Юлия Цыпленкова

СКАЗКА В НОВОГОДНЮЮ НОЧЬ

— Сколько тебя можно ждать? — раздраженный мужчина стоял в дверях уютной двухкомнатной квартиры, поигрывая ключами от машины.

— Ты ждешь меня всего пять минут, — не менее раздраженно ответила женщина из комнаты.

— Ты хотела сказать — двадцать пять? — ядовито осведомился мужчина. — Я взмок уже!

— Так иди, охладись! — буркнула она, бросая последний взгляд в зеркало. — Мозг уже своим нытьем вынес.

Если быть откровенными, то женщина была готова уже давно, но сознательно затягивала время, то поправляя макияж, то меняя украшения. Это была маленькая месть мужу за недавний скандал, который он спровоцировал своей задержкой неизвестно где. Женщина взяла клатч и направилась на выход, думая, что ей, на самом деле, плевать, где он был и с кем.

Они давно уже не горели, даже угли былой страсти подернулись пеплом. Десять лет брака истощили последние искры любви, полыхавшей когда-то… Когда-то он лез на третий этаж по водосточной трубе, потом по узкому карнизу, только чтобы сказать еще раз спокойной ночи и поцеловать ее, прощаясь до утра. Да и она столько раз мчалась к нему на другой конец города, если знала, что он заболел и не сможет прийти. Ругалась с родителями и подругами.

Им завидовали, умиленно говоря: «Какая любовь». Была… Куда все делось? Сейчас они спали в разных комнатах, потому что вдруг начали замечать то, что раздражало. Однажды она обнаружила, что муж похрапывает, а он, что жена разговаривает во сне. На одной постели вдруг стало тесно, одного одеяла на двоих мало. И секс, от которого раньше, казалось, трясли стены, и соседи выходили перекурить, сейчас свелся к дежурному разу в неделю. Они не хотели друг друга. Наверное, их страсть была слишком сильной, потому что выжгла все желания.

Теперь все чаще они отдыхали отдельно. Если оба супруга оказывались в одной компании, то после непременно начинали ругаться, придираясь к мелочам. И детей у них не было. Сначала налаживали быт и обустраивали свое семейное гнездышко, а когда все было готово, детей им уже не хотелось. Чужие и ненужные друг другу люди. Но ведь горело же! Когда-то…

— Давай разведемся, — безэмоционально сказал он, когда машина выехала на улицу, освещенную фонарями. Сказал так буднично, словно предложил выкинуть старый телевизор и купить новый.

— Давай, — она пожала плечами. Ей было все равно.

Мужчина покосился на жену, неожиданный задетый ее равнодушием, но тут же махнул рукой. Все верно. Когда люди стали чужими друг другу, стоит прекратить изводить друг друга. Женщина поправила локон и посмотрела в окно автомобиля, вдруг вспомнив одну из таких новогодних ночей, когда они бежали к тем же самым друзьям, к которым ехали сейчас, отчаянно опаздывая, но все равно часто останавливались, чтобы поцеловаться и продолжить свой бег. Но во дворе, когда оставалось совсем немного, он затащи ее на насыпную горку, усадил к себе на колени, и они, весело хохоча, покатись вниз. Завалились в снег, и жарко целовались под крики из окон:

— Ура! С Новым годом!

— С новым годом, Асенька, — шепнул он. — Люблю тебя.

— С новым годом, Ванечка, — ответила она, глядя в его сияющие глаза. — И я люблю тебя…

Машина остановилась перед домом друзей. Во дворе мест уже не осталось, и Иван даже не стал пытаться втиснуть туда свой автомобиль. Супруги одновременно открыли дверцы, вылезая на улицу. А ведь еще года два назад он спешил помочь жене выйти, а теперь Ася первой направилась во двор. Иван шел следом, равнодушно поглядывая на стройную фигуры жены, отмечая, что она не располнела ни на грамм и выглядит все так же хорошо, даже, наверное, лучше, чем во времена их юности. Теперь перед ним была уже не девушка, а настоящая женщина, только ее красота больше не будоражила.

Женщина обернулась и усмехнулась, заметив взгляд мужа. Он догнал ее, предложил руку, но она так и не воспользовалась галантностью супруга. Пара вошла в подъезд, поднялась к лифту и молчаливо замерла, ожидая, когда старая кабина доползет до них. Ася снова скосила глаза на мужа, рассматривая его. Его тело все еще не обрюзгло, оставаясь подтянутым и спортивным. Первые лучики морщинок в уголках глаз почти не были заметны, и волосы по-прежнему радовали глаз своей густотой и аккуратной стрижкой. Когда-то она считала его красивым. Впрочем, она считал так и сейчас, порой чувствуя гордость сходную с гордостью владельца дорогого авто. Но не больше.

— Заходите? — услышали они.

Позади стоял мужик в костюме Деда Мороза. Из-под шапки выглядывали усталые глаза. От мужчины шел легкий запах алкоголя, но пьяным он не выглядел. Рядом с ним откровенно зевнула Снегурочка. Она казалась не менее усталой.

— Вам на какой? — спросил Дед Мороз.

— На пятый, — ответил Иван.

— Нам раньше, — произнесла Снегурочка и нажала кнопку четвертого этажа. — Чтобы я еще хоть раз вписалась работать в новогоднюю ночь, — проворчала она, ни кому не обращаясь.

— Вроде вы должны нести людям радость, — усмехнулась Ася.

— То-то вы на нас смотрите и радуетесь, — в тон ей ответила Снегурочка.

— Снежа, — Дед Мороз укоризненно покачал головой.

— Что — Снежа? — возмутилась женщина. — Да я после нескольких часов работы выгляжу счастливей, чем они.

— А это уже не ваше дело, — возмутился Иван.

Дед Мороз и Снегурочка переглянулись и вышли в открывшиеся створки. Иван с Асей проследили за ними взглядами и еще успели услышать, как Дед Мороз неожиданным счастливым голосом провозгласил в открывшуюся дверь квартиры:

— С Новым Годом!

Дальше дверцы лифта закрылись, и он продолжил подъем. Супруги переглянулись, впервые за долгое время, вновь чувствуя одно и то же — возмущение наглостью тетки в костюме Снегурочки.

— Беспардонность какая, — фыркнула Ася.

— Хамство, я бы сказал, — отозвался Иван.

Из лифта они выходили под руку, а в квартиру к друзьям заходили с дежурными улыбками на губах. В этот раз они успели вовремя. Ксюха и ее муж Степка встретили новоприбывших гостей счастливыми возгласами. Они всегда были жизнерадостными. Ругались часто и вкусно, а потом мирились так же шумно и со вкусом. Ксения и Степан однажды разводились, потом снова сошлись, опять расписались и жили дальше. И детей у них было двое, и быт оставлял желать лучшего, но они никогда не страдали от скуки и привычки. Ася и Иван в душе им завидовали, по-доброму, но не признавались в этом даже себе, ни то что друг другу.

Праздники в семье Скворцовых тоже всегда проходили шумно и бурно. К ним любили ходить в гости, а они любили собирать друзей. И когда вставал вопрос, где встречать Новый год, ответ был очевиден — у Скворцовых. Здесь было весело, сытно, вкусно и пьяно, но, главное, хозяева каким-то шестым чувством умудрялись определять назревающие скандалы и драки, тут же разводя начинавших спорить оппонентов по углам, заговаривали им зубы, и вскоре все вновь веселились, забыв о зарождавшейся склоке.

— Как вы? — спросила Ксюха, когда они с Асей вышли на кухню.

— Разводимся, — ответила та, пожав плечами. — Так что, это наш последний совместный новый год.

— Да ну-у, — неверяще протянула хозяйка квартиры. — Вы? Разводитесь? А ты знаешь, что, с кем встретишь новый год, с тем его и проведешь?

Ксюша подмигнула, но Ася не оценила шутки и отрицательно покачала головой.

— Нет, Ксюх, это конец. Все, ничего не осталось.

— Ой, — женщина присела на табурет. — Ась, может, вам это? Может, ребеночка, а?

— Какой ребеночек?! — возмутилась Ася. — Ксюх, ну, какой ребеночек, когда мы даже не спим вместе. Спроси, когда у меня был последний оргазм?

— Когда? — тут же отозвалась Ксения.

— Больше полугода назад! — воскликнула Ася и вдруг уткнулась лицом в ладони. — Не могу, Ксюх, не могу. Устала.

Ксюша вздохнула и обняла подругу, некоторое время баюкая ее.

— Все будет хорошо, Ась, вот поверь мне…

— Да ничего уже хорошо не будет! — вскрикнула женщина, поднимаясь на ноги. — Не хочу говорить об этом.

Она стерла со щек следы минутной слабости и вернулась в комнату. Взгляд сам собой нашел мужа, тот разговаривал со Степаном. Женщина взяла бутылку водки и плеснула в рюмку, одним махом опустошая ее. Поморщилась, сипло выдохнула и налила снова.

— Ась, — услышала она, — не налегай.

— Пошел ты, — усмехнулась женщина и выпила вторую рюмку.

Иван поморщился и отвернулся, оставляя жену в покое, пусть делает, что хочет.

— Вань, — Степка почесал в затылке, — ты бы еще раз подумал. Развод — дело такое. Ладно мы с Ксюхой, нам наорать друг на друга, как за хлебом сходить. Поорали, пар выпустили, помирились, живем дальше… Слу-ушай! — неожиданно вдохновился Степа. — Может, вам тоже проораться? Помогает, точно тебе говорю. Все друг другу выскажите, и потом в кроватку, а там…

— Так не о чем орать-то, Степ, — усмехнулся Иван. — Вообще не о чем. Дома чистота, жена нигде не шляется, холодильник полный. Все идеально, понимаешь? И-де-аль-но, до тошноты. Ну, причмокивает она во сне, болтает, как сорока, так мы спим в разных комнатах. Что еще? Да и нет ничего. В бигудях и растоптанных шлепанцах не ходит, всегда аккуратная, ухоженная, как глянцевая картинка. О чем орать? Чтобы натянула чертов цветастый халат с дырой под мышкой? Или чтобы начала курить? Это же бред полный.

Степа вздохнул и посмотрел на Асю.

— Ну, наори, что напилась, — предложил он. — А она пусть на тебя в ответ. Бабы всегда найдут, к чему придраться. Главное, момент не упусти. На надрыве ее зажми, как самец, знаешь, так… — мужчина потряс кулаком. — Так, в общем.

Вдруг из-за спины мужа появилась Ксюха. Она потянула Ивана за рукав в сторону. Степан проследил за женой, крякнул и направился к Асе, одиноко накачивавшей себя алкоголем.

— Настюха, — мужчина сел рядом и налил себе, — чего грустишь в одиночестве?

— Вы что надумали, балбесы? — шипела на Ивана Ксюша.

— Ванька говорит, вы разводиться собрались…

— Аська по нормальному сексу соскучилась, Вань, ну, ты ж мужик…

— Ванька говорит, что у вас все идеально, ну, устрой ты мужику разнообразие…

— У Аськи оргазма больше полугода не было…

— Скучно ему так…

— Ах, скучно?! — взвилась Ася, вскакивая из-за стола.

— Значит, не удовлетворяю ее, да? — сердито воскликнул Иван, стремительно выходя из кухни.

Супруги встретились в коридоре:

— Ты! — одновременно воскликнули они.

— Скучно тебе со мной, да? Идеально у нас все, значит?! — заорала Ася.

— Да где там идеально, если ты полгода уже без оргазма?! — ядовито воскликнул Иван.

— Представь себе! — женщина пьяно засмеялась. — Вот так все неидеально. Тебе стало веселей?

— Нет! Противно стало, — Иван схватил свое пальто. — Моя жена разыгрывала передо мной удовольствие несколько месяцев.

— Ничего я не разыгрывала, — ожесточенно ответила Ася, хватая свою шубку, — тебя обижать не хотела. У вас же мужиков все так тонко, вам же нельзя даже заподозрить, что холеный жеребец уже давно просто жалкий пони!

— Пони?! — мужчина рывком развернул ее к себе, и недалеко замаячил Степан, недвусмысленными жестами показывая, что пора приступать к решительным действиям. Но Иван его не видел, а если и видел, то желания зажимать жену, как самец, у него сейчас точно не было. — Как же ты меня достала, лицемерка чертова! — рявкнул мужчина, хватаясь за ручку входной двери.

— Ну и катись, придурок, катись! — истерично выкрикнула его жена. — Скатертью дорога!

Иван резко развернулся, кинул на пол пальто и направился обратно в комнату.

— Никуда я не уйду, — буркнул он.

— Тогда я уйду, — и Ася выскочила на лестницу.

Иван упал на стул и налил себе стакан, в котором был раньше сок, водки. Затем залпом осушил его и утер губы тыльной стороной ладони.

— Вань, догони ты ее. Ну, выпила же, а там идиотов навалом. Если что с Аськой случиться, ты же себе этого не простишь, — причитала рядом Ксюха.

— Правда, Ванёк, не дай Бог, кто пристанет. Она же у тебя красавица такая, — поддержал жену Степан. — Пока далеко дуреха не ушла…

— К черту все! — ожесточенно отмахнулся Иван, вскочил со стула и устремился за женой.

Лифт был занят, и мужчина ждать не стал, решив сбежать по лестнице. Уже на первом этаже двери лифта открылись, и из кабины вышли знакомые Дед Мороз и Снегурочка. Иван не обратил на них внимания, он стремительно выскочил на улицу.

— Помогите! — услышал он голос Аси. — Ваня!

Иван успел увидеть, как его жену затолкал в машину какой-то лохматый мужик, с визгом крутанулись колеса, и машина помчала прочь со двора, увозя Асю прочь.

— Ну, что стоишь, догоним! — крикнул ему Дед Мороз, запрыгивая за руль старого «Жигуленка».

— Поехали! — гаркнула Снегурочка, и Иван, опомнившись, бросился к машине, тут же сорвавшейся с места…

* * *

Город летел за окнами старенького автомобиля. Огни, которыми были украшены улицы, слились в цветные росчерки. Даже не верилось, что «Жигуль» может развить такую скорость. Дед Мороз уверено вел свое «ведро с болтами», азартно покрякивая и приговаривая:

— Не боись, Иванушка, спасем мы твою Настеньку. Вызволим из ручищ лиходейских.

Иван не особо вслушивался в его слова, напряженно вглядываясь в красные габаритные огни черного автомобиля, увозившего его жену. Он не уступал в скорости «Жигуленку», умудряясь лавировать между редкими сейчас попутными автомобилями, проскакивая мимо пешеходов, не задевая их. Мужчина нервно стиснул передние кресла, и Снегурочка неодобрительно покосилась на него.

— За город рвутся, супостаты! — воскликнул Дед Мороз, подбавляя газку.

Под капотом старушки-тройки все громче стучало, вызывая нервное сглатывание и опасение, что автомобиль развалится на следующем повороте. Но «Жигуль», упрямо шел по следу похитителей, точно вписываясь в повороты, идя точно по следу черного автомобиля, чем-то похожего на горбатый запорожец. Дед мастерски вел преследование, и у Ивана мелькнула мысль, что мужик не так прост, как показался по началу. Но больше всего изумляла Снегурочка. Она не визжала, не причитала и не требовала снизить скорость и высадить ее. Она добыла из бардачка пакетик с семечками, и теперь меланхолично щелкала их, ссыпая шелуху в пепельницу.

— Хочешь? — спросила она, протягивая Ивану пакет.

— Спасибо, нет, — ответил мужчина и вновь устремил взгляд вслед черному автомобилю.

Тот вырвался за город и еще больше увеличил скорость. Дед Мороз хмыкнул и вдавил педаль газа в пол.

— Ну, пошло дело, — довольно воскликнул он.

А дальше… Дальше Иван решил, что упился и спит где-то под елкой, а происходящее ему попросту снится, потому что… Черный автомобиль взлетел! Взлетел, меняя на ходу очертания и превращаясь в ступу, на краю которой сидел сгорбленный силуэт, усердно работающий помелом.

— Н-но, залетные! — Дед Мороз привстал и залихватски присвистнул, размахивая вожжами над спинами белоснежной тройки лошадей!

Иван ожесточенно протер глаза, он сидел в расписных санях с резными бортами. Рядом с Дедом Морозом сидела все та же Снегурочка. Она обернулась к мужчине и разразилась заливистым смехом. Дед обернулся и весело подмигнул Ивану.

— Догоним, Иванушка, догоним, даже не думай, — велел он и снова свистнул.

Сани мчали по воздуху, нагоняя ступу, в которой мужчина теперь разглядел еще один темный силуэт, но он мало напоминал его жену.

— Точно сплю, — решил Иван, закрывая глаза. — Ничего этого нет… Твою ж…

— Не ругайся, — строго велел Дед Мороз и заорал. — Яга! Совсем совести нет, старая?!

— Сам ты старый, — послышался возмущенный скрипучий голос. — А совести у меня отродясь не было!

— Оно и видать, — усмехнулся Дед.

— Верни Настеньку, карга костеногая! — вдруг ожила Снегурочка.

— Сопля леденелая! — отозвалась Баба Яга.

Белоснежная тройка уже нагнала ступу, и Иван мог лучше разглядеть старуху, махавшую помелом. Но углубляться мужчина не стал, вновь закрывая глаза.

— От же старуха вредная! — воскликнул Дед.

И тут же закаркало воронье, и сани окружило черное облако. Иван приоткрыл один глаз, решив снова встретиться со своим бредом, но тут же опять его закрыл, потому что облако оказалось стаей ворон, мешавшая тройке, везущей сани прорваться дальше.

— А ну вон пошли! — гаркнул Дед Мороз, размахивая посохом, покрывшемся льдисто-голубоватым сиянием. Воронье шарахнулось в сторону, но ступа уже исчезла. Лошади еще некоторое время несли сани по небу, но вскоре пошли на снижение. Ивана кинуло вперед, и Снегурочка придержала его.

— Тише ты, добрый молодец, — усмехнулась она. — Кто ж жену за тебя выручать будет?

— Ася! — Иван открыл глаза. — Твою мать, да что за бред-то?!

Теперь он сидел не в санях, а на телеге. Правил ею седой мужик в косоворотке, рядом с ним восседала девка в красном сарафане и кокошнике. Но главное, вокруг буйным цветом цвело и благоухало лето. Тройка коней резво бежала по лесной дороге. Бубенцы отчаянно бренчавшие, когда сани неслись за ступой, теперь издавали мелодичный перезвон, показавшийся Ивану неожиданно успокаивающим. Но подобное состояние вызвало бурный протест мужчины.

— Стой! — гаркнул он и спрыгнул с телеги, как только она остановилась. — Что, черт вас всех дери, тут происходит?!

— Тихо ты, дурень, накличешь еще рогатого пакостника, — погрозил мужчине Дед, слезая с телеги.

Снегурочка слезла следом, подбоченилась и с интересом посмотрела на мужчину, озирающегося вокруг себя. Он периодически щипал себя, шипел, изумленно разглядывал след от щипка, но продолжал озираться и издавать восклицания:

— Бред! Белочка! Что мне подмешали в водку?!

— Ничего тебе не подмешивали, добрый молодец, — усмехнулась Снегурочка. — А вот про «белочку» в точку. Пить меньше надо.

— Снежа, — Дед укоризненно покачал головой. — Тут не насмехаться надо, тут объяснить надо, с толком, с понятием.

— А что — Снежа?! — возмутилась Снегурочка. — Я сто лет Снежа, а таких дураков учить уже притомилась. И что не ценят, что имеют? Им помогают, а они еще недовольны. Скучно им стало, погляди на них! Вот пущай и развлекаются.

— Цыц! — цыкнул на нее Дед Мороз. — Ты, мил человек, ее не слушай. Вредная, как все девки, но добрая ведь, отходчивая.

Иван слушал деда с внучкой и никак не мог до конца понять смысл их слов. Дураков учат? Помогают? Стоп! Что она там про скуку сказала? Подслушивали что ли? Хотя, что там подслушивать, они с Асей орали под входными дверями, наверное, весь подъезд слышал. Ну, да. Эти, как раз, спускались, когда Аська убежала. Вот, черт…

— Ты пойми, Иванушка, — заговорил Дед, сияя доброй улыбкой, — тебе назад хода нет, пока жену свою не вызволишь.

Мужчина очнулся от своих мыслей. Он смерил Деда подозрительным взглядом и стремительно приблизился к нему, хватая за грудки.

— Где моя жена? — тихо зверея, спросил Иван. — Куда вы ее дели?

— Тихо-тихо, Ваня, тихо! — Дед Мороз аккуратно отцепил от себя руки мужчины. — Тут криком не возьмешь. Да и не знаем мы, куда Яга Настеньку унесла. Это надо у нее спрашивать.

— Какая Яга?! — заорал Иван. — Хватит мне голову дурить! Где моя жена?!!

— Костяная нога, — усмехнулась Снегурочка, подходя ближе. — Сказок что ли в детстве не читали? Говорят тебе, Яга Настю твою увезла, у нее и нужно спрашивать. Мы тебе тут не помощники, сам все сделать должен.

Мужчина схватился за голову и тяжело осел на траву. Бред не желал заканчиваться, все более укореняясь и превращаясь в странную реальность, в которую он начинал верить против собственной воли. А как не поверить, когда запах травы и цветов дурманит голову? Когда солнце припекает так, что пот уже струится по спине, а ведь он выскочил на улицу в рубашке и брюках. Птицы щебечут в ветвях, а дед и девка стоят напротив и внимательно следят за ним.

Иван поднял взгляд на Снегурочку, неожиданно понимая, что ее возраст далек от тех сорока, что он дал ей в лифте. И не то, чтобы она помолодела, просто возраст было совершенно невозможно угадать. Вроде и девка, не старше лет пятнадцати-шестнадцати, а глаза взрослые, мудрые. Мотнув головой, Иван перевел взгляд на Деда.

— Принял? — спросил тот.

— В порядке бреда, — усмехнулся Иван.

— Тогда слушай, Иванушка, — Дед Мороз приосанился. — Дано тебе испытание, Ваня, великое. Найти и спасти жену свою из лап злодейских, злокозненных. Коли сердце твое полно смелости, да отваги, коли живет в нем любовь горячая, да верность неколебимая, то найдешь и вызволишь Настеньку. Вместе с ней домой вернешься. Коли же душа твоя стылая и равнодушная, то и Настю не спасешь, и сам сгинешь.

— Я смотрю, у вас тут с выбором-то не густо, — покачал головой Иван.

— Не мои правила, — развел Дед руками. — Мы тебе со Снежкой поможем, чем сможем, но идти тебе придется одному, нам нельзя. Не место нам в лете-то.

Иван поднялся на ноги, решительно отряхнул руки и спросил:

— Где эта ваша Яга живет?

— Да погоди ты, Ваня, — подступила к нему Снегурка. — Не дело по сказочному лесу-то да в такой одеже.

Она втянула с шумом воздух, а затем дохнула. Из алых губ вырвались снежинки, деловито закружившие вокруг мужчины. Холода он не почувствовал, не смотря на то, что вокруг него кружила настоящая вьюга. Раздался хлопок в ладоши, и снежинки истаяли, испаряясь прямо в воздухе. Дед и внучка одинаково скрестили руки на груди и довольно оглядели добра молодца. Иван опустил взгляд, обнаруживая на себе белую рубаху с красным шитьем, широкие синие штаны, подпоясанные широким красным кушаком. Затем с интересом рассмотрел сапоги, притопнул и на всякий случай потрогал голову, но шапки там не появилось.

— Сойдет, — деловито кивнул Иван, после закатил глаза и буркнул. — А психиатру я, пожалуй, запишусь. Дальше что? — спросил он уже громче.

— А дальше… — Дед Мороз приложил к губам пальцы и залихватски свистнул так, что у Ивана заложило уши.

За деревьями послышался топот лошадиных копыт, и к ним выскочил красавец конь с золотой гривой.

— Сивка-бурка, — хмыкнул мужчина.

— Он самый, — горделиво приосанился Дед. — Верным товарищем тебе будет.

Иван погладил коня по шее и нервно хохотнул.

— Господи, неужели это все со мной происходит? — вопросил он в пустоту.

— С тобой, Иванушка, с тобой, — осклабилась Снегурка. — Вот, — она добыла из недр сарафана клубок, — держи, путеводный. Принцип его работы знаешь.

Иван кивнул и взял клубок в руку.

— Не забывай говорить, куда тебе нужно, а то выведет к черту на куличики, а от того запросто не выберешься, — назидательно произнесла Снежка, отходя к деду.

— Ваня, вот еще, — Дед Мороз почесал в затылке. — Ты на всех чудищ-то не кидайся, не все, что мордой не вышло, злобное. Говорящих зверей не пугайся. Русалкам не доверяй, защекочут и на дно утащат. Лешего не обижай, да и Ягу сильно не тряси. Вредная, конечно, но при верном подходе помощницей станет. Если Кладенец будет нужен, то он у Горыныча, попросишь по-хорошему, даст.

— Вас послушать, так и сложностей никаких, — усмехнулся Иван.

— Да какие сложности, Ваня, — отмахнулась Снегурка. — Коли с умом, то все легко и просто будет.

— Пора, Иванушка, — прервал ее Дед Мороз. — Мы сделали все, что могли, теперь на холодке подождем.

Иван проследил, как дед и внучка садятся на телегу. Дед Мороз свистнул, и тройка коней сорвалась с места. Сначала копыта, а после и колеса телеги оторвались от земли. И чем выше они поднимались, тем все сильней менялись очертания телеги, превращаясь в сани. Снова послышался свист, и тройка исчезла, звеня бубенцами.

* * *

Иван еще некоторое время смотрел туда, где исчезли сани с Дедом Морозом и Снегурочкой, после перевел взгляд на Сивку-Бурку, сжал в ладони клубок и растерянно усмехнулся:

— Бред какой-то.

Сивка фыркнул и тряхнул золотой гривой, нетерпеливо переступив с ноги на ногу. Мужчина машинально погладил лоснящийся лошадиный бок, затем решительно тряхнул головой.

— Хорошо. Допустим. — Снова осмотрел своего скакуна и почесал в затылке. — Как на тебя садиться?

Сивка скосил на Ивана влажный глаз, но ответа, разумеется, не дал. Мужчина обошел коня по кругу, вспоминая многочисленные фильмы, где актеры лихо зализали в седло, снова почесал в затылке и махнул рукой:

— Как два пальца!

После этого поставил ногу в стремя, ухватился за луку седла и оттолкнулся от земли. Не рассчитав замаха, заехал второй ногой по крупу коня. Сивка возмущенно заржал, и незадачливый всадник полетел на землю, бранясь совсем уж непристойными словами. Тут же вскочив на ноги, Иван потер зад, поджал губы и вновь поставил ногу в стремя. Во второй руке его все еще был сжат путеводный клубок. Мужчина кинул его на землю, и клубок замер, словно пес, готовый сорваться с места, как только ему укажут направление.

Направление никто указывать не спешил. Иван по-прежнему ругался, потому что следующая попытка сесть в седло закончилась еще более позорно. Уже не спеша задирать вторую ногу, он оттолкнулся от земли и завалился поперек Сивки. Попробовал принять вертикальное положение, но опять перестарался и съехал со скакуна вниз головой. Сивка вновь заржал, но теперь уже явно издевательски.

— Да чтоб вас всех! — зарычал Иван и вновь атаковал седло, уже больше из принципа.

Третья попытка закончилась почти удачно, но… Сивка-бурка вдруг взбрыкнул, и Иван опять полетел на землю под ржач скакуна. Мужчина смерил его ненавидящим взглядом, на мгновение прикрыл глаза, собираясь с силами, и снова направился к коню. Сивка переступил копытами, делая шаг от Ивана. Тот замер с подозрением глядя на жеребца, но Сивка имел на морде совершенно невинное выражение, и даже покивал большой головой, подбадривая седока. Мужчина направился к нему, но конь вновь переступил копытами, отпрянув от него, и Иван взорвался. Он стремительно направился к коню, тот игриво тряхнул гривой и сделал скачок в сторону. Иван, скрежеща зубами, сжал кулаки.

— Да иди ты! — в сердцах выкрикнул мужчина.

Плюнув на все попытки поймать зарвавшегося коня, Иван направился по дороге, по которой недавно ехала телега с Дедом Морозом. За спиной послышался топот, и Сивка ткнулся носом в плечо добра молодца.

— Отстань, — отмахнулся Иван.

— Иго-го, — не согласился Сивка.

— Отвали, говорю, — рассвирепел мужчина, отталкивая морду жеребца.

Сивка обежал его по кругу и подставил бок, но Иван обошел его и продолжил путь. Сивка вновь обогнал Ивана и преградил дорогу.

— Иго-го, — попытался конь вразумить человека.

— Ладно, — ворчливо протянул мужчина и снова поставил ногу в стремя.

Новая попытка оказалась более удачной, но не до конца. Под ноги Сивки вдруг выкатилась лиса, тот отпрянул, и Иван, почти утвердившийся в седле, полетел на землю.

— Достали! — взвыл Иван. Он вскочил на ноги, выругался так, что лиса стыдливо прикрыла глаза хвостом, морда коня шокировано вытянулась, но мужчина был так зол, что, продолжая браниться, взлетел в седло, сам не заметив, как лихо у него это получилось, и выдохнул с ожесточение. — К черту!

Клубок, все еще ждавший указаний, сорвался с места и понесся вперед. Сивка, уже не дожидаясь понуканий, сорвался следом за ним. Иван едва успел вцепиться в поводья, как лес слился в сплошную зеленую стену, стремительно сменившуюся на голубые росчерки неба, как только лес закончился. После все вновь позеленело, посерело и, наконец, почернело. Потянуло тухловатым запахом серы, полыхнуло жаром, и клубок сиганул с обрыва. Не успевший, затормозить, конь заржал и сверзься следом.

— А-а-а!!! — заорал Иван, летя рядом с конем, отчаянно колотившим в воздухе копытами.

Казавшееся бесконечным падение, неожиданно закончилось. Первым цокнул о камни копытами Сивка, деловито зафыркав. Уже простившийся с жизнью Иван, так и не выпустивший повода из онемевших пальцев, на секунду завис над каменным полом пещеры, затем все-таки шмякнулся, продолжая орать благим матом.

— Иго-го, — Сивка лизнул его в лицо большим жарким языком.

Мужчина от неожиданности замер, после открыл сожмуренные до черных мушек глаза и огляделся.

— Что за черт? — выдохнул он, ощупывая себя дрожащими руками.

— Нормальный такой черт, — послышался хриплый голос. — Я бы даже сказал, загляденье, а не черт.

Иван вскочил на ноги и уставился на создание с рогами и копытами. Черт махнул хвостом и деловито застучал по полу пещеры копытцами, приближаясь к обалдевшему мужчине. Пятачок, заменявший рогатому нос, забавно дернулся, и волосатая лапа протянула Ивану бутыль с мутноватой жидкостью.

— Хлебни. Полегчает.

Иван автоматически протянул руку, схватил бутыль за горлышко и поднес к губам. Жидкость обожгла горло. Мужчина закашлялся и сипло уточнил:

— Сивуха?

— Она, родимая, — согласно кивнул черт, после этого сделал богатырский глоток, не поморщившись, лишь крякнув и утерев рот тыльной стороной ладони. — Ты кто?

— Иван, — ответил мужчина, все еще неверяще рассматривая рогатое создание. — А ты?

— Дурак что ли? — возмутился черт. — Рога, копыта, хвост — и кто я? Скажешь — корова, дам в глаз.

Иван поднялся на ноги и посмотрел сверху вниз на черта, оказавшегося ему по плечо. Затем осторожно протянул руку и дотронулся до рогов. Черт отскочил назад, погрозив мужчине пальцем. После снова отпил из бутыли и с интересом оглядел незваного гостя.

— Зачем пожаловал? — полюбопытствовал рогатый.

Иван вновь тяжело опустился на пол пещеры, рассеянно потрепав по морде Сивку, мягко ткнувшегося ему в плечо. Теперь еще и черт… Почему черт? Неожиданно он вспомнил, как выкрикнул: «К черту», — и взгляд сам собой нашел путеводный клубок, замерший посреди пещеры.

— Навигатор, блин, — криво усмехнулся Иван, после посмотрел на хозяина пещеры и произнес. — Я ищу свою жену.

Черт почесал промеж рогов, опять отпил и кокетливо обмахнулся кисточкой, венчавшей хвост.

— Я как бы не по этому делу, — ответил рогатый. — Не интересуюсь бабами… давно.

Это прозвучало двусмысленно. Иван поднялся на ноги и взглянул на черта исподлобья.

— Голубой что ли?

— Чаво? — не понял черт и снова почесал между рогов. Затем оглядел себя. — Рыжий я. Голубых чертей вообще не бывает, брешут все.

— Кто брешет? — недоуменно переспросил Иван.

— Кто тебе про голубого черта сказал, тот и брешет, — пренебрежительно отмахнулся черт. — Еще будешь?

Мужчина протянул было руку к бутыли, но отдернул ее и с подозрением взглянул на рогатого:

— Спаиваешь?

— Зачем? — удивился черт.

— Чтобы я бдительность потерял, — уверенно кивнул Иван. — Ты же не по бабам.

Черт вдруг печально вздохнул и утер скупую пьяную слезу. Затем размахнулся бутылью, словно намереваясь разбить ее, но передумал и снова поднес к губам. Иван заворожено смотрел, как в глотке рогатого исчезает примерно литр сивухи разом. После черт размахнулся и жахнул пустой тарой об пол.

— Она все злокозненная! — с надрывом воскликнул он. — Уже лет двести на баб не смотрю, не надо мне этого. Вся сила в пьянку ушла. Э-эх, проклятая.

Черт махнул лапой и уцокал в глубину пещеры, скрываясь от взора Ивана. Вскоре звякнуло стекло, и рогатый вернулся, неся новую бутыль и два стакана. Он уселся рядом с мужчиной, протянул ему стакан и плеснул туда новую порцию сивухи.

— Пей, мужик, — проскрипел черт и протянул Ивану лапу. — Рыж — я. Так и зови.

— А… — открыл рот мужчина, но Рыж тряхнул его ладонь и осушил свой стакан.

— Целоваться не будем, с мужиками не целуюсь, даже не настаивай, — сказал он.

Иван поднес стакан к губам, но нахмурился и поставил стакан на пол.

— Какого черта?! — возмутился он. — Не буду я бухать, мне жену спасать надо!

— Ты меня уважаешь? — вопросил черт.

— У меня жену Баба Яга похитила! — воскликнул Иван, дурея от собственных слов. — Мне ее найти и спасти надо, а не сивуху с чертом жрать! Твою мать, — выдохнул он. — Это все я говорю, да?

Рыж укоризненно покачал головой, потянулся через Ивана и вновь вручил ему стакан.

— За успех дела, — деловито провозгласил он.

Мужчина выплеснул мутную жидкость на пол и вскочил на ноги. Черт схватился за голову.

— На пол-то зачем? — возопил он. — Не хочешь, не пей, но зачем так-то?!

— Лечиться тебе надо, — назидательно произнес Иван. — Ты же хронь рогатая! На баб не смотришь, из-за пролитого стакана трясешься. Нехорошо. Где выход-то?

— А нету выхода, — ядовито ответил Рыж. — К чертям с возвратом не ходят. Дорога только сюда ведет.

Мужчина снова нахмурился, но чело его быстро посветлело, и он повернулся к клубку.

— К Бабе Яге веди, — велел Иван, направляясь к Сивке.

Клубок деловито закружил по полу, уподобляясь собаке-ищейке. После подпрыгнул и рванул к отвесной стене пещеры. Мужчина взглянул на коня и чуть не поперхнулся. Тот выразительно смотрел на своего всадника и едва не крутил копытом у виска. Клубок продолжал бросаться на стену, конь повернулся к ней задом, Иван снова выходил из себя. Не счет до десяти, не попытки дышать ровно ни к чему не привели. И мужчина взорвался.

Он стремительно приблизился к Рыжу, рывком поставил страдающего черта на ноги и встряхнул.

— Как отсюда выбраться? — ледяным тоном вопросил Иван.

— Никак, — обиженно сопел черт. — Нету хода. Смирись.

Сивка тут же заржал с заметной обличительной интонацией. Мужчина посмотрел на него и понятливо кивнул.

— Не доводи до греха, Рыж, — попытался он говорить миролюбиво. — Как отсюда выбраться?

Рогатый положил лохматую лапу на грудь Ивана.

— Ваня, ты пойми, все зло от баб. Ну и чего она тебе сдалась? Сядь, выпей со мной. Скоро забудешь обо всем и обо всех. А как мы славно заживем. Посидим, поговорим…

— Добром не выпустишь? — мужчина отпустил черта, отчетливо понимая, что силой ничего не добьется.

Что там в сказках было? Загадку ему загадать? Сыграть во что-нибудь? Нет, ненадежно. И спор — только лишняя трата времени. Иван выпустил Рыжа из рук и отступил от него, скрещивая руки на груди.

— Хорошо, — согласно кивнул он. — Забуду я Асю, с тобой останусь. А хватит ли у тебя сивухи для задушевной беседы?

— Хватит, Иванушка, ой, хватит, — довольно потер лапами черт.

— Ну, не знаю, — засомневался Иван. — Ты, вон, литр всосал, не меньше. И на копытах держишься. На тебя так добра не напасешься.

— Да ты что! Идем покажу, — Рыж помчался вглубь пещеры, Иван полуобернулся и скомандовал клубку и Сивке:

— За мной.

И вся честная компания последовала за чертом. Вскоре их окружила кромешная тьма. Мужчина выругался. Рыж хлопнул в ладоши, и в невидимых треногах вспыхнули невидимые до этого чаши. Черт приблизился к небольшому проходу, откинул шкуру, закрывавшую вход и довольно ощерился:

— Смотри, Вань. Все сам гнал.

Иван сунул голову за шкуру и присвистнул, рассматривая ровные штабеля бутылей, заполнявших каменную комнату.

— Рыж, зачем тебе столько? — поразился мужчина.

Черт скромно ковырнул копытом пол пещеры.

— Так мы ж это, уж если чем увлеклись, так… У кого полная пещера женщин, у кого золотом забита, у кого волшебными штуковинами, а у меня вот, — лапа указала в сторону сивушного склада.

Иван прошел дальше, Сивка процокал копытами за ним. Клубок прыгнул в подставленную мужчиной ладонь, последним на склад вошел сам хозяин, с нескрываемой гордостью рассматривая свою коллекцию.

— Н-да-а, — протянул Иван, взял в руку одну из бутылей и посмотрел на черта. — Рыж, может, отпустишь?

— Нет, — насупился тот. — Мне без товарища скучно.

— Ну, смотри сам, — пожал плечами мужчина, и бутыль полетела в стену пещеры.

Рыж сорвался с места и, уподобляясь голкиперу, прыгнул, успев поймать драгоценный для него сосуд.

— Не шали, Ваня, — строго сказал он.

— Мне не до шалостей, Рыж, — серьезно ответил мужчина. — Мне жену спасать надо.

Он навалился на штабель, и тот пополз роняя на пол одну бутыль за другой. Звон битого стекла и вой черта наполнил пещеру. Заржал Сивка, дернувшийся в сторону от грохота, сшибая следующий штабель. Испугался еще больше и метнулся на следующий, взбрыкнув задними копытами и разбивая в дребезги сокровища рогатого.

— Что ж вы делаете, окаянные?! — схватился за рога Рыж. — Разорители! Стой!

Но Иван уже толкал следующий штабель.

— Мое добро-о-о!!! — выл черт, мечась между осколками. — Все, что гнал непосильным трудом. Хва-а-атит!

— Выпускай нас отсюда! — крикнул ему Иван, наваливаясь на следующий штабель.

— Уходите! Убирайтесь, и чтоб не смели возвращаться! — причитал черт. — Га-ады-ы-ы…

Клубочек вдруг ожил в руке Ивана, спрыгнул на пол и помчался за шкуру. Мужчина поспешил за ним, Сивка следом, напоследок долбанув еще раз копытом по бутылям. Его глаза глумливо сверкнули при взгляде на черта.

— Каков хозяин, таков и конь, — сплюнул Рыж и тут же забыл о своих гостях.

А они уже мчались по открывшемуся проходу, в конце которого сияло солнце, и чувствовался запах леса. Клубочек остановился, как только выскочил наружу. Следом за ним выбежал Иван, тут же падая на траву и с наслаждением вдыхая свежий аромат лета. Сивка вышел последним, с достоинством фыркнув. За спинами троицы заскрипело, и мужчина успел заметить, как огромный камень, из которого они выскочили, сомкнулся, пряча выход из чертовой пещеры.

* * *

Сознание к Асе возвращалось медленно, сразу погружаясь в пучину бреда. Во-первых, вокруг были бревенчатые стены. Во-вторых, она лежала на самой настоящей русской печке, и от этого было нестерпимо жарко. А в-третьих, под боком женщины примостился здоровенный котяра черно-белого окраса. Он приоткрыл один зеленый глаз, зевнул и буркнул:

— Пр-роснула-а-ась, — слово растянулось во втором зевке.

Ася зажмурилась, потом ущипнула себя и снова распахнула глаза. Кот никуда не делся. Теперь он смотрел на женщину двумя глумливыми круглыми глазами.

— Говорящих котов не видала, ягодка? — подмигнул котяра, затем грациозно спрыгнул с печи и сладко потянулся на полу во весь свой рост.

— Не надо было пить водку, — вслух решила Ася.

— Ага, от водки все зло, — деловито согласился кот, задирая лапу и вылизывая себя. Вдруг замер, возмущенно взглянул на Асю и буркнул. — Не подглядывай, охальница!

Женщина послушно отвела взгляд и увидела сгорбленную старуху с седыми патлами, торчавшими из-под платка, повязанного на манер банданы. У старухи имелся длинный крючковатый нос, и один клык торчал наружу, прижимая верхнюю губу. Одета бабка была в длинную цветастую юбку, такую же пеструю рубашку. А занята хозяйка избушки оказалась тем, что прихорашивалась перед круглым зеркалом, напяливая на себя крупные бусы.

— Ну как? — кокетливо спросила бабка.

— Как была карга, так и осталась, — лениво ответило зеркало.

— Да много ты понимаешь, стекляшка, — оскорбилась старуха. — Вот долбану кочергой, враз поумнеешь.

— Долбай, — равнодушно ответило зеркало, — хоть рожу твою видеть не буду.

— Тьху, на тебя, — сплюнула старуха и оглянулась на женщину. — Очухалась, Настасья.

Ася растерянно поморгала и все-таки решилась спросить:

— Кто вы? И где я?

Старуха хмыкнула, почмокала губами и приосанилась.

— Баба Яга я. А это моя избушка на курьих ножках, — ответила она.

— Хы, — машинально отозвалась женщина, глуповато усмехнувшись. — А я царевна-лягушка, и сейчас за мной Иван-царевич придет.

— Не, — бабка мотнула головой и подняла глаза к потолку, мечтательно вздохнув. — Кощей за тобой придет. Такой мужчина… — она на некоторое время замолчала, накручивая на узловатый палец седую прядь. Затем посмотрел на Асю и скривилась. — И почто ему такая жаба, как ты?

Настя наконец решилась спуститься с печки. Она взглянула вниз, перевернулась на живот и поползла вниз.

— Хвост! — возмущенно взвизгнул кот, сиганув в сторону. — Дура-баба, глазами смотри, а не задом!

Он вновь ожесточенно намывался, обиженно поглядывая на женщину.

— Простите, — растерянно пробормотала она. Но вскоре вновь посмотрела на старуху. — Гражданка, я прошу вас назвать свое имя отчество. Это розыгрыш такой? Где мой муж?

Яга передернула плечами, вновь взглянула на свое отражение и деловито засновала по избушке, прибирая какие-то тряпки. Ася некоторое время следила за ней, потом упрямо поджала губы и повторила вопрос:

— Где Ваня?

Бабка вышла из избушки, так и не удостоив женщину ответом, зато ожило зеркало:

— Пс, — зашипело оно. — Иди, что покажу.

Ася нерешительно приблизилась и взглянула в затуманившуюся зеркальную поверхность. Через пару секунд туман сошел, и женщина увидела Ивана, бегущего по какому-то каменному коридору. Перед ним катился клубок, а позади гарцевал красивый конь с золотой гривой. Но больше всего Асю поразил наряд мужа. Она машинально взглянула на себя и ахнула.

— Красавица, — умилилось зеркало. — А то все Яга, образина, свою морду рассматривает.

Но женщина уже забыла о том, как выглядит, вновь рассматривая Ивана, упавшего на траву и блаженно выдохнувшего.

— Что это? Монтаж какой-то? — осторожно спросила она. — Это муж решил меня так разыграть?

Иван исчез, и теперь зеркало отражало избушку и молодую красивую женщину в рубахе с широкими рукавами, в сарафане и с длинной косой, перекинутой на плечо. Взгляд Аси тут же приковался к косе. Она взялась за нее и сильно дернула, тут же взвыв от настоящей боли.

— Ягодка, волосы тебе Яга отрастила, — усмехнулся кот, подходя ближе царственной походкой. — Ты что помнишь то?

Женщина потерла лоб, вспоминая, как поругалась с мужем, выскочила из дома, и некоторое время стояла оглядываясь и не зная, куда идти дальше. Потом она побрела по двору, поравнялась с черным автомобилем, дверь которого открылась, и оттуда выскочил взлохмаченный мужик с повязкой на глазу. Затем ее затолкали в автомобиль, натянули на голову мешок и… Все. Дальше начиналась избушка и печка с котом.

— Украла я тебя, — голос Яги прозвучал неожиданно. Она стояла в дверях, и, прищурившись, разглядывала Асю, кота и зеркало.

Кот тут же развернулся и также царственно удалился в угол. Из зеркала проглянули два белесых глаза, следившие за женщиной и бабкой. Ася развернулась к Яге и потрясенно спросила:

— Зачем?

Старуха закрыла за собой дверь и прошла в избушку.

— Я этот, как его, — она поправила бусы и взглянула на женщину, — курьер, вот. Заказ на тебя поступил, я подвязалась. Сейчас заказчик явится и заберет тебя. А муженька твоего Мороз со своей Снежкой притащили. Девка такая противная, — Яга неприязненно передернула плечами. — Ледышка, а ядовитая, как гадюка. Чуть не нагнали, но я на них воронье натравила.

— Мороз? Снежка? — переспросила Ася. Она похлопала ресницами и замотала головой. — Подождите, гражданка, подождите! Что вы мне голову дурите? Яга, Кощей, кот говорящий, зеркало, и мы с Ваней во всем этом… — Женщина тряхнула подолом сарафана. — Это Ксюха со Степкой что ли устроили?! Кот — это робот, да? — Кот возмущенно зашипел. — А зеркало — монитор, на которой транслируют то, что происходит с мужем… Но откуда лето?

— И волосы у тебя сами выросли, да? — ядовито спросил котяра.

С волосами не сходилось. Даже при розыгрыше невозможно было вырастить их в три раза длинней, чем были. А то, что волосы настоящие, женщина прекрасно видела. Но поверить в то, что сказочные персонажи существуют, было совершенно невозможно. Ася перевела взгляд на зеркало, и оно с готовностью показало Ивана, уже сидевшего в седле.

— Скачет он, — фыркнула бабка. — Спаситель, нашелся. А ну-ка, я ему каверзу подкину. — Яга проковыляла за цветастую занавесочку.

— Колдовать пошла, — констатировало зеркало.

— Сейчас Ваньке мало не покажется, — отозвался кот, и Ася, до этого смотревшая вслед старухе, сорвалась с места и бросилась за занавеску.

Слова кота задели что-то затаенное в душе женщины, о чем она уже успела благополучно забыть.

— Ванечка, — всхлипнула Ася, врываясь в каморку, где стоял большой котел.

Баба Яга нагнулась над ним, водя руками. Одуряюще пахло сушеными травами, и почему-то этот запах не просачивался за занавеску. Но сейчас это не заинтересовало женщину. Она ухватила бабку поперек живота и с силой рванула на себя. Яга испугано пискнула от неожиданности, взбрыкнула, и женщины повалились на пол. Ася перекатилась, оседлав старуху и перехватывая ее руки.

— Что задумала, карга старая? — прошипела она. — Мужа моего погубить хочешь?

— Ишь, затрепыхалась, — язвительно проскрипела бабка. — Все одно пропадет твой Ванька. Не найдет он тебя, не вызволит. А еще Кощеюшка придет, и поглядим, как о муже-то вспомнишь.

Бабка залихватски свистнула, и Асю откинуло за занавеску, потащило к стене, и она застыла, распластанная, словно бабочка.

— Не смей его трогать! — выкрикнула женщина, пытаясь вырваться.

Она так ясно представила Ивана, каждую черточку его лица, родинку на щеке, которую Ася любила когда-то целовать. Его серые глаза, порой казавшиеся расплавленным серебром, темно-каштановые волосы, в которые так приятно было зарываться пальцами. И губы, умевшие целовать так, как никто больше не мог.

— Ванечка, — снова всхлипнула Ася и сжала кулаки, это сделать у нее получилось. — Если с моим мужем что-то случится, я все это ваше Тридевятое царство по кирпичику разнесу!

— Ух, какая горячая. Огонь, — произнес глубокий мужской голос от дверей.

Женщина резко повернула голову и уставилась на незнакомца, взиравшего на нее с порочной ухмылочкой. У Аси на мгновение перехватило горло. Незнакомец был высок, худощав. На его узком бледном лице таинственно мерцал черный глаз, второй прятался под длинной косой челкой черных, как смоль, волос. Мужчина изломил губы в подобие улыбки и сделал нарочито медленный шаг в сторону распятой женщины. Он поравнялся с ней, с минуту рассматривал от макушки до кончиков лаптей, в которые была обута Ася.

— Хороша, — констатировал мужчина и щелкнул пальцами, снимая чары.

Женщина судорожно выдохнула и повалилась в объятья незнакомца. Мужчина усадил ее на короткую скамейку и отошел к цветастой занавеске. Ася утерла дрожащей рукой пот, вдруг выступивший по всему телу, и устремила взгляд в спину незнакомца.

— Пс, — опять ожило зеркало.

Женщина рассеянно взглянула на него, и отражение тут же явило ей Ивана. Ася тряхнула головой, сгоняя наваждение. Что это она, на самом деле, мужиков что ли не видела? Настя поднялась на ноги, подошла на подрагивающих ногах к зеркалу, и лицо Ивана стало так близко, что она протянула руку и коснулась кончиками пальцев холодной поверхностью.

— Настенька, ты осторожней, зачарует, — быстро зашептало зеркало. — Поддашься и Ивана забудешь. Тогда все. Пропадет твой Иванушка, сгинет.

— Да куда ему с Кощеем-то тягаться, — подхватил кот, вновь оказавшийся за спиной женщины.

— Ваня все сможет, — уверенно ответила Ася. — Это же Ваня! Я когда в больнице лежала, он ко мне в палату ночью пробился. Там такая медсестра на вахте сидела, ее даже главврач боялся. А Ваня прошел, — с гордостью закончила женщина, и сердце кольнула неожиданная тоска.

— Ой, — пискнуло зеркало, тут же пряча картинку, и за спиной Аси отразился черноволосый мужчина.

Он скрестил руки на груди и насмешливо взглянул на свою пленницу.

— Так-так, — произнес он, и ей вновь стало жарко под его взглядом. — Хулиганим. А ведь накажу.

Кот стремительно шмыгнул в сторону, исчезая где-то за печкой. Зеркало явило белесые глаза и похлопало веками. Ася опустила взгляд и прерывисто вздохнула, изо всех сил стараясь удержать в голове образ мужа.

— Сопротивляешься, строптивица? — улыбнулся Кощей. — Посмотрим, надолго ли тебя хватит.

Яга, появившаяся следом за ним, не сводила умиленного взгляда с Кощея, кокетливо накручивая на палец прядь волос. На нее главный сказочный злодей так и не посмотрел. Он по-хозяйски взял Настю за руку, крепко сжав ее ладонь. Женщина вспыхнула и попыталась выдернуть руку из захвата, но Кощей только бархатисто рассмеялся, и их окутало черное облако. А когда чернота рассеялась, ни мужчины, ни его пленницы уже не было.

— Ох, удержалась бы, — вздохнуло зеркало.

— Против Кощея? — Яга мечтательно вздохнула. — Не сможет.

* * *

— Знаешь, какая она у меня? Как у Некрасова: «Коня на скаку остановит и в горящую избу войдет». — Иван потрепал Сивку по шее и прикрыл глаза, вспоминая жену. — Красавица, умница, хозяйственная, но такая ранимая, нежная. Я ее когда в первый раз увидел, забыл, как дышать. А потом, как дурак, еще полгода не решался подойти. Представляешь, она идет, а я истуканом стою и глаз отвести не могу. В голове стучит: «Ну, давай же, ну подойди!», — а ноги не идут, только сердце в груди ухает. Господи…

Мужчина замолчал и мотнул головой. Горло неожиданно перехватило спазмом. Где она? Как она? Ладно, он — мужчина, справился с шоком, а как Ася пережила всю ту небывальщину, что с ними происходит?

— Если ее обидят, все к чертям разнесу, — мрачно произнес Иван.

Сивка понимающе тряхнул головой и тоненько заржал. Клубочек деловито катился впереди, указывая дорогу к избушке Бабы Яги. Конь трусил рысцой следом, а Иван все вспоминал, рассказывая про жену единственному слушателю. Мужчина снова замолчал, и с ели ему на плечо спрыгнула белка.

— А дальше? — пропищала белка, заглядывая в лицо Ивана.

Тот покосился на зверька, вспомнил предупреждение Деда Мороза о говорящих зверях и усмехнулся:

— Ну вот и «белочка» пришла.

— Уж больно за душу берет, — пискнула белка, устраиваясь удобней на мужской плече. — Еще расскажи. Как подойти-то решился?

Иван осторожно, чтобы не спугнуть, протянул руку и погладил зверька. Затем вновь устремил взгляд вперед и улыбнулся:

— Как решился? Мы столкнулись в дверях университета. Вместе за ручку взялись. Я голову поворачиваю, а там она. Стоит и смотрит своими огромными глазищами. Я дверь открыл и держу, пропускаю ее. А дальше, как в тумане. Ася проходит и из ее рук сумка выпадает, я эту сумку подхватил, себе на плечо закинул, ее за руку взял, и мы так и пошли. Молчали и шли. Так до ее дома и добрались, — Иван усмехнулся. — Я ей сумку отдаю, а она мне говорит: «А у меня вкусный чай есть».

— А ты? — спросила белка.

— А я сказал, что я принесу что-нибудь к чаю и побежал в магазин. Уже возвращаюсь и понимаю, что номер квартиры не спросил. Во двор захожу, а Аська на скамеечке сидит, ремень от сумки в пальцах крутит. Говорит: «Я боялась, что меня не найдешь». Я ей отвечаю: «Я тебя везде найду». А потом весь день, как в дыму. До сих пор не могу вспомнить, о чем тогда говорили. Улыбку ее помню, смех, а слов не могу вспомнить.

— А что потом было? — белка уже сидела между ушей Сивки, и тот недовольно пофыркивал.

— Дальше была сказка, наша с Аськой сказка. Мы и поругались-то всерьез в первый раз, когда уже женаты были, года через три после свадьбы. Так тошно после ссоры было. Я из дома ушел, дверью хлопнул. Она осталась. Остыл быстро, но домой идти стыдно было. Я такого наговорил из-за ерунды. Только поздно ночью вернулся. Ася не спала. Дверь открываю, а она мне на шею кидается, прощения просит. За что? Я в тот момент даже вспомнить уже не мог, из-за чего поругались.

— А ты прощения просил? — строго спросила белка. — Прощать, так друг друга.

— Просил, — кивнул Иван. — Я с цветами домой пришел, собирался на коленях стоять, а она с порога мне на шею бросилась. После этого долго не ругались. Я же ее больше жизни любил… Куда потом все ушло? Почему?

— Не любишь больше? — ужаснулась белка, закрывая лапками мордочку.

Мужчина опустил голову, но вскоре поднял и уверенно ответил:

— Люблю. По-прежнему люблю. Вот найду и скажу ей об этом.

— Да! — белка стукнула сжатым кулачком о вторую лапку. — Мы им всем! Ух, мы им, супостатам злокозненным! — совсем разошлась белка. — Вперед, Ваня!

Клубочек покатился быстрей, и Сивка перешел на галоп. Вскоре перед ними блестящей лентой развернулась река. Клубок пометался по берегу и замер. Иван неловко спешился и подошел к кромке воды. Взгляд мужчины упал на остов моста, и он задумчиво потер подбородок.

— Еще утром мост стоял, — пискнула белка, забираясь по его ноге. Наконец она утвердилась на плече и почесала за ухом. — Никак чья-то злая воля мост разрушила?

Сивка подошел к хозяину и положил голову на второе плечо. Иван скосил на него глаза, затем на второе плечо, где сидела белка, и усмехнулся. Идиллия.

— Это единственная дорога к Яге? — спросил мужчина.

— Единственная, — вздохнула белка. — У нас же тут все зачарованное. Только клубок и может разобраться.

— Значит, Яга постаралась, — понял Иван, и звери согласно кивнули. — И что делать? Вплавь?

— Русалки тут, — ответила белка. — Не доплывешь. Больно пригожий ты, Иванушка, враз повлюбляются и к себе утащат. С Водяным договариваться надо, этот своих трещоток угомонит.

— И где его искать? — мужчина вновь скосил глаза на добровольную помощницу. — Позвать?

— Реку взбаламутить надо, он сам объявится. А будешь кричать, так, скорей, голос сорвешь, чем Водяной откликнется.

Иван кивнул, показывая, что понял. Он присел на берег, сощурил один глаз и посмотрел на солнышко. Хорошо. Вот бы еще Ася рядом была… Мысль о жене вернула на лицо мужчины сосредоточенное выражение. Он огляделся. Недалеко лежал камешек, и голову Ивана посетила идея.

— Время собирать камни, — усмехнулся он. — Ищите камешки и тащите сюда.

— Будь сделано, Ваня! — козырнула белка и исчезла за ближайшими кустами.

Сивка тряхнул головой и важно зашагал по берегу. Иван тоже сидеть без дела не стал, только клубок остался на месте, ожидая, когда можно будет продолжить путь. Вскоре вернулся Сивка. Он тянул зубами за стебель лист лопуха, на котором лежали камешки. За ним появился Иван, вывалив на траву все, что удалось найти. Белки еще не было видно, но мужчина, оценив небольшую горку, решил, что можно начинать.

— Погоди, Ваня! — послышался писк сверху. — Мы мигом. Потерпи чуток.

Иван и Сивка задрали головы, рассматривая рыжие ручейки, текшие по веткам. Белки спешили на выручку, сжимая в зубах камешки, шишки и орехи. Кто-то, особо старательный, волок большой подберезовик. Зверьки разбежались по всем прибрежным деревьями, и знакомая Ивану белка снова пискнула:

— Теперь можно!

Мужчина рассмеялся, поднял горсть камешков и скомандовал:

— Огонь!

В реку градом посыпалось все, что принесли с собой нарушители речной тишины. Плюх! Бам! Шлеп! Ты-дыщ! Хлюп! Все эти звуки заполнили благостную тишину, сопровождаемые беличьим писком. Но сразил Ивана медведь, вдруг вышедший из леса.

— Посторонись-ка, добрый молодец, — проревел он, отодвигая мужчину, отчего тот едва на свалился в воду. — Без меня бузить хотели? Э-ге-гей! — залихватски воскликнул косолапый и замолотил по речной глади вырванным с корнем молодым деревцем. — Вылазь, жаба пучеглазая!

— Жги, Потапыч! — заголосили белки.

Сивка, поддавшись всеобщему буйству, прыгнул в реку и забил задними ногами, взметнув фонтан брызг, сдабривая все это шальным ржанием. И вдруг река вздулась, поднялась волна и понесла в сторону баламутов все, что они покидали в реку.

— Все назад! — заорал Иван, и его помощники понеслись в сторону леса.

Волна все-таки нагнала их, накрывая с головой. Иван успел накрыть голову руками, когда сверху посыпались шишки, орехи, мелкие камешки и подберезовик, приземлившийся на морду Сивке. Конь попытался свести глаза к переносице, но плюнул на это дело и мотнул головой, избавляясь от неожиданного подарка. На удивление, сухим умудрился остаться только медведь. Он выглянул из-за соседнего дерева, помахивая своим деревцем, словно белым флагом.

— Схлынуло? — осторожно спросил он.

— Да, — ответил Иван, утирая воду с лица.

Мужчина обернулся и увидел Водяного. На поверхности реки появился сверкающий на солнце трон, и Иван с изумлением понял, что он состоит из воды, постоянно движущейся, но сохраняющей форму кресла. На троне восседал зеленобородый мужик с бледным до синевы лицом. На голове его красовалась корона из ракушек, поблескивающих перламутровыми боками. Мелкие ракушки были вплетены и в бороду Водяного. Он грозно смотрел на Ивана, насупив брови, такие же зеленые, как борода и волосы, заплетенные в длинную косу.

Мужчина хотел уже перейти к делу, но подумал и решил подойти к делу иначе. Он вновь приблизился к берегу и отвесил земной поклон.

— Здрав будь, царь речной, — приветствовал он Водяного. — Прости, что нарушил твой покой, да реку взбаламутил, только дело у меня важное, и лишь ты мне в нем помочь можешь. Не гневайся, батюшка, дозволь слово молвить.

— Ух, как чешет, — зашептала белка на ухо медведю.

— Знатно чешет, — согласился Потапыч, а Сивка окинул лесное зверье горделивым взглядом.

Трон с Водяным перетек ближе и остановился недалеко от берега. Речной хозяин все еще хмурил брови.

— Ты почто безобразие учинил? — грозно вопросил он.

— Так нужда заставила, твое водяное величество, — повинно склонил голову Иван. — Жену мою Баба Яга украла и мост порушила, чтобы я до нее, злодейки, не добрался. Дорога одна к ней, сам знаешь, а мне на тут сторону перебраться надо.

— Так перебирайся, я тебе зачем понадобился? — спросил Водяной.

— Ты бы русалок своих придержал, — прищурился Иван. — Они, конечно, красавицы, но не могу я утонуть и жену на поругание злодеям отдать.

Водяной вольготно развалился на троне и хмыкнул.

— А с чего бы моим дочерям да тебя топить? Ты разве королевич какой? Али может, царевич? Они на мужичье не смотрят, им прынцев подавай.

Иван смутился. Ему до королевичей, да царевичей было, как до луны пешим ходом. И все же белке он доверял, а Водяному нет.

— Пусть сами скажут, — запищала мужчине в ухо рыжая помощница, уже вновь сидевшая на его плече. — Русалки врать не умеют, дурехи они.

— А давай мы их спросим, — приосанившись, предложил Иван.

Водяной хмыкнул и поманил пальцем, тут же из воды вынырнули зеленоволосые головки в венках из кувшинок. Они подплыли к отцу и взглянули на Ивана.

— Какой хорошенький, — умиленно вздохнула одна.

— Миленький какой, — всплеснула по воде руками другая.

— Батюшка, мне такого надобно, — встряла третья.

— Я за ним наблюдаю, как только подъехал, он мой! — заявила четвертая.

— Вот еще, я его тебе показала, — оскорбилась пятая.

— Цыц! — рявкнул Водяной. — Так не прынц же!

— Плевать! Ну и что! Этот красивше прынца! Хочу его! — понеслось со всех сторон.

— Так-то, — развел руками Иван. — А я жену люблю, мне ее выручить надо.

Водяной оглядел дочерей и страдальчески скривился:

— Ты уйдешь, а меня еще долго терзать будут эти сороки, — ответил речной хозяин. — Ты погляди, Иванушка, красавицы ведь. Может, какая пришлась по нраву?

Русалки приподнялись над поверхностью воды. Иван потер подборок, глядя на полуобнаженных водяных дев, изогнувшихся в самых соблазнительных позах.

— Красавицы, — не стал спорить мужчина, еще раз мазнув взглядом по аппетитным верхним округлостям одной из русалок. — Только я жену люблю, она для меня лучше всех.

Русалки пригорюнились, Водяной вздохнул и почесал в затылке, сдвинув корону на лоб. Затем махнул рукой:

— А ладно, будь по-твоему, добрый молодец. Только уговор. Отдашь мне то, чего сейчас у тебя нет, но очень хочется.

Иван уже готов был ударить с Водяным по рукам, но вдруг вспомнил фильм-сказку «Варвара краса — длинная коса». Он прищурился и осторожно спросил:

— Ты про вещь говоришь, или нет?

— Может, про вещь, а может, и не про вещь, — в ответ прищурился Водяной. — Хочу то, что тебе дороже даже жены твоей будет.

— Не согласен, — тут же ответил Иван. — Дороже жены только дитя родное может быть. Не отдам. Давай еще искать варианты.

Водяной погрозил мужчине пальцем и снова задумался. Иван уселся на траву, выжидающе глядя на речного хозяина. Водяной снова поманил пальцем, и из воды выскочили две лягушку, запрыгнули на плечи своего царя, поднялись на задние лапки и зашептали ему в оба уха.

— Да ну, — отмахнулся Водяной. — Да не. Ну не знаю… Сомневаюсь я… Добром? А ну пошли прочь, советчики! — лягушки обижено квакнули и прыгнули в воду. Речной хозяин посмотрел на Ивана и досадливо крякнул. — Вот и что с тебя взять?! Ни полцарства, ни царевны-красавицы. Конь не твой, клубок дан на время, в карманах ветер. Ни пользы, ни толка, ни прока! Девкам моим по душе пришелся, так бабу свою любишь.

— Ну хоть испытай меня, — предложил Иван. — Загадки там. Как это в сказках бывает? А можешь и просто пропустить, а я тебе до земли поклонюсь и доброе слово скажу.

Водяной снова погрозил Ивану пальцем и усмехнулся.

— Хитрый ты, Иванушка. За просто так и прыщ на носу не вскочит. Загадки, так загадки. Если угадаешь, дам дорогу на тот берег, а нет — пойдешь к моим девочкам. — Иван согласно кивнул. — Сверху кожа, снизу тоже, а в середине пусто.

Водяной замолчал и прищурился, ожидая ответа. Иван задумался. Ответ не желал находиться, и мужчина обернулся назад, глядя на притихших зверей. Потапыч сидел на траве, все еще сжимая свое деревце. Он меланхолично постукивал деревцем об землю, жмурясь на солнышке. Иван снова повернулся к Водяному, после назад к медведю и усмехнулся:

— Барабан это.

— Угадал, — кивнул Водяной. — Тогда слушай дальше. К реке идут — поют, а назад — плачут.

— Хм, — мужчина вновь задумался. — К реке идут — поют, а назад — плачут?

Водяной согласно кивнул и снова застыл, ожидая ответа. Иван рассеянно вертел в пальцах травинку, когда услышал, как недалеко что-то звякнуло. Из-за деревьев показалась баба с коромыслом. Мужчина негромко рассмеялся.

— Ведра это, — сказал он. — Пустые бренчат, а из полных вода выплескивается.

— Пр-равильно, — досадливо пророкотал Водяной, недобро взглянув на бабу, и ей тут же в лицо плеснула вода из реки. Женщина вскрикнула и бросила ответный недобрый взгляд на речного хозяина, погрозив ему кулаком. — Хорошо, еще одна. Кого бьют по голове, чтобы ровно шел?

Иван снова задумался. Мужчина усмехнулся, вдруг вспомнив, как вешал Асе полочку в ванной.

— Гвоздь, речной царь, — ответил он. — Пропустишь?

— Не-ет, — ядовито протянул тот. — Это все легко было, а ты посложней угадай…

— Почто доброго молодца пытаешь?! — взревел вдруг медведь. — Солнце уже за полдень перевалило, а ты все вредничаешь. Совести в тебе не осталось!

— Это кто там квакает? — желчно отозвался Водяной.

— Это ты квакаешь, а я тебе человечьим языком говорю — дай дорогу Ивану! — Потапыч взметнул над головой деревце и ринулся на речного хозяина.

Водяной насупился и развел руками.

— Все, Ваня, обиделся я. Али пущай мне медведь кланяется, али на дно уйду, и делай, что хочешь.

Иван закатил глаза и обернулся к медведю. Тот опять уселся на траву, отвернув морду.

— Буду я еще перед этим кланяться, — проворчал он. — Он, между прочим, мне должен. Третьего дня проспорил жемчужинку на тарелочке и не отдает. Пока не долг не вернет, кланяться не буду.

Мужчина снова повернулся к Водяному и покачал головой.

— И как же так-то, царь речной? Отдай, что должен, Потапыч тебе и поклонится.

Водяной передернул плечами и исчез, пролившись фонтаном брызг в реку. Иван скрестил руки на груди, ожидая, что дальше будет.

— Не вернется, батюшка, — сказала она из русалок. — Ушел он. Страсть, как не любит свое отдавать.

— Ясно, — кивнул мужчин. — Вы бы отплыли подальше, красавицы. — И скомандовал. — Тащите камни!

Зверье оживилось. И вскоре вновь в реку летело все, что попало под руку и под лапы. Сивка носился по кромке воды, медведь колотил деревцем, белки пищали. Теперь на берег повыскакивали зайцы, вышли волки и лисы, выкатились ежи, поднося новые снаряды, и бомбардировка продолжилась.

Наконец река вновь вздулась и на поверхности появился Водяной, грозя кулаком и выкрикивая всякие непотребства.

— Я с тебя не слезу! — проорал ему в ответ Иван. — Выполняй уговор!

— Фулюганы! — опять потряс кулаком Водяной и исчез, но вскоре вернулся и кинул на берег тарелку. — Держи, Потапыч, морда бесстыжая!

Тут же все стихло. Медведь принюхался к тарелочке, по которой каталась жемчужинка и довольно крякнул.

— Возьми себе, Иванушка, пригодится. Скажешь: «Жемчужинка покружи, да что мне нужно покажи». Потом скажешь, что увидеть хочешь, жемчужинка покажет.

После этого Потапыч вышел приблизился к реке и склонил голову:

— Благодарствую за подарочек, царь речной.

И все снова замерли, ожидая, что Водяной ответит. Тот скривился, но взмахнул рукой:

— Ступай, Иван.

Тут же река разошлась надвое, открывая небольшой проход. Клубочек сорвался с рук Ивана и помчался вперед. Мужчина залез в седло, и Сивка рванул с места, спеша за клубком. Иван обернулся и махнул рукой:

— Спасибо, звери лесные! И тебе, царь речной, спасибо!

Стоило коню ступить на противоположный берег, как река вновь сошлась. Мужчина махнул на прощание, и больше не оборачивался, спеша наверстать упущенное время.

* * *

Дворец, облицованный черным мрамором снаружи и изнутри, встретил Асю мрачной тишиной и прохладой. Их шаги с Кощеем, так и не выпустившим ее ладонь, гулко отдавались от стен длинной галереи, вдоль которых стояли вазы с пляшущими язычками пламени и статуи причудливых чудищ. Женщина старалась их особо не рассматривать, опасаясь, что ночью ее начнут мучить кошмары.

— Нравится? — горделиво спросил Кощей.

— Жуть, — честно ответила Ася.

Мужчина усмехнулся и остановился перед узкими дверями и щелкнул пальцами. Двери распахнулись, и Настя увидела огромную комнату, с ложем, занимавшем едва ли не половину всего пространства. Кровать-монстр скрывалась под черно-красным балдахином. Белье, которым была покрыта кровать, оказалось из красного шелка.

— Мрачно как, — передернула плечами Ася. — Все здесь мрачно и неприятно.

— Тебе это только кажется, — Кощей вошел внутрь и обвел руками пространство вокруг себя. — Когда примешь меня, примешь и все это.

Женщина сосредоточилась на собственных руках, стараясь избегать взгляда в лицо Кощея, его взгляд ее смущал.

— Иди ко мне, — поманил ее Кощей.

Ася скользнула взглядом по мужчине, вспоминая все, что знала об этом злодее из сказок. Он должен быть страшным, костлявым и бессмертным.

— Настенька.

Нет, не бессмертный, просто не убить, ни мечом, ни стрелой, ни кинжалом. Значит, и в огне не горит, и в воде не тонет. «Оно не тонет», — пронеслось в голове женщины, и она невольно хмыкнула. А смерть Кощея хранится на конце иглы, игла в яйце, яйцо в утке, утка в зайце, а заяц в ларце, который висит на могучем дубе на цепях. А дуб тот…

— Упрямица, — раздалось неожиданно близко, и Ася вздрогнула.

Тонкие пальцы Кощея подцепили ее за подбородок, и женщина спешно закрыла глаза. Уже знакомый бархатистый смешок коснулся слуха Насти, и она еще крепче смежила веки. Прохладные пальцы пробежались по ее щеке и горячее дыхание показалось женщине обжигающим.

— Посмотри на меня, Настенька, — обволакивающий голос лился густой патокой, завораживая и не давая возможности не подчиниться.

Ася медленно открыла глаза и задохнулась мерцающей чернотой глаз Кощея. Казалось само время остановилось, и осталась только эта чернота, в которой женщина тонула, тонула и тонула. Неожиданно лицо мужчины оказалось так близко, что Настя закрыла глаза, уже чувствуя поцелуй, но почувствовала лишь горячее дыхание на своих губах.

— Открой глаза, Настенька, — мягко велел Кощей.

Его челка скользнула по щеке женщины, она неохотно подняла веки, и чернота, словно хищный зверь накинулась на женщину, вновь затягивая ее в свой омут. Ася судорожно вздохнула и потянулась к мужчине напротив, накрывая его грудь ладонями. Две тонкие кисти с длинными прохладными пальцами накрыли руки женщины.

— Не так все и сложно, да, Настенька?

— Что? — хрипло спросила она.

— Ты голодна? — вместо ответа снова спросил Кощей.

Женщина помотала головой, затем кивнула и, наконец, пожала плечами. Мужчина негромко рассмеялся, обнял ее за талию и вывел из опочивальни. Ладонь Кощея, казалось, жгла даже через ткань сарафана и рубахи. Ася шла рядом с ним, боясь лишний раз вдохнуть, потому что ей вдруг показалось, что от мужчины веет приятным терпким ароматом, и хотелось уткнуться носом ему в шею, вдохнуть, попробовать на вкус…

Ощущение неправильности происходящего бродило где-то на грани женского сознания, и ощущение чего-то нужного и важного не хотело покидать. Это мешало и раздражало. Ася тряхнула головой, отгоняя, нет, не наваждение, а подозрение, что ее чувства сейчас неверны. Кощей, заметив, что она чему-то хмурится, сжал пальцы сильней, и Ася подняла голову, снова встретившись с завораживающим взглядом. Сомнения покинули ее, как и воспоминания, которые все еще пытались пробиться в голову своей хозяйки.

И во время трапезы ничто не смущало Асю, кроме мужчины напротив и его пристального взгляда. Она опускала взгляд, но исподволь вновь и вновь искала Кощея глазами.

— Насытилась? — спросил ее мужчина, поднимаясь из-за стола.

Настя кивнула и подала ему руку. Прохлада мужских пальцев показалось такой приятной, особенно когда они коснулись пылающей женской щеки. Ася вновь прикрыла глаза, наслаждаясь этой незамысловатой лаской. Кощей положил руку ей на талию, привлекая к себе. Вторая ладонь легла женщине на затылок, и он склонился к ее лицу.

— Останешься со мной, Настенька? — спросил Кощей, едва касаясь губами щеки Насти.

Она открыла глаза, хотела ответить, но вдруг за спиной что-то загрохотало, и женщина испуганно отпрянула, осознавая, что только что млели под взглядом постороннего мужика, готовая ответить ему «да» на все, что он спросит. Нахмурившись, Ася сделала еще шаг назад и сжала кулаки, ожесточенно мотнув головой.

— Я мужа люблю, — сказала она. — Все остальное чары. Чары, да?!

Женщина вскинула глаза, успев разглядеть досаду, мелькнувшую на лице Кощея, но она тут же растворилась в мерцающей черноте его взгляда, и мужчина ответил:

— А если не чары? Если это твои собственные желания, и мужа ты не любишь так сильно, как говоришь? Быть может, нет уже этой любви, и ты желаешь совсем другого?

Ася отвернулась, пряча смятение. Ей вспомнилось равнодушие Ивана, и то, как легко он предложил развестись. А затем вспомнила, как легко она согласилась на развод. Так может, Кощей прав, и она, на самом деле, только врет себе, когда думает, что все еще любит Ваню? За ее спиной рассмеялся Кощей. Он вновь подошел к женщине и сдавил ладонями ее плечи.

— Так что, Настенька? Не можешь найти ответа? — мужское дыхание коснулось ее шеи, а вслед за ним его губы проложили горячую дорожку вверх, коснулись мочки, и завораживающий шепот пощекотал женское ушко. — Ты ведь его и так знаешь. Как только ты это признаешь, станет намного проще.

— Что признаю? — голос Аси опять звучал хрипло.

— Ты уже давно не любишь своего мужа, и ты хочешь, — Кощей рывком развернул к себе женщину, — чтобы я сделал это…

И его губы наконец накрыли губы Аси. Она тихо ахнула, подалась к нему, но уже через мгновение распахнула глаза, возмущенно глядя на мужчину. Женщина оттолкнула от себя Кощея и ожесточенно вытерла губы.

— Хватит! — рявкнула она.

— Хорошо, — не стал спорить Кощей. — Пока хватит.

Ася сердито взглянула на мужчину. Пока хватит… Самоуверенность Кощея начинала ее раздражать. И тем больше она ее раздражала, чем больше женщина сравнивала трезвела от дурмана, в который погрузилась с той минуты, когда взглянула в глаза своего похитителя. Она невольно сравнила мужа и сказочного злодея. То, что сковывало ее еще несколько минут назад, было похоже на вязкий черный туман, подавлявший ее саму, ее собственный мысли и желания. С Ваней же Ася всегда оставалась собой. Даже растворяясь в нем без остатка, женщина всегда знала, что их мысли созвучны, желания отражают друг друга, а сердца стучат в унисон. Ваня всегда был, как солнечный луч… пока их чувства не стали гаснуть. Но тяжелая патока Кощеева взгляда, подчинявшая и подавлявшая, Асе не понравилась. Она независимо взглянула на сказочного злодея:

— Я хочу побыть одна.

— Бунтуешь, — он скрестил руки на груди. — Сопротивляешься. Идем.

Тонкие пальцы сомкнулись на женском запястье, и Кощей потащил возмущенную Настю за собой. Она попыталась вырвать свою руку из захвата, но мужские пальцы сжались еще сильней, уже причиняя дискомфорт. Он был сильней. Более того, женщина была в его полной власти, и это напугало ее. Что задумал Кощей? И пусть в сказках он зачастую был показан комично, но сейчас Ася видела перед собой опасного хищника, иначе назвать мужчину не поворачивался язык. Опасный, притягательный и страшный в своей целеустремленности.

Кощей дотащил женщину до очередных дверей, распахнул их и буквально столкнул ее внутрь. Ася по инерции пробежала несколько шагов, запуталась в длинном подоле сарафана и полетела на пол, растянувшись во весь рост. Она зашипела и скривилась от боли в коленях, но поджала губы и подняла взгляд. Прямо перед носом стоял Кощей. Ася скользнула взглядом вверх, рассмотрев сначала сапоги, после штаны, кафтан и, наконец, его лицо, опять полуприкрытое косой челкой, так не вязавшейся со старым русским одеянием. На мгновение женщина подумала, что Кощею больше подошел костюм графа Дракулы. И кол в сердце, дополнила идею Настя и ухмыльнулась, вызвав недовольную гримасу на холеном узком лице.

Кощей еще пару секунд взирал на женщину, распластанную у его ног, после нагнулся, ухватил ее за плечи и рывком поставил на ноги, в очередной раз показав свою немалую силу, скрытую в худощавом теле.

— Смотри, — злодей развернул Асю к сундукам, заполнившими большое помещение.

Он распахивал сундук за сундуком, и глаза женщины все более округлялись, когда видела содержание очередного сундука. Кощей откинул еще одну крышку и небрежно подцепил горсть жемчуга, тут же высыпая его обратно, словно это был песок.

— Самоцветы, злато, серебро, шелк, — перечислял он. — Смотри, Настенька, это все может стать твоим.

Мужчина открыл маленький ларчик, достал оттуда ожерелье такой красоты, что Ася зажмурилась на мгновение. Ожерелье сверкало, манило, завораживало. Взгляд женщины не желал покидать украшение, исследуя его, запоминая каждый камень, каждую тончайшую завитушку. На губах Кощея появилась искушающая улыбка.

Он приблизился к Асе, шагнул ей за спину и приложил к груди ожерелье. Оно странно холодило, и это немного отрезвило ее. Женщина дернулась в сторону, но замочек уже защелкнулся, и украшение повисло на шее, продолжая холодить. Сердце Аси испуганно затрепыхалось, потом стало затихать, стуча все медленней, все ленивей и, дернувшись последний раз, кажется, замерло совсем, скованное льдом.

Кощей развернул ее к себе, с удовлетворенной улыбкой наблюдая, как бледнеет кожа Насти, словно ее покрыл иней, как исчезают в ее взоре полыхавшие в душе женщины чувства. Он склонился к ней и завладел податливыми губами, Настя осталась равнодушна к происходящему.

— Ты останешься со мной, — уверенно произнес Кощей.

— Останусь, — тускло отозвалась Ася.

— Ты будешь послушной.

— Буду.

— Забудешь об Иване.

— Кто это?

Кощей закинул назад голову и оглушительно рассмеялся.

— Никто, Настенька, теперь уже никто, — ответил он, отсмеявшись.

— Никто, — безжизненно прошелестел голос женщины.

— Так-то лучше, — потер руки Кощей, обнял Настю за талию, и они покинули сокровищницу.

* * *

Избушка на курьих ножках выглядела так, как и положено избушке на курьих ножках, отличаясь от своих кинокопий, разве что более аккуратным фасадом и черепичной крышей. Стены избушки были выбелены, на окошках, сквозь которые виднелись белоснежные занавесочки, имелись расписные ставенки. Иван с интересом объехал избушку по кругу, после встал с задней стороны и молодецки гаркнул:

— Избушка, избушка, встань ко мне передом, а к лесу задом.

Одна из огромных куриных лап поднялась, лениво почесала вторую, и избушка нехотя повернулась к мужчине передом. Иван усмехнулся и спешился, подходя к лесенке, немного не достававшей земли. Поднявшись к дверям, он протянул руку к кованой ручке, но та зашипела и попыталась ужалить незваного гостя.

— Неплохая охранка, — пробормотал Иван, отдергивая руку.

Дверь открылась сама, и мужчине предстал здоровенный черно-белый котяра. Он поднялся на задние лапы, поточил передние и лениво зевнул.

— Чего надо? — спросил кот, глядя на Ивана круглыми зелеными глазами.

— Бабка где? — недружелюбно спросил мужчина в ответ.

— Нету ее, недавно умотала куда-то, — ответил кот. — В дом не пущу, не велено, а рядом можешь подождать. Только не балуй больше, ноги уже старые, болеют.

— Настя здесь? — Иван не спешил покидать рыльца.

— Нету, — произнес кот. — Была, теперь нету.

— Куда де… — договорить мужчина не успел, дверь уже захлопнулась. — Очень вежливо, — проворчал Иван.

Он облокотился на резные перила и тяжело вздохнул. Мужчина так надеялся, что сейчас все закончится, и жена будет рядом. Иван понял, что он просто дико соскучился по ней. Хотелось обнять ее, как прежде, прижать к себе, ощущая тепло ее тела. Заглянуть в глаза и сказать, что они оба дураки, и что он никуда ее не отпустит, потому что любит все с той же неистовой силой.

И вот он здесь, а Аси нет…

— Ее Кощей забрал! — услышал вдруг Иван новый голос.

— Да тихо ты, стекляшка, — последовало шипение кота.

— Отстань, блохастый, — фыркнул неизвестный. — Ваня, Кощей Настеньку забрал!

— Спасибо! — крикнул в ответ мужчина и сбежал вниз.

Он забрался в седло и приказал клубку:

— К Кощею.

Клубочек покрутился на месте и застыл, так и не сдвинувшись с места. Сивка тяжко вздохнул и понурил свою большую умную голову. Как же сейчас Иван пожалел, что белка осталась на том берегу, не покинув свой лес. Ее совет был бы кстати.

— Придется Ягу ждать, — вздохнул Иван, снова спешиваясь.

Он достал тарелку с жемчужиной и сел под дерево, прислонясь спиной к стволу.

— Жемчужинка, покружи, что мне нужно покажи, — произнес мужчина и добавил. — Покажи мне мою Настеньку.

Жемчужинка побежала по кругу, все более ускоряясь. И когда ее мельтешение слилось в пелену, донышко тарелочки стало почти прозрачным, на короткое мгновение отразив лицо Ивана, словно зеркало, а в следующую секунду мужчина увидел свою жену.

— Ася, — позвал он, но женщина его не услышала.

Она сидела на деревянном кресле с высокой спинкой, неестественно бледная, с тусклым взглядом, устремленным в пространство перед собой. На шее Аси ослепительно поблескивало ожерелье, напоминая блики инея. Ивану не понравилось, как выглядит его жена. Она так мало напоминала его Аську. Сейчас мужчина смотрел, скорей, на мраморное изваяние, созданное рукой искусного скульптура, чем на живого человека.

На подлокотнике сидел черноволосый мужчина. Он расплетал длинную косу, время от времени проводя пальцами по белой женской щеке. Мужчина что-то говорил, но Ася никак не реагировала на его слова. Однако мужчину это, похоже, не смущало. В какой-то момент он подцепил женщину за подбородок, задрал ее голову и склонился к губам.

— Отвали от нее, — забывшись, рыкнул Иван. — Чтоб вас всех!

— Какой злой молодец, — услышал он вдруг мелодичный женский голос и вскинул голову.

Недалеко от него стояла молодая женщина. Она прислонилась плечом к березе и рассматривала Ивана, не скрывая любопытства в необычайно ярких зеленых глазах. Заметив пристальный взгляд мужчины, незнакомка изломила тонкую черную бровь, и ее переливчатый смех заполнил пространство, неожиданно волнуя. Иван мотнул головой, отгоняя наваждение, и встал на ноги.

Женщина… девушка? Возраст ее было угадать так же сложно, как и возраст Снегурочки. Все-таки девушка, решил Иван, неспешно приблизилась к нему, плавно покачивая бедрами. Мужчине в какой-то момент показалось, что незнакомка плывет над землей. Девушка остановилась рядом и стрельнула в Ивана лукавым взглядом. На губах ее появилась улыбка, обозначив очаровательные ямочки на щеках, и мужчина невольно улыбнулся в ответ.

— Кто ты? — спросил Иван, поворачиваясь следом за девушкой, обходившей его по кругу.

— Какое имя дашь, той и буду, — ответила она, весело поблескивая глазами.

— Меня Ваней зовут, — представился мужчина и вдруг смутился, словно ему было все еще шестнадцать.

— А я знаю, Иванушка, — рассмеялась незнакомка и направилась к лесу.

Ноги сами понесли Ивана следом. Он догнал девушку, вновь бросившую на него хитрый взгляд, пристроился рядом, сам не понимая, что его тянет за незнакомкой.

— Куда ты спешишь? — спросил ее мужчина. — Остановись, поговори со мной, мне очень нужна помощь.

— Поцелуешь, скажу все, что узнать хочешь, — ответила девица и рассмеялась, глядя на обескураженное лицо мужчины. — Поцелуешь?

Иван кивнул, чувствуя, что щеки запылали. «Ну точно, как малолетка», — отругал он себя.

— Целуй, — потребовала незнакомка, сложив на груди руки.

Мужчина накрыл ее плечи ладонями и склонился, целуя в щеку.

— Еще! — рассмеялась девица.

— Теперь мой вопрос и твой ответ, — погрозил ей пальцем Иван.

— Для ответов не так целовать надо, — прищурилась нахальная девка.

— А как надо? — усмехнулся мужчина, и незнакомка тут же прижалась к нему, поднимаясь на цыпочки, обняла лицо ладонями, и ее губы захватили мужской рот в сладкий плен.

— Вот так, — она оторвалась от ошалевшего Ивана. — Еще показать? — все еще шокированный мужчина кивнул, и девка опять впилась в его губы жарким поцелуем.

Наконец, она отступила, хмыкнула и снова направилась к лесу. Мужчина некоторое время смотрел ей вслед, не понимая, что делать дальше. Незнакомка обернулась, подмигнула и поманила за собой. Иван судорожно вздохнул и послушно побрел за ней. В голове мелькнула аналогия с бычком на веревочке, но эта мысль прошла мимо сознания зачарованного мужчины.

Девка скрылась за деревьями, и Иван все так же послушно шел за ней. Он уже шагнул в густую тень окружавшего их леса, когда заржал Сивка, ожесточенно стуча копытом по крыльцу избушки на курьих ножках. Мужчина остановился, как вкопанный. Он оглянулся на златогривого жеребца, и тот заржал повторно.

— Что со мной? — растерянно спросил Иван, посмотрел вслед девице и… — Твою ж…

Впереди ковыляла старуха, гаденько хихикая и маня за собой доброго молодца. Иван вспомнил, как она его целовала, и скривился, ожесточенно вытирая губы. Он уже хотел показать, что чары рассеялись, но передумал и поспешил за Ягой, окликая ее:

— Подожди, красавица! Теперь пора и на вопрос ответить.

— Еще поцелуй, — кокетливо проскрипела бабка.

— Обязательно, — кивнул Иван, приближаясь к ней. Положил руки на плечи, и вдруг оторвал от земли, закидывая себе на плечо. — Сманить меня решила, бабуся? Куда завести хотела? В болото, небось?

— Да что ты, Ванюша? — затрепыхалась Яга. — Игралась я, шутила.

— Шутила, говоришь? — усмехнулся Иван, усаживая бабку на ступени крыльца ее избушки. — А вот я сейчас пошучу. Избушка, избушка, вокруг себя оборотись и снова ко мне передом воротись, — велел мужчина.

Таких слов он не слышал ни в одной сказке, но… почему бы и нет?

Избушка послушно крутанулась вокруг своей оси.

— Быстрей! — крикнул Иван. — Еще быстрей! Давай-давай!

Избушка завертелась на одном месте под повизгивания своей хозяйки.

— Еще раз! И еще!

— Ваня, пожалей бабушку-у-у, — взвыла Яга. — Я больше шутить не буду-у-у, честное ведьменское! Ваня-а-а!

Наконец, куриные лапы разъехались, и избушка шмякнулась на землю. Бабку отбросило на Ивана, крыльцо затрещало, ломаясь, а из дверей вылетел на двух лапах ошалевший кот, прижимая к груди зеркало, заходившееся в восторженных воплях:

— Так ее, Иванушка, так каргу костеногую!

Кот аккуратно отложил вопящее зеркало в сторону и встал на две лапы, демонстрируя вздыбленную шерсть.

— Что ж ты, ирод окоянный делаешь? — возмущался котяра. — Я же сказал — лапы старые! И что теперь с ними делать?

Яга ничего не говорила, она повисла на шее Ивана, тихо причитая, прерываясь на надрывную икоту. Сивка ржал уж вовсе неприлично, перекатываясь на спине и молотя копытами по воздуху. Мужчина покосился на своего коня и усадил бабку на траву, оглядываясь в поисках колодца.

— Воды бы ей, — сказал он.

— Само пройдет, — отмахнулся кот. — Лапы жалко.

— А Ягу? — не удержался от любопытства Иван.

— Да что ей, лиходейке, сделается? — пренебрежительно фыркнул кот и сокрушенно покачал головой. — Лапы, вы лапы. Сейчас помну вас, потерпите.

Куриные лапы, словно поняв кота, поджали когтистые пальцы и заскребли по земле. Больше, ни на кота, ни на лапы Иван не смотрел. Он поднял зеркало, с обожанием взиравшее на него белесыми глазами.

— У Кощея Настенька, — тут же затараторило зеркало. — Дороги в его царство нет, только бабка тебя отнести туда может. Сам будешь плутать до скончания века, а не найдешь.

— Понял, — кивнул мужчина и покосился на очумелую Ягу, зрачки которой съехались к переносице и никак не возвращались на положенное место. Иван подошел к бабке и показал ей два пальца. — Сколько видишь, бабуся?

— Два, — ответила Яга. Мужчина облегченно вздохнул, и старуха закончила. — Два Ивана.

— Ясно, — вздохнул мужчина и снова посмотрел на зеркало. — И что с ней теперь делать?

— В избушке у Яги настой есть восстановительный. Рядом с печкой в глиняный кувшин налит. Плесни бабке, пусть подавится, — ответила зеркало.

Иван усмехнулся и вскоре уже отпаивал Ягу, уже не причитавшую, но икота все еще сотрясала сгорбленное тело, однако вскоре прошла и она. Бабка подняла на мужчину мутные зеленые глаза и погрозила ему сухоньким кулачком.

— Супостат, у-у-у, — мужчина помог покряхтывающей старухе подняться на ноги и усадил на пень.

— Ну, прости меня, бабушка Яга, — заговорил он, меняя тактику. — Ты сама пойми, обидно же, целует красавица такая писанная, а в болото старуха заманивает. В болото ведь вела?

— К болоту, — покаянно кивнула бабка.

— Но вот. Уж больно разница оказалась велика, не сдержался. А такой ты в молодости была? — Яга кивнула, и Иван, сильно переигрывая, восхитился. — Ну и хороша же ты была! Невероятная! Прекрасная! Великолепная!

— Ой, ладно уж, — кокетливо махнула ручкой Яга и захихикала. — Скажешь тоже…

— И сто раз повторю! Красивей в жизни никого не видел. Если бы уже жену свою не любил, то только в тебя бы и влюбился! Чаровница.

— Да, я такая, — игриво заерзала бабка, стреляя в Ивана глазками.

— И душа у тебя добрая, светлая, — продолжал источать мед мужчина. — По глазам вижу, что наговаривают все на тебя, Ягуся. Ну, какая ты карга? Женщина почтенного возраста, да и заслуг столько! Да тебя даже больше Кощея помнят. Кто такой Кощей? Тьфу. А Баба Яга — ого-го, сила!

Бабка махнула ручкой и встала, разминая поясницу. Она подошла к избушке и некоторое время наблюдала за тем, как кот возится с куриными лапами.

— Охо-хонюшки, — вздохнула бабка. — Встань, избушка, подымись. Все, как было воротись.

Кот едва успел отскочить, когда изба ловко вскочила на лапы, крыльцо вернулось на положенное ему место, дверь опять повисла на обеих петлях, и Яга обернулась к Ивану.

— Ну, заходи, что ли, добрый молодец, — позвала она.

Вскоре Иван уже пил ароматный чай с малиновым вареньем и слушал бабку, сидевшую напротив.

— Ты пойми, Иванушка, не по злобе я Настеньку украла, Кощей все. Он же чаровник. Как глянет, любая за ним, как на веревочке пойдет. Устоит только та, в чьем сердце любовь настоящая есть. Только такая чары разорвать может. А я что? Я же тоже женщина. Что скажет, то и сделаю. Только ты и снял с меня путы-то его. Так бабушку встряхнул, — она хихикнула и положил подбородок на ладошку. — А пригожий ты, Иванушка, ой, пригожий… Только так тебе Кощея не победить, — вновь перешла к делу Яга. — Он же Бессмертный. Тут даже Кладенец не поможет. Смерть его…

— На конце иглы, игла в яйце, яйцо в утке, утка…

— А вот это видел?! — в нос Ивану ткнулась фига. — Леший не дал. Говорит, тебе бы в зад яйцо пихали, а потом тебя в другой зад. А зайцу, говорит, каково? Не дам, говорит, животину мучить. Вот и весь сказ. — Яга жахнула ладонью по столу, а Иван хмыкнул.

— Гринпис местный, — буркнул он. — Тогда где игла?

— У Кощея игла, где ж еще, — недоуменно развела руками бабка. — Он ее при себе держит, всегда. Так что тебе, милок, прямо к нему надо. Игла в одежду его вколота, там и ищи. — Мужчина открыл рот, чтобы попросить отвезти его в Кощеево царство, но бабка опередила. — Отвезу я тебя, не переживай. Только в сам дворец-то не пойду, а то опять зачарует, там уж ты сам.

Иван согласно кивнул. До места доставит, и то хорошо. Он уже поднялся из-за стола, но вспомнил о том, что смутило его, и направился к дверям.

— Ты куда, Иванушка? — удивилась Яга.

— Сейчас, бабусенька, только тарелочку с жемчужинкой принесу, спросить у тебя кое-что хочу, — пояснил он, но вмешалось зеркало, уже висевшее на своем месте.

— Ваня, меня спроси, я все покажу.

— Настю мою покажи, — попросил Иван.

Зеркало подернулось туманом, а когда поверхность его прояснилась, на мужчину смотрело отражение его жены, все так же равнодушно глядевшей перед собой. Яга подошла сзади и взглянула на отражение. Затем отодвинула Ивана и подслеповато сощурилась, глядя на Настю.

— Ишь, что злодей удумал-то, — сокрушенно вздохнула бабка, качая головой. — Висюльку на шее видишь? Ожерелье-то непростое, самой Зимой подарено. Душу замораживает. Сейчас Настенька твоя тебя не вспомнит, даже имени. Льдом студеным душа ее скована, и чары эти снять можно только с ожерельем. Замочек непростой у него. Кто застегнул, тот и расстегнуть только может. Не сорвать, не сломать, не испортить. Коли сумеешь жену пробудить, тогда побрякушка эта колдовская растает, и чары спадут, а нет… — Яга развела руками. — Стало быть, и твое сердце не так жарко пылает.

— Вот и проверим, — ответил Иван и решительно направился к дверям. — Готов к вылету.

— По ступам! — скомандовала Яга, прихватывая помело, и заковыляла за добрым молодцем.

* * *

Ступа оказалась размером, едва ли не с лимузин, так что места хватило даже Сивке, решительно шагнувшему внутрь. Баба Яга лихо уселась на край ступы, лукаво сверкнула глазами и оглушительно свистнула, Иван только успел ухватиться за край, когда сказочный летательный аппарат стартанул, уходя вертикально в небо. Бабка разразилась карканьем, оказавшемся ее смехом, глядя на округлившиеся глаза мужчины.

— Не боись, Ваня, на землю не грохнемся, — крикнула Яга, перекрывая свист ветра, яростно хлеставшего в лицо.

— Кому верить, если не тебе, — попытался отшутиться мужчина, заодно вновь порадовав старушку.

И ступа тут же вновь ухнула вниз, вынуждая внутренности подпрыгнуть к горлу. Бабка снова закаркала, едва не свалившись со ступы. Иван успел схватить ее за ноги, и Яга повисла вниз головой, продолжая работать помелом и вереща под оглушительное лошадиное ржание:

— Вытягивай меня, Ваня, тащи назад бабушку!

Иван усадил ошалевшую бабку обратно и погрозил пальцем:

— Не балуй.

— Пошутить хотела, — вздохнула она.

— Ягусь, ну не Петросян ты, — усмехнулся Иван.

— Что за зверь? — с подозрением прищурилась Яга.

— Потом расскажу, — отмахнулся мужчина.

Сивка продолжал издавать издевательское иго-го, и бабка сунула ему под нос кулак. Конь фыркнул, но замолчал. Иван посмотрел вниз и присвистнул, они летели уже над морем, поверхность которого была покрыта росчерками пены.

— На море-окияне живет Кощей, — пояснила Яга. — Его все на земле ищут, а он на море-окияне, на остове Буяне. С тех пор, как последний Иван его иглу ломал за свою Василису, так и перебрался подальше. Еще и Леший взбунтовался, когда Кощеюшка новых хранителей отлавливал. Говорит, твоя смерть, ты ее и береги, а зверье опять терзать не дам. Вот и перенес сюда свой дворец Кощей, подальше от вас, от Иванов. Только от вас разве спрячешься?

— Сейчас расплачусь, — передернул плечами мужчина. — Нечего чужих женщин воровать, пора уже свою найти.

— Истинно говоришь, Ваня, — важно кивнула Яга. — Только такой уж норов у злодея нашего. Свое даром не надо, на чужое зарится.

— Тогда пусть и огребает. Иванов на Кощеев век хватит, — усмехнулся он.

На горизонте показался шпиль одной из башен Кощеева дворца. Иван подобрался, чувствуя одновременно и волнение и отчаянную решимость. Страха не было, все происходящее было настолько из ряда вон выходящим, что знакомые и привычные чувства притупились, уступая место тем, что всегда были в Иване, но не было ситуации, чтобы они выбрались наружу.

— Охраны полный дворец? — спросил он, не глядя на Ягу.

— Какая там охрана, Ваня, — отмахнулась бабка. — Он же колдун. Пальцами щелкнул и все готово. Да и натащил себе волшебных безделушек. Не нужен ему никто. А если и понадобится кто, так наколдует. Пустой дворец.

— Очень хорошо, — кивнул мужчина. — Просто замечательно.

Ступа пошла на снижение, и вскоре Иван уже спрыгивал на каменистую землю острова Буяна. Сивка вышел следом, но Яга не спешила улетать. Она выбралась следом и сунула руку за пазуху.

— Держи, Ванюша, шапка-невидимка это, — бабка сунула Ивану смятый треух. — Коня своего тут оставь, непростой он, никто обидеть не сможет… Он сам, кого хочешь, обидит, морда лошадиная. — Сивка презрительно фыркнул и повернулся задом. Яга не обратила на него внимания. Она заключила голову мужчины в сухонькие ладошки, поднялась на цыпочки, вынуждая Ивана склониться, поцеловала его в лоб и отошла. — Ну, бывай, добрый молодец.

— Спасибо, Ягусенька, — поклонился ей мужчина, и ступа вновь взмыла в небо.

Иван проводил бабку взглядом, после потрепал Сивку и нахлобучил треух. Он вошел во дворец и огляделся. Рассматривать местные достопримечательности мужчине было недосуг, и он достал из небольшого мешка, который ему дала Яга, тарелочку с жемчужинкой. Кощей сейчас находился в одной из башен своего дворца, Аси рядом не было. Она сидела все в том же деревянном кресле, глядя перед собой равнодушным взглядом. Иван бросил на пол клубочек.

— Веди к Насте, — велел он.

Клубочек покатился по переходам дворца, без труда находя дорогу, ловко поскакал по ступеням мраморной лестницы и остановился только перед высокими узкими дверями. Иван толкнул их и вошел в опочивальню. При взгляде на ложе чудовищных размеров, лицо мужчины исказилось злобной гримасой, и он сжал кулаки, решив свернуть похотливому злодею шею при первой же возможности.

Свою жену Иван увидел в другом конце опочивальни. Она не видела мужа. Тихо выругавшись, мужчина стянул с головы шапку-невидимку, и безразличный взгляд мазнул по статной фигуре Ивана. На короткое мгновение ему показалось, что в глазах Аси появился огонек узнавания, но мужчина тут же подумал, что выдает желаемое за действительное.

— Асенька, — позвал Иван, приближаясь к жене. — Ты меня слышишь?

— Слышу, — прошелестела она.

Мужчина опустился на колени перед Настей и взял за руки, поражаясь тому, какие они холодные. Он поцеловал одну женскую ладонь, затем вторую и стиснул их в своих пальцах, желая отогреть. После перевел взгляд на лицо Аси, с безразличием наблюдавшей за ним.

— Совсем не помнишь меня? — спросил мужчина. — Я — Иван, твой муж. — Она никак не отреагировала на его слова, и Иван начал вспоминать. — Помнишь университет? Мы с тобой так долго друг на друга смотрели, помнишь? Как в дверях столкнулись, и я тебя до дома проводил?

Он все говорил, вспоминая их самые яркие моменты. Их оказалось неожиданно много, и вспоминать их настолько приятно, что на мужских губах сама собой появилась улыбка. Иван поднялся с колен, пересадил Настю себе на колени и продолжил вспоминать, то смеясь, то грустно улыбаясь. Мужские пальцы поглаживали запястья Аси, и она смотрела на них. Смотрела и слушала. Перед внутренним взором женщины все чаще вспыхивали картинки. Вот она в легком сарафане заливисто смеется, вскинув руки вверх, а над ней летят воздушные шары. Мужчина, обнимавший ее, тоже смотрит в небо и смеется вместе с ней. А вот она в белом платье и прячет смущение, потому что он смотрит на нее с нескрываемым восхищением. А вот ночь, сковавшая мир, и только горячее тело мужчины рядом, его хриплый шепот и губы, от которых нет сил оторваться.

Иван мягко повернул к себе голову жены, заглянул ей в глаза и тихо произнес:

— Аськ, я люблю тебя, больше жизни люблю. И даже если ты все еще хочешь развестись, я не отпущу. Ты мне нужна.

Губы его накрыли ее губы, и женщина вдруг всхлипнула, судорожно вцепляясь ему в плечи.

— Ванечка, — выдохнула она. — Ванечка, любимый мой.

Иван легко рассмеялся, сжал лицо жены в теплых ладонях и покрыл его быстрыми поцелуями. После отстранился и с жадностью следил за тем, как на ее щеках загорается румянец, чувствовал, как под пальцами греется ее кожа. А потом опустил взгляд на ожерелье и снова рассмеялся, оно растаяло, не оставив о себе даже воспоминаний. Ася порывисто прижалась к мужу, пряча лицо на его плече.

— Я так скучала, Ванечка.

— И я скучал, — с улыбкой ответил Иван. — Люблю тебя, Ась.

— И я тебя, Ванечка, сильно-сильно.

Неожиданно дверь в опочивальню скрипнула, и послышался голос Кощея:

— Так-так, добрался, значит.

Настя крепче прижалась к мужу, испуганно глядя на своего похитителя. Иван улыбнулся ей, поцеловал в висок и пересадил обратно на кресло.

— Ванечка, — женщина вцепилась в его руку.

— Все хорошо, родная, — на губах мужчины снова играла светлая улыбка. — Посиди немного, я скоро.

— Это правда, умирают быстро, — осклабился Кощей.

Иван обернулся к нему, и улыбка превратилась в кривую ухмылку. Он неспешно направился к Кощею, рассматривая его.

— Так вот какой ты, Кощей Бессмертный, — произнес мужчина. — На гота похож, ничего страшного. Мужик, как мужик. И проблемы у тебя человеческие. Комплексы, батенька, лечить нужно, на то и специалисты имеются.

Кощей нахмурился и плавно перетек в сторону, когда Ивану осталось дойти до него всего несколько шагов. Мужчина остановился и развернулся к злодею, продолжая размышлять вслух.

— Вроде и не урод, бабам такие нравятся.

— Нравятся, — согласно кивнул Кощей. — Только, Иванушка, скучно мне, когда без сложностей. Вот твоя Настенька. Поборолась, попыталась сопротивляться, уже интересно. Ты, опять же, пришел ей на выручку.

— И в чем веселье? — иронично изломил бровь Иван. — Чары, волшебное ожерелье, что еще? Ты же палец о палец не ударил, чтобы добиться женщины. Даже украла ее Яга, а ты всего лишь забрал. А дальше что? Привели красавицу, поселил ей в душу зиму, и сидит красавица от изваяния отличается лишь тем, что поддакивает. День посидит, два посидит, а на третий новую искать пойдешь?

— Да много ты понимаешь?! — возмутился Кощей. — Дальше… А с дальше мы потом разберемся. — Затем передернул плечами и проворчал. — У меня дальше никогда не заходило, всегда Иван приходит и отнимает красную девицу. Вот сейчас тебя убью, а там разберемся.

— Не надо! — вскрикнула, слушавшая их Ася.

Кощей обернулся к ней и ухмыльнулся. Ивану это хватило. Он прыгнул на сказочного злодея, с наслаждением впечатывая кулак в холеное лицо. Кощей отлетел к стене, но встать не успел, мужчина уже рывком поднял его, впечатывая спиной в стену. Иван снова размахнулся и застыл с отведенным кулаком.

— Так-то лучше, — Кощей отряхнул руки, отдернул полы кафтана и дернул головой, откидывая челку. — Нет, ну ты видела?! — возмущенно вопросил он у Насти. — Это первый Иван, который мне, да по роже! А где: «Выходи, Кощей, силой мериться!»? Ни на смертный бой не позвал, ни мечом не помахал… Да у него даже меча нет! Ко мне и с голыми руками. Какое неуважение.

Кощей сокрушенно покачал головой, вздохнул и подтянул рукава. Настя с паникой следила за тем, как в черных глазах злодея разгораются красные огоньки, как с пальцев срывается тьма и мчится к Ивану…

— И-иго-го-о! — истошно заржал Сивка, врываясь в опочивальню.

Иван отмер и по инерции понесся за кулаком, возобновившим разбег, и тьма скользнула мимо. Кощей сплюнул и вскинул руку в сторону коня, заставляя его застыть с поднятыми передними копытами. С пальцев второй руки сорвался новый сгусток черной силы, но Иван перекатился и вскочил на ноги, уходя от тьмы, вновь летящей в него.

— Ах, вот вы как! — оскорбился Кощей.

Он вдруг стал в два раза выше, лицо его потекло, как воск, меняя очертания на морду, похожую на оскаленный череп. В глазах горели не красные огоньки, там пылал огонь. Руки с удлинившимися крючковатыми пальцами, вытянулись в сторону Ивана, напряженно наблюдавшего изменения Кощея…

— Нет! — закричала Настя, бросаясь между противниками. — Не надо!

— Кого выбираеш-шь? — прошипело чудовище.

Женщина обернулась к мужу, с тоской глядя на него, поникла и шагнула к Кощею.

— Тебя выбираю, — потухшим голосом произнесла она. — Только не убивай Ивана.

— Ася! — воскликнул мужчина, и в глазах его полыхнуло отчаяние. — Остановись.

— Он убьет тебя, Ванечка, — всхлипнула она.

— Глупая, зачем мне жизнь без тебя? — ответил Иван.

Их взгляды с женой встретились, и мир вдруг перестал существовать. Она протянула к нему руки, и Иван шагнул к Асе.

— Моя, — торжествующе хохотнул Кощей, вернувший себе прежний облик.

Он дернул на себя женщину, заключая ее в объятья. Иван мотнул головой, пытаясь смирить ярость. Мужчина уже готов был снова броситься на Кощея, когда Настя вскрикнула. На подушечке ее указательного пальца появилась капелька крови, и она машинально потянула палец к губам, но вдруг остановилась и изумленно взглянула на укол, подняла глаза на мужа и увидела, как на его губах расцветает мрачноватая ухмылка. Он кивнул, и Ася поняла.

Она развернулась лицом к Кощею, положила руку на грудь, туда, где торчала иголка, о которую поранилась женщина.

— Ванина я, у меня и документ есть, свидетельство о браке называется, — усмехнулась Настя, отталкивая Кощея.

Она отскочила в объятья Ивана и протянула ему иглу. Мужчина секунду смотрел на Кощееву смерть, затем взялся за нее двумя руками.

— Прощай, Кощей Бессмертный.

— А она не настоящая, — тут же ответил злодей и заискивающе улыбнулся. — Вань, а, Ваня, отдай иголочку. Зачем она тебе? А я один живу, кафтанчик подлатать, носочки заштопать. Отдай, а?

— А вот и посмотрим, настоящая или нет, — сказал Иван, удивительно легко сгибая иголку.

— Ваня, будь человеком!

— Буду, — буркнул мужчина и…

— Вань, догони ты ее. Ну, выпила же, а там идиотов навалом. Если что с Аськой случиться, ты же себе этого не простишь, — причитала рядом Ксюха.

— Правда, Ванёк, не дай Бог, кто пристанет. Она же у тебя красавица такая, — поддержал жену Степан. — Пока далеко дуреха не ушла…

Иван ошалело уставился на Ксюху со Степкой. Он мотнул головой, вскочил с места, роняя на пол стакан. Почудилось? Да какого черта?! Мужчина сорвался с места и выбежал в подъезд. Лифт оказался занят, и Иван побежал по лестнице, распахнул дверь подъезда и выскочил на улицу.

— Ася!

Она потерянно оглядывалась, словно не понимая, как попала сюда и куда идет. Женщина обернулась на крик мужа и бросилась к нему.

— Ваня!

Мужчина побежал ей навстречу, поймал, стиснул до хруста в ребрах и уткнулся лицом в волосы.

— Аська, — прошептал Иван. — Родная моя.

— Ванечка, — она подняла к мужчине лицо, и он увидел, как по ее щекам катятся слезы. — Я тебя так люблю, Ванечка.

— И я тебя, — ответил он, вытирая жене слезы. — Я больше никогда не отпущу тебя.

— Не отпускай, — ответила Ася, счастливо улыбаясь. — А отпустишь, не уйду.

Мужчина рассмеялся, легко и беззаботно. Он откинул голову, и несколько снежинок упали на горящие щеки. Где-то загрохотал фейерверк, расцвечивая небо огненными соцветиями, кричали люди, поздравляя друг друга с новым годом, и только Иван и Настя стояли, тесно прижавшись друг к другу и целуясь с таким же упоением, как и десять лет назад. За их спинами остановился старый «Жигуленок», стекло опустилось:

— С Новым Годом! — выкрикнул Дед Мороз.

— Со старым счастьем, — усмехнулась Снегурочка.

Настя и Иван проводили его взглядами, переглянулись и их губы снова встретились.

Эпилог

— Сколько тебя можно ждать?! — недовольно воскликнула Ася, стоя в дверях. — Семенов!

— Сейчас, сейчас, — послышалось из комнаты, и вскоре Иван стоял в коридоре, показывая большую сумку. — Эта?

— Да! — рявкнула женщина и прижала руку к объемному животу. — Вот рожу тебе прямо тут, будешь знать.

— Не-не-не, в родовое гнездо вернемся уже без яйца, — замотал головой Иван, протискиваясь вперед и доставая ключи от машины.

Настя возмущенно проследила за мужем и ядовито спросила:

— Могу в роддоме остаться?

— Даже не мечтай. Все радости пополам, — возмутился в ответ мужчина. — Я имел в виду только живот.

— А беды? — поинтересовалась Настя, усаживаясь в машину.

— А бед у нас нет и не будет, — улыбнулся Иван, заводя двигатель.

— Вань, быстрей, — скривилась женщина. — Точно роды принимать будешь.

— Да я лучше с Кощеем сражусь, — буркнул мужчина. Вот уже год они часто использовали сказочных персонажей в своих спорах, шутках и дурачествах. Почему? Да, кто его знает… Просто так выходило.

Настя погладила поясницу и повернулась к мужу.

— Страшно?

— Очень, — не стал врать Иван. — Хорошо, что живем недалеко…

В чашку с голубой каемочкой полилась горячая струйка. Пожилая женщина закрыла кран самовара и с шумом отхлебнула, глядя в большое овальное зеркало. Черноволосый мужчина лениво покручивал в пальцах чайную ложку. Седобородый дед причмокнул губами, смакуя варенье, девушка с белоснежной косой стерла с бороды деда сладкую каплю и покачала головой.

— Хорошие они все-таки, — сказала старушка.

— Хорошие, — согласно кивнул дед.

— Мальчик или девочка? — спросила девушка, разворачивая блестящий фантик.

— Мальчик, — уверенно произнес кот, сидевший под столом.

— Девочка, — пискнула белка с подоконника.

— Тихо вы, выходят! — шикнула на всех бабка.

Все дружно замерли глядя на счастливую пару, выносившую на руках сверток с младенцем. Проследили, как счастливых родителей поздравляют родственники и друзья, полюбовались на улыбки, и девушка потянулась.

— Девочка.

— Значит, мальчик следующим будет, — кивнула бабка.

Черноволосый мужчина поднялся с места и усмехнулся.

— А со мной была бы богата…

— Она и так богата, — махнула на него Яга. — Ты бы, Кошенька, за ум взялся, нашел бы уже себе по сердцу девицу. Сколько бобылем ходить-то можно? Тоже бы деткам порадовались.

Кощей пренебрежительно фыркнул.

— Нет такой, чтобы покорила меня.

Дед Мороз шумно отхлебнул чая и хитро взглянул на Бессмертного.

— Да кому бы ты еще был нужен, — усмехнулась Снегурочка и направилась к дверям избушки.

Кощей проводил ее пристальным взглядом, оценивая ладную фигурку, вздохнул и поспешил следом.

— Снежа!

Снегурочка обернулась от дверей и закатила глаза.

— Даже не думай! — воскликнула она, исчезая за дверью.

— Снеж, да подожди ты, — Кощей поспешил следом.

Баба Яга и Дед Мороз переглянулись и понятливо хмыкнули. Пускай резвятся, дело молодое. Затем вновь посмотрел на зеркало, показавшее Ивана рассматривавшего свою дочь, Ася потрепала мужа по волосам. Он вскинул голову, посмотрел на жену, и бабка с дедом прочли по губам:

— Спасибо…

Content

Юлия Цыпленкова
СКАЗКА В НОВОГОДНЮЮ НОЧЬ