похорон, два – для свадеб, хотя на них уже некоторое время не работали. Сиденья обросли плесенью и паутиной. Вилкокс проверил двигатель на каждой машине. Две из них он собирался пустить на запчасти, а еще предстояло вернуть кузову былой блеск.

Перед обратной поездкой в Лондон Вилкокс купил книгу о королевской семье и, используя увеличительное стекло, изучил их «даймлеры». Для машины ее величества требовалась копия фигурки на радиаторе. Обивку в салоне следовало заменить. Конечно, это занимало время, но Джеймс не торопился, ведь они находились в самом начале пути. Отчасти это помогало отвлечься от финансовых проблем. Тем более Полковник сказал, что, если Вилкокс вдруг решит уйти, никто его держать не будет. Он просто исполнял приказы. Совсем как раньше.

Тем же днем де Джерси подъехал к многоквартирному дому на Сент-Джонс-Вуд, где жила Сильвия Хьюитт. Он позвонил ей из небольшого кафе на оживленной улице. Ответила ему Хелен и сказала, что Сильвии нет дома, но он может приехать в любой момент.

– Я мог бы с ней повидаться?

– Уверена, что да. Давайте я передам, чтобы она перезвонила вам домой?

– Не надо, я сейчас в Лондоне. Дело в том, что я сейчас недалеко от Сент-Джонс-Вуд. Могу я заглянуть сегодня вечером?

– Конечно, – взволнованно ответила Хелен.

– Хорошо. Тогда до скорой встречи.

Де Джерси захлопнул мобильник и придвинул к себе капучино, размышляя, с какой стороны подступиться к Хьюитт. Он хотел узнать имя частного сыщика и понять, не появилась ли у того зацепка, способная привести к нему.

Дверь открыла Хелен. Она совсем истощала и выглядела болезненно.

– Не ожидала, что вы так рано. Сильвия уже на подъезде. Я звонила ей в офис, как раз когда она уходила. – Хелен повела де Джерси за собой в гостиную. – Хотите чая?

– Не откажусь, – сказал он. – Долгий был день.

– Тогда я по-быстрому сбегаю на центральную улицу, – хлопнув в ладоши, предложила Хелен. – Там есть отличный гастроном, чудесные пирожные, если только…

– Не хочу доставлять вам неудобств, но я не смог бы устоять перед шоколадными эклерами.

Хелен убрала за ухо прядь волос.

– Вернусь через несколько минут. Включить вам телевизор?

– Спасибо, не нужно. Я посижу здесь и отдохну.

Как только входная дверь закрылась, де Джерси вскочил на ноги. Он обыскал гостиную, потом проверил остальные комнаты в квартире. Миновав безупречную кухню и ванную, он добрался до спальни Сильвии. Действуя быстро и осторожно, Эдвард осмотрел шкаф, потом комод. Наконец он изучил содержимое прикроватной тумбочки и в одном из ящиков обнаружил фотографию Сильвии с Дэвидом Лионсом, несколько писем и личных документов, таких как свидетельство о рождении Сильвии и права. Де Джерси торопливо прошел в небольшую прилегающую комнату, служившую кабинетом, и обнаружил там письмо от Мэтесона, сыщика из Нью-Йорка: тот тщательно перечислял все расходы и сообщал последние данные по расследованию. В этот момент открылась входная дверь и Хелен застала Эдварда возле двери спальни.

– Простите, где здесь ванная? – виновато улыбнулся он.

Хелен указала на дверь напротив, а сама скрылась на кухне.

Де Джерси зашел внутрь и заперся. Потом прочел одно из писем, взятых из спальни. Это было любовное письмо Дэвида Лионса Сильвии.

Кристина вскипятила чайник, когда в дверь черного входа постучал Дональд Флеминг, а через секунду заглянул внутрь.

– Привет, – сказала Кристина. – Завариваю чай. Хотите присоединиться?

– Нет, спасибо. Просто хотел узнать, не могли бы вы связаться с мистером де Джерси. К Флэш-Роялю снова приходил ветеринар. Мне нужно переговорить с боссом.

– Попытаюсь до него дозвониться. Он уехал в Лондон по делам, но скоро должен вернуться. Насколько все серьезно?

Флеминг угрюмо посмотрел на нее:

– Вряд ли так серьезно, но мне не понравилось, как он сегодня хрипел после легкой тренировки. Если вдруг дозвонитесь до хозяина, я во дворе.

– Хорошо.

Кристина позвонила де Джерси на мобильный, но тот был выключен. Она оставила сообщение и отнесла поднос с чаем в гостиную: на выходные приехали домой дочери.

– Что-то не так с Флэш-Роялем, – сказала Кристина, опуская поднос. – Я звонила вашему отцу, но у него выключен мобильник.

– Что случилось? – спросила Леони.

Она была копией матери, с великолепными светлыми волосами, доходившими почти до талии.

– Не очень хорошо себя чувствует после тренировки, – сказала Кристина, разливая чай по чашкам.

– А что именно с ним не так, тебе сказали? – спросила Наташа.

Обладательница густой и непослушной темной шевелюры и голубых глаз, она разительно отличалась от младшей сестры. Наташа провела дома всего час, но уже успела переодеться в бриджи для верховой езды.

– Нет, просто после тренировочной пробежки он вел себя не так, как обычно. Будешь пирог?

Но Наташа уже направилась к выходу.

– Таша, куда ты? – спросила Кристина.

– В конюшню.

Через две минуты дочь вернулась:

– Папа продал восточное крыло! Все лошади были отправлены на аукцион, даже Кьют Куини!

Кристина закусила губу. Ее эта новость поразила не меньше. Сама она узнала об аукционе от Флеминга. Кристину особенно удивило, что муж решился отдать Кьют Куини.

– Дорогая, ему пришлось так поступить. У вашего отца возникли некоторые проблемы в бизнесе, но вряд ли нам стоит волноваться.

– Мама, как он мог так поступить? Кьют Куини всегда жила здесь. Я думала, он любит ее.

– Так и есть, но содержание не такое дешевое, к тому же она состарилась. Он все вам объяснит, когда вернется домой.

Наташа поджала губы и снова выбежала из комнаты.

Когда Наташа размашистым шагом зашла на конный двор, к ней повернулся Флеминг. Вместе с ветеринаром и двумя конюхами они столпились возле стойла Флэш-Рояля.

– Папа не отвечает на телефон, – сказала Наташа, присоединившись к мужчинам. – Что с ним такое?

– Ветеринар сказал, что это может оказаться простой апатией. Он сделал анализы, результат будет готов утром.

– Господи, надеюсь, что вы правы, – сказала Наташа.

Она открыла дверцу стойла и тут же отпрянула: на нее двинулся Флэш-Рояль.

– Мисс, лучше держитесь от него подальше, – сказал конюх. – Он чертовски своенравный.

– Но на больного не похож.

– До тренировки так и было. Но в грудной клетке у него гремит не хуже, чем в водосточной трубе.

Ветеринар и Флеминг уже вышли, а конюх добавил:

– Я заметил это еще до травмы ноги, но потом все стихло. На прошлогодней скачке в Эпсоме он мчался как ненормальный. Вы это видели?

– Нет, я тогда училась, но читала заметку в «Рейсинг ньюс». Конечно, мне не следует так поступать, но наш вахтер частенько спрашивает у меня совета по скачкам. Вряд ли я скажу что-нибудь толковое, но он знает, что я дочь своего отца. – Наташа задумалась, глядя на Флэш-Рояля. – Если он заболел, успеет ли он подготовиться к дерби? – спросила она.

– Вполне. Правда, мы еще не начали тренировки к сезону скачек.

Наташа не знала, что еще сказать, поэтому отошла от Флэш-Рояля и двинулась вдоль аккуратных стойл. Она обвела взглядом других призеров, высунувших голову наружу. Затем посмотрела в сторону опустевшего восточного крыла и вернулась к конюху:

– Когда именно продали лошадей из восточного крыла?

– Несколько недель назад.

– И даже лошадь отца?

Парень кивнул и покраснел:

– Мне сказали, что сейчас сокращают расходы.

– Он ведь любил Кьют Куини. Ты знаешь, кто ее купил?

– Нет, мисс, но лучше не привязываться к ним так сильно.

– Скажи об этом папе. Он боготворит Флэш-Рояля.

– Может, он и правда отличается от других.

Будучи в прошлом скаковой лошадью, Кьют Куини вряд ли отправилась в школу верховой езды. Скорее всего, она пошла по печальному пути, уготовленному сотням других великолепных зверей, – на живодерню. Де Джерси не поинтересовался ее судьбой. Он выбросил Кьют Куини из своих мыслей. Как сказал конюх, лучше всего было не привязываться к ним. Однако Наташа не ошиблась в том, что отец трепетно относился к Флэш-Роялю. Это видели все. Поэтому работники и удивлялись, почему он несколько дней не появлялся на конюшне. Поползли слухи, что Эдвард де Джерси погряз в крупных финансовых проблемах.

Около половины шестого Сильвия наконец приехала домой. Де Джерси встал пожать ей руку. Казалось, Хелен обрадовалась появлению сестры не меньше.

– Если вы извините меня, я прилягу ненадолго. В последнее время я почти не сплю.

– Разбужу тебя к ужину, – сказала Сильвия.

Она сняла пальто и жестом пригласила де Джерси присесть.

– Полагаю, вы теперь знаете все про ее депрессию. Я выслушиваю это днем и ночью. Непросто так жить. – Сильвия бросила пальто на спинку стула и чопорно села напротив де Джерси. – Когда все разрешится, у нее будет достаточно средств на покупку небольшой жилплощади. Но все это занимает время. Мы продали дом, точнее то, что осталось от него после пожара, но бедолага Дэвид попал в кошмарную переделку. Имущество числилось за обоими, но он заложил и это. Хелен подписывала все, что он ей давал. – Сильвия отпила чая. – Сперва полиция и эксперты по пожарам с подозрением отнеслись к возгоранию, но ничего не нашли, и страховой компании пришлось заплатить. По крайней мере, Хелен хоть что-то получила после всей этой заварушки.

– В отличие от вас, – тихо сказал де Джерси.

– Что?

– Насколько я понимаю, вы тоже инвестировали деньги в интернет-компанию.

– Как вы об этом узнали? – поразилась Сильвия.

– Мисс Хьюитт, вы не единственная, у кого есть доступ к информации.

– Хелен до сих пор не знает, что я среди инвесторов-неудачников, – сказала Сильвия. – Я бы хотела пока сохранить все в тайне. Этот бизнес оказался действительно провальным. – Она снова глотнула чая. – Я связалась с другими главными инвесторами, и оба не захотели обсуждать этот вопрос. Конечно, я потеряла сравнительно немного, но я не собираюсь сидеть сложа руки и принимать все как данность.

Де Джерси пожал плечами. Внутри его бурлила ярость.

– Значит, вы пользуетесь моими документами, невзирая на просьбу сохранить все в конфиденциальности.

– Дэвид иногда заезжал ко мне, чтобы доделать работу. Я просмотрела несколько оставленных им файлов, – призналась Сильвия.

– Работу, значит? – переспросил де Джерси, изображая удивление.

– До дому было далеко, поэтому он заезжал сюда, чтобы переждать час пик.

– Вам следует быть осторожнее, раз вы имеете доступ к моим личным сделкам…

– Не всем, – перебила его Сильвия.

– Это не имеет значения. Я уже говорил, как отношусь к тому, что мои финансовые документы используют без разрешения. Это в корне неправильно, даже незаконно.

– Я знаю. Но, учитывая самоубийство…

– Мисс Хьюитт, то, как Дэвид умер, меня не касается. Если вы и дальше будете просматривать мои личные документы, мне придется обратиться за советом к юристу и…

– Я никому их не показывала. Мне казалось, вас порадуют мои успехи в поиске виновника этой катастрофы.

– Поэтому я и пришел – вновь просить вас прекратить расследование.

– Но почему? Мистер де Джерси, вы потеряли целое состояние. Разве вы не хотите вернуть его?

– Я лучше кого-либо другого знаю, что именно потерял…

– Но я располагаю важной информацией. Нанятый мною частный сыщик обнаружил, что Алекса Морено представляет финансовый консультант по имени Филип Симмонс. Его-то я и собираюсь отыскать. Думаю, они с Морено пришли к некоему соглашению, чтобы он мог извлечь выгоду от продажи недвижимости, не задумываясь о возмущенных кредиторах.

Де Джерси стиснул зубы.

– Я сейчас принесу более подробную информацию.

Сильвия торопливо вышла из комнаты и вернулась с солидной папкой. Сев за стол, она достала документы и с воодушевлением передала их де Джерси:

– Думаю, вас это заинтересует. Тот же Филип Симмонс возобновил строительные работы особняка в Ист-Хэмптоне и, очевидно, планирует продать его по завершении. Он также продал квартиру Морено. Я просмотрела все файлы, но не нашла этого человека в записях Дэвида. Даже спросила у его ассистента Дэниела Гэтли, но он тоже не помнит Симмонса, хотя лично проводил сделки с Морено и его коллегами. Так кто же это? Сотрудничает ли он с Морено? По крайней мере этот мистер Симмонс должен знать, как с ним связаться. Или же история более темная, чем мы думаем.

– Темная? – повторил де Джерси.

– Морено бесследно исчез. Вдруг Симмонс использует вымышленное имя? Думаю, мы на верном пути. Мистер Мэтесон с помощью своего знакомого из Иммиграционной службы выяснил, что из Канады в США никто под таким именем не прибывал. Данных о его въезде в Штаты нет совсем.

Де Джерси порадовался, что для прибытия в США пользовался паспортом Каммингса.

– Значит, Симмонс тоже инвестор? – спросил он.

– Нет. Похоже, он канадец, но предполагаю, что живет он в Штатах. Иначе зачем Алексу Морено пользоваться услугами финансового консультанта из Канады? Нелогично. Хотите взглянуть на список других инвесторов? Никто не понес таких крупных убытков, как вы, мистер Дрисколл и мистер Вилкокс.

У де Джерси сжималось сердце каждый раз, когда Сильвия произносила имена их троицы.

– Я заплатила сыщику огромную сумму, и будет глупо бросать все на полпути, – проговорила Хьюитт. – Я уже дала указания продолжать поиски. Будет разумно объединить наши денежные ресурсы и поделить на всех стоимость услуг мистера Мэтесона. Уверена, он принесет нам результаты.

– Как думаете, сколько стоят дом и квартира в Америке? – спросил де Джерси.

– Вы имеете в виду, сколько уже досталось Симмонсу? – уточнила Сильвия.

– Вы же сказали, что он бизнес-консультант, нанятый Морено.

– Да, но если он не ищет прибыли от продажи, то хотя бы должен знать, кому направят средства.

– А с чего вы решили, что в случае успеха вам отдадут деньги?

– Симмонс или Морено, не важно, но они будут обязаны поделиться с нами. Если мы их не убедим, то обратимся в полицию и соответствующие инстанции.

Де Джерси молчал, пока Сильвия собирала бумаги.

– Насчет других главных инвесторов, – наконец проговорил он, – у вас есть разрешение действовать от их лица?

– Нет, они не стали со мной общаться. Все прочие инвесторы с нетерпением ждут результатов. Еще я обнаружила, что за шесть месяцев до обвала у Дэвида завязалась переписка по электронной почте с Морено. Дэвид ежедневно интересовался у бизнесмена, насколько серьезная сложилась ситуация. Хотите просмотреть копии писем? – Она передала де Джерси распечатки. – Как видите, около пяти месяцев назад Морено и виду не подавал, что компания переживает финансовые трудности. Напротив, он призывал вложить еще больше инвестиций. Дэвид так и поступил. Вы ведь тоже заложили свою недвижимость, как и мистер Вилкокс.

Де Джерси окаменел.

– Мне кажется подозрительным, что вы располагаете такой щекотливой информацией, – сказал он холодным, но спокойным тоном.

– О чем вы? – смутилась Сильвия.

– Не уверен, что стоит продолжать нашу беседу здесь, – сказал де Джерси, глянув в сторону спальни Хелен.

– Это касается моей сестры?

– Да. Видите ли, Дэвид был моим давнишним близким другом. Он часто доверял мне свои тайны.

– Правда?

Теперь напряглась Сильвия.

– Я предупреждал, что все мои дела с Дэвидом Лионсом строго конфиденциальны. Меня потрясло, что он пустил на ветер огромные суммы денег, которые принадлежали мне. А когда адвокаты сообщили о новом шокирующем открытии…

Сильвия выглядела сбитой с толку.

– Возможно, у Дэвида был сообщник в этом мошенничестве. Кто-то, имевший доступ к его документам и данным по клиентам. Тот, с кем он был очень близок.

Сильвия выпрямилась.

– Я не очень понимаю, – заметно нервничая, проговорила она.

– Думаю, мне следует прояснить ситуацию. Отныне я буду сперва советоваться с юристами и только потом обсуждать, какие меры принять в отношении вас. Мы считаем, что именно вы помогали Дэвиду в присвоении моих средств, которые я не планировал инвестировать.

Сильвия потрясенно молчала.

– Есть еще трастовый фонд, со счетов которого Дэвид снял деньги. Скорее всего, и в этом у него имелся подельник.

– Какая нелепость! – фыркнула Сильвия.

– Неужели? Тогда вам следует знать, что мы в курсе вашей с Дэвидом интимной связи. Есть фотографии, где вы вместе в…

– Ложь!

– Боюсь, все как раз напротив. – Де Джерси понял, что Сильвия попалась. – Я знаю, что вы были его любовницей.

Сильно побледнев, Хьюитт поднялась на ноги.

– Уверен, бедняжка Хелен даже не догадывается, что вы с Дэвидом долгие годы крутили роман. Может, мисс Хьюитт, вы и наняли частного сыщика, но и я тоже. Хочу вас заверить, что собранная информация о вашей с Дэвидом связи может привести к обвинениям в тайном сговоре.

– Нет, нет! Клянусь Богом, это неправда.

– Разве? А вдруг вы лишь говорите, что оплачиваете услуги сыщика, а на самом деле желаете выбить из инвесторов еще больше денег?

– Вы ошибаетесь.

Де Джерси поднялся и пристально посмотрел Сильвии в глаза:

– Мисс Хьюитт, предупреждаю вас в последний раз. Верните мои финансовые документы и все, чем располагаете касательно меня, иначе я буду действовать через суд.

– Признаюсь, мы с Дэвидом были любовниками, – всхлипнула Сильвия. – Я имела доступ к его файлам, но ничего противозаконного не делала. Ничего.

– Мне бы хотелось вам верить, но мои адвокаты не согласны. Я пришел сюда, чтобы предупредить вас. Я сочувствую Хелен и не хочу, чтобы она пострадала еще сильнее.

– Прошу, не говорите ей ничего, она не переживет.

Де Джерси провел ладонью по волосам.

– Тогда вам лучше отозвать вашего сыщика. Вас не должны волновать мои финансы. Я уже назначил людей вести расследование от моего лица. Если я получу доказательства, что вы стопроцентно не участвовали…

– Это так! – зарыдала Сильвия. – Я любила Дэвида, но вряд ли мои слова помогут. Знаю, как все выглядит, но я понятия не имела, что он замешан в таком ужасном мошенничестве. Уверена, что он не имел злого умысла. Дэвид всегда с таким уважением отзывался о вас.

– Мисс Хьюитт, я не намерен слушать душещипательные истории о Дэвиде, – резко сказал де Джерси, подходя к Сильвии вплотную. – Я без колебаний открою правду вашей сестре, а вас затаскаю по судам, если не перестанете совать нос в мои дела. Вы меня поняли?

Пятнадцать минут спустя де Джерси вышел из квартиры на Сент-Джонс-Вуд, унося с собой диски и документы, которые отдала ему Сильвия. Она позвонила Мэтесону в Нью-Йорк и в присутствии де Джерси велела ему прекратить расследование. После этого Сильвия подписала договор о неразглашении информации, обещая не распространять данные о финансовом состоянии де Джерси. Время от времени она хлюпала носом, но Эдвард пообещал в будущем возместить ее потери, если, конечно, она сдержит свое слово. Он предостерег ее от дальнейших звонков Вилкоксу или Дрисколлу и предупредил, чтобы она не сообщала другим инвесторам о размере его потерь.

Де Джерси приехал домой в начале двенадцатого. Он прямиком направился в свой кабинет и только успел спрятать документы, которые забрал у Сильвии, как внутрь вошла Наташа.

– Папа, мы весь день пытались до тебя дозвониться.

Де Джерси круто развернулся, не ожидая появления дочери:

– Что случилось?

– Проблемы с Флэш-Роялем. Ветеринар взял у него мазок из горла. После тренировок он хрипит.

– Спасибо, что сказала. – Де Джерси поцеловал дочь. – Пойду взгляну на него.

Он набросил пальто на плечи и вышел во двор. В офисе управляющего он с замиранием сердца прочел заключение ветеринара. Анализы показали, что у Флэш-Рояля не более чем простуда, но де Джерси все равно волновался. Его беспокоили малейшие изменения в здоровье этого жеребца.

Сначала травма ноги, теперь инфекция дыхательных путей. Если у Флэш-Рояля возникли проблемы с легкими, это значило, что вскоре появятся более серьезные препятствия. Как только потеплеет, начнутся тренировки перед дерби, но до июня еще оставалось достаточно времени. Де Джерси вернул документы на место и обратил внимание, что одна из его лучших кобылиц вступила в подходящий для спаривания возраст. Эдвард возлагал на нее огромные надежды, которые собирался обсудить со своим управляющим, но поездки до Килберна совершенно его вымотали. Де Джерси впервые засомневался, способен ли он на то, что задумал.

Он так погрузился в свои мысли, что сперва и не заметил рядом с собой Наташу. Она пришла вслед за ним, накинув пальто поверх ночной сорочки и сунув ноги в резиновые сапоги.

– Пап, он в порядке?

Де Джерси протянул к ней руку и привлек к себе.

– Он поправится. – Поднявшись, Эдвард взъерошил дочери волосы, а она уткнулась лицом ему в грудь. – Все еще моя малышка, – усмехнулся он. – Тебе пора в постель.

– Я волновалась за Флэш-Рояля.

– Как и я, но, по словам ветеринара, он простудился, не более. До начала сезона выздоровеет.

Де Джерси выключил свет, и они направились к выходу из офиса. Проходя через подсобку, где хранились чепраки в цветах его конюшни, Эдвард остановился и включил внутри лампочку. Он стоял, вдыхая дорогие ему ароматы и прикасаясь к накидкам, висевшим рядом с табличками и фотографиями прошлых чемпионов с многочисленных скачек. Этот амуничник вмещал огромную часть его жизни. Рядом с высокими сапогами и потником под седло находилась уздечка Флэш-Рояля. На столе были разложены щетки для груминга, которыми пользовались конюхи для ухода за его прекрасной шерстью и гривой.

– Обожаю этот уголок, – тихо произнес де Джерси.

Наташа взяла отца под руку. Свободной ладонью он прикоснулся к узде Флэш-Рояля. Дочь хотела спросить, почему он продал Кьют Куини, но не захотела испортить момент.

– Твой дед бы очень гордился, – сказал де Джерси. – Жаль, что ты не знала его и мою маму. Она бы тебе понравилась. Вы даже похожи: обе высокие, крепкие. И она всегда вязала. А ты?

– Ты о вязании? – удивилась Наташа. – Нет, я не вяжу.

– А вот твоя бабушка все время звенела спицами. Дзынь-дзынь. Она вязала для меня, для отца и других ребят на нашей улице. Долгое время у нас не было телевизора, а когда он появился, мама его не жаловала. В детстве она читала мне книги. Читала и вязала. Дзынь-дзынь. У нее был такой тихий, мягкий голос. Она мне всех классиков перечитала. Такое ощущение, что некоторые отрывки она помнила наизусть. Я ей многим обязан.

Наташа редко слышала, чтобы отец рассказывал о своих родителях, оттого его слова казались особенно значимыми. Де Джерси не видел, с каким обожанием в этот момент дочь смотрела на него.

– Пойдем пожелаем спокойной ночи моему мальчику? – спросил он.

Когда они пришли на конный двор, де Джерси открыл дверцу в стойло Флэш-Рояля. Конь взбрыкнул и сердито посмотрел на хозяина.

– Что с тобой, дружок? – тихо проговорил де Джерси, приближаясь к жеребцу.

Великолепный скакун фыркнул и подпустил де Джерси ближе. Тот погладил коня по холке, любуясь блестящей шерстью. Он выглядел роскошно, и даже не верилось, что у него проблемы со здоровьем.

Де Джерси прислонился головой к шее этого громадного зверя и закрыл глаза. Вот он, драгоценнейший самоцвет его короны. Ни на одного скакуна Эдвард прежде не возлагал таких надежд.

– Не подведи меня, – прошептал он.

Он ощутил такое единение с Флэш-Роялем, что с трудом оторвался от него. Закрывая дверь в конюшню, де Джерси бросил на коня последний взгляд.

– Что такое, пап?

Де Джерси почти забыл про Наташу.

– Дорогая, еще никогда в жизни я не ставил на карту все свои мечты. Иногда мне снится, как Флэш-Рояль выигрывает в дерби. Я вижу каждый момент, до малейшей секунды, и испытываю невероятную гордость. Вот мой мальчик сорвался со стартовых ворот, и я преисполнен уверенности, что он завоюет для меня победу. А когда он проносится мимо финишного столба, я аплодирую и размахиваю в воздухе шляпой… Но потом я открываю глаза и понимаю, что это был всего лишь сон.

Наташа сжала его ладонь, и они молча вернулись в дом.

Де Джерси размышлял о запасном плане на тот случай, если ограбление сорвется, ведь тогда он потеряет не только Флэш-Рояля, но и все поместье. Любой покупатель его конного двора пожелает заполучить и Флэш-Рояля. В прошлом у него всегда имелся «план Б» – если дело провалится, а его самого арестуют. Пришло время подстраховаться.

Глава 14

Здоровье Флэш-Рояля не улучшилось, и было решено сделать соскабливание гортани. Любой воспалительный процесс, спровоцированный слизью, мог иметь серьезные последствия. На следующее утро де Джерси дал добро на процедуру и угрюмо проследил, как жеребца увозят со двора. Еще не было и семи, все домочадцы спали, и Эдвард позвонил своему личному тренеру и долго занимался в спортивном зале. Вначале он гонял себя на беговой дорожке, потом перешел на гребной тренажер, а после взялся за штангу. Приняв душ и переодевшись, он понял, что проголодался, зато его мысли прояснились. Кристина приготовила на завтрак яйца пашот и бекон. Де Джерси намазал на тост толстый слой масла.

– Так ты себя до инфаркта доведешь, – буркнула жена.

– Чепуха, я лишь тренировался. – Де Джерси встал и потянулся, потом взял Кристину за руку. – У меня кое-какие дела в Лондоне. Если придется остаться на ночь, я позвоню.

– Попрощайся с девочками, – ответила жена. – Они сегодня уезжают в пансион.

– Точно.

Де Джерси допил кофе, когда к завтраку вышли Наташа и Леони. Он обнял дочерей и поцеловал, потом пожелал им удачной дороги, но тут зазвонил телефон. Эдвард напрягся, – возможно, звонил ветеринар. Де Джерси кивнул Кристине, чтобы та ответила.

– Дорогой, это ветеринар, – сказала та, передавая ему трубку.

Де Джерси с беспокойством принял ее, а в следующую секунду его лицо озарилось улыбкой.

– Вы шутите? Уверены?

Его молитвы не прошли даром.

– Теперь мы точно это знаем, – заверил его ветеринар. – Мы думаем, что процедура не нужна. У Флэш-Рояля обычная простуда. Легкие чистые, горло еще красное, но по сравнению с прошлым обследованием он в отличной форме. Наверное, подействовали антибиотики.

– Вы везете его домой?

– Так и есть. Через пару дней он сможет вернуться к тренировкам.

Де Джерси очень не хватало хороших новостей. Он подбежал к Кристине и поднял на руки:

– Мой мальчик едет домой. Процедуру отменили!

Он поцеловал жену в губы и без оглядки умчался из дому через черный вход. Теперь он мог сосредоточиться на подготовке к ограблению, не беспокоясь за своего «мальчика». Все вернулось на круги своя. Де Джерси знал, каким будет его следующий шаг. Январь подходил к концу.

Оказавшись в своей квартире в Килберне, де Джерси сразу же проверил электронную почту. Он увидел сообщение от «Элвиса» с вопросом про их следующее занятие. Кроме того, в почтовом ящике Эдвард обнаружил долгожданное письмо: ответ от Грегори Джонса на его фальшивый адвокатский запрос. На голубом листке стоял штамп тюрьмы «Франклин».

Почерк Грегори Джонса отличался завитками и сильным наклоном влево, но составлено письмо было добротно. Заключенный в нескольких словах сообщил, что в скором времени ожидал выдачи пропуска для адвоката, а также предвкушал возможную амнистию. Де Джерси написал ответ от лица Филипа Симмонса, подтверждая встречу с Джонсом.

Позже тем днем ему позвонил Дьюлэй. Он приехал в Лондон по делам и договорился с де Джерси о встрече. Про ограбление они не проронили ни слова, но оба знали истинную причину их рандеву. Дело набирало обороты. Наконец формировалась команда.

Де Джерси, изображая Филипа Симмонса, адвоката, прикрепил к пиджаку гостевой пропуск. Его портфель обыскали, но обнаружили лишь документы из адвокатской конторы «Хантинг энд Летеби». Де Джерси прошел в бокс, смежный с основным залом для посещений. За каждым его движением следили камеры видеонаблюдения.

Он просидел в одиночестве минут десять, после чего дверь отворилась и внутрь завели Грегори Джонса, одетого в желтый полосатый комбинезон. Двое сопровождающих остановились у порога, а сам заключенный сел напротив де Джерси. Офицеры вышли за дверь.

Стоило ей закрыться, как Джонс, угрюмый, широкоплечий, атлетического вида мужчина, достал табак и папиросную бумагу. На его щеках виднелись рубцы от оспы, а на подбородке – два тонких свежих шрама от пореза бритвой, похожих на трамвайные пути. Такие травмы были распространенным явлением в тюрьме – вероятнее всего, от двух лезвий, вставленных в щетку для ногтей так близко, что зашить рану было непросто. Мужчины молчали, пока Джонс скручивал тонкую сигаретку, затем достал из кармана спички и положил коробок на стол. Наконец тишину нарушил заключенный:

– Внутрь прошли без проблем?

– Да. Спасибо, что согласились встретиться.

– Вы меня заинтриговали. – Джонс говорил хриплым голосом с легким акцентом выходца из юго-западного графства. Его зубы покрывали пятна темного налета. – Я не рассчитываю на обжалование приговора и знаю, что вас прислали не мои адвокаты.

– Эти встречи записываются? – спросил де Джерси.

– Нет, они не имеют права, старина, это же нарушение неприкосновенности частной жизни. – Джонс откинулся на спинку стула, а ладони положил на стол одну поверх другой. – Они обязаны отслеживать подозрительные звонки, но им наплевать. Слишком много волокиты. Представьте только, это сколько ж часов нужно слушать галиматью.

Де Джерси кивнул, потом взглянул на бумаги:

– Обе ваши дочери живут у родственника в Америке, так?

– В Калифорнии. Одна некоторое время писала, потом перестала. Меня никто не навещает. Вы внесли хоть какое-то разнообразие. А почему вы заговорили о моих дочках?

– Возможно, вы захотите снова с ними увидеться.

– Боюсь, к этому времени они обзаведутся мужьями и детьми. Если я, конечно, выйду. – Джонс отвел взгляд и вздохнул. – Мне бы хотелось с ними повидаться. Это мой свет в конце тоннеля.

– Как у вас с финансами?

– Мои сбережения ушли на судебные издержки. Жена растратила все, до чего добралась. Выходит, старина, она спускала бабки на другого мужика. – Джонс набрал в легкие воздуха, еле сдерживая таившийся внутри гнев. – Давайте перейдем к делу, мистер Симмонс. Вы получили гостевой пропуск. Я здесь. Что вам нужно?

– Информация.

– Так я и думал. Кто вы?

Де Джерси взглянул на часы:

– У меня есть для вас предложение.

– Внимательно слушаю, – сказал Джонс, уставившись в потолок.

Эдвард достал папку и зашелестел бумагами:

– Я ищу определенную информацию, но мне крайне важно, чтобы полученные данные соответствовали реальности.

Де Джерси передал заключенному анкету с интересующими его вопросами. Джонс долго смотрел на листок. Пару раз стряхивал пепел с самокрутки, не поднимая взгляда на де Джерси, и наконец вернул ему бумаги.

– Цена вопроса?

– Пятьдесят кусков. Какой угодно счет, имя, страна.

– Ага, вот только я здесь, а вы – на воле. С чего бы мне верить, что вы сдержите обещание?

– Ни с чего, – сказал де Джерси, подавшись вперед, – но я дам свое слово. Помните старую поговорку? «Обещание – закон».

– Что ж, мне терять нечего, – ответил Джонс.

Де Джерси принялся собирать бумаги в портфель:

– Вас интересует мое предложение?

– Возможно.

– А что с необходимой мне информацией? Вы ею располагаете?

– Сами знаете, что да. В этом заключалась моя работа. Но я должен верить вам. Вдруг вы решите меня подставить.

– В этом нет никакого смысла. Вы сами сказали – вы уже здесь.

– Я хочу узнать подробности.

– Увы, этого не могу обещать. Чем меньше вы знаете, тем лучше. Скажу лишь, что не намерен причинять вреда королевской семье.

Джонс скрутил еще одну папироску, а де Джерси закрыл портфель.

– Хотите, чтобы я сообщил эту информацию по телефону или другим способом?

– Так слишком рискованно, даже если им лень записывать звонки. Пожалуй, лучше навестить вас еще раз. До этого времени вы можете связаться со мной и сообщить данные по счету, на который перечислить деньги… Полагаю, вы все же заинтересованы?

– Даю руку на отсечение, что да, – закурив, сказал Джонс, – и скажу еще кое-что. Я знаю куда больше, чем есть в вашей анкете. Система безопасности там устарела.

Звонок сообщил им, что время визита истекло. Де Джерси холодно посмотрел на Джонса:

– Я не собираюсь вламываться внутрь. Как я и сказал, я не намерен вредить королевской семье или ставить их жизни под угрозу.

Джонс опустил голову и еле слышно прошептал:

– Значит, вы не из чертовой ИРА?[12] Ответьте, или мы быстро поставим в этом деле точку.

– Могу вас заверить, что не имею к ним никакого отношения. – Де Джерси подался вперед и тоже заговорил шепотом. – Я способен подарить вам свет в конце тоннеля, но больше никаких вопросов. Мне нужны лишь ответы на вопросы из списка, ясно?

Джонс кивнул. Их взгляды на мгновение встретились перед тем, как открылась дверь.

– Мистер Симмонс, тогда можем пожать руки? – сказал Джонс, поднимаясь со стула.

Де Джерси с улыбкой принял его ладонь. Джонс ответил крепким рукопожатием.

– Я позвоню, чтобы договориться об оплате, хорошо? – тихо спросил он.

– Отлично, но ничего не говорите вслух о моих вопросах. Буду ждать вестей, тогда и договоримся о следующей встрече.

Джонса увели прочь, а де Джерси дождался офицера, чтобы вернуться к воротам. При следующей встрече заключенному под номером 445А предстояло ответить на все необходимые вопросы. Де Джерси не сомневался в успехе.

Реймонд Марш выглядел еще более экстравагантно, чем обычно. Его волосы блестели, словно покрытые сахарной глазурью.

– Я ненадолго. Веду жену на ужин. В пабе сегодня выступает потрясный Элвис. Правда, он китаец, но мне сказали, что у него классный голос.

Он сел в кресло возле компьютера и повернулся к де Джерси:

– Вы оставляете в чатах много сообщений. Быстро учитесь, но меня несколько задело, что вы ищете других хакеров. Я ведь лучший.

– Докажите, – улыбнулся де Джерси. – Проверим, сможете ли вы достать нужную мне информацию.

– Ага, и для чего на этот раз? – Де Джерси не ответил, и Марш искоса глянул на него. – Я читал ваши сообщения. Пишете роман, так? И что вам нужно?

– Ежедневник с графиком мероприятий королевы. Звучит странно, но я пишу о предстоящем Золотом юбилее и хочу опередить конкурентов. Можете это сделать?

– Что именно?

– Получить доступ к компьютеру королевского двора и выяснить все важные даты, указанные в ежедневнике ее величества, включая примерку драгоценностей. Знаю, что она состоится в мае, но мне нужно знать конкретное число и время. Эта информация должна быть там указана.

– Все это слегка подозрительно, приятель, – сказал Марш, пожевывая губу.

– Знаю, но я хорошо заплачу.

Марш кивнул:

– Тысячу?

– Пятьсот, наличными.

– Хорошо, попробую. Но вряд ли будет так просто проникнуть туда. К тому же всегда можно прочесть об этом в «Таймс». Там указывают все перемещения королевы, а также дни рождения, свадьбы и похороны монаршей семьи.

– Да, но, когда все опубликуют, будет уже поздно для того, что у меня на уме.

– Да? Вы сказали, что пишете книгу. – Марш глянул исподлобья на де Джерси и усмехнулся. – Я вам верю. Но вот другие не стали бы.

Де Джерси направился на кухню поставить чайник. Он слышал, как застучал клавишами Марш, продираясь сквозь киберпространство и приближая Эдварда на шаг к цели.

Через полчаса хакер рассмеялся:

– Вошел! Черт подери, я вошел!

Де Джерси подошел к столу.

– Вам повезло, дружище, – сказал Марш.

Эдвард глянул через его плечо на экран, где появились списки, а Реймонд распечатал нужную информацию и, сияя от радости, протянул ему бумаги:

– Прошу, ежедневник ее величества.

Де Джерси пробежал взглядом по списку текущих дел королевской семьи. Добрался до мероприятий на май-июнь: первое июня – принцесса Анна разрешает запуск салюта на параде в честь столетнего юбилея; третье июня – граф Кентский открывает выставку Монтгомери; четвертое июня – граф Эдинбургский в качестве главы корпорации «Тринити-хаус» посещает благотворительный матч по гольфу перед отъездом команды за границу; пятое июня – королева проводит инаугурацию в Букингемском дворце. И никакого упоминания о примерке драгоценностей, как и о праздновании юбилея. Де Джерси раздраженно фыркнул.

– Ничего интересного. Обычная информация с королевского веб-сайта. Такое я и сам бы достал, – пренебрежительно сказал он.

Марш помахал перед ним еще двумя листами:

– А это? Еще две сотни, и забирайте.

– Одна сотня. И сначала хочу взглянуть.

Марш передал ему страницы.

Де Джерси внимательно изучил данные. Они немного отличались от сайта мероприятий с публичным доступом – из-за внесенных изменений и вопросов. Напротив многих встреч стояла пометка: «Подлежит уточнению». Сердце де Джерси подпрыгнуло, когда на первой неделе мая он увидел слово «примерка». Рядом было название ювелирной компании «Д’Анкона» и время – десять тридцать утра. Де Джерси прокашлялся и свернул листы.

– Вы это искали? – спросил Марш. – Больше я ничего не нашел.

– Не совсем, – соврал де Джерси. – Я надеялся найти упоминание, когда она будет позировать для портрета, но и это пригодится.

Эдвард ушел в спальню, вынул из бумажника шесть сотен фунтов и, вернувшись на кухню, передал деньги Маршу.

– Ба! Отложу-ка на отпуск, который пообещал жене. Она уже восемь лет не виделась с сестрой, которая живет в Новой Зеландии.

Когда дверь за Маршем закрылась, де Джерси облегченно выдохнул – не только потому, что остался один, но еще и потому, что, кроме даты и времени примерки, он узнал название компании. Эдвард вновь просмотрел распечатку и засмеялся. На странице с февральскими мероприятиями он увидел другую ценную информацию: через несколько дней на встречу во дворце из Антверпена прилетал представитель «Д’Анконы». Раз эту компанию назначили в качестве главных ювелиров королевы, то вряд ли планировались изменения. Де Джерси задумался. А что, если узнать расположение тайника, где прятали королевские сокровища, проследив за агентом «Д’Анконы» от аэропорта? Снова требовалась помощь Марша: хакер смог бы достать список пассажиров, вылетавших в девять пятнадцать из Антверпена в Хитроу.

Вилкокс проверял двигатели на разобранных «даймлерах», прежде чем переправить машины в Лондон на своем фургоне. Он не хотел, чтобы они мелькали на улицах города. Джеймс часами пропадал в промозглом гараже, ремонтируя и перекрашивая автомобили. Как он и предполагал, много времени ушло на полировку кузова, чтобы «даймлеры» не отличались от королевского кортежа. Подбор новых ковриков и замена кожаных сидений тоже были делом не быстрым. Вилкокс уже подготовил и прикрепил на передний бампер королевскую эмблему – серебряную фигурку святого Георгия верхом на коне, который победоносно нависал над умерщвленным змеем.

Вилкокс как раз полировал кузов электрической шлифовальной машинкой, когда к нему без предупреждения зашел де Джерси.

– Как здесь с соседями? – спросил он.

– С одной стороны никого нет, с другой – склад антикварного магазина. Я прихожу рано и ухожу поздно. Ни с кем не пересекаюсь.

– Хорошо. Как продвигаются дела?

– Двигатели в норме, но есть проблемы с кузовом.

Де Джерси осмотрел машины:

– Стильно ведь, да?

– Ага, только таких красоток больше не делают. Нам очень повезло. Хочешь послушать двигатель?

Вилкокс включил мотор, и оба прислушались к его мерному мурлыканью.

– Ты здесь один?

– А ты как думаешь?

– Просто проверял. Здесь можно выпить чая?

– Конечно, внутри есть чайник, – сказал Вилкокс, вытирая руки тряпкой.

Когда мужчины устроились с кружками в пыльной подсобке, де Джерси поделился с Вилкоксом новостями. Джеймс говорил мало, но много курил.

– Наконец у нас есть дата – второе мая. Успеем к тому времени подготовить машины?

– Конечно, черт побери. Я перевезу их в Лондон и поработаю еще над салоном, но нужно место для хранения и ремонта.

– Я все устрою, – сказал де Джерси. – Грегори Джонс предоставит нам необходимую информацию. Я займусь системой безопасности, как только получу от него ответы на мои вопросы. А если повезет, представитель «Д’Анконы» приведет нас прямиком к секретному дому с регалиями.

– Пока это лишь слова. Но что ты предпринял, чтобы вывезти оттуда драгоценности? – спросил Вилкокс.

Де Джерси отпил чая, и Джеймс повторил вопрос.

– Джимми, я ведь еще не получил от тебя прямого ответа. Откуда мне знать, что ты не отступишь? Как, впрочем, и Тони. Ты не вправе спрашивать, как я собираюсь поступить с драгоценностями.

– Да брось, не говори со мной так, – сказал Вилкокс.

– Как, Джимми?

– Конечно, я в деле! Сам знаешь, иначе я бы не стал гонять по треку, проверяя двигатели этих тачек.

– Но ты так и не ответил.

– Отвечаю сейчас, ясно? Полагаю, Тони тоже в деле, но говорю лишь за себя.

Де Джерси вновь глотнул чая.

– Ты слышал, что я тебе сказал?

– Конечно.

– И где реакция?

Де Джерси пристально посмотрел ему в глаза:

– Джеймс, завязывай с кокаином. Я серьезно. Нельзя работать под кайфом. Тебе добра не принесет, да и я переживаю.

– Эдди, о чем ты, я чист! – возразил Вилкокс. – Больше никаких наркотиков.

– Так держать, ты мне еще нужен.

Вилкокс хмуро посмотрел на де Джерси, но в следующую секунду расплылся в широченной улыбке.

– Джимми, если бы ты сдал назад, – сказал Эдвард, – не знаю, что бы я делал.

Они пожали руки, и впервые за визит Полковника Вилкокс расслабился. Он вновь спросил о перевозе драгоценностей.

– Ступать нужно осторожно, но, кажется, у меня есть покупатель из Японии.

– Что с Дьюлэем?

– Тот человек как раз от него, – кивнул де Джерси. – Дьюлэй еще не до конца созрел. Сперва он сильно сомневался.

– Как и мы, Эдди. Слишком долго мы были вне игры, а Дьюлэй всегда казался мне нервным типом.

– Через три дня он приедет на встречу, но, думаю, он в команде. Не хочу, чтобы он видел тебя или Тони. Чем меньше он встречается с кем-либо из нас, тем лучше.

– Никаких проблем. Мы с ним даже ни разу не виделись. В отличие от Тони. Он говорит, что Дьюлэй похож на какого-то французского актера… кажется, по имени Жерар. Ты ездил в Монако на встречу с ним?

– Да, от лица Симмонса. Дьюлэй до сих пор не знает, кто я на самом деле, и никогда не узнает. Но если он обеспечит нам покупателя, то получит большой куш.

– Поступай как считаешь нужным. – Вилкокс затушил сигарету. – Ты выяснил, где хранят сокровища?

Де Джерси удивленно взглянул на Вилкокса:

– Я же говорил, что прилетает представитель «Д’Анконы». Он поедет на охраняемый объект, куда привезут регалии. Пока их готовят к примерке, они будут храниться в некоем секретном доме.

Эдвард поднялся, собираясь уходить. Вилкокс проводил его до двери гаража, и де Джерси похлопал старого друга по плечу:

– Я осуществлю свой план. Не переживай. Пока нужно увязать все ниточки.

С этими словами де Джерси перешагнул через порог и ушел прочь. Вилкокс запер за ним дверь. Джеймса трясло, руки вспотели и стали холодными как лед. Он вернулся в подсобку и допил чай, затем открыл серебристую табакерку и совершил свой обычный ритуал. Потом снова принялся за работу. Дрожь не отступала, но голова немного прояснилась. Вилкокс даже не задумался, что соврал де Джерси насчет кокаина, не сомневаясь, что Полковник никогда не узнает о его пристрастии.

Де Джерси позвонил Кристине и сказал, что уезжает на несколько недель в Дублин. Затем он переговорил с Флемингом о Флэш-Рояле и узнал, что жеребцу разрешили возобновить тренировки без каких-либо ограничений. Его выводили гулять с другими лошадьми, и утром он с легкостью обошел их в галопе. Флеминг спросил о кобылице, достигшей подходящего возраста, интересовался, с каким жеребцом ее лучше повязать, но де Джерси обещал подумать. Прояснив мысли, он понял, что скачка в дерби планировалась ровно через месяц после даты ограбления. Когда он осуществит задуманное, то получит предостаточно денег, чтобы обеспечить безоблачное содержание поместья до конца своих дней.

Через несколько дней Эдварду позвонил Джонс, и они договорились о второй встрече в тюрьме «Франклин». Де Джерси перевел деньги на счет заключенного, а тот подготовил всю нужную информацию. Он располагал даже большими данными, чем ожидал де Джерси. Джонс знал, сколько автомобилей и какие именно требовались на каждого члена королевской семьи, сколько мотоциклов и машин выделяла столичная полиция для охраны, сколько человек выступало в качестве телохранителей.

– Конечно, ее величество будет под особым вниманием. Количество приставленных охранников и сотрудников службы безопасности прямо пропорционально титулу королевской особы. В Скотленд-Ярде за них отвечает целый департамент, так что готовьте карандаш.

Де Джерси записывал быстро. Джонс знал контактные номера каждого полицейского, приставленного к королевской семье и работавшего за пределами Скотленд-Ярда. Кроме того, он был в курсе, как полиция и служба безопасности вели себя перед тем, как королевская особа садилась в машину.

– Каждый автомобиль проверяют на наличие бомбы и неисправностей мотора, как и маршрут следования. Это значит, что каждый дюйм – каждый дверной проем, возможная точка для снайпера – тщательно проверяется. То же самое и с малейшей угрозой для семьи. Всех внимательно осмотрят еще до отъезда. Успеваете? – спросил Джонс.

– Продолжайте, – сказал де Джерси, водя карандашом по странице.

– Значит, так, – проговорил Джонс, откинувшись на стуле. – Подразделение Скотленд-Ярда, отвечающее за королевских персон, называется Департамент королевской и дипломатической защиты. Эти ребята обеспечивают круглосуточную охрану в местах повышенного риска или в политически деликатной обстановке. Все офицеры, приставленные к королевской семье, отлично водят мотоциклы и автомобили. Их вербуют из полицейских, проработавших несколько лет в уличном патруле. Я пять лет состоял в такой группе и понимаю, о чем говорю. Нет ничего такого, чего я не знал бы о безопасности королевского двора.

Чиркнув спичкой, Джонс зажег самокрутку, наполнил легкие дымом и выпустил его из носа. Далее заключенный поведал, что глава службы безопасности дворца каждый день получал особое кодовое слово от Скотленд-Ярда, используемое для оповещения об угрозе ИРА. В таких ситуациях запланированные визиты королевских особ временно приостанавливали, ожидая зеленого света от Скотленд-Ярда.

– Могли бы вы еще раз прояснить этот момент? – попросил де Джерси.

– Кодовые слова знают только глава службы безопасности дворца и офицеры Скотленд-Ярда. И конечно, ИРА.

– Подождите. Кодовое слово приходит от ИРА?

– Да, они формируют его каждое утро. Сообщают в Скотленд-Ярд пароль, которым будут в тот день пользоваться, если решают предупредить о нависшей террористической угрозе.

Звонок предупредил их, что время посещения завершилось. Собрав бумаги, де Джерси сложил их в портфель. Джонс предоставил ему бесценную информацию, к тому же он заполнил все пункты в анкете. Когда Эдвард убрал в портфель все листы до последнего, заключенный отодвинулся от стола, но не встал. Дверь открылась, и вошли двое тюремщиков.

– Спасибо, мистер Симмонс. Я очень ценю, что вы пришли повидаться со мной. Удачи вам, – сказал Джонс.

Де Джерси щелкнул замком на портфеле и пожал заключенному руку. Офицеры отступили в сторону, давая ему пройти, и он покинул стены тюрьмы.

Вооружившись информацией от Джонса, де Джерси наметил свой следующий глобальный шаг. Ему снова требовалась помощь Марша, вот только его участие в деле вызывало сомнения. Продолжить без него де Джерси не мог, но задавался вопросом, хватит ли у Реймонда профессионализма, чтобы осуществить задуманное. Пока Марш увлекался хакерством на любительском уровне. Де Джерси понял, что придется открыть ему весь план, иначе «Элвис» не смог бы сыграть свою роль.

Глава 15

Марш прибыл в килбернскую квартиру, как всегда источая запах лака для волос. Поднимаясь по узкой лестнице к двери, он задел остроносой туфлей ступеньку и чуть не упал. Наверху они с де Джерси сразу направились к компьютеру.

– Времени немного. Вечером у меня очередная лекция. Нужно крутиться, понимаете?

– А что, если я предложу вам многомиллионное дело? – тихо спросил де Джерси.

– Да за миллионы я дам себя поиметь! – сказал Марш и пронзительно расхохотался.

– Необязательно так далеко заходить, – улыбнулся де Джерси. – Я предлагаю дело незаконное и опасное – не в физическом плане, – однако рискованное.

Марш сел, скрестив худощавые ноги.

– Выкладывайте.

– Вначале хочу узнать ваше отношение к проектам, которые в случае провала могут закончиться длительным тюремным сроком.

– Как раз так я и работаю! – пошутил Марш, но на этот раз не засмеялся. Он ровно и спокойно смотрел на де Джерси своими глазами-бусинками. – Я подозревал, что вы замышляете нечто серьезное. Дело ведь не в романе, да?

– Это ограбление.

– А… Значит, халтура?

– Можно сказать и так.

Марш указал на окно, за которым висела спутниковая тарелка:

– С этим как-то связано?

– Да.

– Значит, я и так замешан.

– Нет, вы можете уйти прямо сейчас, без всяких обид. – Де Джерси выпрямил спину. – Вы не будете участвовать лично и никогда не встретитесь с другими членами команды.

– Кроме вас, – тихо сказал Марш.

– Верно.

Марш встал и сунул руки в карманы обтягивающих кожаных брюк.

– И?

– Что и? – эхом повторил де Джерси.

– Что вам нужно от меня?

– Мне нужна ваша должность инженера телефонии и ваша компьютерная компетентность, чтобы достать информацию о коммуникациях между Департаментом королевской и дипломатической защиты в Скотленд-Ярде и Букингемским дворцом. Кроме того, вы должны определить линию, по которой в Скотленд-Ярд поступают угрозы от ИРА. Я знаю, что они используют кодовое слово, которое вам и придется выяснить. Понадобится то, что способно оповестить Скотленд-Ярд о возможной террористической атаке. Это приведет к приостановке всех поездок королевских особ за пределы дворца.

Марш на секунду задумался.

– Это будет сложно. Департамент защиты, скорее всего, пользуется не одной линией. Придется просмотреть все, чтобы выявить, куда приходят звонки от ИРА. Рискованно, но никто, кроме меня, не сделает это лучше.

– Я знаю, – сказал де Джерси.

– Вы ведь не из ИРА, правда?

– Верно.

– Тогда зачем вам такая информация?

– Я хочу украсть королевские регалии.

Де Джерси не ожидал от Марша столь бурной реакции: хакер рухнул на пол и зашелся хохотом. Когда он успокоился, то распростерся на спине.

– Королевские регалии, вашу-то мать! Эй, вы просто нечто!

– Каждую неделю вы будете получать по тысяче фунтов наличными, а после ограбления придется подождать вознаграждения.

– Какого именно?

– Мы пока не знаем точную сумму, но счет будет идти на миллионы. Однако нужно будет подождать. Процесс может занять несколько недель или месяцев. В итоге это вопрос доверия. Мы с вами должны доверять друг другу.

– И когда же «день икс»? – спросил Марш, поднимаясь с пола.

– Второе мая. Впереди достаточно времени, чтобы отследить звонки.

Марш вскочил на ноги и протянул руку де Джерси:

– Договорились, старина. Начинаю завтра.

– Хорошо, но мы еще не закончили. Сегодня мне понадобится небольшая хакерская помощь. Послезавтра из Антверпена прилетает самолет. Мне нужен список пассажиров. Сможете достать?

– А папа римский – католик? – Реймонд с легкой иронией взглянул на собеседника, давая понять, что ответ на вопрос Эдварда столь же очевиден. – С вас номер рейса, время и дата, и я все сделаю.

Когда Марш ушел, у де Джерси на руках остался список пассажиров с рейса, на котором летел представитель «Д’Анконы». Однако он не знал, кто именно из двадцати двух людей его цель. Марш предложил позвонить в «Д’Анкону» и узнать там, но де Джерси решил, что, возможно, Дьюлэй, прилетающий в тот же аэропорт незадолго до рейса из Антверпена, узнает нужного человека: когда-то он тоже работал в этой компании. К тому же у представителя, скорее всего, будут при себе драгоценные камни, а портфель он пристегнет наручниками к запястью. Вероятно, рядом с ним будет телохранитель, поэтому определить его не составит никакого труда.

Де Джерси понимал, что если он и узнает местонахождение секретного дома, то главным препятствием станет система безопасности, а она там, скорее всего, высокотехнологичная. Ему нужно было выяснить побольше о современных охранных средствах, особенно тех, которыми пользовались в «Д’Анконе». Войдя в Интернет, де Джерси просмотрел сайты на интересовавшую его тематику. Наконец он нашел компанию «Интерлейс секьюрити», хваставшуюся таким клиентом, как «Д’Анкона». Эдвард записал название и увидел, что на следующий день «Интерлейс» собиралась участвовать в торговой выставке по системам безопасности в Бирмингеме.

Рано утром де Джерси отправился в Бирмингем на машине, взятой напрокат. Он привык к роскошным автомобилям, а эта развалюха была тесной и неудобной. Из-за жесткого сиденья у де Джерси разболелась спина. Коробка передач барахлила, да и тормоза не вызывали доверия.

Когда он зашел в просторный холл, заполненный людьми, то поразился множеству выставленных там гаджетов. В основном там были электронные сигнализации для машин, жилых помещений и офисов. На некоторых стендах рекламировалось высокотехнологичное оборудование для слежки. Помимо этого, там презентовались различные охранные компании, некоторые даже устроили показательные выступления по боевым искусствам и приемам самозащиты. Де Джерси прохаживался по рядам, иногда останавливался взглянуть на предлагаемые товары или посмотреть презентацию. Больше всего его заинтересовал отсек с огромными сейфами и системами сигнализации. Он изучил три стенда и наконец увидел представителей «Интерлейс секьюрити». Едва он пересек толстую красную ковровую дорожку, желая взять их рекламную брошюру, как к нему подлетел менеджер:

– Могу ли я вам помочь, сэр?

– Возможно. Все это очень впечатляет.

– Спасибо. Мы одни из лучших консультантов по безопасности в Англии и, пожалуй, во всем мире. Наша компания предоставляет полный спектр услуг для бизнеса, а также эффективные решения для управления рисками. Мы работаем, чтобы освободить вас от всяких тревог.

– Вы специализируетесь на крупных компаниях?

– Нет, совсем не так. У вас уже есть что-то в планах?

– Я собираюсь открыть ювелирный магазин неподалеку от «Тео Феннел» в Лондоне, в районе Фулхэма. Центральное расположение, три этажа. У меня была точка неподалеку от «Харродса». Нас грабили дважды с разрывом в несколько месяцев.

Де Джерси вешал парню лапшу на уши, понимая, что он, скорее всего, никогда не был в тех местах. Менеджер показал ему уйму брошюр, подтверждающих их богатую клиентскую базу, включая «Бритиш эйрспейс», Национальную службу криминальной разведки, корпорацию «Оракл», Британскую почтовую службу, группу компаний «Рейлтрэк» и, конечно…

– Боже всемилостивый, вы делали охранную систему для «Д’Анконы»! И что у них за безопасность?

– Сэр, мы предоставляем виртуально непроницаемое окружение с активными инфракрасными лучами и дверями с цифровыми замками. Тревожные кнопки и полосы разбросаны по всей территории в стратегических местах и соединены с пунктом приема сигнала тревоги, находящегося на прямой связи с полицией. Мы находимся в тесном сотрудничестве с каждым нашим клиентом и работаем круглосуточно, чтобы обеспечить стопроцентную безопасность. На сейф автоматически опускается решетка, стоит задеть инфракрасный луч или нажать тревожную кнопку.

– И дорого это стоит? – задумчиво осведомился де Джерси.

– Недешево. Для «Д’Анконы» мы заказывали из Германии огнеупорную усиленную сталь, а потом ювелирный дом «Эспри и Гэррард» запросил такие же материалы.

Пока парень вещал о прочих коммерческих предложениях, де Джерси не перебивал его, отмечая дешевый костюм и обшарпанные ботинки на шнурках. Говорил менеджер с акцентом выпускника школы-интерната.

– А вы сами присутствовали при установке? – спросил де Джерси.

– Боюсь, что нет, сэр. Я отвечаю за продажи.

– Ясно. И как долго вы работаете в компании?

– Шесть месяцев, сэр. Но мой отец один из ведущих консультантов. Он проработал в компании восемнадцать лет.

Де Джерси принял протянутую ему визитку и взглянул на имя: «Малкольм Гридли, младший менеджер по продажам».

– Спасибо, мистер Гридли. Теперь я знаю, к кому обратиться, когда определюсь.

Де Джерси удалился, понабрав с собой брошюр и взяв номер мобильного телефона у Малкольма Гридли. Еще он выяснил адреса компании в Лондоне, Бирмингеме, как и расположение их завода.

Гридли дважды интересовался его именем, но оба раза Эдвард сбивал менеджера с толку новыми вопросами и интересом к информации из брошюр. Парень проявил неопытность, и стоило де Джерси отойти, как к тому подошел менеджер постарше.

Проведя на выставке еще два часа, де Джерси увидел, что молодой менеджер направился к прилавку с гамбургерами, стоявшему поодаль от стендов. Когда Гридли заказал чизбургер и картофельные чипсы, Эдвард подошел и взял себе кофе. Он собирался присоединиться к парню, но тот направился к бару в глубине зала. Менеджер понятия не имел, что за ним следят: он заказал пинту пива, сел в баре и закурил. Через мгновение к нему приблизился де Джерси.

– И снова здравствуйте, – сказал он. – Обеденный перерыв?

– Да, – удивленно ответил Гридли.

– Взять вам еще один напиток?

– Нет, спасибо. Мне пора уже возвращаться. Э… я не запомнил вашего имени, когда вы подходили к стенду. Такова политика компании и…

– Я хотел узнать, а нельзя ли устроить демонстрацию системы безопасности в «Д’Анконе» в частном порядке. Я просмотрел всю информацию, что вы мне дали. Похоже, ваша охрана заметно лучше, чем в других компаниях. – Де Джерси достал из кармана бумажник. – Кажется, я забыл дать вам свою визитку.

– Спасибо, – сказал Гридли, – но боюсь, мы не можем распространять данные о территории «Д’Анконы», поскольку после завершения сделки и подключения систем никто не имеет доступа к клиентским точкам. На самом деле они наняли для установки оборудования собственных подрядчиков.

Де Джерси махнул рукой бармену. Он собирался достать из бумажника визитку Филипа Симмонса и заказать бокал вина, но тут Гридли тихо выругался:

– Вот черт!

Де Джерси увидел, что к ним направляется грузный мужчина в темно-синем костюме в полоску. Он присел рядом с Гридли. Де Джерси инстинктивно отстранился. Мужчина строго отчитал парня, показав на полупустой бокал пива. В следующую секунду юный менеджер вскочил на ноги с перекошенным от злости лицом.

– Ради всего святого, всего-то один глоток! – сказал он и зашагал прочь.

– Малкольм, этого достаточно. Я же тебя предупреждал… Малкольм?

Гридли ушел, а грузный мужчина устремился за ним. Де Джерси решил поставить точку в этом деле, однако отметил для себя молодого менеджера «Д’Анконы» как потенциально полезного человека.

Дрисколл с полчаса уже сидел в итальянском ресторане. Он съел булочку и хотел взять и вторую с тарелки напротив, когда в зал зашел де Джерси. Они заказали суп минестроне, пасту «каннеллони» и бутылку домашнего вина.

– Как продвигаемся? – спросил де Джерси у Дрисколла.

– Я составил список агентств, предоставляющих услуги двойников. Пришлось обзвонить несколько мест, пока я не вышел на нашу актрису. Мне сказали, что ее график забит. Я наврал им с три короба, что хочу переговорить о выступлении на публичном мероприятии. Но адрес и номер телефона я достал. Она живет в Эшере.

– Родные есть?

– Она замужем, муж на пенсии. На съемках она зарабатывает кучу денег.

– Дети?

– Нет. Поразительно, но она абсолютный двойник королевы.

– Хорошо. Ты проверил, где она живет?

– Пока нет.

Официант принес первое блюдо, и мужчины молча принялись за еду.

– Я ездил поболтать с Джимми, – через некоторое время сказал де Джерси.

– Да? И как он?

– Отлично выглядит. Я намекнул о его увлечении, но он заверил меня, что не употребляет наркотики. Что до автомобилей, они превосходны. Однако нам придется в скором времени подыскать ему место в Лондоне, чтобы довести все до ума.

– Он еще что-нибудь сказал? – кивнув, спросил Дрисколл.

– Что, например?

– Брось, Эдди! Прекрати ходить вокруг да около. Он в деле или нет?

– Да.

– Ясно. Что ж, ожидаемо.

– А что насчет тебя? Пока ты ведь ничего не сказал. Ты согласен?

Дрисколл облизнул губы.

– Тони, мне нужно знать. Сейчас ты занят моими поручениями. Я очень ценю твои труды, но поставим ли мы на этом точку?

– А сам как думаешь?

– Я спрашиваю тебя. Ты с нами или нет?

– Конечно да. Я в деле. Да поможет нам Господь.

– Я бы не смог пойти дальше без тебя. Наша троица снова вместе, да?

– Мы спятили. Значит, ориентируемся на второе мая?

– Да, будет непросто, но я сейчас пытаюсь выяснить местоположение секретного дома. В Лондон прилетает Дьюлэй, а также представитель от компании «Д’Анкона». Так что все становится возможным.

– Не понимаю.

– Мы должны проследить за этим человеком до того места, где хранятся сокровища. Затем я придумаю, как обойти систему безопасности. Она, конечно, на высоком уровне, да еще и устанавливали они все сами.

– Откуда ты знаешь, если никогда там не был?

– Доверься мне. Я вышел на компанию, которая создала для них охранную систему. Похоже, там будет чертовски огромное хранилище с лазерами и тревожными кнопками, какие тебе и не снились.

Дрисколл пролил суп на подбородок.

– Однако для королевы двери хранилища откроются, – заверил его де Джерси.

Когда они перешли к вину и сыру, тревоги Дрисколла уменьшились. Хотя он еще не избавился от легкого волнения.

– Ты ведь присмотришь за Вилкоксом? – спросил он.

– Да. Но он сказал, что чист.

– Может, так оно и есть, но он только на днях нюхал «снег». Стоит за ним проследить. Джимми уже не тот, что прежде.

– Как и все мы, Тони. Но будем за ним приглядывать. Мы все стали старше, поэтому я не тороплюсь. Ошибки непозволительны. Если я увижу риски, мы всего-навсего отступим.

– Что насчет Хьюитт? – сменил тему Дрисколл.

– С ней вопрос решен. Возможно, придется подкинуть ей пару тысяч, но только после налета.

Дрисколл вытер рот салфеткой. Иногда де Джерси до чертиков его пугал. Он обходил стороной подробности ограбления, хотя раньше они работали совсем не так. Тони стало неуютно на душе.

– Эдди, мне нужно знать о продвижении в нашем деле, – сказал он, складывая салфетку.

– Ты все узнаешь, как только я перейду к следующему этапу, – раздраженно ответил де Джерси. – Тони, ты должен мне верить, как в прежние времена. А теперь давай мне фотографии нашей королевы и ее адрес. Поручу Вилкоксу все разузнать.

Дрисколл передал ему конверт из манильской бумаги и подал знак официанту принести счет.

Де Джерси отодвинулся от стола.

– Я буду на связи. Ты знаешь, куда звонить, если потребуется переговорить со мной, – сказал Полковник. – Недели через три я, пожалуй, буду готов к предварительному собранию. А пока у тебя есть чем заняться.

Де Джерси передал Дрисколлу конверт, и тот положил его в карман.

Как ни в чем не бывало, словно они разговаривали о матче по гольфу, Эдвард спросил:

– Когда состоится свадьба?

– Через две недели, – ответил Дрисколл.

Официант принес им счет.

– Прошу, – сказал он, повернулся и ушел.

Дрисколл взглянул на счет. Ужин на двоих – три смены блюд и бутылка красного домашнего вина – стоил сорок фунтов. Его жена наняла для свадьбы организаторов, которые запросили по пятьдесят пять за человека, и это не включая вина.

Де Джерси нуждался еще в одном важном для команды человеке. Королеву, которая нанесет визит в секретный дом, должна сопровождать придворная дама. Эдвард вздохнул. Раньше он не прибегал к помощи женщин и понятия не имел, кому может довериться, ведь ей придется находиться в самой гуще событий, возможно с оружием.

Ему предстоял очередной суетный день. Он встречался с Дьюлэем и надеялся, что они смогут выявить представителя «Д’Анконы» и проследить за ним до секретного дома. Осталось узнать его среди толпы.

Глава 16

Дьюлэй, одетый в темно-синее кашемировое пальто и костюм от Армани, взял с собой портплед и дипломат. Де Джерси ждал его в зоне прибытия у четвертого терминала. До посадки самолета из Антверпена оставался целый час. Дьюлэй согласился определить нужного человека, но следить за ним вместе с де Джерси не собирался. Ювелир заселился в отель «Гросвенор-хаус» на Парк-лейн, где они с де Джерси договорились встретиться позже. Эдвард планировал ждать на стоянке, сидя в машине, а Дьюлэй обещал позвонить на мобильный, как только обнаружит цель.

Наконец прибыл рейс из Антверпена, и Дьюлэй позвонил предупредить об этом де Джерси. Тот выехал с парковки и занял наблюдательную позицию напротив зоны прибытия. Дьюлэй позвонил снова. Пассажиры прошли таможню и теперь следовали в зал ожидания, но рейс совпал еще с двумя. Посадочные дорожки были забиты тележками и пассажирами, и ювелир никак не мог разглядеть представителя «Д’Анконы».

– Есть, – вдруг сказал Дьюлэй. – Должно быть, это он. Несет с собой коричневый кожаный портфель, через руку перекинут плащ и… да! Следом идет высокий блондин. Его телохранитель. Вижу цепь на портфеле – тот пристегнут наручниками.

– Опиши его, – потребовал де Джерси.

– Идет быстрым шагом к центральному выходу, – затараторил Дьюлэй. – С лысиной, в очках без оправы. Темно-синий костюм, белая рубашка и галстук. Рост около метра восьмидесяти, худощавое телосложение. Говорит по мобильнику. Он как раз выходит!

Де Джерси подъехал поближе к дверям, но не сразу смог разглядеть нужного человека. Вдруг мимо проехал черный «рейнджровер» с водителем в форме, и де Джерси наконец увидел парня из «Д’Анконы». Тот вместе с телохранителем вышел на улицу. Шофер ловко выбрался из автомобиля и открыл две дверцы. Оба прибывших сели внутрь. Багажа при них не было, и машина быстро стартовала с места. Де Джерси повис у них на хвосте.

Благодаря плотному дорожному движению от аэропорта Хитроу ему удавалось не выпускать «рейнджровер» из поля видимости. Двигаясь в потоке со скоростью улитки, он выехал на трассу А4. Ближе к Лондону стало свободнее, и де Джерси дважды чуть не потерял их, но благодаря дорожным работам обнаружил цель в четырех машинах от себя. Он прилично отставал, когда они заехали в очередную пробку на Кромвель-роуд, направляясь к району Найтсбридж. «Рейнджровер» резко свернул и поехал к Эрлс-Корт. Де Джерси по-прежнему следовал за ним, когда тот пересек Фулхэм-роуд и Кингс-роуд. Похоже, они двигались к мосту Баттерси, однако автомобиль не свернул, а поехал дальше по набережной Виктории, выезжая к мосту Блэкфрайерс, а оттуда до Ньюгейт-стрит, мимо собора Святого Павла. Де Джерси предположил, что они выбрали окружной маршрут. Возле отеля «Монтагю плейс» «рейнджровер» притормозил и ушел налево. Де Джерси не мог и дальше следовать за ними, оставаясь незамеченным, поэтому проехал вперед и свернул на следующем повороте. Он повел машину на Смитфилд, но не увидел и намека на «рейнджровер». Неужели упустил? Разозлившись, де Джерси двинулся по кольцу Вест-Смитфилд и съехал на узкий переулок, ведущий к району Бартоломью-Клоуз. На Кинг-Хорн-стрит он сбавил скорость и обнаружил «рейнджровер», припаркованный на углу Ньюбери-стрит. Де Джерси появился как раз вовремя: в близлежащее здание зашли оба человека из «Д’Анконы». Через секунду «рейнджровер» укатил прочь.

Де Джерси свернул в переулок, припарковался и прошел пешком обратно до Ньюбери-стрит. Охраняемый объект находился на углу. Вдоль четырехэтажного здания шла узкая дорога, рядом на тротуаре стояли корзины для мусора. Секретный дом оказался безликим, покрашенным в черный цвет строением без каких-либо опознавательных знаков – никакой вывески, звонка или почтового ящика. Двойные двери, ведущие на территорию, были сделаны из армированной стали. Эдвард поднял голову: окна верхних этажей на первый взгляд казались обычными, но вовсе не являлись окнами. Рамы с тонированными темными стеклами крепились поверх защитных ставней. Де Джерси не мог рисковать, оставаясь на территории, и прошел дальше.

Меньше чем через сто ярдов дорога ушла направо, приведя его на Альдерсгейт-стрит. Де Джерси двинулся дальше и остановился возле большого двухэтажного склада с плоской крышей, который как раз сдавался в аренду. Идеальное место для того, что он задумал. Дверь черного входа очень удачно вела на улицу, где находился секретный дом. Де Джерси не мог поверить, что ему так повезло. Вернувшись в машину, он позвонил агенту по недвижимости и договорился о встрече следующим утром с целью осмотреть помещение. После этого Эдвард вернулся в Вест-Энд, где в отеле «Гросвенор-хаус» его ожидал Дьюлэй.

Ювелир остановился в приятном на вид номере четвертого этажа, с видом на Гайд-парк. Дьюлэй и де Джерси устроились возле окна за маленьким столиком, сев напротив друг друга.

– Голубь прилетел на голубятню, – сказал Эдвард. – Наш объект – дом в районе Барбикан, в небольшом переулке неподалеку от рынка Смитфилд. Угловое здание. Попасть туда не проблема. Знать бы, чего ждать внутри.

Он нарисовал секретный дом на квадратном листе бумаги и передал Дьюлэю. Тот взглянул на рисунок и ткнул в него своим коротким пальцем.

– Наверняка «Д’Анкона» установила защиту не хуже, чем в Форт-Ноксе[13]. Там будут камеры наружного наблюдения. Как, черт подери, ты проникнешь внутрь незамеченным? Да еще и угловое расположение!

Де Джерси повторил, что проблем не будет. Но ему требовалось узнать планировку внутри здания.

– Как думаешь, что я там найду? – спросил он у Дьюлэя.

– В качестве внешнего контура защиты на вход ставят две усиленные двери, затем еще одну, ведущую в фойе. Я бывал на некоторых точках. Они всегда применяют пуленепробиваемое стекло в несколько дюймов. Еще они пользуются многосложной телефонной системой, чтобы соединить вместе сейфы, приемные залы и даже примерочную. Возможно, там есть и другие двери, три или четыре, запирающие святая святых. Тревожные кнопки будут повсюду, не хуже рассыпанного драже «Смартиз». Сомневаюсь, что внутри есть хранилище в полный рост, но могу ошибаться. Прежде я не видел такого в секретных домах.

Де Джерси порвал рисунок и выпрямился.

– Насколько я понял, ты в деле.

– Да, – кивнул Дьюлэй.

– Хорошо, а что с твоим японским покупателем?

– Вышел с ним на связь. Сказал, что, возможно, достану один из самых знаменитых и крупных бриллиантов в мире. Цена будет примерно миллион за карат.

Де Джерси улыбнулся. В Кохинуре сто пять и шесть десятых карата, поэтому сумма впечатляла.

– Мой клиент сказал, что его, конечно же, заинтересует столь ценная вещь. Кроме того, он не прочь взять и другие камни. Мой гранильщик мог бы разрезать Кохинур, но если сделка с японским клиентом выгорит, то даже не придется трогать камень. Он захочет получить его целиком. Такие покупатели неравнодушны к размеру камней и стоящей за ними историей.

– Ты можешь доверять гранильщику? Хорошо, может, мы и не тронем Кохинур, но есть и другие крупные и дорогостоящие камни, а наш покупатель вряд ли возьмет все сразу, так?

– Да. Но тебе не стоит волноваться за моего служащего. Я бы доверил ему свою жизнь. Мы проработали вместе двадцать лет. Чтобы избавиться от камней по-быстрому, придется трудиться день и ночь – переделать, вставить в новую оправу, чтобы драгоценности невозможно было отследить. Ему потребуется приличное денежное вознаграждение.

– О какой сумме речь?

– Возможно, четверть миллиона, а если придется резать Кохинур, лучшего человека не найти. Займет это несколько недель, и тогда придется заплатить дополнительную сумму. Можем придать камню грушевидную огранку вместо овальной, заострив с обратной стороны, – замаскировать так, чтобы он не упал в цене. Я составил список других торговцев драгоценными камнями по всему миру, кому можно сбыть остальные камни. У меня есть люди в Нью-Йорке, Антверпене и Индии.

Де Джерси внимательно слушал Дьюлэя, наблюдая, как француз водит пальцем по горловине рубашки. Эдвард понял, что тот хотел обсудить свою долю.

– Насколько преданны сотрудники «Д’Анконы»? – спросил де Джерси.

Дьюлэй пожал плечами.

– Думаю, – продолжал Эдвард, – нам понадобится человек изнутри, но не знаю, возможно ли это.

– Что ж, когда-то я был одним из них, – усмехнулся ювелир. – Скорее всего, к верхушке не подобраться – туда попадают те, кто вне всяких подозрений. Но всегда остаются мелкие сошки, которые не прочь получить крупный бонус. Главное – сделать правильный выбор. Поставишь не на того, и он проболтается.

– Может ли кто из секретного дома присваивать себе средства? – спросил де Джерси.

– Если они работают с таким высокотехнологичным оборудованием, – нахмурился Дьюлэй, – то умыкнуть могут не больше бумажной салфетки. Эти ребята назначены самой королевой. Тот представитель, за которым ты следил, похоже, перевозил серьезные камешки, раз приковал себя цепью к портфелю.

– Ясно. – Де Джерси вздохнул. Он хотел услышать совсем другое, поэтому сменил тему: – Как дела с яхтой?

– С этой чертовой денежной ямой? – сердито фыркнул Дьюлэй. – Из-за нее-то я и пришел. Она слишком дорого мне обходится. Проклинаю день, когда согласился на эту покупку.

– А если она понадобится мне, ты дашь согласие?

– Если цена подходящая…

– Я говорю не об аренде, а о том, чтобы забрать нас после налета.

– Ого! – ахнул Дьюлэй. – Так я становлюсь непосредственным участником, а мне бы этого совсем не хотелось.

– А если ее арендует некая компания? Мы могли бы использовать твой экипаж. Ты им доверяешь?

– Конечно, но все зависит от того, что именно придется делать. И конечно, нужно будет заплатить.

– Они не узнают, что происходит. Это между нами.

Дьюлэй раздумчиво постучал по столу костяшками пальцев:

– И когда компания решит арендовать мою роскошную яхту?

– Подготовь ее к первой неделе мая.

Дьюлэй встал и прошел к мини-холодильнику. Внезапно он лишился всяческой уверенности в этой затее.

– Значит, май?

– Точной даты пока нет. Я еще не решил, как именно использую яхту, но нужно подготовить само судно и экипаж.

Дьюлэй кинул в водку пригоршню льда и вернулся к столу.

– Филип, я хочу в качестве вознаграждения довольно крупную сумму. Если я захожу так далеко, то рассчитываю получить большие деньги. Я нашел для тебя покупателя, а теперь еще должен подготовить яхту. Как будем разбираться с оплатой?

– Ты получишь свою долю. Не вознаграждение, а именно долю. Мы без тебя не сможем. Что скажешь?

Дьюлэй с жадностью опустошил бокал.

– Хорошо, но мне понадобятся наличные, чтобы подготовить мастерские к предстоящей работе. Дополнительные печи, горн для плавки золота. Все это дорого стоит.

Де Джерси пообещал заплатить ему десять тысяч.

– Я бы хотел получить гарантии от покупателя, – сказал он. – Пока есть лишь твое слово о его заинтересованности в деле. Не пойми меня неправильно, я тебе доверяю.

– Это важно, учитывая, как далеко я зашел, – отозвался Дьюлэй.

– Не переживай. Все в разумных пределах. Нам нужно, чтобы покупатель оказался с нами в одной упряжке. Если он хочет получить Кохинур, то пусть предоставит денежную гарантию своей надежности.

– Мы можем ему доверять. Его состояние насчитывает миллиарды. Ради всего святого, я готов за него поручиться.

– Мне этого недостаточно. Скажи, что мы просим миллион за карат, а также миллион наличными вперед в качестве гарантии или же продадим камень кому-то другому.

– Он на это не пойдет, – сказал Дьюлэй, снова опустошив бокал.

– Если он хочет обладать этим камнем, то должен быть сказочно богат, – заметил де Джерси.

– Хорошо, я передам ему, – ответил Дьюлэй, пригладив свои жидкие волосы, – но не смей подводить его. Как я уже сказал, мне вовсе не хочется превратиться в ливерный паштет.

Де Джерси поднялся, разминая ноги.

– Передай ему мои слова, а если не хочешь, это сделаю я.

Дьюлэй замешкался:

– Ладно, посмотрим, что он скажет.

– Он все еще в Париже?

– Да. Я улетаю днем.

Оказавшись в машине, де Джерси позвонил Вилкоксу и дал поручение проверить Дьюлэя и, что важнее, его клиента. Джеймсу требовалось проследить за ювелиром из лондонского отеля до Парижа.

– Париж?

– Сегодня во второй половине дня. Ты ведь никогда не пересекался с Дьюлэем, так?

– Нет, это Тони один раз видел его. Во сколько мне приехать?

– Отправляйся в аэропорт и жди там.

– Эдди, я только вернулся из Лестера, – вздохнул Вилкокс.

– Так устрой путешествие. Прихвати с собой свою подругу.

Осмотрев склад, де Джерси арендовал его на год и заплатил за шесть месяцев вперед от имени Филипа Симмонса. Далее с помощью денежного вознаграждения он получил через агентов доступ к чертежам здания, где располагался секретный дом «Д’Анконы». В целях безопасности ни одна из сторон не хранила подробного плана, поэтому де Джерси узнал лишь информацию о размере здания, пространстве у черного входа и заднем дворе. На схеме было четыре этажа и подвальное помещение. Де Джерси не нашел никаких данных о внутреннем устройстве. Однако он отметил, что четыре года назад владельцы подавали запрос на изменение планировки в целях установки неразглашаемых мер безопасности и местный совет его одобрил. «Д’Анкона» ловко раскинула сети: любой, кто попытался бы разузнать об этих «неразглашаемых мерах безопасности», предупредил бы компанию о возможной угрозе. Де Джерси понял, что придется выяснить внутреннее устройство секретного дома иным способом.

Поехав обратно через Альдгейт в Ист-Энд, он позвонил Дрисколлу и велел установить слежку за секретным домом «Д’Анконы». Де Джерси нашел прекрасное место для наблюдения. Благодаря плоской крыше склада Дрисколл мог следить за зданием, оставаясь незамеченным.

– У меня сейчас полно дел, – устало проговорил Тони.

– А у меня разве нет? – огрызнулся де Джерси.

– Почему не Джимми?

– Он следит за Дьюлэем, который встречается с нашим покупателем. Просто хочу убедиться, что он честен с нами.

– Покупатель или Дьюлэй?

– Оба.

– Значит, сейчас мне нужно притащиться на этот твой склад? Жена просто взбесится.

Де Джерси не терпелось завершить разговор. Он сказал Дрисколлу, где найти ключи от склада, и повесил трубку.

Вернувшись домой, де Джерси был удивлен реакцией Кристины. Она разнервничалась после звонка ирландским заводчикам: ей сказали, что они не ожидают приезда Эдварда. Когда он все-таки объявился, тревога Кристины сменилась яростью: жена отчитала его за то, что он бессовестно уехал, не оставив контактного номера телефона. Каждый раз, когда она звонила, мобильник был отключен. После Кристина рассказала, что заболела ее мать, поэтому ей придется уехать в Швецию.

– Дорогая, нужно было сразу же поехать, – сказал де Джерси.

– А тебе нужно было просто позвонить домой!

– Я и не подумал.

– Вот это правда. Но почему ты соврал насчет Дублина?

– Я не врал.

– Нет, врал. Фредди сказал, что они тебя не ждали.

– Я ездил не к нему.

– Не понимаю.

– Я покупаю лошадей не только у Фредди. Иногда я предпочитаю держать в тайне свои планы. Извини, такого больше не повторится.

– Ты всегда умело оправдываешься, – вздохнула Кристина, – но я очень волнуюсь за маму. Ты поступил по отношению ко мне несправедливо. – Кристина замешкалась, потом все же озвучила свои подозрения: – Может, ты с кем-то встречаешься?

Де Джерси искренне поразился тому, что жена могла такое подумать:

– Конечно нет! Ни одна женщина не смогла бы…

– Тогда зачем ты в каждую поездку берешь с собой столько одежды? А назад не возвращаешь. Я заметила это, когда отбирала вещи для химчистки. Не хватает двух костюмов и нескольких рубашек.

Кристина сплела руки на груди.

Она застигла де Джерси врасплох, ведь он оставил все вещи в килбернской квартире, но он быстро нашелся что ответить:

– Я отдал их кое-кому из тренеров. Кристина, если хочешь, можешь спросить, но это так на тебя не похоже! Я никогда не давал повода думать, что у меня роман на стороне.

Кристина расплакалась, а де Джерси обнял ее и прижал к себе:

– Слушай, мне кажется, тебе нужно упаковать чемодан и первым же рейсом отправиться к своим родным. Поверь, я ни за что не взглянул бы на другую женщину.

Он помог жене собраться и велел пилоту отвезти ее в аэропорт. Прежде Кристина никогда не волновалась из-за отсутствия де Джерси, и он понял, что с этого момента стоило быть осторожнее, ведь ему требовалось проводить все больше времени вне поместья. Начался февраль, а значит, следовало ускориться, чтобы подготовить ограбление ко второму мая. У команды по-прежнему не было плана, как поступить с сигнализацией секретного дома.

Внутрь они попадут, а вот как беспрепятственно выйти – другой вопрос.

В начале пятого из Парижа позвонил Вилкокс. Они с Рикой сели на тот же самолет, что и Дьюлэй, и Джеймс проследил за ювелиром до отеля «Ритц».

– Эдди, мне пришлось заселиться туда на одну ночь. Рика наконец от меня отстала. Дьюлэй не стал бронировать номер. Он подошел к стойке регистрации и там переговорил с кем-то по стационарному телефону, затем направился в кофейню. Через десять минут явился громила, похожий на Одджоба из фильма о Джеймсе Бонде. Они обменялись несколькими фразами, после чего Дьюлэй направился за ним в фойе.

Вилкокс проследил за Дьюлэем на выходе из отеля: тот подсел в припаркованный возле дверей «мерседес» к какому-то мужчине, предположительно покупателю.

– Высоковат для японца, – сказал Вилкокс. – Около метра восьмидесяти, хорошо сложен, стильно одет. «Одджоб» торчал снаружи – должно быть, его телохранитель.

Де Джерси как раз шел на конный двор, приложив телефон к уху и слушая Вилкокса.

– Джимми, у тебя есть его адрес? – спросил Эдвард, остановившись. – Кто, черт подери, этот парень?

– Да, я узнал у швейцара. Он постоянный гость. Приезжает пять-шесть раз в год. Компьютерный магнат. У него многомиллиардная компания, расположенная в Токио. Зовут его мистер Китамо…

– Хорошо. Это пока все, что мне нужно знать. Почему бы тебе…

– Вот куда стоило вложить деньги – в программное обеспечение!

– Что ж, мы этого не сделали. Поговорим, когда ты…

– Вероятно, у него есть веб-сайт…

– Джимми, заканчивай болтать и хорошего тебе вечера.

– Ты сам занялся этой компьютерной ерундой. Попробуй набрать в поисковике «программное обеспечение Китамо», три буквы «К» и…

– Джимми, иди уже и займись любовью со своей подружкой! – резко сказал де Джерси и завершил звонок.

Остаток дня он провел в общении с жокеями, тренерами и управляющими. Денег катастрофически не хватало, а затраты на организацию ограбления наносили большой ущерб ограниченным финансовым ресурсам. Эдвард знал, что возместит убытки благодаря продаже недвижимости Морено, но пока теми средствами он воспользоваться не мог. Де Джерси распорядился продать еще двух лошадей. Это решение далось ему непросто и к тому же ошарашило управляющих и тренеров. Они не стали ничего говорить, лишь отметили про себя, что раньше босс так не тревожился о текущих расходах. Позже, просматривая счета, де Джерси понял, что сможет содержать поместье еще месяца четыре – и это с продажей еще восьми скакунов и двух кобылиц. Его будущее зависело от успеха предстоящего ограбления, иначе пришлось бы продать все еще до участия Флэш-Рояля в дерби.

Днем Флеминг вывел скакуна прогуляться галопом, чтобы показать его де Джерси. Конь был в превосходной форме. Несмотря на это, ночью Эдварду не спалось. Он переутомился, голова раскалывалась от мыслей о плане ограбления. Встав, де Джерси направился к себе в кабинет выпить бренди, а после решил прогуляться.

Ночь стояла ясная, морозная. Изо рта шел пар. Мрачную задумчивость де Джерси нарушил Флеминг.

– Не можете уснуть?

Де Джерси повернулся. Рядом, сгорбившись в своем пальто, стоял его преданный тренер. Де Джерси покачал головой.

– Как и я, – сказал Флеминг.

Некоторое время они прогуливались в тишине. Затем остановились возле забора, шедшего вокруг выпаса.

– У вас проблемы?

Де Джерси кивнул.

– Похоже на то, учитывая, что продаются лучшие из лучших, – сказал Флеминг. – Мне тяжко на это смотреть.

– И мне, но я в глубокой яме. Иногда кажется, что я не смогу из нее выбраться. – Де Джерси замолчал. – У меня есть друг в Ирландии, Майкл Шонесси. Он не крупный заводчик, но хороший человек.

– Вряд ли я его знаю, – сказал Флеминг.

– Он старается держаться в тени, – сказал де Джерси.

Эдвард не знал, как тренер отнесется к его предложению. Возможно, стоило подкрепить слова круглой суммой. Обычно все к этому и сводилось.

Когда де Джерси тихим голосом рассказал Флемингу, что задумал, тот сперва лишился дара речи.

– Мы получим отличную выплату, огромную. Она лучшая из моих кобылиц.

– Господи Исусе! Он ведь тоже лучший. Сэр, но вы понимаете, к чему это может привести? Рисковано вязать кобылицу втайне от всех – мы же нарушим правила.

– После разведем их по разным углам и увеличим его тренировки.

– Не знаю. Все может кошмарно закончиться.

Де Джерси взрыхлил землю ботинком.

– Ты прав, забудь об этом.

Но Флеминг вдруг положил ладонь боссу на руку:

– Нам понадобятся трое. Мой сын поможет, но нужно держать все в секрете. Сделаем это ночью, когда со двора разойдутся люди. Если когда-нибудь об этом узнают…

Де Джерси обхватил Флеминга за плечи:

– Будем надеяться, что из этого выйдет что-нибудь стоящее. Я гарантирую, что Шонесси захочет поучаствовать.

Время перевалило за полночь. Мужчины еще немного поговорили, потом пожали друг другу руки. Де Джерси пообещал Флемингу десять тысяч наличными при условии, что кобыла будет жеребой. После они перевезут лошадь в Дублин к Шонесси, чтобы тот содержал ее на своей конюшне. Но об этом не следовало говорить никому. Они снова пожали руки. Оба знали, что своим поступком могли перечеркнуть карьеру будущего чемпиона. В подавленном настроении они разбрелись по домам.

Дрисколл и Вилкокс по очереди следили за секретным домом. Джеймса это занятие раздражало, Тони же не возражал: так он мог отвлечься от мыслей, связанных с растущими затратами на свадьбу.

В свободное от слежки время Вилкокс подыскивал подходящее место для хранения автомобилей. На Альдерсгейт их следовало перевезти лишь за день до ограбления. Наконец Джеймс нашел заброшенный амбар в районе Суррей, куда и переправили «даймлеры». Там и решили собираться всей командой, чтобы закончить последние приготовления к налету.

Вилкокс нашел нескольких костюмеров, у которых мог взять напрокат настоящую полицейскую форму для мотоциклистов. Когда придет время, он выдаст себя за представителя кинокомпании. Джеймс приобрел два мотоцикла и перекрасил их под стать транспорту столичной полиции. Дрисколлу поручили найти два дробовика и несколько пистолетов. Он решил взять кое-что из своего арсенала и убрать номера с лицензированного оружия, чтобы они не привели к владельцу.

Расходы на свадьбу дочери зашкаливали, и, если жена де Джерси жаловалась на его отлучки, Лиз Дрисколл метала громы и молнии.

– Где ты все время пропадаешь? День дома, день тебя нет! Я вечно не могу до тебя дозвониться. Почему ты не оставляешь эту чертову штуковину включенной?!

– Я был занят.

– Значит, ты был занят? А попробуй-ка разобраться с приглашениями на триста персон, павильоном, оркестром, обслуживающим персоналом, свадебным тортом и платьями подружек невесты, не говоря уж о наряде твоей дочери. Мне приходится заниматься всем самой!

– Что ж, грандиозную свадьбу затеяла ты, а не я!

– Ради бога, речь о твоей дочери! Разве ты не хочешь, чтобы этот день стал для нее особенным?

– Конечно хочу, но где ты, черт подери, набрала три сотни людей? В последний раз мы говорили о ста пятидесяти.

– Видишь ли, у жениха тоже есть семья! – крикнула Лиз и разрыдалась. – Я не могу справиться со всем одна, а дочь никак не определится с платьем. Поговори с ней.

– Да что же это такое! Я ничего не смыслю в юбках!

– Тогда сходи и посмотри модели. Она не может ничего выбрать.

– Сама и помоги ей. Мне-то откуда знать, какое ей нужно платье? Я и так улаживаю дела, чтобы заплатить за все.

– А я думала, ты на пенсии, – фыркнула жена.

– Так и есть, по крайней мере было до этой чертовой свадьбы. И какая уже сумма в счете?

Лиз бросила ему связку чеков и заметок:

– Сам посмотри.

Дрисколл вздохнул и сел за стол. Через секунду он ошарашенно поднял голову:

– Пятнадцать кусков за наряды для подружек невесты? Пятнадцать?! – Он подсчитал, что стоимость свадьбы составляла приблизительно триста тысяч, возможно больше. В его нынешнем положении – непомерные расходы. Казалось, список всего необходимого не закончится. – Бог ты мой, зачем понадобилось лучшее шампанское?

– Потому что я не хочу испортить такое дорогостоящее мероприятие дешевым пойлом! – огрызнулась Лиз, забирая свои записи и чеки. – Почему ты ведешь себя как скупердяй? Ты же говорил, что с деньгами все в порядке.

– Я, мать твою, не скупердяй, просто пытаюсь донести до тебя, что это свадьба нашей дочери, а не чертовой Мадонны. К чему все эти подружки невесты и мальчики-пажи?

– Так хочет она, и ты об этом позаботишься, нравится тебе или нет.

Дрисколл вздохнул. Эти дополнительные проблемы ему сейчас нужны были примерно так же, как дыра в голове. Тони встал, направляясь к двери.

– И куда ты собрался?

Ничего не ответив, он вышел в коридор и направился к лестнице.

– Тони, ты куда?

– Хочу принять душ, если ты не против.

Жена последовала за ним:

– Так ты поговоришь с ней?

– Да, – сердито буркнул Дрисколл и потащился вверх по ступенькам.

Его дочь Мишель лежала на кровати, в белом халате и с маской на лице. Миниатюрная, с кукольным личиком, она выглядела для невесты чересчур наивной и неискушенной.

– Привет. Мама говорит, ты никак не можешь выбрать свадебный наряд.

– Платье, – поправила Мишель, сложив губы бантиком, чтобы не повредить маску на лице.

– Давай посмотрим, какие у тебя есть варианты.

– Не у меня, папочка. У модельера. Все эскизы на тумбочке.

Дрисколл опустился на кушетку с атласной обивкой и оборками и открыл бархатную папку. Имя модельера было написано на обложке золотыми буквами.

– Впечатляющее оформление, – буркнул себе под нос Тони.

Он пролистал несколько страниц с эскизами длинных изящных платьев: украшенных оборками, со шлейфом и без. Добравшись до конца папки, Дрисколл поискал цены, но не нашел.

– И какое тебе нравится?

– Не знаю, – сказала дочь. – Мне нужно сбросить вес.

– Ты и так худая как щепка.

Прихватив с собой эскизы, Тони сел рядом с дочерью на кровать.

– Я думала, что хочу платье от Стеллы Маккартни, – пробормотала Мишель, – но платье Мадонны мне совсем не понравилось.

– И во сколько это обойдется?

– Спроси у мамы, всем занимается она. Я ни о чем не могу думать, она задает слишком много вопросов.

– А зачем тебе столько подружек невесты?

– Спроси у мамы.

– Я, конечно, спрошу, но это ведь твоя свадьба, а не ее.

– Уж мне ли не знать!

Мишель села на кровати и прижалась к отцовской груди:

– Серьезно, мне это уже надоело. Знаю, она хочет как лучше, но иногда я жалею, что мы не решили пожениться тайно.

– Жалеешь? С такой стоимостью это я должен жалеть! Но ты не можешь от всего отказаться, иначе разобьешь ей сердце. Так сделай уже выбор, и покончим с этим. Возьми вот это платье, с огромным шлейфом. Довольно симпатичное.

– То, что с жемчужным корсетом? – спросила Мишель, придвигаясь ближе к отцу.

– Да, возьми его.

Дочь вздохнула и забрала у него папку:

– А как насчет платья в греческом стиле? Тебе нравится?

– Мне понравится все, что и тебе. Завернись хоть в скатерть, все равно будешь красавицей.

Мишель засмеялась и поцеловала отца, испортив тем самым свою маску.

– Надеюсь, твой жених не увидит тебя с этой гадостью на лице, – усмехнулся Дрисколл, – иначе сбежит. Давай остановимся на платье с жемчугом, оно показалось мне лучше всех.

– Хорошо, выберу его.

Дрисколл ушел, а его дочь села на кровати, скрестив ноги, и взялась рассматривать образцы шелка и эскизы фаты.

Желая расслабиться в сауне, Дрисколл разделся и хотел уже сбрызнуть угли сосновой эссенцией, но тут объявилась жена.

– Что ж, спасибо тебе! – сказала она. – Сначала говоришь урезать расходы, а теперь советуешь дочери взять платье с жемчугом. Я пыталась отговорить ее, ведь оно стоит двадцать пять тысяч фунтов стерлингов.

– Что?

– Тебе не послышалось. Двадцать пять тысяч! А к нему понадобятся фата и тиара – это еще целое состояние. Тони, серьезно, я тебя просто не понимаю.

– Послушай, милая, пусть будет хоть бриллиантовая тиара или тридцать подружек невесты – что угодно, лишь бы ты была счастлива. Только меня оставь в покое, голова просто раскалывается.

– Тебе нужно на примерку нового костюма. Не пойдешь ведь ты в старом. Когда доедешь до портных?

Дрисколл открыл дверь в сауну, в лицо ему пыхнул жар.

– На следующей неделе, ладно? Я съезжу к ним на следующей неделе.

– Ты делаешь все в последний момент!

– Я поеду на следующей неделе. На чертову примерку. Если нужно, надену хоть балетную пачку, только прекрати донимать меня. Хватит!

Тони захлопнул дверь в сауну. Пока денег на свадьбу хватало, но она сильно подрывала его финансовые ресурсы. Что до Лиз, она ничего не ведала о масштабе катастрофы.

Рика надела шелковый пеньюар, полученный в подарок от Джеймса в Париже, и разлеглась на кровати в эротической позе. Подобно де Джерси и Дрисколлу, Вилкокс часто отлучался из дому, но, в отличие от других жен, Рика съездила в Париж и оставила там целое состояние.

– Иди же в постель, – сказала она, распахивая объятия.

Вилкокс вздохнул, рухнул лицом на подушки и закрыл глаза. Рика принялась раздевать его, покрывая все тело поцелуями. Но поездки в Лестер совершенно вымотали его. К тому же, работая в промозглом гараже, Джеймс подхватил простуду, и теперь из-за усталости и недомогания ему было не до секса.

– Рика, хватит, у меня, кажется, грипп.

– Мне не важно, я тебя любить.

– Я тоже тебя люблю, дорогая, но…

– Сделать тебе массаж.

– Нет, дай мне просто немного поспать. Я много работал и ужасно устал.

– Работать? Над чем? Ты вроде быть на пенсии, над чем тогда работать, что так не любить меня?

Вздохнув, Вилкокс взял с тумбочки бумажную салфетку и высморкался.

– Твой насморк не от простуды, а от кокаина.

Джеймс сердито глянул на Рику, но она принялась расстегивать пуговицы на его рубашке.

– Не надо, – сказал он. – Я сейчас ничего не хочу.

– А когда хотеть? Ты уже несколько недель не хотеть. Всего одна чудесная ночь в Париже, и мы вернуться.

– Бог ты мой! Говорю же, мне нехорошо. У меня голова болит!

Джеймс, шатаясь, встал на ноги, но Рика повалила его на кровать и забралась сверху:

– Ты больше не хотеть Рика.

– Хочу, конечно я хочу тебя. Просто не сейчас.

Он сделал глубокий вдох, потом крепко обнял ее:

– Послушай. У меня сейчас кое-какие проблемы с бизнесом, понимаешь? Я неудачно сыграл на фондовой бирже и потерял большую часть своих сбережений. Рика, у меня почти не осталось денег, я банкрот.

– Что?

– Да, все так, теперь-то ты замолчишь? Это правда, черт подери. Мне нужно распродать оставшиеся станции техобслуживания и машины. Сейчас я этим и занимаюсь: пытаюсь ради тебя и детей спасти как можно больше средств.

– Почему не сказать мне? – спросила Рика, обняв Джеймса, словно ребенка.

– Не хотел тебя беспокоить.

Рика приуныла, ведь на этот раз он не врал. В его глазах стояли слезы.

– Джимми, следовало сказать мне, все объяснить.

– Повторю еще раз, я не хотел тебя волновать, у тебя и так хватает забот – и с учебой детей, и с остальным. Надеюсь, нам удастся спасти этот дом, а вот остальные придется продать. Я еще не в курсе всех дел, но нынешняя ситуация не обнадеживает.

Рика вздохнула, не выпуская его из объятий:

– Но ты же иметь миллионы? Много-много миллионов.

– Не совсем так, но я думаю, что есть способ выкарабкаться из этой передряги. Только потребуется время, а значит, я еще дольше буду пропадать в гараже.

Вилкокс чихнул, и Рика передала ему салфетку:

– Бедняжка. Хочешь, Рика приготовить тебе суп?

– Хорошо бы. А есть у нас какие-то лекарства? Не хочу, чтобы были осложнения с легкими. У меня они и так слабые.

Рика откинула в сторону покрывало и взбила подушки.

– Прости, милый, Рика приносить поднос для моего бедненького. Давай же, хороший мальчик, в кроватку.

Шмыгая носом, Вилкокс снова плюхнулся на подушки. Его самочувствие ухудшалось.

Рика помогла Джеймсу переодеться в пижаму, словно десятилетнему ребенку. Стянула с него штаны, уложила в кровать и заботливо накрыла одеялом, поцеловав в лоб. Из легкого шелкового пеньюара аппетитно выглядывала пышная грудь, но Вилкокс ни на каплю не возбудился. Все, чего он хотел, – чтобы его поскорее оставили в покое.

Через некоторое время Вилкокс услышал пение спускающейся по лестнице Рики. Он свернулся калачиком на боку, ожидая, когда ему принесут суп, и размышляя о своем непростом положении. Скоро всем участникам предстояло встретиться и обсудить налет, и это вызывало беспокойство. Джеймс жалел, что согласился, что снова повелся на слова де Джерси, но отступать было поздно.

Уже не в первый раз за неделю Реймонд Марш прибыл на телефонную станцию Скотленд-Ярда в восемь сорок пять утра. Он устроил все так, чтобы лично выполнять регулярное техобслуживание телефонных линий полиции. Две последующие недели ему предстояло проинспектировать основные системы, приходя через равные интервалы времени для выборочной проверки. Через эту телефонную станцию проходили исключительно линии Скотленд-Ярда. Марш получил пароль, код системы безопасности и электронную карту, предоставляющую допуск по всей территории здания.

На цокольном этаже хранились аккумуляторы и оборудование, на среднем – вычислительные устройства, администрация располагалась на третьем. На следующий день после встречи с де Джерси Марш получил доступ к главному компьютеру и быстро нашел двадцать четыре линии, отвечающие за связь с Департаментом королевской и дипломатической защиты. Сегодня у него наконец появился шанс установить слежку: все входящие и исходящие звонки департамента заносились в журнал с соответствующими номерами.

Пробившись на линию, Марш принялся изучать и записывать все звонки. Он понимал, что если его поймают, то уволят, а может, и того хуже. К началу второй рабочей недели на станции Реймонд разобрался, кто отвечает за поддержание связи с дворцом и следит за безопасностью.

Получив сообщение от Марша, где говорилось об успешно проделанной работе, де Джерси приободрился. Он еще на шаг приблизился к осуществлению своего плана. Пришло время снова встретиться с лордом Вестбруком. На звонок его светлость ответил сразу же.

– Наконец-то, – вздохнул он. – Я уж подумал, что вы пошли на попятную.

– Но вы же получили платеж?

– Да. Благодарю.

– Нам нужно встретиться. Ориентируетесь в Шеппертоне?[14]

– Да.

– Отлично, тогда пройдете до Черч-сквер. Перед небольшим береговым причалом увидите скамейку. Там и встретимся, а после пообедаем в пабе.

– Хорошо. Когда?

– Завтра в полдень.

Когда де Джерси позвонил Вилкоксу, тот лежал в постели с сильной простудой.

– Хочу, чтобы ты кое-что разузнал, – сказал Полковник.

– Я заболел.

Де Джерси будто бы не услышал его:

– Проверь адрес в районе Эшер, но на расстоянии. Нужно проследить, кто там появляется. Схематично обозначь парадный и черный вход, убедись, что, кроме актрисы и ее мужа, там никто не живет. Потом доложи мне.

– Хочешь, чтобы я сделал все сегодня вечером?

– Да, – ответил де Джерси и продиктовал адрес.

– Но у меня ужасная простуда, – возразил Вилкокс. – Я не могу вылезти из постели.

– Оденься потеплее, – невозмутимо произнес де Джерси.

Он переживал как за Вилкокса, так и за Дрисколла, однако ничего больше не сказал и повесил трубку. Эдвард тщательно просмотрел составленные им списки необходимых дел, отмечая галочкой завершенные. Он до сих пор не нашел никого на роль придворной дамы.

Вилкокс прилично замерз, наблюдая за домом номер двадцать три – аккуратным сооружением с огромным прудом перед парадным входом. С одной стороны находился гараж, а на подъездной аллее с бело-розовой плиткой стояла красная «тойота» с безупречно чистым кузовом. Сначала Джеймс прошел до конца дороги, минуя дом и создавая видимость, что ищет определенный адрес. Когда он перешел через дорогу и развернулся, в доме номер двадцать три открылась дверь. Оттуда появился лысый мужчина в пальто песочного цвета и шарфе, замотанном вокруг шеи. В его ладони бряцали ключи от машины. Следом вышла невысокая женщина в синем пальто и фетровой шляпе.

– Эрик, ты закрыл дверь черного входа? – спросила она.

– Да.

Женщина заперла дом и направилась к «тойоте», а муж заботливо открыл перед ней пассажирскую дверцу.

– Только мы ненадолго, – сказала женщина.

Когда она садилась в машину, в свете фонарей Вилкокс смог разглядеть ее лицо. Он разинул рот, но не сбавил шага.

Эрик завел мотор и двинулся по дороге. Машина проехала мимо Вилкокса. Женщина о чем-то говорила, глядя прямо перед собой. Джеймс не верил своим глазам: перед ним был точный двойник королевы.

Когда жильцы дома уехали, у Вилкокса появилась возможность поближе изучить объект. Он подошел к крыльцу и позвонил в дверь, потом заглянул в окно, будто ожидал, что внутри кто-то есть.

– Эрик? – позвал он.

Вилкокс обошел дом и проверил там все: дорожку, кухню, окна. Никого не увидев, он вернулся в машину и позвонил де Джерси.

Когда завибрировал мобильник, Эдвард сидел в одиночестве и курил. Ответив, он сразу же узнал Вилкокса по сухому кашлю, шедшему из телефонной трубки.

– И сзади и спереди дома никаких помех. Жильцы уехали, и я тщательно все осмотрел. Кроме них, там никто не живет. Черный вход скрыт от чужих глаз живой изгородью. Парадный виден всем соседям.

– Что ж, хорошо, – ответил де Джерси. – Ты еще там?

– Еду домой.

– Значит, ты ее видел?

– Кошмар! – Вилкокс чихнул. – Они похожи как две капли воды.

– Эта женщина как раз и работает двойником ее величества.

– Мы ее похитим? – спросил Вилкокс.

– Нет. Сперва предложим работу, – отозвался де Джерси.

– Не понимаю, – шмыгнув носом, сказал Джеймс.

– Джимми, это наш пропуск внутрь. Пока большего тебе знать не нужно.

Де Джерси сильно устал, но перед сном все равно позвонил Кристине. Жена сказала, что останется в Швеции еще на неопределенное время: ее матери диагностировали тяжелую стадию рака и сейчас она проходит курс химиотерапии. Де Джерси вызвался приехать, но Кристина не видела в этом нужды. Конечно, новость о болезни тещи его не обрадовала, но в отсутствие жены он мог всецело сосредоточиться на планировании налета.

Глава 17

Вестбрук ждал де Джерси на Черч-сквер, у набережной Шеппертона. Эдвард поразился, как посерело и осунулось лицо лорда с прошлой их встречи. Тот сгорбился в пальто на кованой скамье, сжимая в посиневших губах сигарету.

– Вы в порядке? – спросил де Джерси, подсаживаясь к нему.

– Опробовал новое лекарство. Пришлось пуститься во все тяжкие, – с ухмылкой отозвался Вестбрук, но глаза выдавали его: в них сквозила дикая усталость.

– Я подготовил список вопросов, – бодро сказал де Джерси.

Вестбрук достал из-под скамейки портфель:

– Я собрал воедино всю информацию, которая вам нужна.

– Может, зайдем тогда в «Джордж»? Там удобный зал. Выпьем по чашечке кофе.

– Слава богу, я совсем окоченел.

Вестбрук встал и выронил портфель, но де Джерси подхватил его.

– Спасибо, – сказал лорд.

Они зашли в паб.

– Я закажу кофе и что-нибудь из еды? – спросил Вестбрук.

Де Джерси устроился за столиком у окна, подальше от барной стойки.

– Я буду только кофе.

Де Джерси принялся изучать записи Вестбрука, пока тот заказывал у дружелюбной официантки кофе, сигареты и сэндвичи с курицей. Когда он прошел в уборную, де Джерси проводил его взглядом. Вернулся Вестбрук с красными кругами под глазами и тяжело опустился на сиденье.

– Валяйте, – коротко сказал он.

Лицо Вестбрука покрылось испариной. Когда принесли их заказ, он закурил и зашелся кашлем. Де Джерси налил им обоим кофе и передал лорду чашку, но тот жадно накинулся на сэндвич, не выпуская из руки сигарету.

– Хорошо, тогда начнем, – сказал Эдвард.

– Готов в любую минуту. – Закинув ноги на стоявший у окна пуф, Вестбрук стремительно поглощал сэндвич. Затем хлебнул кофе и снова закурил, хотя предыдущая сигарета все еще дымилась в пепельнице. – Мы ведь с вами договорились, верно?

– Да, конечно.

– Я вот подумал. Раз уж я болен, то не хочу профукать причитающуюся мне долю в случае успеха. Может, мы составим какой-нибудь документик на имя моего сына? Речь ведь о больших деньгах?

– Да, но вы верно заметили – все зависит от того, преуспеем мы или нет. В случае провала никто не получит и пенса, поэтому бессмысленно составлять договор. Я могу лишь выдать вам обещанную сумму на время подготовки. Если дело выгорит, вы получите свою долю.

– Что ж, хотите вы многого, а в ответ одни обещания, так?

– Нет. Все участники команды зависят друг от друга и не разглашают чужие личности, поэтому вас никто не обманет и не лишит ваших денег.

– Ясно. Но если я сдохну – кто проследит за тем, чтобы мой сын получил долю вместо меня?

– Я.

Де Джерси пристально посмотрел на Вестбрука.

– Хорошо, – ответил лорд, опуская ноги на пол.

Эдвард придвинул к нему бумаги с вопросами и открыл колпачок золотой ручки «Картье»:

– Кто будет сопровождать королеву по случаю такого выезда?

– Главный конюший помогает ее величеству с официальными обязанностями и личными делами. Он принадлежит к небольшой, но тщательно подобранной команде, ответственной за детальное планирование и реализацию ежедневного графика королевы.

– Сможете взять эту роль на себя, сыграть конюшего?

– Конечно, я же им раньше и работал. Все благодаря моему происхождению и связям. Офицеров на этот пост командируют из войск после трехлетней службы. Когда конюший сопровождает королеву на дневных мероприятиях, то носит форму. Моя еще цела, так что за это можно не беспокоиться. Правда, зачастую ее и не надевают. Если ее величество скажет что-нибудь вроде: «Сегодня обойдемся без почестей», то хватит и делового костюма. Я упоминал, что жил при королевских конюшнях Букингемского дворца? Координировал передвижения ее величества. По торжественному случаю будут и пони с оркестром, но на примерку королева просто поедет в «даймлере», а второй будет двигаться следом.

– Значит, она воспользуется именно «даймлером». Вы уверены?

– Совершенно точно.

– Эмблема… – начал де Джерси.

– Очень важный момент! – сказал Вестбрук, хлопнув по столу ладонью. – На автомобиле королевы обязательно должна быть серебряная эмблема святого Георгия, побеждающего змея.

– Один из членов моей команды уже сделал копию. Кто еще будет с королевой, кроме конюшего?

– Придворная дама несет сумочку и цветы, выступая в качестве личного секретаря, отвечая на письма и прочее.

– Она примерно одного возраста с королевой?

– Обычно да. Это изысканно одетая женщина приятной наружности, но ничем не примечательная. Таких, как она, можно не заметить в толпе.

Они еще некоторое время обсуждали состав кортежа. Де Джерси утомляло, что Вестбрук постоянно перескакивает на маловажные темы. Однако лорд, здоровый или нет, требовался ему в качестве королевского конюшего. Его роль в ограблении была крайне важна.

Вскоре после встречи с Вестбруком де Джерси позвонил Кристине и поинтересовался самочувствием тещи. Новости не утешали. Та не слишком хорошо перенесла терапию.

– Она умирает, – сказала Кристина. – Я должна обсудить с отцом прекращение лечения. Мама ужасно страдает, а врачи не дают утешительных прогнозов. Мне кажется, неправильно заставлять ее.

– Тебе, наверное, сейчас очень плохо. Я сильно соскучился. Жаль только, я ничем не могу помочь.

К концу их беседы де Джерси приуныл. Его мысли вернулись к Вестбруку: насколько тот был болен? Утром он выглядел неважно. Эдвард беспокоился за состояние лорда: хорошее самочувствие было чрезвычайно важно, чтобы убедительно сыграть роль королевского конюшего.

Де Джерси доехал до города, остановил машину у телефонной будки и позвонил Маршу. Трубку взяла его жена, а через секунду на линии появился Реймонд:

– Кто это? Мистер Симмонс? Что насчет времени? Мы встретимся?

– Надеюсь на это. Вы вечером свободны?

– Да, и у меня отличные новости! Сможете ко мне приехать?

Марш открыл дверь, впуская де Джерси. Эдвард прошел в коридор, утопая ногами в толстом ковролине, словно в мягкой грязи. Хакер красовался в обтягивающих брюках-дудочках и замшевых ботинках отвратительного розового цвета на платформе, которые сочетались по цвету с рубашкой. На его груди вместо галстука висел тонкий кожаный шнурок. Стены были увешаны плакатами и фотографиями с Элвисом Пресли.

– Это мой кумир, – сказал Марш, проследив за взглядом де Джерси. – Пойдемте наверх.

Он повел де Джерси по лестнице, вдоль которой висели постеры из всех без исключения фильмов Элвиса. Хакер открыл дверь в конце пролета, отошел в сторону и жестом пригласил гостя внутрь. Войдя, Эдвард огляделся. Комната была забита компьютерами, повсюду висели паутины проводов, там и сям стояли грязные пепельницы и пустые коробки из-под пиццы.

– Садитесь, – сказал Марш. – Это мой кабинет. Как видите, здесь ультрасовременное оборудование стоимостью в тысячи фунтов.

– Как продвигаются дела на станции? – спросил де Джерси.

Марш наклонился, достал дешевую парусиновую сумку и бросил на стол:

– Хорошо. Я сделал для вас распечатки и записи на кассетах. Звонки от ИРА приходят каждое утро в одно и то же время. У них десять линий, а используют их по определенной схеме. Один звонок по первой линии, на следующий день – по второй, а дойдя до десятой, двигаются в обратном порядке. Кажется, я знаю, какой линией они воспользуются в день ограбления, – схема не меняется. Но у нас есть в запасе время, чтобы это проверить.

– Отличная работа. А как со связью между Скотленд-Ярдом и секретным домом? Были уже какие-нибудь разговоры? Кто и кому звонил?

– Они еще не обсуждали мер безопасности во время примерки, но до назначенной даты еще далеко. Думаю, что в скором времени нужная информация появится.

Марш произвел на де Джерси сильное впечатление, приходя на каждую встречу с тузом в рукаве. Сейчас, вцепившись в свою сумку, хакер неотрывно смотрел на «босса»:

– Похоже, что в этом деле мне отведена немаловажная роль, и я участвую в нем не ради любви к искусству. Давайте поговорим о моей доле.

– Хорошо. Насколько нам известно, главный трофей можно продать примерно за шестьдесят миллионов, и еще больше мы выручим за другие камни, – соврал де Джерси, зная, что сумма будет значительно больше.

Услышав это, Марш потребовал как минимум десять миллионов плюс по тысяче в неделю. Когда де Джерси согласился на условия, хакер передал ему сумку.

– Ближе ко дню примерки командор Департамента королевской и дипломатической защиты свяжется с «Д’Анконой» насчет мер безопасности. Я определю, какая линия выделена для секретного дома, и перехвачу звонок, уведомляющий об отмене королевского визита.

Они погрузились в обсуждение деталей плана. Марш обещал позвонить, как только узнает кодовое слово для второго мая. Тогда де Джерси, выступая в роли информанта от ИРА, позвонит в полицию и назовет кодовое слово, предупредив тем самым службу о террористической угрозе, которую примут за правдивую. Офицеры Скотленд-Ярда свяжутся с дворцом, отменяя все мероприятия для королевской семьи. Марш дождется момента, когда командор выйдет на связь с секретным домом с целью отменить визит. В это время хакер подключится к телефонной линии и сам ответит на звонок. Глава службы безопасности в секретном доме будет по-прежнему ждать приезда королевы, не подозревая о прибытии совсем другого кортежа.

– Я пробуду на станции с шести утра до половины одиннадцатого, пока осуществляется операция, – сказал Марш. – Проверю телефонные линии на тот случай, если что-нибудь заподозрят. – Хакер сделал глубокий вдох. – Как можно шустрее выбирайтесь оттуда, потому что раскусить план не так уж сложно. Служба безопасности дворца займется полномасштабной проверкой. На все у вас будет минут десять-пятнадцать.

Де Джерси понимал, насколько рискованно оставлять Марша на станции.

– Мы постараемся закончить быстрее, – проговорил Эдвард. – Только туда и обратно, таков мой план. Возможно ли достать внутренний чертеж секретного дома?

– Хотите сказать, что вы еще не в курсе, что там внутри?! Безумие, черт подери! Вы обязаны это знать.

– Особой нужды нет. Мы зайдем через главный вход, с этим проблем не будет. Необходимо лишь выяснить, где сейф.

Марш сердито ткнул в сторону де Джерси пальцем:

– Старина, это похоже на дилетантство.

Де Джерси стиснул челюсть.

– Вовсе нет, – возразил он, стараясь не показать, как слова хакера задели его.

– Надеюсь, другие участники понимают, какого черта творят. Нельзя же всерьез рассуждать о проникновении, не зная, что ждет внутри! А можете ли вы подобраться к кому-нибудь из сотрудников? – спросил Марш и коротко задумчиво помолчал. – Есть у меня одна мыслишка, но ничего не обещаю. Кажется, есть способ узнать об их системе безопасности. Если она находится на компьютере, я смогу до нее добраться. Никакой телефон или компьютер не застрахован от людей вроде меня.

– Сколько времени вам понадобится? – спросил де Джерси.

– Вопрос в том, сколько вы готовы заплатить, – заулыбался Марш.

Даже выспавшись, де Джерси не почувствовал себя лучше: все его мысли занимало ограбление. Встреча с Маршем выбила Эдварда из колеи, особенно упоминание о дилетантстве. Средства иссякали, а ведь предстояло и дальше платить хакеру за услуги. По крайней мере, де Джерси надеялся, что Марш раздобудет нужную информацию. Подходящую женщину на важную роль в деле Эдвард пока не подобрал, как и не склонил к участию двойника королевы и не нашел еще двух человек в качестве мотоциклистов. Опять появилась необходимость воспользоваться Интернетом. Де Джерси тяжело вздохнул. Он устал заниматься организацией и улаживать растущие расходы.

Де Джерси вернулся в поместье на поезде. Ему требовался отдых: в голове все перепуталось, тело ныло от усталости. Эдвард в одиночестве бродил по комнатам, находя успокоение в тишине своего опустевшего дома. Потом он прокатился верхом с жокеями, побеседовал с Флемингом и навестил Флэш-Рояля, который быстрыми темпами шел на поправку.

Когда де Джерси сидел за письменным столом, позвонила Кристина и сообщила, что днем скончалась ее мама. Жена рыдала, пытаясь говорить связно, но у нее это плохо получалось. Матери Кристины было всего шестьдесят два года, а ее несчастный отец не мог найти себе места от горя.

Общаясь с женой, де Джерси проявил мягкость и понимание. Повесив трубку, он связался с Дрисколлом и предупредил, что возникла небольшая задержка в планах, всего на несколько дней. Тони с облегчением узнал, что похороны приходились на те же выходные, что и свадьба его дочери. Вилкокс тяжело заболел гриппом и лежал пластом в постели. Он тоже обрадовался возникшему перерыву. Так вся троица могла немного вздохнуть. Де Джерси заметил, что никто из товарищей и слова не сказал про ограбление. Возможно, они все еще сомневались.

Однако после встречи с хакером Эдвард и сам растерял уверенность в успехе их предприятия. Он обнаруживал в своем плане сплошные дыры, а в его команду входили те еще субъекты: подсевший на кокаин Вилкокс, пройдоха Дрисколл, лорд Вестбрук, умирающий от рака, изуродованный оспой Грегори Джонс, самовлюбленный Реймонд Марш и слабонервный Поль Дьюлэй. Когда де Джерси подсчитал текущие расходы, ему стало дурно.

На следующий день Эдвард полетел в Швецию. В самолете он сидел с закрытыми глазами, обдумывая детали плана: он словно пролистывал в уме страницы книги, которую выучил наизусть. От размышления его отвлекла стюардесса, предлагая напитки и газеты. Де Джерси заказал кофе и взял «Таймс», «Экспресс» и «Дейли мейл». В «Экспрессе» он наткнулся на любопытную статейку: в ней говорилось о двух старых девах, которые мошенничеством лишили конную ассоциацию нескольких тысяч фунтов. На фотографии обе счастливо улыбались перед камерами, держа кубки победителей и медали. Это навеяло мысли об одной женщине. Де Джерси нахмурился, подсчитывая приблизительный возраст Памелы Кенуорти-Райт. Они познакомились в семидесятых через общего друга. Памела была актрисой и училась в Королевской академии драматического искусства. Имея неплохие связи, она вышла замуж за состоятельного брокера, но подала на развод, застукав его с парнем из прислуги. После этого Памела пыталась возобновить театральную карьеру, сыграв в нескольких телевизионных сериалах, но в конце восьмидесятых она попалась на воровстве в «Харродсе». Несколько месяцев она просидела в тюрьме Холлоуэй по обвинению в мошенничестве с кредитными картами. Де Джерси улыбнулся. Похоже, Памела подошла бы для его плана, но сперва требовалось ее разыскать.

Похороны проходили в узком кругу родных, где присутствовали отец Кристины, ее братья и сестры с детьми. Служба была недолгой, поминки проходили в гнетущей атмосфере, хотя Кристина отлично все организовала. Бледная, как сама смерть, она все же взяла себя в руки и не разрыдалась на похоронах. Ее утешала поддержка мужа. Де Джерси проявлял заботу и внимание, чем заслужил благодарность и уважение тестя. Предложив, чтобы Кристина осталась и помогла разобрать мамины вещи, а отцу – переехать в дом поменьше, Эдвард показал себя еще более участливым и душевным человеком. Он ничем не выдал своего намерения подольше держать Кристину вдали от дома. Для пущей убедительности де Джерси сказал, что останется вместе с ней, но она знала о его загруженности работой и, как он и ожидал, отказалась. Конечно, он вовсе не собирался сдерживать слово и в случае необходимости организовал бы собственный отъезд из-за важного звонка. При желании Эдвард мог хладнокровно запереть свои чувства на замок. Он любил Кристину, но сейчас на первом месте стояла его нынешняя финансовая ситуация. Время не останавливалось, уже начался март, а он еще не собрал полную команду. И, что хуже всего, пока отсутствовал план секретного дома.

Когда минула полночь, Мишель Дрисколл беззаботно улетела в свадебное путешествие, а ее отец устроился возле обогревателя, установленного по случаю во дворе возле пруда с лилиями. По поверхности воды плавали ленты серпантина, конфетти и сигаретные окурки, но Тони не обращал на это никакого внимания. В голове стучала кровь – он слишком много выпил, хоть и не чувствовал себя пьяным, – а желудок горел от изжоги.

– Вы ведь Тони, верно?

Дрисколл поднял голову и увидел здоровяка в зеленой форме службы безопасности.

– Мы знакомы?

– В каком-то смысле да. Прошло уже двадцать лет, а может, и больше. Я Брайан Холл.

Дрисколлу это ничего не сказало.

– Давным-давно я работал на вас, еще в компании по утилизации отходов. Вы сделали мне огромное одолжение. Я тогда досрочно вышел из тюрьмы, оставшись на испытательном сроке, и сильно нуждался в работе, только-только вернулся к нормальной жизни, а вы взяли меня к себе, хотя знали про судимость.

– Точно. Как ваши дела? – без интереса спросил Дрисколл.

– Подрабатываю как могу. Несколько лет уже в этой компании – правда, в основном на скамейке запасных. Меня зовут, когда нужны лишние руки, например для такого торжества.

Мужчина обвел рукой двор, где совсем недавно гремела вечеринка.

– И что, после того раза завязали с криминалом? – спросил Дрисколл.

– Нет, черт подери, – усмехнулся Холл и покачал головой. – Какое-то время продержался, но с женой и тремя ребятишками за плечами приходится идти на все, понимаете? Обжигался несколько раз. На самом деле я десять месяцев как на свободе.

Дрисколл ожидал, что парень попросит у него денег, даже нащупал в кармане бумажник, но Холл положил ладонь ему на руку:

– Не подумайте, я не попрошайничаю. Просто хотел вас поблагодарить.

– Может, выпьем? – предложил Дрисколл.

– Не сейчас, я на службе.

– Да кто увидит? К тому же нанял-то вас я.

Они вместе прошли в шатер, в котором располагался бар. Дрисколл раздобыл полупустую бутылку бренди, два стакана и устроился в самом углу патио.

– Бренди подойдет?

– В самый раз.

Дрисколл разлил содержимое бутылки поровну и предложил парню сигару. Оба закурили, сидя в темноте и слушая все еще громыхавшую музыку.

– Полагаю, вы сейчас не работаете? – спросил Холл.

– Не совсем. Я почти вышел на пенсию, – сказал Дрисколл, потом указал на дом и прилегающую территорию. – Но не думайте, что все это в безопасности. Я на мели. Неудачно инвестировал деньги и лишился всех сбережений.

– Сочувствую, – сказал Холл. – Иногда я берусь и за грязную работу, если понимаете, о чем я. Если нужно разобраться с негодяями, которые вас обманули, мы с приятелем Кенни Шортом работаем по договоренности. Конечно, мы не за все беремся, но можем прижать к стенке так, что мало не покажется.

Дрисколл молчал.

– Надеюсь, вы не обиделись на мое предложение. Это просто мысль.

В голову Дрисколла закралась идея.

– Может, у меня и найдется для вас работенка, – осторожно сказал он. – Вашему другу Кенни можно доверять?

– На все сто! – ответил Холл.

– Оставьте мне контактный телефон. Возможно, я с вами свяжусь. Мне нужно обсудить все с одним человеком, договорились?

Вернувшись после похорон в Англию, де Джерси занялся поисками Памелы Кенуорти-Райт. Он довольно быстро выяснил, что она больше не состояла в «Эквити», английском профсоюзе актеров, а затем проверил телефонный справочник и обнаружил трех людей с той же фамилией и инициалами. По первому номеру ему ответил мужчина, похожий по голосу на военного из аристократических кругов:

– Питер Кенуорти-Райт слушает.

Де Джерси повесил трубку и набрал следующий номер. Через два гудка ему ответили.

– Алло?

– Мисс Памела Кенуорти-Райт?

– Боже ж ты мой, да! С кем я говорю?

– Я провожу государственную перепись тех, кто проживает в вашем районе и получает пособие по безработице.

– Вот тебе раз! Это не иначе как посягательство на личную жизнь.

– У вас есть компьютер?

– Конечно есть. Кстати, я голосую за консерваторов, курю, а еще разведена. Теперь катитесь к черту!

– Вы были актрисой?

– Я и сейчас актриса!

– Огромное вам спасибо.

Де Джерси повесил трубку, не дав ей ничего ответить. Он не сомневался, что нашел нужного человека, но на всякий случай позвонил по третьему номеру: ему ответила пожилая дама, сообщившая, что мисс Петал Кенуорти-Райт как раз сейчас выгуливает собаку.

Де Джерси считал свою килбернскую квартиру совершенно захудалой, но по сравнению с местом, где обитала Памела, та могла показаться дворцом. Жила она в коммуналке в бывшем форте Плимута. Чтобы добраться до квартиры, следовало прежде перейти разводной мост, а после миновать главный двор с множеством заколоченных досками лачуг. За пределами здания бродили собаки и кошки, околачиваясь возле зловонных мусорных пакетов. В промозглых коридорах валялись битые раковины, унитазы, сломанные холодильники. На лестнице и в коридоре второго этажа, ведущего к квартире номер двадцать, стоял отвратительный запах мочи. Табличка на двери гласила: «Не беспокоить до одиннадцати утра, благодарю». Де Джерси улыбнулся и постучал в дверь.

– Кто это? – раздался требовательный голос с аристократическими интонациями.

– Филип Симмонс.

Де Джерси услышал, как отодвинули щеколду, после чего дверь слегка приоткрылась.

– Вы соцработник?

– Нет.

– И что вам надо?

– Поговорить с вами. Однажды, давным-давно, мы уже встречались, – с обаятельной улыбкой сказал де Джерси.

– Что ж, я вас не помню, да мне и некогда сейчас.

– Мисс Кенуорти-Райт, мне правда нужно поговорить с вами насчет одного прибыльного дела.

– Покажите ваши документы.

Де Джерси достал фальшивое водительское удостоверение.

– Хорошо, входите. Я поищу очки для чтения.

Памела удалилась вглубь квартиры, а де Джерси зашел внутрь. Там оказалось лучше, чем он ожидал: на полу лежал добротный ковер, стояли удобные кожаные кресла, компьютер и огромный телевизор. От газового камина шло тепло. На стенах висели картины, написанные маслом, с изображениями джентльменов в париках и женщин чопорного вида. Диван-кровать с оранжевым покрывалом занимал значительную часть комнаты, находясь в опасной близости от камина.

Бархатный халат висел на хрупкой фигуре Памелы как на вешалке, на ногах у нее были тапочки с кроличьей опушкой. Порывшись в полотняной сумке, она достала очки и поднесла их к носу. Взглянула мельком на водительское удостоверение и вернула документ де Джерси:

– Так что вы хотите?

– Могу я присесть?

Памела пожала плечами. Ее лицо покрывала паутинка морщин, а вокруг тонких губ расползалась крошечными красными штрихами помада. Но в глазах этой женщины – глубокого синего цвета, ставшего насыщенней в обрамлении подкрашенных старой тушью ресниц, – горел огонь. Волосы она, вероятнее всего, покрасила сама. Среди темно-каштановых прядей кое-где мелькала седина.

– Будете кофе?

– Да, спасибо.

– Отличный колумбийский кофе. Советую пить его черным.

Памела поставила перед де Джерси треснутую, но чистую чашку и села напротив.

– Должно быть, вы пришли сюда с определенной целью, но хоть убей, не пойму, что понадобилось от меня такому очаровательному и крепкому мужчине. Замечательные у вас ботинки.

– Вы разбираетесь в информационных технологиях?

– Да, я закончила в тюрьме компьютерные курсы, – без тени смущения сказала Памела. – Я довольно продвинутый пользователь. Кстати, пишу автобиографию. Было бы чудесно, если вы пришли по этому поводу. Я отправила первую главу всем, кому только смогла, но в ответ ни слова. – Она закурила.

– Я пришел не ради вашей книги, – отозвался де Джерси.

– Жаль, а ведь я именно поэтому вас впустила. Но все о чем-то мечтают, да? Например, о внезапном успехе. Несколько эпизодов в «Мстителях»[15] не привели меня в Голливуд, но тогда я думала иначе. Я снималась вместе с Хонор Блэкман. Прелестная женщина. Она отлично сохранила фигуру и внешний вид, но она и не выходила замуж за подонка. Брак стал моей погибелью.

Памела поднялась и направилась за пепельницей.

– Я встречал вас в компании Виктора Маркэма еще в семидесятых, – сказал де Джерси.

– Правда? Он уже давно умер. После всех моих неприятностей я потеряла связь со своими старыми друзьями. Вы играете в бридж?

– Нет.

– Еще раз, что вы сказали про прибыльное дело… вы, кажется, так выразились? Мистер Симмонс, мое гостеприимство на исходе. Я внимательно слушаю, с чем вы пожаловали в наш форт.

– Хотел кое-что вам предложить.

Памела хрипло засмеялась, как заядлая курильщица, демонстрируя потемневшие от кофе зубы.

– Говорите же, мой дорогой. Вы пришли по адресу. Я не прочь заработать деньжат. – Женщина посмотрела на де Джерси с лукавой улыбкой. – Ведь это что-то незаконное, так?

– Да.

– Все знакомые Виктора Маркэма были нечисты на руку. – Памела закурила новую сигарету, а де Джерси отпил кофе. – Филип Симмонс, зачем же вы явились ко мне?

– Мне нужно, чтобы вы сыграли одну роль.

– И какова цена вопроса?

– Вы получите больше, чем способно заплатить вам любое издательство. Некоторое время вы поживете в Лондоне. Там у меня есть квартира, не слишком роскошная, но это ненадолго.

– Хм, пожалуй, выпью джина. Будете?

К де Джерси вернулась уверенность в его плане. По возвращении в Килберн он снял небольшую студию в районе Мейда-Вейл и договорился, чтобы ключи переслали на его квартиру. Вскоре на мобильник позвонил Дрисколл.

– Как твои дела? – осведомился де Джерси.

– Неплохо. Кажется, я нашел мотоциклистов, – еле ворочая языком, проговорил Дрисколл.

– Что с тобой случилось? – забеспокоился де Джерси. – Ты на себя не похож.

– Просто похмелье, но парни попались что надо. Хочешь с ними встретиться?

– Да.

– Скажу, чтобы они подъехали завтра утром.

– Отлично, во сколько?

– Давай я перезвоню.

Только де Джерси отключился, как телефон вновь ожил. На этот раз звонил Вилкокс.

– Как поживаешь, старина? – задорно спросил он.

– В порядке. Похоже, ты поправляешься.

– Так и есть. Несколько дней в постели решили эту проблему. Нам нужно встретиться в амбаре, чтобы я показал свою работу.

– Ладно. Завтра?

– Давай в семь. До встречи.

Эти два звонка немного успокоили де Джерси. Как и в былые дни, Дрисколл и Вилкокс двигали процесс вперед. Теперь они больше походили на команду.

В начале восьмого утра де Джерси встретился с Вилкоксом. Припарковавшись у густой живой изгороди, Эдвард проследовал к огромному амбару с высокими двойными дверями. Они открылись, и ему навстречу вышел Вилкокс.

– Видел, как ты подъезжаешь. Здесь прохладно, но безопасно.

Де Джерси зашел внутрь, закрыв за собой двери. По центру амбара стояли автомобили, накрытые белыми чехлами. Рядом, тоже под брезентом, находилось два мотоцикла. На раскладном столе лежало оружие, эмблема для машины королевы и прочие предметы.

– Выглядит неплохо. А где ближайшая ферма? В двух милях к северу? – поинтересовался де Джерси.

– В начале дороги стоят два пустующих дома, поэтому можно спокойно передвигаться. Поблизости никого нет.

Вилкокс снял чехол со сверкающего «даймлера»:

– Почти закончил с обивкой. Один мой знакомый занимается сиденьями. Конечно, он понятия не имеет, для чего они понадобятся. Через пару недель заберу их. И цвет получился близким. Темно-бордовый, так ведь?

Де Джерси обошел вокруг машины:

– Тони говорит, что нашел мотоциклистов. Тоже встречаюсь с ним утром.

Они прошли в небольшое помещение, отделенное от основной части амбара перегородкой. Вилкокс принес сюда несколько стульев, чайник и кофейные чашки.

– Понадобятся обогреватели, – сказал де Джерси.

– Достану такой, какими пользуются на съемочных площадках, – сказал Вилкокс, шмыгнув носом, – он все еще страдал от насморка.

Де Джерси задумался: вдруг к Вилкоксу вернулись силы из-за наркотиков, а не скорого выздоровления?

– Хочешь узнать о наших с Тони наблюдениях? – спросил Вилкокс.

– Выкладывай.

– Мы следили за секретным домом по очереди и составили список постоянного персонала и посетителей. Там работают две женщины – одной около двадцати пяти, вторая в возрасте. Трое мужчин – одному тридцать с небольшим, двое пожилых. Охранников четверо. Двое приходят рано утром, двое ночью. Еще четверо появляются лишь иногда.

Вилкокс выложил на стол фотографии каждого сотрудника. Эдвард убедился, что Джеймс, даже если и злоупотреблял кокаином, подготовился на отлично. Де Джерси не мог сказать о себе того же. Когда Вилкокс поинтересовался внутренним чертежом секретного дома, Полковник напрягся.

– Обсудим это на первом крупном собрании. Мне требуется еще несколько дней. Отлично сработано, Джеймс.

– Значит, у тебя еще не все готово?

– Я близок к завершению, но времени понадобилось больше, чем ожидалось. Однако мы движемся в нужном направлении.

– Я искренне надеюсь на это, старина. Время идет.

Они по-братски обнялись.

– Итак, что мне делать дальше? – спросил Вилкокс.

– Всего лишь подготовь автомобили.

– Мы ведь идем по графику?

Де Джерси замешкался на долю секунды.

– Да, Джеймс, мы идем по графику.

Оттуда де Джерси направился на встречу с Дрисколлом и потенциальными мотоциклистами, Брайаном Холлом и Кенни Шортом. Эдвард предложил им прокатиться на двухэтажном автобусе. Наверху, кроме их четверки, никого не оказалось. Пока они любовались видами Лондона, де Джерси, представившийся Филипом Симмонсом, задавал необходимые вопросы сначала Холлу, затем Шорту.

Когда их компания разошлась, Полковник похлопал Дрисколла по руке.

– Хорошая работа. Похоже, они надежные ребята, – тихо сказал де Джерси.

– Полагаю, у нас не будет проблем, – кивнул Дрисколл. – Они согласны на предложенную сумму. Я готов им довериться. Правда, выбора нет: Холл знает, где я живу.

– И то верно, – отозвался де Джерси.

Прежний Тони Дрисколл сменил бы место жительства, окажись он в такой ситуации. Хорошо, что де Джерси это не грозило. Никто из новичков в их команде не знал, кто он такой на самом деле.

Де Джерси позвонил Вестбруку – сообщить о встрече на следующей неделе, – но того так измучили мигрени, что он едва мог поднести ко рту сигарету. Боль была настолько сильной, что вызывала тошноту, и его долго выворачивало наизнанку. От сильных приступов он извивался на холодном кафеле ванной, рыдая как ребенок, пока не выбился из сил. Звонок де Джерси немного утихомирил его боль и прояснил мысли. Вестбрук не смог бы сказать, страх тому виной или возможность отвлечься. Хотя вряд ли лорд чего боялся: одной ногой он уже стоял в могиле.

Памела Кенуорти-Райт согласилась переехать в Лондон. Она не задавала лишних вопросов, лишь поинтересовалась, где ей взять ключи от квартиры.

Только де Джерси немного расслабился из-за ощутимых успехов, как с шокирующими новостями ему позвонил Реймонд Марш:

– Все телефонные линии Букингемского дворца так и трещат об этом. Она скончалась!

– О чем вы говорите? – с замиранием сердца произнес де Джерси.

– Прошлой ночью ее экстренно забрали в больницу, а утром она умерла. К вечеру эти новости будут на первых полосах, спустят флаги.

– Она умерла? – сдавленно проговорил де Джерси и стиснул зубы.

– Да. Организуют грандиозные похороны и все такое прочее.

– Боже правый, я не верю! Вы не ошиблись?

– Нисколько. Моя бабуля всегда говорила, что стоило разрешить их брак с Питером Таунсендом. Лорд Сноудон не принес ей счастья.

– Стоп, так речь о принцессе Маргарет?

– Да. А вы о ком подумали? Но теперь, возможно, ее величество не станет придерживаться графика, понимаете?

У де Джерси немного отлегло от сердца. Он на секунду поверил, что умерла королева.

– Как скоро вы сможете узнать, отразится ли это событие на дате примерки?

– Пока буду держать вас в курсе новостей. Просто решил, что вы захотите узнать.

– Спасибо.

Де Джерси положил трубку и, еще не отойдя от потрясения, сел. Его окружила тишина. Конечно, случившееся могло стать колоссальной помехой в их плане. Теперь оставалось ожидать информации от «Элвиса».

Через несколько дней, уже после прямой трансляции с похорон принцессы, Реймонд снова позвонил и сказал, что им срочно нужно переговорить.

– Это касается похорон?

– Нет. Насколько мне известно, скоро все стихнет. График мероприятий на май не изменился. Однако в этом месяце он очень плотный. Пожалуй, я бы не хотел, чтобы меня кремировали, но…

– О чем вы хотели поговорить? – перебил его де Джерси.

Реймонд отказался обсуждать это по телефону, и они договорились встретиться в кофейне у входа в Букингемский дворец. Марш пришел во время своего утреннего перерыва, и они как раз попали на смену караула: туристы собрались в длиннющую очередь, прячась под зонтами от холодного мартовского дождя и кутаясь в пальто на промозглом ветре.

– У вас серьезные проблемы, – сказал Марш Эдварду. – Я кое-что разузнал на работе. Насколько я понял, система безопасности «Д’Анконы» может работать с помощью телефонных линий.

– И что вы обнаружили?

– С тревожными кнопками не все так просто: всего их пятьдесят две штуки, каждая напрямую подключена к телефонной сети и имеет непосредственное соединение с центром приема сигнала тревоги, который, в свою очередь, связан с полицией. Подозреваю, они находятся в рабочем режиме, и, если деактивировать одну линию, сработают остальные.

Грудь де Джерси неприятно сдавило.

– Кнопки разбросаны по всему периметру, – проговорил Марш. – Я пытался поискать в Сети новую информацию, но на «Д’Анкону» больше ничего нет, все это мы и так уже знаем. К тому же они не станут выкладывать в Интернет схемы своей системы безопасности. Похоже, кнопки находятся на стенах и под коврами. Вы и не заметите, что кто-то вызвал полицию, пока не станет слишком поздно. А если наступите на одну, то сработают все.

– Значит, по схеме системы безопасности новостей нет?

Марш покачал головой:

– На компьютерах, куда я внедрялся, чертежей не было. Они хорошо защитились от хакеров. Однако я кое-что заметил. Каждое утро ровно в девять на линиях появляется активность. Скорее всего, они проверяют систему, поэтому деактивировать телефонные провода, подведенные к кнопкам, нужно после. На этом плохие новости заканчиваются.

– Продолжайте.

Марш промокнул рот салфеткой.

– Я снова заглянул в ежедневник королевы. Захожу туда время от времени, особенно после смерти принцессы. Подтвердилась дата примерки. Четверг, второе мая, десять тридцать утра.

Де Джерси пристально посмотрел на Марша. Раз прояснилось время примерки, значит утвердилась и дата налета.

– Видите, я не только с плохими новостями. На примерку королева отправится в сопровождении придворной дамы – леди Камиллы Харви, а также конюшего и детектива, двух мотоциклистов, шоферов и нескольких охранников.

Де Джерси сдержанно улыбнулся и похлопал Марша по руке, затем встал и вышел на улицу. Реймонд сунул оставленную для официанта купюру в пять фунтов себе в карман и заменил ее двумя монетами по фунту.

Два шага вперед и один большой назад. Де Джерси понимал, что отсутствие информации по системе безопасности в секретном доме приравнивается к катастрофе. Он знал, сколько людей там работало, в котором часу они появлялись и уходили, сколько там телефонов, однако он понятия не имел, на каком этаже находится главное хранилище, а также где располагаются тревожные кнопки и охранная сигнализация. Открыв зонт, де Джерси пошел в направлении станции «Виктория», где сел на автобус до Килберна. Устроился он на переднем сиденье верхнего этажа и погрузился в размышления, наблюдая за непрекращающимся ливнем. Эдвард решил, что с запасом в шесть недель они находились в неплохом положении. Он пристально посмотрел на машины, с рычанием несущиеся по Гайд-парку.

Когда автобус остановился возле подземных гаражей на Парк-лейн, де Джерси заметил вывеску охранной компании «Ай спай», расположенной в фешенебельном угловом здании напротив старого клуба «Плейбой». Однако внимание Эдварда привлекла не сама фирма, а вышедший оттуда молодой человек. Полковник узнал его: это был менеджер с выставки охранных систем в Бирмингеме. Автобус тронулся вперед, и де Джерси увидел, как Гридли идет вниз по Парк-лейн, приближаясь к отелю «Дорчестер».

Когда автобус немного замедлил ход, Эдвард спрыгнул с него, приземлившись как ни в чем не бывало на тротуар всего в нескольких ярдах от отеля «Гросвенор-хаус», поднял зонт над головой и зашагал в сторону «Дорчестера».

– Простите! – громко сказал он, задев молодого человека зонтом.

– Все в порядке.

Гридли собирался пройти мимо, но де Джерси остановил его:

– Минутку, мы, кажется, уже встречались.

– Вряд ли.

– Нет, у меня хорошая память на лица. Вы стояли у стенда «Интерлейс секьюрити» на выставке в Бирмингеме.

– Верно, – ответил Гридли, очевидно не узнав его.

– Филип Симмонс, – напомнил Эдвард.

– Ах да, – отозвался молодой человек. Судя по его озадаченному лицу, он так и не вспомнил собеседника.

– Теперь работаете в Лондоне?

– Э… пока нет.

Менеджер, явно смущенный обществом де Джерси, собирался возобновить шаг по Парк-лейн.

– Может быть, здесь сейчас проходит выставка? Ведь я так и не заключил контракт с охранной компанией для своей новой фирмы.

– Я приехал лишь на день, – сказал Гридли, – у меня обратный поезд в четыре часа.

– Знаете, я собирался перекусить в кофейне «Гросвенор-хаус». Не найдется ли у вас времени составить мне компанию? Мы бы возобновили наш разговор.

Юноша замешкался и взглянул на наручные часы:

– Боюсь, что нет. Мне пора на вокзал.

– Ерунда, у вас еще полно времени! – воскликнул де Джерси. – Прошу, присоединяйтесь. Я действительно хочу продолжить нашу беседу.

– Не понимаю, вы пытаетесь меня закадрить? – посмотрел на него Гридли. – Извините, но вы зря тратите время.

– Боже правый! В подобном меня еще не обвиняли, – рассмеялся де Джерси. – Могу вас заверить, я лишь хочу поговорить о своем бизнесе, тем более что до поезда еще предостаточно времени. Мы бы выпили вина или кофе, что захотите.

– Ясно, – отозвался Гридли. – Простите, если был груб, но… эх, почему бы и нет. Поезд будет только в четыре.

Когда они устроились за столиком возле окна, де Джерси заказал бутылку мерло. Среди роскошной обстановки молодой человек явно чувствовал себя не в своей тарелке. Когда они оставили в гардеробе мокрые пальто и зонт, де Джерси заметил, что Гридли был одет в тот же дешевый костюм, в котором работал на выставке.

– Мистер Симмонс, – сказал менеджер, – должен сразу сказать, что вскоре я прекращаю работу в компании. На прошлой неделе отец вышел на пенсию. После его ухода мне дали месяц на поиски нового места. Похоже, там я держался только благодаря ему, вот я и приехал сюда.

– Какие у вас успехи?

– Пока никаких. Отведенный мне срок истекает в конце этой недели, а после приеду еще раз и снова пройдусь по разным конторам.

– Что ж, желаю вам удачи. Но мы не закончили разговор, который начали в баре выставочного зала. Тот мужчина, который прервал нас, похоже, устроил вам взбучку.

Гридли глотнул вина.

– Я уже не помню. Взбучки – это для меня постоянное явление. – Он опустошил бокал, и де Джерси мигом наполнил его. – Спасибо. С этим у меня как раз проблемы, – сказал Гридли, указав на вино. – Несколько раз я приходил на работу после похмелья, но…

Парень замолчал и уставился в бокал. На Эдварда накатила волна адреналина. Он знал, что стоит быть осторожнее с выпавшим ему шансом. Сперва де Джерси собирался усыпить бдительность Гридли, создав иллюзию безопасности. Затем следовало повесить перед его носом «морковку», от которой тот не смог бы отказаться. Де Джерси решил угостить спутника обедом, и Гридли согласился.

За едой они обсуждали, как продвигались работы по созданию вымышленного ювелирного магазина де Джерси. К этому времени Гридли почти допил все вино, а Эдвард заказал новую бутылку и перешел к делу:

– Вы слышали про очередное ограбление на Бонд-стрит? Обворовали склад «Гуччи». Может, вы читали про это?

– Да, – кивнул Гридли. – Им стоило обратиться к «Интерлейс». Тогда бы подобного не случилось. Пусть меня и увольняют, но эта компания действительно лучшая в своей сфере. Иначе мы бы не получали таких крупных контрактов.

– Поэтому я и обрадовался, узнав вас на улице.

– Что ж, со следующей недели я буду официально безработным. Если все-таки решите установить нашу систему безопасности, я уже не получу бонуса со сделки.

– Не думаю, что это справедливо, – сказал де Джерси, поднимая бокал. – Ведь именно вы показали мне компанию с лучшей стороны. Мне следует настоять на премии. Как вам это?

– Конечно, я был бы признателен, но вряд ли такое можно устроить, если я уйду из компании.

– Тогда я лично заплачу вам. Что думаете?

Следующие пятнадцать минут де Джерси расписывал в красках, как именно собирался выдать бонус Гридли, и наконец добрался до сути вопроса:

– Я заплачу вам даже больше, если покажете, как работает система безопасности «Д’Анконы». Вряд ли их когда-либо грабили. Правда, недавно у них произошла пропажа бриллианта, но это же всего один камешек.

– Да, ценой в пару миллионов, – сказал Гридли и взглянул на часы.

– Однако их секретные дома еще никогда не взламывали. Мне крайне важно узнать, как они добились такого высокого уровня безопасности. А поскольку компания, в которой вы работаете… то есть работали… составляла чертежи…

– Нет, это невозможно, – сказал Малкольм Гридли.

– Почему? Они же ничего не узнают. Просто сделайте для меня копию. Вы сможете?

– Вряд ли. К тому же все быстро поймут, что я сделал.

– Я просто хочу как можно надежнее защитить свой бизнес, а «Интерлейс» в итоге получит контракт. Заплачу вам за хлопоты пять тысяч и договорюсь, чтобы вам выдали премию. Не думаю, что они настроены в отношении вас враждебно. Им стоило бы предложить вам повышение, а не увольнять.

Парень не спешил клевать на жирную наживку, предложенную де Джерси, и принялся искать свой билет на поезд. Вторую бутылку вина он опустошил почти в одиночку.

– Возможно, я даже помогу вам получить новый пост, – пообещал Эдвард. – Вы все еще хотите работать на…

– Мистер Симмонс, буду с вами откровенен. Прежнее занятие мне до смерти надоело. Я работал там лишь из-за своего отца и понятия не имею, куда подамся дальше. Пока я присматриваюсь, но… недавно я расстался с девушкой. Она уехала в Сидней, Австралию, что совершенно выбило меня из колеи. Я говорил вам, что приходил на работу с похмелья? Это еще мягко сказано. Пару раз я был в стельку пьяным, так что не стоит винить компанию в моем увольнении. И на выставке я тоже работал навеселе.

Гридли уныло выудил из кармана пиджака пачку сигарет:

– Здесь можно курить?

– Конечно, не желаете сигару?

– Спасибо, не стоит.

Де Джерси заказал себе бренди.

– Я побывал на нескольких собеседованиях, – сказал Гридли, нервно стряхивая пепел. – Очевидно, мой старик разочаровался во мне, но я не могу найти интересного для себя занятия, а учитывая, что Франческа от меня ушла…

– Почему бы вам не поехать в Австралию? Может, там у вас все сложится.

– Я едва наскреб денег на билет до Лондона, но такие мысли меня посещали.

– Тогда премия, о которой я говорил, придется к месту, не так ли? Я мог бы показать вам свой ювелирный магазин. Мне очень нужен совет. Мы за полчаса доедем туда, и вы сами посмотрите на помещение.

Де Джерси заметил, что Гридли постоянно поглядывал на время: можно было спокойно приглашать парня в свой несуществующий магазин, поскольку поезд отправлялся в четыре, а часы показывали пять минут четвертого.

– Боюсь, я не могу. Мне пора на вокзал.

Де Джерси засомневался, что рыбка проглотила наживку, однако Гридли притих, что было хорошим знаком. Эдвард оплатил счет, и они вдвоем направились за пальто и зонтом. Малкольм молча наблюдал, как де Джерси оставил гардеробщику щедрые чаевые. Когда они вместе вышли на Парк-лейн, де Джерси забеспокоился, – возможно, он переоценил силу своего убеждения. Стоило ли предложить парню больше денег? Но тогда он мог заподозрить неладное.

– Я отрабатываю в офисе оставшийся срок, – внезапно сказал Гридли. – Но не в качестве продавца. Выполняю всяческие поручения. – Парень замешкался. – И у меня есть доступ к файлам. Я бы очень хотел вам помочь, и мне бы, конечно, пригодился упомянутый бонус, но вряд ли… – Гридли осекся и покраснел.

– Правда? Так даже проще. – Де Джерси не сомневался, что парень попался на крючок. Он расслабился и раскрыл зонт, пряча их обоих от дождя. – Не хочу, чтобы у вас возникли проблемы. Так я немного срежу путь, но если это рискованно и вы вдруг не сможете, я пойму.

– Спасибо, – облегченно выдохнул Гридли. – Я бы и рад помочь, но это невозможно. Похоже, вы в этом совсем не разбираетесь.

– Простите?

Де Джерси задело, что парень так быстро пошел на попятную.

– Сомневаюсь, что уважающая себя компания по охране безопасности держит копии чертежей своих клиентов где попало. Сейчас все компьютеризовано, поэтому без разрешения невозможно получить к ним доступ. Для открытия файла понадобится пароль, система зарегистрирует дату и время. Попытайся я осуществить такое, то попался бы с поличным. Наверное, не зря «Интерлейс» считается лучшей. Поэтому «Д’Анкона» и наняла нас.

Де Джерси слушал менеджера с еле сдерживаемым гневом.

– Но спасибо за обед, – сказал Гридли. – Был рад встрече. Мне стоит поймать такси, иначе я не успею на поезд.

Де Джерси выдавил вежливую улыбку.

– Удачи. Но вот вам мой совет, – сквозь зубы процедил он. – Живем мы всего один раз. Если не ухватишься за шанс, он выскользнет из твоих рук.

Эдвард развернулся и пошел прочь с перекошенным от злости лицом. Он определенно недооценил этого юнца. Сейчас де Джерси мог думать лишь об одном: с каким удовольствием он засунул бы зонт тому в глотку.

Первое совместное собрание команды де Джерси назначил на понедельник в амбаре, в половине третьего. Эдварду требовалось показать всем стопроцентную уверенность в плане и тем самым обеспечить безоговорочное исполнение приказов. Как раз с этим возникали сложности: многое зависело от информации об охранной системе в секретном доме «Д’Анконы». Де Джерси снова созвонился с Маршем. Тот попытался получить доступ к файлам «Д’Анконы», но что, если внедриться в компьютерную систему «Интерлейс»? Марш обещал «попытать счастья», но сказал, что они рискуют предупредить компанию о возможной угрозе.

– Мне нужна схема, – упрямо повторил де Джерси.

– Послушайте, старина, не вы ведь делаете опасную работу. Я должен прикрывать тылы сам. Сказал же, я попробую, но такие серьезные компании устанавливают всяческие ловушки для хакеров, а я вовсе не хочу привести их к своему порогу.

– Так вы это сделаете?

– Посмотрим, возможно, я смогу внедриться туда вечером. Однако это их владения – они же занимаются охраной безопасности и делают это на высоте. Я просто говорю, что риск достаточно велик.

– Пробуйте, – скомандовал де Джерси, потом сделал глубокий вдох и добавил: – Это очень важно.

– Знаю, приятель. Без этой информации вы окажетесь на минном поле. Как я уже сказал, сделаю все возможное.

Де Джерси не спал всю ночь в ожидании звонка от Марша. Открыв утром электронную почту, наткнулся на плохие новости.

«У нас проблемы, – говорилось в сообщении. – Пробовал сделать то, что мы хотели. Получил пароль, вошел в систему, а там словно весь ад вырвался наружу! Убрался оттуда как можно скорее, но компания будет начеку. Приношу извинения! Элвис».

Де Джерси уставился на экран, не имея ни малейшего понятия, как поступить дальше. Как правильно выразился Марш, без плана этажей они пойдут по секретному дому «Д’Анконы», словно по минному полю.

Глава 18

Близилось первое собрание, а де Джерси до сих пор не разобрался с проблемой номер один в их плане. После разговора с Маршем прошло пять дней, но пока у Эдварда был на руках лишь чертеж здания до установки системы безопасности, где сейчас находилось свыше пятидесяти тревожных кнопок. Неожиданно по почте пришла небольшая посылка со штемпелем из Бирмингема, подписанная незнакомым де Джерси почерком. Он открыл конверт и затаил дыхание. Внутри лежал диск и напечатанная на компьютере записка от Малкольма Гридли:

Уважаемый мистер Симмонс!

Недавно у нас объявили угрозу электронной безопасности. Все компьютерные файлы подверглись проверке, поскольку сперва решили, что вирус может испортить все данные. На тот момент я находился в офисе, и в мои обязанности, помимо всего прочего, входила помощь отделу ИТ, которому поручили установить, не повреждены ли данные. Таким образом, я получил доступ к закрытой информации. Сейчас я уезжаю в Австралию к своей девушке, но если надумаете воспользоваться услугами «Интерлейс» и, возможно, найдете способ заплатить мне обещанную премию, мой адрес: квартира 4В Вест-стрит, Северный Сидней, NSW 2060. Если нет, то лучше уничтожьте диск. Спасибо за обед.

Искренне ваш, Малкольм Гридли

Де Джерси не мог поверить в свою удачу: он снова и снова перечитывал письмо. А увидев содержание диска, он и вовсе разинул рот от удивления. Через секунду Эдвард расхохотался. Ему прислали то, на что он не смел и надеяться, – и все за стоимость дешевого обеда.

На диске компании «Интерлейс» содержалась информация с поэтажным чертежом каждого отсека секретного дома «Д’Анконы». Там указывались и рекомендации по месту установки тревожных кнопок. Еще на плане были отмечены камеры видеонаблюдения, решетки и электронные импульсы, необходимые для каждой двери, плюс стоимость оборудования. Но больше всего де Джерси повезло с наличием виртуального тура по всей территории секретного дома. Эдвард мог мысленно построить маршрут от парадного входа до подвального помещения, где и находилось просторное хранилище. При активации одной из тревожных кнопок центр приема сигнала сразу же предупреждал полицию, и в течение двух минут на место выезжал отряд быстрого реагирования. После объявления тревоги выход из здания блокировался.

Де Джерси осознавал, что «Д’Анкона» могла внести изменения в имевшийся на диске чертеж, но сейчас он все равно чувствовал себя готовым к первой общей встрече с ключевыми участниками команды.

Де Джерси, одевшись по случаю в голубую рубашку, коричневые броги и костюм в тонкую полоску, расположился в дальней части амбара, находившегося в графстве Суррей. Вилкокс отделил эту зону ширмами и установил вокруг четыре обогревателя на сжиженном бутане, от которых исходил жар. Сюда же принесли несколько складных стульев, столик для пикника и мягкое кресло, найденное на помойке. На импровизированной кухне стояла походная плитка, где можно было сделать чай или кофе.

Для удобства Эдвард поставил внутри огромную чертежную доску, а также принес ноутбук.

Всех членов команды предупредили парковаться на заднем дворе, скрытом от любопытных глаз живой изгородью. Услышав на подъезде первую машину, де Джерси занял место возле двери. Он держал коробку с хирургическими перчатками и вручал каждому вошедшему по паре.

Первым прибыл Дрисколл, который без лишних слов натянул на руки перчатки. За ним приехали Памела и лорд Вестбрук. Мотоциклистов на первые собрания решили не приглашать. Когда де Джерси закрыл дверь, Памела возмутилась перчаткам.

– Всегда надевайте их, – предупредил де Джерси. – Я поставлю коробку у черного входа.

– Нам что, придется наводить здесь порядок? – поинтересовалась Памела.

Де Джерси продемонстрировал свои перчатки.

– Знаете, как вышли на Ронни Биггса?[16] Он дал коту миску молока. Один отпечаток большого пальца – вот и все, что нужно. Когда мы переберемся на вторую базу, то не должны оставить здесь ни следа. Это понятно?

Все закивали. Памела сделала чай и кофе, после чего заняла один из пластиковых стульев, выстроившихся перед доской.

Участники команды пребывали в неловкой тишине, избегая смотреть друг другу в глаза. Де Джерси прислонился спиной к столу.

– С настоящего момента обращайтесь ко мне – Полковник, а друг к другу – по именам. Памела, начнем с вас.

Она подняла кружку.

– Джеймс. А это Тони и Генри. – Де Джерси кивнул каждому, пока называл имена. – С этой секунды мы в ответе за неразглашение личности друг друга. Чем меньше мы знаем о прочих участниках, тем лучше. Каждому из вас я максимально доверяю.

Никто не проронил ни слова. Тогда де Джерси взял черный маркер и записал на доске роли напротив имен: Полковник – главный телохранитель; Генри – конюший; Джеймс – шофер; ее величество королева – не присутствует; Памела – придворная дама; Тони – личный секретарь; двое мотоциклистов – не присутствуют.

Все внимательно слушали информацию по дате и времени переезда на другую базу и подготовке к основному броску. Де Джерси в подробностях разъяснил обязанности каждого участника, а также изощренную схему, по которой они с Маршем остановят королевский кортеж, что позволит налетчикам прибыть в секретный дом вместо них.

Когда Полковник закончил излагать свой план проникновения, все уже собрались выпить по новой чашечке чая и кофе. Участники команды заметно подустали: они целый час слушали де Джерси, а теперь им требовалось время все переварить.

После короткого перерыва Полковник перешел к заключительному этапу своего плана:

– С этим порядок, но главное будет выбраться. Я использую для дезориентации четыре вертолета. Закажу их в разных компаниях с юго-востока, якобы чтобы забрать пассажиров или посылку из разных районов Лондона. Когда они прибудут на место и никого не обнаружат, то вернутся на базу, что будет совпадать по времени с нашим отступлением. После налета возникнет неразбериха, полиция станет отслеживать все воздушные передвижения, поэтому нужно организовать как можно больше отвлекающих маневров и посеять хаос. Мы разделимся и пересечем Лондон по отдельности. Сперва двое наших мотоциклистов возьмут с причала на Тауэр-Бридж-Марина два катера и переправятся через реку. Оба доберутся до моста Патни, спрячут транспорт в лодочных сараях и на метро отправятся по домам.

– Все это кажется… что ж, не тем, чего я ожидал, – подал голос Вестбрук.

– А вы ждали скоростной погони на машинах и катерах с полицией на хвосте?

– Не уверен насчет катеров, – пожал плечами Вестбрук. – Тот крупный рейд с кражей бриллиантов, что провалился в Куполе тысячелетия… грабители как раз собирались уйти по реке.

Де Джерси раздраженно поморщился. Он ответил, что полиция и так знала об их планах, а до реки грабители добраться не смогли.

– Наша лучшая маскировка – анонимность. Нужно затеряться в толпе на поездах пригородного сообщения.

Де Джерси указал на Памелу и Вестбрука:

– Вокзал Сити-Тамеслинк находится в пяти минутах ходьбы от секретного дома. Вы двое доедете туда на такси. На Барбикан их полно. Потом доберетесь до Брайтона. Поезд отправляется в одиннадцать часов. Если все пойдет по плану, вы на него успеваете. Следующий прибудет через пятнадцать минут. После Брайтона вам придется разделиться. Памела доедет на поезде до Плимута. Генри вернется в свою студию в Пимлико.

Де Джерси понимал, что узнаваемым человеком среди них был лишь Вестбрук. Однако, учитывая, что жить лорду оставалось недолго, особой угрозы его разоблачение не представляло, тем более они с Памелой разделятся.

Наконец Полковник указал на Дрисколла и Вилкокса:

– Мы с Тони и Джеймсом придумаем, как лучше всего доставить драгоценности на мой вертолет, а в дальнейшем сбыть их. – Де Джерси пролистал на чертежной доске страницы до самого начала. – Вопросы?

Никто не проронил ни слова. Тогда де Джерси перешел к увеличенной схеме секретного дома, полученной от агентов по недвижимости, которые сдали ему в аренду склад. Он указал на здание, которому предстояло выполнить роль их второй базы:

– Итак, второго мая выдвигаемся отсюда и направляемся в объезд здания. Теперь вы в курсе всех основных моментов. Хочу, чтобы мы разбили план на мелкие части и подробнее обговорили роли.

Де Джерси кивнул Вестбруку и жестом подозвал к себе:

– Генри более детально расскажет про состав королевского экипажа – как нужно вести себя, регламент и все такое прочее.

Вестбрук открыл бутылку воды и сделал несколько жадных глотков. Его бледное лицо покрылось потом.

– Придворная дама обязана придерживаться королевского регламента, – проговорил лорд. – Она всегда находится по левую сторону от королевы, на два или три шага позади, но не слишком далеко, чтобы ее величество могла беспрепятственно передать своей помощнице сумочку или цветы. В машине придворная дама располагается на заднем сиденье и не вылезает вперед, чтобы ни на дюйм не загородить ее величество. На людях говорит только тогда, когда к ней обращаются.

Памела задала несколько вопросов об одежде придворной дамы, манере держаться, а также осведомилась, стоит ли ей брать с собой сумочку. Де Джерси поднял руку:

– Поскольку работы еще много, предлагаю Генри и Памеле обговорить все нюансы, а мы посвятим время другим вопросам.

Памела и Вестбрук вышли в основную часть амбара. Де Джерси зажег сигару.

– Что думаете? – спросил он.

Вилкокс взглянул на Дрисколла и снова перевел взгляд на де Джерси.

– Что насчет мер безопасности в секретном доме? – Вилкокс указал на главный чертеж здания. – Здесь нет информации о том, с чем мы столкнемся внутри.

Де Джерси развеял его тревоги:

– Мы знаем, что система безопасности там на высоте. Но заверяю вас, мы с этим справимся.

– Что ж, говорить и знать – это разные вещи. Одному Богу известно, что может пойти не по плану.

Договорив с Памелой, Вестбрук просветил Дрисколла насчет роли личного секретаря: где тому стоять и как вести себя на каждом шагу их следования. Вилкоксу же предстояло выступить в качестве шофера. Серая форма была ему великовата, но, учитывая, что он будет сидеть за рулем, это не так бросится в глаза. Лорд сказал, чтобы тот смотрел прямо перед собой, не оглядывался на пассажиров и не снимал кепку.

Впервые со времен налетов на конторы отца Эдвард лично шел на дело, взяв на себя роль телохранителя. Обычно королева выходила в сопровождении нескольких охранников, но Вестбрук сказал, что они могут обойтись и одним де Джерси, ведь мероприятие не было публичным. Двое мотоциклистов выступали в качестве офицеров полицейского спецподразделения. Полковнику следовало первым покинуть секретный дом и уехать как можно скорее.

Встреча продлилась четыре часа, а к ее окончанию все участники находились на пределе, лишь де Джерси сохранял энергичность и проницательность. Лицо Вестбрука посерело, приближаясь по цвету к шоферской форме. Во время собрания он постоянно принимал обезболивающие. Наконец де Джерси завершил собрание и назначил следующую встречу. До той поры следовало докупить все необходимое и выяснить недостающую информацию. Де Джерси выдал наличные средства Памеле и Вестбруку на их расходы. Эдвард решил, что лорду стоило помочь «придворной даме» в выборе подходящего наряда для себя и королевы, как и правильной сумочки.

Вилкокс и Дрисколл задержались чуть дольше других, разбирая вместе с Полковником ход встречи. Джеймс спросил, насколько достоверны данные о системе безопасности «Д’Анконы».

– Ради бога, Джимми! У нас же есть подлинная схема секретного дома.

– Эдвард, этого недостаточно. Я хочу знать, как именно мы будем действовать. Мы чертовски многим рискуем.

Де Джерси закурил еще одну сигару.

– Как мы уже обсуждали, внутрь войдем через парадный вход.

– Ясно, но что насчет того нового участника? Парень обещал предоставить нам кодовое слово ИРА и перехватить звонок. Мы слишком зависим от человека, которого даже не встречали. Почему ты так уверен в нем? Все ли он сделает как надо?

– Марш прекрасно разбирается не только в компьютерах, но и в телефонной связи. До сих пор он показывал великолепные результаты. Без него я бы не придумал способа остановить королевский экипаж, не уведомив при этом секретный дом. Он работает над технической стороной операции, но по собственной просьбе не участвует лично. Это и не обязательно.

Вилкокс и Дрисколл немного успокоились, но все еще желали знать больше.

– Послушай, Эдди, – сказал Джеймс, – мы далеко зашли, и нам странно не знать всех подробностей. Не скажу за Тони, но я считаю, что мы возлагаем слишком много ответственности на Марша, как и на Дьюлэя. Стоило пригласить их на нашу встречу. Сколько они получат с дела?

– Я понимаю, о чем ты, – сказал де Джерси, – но взгляни на ситуацию с моей стороны. Наличные вкладываю я. Вас двоих ни о чем не прошу. Хотите узнать, что я придумал, тогда доставайте ваши чековые книжки и поделим расходы натрое. И сможете качать права сколько пожелаете. – Полковник взял черный маркер и подошел к доске. – Я регулярно плачу Вестбруку, Памеле и Маршу, плюсуем сюда единоразовую выплату Грегори Джонсу и парню из охранной компании. – Де Джерси перечислил все платежи, даже сумму, которую собирался перечислить Малкольму Гридли. Ниже он записал расходы на вертолеты и покупку катеров. – Тони, ты успеваешь считать? А теперь оба пораскиньте мозгами, ведь из моего кошелька тратятся тысячи. Прибавьте сюда костюмы, аренду амбара и склада. Я, черт подери, правильно поступил, что не разглашал подробностей, ведь организация этого треклятого ограбления дорого мне обошлась! Вы двое потратили из своего кармана пару тысяч. Но разве я жаловался? Нет! Я не потребовал для себя самой крупной доли, так? А ведь именно я работаю круглые сутки. Но не стоит благодарить меня, черт вас раздери. Сидите здесь и нойте дальше. Меня уже тошнит от вас.

Дрисколла и Вилкокса потрясла гневная тирада де Джерси, как и вложенная в подготовку к ограблению сумма. Финансовое участие в равных долях нанесло бы непоправимый урон тем средствам, которые им удалось сохранить.

– Тони, у тебя есть что сказать? – спросил де Джерси, освобождая доску.

Он оторвал листы с перечислением своих затрат и сложил распечатанные чертежи секретного дома. Планы убрал в портфель, а прочие бумаги бросил в мусорную корзину.

– Пожалуй, – заметно нервничая, ответил Дрисколл.

– Так говори, – фыркнул де Джерси.

Он чиркнул спичкой и поджег бумагу.

– У меня, черт возьми, серьезные сомнения насчет всей этой затеи.

Де Джерси сел, стряхнул пепел с сигары и пристально посмотрел на Дрисколла:

– Лучше выкладывай все как есть сейчас.

– Слушай, Эдди, мы знаем друг друга давно, но никогда ядро нашей команды не было столь большим. Этот кадр, Вестбрук, все время глотал таблетки, дьявол бы его побрал. К четырем часам он уже ничего не соображал, а это только первое собрание. Что с ним будет в день налета? С Маршем мы не встречались. Откуда нам знать, что ему можно доверять и что он справится со своей ролью?

– А ты что скажешь? – обратился де Джерси к Вилкоксу.

Джеймс неуверенно зашаркал ботинками по полу:

– Тони все правильно говорит. Памела тоже еще та чудачка. Она словно пришла на пробы в Национальный театр. Если мы примем участие во всех расходах, то придется платить ей по штуке в неделю, как и остальным. Наверное, она в жизни столько не зарабатывала.

– Это справедливо, ведь она будет в самой гуще событий, – резко ответил де Джерси.

– Как скажешь. Но откуда нам знать, что у нее не сдадут нервы?

– Она не слабее других, к тому же прекрасно осознает последствия неудачи. Памела вполне достойна получить такую долю.

– Мы должны поверить тебе на слово, а ты – слепо полагаешься на них. Кстати, ты упомянул про два катера и четыре вертолета в качестве отвлекающего маневра. На этот счет уже все решено или это пока в списке необходимых дел? Где нам взять два катера? Придется организовать места на причалах. Все эти вопросы висят в воздухе.

Де Джерси откусил кончик сигары и выплюнул его.

– Мы пойдем туда с оружием, – сказал Вилкокс, – а этому типу Вестбруку я бы даже водного пистолета не доверил, что уж говорить об огнестреле. Раньше в нашей команде не было столько дилетантов. – Джеймс сделал глубокий вдох. – Все может развалиться в мгновение ока, и я окажусь еще в худшей ситуации, чем сейчас. Ты за все заплатил, я понимаю. Но я обеспечил тачки, а Тони раздобыл оружие. Большего я предложить не могу.

– Я совершенно разорился на свадьбе, – подал голос Дрисколл. – Конечно, раньше нам везло, никто об этом не забыл, но сейчас мы играем с огнем. А ведь мы даже не обсудили, как переправить драгоценности во Францию. Как, к чертям, мы это провернем?

Де Джерси молча выдохнул кольцо дыма.

– И еще этот тип, Дьюлэй, – подхватил Вилкокс. – Ты говоришь, ему можно доверять, но тебе самому пришлось прижать его к стенке, чтобы он согласился. Это рискованно. Разве возможно незаметно вывезти из страны такой груз? Поднимется такая шумиха, что все аэропорты и доки будут окружены. Я помню про отвлекающие маневры, но, увы, твой план не безупречен, и я не готов на это пойти.

– У Дьюлэя есть огромная яхта. Я собирался воспользоваться ею, если, конечно, не предложите свои, – сказал де Джерси.

– Я, мать твою, не смогу предложить свою! – проорал в ответ Вилкокс, ошарашив тем самым Эдварда. – Пришлось продать ее несколько месяцев назад. Понимаешь, о чем я? Мы по уши в дерьме, и пора это признать.

Де Джерси с трудом сохранял самообладание:

– План обречен на провал, если вы не будете держать себя в руках. Дьюлэй подберет драгоценности у южного побережья. Я обо всем позаботился.

– Как же! – склонив голову набок, воскликнул Вилкокс. – Надеюсь, и о чертовой Сильвии Хьюитт ты тоже позаботился? Ведь придется заплатить ей за молчание. Если все так здорово распланировано, почему не просветишь нас, черт подери, и не развеешь все сомнения?

Дрисколл поднял руку не хуже школьника:

– Эдди, хочу сказать кое-что еще. Я понимаю, ты нехило потратился, а я сам вложил в это дело не так много, но мы не обсуждали, какая выручка планируется с продажи сокровищ. Намекнешь хотя бы?

– Постойте, – перебил его Вилкокс. – Мы всецело зависим от Дьюлэя и его японского покупателя. Клиент готов к сделке только со слов ювелира. Если продажа не состоится, у нас на руках осядет слишком дорогостоящий груз. Несмотря на ценность, мало кто решится притронуться к нему. Мы все, дьявольщина, останемся ни с чем. И еще…

Дрисколл снова поднял руку:

– А ты встречался с покупателем?

– Нет, – сказал де Джерси.

Он покраснел от клокотавшей внутри ярости, понимая, что его товарищи правы. Эдвард действовал без былого профессионализма, к тому же сильно зависел от Дьюлэя и Марша.

– Эдвард, это какой-то бред. Признайся, у нас ничего не выходит.

Вилкокс встал с потертого старого кресла.

– Неправда, все получится, – возразил де Джерси. – Я доверяю Дьюлэю. Если он говорит, что японец готов к сделке, так оно и есть. Ты сам проверил его в Париже.

– Проверкой я бы это не назвал, – фыркнул Вилкокс, расхаживая из стороны в сторону и распаляясь все сильнее. – Я лишь проследил за Дьюлэем до «Ритца» и стал свидетелем их встречи с тем типом. Но о чем они говорили и можно ли им доверять – совсем другое дело.

– За один лишь Кохинур японец предложил отличную цену, – сказал де Джерси, открывая портфель.

– Сколько? – тут же спросил Дрисколл.

– Один миллион за карат. А там более сотни, – сказал де Джерси и, поджав губы, достал записную книжку.

Дрисколл разинул рот.

– В первую очередь ему нужен Кохинур, – проговорил де Джерси, – но продать остальные камни не составит труда.

– Кто такой этот парень? – спросил Тони.

– Знакомый Дьюлэя, – словно защищаясь, ответил Эдвард.

Вилкокс и Дрисколл переглянулись.

– Но с чего нам доверять Дьюлэю? Вдруг он просто смоется? Теперь ты говоришь, что покупатель уже в курсе про бриллиант. Бог ты мой! Так мы становимся уязвимыми. Что, если чертов японец проболтается?

– Эдди, он прав, – вновь заговорил Дрисколл. – И чем больше я об этом думаю, тем сильнее переживаю. Даже при самом плачевном раскладе я продам недвижимость и устроюсь на работу с полной ставкой. По крайней мере, у меня хоть что-то будет. Я слишком стар для таких рисков. Не хочется критиковать твой план, но…

– Думаешь выйти из дела? – хладнокровно спросил де Джерси.

– В нынешней ситуации – да. Вряд ли мы потянем. Все завязано на доверии, а учитывая, сколько лиц участвует в операции, мы слишком подставляемся. Правильно, Джимми?

Вилкокс кивнул.

– Прежде я никогда не подводил вас, – с горечью отозвался де Джерси.

– Нам ли не знать, – раздраженно вздохнул Вилкокс. – Но план еще не проработан, а сегодняшняя бессмысленная суета не слишком воодушевила. Осталось не так много времени, чтобы все организовать.

Де Джерси стряхнул с сигары пепел.

– Хорошо, уходите. Я вас не держу. Прежде не держал и сейчас не буду. Должен сказать, что я разочарован. А как иначе, ведь я вложил столько денег. Вы двое не хотите участвовать и помогать мне, ладно. Но я всегда заботился о том, чтобы люди, работавшие со мной плечом к плечу, получили свою долю. Менять этого я не собираюсь. Изрядный куш – вот что заставляет участников моей команды доверять друг другу и связывает нас вместе. Все как раньше. И на этот раз ничего не изменится.

– Будет тебе, Эдди, мы все это знаем, – сказал Дрисколл. – Я признателен за наши прошлые дела, но столько воды утекло… Мы были моложе и отчаяннее.

– Да, – кивнул Вилкокс, – а теперь у меня шестеро детей.

– И одна дурная привычка, – фыркнул де Джерси.

– Я чист! – возмутился Вилкокс.

– Как скажешь.

Де Джерси знал, что нужно вернуть товарищей в строй: без них ограбление не провернуть. Он указал на Дрисколла:

– Думаете, лучше вас с Вилкоксом никого не найти? Я лишь хотел загладить перед вами вину, ведь именно мой совет с инвестированием привел к такой ситуации. Я не хочу потерять то, на что потратил лучшие годы. И я не готов потерять жену и дочерей, проведя остаток жизни за решеткой. Конечно, я проверю, чтобы никто из нас не рисковал слишком сильно. Я учту все, что вы сказали, но разве прежде я посвящал вас в подробности и знакомил со всеми членами команды? Да никогда! Вы доверяли моему выбору. А если больше не доверяете, то проваливайте!

– Ладно, не горячись, – сказал Дрисколл, поднимая руки. – Эдди, ты же сам обещал: если план не покажется тебе безупречным, ты все отменишь, без обиняков.

– А ты что скажешь, Джеймс? – спросил де Джерси.

– Во-первых, я не наркоман! Во-вторых, я приложил все силы, чтобы подготовить автомобили и мотоциклы. Просто мне кажется, что план недотягивает до обычного уровня, вот и все. Может, нам стоит тщательнее проработать детали и узнать о твоих планах, тогда нам станет проще.

– Брось, мы все хорошо потрудились, – рассердился Дрисколл.

– Да, втроем. Но компьютерный гений получает по куску в неделю, а еще ему принадлежит огромная доля! – не унимался Вилкокс.

Де Джерси поднялся, впечатляя своей военной выправкой:

– Какими жадными вы стали! Реймонд Марш нас не предаст. Он слишком далеко зашел. Этот парень взломал личный ежедневник королевы, перехватывал звонки Скотленд-Ярда и устроил все так, чтобы через него не получилось выйти на меня.

Вилкокс тяжело вздохнул:

– Значит, подставляешь себя? Может, ты и используешь в качестве прикрытия личность Филипа Симмонса, но после столь крупного ограбления за тобой будут охотиться все британские копы.

– Это больше, чем прикрытие, – недовольно сказал де Джерси. – В киберпространстве Филип Симмонс так же реален, как и любой другой человек. После налета он исчезнет без следа, и все зацепки испарятся вместе с ним. Со мной никакой связи, потому что все организовал Филип Симмонс.

Вилкокс и Дрисколл не поняли, о чем он толкует, но его выручала уверенность в созданной им личности. В любом случае они сами были напрямую связаны с де Джерси.

– Марш отработал каждый потраченный цент, – сказал де Джерси. – Без него ограбление не провернуть. Он гений.

Вилкокс и Дрисколл замолчали, а напускная бравада де Джерси пошла на спад. Он тяжело вздохнул:

– Я лишь хочу сказать, что защищаю не только себя. Мне нужно позаботиться обо всех вас. Как и раньше, я разрабатываю план отступления среди того хаоса, который будет. На это нужно время. Я продумываю каждый шаг вплоть до секунды. Если возникнут неувязки, придется все переделать. Спрашивайте, что еще вам хочется узнать? – Де Джерси поднял черный маркер и снова подошел к доске. – Перечислите мне слабые места. Мы разберемся со всем по очереди.

Дрисколл обхватил голову руками, а Вилкокс плюхнулся в кресло-развалюху:

– Я, черт подери, не могу сейчас трезво мыслить.

Де Джерси обвел товарищей пристальным взглядом и отложил маркер в сторону.

– Тогда даю вам ночь на размышление, но к утру я должен знать о вашем решении.

Полковник поднял портфель, достал диск и открыл ноутбук:

– Взгляните на это, а после выключите компьютер и уберите диск. Не потеряйте. Эта информация лишь для нас. – Де Джерси щелкнул застежкой портфеля и забрал плащ. – Доброго вечера.

Через пару секунд захлопнулась боковая дверь.

Дрисколл и Вилкокс некоторое время молчали. Наконец Джеймс встал:

– Это ты сказал ему про наркотики?

– Ни в коем случае!

– А что ты понял про его подставную личность?

– Ничего, но, кажется, он в этом неплохо разбирается, что куда важнее.

Вилкокс повернулся к оставленному де Джерси ноутбуку. Дрисколл вставил диск.

– Дьявольщина! – воскликнул Тони. – Джимми, взгляни-ка на экран.

Он указал на появившийся там интерактивный поэтажный план секретного дома «Д’Анконы».

Вилкокс и Дрисколл сели перед небольшим ноутбуком и прошли виртуальный тур по комнатам секретного дома. Затем Дрисколл извлек диск и убрал его:

– Господи, ты хоть понимаешь, что мы сейчас посмотрели?

Они переглянулись и без слов поняли, что они снова в команде.

– Давай рискнем! Все или ничего! – сказал Вилкокс.

– Да, сделаем все, что сможем. А если и проиграем, то хотя бы с фанфарами. Это будет величайшим ограблением за всю историю, да? – с оптимизмом сказал Дрисколл.

Вилкокс рассмеялся:

– Есть один момент. Разве тебя не будут терзать угрызения совести? Все же ломать королевские регалии несколько…

– Непатриотично? – захохотал Дрисколл. – Да к хренам! Королевские особы и так слишком давно пользуются ими.

Он хлопнул Вилкокса по плечу, а потом оба собрали вещи и покинули базу.

Де Джерси тихо вышел из темноты, находясь до этого за ширмой в основной части амбара. Товарищи не знали, что он вернулся подслушать их разговор. Эдвард сел в кресло и мысленно прошелся по обсуждаемым на собрании вопросам, отмечая каждое возникшее сомнение. Все эти моменты были важны, многое еще следовало подготовить ко дню ограбления. Мог ли он доверять Маршу? Они слишком сильно зависели от хакера. Де Джерси вздохнул. В конечном счете он никому не мог доверять на все сто, в этом и заключался главный риск. Стоило самому проверить покупателя из Японии и позвонить Сильвии Хьюитт – убедиться, что она не выходит за рамки их договоренностей. Эдварду не хотелось платить ей, но такова была цена молчания.

Все мысли Сильвии по-прежнему занимал Дэвид Лионс, а сестра все еще жила в ее квартире. Хелен немного оправилась от горя, но ей постоянно хотелось говорить о муже. Иногда Сильвия без всякого желания возвращалась домой по вечерам, сокрушаясь, что Хелен не найдет себе жилье. Однако следовало поддержать сестру в столь сложной жизненной ситуации.

В тот день, когда де Джерси собрал вместе ключевых участников команды, Сильвия вернулась домой позже обычного, после ужина с клиентом.

– Я здесь, – раздался из глубины квартиры напряженный, даже сердитый голос Хелен.

Сильвия с раздражением ожидала расспросов, где она так долго пропадала.

– Буду через минуту, – сказала она, снимая пальто.

Не успела Сильвия повесить его, как из гостиной размашистым шагом вышла Хелен, неся с собой стопку фотографий:

– Я и не думала копаться в твоих вещах. Просто искала иголку. Помню, что ты хранила швейные принадлежности в тумбочке возле кровати. А теперь объясни это.

Хелен бросила ей фотографии. На одной из них, упавшей глянцем вверх, Сильвия и Дэвид целовались.

– Ой, да это какая-то офисная вечеринка, – неуверенно проговорила Сильвия.

– Неправда. Чем ты объяснишь пляж и пальмы? Что происходило между тобой и моим мужем?

– Хелен, он умер. Какая теперь разница?

– Для меня большая! Я хочу знать правду. Сильвия, взгляни на меня и скажи, что между вами было.

– Ради всего святого, Хелен, разве это не очевидно?

– Нет. Я хочу, чтобы ты сама сказала.

– Я не хотела тебя ранить, – вздохнула Сильвия.

– Скажи, что связывало вас с Дэвидом! – прикрикнула Хелен.

– Мы были любовниками, – наконец призналась Сильвия.

Слова сами хлынули наружу: она поведала, как долго продолжался их роман, рассказала обо всех тайных встречах. Ей стало дурно, а еще жаль Хелен настолько, что она не выдержала и разревелась.

– Сильвия, ты мне отвратительна. И это моя сестра!

Хелен ушла в спальню и заперлась там.

Наутро Сильвия попробовала поговорить с Хелен, но та не открыла дверь.

Вернувшись вечером домой, хозяйка квартиры обнаружила стоявшие у порога чемоданы, поверх которых лежало пальто. Сестра ждала ее с осунувшимся, белым как мел лицом.

– Я ухожу. Не желаю ничего обсуждать. Даже не знаю, захочу ли снова общаться с тобой. Я доверяла тебе, а ты предала меня и забрала единственное, чем я гордилась. Мой брак кажется насквозь лживым. Даже тошно, что ты позвала меня пожить у себя. Я так обрадовалась, что на похоронах ты рядом, а на самом деле ты все время врала.

– Считаешь, что мне стоило открыть тебе правду? Какая теперь разница, ведь Дэвид умер. Когда он был жив, ты ничего не подозревала. Я доверила ему свои сбережения, а он все потерял! Наш надежный, честный Дэвид. Он был дураком!

– Я не верю тебе.

– Но это так. Я потеряла более двухсот тысяч, все свои сбережения. Этого я тебе тоже не сказала, не хотела лишний раз беспокоить. То, что было у нас с Дэвидом, осталось в прошлом и…

Хелен ее не дослушала. Она взяла пальто и чемоданы и направилась к двери. На пороге обернулась:

– Ясно, почему он завязал с тобой интрижку. Он использовал тебя ради денег.

После такого прощального выстрела она захлопнула за собой дверь.

Сильвию задели слова сестры, и она вспомнила об обвинениях Эдварда де Джерси. Как тот смел подозревать ее в участии в махинациях Дэвида? Раздавленная бессилием и одиночеством, Сильвия бродила по квартире и яростно пинала мебель. В спальне валялись порванные на клочки фотографии, где они с Дэвидом были вместе. Сильвия собрала их, а после выпустила из рук, рассыпав, словно конфетти. Она разрыдалась. Сильвия искренне любила Дэвида, а теперь потеряла все – любовника, деньги, сестру. Вдруг она подумала о де Джерси, гадая, смог ли он сохранить свое поместье. После их разговора прошло несколько недель.

Зазвонил телефон, и Сильвия подняла трубку:

– Алло?

– Это Сильвия Хьюитт?

– Да, слушаю.

– Мисс Хьюитт, вас беспокоит Виктор Мэтесон, частный сыщик, которого вы нанимали. Помните меня?

– Конечно.

Сильвия удивилась звонку, ведь она сказала сыщику, что больше не нуждается в его услугах.

– Я наткнулся на одно любопытное совпадение. Думаю, нам стоит встретиться.

Сильвия выслушала рассказ о его встрече с другим частным сыщиком: Мэтесон случайно узнал, что того нанял Филип Симмонс с целью выследить Алекса Морено.

– Возьму несколько выходных дней на работе, проблем не будет, – ответила Сильвия. – Я прилечу в Нью-Йорк, как только смогу.

– Хорошо.

Сыщик повесил трубку.

Сильвия и не вспомнила про обещание, данное де Джерси: больше не браться за расследование. Она загорелась идеей доказать, что Дэвид Лионс не участвовал в мошенничестве. Сильвия позвонила начальнику и сказала, что у нее возникли неотложные семейные дела, попросив недельный отпуск.

Де Джерси назначил участникам «репетиционные» дни для совместных встреч в амбаре. Они стали еще на шаг ближе к осуществлению своего грандиозного плана. Дрисколл позвонил в агентство и нанял актрису на роль королевы на утро ограбления. За ней обещали заехать в восемь и забрать на весь день для рекламных съемок. У Тони даже не поинтересовались, как называется его телевизионная компания, слишком крупным был названный гонорар.

Вестбрук вряд ли мог навредить успешному осуществлению плана, скорее напротив, внес неоценимый вклад. Конечно, он был серьезно болен, день ото дня состояние лорда ухудшалось, но он сохранял позитивный настрой, и все члены команды восхищались его упорством. Памела подошла к делу со всей серьезностью, к тому же у нее никогда не заканчивались забавные истории из жизни, которыми она делилась в перерывах на кофе. Она приносила с собой пирожные и печенье, которые другие участники дружно поглощали. Памела прекрасно проводила время. Она обожала мужские компании и давно уже не общалась со столькими представителями противоположного пола. В Вестбруке Памела вообще души не чаяла. Они с лордом делились рассказами о тюремной жизни, выкуривая по несколько пачек сигарет и прерывая беседу лишь из-за приступов кашля или громкого смеха.

Де Джерси редко присоединялся к их шутливым разговорам. Он ежеминутно проверял свои записи и планы. Теперь яхта Дьюлэя стояла на якоре в шести милях от южного побережья, неподалеку от Брайтона. Помимо этого Эдвард забронировал вертолеты, служившие для отвлечения полиции, и согласовал ложные пункты назначения. Де Джерси договорился об участии в скачках одной из своих лошадей на ипподроме Брайтона в день ограбления. Ориентируясь по информации с диска, он начертил на полу амбара синие кресты, отмечая тем самым тревожные кнопки секретного дома. Каждому члену команды предстояло выучить наизусть их расположение.

– Дорогой, у меня один вопросик, – сказала Памела с сигаретой во рту. – Мы знаем, где именно находятся эти штучки, нам следует проявлять осторожность, но что, если кнопку нажмет кто-то из работников «Д’Анконы»? Выберемся ли мы до приезда полиции?

– О чем вы?

– В курсе ли вы, сколько времени у нас будет на отступление, если кто-то, не важно, умышленно или нет, наступит на такую кнопочку? Там все будут на нервах… – Памела перепрыгнула с одного крестика на другой. – А кнопки же повсюду.

Де Джерси снисходительно взглянул на нее:

– Надеюсь, мы найдем способ их дезактивировать. А пока нужно запомнить расположение.

– Да, но все же вы знаете, через сколько минут нагрянут парни в синей форме, если кто-нибудь наступит на кнопку?

– Памела, почему бы вам не поставить чайник?

Де Джерси подошел к Вилкоксу и тихо проговорил:

– Наступим на одну, и нам крышка. Стальные решетки опустятся, как гильотина.

– Значит, нужно дезактивировать эти штуковины, – глядя в сторону, сказал Вилкокс.

– Я разберусь с этим.

В тот же день ожидали прибытия двух мотоциклистов. Де Джерси хотел, чтобы к их появлению ушли все, кроме Дрисколла, которого они уже знали.

Первым приехал Брайан Холл. Как и было велено, он припарковал мотоцикл на заднем дворе амбара. Кенни Шорт прибыл через пять минут на стареньком «мини».

Де Джерси следил, как они подъезжают, уже готовый к встрече. Он незамедлительно открыл для мужчин дверь и вручил по паре хирургических перчаток. Новоприбывшие проследовали к столу, где де Джерси жестом пригласил их присесть. Дрисколл устроился в стороне. Сперва Эдвард проинструктировал мотоциклистов об их обязанностях и плане отступления. Те внимательно слушали, задавая дельные вопросы, на которые у де Джерси всегда находились ответы. Парни знали, на какой риск идут, но Полковник, державшийся со свойственной ему властной манерой, развеял их опасения. Обсудив обязанности, оба примерили форму и опробовали мотоциклы. Если какие сомнения и оставались, то мужчины их не озвучили. Они понимали, что вступают в команду профессионалов.

Де Джерси постарался разъяснить мотоциклистам значимость их ролей. В команде все зависели друг от друга, сказал Полковник, только так можно было преуспеть. Каждый являлся неотъемлемой частью плана, и одна ошибка потянула бы на дно всех без исключения.

Когда мотоциклисты уехали, де Джерси повернулся к Дрисколлу.

– Что думаешь?

– Они свое дело знают. Нужно бы присмотреть за лордом. Он нервничает, к тому же держится на одних лекарствах.

– Знаю. Если он станет обузой, придется его вычеркнуть.

Облизнув губы, Дрисколл сменил тему:

– Что с дезактивацией тревожных кнопок?

– Работаю над этим.

– Хочешь взглянуть на пистолеты?

Вся команда долгое время находилась в состоянии постоянного стресса, поэтому де Джерси решил устроить перерыв в несколько дней. Из Швеции возвращалась Кристина, а он совсем вымотался. Однако не только ему требовалось время, чтобы набраться новых сил. Тем более это помогло бы взглянуть на план по-новому и еще раз проверить слабые места.

Де Джерси вернулся в поместье, но долгожданного отдыха так и не получил. Конный двор нуждался в руководителе. Конечно, в отсутствие де Джерси персонал исправно выполнял свои обязанности, но некоторые вопросы мог решить лишь босс. Эдварда ожидала стопка документов, требовавших незамедлительного рассмотрения, но серьезнее всего были проблемы финансового характера. Де Джерси задумался о недвижимости Морено: не настало ли время продать особняк? Далеко за полночь он все еще сидел в офисе, когда в дверь постучал Флеминг, а через секунду вошел внутрь.

– Бренди? – предложил ему де Джерси, но Флеминг покачал головой.

– Вы обещали заплатить мне, – тихо проговорил он, избегая взгляда де Джерси.

После долгой паузы Эдвард открыл бутылку бренди, выдвинул ящик и достал стакан.

– Мне помогали сын и старый конюх, – сказал тренер. – Оба надежные люди. Сын ни за что не проболтается, а если конюх о чем и догадался, то не подал виду. Я вручил ему пару сотен.

– Как поживает мой мальчик? – глотнув бренди, спросил де Джерси.

– Хорошо. Остается только ждать. Я перевел его в дальнее стойло. Увеличим тренировки и последим за его поведением, но мы очень рискуем.

– Знаю, – сдавленно сказал де Джерси.

Флеминг все же решил присоединиться к боссу, и они в тишине распили бутылку бренди. Им было стыдно за свой нечестный поступок, тем более что они могли навредить состоянию Флэш-Рояля и его шансу на победу в самой главной скачке. Наконец Флеминг встал, застегнул пальто и кивнул в сторону графика соревнований, висевшего на стене:

– Увидим, отразилось ли это на нем, когда он выступит в Лингфилде.

Через два дня домой приехала Кристина. Де Джерси встречал ее с распростертыми объятиями.

– Я так по тебе соскучилась! – сказала она.

– Милая, я тоже скучал. Давай мне чемоданы, отнесу наверх.

– Они подождут, а вот я нет. Пошли в спальню, – игриво сказала Кристина.

– Как пожелаешь, – улыбнулся де Джерси.

– Как дела дома? – поинтересовалась жена.

– Не так уж плохо. Пришлось продать еще нескольких лошадей, но Флэш-Рояль в превосходной форме. Без тебя в доме слишком тихо, – признался Эдвард.

– Я рада снова оказаться здесь, с тобой, – сказала Кристина. – Наш дом мне очень дорог.

Если ограбление выгорит, они с женой и дальше смогут жить в поместье. Но в случае провала де Джерси грозило провести остаток дней в тюрьме.

Он ничего не ответил, следуя за Кристиной вверх по лестнице. Слишком многое зависело от него.

Глава 19

От аэропорта имени Джона Ф. Кеннеди Сильвия доехала на такси до отеля «Интерконтиненталь», где остановилась из-за близости к Центральному парку и пешей доступности к многоквартирному дому с апартаментами Морено. До встречи с Мэтесоном еще оставалось время, поэтому она решила самостоятельно провести небольшое расследование. Сильвия отказалась от услуг сыщика до того, как он успел проверить квартиру Морено. Она надеялась найти там какую-нибудь зацепку. В самолете Сильвия плохо спала и легла вздремнуть до полудня, а когда в три ее разбудила горничная, она с трудом проснулась. Приняв душ и переодевшись, к четырем часам Сильвия покинула отель.

Швейцар в доме Морено проявил дружелюбие только после того, как Сильвия сунула ему двадцать долларов. Он сказал, что хорошо помнил бизнесмена – приятного человека, всегда державшегося особняком.

– Он предупредил о своем отъезде?

– Нет. Уехал очень быстро, сегодня здесь, а завтра уже нет.

– А вы видели, как он уезжал?

– Нет. Возможно, в тот день дежурил не я. У квартиры сменился владелец – это все, что я знаю. Вам лучше пообщаться с агентами. Они проводили сделку по передаче договора аренды. Теперь там живет какой-то немец, но и он появляется здесь не часто.

– А сейчас он дома?

– Нет. Уходит рано, приходит поздно. Может пропасть и объявиться через несколько дней. Кстати, он пользуется услугами вот этой компании по аренде лимузинов. – Швейцар передал Сильвии визитку. – Отличная контора. Знаю кое-кого из водителей. Мистер Голдберг там постоянный клиент.

– Вы мне очень помогли, но я бы хотела переговорить с мистером Морено. Похоже, мне не повезло.

– Боюсь, что так.

– Спасибо.

– Хорошего вечера.

Швейцар, скорее всего, рассчитывал на очередные двадцать долларов, но Сильвия подняла воротник пальто и удалилась прочь. Отойдя на два десятка ярдов, она увидела подъезжавший к зданию лимузин. С заднего сиденья вышел безупречно одетый джентльмен. Он держал в руке тонкий дипломат, глаза скрывались за черными очками. Когда мужчина шагнул к дому, Сильвия рванула к нему:

– Мистер Голдберг! Простите.

Тот повернулся и пристально посмотрел на нее.

– Могли бы вы уделить мне несколько минут? – попросила она.

– Мы знакомы?

– Я пытаюсь найти мистера Морено. Он был предыдущим жильцом в вашей квартире.

– Ничем не могу помочь. Я его не знал и не имею к нему никакого отношения. Извините.

– Прошу вас… могу я спросить у вас кое-что? – настойчиво сказала Сильвия.

– Я никогда не встречался с мистером Морено. Если хотите что-то узнать о нем, свяжитесь с агентами по недвижимости. Извините.

За мужчиной захлопнулась дверь, швейцар занял прежнее место, а Сильвия осталась беспомощно стоять на улице.

– Если вас интересуют агенты, их офис находится в соседнем здании, на другой стороне Восемьдесят шестой. «Дагдейл и Мартин». Конторой руководит мистер Дагдейл.

Сильвия вручила швейцару еще двадцатку и направилась к указанному зданию готического вида.

Фирма «Дагдейл и Мартин» занимала небольшой офис на первом этаже фешенебельного многоквартирного дома. Коренастый швейцар сообщил Сильвии, что она опоздала: офис закрывался в четыре тридцать. Мужчина отошел в сторону, а Сильвия постучала в дверь. Она хотела уже развернуться и уйти, когда ей открыли.

– Добрый вечер, меня зовут Сильвия Хьюитт. Могла бы я поговорить с кем-нибудь касательно квартиры мистера Морено?

– Он больше не арендатор, – сказал неприветливый седоволосый мужчина.

– Да, я знаю, но не могли бы вы выслушать, что заставило меня приехать сюда? Я проделала долгий путь из Англии.

– Входите. – Мужчина шире открыл дверь. Он уже оделся в пальто. – Джейкоб, я домой. Могу поручить это дело тебе? – окликнул он напарника, затем вышел и закрыл дверь.

Сильвия достала визитку и протянула ее стоявшему возле окна мужчине:

– Сильвия Хьюитт. Я бухгалтер. Интересуюсь мистером Морено, который жил в…

– Заходите и присаживайтесь. Меня зовут Джейкоб Мартин. Значит, вы бухгалтер мистера Морено? – спросил он.

– Вовсе нет, – ответила Сильвия. – В Лондоне он располагал некоторыми капиталовложениями, но с Рождества я не могу связаться с ним.

– Да, он просто исчез. У нас даже нет адреса для пересылки.

– Но вы ведь перезаключили договор аренды на его апартаменты. Теперь там новый владелец, джентльмен из Германии.

– Да, он выкупил договор аренды.

– У вас?

– Верно. Мы являемся владельцами недвижимости, но сделку мы заключили с адвокатом, действовавшим от лица мистера Морено. К документам претензий не было, поэтому у нас не возникло сомнений.

– Значит, мистер Морено не обсуждал с вами переезд?

– Нет. Он уехал без предупреждения, но такое в порядке вещей. Единственное, что показалось необычным… – Мужчина замешкался. Сильвия с нетерпением ждала его слов. – Он оставил много личных вещей, которые пришлось вынести перед тем, как заехал новый жилец. Похоже, мистер Морено отбыл в спешке.

– И что именно он оставил?

– Одежду и прочие личные вещи. Несколько недель мы хранили все на складе. Новый владелец согласился купить мебель и технику.

– То есть все купил?

– Не все, конечно. Остались вещи, вроде книг и дисков с фильмами. Это он брать не захотел.

– И куда все делось?

Мартин смущенно пожал плечами. На самом деле мистер Голдберг отказался от многих вещей: картин, зеркал, предметов декора. Но после продолжительного хранения на складе Мартин и Дагдейл кое-что присвоили: они забрали все более-менее ценное. Сильвия подозревала это, но приехала она сюда по другой причине.

– Вы знаете имя адвоката, проводившего сделку? – спросила она.

Мартин прошел к шкафу, пролистал файлы и достал папку с номером квартиры Морено:

– Мистер Филип Симмонс. У нас есть номер его телефона и… – он перевернул страницу, – и еще номер почтовой ячейки, что довольно необычно, а также контактный номер для вопросов по дому в Хэмптонсе.

– Вы могли бы дать мне его? Я бы очень хотела поговорить с этим человеком.

Мартин достал визитку, переписал телефон и передал Сильвии. Затем вернулся к шкафу, не отводя взгляда от документов в папке. Остановился и, нахмурив брови, принялся листать страницы:

– Сомневаюсь, что вы дозвонитесь. Похоже, мы несколько раз пытались связаться с ним из-за неоплаченных счетов по коммунальному обслуживанию, которые мы хотели привести в порядок. Сумма незначительная, но на наши письма так никто и не ответил.

Мужчина облокотился о шкаф для документов.

– А вы лично встречались с этим адвокатом? – спросила Сильвия.

– Нет. Сделку проводил наш начальник мистер Дагдейл. Вы как раз встретились с ним в дверях… Стойте, один раз я все же его видел: он заходил переписать договор аренды на мистера Голдберга. Сама сделка происходила в кабинете мистера Дагдейла.

– Не могли бы вы описать его?

– Одет как с иголочки, я бы даже сказал элегантно. Очень высок и широкоплеч, даже выше моего метра восьмидесяти. У него были рыжеватые волосы и усы.

Сильвия поднялась и пожала агенту руку:

– Спасибо, что уделили мне время. Я очень признательна.

Проводив Сильвию, Мартин вернулся к шкафу с документами и просмотрел все бумаги, полученные с момента отъезда Морено. К ним также наведывалась полиция штата Нью-Йорк, поскольку машину Морено нашли возле аэропорта имени Джона Ф. Кеннеди. Предположительно, он сбежал из страны после финансовых неурядиц в бизнесе.

Открылась входная дверь, и внутрь зашел Дагдейл.

– Забыл кое-какие бумаги. Все в порядке? – спросил он.

– Похоже. Та женщина искала Морено.

– Что ж, ей придется несладко. Мы-то не смогли.

– Знаю. Его адвокат – подозрительный тип. Ты знаешь, что у нас есть только номер его почтовой ячейки?

– Сделка была в рамках закона.

– В этом я не сомневаюсь, но что ты узнал про этого парня? Он работал на Морено?

– Полагаю, что да. Мы предложили хорошую цену, и мистер Голдберг заплатил наличными.

– Правда? – присвистнул Мартин.

Дагдейл зашел к себе в кабинет, его напарник следом.

– И что за человек этот адвокат?

– Он показался довольно обходительным. Хотел поскорее покинуть Нью-Йорк. Возможно, собирался перевезти наличные мистеру Морено. Сказал, что он канадец.

Дагдейл положил к себе в портфель конверт, закрыл и направился к выходу. Мартин не отставал:

– Швейцар у дома Морено до сих пор получает адресованные ему письма.

– Послушай, Джейкоб, – раздраженно выдохнул Дагдейл, – у меня и так есть чем заняться, вместо того чтобы забивать себе голову проблемами бывшего жильца. Теперь это не наше дело. Думаю, пора выбросить его папку и избавиться от оставшихся на складе вещей. На этом все. Доброго вечера.

Мартин взял ключи, чтобы запереть дверь, и выключил свет. Он рассердился, узнав, что Дагдейл организовал сделку с наличным расчетом между Голдбергом и Симмонсом и, очевидно, получил с этого кругленькую сумму. Но сколько? Скорее всего, немало, вот только Мартину на этот раз ничего не перепало.

Сильвия вернулась в отель и набрала телефонный номер Симмонса. Как она и ожидала, тот был недействительным. Позже она позвонила Мэтесону и договорилась о встрече на девять часов в баре отеля. Сильвия поинтересовалась у сыщика, как его узнать.

– Я невысокого роста, с редеющими волосами, ничем не примечательный. Надену очки и большой черно-красный шарф.

– У меня темные волосы, – чопорно отозвалась Сильвия, – я буду в твидовом костюме с белой блузой и жемчужными украшениями.

Сильвия вошла в многолюдный бар и, осмотревшись, почти сразу нашла глазами сыщика. Протолкнувшись мимо низких столиков, она устроилась рядом:

– Как поживаете?

– Мисс Хьюитт, рад личной встрече. Могу я предложить вам выпить?

– Белое вино, если можно.

Сыщик махнул официанту, а Сильвия пересела на низкое сиденье напротив. Когда парень подошел к ним, Мэтесон заказал себе пива и охлажденное шабли для дамы.

– Здесь очень шумно, – сказала Сильвия. – Музыка есть даже в лифтах.

– К этому привыкаешь, – отозвался Мэтесон и придвинул свой стул ближе. – Могу я кое-что прояснить? Не хочу показаться вам навязчивым, но этим я зарабатываю на жизнь. За сегодняшнюю встречу я возьму свою часовую оплату. Вас это устроит?

– Хорошо, – кивнула Сильвия.

Сыщик откинулся на стуле, а официант принес мисочку орешков и напитки. Сильвия сделала глоток охлажденного вина.

– Что ж, мистер Мэтесон, я здесь. Вы сказали, у вас есть успехи в расследовании. Как вы и просили, я проделала долгий путь, чтобы лично обо всем услышать.

– Я уже говорил вам по телефону, что встретил старого приятеля. Поймите меня правильно, я не нарушал конфиденциальности, обсуждая ваши дела. Это случайно всплыло в разговоре. Я даже не называл вашего имени.

– Кто он такой?

– Бывший коп, как и я. Мой ровесник, крутится сейчас в сфере безопасности. Ездил в турне с рок-группой. Теперь работает на них.

– Как его зовут?

– Донни Бэрон. Отличный парень. Он сказал, что ему надоело мотаться по стране. Я спросил, не занимается ли он частным бизнесом, и он ответил, что несколько месяцев назад неплохо подзаработал. Донни дал объявление в «Нью-Йорк таймс», после чего с ним связался мужчина: он искал парня, замешанного в интернет-мошенничестве. Я сказал приятелю: «Вот так совпадение. А твоего парня, случаем, зовут не Морено?» Он посмотрел на меня и расхохотался. Так и есть, ответил он. Сказал, что по просьбе клиента следил за квартирой Морено.

– Когда это было?

– Как раз после Рождества. Я расспросил о его клиенте, и Донни сказал, что он – канадец, прилетел из Лос-Анджелеса ночным рейсом. Прилично заплатил ему, и на этом все.

– А он сказал, как звали того мужчину?

– Сперва он сомневался, стоит ли говорить, но в конце концов назвал имя – Филип Симмонс. Человек, на которого вышли и мы. Донни встречался с ним.

– Значит, все-таки инвестор.

– Возможно. В любом случае он не просто финансовый консультант Морено. Будь он консультантом – зачем бы ему нанимать Донни для поиска бизнесмена? Ведь тогда этот Симмонс знал бы, где его найти.

Сильвия снова отпила вина, затем осторожно поставила бокал на стол.

– А еще он назвался его адвокатом.

– Правда? Донни сказал, что у этого парня странный акцент. Он скорее похож на британца, поэтому я и связался с вами. Подрядчик в Хэмптонсе признал в нем канадца. Что-то с этим типом явно не то.

– Я была лишь мелким инвестором в компанию Морено, – вздохнула Сильвия. – Человек, потерявший намного больше, чем я, запретил мне вмешиваться. На самом деле есть три человека, которые лишились миллионов. Все они ответили, что самостоятельно занимаются этим делом. И отказались участвовать в оплате ваших услуг. Мне казалось, что, узнав про успехи в расследовании, они воодушевятся, но я ошибалась.

– Может, они ждут выплаты своей доли от Симмонса? Кто знает, что происходит на самом деле. Решил, что вы захотите узнать об этом человеке. – Мэтесон повертел в руке пустой пивной стакан. – Полагаю, вам стоит отправиться в Хэмптонс и все разузнать.

– Как далеко это?

– Доедете на поезде часа за два. Если на машине, примерно так же, но сейчас не сезон, и дорога не будет сильно загруженной. Могу поехать с вами, если захотите.

Мэтесон намекал, чтобы его вновь взяли на работу, но Сильвия не собиралась платить сверх того, что уже отдала ему.

– Завтра я наведаюсь туда сама.

Сыщик надеялся, что она захочет взять его с собой, к тому же он нуждался в деньгах.

– Не возражаете, если я еще кое-что скажу? Филип Симмонс… на мой взгляд, он из тех, с кем следует поступать осторожно. Если эта недвижимость в Хэмптонсе, как вы говорили, стоит миллионы, то он может запросто… – Сыщик сделал глубокий вдох.

– Что?

– Убить ради денег.

Эти слова не напугали Сильвию. Напротив, она являла собой само спокойствие. Подавшись вперед, она понизила голос.

– Я уже думала об этом, к тому же, если он потерял свои сбережения, это серьезная мотивация. – Вино вскружило ей голову. – Я бы, пожалуй, и сама его зарезала, – заявила Сильвия.

– Что ж, желания и действия – две разные вещи, – сказал сыщик. – Кем бы ни был этот парень, он похож на профи. Слишком хорошо замел следы.

Сильвия заулыбалась и стиснула плечо сыщика:

– Однако он все же допустил ошибку. Мы можем сообщить о нем в полицию, и его разыщут. А лучше найти этого мужчину и немного надавить на него. Уверена, он заплатит. Мистер Мэтесон, меня сейчас интересует лишь это. Я хочу вернуть свои деньги.

– И много вы потеряли?

– Да. Я потеряла любовника, потому что Морено использовал его в своих темных делах. Он покончил с собой, не в силах пережить то, что натворил. Из-за Морено я лишилась всех своих сбережений, и я намереваюсь вернуть их хотя бы частично. А после того, что вы мне рассказали, у меня появился шанс. – Сильвия замешкалась. – Я так и не сумела обнаружить Филипа Симмонса среди инвесторов. Его имя не значится ни в одном из имеющихся у меня документов, но он мог инвестировать деньги в компанию Морено через третье лицо. Мистер Мэтесон, хочу спросить еще кое-что. Не встречалось ли вам во время расследования имя Дэвида Лионса?

– Вряд ли. Он тоже участвовал в этом интернет-предприятии? Тоже обанкротился?

– Полностью. Это он совершил самоубийство. Дэвид был мне очень дорог.

– Значит, не смог смириться с потерями.

– Не смог, но он к тому же уговорил других людей инвестировать в компанию Морено. Денег лишился не только он, но и все остальные.

– Понимаю, – сказал Мэтесон.

– Он был женат на моей сестре, – со слезами на глазах проговорила Сильвия.

– Бог ты мой. Как трагично, – отозвался сыщик.

– Ходит слух, что он принимал непосредственное участие в мошенничестве Морено, но я знаю, что это не так. – Сильвия достала платок и вытерла нос. – Простите.

Она взяла сумочку, вынула оттуда стопку банкнот и заплатила сыщику то, что обещала.

– У меня остался еще один счет за всяческие расходы, только забыл прихватить его с собой, – сказал Мэтесон.

– Перешлите его мне в Лондон.

– Удачи вам, мисс Хьюитт. Надеюсь, вы найдете этого человека.

– Обязательно, – тихо сказала Сильвия и вышла из бара.

В отель Сильвия вернулась совершенно обессиленной, однако она села за стол и записала, сколько заплатила Мэтесону. По крайней мере, дело сдвинулось с мертвой точки. Похоже, Симмонс, действуя от лица Морено или кого-то из инвесторов, присваивал огромные деньги, а Сильвия не сомневалась, что тоже должна получить что-то из этих средств. Мог ли этот человек убить Морено из-за денег, которые тот вложил в недвижимость? Симмонс определенно был не тем, за кого себя выдавал. Он поручил Донни Бэрону наблюдать за квартирой Морено: зачем финансовому консультанту пользоваться услугами частного сыщика и выслеживать своего же клиента? Это противоречило логике.

Сильвия вздохнула и собрала свои бумаги в портфель, но наткнулась вдруг на фото с Дэвидом на рождественской вечеринке. Она достала снимок.

– Это ты затащил меня в эту переделку, – проговорила Сильвия, обращаясь к улыбавшемуся Дэвиду.

Это была групповая фотография, но лишь здесь Сильвия находилась рядом со своим любовником – остальные снимки уничтожила Хелен. Вдруг ее внимание привлек один человек. Он на голову возвышался над другими. Эдвард де Джерси. В мыслях Сильвии тут же всплыли слова агента по недвижимости, как, впрочем, и Мэтесона. «Крупный мужчина… британец…» Если кто и потерял состояние при крахе компании «leadingleisurewear», так именно Эдвард де Джерси. Мог ли он быть Филипом Симмонсом? Чем больше Сильвия размышляла, тем сильнее утверждалась в этой догадке. Она довольно улыбнулась, не хуже кота, который объелся сметаны. Стоило хорошенько обдумать, как поступить с этим важным мистером. Ей открывались две возможности: сдать де Джерси властям или вытянуть из него приличную сумму, намного больше той, что она потеряла при инвестировании. Но сперва требовалось найти доказательство.

Спозаранку Сильвия выехала из гостиницы и села на автобус до Ист-Хэмптона, где остановилась в изысканном отеле «Мейдстон армс». Именно сюда любил приезжать Морено, и ясно почему: заведение было уютным и утонченным, в гламурных залах пылали дровяные камины.

Распаковав вещи, Сильвия спустилась к стойке регистрации и позвала администратора. Тот оказался не менее очаровательным, чем сам отель, вот только мало чем помог. Он сказал, что Морено несколько раз останавливался у них, но о его нынешнем местоположении парень ничего не знал. Сильвия выпила кофе в длинной галерее, выходившей окнами на улицу. На лежавшей на столике карте она отметила дом Морено. Позже Сильвия взяла такси и попросила провезти ее по району Джорджика. Как назло, потерялся клочок бумаги с точным адресом, который дал Мэтесон. Сильвия лишь знала, что Морено принадлежал огромный участок неподалеку от прудов, а сейчас там шла стройка. Водитель такси оказался общительным мужчиной, но Сильвия потеряла к нему всякий интерес, стоило им проехать мимо громадной территории, обнесенной забором, за которым велись строительные работы.

– Можем туда подъехать? – спросила она.

Водитель развернулся, и они направились по незаасфальтированной подъездной аллее, где строительная техника размесила грязь. Машина тряслась и проваливалась в лужи, пока дорога немного не расширилась. Тогда Сильвия увидела солидный дом, не менее громадный, чем отель «Мейдстон армс»: с портиком, фронтонами и гигантскими колоннами с той стороны, где планировалась широкая веранда, выходившая на южную сторону. Особняк стоял на возвышении позади пруда, обрамленного ивами. Там же находился и бассейн, словно построенный для Олимпийских игр. Он был затянут темно-зеленым брезентом, защищавшим его от строительного мусора, который захламлял всю территорию. Неподалеку располагался гостевой домик с патио, выложенным белым камнем. Наконец Сильвия увидела большой трейлер с названием строительной компании.

– Я скоро вернусь, – сказала она таксисту и выбралась наружу. – Простите, могу я поговорить со старшим? – громко спросила Сильвия, приближаясь к открытой двери трейлера.

В небольшом проеме появился коренастый мужчина в каске:

– Кто вам нужен?

– Тот, кто здесь за старшего, – любезно ответила Сильвия.

– Могу я узнать, в чем дело? Он занят.

– Я дружу с владельцем этого особняка и решила: раз уж я здесь, то почему бы не взглянуть на дом. Я приехала из Англии, – договорила она.

Мужчина скрылся внутри трейлера, затем вернулся и позвал Сильвию за собой.

– Я здесь прораб, – сказал сидевший за столом краснощекий мужчина.

– Меня зовут Сильвия Хьюитт. Я хотела бы поговорить с человеком, который всем здесь заведует.

Сильвия терпеливо подождала в тесной кабинке, пока мужчины не собрали чертежи и не вышли наружу. Прораб пообещал поискать мистера Доннелли. Тот явился через десять минут.

– Вы хотели меня видеть?

– Я была бы признательна, если бы вы ответили на несколько вопросов.

– Касательно чего?

Сильвия сделала глубокий вдох:

– Насколько я знаю, этой недвижимостью владеет мистер Морено, и я бы хотела с ним поговорить.

– С этим я не помогу. Мы давно его не видели. Все сделки идут через финансового консультанта.

– Буду с вами откровенной, – сказала Сильвия, – мистер Морено задолжал мне крупную сумму денег. Мне сказали, что его можно найти здесь. Я пытаюсь связаться с ним.

– Ага… – протянул Доннелли, осматривая Сильвию с головы до ног.

– Я даже наняла частного сыщика. Возможно, вы общались с ним. Это мистер Мэтесон.

– Да, но я сказал ему то же, что и вам. Я не знаю, где мистер Морено. Он и меня чуть не оставил без денег. Не мог расплатиться по счетам, но его финансовый консультант решил все вопросы.

– Филип Симмонс? – уточнила Сильвия.

– Верно. Он здесь во главе всего. Я получаю его указания через архитектора и дизайнеров. Они приходят, чтобы свериться со своими проектами.

– А у вас, случайно, нет контактного телефона мистера Симмонса?

Номер, который предоставил ей Доннелли, принадлежал местной адвокатской конторе. Когда Сильвия попросила провести ее по территории, подрядчик ответил, что это невозможно.

– Вы когда-либо встречали человека по имени Дэвид Лионс? – спросила она.

– Кого?

– Дэвид Лионс был деловым партнером Алекса Морено, и мне интересно, вдруг вы встречали его здесь. Небольшого роста, с темными редеющими волосами.

– Не припоминаю.

– Позвольте показать вам фотографию. Не возражаете? Это займет лишь минуту.

Сильвия достала снимок и передала его Доннелли, указывая на Дэвида Лионса:

– Это он.

Подрядчик уставился на фотографию, покачал головой и хотел уже вернуть ее Сильвии, но та остановила его.

– Взгляните, это рядом с ним Филип Симмонс? С правой стороны? – спросила она, указывая на де Джерси.

Доннелли внимательно посмотрел на снимок:

– Похож. Даже не знаю. Может, и он.

– Но вы не уверены? Прошу, посмотрите внимательнее. Это Филип Симмонс?

Сильвия чувствовала, как колотится ее сердце. Доннелли еще раз взглянул на фотографию, затем вернул обратно:

– Может быть, мне сложно сказать. Мистер Симмонс был с усами и рыжими волосами.

– Но вы считаете, что он похож на этого человека?

– Кажется, да. А в чем, собственно, дело? Зачем вы здесь?

Сильвия поднялась.

– Я пытаюсь найти мистера Симмонса, – взволнованно проговорила она.

– Тогда вам лучше поговорить с его адвокатами. Я дал вам их номер.

Очевидно, подрядчику не терпелось выпроводить ее.

Сильвия вышла из трейлера, решив взять дело в свои руки. Она хотела осмотреть территорию, а если кто-то подойдет к ней, она представится туристкой из Англии. Вернувшись назад неторопливым шагом, Сильвия перелезла через деревянные доски и шагнула на дорожку, что вела к особняку. Она направилась к гостевому домику у бассейна и заглянула внутрь. Пол там был выложен белым мрамором, повсюду висели изысканные светильники.

Мимо шел парнишка в запачканном краской комбинезоне.

– Привет, – дружелюбно сказал он.

– Красиво получается, – заметила она.

– Еще бы. Этот мрамор доставили из Италии, а светильник стоит больше, чем моя годовая зарплата, – с широкой улыбкой ответил парень.

– А бассейн просто огромный, – сказала Сильвия.

– Да, его построили почти сразу. Более десяти футов в глубину. В том конце должен быть трамплин, а там сделают теннисный корт.

Сильвия поблагодарила парня и заглянула в гостевой домик. Казалось, там ожидали особ королевских кровей. Она вернулась в такси.

Сильвия пообедала в столовой отеля. Ее обслуживал молодой симпатичный официант с темными раскосыми глазами. Он предложил фирменное блюдо – яйца «Бенедикт» с домашней ветчиной. Сильвия не пожалела, что согласилась. Еда оказалась восхитительной, а после парень поинтересовался, все ли ей понравилось.

– Спасибо, было очень вкусно, – ответила Сильвия, а потом добавила: – Хотела узнать, вдруг вы мне поможете. Я пытаюсь найти одного знакомого, который раньше останавливался в вашем отеле. Мне срочно нужно с ним связаться. Его зовут Алекс Морено. – Она посмотрела парню в глаза. – Вы его встречали?

– Встречал, – тихо сказал официант.

Щеки Сильвии вспыхнули. Неужели ей так сразу повезло?

– Отлично. Вижу, сейчас вы заняты. Не могли бы мы поговорить с вами позже?

– Если не будет много посетителей, моя смена закончится в половине третьего, – сказал парень, отступая на шаг.

– Я живу в номере…

Официант покачал головой:

– Персоналу запрещено заходить в номера гостей, даже по приглашению. Таковы правила заведения. В два тридцать я буду ждать на стоянке отеля.

– Как вас зовут? – спросила она.

– Рикки.

Парень пошел прочь, но вдруг повернулся и одарил Сильвию ослепительной улыбкой.

Сильвия заказала в кофейне капучино, сокрушаясь, что Доннелли не признал в де Джерси Симмонса. Может, она просто ошиблась.

В два пятнадцать она увидела через окно, как Рикки выходит из отеля и встречается на тротуаре с блондином. Несколько секунд парни о чем-то шептались, затем скрылись из виду.

Ровно в половине третьего Сильвия зашла на парковку, где стояло машин семь, не больше. К ней подъехал черный джип-кабриолет с мягкой крышей. За рулем сидел блондин, встречавшийся с Рикки, а сам официант занял не слишком просторное сиденье сзади.

– Привет, прыгайте к нам, – сказал он. – Можем прокатиться до пляжа.

Парень был загорелым, с белозубой улыбкой и лазурно-синими глазами, в кипенно-белой футболке с коротким рукавом.

Сильвия забралась на переднее пассажирское сиденье.

– Я – Брайан, – сказал водитель. – Как вас зовут?

– Сильвия, – ответила она, сомневаясь в правильности своего поступка. – Куда мы едем? – занервничав, спросила она.

– Просто на пляж. Вы же хотели поговорить, так?

Всю дорогу Брайан не умолкал, словно гид на экскурсии, а Рикки сидел сзади, не проронив ни слова.

Когда они приехали, Брайан помог Сильвии выбраться наружу и предложил прогуляться. Она посмотрела на Рикки, который остался в машине.

– А вы разве не пойдете? – спросила она.

– Это не со мной вам нужно разговаривать, – отозвался парень и кивнул на Брайана.

Парень накинул на плечи кожаную куртку, а Сильвия пошла рядом с ним. Ветер пронизывал до костей, и она сильнее закуталась в пальто.

– Итак, какую сумму я получу? – спросил Брайан, глядя прямо перед собой.

– Что ж, я не планировала никому платить, но могу потратить пару сотен. Правда, я пока не знаю, чем именно вы мне поможете.

– Может, помогу, а может, и нет, – ссутулившись, ответил парень.

– Вы виделись с Морено?

Он кивнул. Некоторое время они шли в тишине. Наконец Сильвия сказала, что должна знать, какого рода информацией он владеет, а после этого решит, платить ему или нет.

Парень остановился:

– Пять сотен?

Сильвия вздохнула. Она сильно продрогла.

– Хорошо, но это должно того стоить.

– Наличными?

– Да, – резко ответила Сильвия.

Они возобновили шаг, а через некоторое время парень свернул в сторону дюн. Сильвия последовала за ним. Когда они дошли до холмов, он пригнулся и спрыгнул в овраг.

– Здесь можно укрыться от ветра, – сказал он, присаживаясь на корточки.

Сильвия присоединилась к нему и задала вопрос:

– Так что вы знаете об Алексе Морено?

Брайан протянул ей ладонь. Сильвия открыла сумочку и отсчитала пятьсот долларов. Парень спрятал деньги в карман.

– Он был настоящий модник, все шмотки дизайнерские, вплоть до носков. Свитера носил из чистейшего кашемира.

Сильвия заплатила отнюдь не за перечисление моделей из каталога одежды, однако не стала прерывать парня.

– Я встретил его, когда он летом приехал в поисках недвижимости, – продолжал Брайан. – Он заходил в одно и то же заведение под названием «Трясина», всегда поздно и в одиночестве. Иногда злоупотреблял спиртным. Любил покурить, постоянно спрашивал, у кого есть травка. Кажется, в течение нескольких месяцев он бывал там раза четыре или пять. Как-то вечером, наверное на шестой раз, он сказал, что отмечает какое-то событие, и пригласил меня выпить. Я согласился. Понимаете, я и Рикки, мы оба там работаем. Так мы и познакомились. Морено сидел у бара и уже пропустил несколько рюмок. Он сказал, что не откажется от интима, а после закрытия ждал меня в своем сверкающем новеньком «лексусе». Мы вернулись в отель. Он был пьян и поделился со мной, что заключил роскошную сделку – купил где-то недвижимость и получил необходимые на строительство разрешения, которые выбивал несколько месяцев.

– Когда это было?

– Примерно в июле, может, в середине августа. В следующий раз я встретился с ним где-то в ноябре. Рикки шепнул мне, что Алекс в городе. Он остановился в «Мейдстоне» и позвонил мне. Хотел увидеться, и мы встретились в «Синем попугае» – это бар на Мейн-стрит. Немного выпили и вернулись в номер. Когда мы лежали в постели, он разрыдался. Сказал, что серьезно влип с бизнесом. Не переставал жаловаться, что все кругом рушится, всхлипывал совсем как ребенок. А потом вырубился. Я забрал деньги и ушел. Мог, конечно, взять больше, но сообразил, что с таким, как он, возникнут проблемы.

– Когда вы видели его в последний раз?

– Дайте подумать… это было сразу после Рождества, он тогда приехал очень поздно. Мы снова встретились в баре. Алекс выглядел измученным, зарос щетиной, но, как всегда, был весь в кашемире.

– Значит, декабрь.

– Ага. Он сказал, что приехал решить вопросы по своей недвижимости. У него накопились долги по выплатам. Я подумал, что он снова принялся за старое, что просто не желает платить, но Алекс вдруг сказал, что серьезно настроен по отношению ко мне и хочет, чтобы мы вместе уехали в Нью-Йорк. Он сильно напился, сказал, что, как обычно, остановился в «Мейдстоне», а рано утром ему предстояло с кем-то встретиться. Из отеля он съезжал перед завтраком. Обещал забрать меня в Нью-Йорк. Мне следовало доехать до него на такси к восьми часам. Живу я не так близко, в Монтауке. Так вот, он сильно нервничал, весь был как на иголках. Не замолкал про то, в какой переделке он оказался и что ему угрожал какой-то человек.

– Он назвал имя?

– Нет, только сказал, что это строитель.

– Доннелли? – спросила Сильвия.

– Не помню. Я воодушевился, что он предложил поехать с ним в Нью-Йорк, а после отправиться с ним в путешествие. Он обещал мне небо в алмазах, а вы же понимаете, здесь зимой сложно заработать на жизнь. Деньги в основном текут ко мне летом.

– Вам платят за секс?

Лицо Брайана исказилось.

– Дамочка, Морено предложил мне уехать с ним. А за что мне платят – это, черт подери, мое личное дело.

– Простите. Прошу, продолжайте. Вы согласились поехать с ним в Нью-Йорк, а что потом?

– Мы договорились пересечься после его встречи.

– Он сказал, с кем встречается?

– Нет, но это было в его поместье. Ему принадлежал огромный участок в Джорджика-Пондс. Мне следовало добраться туда, а после мы бы вместе отправились в Нью-Йорк. – Брайан зевнул и взъерошил волосы. – Так вот, я упаковал вещи и выехал в семь. Алекс постоянно распинался про квартиру в Нью-Йорке, прямо напротив Центрального парка. Он сказал, что нашел способ разобраться с проблемами. Его компания развалилась, но он собирался заключить крупную сделку, после чего его финансовое состояние улучшилось бы. Тогда мы бы отправились на Бермуды. – Брайан взглянул в сторону океана. – Мой приятель подкинул меня до заправки на углу. Оставалось лишь перейти на Джорджика-роуд, а потом протопать еще немного до дома Морено.

– И там вы встретились с ним?

Брайан покачал головой:

– Нет. Повсюду стояли грузовики, огромные экскаваторы, и я решил, что прибыл в нужное место. Еще как следует не рассвело, горели фонари, но я не увидел ни его, ни машину, поэтому прогулялся по округе, а через несколько улиц нашел принадлежавший ему «лексус», припаркованный у обочины. Это показалось мне странным. Я походил вокруг да около минут десять или пятнадцать, затем вернулся по переулку обратно. Услышал механический шум и решил, что у строителей начался рабочий день. Направился к подъездной аллее. Шум усилился, но потом стих. Я не сбавил шага и увидел, что звук этот исходил от машины, трамбовавшей землю на дне бассейна.

– Значит, работы все-таки начались?

– Не уверен. Там был лишь один парень, работавший на огромном катке. Больше никого в округе не было. Я подумал, что, может, ошибся с местом. Как я и сказал, машина Алекса стояла вдалеке от строительной площадки.

– Вы зашли на территорию?

– Нет. Некоторое время постоял там, потом вернулся к «лексусу».

– А вы можете описать мужчину, который работал на той машине?

– Э… вряд ли, он находился на расстоянии от меня, но это точно не Морено. Слишком громоздкая для него машина.

Сильвия облизнула губы и открыла сумку, роясь в поисках фотографии.

– Что вы сделали потом?

– Минут десять постоял возле автомобиля и вернулся на заправку, поскольку у меня был номер мобильника Морено. Там есть платный телефон, и я решил позвонить и все выяснить.

– Вам удалось с ним связаться? – нетерпеливо спросила Сильвия.

– Нет. Сначала просто шли гудки, потом включился автоответчик. Я не знал, что делать, к тому же проголодался и захотел позавтракать. Собирался уже все бросить, но передумал и пошел проверить, на месте ли машина Морено. Я переходил дорогу, когда его «лексус» свернул налево и выехал на шоссе. Он промчался почти мимо меня. Я махнул рукой и крикнул ему вслед, но безрезультатно.

– За рулем сидел Морено?

– Нет, там был парень, которого я видел возле бассейна. Правда, я не слишком хорошо его разглядел. Помню лишь, что у него широкие плечи, – он сидел, ссутулившись за рулем, в профиль от меня.

– И что потом?

– Я вернулся на строительную площадку. Подумал, может, этот парень поехал за кофе для Морено или что-то вроде того. Путь был неблизкий, плюс я взял с собой большую сумку. Строители уже начали работу. Они бетонировали дно бассейна.

– Вы видели Морено?

– Я спросил, не знает ли кто, где он, но его там не видели. Я махнул на все рукой и уехал домой.

– После этого он связывался с вами?

– Нет. Я несколько раз звонил ему на мобильник, но тот был выключен. – Парень пожал плечами. – Вот и все.

Сильвия промерзла до костей, но еще не выяснила того, ради чего отдала пятьсот долларов. Она вынула фотографию, где они с Дэвидом стояли вместе на рождественской вечеринке. Руки ее тряслись – не только от холода, но и от предвкушения: она могла получить подтверждение своим догадкам.

– Этого мужчину вы видели на строительной площадке?

Брайан внимательно посмотрел на фотографию. Некоторое время он молчал. Сильвия ждала, затаив дыхание.

– Думаю, да. Но не уверен. У того мужчины были рыжие волосы, а этот блондин. – Он указал на Эдварда де Джерси.

– Это тот мужчина, которого вы видели на стройке? – напряженно повторила вопрос Сильвия.

Брайан тяжело вздохнул:

– Похоже, что он. Но было темно, а когда он проезжал мимо меня, я увидел лишь профиль. Однако это может быть он.

– Возможности недостаточно, – сказала Сильвия. – Прошу, посмотрите на снимок внимательнее. Это очень и очень важно.

– Но прошло четыре месяца, – устало вздохнул Брайан. Он нахмурился и еще раз посмотрел на фотографию. – Да, это он.

Улыбнувшись, Сильвия вернула снимок в сумочку. Ее губы посинели от холода. Неудивительно, что де Джерси не хотел помогать в поиске Филипа Симмонса. Он угрожал ей, но теперь она не сомневалась, что все его угрозы были надуманными с целью сбить ее с толку. Ох уж она покажет ему! Эдвард де Джерси, он же Филип Симмонс, немало заплатит за такую тайну.

Глава 20

Реймонд Марш шел через многолюдный рынок к небольшой закусочной на углу Портобелло-роуд. На минуту он задержался возле палаток, где продавали винтажные вещи семьдесят восьмого года и атрибутику рок-н-ролла. Торгаши знали Марша как ценного покупателя. Однако сегодня он не нашел для себя ничего интересного: почти на всех фотографиях автограф Элвиса был не более чем подделкой. Реймонд так хорошо знал подпись своего кумира, что, даже проснувшись среди ночи, мог бы воспроизвести ее сам.

В захудалой кофейне стоял густой пар. За крохотными пластиковыми столами сидели в основном уличные торговцы, заказывавшие на завтрак бутерброды с беконом и кружки крепкого чая. В дальнем конце заведения Марш увидел тощего подростка с желтыми волосами, под стать цвету его кожи.

Купив у прилавка чай и пончик с джемом, хакер подошел к нервно курившему парнишке и сел напротив:

– Достал?

– Да, у меня в кармане. Но обойдется это недешево, мне нужна наличка.

Марш с самодовольным видом обвел взглядом убогое кафе. Подросток достал для него крошечное электронное устройство, которое за секунды считывало информацию с кредитных карт. Этот приборчик доставлял массу беспокойств полиции, поскольку угрожал безопасности в сфере розничной торговли. Часто такими ультрасовременными штуковинами, известными как скиммеры, пользовались официанты, воруя данные с платиновых и золотых кредиток клиентов. Достаточно было всего один раз провести по карте. Маршу не терпелось заполучить его.

Когда подросток предложил ему сигарету, хакер кивнул и взял пачку «Силк кат». Непринужденно открыл, маскируя манжетами свои действия.

– Могу поспорить, что сделана эта штука в Германии, – пробормотал он.

– Чувак, который достал ее для меня, – проговорил подросток, подавшись вперед, – сказал, что она вмещает данные около сотни кредиток. Рей, это же отпад.

– Да, но зачем тебе тогда продавать ее?

– После сканирования карт нужно подсоединиться к компьютеру и скачать оттуда информацию. Но в Windows этого не сделать, требуется специальная программа. Я не слишком разбираюсь в компьютерах. Как и мой приятель. Он стянул эту штуку у официанта-итальяшки. Вот кто завозит их в страну. Один из его знакомых получил за это полгода тюрьмы.

– Ты когда-нибудь чистишь зубы? – спросил Марш. – У тебя изо рта воняет.

Подросток откинулся на стуле:

– Я бомж. Чего еще ты ожидал? Слушай, если тебе неинтересно, у меня есть другой покупатель. Не собираюсь торчать здесь, зная цену этой штуковины.

– И сколько же она стоит? – спросил Марш, закрывая сигаретную пачку.

– Пятнадцать кусков, и это еще дешево.

– Да иди ты! Через год на каждую карту поставят микрочипы для борьбы с этой ерундой. Даю пятерку. Бери или проваливай.

– Пятнадцать, или ничего.

– Ясно, спасибо за предложение. – Марш приподнялся со стула.

– Хорошо, давай пятерку, но, считай, тебе крупно повезло.

Марш сунул скиммер в карман и полез во внутренний карман пальто. Достал один из трех спрятанных там конвертов:

– Только пересчитывай в туалете. Все денежки здесь, новенькими пятидесятками.

Паренек быстро спрятал конверт в карман и воровато осмотрелся по сторонам:

– Я доверяю тебе.

Марш допил чай и встал, оставив пончик нетронутым:

– Тарра. Не спусти все на наркоту. Пора взяться за ум.

Хакер застегнул пальто и вышел на улицу в хорошем расположении духа, а парнишка с желтыми волосами тут же набросился на пончик.

После неожиданной кончины принцессы Маргарет и возможного изменения в графике празднований Золотого юбилея де Джерси потрясло новое известие – всего через два месяца он смотрел телевизионный канал скачек, когда передачу прервали из-за экстренного сообщения: королева-мать мирно скончалась во сне в Сандрингемском дворце.

Будучи обладательницей многочисленных лошадей, ее величество обожала скачки, и эта смерть поразила де Джерси даже сильнее, чем он мог бы подумать. Все работники поместья повязали на руки черные ленты, а жокеи даже выступали с ними на соревнованиях, прицепив к камзолам. Флеминг так расчувствовался, что проронил слезу.

Уход королевы-матери знаменовал конец эпохи, но, как бы ни печалило де Джерси это событие, сейчас его волновали изменения в графике королевских мероприятий. Он связался с Маршем и попросил поскорее свериться с ежедневником ее величества.

– Я ждал вашего звонка, – ответил Реймонд. – А меня это неплохо встряхнуло. Жена сказала, что королева Елизавета отошла на тот свет, а я подумал сами знаете на кого. Тогда бы все изменилось. Как говорится, Бог любит троицу. Скончались и мать, и дочь, а кто будет следующим, как думаете?

– Как скоро вы сможете проверить ежедневник? – нетерпеливо спросил де Джерси.

– Я узнал, что три дня королева-мать пролежит в Вестминстерском аббатстве. Но у них там дел по горло, так что, скорее всего, ее предадут земле в течение недели. До государственных похорон нет смысла что-либо проверять.

– Хорошо. Как только будут новости, перезвоните.

– Так точно. Грустно все это. Великая была старушенция. Национальная бабуля. Правда, и возраст уже почтенный. Моя бабушка умерла в семьдесят два, и на том спасибо – к тому времени она совсем выжила из ума и…

Реймонд трещал бы и дальше, если бы его не прервал де Джерси: ему еще следовало обзвонить остальных членов команды, чтобы те продолжали подготовку по плану вплоть до новых указаний. Эдвард понимал, что возникла вероятность переноса дня ограбления, – все же королевская семья была в трауре. Ожидая вестей от Марша, де Джерси, как и все в стране, только и делал, что читал статьи или смотрел передачи о жизни королевы-матери.

Через пять дней позвонил Реймонд и сообщил, что, несмотря на похороны, в королевском ежедневнике ничего не изменилось. Все шло по прежнему курсу. Убрали лишь мероприятия, попавшие на дни после кончины и день захоронения. Де Джерси облегченно вздохнул. Период ожидания закончился, и Эдвард с новыми силами взялся за подготовку к ограблению, воодушевившись еще больше, когда Марш упомянул про знаменитый Кохинур.

– Где вы его видели? – взволнованно спросил де Джерси.

– На гробе старушки во время похоронной процессии, – ответил Марш.

Хакер во всех красках описал роскошную корону, не забыв сказать, как искрился бриллиант в лучах солнца. Он обеспокоенно поинтересовался у де Джерси, знает ли тот, что поговаривали про этот камень.

– Имеете в виду стоимость? – раздраженно отозвался де Джерси.

– Нет, старина, я о проклятии. «Тот, кто владеет бриллиантом, будет владеть…»

– «…миром», – закончил фразу де Джерси и отключился.

Ему не хотелось тратить время на пустые разговоры, особенно с Маршем, но после звонка он вспомнил окончание проклятия, взятого из индийского предания: «Тот, кто владеет бриллиантом, будет владеть миром, но он же познает и все его беды. Только богу и женщине даровано носить его безнаказанно». Де Джерси не волновало древнее пророчество. Он вовсе не собирался носить Кохинур или же обладать им. Всего лишь требовалось его продать.

На следующий день за обедом Кристина сообщила де Джерси о своем намерении устроить званый ужин.

– Кого хочешь пригласить? – спросил Эдвард, разворачивая салфетку.

– Не знаю. Может, жокеев и тренеров, чтобы они немного развлеклись. – Кристина разлила по тарелкам суп из шпината. – Как думаешь?

– Хорошая мысль. Мы давно уже не собирали персонал вместе.

Де Джерси отломил хлеба и макнул его в суп.

– Так мне все организовать?

– Конечно.

Эдвард удивленно вскинул голову, когда ему в макушку угодила булочка:

– Что это было?

Кристина сердито смотрела на мужа:

– Думаешь, я слепая или глупая? Перестань относиться ко мне как к ребенку и скажи уже правду. Двор стал похож на морг. Все восточное крыло опустело, половина персонала исчезла. С нашими финансами все настолько плохо?

– В яблочко!

– Не говори со мной таким саркастичным тоном.

– Я и не знал, что у меня особенный тон.

– Терпеть не могу, когда ты так себя ведешь. Я словно разговариваю с чужим человеком. Если все так плохо, то давай обсудим нашу ситуацию как взрослые люди.

– И что же ты сделаешь, дорогая? Может, мать завещала тебе огромное наследство?

Кристина встала, обошла стол, забрала у мужа суповую тарелку и, умчавшись на кухню, бросила ее в раковину. Потом вернулась с большой миской салата и с грохотом поставила ее на стол:

– Прошу!

– Спасибо, – сказал де Джерси.

Жена снова ушла на кухню и принесла жареную курицу. С грохотом поставила блюдо, воткнула в птицу нож и села на место.

– Кристина, истерики ни к чему. Передай мне свою тарелку, я поухаживаю за тобой.

Тарелка пролетела мимо его головы и разбилась о стену.

– Я жду ответа. Что происходит? – рассерженно проговорила Кристина. – Или мне выйти во двор и спросить у Дональда Флеминга?

Она налила себе бокал вина, пока де Джерси разделывал курицу, доставая грудку.

– Все дело в потерянных инвестициях, – наконец сказал он. – Ситуация хуже, чем я думал вначале. Намного хуже.

– И как давно ты об этом знаешь?

– Достаточно. Просто не хотел тебя беспокоить. Твоя мама заболела, и я решил, что ты и без того вся на нервах.

– Насколько все плохо? – спросила Кристина.

– Я продал уйму лошадей и, возможно, придется продать еще. Делать это нужно сейчас. Я ненадолго уеду. Всего на пару дней.

– Куда уедешь? – резко спросила Кристина.

– Пройдусь по аукционам. Скорее всего, в Дублин, но пока не уверен.

– Я поеду с тобой.

– Как захочешь.

– Эдвард, я хочу лишь одного: чтобы ты был честен со мной. Если, как ты говоришь, у нас финансовые трудности, зачем покупать еще лошадей?

– Скорее всего, я попытаюсь найти покупателей для скакунов, которых собираюсь продать. Это достаточно исчерпывающий ответ?

– Почему ты так себя ведешь?

Де Джерси отодвинул тарелку в сторону и вздохнул:

– Потому что мне нелегко.

– Значит, нужно срываться на мне?

– Я вовсе не собирался этого делать. Но мне о многом нужно позаботиться…

– Может, тебе просто стоило поделиться со мной, тогда стало бы проще?

Кристина потрясенно увидела, что в глазах мужа сверкнули слезы.

– Ах, Эдвард, – тихо произнесла она.

– Кристина… – Он отвернулся, но жена встала и обняла его. – Прости, – сказал он.

– Дорогой, что бы ни произошло, как бы плохо все ни было, нам просто нужно обсудить ситуацию вместе. Это поможет. Главное – делиться всем друг с другом.

Де Джерси посадил жену к себе на колени.

– Вот что значит выйти замуж за человека, который годится тебе в отцы, – сказал Эдвард. – Я должен заботиться о тебе и девочках, а я сижу тут и ною, потому что все рушится на моих глазах.

– Давай с самого начала, – крепко обняв его, сказала Кристина. – Я знаю, что все пошло под откос после самоубийства Дэвида Лионса. Расскажи мне.

– Да, в эту яму меня затянул Дэвид Лионс, – вздохнул де Джерси. – Он обчистил меня. Влез в каждый мой счет и доказал, каким дураком я оказался, что доверился ему. У него был карт-бланш… – Де Джерси покачал жену, словно ребенка. – Давай продолжим разговор в более уютной атмосфере. Хочу выпить бренди.

Они перешли в гостиную. В камине горел огонь. Кристина задернула шторы, а де Джерси налил себе бренди. Он размышлял, что именно ей сказать. Закурив сигару, Эдвард сел по центру дивана и похлопал рядом с собой. Кристина прильнула к нему, напоминая скорее дочь, чем жену. Она выглядела столь юной, что де Джерси ощутил себя стариком.

– Забыла сказать. Пообещай, что освободишься от всех дел на второе мая.

– Что?

– В колледже будет день открытых дверей. Там ставят спектакль «Укрощение строптивой», где Наташа играет главную роль. Нам нужно приехать к шести часам.

– Я ни в коем случае не пропущу это событие, – тяжело вздохнув, сказал де Джерси.

– Ну вот, у тебя есть бренди и сигара, а я уютно сижу рядом. Расскажи обо всем, начиная с самоубийства Дэвида Лионса.

Де Джерси выпустил кольцо дыма и закрыл глаза.

– Не могу поверить, что ты кинула в меня булочкой.

– Не меняй тему.

– А потом еще и тарелкой. – Эдвард засмеялся, но, увидев выражение ее лица, притих. – Я так сильно тебя люблю, – прошептал он.

– Эдвард, не отдаляйся от меня. Прошу, скажи, насколько все плохо?

Ему не оставалось ничего другого, как соврать.

– Утрата даже одной лошади – это кошмар для меня, а лишиться целого крыла приравнивается к катастрофе. Но с продажи я получил достаточно денег, чтобы покрыть большую часть своих потерь. Поместье стоит миллионы, только земля оценивается в целое состояние, а если потребуется приток наличных, я продам небольшой участок.

Де Джерси принялся развивать тему, сочиняя для Кристины все новую ложь. Жаль, что его слова не могли оказаться правдой.

На следующий день де Джерси вышел во двор вместе с Флемингом, чтобы взглянуть на лошадей, в особенности на Флэш-Рояля, которого подготовили к тренировке. Де Джерси погладил коня по шее:

– Как поживаешь, сынок?

– Он особенный скакун, правда? – сказал присоединившийся к ним Микки Роулэнд, главный жокей де Джерси, застегивая лямку шлема. – В последнее время он настоящий задира. Если идет с подветренной от племенного стада стороны, это сущее наказание. Сейчас у некоторых кобылиц течка, а вы же знаете, что происходит с молодыми жеребцами. Похотливые негодники!

Де Джерси кивнул. Скаковые конюшни редко находились рядом с конным заводом – жеребец мог на приличном расстоянии учуять кобылицу. Поэтому сперва скакунам следовало заработать себе достаточно побед и тем самым оплатить случку. Оседлав кобылицу, жеребцы зачастую становятся своенравными.

Взявшись за узду, Микки не устоял и чмокнул коня в бархатистый нос.

– Обожаю его, он настоящий герой, – сказал жокей.

Де Джерси помог ему забраться в седло.

– Да, Микки, он особенный и обязательно выиграет в дерби.

– Не об этом ли мечтают все владельцы! – сказал Микки, вдевая ноги в стремена. – Босс, это и моя мечта. Я бы многое отдал за то, чтобы поучаствовать вместе с ним в дерби.

– Микки, конечно, эта скачка твоя, но сперва нужно привести его первым к финишу в Лингфилде.

– Спасибо, сэр. Я постараюсь.

Де Джерси смотрел, как его драгоценнейший Флэш-Рояль выходит со двора. Микки что-то говорил ему, а конь тряс гривой, желая поскорее перейти на галоп.

– Тони! Тони!

Дрисколл сел в постели, сердце его бешено стучало в груди.

– Что? – крикнул он.

В комнату вошла Лиз, держа в руке счет:

– Ты не заплатил флористу! Мне сказали, что, если мы не решим этот вопрос, на нас подадут в суд.

Дрисколл вновь плюхнулся на подушки:

– Черт подери, и это все? А я-то думал, мы горим.

– Я совсем не прочь тебя поджарить, – резко сказала жена. – Организаторы свадьбы тоже требуют оплаты. И не прячься под одеялом, я еще не закончила. Утром мне звонила Мишель. Она сказала, что по вилле расхаживает агент по недвижимости и показывает ее потенциальным покупателям. Ради всего святого, у них же сейчас медовый месяц!

Дрисколл закрыл глаза. Жена села на край кровати и толкнула его:

– Тони, давай поговорим начистоту. Что, черт возьми, происходит?

Дрисколл икнул, и Лиз бросила ему антацидные препараты.

– Я жду, – сказала она. – Ты ведь поведал мне не всю историю про то невыгодное вложение капитала?

– Я потерял все, что инвестировал.

– И сколько там было?

– Много. Теперь у нас неприятности, но я все улажу. А сейчас…

– Сейчас тебе нужно оплатить счета. Это же свадьба твоей дочери, а ты сам знаешь, как быстро расползаются слухи.

– Мне плевать.

– А мне нет! – Лиз замолчала. – Значит, тебе нужны деньги от продажи виллы, чтобы расплатиться за свадьбу?

– Да. Как только продам ее, разберусь с флористом.

– Но ведь это случится неизвестно когда, а что со всеми моими вещами?

– Я продаю виллу с меблировкой.

– Но я из кожи вон лезла, чтобы все там обустроить! Тони, мне хочется тебя задушить. Правда!

– Лучше иди и выплесни эмоции на своем тренере-качке. Меня достали твои крики.

– Я не кричу. Мне кажется, нам стоит сесть и спокойно все обсудить. Я должна знать, насколько все плохо. Ведь нам не придется продавать этот дом?

– Пока нет.

– Пока нет! Летом я устраиваю прием в саду. Мы не можем продать наш дом! Прошу, не говори, что мы увязли так сильно.

Дрисколл сел и почесал затылок.

– Можешь просто оставить меня в покое? Голова раскалывается.

– Уже не первый месяц, – сказала жена и ураганом вылетела из спальни.

Когда в зал вошла Лиз, Кевин разминался перед тренировкой. Она хотела присоединиться, но вдруг разревелась.

– Он уже в печенках у меня сидит, – всхлипнула Лиз. – Продает виллу, даже не посоветовавшись.

Кевин передал ей салфетку.

– Муж попал в какую-то финансовую передрягу, – проговорила она. – Невероятно! Он мне даже слова не сказал.

Кевин помедлил.

– Возможно, он не хотел тебя беспокоить, – попытался он утешить ее.

– Беспокоить меня? Он не может оплатить свадьбу своей дочери. Еще бы я не была обеспокоена!

Кевин взял еще салфетку и передал Лиз. Она прочистила нос.

– Мне жаль, – сказал парень. – Хочешь, отложим утреннюю тренировку?

– Нет, нет. Мне надо прогнать из головы эти мысли. Кевин, сегодня ты должен просто вымотать меня. Чтобы я забыла о своем треклятом муже.

– Я знаю несколько способов, – сказал Кевин, привлекая Лиз к себе.

Они страстно обнялись, и тренер принялся стаскивать с нее красный гимнастический купальник.

– Нет, Кевин, мы не можем. Он же сейчас в доме.

– И что? Он и раньше бывал поблизости. Тебя это не волновало.

– А сейчас волнует. Наверное, я не в настроении. Прости.

– Все в порядке. Но знаешь что? Иногда ты относишься ко мне как к жеребцу.

– Ты же знаешь, что это не так.

– Разве? Ты платишь мне, чтобы я тренировал твое тело. Когда же ты начнешь спрашивать, сколько я возьму за секс?

– Ой, ну прекрати. Ты знаешь, что очень дорог мне.

– По твоим словам это так.

– И это правда. Но сейчас голова забита другими мыслями.

– Ты про свадьбу то же самое говорила. Все это время мы не виделись. Теперь появилась новая беда. Но, Лиз, я на это не поведусь. Мы почти год живем так.

– Кевин, прошу, не поступай так.

– Сама говорила, что благодаря мне еще не лишилась рассудка. Твой муж – импотент, а я нужен лишь для этого? Секс-терапия? Ты сказала, что вы с ним больше не спите. Лиз, в чем же тогда дело? Знаешь ведь, как ты дорога мне.

– Кевин, все не так, как кажется. Я действительно дорожу нашими отношениями. Но он мой муж, импотент или нет. Последние полгода он сильно меня раздражал. Дома его постоянно не бывает. Даже не знаю, чем он занимается. Он же мне ничего не рассказывает.

Кевин поиграл мускулами, любуясь собой в огромном зеркале. Лиз встала рядом и прикоснулась к его накачанной руке. Потом прислонилась щекой к спине тренера, тоже глядя на отражение. Кевин имел подтянутое, доведенное до совершенства тело. У него начали редеть волосы на лбу, но в целом он был привлекательным, а к ней проявлял особое внимание. Когда бы Лиз ни сделала новую стрижку или маникюр, он всегда это замечал. Он даже порекомендовал ей врача, чтобы подкачать губы, а после не забывал расточать комплименты. Тони же спросил, почему у нее опухли губы, – может, она простыла? В последнее время Дрисколл постоянно пребывал в дурном расположении духа, страдал отрыжкой и жаловался на желудок, по ночам храпел, забывая поцеловать жену перед сном.

Пока Лиз думала о муже, Кевин нежно развернул ее к себе и поцеловал в шею, поглаживая груди. Затем поднял женщину на руки и уложил на скамью, освобождая от купальника и лаская губами соски. Подними ее Тони – надорвал бы спину!

– Кевин, не здесь, – ахнула Лиз, когда тот стал настойчивее. Она прижалась к нему. – Отнеси меня в сауну.

Парочка так увлеклась, что не услышала Дрисколла, звавшего жену по имени, как и открывающуюся дверь сауны. Тони распахнул ее лишь на секунду, но увиденного оказалось достаточно: обнаженная Лиз закинула ноги тренеру на плечи, а ее раскрасневшееся лицо застыло в блаженстве. Жена восторженно закричала. Дрисколл закрыл дверь, ничего не сказав.

Он пошел к себе и переоделся, избавившись от шорт, в которых собирался потренироваться. Через пятнадцать минут он покинул дом. Ярость немного утихла, сменившись ледяным спокойствием. Через несколько дней он шел на рискованное дело – отчасти ради жены, потому что не хотел подвести ее. Но сейчас Тони не заботило, увидятся ли они вновь. Все или ничего. Он отважится на ограбление ради самого себя.

Дрисколл доехал до Челси и припарковался на подземной парковке возле набережной. Зашел в дом и поднялся к квартире номер двести четыре. Он уже выставил жилье на продажу, но не успел рассказать об этом Никки, своей давнишней любовнице.

Она открыла дверь и сразу же обхватила руками его тучную фигуру:

– Я соскучилась. Несколько недель от тебя уже никаких вестей.

– Знаю, дорогая, возникли серьезные проблемы.

Никки заварила кофе и подала его с горячим молоком, как нравилось Тони, а потом подогрела имбирное печенье. Их он тоже ел теплыми. Несмотря на гнев в отношении жены и ее тренера, Тони не считал зазорным содержать любовницу. В прежние времена, когда денег было завались, Лиз до одурения ходила по магазинам и скупала все, что приглянется, он же до одурения занимался сексом и не видел в этом ничего странного.

– Никки, у меня финансовые трудности. Придется продать эту квартиру. Прости, но другого выхода нет. Если ты на какое-то время переедешь к матери, может быть… не знаю пока точно, но, возможно, я стану свободен, и мы вместе уедем за границу.

– Пожить с матерью?

Бледное лицо девушки помрачнело, и она разрыдалась.

Никки было двадцать девять. Они с Тони познакомились в парфюмерном отделе «Харродса» несколько лет назад. Какое-то время Лиз получала в подарок несметное количество духов и косметики, сколько большинство женщин не имели за всю свою жизнь. Три месяца спустя Никки согласилась переехать на квартиру, и с тех пор они с Тони стали любовниками. Возможно, она с кем-то и встречалась, но даже если так, Дрисколл никогда не находил этому подтверждения, да и сама Никки не упоминала других мужчин. Когда он предупреждал о визите, она всецело посвящала себя ему. Тони ежемесячно перечислял деньги на счет любовнице. Теперь предстояло сказать ей, что больше он этого делать не сможет.

Дрисколл даже занялся с Никки любовью – конечно, он был совсем не на высоте, но, как и всегда, она дала ему почувствовать себя настоящим жеребцом. Потом они перекусили и выпили шампанского. Снова всплакнув, Никки проводила его до двери, пообещав к концу месяца съехать с квартиры. Она заверила Тони, что в любое время покажет квартиру всем потенциальным покупателям. После страстного поцелуя Дрисколл ушел.

Когда дверь захлопнулась за ним, Никки выругалась и пошла к телефону. Сперва она позвонила брату и попросила как можно скорее найти для нее фургон. Она собиралась вывезти все до последнего стула. Затем Никки позвонила бойфренду и узнала, можно ли пожить у него. Дрисколл был для нее неплохой подработкой, не больше. Злило лишь одно: что она не заставила его переписать квартиру на свое имя. Конечно, Никки могла позвонить жене Тони и рассказать много интересного, но к чему? Она не собиралась предупреждать этого болвана о своем побеге.

Дрисколл и Вилкокс встретились на Кингстонской верфи, чтобы приобрести необходимые для ограбления вещи. Джеймс как раз проверял выставленный на продажу старенький двухместный катер. Тот был в нелучшем состоянии, а когда с трейлера стянули брезент, запахло плесенью.

– Лодка немного побитая, некачественная покраска. Сколько просят? – спросил Вилкокс, взглянув на вывеску «Продается» на лобовом стекле. – Полагаю, за такую цену лучше не найти, – сказал он, но Дрисколл все еще думал о Никки.

– Здесь я ничего не могу сказать, – пробормотал он. – Если дело выгорит, я устрою все для Никки, возьму ее с собой за границу.

– Что? Бросишь жену? – спросил Вилкокс, заинтересованно глядя на лодку и панель управления.

– Она брюзжит дни напролет. Застукал ее сегодня в сауне с тренером! – проговорил Дрисколл.

– И сколько вы вместе? – полюбопытствовал Джеймс.

– С кем? С женой?

– Нет, с твоей юной любовницей. – Вилкокс наклонился, разглядывая ржавчину на суденышке. – Долго простояла под открытым небом, но хотя бы не в воде, – раздумчиво заметил он.

– Четыре или пять лет, – сказал Дрисколл. – Она очаровательная рыжеволосая красотка. Высокая, ноги от ушей. Всегда рада мне, я с ней отдыхаю, а в постели – просто бомба. Раньше она работала в «Харродсе».

– Значит, ты ее содержишь?

– Ага, она сделала для нас уютное гнездышко. Раньше заезжал к ней, когда мог. Мне было это нужно, понимаешь?

– Да. А лодка и правда очень старая. После дела сожжем ее.

– Хорошо, а как у тебя? Тоже прячешь симпатичных куколок? Ты всегда увлекался красотками.

– Нет. Раньше именно так и было, но Рика их вытеснила. Сейчас у нас хорошие отношения. Не хочу, чтобы она переживала по пустякам, что я развлекаюсь с кем-то еще.

– Ясно. И я не хочу скандалов. Обидно, что приходится продавать квартиру. Но мы с Никки снова сойдемся. Пока она переедет к матери.

Вилкокс кивнул, слушая Дрисколла без особого интереса. Достав из кармана деньги, Джеймс пошел договариваться с владельцем лодки.

Пожилой большеносый механик, одетый в перепачканный маслом комбинезон, возился с другой лодкой. Вилкокс подозвал его ближе, и вместе они достали катер из трейлера, а потом протащили несколько ярдов по скользкой земле, спуская на воду. Джеймс завел подвесной мотор и удивился, что тот заработал без видимых проблем. Вилкокс спрыгнул на землю, пока старик придерживал катер за веревку.

– Пять сотен, – сказал Джеймс, отсчитывая купюры по пятьдесят фунтов.

– Не, не пойдет, сынок. Тысяча, – настойчиво проговорил старик, наматывая веревку на столб и вытирая грязные руки о не менее грязную тряпку.

– Шесть сотен, больше не дам, – ответил Вилкокс, все так же отсчитывая деньги.

– Не, согласен на девятьсот пятьдесят, и то с натяжкой.

– Шестьсот. Берете или нет? – повторил Вилкокс.

К этому времени нужная сумма лежала у него на ладони аккуратной стопкой.

– Не могу. Я предложил вам хорошую цену. Это скоростной катер, очень быстрый. Я сам на нем работал. И сиденья хорошие.

– Но не на сиденьях же плыть, да? А с учетом всей ржавчины не возьмусь предположить, сколько эта лодка протянет на плаву.

– Слушайте, сброшу до семисот пятидесяти, но цена окончательная.

– Хорошо, спасибо. Жаль, что мы не смогли договориться.

Вилкокс открыл бумажник, собираясь положить деньги на место, но механик выхватил их своей перепачканной ладонью:

– Забирайте за шестьсот, сукины дети!

Вилкокс забрался в катер, следом залез Дрисколл, который чуть не потерял равновесие и не упал в воду. Джеймс завел мотор, и они поплыли по реке в направлении Ричмонда.

– А у нас есть место на причале? – спросил Дрисколл, перекрикивая шум мотора.

На ветру его волосы топорщились во все стороны.

– Да, Полковник все устроил. Нам нужно посмотреть еще один катер. Он уже в сарае.

Холод пронизывал насквозь, пока они мчались мимо верфи Баклэндс, направляясь в округ Чизик. После Теддингтон-Лока мотор захрипел, зафыркал, а затем заглох. Вилкоксу удалось снова завести катер, и они вернулись назад по реке до Патни.

– Ну и корыто, – заметил Джеймс, когда они миновали школу гребли в Патни, а затем неторопливо проплыли еще четверть мили до сарая для лодок.

– Катер понадобится всего на несколько часов, к тому же им воспользуемся не мы, – сказал Дрисколл, потирая от холода ладони.

– Верно, но если лодка заглохнет, парням несдобровать.

Проплыв под ивой, Вилкокс завел катер в сарай и заглушил мотор. Здесь заканчивалась территория садового участка. Пока пустовал находившийся там дом, владельцы решили сдать сарай вместе с катером на шесть месяцев некоему мистеру Филипу Симмонсу. Объявление они разместили на сайте своего агента по недвижимости. Внутри сарая, привязанный и накрытый брезентом, стоял второй необходимый для ограбления катер. Дрисколл сошел на покосившиеся ступеньки и поднялся вверх по садовой тропинке.

– Увидимся позже, – сказал он Вилкоксу. – Принесу нам перекусить, умираю с голоду.

Лодочный сарай нуждался в ремонте: в половых досках тут и там виднелись большие щели, то же самое касалось и крыши. В мутной воде покачивались водоросли и мусор. Джеймс прикрыл дверцы сарая и, надев комбинезон, принялся за работу над старым катером.

Через некоторое время из закусочной вернулся Дрисколл с двумя гамбургерами, супом в картонных стаканчиках и кофе.

– Тебя только за смертью посылать, – проворчал Вилкокс. – Второй катер тоже в ржавчине со всех сторон.

Он поскреб по лодке, потом заглянул под рулевую колонку.

– Я принес тебе чизбургер, – сказал Дрисколл, протягивая напарнику еду. Затем устроился на старом оранжевом ящике.

– Мотор просто убитый, – проговорил Вилкокс, – но я как раз налаживаю его. Звук стал лучше.

Джеймс открыл коробку с чизбургером и взглянул на безвольно сидящего на ящике Дрисколла:

– Ты в порядке? Тони?

Дрисколл покачал головой.

– Что случилось? Плохие новости?

– И пяти часов не прошло, точнее, шести. Я говорил с ней всего шесть чертовых часов назад. Невероятно! Она прихватила с собой даже проклятый держатель для туалетной бумаги. Кухня напоминает зону военных действий, повсюду торчат провода. Я продавал квартиру с меблировкой, мать твою!

– О чем ты? – спросил Вилкокс, уплетая чизбургер.

– О своей любовнице. Я вернулся в квартиру. Хотел убедиться, что с Никки все в порядке. Но она, похоже, вызвала чертов грузовик, стоило мне захлопнуть за собой проклятую дверь. Вот же стерва! Вынесла все из квартиры подчистую!

Вилкокс не сдержал улыбки.

– Что в этом смешного?! – возмутился Дрисколл.

– Ты так распинался про свою рыженькую милашку, а теперь говоришь, что она стерва. А может, она переехала с вещами к матери.

– Что? Загрузив целый грузовик барахлом?

Вилкокс перестал улыбаться, подошел к Дрисколлу и похлопал его по плечу:

– Я бы сказал, удачное освобождение. Даже лучше, что ты узнал обо всем сейчас. Будь эта девчонка рядом, когда ты получишь куш с нашего дела, то унесла бы гораздо больше. Хорошо, что все выяснилось не слишком поздно.

Дрисколл вздохнул. Он казался себе неудачником и глупцом. Сперва застукал жену с тренером, а теперь его предала Никки.

– Вот что скажу. Моя следующая женщина будет особенной.

– Привет! – раздался хриплый, певучий голос Памелы, а следом она сама появилась на пороге.

В бежевом пальто, рыжих сапогах на низком каблуке и белой шелковой блузе, Памела выглядела намного изящнее, чем обычно.

– Что вы здесь делаете? – осведомился Дрисколл.

– Доставляю утренние указания от нашего повелителя, – театрально проговорила она.

Памела передала им большой конверт из манильской бумаги.

– Вы выглядите иначе, – отметил Вилкокс, отхлебнув супа.

– Обновляю гардероб к премьере спектакля. Я должна быть идеальной придворной дамой!

– Ага, только изо рта у вас торчит сигарета, – шутливо сказал Вилкокс, и Памела засмеялась.

– Полагаю, увидимся позже. – Она повернулась к выходу. – Хорошего дня на реке, мальчики!

Дрисколл посмотрел на часы:

– Скоро нужно прибыть в амбар. Ты здесь надолго?

– Как получится. Нужно починить мотор и посмотреть, какие запчасти придется докупить. Иди вперед. Увидимся на месте.

На входе в амбар Дрисколл все еще дрожал от промозглого ветра и согревал дыханием ладони.

– Может, кто-нибудь включит наконец чертовы обогреватели?

– Какое у вас замечательное настроение, – заметила Памела, открывая бутылку воды для чайника.

– Да уж, мерзкий выдался денек.

– Давайте выпьем чая, и, может, вам полегчает. – Памела открыла коробку с чайными пакетиками и осмотрелась. – А от лорда есть известия? Он должен был явиться раньше меня. – Она закурила.

В этот момент дверь отворилась и вошел Вестбрук. Изобразив улыбку, он взялся расстегивать пальто, а в следующую секунду рухнул на пол.

Дрисколл тут же подошел к нему:

– Бог ты мой, он что, напился?

– Нет, он болен, – возразила Памела. – Помогите же ему подняться! От ужасных мигреней он падает в обморок.

Они вдвоем довели Вестбрука до стула. Лорд сел, дрожа всем телом, и схватился за голову:

– Мне очень жаль. Сегодня было совсем дурно. Дайте мне пару минут.

Дрисколл отвернулся. До чего же чертовски нелепо, что для ограбления выбрали этого человека!

Памела суетилась возле Вестбрука: принесла воды, поискала в карманах таблетки и подождала, придерживая стакан, пока лорд выпьет лекарство. Потом помогла ему пройти вглубь амбара и уложила на каком-то брезенте.

– Выйдете за меня замуж? – искаженным от боли голосом проговорил Вестбрук.

Памела погладила его по голове. На лбу лорда проступила испарина.

– Раньше я бы выскочила за вас со скоростью пули, дорогой, но я слишком стара для таких дел. Для меня лучше всего будет дожить свой век на Багамах. Я всегда буду рада принять вас у себя.

– Мне бы очень этого хотелось, – еле слышно сказал Вестбрук.

Памела сидела рядом с ним, пока он не уснул. Лорд даже не шелохнулся, когда дверью хлопнул Вилкокс. Взъерошенный и продрогший, он сразу прошел к обогревателю и потер онемевшие от холода руки.

Дрисколл передал ему резиновые перчатки и кивнул на Вестбрука:

– Упал в обморок, носом в землю.

– Он поправится?

– Сейчас он спит, – сказала Памела, поставив чайник на плиту.

– Как славно! – воскликнул Вилкокс. – Он, черт бы его побрал, обуза для нашего дела.

– Не ругайтесь при мне, Джимми. Я этого не потерплю, – сказала Памела. – Тони глотает антациды как ненормальный, да и вы не паинька. Чья бы корова мычала!

– Я чист! – вспыхнул Вилкокс. – А что насчет вас? Успели перед приходом заправиться джином?

– Хватит! – прикрикнул на него Дрисколл. – Просто заткнись, черт подери! С любыми проблемами идем к Полковнику, пусть он и разбирается. Все пререкания – лишь пустая трата сил и времени.

Де Джерси неподвижно стоял за дверью, слушая их разговор и поджидая подходящего момента. Наконец он шагнул внутрь:

– Проблемы?

Вилкокс указал в сторону спящего лорда Вестбрука:

– Свалился с ног, как только пришел.

Де Джерси проследовал вглубь амбара, присел на корточки и устремил пристальный взгляд на Вестбрука. Тот открыл глаза.

– Я вас не подведу, – выговорил он. – Поверьте, я позабочусь об этом. Перед выходом приму таблетки, не стану ждать до последнего, как сегодня. Просто хотел проверить, сколько продержусь между приступами.

– И что эти приступы собой представляют? – спросил де Джерси.

– Невыносимые мигрени, головокружение, тошнота. Но таблетки приводят меня в чувство, правда.

Де Джерси похлопал лорда по плечу:

– Ладно, дружище, я вам верю. Отдохните немного, а когда полегчает, присоединяйтесь к остальным.

– Спасибо.

Де Джерси перешел к обсуждению двойника королевы с Вилкоксом и Дрисколлом.

– Мы привезем ее на склад на Альдерсгейт, – сказал Полковник. – Усыпим бдительность, возможно, создадим впечатление, что будут съемки. Когда она окажется внутри, в полном нашем распоряжении, мы посвятим ее в детали. Только нужно забрать нашу королеву пораньше, для пущей уверенности, думаю, около шести, самое позднее – семи. Тогда мы успеем ее подготовить. В это время нужно поскорее добраться до мужа актрисы. Никакого насилия.

В разговор вмешалась Памела:

– Если с королевой возникнут проблемы, что делать мне?

– Не возникнут, если мы пригрозим жизнью ее мужа.

– Если бы это был я, а на ее месте – моя жена, – фыркнул Дрисколл, – я бы сказал: забирайте ее к чертовой матери!

Вечером, когда в амбаре осталась только их троица, де Джерси спросил у товарищей о проблеме, над которой в последние дни размышлял. Ему казалось, что он нашел решение по системе безопасности. Эдвард достал схемы, распечатанные с диска:

– Источник питания сигнализации находится здесь, в старом угольном подвале. – Де Джерси указал на чертеж. – С улицы проход зацементировали, поэтому единственный способ попасть туда – изнутри.

Де Джерси отмечал на схеме все, о чем говорил.

– Но как нам, черт возьми, попасть внутрь? – спросил Дрисколл.

Де Джерси открыл портмоне и предложил товарищам сигару, но те отказались.

– Еще раз просмотрите информацию с диска, – предложил он. – Арендованный нами склад находится всего в сотне ярдов от секретного дома, но его подвал простирается за границы самого здания. Взгляните, здесь он доходит до… наши подвалы почти рядом. В оба здания скидывали уголь в одну и ту же яму. Если мы расширим небольшую дверцу у себя в подвале, то получим доступ к комнате на дне этой ямы. Напротив должна быть аналогичная дверь, ведущая в секретный дом. Мы открываем проход со своей стороны и получаем доступ в их подвал через эту угольную яму. Иного пути нет. Марш говорит, что сигнализацию проверяют каждый день в девять часов. После этого нам нужно отсоединить провода. Времени будет совсем немного, наш экипаж выдвигается в десять двадцать пять, но мы хотя бы не будем волноваться, что кто-то нажмет тревожную кнопку: помощь все равно не приедет. Что думаете?

– Похоже, это единственный способ, – кивнул Вилкокс.

Немного воодушевившись, де Джерси подробно описал, сколько времени все это займет и какое оборудование потребуется. Дрисколл и Вилкокс согласились, что идея может сработать. Они решили воспользоваться сверхмощным лазерным резаком, чтобы проделать отверстие в цементе, но разбирать стену предстояло кирпичик за кирпичиком, поэтому отныне их ночи обещали стать бессонными. Кроме того, стоило придумать, как одновременно отсоединить провода сигнализации, чтобы не активировать ее. Для этого снова требовалась помощь Марша.

Затем все трое перешли к вопросу об отступлении – они еще не обговорили детали собственного побега. Придется избавиться от королевских автомобилей, а затем как можно быстрее скрыться вместе с драгоценностями.

Ближе к ночи они решили, что неплохо все продумали. Правда, выяснить, сработает ли их план, можно было лишь в день ограбления.

Кристина разбирала на кухне старые письма и фотографии матери, когда зазвонил телефон.

– Могу я поговорить с Эдвардом де Джерси? – спросил женский голос на другом конце провода.

– Его нет дома. Что-нибудь передать?

– А где он?

– Кто его спрашивает?

– Сильвия Хьюитт. С кем я говорю?

– Я – Кристина де Джерси. Хотите оставить для него сообщение?

– Когда он должен вернуться? Мне нужно с ним повидаться.

– Через несколько дней. У него есть ваш номер телефона?

– Спасибо, есть. Извините, что побеспокоила вас, миссис де Джерси.

Кристина повесила трубку. Этот звонок вывел ее из себя. Она прежде не встречала Сильвию, только знала о родстве этой женщины с Хелен Лионс. Хьюитт позвонила совершенно неожиданно и общалась с Кристиной в довольно грубой манере. Она написала на желтом листке информацию для мужа и приклеила на телефонный аппарат.

Лиз Дрисколл только вернулась с сеанса маникюра, когда зазвонил телефон. Она подняла трубку:

– Алло?

– Могу я поговорить с мистером Дрисколлом?

– Его нет дома. Кто спрашивает?

– Сильвия Хьюитт. Вы знаете, когда он вернется?

– Он уехал по делам.

– Когда вы ожидаете его возвращения?

– Вечером, не знаю точно. Хотите что-нибудь ему передать?

– Просто скажите, что я звонила. У него есть мой номер. Простите, что побеспокоила.

Лиз повесила трубку. Она уже второй раз попадала на эту женщину. Неужели Тони принялся за старое? Тогда придется устроить ему взбучку.

Марш несказанно радовался новому оборудованию, которое недавно приобрел. Он оставил в компьютерных магазинах Лондона не одну тысячу. Скиммер с лихвой окупил потраченную на него пятерку. Реймонд выдал жене фальшивые кредитки, сделанные приятелем при помощи данных с устройства, и она ушла на шопинг в «Харродс», оставив ребенка на мужа.

К половине шестого де Джерси подъехал к Маршу на общественном транспорте. Они обсудили телефонные разговоры между Скотленд-Ярдом и секретным домом. Хакер не сомневался, что второго мая они без проблем получат кодовое слово. Он включил несколько записей со звонками различных информантов от ИРА, где те называли пароль – необычное имя, иногда место или предмет. Де Джерси убедился, что Марш не пускал слов на ветер. Они снова прослушали записи, чтобы Эдвард попрактиковал ирландский акцент. Хакер сообщил, что в ежедневнике королевы не было изменений, а примерка все так же планировалась на второе мая. Королевский экипаж выезжал из Букингемского дворца в десять утра.

Де Джерси обвел комнату взглядом:

– Неплохо тратите деньги, которые я вам плачу. Может, стоит сбавить темп? Хотите, чтобы у кого-нибудь появились подозрения насчет этого оборудования? На обычную зарплату такого не купить.

– Не паникуйте, у меня все под контролем. – Марш крутанулся в кресле и посмотрел на де Джерси. – Бросьте вы, в чем дело? Зачем было приезжать ко мне сегодня? Понадобилось что-то еще?

Де Джерси вынул из кармана упитанный конверт:

– Мне нужна помощь в одном вопросе. Взгляните сюда. Это визуальная схема «Д’Анконы» – план сигнализации, тревожные кнопки.

Марш заулыбался.

– Ну, старина, вы потрясный чувак! – Хакер взял в руки диск и сунул в компьютер. Едва на мониторе появилось изображение, Реймонд воскликнул: – Вашу-то мать! Откуда у вас это?

– Досталось случайно, но не без вашей помощи. Вы распугали кошкой голубей, пытаясь проникнуть в их Сеть. Им пришлось проверять все файлы, а у меня нашлись там свои знакомые.

– Наверняка это обошлось в немалую сумму.

– Совсем нет, – улыбнулся де Джерси и постучал по экрану. – Проблема вот в чем. Я знаю, как попасть сюда. – Он указал на угольный подвал. – Здесь мы можем получить доступ к сигнализации. Но я не знаю, как ее деактивировать.

Улыбка сошла с губ Марша, когда он внимательно взглянул на экран. Он прокрутил схему вниз, потом вернулся наверх:

– Что ж, отключить провода от коробок довольно просто – нужно их выдернуть.

– Полагаю, за этим следует «но», – заметил де Джерси.

– Так и есть, и немаленькое. Стоит вытащить один штекер, как активируются все прочие, отправляя сигнал на телефонный узел. В мгновение ока к вам слетятся все копы Лондона.

– И что предлагаете?

Реймонд нервно потеребил манжеты:

– Понятия не имею. Нужно придумать, как одновременно выдернуть все штекеры. Опоздаете на долю секунды – и прощайте королевские драгоценности!

Мужчины замолчали, размышляя над загвоздкой в их плане. Хакер кликнул по экрану мышкой, и там вновь появилось внутреннее расположение секретного дома. Тишину нарушил детский плач – дочь Марша громогласно требовала к себе внимания. Хакер вышел из комнаты, и Эдвард услышал, как тот успокаивающе воркует над малышкой. Вернулся Марш вместе с ребенком.

– Я, кажется, придумал! Знаю, как нам это провернуть… только переодену дочку, – похоже, она наложила в подгузник.

Рика пожелала близнецам спокойной ночи, а сама села, пролистывая «ТВ таймс», когда зазвонил телефон. Она ждала, что это Джимми, ведь он уехал на весь день.

– Мистер Вилкокс дома?

– Нет, он еще не вернуться.

– Меня зовут Сильвия Хьюитт. Вы не могли бы попросить его перезвонить мне? У него есть мой номер. Скажите, что это очень срочно, хорошо?

– Кто это?

– Сильвия Хьюитт. Он вернется сегодня?

– Да. Я сказать про ваш звонок. Сильвия…

– Хьюитт. Прошу, передайте ему мое сообщение.

Рика взяла ручку, блокнот и стала записывать информацию, но потом скомкала листок и выбросила в корзину. Она не сомневалась, что Сильвия Хьюитт охотилась за ее мужчиной. Эта женщина так грубо общалась с ней, словно Рика была служанкой.

Де Джерси с широченной улыбкой на лице покинул дом хакера. Мимо проехало такси, замедляя ход. В салоне горел свет, и Эдвард увидел внутри светловолосую миссис Марш. Она расплатилась с водителем и вышла, нагруженная пакетами и коробками с логотипом «Харродс». Де Джерси проследил, как женщина зашла в дом, а когда такси развернулось, приблизился к дороге и махнул рукой.

Он попросил таксиста отвезти его до станции «Уимблдон».

– Мне повезло, – просиял водитель. – Я как раз из района Найтсбридж. Не думал, что встречу пассажира на обратную дорогу.

Таксист включил счетчик.

– Ваша предыдущая пассажирка неплохо прогулялась по магазинам, – заметил де Джерси.

– Интересно, откуда у нее столько бабок. Она наняла в «Харродсе» двух швейцаров, чтобы донести покупки до машины. Сказала, что ее муж выиграл на скачках. Вот бы он и мне что-нибудь посоветовал.

Де Джерси откинулся на сиденье, а водитель принялся разглагольствовать про свое невезение на ипподроме.

– А вы увлекаетесь скачками? – наконец спросил таксист.

– Вовсе нет, – ответил де Джерси.

– Стоило бы. Это игра для дураков, – сказал водитель и взглянул на де Джерси, лицо которого было скрыто в тени. – Значит, не игрок?

– Нет.

– Рисковать не любите, да?

– Не люблю, – ответил де Джерси и закрыл глаза.

Глава 21

Де Джерси пересилил себя и сократил еще больше работников, а также продал шесть лошадей. Такие резкие меры пустили по поместью волну слухов. Все переживали за будущее конюшен и свои рабочие места, и никому не показалось странным, что с началом сезона скачек де Джерси все больше и больше отсутствовал. Флеминг лишь сообщил персоналу, что босс переживает финансовые трудности. Сам он заботился о Флэш-Рояле не менее внимательно, чем раньше: он надеялся, что этот великолепный скакун добьется грандиозных результатов. К счастью, тренировки показали, что жеребец почти полностью восстановился, даже несмотря на дурной нрав и агрессию на конюшнях и с тренерами. Все зависело от его настроения: он мог буквально лететь по ровной поверхности, но, бывало, начинал забег медленно, набирая полную мощь лишь к середине пути. Даже Микки отмечал происшедшую в нем перемену: после старта скакун не сильно спешил вперед, однако потом жокей еле удерживал его. Ни одна лошадь не могла с ним сравниться. Де Джерси становился все ближе к самому рискованному предприятию в своей жизни, а тем временем его драгоценный Флэш-Рояль готовился к первому заезду сезона в Лингфилде. Для допуска на дерби требовалось занять призовое место.

Эдварду позвонила Памела и сказала, что состояние Вестбрука ухудшилось. Она посоветовала де Джерси навестить лорда и не откладывать решение до дня ограбления, когда будет слишком поздно. Де Джерси поблагодарил Памелу и повесил трубку, после чего тихо выругался. Только он решил, что все под контролем, как возникли проблемы другого рода. Кристина рассказала ему о звонке Сильвии Хьюитт, а во время утренней встречи в амбаре Вилкокс и Дрисколл также сообщили, что им звонила эта женщина.

– Я нашел записку в мусорной корзине, – сказал Вилкокс. – Рика уверена, что у меня интрижка на стороне.

– Оставьте это дело мне, – проговорил де Джерси. – Я заеду к этой даме и узнаю, чего она хочет.

– Вероятнее всего, денег, – предположил Вилкокс.

Стояла середина апреля, и Реймонд Марш с головой погрузился в дела. Как, впрочем, и его жена. Он купил две дюжины дизайнерских шелковых рубашек, костюмов и ботинок, а также компьютерные аксессуары, телевизоры, мебель. Хакер готовился покинуть страну. После ограбления он планировал сбежать в Южную Америку. Его мошенничество с кредитными картами достигло крупных размеров, но он нуждался в наличных средствах, чтобы обеспечить безопасный отъезд и иметь при себе достаточно денег. Дом был выставлен на продажу. Марш не думал о том, как его действия могли отразиться на де Джерси. Стоило выявить хотя бы один украденный номер кредитки, и хакера арестовали бы за воровство.

Де Джерси так и не перезвонил Сильвии Хьюитт. По телефону ей снова ответила Кристина.

– Это Сильвия Хьюитт. Миссис де Джерси, могли бы вы попросить мужа перезвонить мне? Я не шучу, когда говорю, что вопрос срочный.

Кристине поведение этой женщины показалось возмутительным.

– Алекс Морено, – проговорила Сильвия. – Скажите, что у меня появилась интересная информация касательно мужчины по имени Филип Симмонс.

Как и в прошлый раз, Сильвия резко повесила трубку, оставив Кристину в полном недоумении. Она никак не могла взять в толк, почему эта женщина так грубо разговаривала с ней.

Дьюлэй подготовил в Монако все необходимое. Он договорился с экипажем яхты, стоявшей на якоре в ожидании четырехдневного круиза от Монако до Брайтона. Мотор уже проверили, так что оставалось только ждать. Последние недели перед примеркой королевских регалий тянулись очень медленно, но мастерские Дьюлэя уже были оборудованы должным образом. Все замерли в ожидании зеленого света.

Ювелир сидел в уличном кафе на пристани Монте-Карло, попивая третью по счету чашку кофе, когда к нему подошел де Джерси.

– Ты опоздал, – сказал Дьюлэй. – Я сижу здесь уже час.

– Прости. Смотрел на твою яхту.

– Она готова. Хочешь прокатиться?

– У меня нет на это времени. Ты договорился о встрече?

– Да. Он приедет в Париж всего на два дня.

– Остановится в «Ритц-Париж»?

– Да, только ему не слишком понравилось, что я попросил встретиться с тобой. Ты же знаешь, как у этих ребят с понятием чести. Нужно постоянно кланяться. С ним не так просто. А еще тебе постоянно дышит в затылок тот второй парень.

– Одджоб.

– Что?

– Ничего. Это его телохранитель?

– Да. Водитель у него тоже громила. Я назначил встречу сегодня днем в Лувре. Он увлекается искусством. Ты знал, что, если японец купит картину и продержит ее у себя два года, она становится его собственностью, даже будучи краденой?

– Не знал. Поль, я хочу встретиться с ним с глазу на глаз.

– Что?

– Ты слышал. Чем меньше нас видят вместе, тем лучше.

– Ради всего святого, это ведь я организовал встречу!

– Знаю. Но все равно хочу пойти один.

Де Джерси напомнил Дьюлэю, что в день ограбления ему следовало находиться на приличном расстоянии от берега. Эдвард поручил ему приобрести и протестировать водонепроницаемый ящик. После непродолжительной беседы де Джерси ушел.

Он взял такси обратно до аэропорта и арендовал двухмоторный самолет, чтобы долететь до Парижа. Снова сел в такси и прибыл в Лувр ближе к трем. У него оставалось чуть меньше получаса до встречи с мистером Китамо.

Кристина вышла на крыльцо – встретить подъезжавшую на такси Хелен Лионс. Она позвонила заранее, находясь в очень подавленном состоянии, и сказала, что хотела увидеться. Расплатившись с таксистом, Хелен повернулась к хозяйке дома:

– Прости, что побеспокоила тебя.

– Хелен, какие беспокойства? Заходи. Я поставила кофе.

Та, неуверенно держась на ногах, поднялась по ступенькам, но вдруг разрыдалась.

– Хелен, что случилось? – обняла ее Кристина.

Гостья вытерла слезы и зашмыгала носом:

– Я так расстроена! Последние дни я жила у подруги в Хоуве, но та заболела гриппом. С тех пор, как я узнала правду, места себе не нахожу.

– Узнала о чем?

По щекам Хелен снова заструились слезы. Кристина передала ей чашку кофе.

– Мне нужен один совет, – сказала Хелен.

– Несколько раз звонила твоя сестра. Она хотела поговорить с Эдвардом.

– Я ее ненавижу! – переменившись в лице, сказала Хелен. – Ты ведь знаешь, я жила у Сильвии. Так я обо всем и узнала.

Кристина глотнула кофе, ожидая продолжения истории. Наконец Хелен разразилась гневной тирадой:

– Я узнала, что сестра крутила роман с Дэвидом. Восемь лет, так она сказала.

– Мне очень жаль, – посочувствовала Кристина.

– Я нашла кучу фотографий, где они вместе… они даже ездили за границу. Дэвид постоянно врал мне!

Кристина не знала, что и сказать.

– На прошлой неделе я собиралась встретиться с Сильвией, но швейцар сказал мне, что она уехала в Америку. Я даже обрадовалась. Вряд ли я смогу встретиться с ней лицом к лицу.

– Что ж, наверное, она вернулась, раз звонила столько раз и хотела поговорить с моим мужем. Не думаю, что она стала бы звонить издалека.

– Если Сильвия спросит, где я, прошу, не говори ничего. Я решила, что не стану больше встречаться с ней.

Кристина боялась, что Хелен попросит остановиться у них. Это было бы крайне неудобно, учитывая недавние события.

– Странно, да? – сказала Хелен. – Вот так живешь с человеком, любишь его, доверяешь, и в одночасье все сменяется разочарованием. Узнав про Сильвию и Дэвида, я чуть не заработала себе нервное расстройство. Сперва его самоубийство, затем пожар, а теперь… как же сильно я ненавижу ее, – проговорила Хелен, дотягиваясь до своего пакета. – Я хотела увидеться, чтобы передать вот это. Это было у Дэвида на столе. Твой муж наверняка захочет сохранить ее.

Она развернула фотографию, на которой Эдвард де Джерси общался с королевой на скачках в Аскоте.

– Спасибо, Хелен. Очень мило с твоей стороны вспомнить про нас. Жаль, что ты так сильно пострадала.

– Сильвии обязательно воздастся по заслугам, – сказала Хелен, поднимаясь на ноги. – Как говорится, что посеешь, то и пожнешь. Надеюсь, что она… поймет, как ужасно поступила со мной. – Хелен застегнула пальто. – Она отобрала у меня последние крохи счастья. Я ненавижу мужа почти так же сильно, как и ее. Кристина, я ведь ни о чем не догадывалась. Это самое страшное. Я совсем не знала мужчину, с которым прожила столько лет. А ведь я его боготворила.

Мистер Китамо избегал смотреть на де Джерси. Он неторопливо шел вперед, останавливаясь возле разных картин, чтобы прочесть табличку, а после отступал назад, чтобы взглянуть на полотно. Казалось, он пришел сюда лишь ради представленных произведений искусства, а когда они замерли перед «Моной Лизой», японец издал приглушенный вздох. Позади почти неслышно ступал телохранитель.

– Многие мечтают обладать такой красотой, – нарушил молчание Китамо, – но ходят слухи, что своей загадочной улыбкой она говорит нам: «Фальшивка». Один из моих людей лично проследит за сделкой. Конечно, я доверяю нашему общему другу, но соглашусь на условия, только убедившись, что обсуждаемый предмет – подлинник. На цене мы сошлись, а теперь, как я понимаю, вы хотите, чтобы я продемонстрировал свои намерения. – Китамо устремил на де Джерси бесстрастные черные глаза. – Один миллион долларов США.

– Верно, – сказал Эдвард.

– По рукам. Наш друг получит сумму, как только мне сообщат, что предмет находится у него. Кроме того, возможно, я захочу обсудить стоимость изделий поменьше. – Китамо закончил разговор так же быстро, как и начал. – Был рад встрече, мистер Симмонс.

Он чуть кивнул, словно тем самым завершал встречу, а потом повернулся к «Моне Лизе».

Де Джерси, однако, еще не был готов уходить и остался на месте. Китамо замешкался, затем щелкнул пальцами, подзывая телохранителя, а сам отошел в сторону. Громила, встав перед де Джерси, достал из кармана пиджака белый конверт и незаметно передал ему. Затем охранник присоединился к своему боссу. Эдвард направился к кожаной банкетке и спрятал конверт в брошюру, после чего раскрыл его. Внутри лежало подтверждение банковской операции на сумму чуть более двухсот пятидесяти миллионов долларов США на имя Китамо. Выдано оно было банком «Еврофин». Там же значился контактный телефон, на случай если потребуется проверка.

Посидев еще немного, де Джерси поднялся и посмотрел в конец галереи: за ним наблюдал Китамо. Японец едва заметно кивнул. Де Джерси кивнул ему в ответ и удалился прочь. Как и сказал Поль Дьюлэй, мистер Китамо был платежеспособным клиентом и располагал средствами, чтобы приобрести большую часть драгоценностей, которые они планировали украсть. Учитывая, что до ограбления оставалось меньше недели, Эдварда это знание немного успокоило.

Склад в Англии пустовал, но Вилкокс и Дрисколл несколько раз проверяли, сколько времени занимает путь оттуда до секретного дома. Приятели еще не определились с тем днем, когда предстояло перевезти автомобили и оборудование, но де Джерси планировал сделать это ночью, по одной машине зараз, чтобы не вызвать подозрений. После нескольких месяцев подготовки до ограбления осталось лишь пять дней.

Кристина сидела дома и смотрела телевизор, когда в третий раз позвонила Сильвия Хьюитт. Она вновь попросила к телефону де Джерси и разозлилась, что его не оказалось дома.

– Куда мне в таком случае позвонить, чтобы связаться с ним? – спросила она.

– Обычно он останавливается в клубе «Сент-Джеймс», но сейчас, насколько я знаю, он очень занят. Если хотите что-то передать…

– Я уже передавала. Теперь позвоню в клуб. Извините, что побеспокоила, но, если он все же вернется, не могли бы передать ему эти номера?

Сильвия продиктовала номер мобильника, а также рабочего и домашнего телефонов.

– Как поживает Хелен? – не удержалась от вопроса Кристина, желая услышать реакцию Сильвии.

– Все еще скорбит по Дэвиду. Так вы передадите эти номера своему мужу?

– Да.

– Спасибо, – сказала Сильвия и повесила трубку.

Кристина только вернулась к просмотру телевизора, как Сильвия позвонила вновь:

– Его там нет. Мне сказали, что сегодня вечером они не ждут его визита. У вас есть мобильный номер, на который я могла бы позвонить?

– Боюсь, что нет. Мне очень жаль.

Последовала пауза. Кристина на расстоянии чувствовала исходившие от собеседницы волны гнева. Сильвия раздраженно попросила снова передать де Джерси, чтобы тот срочно перезвонил ей.

– Только скажите, чтобы он обязательно связался со мной.

– Скажу.

Кристина прошла в кабинет мужа, чтобы поискать номер мобильника. Она никак не могла его запомнить. Однако Кристину обеспокоило, что сегодня мужа не ждали в клубе. Найдя номер, она позвонила де Джерси на мобильник, но аппарат был выключен. Нервничая все больше, Кристина позвонила в клуб. Через мгновение ей ответил муж:

– Кристина? Что-то случилось?

– Нет, дорогой. Просто звонила свояченица Дэвида Лионса. Уже в третий раз. Сказала, что это срочно. Она ведет себя слишком навязчиво. Я сказала, что ты остановился в клубе. Кажется, она звонила туда.

– Бог ты мой, какая кошмарная женщина.

– В клубе сказали, что тебя там нет.

– Вот почему я здесь останавливаюсь, – засмеялся де Джерси. – Отличный сервис!

– Хорошо, что я тебя застала. Сильвия хотела узнать твой мобильный, но я ей не сказала. Мне показалось, ты был бы против.

– Спасибо, она действительно меня утомила. А эта женщина сказала, почему ей нужно так срочно связаться со мной?

– Нет. Только что-то про человека по имени Морено, второе имя я не могу вспомнить. Она оставила целую кучу контактных номеров. Тебе они нужны?

– Нет, я не хочу с ней разговаривать.

– Дорогой, ты в порядке?

– Да. Просто выдался тяжкий день. У меня встречи одна за другой. Наше финансовое положение восстанавливается не так быстро, как я рассчитывал.

– Я могу что-нибудь сделать?

– Вряд ли. Сегодня я ужинаю с американским банкиром, так что завтра, возможно, все изменится к лучшему. Позвоню тебе попозже и скажу, если что-то изменилось. Может, тогда и запишу номера этой женщины. Позвоню ей, и дело с концом.

Де Джерси положил трубку, задрожав от ярости. Он поблагодарил администратора и договорился о номере на одну ночь. Мужчина передал ему ключи и сказал про звонок от мисс Хьюитт.

– Спасибо, Джон. Если она снова позвонит, передайте, что я на встрече и не могу говорить, хорошо?

– Конечно, сэр. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, Джон.

Де Джерси принял душ и переоделся в чистую рубашку, которую принес с собой в портфеле. Лег на кровать и закрыл глаза. Ему повезло, что он случайно зашел в клуб. Чистой воды совпадение, что как раз в этот момент позвонила Кристина. Интересно, что еще хотела эта ведьма Хьюитт. Было почти восемь часов, и де Джерси решил наведаться к Вестбруку, а с Сильвией Хьюитт разобраться позже.

Де Джерси незаметно покинул клуб, предварительно записав на автоответчик просьбу не беспокоить его. Он поймал такси на Джермин-стрит и добрался до студии Вестбрука.

Поднимаясь на нужный этаж, де Джерси увидел, как лорд стоит у перил и смотрит на него.

– Привет. Когда вы оставили сообщение, что хотите поговорить, я и не думал, что вы придете, – сказал Вестбрук. – Ждал звонка.

Де Джерси протянул лорду руку:

– Мы очень близки к реализации плана, поэтому я решил лично обсудить последние приготовления.

Они обменялись рукопожатием.

– Входите.

Вестбрук шагнул в дверной проем.

Де Джерси не подал виду, как сильно его потрясла внешность лорда: изможденное лицо с болезненным желтоватым оттенком, неряшливая одежда.

– Могу предложить вам выпить? – спросил Вестбрук.

– Спасибо, не надо, – ответил де Джерси, испытывая отвращение от стойкого запаха алкоголя и мочи. – Здесь воняет не хуже, чем в кошачьем лотке, – сказал он.

– Да, здесь ужасно. И парочка котов, кстати, тоже есть. Правда, черт их разбери, где они бродят. Я не часто их вижу. В основном они обитают под кроватью. Но я здесь благодаря им: обещал родственнику кормить этих зверюг и чистить лоток. – Вестбрук плюхнулся на скомканную постель. – Сегодня я никуда не выходил, – добавил он.

Де Джерси присел на некогда изысканное бархатное кресло с подголовником. На каминной полке выстроились в рядок пузырьки с лекарствами и коробки с таблетками. Среди всего этого добра валялись письма, открытки, приглашения и нераспечатанные конверты со счетами.

– Вы не выходили потому, что больны, или потому, что вам на все плевать?

– И то и другое. Я смертельно болен, поэтому валяюсь в постели и смотрю сериалы. Там у всех столь отвратная жизнь, что моя кажется не такой уж плохой.

Вестбрук засмеялся, и де Джерси заметил, как сильно испортились его зубы, словно рак добрался и до челюсти.

– Вам пора взять себя в руки. Несет от вас, как от кошачьего лотка. Где у вас чистая одежда?

Вестбрук указал на старый шкаф из грецкого ореха, чья покосившаяся дверца свисала с петель. Внутри виднелись вешалки с костюмами, полки со стопками свитеров и рубашек.

– Да, у меня теперь полно вещей, все благодаря вам, дружище. Но чтобы одеться, нужны силы. Правда, это было совсем не важно.

– Так пускай станет важным, – строго сказал де Джерси.

Вестбрук пристально посмотрел на него и пожал плечами:

– Есть, сэр.

– Что вам нужно, чтобы привести себя в порядок? Осталось четыре дня, а судя по тому, как вы выглядите, вы не сыграете свою роль.

Вестбрук свесил ноги с кровати и сверкнул глазами на де Джерси:

– Я справлюсь. Выпью сильных обезболивающих и качественного амфетамина. Я вас не подведу. Поверьте, только ради этого я еще дышу.

– Хорошо, но если вы подведете меня, то я нацелюсь не на вашу жизнь. Вы хорошо меня понимаете?

Де Джерси кивнул на фотографии детей Вестбрука.

– Отлично понимаю.

Де Джерси взглянул на разнообразие лекарств.

– Морфин, – презрительно проговорил он.

– Да, – сказал Вестбрук. – Это мне не выписывали, но он уменьшает боль. Моя старая тетушка Сара много лет принимала его при артрите. Главное, не перестараться.

– Заберу с собой.

Де Джерси положил пузырек в карман.

– Выпьете бокал вина? На углу, выше по улице, есть отличный винный бар. Перекусим там? – Вестбрук улыбнулся, напоминая голодного волка.

Де Джерси поднялся на ноги. Ему и прежде было неловко в компании Вестбрука, а сейчас это чувство лишь усилилось.

– Используйте деньги, которые я плачу вам, чтобы поесть, а не напиться. – Он взглянул на ноги Вестбрука в дырявых носках. – И неплохо бы отдать вещи в прачечную, а еще купить новую пару носков. Если есть зубная щетка, не помешало бы ею воспользоваться. Изо рта у вас воняет не менее скверно.

– Что ж, гнию изнутри, – сказал Вестбрук, отступая на шаг, но де Джерси ухватился за лацкан его пиджака:

– Я полагаюсь на вас и постоянно за вами приглядываю. Прошу вас, продержитесь еще четыре дня. Потом можете хоть в собственном дерьме вываляться. Четыре дня. Посмотрите на меня. Вы сможете это сделать?

Вестбрук нашел в себе силы оттолкнуть де Джерси:

– Не угрожайте мне. Я же сказал, что буду готов. Пока я вас не подводил, и у меня нет никакого намерения делать это в будущем. Лекарства поставят меня на ноги и прочистят мозги. Забирайте морфин. Пострадаю ради вас. Как вам это?

Де Джерси искренне ему сочувствовал:

– Мне жаль… но мы правда беспокоимся за вас. Я не хочу, чтобы после этого препарата вы впали в беспамятство перед днем ограбления.

Вестбрук потратил последние силы, чтобы выпрямиться. Это было одновременно печально и достойно восхищения.

– Я готов. Молюсь Богу, чтобы вы тоже были готовы, потому что не знаю, сколько еще протяну.

Сильвия подождала до десяти часов, а когда де Джерси не позвонил, она закипела от ярости. На работу она решила пока не выходить, взяв еще одну неделю отпуска. К утру Сильвия была вне себя от гнева. Она позвонила еще раз – в поместье. Ответил ей какой-то громкий мужчина. Он представился управляющим и пообещал передать сообщение начальнику.

Кристина была на кухне, когда в дверь постучал Дональд Флеминг.

– Миссис де Джерси, боссу звонила мисс Хьюитт. Звонок поступил на мой офисный телефон. Такая грубая женщина!

– Ох, спасибо. Да, я тоже заметила это. Несколько раз она звонила и сюда. Вы ей сказали, что Эдвард все еще в клубе?

– Нет. Просто обещал передать сообщение, а также дал его номер мобильника, поскольку она сказала, что это срочно. Надеюсь, все нормально. Мне тоже нужно перекинуться с ним парой слов насчет графика соревнований. Не попросите его перезвонить мне, когда будет удобно?

– Конечно. Я сейчас же наберу ему.

Кристина внимательно посмотрела на Флеминга, – казалось, он чем-то расстроен.

– Вы в порядке?

Он по-быстрому кивнул и направился к выходу, но вдруг остановился на пороге, не поворачиваясь к ней:

– Тяжелые сейчас времена. Многих уволили. Это не слишком хорошо сказалось на отношениях с персоналом. Молодые конюхи уже забеспокоились. Понимаю, ничего нельзя поделать, но, как я и сказал, у нас там совсем не просто.

– Мне жаль, Дональд, но Эдвард пытается финансово обезопасить себя. Поэтому он проводит столько времени в Лондоне. На этой неделе он встречается с банкирами.

Флеминг печально посмотрел на Кристину.

– Он сказал, что, возможно, придется перезаложить поместье, – проговорила она. – Если я чем-то могу помочь, прошу, Дональд, не стесняйтесь, спрашивайте.

– Спасибо, миссис де Джерси.

Кристина оставила сообщение в клубе «Сент-Джеймс», потом позвонила мужу на мобильник.

– Привет, дорогая, – ответил де Джерси. – Сейчас мне неудобно говорить, я на совещании. Похоже, в скором времени нас ожидают хорошие новости. Это срочно?

– Нет. Просто снова звонила Сильвия Хьюитт, и Дональд дал ей номер твоего мобильника. Еще он хотел определиться с датами скачек. И не забудь про школьный спектакль девочек. Ты обещал быть там.

– Можем поговорить об этом позже?

– Да, прости, что отвлекаю, но мне показалось, что Дональд хотел поговорить с тобой о чем-то важном. К тому же, по его словам, Сильвия разозлилась, что ты не перезвонил ей.

– Я свяжусь с ними.

Кристина повесила трубку и направилась в кабинет мужа. На его столе лежал большой ежедневник. Она открыла блокнот и посмотрела на список соревнований и лошадей, которые должны были участвовать в заездах. Некоторые были вычеркнуты. Кристина пролистала несколько страниц и заметила, что второе мая было обведено в кружок, а рядом стояла заметка о скачках в Брайтоне. Кристина нашла собственную приписку с напоминанием о школьном спектакле. Она взяла ручку и печатными буквами написала: «УКРОЩЕНИЕ СТРОПТИВОЙ». Поставила ручку в держатель и окинула взглядом аккуратный стол. Потом взялась за один ящик и потянула на себя. Тот был заперт, что немного рассердило ее. Выйдя из кабинета, Кристина выкинула это из головы.

Позже тем днем она наблюдала из кухонного окна за жокеями, ведущими скакунов на дневную тренировку. Было холодно, но солнце светило ярко. Флэш-Рояль снова брыкался и тряс гривой, проявляя свой характер. Он еще раз встал на дыбы, после чего наконец присоединился к длинной колонне лошадей, каждая из которых стоила немалую сумму. Животные направились на выпас возле скаковых дорожек. Все кругом казалось идеальным.

Кристина вздохнула. Она знала, как сильно муж любит их нынешнюю жизнь.

Накинув пальто с меховой отделкой, Кристина вынула из гардероба в коридоре свои сапоги для верховой езды. Когда она добралась до конного двора, большинство лошадей уже тренировались. Обойдя пустые стойла, Кристина свернула в амуничник. Там кипела жизнь. В воздухе висел резкий аромат седельного мыла, смешиваясь с запахами свежескошенного сена и навоза. Кристина впервые ощутила, что она здесь лишняя. С час она бродила по конным дворам и служебным помещениям, пока не достигла гаражей. Некоторое время постояла возле «роллс-ройса» Эдварда: один из шоферов натирал автомобиль до блеска, готовя его к продаже. Кристина поинтересовалась о водителе, с которым обычно ездила, но оказалось, что он больше на них не работал. Только теперь она поняла, скольких работников они лишились, и еще больше погрузилась в гнетущее состояние. Теперь обеспокоенность Дональда Флеминга ее вовсе не удивляла. Пока Кристина отсутствовала, слишком многое произошло, а она сперва и не заметила.

– Скольких лошадей продали? – спросила она у девушки, которую встретила на пути к дому.

– Около двадцати, миссис де Джерси, – грустным голосом ответила та.

– Включая тех, что были в восточном крыле?

– Нет, миссис де Джерси, тех увезли раньше. А сейчас лошадей отправили на аукцион «Таттерсоллз» или в Ирландию, – сказала девушка. – Однако у нас большие надежды на Флэш-Рояля.

Кристина вяло улыбнулась и возобновила шаг. Впервые ей пришло в голову, что, возможно, Эдварду не удастся выбраться из этой передряги. Очевидно, все складывалось намного хуже, чем он говорил. Когда уже дома Кристина скинула с себя пальто и сапоги, то испытывала скорее ярость, а не уныние.

Она направилась в кабинет мужа. Даже там она казалась себе чужой. Кристину взбесил абсолютный порядок и запертые шкафчики. Наведавшись в кухню, она вернулась с отверткой. Потом выдернула из стола ящик за ящиком и вывалила содержимое на поверхность. Тяжело дыша от страха и злости, она внимательно рассмотрела все предметы. Сперва Кристина не нашла ничего стоящего: там были счета за услуги тренеров и покупку лошадей, заметки о конях, которых де Джерси собирался приобрести, скорее всего, до кризиса. Там же лежали неоплаченные квитанции и налог на сто пятьдесят пять тысяч фунтов с предупреждением, что, если в течение недели долг не погасят, последует судебный иск. На дне одного ящика Кристина обнаружила листок с рукописными заметками Эдварда. Она села в кресло, просматривая аккуратные столбцы цифр. Муж скрупулезно перечислял все суммы, инвестированные от его имени Лионсом, и соответствующие даты. Кроме того, Эдвард записал все, на что тратил деньги Морено: еду, недвижимость, дорогую меблировку офиса. Впервые Кристина черным по белому увидела астрономический размер их потерь, исчисляемый не в тысячах, а в миллионах. От потрясения ей чуть не стало дурно. Казалось, у них не было шансов выбраться из-под растущей горы долгов. Ее муж совершенно обанкротился.

Кристина прошла на кухню и открыла холодильник. От волнения у нее пересохло в горле. Она налила себе стакан апельсинового сока и вернулась в кабинет, взявшись разложить документы обратно по ящикам. Сперва она надеялась, что сможет прибрать все как было, но потом перестала об этом заботиться. Конечно, по следам от отвертки на ручках и замках муж обо всем догадается. Кристина затолкала оставшиеся бумаги в верхний правый ящик, но он никак не хотел закрываться. Тогда она выдернула несколько листков и наконец задвинула его. Стакан с соком опрокинулся на столешницу.

– Черт!

Кристина выбежала из кабинета и вернулась с влажной тряпкой. Казалось, сок растекся повсюду, поэтому пришлось еще раз идти на кухню.

Поменяв тряпку, Кристина опустилась на колени перед столом, чтобы вытереть пятно с ковра. Стоило ей опереться ладонью о край столешницы, как та сдвинулась. Кристина встала на ноги.

– Что я сделала? – пробормотала она.

Кристина попыталась вернуть все на место, но вдруг заметила небольшой рычажок. Она потянула за него – и, к ее удивлению, открылась правая часть стола. Нагнувшись, Кристина обнаружила еще три ящика. Нижние были заперты и не открылись даже с помощью отвертки.

– Так это же сейф, – вслух сказала Кристина, разглядев стальную окантовку.

Верхний ящик открылся без проблем. Там лежали папки с закладными на поместье. Под ними притаился коричневый конверт из манильской бумаги. Сердце Кристины на секунду дрогнуло.

Внутри она нашла два паспорта – оба с фотографией Эдварда, но под другими именами. Один был на Эдварда Каммингса. Внутри стоял свежий таможенный штамп из Нью-Йорка. Другой паспорт был на ирландца по имени Майкл Шонесси. Кристина не могла понять, что именно обнаружила. Она-то полагала, что в день, отмеченный в паспорте Каммингса, ее муж находился в стране. Еще в одном конверте лежали паспорта на нее и дочерей, тоже под чужими именами. Кристина выпрямилась, совершенно запутавшись в том, что узнала. Она думала, что после Рождества Эдвард находился в Лондоне, – так он сказал ей сам. Однако, судя по паспорту, он летал в Нью-Йорк. О чем еще он соврал?

Де Джерси прибыл на склад, чтобы проверить работу Вилкокса: тот убирал перегородку между их с «Д’Анконой» подвалами. Покончив с делом, Джеймс вернул кирпичи на место и скрепил их раствором сахара и муки, окрашенным в серый цвет, тем самым маскируя отсутствие цемента. Стоило надавить рукой, и стена рухнула бы. Де Джерси остался доволен проделанной работой.

Вдруг его мобильный разразился звонком. Эдвард решил ответить.

– Мистер де Джерси, – послышался в трубке голос Сильвии Хьюитт, – я надеялась, что вы свяжетесь со мной.

– Простите, мисс Хьюитт, я был очень занят.

– Как и я, – тихо сказала она. – Нам срочно нужно встретиться. Я только что вернулась из Нью-Йорка. Полагаю, вы были там недавно?

– Вы ошибаетесь.

– Вряд ли. Я больше не стану играть с вами в игры. Это серьезный вопрос, возможно, дело дойдет до полиции… или же мы договоримся в финансовом плане. В любом случае нам стоит обсудить то, что я обнаружила. Думаю, вы понимаете, о чем я.

– Нет, не понимаю, – холодно ответил де Джерси.

– Как насчет шести вечера в моей квартире? Вы ведь знаете адрес, не так ли, мистер Симмонс?

Де Джерси понял, что земля уходит у него из-под ног. Сильвия повесила трубку. Он посмотрел на телефон, не веря своим ушам. Сердце Эдварда бешено заколотилось, закружилась голова. Ситуация складывалась хуже не придумаешь, следовало как можно быстрее устранить эту проблему. Если Хьюитт обо всем знала, то скольким успела рассказать? Де Джерси предстояло принять серьезные меры.

Медленно выйдя из угольного подвала, он закрылся в уборной с покрытыми сажей стенами. Плеснул в лицо холодной воды, пытаясь успокоиться, потянулся за некогда белым полотенцем, которое впитало влагу. Эдвард уставился на свое отражение в треснутом зеркале, размышляя над создавшимся положением. Потом дошел до пальто и, порывшись в кармане, достал морфин, который забрал у Вестбрука. Де Джерси немного подержал пузырек в ладони, словно взвешивая его. Предстояло выяснить, скольким людям рассказала про него Сильвия Хьюитт, а после лично разобраться с этой женщиной. Де Джерси тяжело вздохнул. Он намеревался сделать все в одиночку, чтобы в случае чего вина легла исключительно на него.

Глава 22

Откупорив новую бутылку вина, Сильвия поставила на стол два бокала, тарелочку с арахисом и чипсы. Она немного выпила, отмечая свою сладкую победу. Сильвия тщательно готовилась к предстоящему спектаклю: пропылесосила все комнаты, вытерла пыль, взбила подушки. Вино кружило голову, и хозяйка квартиры с предвкушением и чувством собственного всемогущества обвела взглядом «сцену». Потом она прошла к столу и позвонила Мэтесону, рассказав, что получила его последний счет и собирается выслать чек. Не утерпев, она поделилась своими успехами в поисках Филипа Симмонса в Лондоне.

– Значит, он в Великобритании? – спросил Мэтесон.

– Да, а я как раз жду его визита.

– Тогда примите мои поздравления. Отличная работа. А он знает, где находится Морено? – спросил Мэтесон.

– Думаю, что да. Вскоре все раскроется. Сейчас я настроена очень оптимистично. Даже не сомневаюсь, что получу назад свои деньги, а может, и больше, учитывая все доставленные мне неудобства. – Сильвия не могла нарадоваться победе. – Может, мистер Мэтесон, и вам отправлю небольшую премию.

В дверь позвонили, и Сильвия встала:

– Мне пора. Он приехал. Еще раз огромное вам спасибо.

Довольная собой, она впустила в гостиную де Джерси. Забрав у него пальто, жестом пригласила сесть. Она решила, что не стоит с порога обвинять его в убийстве Морено. Если что-то пойдет не по плану, она воспользуется козырем.

– Прошу, наливайте вина, – сказала она, относя пальто в коридор.

– Я бы предпочел кофе, – вежливо попросил де Джерси.

– Ах, дайте мне минутку.

Де Джерси взял бутылку вина и налил немного в бокал, потом достал морфин и вылил его туда же. Он как раз наливал вино для себя, когда Сильвия вернулась с чашкой кофе.

– Растворимый. Надеюсь, вы не против, – сказала она.

– Нет. Мне подойдет. Вино выглядело столь заманчиво, что я все же налил себе бокал.

Сильвия передала ему чашку и поднесла к губам свой бокал.

– За здоровье, – сказала она, делая глоток.

Опустив бокал, Сильвия нахмурилась и облизнула губы.

– Странно, – сказала она.

Де Джерси тоже пригубил вина:

– Вы так думаете?

Она сделала еще глоток:

– Да, а вы как считаете?

– Все отлично, – ответил де Джерси.

Сильвия взглянула на этикетку бутылки.

– Даже не знаю, вино не из дешевых, – сказала она и выпила еще.

Де Джерси поднял свой бокал:

– Может, стоило дать ему подышать.

Сильвия принялась жевать орешки, напоминая своим видом белку.

– Должно быть, вам не терпится узнать, что я хотела рассказать. Удивлена вашей выдержке.

– Конечно же, мне не терпится, – улыбнулся де Джерси. – Уверен, вы просветите меня. Очевидно, что вы провели довольно… активное расследование. Прошу.

Он выпрямился на диване и сделал приглашающий к беседе жест.

– Ох, мистер де Джерси, – засмеялась хозяйка квартиры, – у вас нет ни капли совести, но, думаю, вы недооценили меня. Я поняла, что мое открытие имеет важность, когда узнала про ваш визит в Ист-Хэмптон. Вы завладели имуществом Алекса Морено, – скорее всего, вы работаете вместе, а возможно, помогли ему сбежать из страны. Квартира и участок, которыми он владел, стоят миллионы. Но насколько я понимаю, у вас нет ни малейшего желания делиться полученными деньгами с другими инвесторами. Правда, со мной вы поделитесь.

– И зачем мне это делать? – тихо спросил де Джерси.

– Я знаю, кто вы такой. Если хотите сохранить все в тайне, заплатите мне крупную сумму – больше той, что я потеряла, – сказала Сильвия, после чего объяснила де Джерси, как раскрыла его через любовника Морено, Брайана. – Конечно, они не знают вашего имени. Никто не знает, – хихикнула она. – Еще я показала вашу фотографию подрядчику со строительной площадки особняка. Конечно, тот мужчина не был столь общительным, как юный друг Морено, но что говорить, геи наблюдательны, как думаете?

– И сколько вы хотите? – осведомился де Джерси.

– Я бы сказала, пятьдесят на пятьдесят. Вы преступили черту закона, и мне весьма интересно, как вам удалось все провернуть.

– Что ж, я приложил немало усилий. Чего только стоит приобрести фальшивый паспорт. Понимаете, раньше я никогда не нарушал закона, но я боялся все потерять, а если человек в отчаянии…

Де Джерси встал и прошелся по комнате, рассказывая, какому стрессу подвергся в последние дни.

Внезапно Сильвию бросило в жар, на ее лбу проступил пот. Не переставая жевать орешки, она допила оставшееся в бокале вино.

Наконец она глубоко вздохнула и прервала речь де Джерси.

– Нам всем пришлось тяжко, – сказала Сильвия. – Но думаю, вам все же придется заплатить, ведь я знаю про исчезновение мистера Морено. Со слов его друга, тот был еще жив вечером перед встречей с… – Она не договорила.

– Мисс Хьюитт, вы в порядке? – спросил де Джерси.

– Нет, мне очень…

Тело Сильвии налилось тяжестью, к горлу подкатил ком, и она качнулась вперед. Удивленно усмехнулась, пытаясь обрести контроль над собой.

– Выпила слишком много вина, – сказала она.

Де Джерси поднялся, забрал свой бокал и кофейную чашку и вышел из комнаты. Сильвия попыталась встать, но ноги подвели ее. Она снова рухнула в кресло. Комната расплывалась перед глазами. Сильвию сильно затошнило.

На кухне де Джерси вымыл кофейную чашку и бокал, вытер их полотенцем для посуды, убирая отпечатки, затем поставил обратно на полку. Он наполнил стакан водой и достал из бумажника небольшой шприц для подкожных инъекций. Затем Эдвард прыснул в воду кетамин – транквилизатор для лошадей – и вернул шприц в бумажник. Открыв холодильник, он положил в стакан льда и отнес Сильвии Хьюитт:

– Вот, выпейте.

Казалось, она немного отошла от дурмана. Сильвия протянула руку к стакану с водой. Убедившись, что она крепко держит его, де Джерси вернулся на диван. Сильвия жадно выпила воду, ахнула и с ужасом посмотрела на своего гостя:

– Что вы туда добавили?

Де Джерси забрал у нее стакан и проверил, сколько она выпила.

– Всего лишь успокоительное, мисс Хьюитт. Мой ветеринар постоянно им пользуется.

Полковник вышел из комнаты, забрав ее бокал и стакан с водой. Он помыл и убрал посуду, пока по венам Сильвии растекался смертельный коктейль.

Надев пару хирургических перчаток, де Джерси принялся собирать переписку Сильвии с Мэтесоном и другие документы, связанные с делом об инвестировании. Потратив на это немало времени, Эдвард прошел к кухонной раковине и сжег все бумаги. Он стряхнул остатки в измельчитель и нажал кнопку, избавляясь от малейших следов. Потом помыл зону вокруг раковины и вытер все поверхности, где мог оставить отпечатки.

Когда он перенес Сильвию на диван, она была без сознания.

Де Джерси положил под ее голову подушку, украшенную оборочками. Потом он сходил в спальню за одеялом и укрыл Сильвию Хьюитт.

Кристина уже легла в постель, когда де Джерси позвонил ей из номера в клубе. Он сразу понял, что случилось неладное.

– Нам о многом нужно поговорить, – прохладно сказала жена.

– Зачем? Что произошло?

– Я не хочу обсуждать это по телефону.

– Хорошо. Через несколько дней я вернусь домой. Мне нужно съездить в Ирландию, – как можно дружелюбнее сказал де Джерси.

– Зачем? – спросила Кристина.

– Прости, милая, я не могу отложить эту поездку. Ты сама знаешь почему.

– Где ты остановишься?

– Я буду в разъездах, но сперва прибуду в Дублин, а потом пройдусь по аукционам.

Де Джерси ничем не выдал своего напряжения.

– Не забудь, что второго числа у дочек школьный спектакль.

– Я не забыл, милая. Приеду домой заранее. Ты в порядке? У тебя такой голос… Что случилось? Ведь дело не во Флэш-Рояле?

– Нет, с ним все хорошо, – сказала Кристина. – Мы обсудим это, когда ты вернешься.

– Ты же знаешь, что я люблю тебя, – сказал де Джерси.

– И я тебя.

Она повесила трубку.

Эдвард задержал руку на телефонной трубке. У Кристины был странный голос. Он пообещал себе выяснить причину ее волнений, но с этим придется повременить. Де Джерси почистил зубы, принял душ и приготовился ко сну. Однако ему было не по себе, и он позвонил Дональду Флемингу:

– Прости, что беспокою тебя так поздно, просто не могу найти себе места от нервов. Только что я говорил с Кристиной. Все ли в порядке дома?

– По крайней мере, я об этом ничего не знаю. Днем она гуляла по двору. Думаю, Кристина просто переживает, как и все мы.

– Конечно. Что ж, будем надеяться, что я вернусь с дополнительными средствами. Пожалуйста, присмотри за ней, ладно? Не хочу, чтобы она сильно переживала. Дональд, мы преодолеем эти трудности.

– Хорошо. Видел, что вы поставили скакуна на заезд в Брайтоне второго числа. Успеете к тому времени?

– Возможно. Все зависит от некоторых встреч.

– Но ведь вы приедете в Лингфилд на заезд Флэш-Рояля, да?

– Конечно. Ни за что на свете этого не пропущу. Есть какие-либо новости по нашему делу?

– Через несколько дней ей сделают анализ крови, – сказал Флеминг. – Тогда мы и узнаем, жеребая ли она, но думаю, ваш мальчик сделал свое дело.

– Отлично. Я буду на связи.

Де Джерси повесил трубку и вздохнул.

Он вымотался сильнее некуда, но, перед тем как лечь спать, достал пузырек с морфином и шприц для инъекций с кетамином. В стакане с водой Сильвии Хьюитт находилось достаточно транквилизатора, чтобы свалить с ног ломовую лошадь. Эдвард решил, что одной большой дозы вкупе с морфином будет достаточно, чтобы навсегда решить вопрос с этой женщиной. Он старался не думать о том, что совершил, тем более следовало еще избавиться от улик.

Де Джерси завернул лекарство и шприц в салфетку отеля и разбил о стену на крошечные кусочки. Потом он взял бокал, уронил его на пол и добавил осколки к разбитому пузырьку и шприцу. Выскользнув из номера, де Джерси прошел по коридору и поднялся на следующий лестничный пролет. Он приблизился к оставленной без присмотра тележке горничной. Бросил стакан в мусорную корзину, а полотенце и салфетку – в белье для прачечной, после чего вернулся в номер. В начале двенадцатого Эдвард погрузился в глубокий сон без сновидений.

За две ночи до налета автомобили по очереди перевезли на склад. На «даймлере» скрыли королевскую эмблему, чтобы не вызвать подозрений, но в четыре часа утра на подъезде к Альдерсгейт-стрит не оказалось ни одной живой души. Перекинуть костюмы и мотоциклы оказалось проще; правда, и это совершилось под покровом ночи. Дело набирало обороты, оглядываться назад было поздно. Де Джерси позвонил Дьюлэю. Тот уже вел «Принцессу Гортензию» к южному побережью Англии. Наконец все месяцы приготовлений, расчета времени и проработки деталей приобрели реальные очертания.

Первого мая Флэш-Рояль выиграл в первом заезде сезона в Лингфилде, обойдя соперников на семь корпусов. Микки Роулэнда огорчило, что их победы не видел де Джерси. Флеминга его отсутствие удивило, ведь всего несколько дней назад они говорили об этих соревнованиях. Когда обоим позвонил де Джерси, они расписали гонку во всех подробностях, добавив, что после финиша Флэш-Рояль даже не запыхался. Поездку домой он перенес спокойно и хорошо поел, поэтому и тренер, и жокей остались им довольны.

– Мистер де Джерси, жаль, что вас там не было, – сказал Флеминг. – Вы можете им гордиться. Мы все им гордимся. Это ваш чемпион. Вы бы видели, как разнюхивал про него тренер Шейха. Уверен, нам достанется первая полоса в «Рейсинг ньюс».

Флеминг неловко замолчал.

– Что касается кобылицы, – наконец произнес он, – Бэндит Куин жеребая.

– Слава богу, – выдохнул де Джерси и закрыл глаза.

– Хотите, чтобы я перевез ее в Ирландию к тому человеку, Шонесси?

– Да, я позвоню и уточню детали. Отличная работа, и еще раз спасибо.

Кристина смотрела, как конюхи отмечают победу Флэш-Рояля. Дональд Флеминг открыл шампанское и хлебнул из горла.

– Вы видели? – спросил он у Кристины.

– Конечно. Показывали по четвертому каналу. Вы говорили с моим мужем? Он сказал мне, что ему нужно уехать в Дублин.

– Да, он был на седьмом небе от счастья. Если наш мальчик выиграет и следующие соревнования, то у него есть все шансы выступить в дерби. Могу предложить вам бокал? Босс заказал ящик шампанского для парней.

– Нет, спасибо, – ответила Кристина.

Она повернулась к конюху, который поинтересовался у Флеминга насчет трейлера для Бэндит Куин.

– Я подойду позже и улажу все с документами, – ответил тренер.

– Вы ее продаете? – ошарашенно спросила Кристина. Эдвард купил эту лошадь специально для нее.

– Да, ее перевозят в Ирландию.

– Понятно. Значит, вот почему он постоянно летает туда.

– Полагаю, что так. Лошадь купил некий Майкл Шонесси, старый знакомый мистера де Джерси.

– Что ж, примите мои поздравления, – сказала Кристина и направилась к дому. Однако на полпути передумала и свернула к машине.

Подъехав к конюшням с племенными кобылами, Кристина припарковалась. Из автомобиля она наблюдала, как Бэндит Куин выводят из стойла. Конюхи подвезли трейлер. Кристина выбралась из машины и подошла к ним. В этот момент Бэндит Куин накрывали попоной.

– Еще одна покидает нас, – пробормотала под нос Кристина.

Она подошла ближе, чтобы погладить кобылу по голове. Сбоку стоял молодой конюх, придерживая лошадь за уздечку.

– Жаль, что она уезжает, – проговорил он. – Мы на нее очень рассчитывали.

– Вы знаете мужчину, который купил ее, – Майкла Шонесси?

– Нет, миссис де Джерси, но, должно быть, она обошлась ему недешево. Как я и сказал, она подавала большие надежды. Кобылица выиграла свой первый заезд почти так же хорошо, как и Флэш-Рояль.

– Спасибо, – поблагодарила Кристина и вернулась к машине.

Она доехала до дому, но, как только зашла на кухню, зазвонил телефон.

– Кристина? Это Хелен Лионс.

– Привет, Хелен, – вздохнув, ответила хозяйка дома. – Как ты?

– Сейчас немного лучше. Пока я живу у подруги в графстве Девон. Она очень заботливая. Я тебя не побеспокоила?

– Э… нет.

– Я по поводу своей страховки на дом. Все финансовые дела вела Сильвия. После пожара этот вопрос до сих пор не разрешился.

– Святые небеса, прошло уже столько времени!

– Вот и я подумала так же. Но, учитывая сложившуюся с Сильвией ситуацию, я не смогу ей позвонить.

– Понимаю, Хелен, но тебе придется. А лучше напиши ей.

– Я так и сделала, но она не ответила. Я подумала… – Хелен осеклась.

Кристина молчала.

– Понимаешь, я не очень хочу с ней разговаривать. Я подумала, не могла бы ты позвонить ей от меня, ты ведь хорошо знала Дэвида.

Кристина вздохнула. Она не знала, как может отказать Хелен.

– Хорошо, я сделаю это ради тебя.

– Ох, спасибо. Пожалуйста, попроси ее переслать мне всю информацию по выдаче страховки. Я буду тебе очень признательна.

Кристина записала номер Сильвии и номер Хелен в Девоне и пообещала перезвонить, как только свяжется с ее сестрой, после чего раздраженно повесила трубку. Ей не было дела до Хелен или Сильвии, особенно в свете того, как Дэвид Лионс обошелся с Эдвардом. Кристина закурила, а потом все же позвонила Сильвии. Никто не ответил. Она набрала номер отеля «Вестклифф» в Дублине, где обычно останавливался муж. Но там сказали, что мистер де Джерси не приезжал и его визита не ожидали. Кристина яростно бросила телефонную трубку. Опять он соврал! Она затушила сигарету и закурила новую.

Зазвонил телефон. Кристина резко подняла трубку:

– Да?

– Кристина, это Хелен. Ты звонила ей?

– Да, но мне не ответили.

– А ты пробовала позвонить в офис? Я оставила тебе ее рабочий номер?

– Нет.

Рассыпаясь в благодарностях и извиняясь, Хелен продиктовала ей новый номер.

– Хелен, я сообщу тебе, как только поговорю с Сильвией. Нет нужды снова звонить мне. Пока.

Кристина повесила трубку, готовая вот-вот разрыдаться. Она курила сигарету за сигаретой, пока наконец не заставила себя уйти с кухни. Кристина решила, что сменит постельное белье, дойдет до прачечной, а после вернется в кабинет. На этот раз она тщательно проверит каждый документ, который сможет найти. Когда муж приедет домой, она будет во всеоружии и заставит его дать ответы на ее вопросы, а не очередную порцию лжи.

После переезда команды на склад в амбаре устроили уборку. Де Джерси и Дрисколл провели там несколько часов. Не осталось ни единого намека на то, что происходило в помещении за последние несколько месяцев. Они унесли плитку, обогреватели и большие лампы. Развели костер, чтобы сжечь мусор, бумажные стаканчики и резиновые перчатки. За сутки до начала операции наступило затишье, как перед бурей.

Де Джерси постучал по окну «мерседеса». Дрисколл, сидевший за рулем в шоферской форме, приспустил стекло.

– Пора, – сказал де Джерси. – Приступаем.

«Мерседес» принадлежал Вилкоксу, но номера сменили на фальшивые. После выполнения своей роли автомобиль предстояло отвезти на свалку с машинным прессом. Джеймс оттопырил вверх большие пальцы, и Дрисколл выехал со склада. Наступило второе мая, на часах – четыре пятнадцать. Де Джерси остался в одиночестве – дожидаться прибытия других членов команды. Когда его товарищи уехали, он посмотрел на часы: ждать ему оставалось недолго.

– Сейчас пять часов, – сказал Эрик за секунду до сигнала будильника.

Его жена Морин лежала рядом с накрученными на бигуди волосами. Она резко села на кровати.

– Завтрак? – спросил Эрик.

Он стоял возле супруги с подносом, приготовив для нее сваренное всмятку яйцо, два кусочка тоста с маслом и чашку чая.

– Ты меня балуешь, – сказала Морин.

К шести часам Эрик собрал для жены небольшой чемодан. Она привыкла брать на рекламные съемки несколько вариантов гардероба, потому что юбки там всегда оказывались слишком длинными. На этот раз ее и так попросили привезти свою одежду. Морин выбрала синее пальто из твида с бархатным воротничком. Еще она взяла с собой шляпку в картонке, плиссированную юбку и блузу, чтобы надеть под пальто. Хотя на студиях обычно были гримеры, Морин аккуратно нанесла на лицо легкий макияж, зная, как именно нужно накрасить глаза и губы. Она не могла злоупотреблять гримом, иначе это бросалось бы в глаза.

Эрик помог жене надеть пальто. Даже в столь ранний час он заметил, что небо нахмурилось, и протянул Морин небольшой складной зонтик.

– Готова, дорогая? – спросил Эрик.

– Да. Машина уже здесь?

– Пойду проверю.

Он открыл дверь и, просеменив по дорожке, встал возле ворот. В их сторону ехал «мерседес».

Вернувшись в дом, Эрик позвал жену:

– Они здесь, дорогая, как раз подъезжают.

Он повернулся, когда «мерседес» остановился возле его машины. Лицо водителя было скрыто кепкой, спущенной на глаза.

– Доброе утро, я приехал за…

В этот момент из дому вышла Морин с чемоданом, картонкой для шляпы и сумочкой.

– Я готова, – приветливо сказала Морин и подставила щеку мужу для прощального поцелуя.

Из машины вышел еще один мужчина и открыл заднюю дверцу «мерседеса», забирая у Морин чемодан и помогая устроиться в салоне.

Водитель попросил у Эрика позволения воспользоваться их ванной комнатой. Тот повел шофера в дом.

В машине второй мужчина накрыл колени Морин дорожным пледом, затем захлопнул дверцу и сел спереди со стороны пассажира.

– Что же они там так долго делают? – через пять минут спросила Морин, так как водитель еще не вернулся.

– У него проблемы с простатой, – ответил мужчина.

Наконец на пороге появился раскрасневшийся шофер и закрыл за собой входную дверь. Когда они отъехали, Морин обернулась и взглянула на дом.

– Странно, – сказала она. – Мой муж всегда выходит помахать мне рукой, когда я уезжаю на работу. Это наша маленькая традиция. Мне с мужем очень повезло.

Она откинулась на сиденье. Иногда, правда, зацикленность Эрика доходила до абсурда, но, как он любил повторять, его королева того стоила.

Морин Стэнли сделала себе карьеру, снимаясь в качестве двойника королевы Елизаветы. Актриса была примерно одного возраста с ее величеством и, подобно ей, стала в последнее время сокращать свой объем работы. Миллениум прошел потрясающе, Морин зачастую бывала на двух встречах за вечер. Однако работа на телевидении нравилась ей больше, чем эпизодические роли в кино.

– Где мы будем сниматься? – спросила она у Дрисколла.

– Неподалеку от радиовещательной студии Би-би-си.

Спустя минут десять «королева» задремала, повесив голову. Дрисколл посмотрел на женщину и улыбнулся Вилкоксу.

– Поразительное сходство, да? – тихо произнес Тони.

– Ага. В доме все прошло по плану?

– Да. Он в безопасности, не сможет навредить себе. Я связал его и уложил на диван.

Дрисколл снова взглянул на жену Эрика, которая и не подозревала, что сейчас ее обожаемый муж накачан снотворным и связан. Он как раз наклонился над столиком в прихожей, разглядывая какую-то брошюру о мойке окон, подкинутую в почтовый ящик, когда Дрисколл обхватил левой рукой его щуплый торс и сквозь брюки вколол иглу в правую ягодицу. Эрик хотел оттолкнуть обидчика, но успокоительное подействовало стремительно: тело мужчины обмякло.

– Что… что вы сделали? – только и ахнул он.

– Поспите несколько часов, старина, вам не о чем беспокоиться. Когда проснетесь, поболит голова, ничего страшного.

В шесть тридцать «мерседес» прибыл на склад на Альдерсгейт. Когда двери захлопнулись, Морин проснулась.

– Мы на месте? – спросила она, удивленно обводя взглядом просторный склад. – Это же не Би-би-си, да?

Дрисколл с улыбкой повернулся к ней:

– Нет, мэм. Не хотите ли выйти из машины? Здесь есть кофе и пончики.

– Спасибо, я позавтракала, – сказала Морин, озираясь по сторонам.

– Тогда отведу вас в гримерную.

Дрисколл открыл для актрисы дверь. Закончив этот этап операции, Вилкокс повез «мерседес» через весь Лондон – на уничтожение. Тони тоже уехал, чтобы забрать арендованный фургон для перевозки мебели, которому предстояло сыграть главную роль в отступлении налетчиков. Они приготовили наклейки, чтобы замаскировать название компании и номерные знаки.

Гримерная представляла собой небольшую комнатку вдалеке от основного складского помещения и прежде использовалась для хранения одежды и аксессуаров. Там находился туалетный столик с зеркалом, удобное кресло и обогреватель. Морин по-быстрому завели внутрь и велели подождать человека, ответственного за ее прическу и макияж. Она кивнула и поставила на пол чемодан, вынимая одежду. На вешалке уже висело несколько вещей – все очень дорогие, с ценниками из «Акваскутума» и «Харродса», – но Морин с первого взгляда поняла, что юбки опять слишком длинные. «Неужели так сложно свериться с фактами?» – подумала она. Королева ведь была совсем миниатюрная.

За пределами гримерной царило оживление. «Даймлеры» стояли наготове, перед выездом их в последний раз натирали до блеска. Следующей на базу прибыла Памела, и де Джерси жестом позвал ее за собой, проводя вглубь склада. Он сказал, что «королева» уже ждет в гримерке, пока не имея понятия о своей истинной роли. Полковник хотел, чтобы ее держали в неведении как можно дольше.

Памела выглядела спокойной, только все время курила. Она решила налить себе кофе.

– Пойду переоденусь и составлю ей компанию. – Памела обвела взглядом склад. – Вестбрук уже здесь?

Де Джерси сверился с часами:

– Он должен прибыть в восемь. Вы готовы?

– Да, конечно. Все это напоминает мне вечер премьеры в театре, – усмехнулась она.

Де Джерси улыбнулся. Он сделал удачный выбор, пригласив в команду Памелу.

– Вы особенная леди, – тихо проговорил он.

– Знаю, дорогой. Жаль, что не могу найти достойного парня, который бы тоже так считал. – Памела изогнула бровь и отпила кофе. – Может, с деньжатами, которые я получу, подберу себе симпатичного любовничка.

Она направилась к гримерной, постучалась и вошла.

Хотя Памела приготовилась к встрече со своей коллегой, все же ее поразило невероятное сходство Морин с королевой.

– Доброе утро, дорогая, – сказала Памела. – Я – ваша придворная дама. Придется немного посидеть тут, пока нас не отведут на площадку.

Она с грохотом поставила на стол чашку кофе и пододвинула к себе единственный стул со спинкой.

– У вас есть сценарий? – спросила Морин, все еще возившаяся с одеждой.

– Нет, дорогуша, увы. Режиссер расскажет все, что нужно делать.

Морин кивнула. Она любила, когда сценарий выдавали до съемок, чтобы знать о предстоящей роли.

– Хотите кофе? – спросила Памела, доставая новую сигарету.

– Нет, спасибо.

Памела поднесла зажигалку к сигарете и обратила внимание, что у нее дрожат руки. Несмотря на напускную веселость, «придворная дама» очень нервничала. Она старалась не обращать внимания на то, как сжимался в комок ее желудок. Слишком далеко она зашла, чтобы отступать.

– Вы играете в карты? – с надеждой спросила Морин.

– Да, дорогая! У вас есть с собой колода?

– Никогда не выхожу без нее! – отозвалась Морин, доставая из сумочки карты. – На этих съемках всегда так скучно. Постоянно вызывают раньше нужного, правда?

Вилкокс и Дрисколл вернулись заблаговременно. Джеймс не мог налюбоваться «даймлерами», которые сверкали, словно зеркала. Рядом стояли мотоциклы. Вилкокс повернулся, когда ворота открылись и внутрь вошли Холл и Шорт. Они скупо кивнули ему, но Джеймс предпочитал держаться от них на расстоянии. Несмотря на свои цели и намерения, они являлись наемными бандитами и, по мнению Вилкокса, представляли наибольшую угрозу безопасности, однако де Джерси и Дрисколл заверили его, что на парней можно положиться. Мотоциклисты пошли переодеваться в полицейскую форму, а Вилкокс остался возле «даймлеров».

– Лучше уже некуда, – сказал приблизившийся к нему с чашкой кофе Дрисколл. Он глянул в сторону парней. – Хорошо, что они пришли без опозданий. – Тони подошел ближе. – Тот, что справа, отсидел двенадцать лет за ювелирное ограбление магазина «Эспри и Гэррард». А второй провел за решеткой пятнадцать лет. Похожее преступление, но он вышел около года назад.

Вилкокс решил сменить тему.

– Полковник сказал, что разобрался с Хьюитт, – проговорил он, отбрасывая тряпку в сторону.

– Как думаешь, что он имел в виду?

Джеймс пожал плечами:

– Полагаю, он ей заплатил.

– Кругленькую сумму, наверное.

Вилкокс кивнул.

– Но какая сумма ожидает нас! – заулыбался он.

Оба засмеялись и хлопнули в ладоши, не подавая виду, как напряжены.

Приехал и Вестбрук. На нем был темно-синий костюм в полоску и голубая рубашка с накрахмаленным белым воротничком и манжетами, а также старый галстук «Этон» с жемчужной булавкой и роза на лацкане. По случаю он помыл голову и зачесал волосы назад, освободив высокий лоб. Даже зубы его казались белее. Однако цвет лица все еще был болезненным, а темные глаза слишком сильно блестели. Он принял свою первую дозу.

– Доброе утро, Полковник, – весело проговорил Вестбрук с протяжными интонациями, свойственными верхушкам общества. Он слегка покрутился на каблуке новых мокасин от Гуччи. – Как я выгляжу?

– Хорошо. – Де Джерси взглянул на его носки, но дырок не обнаружил. – Как чувствуете себя?

– Я в норме. Ее величество уже на месте? – сказал лорд, поправив на руках лайковые перчатки.

– Она в гримерке с Памелой. Пока ничего не знает о нашем сценарии, поэтому следите за языком, когда обращаетесь к ней. Напомните Памеле не снимать перчатки. Вас это тоже касается. Здесь уже всё почистили.

– Отлично. Есть ли кофе?

– Конечно, угощайтесь.

Де Джерси взглянул на часы. Было почти восемь. Они отправлялись со склада ровно в десять двадцать пять. Полковник посмотрел на Вестбрука, который неторопливо прошел к кофейнику, и искренне посочувствовал ему. Сложно было поверить, что за его безупречным внешним видом скрывался тот запущенный человек, за которого переживал де Джерси. Он лишь надеялся, что лорду удастся продержаться на время операции.

Вестбрук постучал в дверь и вошел в гримерку. Оттуда раздались восторженные возгласы Памелы, пораженной его великолепным видом. Пока все складывалось хорошо, они двигались по плану. Де Джерси переоделся в простенький серый костюм, черные ботинки и носки, белую рубашку и черный галстук. Он пристегнул к галстуку неприглядную серебристую булавку и сунул в нагрудный карман платок. Посмотрел на себя. При его крупных габаритах он отлично подходил на роль телохранителя. Де Джерси сел, открыл портфель и достал оттуда дорогостоящий рыжий парик. Его он надевал в Хэмптонсе вместе с усами и бровями того же цвета. Несколько минут Эдвард аккуратно приклеивал усы, еще дольше возился с бровями и париком. Довольный результатом, он стянул хирургические перчатки, надев вместо них другие, из мягкой черной кожи.

Еще полчаса де Джерси опрыскивал все поверхности, где могли остаться отпечатки пальцев или ДНК. Он уже вымыл кофейные кружки и навел порядок в пищевой зоне. Мусор был собран в черный мешок, который он намеревался сжечь. Де Джерси хотел удостовериться, что не осталось ни единого отпечатка или следа, с помощью которого полиция могла бы установить личность членов команды или его собственную. Он открыл портфель, где лежал мобильный телефон – главная связь с Реймондом Маршем. Теперь хакеру лишь оставалось узнать правильное кодовое слово. Де Джерси надеялся, что тот установил нужную телефонную линию, которой решили воспользоваться ИРА. Если Марш не предоставит им информацию, операция провалится.

Без десяти девять де Джерси прошел в гримерную. Он кивнул Памеле и Вестбруку, чтобы те оставили его наедине с Морин. Он извинился, что прерывал их милое общение, но пришло время выезжать на место съемок.

– Пора бы уже. – Морин принялась собирать вещи. – Что мне лучше надеть? Вы ведь режиссер, да? Я приехала сюда в начале седьмого, а мне пока даже сценария не показали!

Де Джерси придирчиво посмотрел на нее:

– Думаю, ваше пальто отлично подойдет. Как считаете, стоит ли надеть на голову шляпку или платок?

– Все зависит от сценария. Мы будем в помещении или на улице? Королева не всегда носит шляпку, но я привезла несколько на выбор.

– Сперва мы будем снаружи, а потом внутри, – ответил ей де Джерси.

Морин показала ему свои шляпки, но де Джерси остановился на бледно-голубом платке, сочетавшемся по цвету с пальто и создававшем атмосферу повседневности. Он попросил ее покрыть голову, только когда они доберутся до места. Де Джерси выбрал для «королевы» крупную брошь и пристегнул к лацкану, после чего торопливо повел актрису к машине.

– Как же это типично, – пожаловалась Морин. – Я приехала около шести, а теперь такая спешка. Я ведь даже не поправила макияж. Мне нужно хотя бы освежить помаду. Мы будем репетировать?

– Да. Я хочу, чтобы вы прошли в машину.

Морин не умолкала ни на секунду, пока де Джерси вел ее к автомобилю. Переднее сиденье занял лорд, а Памела устроилась сзади, приоткрыв дверцу. Морин села рядом, заметив, как необычно ехать в одной машине с режиссером.

– Мы пока не едем. Просто репетируем, как будем заходить и выходить из «даймлера».

– Я делала это множество раз, – сказала Морин.

Они с Памелой садились в автомобиль и выбирались наружу под присмотром Вестбрука. Де Джерси сверился с часами и посмотрел на Памелу.

– Мне нужно переговорить с актером, – сказал он и обратился к Морин: – Вы не могли бы снова сесть в «даймлер»?

Она замешкалась и посмотрела на Памелу, потом забралась в салон. Де Джерси сел рядом, откинулся на сиденье и сделал глубокий вдох. Он чувствовал запах клея, которым закрепил парик и усы.

– Вы любите своего мужа? – тихо произнес он.

– Простите? – сказала Морин.

– Я спросил, любите ли вы своего мужа, – повторил де Джерси.

– Конечно! Мы женаты сорок два года.

– Хорошо. Сейчас я хочу, чтобы вы сохраняли спокойствие, насколько это возможно, и внимательно выслушали то, что я скажу. Сейчас ваш муж под прицелом. Он в полной безопасности, ему не причинят вреда, если вы сделаете все, что я скажу. Если нет, его застрелят.

Морин посмотрела на де Джерси с открытым ртом и захлопала ресницами.

– Вы меня поняли? От вас зависит, увидите ли вы вашего мужа живым. Стоит вам закричать или иным образом показать, что вас держат в заложниках, и вы его больше не увидите. Не будете слушаться и делать в точности то, что я говорю, жизнь вашего мужа окажется под угрозой. Но если вы выполните все, что сказано, то ему или вам никто не навредит. Вы меня поняли? – повторил де Джерси. – Это не игра, не съемки фильма. Все происходит на самом деле, здесь и сейчас. Дайте мне вашу руку.

Морин, словно робот, подняла руку, и де Джерси крепко сжал ее:

– Мы собираемся совершить опасное ограбление, и нам нужно, чтобы вы изобразили ее величество королеву.

Дрисколл взглянул на «даймлер». Полковник с актрисой сидели там уже десять минут. Он не услышал ни единого вскрика или визга, оттуда раздавался лишь тихий монотонный голос де Джерси. Время близилось к девяти. Тони казалось, что они сильно рискуют, связавшись с этой женщиной. Вдруг у нее сдадут нервы и она не сможет сыграть свою роль? К его горлу подкатил ком.

Наконец из «даймлера» выбрался де Джерси и захлопнул дверцу. Оставив «королеву» внутри, он подошел к Памеле:

– Пойдите и посидите с ней. Объясните, что нужно делать.

Он кивнул Вестбруку, который тут же поднялся. Вилкокс обеспокоенно посмотрел на де Джерси.

– С ней все будет хорошо, – заверил он. – Немного бренди взбодрит ее, но в целом она в порядке.

Памела подсела к Морин в машину.

– Вы тоже в этом участвуете? – еле слышно спросила актриса.

– Нет, но вряд ли нам причинят вред. Просто делайте все, что скажут, и ничего плохого не случится.

– У них мой муж.

– Да, я знаю.

– И ваш тоже? – спросила Морин.

Памела повернулась к ней лицом и взяла за руку:

– Да, дорогая, мы все в одной лодке. Давайте просто представим, что идут съемки фильма. Так мы сможем справиться с этой ситуацией.

Открылась дверца, и Вестбрук передал им небольшую серебряную фляжку:

– Выпейте по глоточку, леди. До выезда полчаса.

Памела подмигнула ему и открыла фляжку. Морин вцепилась в нее обеими руками и отхлебнула бренди, после чего зашлась кашлем. Руки ее дрожали, колени нервно дергались.

– Мне так страшно! Это ужас, настоящий кошмар.

Памела снова сжала ее руку:

– Сейчас же прекратите, хватит. Нам нужно сделать то, что они велят. От этого зависит жизнь и моего мужа.

Морин кивнула и испуганно зажмурилась.

– Мне нужно… нужно накрасить губы, – запинаясь, произнесла она.

У де Джерси зазвонил мобильник, и он немедленно ответил.

– Все по плану, так? – раздался оживленный голос Реймонда.

– Ждем лишь тебя, – ответил де Джерси.

Он взглянул на часы. Было десять минут десятого.

– Что ж, пора бы вам взяться за угольный бункер. Только что я заметил активность на телефонных линиях охранной системы, а значит, они завершили проверку. Об угрозе ИРА необходимо сообщить примерно через три четверти часа.

– Хорошо, но что с кодовым словом?

– Его пока не передали. Не паникуйте. У меня все под контролем.

– Лучше бы оно так и было.

– До связи.

Марш отключился.

Де Джерси поднялся на ноги. Он знал, что ожидание заставит всех участников команды понервничать, но ему следовало оставаться предельно спокойным и ничем не выдать своего волнения. Он повернулся к Вилкоксу и кивнул, чтобы тот приготовился проникнуть в угольный подвал «Д’Анконы». Вилкокс надел защитный комбинезон, плотные перчатки и каску с фонариком.

– Сколько у меня времени? – спросил он.

– Сейчас девять пятнадцать. В десять я должен оповестить об угрозе, и вскоре после этого Марш перехватит сообщение в секретный дом. До выезда у нас останется двадцать минут.

Вилкокс спустился в подвал и пробрался до пробоины в стене между двумя зданиями. Он включил фонарик и принялся разбирать ослабленную кирпичную кладку.

– Как продвигаемся? – раздался приглушенный шепот.

Вилкокс крутанулся. В белом бумажном комбинезоне, защищавшем одежду от пыли, де Джерси напоминал привидение.

– Проламываю стену. Успеваю?

– Все в порядке.

Пока де Джерси говорил, Вилкокс толкнул кирпич и поморщился, когда тот упал на противоположную сторону. Он потянул на себя другие кирпичи, складывая их на старое одеяло, которое постелил для смягчения шума.

– На складе заканчивают с уборкой, – сказал де Джерси.

– Отлично, – тяжело дыша, ответил Вилкокс. Несколько секунд оба молчали. – Мы внутри, – наконец сказал Джеймс. – Черт подери, тебе не стоит сейчас быть наверху и звонить?

– Сейчас уйду. Просто решил посмотреть, не возникнет ли здесь проблем.

– Немного поздновато, да? – сказал Вилкокс и отполз в сторону.

Ему уже довелось видеть это помещение, когда он в первый раз разбирал стену. Джеймс знал, что именно обнаружит там. Марш не ошибся: внутри находился блок с подключенными проводами телефонных линий, и на каждом была аккуратная пометка с расположением тревожной кнопки – к примеру, «на полу у ресепшена» или «стена хранилища». Стальная дверь в дальнем конце вела в тайник. В «Д’Анконе» и не подозревали, что кто-либо проникнет сюда с противоположной стороны. В этом заключался их промах.

Вилкокс весь взмок. Стоило выдернуть один провод на секунду раньше других, как мигом примчалась бы полиция. Тогда ограбление будет сорвано, а их команда окажется в бегах, только без трофея. Марш предложил им до гениальности простое решение для отсоединения штекеров. В конце каждого находилось небольшое отверстие на месте соединения с проводом. Вилкокс вынул из-за пояса кусочек жесткой проволоки и принялся продевать через каждую петельку. Он не торопился, чтобы не выдернуть штекер раньше времени из разъема. Через пять минут Вилкокс продел проволоку через каждую петельку. Наступил момент истины. В случае оплошности они останутся без прикрытия. Джеймс взялся за проволоку с обеих сторон и потянул.

Дрисколл находился наизготове, расхаживая возле «даймлера». Мотоциклисты сели по местам, взяв в руки шлемы. Казалось, Вилкокс пропал в подвале на целую вечность. Наконец он вышел, весь в пыли, и задрал большие пальцы. Тревожные кнопки были успешно дезактивированы. Участники команды облегченно вздохнули, и Дрисколл похлопал друга по спине.

Вестбрук сверился со временем. Было без пяти десять. Он вспотел, сомневаясь, принять ли последнюю дозу сейчас или подождать.

– Здесь есть сортир? – спросил он.

Дрисколл указал вглубь склада. Вестбрук удалился, подходя к грязной уборной. Он пришел сюда следом за Вилкоксом и услышал через дверь, как тот втянул носом наркотики.

– Я бы не отказался, если есть еще, – тихо сказал Вестбрук.

Вилкокс открыл дверь и поманил его внутрь. Затем сделал две длиннющие дорожки, над которыми они с лордом склонились.

– Только, ради всего святого, не говорите ничего Полковнику, – попросил Вилкокс.

– Он знает, как мне это сейчас нужно.

В предвкушении Вестбрук скатал помятую купюру в пять фунтов. Вилкокс достал короткую серебряную соломинку и втянул свою дорожку. Он все еще был в комбинезоне, с перепачканным пылью лицом.

Де Джерси то и дело проверял время. Напряжение его достигло предела. До выезда оставалось полчаса, а Марш все не звонил. Эдвард понимал, как рискованно всецело полагаться на хакера, и даже подумывал уехать со склада и голыми руками прикончить его, когда наконец заверещал телефон. Де Джерси получил кодовое слово ИРА: «Босвелл».

Трясущимися пальцами он набрал необходимый номер. Когда ему ответили, он проговорил, имитируя североирландский акцент:

– Босвелл, повторяю, Босвелл.

Офицер, принимавший звонок, не спросил о его личности, а сразу же повесил трубку. Де Джерси облегченно вздохнул.

Марш подключился к звонку командора Скотленд-Ярда, который проинформировал Букингемский дворец об угрозе ИРА и отменил все их планы на день. Хакеру оставалось только перехватить звонок Скотленд-Ярда в секретный дом, сообщавший об отмене визита. В случае успеха «Д’Анкона» останется в неведении.

Команда погрузилась в молчание, ожидая новостей. Вилкокс переоделся в шоферскую форму, готовый сесть за руль «даймлера», но пока он стоял на месте и пожевывал губы. Все нервничали в предвкушении звонка. Когда телефон наконец ожил, все уставились на де Джерси. Тот ответил на вызов: Марш перехватил звонок и сказал, что в секретном доме не знали об отмене примерки. Прибытие королевского кортежа ожидалось по графику, в десять тридцать.

Де Джерси сверился с часами: было десять двадцать. Все приготовились проехать небольшое расстояние от склада до секретного дома «Д’Анконы». Де Джерси забрался в «даймлер», сев рядом с Вилкоксом. Дрисколл занял свое место во втором «даймлере», где сидели Памела, Вестбрук и молчаливая, напуганная Морин. Холл и Шорт надели шлемы и оседлали полицейские мотоциклы. Минуты растянулись до бесконечности.

– Открывайте двери, – скомандовал де Джерси, и находившийся поблизости мотоциклист нажал кнопку автоматического открытия.

Двери склада отъехали, и кортеж двинулся вперед.

Автомобили свернули налево, выезжая на дорогу. Морин не могла вымолвить ни слова. Она сидела рядом с Памелой, вцепившись в сумочку. «Королева» слишком туго повязала на голове голубой платок и неаккуратно нанесла помаду. Ей хотелось в туалет, но она боялась и рта открыть. В глазах ее застыл ужас. Памела время от времени похлопывала Морин по коленям, которые безудержно тряслись.

– Что ж, мы в пути, – сказал де Джерси и положил руку на подголовник сиденья, едва не касаясь Вилкокса. – Мы в пути, – повторил он, не дождавшись от того реакции.

Де Джерси пристально посмотрел на Джеймса.

– Сколько ты принял? – спросил Полковник.

– Достаточно, чтобы успокоиться. Я не мог без этого. И так нервы на пределе.

Де Джерси сердито глянул на Вилкокса и убрал руку:

– Только попробуй облажаться, и ты покойник.

Вилкокс облизнул губы.

– Мотоциклисты заняли позиции, – проговорил де Джерси, затем взял мобильник и набрал номер. – Как ее величество?

– У нее все в порядке, – ответил ему Вестбрук.

Они проехали дорожные конусы, которые Холл и Шорт поставили здесь ранее утром. Лишь эта дорога вела к секретному дому. Автомобили миновали знак «въезд запрещен» в конце улицы, также поставленный мотоциклистами, чтобы избежать появления других транспортных средств. Поездка заняла меньше трех минут.

Де Джерси выглянул в окно.

– Будьте наготове, мы уже на месте, – сказал он по телефону.

Полковник выключил мобильник и натянул перчатки. Возле входа в секретный дом он увидел охранника в форме и кепке.

– Шоу началось. – Де Джерси тихо усмехнулся, и Вилкокс искоса глянул на него. Полковник выглядел спокойным, словно наслаждался моментом. Он встретился с Джеймсом взглядом и похлопал его по плечу. – Три мушкетера, да? Как в старые добрые времена.

Вилкокс сбавил скорость и медленно подъехал к обочине, встав подальше, чтобы за ним мог припарковаться «даймлер» королевы.

– Доброго вам утра, – сказал де Джерси встречавшему их охраннику и выбрался из машины.

Тяжелые двери с заклепками были открыты, на ступеньках перед входом в секретный дом раскатали красную ковровую дорожку. В приемной выстроились в линию сотрудники «Д’Анконы», ожидавшие королеву.

– Дорога должна быть перекрыта, пока мы не уедем, – сказал охраннику де Джерси тихим, но властным голосом. – Один из моих офицеров останется здесь, чтобы помочь вам, если возникнут проблемы.

– Да, сэр.

В этот момент в дверях появился главный представитель «Д’Анконы»: костюм в тонкую полоску, роза в петле. Он выжидательно встал поодаль. Последовала мимолетная пауза, в две-три секунды, но и они показались минутами. С переднего сиденья королевского «даймлера» вышел лорд Вестбрук. Он холодно и высокомерно глянул на охранника, затем открыл пассажирскую дверцу, выпуская Памелу. Она отошла в сторону, держа сумочку Морин. Наконец из «даймлера» вышла «королева» с застывшей на лице улыбкой.

Охранник поклонился, а Памела, следуя заученному ритуалу, пошла позади Морин. Вестбрук держался слева от нее, за ним – де Джерси. Дрисколл завел мотор. Группа двинулась к секретному дому, а Холл сделал несколько шагов вперед, проверяя дорогу и здания напротив на случай помех.

Королева со свитой зашли в фойе, потом спустились по лестнице и скрылись из виду. Тогда охранник «Д’Анконы» решил вернуться на свое рабочее место. В четырех футах от главного входа находилась его будка, обрешеченная с трех сторон. Внутри стояло множество мониторов, которые показывали, как королевская процессия медленно продвигалась по лестнице, покрытой толстым ковром, спускаясь в приемную нижнего этажа. Когда охранник хотел зайти к себе в будку, Холл, не снимая шлема, встал к нему вплотную. Сперва мужчина смутился, но следом почувствовал прижатое к его шее дуло пистолета.

– Заходи в клетку и делай то, что я велю, или я разнесу тебе башку, – прошипел Холл.

Охранник поднял руки и послушно выполнил приказ, успев при этом наступить на спрятанную тревожную кнопку.

– Давай, приятель, двигайся.

Каждый монитор отслеживал продвижение королевской процессии. Их привели в приемную. Другая группа мониторов отображала чуть ли не каждый дюйм коридора и офиса, а также хранилище нижнего уровня, двери которого были распахнуты. Холл навис над охранником своей громадной фигурой:

– Приятель, вырубай чертовы камеры. Сигнализация сдохла. И то же будет с тобой, если промедлишь еще на секунду. Давай же!

Охранник замешкался, но Холл грубо надавил пистолетом на шею, перемещая оружие мужчине на затылок.

Тот обесточил камеры одну за другой, и мониторы погасли. Холл грубо толкнул охранника на стул, замотал руки и ноги скотчем и сунул в рот кляп. Затем опустил фуражку охраннику на глаза и легонько повернул сиденье, чтобы все проходящие видели его «на дежурстве».

Вилкокс все еще сидел в «даймлере» в форме шофера. Наконец из будки вышел Холл и просигналил Джеймсу, что на горизонте чисто. Вилкокс завел мотор и вернулся на склад. Открыл электронные двери и заехал внутрь. «Даймлер» свою роль выполнил, и теперь следовало действовать быстро. Джеймс облил кислотой капот, снял номерные знаки и вместе с формой затолкал их в черный мусорный пакет, в котором лежал бумажный комбинезон де Джерси. Все это Вилкокс отнес на задний двор склада и бросил в мусорный бак. Налил туда кислоты и, накрыв крышкой, оставил гореть. Через несколько минут он вышел, чтобы занять свое место за рулем второго «даймлера», стоявшего перед секретным домом. Он постоянно облизывал губы, потому что от волнения в уголках его рта скапливалась слюна.

Пока шло ограбление, Реймонд Марш вышел с телефонной станции Скотленд-Ярда, готовясь выполнить последнее задание. На метро он доехал до станции «Эджвер-роуд», потом сел на автобус до Килберна. Там он зашел в квартиру де Джерси и порвал соединение со спутником. Уничтожив связь с домашним компьютером «босса», он облил кислотой панель управления, клавиатуру и принтер. Он снял перчатки, почувствовав жжение сквозь кожаную материю, затем обошел все комнаты. Личных вещей не осталось, лишь старые газеты и журналы. Марш направился домой.

К этому времени жена собрала вещи. В Бразилию вместе с семьей Марш брал лишь свою драгоценную коллекцию гитар и памятные вещи Элвиса. Все это лежало по коробкам, готовясь к отправке. У друга Реймонд оставил ключи от дома и контактный номер для компании перевозчиков. У Симмонса были банковские реквизиты его счета. Туда следовало перевести через Интернет его долю, когда пришел бы день оплаты.

Марш приложил все усилия, чтобы позаботиться о своих интересах, даже устроил каникулы для семьи, но хакер понимал, что его все равно могли отследить. Полиция рано или поздно обнаружит, что некто получил доступ к телефонной станции, взломал Сеть секретного дома и линии Скотленд-Ярда. Но к тому времени он будет уже далеко. Подобно Ронни Биггсу, Марш остановил свой выбор на Бразилии. Но в отличие от знаменитого преступника, Реймонд уезжал не один. Он купил билеты первым классом для себя, жены и дочери, все на вымышленные имена. О других участниках ограбления он не думал, поскольку занимался лишь организацией собственного побега. Марш надеялся, что им удастся завершить операцию с успехом.

Глава 23

Выстроившиеся в шеренгу холеные сотрудники «Д’Анконы», которые находились в приемной секретного дома, напомнили лорду Вестбруку о линейке в школе. Две взволнованные секретарши походили на дочерей его директора, обе розовощекие и безупречно одетые. Рядом стояла пышногрудая круглолицая женщина, вытянувшая по швам пухлые руки, словно офицер вооруженных сил. Вестбрук увидел в ней свою старую патронессу. На самом деле эта дама являлась одним из ведущих экспертов по драгоценностям в «Д’Анконе», а также директором по маркетингу. Трое мужчин казались Вестбруку учителями из Итона. Все они ждали своей очереди, чтобы поприветствовать ее величество, когда она будет проходить мимо.

Эдварда обеспокоила группа встречающих: там оказалось больше людей, чем он ожидал. Он весь вспотел, думая, справился ли с задачей Холл. Де Джерси узнал бы о его успехе только по тому, что камеры перестали бы двигаться. Он взглянул наверх. Если Холл провалил дело, их всех поймают с поличным. Подняв голову в третий раз, де Джерси с облегчением увидел, что красный огонек погас.

На лестнице лежал лазурно-синий ковролин, покрывая и пол приемной. Повсюду стояли цветочные композиции с лилиями. Королевскую процессию встречали вежливыми поклонами двое мастеров, занимавшихся подгонкой, – в безукоризненных брюках в полоску и темных пиджаках с белоснежными рубашками и галстуками. В руках они держали белые перчатки, чтобы надеть их на время примерки.

– Доброе утро, – сказала Морин, проходя вдоль шеренги.

Она изобразила улыбку, но смотрела на всех глазами испуганного кролика. Памела шла рядом, почти соприкасаясь с ней. Разговоры вел лорд Вестбрук – своей харизмой и манерами он затмевал всех. Под звук его тихого аристократического голоса процессия шла мимо встречавших. Те пожимали прибывшим руки и не переставали улыбаться.

Главный представитель мистер Сондерс – невысокий суетливый мужчина – отвел Вестбрука в сторону:

– Хранилище открыто. Ее величество может осмотреть драгоценности, если пожелает.

Сондерс поклонился Морин, лицо которой застыло как камень. От ее холодного вида мужчина занервничал еще сильнее.

– Ваше величество, если вы соблаговолите проследовать за мной на нижний уровень, вас проводят в хранилище.

К облегчению де Джерси, как только «королева» шагнула на вторую лестницу, ведущую в хранилище, большая часть персонала рассеялась. Матрона повела девушек-секретарей на выход. Де Джерси с замиранием сердца следил за ними: если они пройдут мимо фойе, то увидят связанного охранника с кляпом во рту. Однако они даже не глянули в его сторону и, поднявшись по лестнице, направились по кабинетам.

Внутренняя приемная опустела, а коридор снаружи находился под контролем Холла. Шорт и Вилкокс были готовы прикрыть отступление.

К хранилищу вели десять ступенек, обрамленные блестящими медными поручнями. Королевская процессия прошла мимо очередной группы камер, установленных в каждом углу и в каждой нише. К счастью, ни одна не шевелилась. Де Джерси остался доволен работой Холла, надеясь теперь, что никто не заметит проблем с видеонаблюдением.

Спускаясь в подземное хранилище, Морин с силой налегала на сверкающий поручень, следом двигалась Памела. Де Джерси и Вестбрук прикрывали ей спину. Сондерс, заметно нервничая, снова заговорил, чтобы отдать приказы охранникам. Но и он, и мастера не отрывали глаз от королевы со свитой, не поднимая взгляда на камеры. Когда они достигли подвального помещения, тут же встал служащий, ожидавший их возле тележки с охлажденной водой, фруктами и кофе. Сондерс предложил сделать передышку и чего-нибудь выпить, но Вестбрук с улыбкой постучал по часам, показывая, что на это нет времени.

Процессия приблизилась к просторному хранилищу со стальными дверями и двумя защитными внутренними клетками. Первая усиленная стальная дверь была широко открыта, над ней зависла сверкающая решетка, готовая опуститься в случае нажатия тревожной кнопки – защищая тем самым содержимое хранилища и запирая там непрошеных гостей.

Вестбрук разряжал гнетущую обстановку неторопливым разговором, чем де Джерси искренне восхищался. Лорд время от времени ссылался на ее величество, вспоминая забавные случаи из тех времен, когда он был пажом на коронации. Не важно, говорил он правду или нет: легкая манера рассказа скрашивала их недолгое, но напряженное путешествие.

Хранилище было просторным, вокруг огромной центральной клетки находились стальные ящики. Внутри стояла усиленная витрина в стальной раме: на черном бархате лежали украшения для просмотра.

Это сногсшибательное зрелище погрузило всех участников команды в странную тишину, которую прервал тихий возглас Вестбрука:

– Боже всемилостивый!

Отчего-то именно эти произнесенные шепотом слова побудили де Джерси тихо проговорить:

– Дамы и господа, попрошу вас не кричать, а сохранять тишину, тогда никто не пострадает:

Сондерс чуть повернулся, словно не расслышал, и в этот момент де Джерси достал автоматический пистолет.

– Все должны лечь на пол лицом вниз. – Полковник указал на Сондерса. – Сперва вы. Ни звука.

Резко побледнев, мужчина растерянно глянул на своего ассистента. Дрисколл распахнул пиджак и достал полуавтомат:

– Выполняйте все приказы, иначе я буду вынужден стрелять. На землю, лицом вниз!

Морин рухнула на пол и сжалась в комок. Ее сумочка открылась, и по хранилищу раскатились тюбики с косметикой. Памела достала из своей сумочки муляж пистолета и нацелилась на голову «королевы». Дрисколл взбежал по ступенькам, подав сигнал ожидавшему их Холлу присоединиться к ним. Тот отошел от двери, и его место занял Шорт, взявший на себя охрану открытого дверного проема.

– Нет! – подняв руки, закричал Сондерс. – Вы не можете этого сделать. Ради всего святого, нет!

– На пол! – скомандовал де Джерси.

Он снял пальто, под которым находился большой, но невесомый рюкзак. Полковник бросил его Вестбруку. Дрисколл и Холл держали на прицеле перепуганных сотрудников «Д’Анконы», а лорд поднял платиновую корону с бриллиантом Кохинур и сунул ее в рюкзак. Де Джерси передал ему пистолет и принялся собирать другие драгоценности с витрины в рюкзак, который был у Дрисколла. Когда все украшения оказались у них, Полковник дал сигнал идти на выход.

Налетчики отступили к лестнице, а Дрисколл запер тяжелые стальные двери, оставив Сондерса, Морин и двух перепуганных мастеров заблокированными в хранилище. Банда бойко взлетела по ступенькам, пересекла приемную, а оказавшись в небольшом фойе, промчалась дальше мимо связанного охранника.

Мотоциклисты завели моторы своих байков и поехали в разных направлениях, хотя пункт назначения для них был один: они направлялись на яхтенный причал Тауэр-Бридж. Памела и Вестбрук покинули Ньюбери-стрит на своих двоих. Оба не могли вымолвить ни слова, ноги отказывались шагать, однако и лорд, и «придворная дама» сумели добраться до вокзала Сити-Тамеслинк, то и дело оглядываясь.

Дрисколл зашагал прямиком до станции «Барбикан» и перешел там на линию Хаммерсмит-энд-Сити. Казалось, до прибытия поезда прошла вечность. Все это время Дрисколл не мог унять дрожи, расхаживая по платформе взад-вперед. Через три минуты он ступил в вагон, чертыхаясь, пока двери наконец не закрылись. Поезд тронулся. Дрисколла бросило в жар, рубашка взмокла и прилипла к телу.

Вилкокс и де Джерси знали, что нужно уходить с места преступления как можно скорее, но они не могли бросить «даймлер». Возвращать его на склад было рискованно, как и везти через весь город. Здесь вступал в действие грузовой фургон. Он ждал их неподалеку на платной парковке.

Де Джерси с двумя рюкзаками запрыгнул в «даймлер». Вилкокс вдавил ногу в педаль газа, и автомобиль круто завернул за угол, раскидывая по сторонам конусы и знак с запретом на парковку.

– Помедленнее! – рявкнул де Джерси.

Меньше всего ему сейчас хотелось, чтобы их остановили за превышение скорости. Вилкокс, хоть и напряженный до предела, все же смог сбавить скорость. Они виляли по переулкам, пока не добрались до фургона. Де Джерси выскочил наружу и открыл водительскую дверцу грузовика, забрасывая на сиденье рюкзаки и садясь за руль. Тем временем Вилкокс распахнул задние двери, опустил откидной борт, вернулся в «даймлер» и завел автомобиль внутрь. Пространства оставалось так мало, что он с трудом выбрался из машины. Затем Джеймс поднял борт и закрыл двери, оставаясь в кузове. Постучав по стенке фургона, он дал де Джерси сигнал отчаливать.

Не убирая руки с руля и не превышая тридцати миль в час, де Джерси сорвал с себя парик, брови и усы. Ему казалось, что фургон ползет как улитка. Он направил фургон к реке, переехал через мост и свернул направо, выезжая на набережную Баттерси.

Прошло всего пятнадцать минут после ограбления, однако вдалеке уже слышался вой сирен. Когда они проехали мимо гелипорта Баттерси, де Джерси увидел, как в воздух взмыли два заказанных им вертолета, необходимые в качестве отвлекающего маневра. Он сверился с часами: пока они идеально шли по плану. Создавшаяся суета обеспечивала прикрытие его собственному вертолету.

Запертый в хранилище персонал кричал без толку. Давала о себе знать нехватка кислорода, но выбраться они не могли. Морин впала в истерику и вопила, что грабители похитили ее мужа. Находившиеся рядом с ней сотрудники наконец поняли, что она имела в виду вовсе не принца Филипа.

Люди, работавшие на верхних этажах, даже не подозревали, что происходило внизу. Но когда секретари вошли в фойе, ожидая отбытия королевской процессии, то увидели опрокинутый постамент с лилиями, а следом и связанного охранника с кляпом во рту. С тревожным предчувствием они открыли двери внешнего хранилища.

К одиннадцати весь Сити гудел от протяжного воя сирен. Началась погоня. Никто не верил, что подобное могло случиться. Бесспорно, ограбление могло считаться одним из самых дерзких за всю историю. Первым делом полиция подняла в воздух вертолеты, проверяя округу. Они искали два «даймлера» и мотоциклы.

Весь район возле секретного дома перекрыли. Де Джерси все еще сидел за рулем грузового фургона, проезжая на тот момент Кингстон и направляясь к трассе А3. Предстоял еще немалый путь до вертолета, на котором он бы вывез драгоценности из Лондона.

В то же время с отдельных причалов на Тауэр-Бридж стартовали два скоростных катера. Холл сбросил мотоцикл в реку, а шлем и кожаную экипировку спрятал в вещевой мешок. Сам он остался в толстом свитере крупной вязки и бейсбольной кепке. Он прошел к первому судну, перевезенному из старого сарая для лодок в Патни. Перед тем как отчалить, Холл привязал к мешку груз и бросил его в реку. Он повел катер обратно, собираясь спрятать его в том же сарае, а после сесть на метро и добраться от моста Патни до своего дома на востоке Лондона.

Десять минут спустя Шорт выполнил похожие указания. Он бросил мотоцикл на парковке возле моста Блэкфрайерс и переоделся в туалете. Он двинулся пешком в направлении района Темпл, надвинув на лицо кепку. Добравшись до причала, он, однако, не сразу смог завести свой катер. После нескольких лихорадочных попыток и холостых запусков ему все же удалось справиться с мотором и помчаться вслед за Холлом под вой сирен. Шорту предстояло бросить судно возле сарая для лодок, а после облить бензином помещение вместе с содержимым и поджечь. Огонь должен был послужить дополнительным отвлекающим маневром.

Шорт провел много времени в сарае, пропитывая коврики, прежде чем поджечь их и скрыться. Он удалился на пятьдесят ярдов, когда увидел разбушевавшееся пламя. Далее следовало пройти пешком по Нью-Кингс-роуд, сесть на автобус до станции метро «Слоун-сквер», а оттуда доехать до своей квартиры.

Дрисколл вышел из метро на Шепердс-Буш и забрал с парковки свою машину. Немного успокоившись, он направился домой. Рубашка его промокла насквозь. Все это время он думал лишь о том, смог ли уйти де Джерси. Хотелось позвонить Вилкоксу и узнать, добрались ли все домой в целости и сохранности, но он переборол себя и сосредоточился на дороге.

Де Джерси оставил вертолет на посадочном поле в Бруклендсе. В основном его использовали по выходным, а сейчас оно пустовало. Работал лишь небольшой офис напротив автомобильной стоянки. Вилкокс выпрыгнул из кузова, сел за руль и повел фургон прочь, напоследок бросив взгляд на де Джерси. Оба позволили себе улыбнуться, однако опасность еще не миновала.

Будучи опытным пилотом, де Джерси знал, что проблем с авиадиспетчерской службой не возникнет. В противовес распространенному мнению, воздушное пространство Великобритании находилось не под столь пристальным контролем, если речь шла о небольших высотах. Де Джерси не раз пользовался аэродромом Бруклендс, когда летал на скачки в Эпсоме и Гудвуде. Сегодня его прибытия ожидали в Брайтоне на бегах двухлеток. В уборной аэродрома он смыл с лица остатки клея, надел песочного цвета пальто и коричневую фетровую шляпу, сунул рюкзаки в два чемодана и загрузил их в вертолет, где стоял несоразмерно большой ящик. Он был полностью герметичен, защищенный со всех сторон пенопластовыми блоками на водонепроницаемом клее.

Де Джерси заметил возле ангара одинокую фигуру: мужчина мыл планер и не обращал на Эдварда никакого внимания. Когда он вышел из уборной, сидевший в будке сторож, который жевал свой обед, спросил у него совета насчет скачек. Засмеявшись, де Джерси сказал ему сделать ставку на победу и призовое место его жеребца Фэн Дансера, однако, учитывая свое отсутствие на ипподроме, он не был настроен слишком оптимистично.

Де Джерси завел мотор вертолета, закрутились пропеллеры. В это время Вилкокс находился уже в шести милях от него, направляясь к старому амбару. Он въехал сквозь огромные двери внутрь, вывез «даймлер» и снял номерные знаки. Номер на двигателе был удален заранее. Используя четыре канистры с кислотой, Вилкокс облил сиденья, кузов и все содержимое багажника. Орудуя молотком, он разбил стекла и приборную панель. Этот выплеск энергии помог ему немного успокоиться. Затем Джеймс убрал с боков фургона наклейки, открывая фирменные логотипы. Компания «Удвой свое время» ожидала возвращения грузовика лишь к вечеру. Главный офис арендодателей находился в Литерхеде, так что предстояло проехать обратно по трассе А3. Наконец Вилкокс припарковал фургон на огромной стоянке и оставил ключи в почтовом ящике у ворот. Объявление об аренде нашел по Интернету Филип Симмонс, он же и заплатил за все. На поезде от Литерхеда Вилкокс направился домой.

В три часа дня в Брайтоне планировался заезд, в котором участвовал и скакун де Джерси, – идеальный шанс мелькнуть на людях и заработать себе алиби. Но сперва требовалось сбросить добычу. Направляясь на вертолете к побережью, Эдвард посмотрел вниз, на загруженную дорогу до центра Лондона. Может, ему и показалось, но в каждой стороне виднелись синие огоньки. Де Джерси не стал размышлять над этим. Он знал, что к нынешнему моменту полиция наводнила все аэродромы и морские порты как возможные точки для побега грабителей. Однако полномасштабные поиски организуют не сразу. К тому времени де Джерси надеялся в целости и сохранности добраться до дому.

Памела и мертвецки бледный Вестбрук проехали от вокзала Сити-Тамеслинк до Брайтона. Там они пересели на второй поезд, идущий до Плимута. Памелу беспокоило, что состояние лорда резко ухудшилось. Он обливался потом и дважды ходил в туалет, где его выворачивало наизнанку. Лицо Вестбрука пожелтело, а мокрые волосы прилипли к голове. Эту пару ожидал нелегкий путь – ехать предстояло минимум пять часов. Потом они решили взять такси и укрыться в квартире Памелы. Де Джерси велел им разделиться – Вестбруку следовало вернуться в Лондон, – но в таком жалком состоянии он не мог оставаться один.

Доехав до нужной станции, они поймали такси и добрались до района, где жила Памела. Ей все время приходилось пичкать лорда обезболивающими, чтобы он смог без поддержки пройти до квартиры. Они вышли в двух улицах от дома, поскольку Памела не собиралась выдавать водителю свой адрес. Пока они шагали по тротуару, Вестбрук сильно опирался на свою спутницу, положив руку ей на плечи. Все время он молчал, но, когда Памела открыла дверь и усадила его на диван, лорд захрипел, лицо его исказилось от боли. Сердце Памелы сжалось.

– У нас получилось, – тихо сказала она.

Вертолет тоже прибыл к месту назначения. Яхта стояла на якоре в девяти милях от причала Брайтона. Пролетая над ней, де Джерси позвонил с мобильника Дьюлэю. Эдвард включил автопилот и, открыв боковую дверь, сбросил ящик. Он даже не взглянул, куда именно тот упал. Развернувшись по широкой дуге, де Джерси направился на аэродром ипподрома Брайтона.

Дьюлэй внимательно следил, как ящик падает в воду и всплывает на поверхности. Его скинули в нескольких ярдах от отмеченного места. Ювелир просигналил завести мотор, и огромная яхта величественно двинулась к грузу. Дьюлэй и двое парней из экипажа затащили ящик на борт, а после поплыли обратно в Ривьеру. Вдалеке Дьюлэй заметил небольшое суденышко, но понимал, что ничего поделать не может, кроме как молиться о том, чтобы ничьи посторонние глаза не увидели сброшенного груза.

Трое парнишек решили протестировать яхту, которую взяли без разрешения родителей. Подростки раскуривали марихуану, когда над их головами пролетел вертолет. С помощью бинокля они с любопытством проследили, как оттуда скинули ящик. Сперва парни не поняли, свидетелями чего стали, – слишком стремительно все произошло. Они по очереди смотрели в бинокль, строя догадки, что, скорее всего, видели сброс контрабанды наркотиков. Однако рации у них с собой не было, а когда огромная яхта развернулась и вместе с грузом направилась в открытое море, они решили, что ошиблись. Если бы версия с наркотиками оказалась верна, судно двигалось бы к суше, а не наоборот. Почувствовав внезапно налетевший порывистый ветер, они развернули яхту и пошли под парусом назад в порт.

Прибыв на ипподром, де Джерси сразу же направился в весовую, чтобы повидаться с Микки. Жокей как раз шел к раздевалке, с формой в цветах де Джерси, и очень удивился, что босс пропустил заезд Флэш-Рояля в Лингфилде, зато объявился на скачках Фэн Дансера. Но Микки предпочел промолчать – не ему следить за боссом.

Жокей пожал де Джерси руку и сказал, что Флеминг удалился в бокс, где седлают лошадей. Микки посмотрел вслед боссу, который размашистым шагом пошел прочь, на ходу приветливо здороваясь со знакомыми жокеями. Де Джерси также остановился возле жокея Шейха и отвел парня в сторону. Микки слегка оскорбился, гадая, сдержит ли босс слово насчет соревнований в дерби.

Де Джерси вошел в бар для тренеров и владельцев, здороваясь со всеми знакомыми. Он взял себе джин с тоником, но почти не притронулся к напитку, а спустя несколько минут прошел в загон, где седлали лошадей. Эдвард приблизился к тренеру Шейха. После обсуждений некоторых заездов разговор завертелся возле Флэш-Рояля. За его успехами следили все, кто занимался скачками. Испытывая прилив гордости, де Джерси сказал, что настал его черед выступить в дерби.

– Ваш, мистер де Джерси, или Флэш-Рояля? – тихо прошелестел тренер.

Эдвард не понял вопроса и собирался уточнить, что тот имел в виду, но увидел Флеминга, махавшего ему рукой. Де Джерси извинился и подошел к своему тренеру.

– Он все время крутится поблизости, – сказал Флеминг. – Могу поспорить, выведывал у вас про Флэш-Рояля. Шейх положил на него глаз.

– С такими деньгами и репутацией я бы сделал то же самое.

Шейх занимал доминирующую позицию в мире скачек, а также являлся рекордсменом по разведению чемпионов. Он держал у себя лучших племенных жеребцов не только во всей Англии, но и в целом мире. Арабы всегда питали слабость к скачкам. Их лошади находились в роскошных условиях, к ним были приставлены лучшие тренеры и жокеи, которые выступали исключительно за них, заключая многомиллионные контракты. Один из конных заводов Шейха находился неподалеку от поместья де Джерси.

– Что привело вас сюда? – спросил Флеминг, когда они шли по газону в направлении отведенного им стойла.

– Я пропустил заезд моего мальчика и решил, что нужно наверстать здесь. Не хочу, чтобы за моей спиной ходили сплетни, будто я больше не интересуюсь скачками.

Флеминг закрепил седло на Фэн Дансере и повел коня на парадный круг, чтобы уже там его забрал наездник. В забеге участвовало десять лошадей. Кроме де Джерси и Флеминга, там стояли девять других владельцев и столько же тренеров.

Наконец появился Микки, застегивая под подбородком шлем. Он несколько секунд постоял с де Джерси и Флемингом, слушая напутственные слова о том, как Фэн Дансеру лучше пройти дистанцию. Они помогли жокею сесть в седло и ушли с парадного круга, наблюдая, как жеребец легким галопом идет к стартовым воротам.

Де Джерси и Флеминг встали на трибунах для владельцев и тренеров. Дональд одолжил боссу свой бинокль.

– Я здесь ненадолго, – сказал де Джерси, следя за Фэн Дансером. – Мы с Кристиной идем сегодня на школьный спектакль девочек, «Укрощение строптивой». После заезда мне придется по-быстрому переодеться, чтобы успеть к ним.

Де Джерси навел бинокль на тренера Шейха, стоявшего неподалеку и изучавшего программку скачек.

Услышав команду, жокеи сорвались со стартовых ворот. Фэн Дансер шел неплохо, но еще в начале его притиснули к ограждению. Де Джерси видел, как Микки выводит его на середину, но скакуну не понравилось толкаться с другими лошадьми. Наезднику удалось пробиться вперед в образовавшееся пространство. Почти не используя хлыста, Микки вывел Фэн Дансера на пятую позицию. Они сместились на шестую и снова выдвинулись на пятую, пересекая финишную черту.

– Далеко не Флэш-Рояль, – сказал де Джерси, возвращая Флемингу бинокль.

– Мало кто сравнится с ним, – согласился тренер.

Они направились обратно к конюшням. Де Джерси попросил Флеминга передать Микки, что тот отлично проехал, а после извинился: он не мог опоздать на спектакль дочерей.

В четыре часа де Джерси покинул ипподром в Брайтоне. Он облегченно вздохнул, лишь оставшись в одиночестве. Эдвард непроизвольно нащупал в кармане увесистый груз. Он помнил наизусть точный вес – сто пять целых шесть десятых карата, но, когда де Джерси извлек камень из короны, тот показался даже тяжелее. Если сокровища, которые он скинул Дьюлэю, потеряются, Эдвард все же останется с трофеем – бриллиантом Кохинур.

По Сити прокатилась волна новостей о самом отчаянном ограблении за всю историю. О нем вещали по всем каналам, прерывая показы телевизионных передач. Среди общественности поднялся шум. Полицию ошеломила необыкновенная дерзость грабителей. Статья о налете появилась на первой полосе «Ивнинг стэндард». Про само ограбление говорилось мало, но на передовице поместили фотографию Морин, одетую как ее величество, с фальшивой короной на голове и натянутой улыбкой. В настоящее время актриса находилась под действием успокоительных и не могла связать и двух слов. Ей сообщили, что Эрик нисколько не пострадал. Срываясь на слезы, она рассказала полиции, как ее похитили, а мужу угрожали. Морин постаралась дать описание мужчины, руководящего операцией. Его имени она не слышала, но охарактеризовала де Джерси как «человека военного склада». На вид ему было за пятьдесят. Рыжеволосый, с усами, очень высокий. Описание совпадало со словами Сондерса, который тоже пережил сильное потрясение.

Британцев поражало, как налетчикам удалось провернуть подобное ограбление, но в большинстве своем они не сомневались в скорых арестах. Специальный отряд полиции Лондона и вооруженные силы заявили, что подключатся к поиску сокровищ. Началась операция «Корона».

Полицейские обрадовались, когда сумели получить отрывок записи с камер видеонаблюдения за несколько секунд до того, как Холл приказал охраннику выдернуть все провода. Участники банды попали в кадр на входе в коридор, направляясь в приемную. Однако первоначальный оптимизм быстро рассеялся, когда запись вернули с экспертизы. Там оказалась отчетливо видна Морин, но ни на одном кадре не засветилось лицо ее придворной дамы, надевшей шляпу с широкими полями. Полиции удалось разглядеть мелькнувший профиль Дрисколла, а также широкоплечую фигуру де Джерси, лицо которого закрывал собой единственный член команды, полностью попавший в объектив. Его светлость Генри Вестбрук не переставал улыбаться и говорить о чем-то, пока экран не погас. Через несколько часов лорда опознал полицейский офицер, работавший по делу о его мошенничестве.

На пресс-конференции сообщили о первых успехах в расследовании. Суд выписал ордер на арест лорда Генри Вестбрука. Тем временем полицейские опросили всех сотрудников секретного дома, пытаясь составить портреты лиц, участвовавших в ограблении. Описания Памелы разнились, поэтому офицеры решили положиться на слова Морин и снова взять у нее показания после того, как она отойдет от потрясения. Актриса все еще лежала в больнице и принимала седативные препараты, а муж ни на шаг не отходил от ее койки. Он предоставил подробности по водителю «мерседеса», который увез его жену, и помог полицейскому-художнику составить фоторобот. Второго мужчину Эрик почти не помнил.

Двух мотоциклистов никто описать не смог, поскольку все смотрели лишь на «королеву». Словесные зарисовки высокого мужчины, едва различимого на видеозаписях, тоже были путаными. Согласно показаниям, он имел рыжие волосы и усы, но никто не помнил его лица. Мистер Сондерс из фирмы «Д’Анкона» утверждал, что именно этот человек возглавлял банду налетчиков. Он говорил вежливым тоном, держался словно военный и первым покинул хранилище.

Начался широкомасштабный поиск автомобилей. Очевидцев просили сообщить о кортеже, проезжавшем по улицам до секретного дома, но никто не откликнулся.

Когда зазвонил телефон, Кристина выбирала наряд на спектакль дочерей. Она поджала губы, опасаясь, что муж найдет какой-нибудь предлог не явиться туда.

Однако ей звонила Хелен Лионс.

– Ты уже связалась с Сильвией? – спросила она.

– Я звонила ей домой и в офис, но мне сказали, что она взяла несколько выходных и улетела в Америку. Я говорила тебе об этом в прошлый раз. Но раз она не перезвонила мне из дома, то, очевидно, все еще в отъезде.

– Прости, что докучаю тебе, но я правда очень переживаю за свою финансовую ситуацию. Конечно, я не банкрот, только о деньгах всегда заботился Дэвид.

– Он и о наших позаботился, – резко отозвалась Кристина, не в силах больше сдерживаться. – Как и обещала, я позвонила твоей сестре, но не хочу и дальше участвовать в этом деле. Прости, Хелен, у нас тоже проблемы с финансами, и все из-за того, что твой муж незаконно присвоил наши деньги. Чем больше я узнаю о том, сколько украл у нас Дэвид, тем меньше мне хочется говорить с тобой. Лучше тебе самой позвонить Сильвии. Мне и так пора уходить.

Кристина бросила трубку, и ей стало не по себе. Конечно, она выместила на этой бедолаге весь свой гнев, но и ничуть не соврала.

В пять часов де Джерси прилетел на вертолете домой. Он убрал парик и усы в портфель и поспешил к особняку. Внешне Эдвард сохранял самообладание, но от адреналина в висках стучала кровь.

Когда Кристина вернулась из магазина с покупками, он уже принял душ и переоделся. Она застала мужа на кухне.

– Ты уже дома, – удивилась она.

– Да, дорогая. Мы же идем на спектакль, верно?

– Конечно. Но я думала, что ты мог и забыть. Ведь столько проблем.

Кристина прошла мимо, чтобы разобрать покупки. Де Джерси поразил ее тон.

– Я что, впал в немилость? – спросил он, повернувшись к жене.

– Так и есть, ты прав. – Кристина присоединилась к нему за столом. – Лучше скажу тебе сейчас, ведь ты все равно обнаружишь.

– Что обнаружу?

– Я была в твоем кабинете и сломала… – Кристина замолчала и, нахмурившись, посмотрела на мужа, потом подалась вперед и потерла его щеку. – Ты, кажется, испачкался в клее.

– Это лосьон для бритья, – отстранился от жены де Джерси. – Так что ты там сломала?

– Ничего я не сломала, – раздраженно отозвалась Кристина. – Прошу, прекрати обращаться со мной как с ребенком. Я взломала ящики в твоем столе.

– Правда? – Де Джерси замешкался. – И зачем ты это сделала?

Кристина закусила губу, потом глубоко вздохнула:

– Не знаю… хотя нет, знаю! Я устала от твоей лжи. Просто хотела понять, что происходит.

– Когда это было?

– Какая разница? Я воспользовалась отверткой. Но меня огорчило то, что я нашла. Хотела обсудить все с тобой лично, поэтому не упомянула про это по телефону. Почему ты не рассказал мне, ради всего святого? После стольких лет брака ты не можешь быть честен со мной?.. Ты ведь практически банкрот! – проговорила Кристина.

Де Джерси немного расслабился:

– Почему бы нам не перейти в гостиную и все не обсудить?

– Иди первым, – сказала она. – Я сделаю нам чай.

Эдвард кивнул и вышел. Кристина снова вздохнула, находясь на грани срыва, но на этот раз она собиралась припереть мужа к стенке.

Де Джерси внимательно выслушал Кристину, рассказавшую ему о своих находках.

– Не понимаю, зачем тебе понадобились фальшивые паспорта.

– Я уже много лет пользуюсь вымышленными личностями. Так я могу ходить по конным аукционам, не называя настоящего имени.

– Не может быть, что только поэтому, – недовольно сказала Кристина. – Еще я видела паспорта на нас с девочками, все на чужие имена. В одном из паспортов есть свежий штамп Нью-Йорка. Ты не говорил мне, что летал туда недавно. Что происходит?

– Я и сам не собирался. А паспорта для вас с девочками я приготовил на случай, если вы поедете со мной и тоже будете под прикрытием. Ты же знаешь, я ненавижу быть вдалеке от вас. Это единственная причина.

– Так что ты делал в Нью-Йорке?

Де Джерси решил открыть часть правды:

– Я ездил повидаться с мужчиной, который разрушил мою жизнь, и не хотел, чтобы это обнаружилось.

– Почему?

– Кристина, он использовал меня. Как ты уже знаешь, он разорился сам и утащил в эту яму и меня.

– И ты ездил встретиться с ним?

– Да, но под другим именем, поскольку не хотел вспугнуть его. Оказалось, что он все еще располагал некоторыми моими средствами, которые инвестировал в недвижимость. Никудышный жулик. Я успел поймать его, когда он собирался покинуть страну и уехать в Южную Америку. Он заволновался, что я вызову полицию, поэтому и раскошелился. Конечно, он не вернул мне всех денег, лишь небольшую долю, но пока хватит и этого, чтобы некоторое время продержаться на плаву.

– А Сильвия знает?

– Нет. Если бы я рассказал ей, то пришлось бы поделиться деньгами, а потом и другие инвесторы стали бы гоняться за мной ради своей доли. Я смог вернуть кое-что из утраченных средств. Морено уехал, и, надеюсь, я его больше не увижу. – Де Джерси пожал плечами.

– И как сейчас обстоят дела с финансами? – спросила Кристина.

– Не так уж хорошо, но с притоком средств от Морено стало гораздо лучше. По крайней мере, я не стану продавать поместье, что пришлось бы сделать, не доберись я до этого мерзавца.

– Ты нарушил закон?

– Конечно. Мне пришлось провезти деньги в Англию в чемодане – еще одна причина, по которой я воспользовался вымышленным именем. Я лишь хотел защитить нас. Законным путем или нет, но я это сделал. Кому побежит жаловаться Морено? Уж точно не полиции. Это он преступник, а не я. Он совершил массовое мошенничество, разорившее множество людей. Знаю, я соврал тебе, но, дорогая, мне пришлось действовать спонтанно. У меня не было времени на размышления, а чем меньше лиц знали о моих намерениях, тем лучше.

– Спонтанно? Ты меня за дуру принимаешь? В паспорте есть и более давние даты. И кто еще этот Майкл Шонесси?

– Однажды трюк с вымышленной личностью сработал, и потом я несколько раз прибегал к нему. Повторю еще раз, я поступил так, чтобы защитить себя. Если покупаешь лошадей в Ирландии, то тут же попадаешь в новостную полосу! Чем меньше людей знают о моих действиях, тем лучше.

– Но я же твоя жена!

– Вдруг бы у меня ничего не вышло? Ты бы тогда тоже пострадала. Я всего лишь хотел защитить тебя.

– Да, и относился ко мне как к идиотке! – фыркнула Кристина.

– Так ты говоришь о моей заботе? Я не хотел, чтобы в случае неудачи ты стала соучастницей. В Хитроу меня могли арестовать с деньгами. К счастью, все обошлось, угроза миновала. Я не мог положить эти средства в банк, иначе с меня взяли бы налоги. Дорогая, пока мы еще не разорены. Ничего страшного не случилось.

– Случилось.

Де Джерси хмуро посмотрел на жену.

– Из-за тебя я чувствую себя беспомощной дурочкой, – сказала Кристина. – Когда мы ездили в Монако, ты уже испытывал финансовые трудности, но не поделился со мной этими проблемами, а как ни в чем не бывало накупил дорогих подарков. Что я должна после этого чувствовать?

– Что я люблю тебя, – усмехнулся де Джерси.

– Нет, лишь то, что я дура, – сказала Кристина и сердито отвернулась. – Все по-прежнему не сходится. Ты продал Бэндит Куин, а Флеминг считает, что ее купил Майкл Шонесси, который значится в одном из твоих паспортов. Но что за ерунда? Он же – это ты, да? В том паспорте твоя фотография.

– Верно. Дорогая, все просто. Если я окончательно разорюсь, Бэндит Куин уйдет вместе со всеми долгами. Но так я смогу оставить ее у себя.

– Но она же моя! Ты купил ее для меня!

– Это так, но в некотором смысле она по-прежнему твоя. – Де Джерси поднялся, обнял жену и поцеловал в шею. – В последнее время ты многое пережила, особенно утрату матери. Я не хотел лишний раз беспокоить тебя и… – Эдвард посмотрел на часы. – Если мы не поторопимся, то опоздаем на спектакль девочек. Тогда нам точно не поздоровится. Давай переодеваться?

Кристина кивнула и поцеловала мужа, прикоснувшись ладонью к его лицу:

– Все-таки странный запах, похоже на клей. Представляю, если следом выяснится, что ты лысый и носишь парик.

Де Джерси заулыбался, подхватил жену на руки и направился к двери. Но их остановил телефонный звонок.

– Не отвечай! – вскрикнула Кристина. – Это наверняка Хелен Лионс.

Де Джерси понес жену вверх по лестнице, но на полпути поставил ее на ступеньки: давало о себе знать травмированное колено. Телефон не переставал трезвонить. Эдвард хотел ответить, если вдруг дело касалось его, но Кристина не позволила:

– Она каждый день названивает. Хочет, чтобы я позвонила ее сестре.

– Зачем?

Де Джерси перегнулся через перила и глянул на столик, где все еще звонил телефон.

– Когда Хелен обнаружила правду об их с Дэвидом романе, то решила больше не общаться с Сильвией. Просила меня позвонить ей. Ты знал об этом?

– О чем?

– Что Сильвия встречалась с Дэвидом, и, похоже, много лет.

– Боже всемилостивый! Конечно нет. И чего она хотела? Это касалось Дэвида?

– Дело в страховке. Кажется, Сильвия занималась всеми вопросами, а сейчас у Хелен заканчиваются средства.

Телефон смолк.

– Ты говорила с Сильвией?

– Нет. Я даже в офис ей звонила, но мне сказали, что она уехала. Кажется, в Нью-Йорк. Хелен снова позвонила мне как раз перед твоим возвращением, и я не сдержалась. Сказала ей, что, учитывая поступок Дэвида, пусть она сама и звонит Сильвии. – Настроение Кристины изменилось. – Эдвард, без тебя мне было так одиноко!

– Прости, но я не мог приехать.

Он погладил жену по щеке и нежно поцеловал.

– Но ведь сейчас все в порядке? Только ответь искренне. Прошу, больше не лги мне. Мне не нравится взламывать ящики, словно ревнивая фурия. Когда я поняла, сколько денег мы потеряли, то ужасно разозлилась из-за твоей лжи.

– Правда в том, что самое тяжкое позади. Учитывая мои надежды на Флэш-Рояля… Если он выиграет в дерби, то все встанет на свои места. Этот скакун будет стоить миллионы. – Де Джерси снова поцеловал жену. – Мы почти выкарабкались, милая.

– И тебе не придется повторно закладывать поместье?

– Нет. Я из кожи вон лез, чтобы этого не случилось. Теперь мы в безопасности.

Кристина прижалась к нему, и они вместе пошли вверх по лестнице.

– Нужно кое-что изменить в наших отношениях, – тихо сказала жена. – Больше не ври мне.

– Не буду. Черт побери, вдруг ты в следующий раз набросишься с отверткой на меня!

Эдвард привлек Кристину к себе, поднимаясь с ней в спальню. Он внутренне радовался, что прихватил с собой в Париж паспорт на имя Филипа Симмонса. Иначе Кристина обнаружила бы его вместе с другими.

Спустя час они отправились в колледж и высидели длинный спектакль «Укрощение строптивой». Обе девочки пришли в восторг, что приехал их отец, правда, Кристина не рассказала им, что весь последний акт Эдвард проспал. Вместе с другими родителями супруги де Джерси угостились вином и сыром и вернулись домой. В машине вместо новостей они слушали классическую музыку, а к дому подъехали ближе к часу ночи.

Де Джерси так вымотался, что сразу же отправился в постель и крепко уснул. Кристина лежала рядом с широко открытыми глазами, гадая, сколько еще небылиц рассказал ей муж. Она поняла, насколько была наивной. Впервые за время брака она усомнилась в их отношениях и задумалась о прошлом Эдварда. До нынешнего момента Кристина не ощущала разницы в возрасте, но сейчас размышляла над тем, что за жизнь он вел до встречи с ней. Вид безмятежно спящего мужа вызвал в ней раздражение. Сколько они уже не занимались любовью? А ведь он даже не поцеловал ее перед сном. Не в силах уснуть, Кристина перевернулась на бок. Она ощущала, как семена недовольства начинают расти.

Дрисколл сидел перед телевизором с огромным бокалом джин-тоника. Он смотрел новостные выпуски отчасти из любопытства, отчасти потому, что не желал принять совершенное им. Опасность еще не миновала. Правда, его радовало их с Вилкоксом преимущество: раньше они не имели проблем с законом, и даже если бы Морин могла их опознать, ей пришлось бы пересматривать снимки до второго пришествия, ведь на учете они не состояли. В новостях говорили о разыскиваемых автомобилях, давая номера горячих линий и вновь обращаясь к тем, кто располагал какой-либо информацией. Сейчас полиция выслеживала Вестбрука – на его арест выписали ордер. В новостях то и дело показывали интервью с вереницами его молоденьких подружек-аристократок или сотоварищей, рассказывавших про его любовь к женщинам и аферы в высшем обществе. Лицо лорда Вестбрука стало не менее известным, чем пропавшего без вести лорда Лукана.

– Чем ты, черт возьми, весь день занимался? – спросила жена Дрисколла, ставя на стол миску с морковью.

– Бизнесом, – ответил Тони.

Лиз захрустела морковкой.

– Бог ты мой, обязательно это делать? – спросил он.

– Я на диете.

– А я голоден. У меня не было времени пообедать.

– Что тебе приготовить? – спросила Лиз, поднимаясь на ноги.

– Омлет. Ничего жирного. У меня в животе и так ураган.

– Стоит сменить врача. Будешь еще что-нибудь к омлету?

– Немного сыра.

– От него толстеют.

– Да плевать!

– Тони!

– Дай послушать новости. Слышала, что случилось? – оживленно произнес он.

– Я только зашла домой – принимала грязевые ванны в новой водолечебной клинике.

– Произошло крупное ограбление.

– Ох, об этом я знаю. У Сандры работал телевизор. Сделать к омлету салат?

– Конечно.

Дрисколл посмотрел вслед жене, когда та вышла из комнаты. Жаль только, Сандра не знала, подумал он, что муж ее последней клиентки участвовал в похищении королевских регалий.

Вскоре после прибытия домой Памела вернула своим волосам ярко-рыжий цвет. Вестбрук лежал у нее на диване, не переставая извиняться за доставленные неудобства и заверяя хозяйку, что как только немного поправится – сам о себе позаботится. Полковник выдал ему фальшивый паспорт и наличные, чтобы покинуть страну, но пока лорд не стоял на ногах, он не мог воспользоваться этой возможностью. Он до ночи смотрел телевизор, но даже новостные выпуски не могли полностью удержать его внимания, и время от времени он впадал в беспамятство. Однако Вестбруку стало любопытно, где прессе удалось найти столько его фотографий, не говоря уж про так называемых товарищей. Где же были все эти друзья за последний год, пока он страдал от болезни?

Вилкокс прибыл домой к вечеринке в честь дня рождения близнецов, о котором совершенно забыл. Сейчас ему было не до праздника: хотелось лишь расслабиться и посмотреть новости, но вместо этого пришлось надувать шарики и сидеть с детьми за столом, пока они поедали сосиски, яйца и картофельные чипсы.

Оставив ненадолго это веселье, он сходил в местный видеомагазин и взял напрокат несколько детских фильмов. Вернулся, нагрузившись батончиками «марс», конфетами «Смартиз», мультиками, научной фантастикой и всеми вечерними газетами, которые смог найти. Страницы пестрели заголовками об ограблении, даже в видеопрокате все только об этом и говорили. Граждане страны, шокированные таким поступком, воспринимали его не иначе как кощунство, ведь кто-то посмел посягнуть на национальное и культурное наследие Великобритании.

Поздно вечером Вилкокс скрылся у себя в спальне и посмотрел новости по телевизору. Репортажи были посвящены интервью и поискам Вестбрука, но о личности других участников налета ничего не говорилось. Однако полиция все же предоставила их описание в общих чертах, основываясь на собранной информации, пусть и незначительной. Вилкокс облегченно выдохнул. Он хотел позвонить Дрисколлу, но знал, что этого делать нельзя. Джеймсу не терпелось узнать, как справляется с ситуацией его напарник. Позже Вилкокса охватила паника, что наверняка полиция в этот момент занята сбором улик. Он достал последнюю дозу из запасов кокаина и закрылся в ванной, где его и застукала Рика. Они шумно поскандалили, что помогло Вилкоксу сбросить напряжение.

После бурного секса он лежал рядом с Рикой, глядя на ее покрытое испариной тело и улыбаясь.

– День рождения прошел отлично. Спасибо тебе, Рика, вы с близняшками правда поладили. Не знаю, что бы и делал без тебя. Правда, скоро они уедут в пансион. Их мать захотела, чтобы они провели следующие каникулы у нее и…

Рика резко повернулась к нему:

– О чем ты говорить? Ты больше не хотеть меня?

– Нет, я совсем не это пытался сказать.

– Тогда зачем так говорить?

– Я ничего особенного не сказал! Почему ты придираешься ко всем словам?

– Неправда.

– Правда.

– А почему так поздно приехать? Говорить же тебе: «Приготовь все для вечеринки!»

– Я продавал машину. Почти все уже распродал.

Рика надула губы:

– Все еще терять деньги?

– Да, но ненадолго.

– И мы пожениться? Ты жениться на Рике?

Вилкокс закрыл глаза:

– Да, возможно… Просто дай мне немного поспать. Я ужасно устал.

Рика встала с постели и набросила на плечи халат. Она завязала его на пояс и вышла из комнаты. Вздохнув, Вилкокс взял пульт. Он хотел посмотреть, не появились ли новые сведения по ограблению. Джеймс щелкал каналы, пока не уснул с пультом в руках.

Вскоре после ограбления полиция обнаружила, что банда налетчиков предварительно выдернула штекеры из блока питания охранной системы. Через угольный подвал офицеры вышли на склад, ставший базой преступников. В два часа ночи полицейские ворвались туда с ордером на обыск. У них появилась следующая важная зацепка. Они нашли там облитый кислотой «даймлер», который использовали во время налета. На место прибыли криминалисты и двадцать офицеров, чтобы обыскать помещение дюйм за дюймом. Полиция попыталась выяснить, кто арендовал склад, и через пять часов у них появилось имя: Филип Симмонс.

На следующий день после ограбления ее величество лично выступила с обращением к британскому народу, в котором просила граждан о содействии властям в обнаружении преступников, забравших сокровища национального достояния. После интервью последовал документальный фильм о королевских регалиях, который просмотрели десять миллионов зрителей. Благодаря этому всплыла новая информация. Пожилой мужчина сообщил, что именно он продал в Лестере «даймлеры», использованные при ограблении. Он рассказал полиции, что за полгода до потрясшего страну события к нему пришли двое и выкупили его гараж. Мужчина дал свидетельские показания и, полагаясь на память, описал внешность Вилкокса. Полиция сопоставила слова владельца гаража с рассказами Морин, узнав в этом человеке шофера кортежа.

Еще офицеры обнаружили, что Филип Симмонс арендовал склад на Альдерсгейт за несколько месяцев до ограбления. Опросив агентов по недвижимости, которые заключали с ним сделку, правоохранители получили новые данные о человеке, который якобы стоял во главе банды. Однако информация была противоречивой. Большая часть переговоров об аренде склада велась по телефону. Агент, показывавший де Джерси помещение, не смог вспомнить, были ли у того рыжие волосы, или его голову закрывала шляпа, и лишь сказал, что тот мужчина не носил усов. Несмотря на схематичное описание, все сходилось к тому, что Филип Симмонс отличался высоким ростом, крепким телосложением и говорил как истинный аристократ.

Успехи по операции «Корона» вскоре сошли на нет. Описание Памелы не получило никакого отклика от общественности. Полиция знала, что главным козырем станет поимка Вестбрука. К расследованию привлекли свыше тысячи офицеров, изучавших заявления и звонки от граждан. Круглосуточно работали пятьдесят телефонных операторов.

Поступали сотни доносов о местонахождении Вестбрука в день ограбления и после. Некоторые упоминали аэропорт Хитроу, другие говорили про паром в Дувре и различные железнодорожные вокзалы южного округа. Одна звонившая утверждала, что видела лорда в поезде, шедшем в Плимут, в компании светловолосой женщины. Еще она сообщила, что тот выглядел пьяным или больным. Поскольку информацию об онкологическом заболевании Вестбрука не разглашали, этот звонок представлял ценность и мог вывести следствие на «придворную даму».

Через два дня после ограбления полиция получила следующую существенную зацепку. Трое парнишек, вышедших в море у берегов Брайтона, стали свидетелями того, как в воду скинули ящик. Когда они рассказали обо всем отцу, тот решил, что это событие является само по себе необычным, пусть и не связано с кражей королевских сокровищ, и о нем следует доложить.

Служба береговой охраны приняла заявление, сделанное отцом подростков, и сообщила эту информацию в полицию. Все данные по наркоторговле проверялись очень тщательно. Офицеры местной полиции допросили парнишек, потом связались со Скотленд-Ярдом. В Брайтон незамедлительно прибыли полицейские, назначенные на проведение операции «Корона».

Подростки смогли назвать лишь одну часть имени яхты – «Гортензия». Второе слово они не рассмотрели, но сказали, что там развевался французский флаг. Полиция поставила на уши таможенную службу Великобритании, но не обнаружила, чтобы судно с таким названием заходило в их гавань на всем побережье. Никто из сотрудников таможни не поднимался на борт и не интересовался целью ее пребывания у берегов Суссекса.

Показания подростков добавили версий в теории о побеге преступников. Полиция располагала несколькими зацепками по вертолетам, но аэродромы все еще проверялись, и не было установлено, какой именно аппарат использовался при ограблении. Приходилось обрабатывать слишком много информации, а когда все факты проверили, то полиция пришла к выводу, что все четыре вертолета арендовали на время ограбления. Пилотам дали указания забрать пассажиров из разных точек Сити, но клиенты так и не вышли на связь. На команду грабителей взглянули по-новому, когда обнаружилось, что все вертолеты арендовал Филип Симмонс. Он перенял эстафету у Вестбрука, став самым разыскиваемым мужчиной в Великобритании. Фоторобот вместе с описанием мелькал в каждой газете, а также в ежедневных выпусках новостей.

Глава 24

Морин немного пришла в себя и согласилась посодействовать полиции в поимке преступников. Актрису во всех подробностях расспросили о дне ограбления, с того момента, как ее забрали из дому, до последних кошмарных минут. Она снова и снова давала показания.

Тем временем команда криминалистов, работавших на складе, завершила длительную, но безрезультатную процедуру. Они не нашли ни единого отпечатка пальцев. В мусоре, оставленном грабителями, не оказалось ничего стоящего. Кислота разъела одежду и прочие предметы, которые сбросил в бак Вилкокс. Все остатки отвезли в лабораторию в надежде, что под более пристальным изучением появятся новые зацепки. Канистры с кислотой также проверили. Кто-то заказал огромную партию. Опять же в качестве покупателя всплыл Филип Симмонс. Компания, у которой он приобрел кислоту, предоставила полиции номер его кредитной карты, и та привела к адресу в Килберне. Когда полицейские прибыли в килбернскую квартиру де Джерси, арендодатель сообщил, что лично не встречался со съемщиком. Все подробности согласовывались через Интернет.

Пока один полицейский отряд ехал через Лондон с ордером на обыск квартиры Симмонса, второй выяснял, каким образом грабители сумели взломать систему безопасности Букингемского дворца и прослушать телефонные линии Скотленд-Ярда и секретного дома. Понимая, что для этого требовался доступ к телефонной станции, офицеры допросили всех сотрудников. Один человек, имевший необходимые знания и полномочия, ушел в отпуск как раз в день ограбления. Его звали Реймонд Марш.

Второй полицейский отряд направился в дом Марша в районе Клэпхэм. Руководители операции «Корона» чуяли, что вот-вот ловушка захлопнется и последуют аресты.

Когда патрульные машины приблизились к дому Реймонда, офицеры обнаружили вывеску с пометкой «Продано». Стало очевидно, что Марша они там не найдут, – вероятнее всего, он покинул страну. В коридоре полицейские нашли многочисленные коробки, выстроенные в ряд, которые хакер приготовил к отправке в Южную Америку. Все было тщательно упаковано и подписано, но значился на них лишь адрес: «До востребования».

Агент по недвижимости не могла предоставить нового адреса Марша: сумму с продажи дома следовало перечислить на его банковский счет. Про коробки женщина ничего не знала. Марш говорил, что их заберет друг вместе с мебелью, которая новым владельцам не понадобится.

– И как зовут этого друга?

– Боюсь, я не знаю. Нам лишь поручили продать дом вместе с мебелью. Но полагаю, у этого человека есть ключ.

У Робби Ричардса действительно был ключ, но он не знал, где хранить столько коробок, и решил пока ничего не трогать. Ему следовало вывезти их еще в ночь после ограбления, а взамен на услугу Марш разрешил другу забрать любые понравившиеся в доме вещи.

Когда Робби приехал на улицу, где жил Марш, то до ужаса перепугался: проезд к дому перекрыли патрульные машины и повсюду, словно мухи, сновали копы. Недолго думая, парень повел обратно взятый напрокат фургон. Вряд ли он помог бы полиции в расследовании дела об ограблении, зато предоставил бы немало данных о незаконной деятельности Марша, рассказав о хакерстве и сканировании кредитных карт.

Отряд офицеров ворвался в килбернскую квартиру, но жилец давным-давно съехал оттуда. Полицейские принялись искать изобличающие улики, а поврежденный компьютер забрали на экспертизу. Вскоре его признали бесполезным хламом: кислота разъела пластиковую панель управления.

После многочасовых допросов Морин Стэнли так ничем и не помогла следствию. Она не добавила к сделанным фотороботам полицейских-художников никаких новых деталей. Эскизы перенесли в программу компьютерной графики, придавая цвета и объема, чтобы помочь Морин вспомнить лица, но это лишь сбило ее с толку. Она постоянно повторяла, что после выезда со склада пребывала в шоковом состоянии, до ужаса боясь за себя и своего мужа, взятого в заложники. Морин заметила, что лорд Вестбрук проявлял доброту и внимание, а женщину, изображавшую придворную даму, звали то ли Памела, то ли Паулин.

Во главе с командором полицейский отряд, участвовавший в операции «Корона», собрался в огромном офисе. Пресса требовала результатов расследования и высмеивала неудавшиеся попытки поймать преступников. Настроение в обществе поменялось. Если сначала грабителей резко осуждали за кражу королевских сокровищ, то теперь их возвели в ранг героев, действовавших наперекор системе.

Полиция знала, что два «даймлера», задействованные в ограблении, сперва находились в гараже Лестера, но работа криминалистов вновь не принесла плодов. Налетчики умели заметать следы. Детективы понимали, что чем дольше они копаются в находках, тем вероятнее, что организаторам преступления удастся скрыться. Но больше всего пугала возможность того, что грабители нарушат целостность камней, и тогда национальные сокровища будут навсегда утрачены.

Самая многообещающая зацепка оказалась бесполезной. Филип Симмонс организовал всю свою жизнь через Интернет: он оплачивал коммунальные счета, делал многочисленные покупки, арендовал склад и саму квартиру. Но ни одна ниточка не привела полицейских к этому загадочному человеку.

Офицеры получили команду расширить поиски. Грабители не могли обойтись еще без одной базы, только больше, где они подготовили автомобили к налету и держали их там вплоть до самой операции. Пресс-службе полиции полагалось и дальше привлекать граждан к содействию. Искали любого, кто сдавал поблизости помещение, достаточно просторное, чтобы вместить задействованные в ограблении автомобили. В новостных передачах давали телефонные номера в надежде получить новую информацию о деле. Полицейские все так же жаждали допросить Филипа Симмонса, лорда Генри Вестбрука, Реймонда Марша и блондинку по имени Паулин или Памела. Повсюду распространялись портреты и компьютерные фотороботы «придворной дамы» и других участников банды. Их лица мелькали повсюду.

Памела не на шутку испугалась. Она, словно ястреб, следила за новостями, а составленный на нее фоторобот слишком сильно походил на оригинал. К тому же полицейские узнали ее имя. Помимо этого, Памела переживала за Вестбрука, который находился в плачевном состоянии и нуждался в госпитализации, но вызвать врача не позволил. Он знал, что умирает, и боялся лишь одного: что совершенный им поступок не принесет пользы его сыну. Памела заверяла, что при любом раскладе они должны верить Полковнику. Она не сомневалась, что он сдержит свое слово. Все участники понимали, что огромная выручка достанется им не скоро. А пока Полковник выдал каждому достаточно средств, чтобы обеспечить на некоторое время спокойную жизнь. Он даже организовал для Вестбрука перелет в другую страну. Но его светлость это уже мало заботило. Он лишь хотел, чтобы к сыну перешел их родовой особняк. Без медицинских препаратов лорд испытывал непрекращающуюся агонию.

Памела купила у парня с верхнего этажа марихуаны, чтобы немного облегчить боль Вестбрука. Как-то вечером она вернулась из магазина и застала его под кайфом, но на ногах и одетого на выход. Он пытался завязать на ботинках шнурки. Вестбрука жутко трясло, и он выглядел на все сто процентов смертельно больным человеком, каким и являлся. Зализанные на голове волосы лишь подчеркивали его нездоровую худобу. Лорд почти ничего не ел, только пил бренди, разбавленный водой.

– Мы по-прежнему во всех газетах, – сообщила ему Памела.

– Да уж, похоже, мое лицо на каждом канале.

Вестбрук улыбнулся совсем как мальчишка, и Памела увидела, что у него кровоточат десны.

– Пропущу вот это через миксер, посмотрим, сможешь ли ты поесть, – сказала она и подняла пакет с полуфабрикатами, помещая его в духовку.

– Не надо. Я ухожу. – Вестбрук зажег сигарету и сделал глубокую затяжку. – Я слишком долго задержался здесь, не хочу и дальше подвергать тебя риску.

Памеле было стыдно в этом признаться, но на душе у нее стало легче.

– И куда ты, черт подери, пойдешь? Сейчас шесть часов вечера.

– Домой.

Вестбрук хотел встать, но его длинные худые, как палки, ноги затряслись.

– Уверена, в таком состоянии ты прекрасно туда доберешься, – саркастично заметила Памела.

– Конечно, милая. Сейчас сделаю себе косячок, наберусь силенок, а потом ты вызовешь такси.

– Дорогой, я не могу позволить, чтобы ты уехал прямо отсюда. Слишком рискованно.

– Знаю. Вызови машину к вокзалу. Туда я еще доплетусь.

– Ты и стоять-то не можешь.

Вестбрук выпрямился и махнул свободной рукой:

– Конечно могу.

– Если поедешь на такси до Пимлико, тебя возьмут там за считаные минуты.

– Я не про тот дом, – тихо сказал Вестбрук и опустился на стул. – Я говорил о своем родовом гнезде.

– Ты шутишь? – поразилась Памела. – Это же в нескольких милях отсюда!

– Да, может, и правда не стоит ехать на такси. Тогда посади меня в поезд до Ватерлоо, а оттуда я как-нибудь доберусь. Памела, прошу тебя.

Она подошла ближе и обняла его лицо ладонями:

– Дай подумать. Если ты так хочешь этого, вместе мы справимся.

Памела вышла из квартиры и вернулась с инвалидным креслом, позаимствованным у пожилого жильца.

– Путь неблизкий, но мы доберемся. Так что делай свою самокрутку, и давай уже выдвигаться.

Вестбрук позволил Памеле побрить его. Он взял рубашку, которая осталась у нее от давно ушедшего любовника, а поверх надел свитер поло. Памела накинула ему на колени плед, сама же нацепила на голову шляпу и опустила поля.

В восемь часов они вышли на улицу, собираясь преодолеть две мили до железнодорожного вокзала. Хотя болезнь сильно истощила Вестбрука, Памела с трудом толкала кресло-каталку и время от времени останавливалась перевести дух. Лорд свесил голову, и та покачивалась в такт движению. Наконец они добрались до вокзала.

Через пятнадцать минут с вокзала отходил поезд до станции «Ватерлоо». Памела купила билет в один конец и прикатила инвалидное кресло на платформу. Она боялась думать о том, как Вестбрук сядет в вагон или сойдет с него. Оставшееся время они вместе просидели на платформе, почти не разговаривая. К удивлению Памелы, когда прибыл поезд, Вестбрук каким-то чудом нашел в себе силы встать без посторонней помощи.

– Пора прощаться, прекрасная Памела. Береги себя. Я тебя обожаю и безмерно благодарен за твою заботу. А теперь прошу, уходи, но только не оборачивайся. Иди, пока я не разрыдался, как глупый мальчишка. Я не умею справляться с эмоциями. Каждый раз такие ситуации напоминают о прощании с матерью перед возвращением в пансион.

Памела поцеловала лорда во влажную пожелтевшую щеку и засуетилась вокруг кресла, чтобы как-то скрыть слезы. Она знала, что больше никогда не увидит Вестбрука, ставшего столь дорогим ее сердцу.

Она вернулась к себе в квартиру и принялась за уборку. Сложила замызганные простыни и пропылесосила ковер вокруг дивана. Потом села и разревелась, испытывая облегчение, что он ушел, но в то же время понимая, как сильно будет скучать. Без Вестбрука она осталась совершенно одна.

Через некоторое время Памела разогрела полуфабрикаты и налила себе огромный бокал бренди. Она боялась включить телевизор и увидеть репортаж о поимке лорда в Ватерлоо. Когда она нашла неиспользованные авиабилеты и две тысячи фунтов, которые оставил ей Вестбрук, то снова разрыдалась.

Всю поездку Вестбрук проспал, ссутулившись в углу вагона-купе. Никто не обратил на него внимания. Когда поезд прибыл на станцию «Ватерлоо», лорд, собрав последние силы в кулак, преодолел длинную платформу и добрался до стоянки такси. Приступ боли вынудил его присесть на пятнадцать минут. Затем, насквозь промокнув от пота, он поднялся и махнул таксисту, попросив отвезти его в Эндовер, находившийся в двух часах езды. Сперва водитель отказался брать Вестбрука, но при виде наличных тут же выскочил наружу и помог сесть в машину.

– Вы больны? – спросил таксист.

– Можно сказать и так. Мне только что вырезали аппендицит. – Он откинулся на сиденье, пораженный тем, что сумел добраться так далеко. – Когда только прибудем на место, эсквайр, разбудите-ка меня, и я проведу вас до сторожевой будки.

Вестбрук закрыл глаза. Он знал, что оттуда сможет пройти через ворота смотрителя и, возможно, осилить четверть мили до дому. Лорд слишком вымотался, не в силах даже открыть глаз, но всю поездку он считал в уме шаги, которые предстоит сделать от сторожевой будки до кухни и дальше – до главного зала и наверх по лестнице, до его спальни. Мыслями он перенесся в комнату, в которой провел детство. Вестбрука всегда пугала темнота восточного крыла, удаленного от прочих комнат. Родители уделяли ему мало внимания. Отец вряд ли когда проявлял теплоту и понимание. Мать временами старалась, но чаще была пьяна, а когда сын больше всего в ней нуждался, она уезжала на очередное светское мероприятие. Единственной любовью Вестбрука стал величественный дом, к которому он сейчас направлялся. Холлы, бальная зала, библиотека и сводчатый, расписанный вручную потолок его комнаты с пухлыми розовощекими херувимами, манящими его на небеса.

Обычно все предприятия Вестбрука заканчивались неудачами, но с помощью денег от ограбления его сын и наследник, живущий сейчас на другом конце света, смог бы вернуть себе принадлежавший ему по праву особняк. Конечно, это было несбыточной фантазией, но лишь благодаря ей Вестбрук не скончался еще в такси.

Он дал водителю щедрые чаевые и посмотрел вслед удаляющейся машине, после чего, придерживаясь за каменную стену, прошел в сумраке до ворот сторожевой будки. Великолепный дом возвышался над ним безмолвной громадиной. Вестбрук держал путь к кухням, считая каждый шаг и надеясь, что силы его не иссякнут. Он добрался до дому, до своей спальни, и опустился на французское одеяло, положив голову на атласную подушку-валик с золотыми кисточками. Румяные херувимы плясали над его головой и тянули к нему упитанные руки. Возле окна стоял белый мраморный бюст его прапрапрадеда: лорд Александр Вестбрук, с завитками кудрей до плеч, взирал на него с постамента своими невидящими глазами. Вестбрук вздохнул полной грудью. Наконец он был дома.

На следующий день мертвого Вестбрука обнаружила пожилая уборщица. К тому времени, как прибыл врач, двое преданных слуг семьи, работающие теперь на коммерческую компанию мороженого в качестве обслуживающего персонала, сняли с лорда грязную одежду и омыли тело. Они вызвали полицию: патрульные машины примчались с сиренами, как раз когда врач закончил осмотр. Смерть наступила ранним утром.

Тело забрали в морг, провели вскрытие. Раковая опухоль, расползавшаяся по внутренним органам, добралась до сердца и легких. Не было никаких подозрительных обстоятельств кончины Вестбрука. Когда тело отдали, бывший слуга семьи устроил похороны в особняке, использовав для погребальной церемонии форму лорда и его меч. Им казалось, что следовало именно так проводить Вестбрука в последний путь, хотя его и исключили из полка. В конце концов, он был лордом. Парадную форму Вестбрука выставили в холле для любопытных посетителей. Родных тоже пригласил в Лондон на похороны. Полиция забрала на экспертизу все грязные тряпки Вестбрука, слуг допросили, но отпустили, не имея причин удерживать их.

Вестбрук снова стал звездой новостей, однако он не дал полиции зацепок, которые помогли бы расследованию. Он выбросил все, что связывало его с ограблением или Памелой. Лорд умер, зная, что произведет впечатление на Полковника своей выдержкой и преданностью в эти последние часы. Все же Вестбрук всегда был истинным джентльменом.

Де Джерси опустил газету «Таймс» и улыбнулся, преисполнившись уважения. В статье говорилось, что Вестбрук умер естественной смертью и в его кончине не нашли ничего подозрительного. Пока Эдвард не слышал новостей о Сильвии Хьюитт, как и не видел заголовков в прессе. Он воспринял это как хороший знак. На передовицах еще мелькали статьи о поисках грабителей, но, скорее всего, их команде уже удалось выйти из зоны риска. Конечно, де Джерси не был столь наивен, чтобы полагать, будто полиция раскрыла журналистам все свои находки, но после ограбления прошло пять дней, и ни одного из налетчиков не арестовали – к этому даже не было никаких предпосылок. Однако ежедневные обращения к согражданам с просьбой предоставить информацию по Филипу Симмонсу, портреты художников и его компьютерные фотороботы ставили де Джерси под угрозу, пусть он и совсем не походил на зарисовки разыскиваемого рыжеволосого мужчины. Эдвард лишь надеялся, что сжег все мосты между собой и Симмонсом.

Де Джерси вернулся к своим повседневным обязанностям в поместье, следя за тренировками лошадей и обсуждая будущие программы соревнований с Флемингом. Эдвард стал уделять больше внимания Кристине, которая теперь не так тревожилась об их финансовом состоянии, ведь теперь муж был все время дома рядом с ней. На конном дворе, как и по всей стране, велись многочисленные обсуждения ограбления, но интерес к этому событию постепенно угас, когда настал сезон гладких скачек.

Пережив целую гамму эмоций, Хелен Лионс все же набралась решимости позвонить сестре. Несмотря на свою вину, Сильвия оставалась ее единственной родственницей, а Хелен сходила с ума от одиночества. Подруга из Девона сказала, что пора бы ей самой разобраться в финансах и навестить сестру, намекая, что Хелен и так злоупотребила гостеприимством.

Сильвия либо все еще находилась в отъезде, либо просто не брала трубку. Хелен звонила ей множество раз. В офисе подтвердили слова Кристины де Джерси, – возможно, Сильвия пока не вернулась из Нью-Йорка. Прошла неделя, но Хелен по-прежнему не получила вестей от сестры. Тогда она приехала из Девона на поезде и поймала такси до Сент-Джонс-Вуд. У Хелен оставался ключ от квартиры Сильвии.

– Сильвия, это Хелен, – позвала она, открыв входную дверь.

Хелен вошла в квартиру, наступив на целую гору писем, оставшихся лежать там, где упали. На подходе к гостиной ей ударил в нос едкий запах. Хелен завизжала, увидев на диване мертвую Сильвию, и помчалась в квартиру управляющего домом, которая находилась на первом этаже. Тот не знал, что и делать. Сильвия была мертва довольно давно, тем не менее управляющий и Хелен вызвали врача и стали ждать его приезда.

Врач подтвердил то, что они уже знали. Он сказал, что причина смерти станет ясна лишь после вскрытия, и позвонил в полицию, где их с Хелен заявление принял молодой офицер. Не было никаких следов взлома или насилия, из квартиры ничего не пропало.

Хелен осталась ждать, пока тело не увезут в морг. Она распахнула окна, чтобы избавиться от тошнотворного запаха. Теперь не было особой причины уходить: нового жилья Хелен пока для себя не нашла, зато обнаружила все документы касательно страховки на ее дом. Они лежали в аккуратной стопочке в ящике стола Сильвии. Там же находилось и завещание, где Хелен значилась главной наследницей. Квартира принадлежала ей, но до оформления документов она решила пожить в своей прежней комнате.

В полицейском расследовании смерти Сильвии остались неразрешенные вопросы, поэтому дело не закрыли. Сперва подтвердилась первоначальная версия о самоубийстве: вскрытие обнаружило в крови изрядную дозу морфина. Однако патологоанатома смутило дополнительное наличие кетамина, мощного лошадиного транквилизатора. Хелен потрясло услышанное, и она разрыдалась в участке. Молодому сержанту, сидевшему напротив, пришлось немало подождать, прежде чем вернуться к вопросам. Полиция собиралась установить, действительно ли Сильвия покончила с собой, или же в этом деле имело место предумышленное убийство. Хелен не верила, что кто-то мог желать Сильвии смерти, зато легко приняла версию о самоубийстве.

– Я узнала, что за последние месяцы она потеряла значительную сумму денег, неудачно инвестировав средства, – сказала Хелен. – Это было связано с моим мужем.

Следом всплыла история об их с Дэвидом романе. Возможно, Сильвия покончила с собой после того, как потеряла любовника, свои сбережения, а в довершение всего и сестру. Своему начальству она сказала, что в ближайшее время не выйдет на работу, что тоже могло указывать на ее намерения.

У Хелен спросили, знала ли она, с кем сестра встречалась за прошедшие две недели, но здесь она ничем не могла помочь. Полиции этого оказалось недостаточно, и они стали просматривать входящие и исходящие звонки Сильвии в ночь своей смерти. Кроме того, они опросили друзей и коллег умершей, но опять же об убийстве говорить было рано. Никто из опрошенных не считал, что Сильвия могла покончить с собой. Офицерам сообщили о ее поездке в Нью-Йорк. Это совпадало с последним телефонным звонком, совершенным Сильвией, – она звонила в Нью-Йорк-Сити частному сыщику по имени Мэтесон. Когда с ним связался сержант уголовной полиции Джон Фуллер, детектив был искренне шокирован новостями. Он объяснил, что мисс Хьюитт наняла его, чтобы выследить человека по имени Алекс Морено, который, как они полагали, участвовал в мошенничестве. Мэтесон знал, что Сильвия потеряла крупную сумму денег.

– А вам не показалось, что она в депрессии? – спросил Фуллер.

– Как раз напротив, – отозвался Мэтесон. – Она очень радовалась, что удалось выйти на нужного человека, с помощью которого могла вернуть часть потерянных средств.

– А мисс Хьюитт называла имя этого человека?

– Филип Симмонс.

– Вы его знаете?

– Я никогда с ним не встречался, но знаю, что недавно он приезжал в Нью-Йорк. Мы даже считали, что он все еще здесь. Он называет себя бизнес-консультантом Алекса Морено. Мисс Хьюитт также сказала, что ее дела идут в гору и она больше не нуждается в моих услугах.

– А вы не знаете, где он мог бы находиться? Его адрес?

– Нет. Как я и сказал, я никогда с ним не встречался, но есть версии, что он канадец.

Отчет Фуллера передали старшему офицеру и поставили дело на рассмотрение. Тот заключил, что, возможно, мисс Хьюитт действительно покончила с собой, но все же ее смерть выглядит подозрительно. Зачем женщине, которая решает совершить самоубийство и напивается морфина с кетамином, убирать перед смертью на кухне, заметая все следы того, как именно она приняла наркотики? Почему не оставила предсмертную записку? Старший офицер хотел переговорить с человеком, который, судя по всему, последним видел мисс Хьюитт живой, – Филипом Симмонсом. Его имя она записала в ежедневнике, который лежал на столе, и подчеркнула тремя линиями, приписав рядом время их встречи – шесть часов вечера в тот день, когда она умерла. Однако пока полицейские не нашли упоминания об этом мужчине ни в ее адресной книге, ни в офисных документах.

Фуллеру велели продолжить расследование, и тело Сильвии Хьюитт отдали для погребения. Хотя отряд полиции, работавший по делу об ограблении, дал в СМИ информацию о разыскиваемом мужчине по имени Филип Симмонс, сержант Фуллер не связал одного с другим. Самоубийство женщины на Сент-Джонс-Вуд не было преступлением века. Сопоставь он имена, то смог бы дать необходимый толчок в расследовании ограбления. Но пока Филип Симмонс оставался одним из многих, кого полиция желала опросить в связи со смертью Сильвии Хьюитт.

Отряд, работавший над делом об ограблении, сделал большой прорыв, когда британская таможня в сотрудничестве с Интерполом отследила моторную яхту под названием «Принцесса Гортензия», владельцем которой являлся Поль Дьюлэй. Сейчас судно стояло на якоре у южных берегов Франции. В журналах их европейских коллег говорилось, что «Принцесса Гортензия» покинула Канны за четыре дня до ее обнаружения и вернулась четыре дня спустя. Офицеры отряда отправили по электронной почте фотографию яхты Дьюлэя, чтобы свидетели могли опознать судно.

Таможенники снова вызвали парней на дачу показаний, интересуясь, похожа ли яхта, которую они видели, на принадлежавшее Дьюлэю судно. Подростки подтвердили это без всяких колебаний. Следственный отряд понял, что, возможно, они нащупали главную зацепку, тем более что выяснилась ювелирная карьера Дьюлэя. Двое детективов направились опросить француза и людей с его яхты.

Кое-кто из членов экипажа подтвердил, что они подобрали сброшенный с вертолета ящик неподалеку от берегов Англии. Когда они затащили груз на борт, там оказалось полно всяческого хлама, поэтому его снова скинули в море. На яхте якобы сломался мотор, оттого они и встали на якорь возле Брайтона. Указатель уровня топлива смогли починить собственными силами, а потом яхта вернулась во Францию. Когда экипаж спросили, был ли на борту владелец, они ответили положительно: именно он велел поднять груз на борт.

Поль Дьюлэй работал в своем магазине в Монако, когда туда заявились офицеры полиции с расспросами о его поездке в Англию. Ювелир встретил их со спокойствием, сказав, что не сходил на берег. Он предоставил названия трех компаний, которым звонил с яхты и просил помочь с указателем уровня топлива, но прибор удалось починить самим. Дьюлэй даже не моргнул, когда его спросили про ящик.

– Ах да, мы видели, как над головой пролетел вертолет, и стали свидетелями того, как с него что-то сбросили в воду. Я дал указание экипажу поднять груз на борт. – Он со знанием дела посмотрел на полицейских. – Это могли оказаться наркотики, да что угодно. Но внутри мы нашли пустые бутылки, несколько курток и другой одежды и сбросили все обратно в воду. Наверное, ящик все еще плавает где-то там.

Полиция спросила про вертолет, какой он был марки, с двойным или одинарным мотором, но Дьюлэй лишь пожал плечами. Он не мог припомнить с точностью, но сказал, что, возможно, мотор был двойным из-за большого размера летающего судна, а на борту находилось двое или трое людей. Офицеры ушли, а через час вернулись со справочником по вертолетам. Дьюлэй долго и пристально рассматривал картинки, а после указал на модель «Сикорски S-76».

– Вот этот.

– Не возражаете, если мы обыщем вашу яхту?

– Конечно нет.

– Кроме того, мы бы хотели взглянуть на территорию магазина.

– Не вижу, зачем это понадобилось, но прошу.

Двое офицеров ушли, а Дьюлэя бросило в холодный пот. Он позвонил капитану своей яхты и велел подтвердить названную им марку вертолета, а также то, что на борту находились три человека.

Офицеры сообщили начальству, что обыскали яхту Дьюлэя, но ничего не нашли. Осмотрев его дом и рабочее место, они тоже не обнаружили изобличающих улик. Однако полицейские отметили, что Дьюлэй лично занимался резкой камней, а в глубине его магазина находилась великолепно оснащенная мастерская. Ювелир вел успешный бизнес, а его клиентами являлись влиятельные люди. Офицеры сказали, что француз во всем им помогал, и не сочли его подозрительным.

Им дали распоряжение ждать новых указаний, наблюдая за Дьюлэем с расстояния, но в Англию пока не возвращаться. Офицерам следовало установить за ним слежку и не слишком скрывать это. Возможно, ювелир и не дал им причин сомневаться в себе, но слишком подозрительным был род его деятельности, а также местонахождение вблизи побережья Англии на момент ограбления и случай с ящиком.

Те же фотографии вертолетов показали подросткам, но парни ничего не смыслили в этих летательных аппаратах и не смогли узнать марку.

Информацию, полученную от Дьюлэя, передали в отряд, который принялся разузнавать, кто в Великобритании владел вертолетом «сикорски». Они связались с компаниями, к которым ювелир якобы обратился за помощью. Все помнили поступивший от него запрос, что лишь подтверждало историю француза. На поиски ящика, сброшенного с вертолета, отправили несколько катеров.

Дьюлэй занервничал. Он не сомневался, что за ним следят, и сидел как на раскаленных углях. Француз хотел связаться с де Джерси, но слишком боялся. Однако через несколько дней после встречи с полицией Полковник сам позвонил ему. Газеты кишели описаниями вертолета, утверждая, что именно он стал транспортом для отступления. Де Джерси решил, что это могло растревожить Дьюлэя. Эдвард позвонил ювелиру из телефонного автомата ипподрома Кемптон-парк. Он только что стал свидетелем того, как Флэш-Рояль с легкостью пришел первым на финиш, обеспечив тем самым себе место в дерби. Де Джерси поздравил Микки, избегая объективов фотокамер, и проследил, как его скакуна тянут за узду вперед.

Поэтому Дьюлэю он позвонил, пребывая в хорошем расположении духа.

– Как ты? – спросил Полковник.

– Я уверен, они сели мне на хвост, – прошипел Дьюлэй.

– Вряд ли, если ты следовал всем указаниям.

– Есть свидетели, видевшие сброс ящика.

– Но ты придерживался нашей истории?

– Да. Они обыскали яхту вдоль и поперек, а еще мой дом, магазин…

– Все надежно спрятано, волноваться не о чем, – сохраняя спокойствие, проговорил де Джерси.

– Да, но они сидят не у тебя на хвосте! Я тут скоро загнусь со страху!

– Держи себя в руках. Действуй так, будто ничего не произошло. Не приближайся к добыче, следуй нашему плану. Мы не станем забирать трофей, пока все не стихнет. Просто возвращайся к своим делам, а заодно проверь, как там мистер Китамо. Мы хотим получить наш задаток в миллион.

– Он потребует подтверждения подлинности Кохинура, но сейчас я слишком взвинчен, чтобы доставать драгоценности.

– Если ему нужен этот бриллиант, придется довериться нам. Передай покупателю, что мы хотим получить миллион долларов до того, как позволим увидеть камень. Если мистер Китамо имеет связь с миром, то уже в курсе, что сейчас в обороте находятся крайне ценные камни.

– Я понял тебя. Какие новости у вас?

– Все по-прежнему спокойно.

К концу разговора де Джерси и сам забеспокоился. Он не ожидал, что к ним придут так скоро. Все драгоценности, за исключением Кохинура, лежали в водонепроницаемом ящике, завернутом в брезент и вещевые мешки и до сих пор спрятанном в сотнях футов под поверхностью океана. Ловушка для лобстеров отмечала место его расположения неподалеку от побережья Канн, около небольшой бухты и рыбной гавани. Когда придет время забирать добычу, Дьюлэй отправится туда в одиночку на скоростном катере: без экипажа или свидетелей.

Береговая охрана извлекла из открытых вод огромный старый деревянный ящик и затащила его на борт. Там лежали комбинезоны, сапоги, две куртки и пара ботинок. Отряд по расследованию ограбления не получил дальнейших зацепок, а объяснение Дьюлэя выглядело все более правдоподобным.

Дьюлэй прочел в Интернете о найденном ящике, но эти вести его мало успокоили. Он сожалел, что вступил в команду, хотя теперь было слишком поздно. До сих пор удача сопутствовала ему, но сколько еще продлится его везение?

Смерть Сильвии Хьюитт по-прежнему казалась Фуллеру подозрительной. Он забрал из офиса ее деловой ежедневник и личные документы, а также письма и файлы из квартиры на Сент-Джонс-Вуд. Просматривая все бумаги, он обнаружил в рабочем дневнике множество встреч, запланированных на недели после ее кончины. На следующий день стоял визит к стоматологу и медицинский осмотр. Это совсем не напоминало график женщины, задумавшей убить себя.

Фуллер снова позвонил Мэтесону, который не сомневался, что, когда они встречались с Сильвией в Нью-Йорке, она не выглядела склонной к суициду, скорее была решительно настроена выследить Морено и возместить свои потери. Сыщик также сказал, что бизнесмен бесследно исчез.

В своем рабочем ежедневнике Сильвия перечисляла имена и контактные телефоны некоторых клиентов Дэвида Лионса, которые пережили крупные потери. Среди них были Энтони Дрисколл, Джеймс Вилкокс и Эдвард де Джерси. Она подчеркнула этих трех людей как наиболее важных, поэтому Фуллер решил сосредоточиться именно на них.

Первым из троицы он допросил Тони Дрисколла. Того чуть не настиг инфаркт, когда жена зашла в кабинет и сообщила, что с ним хочет поговорить офицер полиции.

– Простите, что побеспокоил вас, сэр. Я сержант уголовной полиции Джон Фуллер, а это констебль Маргарет Кильшоу. Я здесь по делу одной дамы по имени Сильвия Хьюитт. Полагаю, вы были партнерами по бизнесу. – Дрисколл замешкался, тогда Фуллер добавил: – Вам следует знать, что мисс Хьюитт умерла.

– Жаль это слышать, но я ее не знал.

– В недавнем времени мисс Хьюитт потерпела финансовые убытки из-за участия в интернет-компании, а ваше имя занесено в ее ежедневник.

– Ах да, я знаю, кто она такая, но мы не встречались лично. Думаю, мой номер она нашла у Дэвида Лионса, который посоветовал мне инвестировать в ту же компанию.

– Не могли бы вы назвать причину, по которой она связалась с вами?

– Я потерял много денег из-за той же компании, что и мисс Хьюитт. Она спросила, не хочу ли я нанять человека и выследить возможного виновника этой катастрофы. Меня задело, что эта женщина располагает доступом к моим личным данным, на что я ей и указал. Это ведь незаконно.

– И вы с ней никогда не встречались?

– Нет. Простите, больше я ничем не могу помочь.

– Еще один вопрос. Вы знаете человека по имени Эдвард де Джерси?

– Нет.

– Вы знаете человека по имени Джеймс Вилкокс?

– Нет.

– Филип Симмонс?

Сердце Дрисколла чуть не выскочило из груди.

– Нет. Простите, но я не могу вам помочь, мы общались всего лишь раз, и то по телефону.

Тони замешкался, но решил, что сказал достаточно.

Вилкокса вскоре предупредил Дрисколл, сказавший ему не паниковать, если вдруг позвонит полиция.

– А я предупреждал об этой чертовой бабе, – напрягся Вилкокс.

– Знаю, но у нас проблем не будет. Она мертва.

Последовала пауза, пока Вилкокс пытался осознать услышанное.

– И с чего вдруг копы заявились к тебе?

– Эта гадина записала мои данные в своем треклятом ежедневнике. Значит, там будешь и ты, и Полковник. Его тоже надо предупредить. – Дрисколл замолчал. – Пока все тихо, да? – спросил он.

– Ага. Будем надеяться, что так и останется, – ответил Вилкокс.

Когда сержант Фуллер посетил тем же днем Вилкокса, тот отрицал, что знает Сильвию Хьюитт, Дрисколла или де Джерси.

– Вы знали, что Дэвид Лионс покончил жизнь самоубийством? – невзначай спросил Вилкокс.

– Да, мы в курсе. Еще один вопрос. Вы знаете некоего Филипа Симмонса?

– Нет, я не общался так тесно с Лионсом, поэтому незнаком с его клиентами. Я лишь знаю, что мы все потеряли значительные суммы, инвестировав в ту интернет-компанию. Возможно, это кто-то из банкротов.

– Оказавшийся таким из-за мистера Алекса Морено?

– Похоже, что так. Но кажется, он сбежал. Я знаю, что шансов вернуть деньги нет.

Дрисколл, как и обещал, сделал короткий звонок де Джерси, предупредив его о полиции. Полковник отвечал отрывисто и уклончиво. Когда Тони положил трубку, то желудок его скрутило. Он не сомневался, что де Джерси сыграл свою роль в гибели мисс Хьюитт, но, как и в случае с Морено, Дрисколл ни о чем не спросил, даже знать не хотел подробности. Радовало лишь то, что эта дама больше не доставит проблем.

И Дрисколл, и Вилкокс испытывали финансовые трудности и нуждались в притоке денежных средств. Тони решил выставить свой дом на продажу, не подозревая, что Джеймс размышлял о том же.

Сержант Джон Фуллер и его помощница добрались до поместья де Джерси. Если офицера и впечатлили дома Дрисколла и Вилкокса, то от владений де Джерси у него перехватило дух. Патрульная машина подъехала к восточному крылу конюшен. Фуллер спросил паренька, где можно найти хозяина, и тот показал ему на обширное пространство за восточным крылом конюшен – огромный полукрытый манеж с бассейном в форме подковы для тренировки лошадей.

Де Джерси наблюдал, как Флэш-Рояль плавает по периметру бассейна. Он заметил, что во двор заехала полицейская машина, но не показал виду. Когда офицеры приблизились, де Джерси выкрикивал команды конюху:

– Не давайте ему останавливаться! Пусть пройдет еще два полукруга.

– Доброе утро, сэр.

Фуллер показал свое удостоверение и представил спутницу.

– А это моя гордость, Флэш-Рояль, – сказал де Джерси, показывая на плавающего в бассейне скакуна. – На соревнованиях дерби не забудьте сделать на него ставку, – добавил владелец поместья и обаятельно улыбнулся офицерам.

Он пошел вместе с ними к дому, рассказывая, что дважды встречался с Сильвией Хьюитт: один раз в доме Лионса, а второй – когда навещал ее в квартире на Сент-Джонс-Вуд.

– Мисс Хьюитт нашли мертвой у себя дома, – сказал Фуллер.

– Господи! Когда это произошло? – спросил де Джерси, останавливаясь.

– Две недели назад. Мы считаем, сэр, что это самоубийство.

– Что ж, конечно, это трагично, но не понимаю, чем я могу вам помочь. Я не так уж хорошо ее знал.

Эдвард добавил, что его удивил сам факт самоубийства Сильвии, и на несколько секунд замолчал.

– Не знаю, стоит ли говорить об этом, но ее свояк, как вы, наверное, знаете, только недавно покончил с собой. Конечно, мне не хотелось бы очернять доброе имя Сильвии из-за моего уважения к Дэвиду и его бедной жене. – Де Джерси снова замолчал. – Мне кажется, Сильвия и Дэвид долгое время были любовниками. – Он вздохнул. – Я глубоко сожалею, что такое произошло. Мне даже отчасти жаль, что я не узнал ее лучше. Я сильно переживал из-за потери некоторых инвестиций, но в сравнении с…

– Вы думали о том, чтобы подать в суд? – с интересом спросил детектив.

– Что ж, Дэвид мертв. Мой отец любил говорить: «Никогда не вкладывай деньги в то, чего не понимаешь», и я очень жалею, что не последовал его совету. Этот паренек, Морено, сбежал со всем, что смог получить после краха компании.

– Вы когда-либо выходили на связь с Морено?

– Боже всемилостивый, нет. Сильвия пыталась его найти. Она хотела, чтобы я помог, но частным сыщикам нельзя верить. Мне казалось, что лучше простить Морено и забыть обо всем. Дэвид умер, вот и я решил со всем покончить.

– И вы не знаете Энтони Дрисколла или Джеймса Вилкокса?

– Боюсь, что нет.

– Вы когда-либо встречали мужчину по имени Филип Симмонс?

В этот момент вошла Кристина. Она остановилась на пороге, держа в руках поднос с кофе.

– Заходи, дорогая.

Де Джерси поднялся и представил офицеров. Она поставила поднос и пожала им руки. Де Джерси передал полицейским кофе, объясняя жене причину их визита.

– Боже мой. – Кристина потрясенно присела. – Какой ужас! Я обязана позвонить Хелен.

– Конечно, дорогая, – обняв жену, сказал де Джерси.

Она на секунду подняла на него взгляд, потом улыбнулась офицерам.

– Прошу меня простить, – сказала Кристина и вышла из комнаты.

Оказавшись за дверью кабинета, она остановилась и прислушалась. Муж отвечал полиции на вопрос о Филипе Симмонсе.

– Вряд ли. Это кто-то из клиентов Дэвида? – услышала Кристина.

– Мы не знаем наверняка, – ответил Фуллер. – Просто в ежедневнике мисс Хьюитт есть заметки в отношении этого человека. Со слов частного сыщика из Нью-Йорка, он связан с Алексом Морено.

– Не припомню, чтобы встречал кого-то с таким именем, но опять же на ипподроме я встречаю стольких людей!

– А вы не были недавно в Нью-Йорке?

– Нет.

Кристина слушала до тех пор, пока разговор не перешел на тему скачек. Она медленно поднялась в спальню и присела на кровать. Кристина не понимала, почему муж соврал. Как он сам сказал, он сделал в Нью-Йорке нечто противозаконное, но каким образом это могло быть связано с Сильвией Хьюитт? Кристина подошла к окну и взглянула, как де Джерси провожает офицеров. Она смотрела им вслед, пока они удалялись по дорожке к припаркованной вдалеке патрульной машине.

Через пару минут в спальню вошел де Джерси.

– Я не ожидал, что ты скоро вернешься домой, – сказал он.

Кристина внимательно посмотрела на Эдварда. Он ее пугал.

– И многое ты услышала? – спросил он.

– Я слышала, как они спросили тебя про поездку в Нью-Йорк.

– Да, я не собирался признаваться, что был там, и ты знаешь почему, – сказал де Джерси, садясь на кровать.

– Но они ведь все равно узнают, – сказала Кристина, избегая его взгляда.

– Почему? Я уничтожу те паспорта, если захочешь.

– Я бы так и сделала на твоем месте, но я не понимаю, зачем нужны все эти ухищрения.

– Я же тебе объяснял.

– Да, знаю, но почему в ежедневнике Сильвии Хьюитт есть записи о том мужчине, к которому ты ездил?

– Потому что, милая, она пыталась выследить его и вернуть свои деньги. Я и это тебе говорил. На самом деле именно Дэвид предложил, чтобы я использовал псевдоним во время моих поездок для покупки скаковых лошадей. Он даже достал для меня паспорта. Обычно продавцы завышают цену, как только узнают мое имя. Наверное, Сильвия названивала сюда, потому что каким-то образом выяснила это и решила выжать из меня денег. Она была очень неприятной женщиной.

– Боже мой, она умерла!

– Знаю, и покончила с собой сама. Но она была вовсе не милой дамой, путалась с Дэвидом за спиной Хелен. Крутила роман с мужем сестры!

– С чего вдруг ты стал таким нравственным? – с сомнением сказала Кристина.

– Дело не в этом. Просто Сильвия хотела лишь одного – заполучить обратно свои деньги. Вероятно, она поняла, что ей не вернуть их. Может, это и стало последней каплей.

– Как она покончила с собой?

– Понятия не имею. Мы не обсуждали все настолько подробно.

– Ты виделся с ней?

– Что?

– Я спросила, встречался ли ты с ней после ее постоянных звонков?

– Нет, я перенес это дело на потом. Были вопросы поважнее, а учитывая, что этот сукин сын Дэвид меня разорил, ты, безусловно, сможешь понять, почему я не хотел иметь с Хьюитт ничего общего.

– А имел?

– Что имел?

– Что-либо общее с ней?

– Почему ты спрашиваешь меня об этом? Я только что сказал тебе, что не ездил встречаться с ней. Больше не хочу это обсуждать. Разговор окончен.

Де Джерси вышел из спальни и захлопнул за собой дверь.

Он ступал на опасную территорию: самый дорогой для него человек теперь представлял и самую большую угрозу. Де Джерси злился на себя, что оставил паспорта в таком доступном месте, злился, что единственная спокойная сфера его жизни стала уязвимой. Нужно было поскорее придумать, как исправить ситуацию.

Реймонд Марш прибыл в Южную Америку, даже не подозревая, что уже находится в розыске. Почти сразу у него возникла аллергия на климат: хакера стали мучить невыносимые головные боли, а по всему телу пошла сыпь. Он заселился в отель вместе с женой и дочерью, но решил там не задерживаться. Южная Америка пришлась ему не по вкусу. Марш позвонил своему другу Робби – сказать, куда переслать упакованные ящики. Когда Реймонд узнал, что возле его бывшего дома рыскают полицейские, а сам он во всех газетах и телевизионных передачах, то резко повесил трубку. Следовало срочно покинуть Бразилию. Полиция могла выяснить через Робби его местонахождение. Марш метался по номеру отеля, расчесывая сыпь и потея. Он пытался сообразить, куда им лучше податься, но тут в комнату вошла жена с орущим ребенком:

– У нее тоже сыпь. И жар.

Марш взглянул на жену и широко улыбнулся:

– Тогда давай-ка уберемся отсюда. Почему бы нам не съездить к тебе на родину?

– О чем ты говоришь? – спросила жена, успокаивая ребенка пустышкой.

– О Новой Зеландии, – сказал Марш.

Рио – это город, где можно купить что угодно, и к вечеру Реймонд Марш достал новые паспорта. В десять часов они с женой и дочерью отбыли из Бразилии, купив себе билеты с помощью фальшивых кредитных карт. Во время перелета Маршу стало хуже, а когда они приземлились, его тошнило и поднялась высокая температура. Семьей они заселились в лучший отель Окленда и вызвали врача. Аллергия Марша утихла, но жар и мучительные боли остались. Ему диагностировали опасную форму опоясывающего лишая. Он два дня пролежал в затемненном номере под действием препаратов. В таком тяжком состоянии он даже не включал телевизор.

Быстрый отъезд Марша из Рио не оставил ни единой зацепки о его нынешнем местонахождении. Когда детективы вышли на адрес в Бразилии, куда следовало переслать коробки, то получили ордер на его арест, но вернулись с пустыми руками.

Лондонские газеты заявляли о несостоятельности полиции в поимке Марша или поисках Филипа Симмонса – главных разыскиваемых в связи со скандальным похищением королевских регалий. Новости облетели весь мир, добравшись и до отеля, где остановился Марш. Он прочел это лишь через неделю.

Марш с облегчением выдохнул, когда узнал, что охота на него зашла в тупик: полиция считала, что он все еще находится в Рио. Реймонд удивился, увидев в прессе свои старые фотографии, очевидно взятые из упакованных коробок. На некоторых он был Элвисом, на других – еще школьником. Марш понимал, что при оплате счетов не стоит пользоваться номерами британских кредиток.

Он внимательно посмотрел на свое отражение в зеркале. Во время болезни он не ухаживал за своей прической, и волосы спутались в комок. Марш пошел в ванную, сунул голову под воду и три раза помыл шампунем, чтобы избавиться от бриолина и засохшего мусса. Он потратил не один год, тренируясь укладывать волосы в кок, а теперь они сильно выпадали, безжизненно свисая до подбородка. Реймонд взял ножницы для маникюра и, чуть ли не плача, коротко остриг их. Он потерял не только волосы, но и все свои памятные вещи. Коробки с гитарами его кумира и плакаты с автографами оказались в руках полиции Лондона.

В комнату вошла жена с грязным подгузником. Ей пришлось присесть на край ванны – так сильно она смеялась. Немного успокоившись, она вытерла глаза салфеткой.

– Боже, Реймонд, ты все такой же!

– Я сделаю пересадку волос, – резко сказал он.

Марш прикинул, что скоро они столкнутся с настоящими финансовыми трудностями, но звонок Филипу Симмонсу приравнивался к самоубийству. Оставалось только залечь на дно и отслеживать новости. Хакер перевез семью в небольшую квартиру в Веллингтоне и устроился на работу в местную компьютерную компанию. Конечно, это очень отличалось от жизни его мечты, но, по крайней мере, он был на свободе.

Похороны Сильвии Хьюитт состоялись через несколько дней после погребения лорда Вестбрука. Последнее событие приобрело общественный характер: возле родового имения на улицах собрались журналисты и фотографы. Лорда предстояло захоронить в семейном склепе рядом с его прославленными предками, а церемонию проводили в семейной часовне. По такому случаю в Англию приехали бывшая жена Вестбрука, его сын и наследник, а также две дочери. Компания, владевшая теперь домом и прилегавшей к нему территорией, разрешила воспользоваться часовней и склепом. Лорда пришли почтить старые друзья семьи и различные дальние родственники. По обе стороны от фотографии Вестбрука стояли букеты с лилиями. Офицеры полиции, сидевшие на задних рядах, смотрели на весь этот спектакль с отвращением: сперва этот человек был мелким жуликом, а позже принял участие в ограблении, потрясшем страну.

Лорд Вестбрук мечтал, чтобы его сын вернулся в свой родовой дом. Сейчас паренек стоял рядом с матерью, одетый в серый костюм. Ни он, ни его мать не подозревали о мечте Вестбрука. Те, кто находился с ним в самом дальнем родстве, заявляли, что их шокировал поступок лорда.

Де Джерси знал, как мучился Вестбрук, и испытал облегчение, что его страдания закончились. Одна из главных угроз рассеялась сама по себе, однако Полковник намеревался сдержать обещание. В день выплаты сын Вестбрука получит долю своего отца. Де Джерси всегда был человеком чести.

Газеты все еще молчали о «самоубийстве» Сильвии Хьюитт, и Эдвард молился, чтобы дело закрыли.

Памела смотрела кадры с похорон и рыдала. Ее огорчало, что она не могла присутствовать там. Однако Памела отправила туда цветы с карточкой, в которой говорилось: «От твоей дамы, с любовью и теплыми воспоминаниями». За букет она расплатилась наличными.

Полиция снимала на камеру всю похоронную процессию, надеясь, что объявится кто-нибудь из участников ограбления, но этого так и не случилось. Цветы также подверглись внимательной проверке. Послание Памелы было неясным, оно могло прийти от любовницы или дамы сердца, хотя само слово «дама» намекало на отношение к ограблению. Офицеры связались с флористкой, которая вспомнила неопрятную рыжеволосую женщину с аристократическим произношением и утонченными манерами. К сожалению, она не оставила адреса или номера телефона. Когда флористке показали фоторобот Памелы, составленный со слов Морин, та ахнула:

– Бог ты мой, ее же разыскивают за кражу королевских сокровищ. Не могу поверить. – Она снова посмотрела на фоторобот и покачала головой. – Нет, это не она. Женщина, которая приходила сюда, намного старше.

Полиция снова зашла в тупик, и тема ограбления заметно угасла в сводках новостей. Руководители отряда решили, что следует предпринять следующий шаг и транслировать по телевидению специальный выпуск об ограблении. Передача «Криминальное шоу» сделала пятидесятиминутный показ об этом деле, а частный меценат предложил в награду двадцать пять тысяч фунтов за любую информацию, которая привела бы к преступникам. Когда программа закончилась, затрезвонили телефоны, а двадцать четыре дежурных офицера приготовились получить новые данные по ограблению. Звонки не стихали до самого утра.

Старший суперинтендант Дом Роджерс – офицер, руководящий операцией «Корона», – некстати приболел. Он кашлял уже несколько дней и подозревал, что подхватил вирус. Сейчас его бросало в жар, и он отправился в поликлинику на Мейда-Вейл. Приемная была холодной и неуютной, оба пациента перед ним сидели с сильной простудой. Роджерс пребывал в разбитом состоянии и жалел, что не прихватил утреннюю газету.

Зазвонил мобильник, и старший офицер выловил его из кармана.

– Роджерс, – ответил он. – Что? – Офицер пораженно выслушал новости. – Я недалеко от этой станции метро. Скоро приеду.

Он отключил телефон, вышел из здания поликлиники, пропуская свой прием, и направился в полицейский участок на Сент-Джонс-Вуд. От боли в грудной клетке он еле дышал и весь вспотел в своем пальто, но новости так взбудоражили его, что он почти позабыл о болезни. Роджерс сразу же попросил переговорить с офицерами, работавшими по делу Сильвии Хьюитт.

Сержант уголовной полиции Джон Фуллер трясущимися руками насы́пал сахара в чай.

– Мне так жаль, сэр, но у нас был список клиентов Дэвида Лионса, которых мисс Хьюитт записала в качестве банкротов из-за той интернет-компании и…

– Переходите к делу, сержант, черт бы вас побрал! Филип Симмонс. Вы позвонили отряду, работающему по делу об ограблении, и… – Старший офицер нажал кнопку небольшого диктофона и махнул парню рукой. – Продолжайте, вы и так меня достаточно запутали. Филип Симмонс.

Вооружившись подробностями по делу Сильвии Хьюитт, Роджерс вернулся в Скотленд-Ярд, где его ждали подчиненные, которые и приняли утром звонок из Сент-Джонс-Вуд. Офицер кинул на стол диктофон:

– Послушайте этого идиота, а потом бегом ко мне в кабинет. В деле есть прорыв, и мы могли получить эти данные еще несколько недель назад, дьявольщина!

Глава 25

После трансляции телевизионной программы появились еще новые зацепки. Водитель такси уверял, что забрал лорда Вестбрука с вокзала Ватерлоо незадолго до его кончины. Мужчина сказал, что довез того до семейного поместья, но на тот момент не узнал в нем разыскиваемого человека. Таксист не мог точно сказать, откуда прибыл Вестбрук, однако у полиции появились дата и время: оставалось проверить расписание прибывавших в тот период поездов. Бармен отеля сообщил, что видел Вестбрука в компании мужчины, похожего по описанию на главного преступника, только волосы у него были скорее светло-русыми, а не рыжими. Точного дня бармен не назвал, лишь то, что их встреча состоялась в январе. Носильщик с вокзала на станции «Плимут» вспомнил, что видел кого-то, похожего на Вестбрука: он прибыл туда в инвалидном кресле с немолодой рыжеволосой женщиной. Из Плимута в Ватерлоо как раз отправлялся поезд незадолго до того, как Вестбрука посадил к себе в машину таксист. Описание женщины, которая везла инвалидное кресло, совпадало с портретом той, что купила цветы лорду на похороны.

Вновь закипела работа над делом. Агент по недвижимости сообщил, что мужчина по имени Филип Симмонс арендовал сарай для лодок неподалеку от моста Патни. Обо всем договорились по Интернету, так что он не встречался с мистером Симмонсом лично. Сарай сгорел при пожаре в день ограбления.

Офицеры вместе с водолазами и специальным оборудованием проверили территорию реки возле лодочного сарая. Они выудили из воды обломки небольшого катера. После экспертизы офицеры сфотографировали идентичную лодку и отправили снимок на первую полосу «Ивнинг стэндард» с обращением к гражданам, располагавшим информацией по катеру, связаться с полицией. Вскоре им позвонил механик шлюпочной мастерской, у которого Вилкокс приобрел катер. Старик дал показания о внешности этого человека, в котором полиция узнала одного из мужчин, заезжавших за Морин Стэнли, а также покупателя «даймлеров». Однако механик никогда не встречал человека по имени Филип Симмонс.

Судя по последним данным, грабители сбежали по реке, поэтому полиция призывала к сотрудничеству всех, кто видел катера. Новые отряды офицеров допрашивали владельцев лодок по берегам Темзы. Так они вышли на причал, арендованный для двух катеров. Снова всплыло знакомое имя: Филип Симмонс.

Офицеры операции «Корона» не сомневались, что Филип Симмонс представлял собой киберличность, за которой скрывался лидер ограбления. Но главная зацепка по его персоне появилась в связи со смертью Сильвии Хьюитт, дело которой привлекли к расследованию ограбления. Полицейские по сто раз перечитали все показания ее друзей и партнеров по бизнесу, пытаясь отыскать возможные зацепки. У них появились имена троих мужчин, сильно пострадавших при крахе интернет-компании: Джеймс Вилкокс, Энтони Дрисколл и Эдвард де Джерси. Могли ли эти люди быть связаны с Филипом Симмонсом?

Памелу сильно напугал заголовок: «Полиция готовится к сокрушительному удару». Она спряталась, словно мышка, в своем захудалом жилище, совершенно отрезанная от внешнего мира и ужасно одинокая. Покрыв голову платком и надев черные очки, Памела ненадолго выскользнула из квартиры, чтобы приобрести в ближайшей аптеке темно-коричневую краску для волос. Следом она направилась в местный винный магазин и купила огромную бутылку водки. Вернувшись домой, Памела заперлась на замок и задвинула дверь на щеколду, потом нанесла на волосы краску и оставила на полчаса. Распивая водку и непрерывно куря сигареты, она лежала в постели и смотрела телевизор. Недавняя авантюра казалась чем-то иллюзорным – вот только в шестичасовых новостях намекнули, что аресты грабителей не за горами.

Дрисколл и Вилкокс находились в одной лодке с Памелой, хоть и более комфортабельной. Оба следили за выпусками новостей и читали газеты от первой до последней страницы. Сидя по домам, они смотрели передачу «Криминальное шоу» с равным замиранием сердец. Былая уверенность товарищей пошатнулась. В их семьях царила напряженная атмосфера, но женщины списывали все на финансовые трудности. В отличие от де Джерси, Вилкокс и Дрисколл редко покидали дома. Они вздрагивали при каждом телефонном звонке или стуке в дверь, теряя остатки самообладания. Ожидание становилось невыносимым, и в итоге оба независимо друг от друга решили, что пора покинуть страну.

Дрисколл уехал в Испанию, сказав Лиз, что ему нужно лично проследить за продажей виллы, а после короткого телефонного звонка Вилкокс согласился последовать за ним. Они нарушили правило Полковника, но в одиночку справляться со стрессом больше не могли. Тони и Джеймс еле удержались, чтобы не позвонить де Джерси.

Последние успехи по делу придали старшему суперинтенданту Роджерсу новых сил, но ближе к вечеру в тот день, когда он опрашивал сержанта уголовной полиции Фуллера, офицер был вынужден отправиться домой с высокой температурой. Доктор настойчиво рекомендовал отлежаться в постели как минимум два дня. Пресс-офис, специально созданный по делу об ограблении, выдвинул заявление, что полиция располагает важными уликами и не сомневается в скорых арестах. Однако Роджерс запретил разглашать имена троих мужчин до получения новых данных. Иначе полиция могла вспугнуть их. Учитывая записанные молодым офицером показания, те по-прежнему находились в Англии, но Роджерс совершил ошибку, отложив повторный визит к Вилкоксу, Дрисколлу и де Джерси. Пока он болел, лежа в постели, Вилкокс и Дрисколл покинули Англию.

Лиз Дрисколл знала, что ее муж отбывал в Испанию, а вот Рика понятия не имела об отъезде Вилкокса. Он посадил близнецов в машину, сказав, что отвезет их к матери на несколько дней, и больше не вернулся.

Де Джерси всецело посвятил себя лошадям. Трения между ним и Кристиной не испарились, вызывая поводы для беспокойства. Их отношения накалились до предела в ночь трансляции документальной передачи. Кристина смотрела ее в спальне, сидя в одиночестве, а де Джерси в это время находился перед экраном у себя в кабинете с бренди и сигарой. На половине передачи он впился зубами в сигару, выключил телевизор и поднялся на ноги.

Кристина услышала, что муж собрался уходить, и выглянула в окно спальни: де Джерси уезжал на «рейнджровере». Минут десять она стояла неподвижно, обводя взглядом выпас для лошадей, но Эдвард так и не вернулся. Когда Кристина подошла к телевизору, передача подошла к концу. Ее бросало в дрожь от постоянного упоминания Филипа Симмонса. Судя по описанию, разыскиваемый мужчина был рыжеволос и носил усы, но, как сообщила полиция, это могло оказаться маскировкой. Человек, которого они отчаянно хотели допросить, возможно, носил парик или перекрасил волосы в другой цвет. Фоторобот «главного преступника Великобритании» сильно отличался от внешности ее мужа, но описание его телосложения, манеры держать себя и военной выправки посеяли в душе Кристины подозрения.

Она направилась в кабинет де Джерси и закрыла дверь. В комнате до сих пор витал аромат сигары, в бокале остался недопитый бренди, словно Эдвард ушел ненадолго. Кристина подошла к столу и дернула за ящики. На всех появились новые ручки и замки. Неужели ей опять придется взламывать их? Потом Кристина увидела на столе ключи и открыла ими первый ящик. Внутри лежало несколько документов, не представлявших особого интереса. В следующем ящике находились счета за услуги ветеринаров и корм, а также стопка брошюр о конных аукционах в Ирландии. Далее Кристина обнаружила подробности с продаж на «Таттерсоллз», которые видела прежде. Переместившись к правой стороне стола, она открыла тайное отделение и просмотрела содержимое верхнего ящика, потом добралась до нижних, более массивных. На этот раз они оказались не заперты, и Кристина достала оттуда все без исключения и разложила на столе. Конверт с паспортами исчез. Вместо этого появилось завещание де Джерси и письмо с его последней волей. Он оставлял поместье Кристине и дочерям. Еще там перечислялись многочисленные пожертвования в благотворительные фонды и памятные подарки и премии для работников за их заслуги. Кристина знала, что Эдвард составил это завещание много лет назад, – сейчас никаких денег на пожертвования у них не было. Кроме пропавших паспортов, она не нашла ничего интересного. Может, муж завел себе новый тайник?

Кристина заперла ящики, положила ключи на место и вышла из кабинета. Подходя к спальне, она немного успокоилась, но еще полностью не отошла от волнения. Это просто паранойя, повторяла себе Кристина. Двигаясь на автопилоте, она принялась обыскивать гардеробную мужа. Сперва прошлась по ящикам с нижним бельем, потом перебрала носки и полки с кашемировыми свитерами. Провела ладонью по каждой поверхности. Обыскала пиджаки, ботинки и сапоги, засовывая руку внутрь на случай, если что-то припрятано и там.

Это оказалось пустой тратой времени. Кристина встала на ноги и принялась остервенело трясти вещи на вешалках. Пиджаки бесшумно падали на пол. От тщетности своих поисков Кристине хотелось кричать. Она чуть не разревелась.

Вернувшись в спальню, Кристина проверила прикроватные тумбочки и ящики, затем заглянула под кровать. Она больше не пеклась о том, чтобы замести следы, яростно обыскивая все, что встречалось на пути, даже спальни девочек. Кристина хотела найти хоть какую-нибудь зацепку, чтобы избавиться от гнетущего страха, что ее муж каким-то образом причастен к краже королевских драгоценностей.

После полуночи Кристина, валясь от усталости с ног, спустилась вниз, чтобы выпить виски. Она проверила везде, где было можно. Проходя мимо гардероба с верхней одеждой, она остановилась. Возле лежавших в стопках жокеек и жакетов мужа стояли в ряд резиновые сапоги и ботинки. Кристина по очереди поднимала их и переворачивала. В грязном сапоге для верховой езды она наткнулась на толстый, скатанный носок. Вытащив его, Кристина потрясенно ахнула. Она прислонилась к стене, разворачивая завернутый в старую тряпку предмет, и медленно опустилась на пол: на ее ладони сверкал бриллиант Кохинур. Иначе и быть не могло. Она нашла то, что искала.

Де Джерси вернулся на ферму в пятнадцать минут второго ночи. С черным дипломатом в руках он бесшумно вошел в комнату. Оттуда проследовал до кабинета и поставил дипломат под стол. Затем взглянул на ящики и поднял ключи, которые до сих пор лежали на столе. Пару секунд он подержал их в ладони, о чем-то размышляя. Вдруг де Джерси заторопился в гардеробную и заглянул внутрь. Не стоило включать свет, чтобы понять: все вещи были перевернуты. Эдвард пошел обратно и поднялся по лестнице. В доме горели все люстры. Он переходил из комнаты в комнату, щелкая выключателями, пока не добрался до коридора, ведущего в хозяйскую спальню. Там светила лишь небольшая прикроватная лампа. Из коридора де Джерси увидел охвативший комнату беспорядок.

Кристина ждала его в постели, положив голову на подушку. Эдвард прислонился к дверному косяку и улыбнулся:

– Ты нашла, что искала?

Он встал у изножья кровати, сверля жену взглядом. Сбросил один ботинок, потом другой.

– Ты не ответила на мой вопрос, – сказал де Джерси.

Жена отвернулась от него. Он снял пиджак и расстегнул рубашку, потом удалился в ванную и закрыл за собой дверь. Кристина слышала, что он включил душ, а через некоторое время в стакане звякнула зубная щетка и зажужжала бритва. Эдвард провел в ванной более пятнадцати минут, потом вышел в белом банном халате. Босыми ногами он прошагал до гардероба, заглянул внутрь и увидел разбросанную одежду и вешалки, потом проследовал к туалетному столику.

– Ты зря времени не теряла, – подшутил де Джерси.

Он причесал мокрые волосы, глядя на отражение жены в зеркале. Потом он повернулся.

Кристине хотелось спрятаться от взгляда Эдварда, и сперва она не могла взять в толк, откуда появилось такое чувство. Наконец она поняла, что ее невероятно тянуло к мужу, даже сильнее, чем раньше. Де Джерси словно заполнил собой все пространство темной спальни. Кристина его больше не боялась.

– Нам нужно поговорить, – на удивление спокойно сказала она.

– Пока рано.

Де Джерси стянул с нее одеяло. Взгляды их встретились, и, несмотря на свои сомнения, Кристина распахнула объятия. Эдвард присел на кровать, пододвигаясь ближе к жене. Он нежно погладил ее, покрывая поцелуями все тело, потом избавился от халата и крепко прижал Кристину к себе. Его поцелуи стали настойчивее, проникновеннее. Она откликнулась, тихонько застонав. Де Джерси завел руки жене за голову и занялся с ней любовью, напористо, даже грубо, пока они одновременно не достигли оргазма со стонами удовольствия. Де Джерси перекатился на бок, тяжело дыша и потея.

– Что ж, мне стало куда лучше, – сказал он.

Эдвард дотянулся до тумбочки и налил себе стакан воды. Он выпил почти половину и предложил Кристине, но она покачала головой и накрылась одеялом.

– Во-первых, я обязан сказать, что люблю тебя и всегда любил, – проговорил де Джерси, возвращая стакан на место.

– Но я совсем тебя не знаю!

В глазах Кристины сверкнули слезы.

– Отчасти это так. – Эдвард сказал это так непринужденно, что жена отпрянула. – Но уже слишком поздно.

– Что ты сделал? – испуганно спросила она.

– Многое, дорогая, но, как я уже сказал, теперь поздно. Долго объяснять. – Он поднял правую руку и протянул Кристине. – Иди ко мне.

– Нет.

– Иди ко мне, – твердо повторил де Джерси и привлек жену к себе, словно ребенка. – Чем меньше ты знаешь, тем лучше. Ты и так многое выяснила, и я понятия не имею, как воспримешь остальное.

– Я нашла то, что ты спрятал в сапоге, – сказала Кристина, приподнимаясь на локте. – Что это?

Де Джерси посмотрел на ее перепуганное лицо и улыбнулся, но ничего не ответил. Кристина отвернулась.

– Сегодня я смотрела передачу об ограблении.

– Знаю.

– Скажи, что это не то, о чем я подумала.

Де Джерси ничего не ответил, и она сунула руку под подушку и достала оттуда камень.

– Пока мы занимались любовью, я чувствовала его под своей головой, – сказала Кристина, зажав бриллиант в руке.

Де Джерси дотянулся до жены, но она крепче стиснула кулак.

– Отдай это мне, – сказал он.

– Не отдам, пока не расскажешь, что это такое. И откуда у тебя это.

Де Джерси склонился над женой и с силой разжал ее кулак, забирая камень, потом поднял Кохинур, подставляя его грани свету. Бриллиант восхитительно искрился.

– «Гора света», – тихо сказал де Джерси, любуясь камнем не хуже ребенка. – Это самый драгоценный бриллиант во всем мире.

– Зачем он тебе? – с неподдельным страхом спросила Кристина.

– Я нуждался в нем.

– Ты должен его вернуть.

– Должен?

– Ты не можешь оставить его себе.

– Не могу?

– Нет. Ты спятил, если думаешь иначе.

– Почему это?

Кристина сердито села в кровати и посмотрела на мужа:

– Он же краденый.

Де Джерси посмотрел на жену холодно, высокомерно, остужая тем самым ее пыл. Кристина отодвинулась, а страх, который она испытала ранее, вернулся с новой силой. Она боялась за саму себя, но де Джерси снова смягчился и потянулся к ней.

– Нет, прошу, не прикасайся ко мне. Я не хочу, чтобы ты находился рядом. Я не смогу жить с этим. – Кристина поднялась и, взяв халат, закуталась в него. – Какое ты имеешь отношение к смерти Сильвии Хьюитт?

– Никакого, – ответил де Джерси.

– Но полиция желает допросить этого Филипа Симмонса, а я знаю, что это ты. Он последним видел ее в живых, так сказали в передаче. Зачем им говорить это, если ты тут ни при чем?

– С чего ты решила, что это я? – насмешливо спросил де Джерси.

– Ты соответствуешь описанию.

– Наравне с тысячами других мужчин, – сказал де Джерси. – К тому же ты знаешь, где я был в день ограбления. Сперва на ипподроме в Брайтоне, а потом смотрел спектакль девочек. Милая, я же не мог быть в двух местах одновременно, так ведь? – Он положил бриллиант рядом с собой. – Я никоим образом не причастен к смерти Сильвии Хьюитт, а если ты хочешь знать, где я был на тот момент, когда, как утверждают, она умерла, то я отвечу: в клубе. Я там поужинал, если помнишь, даже разговаривал с тобой. Не веришь, спроси у администратора.

– Если ты никак не связан со смертью Сильвии, то почему они хотят поговорить с тобой?

– Понятия не имею. Возможно, это связано с Дэвидом Лионсом. Он покончил с собой. Похоже, она сделала то же самое. Из-за него Сильвия тоже лишилась своих сбережений. Я же говорил, что так и не перезвонил ей, потому что считал, что она хотела выжать из меня денег. Сильвия постоянно твердила о том, чтобы нанять частного сыщика. А что до этого, – Эдвард кивнул на камень, – всего лишь хрустальная имитация, которую я купил, когда мы ходили с твоими родителями в Тауэр. Я хотел подарить его кому-нибудь из девочек. Носил в кармане, а потом и забыл, пока не отправился на верховую прогулку. Вот и сунул в свой старый сапог. – Де Джерси усмехнулся. – Ради всего святого, милая, ты же не решила, что я участвовал в краже королевских сокровищ? Как можно такое подумать? Скажи, что это не так! – Он снова ухмыльнулся, когда Кристина, сильно покраснев, встала с кровати. – Бедняжка моя. Чем же ты занималась весь вечер? Пыталась найти другие драгоценности?

– Даже и не думала. Я искала паспорта, которые видела у тебя раньше. Куда ты ездил сегодня вечером?

– Хотел прокатиться. Потом остановил машину и немного прогулялся. Сколько еще продлится допрос, мисс Марпл?

Де Джерси засмеялся, подбросил камень в воздух и поймал его. Свет от бриллианта отбрасывал блики по всей комнате.

– Отдай его мне, – сказала Кристина.

Она выхватила у мужа камень, подлетела к зеркалу туалетного столика и со всего размаху ударила. Когда стекло разбилось, Кристину затрясло.

– Лучше бы ты этого не делала, – тихо сказал де Джерси, перестав улыбаться.

– Боже, о боже! – воскликнула Кристина.

Ее муж тяжело вздохнул:

– Милая, все будет хорошо, но, раз ты знаешь о моем участии, мне придется позаботиться о тебе. Я не допущу, чтобы ты пострадала. Нужно придумать, как оградить тебя и дочек.

– Ты уедешь?

– Нет. Пока нет нужды, но теперь ты знаешь, зачем мне понадобились паспорта для вас с девочками. Возможно, нам придется тайно уехать, но, что бы ни случилось, я позабочусь о твоей непричастности. Нам нужно серьезно поговорить о том, что делать дальше, но сейчас вряд ли стоит так сильно волноваться.

– Как ты можешь так говорить? Если тебя узнала я, скоро то же самое сделают другие?

– Дорогая, ты же моя жена.

Кристина сглотнула подкативший к горлу ком. Его спокойствие пугало ее еще сильнее.

– А ты… ты правда сделал это?

– Что?

– Ради всего святого! Я об ограблении.

– Да, – с легкостью ответил де Джерси.

Как ни в чем не бывало он прошел до двери, затягивая пояс на халате.

– Поставлю чайник. Хочешь чашечку?

– Нет, – ответила Кристина.

В ее горле разбушевался огонь.

– Я умираю с голоду, сделаю еще тосты с сыром. Может, мне удастся соблазнить тебя, – сказал де Джерси, покидая комнату.

Кристина съежилась на кровати, прислушиваясь к шагам Эдварда на лестнице. В висках с силой стучала кровь.

На кухне де Джерси не терял времени даром. Из кармана халата он достал снотворное Кристины, растолок в порошок, насыпал немного под сыр, а остальное добавил в чай.

Жена сидела на кровати, когда де Джерси вернулся с подносом и бутылкой бренди. Он капнул спиртного в обе кружки и сел рядом, скрестив ноги.

– Так что, смогу я соблазнить тебя? – шутливо сказал Эдвард.

Кристина покачала головой, но у нее так пересохло в горле, что она взяла кружку и выпила чай. Поморщилась из-за добавленного туда бренди, но де Джерси велел ей все допить. Потом он принялся за сэндвич, и Кристина потянулась за своим.

– Возможно, это наш последний совместный ужин, – пошутил де Джерси.

Кристина отвела взгляд.

– Я же просто дразню тебя, сама знаешь.

Жена снова посмотрела на него – на ее ресницах блестели слезы. Пока Эдвард и Кристина молча сидели и жевали сэндвичи, она испытывала смешанные чувства – страх и в то же время любовь. Наконец она покачала головой и прошептала:

– Мне очень страшно.

Де Джерси отставил поднос в сторону и обнял жену:

– Послушай, все будет в порядке. Теперь я могу рассказать тебе правду. Но ты и так, наверное, обо всем догадалась. У меня есть план. Нам придется покинуть Англию. Ты меня слушаешь?

Кристина кивнула, по ее щекам заструились слезы.

– Я люблю тебя, – тихо сказал де Джерси и снова занялся с ней сексом.

Когда жена заснула, он еще некоторое время держал ее в объятиях. Наконец дыхание Кристины выровнялось. Де Джерси полежал рядом, нежно поглаживая ее по волосам, желая убедиться, что она не проснется. После он накрыл Кристину одеялом и проверил то, что осталось на подносе, – она выпила почти весь чай и съела половину сэндвича. Эдвард посчитал, что этого окажется достаточно. Он быстро собрал вещи, взяв лишь самое необходимое, а бриллиант положил в карман.

Потом де Джерси спустился за портфелем. Он не оставил записки и вышел без оглядки на улицу через кухонную дверь. Де Джерси проследовал через безмолвный конный двор. В половине четвертого все еще спали. Он шагнул в стойло Флэш-Рояля и обхватил руками лошадиную морду. Ощущая тесную духовную связь с этим прекрасным скакуном, Эдвард затосковал и чуть не расплакался:

– Прощай, сынок. Где бы я ни был, я буду следить за тобой.

Шум вертолета разбудил нескольких конюхов, один сел в постели, чертыхаясь себе под нос, но вскоре звуки стихли, и наступила тишина.

Кристина проспала все утро, не увидев, как подъехали к поместью трейлеры и забрали всех лошадей. Их купил миллиардер Шейх, а главным украшением его короны стал Флэш-Рояль.

Глава 26

В поместье поднялся переполох, когда выяснилось, что де Джерси продал все без исключения. Однако персонал мог при желании перейти на работу к Шейху. Конюхи с замиранием сердца следили, как великолепного скакуна ведут в трейлер. Жеребец, как всегда, брыкался и норовил укусить сопровождающих. Ему даже сменили накидку на другую, в цветах конюшни нового хозяина. Тот стоял неподалеку, курил сигару и осматривал свои приобретения, затем прошелся по территории в компании ошарашенного Дональда Флеминга.

Кристина проспала до полудня, не ведая о том, что особняк, как и все остальное, тоже продан. Проснувшись, она ощутила тяжесть во всем теле, будто к шее привязали свинцовый груз. Следом вернулся страх. Выглянув в окно, Кристина увидела оживление на конном дворе и предположила, что муж тренирует лошадей. Она приняла душ, оделась и спустилась на кухню, чтобы сделать себе завтрак. Как раз там она и узнала о случившемся, и не самым приятным образом. Новый владелец поместья оставил ей учтивое письмо с просьбой в течение недели освободить помещение со всеми вещами и мебелью. Кристина нашла полупустой пузырек со снотворным, который де Джерси оставил рядом с буханкой хлеба, когда делал тосты с сыром.

Выйдя во двор, Кристина во всех подробностях услышала от работников, что произошло, но была столь огорчена, что не хотела ни с кем разговаривать. Она вернулась в дом и, бросившись к унитазу, опустошила содержимое желудка.

Кристина никак не могла поверить, что муж не посвятил в свои планы даже ее. Она понятия не имела о продаже.

Сначала Кристина ожидала, что он вернется и все разъяснит. К вечеру она все еще не смирилась с ситуацией, будучи не в силах мыслить трезво. Испытывая потрясение, она позвонила в колледж. Директриса сообщила, что еще не оплачены счета за обучение девочек. Она не сомневалась, что произошло какое-то недоразумение, но попросила впредь не задерживать с оплатой. Однако, если с этим возникли проблемы, не могла бы миссис де Джерси приехать и обсудить будущее дочерей? Кристина не знала, что и ответить. Она попросила к телефону старшую дочь, сославшись на экстренную ситуацию семейного характера. Сдерживая эмоции, Кристина велела Наташе и Леони вернуться домой, пообещав, что расскажет обо всем при личной встрече. Девочкам следовало сесть на ближайший поезд, чтобы Кристина забрала их с вокзала.

Она столкнулась и с другими трудностями: позвонив в банк, чтобы обсудить оплату школьных счетов, Кристина узнала, что их совместный с де Джерси банковский счет пуст. Кроме того, существовала задолженность по займам.

Кристина обнаружила неоплаченные счета из местного продуктового магазина и от виноторговца, а также за корм лошадей и визиты ветеринаров. Телефон разрывался весь день, пока она просто не сняла трубку, положив ее рядом. Кристина больше не могла выслушивать жалобы. Бумаги, которые она нашла в столе де Джерси, приоткрыли лишь часть правды об их долговой яме. Собрав воедино остатки сил, Кристина направилась к Дональду Флемингу, который был не менее потрясен. Она узнала, что уже некоторое время большинство работников не получали зарплату. Кристине стало стыдно, и она ничего не смогла ответить Флемингу. Тот совсем расклеился и разрыдался прямо в ее присутствии.

– Как он мог так поступить? Даже ничего не обсудил со мной, – повторял Дональд.

– Мне очень жаль, – ответила Кристина, попятившись к двери. – Ужасно жаль.

Флеминг посмотрел на миссис де Джерси и покачал головой:

– Не могу поверить, что он так поступил, не доверился мне. Я ведь проработал на него почти двадцать лет.

– Столько же я была замужем за ним и… – Подбородок Кристины задрожал. – Я вернусь позже, и мы поговорим. Простите, я не могу сейчас ни о чем думать.

Кристина выбежала из кабинета. Войдя в дом, она даже не нашла в себе сил снять пальто. Чем больше она узнавала, в какой тяжелой ситуации оказалась, тем проще было пережить сердечную боль и смириться с поступком де Джерси. Пришлось признать, что он заранее спланировал побег и вряд ли собирался вернуться. Кристина не хотела вспоминать, как прошлой ночью они занимались любовью. Она сидела за кухонным столом, не в силах унять рыдания. Стоило вытереть слезы, как они набегали вновь.

Кристина с трудом поднялась на второй этаж, где приняла душ и переоделась, приготовившись встречать дочерей. В спальне ее вновь захлестнуло чувство утраты. Она плюхнулась на кровать, по-прежнему ощущая на простынях запах мужа. Он словно бы находился рядом. Ее тело снова сотрясли рыдания.

Немного успокоившись, Кристина переоделась и поехала на вокзал за дочерьми. Она вела себя как ни в чем не бывало и ничего не сказала дочерям, пока они не добрались до дому. Только там Кристина открыла им страшную правду: отец, скорее всего, оставил не только дом, но и их. Она оказалась на распутье. Если Эдвард собирался возвращаться за ними, как обещал, то не стоило посвящать девочек в подробности. Кристина прокручивала в голове разговор с мужем прошедшей ночью, вспоминая его признания в любви. Однако теперь она знала, что он опоил ее снотворным.

Кристина не смогла дать ошарашенным дочерям разумных объяснений происшедшего. Не собираясь рассказывать все, что знала, она тем не менее пыталась смягчить удар, объяснив, что де Джерси испытывал огромные финансовые трудности, с которыми, очевидно, не справился. Растерянные и грустные мордашки девочек лишили ее самообладания, и она снова разревелась.

Спустя двадцать четыре часа де Джерси так и не вышел на связь. У Кристины не оставалось времени на мысли о том, как она будет жить без него, слишком много неотложных дел легло на плечи. Она стала обдумывать, какие ценные вещи можно продать, но предательство мужа, словно тяжелая темная туча, омрачало все ее дни.

Кристина пребывала в подавленном состоянии, когда к дому подъехали две патрульные машины. Старший суперинтендант Роджерс с женщиной-офицером Труди Грейнджер нацелились на Эдварда де Джерси, а офицерам предстояло опросить персонал конюшен. Руководитель отряда также направил людей к Дрисколлу и Вилкоксу.

На подъезде к дому Роджерс увидел грузовые фургоны, стоявшие у распахнутой двери.

– Что-то мне это не нравится, – пробормотал он, выбираясь из машины и разминая ноги.

Старший офицер вперевалку двинулся вперед. Носки его ботинок расходились в стороны, а голова выдавалась вперед, как у черепахи. Однако отличительной особенностью были пронзительные, невероятно голубые глаза, которые, казалось, ничего не упускали из виду, но, когда он улыбался, вокруг них собирались морщинки, и складывалось впечатление, что на самом деле Роджерс – не более чем веселый добряк. Во многих отношениях таким он и являлся, но под маской скрывался человек крутого нрава.

Главный суперинтендант Роджерс постучал в открытую дверь. Когда никто не отозвался, он прошел по коридору, минуя картонные коробки, еще не до конца заполненные.

– Здравствуйте! – крикнул он, но опять не получил ответа.

Роджерс прошел в гостиную. По радио играла музыка станции «Классик FM», а Кристина де Джерси заворачивала в газету хрустальные бокалы.

Старший офицер громко постучал по двери.

– Если вы пришли за серебром, я еще не готова, – сказала Кристина.

Он показал ей удостоверение.

– Я старший суперинтендант полиции Роджерс, – сказал он, – а это констебль криминальной полиции Грейнджер.

– Вы пришли насчет моего мужа? – запинаясь, спросила Кристина.

– Я бы хотел поговорить с ним, – ответил Роджерс.

– Я тоже. Вот только его здесь нет. Я понятия не имею, где он.

Кристина вытерла о фартук руки, перепачканные в газетные чернила.

– Могу тогда я поговорить с вами?

– Да, но я понятия не имею, где Эдвард. Он продал поместье и дом. Как вы видите, я вынуждена съехать. Другого выбора у меня нет. Новый владелец дал мне лишь неделю.

Роджерс улыбнулся, пытаясь успокоить Кристину:

– Миссис де Джерси, не возражаете, если я выключу радио?

– Нисколько. – Она сняла фартук и заплакала. В комнате появились две девушки с серебряными канделябрами. – Поставьте это на место! – прикрикнула на них Кристина.

Роджерс шагнул к Наташе, кивнув ей в знак приветствия. Не успел он задать вопрос, как Кристина обняла девушек, словно защищала:

– Это мои дочери, Наташа и Леони. Вы не будете с ними разговаривать, хорошо?

– Сейчас нет, – согласился Роджерс, глядя, как Кристина выгоняет девочек из комнаты.

– Они только что приехали из колледжа, – сказала она. – И ничего не знают о… – Кристина прерывисто вздохнула, пытаясь совладать с собой, – …о продаже.

У нее не сразу вышло успокоиться. Роджерс отвел миссис де Джерси на кухню и спросил, можно ли его офицерам сварить кофе.

– Конечно, – отрешенно ответила Кристина.

Старший офицер сел за кухонный стол. В этой комнате тоже стояли упакованные коробки и ящики с фарфором, готовые к перевозке.

– Я решила сдать все оставшееся имущество на хранение и пожить пока у отца, – сказала Кристина. – Дочери сейчас ужасно подавлены. Они только что вернулись домой и ничего не знают, – повторила она.

Кристина достала салфетку и прочистила нос. Роджерс не торопил миссис де Джерси, вкрадчиво разговаривая с ней о переезде – о чем угодно, лишь бы успокоить ее и вывести на нужный разговор. Старший офицер уже понял, что Кристина располагала необходимой ему информацией о своем муже.

После чашки кофе и сигареты она немного пришла в чувство.

– Мне нужно задать вам несколько вопросов, – проговорил Роджерс.

– Это касается долгов? Он повсюду должен денег. Мне даже пришлось снять трубку с телефона и оставить лежать, потому что после новостей о продаже поместья тот не замолкает.

– Я здесь не из-за долгов, – сказал Роджерс.

Он подождал, наблюдая, как Кристина снова вытирает глаза салфеткой. Ей было трудно вынести его холодный взгляд.

– Вы знаете Сильвию Хьюитт? – спросил Роджерс.

Кристина кивнула и сказала, что знала о ее смерти.

– Она была свояченицей бизнес-консультанта моего мужа.

– Мы рассматривали ее дело в рамках самоубийства, но возникли новые обстоятельства, – сказал Роджерс и открыл блокнот.

Он осведомился, знала ли Кристина Энтони Дрисколла или Джеймса Вилкокса. Она покачала головой, потом задумалась и сказала, что, кажется, они тоже были клиентами Дэвида Лионса.

– Насколько хорошо ваш муж знал мисс Хьюитт? – спросил старший офицер.

– Знал, но не слишком хорошо, – равнодушно сказала она, пожимая плечами.

– А он когда-либо навещал ее в квартире на Сент-Джонс-Вуд? – спросил Роджерс.

– Нет, – ответила Кристина, избегая взгляда офицера.

– Значит, он встречался с ней только для того, чтобы обсудить потерю своих инвестиций?

Кристина ничего не ответила.

– Насколько я понимаю, мисс Хьюитт тоже потеряла значительную сумму денег, – сказал Роджерс.

– Похоже, что так, – проговорила Кристина, – но намного меньше, чем мой муж. На самом деле он всегда пренебрежительно отзывался о ней. Она ему не слишком нравилась.

– Знаете ли вы, где был ваш муж в ночь, когда умерла Сильвия?

– Да, – резко ответила Кристина, чем удивила Роджерса. – Он был в клубе «Сент-Джеймс». Эдвард сказал, что провел там всю ночь.

– Но вы не слишком в этом уверены.

Кристина уставилась на свои руки, лежавшие на коленях.

– Мы просто обсуждали это.

– И по какой причине, если не секрет?

– Ничего особенного.

Кристина потянулась к чашке кофе. Роджерс заметил, как дрожит ее рука. Он постучал карандашом по зубам.

– Вы спрашивали мужа про ее смерть?

– Я вас не понимаю. О чем вы?

– Почему вы запомнили, где находился ваш муж именно в ту ночь?

Кристина притихла.

– Миссис де Джерси, могли бы вы ответить на мой вопрос?

– Я пыталась дозвониться до него, но он не отвечал, тогда я набрала номер клуба. Просто запомнила, что это была та ночь.

– Вы знаете, где ваш муж был второго мая?

Кристина нахмурилась, комкая в ладонях промокшую салфетку:

– Почему именно это число?

Она подняла голову и посмотрела на Роджерса, словно попавший в капкан зверек.

– Миссис де Джерси, я напомню, что в этот день произошла кража королевских регалий, – доброжелательно сказал старший офицер, ожидая реакции Кристины.

– Если подождете, я сверюсь с ежедневником, – ответила она.

Кристина резко встала и вышла в коридор. За дверью она остановилась, зажав глаза ладонями и дрожа всем телом. На обратном пути ей пришлось делать глубокие вдохи, чтобы успокоиться.

– Я знаю, что днем он был на скачках в Брайтоне, но к вечеру вернулся домой. Наши дочери выступали в школьном спектакле, и около пяти мы с Эдвардом выехали отсюда.

– Вы знаете человека по имени Филип Симмонс? – Роджерс сделал быстрый вдох и нацелил пристальный взгляд на Кристину. – Филип Симмонс, – повторил он.

– Да, я знаю это имя, – сказала она и посмотрела на старшего офицера. Теперь ее глаза были не испуганными, а ясными и живыми. – Я смотрела передачу о краже королевских сокровищ и знаю, что полиция хочет допросить его.

– Вы знаете это имя лишь оттуда? – спросил Роджерс.

Кристина взяла сигарету из пачки «Силк кат». Старший офицер подался вперед с зажигалкой.

– Этого человека упоминали в передаче, – сказала Кристина.

– Как думаете, где может находиться ваш муж? – спросил Роджерс.

Кристина пожала плечами и отвернулась:

– Понятия не имею. – Она сделала глубокий вдох, а потом с сердитым взглядом повернулась к Роджерсу. Он заметил очередную внезапную перемену ее настроения. Загнанное животное пыталось дать отпор. – Муж бросил меня! Теперь я вынуждена уехать из этого дома. Он продал особняк. Он все продал. И улетел на своем вертолете. Не оставил никакой записки. С тех пор у меня дел по горло. Я стараюсь отвлечься, лишь бы не думать о том, как он… О продаже дома я узнала утром, обнаружив письмо от нового владельца. Эдвард оставил мне гигантские долги. Как только найдете его, будьте так добры, дайте знать. – Кристина бросила сигарету в пепельницу и выпрямила спину, сцепив ладони в замок. – Зачем вы приехали? Если дело не в Сильвии Хьюитт, тогда в чем? Зачем вы хотите увидеться с Эдвардом?

Роджерс покрутил сигаретную пачку.

– Это касается мисс Хьюитт. Я опрашиваю всех, кто знал ее.

Хотя старший офицер проявлял вежливость, но не сводил с Кристины хищных глаз.

– И других причин нет? – спросила она.

– Пожалуй, есть. Еще я пытаюсь выследить человека по имени Филип Симмонс.

– Вы считаете, что этот мужчина причастен к смерти Сильвии Хьюитт?

– Возможно.

– Мне казалось, она покончила с собой, разве нет? Ее сестра Хелен сказала, что это самоубийство, – проговорила Кристина.

– Возможно. – Роджерс ничем не выдал своих мыслей, все так же наблюдая за Кристиной. – Мне бы хотелось получить информацию о вертолете вашего мужа, – сказал он, похлопав по блокноту. – Если у вас есть мысли, куда мистер де Джерси мог податься, я с радостью выслушаю.

Кристина молчала.

– Значит, вы не ждете, что он вернется? – спросил Роджерс.

Глаза Кристины наполнились слезами. Она вскочила на ноги и взяла еще одну салфетку, чтобы вытереть глаза и нос.

Роджерс передал ей свою визитку:

– Звоните в любое время, если решите, что сможете чем-то помочь.

– Хорошо.

Старший офицер ушел, оставив Кристину в опустошенном, сломленном состоянии. Роджерс сочувствовал этой женщине, но он ни капли не сомневался, что она утаивает информацию. Их общение с миссис де Джерси еще не закончилось.

Кристина следила за офицерами из кухонного окна: они пересекли двор, остановили работниц конюшен, что-то обсудили с жокеями, потом скрылись в офисе управляющего. Она уже не надеялась, что де Джерси объявится, тем не менее ничего не рассказала полиции, побоявшись, что поставит под угрозу не только его, но и себя с дочерьми. Кристина решила как можно скорее уехать в Швецию. Если Эдвард вдруг найдет способ связаться с ней, то там они будут в большей безопасности, чем в Англии.

Роджерс сидел в офисе Флеминга, обводя взглядом расписание предстоящих скачек, изобилие кубков и наград, которые завоевали конюшни де Джерси, и многочисленные фотоснимки. На самой крупной фотографии, висевшей на стене, Эдвард стоял рядом со своим драгоценным Флэш-Роялем. Старший офицер задержал на ней взгляд, затем посмотрел на другие снимки де Джерси с различными чемпионами и тот, где он стоял рядом с королевой на скачках в Аскоте.

– А он крупный, – тихо произнес Роджерс.

– Да, больше шестнадцати ладоней[17], – подтвердил Флеминг.

– Я о мистере де Джерси, – уточнил Роджерс, указывая на фотографию.

– Ах да, он высокий, под два метра.

Вздохнув, Флеминг присоединился к Роджерсу, который пристально разглядывал фотографии.

– Ее величество когда-либо приезжала на конюшни? – спросил старший офицер, рассматривая фотографию с королевой.

– Господи, конечно нет! Этот снимок сделали в прошлом году на Королевских скачках.

– Кто-нибудь из королевского двора когда-либо бывал здесь? – спросил Роджерс.

– Мне об этом неизвестно. Вы имеете в виду кого-то из королевских конюшен?

– Кого угодно, связанного со двором ее величества.

– Сомневаюсь, а ведь я проработал здесь около двадцати лет. Почему вы спрашиваете?

– Просто так. Здесь довольно тихое место, – сказал Роджерс, меняя тему, а Флеминг вернулся к столу.

В это время Роджерс незаметно забрал одну из фотографий и сунул ее под пальто. То, каким тоном Флеминг отзывался о де Джерси, удивило старшего суперинтенданта.

– До сих пор не могу понять, как он бросил этого жеребца. – Флеминг указал на фотографию Флэш-Рояля. – Это же его гордость! Мы считали, что он победит в дерби. Невероятный конь. – Флеминг подавил подкативший к горлу ком.

– Как вы думаете, почему мистер де Джерси сбежал? – непринужденно спросил Роджерс.

– Из-за денег. Он потерял целое состояние по вине какой-то интернет-компании и не смог снова подняться на ноги. Содержание такой огромной территории еженедельно обходится в несколько тысяч. Мистер де Джерси просто не смог выбраться из ямы, в которую угодил. Но я по-прежнему его не понимаю. Я думал, что он поделится своими планами со мной.

– По-видимому, он даже жене ничего не сказал, – заметил Роджерс.

– Да, я слышал. А ведь он обожал Кристину. Но любовью всей его жизни был Флэш-Рояль. Мистер де Джерси души не чаял в этом скакуне. Вот что не укладывается у меня в голове. Я еще могу понять, почему он бросил все остальное, но продать Флэш-Рояля, скорее всего, было для него хуже смерти.

– Вам он нравился?

– Кто? Босс? – спросил Флеминг, пытаясь вернуть себе самообладание.

– Да. Что он за человек?

– Если бы потребовалось, я бы отдал ему все свои деньги. Это такой человек, которому можно доверять на все сто процентов. Он человек слова – по крайней мере, был таким до этого момента. Правда, большая часть персонала сохранит работу. Может, он поставил такие условия при сделке.

– Что за сделка? – спросил Роджерс.

– Он продал все, что имел, Шейху. Если мы захотим, то сможем работать и дальше. Мистер де Джерси позаботился об этом.

– Как думаете, сколько денег он получил за это место?

– Конюшни? – осторожно спросил Флеминг, перебирая бумаги на столе. – Я не знаю, сколько он был должен. Мне казалось, мистер де Джерси заложил поместье целиком. Кто знает? Но в любом случае поместье со всеми лошадьми оценивается примерно в сорок миллионов. Только один Флэш-Рояль стоит больше миллиона. Правда, босс уже несколько месяцев распродавал лучших лошадей и машины. И уволил много работников.

– Вы знаете некоего Филипа Симмонса?

– Нет, – покачал головой Флеминг.

– А Джеймса Вилкокса?

– Нет.

Роджерс переступил с ноги на ногу, скрывая под пальто фотографию.

– Вы когда-либо встречали человека по имени Энтони Дрисколл?

– Нет, я не слышал ни о ком из этих людей. Знаете, у меня сейчас много дел. Есть ли у вас что-то еще ко мне? Я хотел бы вернуться к работе.

– Вы знаете, где был мистер де Джерси второго мая нынешнего года?

– Частично. Он был вместе со мной на скачках. В три часа в Брайтоне состоялся заезд. Вскоре после этого он ушел – торопился на спектакль дочерей.

– А на чем мистер де Джерси добрался до Брайтона?

– На вертолете. Сейчас он управляет им лично. Пилота уволили несколько месяцев назад.

– Какой марки этот вертолет?

– Э… не знаю точно. Но он небольшой, – сказал Флеминг, нарочито взглянув на часы.

– Как думаете, где сейчас находится мистер де Джерси? – спросил Роджерс, положив руку на дверь.

– Понятия не имею, извините.

Роджерс улыбнулся и поблагодарил Флеминга за уделенное ему время.

– Дам вам один совет, – сказал тренер, когда старший суперинтендант переступил порог. – Я знаю, где он точно будет.

Роджерс заинтересованно повернулся.

– На соревнованиях дерби. Он ни за что не пропустит, как Флэш-Рояль выиграет бега. Поставьте на этого жеребца сейчас, и получите отличную прибыль.

Роджерс вернулся в машину, терпеливо ожидая свою помощницу Труди Грейнджер. Они ехали в тишине, пока старший офицер пролистывал блокнот, под которым он держал фотографию де Джерси.

– Что ж, либо он скрылся с деньгами, полученными с продажи, либо где-то спрятался с пузырьком лекарств, – ровным голосом проговорил Роджерс.

– Или сбежал с королевскими сокровищами, – вставил водитель.

Роджерс встретил его слова ледяным взглядом. После очередной напряженной паузы Роджерс вновь зашелестел страницами:

– Миссис де Джерси что-то скрывает.

Он постучал по блокноту, потом предложил проверить алиби де Джерси в ночь, когда умерла Сильвия Хьюитт. Он откинулся на сиденье и закрыл глаза.

– От этого дела дурно пахнет, и точно не конским навозом. Мы разместим запрос на де Джерси в Государственной компьютерной системе полиции, посмотрим, сможем ли разыскать его, пусть хоть ради его жены. Должно быть, ему было сложно покидать такую красавицу. – Роджерс распахнул глаза. – Хотя нельзя исключать и того, что он никуда не уходил, а жена покрывает его. – Старший офицер сердито глянул в окно и стиснул зубы. – Что, если нужный нам человек и есть де Джерси? Он вполне подошел бы на эту роль. Описание Филипа Симмонса совпадает с Эдвардом де Джерси. – Роджерс посмотрел на фотографию, балансировавшую на его колене. – Стал бы человек, чье лицо постоянно появляется во всех новостях о скачках, – ради всего святого, мужчина, который общался с королевой! – так сильно рисковать и проворачивать самое крупное ограбление в истории?

Неотрывно глядя на фотографию, Роджерс выудил из кармана жестяную коробочку с мятными леденцами.

Зазвонил мобильник.

– Что ж, – пробормотал он, – вскоре мы выясним, узнает ли его Морин Стэнли.

Он ответил на звонок.

– Роджерс, – резко сказал он. Жуя леденец, стал слушать новости.

Узнав, что Дрисколл и Вилкокс за день до этого покинули страну, старший офицер выругался. Многие теперь станут винить его в том, что он так опростоволосился. Стоило привлечь этих людей к следствию сразу же, как только он получил новую информацию, но он этого не сделал. Теперь суперинтендант оказался в невыгодном свете.

Де Джерси знал, что время на исходе. Он прилетел в Париж по паспорту Шонесси и остановился в небольшом гостевом доме. Из телефонной будки он связался с Дьюлэем и кратко переговорил с ним насчет встречи. Он хотел получить предоплату от покупателя.

Поль Дьюлэй, который все еще находился под наблюдением, отправился в Париж. Оставив машину, он зашагал пешком, потом сел на общественный транспорт, пока не убедился, что оторвался от хвоста. На встречу с де Джерси ювелир опоздал на целый час. Полковник уже ждал его в небольшом баре напротив отеля «Де ла Тремуйль». Дьюлэй принес с собой полмиллиона долларов в небольшой кожаной сумке. Вторую половину он оставил себе.

– Если бы ты знал, какими обходными путями я добирался до этих денег! Чертовы мерзавцы постоянно висели у меня на хвосте.

– Что сказал Китамо?

– Он никогда много не говорит, но он знает, что за груз сбросили в воду, и спрашивает, когда увидит свой товар.

Де Джерси приказал Дьюлэю даже близко не подплывать к грузу. Пока не стихнет буря, ящику следовало оставаться на дне, прикрепленным к отмеченной ловушке для лобстеров. Это могло занять и несколько месяцев.

– Сколько Китамо придется ждать? – спросил Дьюлэй.

– Сколько понадобится. Не отдавай ему Кохинур, пока все не уляжется. Что до других камней, скажи, он получит их постепенно. Не приближайся к ящику.

– Как же я отдам ему бриллиант, если не смогу подойти к ящику?

Вместо ответа де Джерси достал камень из кармана и тайно передал его Дьюлэю.

Ювелир потерял дар речи, ощущая в ладони эту драгоценность:

– Боже всемилостивый, это же… Ради всего святого, где мне его спрятать?

– Сохраняй спокойствие и говори тише. Держи его у себя, пока я не дам дальнейших указаний. Сообщи покупателю, чтобы он внес следующий платеж через Интернет. Как только все прояснится, мы передадим ему камень. Не раньше.

– Мне нравится, что ты говоришь «мы», – фыркнул Дьюлэй. – Это ведь мне таскать с собой чертову штуковину.

Француз был перепуган и много пил, чтобы хоть немного заглушить страх. Что касается де Джерси, тот сохранял невозмутимость.

– Где мне спрятать его, дьявольщина? – нервно повторил Дьюлэй. – Они наводнили мой магазин и дом, как чертова сыпь!

Де Джерси засмеялся, а через секунду подался вперед:

– Я скажу тебе, где спрятать его.

Де Джерси вернулся в отель и убрал в большой деревянный ящик деньги от Дьюлэя, прибавив их к средствам, полученным после выкупа закладной для продажи поместья. Он договорился перевести оставшуюся сумму по Интернету в два разных банковских учреждения Нью-Йорка. На фальшивое дно ящика де Джерси положил три огромные картины из небольшой галереи неподалеку от отеля «Де ла Тремуйль». Каждая была завернута в непромокаемую клеенку и замотана толстым слоем воздушно-пузырчатой пленки. Он забил ящик гвоздями, чтобы переправить по морю в США, а сбоку приклеил этикетку с названием галереи и оценочной стоимостью содержимого. Картины следовало доставить в Хэмптонс, чтобы адвокаты де Джерси сохранили у себя груз вплоть до его прибытия. Было слишком опасно возвращаться к вертолету, поэтому Эдвард оставил его на хранение в парижском аэропорту Орли. Он знал, что шансы на побег возрастут, если он уйдет один. Де Джерси не мог позволить себе контактов с другими людьми. Он лишь надеялся, что Кристина не выдаст имен с двух его фальшивых паспортов, Шонесси и Каммингса, поскольку собирался воспользоваться обоими.

Когда ящик забрала грузовая компания, де Джерси сменил документы, превращаясь в Эдварда Каммингса, английского галериста. Он перекрасил волосы в темно-каштановый цвет и приклеил небольшую козлиную бородку, окрашенную в тот же оттенок. К своему внешнему виду он добавил очки в роговой оправе.

Когда самолет поднялся в воздух, взяв курс на Нью-Йорк, де Джерси глянул в окно. Где-то внизу, покачиваясь на искрящихся морских волнах, находилась небольшая ловушка для лобстеров, прикрепленная к ящику с королевскими драгоценностями.

Кристина подобрала себе элегантный наряд, потратив на это немало времени. Она все еще находилась в удрученном состоянии, не зная, как вести себя с Шейхом, который не сильно обрадовался просьбе о встрече. Набравшись решимости все выяснить, Кристина настояла на своем, и миллиардер согласился встретиться с ней в три часа дня.

Он содержал еще более грандиозный конный двор, чем Эдвард. Особняк находился посреди акров зеленых холмов и декоративных садов. К белому зданию с колоннами, напоминавшему старый колониальный дом, вела широкая подъездная аллея, обсыпанная мраморной крошкой, которая сверкала на солнце, словно бриллианты.

Кристину проводили в гостиную. На стенах висели изысканные картины с изображением лошадей и диких зверей, соседствуя со шкафчиками, где хранились хрустальные кубки и фарфор с витиеватым орнаментом. Позолоченные стулья и кушетки с огромными бархатными подушками украшала золотая бахрома.

Горничная предложила Кристине чай, но та отказалась. Она намеревалась выяснить, сколько Шейх заплатил Эдварду за поместье. Кристина не сомневалась, что муж позаботился о ней и дочерях, но она хотела узнать, что именно он упоминал при сделке.

Ее встретил высокий импозантный мужчина в безупречном костюме. Его черные волосы, зачесанные назад и открывавшие лоб, блестели. Держался он отстраненно, холодно, едва скрывая нетерпение. Когда Кристина пожала Шейху руку, то уловила приятные цитрусовые нотки его одеколона.

Он сделал шаг назад и пригласил ее присесть:

– Вы хотели со мной увидеться?

– Да, по очень личному вопросу. Прошу прощения, если помешала вам, но мне крайне важно получить ответы на некоторые вопросы. Мой муж Эдвард де Джерси… – Кристина невольно терялась под пронзительным взглядом черных глаз Шейха. – Вы купили у него лошадей и поместье. – Она прерывисто вздохнула. – Я хочу узнать, говорил ли муж обо мне и наших двух дочерях, обсуждал ли с вами какие-нибудь условия.

– Какие условия?

– Насколько я знаю, сделка о продаже прошла в спешке. Возможно, муж оставил для меня некую информацию, потому что он…

Шейх поднял руку, и Кристина замолчала.

– Напротив, миссис де Джерси. Переговоры велись уже некоторое время.

– Некоторое время? – слабым голосом повторила Кристина.

– Да, недель шесть, наверное. Ваш муж отказался от моего первого предложения, и я отступил. Затем мы возобновили переговоры, и я согласился на запрашиваемую цену только при условии, что он включит в договор продажу своего скакуна Флэш-Рояля. Сперва он не хотел, но потом… – Шейх развел руками и улыбнулся. – Я сделал ему предложение, от которого он не смог отказаться.

– Когда это было? – спросила Кристина.

– Четыре дня назад.

– И сколько вы ему заплатили? – спросила она, обхватив ладонями колени.

Последовала тишина. Кристина подняла голову.

– Думаю, миссис де Джерси, это вопрос личного характера. Я не намерен его обсуждать.

– Но я его жена. – Кристина услышала в своем голосе истеричные нотки и встала. – Я осталась одна с дочерьми, без дома, без банковского счета, с долгами, которые не могу оплатить. Мне кажется, я имею право знать, сколько вы заплатили ему.

– Нет, миссис де Джерси, не имеете. Если ваш муж не потрудился сказать вам, тогда, боюсь…

– Я хочу знать! Я имею право знать! – прокричала она.

Шейх протянул ей воду со льдом, и Кристина приняла стакан. Она была близка к обмороку. Хозяин особняка спросил, не позвать ли ей врача, но она отказалась, пытаясь совладать с собой. Она больше не могла выносить происшедшее.

– Я была бы очень признательна, если бы вы намекнули, какую сумму денег получил мой муж за эту сделку, – сказала Кристина тихим, печальным голосом.

Через несколько минут, чтобы успокоить ее и доказать, что сделка прошла без каких-либо махинаций, Шейх показал ей чеки и договор с подписью ее мужа. Кристина поняла, что в ночь своего отъезда Эдвард собрал значительную денежную сумму и позаботился о дальнейших платежах в банке. Когда де Джерси вернулся домой и увидел, какой разгром она учинила в доме, то уже имел при себе эти средства и заранее принял решение оставить ее. Занимаясь с ней любовью, муж знал, что уйдет.

Кристина вернулась в дом, который прежде обожала, но теперь внутри остались лишь голые стены. Она призналась мужу, что не знала его по-настоящему, и помнила каждое сказанное им слово. Кристина с трудом могла находиться среди комнат, меблировкой которых они занимались вместе с Эдвардом, – слишком велико было его предательство. Пройдя по тихому дому, она добралась до хозяйской спальни. Кристине казалось, что она слышит голос мужа, его смех и признание в любви. Так она мучила себя, но ей хотелось прочувствовать эту боль, осознать весь ужас его лжи и сделать то, что задумала. Если бы Эдвард позаботился о ней, проявил внимание, дал понять, что их любовь на протяжении двадцати лет хоть что-то для него значила, рана ее не кровоточила бы так сильно. Но де Джерси ничего для нее не оставил и исчез, забрав с собой миллионы фунтов.

Кристина медленно спустилась по ступенькам и зашла в кабинет мужа. Мебель уже вынесли, но едкий запах сигар все еще витал в воздухе, пропитав стены. Эдвард словно тоже находился здесь, незримый свидетель тому, что она собиралась сделать. Кристина склонилась над телефоном. Его еще не отключили. Она достала визитку, которую оставил ей старший суперинтендант Роджерс. Злость придала ей спокойствия и решимости. Кристина набрала прямой номер и подождала.

– Роджерс, – ответили ей.

– Это Кристина де Джерси. Я бы хотела поговорить с вами о моем муже.

Глава 27

Морин Стэнли не стали показывать фотографию, взятую из офиса де Джерси. Полицейская лаборатория увеличила ту часть снимка, где было видно лицо и плечи де Джерси. Фотографию разместили среди других черно-белых снимков мужчин с похожей комплекцией тела и цветом волос. Изображения Вилкокса и Дрисколла офицеры пока не получили.

Старший суперинтендант Роджерс терпеливо ждал, пока Морин разглядывала снимок за снимком. Она не спешила, то хмурилась, то поджимала губы, рассматривая каждую фотографию. Все восемь она разложила перед собой, словно пасьянс. Как только Роджерс решил закончить их сеанс, Морин, казалось, определилась с выбором.

– У меня хорошая память на лица, – сообщила она.

Морин уже пришла в себя после кошмарного похищения и купалась в лучах непрекращающегося интереса прессы к ее персоне.

– Миссис Стэнли, – поторопил Роджерс, – вы узнаете мужчину, который держал вас в заложниках и, как вы утверждаете, был их лидером?

– Да, без всяких сомнений!

– Вы не могли бы показать нам всем, на какой из восьми фотографий изображен этот мужчина?

Морин кивнула, занеся руку над снимками.

– Без всяких сомнений, это он! – с триумфом заявила она и подняла фотографию Джорджа Эриксона, офицера, задействованного в расследовании.

Роджерс закрыл глаза.

Тони Дрисколл подписал бумаги на продажу виллы в Марбелья с агентом по недвижимости – напыщенным блондином с густым загаром, в футболке с низкой горловиной. Вилла переходила к какому-то щеголю из Италии, согласившемуся заплатить наличными. С вычетом доли агента и с продажей всего содержимого виллы эта сделка принесла Дрисколлу сто тридцать тысяч. Он знал, что дом стоил больше, но из-за наличных средств смирился с потерей.

Дрисколл собирался вернуться в Англию, когда ему позвонила жена. Она была в истерике: к ней приходили полицейские.

– Тони, они задавали разные вопросы о той женщине, Сильвии Хьюитт. А потом… Боже мой, Тони, они спросили про похищение королевских регалий. Где ты был в день ограбления и где находишься сейчас. Я сказала, что произошла какая-то ошибка, что ты разбираешься с делами на вилле.

– Лиз, заканчиваем разговор.

– Что значит заканчиваем разговор? Тони, что, черт возьми, происходит? Тони?..

Дрисколл уже бросил трубку. Он отправился на поиски Вилкокса и вскоре обнаружил его на патио.

– У нас проблемы, – тихо сказал Тони, присаживаясь рядом с приятелем на шезлонг. – Копы приходили ко мне домой, задавали вопросы, получили ордер на обыск.

Вилкокс не шевельнулся.

– Слышал, что я тебе сказал? – осведомился Дрисколл.

– Ага. – Вилкокс снял солнцезащитные очки.

– Что думаешь?

Джеймс поднялся, дотянулся до полотенца и повесил его себе на шею.

– Спущусь в гавань и позвоню оттуда Рике. Посмотрим, не добрались ли копы до меня.

– И что потом?

– Тогда и подумаем, что делать дальше.

– Знаю, что сделаю я, приятель. Уберусь отсюда к чертовой матери! Эта тупая корова сказала копам, что я здесь. Сколько времени им понадобится, чтобы приехать за мной? Один звонок в полицию Испании, и нас схватят.

– Что они хотели?

– Спрашивали про Хьюитт, а потом интересовались о дне треклятого ограбления. Не так уж трудно сложить два плюс два. Они, черт их раздери, охотятся на нас.

– Мы не знаем наверняка.

– Скажу тебе вот что, я не собираюсь это выяснять.

– И что будешь делать?

– Перееду, залягу на дно и буду ждать. Так, наверное.

Вилкокс оставался спокоен.

– Не подождешь, пока я позвоню Рике?

– Конечно, но поторопись. Лучше нам разделиться, и поскорее, – сказал Дрисколл и пошел обратно в дом.

Вилкокс воспользовался джипом Дрисколла, чтобы доехать до гавани Пуэрто-Банус. Зайдя в бар, он позвонил Рике. Говорил Джеймс мало, зато выслушал, что полиция не только задавала вопросы о его местонахождении, но и вернулась с ордером на обыск.

– Джеймс, что они искать? Почему ты оставить меня? Где ты? Скажи мне, что ты натворить?

Он прервал разговор и набрал номер бывшей жены Франсуазы. В трубке было слышно, как вдалеке шумят его дети. Вилкокс сказал, что некоторое время его не будет в Англии и мальчикам придется остаться с ней. Франсуаза пришла в ярость. Он повесил трубку и вышел из бара. На виллу Джеймс вернулся в совершенно подавленном состоянии.

Припарковав джип на подъездной аллее, Вилкокс попытался обдумать свой следующий шаг, но тут ему навстречу с чемоданами вышел Дрисколл.

– Я уезжаю, – ровным голосом сказал он.

– Куда отправишься?

– Не знаю, но точно не собираюсь торчать здесь и ждать, когда меня арестуют. Если в тебе осталась хоть толика здравого смысла, ты сделаешь то же самое.

– Ага, и на какие деньги? – фыркнул Вилкокс, хлопая дверцей машины.

– Слушай, я не брошу тебя в такой поганой ситуации, – вздохнул Дрисколл. – На кухонном столе я оставил пятьсот фунтов.

– О, да это огромная сумма. Сколько, думаешь, я протяну?

– Не моя проблема, Джимми, но мы не можем рисковать, оставаясь вместе.

– Да, у тебя же все на мази. Ты только что заработал деньжат на вилле, а мне пяти сотен хватит ненадолго.

– Возьми джип. Все документы в тумбочке прихожей. Потом переезжай к какой-нибудь девице, с которыми ты в последнее время кувыркался. Оставь ключи на столике в коридоре. У агента есть свой комплект, но ты не можешь жить здесь и дальше. Новые владельцы заезжают в конце месяца.

Дрисколл без оглядки пошел прочь.

Шагая по зеленой подъездной аллее, Дрисколл миновал бассейн в виде почки и вышел на недостроенную улочку за ним. Местные власти никак не могли закончить работы по благоустройству вилл еще с тех пор, как он приобрел здесь недвижимость пятнадцать лет назад. В конце неровной дороги он свернул направо и зашагал к небольшим магазинчикам, чтобы оттуда вызвать такси до аэропорта.

Тони еще не определился, как ему поступить. Однако позвонил жене и велел продать дом. Просил не задавать вопросов, а ждать, когда он вновь свяжется с ней. Лиз не находила себе места от беспокойства. Дрисколл мало чем утешил ее, лишь сказал, что не может вернуться в Англию. Он не знал, сколько продлится его отсутствие, поэтому посоветовал жене купить себе жилье и оставить контактный номер у агента по недвижимости, через которого продавал виллу. Тони казался себе подлецом, оставляя перепуганную Лиз в слезах, но если на него велась охота, то прослушивали и телефон. К этому времени полиция знала, что он сейчас в Испании, но куда еще он смог бы уехать без фальшивого паспорта? Они бы в любом случае выследили его.

Под вымышленным именем он арендовал частный самолет, чтобы добраться до Пальма-де-Мальорки. Больше Дрисколлу ничего в голову не пришло, ведь там с него не спросили бы паспорт. Оказавшись на месте, он снял захудалую квартирку с видом на гончарный завод, где он смог наконец расслабиться. Тони казалось, что без Вилкокса он не так уязвим. Он намеревался отсиживаться на острове, пока не стихнет буря, а сто тысяч наличными на некоторое время обеспечили бы ему спокойную жизнь.

Дрисколл сходил за покупками и торопливо вернулся в квартиру. Не одно лето он отдыхал с семьей в Испании и неплохо овладел языком, но речь все еще выдавала в нем англичанина. Тони понимал, что сильно выделяется на фоне местных жителей, поэтому стоило изменить внешность. Дрисколл решил сильно не высовываться, отрастить бороду, загореть и избегать контактов. Он знал, что придется экономить деньги и что его жизнь будет отличаться от того, к чему он привык. День вознаграждений пока не маячил на горизонте, к тому же он мог и не наступить. Дрисколла уже разыскивали копы, а перечитав все английские газеты, он и вовсе струхнул. В основном пресса приходила с опозданием на день, но там ничего не говорилось об ограблении. Это напугало Тони даже больше, чем громкие заголовки. Перед облавой всегда случалось затишье.

Вилкокс забрал с виллы все, что мог продать: постельное белье, столовые приборы и одежду, оставленную Тони. Он загрузил вещи в джип, понимая, что машину придется продать в первую очередь, поскольку та значилась на имя Дрисколла. Джеймс не мог определиться, где ему укрыться, в то время как проблема требовала незамедлительного решения. Последовав совету напарника, он подумывал переехать к одной из девушек, с которыми познакомился в первый же вечер своего пребывания в Испании. Шэрон была официанткой в коктейльном баре у причала. Кроме того, он мог обратиться к Даниэлле, массажистке, работавшей в загородном клубе «Марбелья». Она сама положила на него глаз, и тем же вечером он организовал их свидание.

Сперва Вилкокс подъехал к вилле Шэрон, расположенной на холмах, но в последнюю минуту передумал, поскольку официантка жила вместе с двумя другими девушками, а это представляло угрозу его безопасности. Джеймс развернул машину и поехал к Даниэлле. К вечеру он продал джип компании по аренде автомобилей, подписав документы от лица Энтони Дрисколла, и за наличные купил старенькую «судзуки». Вилкокс подъехал к небольшой квартире Даниэллы на окраине района Новая Андалусия. Хотя девушка и не знала, как отнестись к своему гостю, но в итоге не устояла перед его обаянием и умением убеждать. Она предупредила Джеймса, что если он станет пудрить ей мозги, то будет иметь дело с ее братьями. Тем вряд ли понравилось бы, что она жила с каким-то мужчиной.

Вилкокс знал, насколько зыбкая под ним почва. Он сразу же отдал Даниэлле плату за жилье, чтобы показать серьезность намерений, и в тот же вечер познакомился с ее семьей. Джеймс умолчал, что оставил в Англии шестерых детей и разгневанную любовницу. Он придумал легенду о том, как с первого взгляда влюбился в Даниэллу и хотел начать с ней жизнь с чистого листа, пообещав на следующий же день поискать работу. Брат Даниэллы предложил ему место главного мастера в элитном многоквартирном доме курортного района: когда клиенты уезжали с отдыха, он бы занимался покраской, ремонтом и уборкой. Вилкокс привык к совершенно другому, но, по крайней мере, так он чувствовал себя в относительной безопасности.

Ни он, ни Дрисколл не пытались связаться с де Джерси, следуя правилам минувших дней. Однако оба следили за новостями.

СМИ отчего-то молчали, что действовало Вилкоксу на нервы. Он решил в ближайшее время не звонить бывшей жене или Рике. Мальчики были с матерью, а его любовница вряд ли осталась бы надолго одна.

Кристина безумно переживала, но предательство мужа так сильно ранило ее, что она считала своим долгом сделать то, что задумала. Однако, встретившись лицом к лицу со старшим суперинтендантом Роджерсом и тремя старшими следователями, она покраснела и расплакалась. Ей предложили чай или кофе, но она отказалась и попросила воды. Кристина совсем поникла, когда Роджерс вкрадчиво заговорил, пытаясь вывести ее на нужную ему тему. Интуитивно он понимал, что получил долгожданный шанс продвинуть следствие вперед. Кристина дала разрешение записать беседу на пленку.

– Зачем вы пришли сюда сегодня? – спросил ее Роджерс.

– Мне кажется, я обязана озвучить свои подозрения насчет причастности одного человека к краже королевских регалий и смерти Сильвии Хьюитт, – ответила Кристина ровным, лишенным эмоций голосом.

Роджерс взглянул на своих офицеров.

– Миссис де Джерси, кого вы имеете в виду? Мы много раз обращались к гражданам с просьбами о содействии.

– Я говорю о Филипе Симмонсе.

Кристина не могла поднять глаз.

– Вы знаете, кто он такой?

– Думаю, что да, – сказала она и закашлялась. Офицеры терпеливо смотрели на нее. Кристина сделала глоток воды, все еще глядя в пол. – Я считаю, что это мой муж.

Она наконец посмотрела на Роджерса. И затараторила о том, как узнала его по описанию в телевизионной передаче, однако сперва отказывалась верить в это.

– Извините, что прерываю вас, миссис де Джерси, но до этой передачи были ли у вас причины полагать, что ваш муж и есть Филип Симмонс?

– Нет, вряд ли. Он просто переживал из-за потери денег и…

– Когда вы узнали его по описанию, что вы сделали?

– Простите?

– Он был дома? Вы задали ему какие-то вопросы?

– Да.

– Значит, вы обвинили мужа в том, что он тот самый человек, которого разыскивает полиция?

– Да.

– Вы спросили его, является ли он Филипом Симмонсом?

– Да.

– И что он сказал?

– Сказал, что не является.

– Значит, он отрицал?

– Да, вначале, пока не…

Напряжение в комнате было почти осязаемым, и Кристина замешкалась:

– Пока я не нашла бриллиант.

Роджерс недоверчиво откинулся на спинку стула:

– Миссис де Джерси, вы заявляете, что нашли украденные драгоценности?

Кристина сцепила ладони в замок:

– Лишь один камень. Он лежал в его сапоге.

Она рассказала, как нашла Кохинур, и добавила, что теперь ее подозрения насчет него подтвердились. Кристина сообщила офицерам, что устроила мужу допрос, но он ответил, что камень – всего лишь подделка. Однако после она разбила им зеркало туалетного столика, доказав его подлинность.

– И что ваш муж сделал тогда?

– Я спросила его напрямую, причастен ли он к ограблению.

Роджерс и офицеры подались вперед.

– И что он сказал?

Кристина помедлила.

– Сказал, что да.

От повисшей в комнате тишины закладывало уши. Именно этого подтверждения давно ждали полицейские.

– Когда он сказал это мне… – проговорила Кристина, – я не знала, что и ответить. Я была в шоковом состоянии. Потом он сделал мне чая и…

Со слезами на глазах Кристина рассказала, как муж опоил ее снотворным, а проснувшись, она обнаружила, что ночью он улетел на вертолете. Миссис де Джерси разревелась, и Роджерс объявил перерыв.

Когда допрос возобновился, Кристина в очередной раз отвечала о Сильвии Хьюитт, стараясь припомнить ночь, когда та умерла.

– Вы знали, что Сильвия Хьюитт умерла от смеси морфина и кетамина? – тихо спросил Роджерс.

– Я не знала, как именно она умерла. Мне казалось, она покончила с собой. То же самое я сказала вам, когда вы приезжали ко мне домой.

– Кетамин – это сильный лошадиный транквилизатор. Ветеринары часто используют его, чтобы усыпить некрупных животных.

– Этого я не знала, – проговорила Кристина, глядя на офицера потухшим взглядом.

– У вашего мужа мог быть доступ к этому веществу?

– Полагаю, что да… Он же руководил конным двором. Возможно, вам стоит спросить мистера Флеминга. Я не знаю.

– Вы сказали, что мистер де Джерси дал вам снотворного в ночь своего отъезда.

Кристина посмотрела на офицера, шокированная таким предположением.

– Не подозреваете ли вы, что он хотел заставить замолчать и вас? Вы же сами сказали, что той же ночью он уехал.

– Верно, но в пузырьке остались таблетки. Если бы он решил убить меня, то использовал бы все, – повышенным голосом проговорила Кристина.

– Значит, вы не считаете, что муж мог причинить вам вред?

– Конечно нет!

Роджерс замолчал, потом приблизился к Кристине:

– Миссис де Джерси, когда мы приехали к вам домой, вы ничего подобного нам не рассказали. Ни слова о том, что нашли бриллиант, ни слова о разговоре с мужем и его признании своей вины. Это выглядит очень подозрительным.

Весь следующий час Кристина находилась под сильным давлением: ей пришлось не раз повторить о том, как она вывела мужа на разговор. Когда ее обвинили в содействии побегу Эдварда, она разозлилась и вскочила со стула.

– Я не знала! Не знала! Не знала! – закричала Кристина и разрыдалась. – Я и подумать не могла, что он бросит меня, – всхлипывала она.

Труди Грейнджер отозвала Роджерса в сторону и сказала, что Кристине следует отдохнуть.

Главный суперинтендант Роджерс понимал, в каком потрясении находилась эта несчастная, однако его радовали успехи по делу об ограблении. Ему вспомнились слова: «Фурия в аду – ничто в сравнении с брошенной женщиной». Это оказалось истиной, принеся расследованию самые большие на тот момент результаты. Проверяя показания Кристины, Роджерс записывал напоминания для следующих вопросов.

Они сделали перерыв на обед, чтобы вся команда могла переварить полученную информацию. Полиция беспокоилась, что упустила крупную рыбу, поскольку от Интерпола не приходило вестей. О местоположении других украденных драгоценностей Кристина ничего не знала. В неведении она пребывала и о том, что во время допроса офицеры получили ордер на обыск поместья, и в особняке уже полным ходом шла полномасштабная операция. Целая армия полицейских наводнила особняк и конюшни, к полному недоумению нового владельца. Не менее тщательно проверили дома Тони Дрисколла и Джеймса Вилкокса.

Вечером в интервью прессе полиция заявила, что может назвать имя самого разыскиваемого мужчины Великобритании – Эдвард де Джерси, известный также как Филип Симмонс. Были выданы ордеры на арест Джеймса Вилкокса и Энтони Дрисколла. Полиция сообщила, что, возможно, оба находились в данный момент в Испании.

На следующий день Кристина в сопровождении своего адвоката явилась на очередную длительную встречу с полицией. Ей задавали подробные вопросы о поездках де Джерси за границу. Когда офицеры узнали о путешествии в Монако, то вновь просмотрели дело о «Принцессе Гортензии», владельцем которой являлся Поль Дьюлэй. Ювелир уже несколько недель находился под наблюдением. Пока полиция располагала лишь информацией о том, что яхта принадлежала ему, а также его объяснениями в связи со «сбросом груза», свидетелем чего стали подростки.

Поля Дьюлэя арестовала французская полиция. Вначале ювелир настаивал, что встал на якорь у берегов Брайтона по вполне невинной причине. Однако теперь офицеры вооружились данными о том, что второго мая де Джерси прибыл на ипподром Брайтона во второй половине дня, как раз после того, как свидетели видели сброс ящика. Полиция надавила на Дьюлэя, но в отсутствие адвоката он отказался отвечать на дальнейшие вопросы.

Ювелирная лавка и дом Поля Дьюлэя снова подверглись обыску. В итоге под напором допросов француз раскололся. Его адвокаты согласились на сделку в случае, если он предоставит информацию. Тогда он признался в своем участии в ограблении. Дьюлэй привел полицейских в небольшую бухту и указал на ловушку для лобстеров, покачивавшуюся на воде. В течение нескольких минут офицеры получили доступ к ящику, прикрепленному к буйкам. Бухту заполонили зеваки и репортеры, наблюдая, как за ценным грузом отправляются катера.

Ящик привезли на берег и отправили в местный полицейский участок, где его и вскрыли. Внутри обнаружились украденные драгоценности, за исключением великолепного бриллианта Кохинур.

Дьюлэя допрашивали сутки напролет, и в конце концов он выдал подробности о продаже бриллианта, в результате чего полиция вышла на покупателя из Японии. Сначала он отказывался отвечать на вопросы, но затем, при условии, что к нему не применят мер, признался, что передал Дьюлэю огромную сумму в качестве предоплаты за бриллиант, однако камень так и не получил. Дьюлэя снова допросили в присутствии офицеров британской полиции, и он признался, что передал де Джерси полмиллиона долларов в Париже, а вторую часть оставил себе.

В полиции обеспокоились, что к этому времени целостность камня могла пострадать. Офицеры допрашивали Дьюлэя, пока тот окончательно не раскололся. Полицейские не верили своим ушам: ювелир спрятал камень в своем саду, среди камней водопада.

Когда офицеры британской полиции добрались до того места, то увидели русалку, из протянутой руки которой лился ручеек. Возле ее хвоста, уходящего под воду, находилась каменистая горка. Там, ярко сверкая среди прочих камней, лежал Кохинур. Вокруг знаменитого бриллианта рассыпались преломленные радужные блики.

Когда в Англии стихла радость по поводу возвращения сокровищ, журналисты возвели грабителей в ранг героев. Имя Эдварда де Джерси не сходило с уст большинства людей. Отряды полиции то и дело отправлялись в напрасные погони. Через две недели все еще не последовало арестов, кроме задержания Пола Дьюлэя. Он рассказал все что мог, но, как выяснилось, знал он не так много. Ювелир никогда не встречал Дрисколла или Вилкокса, как и других участников ограбления, но когда ему показали фотографию Эдварда де Джерси – он признал в нем Филипа Симмонса. Дьюлэй оставался во французской тюрьме, пока его не привезли на суд в Англию.

Назвав де Джерси главным руководителем ограбления, Дьюлэй вернулся в свою камеру. Он не раскрыл, что много лет назад встречался с Энтони Дрисколлом. Полиция все еще пребывала в неведении, что Дьюлэй вместе с де Джерси и его командой стояли за кражей золотых слитков. Ювелир попросил бумагу и ручку, чтобы написать несколько строк жене. Потом он разорвал свою рубашку и повесился в камере. В записке он просил прощения у Ульрики и детей. Своим поступком Дьюлэй нанес серьезный удар полиции, поскольку его собирались использовать в качестве свидетеля обвинения.

Старший суперинтендант Роджерс настаивал, что не бросит поиски подозреваемых в ограблении. Он обещал, что в течение нескольких месяцев арестует всех виновников. Однако Эдварда де Джерси и след простыл. Это представляло собой огромную проблему. Де Джерси имел при себе основательную сумму наличных, полученных не только от Дьюлэя, но и от продажи поместья. Человека, находившегося в бегах без гроша за пазухой, было куда проще выследить, в отличие от того, кто располагал целым состоянием. У де Джерси хватало средств, чтобы приобрести новые документы. Если бы он пожелал, то вполне мог сделать себе новое лицо. Даже при содействии ФБР и Интерпола у полиции Великобритании не возникало зацепок. Подобно Вилкоксу и Дрисколлу, де Джерси как сквозь землю провалился.

Заметно поредевшая команда детективов решила сосредоточить свои поиски в Испании, надеясь поймать Вилкокса и Дрисколла. Имея на руках фотографии подозреваемых и объявив существенную награду за любую информацию, они выдвинулись в путь.

После многочисленных допросов у Кристины случился нервный срыв, и два дня она пролежала в частной клинике. Ее отец приехал в Англию, чтобы позаботиться о внучках. Наконец Кристине разрешили уехать с дочерьми в Швецию, власти которой согласились установить за ними слежку на случай, если де Джерси выйдет на связь.

Кристина провела на родине почти неделю, прежде чем направиться в банк. Там у нее оставался личный счет, на котором лежали деньги, доставшиеся от матери, а также кое-что из мелких украшений, хранившихся в депозитной ячейке. Решив остаться в Швеции, Кристина хотела продать драгоценности. После короткого разговора банковский служащий отвел ее в хранилище. Ячейку она открыла без лишних свидетелей и нашла там адресованное ей письмо. По почерку на конверте Кристина сразу же поняла, что это послание от мужа. Трясущимися руками она разорвала конверт и прочла письмо.

Любимая!

Когда ты будешь читать это письмо, то станешь либо презирать меня, либо найдешь в себе силы простить своего мужа. Мне ничего не оставалось, кроме как быстро все распродать, умолчав о своих намерениях. Я никогда не желал вреда ни тебе, ни нашим дочерям. Я люблю тебя не меньше, чем в день нашей свадьбы, и всем сердцем люблю девочек. Кроме того, я испытываю к тебе глубокое уважение и знаю, что ты вырастишь их такими же прекрасными и достойными восхищения.

Знаю, что ты никогда не предашь меня, но, чтобы обезопасить твою жизнь и счастливое будущее, лучше всего для меня будет исчезнуть. Я позаботился обо всех вас. Ты найдешь здесь ключи от чудесного домика, который я выбирал с мыслями о тебе, поскольку знал, что ты вернешься в Швецию. Я буду любить тебя до самой смерти и благодарен за лучшие двадцать лет в моей жизни. Благослови тебя Господь.

Держа письмо дрожащими руками, Кристина снова и снова перечитывала его. Слезы струились по ее щекам и капали на бумагу, размывая буквы. Ключи были прикреплены к небольшой карточке с адресом, а рядом находился толстый конверт с банковскими картами и счетами на имя Кристины Олефсон, ее девичью фамилию. Там лежало полтора миллиона фунтов. Дом стоил три четверти миллиона.

Позже тем днем Кристина сидела на сосновом полу своего нового дома и смотрела на растущие в саду деревья. Эдвард все продумал, как делал и всегда за время их брака. Муж любил ее, а она не доверилась ему. Наверное, де Джерси знал, что так и будет. Чувство вины затмило боль, которую Кристина носила в себе не одну неделю. Но слез не осталось: их пролилось достаточно. Она встала и прижалась щекой к холодной оконной раме. На запотевшем стекле Кристина нарисовала сердце, написала внутри их с Эдвардом имена и перечеркнула стрелой. Она вышла из комнаты. Ее сердце плакало. Кристина не сомневалась, что их совместная жизнь подошла к финалу. Она слишком сильно любила Эдварда, и это чувство ослепило ее. Пусть бы они остались без единого пенни, Кристину это не волновало, но из-за денег де Джерси поставил под угрозу счастье их семьи.

Кристина решила сохранить в тайне то, что оставил ей муж. Она не спросила у банковского служащего, когда или как Эдвард получил доступ к ячейке. Она предпочла не знать этого. Кристина позвала отца переехать к ним с дочерьми: тогда все выглядело так, будто бы дом купил он или хотя бы часть дома. Она понимала, что полиция все еще следит за ней в надежде выйти на де Джерси. Но, обнаружив в ячейке ключи от дома и деньги, она поняла, что Эдвард не станет искать с ней встречи.

Кристина записала дочерей в американскую школу Стокгольма и взялась обустраивать свое новое жилище.

Май выдался на редкость холодным, но Флэш-Рояль находился в превосходной физической форме, собираясь выступить на дерби восьмого июня. Мощный жеребец стал степеннее, потеряв былую спесь, граничащую с агрессией. За его шерстью столь аккуратно ухаживали, что теперь она напоминала черную лакированную кожу. На тренировках он превосходил лучших лошадей на целый фарлонг.

Когда началась подготовка к сезону гладких скачек, Микки Роулэнд убедился, что, несмотря на смену начальства, он все равно примет участие в главной скачке своей жизни. Этот пункт де Джерси внес в договор, за что Роулэнд мог простить своему бывшему боссу внезапный отъезд и долг по зарплате.

Новый хозяин не афишировал мастерство Флэш-Рояля. Посторонним запрещалось присутствовать на его тренировках. С легкостью выиграв два испытательных заезда, этот скакун стал главным фаворитом дерби. Интерес к нему еще больше подогревался тем, что прежде конь принадлежал Эдварду де Джерси. Самому разыскиваемому человеку Великобритании предстояло увидеть, как у него заберут приз его мечты.

Старший суперинтендант Роджерс считал невероятным, что полиция до сих пор не обнаружила Дрисколла и Вилкокса и не получила на них никаких доносов от граждан, несмотря на обещание крупного вознаграждения. Поиски местонахождения Памелы, как и многое другое, тоже не приносили результатов, пока не раздался звонок из полиции Плимута. Офицеры сообщили о том, что в неблагополучном районе, известном как Форт, пострадала при пожаре в своей квартире женщина. Очевидно, она заснула с сигаретой и бутылкой спиртного в руках. Соседи увидели шедший из-под двери дым и попытались взломать ее. Не справившись, они вызвали пожарную бригаду. Памела Кенуорти-Райт была найдена в тяжелом состоянии на своей кровати, она сильно обгорела и надышалась дыма. Когда медики хотели забрать ее в больницу, она устроила истерику, а потом впала в кому. Рядом с кроватью пострадавшей полицейские нашли большую жестяную коробку с тремя тысячами фунтов наличными и различными предметами, которые показались подозрительными. Там лежала рубашка с монограммой лорда Вестбрука, а также золотой перстень с печаткой и его фамильным гербом.

Роджерс с двумя офицерами сели на поезд до Плимута, а на вокзале их встретила патрульная машина. Через пятнадцать минут после их прибытия в больницу Памела скончалась. Это был удар ниже пояса, поскольку допросить ее не успели, а ведь не оставалось никаких сомнений в причастности этой женщины к ограблению. Уже позже Морин признала в ней «придворную даму».

Офицеры долго проверяли вещи Памелы, но не нашли новых зацепок. Она подошла к делу скрупулезно, как и наказывал де Джерси, за исключением того, что сохранила у себя кольцо Вестбрука, которое лорд оставил ей вместе с деньгами.

Прекратив всяческое общение с людьми и погрузившись в одиночество, Памела сильно запила, то и дело читая новости о продвижении полиции в поимке грабителей. Но и к этому она потеряла всякий интерес, употребляя все больше алкоголя и меньше еды. Судьба этой бедолаги закончилась трагической смертью, однако напоследок Памела появилась на первых полосах: в газетах опубликовали ее фотографию, сделанную много лет назад во время гастролей спектакля «Школа злословия». На снимках, взятых из старого альбома, она выглядела прекрасно, поэтому, к ее счастью, никто не увидел покрасневшее, опухшее от спиртного лицо и морковно-рыжие волосы. Она умерла не хуже леди Тизл[18], и даже давно утраченные друзья Памелы, которые знали ее по актерской карьере, выступили с надгробной речью о таланте, чудесном нраве и прекрасном чувстве юмора этой женщины. Ей бы это определенно понравилось.

Находясь в Испании, Вилкокс хорошо загорел и отрастил длинные волосы и бороду. Он все так же работал на братьев Даниэллы, выполняя в квартирах работы маляра. Одним из плюсов его ныне скромного образа жизни было то, что он обуздал свое пристрастие к кокаину.

Как-то раз в обеденный перерыв брат Даниэллы взял в руки испанскую газету.

– Здесь пишут о коне того человека, который якобы организовал кражу королевских драгоценностей, – сказал тот, тыча пальцем в газету и демонстрируя фотографию. – Скакуна зовут Флэш-Рояль.

Позже, когда парень ушел, Вилкокс взял газету и прочитал статью о Флэш-Рояле. Перевернув лист, он увидел очередной снимок Эдварда де Джерси, снова крупным планом, и длиннющую статью о краже драгоценностей. Джеймс пристально смотрел на невозмутимое лицо Полковника и вдруг подумал, что тот мог запросто заявиться на дерби и посмотреть, как бежит его конь. Возникли ли у полицейских такие же мысли? Вилкокс не устоял и притронулся пальцами к лицу де Джерси, тихо молясь, чтобы этого не произошло.

Дрисколл переключал каналы британского спутникового телевидения. Наконец он остановился на том, где обсуждали предстоящее дерби. Сперва Тони не придал этому значения, поскольку никогда не был азартным человеком. Когда он работал в букмекерских конторах Ронни Джерси, старик советовал ему держать деньги при себе – пусть тратятся игроки. Дрисколл беспрекословно следовал его совету. Передача сосредоточилась вокруг коня по кличке Флэш-Рояль, некогда принадлежавшего Эдварду де Джерси, и Тони сконцентрировал все внимание на экране. Обычно он запрещал себе думать о де Джерси, но, услышав его имя сейчас, погрузился в воспоминания. Затаившись в Испании, Дрисколл редко покидал квартиру из страха быть узнанным. Он отрастил бороду, чтобы скрыть большую часть лица, и сильно похудел – от нервов, а также благодаря свежим овощам и фруктам, которые покупал на рынке. Боли в желудке и несварение, с которыми Дрисколл жил многие годы, почти сошли на нет. Он вернулся в хорошую физическую форму благодаря ночным пробежкам, во время которых собирал газеты, оставленные на пляже туристами. Последние пару дней Тони сидел как на иголках: он появлялся в прессе так же часто, как и Вилкокс. Дрисколл посылал небесам безмолвные молитвы, чтобы ради него и Джимми, ради «трех мушкетеров» де Джерси не объявился.

К концу мая Кристина поняла, что скоро разгорится шумиха вокруг дерби, а ведь эти бега станут для нее особенными. На этот раз она не собиралась делать ставок, но ради мужа надеялась, что Флэш-Рояль победит. Подобно Вилкоксу, Кристина гадала, рискнет ли муж объявиться, чтобы взглянуть на заезд своего жеребца. Она молилась, чтобы де Джерси не делал этого, но знала, каким сильным будет искушение. Муж обожал скачки, а особенно боготворил соревнования в дерби. Это было связано с его давно умершим отцом, хотя Кристина толком не знала всей истории. Она лишь надеялась, что Эдвард не придет.

Глава 28

В поисках де Джерси все еще участвовал большой отряд полиции, а теперь у офицеров появились и свежие фотографии Вилкокса и Дрисколла. Лиз Дрисколл понятия не имела, где находился ее муж в день ограбления. Что касается Рики, она не сомневалась, что Джеймс был дома, поскольку они праздновали день рождения его сыновей. До этого момента полиция не располагала физическими уликами их причастности к ограблению, оба оказались под подозрением лишь из-за своего отсутствия. Охота на этих двоих возобновилась с удвоенной силой.

Потратив месяц на поиски в Испании, полиция вернулась ни с чем. Старший суперинтендант теперь выяснял подробности краха компании «leadingleisurewear» и исчезновения Алекса Морено, на случай если это даст новые зацепки в отношении местонахождения де Джерси. Но Алекс Морено словно испарился с лица земли. Пребывая в подавленном состоянии, Роджерс созвал старших офицеров на совещание, чтобы посвятить их в последние детали по делу. Следовало напомнить общественности, что де Джерси все еще находился в розыске, – полиция как никогда нуждалась в помощи сограждан, но даже пресса больше не требовала от них новостей.

Роджерс сидел в крохотном боксе с перегородками, зная, что пора выйти к своей деморализованной команде. Все понимали, какое напряжение испытывал их руководитель, а он никак не мог определиться со следующим шагом. На последнем еженедельном собрании с начальством Роджерсу намекнули, что расследование нуждалось в новой команде, способной свежим взглядом посмотреть на ситуацию.

Наконец, отодвинув стул, он поднялся и направился в переговорную, где его ждали двадцать мужчин и две женщины-офицера, участвовавшие в расследовании. С хмурым лицом Роджерс переступил порог и встал перед рядом фотографов, выстроившихся вдоль стены.

– Провалиться мне сквозь землю, если мы не проведем чертовы аресты, – фыркнул он. – Преступники все еще на свободе, и если у кого-то есть гениальные идеи, самое время их озвучить.

Руку подняла женщина-детектив Сара Редмонд, невысокая симпатичная блондинка.

– Сэр, мне пришло в голову, что одна из наших зацепок – это имя, Филип Симмонс. Почему де Джерси использовал именно его? Может, по некоей причине, связанной с прошлым этого человека? Или же он использовал псевдоним и раньше, в других преступлениях. Следовало бы…

Зазвонил телефон. Роджерс поднял трубку и прислушался, его посеревшее лицо стало багровым. Отключившись, он хлопнул ладонью по столу:

– В Ньюкасле за неудачный ночной взлом взяли одного парня. Он просит о сделке.

Офицеры с предвкушением посмотрели на начальника.

– Парень признался, что участвовал в ограблении! – объявил суперинтендант.

Комната наполнилась радостными возгласами, все вскочили на ноги, позабыв о словах Сары.

Договорившись об уменьшении срока, Кеннет Шорт дал показания, в которых признался, что во время налета исполнял роль одного из мотоциклистов. Сперва он отрицал, что знал своего напарника, но в итоге выдал второе имя, и полиция арестовала Брайана Холла на ферме в Дорсете, где тот скрывался. За участие Шорту заплатил наличными человек, которого он знал исключительно как Филипа Симмонса, – двадцать тысяч сразу, а еще двадцатку ему обещали после продажи драгоценностей. Узнав из прессы, что сокровища найдены, Шорт понял, что не дождется второй выплаты, однако он успел влезть в долги. Поэтому парень взломал офис завода, но его поймал охранник с собакой.

Холл и Шорт рассказали, как воспользовались катерами для отступления, а потом устроили поджог в лодочном сарае. Оба мотоцикла извлекли из воды в тех местах, где они были брошены. Арестованные также привели полицейских в амбар, где все еще хранился второй «даймлер». Эти двое принесли отряду полиции новую информацию, а их арест снова взбаламутил прессу. Дело об ограблении опять попало на первые полосы, и полиция ждала дальнейших успехов в расследовании.

Никто из арестованных не мог в подробностях рассказать о подготовке операции, хотя они сообщили, что их привлек Тони Дрисколл, у которого Холл работал много лет назад. Они снова встретились на свадьбе его дочери, куда Холла позвали на халтуру. Оба мотоциклиста признали в водителе Вилкокса. Теперь охота на Дрисколла и Вилкокса усилилась, их лица появлялись в газетах и новостных передачах с расчетом, что кто-нибудь выдаст их местонахождение.

Дело вновь освещали в прессе, что угрожало безопасности Вилкокса и Дрисколла. Приятели были вынуждены ждать и надеяться, что смогут остаться на свободе. Было непросто жить в ежедневном страхе, что их арестуют, тем более что Испанию наводнили британские туристы. Фотографии Джеймса Вилкокса и Энтони Дрисколла висели в каждом полицейском участке страны, на автобусных остановках и аэропортах с красной надписью, напечатанной над их головами крупными буквами: «НАГРАДА». Их могли раскрыть в любой момент.

Следующий удачный прорыв в расследовании случился благодаря заключенному, который также хотел прийти к соглашению с полицией. Он сообщил, что владеет информацией о краже королевских драгоценностей. До него дошли слухи, что один парень из тюрьмы «Франклин» имел отношение к этому делу. Речь шла о некоем Грегори Джонсе.

Однако тот не пожелал говорить с полицией. Джонс отбывал пожизненный срок и знал, что не получит смягчения приговора даже при условии сотрудничества.

На беседу он согласился лишь после того, как ему пообещали замолвить словечко о переводе в тюрьму открытого типа. Джонс поведал отряду, что именно он рассказал Эдварду де Джерси, выступавшему в качестве адвоката по имени Филип Симмонс, о протоколе и безопасности при королевском дворе. Джонс не упомянул, что ему щедро заплатили.

Изучая итоги прошедших двух дней неустанной работы, Роджерс вернулся к прежнему энергичному состоянию. Недавние аресты и обвинения означали, что дело вряд ли отдадут новому отряду. Уверенность передалась и подчиненным. К этому моменту офицерам казалось, что они лично знакомы с Вилкоксом и Дрисколлом, – полицейские часами беседовали с Лиз Дрисколл, а также сожительницей Вилкокса и его бывшей женой.

Констебль Труди Грейнджер и констебль Сара Редмонд, две женщины, приставленные к отряду, находились поблизости, когда допрашивали всех жен, включая Кристину де Джерси.

– Может, мы и узнали многое о Дрисколле и Вилкоксе, но Эдвард де Джерси остается загадкой, – сказала Труди, просматривая недавние показания.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Сара.

– Его поведение совсем не похоже на двух других. Он человек иного склада. Можно понять, почему пресса устроила вокруг него такую шумиху, да и вокруг всей их троицы. Во время ограбления они не применяли насилия. Никто не пострадал.

– Поспорим? – предложила Сара.

– Они не применяли насилия, – повторила Труди. – Это факт. Да, они нагнали ужаса на охранника «Д’Анконы», то же и с персоналом, но в конечном счете это даже сыграло на руку двойнику королевы. Актриса извлекла огромную выгоду из своего похищения. Каждую неделю она появляется в передаче «С миру по нитке». В прошлое воскресенье ей посвятили разворот в журнале – в разделе о том, как носить двойку или что-то вроде такой ерунды. Как я и сказала, никто не пострадал, драгоценности вернули, поэтому интерес общественности к делу пропал.

– Не соглашусь, что никто не пострадал. Спроси жен этих негодяев, как чувствуют себя они, в особенности Кристина де Джерси! Мерзавцы врали им, а больше всех – Эдвард де Джерси. Он пренебрег женой и двумя детьми. Как, думаешь, они справляются со всем этим?

– А может, им даже нравится! – резко ответила Труди, сердясь оттого, что Сара была права.

– Нравится? – переспросила Сара. – Ничего подобного! Он бросил их, наплевал на их чувства, а сам сбежал с миллионами. Для меня он отнюдь не герой, а лживый, двуличный мерзавец. Надеюсь, мы найдем этого подонка.

– Мне ясна твоя точка зрения. Однако, несмотря на его вину, мы так и не нашли человека, который отозвался бы о нем плохо.

Сара прислонилась к столу Труди:

– Не совсем так. Дело не в том, что про него не говорят плохое, скорее совсем ничего не говорят. Может, боятся. Но кто-то должен знать Эдварда де Джерси и вывести нас на него.

– Что ж, возможно, ты найдешь этих людей, – улыбнулась Труди. – Мне нужно отнести это шефу, так что извини.

Сара вернулась к столу, села и стала рисовать закорючки в блокноте. Все трое арестованных свободно рассказывали про Дрисколла и Вилкокса, но с неохотой говорили об Эдварде де Джерси, а может, им было нечего сказать. С их слов, говорил он мало, всегда был учтив, но вел себя словно армейский генерал. Они никогда не видели, чтобы де Джерси злился: он вел себя обходительно, воспитанно и хорошо одевался.

Брайан Холл описал Вилкокса как угрюмого и неуравновешенного человека, а Дрисколл страдал от проблем с желудком. Эта парочка стояла особняком, общаясь чаще всего с де Джерси. Оба обращались к нему не иначе как Полковник. Сара нарисовала человечка с большой головой и закрученными усами, а под ним написала «ПОЛКОВНИК». Потом разорвала рисунок на мелкие кусочки и сосредоточилась на показаниях Брайана Холла.

Сара не единственная обратила внимание на слова Брайана Холла о прозвище Эдварда де Джерси. Получая информацию разного рода, Роджерс сперва и не заметил этого, но теперь заинтересовался. Он вышел из своего бокса:

– Сара, не могли бы вы распечатать показания Брайана Холла?

– Конечно, шеф, как раз их просматриваю.

Роджерс опустился на вращающийся стул. На его столе находился лишь телефон и блокнот для записей. Он ненавидел всяческий хлам так же, как и компьютеры. Со всех сторон Роджерса окружили ящики и шкафы с документами. Складывалось ощущение, что охота на грабителей велась несколько лет, а не недель.

Сара положила распечатки с показаниями ему на стол и постояла рядом, глядя, как он сосредоточенно пролистывает страницы.

– Ищете что-то конкретное? – полюбопытствовала она.

– Да. Кое-что из слов Холла запало мне в память. Он сказал, что Дрисколл и Вилкокс обращались к де Джерси по прозвищу, что-то вроде Полковника?

– Да, шеф. Это на четвертой странице – кажется, пятая строчка.

Роджерс с удивлением посмотрел на Сару:

– Спасибо. На этом пока все.

Она вышла, а Роджерс нахмурился, перечитывая строку из допроса Холла. Это показалось ему смутно знакомым. Он закрыл глаза и вспомнил былые дни, когда он только начинал свою карьеру, – в то время ходило множество историй о мифическом, недосягаемом грабителе, известном лишь как Полковник. Мог ли де Джерси быть тем серым кардиналом? По возрасту он подходил. Внезапно Роджерс вспомнил слова Сары о том, что, возможно, де Джерси использовал псевдоним Филипа Симмонса из-за связи с прошлым. А что, если снова заглянуть в ограбления, связанные с Полковником, – Золотое ограбление и Большое ограбление поезда, – вдруг там всплывет имя Филипа Симмонса?

Роджерс прошел в диспетчерскую:

– Мне нужна машина. Хочу наведаться в дом Эдварда де Джерси. Труди здесь?

– Нет, сэр. Она только что уехала, чтобы проверить состояние банковского счета Грегори Джонса. Она собирается допросить его мать и…

– Ладно. Вы поедете со мной. Немедленно.

Роджерс снова направился в поместье. На этот раз он хотел более основательно пообщаться с работниками, особенно теми, кто ежедневно контактировал с де Джерси. До нынешнего момента старший суперинтендант сосредоточивался на уликах и различных зацепках, но теперь он осознал, что если хочет поймать преступника, то должен сперва понять его. Пока из того впечатления, что сложилось со слов бывших работников де Джерси, он выглядел человеком добросовестным, требовал от подчиненных упорного труда, преданности и результатов, однако и вознаграждал их по заслугам. Одна вещь, о которой все упоминали, привлекала Роджерса особенно: де Джерси был одержим Флэш-Роялем. Он относился к нему как к сыну, говорили они, уделял ему больше внимания, чем собственным дочерям.

В поместье де Джерси Роджерс с удивлением обнаружил малое количество работников. Там же стояли тяжелые цементовозы и строительная техника: новый владелец затеял реконструкцию. Роджерс переходил от одного пустого стойла к другому, Сара следовала за ним. Очевидно, большая часть персонала ушла. Роджерс уже было расстроился, но тут заметил Флеминга, говорившего с ветеринаром, пока пустые стойла поливали из шланга. Тот пришел обсудить компенсацию по непогашенным счетам. Оба увидели, как к ним через весь двор направлялся старший офицер полиции.

– Доброго дня, – поздоровался Роджерс. – Мог бы я задать вам несколько вопросов?

Они вернулись в заметно опустевший офис Флеминга. На его рабочем столе все еще стояла фотография де Джерси с королевой. Ветеринар рассказал Роджерсу, что хозяин места себе не находил, когда Флэш-Рояль получил травму. Де Джерси лично ухаживал за больной ногой скакуна. Флеминг добавил, что босс ладил с этим своенравным жеребцом лучше, чем кто-либо другой. Как-то раз де Джерси наотрез отказался от предложения кастрировать его из-за буйного нрава, что запросто могло отвлечь коня на беговой дорожке. Вместо этого босс перевел Флэш-Рояля в ту часть конюшен, где не было других лошадей. В течение полугода он лично следил за тренировками, и постепенно, к всеобщему удивлению, этот громадный жеребец успокоился, завоевав победу в своих первых скачках в качестве трехлетки и доказав тем самым правоту де Джерси.

Флеминг решил не упоминать о «соглашении», которое они заключили с боссом, и полученной сумме в десять тысяч фунтов. Дональд и так стыдился их поступка, к тому же знал, что это мало чем поможет расследованию. Возможно, де Джерси и обожал этого скакуна, но он поставил под угрозу его участие в дерби. Флеминг прежде не понимал причин, но наверняка босс к тому времени уже договорился о продаже поместья, а вместе с ним и Флэш-Рояля. Теперь тренер осознал, зачем де Джерси провернул ту незаконную сделку и повязал жеребца с чемпионкой среди кобылиц. Очевидно, Эдвард знал, что может потерять его, и хотел в один прекрасный день стать обладателем не менее великолепного скакуна. Поэтому Флеминг решил не говорить о продаже Бэндит Куин в Ирландию человеку по имени Майкл Шонесси.

Ветеринар уехал, и Роджерс с Сарой, которая за все время не промолвила ни слова, остались в офисе. Флеминг чувствовал себя неуютно.

– Похоже, это уже никому не нужно, – сказал Роджерс, поднимая фотографию в серебряной рамке с де Джерси и королевой.

– Мне нужно, – тихо сказал Флеминг и грустно улыбнулся. – Он всегда хотел выиграть в дерби. За все эти годы он выставлял разных скакунов. Это было как-то связано с его отцом.

– А что с его отцом? – спросил Роджерс. – Эдвард де Джерси унаследовал все от него?

Флеминг с удивлением посмотрел на офицера:

– Нет. Его отец был букмекером из Ист-Энда.

– Букмекером? – ошарашенно повторил Роджерс.

– Да. Кажется, его звали Рональд. Правда, он почти ничего не говорил об отце. Босс был не из тех людей, с которыми можно часами вести личные беседы. Он учился в Сандхерсте, но я знал его лишь в качестве заводчика скаковых лошадей. Де Джерси нанял меня около двадцати лет назад.

– Он вам нравился? – спросил Роджерс.

Флеминг замешкался, и старший офицер повторил вопрос.

– Нравился ли он мне?

– Как человек, – не отступал Роджерс.

– Не знаю, что и ответить. После всего случившегося трудно сказать. Они с Кристиной были особенной парой. Спросите мою жену.

– Я спрашиваю вас.

Роджерс пронзительно посмотрел на Флеминга.

– Я только что ответил на ваш вопрос, разве нет? Нельзя проработать на кого-то двадцать лет и ничего не чувствовать. Я уважал его и…

– И? – не унимался Роджерс.

– Если он сделал то, в чем его обвиняют, тогда я вряд ли знал его по-настоящему. Но он всегда вел себя так, словно мы с ним на равных, за исключением последнего времени. Однако я списал эту перемену на его финансовые трудности. Слушайте, мне больше нечего добавить, и, если не возражаете, я бы хотел заняться работой. Еще нужно утрясти кое-какие вопросы для нового хозяина поместья.

– Что ж, спасибо. Я ценю то, что вы согласились поговорить. Мне хочется получше узнать человека, которого я пытаюсь выследить.

– Я так и понял, но удачи вам желать не буду. Надеюсь, он останется на свободе.

Роджерс сердито встал и кивнул Саре, которая так и не проронила ни слова.

– Что ж, а я надеюсь на обратное. В конечном счете все сводится к тому, что он просто вор. Дешевый аферист. И ему это с рук не сойдет.

Роджерс пошел прочь. Сара кивнула Флемингу и двинулась следом.

Оставшись в одиночестве, Флеминг поднял фотографию в серебристой рамке, которой так гордился его прежний босс. Он мог рассказать о де Джерси куда больше, но тогда бы впутал в эту историю и себя. Сейчас же они с женой подыскивали новый дом. Флеминг обсудил возможность работать у Шейха, и ему предложили место в офисе. Конечно, это было понижением, но так Дональд смог бы оплачивать аренду жилья. До пенсии было еще далеко, а премий или социальных выплат ему не предвиделось. Когда у де Джерси начались финансовые проблемы, он приостановил выплату пенсий для персонала.

Внезапно Флеминг рассердился из-за предательства босса и гневно уставился на фотографию. Дональд задумался, где мог сейчас прятаться де Джерси, и ощутил прилив злости, что слишком доверился ему. Он бросил фотографию на стол, и стекло разбилось.

После встречи с Дьюлэем де Джерси отправился в Ирландию в качестве Майкла Шонесси. Он владел небольшим приусадебным участком, записанным на это имя, которым управлял малоизвестный заводчик лошадей из Ирландии. Де Джерси всегда заезжал туда, когда бывал в стране, но неизменно под маскировкой. Это было его маленькой тайной. Теперь там находилась Бэндит Куин со своим будущим жеребенком.

Кобыла обошлась ему в сто двадцать пять тысяч фунтов, когда он купил ее на «Таттерсоллз» в тысяча девятьсот девяносто девятом. Она выступила на скачках всего три раза в цветах конюшни де Джерси. Пока на Эдварда де Джерси велась остервенелая охота, он преспокойно организовывал перевозку Бэндит Куин в Америку. Сперва он заказал перелет и заплатил агентству по перевозкам, а также налоги на анализы для отправки. Эдвард подделал документы из Уэтерби, указав брата Флэш-Рояля, коня по кличке Ливери-Рояль, в качестве отца будущего жеребенка. Он сделал все возможное, чтобы скрыть незаконную случку Флэш-Рояля с кобылицей. Бэндит Куин перевезли в трейлере для лошадей в аэропорт. В Америке ей следовало находиться на карантине, за что де Джерси тоже заплатил, а потом ее отправили бы в Ист-Хэмптон. Эдвард нанял парнишку-конюха для сопровождения лошади на время поездки и заплатил ему хорошую сумму, чтобы быть уверенным наверняка: тот прекрасно позаботится о его драгоценном грузе. Де Джерси в роли Майкла Шонесси вылетел из Ирландии в Виргинию. Оттуда на внутреннем рейсе он добрался до Нью-Йорка.

Прибыв в аэропорт имени Джона Ф. Кеннеди, де Джерси отправился до Ист-Хэмптона на автобусе под тем же именем Майкла Шонесси. Имея при себе всего один чемодан, он остановился в гостинице «Хантинг инн». По приезде Эдвард убедился, что Бэндит Куин хорошо перенесла дорогу, а сейчас проходит проверку в Корнелле. Де Джерси не сомневался, что с ее документами не возникнет проблем, как и с анализами. Он умел заметать следы.

Эдвард снял коттедж возле бухты Гардинерс-Бей в городке Спрингс, что в Ист-Хэмптоне. Он редко покидал принадлежавшую ему территорию и заказывал все необходимое через Интернет, стараясь придумать, как вернуть себе право собственности на недвижимость Морено. Де Джерси действовал осторожно, понимая, что полиция Великобритании могла уже отследить его связь с бизнесменом, но Эдвард не собирался так просто отказываться от миллионов долларов.

Работники карантинных конюшен вывели Бэндит Куин из трейлера, восхищаясь ее размером и породистостью. Кобылица обладала небольшой, почти как у арабского скакуна, головой, мощной шеей и крепким мускулистым телом. Ее беременность еще не бросалась в глаза. Бэндит Куин осмотрел ветеринар, который заключил, что длинный переезд никак не отразился на ее состоянии. Кобылица с жадностью съела первую порцию корма. Шерсть ее ослепительно блестела на послеполуденном солнце.

Лошадь поместили в денник, а персонал исправно поддерживал связь с владельцем: Майкл Шонесси звонил каждый день. Он говорил, что скоро покинет Ирландию, и ничем не выдавал, что уже жил в Ист-Хэмптоне.

К концу мая де Джерси, привыкший к новому имени, связался с адвокатской фирмой, которой пересылал ящик с картинами, и сообщил, что лично приедет за ним. Добравшись до места на взятом напрокат джипе, он зашел в офис и, предъявив документы, заплатил за доставку. Затем де Джерси отправился на склад, который фирма использовала для хранения вещей клиентов. Подобные услуги были в порядке вещей: из-за кочевого образа жизни многие домовладельцы Хэмптонса поручали адвокатам присматривать за владениями, оплачивать счета и следить за домами в зимний период, когда те пустовали. Де Джерси поставил ящик в джип и вернулся домой. Он извлек оттуда двадцать тысяч долларов, остальное спрятал в водонепроницаемые пластиковые пакеты под половыми досками.

Сказывался стресс последних нескольких месяцев: де Джерси сильно постарел и осунулся. Подобно Дрисколлу и Вилкоксу, он отрастил длинную бороду. Эдвард редко выходил на улицу, если только за покупками, которые совершал на фермерских рынках. Он ел здоровую свежую пищу, чтобы восполнить потраченные силы, и каждый день звонил с вопросами о жеребенке. На карантинных конюшнях уже привыкли к тихому голосу человека, которого они никогда не встречали.

– Здравствуйте, это Майкл Шонесси. Как поживает моя леди? – спрашивал он.

Де Джерси ожидал рождения, как заботливый отец, подыскивая тем временем жилье, куда он мог бы перевезти кобылу и жеребенка. Под досками лежало достаточно средств, чтобы обеспечить его на долгие годы. Оставалось придумать, как ему завладеть недвижимостью Морено, тогда он сможет жить в роскоши до конца своих дней. Он строил долгосрочные планы переехать в Виргинию и открыть там скаковые конюшни. Следовало только дождаться подходящего момента.

Местные жители знали, что на побережье появился приезжий, но не пытались подружиться с ним. Уединенность являлась одной из приятных особенностей жизни в Хэмптонсе: при желании можно было найти компанию или же остаться инкогнито. Здесь обитало множество художников, поэтому сухопарый бородатый мужчина в длинном пальто отлично вписывался в общую картину.

По утрам де Джерси бродил по пустынным пляжам, любуясь восходами. Забирался на утес и сидел там, размышляя о своей жизни, о будущем, думая о Кристине и дочерях, жалея, что все обернулось подобным образом. Но только так он мог оставаться на свободе, хоть и в одиночестве.

Де Джерси хватало времени, чтобы подумать о Дрисколле и Вилкоксе, однако угрызений совести он не испытывал. На самом деле Эдвард мало о чем сожалел, разве что о Сильвии Хьюитт, но и то было вынужденной мерой. Вера в это помогала ему смириться с ее смертью. Он не намеревался возвращаться в Англию или присутствовать на дерби, как предполагали те, кто вел на него охоту. У де Джерси не осталось причин возвращаться на родину. Бэндит Куин собиралась произвести на свет жеребенка его чемпиона. Эдвард не сомневался, что ему удалось надежно скрыться от полиции и что однажды сын Флэш-Рояля принесет ему победу в дерби.

После разговора с Флемингом и ветеринаром старший суперинтендант Роджерс еще больше убедился в том, что имеет дело с непростым человеком в лице Эдварда де Джерси. Его отец был букмекером, а сам он сумел пробиться наверх, дойдя до королевской семьи, после чего выкрал королевские регалии.

Когда патрульная машина отъехала от поместья, Роджерс взглянул на Сару:

– Что вы думаете?

Она печально улыбнулась:

– Думаю, что никто не знал настоящего мистера де Джерси.

– Что ж, а я собираюсь узнать, черт подери! Я поймаю этого дьявола, даже если закончу на этом свою карьеру. А после этого я выйду на пенсию.

Роджерс решил, что следует проверить прошлое де Джерси и выяснить его мотивацию, поэтому вместе с Сарой старший офицер полиции стал просматривать архивы. У главного подозреваемого прежде не было судимостей, но Роджерс нашел старые новостные сводки и статьи о букмекерских конторах его отца и последовавшей вражде между конкурирующими бандами Ист-Энда. Об отце и сыне говорилось мало, но упоминались похороны всеми любимого букмекера. Он просил, чтобы его пепел развеяли над ипподромом Эпсома в день дерби, но в этом желании отказали.

Вновь с помощью Сары Роджерс проверил сертификаты о рождении, браках и смерти и обнаружил свидетельство о рождении де Джерси. Он оказался старше, чем думал офицер. Это заставило его копнуть еще глубже и узнать об этом человеке больше. Роджерс проверил медицинские и школьные записи о нем, а также слова Флеминга об академии Сандхерст. Старший суперинтендант обнаружил, что де Джерси исключили вследствие тяжелой травмы колена и Эдварду потребовалась сложная хирургическая операция. Саре удалось найти информацию о том, что в то же время там учился Вилкокс, который тоже был вынужден бросить учебу, хотя и по другим причинам.

Ночью, размышляя дома в уединении, Роджерс сложил воедино различные обрывки информации, которые вели к прошлому де Джерси, и был поражен этим человеком. С помощью компьютера Сара помогла выяснить дальнейшие подробности его жизни. Роджерс узнал о карьере де Джерси в сфере недвижимости, а Сара получила сведения по налогам, которые отражали его стремительно выросшие доходы, – и это притом, что ничто не намекало на источник огромного богатства, позволившего приобрести роскошное поместье.

Роджерс сосредоточился на том, чтобы провести связь между де Джерси и Дрисколлом. После нескольких часов кропотливой проверки данных Роджерс понял, что обнаружил нечто важное. Он не смог установить, когда эти двое встретились, но возросший достаток Дрисколла и Вилкокса совпадал по времени с периодом, когда разбогател де Джерси, – вскоре после кражи золотых слитков. Прежде чем обсудить найденную информацию с отрядом, Роджерс поручил Саре найти больше подробностей из жизни де Джерси – например, когда он приобрел приставку «де» к своей фамилии. Та наткнулась на информацию о его первой жене Гейл, на которой он женился, когда его звали Эдди Джерси. После него она дважды выходила замуж. Сейчас Гейл была в разводе и жила в районе Челси в мьюз-хаус[19]. Сара передала Роджерсу ее номер телефона.

Бывшая миссис Джерси сперва не соглашалась на беседу, но в итоге неохотно уступила. Повесив трубку, Роджерс посмотрел на Сару и решил взять ее с собой. Все-таки именно благодаря ей он задумался о том, чтобы проверить прошлое де Джерси.

– Сара, вы заняты? – осведомился Роджерс.

– Я собиралась напечатать показания того фермера, который сдал де Джерси в аренду амбар, – ответила Сара. – Там еще работает команда криминалистов, но, похоже, их усилия вряд ли дадут результат.

– Труди, не могли бы вы подменить Сару? Я хочу, чтобы она поехала со мной.

– Могу, – отозвалась Труди, поморщив нос, – но у меня появилась информация, что Филип Симмонс, он же Эдвард де Джерси, положил деньги на счет матери Грегори Джонса. Пятьдесят тысяч!

– Отличная работа. Что ж, если этот лживый ублюдок решил, что отправится в уютную тюрьму открытого типа, то он сильно удивится. – Роджерс повернулся к Саре. – Вы понадобитесь мне где-то на пару часов, хорошо? Закажите для нас машину.

Сара выключила компьютер и поспешила следом за Роджерсом, который нажал кнопку вызова лифта.

– Мне нужно, чтобы вы поехали со мной допросить первую жену де Джерси. Она согласилась встретиться с нами.

– Зачем? Вы думаете, она знает, где он?

– Мне просто хочется получить полную картину об этом человеке.

Небольшой, но дорогостоящий дом, который искали Роджерс и Сара, находился на Глиб-Плейс. Дверь офицерам открыла сама Гейл Рейнор. Встретив их довольно прохладно, она пригласила визитеров в уютную гостиную.

Не дождавшись вопросов, хозяйка произнесла краткую речь: ей нетрудно было догадаться, что гости пришли по поводу ее бывшего мужа, но уже более двадцати пяти лет она не видела Эдварда и не выходила с ним на связь. Гейл читала в новостях про его причастность к ограблению и подумала, что полиция захочет поговорить с ней. Однако она, разумеется, не укрывала бывшего мужа.

– Если бы он вышел на связь, я бы незамедлительно позвонила в полицию. Это немыслимое преступление, и я рада, что оно провалилось. Теперь краденые сокровища вернулись, надеюсь, в более надежные руки.

Очевидно, что когда-то эта женщина блистала красотой, но годы ее не пожалели. Офицеры видели перед собой крашеную блондинку с изогнутыми бровями и ярко-голубыми глазами. Она предпочитала говорить о себе, а не о своих отношениях с де Джерси. Гейл вышла за него в юном возрасте, но вскоре поняла, что нужна ему ради связей, а не из-за огромной любви. Ее отец владел агентствами по недвижимости по всему Челси и Фулхэму, а потом ими стал управлять Эдвард. После смерти тестя он получил контроль над бизнесом. Даже после стольких лет Гейл таила на него обиду, несмотря на щедрую выплату после расторжения брака.

– И в тот период он купил поместье? – спросил Роджерс.

Гейл пожала плечами.

– Оно стоит сорок миллионов, – тихо сказал офицер.

Она разинула рот:

– Лживый сукин сын. Сорок миллионов! Бог ты мой!

Гейл провела ладонью по волосам.

– Вы могли бы рассказать что-нибудь о его происхождении или семье? – попросил Роджерс.

– Отец Эдди был букмекером. Кажется, он сорвал куш в день дерби, после чего открыл свою первую букмекерскую контору. Кроме этого, я ничего не знаю. Странно, но Эдди мало с кем дружил. Сорок миллионов! Наверное, с момента покупки поместье увеличилось в цене. Просто невероятно. Он говорил, что бизнес отца приносит ему пятьдесят тысяч в год.

Версия Роджерса о том, что де Джерси приобрел поместье на средства, добытые незаконным путем, казалась все убедительней, и в душе старшего суперинтенданта росло радостное предвкушение.

– Как вы думаете, откуда он взял столько денег на покупку? – осторожно спросил Роджерс.

– Понятия не имею. Он продал все агентства отца – может, с этого. Я и впрямь не знаю. У него всегда водились деньги, он умел инвестировать капитал. Он повторно женился, на какой-то модели, которая ему в дочери годится.

– Вы слышали, чтобы кто-нибудь называл его Полковником? – спросил Роджерс.

– Полковником? – повторила Гейл. – Он некоторое время ходил в Сандхерст, но его выгнали. Травма колена, кажется. Он всегда жаловался на него. О другом отношении к армии я не в курсе. Полковником он не был. Хотя, зная его, не стала бы утверждать наверняка. Может, он играл этого Полковника, не знаю.

– Играл? – переспросил Роджерс.

– Его мать ходила в любительский театральный кружок, и в детстве он часто бывал на спектаклях. Я мало что знаю про это, но у него были фотографии в костюмах и париках. Конечно, во время нашего брака он ничем подобным не занимался. Слишком сильно хотел получить одобрение папочки. – Гейл поднялась и посмотрела в сторону небольшого антикварного стола. – Кажется, у меня есть один снимок. Уверена, он здесь.

Она открыла ящик и принялась доставать письма, книги и старые дневники в поисках альбома с фотографиями.

– Уверена, что был где-то здесь.

Гейл обвела комнату взглядом, потом прошла к книжному шкафу.

– Вы когда-либо встречали Джеймса Вилкокса?

– Джеймса? – Гейл оглянулась на Роджерса. – Да, я знала его в те времена, когда мы вместе носились по клубам. Это он познакомил меня с Эдди.

– А Тони Дрисколл?

– Я читала про него в газетах, но никогда не встречала. – Она вернулась к поискам, просматривая полки, и наконец указала на верхний ряд книг. – Кажется, там.

Сара, которая была ростом выше Гейл, поднялась на цыпочки и, достав сверху альбом в кожаном переплете, передала его хозяйке квартиры. Та пролистнула страницы.

– Может, я ошиблась. После его ухода я выбросила все, что было с ним связано. Ага! Не знаю, зачем только сохранила, но вот этот снимок. – Она подняла пленку, открывая три черно-белые фотографии. – Это спектакль, в котором он участвовал ребенком. Поглядите сами. Он стоит в конце ряда.

Роджерс посмотрел на снимок.

– Они ставили «Рождественскую песнь». Он стоит рядом с маленьким мальчиком на костылях.

Роджерс не увидел никакого сходства с мужчиной, на которого он вел охоту, – на фото с краю робко стоял высокий тощий мальчишка. Перевернув снимок, он увидел нацарапанные на обороте имена участников этого спектакля и передал его Саре. Малютку Тима сыграл Г. Смедли, а про себя де Джерси написал «Я». Сара вернула фотографию Гейл:

– Спасибо.

Роджерс понял, что первая жена де Джерси не располагает ценной информацией. Офицер поднялся и поблагодарил ее за уделенное время, однако Гейл еще не закончила свой монолог:

– Он бросил меня. Даже не набрался смелости сказать мне в лицо, что уходит. Я проснулась и обнаружила, что он упаковал вещи и смылся. А позже я поняла, что он не один год планировал свой побег. Кошмар! Мои адвокаты считали, что, скорее всего, он готовил это полгода, и это повергло меня в ужас, ведь я понятия ни о чем не имела. Вот такой он человек, лицемер и лжец.

Роджерс снова пробормотал слова благодарности.

– Что ж, надеюсь, в этот раз мы его поймаем, – сказал он.

– Но какой в этом смысл? – ответила Гейл. – Он стал чуть ли не народным героем, если верить СМИ, а драгоценности уже вернули. Эдди же никого не убил.

Она посмотрела на них своими водянистыми голубыми глазами и захлопнула за офицерами дверь.

– Вы верите в это? – спросил Роджерс у Сары, когда они вернулись в машину.

Она замешкалась.

– Нет, не верю. Я думаю, он убил Сильвию Хьюитт. И считаю, что он мог убить Алекса Морено.

– Почему вы так решили?

– Знаю, все считают Эдварда де Джерси неким героем, но для меня он всего-навсего вор, а может, был им не один год. Чем больше я слышу об этом человеке, чем больше узнаю, тем отвратительнее он кажется. Я бы ни за что ему не доверилась, однако, встретив его, возможно, запросто влюбилась бы. Поэтому он так опасен. Уверена, если Алекс Морено лишил его денег, де Джерси не простил бы ему этого.

Роджерс искоса посмотрел на коллегу:

– Сара, позвольте я кое-что скажу. Может, я и согласен, но если мы начнем расследование в Штатах, то они подключатся к делу. Мы проделали такой путь, чтобы поймать этого мерзавца, и я хочу лично провести арест. После этого я уйду на пенсию, и никто другой не станет приписывать себе мою заслугу, ведь мы работали неделями, круглосуточно. Я доберусь до этого сукиного сына. Знаю, я близок к цели.

– Но вдруг он как раз в Штатах.

Роджерс мрачно посмотрел на нее.

– Если де Джерси захочет прибрать к рукам недвижимость Морено, мы об этом узнаем. Там за всеми новостями следит подрядчик. Но вы должны понимать, что если де Джерси действительно убил Морено, это будет их дело, а не наше. Сейчас я хочу лично поймать чертова подлеца. Теперь мне кажется, что я по-настоящему узнал Эдварда де Джерси. У этого человека нет чувств, он скользок и холоден, как рыба. Он бросил первую жену и так же поступил со второй.

– Да, он кажется безжалостным. Обойтись подобным образом с двумя дочерьми! Немыслимо, – с отвращением отозвалась Сара.

Роджерс открыл машину.

– Да, он безжалостен, но у него есть слабость. И теперь я это понимаю.

– Его дочери? – спросила Сара, забираясь в машину и хлопая дверцей.

Роджерс сел рядом.

– Нет. Каким-то образом ему удалось отгородиться от обычных человеческих чувств. Конечно, де Джерси дорожит родными, но он слишком расчетлив. Прорабатывает каждую деталь месяцами. Организация этого ограбления – просто шедевр.

– И какая же у него слабость?

– Его скакун Флэш-Рояль. И если интуиция не подводит меня, этот негодяй не пропустит скачку всей своей жизни.

Сара искоса посмотрела на Роджерса:

– У меня не слишком большой выбор соломенных изделий.

Старший офицер нахмурился, не понимая, о чем она.

– Мне понадобится новая шляпа на скачки.

Роджерс фыркнул со смеху:

– Купите себе за счет производственных расходов. Если де Джерси явится, то, возможно, придет в ложу. Подумываю обзавестись цилиндром и фраком.

Сара засмеялась, на что Роджерс ответил сердитым взглядом:

– Я не шучу. Если этот мерзавец придет на скачки, то не станет прокрадываться под ногами, как крыса. Нет, он будет среди птиц высокого полета, а зная этих несносных аристократов, допускаю, что они вполне могут приютить его, как покрывали лорда Лукана. Для них это просто развлечение.

Его собеседница кивнула:

– Надеюсь, не выйдет так, что смеяться будут над… – Сара хотела сказать «вами», но вместо этого произнесла «нами».

– Уверен, такого не случится. Он придет, и всем будет не до веселья. Де Джерси получит тридцать лет, как участники Великого ограбления поезда. Я же буду наблюдать, как его забирают. Это сотрет улыбки с лиц.

– Мне об этом ничего не известно, шеф, – улыбнулась Сара. – Когда произошло ограбление, меня на свете еще не было.

– Зато я был, – тихо сказал Роджерс. – И все помню. При мне произошло и Золотое ограбление.

Роджерс прерывисто вздохнул. Он хотел сказать, что человека по прозвищу Полковник так и не поймали, но не стал: он ничем не мог доказать своих подозрений. В противном случае он бы получил огромное выходное пособие перед пенсией.

Начальство не сразу согласилось на широкомасштабную операцию на дерби, но Роджерс не сомневался, что де Джерси поддастся искушению, и в итоге добился своего. Старший суперинтендант чувствовал, что конец расследования совсем близок, и с нетерпением ожидал его. Хотя де Джерси казался истинным джентльменом, Роджерс считал, что под маской добросердечности скрывается беспощадный, холодный и опасный человек. Однако и у него была слабость. Руководитель спецотряда верил, что де Джерси не сможет устоять перед главным соревнованием Флэш-Рояля. Знай он о жеребенке, его убежденность пошатнулась бы.

За две недели до скачек Роджерс попросил Кристину присутствовать на дерби. Она хотела отказаться, но старший офицер настоял на своем. Полиция нуждалась в ее содействии, чтобы опознать де Джерси, – кто бы справился с этой задачей лучше? Не желая, чтобы полицейские копались в ее финансовой ситуации, Кристина согласилась, но дочерям ничего не сказала. Она взглянула на приглашения и прониклась тем, сколько людей предложили ей прийти к ним в ложу. До звонка полиции Кристина собиралась всем отказать. Но при нынешних обстоятельствах приняла одно приглашение, сообщив хозяевам, как сильно ценит их доброту и с нетерпением ждет встречи.

Полицейскую операцию тщательно спланировали, прорисовав каждый шаг в мельчайших подробностях. На ипподроме офицерам в штатском предстояло смешаться с толпой людей из более низких слоев общества, прогуливаясь среди букмекеров или болтаясь среди персонала в барах, где подавали устрицы и шампанское. Следовало также поставить людей рядом с главным тотализатором. Офицеры были повсюду: на верхних этажах и королевских балконах, в ресторанах и частных залах. Как говорил Роджерс, полиция будет везде, где мог появиться де Джерси. Возле финишного столба установили несколько камер, следивших за загоном для победителей, секциями тренеров и владельцев на трибунах, барами и небольшой вертолетной площадкой. Столь массивную операцию затеяли, чтобы поймать лишь одного человека.

Глава 29

Как-то раз после утренней прогулки случилось неожиданное. Замечательная погода первых дней июня сменилась удушающей жарой, а от постоянных дождей в доме стояли сырость и прохлада. Шум волн, разбивавшихся о скалы, который обычно наполнял де Джерси чувством свободы, теперь действовал на нервы. Взглянув на календарь, Эдвард увидел, что до дерби осталось всего несколько дней. Впервые с момента побега он испытал ужасную тоску по родным, по своей прежней жизни. Это привело его к глубокой депрессии. После нескольких месяцев непрерывного движения и постоянного стресса он наконец имел в своем распоряжении уйму времени, однако внутри его поселились апатия и опустошенность.

Темнота давила Эдварду на плечи. Он с трудом поднял голову. Слезы, которых он прежде не проливал, теперь струились по щекам. Де Джерси даже не пытался смахнуть их. В ушах стоял голос Кристины, когда она сказала ему, что нашла в сапоге бриллиант Кохинур. Тогда он понял, что придется покинуть жену. Он заранее спланировал свой отъезд, поскольку понимал, что скоро полиция сомкнет круг поисков, но даже не подозревал, как сложно ему будет потерять Кристину и дочерей. Де Джерси медленно поднялся на ноги и подошел к окну, глядя на океан. Над водами, словно темно-серое одеяло, повис туман.

Де Джерси понятия не имел, как стал именно таким человеком и почему совершил такой поступок. Единственное, что вело его в жизни, – это стремление к победе. Когда его скакуны первыми пересекали финишную черту, он испытывал ни с чем не сравнимые эмоции. Де Джерси зашагал по комнате. Он по-прежнему был победителем – сбежал от полиции, остался на свободе. Он выиграл тогда и выиграет снова. Но в этот раз его интересовали не деньги, не спрятанные под половицами купюры, не то, что он получил бы с продажи дома Морено.

С каждым шагом темнота отступала. Эдвард расхохотался. Любовь к родным и Флэш-Роялю пересилила все прочее – он отдал бы что угодно, лишь бы снова взглянуть на них. По телу де Джерси пробежала волна адреналина, похожая на электрический разряд. Исчезли запреты, которые ограничивали его сознание, ушла депрессия, и каждая клеточка его организма трепетала. Он снова фыркнул со смеху, издав странный гортанный звук. Ему казалось, что своим поступком он посмеется над всеми в последний раз. Де Джерси знал, что его ждали на дерби, и понимал, что будет арестован за считаные минуты. Однако какой фурор он мог там произвести! Что до Бэндит Куин, она станет для него не будущим, а последней насмешкой – особенно если Флэш-Рояль победит в дерби. С ее жеребенком никто не сравнится.

Де Джерси загорелся поездкой на дерби, желая услышать рев огромной толпы. Именно там люди становились неотъемлемыми участниками соревнований: цыгане и игроманы, помощники букмекеров, кассиры, женщины в экстравагантных шляпах, мужчины в цилиндрах и фраках, а среди всех них – ароматы картофельных чипсов, моллюсков и мидий, хлопки от бутылок шампанского. Еще ребенком он приходил туда с отцом, который собирался вместе с друзьями из Ист-Энда на Цыганском холме, прихватив с собой пиво и корзину для пикника. Де Джерси раньше и подумать не мог, что окажется по другую сторону – услышит приветствие от королевы, склонит перед ней цилиндр, а она тихо скажет: «Мистер де Джерси». Эдвард помнил, как рыдал от радости отец, зажав в руках кепку, когда лошадь, на которую он поставил все свои сбережения, с легкостью выиграла. Сперва это были слезы удивления, и лишь потом – неподдельного счастья. Ронни поклялся больше никогда не делать ставок, открыв на выигрыш от явного аутсайдера свою первую букмекерскую контору. Свое слово он сдержал. Ронни Джерси ни за что в жизни не пропустил бы скачку дерби. Эдвард понимал, что обладал явным фаворитом. Он потратил столько времени на его тренировку, и теперь ничто не могло остановить Флэш-Рояля – он, без сомнения, придет на финиш первым. Осознание этого задело де Джерси сильнее, чем он мог себе представить.

– Как там моя леди? – раздался из телефонной трубки знакомый голос.

– Это мистер Шонесси? – спросила работница конюшни.

– Да, всего лишь хотел проверить состояние моей девочки, – сказал де Джерси, и в его голосе слышалась улыбка.

– Сэр, должна сказать вам, что она в превосходном состоянии. Кушает за троих и скоро наберет приличный вес. Ветеринар осматривал ее и сказал, что скоро карантин закончится. Он считает, жеребец будет огромным, но никаких опасений на этот счет не имеет. Кобылица и сама не маленькая, поэтому ветеринар думает, что осложнений не возникнет. Осталось еще четыре месяца.

– Но ведь она не слишком поправилась? – встревоженно спросил де Джерси.

– Ветеринар говорит, что нет причин для беспокойства, мы сделали УЗИ, как вы и хотели.

– Я приеду во второй половине дня, – внезапно сказал де Джерси.

Персонал на карантинной конюшне еще не видел Майкла Шонесси, поэтому высокий сухопарый мужчина в старом плаще их немного удивил. Он подъехал на столь же дряхлом джипе, покрытом грязью. Де Джерси прошагал внутрь в тяжелых ботинках. Выглядел он так, словно уже некоторое время голодал, однако его манеры не совпадали с внешностью. Властным тоном он попросил оставить его наедине с кобылицей, чтобы лично осмотреть ее.

По конюшням расползлись слухи о приезде Шонесси. Все с любопытством наблюдали, как этот мужчина направился в офис управляющего. После долгого разговора Шонесси вышел наружу, проследовал к джипу и был таков. Управляющий появился следом, качая головой:

– Он хочет, чтобы кобылицу и жеребенка переправили обратно в Англию, когда она разродится.

– Где он живет? Он из местных?

– Говорит, что снимает дом в Гардинерс-Бей в Спрингсе, но решил вернуться в Лондон. – Он взглянул на часы. – Времени у него в обрез. Он говорит, что хочет успеть на дерби.

Скачки дерби всегда собирали толпы народа. Охрану королевской семьи усилили к мероприятию. Когда подъезжали «даймлеры» и «роллс-ройсы», пассажиров сразу же отводили в королевскую ложу. Помещения со всех сторон окружили охранники и полицейские. Большое количество охраны находилось и на парковках вокруг эпсомского ипподрома, а специальные службы по два раза проверили все входы и выходы. Автобусы, арендованные основными участниками, и другие транспортные средства тщательно проверялись, как и главные ворота, хотя отследить среди многих тысяч людей всех и каждого было практически невозможно.

На дерби участвовала и лошадь королевы, являясь вторым фаворитом. Главным же, причем с большим отрывом, был по-прежнему Флэш-Рояль. О том, что у скакуна сменился хозяин и теперь им владел Шейх, почти никто не упоминал. Флэш-Рояля называли не иначе как «Конь королевского вора».

Для букмекеров день стал бы особенно знаменательным в случае проигрыша Флэш-Рояля. Игроки сходили с ума, делая ставки только на него. Полиция попросила букмекеров сообщить, если какую-то ставку сделает де Джерси, но те отвечали, что это прямое нарушение закона о неприкосновенности частной жизни. Они не могли разглашать ставки игроков, и любой член конторы «Ладброкес» или другого букмекерского учреждения не отступил бы от кодекса. Однако из Штатов пришло сообщение, что они обязательно доложат о любой крупной ставке на Флэш-Рояля.

Кристина приехала из Швеции в Дорчестер, оставив себе немного времени на покупку нового наряда. Она путешествовала без сопровождения, а в аэропорту ее встречали офицеры на тот случай, если ей станут надоедать журналисты, однако те не объявились. Кристина заселилась в номер отеля. Вернувшись в Лондон в одиночестве, она пережила огромное чувство утраты. Кристина не знала, как бы она отреагировала на встречу с Эдвардом, какие эмоции испытала бы. Но если муж появится, ей следовало сдать его полиции. Кристина не знала, сможет ли сделать это.

Офицеры приготовились к началу операции. Потребовалось несколько недель для организации, однако появление де Джерси все еще оставалось гипотетическим. Роджерс поставил на карту свою карьеру. Астрономические затраты на расследование и широкомасштабное наблюдение, которое развернулось на ипподроме, находились под прицелом начальства, как и действия самого старшего суперинтенданта. К этому дню Роджерс подготовил парадный костюм с серым шелковым цилиндром. Если он и пойдет ко дну, то будет выглядеть как джентльмен. Но он мог и взлететь до небес – исход операции покажет.

Настало воскресенье, восьмое июня – день дерби.

Трехлетки бежали в четвертом заезде. Первый закончился спустя двадцать минут, и лошади, готовившиеся к следующему, легким галопом шли к старту. Пока ничто не предвещало появления де Джерси, но толпа в этом году собралась огромная, привлеченная вниманием прессы к фавориту, Флэш-Роялю, и всеобщей убежденностью, что на скачки явится самый разыскиваемый преступник Великобритании. Кто-то надеялся увидеть сенсационный арест. Другие верили, что де Джерси приедет, но ему удастся скрыться.

Де Джерси подошел к захмелевшему молодому гуляке и предложил двести фунтов за то, чтобы обменяться костюмами. Парень сперва замешкался, и Эдвард поднял сумму до трехсот. Они прошли в мужскую раздевалку, и, пока менялись вещами, покрасневший паренек спросил, почему у него нет своего костюма.

– Потому что я – Эдвард де Джерси, – сказал он и вышел, растворившись в толпе.

Парнишка запаниковал. Позабыв застегнуть ширинку, он кинулся поскорее рассказать об этом событии, а когда поймал офицера в форме, тот в первый миг отмахнулся от него.

– Он здесь! Тот человек, которого все ищут! Укравший драгоценности!

– Что?

– А что с наградой? Я получу награду? Я только что видел этого парня!

– Да, да, конечно, приятель, – ответил офицер, – ты и еще две сотни других.

– Я говорю вам правду. Он, черт подери, нацепил мой костюм.

Слух разлетелся мгновенно. Полиция бросилась обыскивать мужскую раздевалку и прилегавшую территорию, но к этому времени де Джерси уже прошел к боксу, где седлали лошадей. Эдвард приблизился к своему бывшему тренеру:

– Привет, Дональд, это я.

Флеминг обернулся и чуть не выронил из рук седло:

– Вы с ума сошли! Здесь повсюду полиция.

– Знаю, но я хотел отдать тебе это. Право собственности на одну особенную лошадь. Дональд, она сейчас находится в Штатах, на карантине. Жеребенок отлично себя чувствует. Он принадлежит тебе и Микки. Благодаря ему вы станете богачами.

Флеминг не знал, что и сказать. Внезапно на его глаза навернулись слезы.

– Я передам Микки. Его жена беременна и…

Де Джерси пошел дальше, не проронив более ни слова. Флеминг смотрел ему вслед. Он даже не успел пожать боссу руку.

Де Джерси зафиксировала камера видеонаблюдения, когда он выходил из зоны седлания, но, пока туда добрались офицеры, его уже след простыл. Скрыться в такой толпе было нетрудно. В следующий раз де Джерси засекли в ложе, где продавали моллюсков и мидий. Он взял себе всего понемногу и заплатил купюрой в пятьдесят фунтов, оставив сдачу продавцу. Роджерс и Сара Редмонд находились на грани нервного напряжения, отовсюду получая данные об обнаружении де Джерси.

Скакуны дерби вышли на парадный круг, а жокеи встретились с владельцами и тренерами. Когда появился жокей Флэш-Рояля, толпа заревела. Это был Микки Роулэнд. Не важно, как он относился к краже драгоценностей, совершенной его бывшим боссом. Все же де Джерси обеспечил его участие в скачках, включив это в договор, и Микки хотел воздать ему должное. Взобравшись на Флэш-Рояля, он проехал вперед, держа высоко над головой камзол в цветах де Джерси. Микки размахивал рубахой как безумный, пока ту не отнял у него телохранитель Шейха. Это событие попало на камеры, и толпы людей и телевизионных зрителей по всей стране увидели поступок жокея.

Полиция продолжала поиски де Джерси, но все скорее напоминало охоту на Алого Первоцвета[20]. Его видели повсюду на ипподроме, а тем временем наездники собрались на старте.

Кристина наблюдала за телевизионной трансляцией из ложи своих друзей – огромных поклонников скачек. Стало очевидно, что де Джерси объявился, но где? Кристина замерла перед экраном, пребывая в подавленном настроении, когда в ложу вошел офицер и спросил, не видела ли она своего мужа.

– Нет. Прошу, оставьте меня в покое.

Полицейский ушел, но возле дверей встали два офицера. Стоило Кристине выйти, как они сразу последовали бы за ней. Однако она осталась на месте, держа в руках полный бокал шампанского и не отрывая глаз от экрана. Увидев, как Микки Роулэнд размахивает камзолом в цветах конюшни ее мужа, она чуть не выронила бокал. Владельцы ложи оставили попытки привлечь Кристину к торжеству. Ее присутствие отчасти вызывало у людей тревогу, а мысль о том, что Эдвард де Джерси может появиться на скачках, лишь усиливала азартное предвкушение.

Наконец Кристина извинилась, сказав, что отлучится в дамскую комнату.

Она знала, что за ней следят, а когда они дошли до места, то обернулась к офицерам и обворожительно улыбнулась:

– Я ненадолго. Вряд ли вам поручено заходить вместе со мной.

Она проследовала в кабинку, закрыла дверь и прислонилась к ней. От нестерпимого напряжения Кристину всю трясло.

Она заставила себя успокоиться и вышла к зеркалам. Отраженное там лицо было белым как мел, а глаза казались чересчур крупными. Руки Кристины дрожали, пока она поправляла макияж и шляпу с широкими полями. Сделав глубокий вдох, миссис де Джерси вышла наружу. Оба офицера отступили в сторону.

– Мне бы хотелось посмотреть заезд на трибунах для владельцев и тренеров.

– Хорошо, миссис де Джерси, но нам придется сопроводить вас.

– Понимаю.

Вместе они двинулись дальше. Толпа почувствовала, что намечалось нечто важное. Даже если люди не узнавали в этой красивой женщине, шедшей в сопровождении двух офицеров, жену де Джерси, то все равно сторонились, чтобы дать им пройти.

На входе распорядитель преградил им путь, но офицеры показали удостоверения. Один из полицейских по рации сообщил, что миссис де Джерси пожелала перейти на трибуны для владельцев и тренеров и посмотреть заезд поближе. Офицеры получили разрешение, но им следовало не отходить от нее ни на шаг.

Скакуны замерли в ожидании команды, и хотя полиция получила двадцать пять наводок о местоположении де Джерси, сам он оставался на свободе. Офицеры не знали, что его нет в ложах и на балконах. Вместо этого Эдвард направился на Цыганский холм, где находились автобусы и семьи из Ист-Энда и развернулась ярмарка. Де Джерси выделялся среди толпы, словно белая ворона. Никто из присутствовавших там не носил цилиндры и фраки, и люди моментально принялись скандировать его имя, подталкивая ближе к перилам, чтобы он смог посмотреть заезд. В окружении жителей Ист-Энда, своего народа, Эдвард ощутил себя как дома. Они взяли его в кольцо, будто бы защищая.

Один из мужчин, расталкивая всех, принялся пробираться к высокой фигуре. Он весь вспотел в своем стремлении приблизиться к де Джерси, прикоснуться к нему, дать ему знать, что он там.

– Эдди, Эдди! – кричал мужчина, становясь на цыпочки. Он нагнулся, пытаясь проскользнуть сквозь плотно сомкнутые ряды зрителей. – Эдди! Эдди! – Он охрип от крика, но их с де Джерси по-прежнему разделяла толпа. – Эдди, это я! Я его знаю, пропустите меня!

Де Джерси, окруженный мужчинами и женщинами, желавшими получить его автограф, повернулся вполоборота и увидел круглое вспотевшее лицо Гарри Смедли.

– Пропустите моего приятеля, – сказал Эдвард и протянул к нему руку.

Мужчину пропустили вперед.

– Это я, Гарри Смедли, – запыхавшись, выговорил тот. – Мы учились в школе вместе. Помните меня?

Де Джерси глянул вниз и улыбнулся. Он по-прежнему не мог вспомнить этого невысокого человечка.

– Конечно. Идите сюда, Гарри, заезд вот-вот начнется.

Это был лучший день в жизни Гарри Смедли – ему выдалось стоять рядом с самым разыскиваемым человеком в Великобритании. Как же удивится его жена, а сыновья и внуки! Он никогда не забудет этого момента.

– Я поставил двести фунтов на победителя! – кричал он, пока его толкали со всех сторон.

Толпа оживилась еще больше, когда де Джерси открыл бумажник и подбросил в воздух купюры по пятьдесят фунтов.

– Флэш-Рояль победит! – крикнул он, и они с радостными возгласами принялись собирать деньги.

На другой стороне ипподрома полиция с помощью телескопических камер наконец засекла де Джерси, но скорое начало заезда делало невозможным направить к тому месту машины и офицеров по скаковому полю. Все офицеры, которые находились вблизи Цыганского холма, получили приказ как можно скорее добраться до де Джерси и арестовать. Корреспонденты информационных передач и каналов скачек переживали самый сенсационный день в своей жизни.

– В довершение к оживленной атмосфере, которая царит на этих замечательных скачках, поступили данные о том, что самый разыскиваемый человек в Великобритании сейчас находится здесь, среди толпы. Его жеребец Флэш-Рояль стоит на старте, и похоже, что до окончания заезда никто ничего не может поделать. Сейчас все ждут команды на старте и… пошли!

Флэш-Рояль неудачно стартовал из стойла, потесненный конкурентом справа. Ему потребовалось время, чтобы приспособиться к ситуации и набрать скорость. К повороту он занимал шестую позицию, но шел уверенно. Де Джерси стоял в окружении мужчин и женщин, похожих на тех, с кем дружил его отец. Все позабыли о репутации Эдварда, устремив взгляды на скаковую дорожку. Гарри Смедли кричал, подбадривая коня, пока не сорвал голос. Большинство присутствовавших ставили на Флэш-Рояля, и крики в его честь оглушительно гремели в воздухе.

Участники прошли изгиб, повернули и поскакали по прямой. Казалось, Флэш-Рояль так и останется позади, если не сделает рывок.

Гарри Смедли чуть ли не плакал. Он поднял голову и посмотрел на де Джерси, неподвижного, словно ледяная глыба.

Эдвард, намертво сцепив кулаки, мысленно подгонял своего мальчика.

– Давай же. Выводи его, Микки. Давай, мой мальчик, давай, сынок, – шептал он.

Неожиданно огромный скакун рванул вперед, подгоняемый жокеем, и теперь шел третьим. Когда он занял вторую позицию, толпа радостно взревела.

Де Джерси не мог шелохнуться. Только когда его драгоценный Флэш-Рояль перешел на первую позицию, Эдвард закричал вместе с остальными. Фаворит скакал голова в голову с соперником, но через мгновение оторвался от остальных и одержал победу с такой легкостью, с такой мощью, что от рева толпы закладывало уши.

Воистину стоило приехать сюда. Увидев, как Флэш-Рояль пересекает финишную черту, де Джерси испытал сияющее упоение, превосходившее все, что ждало впереди.

Гарри Смедли всхлипывал, перегнувшись через перила.

– Он это сделал. Он это сделал, – проговорил он. Но, повернувшись к де Джерси, не обнаружил его – тот словно растаял в воздухе.

Вряд ли он мог просто протиснуться сквозь толпу. За ними было рядов двадцать, не меньше, а с таким высоким ростом он легко бы выделялся среди всех. Гарри растерянно повернулся, и его сердце замерло.

– О господи, он перелез через ограждение!

– И победителем дерби две тысячи второго года становится… Флэш-Рояль.

Когда Шейх зашел на площадку для победителей, готовясь получить самую желанную награду в мире скачек, в этот момент через ограждение на Цыганском холме перелез рослый человек, который теперь шел с высоко поднятой шляпой. Он с важным видом прошествовал по беговой дорожке, и толпа приветствовала его не менее оглушительно, чем победителя.

– Мы взяли его! – заявил вспотевший и покрасневший Роджерс.

По радиомикрофону он отдал команду схватить де Джерси.

– Нет, не мы, – возразила Сара, придерживая шляпу с цветами. – Он сдался сам.

Казалось, она вот-вот расплачется. Сара повернулась и посмотрела на Кристину де Джерси, которую все еще охраняли два офицера. Она стояла у перил возле постамента победителей.

Роджерс убедился, что она находится в поле его видимости, не сомневаясь, что де Джерси попытается приблизиться к ней. Старший суперинтендант не сводил взгляда с этой женщины, пока ее муж подходил все ближе и ближе.

Роджерс шагнул вперед, чтобы задать ей бессмысленный вопрос:

– Этот мужчина – Эдвард де Джерси?

Кристина повернулась к Роджерсу, и тот не смог посмотреть ей в глаза – слишком много боли в них было.

– Да, это мой муж, – сказала миссис де Джерси.

Все повернулись к скаковому полю: туда со всех сторон сбегались офицеры, направляясь к де Джерси, но он все еще нахально принимал поздравления.

Эдварда де Джерси арестовали на ипподроме в окружении полицейских в штатском и в форме. На него надели наручники и увезли с территории в полицейском фургоне, чтобы доставить на допрос в Скотленд-Ярд.

– Вы желаете увидеться с ним? – спросил Роджерс у Кристины, но она покачала головой:

– Нет. Я хочу уехать домой.

Миссис де Джерси увели, и Роджерс дал указания офицерам оградить ее от фотографов. Он испытывал к Кристине искреннее сострадание и восхищался ее выдержкой.

Королева тоже стала свидетельницей ареста. Она ничем не выдала своих чувств, но казалась недовольной тем, что ее лошадь пришла пятой.

Эдвард де Джерси провел много месяцев в тюрьме, ожидая судебного заседания, поскольку освободить под залог его не могли. Его осудили за участие в скандальном ограблении. Он так и не назвал своих сообщников и отказался давать показания. Де Джерси не предъявили обвинений в убийстве Сильвии Хьюитт, поскольку следствие не собрало достаточных доказательств, чтобы довести дело до суда. Его приговорили к двадцати пяти годам лишения свободы.

Эпилог

Энтони Дрисколл все еще находится на свободе. Теперь он живет с испанкой по имени Роза. Она работает в небольшом ресторанчике, а Тони нанялся ночным охранником на местный гончарный завод.

Джеймс Вилкокс тоже на свободе. Он женился на Даниэлле, и у них родилась дочь. Он продолжает работать на своих шуринов, ремонтируя квартиры в курортной зоне.

Кристина де Джерси развелась с мужем после вынесения приговора. Он отказался встретиться с ней или дочерьми, поощряя их начать новую жизнь. Позже Кристина обнаружила, что он положил три миллиона долларов на счет в банке «Норт форк» в Ист-Хэмптоне, чтобы эти средства перевели дочерям по достижении ими возраста двадцати одного года.

Реймонд Марш тоже находится на свободе, работая в компании по консультированию в сфере информационных технологий в Новой Зеландии.

Гарри Смедли получил гонорар в десять тысяч фунтов за эксклюзивную историю в передаче «С миру по нитке», основанную на его детских воспоминаниях об Эдди Джерси, а также издал книгу «Мой друг Эдвард де Джерси».

Флэш-Рояля ждала блистательная карьера, он выиграл в Королевских скачках Аскота и Гудвуде. Позже его перевезли в Дубай, где он выиграл в большом чемпионате Дубая. По возвращении в Англию у него возникли боли в животе, повышенная потливость и сильный тремор мышц. У скакуна диагностировали острую форму покосно-луговой лихорадки. Он умер, не будучи официально повязанным. Жеребенок Бэндит Куин стал единственным потомком Флэш-Рояля.

Бэндит Куин ожеребилась в Штатах без всяких осложнений. Она произвела на свет великолепного здорового жеребенка, которого позже перевезли в Англию, где за его тренировку взялись новые владельцы, Дональд Флеминг и Микки Роулэнд. До годовалого возраста его держали на выпасе, а потом перешли к тренировкам. Фотографии этого жеребца висели на стенах тюремной камеры человека, который нарушил правила, чтобы дать ему жизнь, человека, который, в отличие от большинства, увидел, как осуществилась его мечта. Он добился того, чего всегда желал.

Главный суперинтендант Роджерс вышел на пенсию из службы столичной полиции вскоре после приговора Эдварду де Джерси.

Офицер провел много часов, допрашивая де Джерси, и с удовольствием следил за его фиаско, однако был недоволен тем, что двое других участников ограбления остались на свободе. Когда де Джерси уже уводили, Роджерс попросил две минуты наедине с заключенным. Он знал, что, если тот и сознается, этой информацией невозможно будет воспользоваться. Тем не менее он спросил: был ли де Джерси мистером Бигом, стоявшим за Великим ограблением поезда и Золотым ограблением?

Заключенный пристально посмотрел Роджерсу в глаза. После долгой паузы улыбнулся и приподнял закованные руки.

– Придется дождаться моей автобиографии, – ответил он.

Благодарности

Стивен Росс и Дункан Хит были моими партнерами по скачкам: мы называли себя Боевыми Чистокровками. Некоторым нашим скакунам везло, и мы отлично проводили время, а каждый заработанный большим трудом цент стоил той радости, что доставляло нам общение с лошадьми. Правда, длилось все недолго: скачки – недешевое удовольствие.

Когда наш скакун одерживал победу, мы были на седьмом небе от счастья, но случались и проигрыши, а мечта победить в Эпсомском дерби[21] так и не осуществилась. Самые трепетные воспоминания из времен того непомерно дорогостоящего увлечения принадлежат, пожалуй, небольшому неказистому жеребцу по кличке Сэпплай-энд-Диманд[22]. Он обладал особым качеством, который в конных кругах зовется «духом победителя», и приносил нам приз за призом, упрямо взрыхляя скаковую дорожку, пока не пришло его время завершить карьеру. Хоть и ненадолго, но мы успели примерить на себя роль призеров, и все благодаря этой неистовой лохматой лошадке, имевшей привычку лягаться задней левой ногой и сметать все, что попадется на пути к финишному столбу. Мысли о нашем скакуне порой раззадоривают меня вновь вернуться в спорт, но для любителей это занятие не из простых. Роман «Флэш-Рояль» во многом обязан своим появлением этому жеребцу. Благодаря ему мы какое-то время появлялись в прессе, и в память о нем я даже повесила в рамку статью из «Рейсинг ньюс» с заголовком «Спрос и предложение в выигрыше».

Примечания

1

Фарлонг – мера длины, используемая в скачках. Составляет 220 ярдов (порядка 200 метров). Миля состоит из восьми фарлонгов. – Здесь и далее примеч. перев.

2

Королевская военная академия в Сандхерсте – британское военное высшее учебное заведение в городе Сандхерст, графство Беркшир, Англия.

3

Песня «My Old Dutch» британской рок-группы «Herman’s Hermits».

4

«We’re in the Money» из альбома «A Tribute to Betty Boop: Songs of the 1930’s» группы The Hit Co. Также в переводе с английского – финиш лошади в призовых местах.

5

«For He’s a Jolly Good Fellow» – популярная песня, которую исполняют в честь различных праздников.

6

Хэмптонс – респектабельный пригород Нью-Йорка.

7

«Желе-роял» – маточное молочко (англ.).

8

Гилдхолл – лондонская ратуша.

9

Да (фр.).

10

«Де Бирс» – международная корпорация, которая занимается добычей, обработкой и продажей природных алмазов, а также производством синтетических алмазов для промышленных целей.

11

Хаттон-Гарден – центр торговли драгоценностями в северо-восточной части Лондона.

12

ИРА – Ирландская республиканская армия.

13

Форт-Нокс – военная база и золотохранилище в США.

14

Шеппертон – город в Великобритании. Находится на юге Англии, в непосредственной близости к Большому Лондону, на берегу реки Темзы.

15

«Мстители» (англ. The Avengers) – английский телевизионный сериал компании АВС, рассказывающий об агентах, которым приходится распутывать невероятные преступления.

16

Ронни Биггс – знаменитый британский грабитель, совершивший одно из самых крупных в истории ограблений (Великое ограбление поезда).

17

Ладонь (англ. hand) – мера длины в английской системе мер, первоначально равная ширине ладони, составляет 4 дюйма, или 10,16 см. Обычно в ладонях измеряют рост лошадей.

18

Леди Тизл – персонаж пьесы Ричарда Бринсли Шеридана «Школа злословия».

19

Мьюз-хаус – малоэтажные городские дома, переделанные из старых домов, где на первом этаже располагались конюшни.

20

«Алый Первоцвет» (англ. The Scarlet Pimpernel) – классический приключенческий роман, написанный баронессой Эммой Орци в 1905 году, о британском аристократе, действующем на территории Франции во время Большого террора. Алый Первоцвет – избранный им псевдоним.

21

Эпсомское дерби – одна из самых престижных скачек в мире. Проводится в г. Эпсом, где соревнуются трехлетки чистокровной породы.

22

Спрос и предложение (англ.).

Content

Линда Ла Плант
Флэш-Рояль

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Эпилог

Благодарности

Примечания