Сато Цутому, Исида Кана

КОНФЕРЕНЦИЯ ГЛАВНЫХ КЛАНОВ

(Часть 2)

Начальные иллюстрации

Глава 6

Пятого февраля 2097 года около 10:30 утра в одной из гостиниц городка Хаконе раздался взрыв.

Как раз эту гостиницу выбрали для проведения конференции Десяти главных кланов. Ко времени совершения теракта восемнадцать дополнительных семей уже покинули её территорию. Однако внутри всё ещё оставались главы вновь выбранных Десяти главных кланов — они обсуждали проблемы, с которыми столкнулось японское магическое сообщество.

Тацуя, Миюки, Минами, Такума, Касуми и Изуми, узнавшие о случившемся во время уроков, сразу же выехали на место происшествия. Повсюду раздавались крики и стоны.

Из сгоревшей гостиницы выносили раненых и мёртвых. Сидевшим у дороги пострадавшим оказывали первую помощь. Время от времени с грохотом взрывались оставшиеся под завалами бомбы. Страшная картина напоминала йокогамский инцидент, произошедший осенью два года назад.

Миюки шагнула в сторону гостиницы, но Тацуя придержал её за плечи.

— Онии-сама?.. — оглянулась она, Тацуя покачал головой:

— Лучше не вмешиваться.

Он не дал ей потушить огонь с помощью магии.

Пламя уже практически угасло, но опасность не миновала — никто не знал, сколько ещё осталось неразорвавшейся взрывчатки. Впрочем, пожарные умеют работать с такими угрозами. А поскольку Тацуя и остальные не знали всей картины происходящего, он посчитал, что лучше не мешать.

— Сейчас важнее найти Оба… то есть Хаха-уэ и остальных. — Тацуя почти сказал «Оба-уэ», но вспомнил, что рядом посторонние. Наверное, было излишне себя поправлять, но он решил, что лучше по возможности не давать никому повода сомневаться в их «истории». — Вон они.

Разговаривая с сестрой, он продолжал осматриваться, потому заметил глав Десяти главных кланов раньше Такумы и Изуми.

Собравшиеся вместе главы выглядели весьма грозно, но почему они все до сих пор здесь? Кинув взгляд в сторону, Тацуя заметил возле них детектива в штатском.

— Ото-сама! — прокричала Изуми, безрассудно бросившись в их сторону.

— Постой, Изуми! — кинулась за ней Касуми так же импульсивно.

— Это… детектив?

Такума, похоже, оказался намного спокойнее близнецов, несмотря на то что, как и они, искал родителей.

Впрочем, поступил точно так же.

— Онии-сама, что думаешь? — Глав семей, по всей видимости, допрашивали, и Миюки не знала, что делать.

Минами тоже смотрела на него выжидательно.

— Не будем их оставлять.

Все шестеро покинули школу раньше, чтобы как можно быстрее добраться сюда. Учитывая обстоятельства, у них не было времени даже на то, чтобы переодеться.

Так что Тацуя как старшеклассник обязан остановить младшеклассников, которые вот-вот начнут бушевать. Передав взглядом Миюки и Минами, что нет другого выбора, юноша направился к Майе и остальным главам.

— Почему Ото-саму и других допрашивает полиция?! Ведь это они жертвы!

Как он и предполагал, Изуми набросилась на детектива. В такие времена обычно скромная девушка ничего не боялась и становилась пугающей. Хотя в глазах посторонних такое поведение выглядело незрелым и импульсивным.

«И почему никто её не остановил?»

Никто из глав семей не пытался остановить громко протестующую Изуми, все просто наблюдали со стороны. Хотя бы её отец, Саэгуса Коити, должен был отругать девочку, но не стал. А под его внешней кротостью скрывалось оживление — в глазах искрился смех.

Пока детектив лишь опешил, но если Изуми не остановится, положение может усугубиться. В конце концов для тёти… для них всех всё станет только хуже. Раз взрослые решили стоять в сторонке, Тацуя нехотя взял дело в свои руки.

— Изуми, достаточно.

— Шиба-сэмпай, почему ты меня останавливаешь?

Девушка попыталась стряхнуть руку Тацуи со своего плеча, но тот взял её за руку и притянул к себе. Она хотела вырваться, но он вёл её будто в танце, безболезненно оторвав её внимание от детектива.

— Остынь. Полиция просто делает свою работу, — сказал он, обращаясь не только к Изуми, но и к Касуми с Такумой. — Будешь мешать — допрос только затянется. Простите за беспокойство.

Вторую часть предложения он адресовал детективу в штатском, и тот кивком поблагодарил Тацую за помощь.

Тацуя потянул Изуми за руку и намекнул Такуме и Касуми, что сейчас лучше не лезть на рожон.

Главы семей, исключая Маю, с большим интересом следили за ним.

В особенности внимательно на него смотрели Коити и Гоки.

Допрос или только начался, или же, как и предположил Тацуя, затянулся, но сейчас глав семей допрашивал не только детектив в штатском, но и толпа офицеров полиции. Будто бы они стали подозреваемыми.

Однако для Тацуи всё это не имело значения.

Важнее всего безопасность Майи. Если она сейчас умрёт, появится много трудностей. Поскольку недавно всем стало известно, что Миюки — следующая глава семьи Йоцуба, Тацуя больше не мог оставаться за кулисами.

Они пока не обрели твёрдую почву под ногами. Другом он мог назвать разве что Ушияму из третьего отдела FLT. Якумо с Казамой, вероятно, не станут вмешиваться без особой нужды. Да и спонсорам представиться он пока не мог.

Без преувеличения можно сказать, что Мая — одна из сильнейших волшебников в мире. Мало кто сможет победить её в магическом бою. И ни одному волшебнику не избежать «Метеорного потока», даже Тацуе.

Против этой магии хорошо работает «Разложение», однако Мая обладает огромной магической силой и превосходит его в скорости активации. Вдобавок её магия разнообразна. У Тацуи же всего этого нет. Ко всему прочему, в арсенале Майи не только сильнейшая магия, а инициатива не всегда будет у Тацуи. Если Мая активирует «Метеорный поток» до того, как Тацуя «Разложение», даже ему не уйти невредимым. До сих пор он выходил победителем лишь благодаря «Восстановлению», без аналогичной способности Маю никому не победить. Дело в том, что «Метеорный поток» невозможно остановить ни одним защитным заклинанием, даже «Фалангой» семьи Дзюмондзи.

Но сила эта полезна исключительно в магических боях. Мая обладала обычным человеческим телом. Она была хрупкой женщиной, выполнявшей разве что упражнения для поддержания красоты и здоровья. Её можно ранить ножом или пулей.

Неважно, насколько силён волшебник, постоянно поддерживать барьер невозможно. Защитная магия непрерывного типа всё еще в разработке. Она даже для экспериментов не готова, что там говорить о практическом применении. Поэтому Йоцубу Маю вполне могут убить одним выстрелом, если застанут врасплох.

Направившись сюда, Тацуя приготовился использовать «Восстановление» у всех на глазах, но Мая пока в безопасности. «Похоже, возможность с ней поговорить появится ещё не скоро, впрочем, говорить-то особо не о чём. Вернуться в школу?» — задумался Тацуя, как вдруг заметил красную форму.

— Итидзё. — Сказал он громко, но не настолько, чтобы голос казался резким.

Однако Масаки ответил довольно сухо:

— Шиба. — Должно быть, он искал отца, Гоки. Масаки поспешно подошёл к Тацуе. — Шиба-сан, и ты здесь, — заметив стоявшую возле Тацуи Миюки, Масаки изменился в лице. Его обуревали смешанные чувства: разочарование и радость.

Миюки обхватила руку Тацуи… или же нет.

Они даже близко друг к другу не стояли.

Оказалось, что между Тацуей и Миюки довольно большое расстояние. Однако Масаки понял: это из-за того, что они из родных вдруг превратились в пару.

— Да, положение весьма серьёзно.

Даже Миюки без труда прочла чувства, с которыми Масаки на неё смотрел. Предложить руку и сердце девушке, о помолвке которой только что объявили, пусть даже из чистой любви… Улыбка на лице Масаки выражала противоречивые эмоции, но была понятной.

Если честно, Миюки просто не хотела смущать Масаки. Протест семьи Итидзё не отменяет того, что Тацуя её жених. Тем не менее ей всё равно стало весьма неприятно, когда она поняла, что желание может не сбыться.

Впрочем, Миюки была достаточно взрослой, чтобы не поставить Масаки в неловкое положение. К тому же, хоть ей и были неприятны поступки Масаки, она не питала к нему отвращения как к человеку. Так что ей легко удалось дружески улыбнуться.

Масаки понимал, что ему лучше как можно быстрее отступить, и, откровенно говоря, даже Миюки желала, чтобы он поскорее сдался.

— Ага… собрались главы каждого дома… — улыбка Миюки подняла Масаки настроение.

— Да. Похоже, полиция их допрашивает.

— Допрашивает?! Простите, я пойду туда.

К счастью, он не перестал трезво мыслить. Осознавая, к какому кризису может привести допрос всех глав Десяти главных кланов, Масаки вернулся к своей изначальной цели и пошёл к отцу.

Тем временем из толпы полицейских вышел Катсуто. Его отпустили раньше, поскольку он был несовершеннолетним. Было время, когда взрослыми становились в восемнадцать, но теперь вновь увеличили возраст до двадцати. Уменьшали возраст совершеннолетия, чтобы мобилизовать молодых солдат во время войны, так поступали во всём мире. Известен случай, когда во время войны взрослыми признавали уже в шестнадцать лет, а после войны — в двадцать пять.

Катсуто направился прямиком к Тацуе и компании. Похоже, он заметил их из-за вызывающего поведения Изуми.

— Шиба.

Поскольку Катсуто больше ничего не добавил к фамилии, никто не сомневался, к кому он обращался. По крайней мере Тацуя посчитал, что Катсуто не опустится до того, чтобы говорить с Миюки без надлежащего почтения.

— Полиция закончила допрос, Дзюмондзи-сэмпай? — заговорил Тацуя не как член Десяти главных кланов, а как кохай из школы.

— Нет, я просто решил рассказать вам о положении дел. — Катсуто, видно, решил ответить в том же стиле, в нём исчезла вся неловкость. Он оглядел товарищей Тацуи. Катсуто знал Касуми и Изуми, но впервые встретился с Такумой и Минами, по крайней мере у них никогда не выпадало возможности поговорить. — Вероятно, ты Шиппо-доно? — обратился он к Такуме.

— Да, меня зовут Шиппо Такума. Приятно познакомиться, Дзюмондзи-сан.

В отличие от Тацуи, он поприветствовал Катсуто как член Десяти главных кланов, а не как кохай из Первой школы. Хотя между ними, главой семьи и сыном главы семьи, была разница в статусе, члены Десяти главных кланов равны.

— Дзюмондзи Катсуто. Приятно познакомиться.

— Мне тоже.

Но хоть они и были равны, это не значило, что они перестали быть сэмпаем и кохаем, и, разумеется, ответ получился вежливым. Такума встретил Катсуто впервые и не рискнул вести себя вызывающе.

— Эту девушку зовут Сакурай Минами, она ученица первого года и живёт вместе с нами, — Тацуя воспользовался возможностью представить Минами, та вежливо поклонилась.

Видимо, отчасти догадываясь, что она слуга семьи Йоцуба, Катсуто коротко ей ответил и вернулся к главному:

— Вы сюда пришли, получив извещение о несчастном случае, так ведь? Как видите, Йоцуба-доно, Саэгуса-доно и Шиппо-доно в порядке. Ни один из них даже не ранен.

Извещения о несчастных случаях — это интернет-сервис, который с помощью личного терминала посылает письма родственникам и близким, если его хозяин оказался в горящем здании или попал в зону землетрясения. Сообщения приходят даже быстрее, чем о происшествии сообщается по местному радио. Кроме информации о чрезвычайном положении, полученной от местных органов власти, к ним также прикрепляется отчет о состоянии здоровья хозяина, разделяемый на три категории: «невредим», «в опасности» и «умер».

Однако уведомление пришло сразу после происшествия, и не было никакой возможности получить обновлённые данные — уведомление приходит только раз. Масаки, и даже Тацуя, поспешили сюда именно из-за этого.

— Похоже на то. Кстати говоря, сэмпай, можешь рассказать, что именно случилось?

— Хм… раз все собрались, объяснить будет легче, но…

Услышав слова Катсуто, Тацуя огляделся вокруг. Люди из Йоцубы, а если точнее — боевой отряд дворецкого Ханабиси, смешались с толпой. То тут, то там были заметны фигуры, как казалось, из других домов. Но вот самих террористов, к сожалению, нигде не было.

— Прошу, — опустил голову Тацуя, показывая, что не против услышать даже самую малость. Катсуто кивнул и кратко поведал о том, что произошло.

— Честно говоря, мы тоже не знаем подробностей.

Во время встречи на них напали смертники, и в поисках убежища главам домов пришлось пойти на крышу. Катсуто также отметил, что террористы были дистанционно управляемыми трупами.

— Пока ещё не определили, мы ли были целью. Хотя я считаю, что с большой вероятностью нацелились на встречу кланов, даже полиция полностью не уверена в этом.

— Извини, Катсуто-сан. Нет, Дзюмондзи-сэмпай, — назвав Катсуто по имени, Касуми поспешно поправила себя и обратилась к нему как к сэмпаю.

Поскольку её сестра знала Катсуто ещё до старшей школы, девушка видела в нём больше друга сестры, нежели сэмпая, который учился в той же старшей школе. Видимо, Касуми и Изуми было неловко называть его «Катсуто-сан», когда сестра всегда звала его «Дзюмондзи-кун».

— Касуми, что такое?

Вероятно, он чувствовал себя так же.

— Что полиция спрашивала у моего отца… нет, у всех?

— Просили всё рассказать, ведь мы находились на месте теракта и видели всё с самого начала.

— Значит, Ото-саму и остальных не подозревают?

Стоявшая возле сестры Изуми напряглась. Близнецы отреагировали вполне нормально, но Тацуя и Миюки удивились, что Изуми искренне волнуется об отце.

Под взглядом Изуми Катсуто чуть засомневался, следует ли говорить следующие слова, но…

— Никого не подозревают в сговоре. Тем не менее полиция считает, что к теракту мог привести конфликт между волшебниками. — всё же ответил на вопрос.

— На это… — потрясённо выдавила Изуми, сильно сжав руку.

«Нет никаких оснований», — явно подумала она.

И так считала не одна Изуми. Молча слушавший Такума со злостью сжал кулак.

— Они думают как антимагическая фракция, — иронично заметил Тацуя, хоть и славился своим самоконтролем.

— Онии-сама, неужели есть офицеры, поддерживающие «Гуманистов»?..

От слов Миюки все помрачнели.

— Нет. Иначе неприязни с их стороны было бы намного больше, — возразил Тацуя, вспомнив жёсткий допрос в арасиямской полиции, Киото, когда он победил традиционалистов, которыми управлял ненавидевший Десять главных кланов Чжоу.

Первогодки почувствовали облегчение, однако Катсуто нахмурился и удивлённо спросил:

— Шиба, вы ведь двоюродные, а не родные брат и сестра?

Прежде чем Миюки успела расстроиться, Тацуя с улыбкой ответил:

— А, ты о «Онии-сама» Миюки? Поскольку до недавнего мы считали друг друга родными… быстро перестроиться довольно трудно.

— Ясно. Весьма честно с твоей стороны.

У Катсуто исчезли все сомнения. Это свидетельствовало о том, что ответ Тацуи оказался естественным, а не о том, что Катсуто слишком доверчив. В ответе не чувствовалось ни вины, ни фальши.

— Хм, Аники? — воскликнула Касуми, чем так удобно отвлекла Катсуто.

— Томокадзу-сан? — пробормотал имя Катсуто, заметив молодого человека, машущего Касуми и Изуми. — Шиба, что-нибудь ещё спросить хочешь?

— Нет, больше ничего.

— А ты, Шиппо?

— У меня тоже нет вопросов.

Катсуто кивнул:

— Тогда я пойду.

Он направился в сторону молодого человека.

— Миюки-сэмпай, Шиба-сэмпай, — Изуми сразу же повернулась к Тацуе, — Похоже, нас ожидает брат, так что мы тоже пойдём. Думаю, домой вернёмся с ним, так что не ждите нас.

— Шиба-сэмпай, Президент, до свиданья. Сакурай-сан, ещё увидимся, — Касуми поклонилась, помахала Минами и пошла за сестрой.

Близнецы направились к Томокадзу следом за Катсуто.

— Онии-сама, тот человек родственник Изуми-тян и Касуми? — решила убедиться Миюки, глядя Томокадзу в спину.

— Да. Саэгуса Томокадзу-сан. Старший сын в семье Саэгуса. Сводный брат Изуми и Касуми.

— Понятно…

Ей стало любопытно, поскольку Касуми назвала его «Аники», а Изуми — «Ани», и в их обращении не чувствовалось никакой дистанции.

— Кстати говоря, Онии-сама, наш предыдущий разговор.

— А, полиция ещё не потонула в антимагической идеологии. Да и по их отношению ясно, что беспокоиться не о чём, — ответил Тацуя, предугадывая вопрос сестры, и добавил: — Детектив вёл себя даже мягко, учитывая обстоятельства.

— Умы полицейских не захватить антимагическим догматам или каким-то другим грязным идеологиям. Иначе возникла бы большая проблема, так ведь? — спросила Миюки, Тацуя улыбнулся:

— Если какой-то офицер поддастся антимагической идеологии, от него тут же избавятся, — со всей серьёзностью объяснил он, размышляя над возможным будущим. — В любом случае, нам сейчас не о чём волноваться. Если потребуется какая-то информация, её всегда можно получить у полиции.

— Хотя такое едва ли возможно, но что… что, если полицию всё же захлестнёт антимагическая идеология… что мы будем делать?

— Такое вряд ли случится, — недовольно покачал головой Тацуя. — Магическая полиция будет существовать до тех пор, пока не изобретут способ противостоять магии. Поэтому правительство сделает ход до того, как дело примет серьёзный оборот.

— Есть ли вероятность, что оно ничего не сделает? — не скрывая тревоги спросила Миюки.

— То, что детектив, не имеющий идеологических наклонностей, считает Десять главных кланов частично виновными в теракте, уже достаточно серьёзно. — Не став отвечать прямо, Тацуя сделал шаг назад и посмотрел в корень проблемы. — Если к такому выводу пришёл непредвзятый детектив, то с высокой вероятностью придёт и общественность.

Тацуя посмотрел на Майю.

Главы всё ещё стояли в окружении полиции.

— Общественная реакция будет сильно различаться в зависимости от того, как СМИ осветят теракт. К сожалению, они, скорее всего, обвинят волшебников в том, что они допустили жертвы среди мирных жителей.

Затем он перевёл взгляд на колонну машин скорой помощи. Тяжелораненых, похоже, уже увезли, осталось человек десять с ранениями легкой и средней тяжести. Таким образом, количество погибших будет больше двадцати.

— Хотя всю вину возложат на террористов, многие люди, как и я, будут считать, что во всём виноваты волшебники, и что они должны за это ответить.

— Но мы, волшебники, такие же граждане страны, как и все остальные, разве нет? — Миюки погрустнела, однако не опустила взгляд. Она выглядела хрупкой, но не была робкой. — СМИ не всегда враждебны к волшебникам. В прошлом апреле некоторые из них отстаивали наши права.

В новостях тогда велась кампания за волшебников, чтобы противостоять враждебно настроенным средствам массовой информации.

Однако в этот раз обстоятельства другие: жертв больше и ущерб серьёзнее.

— Ты права. Даже Десять главных кланов не могут сидеть сложа руки.

Впрочем, Тацуя не сказал ничего, что могло бы заставить сестру волноваться ещё сильнее. Неважно, с пессимизмом или оптимизмом он смотрит в будущее, то, что должно случиться, всё равно случится. Сейчас ни Миюки, ни Тацуя не могут ничего изменить. Так что он не стал ещё больше нагнетать атмосферу.

— Сейчас важнее, что мы убедились в безопасности Хаха-уэ, поэтому следует возвращаться в школу.

Он уже понял общую картину происходящего со слов Катсуто, оставаться здесь больше нет смысла, лучше пусть полиция со всем разбирается. Доверившись Тацуе, Миюки ответила: «Да, Онии-сама», — Минами поклонилась и молча последовала за ними.

— Что будешь делать, Шиппо?

— Я… ещё ненадолго останусь, — ответил Такума на вопрос Тацуи.

— Хорошо.

Тацуя не стал ему возражать. Он не отвечал за Такуму, да и друзьями они не были. Тацуя поторопил Миюки и Минами.

— Эм, Шиба-сэмпай, — сзади послышался нерешительный голос Такумы.

— Что?

— Предыдущий разговор… нет, не бери в голову, — передумал он.

Было ясно, что Такуму что-то тревожит, но Тацуя развернулся, ответив: «Хорошо», — и ушёл.

* * *

Гостиница сгорела полностью, множество постояльцев пострадало, множество погибло.

Человек, стоявший за этим жутким терактом, наблюдал за последствиями атаки из дома, расположенного в девяти километрах к востоку от Одавары.

Бомбовый терроризм — идеальный инструмент для Дзиэдо Хэйгу. Взрывы причинили серьёзный ущерб, а потери с его стороны свелись к минимуму.

Взрывчатку не обнаружили установленные в городке датчики — чего и следовало ожидать от оружия, которое армия USNA считала устаревшим. Из-за этого щиты тоже не активировались.

Датчики не заметили даже марионеток из трупов, которыми он управлял при помощи «Зомбификации». Его куклы проникли в гостиницу беспрепятственно.

Меры безопасности оказались до смешного несовершенны. В городе, где он до недавнего времени жил в USNA, следили за порядком гораздо строже. Он удовлетворённо улыбнулся, подумав об этом.

Даже Десять главных кланов не смогли ему навредить, как он и планировал. Он предсказывал с самого начала, что сможет сбежать невредимым, что за ним не станет гнаться армия.

Всё прошло по плану, Десять главных кланов защищали себя. Только себя, бросив людей умирать. Гу Цзе как применивший магию управления трупами, знал, что умерло не меньше двадцати человек. А если прибавить раненых, то число жертв превысит пятьдесят.

Вот сколько людей пострадало из-за Десяти главных кланов.

Такое сообщение Дзиэдо Хэйгу хотел передать Японии.

«Десять главных кланов бросают обычных людей, чтобы спасти себя.

Ты, японец, будешь убит из-за Десяти главных кланов.

Десять главных кланов, Йоцуба, я лишу вас всего в Японии так же, как вы лишили меня.

Как я потерял место на родине, в Дахане…»

Улыбнувшись во тьме, Дзиэдо Хэйгу поднялся. У его ног безжизненно лежал владелец дома и его семья.

* * *

Заместитель командующего Звёзд, Бенджамин Канопус, сейчас находился в одной из комнат посольства USNA. Он смотрел на экран, где показывали последствия теракта в Хаконе.

Мужчина с обычно умным и бесстрашным взглядом сейчас выглядел мрачно. Хоть он и являлся гражданином другой страны, ему было жаль мирных жителей, ставших жертвой теракта.

Канопус, закоренелый солдат, верил, что военные должны защищать гражданских и придерживаться классических законов войны, он гордился этим. Однако задания Звёзд часто требовали от него действовать скрытно и нарушать эти законы. Его постоянно терзал внутренний конфликт, именно из-за этого он решил по возможности не сближаться с гражданскими.

Будь это возможно, он остановил бы атаку Хэйгу. Но, к сожалению, ему запретили разглашать Японии информацию о позорной краже оружия, из-за чего, в свою очередь, Япония оказалась неподготовленной к теракту. Это привело к ненужным потерям среди гражданского населения.

Ему также приказали не сотрудничать с японскими военными или полицией, чтобы факт кражи оружия остался в тайне.

Он получил приказ убить Хэйгу, и при этом не выдать японскому правительству никаких зацепок, которые помогли бы обвинить их в нарушении суверенитета. Выманить Хэйгу в открытое море и убить. В таком случае результат будет наилучшим, по крайней мере ему так сказали.

Канопус был солдатом до мозга костей, но он понимал, что приказ нужно выполнить. В противном случае его обвинят в измене.

Лучше слушаться приказов, чем стать дезертиром.

* * *

Наконец полиция отпустила глав семей, и они, забравшись в вертолёт, на котором прилетел Масаки, направились в филиал Канто Магической ассоциации. Разумеется, Катсуто летел вместе с ними. Кроме Масаки с ними были Касуми, Изуми, их брат, первый сын Коити, Томокадзу, а также Такума.

Прибыв в Магическую ассоциацию, главы направились в конференц-зал, а Масаки, Касуми, Изуми, Томокадзу и Такума остались ждать их в отдельной комнате. Несмотря на внезапность, Магическая ассоциация сумела организовать для Десяти главных кланов круглый стол. Главы посмотрели друг на друга, после чего самая старшая из них нарушила тишину:

— Давайте не будем тратить время на бессмысленную прелюдию. Будьте добры, озвучьте свои мысли о том, как справиться с чрезвычайным положением, — привлекла всеобщее внимание Футацуги Маи и по очереди взглянула на каждого из присутствующих.

Взгляд её остановился на Коити, сидевшем напротив.

— Будет трудно взять под контроль СМИ, — пессимистически заявил глава семьи Саэгуса, имевший в новостной индустрии наибольшее влияние. — Пока погибших шестнадцать, но, вероятно, их будет больше двадцати. Одного этого числа хватит, чтобы вызвать большой общественный резонанс.

— Вот только это не значит, что мы можем сидеть сложа руки, — выразил мнение Ицува Исами, однако его голосу недоставало живости.

— Нет, пока лучше подождать. Излишний контроль общественного мнения нам аукнется, если будем поспешны. Последствия могут быть непредсказуемыми, — неохотно поделился мыслями Мицуя Гэн.

— Верно. Прежде всего, мы тоже жертвы, мы не сделали ничего плохого, нам незачем оправдываться. Если сейчас поторопимся, то нет гарантии, что сами же не пострадаем, — согласился Яцусиро Раидзо.

— Однако стоять и ничего не делать — плохой выход. Это не только наша проблема, под прицелом всё сообщество волшебников.

— Согласна с Итидзё-доно. Мы должны не перестараться с контрмерами, но бездействовать нельзя. Если не ответим, враг загонит нас в угол.

Гоки и Мицудзука Ацуко настаивали, что следует действовать агрессивно. Встреча едва началась, но всеобщее настроение уже начало снижаться. Нахмурившись, Маи призвала высказаться тех, кто до сих пор молчал:

— Дзюмондзи-доно, что скажешь? Пожалуйста, не сдерживайся и говори всё, что думаешь.

Катсуто склонил перед всеми голову, прежде чем ответить:

— Вероятно, взять под контроль СМИ невозможно. В этом я согласен с Саэгусой-доно.

Он начал неожиданно категорическим тоном.

— Тогда нам лучше ничего не делать?

Раидзо удивился, но вместе с тем и заинтересовался.

— Нет, — Катсуто перевёл взгляд на Раидзо, даже не поворачивая головы, — давайте не прибегать к таким трюкам. Считаю, что нам нужно открыто заявить о своей позиции. В частности, через Магическую ассоциацию осудить террористов.

— Понятно, — кивнул явно пойманный врасплох Раидзо.

Он так сильно сосредоточился на том, чем они располагают, что забыл о прямом подходе.

— Думаю, предложение Дзюмондзи-доно — самая адекватная контрмера, которую мы можем себе позволить, — согласился с Катсуто Шиппо Такуми.

— А, я тоже считаю заявление через Магическую ассоциацию хорошим выходом, — сказал Раидзо, приподняв руку.

— Яцусиро-доно, ты, случаем, не пытаешься уйти от ответа? — поддразнила Ацуко.

Гоки нахмурился, так как ремарка ему показалась неуместной, тем не менее Раидзо беззаботно рассмеялся.

— Йоцуба-доно, а что ты думаешь? — поспешно спросила Ацуко, чтобы выразить признательность Раидзо и отвести внимание от себя.

Мая, вместо того чтобы отвечать Ацуко, повернулась к Коити, что сидел рядом:

— Полагаю, у нас нет особого выбора. Я ведь права, Саэгуса-доно?

— Разумеется, — спокойно кивнул тот, хоть заявление Майи и звучало как провокация. — Мы совершенно точно сделаем заявление через Магическую ассоциацию, осуждающее теракт, а также заявим, что готовы к полному сотрудничеству, чтобы поймать главаря террористов. — Убедившись, что никто не возражает, Коити продолжил: — Конечно, также мы займёмся и контролем СМИ.

— Вот только осуществить такой контроль будет непросто. Разве не ты так говорил, Саэгуса-доно?

Когда Гэн напомнил ему о его же словах, Коити, натянуто улыбнувшись, кивнул:

— Да, появятся люди, которые будут заявлять, что во всём виноваты волшебники, однако мы не можем ничего не делать. В конце концов, преступники здесь террористы, и я думаю, что нам необходимо повести СМИ в этом направлении.

Гэн промолчал.

— Пройдёт ли всё столь гладко? Как только общественное мнение обратится против волшебников, его будет не так-то просто изменить.

— Враждебный настрой против волшебников существует уже давно. Но если мы сможем направить его на террористов, по крайней мере уменьшим постоянно растущий к нам негатив. Если посодействуем поимке преступников, вся вина ляжет на террористов, и враждебность постепенно утихнет.

— Поймать террористов своими руками? Разве так мы не больше рискуем? — вклинился Гоки в дискуссию между Коити и Гэном.

— Чтобы мы, главы Десяти главных кланов, начали действовать, нужно одобрение военных. И хотя договорённость между нами была лишь устной, не следует ей пренебрегать, иначе можно испортить отношения с правительством.

— Итидзё-доно, ты ведь знаешь, что разрешение военных мы вряд ли получим?

Покачав головой в ответ на вопрос Коити, Гоки показал жестом, что это ещё не всё.

— Если позволим случиться второму и третьему теракту во время поиска преступников, общественное мнение о Десяти главных кланах, нет, о волшебниках, опустится ещё ниже.

— Однако это не значит, что мы должны стоять в сторонке, пока террористы нас атакуют. — Вмешательство Майи все встретили с удивлением, поскольку она напрямую ответила Гоки, глядя на него в упор. — Чтобы поймать преступников и не допустить появления подражателей, думаю, следует снять маску и задействовать нашу силу. Десять главных кланов способны поймать террористов.

Если бы кто-то другой столь открыто поддержал Коити, остальным было бы легче ему поверить.

— Но я понимаю твоё беспокойство, Итидзё-доно.

— Что ты имеешь в виду?..

Озадаченно на неё посмотрел не только Гоки. В глазах Коити тоже виднелось недоумение.

— Не думаю, что непосредственно нам следует заниматься поиском виновника. Хотя оставлять преступников на свободе тоже нехорошо, но, полагаю, сейчас мы должны не допустить новый теракт.

— Значит, следует сосредоточиться на предотвращении следующей атаки? — спросила Маи.

Мая кивнула.

— Тогда назначим кого-то на поиск террористов? — поинтересовалась Ацуко, обращаясь не только к Майе, но и к остальным.

— Из своей семьи я пошлю Тацую.

Однако Мая, похоже, приняла этот вопрос на свой счёт.

— Давайте поручим это Масаки, — быстро предложил Гоки, будто соревнуясь.

— Йоцуба-доно, Итидзё-доно, минуточку, — сказала Маи, недовольная тем, кого они выбрали из своих семей. — Тацуя-доно из семьи Йоцуба и Масаки-доно из семьи Итидзё всё ещё старшеклассники, а поиск закоренелых преступников потребует много времени и усилий. И хоть юноши входят в Десять главных кланов, они остаются учениками. Не думаю, что мудро жертвовать их образованием ради такого дела.

Маи обратилась к здравому смыслу, Гоки не смог ей возразить. Однако Мая беззаботно улыбнулась:

— Мне приятно слышать твои слова, Футацуги-доно. Тем не менее не нужно волноваться. Да, на поиск террористов и их главаря потребуется много времени, но если Тацуя получит поддержку от Йоцубы, ему не потребуется даже месяца, чтобы убить преступников. Это совсем не помешает его учёбе, — ответила она с такой уверенностью, словно могла предвидеть будущее, что застало врасплох Маи.

— Но всё же, — однако оппонент также принадлежал к Десяти главным кланам, Маи не могла так просто поверить Майе, — Тацуя-доно старшеклассник, это неоспоримый факт. Неважно, как сильно семья поддержит, заставлять его гоняться за террористами — плохая мысль, разве не так?

Мая ответила, слегка улыбнувшись, будто говоря, что та опоздала со своей речью.

Подробности нападения террористов на Первую школу в 2095 году скрывались довольно долго, но Десяти главным кланам уже всё раскрыли.

Никто не имел представления о том, какая у Тацуи магия, но все узнали, что победили преступников Тацуя и Катсуто. Записи придержала семья Дзюмондзи, и раскрыла их Десяти главным кланам лишь тогда, когда семья Йоцуба объявила, что Тацуя их член.

Убийство главаря Безголового дракона держалось в тайне, но о его вовлечённости в йокогамский инцидент в Международном конференц-центре уже стало известно. Кроме того, раскрыли информацию об инциденте с Паразитами. Прошлой осенью Мая даже рассказала о Чжоу Гунцзине. Хоть здравый смысл и говорит, что старшеклассник не должен сталкиваться с опасностью, к нему это не относится.

— Может, операцию против террористов лучше возглавить моему старшему сыну, Томокадзу? — вдруг предложил Коити, заметив, что дискуссия зашла в тупик. — Мой старший уже закончил обучение, а его рабочие часы можно подкорректировать. Наверное, следует начать с осмотра Хаконе, террористы могли оставить какие-то следы. Регион Канто-Идзу, в конце концов, под юрисдикцией семьи Саэгуса. — Коити обвёл всех взглядом, наблюдая за реакциями. — Если не верите мне после происшествия с Чжоу Гунцзинем, Дзюмондзи-доно, ты можешь вести операцию, а Томокадзу будет тебе помогать.

Гоки и Маи, Исами и Ацуко, а также Такуми и Раидзо — все удивились. Они не могли понять, чего Коити добивается.

— Возможно… ты пытаешься загладить вину? — Маи встретилась взглядом с Маей, а также с Гэном, чтобы понять, догадались ли они о намерениях главы семьи Саэгуса.

Коити смиренно кивнул:

— Разумеется, я не ожидаю вернуть ваше доверие одним лишь этим, но хочу думать, что первый шаг сделан.

— Разве не прекрасно? — поддержала его Мая. — В конце концов, Канто — территория Саэгусы-доно и Дзюмондзи-доно. Если Саэгуса-доно решил действовать, я с удовольствием доверю дело ему, — закончила она, улыбнувшись Маи.

— Если все согласны с планом, я возьму ответственность на себя, — ответил Катсуто вместо Маи.

— Будет нужна помощь Тацуи, я с готовностью её предоставлю.

— Итидзё-доно, полагаю, тоже поможет, какая бы помощь ни потребовалась.

— Разумеется, мы не поскупимся. Можешь использовать Масаки как тебе угодно.

Склонив голову перед Гоки и Майей, Катсуто повернулся к Коити:

— Саэгуса-доно, официально отвечать буду я, однако командованием пусть займется Томокадзу-доно.

— Спасибо огромное, — Коити вежливо поклонился Катсуто, который ему в сыны годился.

— Однако, — но Катсуто ещё не закончил, — Тацуя-доно из семьи Йоцуба и Масаки из семьи Итидзё будут под моим командованием.

На мгновение у Коити сузились глаза, но поскольку он был в очках, никто этого не заметил.

— Не знаю, зачем тебе это, но я не возражаю.

На этот раз Катсуто вежливо поклонился перед Коити.

— Подведя итог, мы назначаем Дзюмондзи-доно и Саэгусу-доно ответственными за поимку террористов, а также через Магическую ассоциацию осуждаем теракт, — заключила Маи.

Тем не менее вмешался Раидзо:

— Я особо не возражаю, но главарь террористов вообще в Японии? — напомнил он, что трупами можно манипулировать и из-за рубежа.

— В этом нет сомнений, — категорически заявил Гоки. — Технику управления трупами нельзя заранее запрограммировать и активировать позже. По крайней мере для такого точного контроля столь многих трупов управляющий должен находиться где-то рядом.

— Насколько рядом?

Подумав немного, Гоки ответил на вопрос Исами:

— Зависит от навыков волшебника, но самое большее — десять километров. — Сделав паузу, он добавил: — Полагаю, противник не обладает техниками, выходящими за рамки нашей гипотезы.

— Ты в этом уверен? — прямо спросил сидевший рядом Катсуто.

— Если сильнее, то мы, скорее всего, не сможем его поймать.

— И то верно. Следует придерживаться выбранной стратегии.

Раидзо выразил свою поддержку плану Маи.

После чего один за другим её поддержали и остальные.

* * *

План действий утвердили, и незапланированная встреча закончилась.

Все главы семей сразу же вернулись домой: необходимо усилить наблюдение за своими регионами, чтобы предотвратить дальнейшие теракты.

Впрочем, хоть они и отвечали за регионы, семья Итидзё с оплотом в Хакурику-Санин, например, не могла вести полномасштабное наблюдение, как и не могла предотвратить магические преступления в регионе Тохоку. Каждый из Десяти главных кланов в свои регионах отвечал за свою часть плана по борьбе с последствиями атаки.

Предотвращать же теракты должна полиция, Десяти главным кланам следует лишь помогать ей. Однако главы семей требовались для того, чтобы сотрудничество было плодотворным. И хоть неизвестно, как может помочь семья Йоцуба, без координации главой семьи невозможна никакая помощь.

Так что главы семей поспешили в свои резиденции.

Итидзё Гоки и Масаки, разумеется, полетели назад в Канадзаву на вертолёте.

— Масаки.

После того как они взлетели с вертолётной площадки Магической ассоциации и развернулись на северо-запад, Гоки заговорил с сыном.

— Да.

По тону отца Масаки понял, что тот говорит как глава семьи, а не как родитель, потому ответил официально.

— На встрече решили, как будут разбираться с терактом.

— Хорошо.

— Десять главных кланов осудят организаторов террористического акта, также мы найдём главаря террористов. За это отвечает Дзюмондзи-доно, ему будет помогать старший сын Саэгусы-доно, Саэгуса Томокадзу-доно.

— Какова роль нашей семьи?

— Десять главных кланов во главе с Дзюмондзи-доно предотвратят новые теракты. Масаки, ты будешь помогать Дзюмондзи-доно.

— Есть, — ответил Масаки, выпрямившись. Он смотрел на отца с нетерпением, а не тревогой. Для него поимка главаря террористов — достойная задача.

— Разумеется, ты некоторое время будешь отсутствовать в школе. Я поговорю с директором, чтобы эти дни считались для тебя официальными каникулами.

— Понял.

Масаки весьма привязался к школьной жизни. По правде говоря, ему не хотелось брать перерыв. Однако долг члена Десяти главным кланам для него был важнее.

Масаки и так был сосредоточен, но после следующих слов Гоки стал ещё более серьёзным.

— Шиба Тацуя из семьи Йоцуба присоединится к группе под командованием Дзюмондзи-доно. Масаки, не ударь в грязь лицом.

— Да, — воодушевленно кивнул тот.

* * *

События пятого февраля 2097 года подошли к концу.

Тацуя, Миюки и Минами после стремительной поездки на место теракта отдыхали дома.

Мая не пострадала, из-за чего Тацуя почувствовал облегчение, однако он предполагал, что с завтрашнего дня волшебников начнут очень сильно критиковать. Впрочем, это его не касается.

Он понимал, что люди будут злы и на террористов.

Также он сочувствовал раненым и соболезновал семьям погибших.

Но истинное облегчение ему принесло то, что целью атаки не стала Миюки.

Тацуя не собирался ничего делать. Для него важна лишь Миюки. За Майю он беспокоился лишь ради удобства сестры.

Конечно, если на Первую школу нападут, он также не останется в стороне.

Но у Тацуи не было причин что-то предпринимать при, например, нападении на Конференцию главных кланов.

Разумеется, пока не отдадут приказ.

Тацуя сейчас находился в комнате Миюки и, выбросив из головы мысли о теракте и прочем, объяснял ей «практическое применение магии». Раздался звонок, и он поднял голову, но прежде чем Миюки успела взять трубку, телефон перешел в режим «занято». Наверное, это Минами ответила на вызов. Похоже, что звонили не на личный номер Миюки, а на общий, домашний.

Когда Тацуя уже собрался продолжить объяснения, снова раздался телефонный звонок, но в этот раз звучал сигнал переадресации вызова.

— Да, — Миюки нажала кнопку приёма звонка.

— Миюки-сама, глава семьи хочет поговорить с Тацуей-самой, — сообщила Минами.

— Понял. Мы спустимся в гостиную.

Отдав указания Минами, Тацуя без какого-либо удивления поднялся и сразу же пошёл на первый этаж. Разумеется, Миюки последовала за ним.

— Простите, что заставили ждать, Оба-уэ.

Тацуя поклонился и сказал это, хоть Минами находилась рядом. При посторонних он обращался к Майе «Хаха-уэ», но в кругу семьи всегда называл её «Оба-уэ». Они не говорили Минами правду о том, что Мая на самом деле тётя Тацуи, а не мать, однако та всё равно не стала бы никому об этом рассказывать.

— Это вы меня простите, что позвонила в такой поздний час.

— Всё в порядке, мы ещё занимались, — честно ответил Тацуя, Мая улыбнулась:

— Даже тебе есть чему учиться.

И улыбка была искренней. Мая в самом деле обрадовалась.

— Я ведь старшеклассник, я не могу пренебрегать учёбой, — со всей серьёзностью ответил Тацуя, намекая Майе перейти сразу к делу.

— Точно… у школьника первым приоритетом должна стоять учёба. Жаль, что я не могу позволить тебе на ней сосредоточиться.

Тацуя заметил, как выражение лица Майи изменилось с улыбки на усмешку.

Он машинально выпрямился, приготовившись выслушать её приказ.

— Тацуя-сан, я хочу, чтобы ты арестовал человека, организовавшего сегодняшний теракт.

— Арестовал, не убил?

— Хм, я нечётко выразилась. Жизнь террориста не имеет значения. Найди его и обезвредь.

— Вас понял, Оба-уэ, — сразу поклонился Тацуя.

Он не стал по-военному отдавать честь, поскольку стоял перед гражданским лицом. И хотя ответил «Вас понял» вместо «так точно», всё же влияние Отдельного магического батальона было заметно.

Впрочем, Майе было бы всё равно, даже если бы он отдал честь.

— Такое решение приняли на Конференции главных кланов. Командовать будет Дзюмондзи-доно, но основные силы предоставит семья Саэгуса.

— Тогда я тоже подпадаю под командование семьи Саэгуса?

— Нет. Дзюмондзи-доно попросил, чтобы ты сотрудничал с ним напрямую, — продолжала поражать их Мая. — И под Дзюмондзи-доно я имею в виду Катсуто-сана. На этой Конференции он стал новым главой семьи.

Однако это известие его не поразило.

— Понятно.

— Хм, не похоже, что ты удивлён.

— Два года назад в Отдельном магическом батальоне ходили слухи, что Дзюмондзи-сэмпай унаследует титул главы семьи Дзюмондзи.

— Кажется, мне следует опасаться военной разведки. Или всё дело в силе той госпожи?

Мая имела в виду Фудзибаяси Кёко. Она прекрасно знала, на что способна «Электронная Волшебница».

Без какой-либо прелюдии Мая сообщила ещё одну ошеломляющую новость:

— Кроме тебя под командование Дзюмондзи-доно перейдёт Итидзё Масаки-сан.

— Итидзё-сан?!

В этот раз её слова не особо удивили Тацую, но для стоящей рядом с Тацуей Миюки эти известия грозили лишними хлопотами.

— Простите за грубость, — застенчиво извинилась она за то, что повысила голос.

— Ничего. Я понимаю, почему ты удивилась, — простила её Мая.

— Но что делать со школой? Операция Дзюмондзи-самы по поимке террориста будет проводиться в Канто, так ведь? Я не думаю, что она закончится за неделю, — не могла не спросить Миюки, хоть вопрос и выбивался из общего тона разговора.

По ту сторону экрана Мая широко улыбнулась:

— Операция не должна затянуться. Потому что имя преступника, который остался без поддержки, и его происхождение уже известны.

Тацую удивили новости. Узнать имя так быстро, когда Тацуя не знает даже целей теракта, — большой подвиг.

— Его зовут Гу Цзе. В Америке известен под именем Дзиэдо Хэйгу. Это бывший руководитель даханского института Куньлуньфанг. Когда институт уничтожили, он, похоже, избежал смерти. На вид ему лет пятьдесят, кожа тёмная, волосы седые. Впрочем, внешность всегда можно изменить.

Образ, который описала Мая, сходился с информацией от Лины. Тацуя подумал, что, возможно, у них был один и тот же источник.

— Его лицо?

— Этого я не знаю.

Это всё равно что вовсе ничего не знать. Мая назвала имя преступника, но имя всегда можно изменить. Очень оптимистически с её стороны считать, что поиск скоро окончится.

Ничего из слов тёти не повлияло на выражение лица Тацуи, но Миюки удивилась.

— Не следует так волноваться, Миюки-сан. В любом случае, примерное местоположение мы узнаем с помощью предсказания.

Видимо, в семье Йоцуба существовали волшебники, о которых не знал Тацуя, некто, способный на перемотку времени (пост-познание) или остаточное отслеживание разума (психометрию). Тацуя посчитал, что «предсказание» и есть одна из этих способностей. Если такая магия существует, то ею может обладать кто-то из Куроб, учитывая их невероятные разведывательные способности. Тацуя лишний раз убедился, что не очень-то много знает о семье Йоцуба.

Однако сейчас не время о таком думать.

— И тут настанет твой ход, Тацуя-сан. Как только ты его встретишь, он не сможет убежать от твоего взгляда, так ведь?

— Чжоу Гунцзиню это почти удалось… но я сделаю всё, что в моих силах.

Сосредоточившись на данном Майей задании, Тацуя почтительно поклонился.

* * *

Закончив говорить с Тацуей, Мая спокойно положила телефон.

У неё за спиной, как обычно, стоял Хаяма.

Мая не смотрела дворецкому в лицо, но, как обычно, заговорила с ним:

— Хаяма-сан, что-нибудь нашёл?

— Пока нет, миледи.

— Понятно, — с едва заметным раздражением ответила она. Мая не вела себя так ни при разговоре с Тацуей, ни на встрече с главами Десяти главных кланов.

Однако Хаяма не стал упрекать её в том, что она слишком спешит. Мая тоже понимала, что память о погибших не смоется за три-четыре дня.

— Миледи, вы сожалеете, что не начали действовать сразу же как получили информацию от полковника Бэланс?

Вместо того чтобы остудить пыл госпожи, Хаяма спросил, что её тревожит.

Мая ответила с долгим вздохом:

— Ничего от тебя не скроется, Хаяма-сан. — Она не стала раздражаться, вместо этого изобразила лёгкую, усталую улыбку. — Мы заблаговременно получили предупреждение, но враг всё равно преуспел.

На её месте любой бы устал. Эвакуация после теракта, затем незапланированная встреча, до которой ещё и пришлось отвечать на вопросы полиции.

Мая — превосходный волшебник, но тело её слабо, как у любого человека. Она не только молодо выглядела, но и поддерживала внутреннюю молодость. Однако даже у тридцатилетней есть свой предел.

— Госпожа, я понимаю, что вы чувствуете, но даже если вы раздражены или встревожены, Йоцуба не всесильна.

Из-за физической усталости уменьшается и умственная активность, это сигнал, что телу нужен отдых. Если она этого не поняла, то кто-то другой должен ей об этом напомнить.

— Ты прав… Хотя мы найдём виновников быстро, это случится не сегодня и не завтра, пока можно отдохнуть.

К счастью, умственное состояние Майи было не столь плачевным, чтобы она забыла о необходимости отдыха.

— Если что-то случится, сообщишь об этом завтра.

— Разумеется, госпожа, — почтительно поклонился Хаяма и оставил Маю в её кабинете.

Глава 7

Шестое февраля. После теракта прошла ночь.

Ещё не рассвело, на улице моросило, но Тацуя, как обычно, пошёл в храм Коконоэ.

И, как обычно, ученики храма оказали ему тёплый приём.

Однако с Якумо Тацуя повёл себя необычно.

— Прошу, научите меня, как пробиться сквозь Кимон Тонко… — попросил он, хотя на самом деле даже не был настоящим учеником Якумо.

Тацуя даже ничего не платил.

Дело в том, что Якумо просто помогал Тацуе с тренировками. Изначально он взял парня по просьбе Казамы, но в последнее время Тацуя настолько развил свои навыки, что стал для Якумо достойным спарринг-партнером.

Во время происшествия с Паразитами Якумо не мог остаться в стороне и лишь поэтому помог усовершенствовать Дальний удар Тацуи. Можно сказать, их связывали общие интересы.

Иногда Якумо ради забавы участвовал в расследованиях.

А тренироваться в подземном помещении он разрешил, потому что сам его не использовал.

— Тацуя-кун, я помогал тебе самыми разными способами, но никогда не учил техникам. Думаю, ты понимаешь почему?

— Разумеется. Я не ученик храма Коконоэ.

Якумо холодно на него посмотрел, но Тацуя остался невозмутимым. Он прекрасно понимал, какие у них с Якумо отношения, и знал, что не вправе просить этого. Но вынужден был это сделать, потому что противник, вероятно, владеет Кимон Тонко.

«От твоего взгляда ничто не скроется», — сказала Мая как-то раз, но Тацуя понимал, что она переоценивает его способности: сам он не смог бы пробиться сквозь Кимон Тонко Чжоу Гунцзиня.

Если бы тот не сразился с Накурой Сабуро, Тацуя упустил бы его. Снять магию Чжоу удалось лишь благодаря иглам, которые Накура вонзил во врага ценой собственной жизни.

Об этом не знала ни Лина, ни Мая, но с большой вероятностью учителем Чжоу Гунцзиня был Дзиэдо Хэйгу. Согласно видео одного из «Семи мудрецов», Дзиэдо Хэйгу был главой «Бланш» и «Безголового дракона». Значит, он контролировал и Чжоу Гунцзиня, который помогал обеим организациям.

Учитель не всегда лучше ученика, на самом деле ученики нередко превосходят своих мастеров. Но Тацуя не питал иллюзий: он считал, что учитель умеет не меньше ученика и на такой случай надо хорошо подготовиться.

— Ты не странствующий буддийский монах и не шиноби. Для нас ты чужак, а обучать чужака я не могу, — неожиданно откровенно ответил Якумо помрачневшему Тацуе.

— А если способ не магический, будет ли информация о нём считаться конфиденциальной?

«Конфиденциальный» — какое современное слово, Якумо улыбнулся. Однако сразу же стёр улыбку с лица:

— Не будет, пока не коснемся секретов. Значит, Тацуя-кун, хочешь преодолеть Кимон Тонко без магии?

Якумо посмотрел на него так, словно заглянул в саму душу, но тот не отступил.

— Мастер, вы ведь знаете, что моя магия крайне специализирована. Даже если научите меня продвинутому контрзаклинанию, увы, я не смогу его использовать.

— Я так не думаю. Конечно, ты с трудом используешь современную магию, однако с точки зрения «духа» ты равен с людьми, которые намного старше тебя. Мне кажется, у тебя есть все задатки, чтобы стать полноценным мастером древней магии.

— Принципы действия древней и современной магии одинаковы.

— И древняя и современная магия переписывает события, это да. Но для нас полная перезапись события — это не «техника». В боевых искусствах есть тайные умения, которые для управления или уничтожения чего-то используют не перезапись события, а контроль «потока» и «волн» с помощью «духа».

— Мастер… под «духом» вы подразумеваете поток псионов? «Волна» — это псионовая волна… а «поток» — направленная передача псионов?

— Хм-м, быстро учишься. Ты почти угадал.

Полуприкрытые глаза Якумо загадочно блеснули.

И вдруг Тацуя обнаружил себя в в пустом, лишённом любых ориентиров и направлений пространстве без низа и верха.

— У нас есть секретные техники, с помощью которых можно управлять «духом». И техника, пробивающая Кимон Тонко, строится именно на манипуляции «духом».

Голос Якумо сдавил Тацую со всех сторон.

Без твердой опоры нельзя ни сбежать, ни напасть.

Если не понимаешь, где противник, невозможно ни уклониться, ни защититься.

Он видел Якумо, но чувствам своим не верил, поэтому не мог оказать хоть какое-либо сопротивление.

Доверие к мастеру сейчас не имело никакого значения.

Стоя перед противником, который решает, жить тебе или умереть, Тацуя сосредоточился на своём теле и внутреннем «я».

Кровь текла как обычно. Ему показалось, что он летит, но не падает. Голова находилась вверху, ноги внизу. Тацуя почувствовал своё тело с помощью псионовых волн, тем самым разорвав иллюзию пространства без направлений.

Он вновь ощутил силу тяжести.

Под ногами — пол, над головой небо.

— Мастер, только что вы…

— Я ничему тебя не учил. Не ожидал, что ты вырвешься из иллюзии собственными силами. — Якумо отвернулся от Тацуи всё с тем же таинственным выражением лица. — Даже Казама-кун не смог с первого раза.

— Вы использовали Кимон Тонко?

Казалось, что Якумо хочет перевести разговор в другое русло, но на прямой вопрос Тацуи ответил:

— Нет. Кимон Тонко влияет на множество людей одновременно, я же показал тебе простую индивидуальную иллюзию. — Затем монах озорно улыбнулся. — Даже мне трудно поймать тебя в ловушку. Получилось лишь благодаря маленькому трюку.

Разумеется, Якумо не сказал, что это за трюк. Тацуя уже хотел спросить, но тот продолжил:

— В некотором смысле мою технику можно считать примитивной формой Кимон Тонко.

И Тацуя решил, что оговорка Якумо и есть ответ.

Парень не знал, как увиденная сегодня техника иллюзий подействовала на него, но если это примитивная форма Кимон Тонко — он на правильном пути. Дальше нужно практиковаться самостоятельно.

— Мастер… спасибо огромное.

— Я ведь сказал, что ничему тебя не научил. Давай лучше начнём наш спарринг, — Якумо предложил перейти к привычной рутине.

— С превеликим удовольствием, — поклонился Тацуя и встал в свою обычную боевую стойку.

* * *

После всего случившегося Тацуя и Якумо закончили тренировку как всегда.

Затем Тацуя пошёл в школу, ожидая информацию, потому что получил от Майи указания насчёт террористов.

Ничто не нарушало спокойствия этого дня — до обеденного перерыва.

Поскольку холодная война между Миюки и Хонокой закончилась, Тацуя снова обедал в столовой со всеми. Миюки, Хонока и Шизуку сели на свои места, и все приступили к еде. В это же время на большом экране начался срочный выпуск новостей.

— Заявление террористов? — хмуро пробормотал Микихико, и диктор зачитал с листка бумаги:

«Вчера на гостиницу в Хаконе напали мы.

Мы объявляем священную войну, дабы стереть с лица земли демоническую силу под названием „магия“.

Целью вчерашней атаки были те, кто возглавляет японских волшебников — Десять главных кланов.

Однако эти подлецы сумели сбежать, прикрывшись мирными жителями как щитом.

Мы продолжим сражаться за освобождение человечества от власти этих мутантов, которые называют себя волшебниками.

Пока японцы не изгонят их, люди будут гибнуть».

Высокопарный тон не мешал увидеть смысл сообщения.

Затем диктор сообщил о жертвах вчерашнего теракта.

Из 89 постояльцев гостиницы 22 погибли, 34 были ранены.

Он отметил, что спаслись 33 человека, 27 из которых оказались волшебниками.

Диктор добавил, что ни один волшебник не умер и не получил ранений, а также сказал, что волшебникам следовало спасать людей, а не пытаться сбежать, ведь тогда количество жертв было бы сведено к минимуму.

— Что он имеет в виду, говоря, что нам следовало в первую очередь спасать незнакомцев, а не своих? — Эрика набросилась на политика, комментарий которого передавали в новостях.

Конечно, она понимала, что ей никто не ответит, в телевизоре ведь не было двусторонней связи.

— Да, есть волшебники, которые по долгу службы обязаны защищать других, но неприятно, когда заявляют, будто мы все должны это делать, — на удивление резко для себя высказался Микихико. Ему явно не понравилась точка зрения ведущего новостей.

— Там ведь было полсотни смертников? И как, по их мнению, Десять главных кланов должны были спасать всех? Они что, считают наших лидеров сверхлюдьми? — поразился Лео.

— В тяжёлые времена помогать друг другу необходимо, но мы не можем ставить чужую жизнь выше своей ради трогательной истории. Он же говорит так, будто жизни волшебников несущественны, — холодно отметил Тацуя, не остановившись на простой иронии.

Похоже, больше никому не хотелось говорить. Все продолжили слушать новости в гробовом молчании.

Политики в своих комментариях дружно обвиняли террористов. Если бы они стали обвинять Десять главных кланов напрямую, то всё пошло бы так, как хотел главарь террористов. Но из-за вчерашнего теракта усилилась антимагическая фракция.

Однако подобных слов, которые ведущий считал справедливыми, в дальнейшем будет становиться всё больше, и журналисты наверняка воспользуются политиками-магоненавистниками. Все, не только Тацуя, помрачнели, когда подумали, что может повториться инцидент, произошедший в прошлом апреле.

* * *

Ночью Тацую пригласили в особняк семьи Дзюмондзи.

Впрочем, дом был лишь немного больше обычного — крупнее жилища Тацуи, но намного меньше, чем у Шизуку. Хотя из-за размеров двора казалось, будто это место не в Токио.

— Приехал. Заходи, — Катсуто сам встретил Тацую у ворот.

По словам Майи, Катсуто уже стал главой семьи Дзюмондзи. А раз глава лично встречает гостя, то или у семьи слишком мало слуг, или же этот гость очень важен. Как бы там ни было на самом деле, но Тацуя посчитал это хорошим знаком и решил не задавать вопросов.

— Простите.

Вход не поражал воображение, хотя дверь и была раза в два шире обычной. Обстановка тоже не удивляла. Внимание Тацуи привлекли лишь аккуратно поставленные женские туфли.

Если верить данным из открытых источников, у бывшего главы семьи Дзюмондзи есть еще средний сын, который сейчас на втором году средней школы, третий сын годом младше и пятилетняя дочь в начальной школе. Поэтому Тацуя сделал вывод, что туфли принадлежат гостье, пришедшей раньше него. Он подумал, что может знать её, но не озвучил свои мысли.

Катсуто провёл его в гостиную, вернее позволил пройти за собой в нужную комнату. Как Тацуя и предполагал, на диване сидела девушка.

— Добрый вечер, Тацуя-кун. Ты как раз вовремя, — Маюми повернулась и помахала рукой.

— Давно не виделись, сэмпай. Кажется, с конца октября.

— Ты прав. Уже три месяца, да? Это много или мало?

— Давайте не говорить стоя. Шиба, присаживайся.

Тацуя принял предложение Маюми и сел рядом с ней. Поскольку диван предназначался для трёх человек, между ним и Маюми осталось довольно много пустого места.

Катсуто сел не перед Маюми, а напротив Тацуи.

Когда все трое устроились, в комнате повисла тишина — они смотрели друг на друга, решая, кто начнёт первым. Вдруг раздался стук в дверь.

Зашла женщина лет шестидесяти.

— Ваш чай.

Она аккуратно поставила перед Тацуей блюдце и чашку, затем налила свежий чай для Маюми и Катсуто, поклонилась и вышла.

— Какая элегантная дама, — озвучил Тацуя своё мнение.

Она не обладала красотой его сестры, но в её движениях чувствовалось столько жизненного опыта, что даже Миюки не могла сравниться с ней.

— Шиба, Саэгуса, простите, что попросил вас прийти сегодня.

Катсуто не ответил на замечание Тацуи.

Хотя, если приглядеться, он слегка смутился.

Тацуя почувствовал, как сидящая рядом Маюми засуетилась.

— Ничего, мы ведь живём не так уж и далеко друг от друга.

На самом деле от дома Тацуи до дома Дзюмондзи было тридцать километров по прямой, но он пытался отвлечь Маюми от Дзюмондзи, пока она не рассмеялась. Он старался придать атмосфере серьёзности.

Похоже, сработало. Маюми успокоилась.

— Раз Тацуя-кун уже приехал, Дзюмондзи-кун, может быть, перейдём к главному? — попросила она.

Выражение лица Катсуто изменилось. Тацуя впервые видел в нём столько напряжения.

— Я хочу попросить у вас помощи в расследовании вчерашнего теракта.

Тацуя ожидал от Катсуто такую просьбу, но всё равно удивился.

— От главы семьи Йоцуба я получил приказ помогать тебе, так что буду сотрудничать, — ответил он и взглянул на Маюми.

Она молчала, Катсуто смотрел на неё с нечитаемым выражением лица.

— Но почему ты пригласил и Саэгусу-сэмпай? Я слышал, что расследованием занимается старший сын в семье Саэгуса.

— Шиба. К сожалению, я не могу ответить на этот вопрос. — Катсуто снова перевёл взгляд на Маюми. — Саэгуса. Это не просьба семьи Дзюмондзи к старшей дочери семьи Саэгуса. Это просьба друга. Не учитывай обстоятельства своей семьи. Если против — можешь просто отказать.

Маюми тихо вздохнула. Видимо, её потрясли слова Катсуто.

— Дзюмондзи-кун, ты ведь понимаешь, что я не смогу отказать в просьбе другу?

— Хм, да. Прости.

— Ты не выглядишь раскаявшимся…

— Нет, я не имел в виду ничего такого…

Маюми с подозрением посмотрела на Катсуто, и тот вздрогнул. Видя столь нестандартную картину, Тацуя начал смотреть на них в новом свете.

Заметив взгляд Тацуи, Катсуто прочистил горло.

— Так чего ты хочешь от меня, Дзюмондзи-кун? Я не могу согласиться, не узнав подробностей. Если выйдет, что это не в моих силах, принять просьбу я не смогу.

— Справедливо, — Катсуто коснулся подбородка, думая над тем, как ей всё объяснить. — Было решено, что расследование теракта пойдёт нестандартным путём.

— Это я знаю. Ты будешь отвечать за расследование, а мой брат будет его вести? Это неэффективно. Мне кажется, сейчас не лучшее время для такого разделения.

Похоже, Маюми понимала, что в регионе Канто семьям Дзюмондзи и Саэгуса просто необходима такая структура, чтобы согласовывать действия обеих сторон.

О второй причине Катсуто не собирался говорить. Он не мог сказать Маюми, что это из-за предательства её отца.

— Да. Поскольку группа Томокадзу-доно и моя будут действовать независимо, то двойная работа неизбежна. Поэтому я хочу, чтобы ты стала посредником и передавала обновлённые сведения о прогрессе в расследовании обеим сторонам. — Катсуто не стал комментировать догадки Маюми, вместо этого высказав свою просьбу. — Я не собираюсь что-либо скрывать от Томокадзу-доно. И сомневаюсь, что Томокадзу-доно поступит иначе. Однако во время расследования наверняка будут попадаться и секретные данные, которыми не стоит делиться с посторонними с помощью обычных средств.

— Понятно. Так вот почему я нужна в качестве посредника. По сути, мне придётся лишь передавать сообщения обеим группам?

— Да. Я не против, если ты будешь исключать части, которые относятся к секретам семьи Саэгуса. Ты должна лишь сообщать мне обо всём, что связано с терактом.

— Это довольно трудно…

Кривая улыбка не скрывала серьёзности девушки. Катсуто понимал, что Маюми способна отфильтровать сведения, но всегда есть вероятность, что из-за этого группы не обменяются необходимой информацией и преступник сбежит. Перед ней стоит непростая задача.

— Что ж, я согласна. Как ты и сказал, я лучше всего подойду для этого.

— Благодарю.

— Не бери в голову. Это ведь, в конце концов, проблема и моего дома.

На самом деле эту задачу поручили Маюми по просьбе Коити. Он не называл причину, но Дзюмондзи догадался: он хочет, чтобы Маюми и Тацуя больше времени проводили вместе.

Конечно, кто-то должен был выполнять эту работу. Однако Катсуто не нравилось, что Коити вовлёк его в свою схему. Впрочем, Катсуто вёл себя скромно, а Маюми не заметила происки отца.

— Тогда как поступим? Попросим небольшой академический отпуск?

— Я уже подумал над этим. — Катсуто посмотрел на Тацую, который не мог позволить себе перерыв в учёбе. — Брать отпуск не нужно, пока не найдём веские доказательства, сейчас просто будем поддерживать тесный контакт друг с другом. Если возможно, я хочу, чтобы мы встречались лично. Обновлённую информацию следует передавать каждый день. Вы не против?

О личных встречах с Маюми в качестве посредника тоже просил Коити. Но эта мысль была разумна и сама по себе.

— Я не возражаю.

Прекрасно, похоже, Тацуя не заметил подвоха.

— Хорошо, — сразу ответил Катсуто и повернулся к Маюми. — А ты, Саэгуса?

— Не обещаю, что смогу приходить каждый день, но, в общем-то, тоже не возражаю.

— Этого достаточно. Где будем встречаться?

— Если бы речь шла только о нас, Дзюмондзи-кун, я бы предложила университет магии, он ближе всего, но… — Маюми умолкла и посмотрела на Тацую.

— Без проблем, — быстро ответил тот, но не потому, что поддался сэмпаям. Просто ему тоже подходил этот вариант. — Но есть ли рядом с университетом удобное место для встреч?

Они отказались от использования коммуникационных терминалов, но требовались и другие меры против прослушки. Системы безопасности обычного дома для этого явно не хватало.

— Я всё организую. Начнём обмен послезавтра.

— Отлично.

— Понял. Время и место?

— Тогда… послезавтра в 18:00 приходите к главным воротам Университета магии, — ответил Катсуто, немного подумав.

«18:00 — я успею немного отдохнуть, если пропущу работу в школьном совете».

— Хорошо, — согласился Тацуя, быстро рассчитав время.

* * *

[1]

Пока Катсуто, Тацуя и Маюми далеко в Токио обсуждали своё будущее сотрудничество, Итидзё Гоки посетил один из лучших местных ресторанов. Еда, как и сервис, были превосходны, однако среди политиков ресторан прославился как удобное место для приватных бесед.

Даже Гоки несколько раз проводил здесь такие встречи, хотя и ненавидел эту часть своего долга одного из Десяти главных кланов.

Однако сейчас он встречался не с политиком.

Перед Гоки села директор Третьей школы — Маэда Тидзуру.

— Маэда-сэнсэй, простите, что вам пришлось отвлечься от дел в будний день…

— А, ничего, давай обойдемся без этих формальностей. Мы ведь друзья?

Если бы кто-то услышал её речь, то не подумал бы, что она учительница, не то что директор. Но она, без сомнений, была директором Третьей старшей школы при Университете магии, где учился Масаки.

— Тидзуру-сэмпай, прошу… говори, как подобает директору. Старшие школы магии — актив нашей страны.

— Глупости, Гоки. Уж ты-то должен знать, что обычно моё поведение — это притворство, — с явным сарказмом ответила директор Маэда, затем со злой улыбкой продолжила: — Более того, Школы магии — школы. Они, конечно, принадлежат стране, но не являются военными объектами.

Гоки не собирался сравнивать старшие школы магии с армейскими базами, но не возразил ей. Он знал о военном прошлом Маэды.

Директор Маэда служила во флоте лет до тридцати. У неё возникли проблемы с командиром (в рапорте указывалось, что дело было о сексуальном домогательстве), из-за чего ей пришлось рано уйти в отставку в звании лейтенанта. После этого она выбрала карьеру учительницы и благодаря своему уникальному прошлому уже в сорок лет стала директором Третьей школы.

Она на год старше Гоки, а когда училась в Третьей школе, была настоящей героиней, сияющей на самой вершине, никто не мог её превзойти. Маэда была сэмпай, которую Гоки будет уважать всю жизнь.

— Ладно, Гоки, я тебя слушаю. Ты довольно редко приглашаешь меня в такие места. Дело настолько важное?

— Я по личному вопросу, — серьёзно ответил Гоки, ожидавший от неё такой прямоты.

— Хм… только не говори мне, что волнуешься об успеваемости сына?

— Что-то в этом роде.

Маэда проницательно взглянула на него.

— Ты ведь знаешь, что вчера в Хаконе произошёл теракт?

— Знаю. Такая катастрофа.

— А о последующем заявлении Магической ассоциации?

— Разумеется знаю. Однако оно вряд ли что-то изменит. Нет ничего странного в том, чтобы обвинить террористов, но негативное отношение простых людей к волшебникам вряд ли изменится. — Сделав паузу, Маэда продолжила: — Их заявления, что вина лежит на атакованных волшебниках — это перекладывание ответственности.

— Мы не намерены останавливаться на словах.

— Припоминаю, кажется, что-то говорилось о сотрудничестве в поимке преступника. Неужели это были не пустые обещания?

Гоки кивнул и продолжил:

— В расследовании будет участвовать мой сын Масаки.

— И?

Маэда не стала говорить, что это безрассудно, и вместо этого посмотрела на Гоки так, словно спрашивала, зачем он говорит это ей.

— Руководить расследованием будет Дзюмондзи-доно, начнут с места преступления в Хаконе, дело займёт от пары недель до месяца или даже больше. Вот почему Масаки остановится в нашем втором, токийском доме, и его долго не будет в школе.

— Значит, ты хочешь, чтобы эти дни считались для него каникулами, а не прогулом?

— Да. Ведь дела Десяти главных кланов неофициальны. Я понимаю, что просить о таком в личном порядке немного чересчур, но я хочу, чтобы Масаки исполнил свой долг, ни о чём не волнуясь, — Гоки опустил голову.

— Да, чересчур, — холодно ответила Маэда. — Даже член Десяти главных кланов не может поступать так лишь для своего удобства. Моя профессия запрещает особое отношение к кому-либо.

— Понимаю…

Гоки не стал продолжать. Маэда была не из тех, кто беспрекословно придерживается правил, и Гоки считал её доброй. Однако стоило ей принять решение, и уже ничто не могло изменить его.

— Моя просьба глупа. Прошу, забудь о ней.

— Нет, я понимаю. Я знаю, что часть ответственности твоего клана — слежение за Токио. И всё-таки не могу отнестись к твоему сыну по-особому, зато могу попросить об одолжении Момояму-сэнсэя.

— Э? Момояму-сэнсэя? Директора Первой школы?

Гоки озадаченно смотрел на Маэду, не понимая, почему она вдруг назвала это имя.

— Верно.

— Тогда о каком одолжении?

— Ненадолго перевести твоего сына в его школу.

Маэда не собиралась скрытничать, просто Гоки налетел на неё, не дав ничего объяснить.

— П-постой.

Поскольку объяснение требовало времени, Маэда жестом попросила Гоки замолчать.

— Это будет не совсем перевод. Я организую всё так, чтобы твой сын мог изучать в Первой школе теорию. В старших школах магии курсы обучения с использованием терминалов одинаковы. Поскольку Первая и Третья школы — при Национальном университете магии, между ними возможен обмен информацией. Хотя практику и физическую подготовку проводить невозможно, но для Итидзё-куна пропуск одного месяца не станет проблемой.

— Другими словами, во время задания он будет ходить в Первую школу на неполный учебный день?

— Он ведь не будет занят расследованием круглые сутки?

Гоки кивнул, и Маэда продолжила:

— На самом деле он может учиться из любого места, но учебные материалы старших школ магии связаны с материалами университета магии, а потому к ним можно получить доступ только через проверенные университетом устройства. Окружение и люди поменяются, но, полагаю, в Первой школе он сможет свободно учиться гуманитарным наукам и теории.

Наконец Гоки понял всю суть сказанного.

— За выходные сможешь подготовить переезд? Тогда он попадёт в Первую школу в следующий понедельник, и этот один месяц закончится десятого марта, верно? Разумеется, если дело разрешится раньше, он сможет в любое время вернуться в Третью школу.

— Спасибо огромное, Маэда-сэмпай. Я рассчитываю на тебя.

Как родитель, он посчитал, что это решение намного лучше, чем изначальный план с каникулами. У Гоки не было возражений, он поклонился директору.

После этого Маэда задержала Гоки до самой полуночи, да еще и перепила его.

* * *

Из-за обращения Хэйгу общественное мнение о волшебниках изменилось в худшую сторону. Некоторые СМИ напропалую обвиняли волшебников. Может быть, обвинённая сторона реагировала слишком бурно, но никто не надеялся, что СМИ забудут тему столь же быстро, как подняли её.

Ученики Первой школы явно теряли самообладание. Они понимали, что ничего не могут поделать, но всё равно во время обеденного перерыва повсюду в школе смотрели новости, с раздражением критикуя предвзятых журналистов.

Среди них преобладало три взгляда. Чаще всего встречались обозлившиеся на СМИ, которые демонизировали волшебников, и основную часть сторонников этого мнения составляли парни. Девушки больше боялись возможных выплесков ненависти к волшебникам. И последние — меньшинство — ученики с числами в фамилии, которые выражали своё недовольство происходящим.

Заседание школьного совета проходило с выпуском новостей на фоне. Обычно не включали даже музыку, ведь у каждого разные вкусы, к тому же она мешала работе, но сегодня все были встревожены. Разумеется, это влияло на эффективность.

С завтрашнего дня Тацуя будет отсутствовать, но передавать какие-либо обязанности ему не нужно. Потому он молча начал разгребать завалы, иначе работа совета встанет на целый день.

Однако Тацуя перестал печатать, как только услышал интересное замечание о ведущем новостей. Прошептала его сэмпай, которая в следующем месяце окончит школу, Канон. Но она пришла на заседание не для обсуждения выпускного вечера— ей хотелось побыть рядом с казначеем школьного совета.

— Тиёда-сэмпай, думаешь, мы не правы?

Когда Тацуя повернул голову, Изуми, вице-президент, обсуждавшая дела с Президентом совета Миюки, уже возразила Канон. Она говорила привычным вежливым тоном, но всё равно не сумела скрыть беспокойство.

Тацуя не больше чем старшеклассник для Изуми, их ничего не связывало, кроме работы в школьном совете. Права отчитывать её у парня не было, и даже если бы Миюки попыталась, он бы ничего не сказал. Слов Канон хватило, чтобы разозлить Изуми.

Начался перерыв в заседании.

«Ха, и почему мы должны страдать из-за ошибок Десяти главных кланов?» — пробормотала Канон, краем уха услышав в новостях особенно суровый антимагический комментарий. Но так считала не одна она: с каждым днем недовольство нарастало в стане Ста семей, тоже гордившихся тем, что они волшебники.

— Террористы, конечно, виноваты, но Десять главных кланов справились плохо.

И даже многие из её одноклассников думали так же. Поэтому то, что Канон была не одна в своём мнении, делало её точку зрения ещё более весомой. Вот только, озвучив своё мнение, она ощутила вину.

— И что же мы сделали не так?

Изуми повела себя так же, как с детективом в Хаконе — вежливо, но холодно.

Услышав в тоне Изуми презрение, взвинченная Канон выпалила:

— Не помогли ни одному человеку из тех, кто оказался на месте трагедии!

И всё-таки она не вспылила. Разве что заговорила чуть громче.

Однако она обладала сильным характером, даже этого хватило, чтобы все поняли: в ней бурлят эмоции.

Тем не менее она тут была старшей, ссора с ней приведёт лишь к хлопотам.

— Ни одному человеку? Интересно, что же ты подразумеваешь под словом «человек»?

— Что?.. А что я могу подразумевать?.. — запнулась Канон, услышав философский вопрос Изуми.

— Может, гражданских? Или же чиновников? В таком случае глав Десяти главных кланов, которые не относятся ни к тем, ни к другим, тоже можно назвать «людьми», так ведь?

— Что ты хочешь сказать?

— Ничего, мне просто интересно, почему «люди» должны спасать сначала других «людей», а потом уже себя… — Изуми прикрыла рот левой рукой.

Канон услышала в словах Изуми насмешку.

— Ты! — она вскочила и ударила рукой по столу.

— Канон, успокойся! — Исори поднялся и приобнял её за плечи.

— Изуми-тян, прости, можешь сходить со мной и купить всем попить что-нибудь тёпленькое? Я заплачу, — сказала Миюки, держа в руках карточку школьного совета, когда Канон и Изуми замолчали.

В комнату школьного совета подавалась горячая вода. А еще тут были листовой чай, зерновой кофе и кофеварка. Обычно никто не покупал напитки где-то еще.

Другими словами, она хотела, чтобы Изуми вышла поостыть.

— Хорошо, — Изуми поднялась с опечаленным лицом. Услышав выговор от любимой Миюки, она тут же успокоилась.

— Я помогу, — вызвалась Минами.

— Да, пожалуйста.

— Хорошо… Саэгуса-сан, пошли, — поклонившись Миюки, Минами потянула Изуми за руку.

Изуми и Минами исчезли за дверью.

Убедившись, что они не услышат разговора, Исори сел перед Канон и заговорил:

— Тут ты виновата, Канон. Даже если Десять главных кланов могли спасти жертв, они были не обязаны это делать. И нехорошо навязывать другим своё мнение.

— Но… — недовольно начала она, но Исори взглядом заставил её умолкнуть.

— Что ж, если люди умирают у тебя перед глазами, им инстинктивно хочется помочь. Однако если тебе самой грозит опасность, разумнее сбежать в безопасное место, а не пытаться кому-то помочь. Думаешь, Десять главных кланов непобедимы?

— Возможно… ты прав.

— Даже пожарные не спешат прыгать в огонь, когда есть вероятность погибнуть. С их стороны благородно спасать людей, рискуя жизнью. Но хоть им за это и платят, никто не скажет «гарантировать нашу безопасность — ваш долг». Трусливо и глупо заставлять кого-то идти на такой риск, и ещё верней это для командира, который отвечает за жизни подчинённых.

Канон опустила взгляд и со злостью отвернулась от Исори.

— Нельзя взваливать на человека долг, которого не существует. Канон, я не люблю, когда ты ведёшь себя так. Даже ты разозлишься, услышав в свой адрес беспочвенные обвинения, да? — мягко спросил Исори.

— Да… — кивнула она, не поднимая головы.

— Хорошо, что ты поняла. Извинись перед Саэгусой-сан, когда она вернётся.

Канон кивнула ещё раз.

* * *

Когда Изуми вернулась в комнату школьного совета, они с Канон обменялись извинениями за своё поведение и помирились, но, скорее всего, унять гнев им помогла лишь рациональность Исори.

Не многим из простых людей доводится общаться с волшебниками. А ещё нет никого, кто мог бы выступить посредником между двумя группами. Так что негодование из-за большого числа жертв среди обычных людей будет только расти.

Конечно, некоторые волшебники пытались оправдать себя, но их было слишком мало. Никто не станет прислушиваться даже к самым обоснованным доводам с их стороны. Сейчас волшебники этой страны могли только терпеть, что особенно трудно удавалось молодым, в число которых входил Шиппо Такума из семьи, недавно ставшей частью Десяти главных кланов.

Ему было всего шестнадцать лет. Какими бы ни были в таком возрасте обиды на общество, если не находился способ возразить, оставалось лишь вымещать накопившуюся злобу и раздражение в спорте, музыке или литературе. У некоторых даже случались приступы неконтролируемой агрессии.

Но Такума догадывался, кто может дать ему «способ». С этим человеком он, к сожалению, давно расстался, но ему больше не к кому было обратиться.

До минувшей весны они были равны. Такума мог принять от неё помощь без ущерба для гордости.

Однако сейчас на кону столько всего, что это не сравнится с его маленькой гордостью. Такума убедил себя, что Десять главных кланов и все волшебники Японии стоят этого.

Даже если потребуется пресмыкаться перед этой женщиной — ради Десяти главных кланов он пойдёт и на это. Приняв решение, Такума направился в апартаменты Савамуры Маки.

Такума приготовился к худшему, но Маки спокойно пригласила его к себе.

— Добрый вечер. Давно не виделись, Такума.

— Ага, Маки, давно не виделись.

Хотя было всего девять вечера, но Маки уже оделась совсем по-домашнему — в халат до середины икры, из-под которого виднелся подол кружевного неглиже.

— Прости. Ты собиралась отдыхать? Приду в другое время.

Даже не поклонившись, Такума развернулся.

— Постой, Такума. Я не возражаю, заходи, — поприветствовала его сидевшая на диване Маки, жестом предложив сесть с другой стороны столика — намного дальше, чем в его визиты прошлой весной. — Такума, хочешь чего-нибудь выпить?

— Нет, не утруждай себя.

Такума не договаривался об этой встрече заранее и не хотел создавать лишние хлопоты.

Маки удивил такой ответ.

— А… кофе будешь?

— Да, спасибо.

Нажав кнопку на внутренней панели подлокотника, Маки сказала: «Будь добра, принеси кофе». Такума со своего места не увидел никакого микрофона — вероятно, он был встроен во что-то.

— Такума, ты знал, что сегодня у меня выходной?

— Нет, не знал. Если бы я не застал тебя дома, то оставил бы сообщение на домофон и пришел бы позже.

— Правда? — изумилась Маки. Впрочем, лицо у неё не изменилось, и Такума не знал, играет она сейчас или говорит искренне. — Тогда почему ты сначала не позвонил?

Такума улыбнулся, слегка опечалившись.

— Почему-то… мне не хотелось звонить. Честно говоря, я очень сомневался, нужно ли приходить.

Маки не спросила, почему ему не хотелось. Такума расстался с ней мирно и по её инициативе. Она понимала, что такому гордому парню нелегко обратиться к девушке, которая его бросила.

— И всё же ты решил, что визит стоит того?

— Я хочу попросить о помощи, так что некоторые усилия с моей стороны вполне ожидаемы.

Маки посмотрела Такуме в лицо.

И как раз в это мгновение дверь гостиной открылась.

Вошла женщина чуть старше Маки и поставила перед Такумой блюдце и чашечку кофе.

— Спасибо.

Вежливо поклонившись Маки, женщина покинула комнату.

— Это был не 3H?.. — прошептал Такума.

— Нет, она настоящая, — слегка улыбнулась Маки. — Моя новая домработница. Такума, ты ведь знаешь, что я ненавижу 3H?

— Знаю, потому и спросил.

Он вспомнил, как однажды они болтали, и Маки обронила, что при 3H чувствует себя под постоянным видеонаблюдением. Прошлый Такума, вероятно, и не вспомнил бы о таком пустяке. У него, конечно, не улучшилась память, но тогда предпочтения девушек не интересовали его, пока это не доставляло неудобств.

В этот раз Маки внимательно посмотрела на Такуму.

Тот, почувствовав неловкость, отвернулся.

И не увидел, с каким выражением лица Маки сказала:

— Такума… ты в самом деле изменился.

Впрочем, слов хватило, чтобы Такума покраснел.

— Ну, немного. — Он напомнил себе, что эта женщина — актриса… что она может манипулировать им с помощью голоса и выражения лица. Всё ещё не глядя на неё, он сказал: — Это ерунда.

Но голос Маки странным образом сбивал его с толку.

— В твоём возрасте парни и впрямь быстро взрослеют… Ещё не мужчина, но от тебя исходит приятное чувство… — Маки не придвинулась к нему ни на миллиметр, однако Такума почувствовал сладкий запах её кожи. — Что же делать… мне сказали держаться от тебя подальше, но если лишь один раз…

Даже с такого расстояния Такума услышал её шепот.

— Маки, я хочу попросить об услуге! — поклонился он, чтобы развеять сомнения Маки.

— Услуге?..

Такума глядел в пол и поэтому не увидел её испуг, вся игривость исчезла.

В прошлом отношения между ними были несколько односторонними, Маки всегда выполняла пожелания Такумы, так что его просьба не казалась странной. Однако низкий поклон Такумы её поразил. Такума не просто попросил о помощи, он показал, что готов отплатить за неё — вот как Маки поняла его жест. Ради этого Такума и поклонился до того, как озвучить свою просьбу. Вероятно, он также не хотел казаться слабым перед ней. Тем не менее то, как Такума поклонился, застыв так, что его грудь была почти параллельна полу, выглядело слишком неестественным для Маки. Она не знала, как реагировать на это.

— Такума, прошу, подними сначала голову.

Маки не забыла о предупреждении Тацуи. Сегодня Такума пришёл к ней сам, но она хотела отступить, мягко ему отказав. Скандала она не желала, как и озвучить то, что происходящее кажется ей некрасивой шуткой Шибы Тацуи.

Однако передумала, увидев, как Такума изменился.

— Что ты хочешь от меня?

Идти за сильными, не думая о выгоде, — не для него. За полгода Такума буквально преобразился, и Маки в самом деле хотела ему помочь. Она чувствовала себя старшей сестрой, которая видит, что её младший братик вот-вот повзрослеет.

Такуму удивило согласие Маки, но ещё больше — её тёплая улыбка. Поспешно собрав мысли в кучу, он мрачно ответил:

— Ты знаешь о недавнем теракте?

— Произошедшем в Хаконе? Весьма трагичный случай.

— Да. Хоть мы, волшебники, и стали жертвами, общество ополчилось против нас.

— Но ведь этому есть причина, разве нет? Поскольку жертвы были и среди невинных людей, критика естественна.

Маки не была против волшебников. Наоборот, она хотела с ними подружиться и сейчас лишь выразила мнение большинства.

Такума не стал раздражаться — возможно, понимал её, а возможно — решил закрыть на это глаза.

— Может быть, для тебя это очевидно. Так думает человечество. Но мы не станем терпеть, когда нас называют плохими. Если люди вовремя не остановятся, права волшебников будут под угрозой, появятся те, кто станет охотиться на нас во имя справедливости.

Маки не сказала, что он преувеличивает — знала, что такое вполне может произойти.

— Понимаю. Такума, тебе нужна не моя помощь — моего отца, да?

Отец Маки возглавлял корпорацию, в которую входили медиа-компании, в том числе — и телевизионные станции.

— Да! — Раскрытие его намерений заставило Такуму запнуться, но лишь на секунду. — Я знаю, что тебе это невыгодно. Твоему отцу нет смысла переходить на сторону волшебников, да и для тебя не выйдет из этого ничего хорошего. Но всё равно прошу, помоги мне! — Такума снова поклонился. Если бы он стоял на коленях, то лбом коснулся бы пола. — Мне больше не к кому обратиться!..

Они оба не видели лиц друг друга, что было для Маки преимуществом.

Она вспомнила свою ошибку, увлечение юношей почти на десять лет младше.

Но она актриса и так легко он об этом не узнает.

— Такума, ты вернёшь мне долг.

— Маки!.. — он радостно поднял голову.

— И не вздумай увильнуть.

— Я сделаю всё что угодно, если это в моих силах!

Всего через три года Такума пожалеет о своих словах. В 2100 году, когда он всё ещё будет учиться в университете, он дебютирует в кино как партнёр звезды Маки. В последний год двадцать первого столетия он станет первым в истории актёром-волшебником.

* * *

[2]

Позже той же ночью в полицейский морг, где хранились тела виновников теракта в Хаконе, пришли два человека.

Один из них — среднего возраста, в надвинутой на глаза фетровой шляпе и свободном плаще — выглядел как детектив. Второй носил кепку, большие солнцезащитные очки и толстый шарф, скрывавший нижнюю часть лица. Он был слишком высоким для женщины, но слишком низким для мужчины, и маскировал не только лицо — большое шерстяное пальто прятало фигуру. По внешности никто бы не догадался, что это двадцатилетняя девушка.

Привёл их сюда патологоанатом, который сразу же ушёл. Не из-за манипуляций или угроз — ему дал взятку человек в шляпе, Куроба Мицугу.

Перевернув лежащий на краю стола мешок для трупов, Мицугу раскрыл его и осмотрел часть, где должна быть голова. В этот морг привезли всё, что посчитали останками смертников. После бомбового терроризма тела преступников редко остаются невредимыми, но в этот раз некоторые оказались сравнительно целыми, и их оставили лежать на столе.

Впрочем, Куробе не требовалось целое тело, одной головы или даже её фрагмента было более чем достаточно. Хватило бы чего угодно, опознанного как часть головы.

— Йосими, — Мицугу обратился к сопровождавшей его женщине.

Возможно, это было её имя, а может фамилия или псевдоним. «Йосими», не снимая кепки, очков и шарфа, кивнула и протянула к трупу руку в кожаной перчатке.

На лбу, там, куда прикоснулась девушка, появился бледный псионовый свет. Такой же возникает при активации CAD. По сути, тут происходило нечто похожее. Девушка запустила неискажённую однородную волну, не несущую намерений, а затем считала отражённые псионы. Другими словами, тело играло роль CAD, а действия девушки позволяли прочесть хранящееся в нём псионовое информационное тело.

Женщина — психометрист, способный читать следы псионовой информации в телах — пыталась прочесть остаточные мысли погибшего человека.

В современной магической науке псионы — это частицы мыслей и намерений, а пушионами считаются частицы чувств, которые формируют намерения и мысли.

В конце концов, это лишь теория.

О природе пушионов пока мало что известно.

Однако уже наблюдалось изменение псионового информационного тела под влиянием мыслей и намерений.

Последовательности магии тоже считались псионовыми информационными телами. Вот почему даже если человек подвергается магическому влиянию извне, выполнившая свою задачу последовательность магии изменяется под влиянием пассивных и активных мысленных процессов и исчезает без следа.

Но мёртвые ничего не чувствуют и ни о чём не думают. Потому их информационное тело не исчезает, и последовательности магии остаются в трупе значительно дольше, чем в живом организме.

Семья Куроба, разведка Йоцубы, в своей работе имела козырь — способность читать псионовую информацию, записанную в трупе, «Память мёртвого».

— Йосими.

— Всё хорошо. — Кашлянув в шарф, она снова протянула руку.

— Не уходи слишком глубоко, можешь не вернуться.

Посчитав предупреждение Мицугу признаком излишнего беспокойства, Йосими считала информацию из трупов.

После шестого она вздохнула с облегчением.

— Нашла.

— Понял. Теперь уходим.

Мицугу стянул перчатки с рук Йосими, она достала новые из кармана пальто и надела.

После чего они покинули морг. Никто и не заметил, когда перчатки Йосими исчезли у него из рук.

* * *

Само собой разумеется, террористов искали не только Десять главных кланов.

Крупный теракт практически у столицы — оскорбление гордости полиции, достаточное, чтобы взбесить начальство.

За расследование отвечала не окружная полиция Канагавы (которую часто называли просто полицией Канагавы, не окружным отделением или старой префектурной полицией), а специальная межзонная команда главного департамента полиции (известного как «японская версия ФБР»). Обычно задействовали местное управление, но мобилизацией государственной особой следственной группы, собранной в южном Канто, стало ясно, что на расследование брошены все силы.

Что неожиданно, офицер Тиба Тошиказу занялся расследованием, не дождавшись, пока придут остальные детективы. Он, как и многие другие, выражал недовольство происходящим. А потому был на редкость мотивирован.

Однако расследование упёрлось в стену с самого начала.

— Все преступники мертвы? Как это возможно? — лениво жаловался Тошиказу, сидя в полицейской машине без опознавательных знаков.

— Они были смертниками, ты ведь слышал уже об этом? — примирительно сказал выполняющий роль водителя его помощник Инагаки, хотя ему это тоже казалось странным. Такое объяснение звучало не слишком убедительно.

— Я понимаю, что смертники умирают. Но разве не странно, что умерли те из них, на которых не оказалось ни следа ран от взрывов? Некоторые трупы практически не повреждены.

— А ещё вскрытие показало, что смерть наступила по меньшей мере за день до теракта. А учитывая, что тело может пролежать в криоконсервации, они могли умереть дней десять назад… Разве трупы ходят с бомбами?

— Похоже на какой-то ужастик категории Б! Если б только над этим можно было смеяться, — сказал Тошиказу с полной отчаяния улыбкой.

— Как я и думал, в управлении считают, что дело в магии, способной контролировать трупы? — спросил Инагаки и в ответ на неохотный слабый кивок Тошиказу пробормотал: — Значит, я прав?

— Это объяснение — самое логичное… Но как же досадно.

Уже остались в прошлом времена, когда магию считали вымыслом и не учитывали в расследованиях. Теперь полиция не могла закрывать на неё глаза, да и сам Тошиказу был волшебником. Для него отрицать существование магии всё равно что отрицать себя.

Тем не менее нет ничего удивительного в том, что современный волшебник посчитал магию, способную управлять трупами, странной.

— Похоже, нет другого выбора. Проконсультируемся у специалиста?

— Мастера магии духов? Ну, в этом деле мы точно дилетанты. Нам бы очень помогло, если б кто-то знающий всё рассказал, но где такого найти? — задался вопросом Инагаки.

Тошиказу нахмурился. Некоторые волшебники владели знаниями о магии управления трупами, но тут явно есть этическая проблема. Немыслимо, чтобы кто-то публично объявил, что имеет такие знания.

— В полицейской базе по слову «некромантия» есть только уже умершие.

Инагаки знал, что найти таких людей трудно, хоть и сам это предложил.

— Понятно… но других зацепок у нас нет. Попробуем этот план, — вздохнув, Тошиказу медленно сказал подчинённому: — Инагаки-кун, езжай в кафе «Rotbart».

— Э, в тот самый магазин информации?.. Понял.

Вздохнув, Инагаки смиренно повёл машину в Йокогаму.

Посреди холма Яматэ в Йокогаме стояла чайная с интерьером под горную хижину и названием «Rotbart». Войдя в тихое кафе, Тошиказу подсознательно заозирался, кого-то ища.

Он понимал, кого ищет. Случилось это осенью 2095, как раз перед «йокогамским инцидентом», потрясшим Японию, нет, весь мир. Он вспомнил, как при расследовании дела нелегальных иммигрантов встретил тут женщину, Фудзибаяси Кёко.

Попрощавшись на станции Сакурагитё во время самого инцидента, Тошиказу больше её не видел. То было не свидание, а, скорее, встреча, вызванная долгом и интересом… хотя чувства Тошиказу этим не ограничились.

Когда всё закончилось, детектив занялся погоней за нелегальными иммигрантами, а потому у него не было времени ей позвонить. А когда закончилось это дело, начался «вампирский инцидент». Кроме того, прошлой весной пришлось ненадолго уехать из Канто. Из-за всего этого у него не было даже возможности подумать о ней.

Тошиказу снова о ней вспомнил, потому что в этом месте впервые её встретил. Это романтика? Сентиментальность? Возможно… сожаление? Занявшись самобичеванием, что было на него совсем не похоже, Тошиказу сел у стойки.

Заметив периферийным зрением, как Инагаки сел рядом, Тошиказу заказал два «смешанных».

Владелец заведения не любил спешку.

Ожидая свой кофе, Тошиказу рассеяно осмотрел кафе. Как обычно, посетителей пришло много, но свободные места ещё оставались. Не желая никому причинять дискомфорт, вскоре он перестал.

Но услышав, как зазвенел дверной колокольчик, Тошиказу обернулся. Не из-за настороженности, ему просто было скучно, и он сделал это машинально.

И почти сразу же поднялся — неосознанная реакция на вошедшего человека.

— О, инспектор.

Женщина примерно его возраста признала Тошиказу и слегка удивилась.

— Фудзибаяси-сан…

Открыла двери женщина, о которой он только что думал, Фудзибаяси Кёко.

— Давно не виделись, инспектор Тиба. Могу я присесть?

Она намеренно не использовала заметный макияж, но, если приглядеться, всё равно выглядела весьма привлекательно. Фудзибаяси задала такой же вопрос, как при первой их встрече.

— Да, конечно, присаживайтесь, — кивнул Тошиказу, не заметив, как Инагаки сдвинул брови. И он не притворялся, а в самом деле не заметил.

Улыбнувшись, Фудзибаяси села возле Тошиказу.

Детектив понимал, что нервничает без всякой на то причины. Но не подозревал, что причина всё же была.

— Хозяин, смешанный, пожалуйста, — положив пальто на соседний стул, она заказала такой же кофе, как и он. — Инспектор, похоже, вы не изменились.

— Да. Ну, я довольно крепок, и это единственное, что во мне запоминается.

Даже в его голосе чувствовалась неловкость.

— Хм, как скромно, — Фудзибаяси ответила доброй улыбкой.

У Тошиказу чуть дёрнулась щека.

— Кстати говоря, Фудзибаяси-сан, у вас сегодня выходной?

Если она в гражданском, это ещё не значит, что у неё выходной. Но он не мог прямо спросить, пришла ли она по работе, не зная, слушает ли кто-то их разговор.

— Да. Хозяин делает очень вкусный кофе, — ответив, Фудзибаяси поклонилась владельцу, который поднял голову и посмотрел на неё.

Если бы то же самое сказал Тошиказу, владелец, вероятно, даже внимания не обратил бы. Несмотря на то что дом Фудзибаяси находился отсюда довольно далеко, она, видимо, была постоянным клиентом кафе.

— Инспектор, у вас тоже выходной?

— Эм, ну… ха-ха… о, Фудзибаяси-сан, вы знакомы с древней магией?

Ему захотелось подняться и убежать, но он не забыл о расследовании. Он вспомнил о её происхождении не потому, что был мужчиной, а потому что был детективом.

— Да, более-менее.

— Если у вас найдётся время, не могли бы немного о ней рассказать?

Фудзибаяси и Тошиказу встретились взглядами.

— Просите за ожидание, — вдруг раздался голос владельца. Он поставил чашку кофе перед Тошиказу и затем перед Инагаки.

— Я не возражаю. Но разве вы не хотели что-то спросить у хозяина?

Когда Фудзибаяси на это указала, детектив вспомнил, почему приехал в это кафе. Увы, он не мог пренебрегать своей работой.

Тошиказу передал владельцу листочек блокнота с просьбой представить его специалисту магии управления трупами, затем тот на обратной стороне написал ответ. Тщательно запомнив всю информацию, Тошиказу вернул бумагу владельцу. Тот слегка улыбнулся — похоже, это решение было правильным.

Фудзибаяси же в самом деле пришла только попить кофе, она лишь чуть-чуть побеседовала с владельцем кафе.

Тошиказу поднялся вместе с ней.

— Хозяин, счёт. Я заплачу и за неё. Сдачу оставьте себе.

Прежде чем Фудзибаяси успела что-то сказать, Тошиказу передал владельцу карточку с огромной суммой. Поднявшийся вслед Инагаки потрясённо поднял брови из-за суммы, которая была на ней. Хотя Тошиказу включил туда и цену полученной информации, он заплатил намного больше рыночной стоимости.

— Это многовато… — слегка нахмурился владелец.

— Тогда, пожалуйста, учтите это, когда мы придём следующий раз, — ответил Тошиказу.

— Буду ждать нашего дальнейшего сотрудничества, — не став больше спорить, владелец слегка поклонился.

Выйдя из кафе, Тошиказу принял приглашение Фудзибаяси прокатиться. Инагаки в полицейской машине без опознавательных знаков следовал за ними.

— Так, инспектор, то, о чём вы хотели меня спросить, связано с недавним терактом в Хаконе? — вдруг подняла тему Фудзибаяси вскоре после того, как машина тронулась.

— Да. — Тошиказу решил отбросить сомнения и перейти прямо к делу. Он понимал, что так будет лучше. — В этом инциденте есть что-то странное.

— Странное?

Фудзибаяси держала руку на коробке передач, но, по правде говоря, машина ехала самостоятельно. А значит, с водительского сидения не было опасно говорить, повернув голову. Но прошедший полицейскую подготовку Тошиказу всё же считал это довольно опасным поступком.

Похоже, его мысли оказались более очевидны, чем он думал, — Фудзибаяси быстро повернула голову назад к дороге.

— Да, ни один из преступников не остался жив.

— Может быть, некоторые сбежали? — логически заключила Фудзибаяси.

— Нет, — категорично не согласился Тошиказу. — Атака была сосредоточена на гостинице. Уличные камеры остались работать даже после теракта.

— Они не записали, как какой-либо террорист бежит с места преступления?

— Верно. Камеры записали всех террористов, проникших в здание, и каждого из них опознали. Некоторые тела ещё не нашли, но мы с уверенностью можем сказать, что ни один террорист не сбежал живым.

— Преступники попали на камеры, но их всё равно не остановили?

Было неловко отвечать, но он объяснил:

— Мы не нашли следов взрывчатки, а на вид они были обычными людьми. Не было причин их останавливать на входе в открытую для постояльцев гостиницу.

— Хотите сказать… если бы Десять главных кланов зарезервировали заранее всё здание, теракта можно было бы избежать?

— Ну, да. По крайней мере мы смогли бы значительно сократить число жертв.

Фудзибаяси была родственницей семьи Кудо, которая до Конференции входила в число Десяти главных кланов. Из-за его слов повисла тишина. Чтобы избавиться от неловкости, Тошиказу перешёл к главному:

— По правде говоря, во всём этом есть одна странность… я предполагаю, что террористы уже были мёртвыми, когда входили в здание.

— Понятно… так вы хотите спросить о «Кукольниках»?

— Кукольниках?

Тошиказу хотел найти исследователей, знакомых с некромантией. Ему не были нужны люди, умеющие контролировать человека.

— Те, кого вы ищите, на самом деле не исследователи, а волшебники древней магии, которых называют «Кукольниками». По слухам, они используют запретную магию, с помощью которой могут управлять трупами. Магическое сообщество опасается этой группы.

— Это…

— Они точно будут лучшим выбором, кукольники много знают о некромантии. Они более-менее исследователи. — Фудзибаяси снова повернулась к Тошиказу. — Но, пожалуйста, будьте осторожны, инспектор. Связь кукольника Оуми Казукиё с волшебниками Дахана далеко не маленькая.

Напрягшись, Тошиказу кивнул.

* * *

Пятница, восьмое февраля, 17:57. Как и договорились с Катсуто, Тацуя пришёл к главным вратам университета магии.

Он сначала вернулся домой, а потом на общественном транспорте добрался сюда. Поверх пиджака надел полупальто, в котором легко двигаться, из-за чего выглядел намного старше, чем в школьной форме. Было хорошо известно, что студенты университета магии выглядят взрослее, чем студенты обычного университета, однако он выглядел даже старше.

— Тацуя-кун, — поприветствовала Маюми, через пять минут после назначенного времени выйдя из университета.

Она была одета по-обычному: шерстяное полупальто, юбка до колен и длинные сапожки поверх толстых чулок. А в сочетании с лёгкой сумкой через плечо она ещё сильнее походила на студентку… но если бы он это отметил, она бы точно разозлилась. Рядом с ней он явно выглядел как студент старших курсов.

— Прости, долго ждал?

— В пределах допустимого. Не волнуйся, — честно ответил Тацуя, видя, как Маюми запыхалась.

Однако той, похоже, ответ не понравился:

— Боже… ты должен был сказать «Всё в порядке, я сам только что пришёл».

Похоже, Маюми ожидала услышать классический диалог. К сожалению, он этого сразу не понял, но быстро исправился:

— Я сам только что пришёл.

Однако это, видно, тоже не удовлетворило её, она грозно уставилась на Тацую.

— Кстати говоря, разве Дзюмондзи-сэмпай не должен был прийти с тобой? — Тацуя не запнулся и не запаниковал, а продолжил разговор как будто ничего не бывало.

Маюми преувеличенно вздохнула.

— Дзюмондзи-кун пошёл заранее в место, где можно поговорить. Следуй за мной, я знаю, где это, — поторопила его Маюми. Возможно, она удовлетворилась, а может просто сдалась.

Тацуя сразу же пошёл справа от неё, придерживаясь её темпа.

Маюми уже успела перекинуть сумку с правого плеча на левое.

Она несколько раз поднимала к нему правую руку, будто пытаясь пригласить Тацую, но в конце концов они просто продолжили идти друг возле друга, не переплетая и не держась за руки.

Маюми привела Тацую в обычный, слегка стильный дом, который находился примерно в десяти минутах ходьбы от университета. На крытой террасе стоял круглый стол и четыре стула — это единственное, что бросалось в глаза.

Однако когда они вошли, первый этаж оказался пустым, небольшим ресторанчиком. Катсуто зарезервировал всё заведение, из-за чего перед домом не было таблички, или же у ресторана такая политика, что они не обслуживают гостей, которых не представил уже существующий клиент?

— В это заведение невозможно войти без рекомендаций. Да и Дзюмондзи-кун уже много раз резервировал ресторан, так что не следует волноваться о том, что могут услышать или увидеть другие клиенты, — объяснила Маюми, будто прочтя мысли Тацуи. Похоже, он оказался дважды прав.

Неважно, как здание выглядит внешне, но первый этаж — ресторан, так что нет ничего странного, что Тацуя остался в обуви. Каблуки Маюми ритмично постукивали по полу.

— Прости, что заставили ждать, Дзюмондзи-кун.

— Всё в порядке, я сам только что пришёл.

Тацуя восхитился ответом Катсуто, хотя и не показал этого на лице. Маюми ждала как раз таких слов. Но откуда он знал, что она ожидала именно этого ответа? Наверное, потому что они двое уже давно знакомы?

— Садитесь.

Не говоря ни слова о том, что сейчас думает, Тацуя принял предложение Катсуто и сел перед ним, приняв бесстрастное выражение лица.

Маюми села диагонально от Катсуто, то есть возле Тацуи. Он не думал, что в этом есть какой-то скрытый смысл — сесть рядом вполне естественно, они ведь пришли вместе. По крайней мере так посчитал Тацуя.

Встреча и разговор с Мари ещё были свежи в его памяти. Он бы соврал, если б сказал, что не подозревает о том, что нравится Маюми. Но смотрит ли он на неё в таком смысле? Ответ «нет».

Тацуя пришёл к согласию с чувствами Миюки и стал её женихом. Однако это не значит, что он на самом деле их принял.

Для него Миюки всё ещё сестрёнка.

Даже сейчас он не питал к ней романтических чувств.

Он уже принял решение, как ответить на чувства Миюки, но его сердце нет.

С точки зрения романтики Миюки была абсолютным пределом Тацуи. Если он обременит себя Маюми, это станет препятствием работе. Потому Тацуя решил даже не думать о таких отношениях с Маюми.

Ещё, честно говоря, Тацуя сильно помогло, что Маюми вела себя как обычно.

Судя по намёкам Мари, она уже раззадорила Маюми, в этом он не сомневался, хотя и не знал, почему она так поступила. После того резкого разговора Тацуя не мог об этом не догадаться. Когда человека нужно на что-то вдохновить, то чем ближе ты к нему, тем эффективнее это выйдет. Тацуя знал, что подстрекая, можно не только повлиять на дела любовные, но и принудить человека к чему-то или, напротив, успокоить, однако психологические механизмы тут очень схожи.

Думая обо всём этом, Тацуя насторожился, но, к счастью, Маюми не показала никаких признаков, что это как-то на неё повлияло. Тацуя пока даже не догадывался, о чём она думает, но и она не знает, о чём думает он. Они в одной лодке.

— Знаю, что внезапно, но вы узнали что-то новое? — на первый взгляд с нетерпением спросил Катсуто.

Тацуя и Маюми переглянулись, в итоге Маюми заговорила первой:

— Увы, пока у нас нет чётких улик. Мы знаем, что террористы попали в Японию из Америки по морю, и мы предполагаем, что они высадились в Йокосуке. Однако всё это не более чем догадки.

— Мы же получили некоторую информацию от USNA.

Слова Тацуи оказались для Маюми неожиданностью, и даже Катсуто слегка удивился.

— Из Америки? Кто же, интересно, вам помог?

Попытки высокоуровневых волшебников покинуть страну строго контролировались.

Потому за рубежом волшебникам очень сложно построить информационную сеть, если они не входят в какую-нибудь правительственную организацию. Из Десяти главных кланов лишь семья Мицуя была исключением — они могли получать информацию при проведении сделок с торговцами оружием. Маюми и Катсуто не припоминали, чтобы у Йоцубы были заграничные источники информации.

— Ну, всё сложно.

— Похоже… нам не следовало об этом спрашивать. Прости, — смущённо опустила голову Маюми, поняв, что Тацуя не без причины ответил уклончиво.

Даже если он не является равным членом Десяти главных кланов, не очень хорошо пытаться сунуть нос в чужие секреты.

Кратко ответив, что всё хорошо, Тацуя больше не вспоминал об этом.

— Согласно данным главарь террористов — волшебник по имени Гу Цзе, бывший гражданин Дахана. На западе его зовут Дзиэдо Хэйгу. Внешне ему лет пятьдесят, седой и с тёмной кожей. К сожалению, достоверность данных не подтверждена.

Мая разрешила поделиться информацией о Гу Цзе с Катсуто и остальными. Тацуя не просил, она приказала это сделать. Это позволит семье Саэгуса тоже начать расследование.

— Доказательств, может, и нет, но учитывая полное отсутствие зацепок, это полезная информация. Саэгуса.

— Да. Теперь мы сможем отделить подозрительных иностранцев, попавших в страну в последние две недели, — кивнула Маюми, встретившись с Катсуто взглядом. — Однако есть вероятность, что они тайно проникли в страну.

— Наверно, так оно и есть. Тем не менее когда человек переезжает, какие-то следы остаются всегда. Если сузим область поисков к региону между Йокосукой и Хаконе, думаю, мы что-то да найдём. Также можем попросить помощи у местной полиции.

В полиции самое большое влияние имела семья Тиба. Ходили слухи, что однажды в семье училась примерно половина людей, желающих стать волшебниками-полицейскими, в особенности членами спецназа. Однако семья Саэгуса в регионе Канто имела более сильный следственный аппарат.

Но это всё неважно, теракт затронул всю страну. Даже без чужого приказа полиция будет отчаянно искать виновника. Они вцепятся в кусок даже самой тривиальной информации.

Катсуто понимал это без каких-либо объяснений.

— Хорошо. Тогда, Саэгуса, двигайся в этом направлении. А ты, Шиба, продолжай собирать информацию.

— Звучит неплохо.

— Понял.

Они трое переглянулись между собой и кивнули.

— Есть какие-либо предложения? Если хотите что-то спросить, можете спрашивать.

Тацуя и Маюми никак не ответили.

Катсуто кивнул.

— Хотите что-нибудь поесть? Если есть аппетит, могу попросить что-то приготовить для вас.

— Прошу прощения, я поел дома, — отклонил предложение Тацуя.

— Я тоже откажусь. Может быть, угостишь меня чем-нибудь завтра, — извинилась Маюми, бросив взгляд на Тацую.

— Хорошо. Тогда не возражаете встретиться завтра тут в это же время?

— Нет.

— Хорошо. Если что-нибудь случится, я дам вам знать.

Тацуя посчитал, что Катсуто, вероятно, работает над расследованием допоздна, раз предполагает, что «что-нибудь» может случиться. Возможно, он что-то знал или скрывал какие-то подробности о личной жизни, Тацуя не стал расспрашивать.

— Что ж, вскоре у меня тут деловая встреча. Шиба, можешь проводить Саэгусу домой? — сказал вдруг Катсуто, хотя вряд ли он предлагал заменить себя.

— Э?! Не нужно, — покраснев, отказалась Маюми.

Относительно университета магии ресторан находится в противоположной стороне от станции Кабинок. Если они пойдут сейчас вместе, их могут увидеть её друзья из университета, и она станет предметом слухов.

— На улице уже темно. Саэгуса, я не сомневаюсь, что ты способна за себя постоять, но мы не знаем, где террористы могут прятаться. Есть вероятность, что на тебя нападут, я не могу позволить женщине пойти домой одной.

Но когда упомянули террористов, стало трудно придумать встречный довод. Маюми поняла, что ей станет ещё более неловко, если начнёт упрямо отказываться лишь из-за Тацуи.

— Саэгуса-сэмпай, я отведу тебя домой.

Из-за Катсуто Маюми попала в безвыходное положение, а слова Тацуи закрепили результат.

— Хорошо тогда. Увидимся завтра, Дзюмондзи-кун.

— Ага. Будьте осторожны по пути домой.

Катсуто попрощался с ними этими словами, и Маюми и Тацуя вместе покинули ресторан.

От ресторана до университета магии было примерно десять минут. И ещё десять минут до станции Кабинок. Небо полностью почернело, не было ни луны, ни звёзд. Но благодаря уличным фонарям не нужно было волноваться о том, чтобы видеть, куда ступать. Тем не менее по сравнению с полуднем видимость была сильно ограничена, так что Маюми шла медленнее.

Для Тацуи такая темнота не была помехой. Он не отрывался вперёд и не тянул её за руку, просто придерживался её темпа, идя рядом.

Они не разговаривали. Казалось, что Маюми неудобно, но Тацуя не знал, чем растопить лёд.

— Ах… — когда они дошли до университета, она вдруг заговорила, — Снег идёт…

Остановившись, Маюми посмотрела в небо. Как будто бы её голос стал сигналом — начали падать снежинки, слегка мерцая в огнях города.

Из внутреннего кармана пальто Тацуя достал тонкий складной зонт и отдельно его ручку. Благодаря улучшению материалов зонты стали тоньше и легче, под пальто не мешали. Стержень был таким тонким, что без ручки, которая прикреплялась отдельно, его было трудно держать (у большинства подобных зонтов кнопка раскрытия располагалась в рукояти).

Раскрыв зонт, Тацуя посмотрел на Маюми, которая по прежнему глядела вверх, на падающий снег.

— Саэгуса-сэмпай, тебе следует достать зонт.

Повернувшись к Тацуе, Маюми озорно улыбнулась.

— Ты не взяла зонт?

Она отвела взгляд, продолжая улыбаться.

Тацуя остановил себя от вздоха. Он не думал, что во времена, когда прогнозы погоды стали столь точными, существуют люди, которые будут их игнорировать.

— Ты что, не проверила прогноз погоды, перед тем как уходить?..

— Я торопилась утром… — Маюми ухмыльнулась, будто стукнув себя по голове за свою беспечность.

Тацуя протянул свой зонт.

— Вот, используй.

— А, э, всё хорошо, — покраснев, Маюми не смогла нормально ответить. — Это всего лишь снег, не дождь. Да и не сильный…

— Да, не сильный, значит я могу пройтись и без зонта. Прошу, используй его, сэмпай.

— Эм, но…

— Если из-за меня ты простудишься, Дзюмондзи-сэмпай меня побьёт.

Маюми рассмеялась от того, с какой серьёзностью Тацуя предлагает ей зонт.

— Не думаю, что Дзюмондзи-кун прибегнет к насилию, но… — Маюми протянула руку к зонту, но не взяла его у Тацуи. Дотронувшись левой рукой к его правой, она придвинулась до него, пока их плечи не коснулись.

— Ну, пойдём вместе?

Слева от Тацуи проехала машина. Тротуар был большой, опасность им не грозила. Но на мгновение фары осветили счастливое лицо Маюми.

Она улыбалась как невинный ребёнок.

— Хорошо.

Продолжая улыбаться, Маюми отпустила его правую руку.

Тацуя наклонил зонт вправо, к Маюми.

* * *

Тацуя дождался, пока Маюми не сядет в индивидуальную Кабинку. Изначально он хотел доехать с ней до дома, но когда Маюми предложила зайти к ней и непринуждённо сказала, что семья не будет против, вынужден был ретироваться.

Когда Тацуя вернулся домой, Миюки как всегда ждала его у входа. Помогая ему снять полупальто, она ощутила лёгкий запах духов Маюми, что заставило нахмуриться, но она ничего не сказала. Даже не надулась и не пошутила.

После Нового года возле Тацуи Миюки стала застенчивой.

Она изменилась не по своей воле, Миюки просто не могла продолжать вести себя как его младшая сестрёнка.

Но даже в те времена ей не хотелось, чтобы Тацуя её ненавидел.

Вот только в качестве его сестры она не ощутила надвигающегося кризиса. Теперь же, когда всё изменилось, кризис настиг её со всей своей силой.

Что, если Тацуя возненавидит её? Одной этой мысли хватало, чтобы в груди болело. Что случится, если она станет ревновать или разозлит его? Возникающие в мыслях образы заставляли кровь стыть в жилах.

Если он невзлюбит сестру, она всё равно останется его семьёй. Связь между братом и сестрой нельзя разорвать.

Но помолвку можно отменить, если одна сторона перестанет любить другую.

Если она перестанет быть его невестой, то этот кошмар Миюки не сможет выдержать. Его не просто будет «трудно пережить», она знала, что не сможет его пережить. Она понимала, что больше никогда не сможет вернуть Тацую, потому не могла отпустить. Если Тацуя её покинет, Миюки в самом деле верила, что не сможет жить.

— Ничего не случилось, пока меня не было? — повернулся Тацуя, когда снял пальто, и спросил.

— Пришло сообщение от Хаямы. Думаю, об этом следует поговорить во время ужина, ты не против? — улыбкой ответила Миюки, за которой скрыла внутреннее беспокойство.

Когда они втроём — Тацуя и Миюки вместе с Минами — начали есть, Миюки пересказала Тацуе содержимое телефонного звонка от Хаямы.

— Камакура?

— Да. В Имперском мавзолее Нисигаока в Камакуре нашлось укрытие, которое приобрели Сю Кокин под фальшивым именем. Подозревается, что Гу Цзе прячется именно там.

— Уже столько выяснили…

Ему стало интересно, как же нашли точное место. Но сейчас важнее, почему, столько зная, никто не начинает арест?

— Онии-сама, тебя что-то тревожит? — спросила Миюки, заметив тонкое изменение в выражении его лица.

— А, нет, просто думаю над тем, как разобраться с этим делом.

Тацуя не стал говорить о своих сомнениях. Она могла подумать, будто он обвиняет её в том, что она не расспросила подробностей. Тацуя не стал бы её винить, но Миюки, без сомнений, сочла бы иначе.

Тацуя заметил, что она стала слишком чувствительной — до такой степени, что реагировала на каждое его слово. Он догадывался, что сестрёнка боится. Но сейчас ничем не мог её успокоить. Он ещё не прошептал ей на ухо слова, которые она так хотела услышать.

— Давай позже посоветуемся о плане захвата с Хаямой-саном, — сказал Тацуя и на том закончил разговор.

* * *

Почти в то же самое время Гу Цзе готовился покинуть своё укрытие в Камакуре.

Около часа назад он использовал Хлидскьяльв и случайно перехватил передачу об инциденте в Хаконе, в которой говорилось, что глава террористов скрывается в Камакуре. Адрес был неправильный, но всё же область оказалась верной. Если здесь задержится, то точно попадётся без надежды на побег. Гу Цзе понимал, что времени мало, но подрывать себя от отчаяния не собирался.

Он не знал, будет ли его точное местоположение обнаружено из-за использования Хлидскьяльва. Гу Цзе осторожничал и не вводил свой адрес в запросы, потому сильно волновался о том, какие у врага способности. Если не знать, как они действуют, невозможно придумать противодействие.

Если ограничить данные поиска передачами Куробы Мицугу, то, возможно, ему удастся найти какие-то старые данные, где указывалось место. Но если он воспользуется слишком характерными поисковыми терминами, то вполне вероятно станет известно, что он сам пользователь Хлидскьяльва.

Нет. Гу Цзе подумал ещё раз. Неважно, если его обнаружит другой оператор через Хлидскьяльв. Он знал, что ему всё равно осталось недолго, а если кто-то из разведки заметит неизвестного оператора в системе, это слегка навредит Йоцубе.

Но сейчас для этого нет времени. Сначала нужно сбежать незамеченным. Это укрытие было подготовлено заранее — его следы будут практически полностью стёрты, а чтобы ещё сильнее усложнить обнаружение, он брал с собой минимальный багаж. Гу Цзе вышел на дорогу, в снежную ночь, и, используя все пять чувств, а также свою необычайную интуицию, осмотрелся. Вокруг никого не было.

— Поприветствуешь наших гостей, — приказал недавно созданной кукле Гу Цзе и направился в следующее укрытие.

* * *

Западное побережье Америки, восьмое февраля, 07:00 по местному времени. Раймонд Кларк слопал завтрак, надел терминал Хлидскьяльва и начал расследовать теракт, произошедший в Хаконе, Япония.

«Расследовал»… на самом деле он уже давно знал всю правду — ещё с подготовительной стадии теракта. Сейчас Раймонд хотел узнать о «герое», который приведёт этот инцидент к развязке.

Не будь инцидентов, не будет и героев.

Поэтому он не рассказал о том, что нужно сделать, чтобы остановить теракт заранее.

Совсем не интересно, когда злодей сбежал, а дело осталось нерешённым.

Вот почему, когда расследование заходило в тупик, он поддерживал «героя», передавая и контролируя информацию. Давая намёки как раз перед тем, как злодей уйдёт, он чувствовал себя значимым. Это была любимая игра Раймонда.

Посмотрев на события предыдущего дня, он нахмурился.

Расследование пошло в ином направлении, нежели ему нравилось. Преступник получил информацию из Хлидскьяльва и воспользовался ею, чтобы уйти от обнаружения стороной «героя». Раймонду это казалось нечестной игрой.

Конечно, он понял, что Дзиэдо Хэйгу использовал Хлидскьяльв, чтобы не дать Йоцубе обнаружить его точное местоположение. И теперь неизвестно, удалось ли ему сбежать или нет. Но Раймонд не мог стерпеть сам факт того, что Хэйгу воспользовался Хлидскьяльвом, чтобы получить информацию, которую не должен был знать.

Раймонд думал о Хлидскьяльве как об инструменте, который использует «сценарист» и «режиссёр» истории. Это закулисное приспособление, используемое для конструирования сцены. Если к нему получит доступ кто-то из актёров, это создаст дисбаланс информации, из-за чего игра развалится. Это — нарушение правил, которое он совершенно не мог вынести как зритель, не как член «персонала».

Пока Хэйгу оставался за кулисами, пусть себе использовал Хлидскьяльв. Но теперь он ступил на сцену, а значит Раймонд не позволит ему использовать этот инструмент, чтобы мешать игре.

Как и гласит псевдоним Раймонда, — «Семь мудрецов», — операторов Хлидскьяльва было семь. Однако среди них лишь он себя так называл. Раймонд, единые «Семь мудрецов», решил написать запрос администратору, о котором только он знал, на удаление аккаунта Хэйгу.

* * *

Суббота, девятое февраля, до рассвета.

До восхода солнца оставалось больше двух часов, Тацуя в кромешной тьме сел на свой любимый мотоцикл и направился в Камакуру.

До пяти часов утра он приехал в холмистую западную область Камакуры, где находился район вилл и прятался Гу Цзе.

Там стоял человек — слишком высокий для женщины и слишком низкий для мужчины — в больших солнцезащитных очках несмотря на то, что солнце ещё не встало, натянутой на глаза кепке и шарфе, закрывающем всё лицо вплоть до носа. Из-за свободного пальто было невозможно понять пол, но Тацую это не волновало.

Сняв правую перчатку, он положил её в карман, левой рукой достал информационный терминал и показал женщине экран. Повторив за Тацуей, та тоже достала терминал.

Затем они одновременно приложили указательный палец к терминалу друг друга.

Встроенный сканер активировался и прочёл отпечатки.

Кивнув друг другу, они убрали терминалы и снова надели перчатки.

— Показывай путь.

— Сюда, — кивнув Тацуе, Йосими показала дорогу и последовала вперёд.

Оставив мотоцикл, Тацуя пошёл за ней.

Йосими остановилась перед одной из вилл. В окрестностях не было видно ни души, но она знала, что дом окружён отрядом Йоцубы. Такой способ сокрытия совершенно отличался от того, что использовали бойцы семьи Куроба. Это были явно члены другой семьи, хотя она не могла понять, какой. Она не чувствовала Цукубу Юууку или Шибату Кацусигэ, значит они либо из семьи Машиба, либо Шииба, либо Мугура, либо же Шизука.

Впрочем, это сейчас неважно. К тому же она прояснит сомнения, мучавшие её со вчерашней ночи.

Этот скрытый особняк обнаружила семья Куроба. Однако по некоторым причинам осаду поручили другой побочной ветви.

Докладывали, что Гу Цзе использует магию управления трупами. И делает это он не с помощью вживления духовного существа, а с помощью техники, которая напрямую контролирует мёртвое тело.

Магия психического вмешательства не подействует на бездушные трупы, а поскольку те не чувствуют боли, навык, на котором специализируются подчинённые Куробы Мицугу, «Ядовитые пчёлы», бесполезен. Потому логично, что семью Куроба исключили из боевой стадии плана.

Похоже, Йосими включили в операцию лишь с одной целью — если не удастся поймать преступника, чтобы та сразу же нашла его следы.

— Здесь? Но адрес, похоже, другой.

— Неправильный номер.

Йосими с колебанием пробормотала в шарф. Она намеренно использовала мало слов — ей сказали оставлять как можно меньше следов. Возможно, это часть её подготовки как шпиона, а может просто у волшебников, использующих особую магию, такое табу, она не знала. А Тацуя был не особо с ней знаком, так что ему всё равно.

Достав свой Трайдент, он направил Элементальный взгляд внутрь укрытия.

Там находилось три существа, похожих на человека.

Не трупы — живые.

Но и людьми они не были…

— Все, накладывайте жаропрочность и защиту от магии! — крикнул Тацуя, нажав на спусковой крючок CAD в форме пистолета.

Последовательность магии, нацеленная на Тацую и Йосими развеялась.

И в тот же миг укрытие вспыхнуло пламенем.

Тацуя активировал «прыжок» и отлетел назад на большое расстояние.

— Гу Цзе не здесь. Там три «Генератора», — не оглядываясь сообщил Тацуя Йосими, отпрыгнувшей дальше него.

В засаде сидели три улучшенных волшебника, которых называли «Генераторы». Значит, план каким-то образом попал к врагу.

Однако Тацуя и Йосими не тратили время на то, чтобы сомневаться в операции или гадать о способах, с помощью которых информация утекла.

— Прошу, оставь трупы нетронутыми.

Это была единственная просьба девушки. Если враги попадут под Туманное рассеивание, она ничего не сможет узнать о задействованной магии.

В то же время это не значит, что их следует оставлять в живых. Так что сложность боя сильно упала. Для Тацуи, редко сомневающегося в убийстве, это была хорошая просьба.

— Не высовывайся. Я сам справлюсь.

Кивнув, Йосими отпрыгнула ещё дальше, и в то же самое время члены побочной семьи прекратили наступать.

Что-то из горящего укрытия излучало магию. Это была последовательность «воспламенения». Однако последовательности активации не было.

«Похоже на психокинез, Генераторы обладают особой способностью?»

Гадая, что собой представляет враг, Тацуя разложил последовательность магии «воспламенения», нацеленного на кусты и дома, где прятались союзники.

Хотя время было ранним, если огонь разгорится, приедут пожарные. К счастью, многие из соседних вилл пустовали, но кто-то наверняка выглянет посмотреть, что происходит.

Нельзя терять много времени.

Нацелившись серебряным CAD на пылающий дом, Тацуя активировал Туманное рассеивание.

Нельзя тушить огонь с помощью «Разложения».

Если разложить дом, горючие вещества высвободятся одновременно и произойдёт большой взрыв. Наверное, можно попытаться спалить кислород, но если что-то пойдёт не так, ударная волна нанесёт большой ущерб ближайшим сооружениям. А если кислорода станет очень мало, всё может плохо кончиться для Тацуи.

Потому он нацелился не на весь дом, а разложил балки, держащие крышу.

Пылающее укрытия сложилось внутрь, будто кто-то придавил крышу.

Из-под завалов, в которые превратился дом, пламя вдруг исчезло.

Неудивительно. Для волшебников, превосходно создающих огонь, вполне нормально уметь его тушить. Кто бы ни выпускал пламя внутри дома, они, вероятно, носят жаростойкую экипировку, но всё равно невозможно слишком долго оставаться в прямом контакте с радиальным и конвективным теплом пламени.

Расталкивая обломки, вышли три человека.

Одетые в огнеупорные костюмы Генераторы посмотрели на Тацую и одновременно активировали «воспламенение».

Тот своим зрением увидел, как рядом появляются последовательности магии.

Быстрее чем они вступили в силу, Тацуя высвободил псионы.

Сжатие было недостаточным, но активированные в боевой обстановке псионы подействовали точно так же, как Прерывание заклинания, и с лёгкостью сдули последовательности магии. Это показывало, насколько много у Тацуи псионов.

И тут же активировал тройную магию разложения «Трайдент».

«Пространство» подавления магии, создаваемое Генераторами, развалилось.

Усиленная информацией броня тоже разрушилась.

И наконец в груди каждого Генератора образовалась дыра.

Из дыр медленно потекла кровь.

Затем Тацуя снова нажал на спусковой крючок.

Потерявшие сердце три Генератора упали на спину.

Всё ещё с CAD в руке Тацуя пошёл к завалам, остановился за шаг от них.

Йосими сзади подбежала к глядевшему на трупы Тацуе. Она двигалась весьма проворно, несмотря на громоздкую одежду не по размеру.

Пришла не только она — из укрытий медленно повыходили члены побочной семьи.

Вдалеке слышалась сирена пожарной машины. Огонь уже погас, но это не значит, что пожарная вдруг развернётся. В их задачу входит и разбор завалов.

Пройдя мимо Тацуи, Йосими ступила на завал, который не только потух, но и из которого убрался весь жар, и приблизилась к трупам. Остальные члены отряда стали вокруг, охраняя периметр.

Как вдруг на лежащих Генераторах еле заметно блеснул псионовый свет.

Задействовалась последовательность магии с отложенной активацией. Вероятно, ключом была смерть цели.

Тацуя тут же поднял CAD в правой руке.

Лишённые сердца Генераторы вскочили на ноги и сразу же кинулись на ближайших людей. Йосими была в их числе.

Техника, превращающая трупы в куклы, некромантия.

Йосими машинально попыталась попятиться, но нога застряла в обломках, и она упала.

Активировать магию уклонения девушка не успевала.

Тацуя направил CAD на нападавший на неё труп и нажал спусковой крючок.

Активировалось Прерывание заклинания — магия, стирающая само информационное тело.

Псионовый свет внутри Генераторов исчез.

Три Генератора снова упали на завалы, руки так и остались поднятыми над головой.

Куклы снова стали трупами.

— Спасибо… огромное.

Под очками и шарфом не было видно её лица, но в дрогнувшем голосе чувствовалась смесь облегчения и благодарности.

— Уже должно быть безопасно.

Йосими кивнула Тацуе в ответ, затем повернулась к членам отряда и приказала забрать тела.

Оставив Йосими и остальных делать их работу, он нашёл свой любимый мотоцикл и поехал домой.

* * *

Гу Цзе в этот раз убежал, но Тацуя всё же лидировал среди тех, кто пытался обнаружить человека, организовавшего теракт в Хаконе.

Офицер Тиба Тошиказу, тоже попавший в охоту на террористов, ещё не нашёл ни единой зацепки.

Он поехал в Хаконе и из принципа обследовал место происшествия. Зазвонил телефон, а когда Тошиказу ответил, то распахнул глаза от потрясения.

— Здравствуйте, офицер Тиба, это Фудзибаяси.

Голос явно принадлежал ей. Немыслимо, чтобы кто-то взломал коммуникации и подделался под неё, но Тиба настолько удивился, что подумал именно об этом.

— Простите, что мешаю работе.

— Ничего. Я счастлив принять от вас звонок в любое время, Фудзибаяси-сан. Что я могу для вас сделать?

Инагаки помахал рукой и подошёл, но Тошиказу быстро его отогнал, затем поспешно отошёл от следственной группы.

— Я не по делу, просто… немного волновалась из-за вчерашнего.

— И благодаря этому я имею честь говорить с вами сегодня?

Несмотря на неприятные обстоятельства, у Тошиказу приподнялось настроение.

— Да. После вашей встречи с «Кукольником» вы не заметили ничего необычного?

— Необычного?.. Я выслушал его почти бесконечную безумную историю о некромантии, а она оказалась бесполезной для расследования… Это меня утомило.

— Нет, не это… может быть, у вас болела голова, или вы не могли ночью заснуть?

— Не думаю, что заметил что-то такое.

«Я что, старшеклассник?» — мысленно криво улыбнувшись, он продолжал радоваться, но говорил спокойно.

— Понятно.

Казалось, что она почувствовала облегчение.

Тошиказу ухмылялся, даже не осознавая этого. И не услышал, как Инагаки пробормотал: «Что это с ним? Что за странный взгляд».

— Вы волновались обо мне?

— Да… Но, кажется, по пустякам.

По голосу было слышно, что Фудзибаяси смутилась, уголки губ Тошиказу чуть расслабились.

— Что ж, инспектор. Буду надеяться, что вы как можно скорее поймаете террориста.

— Благодарю. Удачи и вам на работе, младший лейтенант Фудзибаяси.

Завершив звонок, Тошиказу вернулся с широкой ухмылкой на лице.

— Инагаки, в чём дело? Ты не очень хорошо выглядишь.

— Вдруг навалила усталость. Я в норме, не волнуйся.

Почувствовав, как заболела голова, Инагаки помассировал пальцами виски.

— Не перетруждайся.

Посчитав это привычным показным жестом, Тошиказу улыбнулся и отошел от Инагаки.

* * *

Завершив разговор с Тошиказу, Фудзибаяси повернулась к смотревшей в монитор женщине-сержанту.

— Ничто не свидетельствует о психическом вмешательстве, — сержант, подняв голову, объявила результаты анализа Казаме.

Девушка была специалистом по психическому анализу, весьма опытна в обнаружении офицеров с промытыми мозгами и удалении промывки. Используя ответы на вопросы, она могла обнаружить обработанного человека через изменения в высоте голоса, интонации, скорости речи, дыхательных интервалах, движениях глазных яблок и частоте сердечных сокращений. Даже если связь ограничена одним голосом, с помощью военных устройств анализа звука она могла прочесть даже пульс. Она была специалистом, способным определить, попадает ли человек под подозрение или нет.

— Оуми Казукиё чист?

Кивнув, Казама похвалил специалиста за работу. Она поднялась, поклонилась, и, толкая тележку с оборудованием, вышла из кабинета.

— Ты не очень любишь такую работу, да, Фудзибаяси?

— Нет, но командир, это же было опасно, так? Семья Тиба обладает весомым влиянием в мире магии, но эта техника всё же клонится к манипуляциям телами. Сопротивляемость психическим воздействиям всё же разная у всех.

На самом деле Тошиказу послали к «Кукольнику» по прямому приказу генерал-майора Саэки. Она не пыталась ему навредить. Полиция начала расследовать теракт в Хаконе и выяснять, кто за ним стоит. Чтобы привести их к волшебнику, которого подозревают в связях с остатками Конрон Хоуин, военные дали список подозреваемых определённому числу информаторов, чтобы полиция проверила этот список.

Владелец кафе «Rotbart» был одним из них, но не сотрудничал с Казамой. Кого представляет информатор, никогда неизвестно. Фудзибаяси зачастила в кафе, просто следуя плану, но то, что мастер свел её с Оуми Кадзукиё, — чистая случайность.

Так что Фудзибаяси не использовала Тошиказу в качестве приманки, но её не покидало чувство, что сделала она именно это.

— Если вы планируете раскрывать информаторов, то не лучше ли нам было присоединиться к расследованию?

— Старший лейтенант. Мой батальон… нет, моя бригада не сделает ничего в отношении теракта в Хаконе. Это личное решение командира Саэки.

— Поняла.

— Батальон 1-0-1 не должен поддерживать Десять главных кланов.

— Да, поняла.

Батальон 1-0-1, созданный командиром Саэки, начал выступать против того, что он является военной силой гражданских Десяти главных кланов. Саэки считалась политическим оппонентом ушедшего в отставку генерал-майора Кудо, и хотя она сама так не думала, реальность такова, что военные, выступающие против Десяти главных кланов и Кудо Рэцу, стали краеугольным камнем её поддержки.

Однако батальон 1-0-0 тайно сотрудничал с семьей Йоцуба, главными фигурами Десяти главных кланов. Если об этих отношениях узнают, можно придумать много оправданий, но не в том случае, если они начнут тайно сотрудничать с Десятью главными кланами.

— Спасибо за работу, старший лейтенант.

— Благодарю, разрешите идти, — Фудзибаяси поклонилась и покинула кабинет.

У Фудзибаяси, помощницы командира, был хоть и небольшой, но свой кабинет. Это была её личная комната, расположенная возле комнаты командира (то есть кабинета Казамы).

Сев за стол, Фудзибаяси задумалась над предыдущим телефонным разговором.

Батальон не контролировал, как информаторы будут распоряжаться переданной информацией, а столь высококлассный торговец, как владелец кафе «Rotbart», мог себе позволить игнорировать давление со стороны сил обороны. Даже без её вмешательства Тошиказу, вероятно, попал бы к «Кукольнику». Однако всё не так просто.

Фудзибаяси задумалась. Может быть, она прикрывала Тошиказу, поскольку беспокоилась о возможной промывке мозгов. Однако батальон перехватил звонок детектива, они явно его используют. Она чувствовала себя виноватой.

Вспомнив, о чём они говорили, она не сдержала смешок.

Тошиказу назвал её «младший лейтенант Фудзибаяси». Он не слышал о её повышении.

Хотя полиция и военные — две разные организации, повышения публикуются в официальной ежедневной газете. Если бы детектив заинтересовался Фудзибаяси, то наверняка знал бы о её звании. Всё, что нужно сделать, — ввести её имя в поле для поиска.

«Когда он подошёл ко мне прошлой осенью, выглядел так воодушевлённо, но… наверное, это была просто прихоть, эх. Ну… тогда и я ввела его в заблуждение своими намёками… полагаю, мы оба играли в одну игру», — подумала Фудзибаяси, затем, со смешком, выкинула всё из головы.

Она посчитала, что внезапно появившееся чувство одиночества, это просто её воображение.

Часть следующей главы через неделю, 8.01.17. (Akdotu)

Глава 8

Десятое февраля, воскресенье. Почти три часа дня.

Тацуя взял Миюки в особняк семьи Китаяма. Вернее, это Миюки взяла его.

Они сюда пришли, поскольку её вчера в классе пригласила Шизуку. Сначала Миюки подумала, что их ждёт официальная чайная церемония, и хотела надеть фурисодэ, но когда Шизуку объяснила, что хочет просто пригласить её на чай, покраснела от смущения.

Войдя в элегантную, обставленную в западном стиле комнату, они не стали снимать обувь. Заметив картину на стене и вазу, Тацуя машинально задумался об их цене, но, впрочем, сразу же отмёл эту мысль. Они с Миюки больше не дети — он не волновался, что может что-то разбить, однако подумал, что чрезмерное внимание к цене предметов интерьера не даст чувствовать себя свободно.

Когда они вошли, Шизуку уже сидела. Сегодня она надела платье до колен с длинными рукавами, шею прикрывал галстук. Завершали наряд туфли на высоком каблуке. Образ не был вечерним, но явно потребовал некоторого времени.

На самом деле Миюки оделась очень похоже. Тацуя спросил у сестры совета, следует ли предпочесть официальный стиль, но сразу почувствовал облегчение, как только понял, что решение принял правильное.

В конце концов Тацуя выбрал простой тёмный костюм. Он хотел пойти в школьной форме, но передумал, предпочтя костюм, подходящий к платью Миюки.

Увидев Тацую и Миюки, Шизуку поднялась:

— Приветствую и благодарю, что приняли приглашение, — сложив руки у живота, Шизуку вежливо поклонилась — приветствие было крайне официальным.

— Спасибо, что пригласила нас. — Тацуя повёл себя соответствующе, хотя его приветствию недоставало грации. Сразу же за ним поклонилась и Миюки — элегантно и безупречно.

— Прошу, — Шизуку пригласила их сесть.

Говорила она всё так же кратко, но вела себя вдвое вежливее, чем обычно. Вероятно, сегодня Шизуку вошла в режим «молодая госпожа» не без причины.

Шизуку глазами подала знак ожидавшей рядом горничной, которой было уже за тридцать. Миловидная, но Тацуя и Миюки с одного взгляда поняли — женщину выбрали за навыки, а не за внешность.

Она изящным движением поставила чайник на электромагнитную плиту, включила её, и вскоре вода закипела — по-видимому, её нагрели заранее. Достав из теплоизолятора тёплый маленький чайник, горничная положила в него чайные листья и, выключив электромагнитную плиту, залила их кипятком.

Быстро закрыв чайник крышкой, горничная опустила взгляд и сделала шаг назад.

— Тацуя-сан, если хочешь, тебе могут быстро приготовить кофе.

Шизуку вела себя как всегда вежливо, но казалась слегка нервной.

— Не нужно, я тоже люблю чай, — ответил Тацуя будничным тоном, решив не спрашивать, почему она напряжена. Вероятно, скоро и так всё поймёт, нет нужды давить.

— Кстати, Шизуку, — вслед за Тацуей в своей обычной манере заговорила Миюки, — Хонока сегодня не придёт?

— Ум… Нет, это… — уклончиво ответила Шизуку, подразумевая, что лучше не спрашивать.

Шизуку не могла подобрать слова. Миюки, обладательница лучших манер среди присутствующих, решила больше не задавать вопросов об этом.

— Госпожа, — неожиданно нарушила тишину горничная, которая стояла за спиной Шизуку.

— Э, а, благодарю.

Это было предупреждение, что чай скоро остынет. Шизуку подняла крышку чайничка, слегка перемешала содержимое ложкой и снова закрыла.

Затем достала керамическое ситечко и наполнила чаем три чашки. Вылив всё до последней капли, она поставила чашку перед Тацуей, затем — перед Миюки.

— Прошу.

— Спасибо, — поблагодарил Тацуя, Миюки молча поклонилась.

— Вкусно, — Миюки первой выразила своё мнение, Тацуя сделал большой кивок. — Шизуку, ты прекрасно готовишь не только зелёный чай, но и чёрный.

— Ничего особого… — слегка смутившись, Шизуку отвела взгляд.

— Миюки, ты уже пробовала чай Шизуку?

— Да, Онии-сама. Мне очень понравился зелёный, который она приготовила однажды.

— Миюки, у тебя лучше… — коротко возразила Шизуку, вероятно, в попытке спрятать смущение, и тут же посмотрела на Миюки. — Онии-сама?

— Э? А…

Миюки не сразу поняла, о чём пытается спросить Шизуку. Но до неё быстро дошло: Шизуку удивило, что она зовёт двоюродного брата «Онии-сама». Но, в общем-то, в этом не было ничего странного. В школе Шизуку много раз слышала, как Миюки называет Тацую «Онии-сама».

— Я зову его так со средней школы, так что… можно сказать, это привычка.

И всё же Миюки вежливо ответила. Наверное, чувствовала себя слегка виноватой, потому и решила объясниться. Но это вызвало новый вопрос.

— Со средней школы?

— Да, много чего случилось, — неопределённо ответила она.

Миюки начала называть Тацую «Онии-сама» после летних событий на Окинаве, когда училась на первом году средней школы. До этого из-за запрета матери они не вели себя как брат и сестра. Миюки была ребёнком и ничего не знала, но вспоминая, как эгоистично вела себя с любимым братом, чувствовала неконтролируемое отвращение. Она предпочла бы забыть те дни. К тому же эту историю следовало держать в тайне.

В комнате опять повисла неловкая тишина.

Однако вдруг раздался спасительный стук в дверь.

Вошла другая горничная.

— Госпожа, пришёл хозяин.

— Проводи его, — ответила Шизуку, не спрашивая мнения Тацуи и Миюки.

Тацуя понял, что сегодняшнее приглашение, вероятно, исходило от отца Шизуку.

— Прошу прощения, что прервал ваш разговор, — отец Шизуку, Китаяма Ушио, встал возле дочери и поприветствовал Тацую с Миюки, которые поднялись в знак уважения.

Хотя Ушио был одет в обычную рубашку и толстый жакет, не сказать, что выглядел неопрятно.

— Это вы нас простите за вторжение.

Если Тацую и Миюки в самом деле пригласил Ушио, было бы уместно ответить благодарностью за это. Но Тацуя повёл себя так, будто их пригласила его дочь. Тацуя подумал, что так будет легче общаться.

Чего хочет человек с влиянием на мировую экономику, раз пошёл таким окольным путём? Тацуя к делу относился больше с опаской, нежели с интересом. Он с Миюки уже не просто старшеклассники. Передовые компании мира хотели бы заключить союз с Йоцубой или хотя бы намекнуть на него своим врагам.

Однажды к Тацуе подошла мать Шизуку. Однако она начала расспрашивать парня, о котором ничего неизвестно, из-за беспокойства о дочери. Тацуя предполагал, что Ушио не станет так делать.

— Нет, это ведь я вмешался в разговор молодёжи.

— Вы не сделали ничего невежливого. С другой стороны, мы не поздоровались с вами, когда пришли, и искренне сожалеем об этом.

— Вас ведь пригласила Шизуку, не волнуйтесь. И в этом доме нет таких правил. Кстати говоря, могу ли я поговорить с вами кое о чём?

— Разумеется.

— Какое облегчение. Тогда, прошу, садитесь, — с этими словами Ушио устроился напротив Тацуи, мгновением позже Тацуя, Миюки и Шизуку тоже сели. — Что ж, как вы могли догадаться, я хочу поговорить о кампании, направленной против волшебников.

Тацуя, конечно, предполагал, что речь пойдёт об этом, но слегка удивился, когда Ушио перешёл прямо к делу.

— Моя жена и дочь — волшебницы, я не могу не волноваться. Я хочу знать, что Десять главных кланов собираются с этим делать.

— Я не могу рассказать подробностей, меня официально признали членом Йоцубы только перед Новым годом. Кроме того, Миюки живёт отдельно от главного дома. Мы далеко не в том положении, чтобы знать о решениях Десяти главных кланов.

Ушио спокойно кивнул, во взгляде не было никакого подозрения.

— Понятно. От жены я слышал, что у лидеров японского магического сообщества разные правила и обычаи.

Тацуя легким кивком подтвердил слова Ушио.

Тем не менее тот спросил:

— Но ты ведь слышал что-нибудь? Можешь хотя бы сказать, планируют ли они вмешаться?

Тацуя знал лишь о делах, связанных с заданием. Вот только никто не запрещал рассказывать его подробности.

— Вероятно, вы уже знаете об этом из публичного заявления, но Десять главных кланов ищут виновника теракта, которого потом передадут полиции. Я тоже участвую в поиске.

— Понятно. Значит, заявление, сделанное японским магическим сообществом, вскоре будет выполнено. А будет ли что-нибудь сделано с антимагической кампании в СМИ?

— Об этом я ничего не слышал.

— Понятно… — Ушио глубоко вздохнул. Ждущая указаний горничная поставила перед ним чашку. Поблагодарив её быстрым взглядом, он сделал глоток чая. — Как я сказал, я не могу закрыть глаза на антимагические протесты и считать их чужой проблемой. Если Десяти главным кланам потребуется, я могу помочь с решением вопроса СМИ.

С поддержкой группы Китаяма они явно получат значительное влияние на прессу. Даже если негативные настроения не исчезнут сразу, снизить их вполне возможно.

Тацуя посчитал предложение хорошим. Он понимал, сколь могущественно на самом деле общественное мнение. Даже Йоцуба не выживет без поддержки общества. В современном мире нет места независимой стране только для волшебников.

— К несчастью, я не в том положении, чтобы говорить за Десять главных кланов. Также ни мне, ни Миюки не разрешено представлять семью Йоцуба на Конференции главных кланов. — Однако Тацуя решил ответить нейтрально. — Кроме того, Китаяма-сан, я думаю, что ради блага волшебников вам сейчас не стоит вмешиваться в действия СМИ. Это не принесёт пользы Шизуку-сан.

Ушио впился в него взглядом. До сих пор в их беседе он прежде всего был отцом, но теперь, вероятно, стал одним из столпов делового мира.

— Почему?

— Антимагическое движение похоже на антисоциалистическое. Можно сказать, что волшебники сейчас находятся в центре общественного недовольства. Китаяма-сан, даже без магии вы являетесь целью для зависти и недовольства из-за процветающего бизнеса, потому лучше не давать активистам ещё больше причин для неприязни. Эти люди неразборчивы. Возможно, не только ваша жена и Шизуку-сан, но и Ватару-кун станет предметом их злобы.

Ушио поднёс чашку к губам, но не потому, что захотелось пить, а чтобы поразмыслить над словами Тацуи.

— Хотя мне кажется, что причислять всю критику волшебников к анархизму опасно… я понимаю, что ты волнуешься о благополучии моих детей. Но неужели тебя это устраивает?

— Если волшебники… нет, если ученики Первой школы подвергнутся насилию, то я, вероятно, попрошу у вас помощи.

— Полагаешь, нам не следует принимать меры заранее?

— Невозможно проследить за каждым учеником вне школы. Мы можем лишь предупреждать, чтобы они были осторожны, остальное не в наших силах.

— Это определённо так, — Ушио быстро оценил Тацую взглядом. Впрочем, это выражение лица почти мгновенно сменилось улыбкой. — Я понял твою позицию и до поры до времени подожду, посмотрю, что произойдёт. Однако переговори со мной, если положение ухудшится, приходи в любое время. Может быть, я повторяюсь, но для меня это не чужая проблема.

— Хорошо. Когда что-то случится, я буду рассчитывать на вас.

С уважением склонив голову, Ушио поднялся:

— На этом я закончу. Пожалуйста, наслаждайтесь, — он попрощался с Тацуей и Миюки, которые тоже встали, а потом поклонились, и покинул комнату.

* * *

Тацуя отказался от предложения, потому что средства массовой информации не входили в его задачу.

Конечно, Десять главных кланов не думали, что вмешиваться в это дело ненужно. Ночью в тот день, когда Тацуя и Миюки посетили особняк Китаяма, Коити пригласил конгрессмена Уэно в дорогой ресторан.

Конгрессмен Уэно — молодой политик правящей партии из Токио, известный дружеским отношением к волшебникам. Не так давно ходили слухи, что он станет министром, однако из-за антимагических настроений он довольно сильно пострадал и сейчас находился в шатком положении, но перейти в антимагический лагерь не мог — слишком поздно. Потому последние несколько дней он сидел тихо.

Когда гарсон (официант) принёс Коити чашку кофе, тот попросил закрыть дверь снаружи и никого не пускать.

— Вам понравилась еда?

— Да, очень вкусно.

— Рад слышать. Я передам вашу похвалу шеф-повару.

— Не утруждайтесь, я сам ему скажу. В последнее время участились случаи прослушки и шпионажа в Акасаке и Синбаси, так что у меня не было времени нормально отдохнуть. Такие заведения весьма полезны.

Коити и Уэно были примерно одного возраста, потому разговор между ними всегда шёл гладко.

— Так, Саэгуса-сан, может быть, поговорим о том, зачем вы на самом деле меня пригласили? — закончив с любезностями, Уэно перешёл к делу. — Возможно, из-за СМИ?

— Как от вас и ожидалось, Уэно-сэнсэй. Вы попали в самую точку, — ответил Коити неприкрытой лестью.

Однако Уэно лишь криво улыбнулся. В нынешних обстоятельствах не было ничего другого, о чём Коити хотел бы поговорить с ним. Уэно не смутился, понимая, что догадаться об этом довольно легко, и что эта похвала не заслужена.

— Раз меня попросил сам Саэгуса-сан, я готов пойти на некоторый риск. Следует надавить на СМИ? Или переведём ненависть на террористов, говоря, что волшебники тоже жертвы?

Уэно широко ухмылялся. Хотя для политика он был довольно молод, но уже почувствовал на себе, что значит быть политиком из правящей партии, участвующей в подковерной войне.

— Нет, я не буду просить невозможного.

Однако Коити не согласился с этой стратегией. Если бы он принял предложение Уэно, то оказался бы перед ним в большом долгу, и семье Саэгуса пришлось бы разными способами помогать молодому политику в будущем.

Сейчас среди всех лидеров Десяти главных кланов Коити, без сомнений, был самым опытным в переговорах. Уэно попросту был неспособен перехватить у него инициативу.

— Уэно-сэнсэй, если волшебники пострадают от антимагической группы, я хочу, чтобы виновники не ушли безнаказанными.

Просьба Коити оказалась довольно лёгкой по сравнению с предложением политика.

— Конечно, преступления нельзя прощать, но… это всё, о чём вы хотели меня попросить?

Покачав головой на недоверчивость Уэно, Коити улыбнулся:

— Уэно-сенсэй, доброжелательные люди желают защищенного общества. Поэтому, например, если на учеников Первой школы нападут активисты антимагической фракции, то многие могут и позабыть о допустимой самообороне лишь из-за того, что жертвами стали волшебники.

— Нет, такое невозможно…

— Вы уверены?

Искуcственный глаз за тёмными очками Коити загадочно засиял. Или Уэно так показалось. Он поддался влиянию иллюзии.

— При возникновении угрозы, возможно даже магической, можно применить силу, чтобы защитить себя. Это — допустимая самооборона. Едва ли СМИ и противоборствующие партии смогут возразить что-либо, верно?

Увидев спокойную улыбку Коити, Уэно осёкся.

— Если мы начнем угрожать и преследовать кого-то, а тот хоть немного воспротивится, то по этой эгоистичной теории всё сведется к применению силы. И политики на пару со СМИ поддержат это и ухудшат положение. Думаете, такое невозможно?

— Это…

— Распространять ложную информацию и рассказывать обо всех нарушениях закона, совершённых соперником, затем угрожать и прибегнуть к насилию… это довольно распространенный способ уничтожить противника и его репутацию. Однако нельзя позволить, чтобы целью подобного фарса стали волшебники. Боюсь, страна может оказаться в плачевном положении, когда все жалобы волшебников о насилии игнорируются.

— Саэгуса-сан, не говорите мне, что вы… — голос Уэно дрогнул, но политик боялся не того, что описанное Коити может стать реальностью. — Вы думаете пожертвовать учениками Старших школ магии и студентами университетов, чтобы изменить общественное мнение?..

Лёгкая улыбка Коити исчезла, он посмотрел на Уэно:

— Если ничего не случится, то и причин для волнения не будет. Но невозможно заранее остановить несправедливое насилие против волшебников. — Глядя собеседнику в глаза, Коити многозначительно улыбнулся: — Даже если полиция решит усилить наблюдение, она не сможет вмешаться до того, как проблема возникнет. Потому, если такое случится, разобраться нужно как можно быстрее, даже если жертвы — волшебники. Уэно-сэнсэй, я рассчитываю на ваше сотрудничество.

— Хорошо… — согласился тот, предчувствуя проблемы.

Губы Коити снова тронула странная улыбка.

* * *

Одиннадцатое февраля, понедельник. Тацуя как обычно пришёл в школу вместе с Миюки и Минами. Направляясь в свой класс, он почувствовал витавшую в школе странную атмосферу.

На следующий день после того, как Гу Цзе взял на себя вину за теракт, атмосфера была весьма напряжённой. Однако в этот раз всё было по-другому. Тревога явно присутствовала, но преобладало любопытство. В общем-то, общее настроение было весьма похожим, когда здесь начала учиться Лина.

Класс 2Е не стал исключением.

— Доброе утро.

— Доброе утро, Мизуки. Похоже, все взволнованы, что-то произошло? — спросил Тацуя.

— Не могу сказать с уверенностью, но… кажется, к нам приехал Итидзё-сан из Третьей школы.

— Итидзё?

Тацуя не повысил голоса, но даже он удивился.

Если бы Масаки прибыл только в Токио, это бы не удивило. Мая говорила, что он тоже перешёл под командование Катсуто и примет участие в поиске террориста. Вполне предсказуемо, что он на некоторое время покинул школу и остановился в столице.

Тем не менее ему нет надобности приходить в Первую школу, ведь Хатиодзи, где она расположена, находится довольно далеко от токийского дома Дзюмондзи. А университет магии, где Катсуто учится, находится в Нэриме, что тоже далековато отсюда. Трудно представить, что он заявился в Первую школу случайно.

Не может же быть, что он сюда переводится?..

— От кого ты об этом слышала, Мизуки?

— От меня, — послышалось из-за спины Тацуи.

Она не заглянула, как обычно, в окно, а зашла в класс через двери и встала за ним.

— Доброе утро, Эрика. Так ты видела Итидзё? — обернулся Тацуя.

— Своими глазами не видела, но… — оставив попытки удивить Тацую, Эрика скучающим тоном ответила: — люди говорят, что заместитель директора вёл Итидзё-куна в кабинет директора. Я поспрашивала, чтобы понять, не шутка ли это, но все рассказали практически одинаковую историю, так что здесь, вероятно, нет ошибки.

У Эрики был намного более широкий круг общения, чем у Тацуи. Да, парня не в пример лучше знали во всей школе, но вот по количеству знакомых он с треском проигрывал своей подруге.

Информации, собранной Эрикой, можно верить. Значит, Масаки в самом деле пришёл в Первую школу.

— В кабинет директора, да?..

История о том, что он шёл к директору, тоже правда. Тацуя размышлял над тем, что же это может значить.

Миюки, в отличие от Тацуи, не любила думать о чужих делах.

— Как вы все уже знаете, Итидзё-кун из Третьей школы остановится в Токио на месяц…

Сейчас говорил не учитель класса А, а сам заместитель директора Яосака, рядом с которым стоял Итидзё Масаки.

То, что Масаки находился здесь, уже потрясало, а его ещё и представлял заместитель директора. Ученики пребывали в таком изумлении, что не сразу поняли сказанное.

В присутствии заместителя никто не смел шептаться, но классную комнату заполнило беспокойство, которое стало ещё сильнее, когда Яосака объявил, что Масаки приехал по делам семьи. Практически все в классе А знали, чем занимается семья Итидзё и какие у неё тут могут быть дела. Другими словами, ученики поняли, что это связано с терактом.

Однако была кардинальная разница в том, как на него смотрели парни и как — девушки.

— Заместитель директора. Значит ли это, что Итидзё-кун переведётся из Третьей школы в наш класс? — одна из учениц подняла руку, в её голосе звучали надежда и любопытство.

Яосака уже объяснил это, но повторил:

— Перевода не будет. Как вы, наверное, понимаете по его форме, Итидзё останется учеником Третьей школы. Но поскольку он не сможет проходить свою программу из Токио, то с помощью сети Университета магии получит доступ к учебному плану Третьей школы через наши терминалы.

Два месяца назад ученик второго года из класса А был, к сожалению, отчислен, и его парта сейчас пустовала.

— Практических занятий у него не будет, но учить теорию он будет со всеми. Не сомневаюсь, это станет хорошим стимулом для всех присутствующих, включая Итидзё-куна. Надеюсь, вы поладите, и у вас будет дружеское соперничество. Тебе слово, Итидзё-кун.

Масаки вышел на полшага вперёд.

— Меня зовут Итидзё Масаки, я из Третьей школы. Этот шанс учиться вместе стал возможен благодаря доброте всех из Первой школы. Я тут ненадолго, всего на месяц, но буду рад сотрудничать с вами.

Когда Масаки поклонился, класс разразился тёплыми аплодисментами. Поскольку у класса 2А уже был подобный опыт в прошлом году, когда здесь временно училась Лина, для подобных внезапных случаев он подходил лучше всего.

Именно это учитывал директор Момояма, когда выбрал для Масаки класс А. Это не имело совершенно никакого отношения к недавнему предложению семьи Итидзё семье Йоцуба.

Однако Миюки не могла избавиться от сомнений.

Она хлопала со всеми и продолжала улыбаться, но в мыслях вздохнула.

* * *

[3]

В тот же день во время обеда Масаки не подсел к Миюки, а решил углубить дружбу с парнями класса А и сейчас находился в группе Морисаки.

— Как неожиданно, — прошептала Эрика, глядя издали со своего места. — Я думала, он попытается приклеиться к Миюки… — откровенно высказалась она.

— Если бы он так сделал, в классе его бы возненавидели и парни, и девушки, — возразил Микихико, криво улыбнувшись.

— Лине, девушке, дружить с Миюки можно было, но Итидзё-сан — парень, так что… — согласилась Хонока, тоже улыбнувшись.

— Ага. Если в первый же день погонишься за задом девушки, образ принца разрушится.

— Эрика-тян, это слово… — Мизуки застенчиво упрекнула подругу, хотя и слегка согласным тоном.

Повернувшись к ней, Эрика озорно улыбнулась:

— Я сказала что-то странное?

— Зад — это немного чересчур…

— Ну, раз зад не годится, то как насчёт попы?

— Эрика-тян…

— А какой человек Лина? — спросила Шизуку у Хоноки, когда Эрика и Мизуки начали дурачиться, вернее когда Эрика начала односторонне ту дразнить.

— Если подумать, мы не очень-то много говорили с тобой о Лине.

Лина училась в Первой школе под прикрытием ученицы по обмену, а обменивалась она, разумеется, на Шизуку. Поскольку они даже не встречались, когда ехали в чужие страны, Шизуку практически ничего не знала о Лине.

— Я слышала, она восхитительная блондинка.

— Верно. Золотые волосы и голубые глаза, очень яркие цвета. Весьма симпатичная девушка.

— Симпатичнее Миюки?

— Э? Нет конечно, — тут же ответила Хонока, бросив взгляд на Миюки, которая улыбнулась со слегка недовольным выражением на лице.

— Ум, наверное, они разного типа? Ну то есть, Миюки в категории «красавица».

Заметив, что Миюки всё больше теряется, Шизуку кивнула в ответ Хоноке. Как и ожидалось от лучших подруг — они друг друга стоили.

— А Лина, наверное, милашка. Лицо у неё больше как у дорогой куклы, но в то же время с ней легко говорить, она… дружелюбная, весёлая, яркая и, безусловно, активная.

— Мне кажется, эти слова практически синонимы.

— Ум… она, что называется, «американка».

— Это предрассудки по отношению к американцам…

— В общем, Лина хорошая соперница Миюки! — выкрутилась Хонока. — А ещё у неё невероятные магические силы. В этом отношении она тоже ей хорошая соперница! — заключила она.

— Равна Миюки? Впечатляет, — искренне заинтересовалась Шизуку, перестав подшучивать над подругой.

— Это ожидаемо, учитывая, что её послали, в общем-то, как представителя USNA.

Услышав слова Тацуи, Лео и Эрика не смогли сдержать ухмылки. Однако они понимали, что о Лине нельзя ничего рассказывать — не следует болтать языком в месте, где кто-то может подслушать.

Не зная, кем является Лина на самом деле, Шизуку удивилась, увидев улыбку Эрики и остальных.

— Неважно, насколько она сильна, но Лина весьма занимательный человек. Шизуку, тебе она тоже понравилась бы… и ещё она тоже любит подшучивать, — заметил Тацуя прежде, чем разговор повернулся в нежелательном направлении.

— Тацуя-сан. Я не люблю подшучивать.

— Онии-сама… думаю, это весьма грубо по отношению к Шизуку и Лине.

— Виноват, — извинился Тацуя, услышав возражения.

— Тем не менее я даже представить не мог, что Итидзё-кун попадёт в нашу школу. Интересно, из-за чего же его перевели?

Его волновал этот вопрос с самого утра. Посчитав, что разговор о Лине исчерпал себя, он задал вопрос трём ученицам класса А. Чрезмерно вежливый тон он использовал, очевидно, потому что в их число входила Миюки.

— Его не совсем перевели.

— Из-за дел семьи он на время остановится в Токио. Кажется, он будет проходить теоретическую программу из Третьей школы, используя наши терминалы. Вот почему он носит форму Третьей школы, а не Первой.

— Под делами семьи имеются в виду дела семьи Итидзё? — Микихико посмотрел на Тацую, дослушав объяснение Хоноки. — Учитывая недавние события, он может быть здесь из-за чего-то, связанного с терактом… Тацуя, ты что-то знаешь?

Услышав прямой вопрос, тот не стал лгать или пользоваться правом на молчание, а ответил:

— Ты знаешь о недавнем заявлении, сделанном Магической ассоциацией?

— О поиске главаря террористов?

— Итидзё приехал в Токио по этой причине. И добавлю, что к поиску также присоединились Саэгуса-сэмпай, Дзюмондзи-сэмпай и я.

Десять главных кланов хотели показать миру, что не будут прощать терроризм. Частично из-за этого Магическая ассоциация сделала заявление для СМИ. Поскольку Тацуя понимал это, не было причин что-либо скрывать.

— Понятно… Скажи, Тацуя.

— Что такое?

— Могу я помочь?

Однако такой реакции от Микихико Тацуя явно не ожидал.

Десять главных кланов жаждали расплаты с террористами, а не именно с Гу Цзе. Кроме того, раскрытие убийств и других преступлений — обычно работа полиции. Даже Десять главных кланов не могут искать злоумышленников, это превышение полномочий.

Они сотрудничают с полицией, чтобы изменить нынешнее мнение о волшебниках. Если попросят помощи у кого-то не из Десяти главных кланов, затраченные усилия не произведут того же эффекта.

— Я бы предпочёл, чтобы ты уделил больше внимания антимагической группе.

Тацуя направил беспокойство Микихико в другом направлении. И он не просто хотел сменить тему разговора, этой проблеме в самом деле следовало уделить внимание.

— Антимагической группе?

— Разве не ты говорил, что ученики подвергаются слежению и слышат в свой адрес оскорбления?

— А, да. Ты об этом.

Ещё в понедельник во вторую неделю семестра он говорил о содержании доклада, сделанного дисциплинарным комитетом.

— Разговор был коротким, но ты явно об этом упоминал, так ведь?

— Я просто думал, что ты всё позабыл, — растерялся Микихико, услышав неожиданно резкие слова.

— Это случилось до теракта. Сейчас общественное мнение о волшебниках ниже некуда, да и Гуманисты как думали о нас не очень лестно, так и продолжают думать. А учитывая недавние события, ученики могут подвергнуться насилию, — заключил Тацуя, усиливая у Микихико чувство надвигающегося кризиса.

Когда Тацуя подумал, что Микихико просто молча всё обдумает, тот достал терминал проверить некоторые данные:

— О нападениях пока не сообщалось… тем не менее это правда, что вне школы количество случаев оскорблений увеличилось… — Микихико смотрел отчёты дисциплинарного комитета. — Прости, Тацуя. Похоже, я сделал промах. До сих пор я уделял внимание лишь территории школы.

Хотя Микихико винил себя, ему нельзя было не посочувствовать. С прошлой среды, когда главарь террористов сделал заявление, ученики были взволнованы, даже встревожены. В любую секунду в школе моги вспыхнуть ссоры. И хотя они происходили всё же редко, были случаи, когда перерастали в потасовки. Приоритетом у Микихико, члена дисциплинарного комитета, конечно же стояли проблемы, возникающие на территории школы.

— Не мог бы ты поделиться данными со школьным советом? Я сравню их с количеством инцидентов, которых мы считали до прошлой недели.

Впрочем, поскольку жалобы шли от самих учеников, следовало по крайней мере доложить в учительскую. Тацуя имел в виду, что ему нужен отчёт о заявлениях учеников, поданных в дисциплинарный комитет, а не данные из школьного совета.

— Понял. Сделаю всё возможное, чтобы ты сосредоточился на своём долге.

— Он полагается на тебя, шеф дисциплинарного комитета! — Эрика подбодрила с воодушевлением кивнувшего Микихико.

И хотя она полушутила, Микихико понял, что она искренне поддерживает его.

* * *

После занятий Тацуя решил посетить класс 2А.

— Онии-сама, ты пришёл забрать меня?

Почувствовавшая его приближение Миюки вышла встретить Тацую в коридор. Зайти за ней и направиться в комнату школьного совета — такое поведение было для него необычным.

— Да. Также я хочу перекинуться парой слов с Итидзё.

Однако ответ Тацуи слегка расстроил Миюки.

— С Итидзё-саном? Хорошо, я его позову.

Тем не менее она не показала своего разочарования. Миюки улыбнулась и пошла назад в класс.

Её улыбка обеспокоила Тацую.

Такое случалось не впервые. Он видел подобную улыбку уже несколько раз в этом году, она отличалась от прежней. Невольно вспомнилась новогодняя встреча семьи Йоцуба.

События того дня вызвали у Миюки нежелательные изменения. Интуиция подсказывала Тацуе не закрывать глаза на это дело, оно может принести ненужные проблемы.

Однако у него не было времени на размышления.

— Шиба-сан, благодарю… Шиба, тебе что-нибудь нужно?

Сейчас следует отдать приоритет Масаки.

— Итидзё, ты знаешь, что Дзюмондзи-сэмпай планирует собрание для обсуждения нашего задания?

Рассказывать о том, что это за задание, было излишне. Они, как члены Десяти главных кланов, знали, что им обоим приказали найти организатора теракта.

— Нет, впервые слышу…

Однако Масаки только сегодня приехал в Токио и не знал об этом.

— Ну, это не совсем собрание. Дзюмондзи-сэмпай, Саэгуса-сэмпай и я просто встретимся для обмена информацией. Ты тоже должен пойти.

— Понятно… — Масаки задумался над приглашением Тацуи, но менее чем через десять секунд ответил: — Если ты не против, позволь мне участвовать.

Масаки прекрасно понимал, что для расследования такого рода важно общение и обмен информацией. А беспокоился он о том, что на встрече будут два бывших ученика Первой школы и один нынешний, и ученик Третьей школы среди них будет лишним. Но осознав, что сейчас не время для таких мелочных мыслей, он тут же принял решение.

— Хорошо. Сегодняшняя встреча начнётся в 18:00. Достань терминал, я передам тебе карту.

— С-сейчас.

Слегка удивившись, Масаки достал из кармана персональный цифровой помощник. Он ожидал, что Тацуя пригласит его пойти с ним, поскольку он — ученик Третьей школы. Честно говоря, Масаки не воодушевляла перспектива идти вместе с соперником в любви, так что он бы отказался от предложения. Так что из-за непредвиденного вопроса Масаки растерялся.

А также вспомнил, что находится не в Третьей школе, и на него накатило лёгкое чувство одиночества.

— Получил все данные? — по-деловому спросил Тацуя, хотя изменение выражения лица Масаки не ушло от него незамеченным. Однако его не интересовали ни мысли, ни чувства парня.

— Все.

— Тогда увидимся там в 18:00.

После того как Масаки кивнул, Тацуя повернулся к сестре:

— Пошли, Миюки?

Из-за задания Тацуя не принимал участие в деятельности школьного совета, но подумал, что раз пришёл в класс А, то можно и сопроводить Миюки.

— Да, — кивнула та с улыбкой на лице. — Итидзё-сан, мы пойдём, — попрощалась она.

— Удачи в школьном совете, — ответил Масаки со смирением на лице.

Простившись с Итидзё Масаки, Тацуя и Миюки пошли в комнату школьного совета.

Тацуя повернулся к парню спиной, но всё равно почувствовал взгляд.

Он не мог не заметить, что Масаки подавил злость.

* * *

Ровно в шесть вечера Тацуя пришёл в ресторан, где ждал Катсуто. Покинул его он в семь.

Ни у кого прогресса не было. Он лишь сообщил об облаве в Камакуре. Разумеется, сообщил о том, о чём мог. Сегодняшняя встреча закончилась после того, как Масаки объяснили текущее положение дел. Следовательно, она не слишком затянулась, но и слишком быстрой не была.

Катсуто, Маюми и Масаки остались на ужин, но Тацуя решил поехать домой. Разумеется, ему тоже предложили остаться, но никто не настаивал, когда он отказался. Похоже, Катсуто и Маюми учли неприязнь Тацуи и Масаки из-за Миюки.

По пути домой в Кабинке Тацуя думал о Миюки. О том, как она натянуто улыбнулась, когда он пришёл забрать её из класса.

Конечно, он не впервые заметил такое её поведение. После возвращения из новогодней встречи Йоцубы она так себя вела несколько раз, и каждый раз это заставляло Тацую волноваться. Но, похоже, Миюки не хотела, чтобы Тацуя заметил, так что он до сих пор ничего у неё не спрашивал.

Однако увидев её сегодня, он не мог больше закрывать на это глаза. Было понятно, что она заставляет себя. Тацуя посчитал, что прежде чем решать свои проблемы, следует поговорить с ней.

Идя из Кабинки в автоматическое такси, Тацуя думал над тем, как можно поднять этот вопрос в их разговоре.

Спросить прямо — плохой ход. Если заставить Миюки говорить, то это может навредить ей, он ведь не знал ни о причине, ни о глубине её тревоги. А привести её к этому разговору с помощью других вопросов — всё равно что заставить. Она не военнопленная на допросе, цель не в том, чтобы услышать причину её беспокойства.

Тацуя стоял перед своим домом, так ничего и не решив. Шагнув вперёд, он протянул руку к дверной ручке чуть медленнее, чем обычно.

— Добро пожаловать домой, Онии-сама… Что-то случилось? Тебе нездоровится?!

Обычно он уже бы открыл дверь. Заметив его медлительность, Миюки побледнела.

— Нет, просто задумался. Я дома, Миюки.

«Что же ты делаешь, так волновать Миюки…» — подумал Тацуя.

Не то чтобы он растерял весь запал, но они уже поужинали, а он всё ещё не поговорил с Миюки.

Поев, Тацуя отказался от чая и пошёл принять ванну. Чувствуя себя бодрым, он снова решил попытаться побеседовать с Миюки.

Вернувшись в гостиную, Тацуя увидел Миюки в классическом платье до колен, обрамлённом рюшами. Она уже сняла белый фартук, в котором была ранее.

— Онии-сама, я сейчас приготовлю кофе, подожди немного, — быстро сказала Миюки, Тацуя не успел даже слово вставить, и встала.

Может, она его избегает? Тацуя поспешил развеять такие мысли.

Он не счел, что она его сторонится.

Миюки поняла, о чём Тацуя хочет спросить, и это ей не понравилось. Вот что он подумал.

Но ничего не поделаешь. В отличие от Тацуи, который смутно догадывался о её тревоге, Миюки знала о причине его беспокойства.

Что же тревожит Миюки?..

— Прости, что заставила ждать.

Пока Тацуя размышлял над разными догадками, Миюки вошла в гостиную с кофе на подносе. Вытянутый из задумчивости, он невольно поднял голову и посмотрел на часы.

Поставив чашки с блюдцами на стол, Миюки тревожно всмотрелась в лицо Тацуи.

— Онии-сама… ты точно хорошо себя чувствуешь? Уверен, что не устал? Ты выглядишь слегка растерянным.

Тацуе захотелось цокнуть языком из-за своего промаха. Он снова заставил Миюки волноваться. «Сейчас не время теряться в мыслях», — сказал он себе.

— Миюки, можешь ненадолго присесть?

— Хорошо?..

Однако это — возможность. Хоть это слегка нечестно, но Миюки не сможет убежать или сменить тему разговора.

— Миюки, я волнуюсь о тебе.

Год назад его слова принесли бы Миюки непомерную радость.

Однако сейчас она отвела взгляд, пытаясь не смотреть ему в глаза.

— Что тебя тревожит?

Миюки отказывалась смотреть прямо на него. Тем не менее его это не остановило.

— Ни… ничего.

Её ответу недоставало убедительности. Поняв это, она полностью отвернулась от Тацуи.

— Миюки. Ты мне не скажешь?

Глянув на него сбоку, Миюки заморгала. Взгляд всё ещё не был сфокусирован. Вероятно, для неё было невозможно хранить секреты от Тацуи.

Если бы он смотрел на неё ещё секунд десять, Миюки, скорее всего, сдалась бы и поделилась своими тревогами. Однако судьба капризна, и в этот раз оказалась на неё стороне. Хотя, может быть, Миюки не повезло — её лишили возможности облегчить свои заботы.

Зазвонил видеотелефон, Миюки в панике встала. И хотя под столом лежала беспроводная консоль, Миюки бодро подпрыгнула и пошла к панели на стене.

Увидев имя звонящего, она удивлённо сказала:

— Онии-сама, звонит Оба-сама!

— Прими вызов, — ответил Тацуя, встав перед камерой.

Миюки нажала на кнопку ответа.

На экране появилось лицо Майи.

— Добрый вечер, Тацуя-сан. Я не помешала?

Хотя через экран было не так просто понять, что она имеет в виду, Мая перевела взгляд на столик, где стояли чашки с кофе.

— Нет. Оба-уэ, у вас какое-то дело ко мне?

Тацуя ответил без приветствия, но Мая не стала обращать на это внимание.

— Прошлую субботу Гу Цзе удалось сбежать. Мы поняли почему, и я подумала, что тебе следует знать.

«Неужели об этом должна говорить глава семьи?» — подумал Тацуя. Однако такая мысль была поспешной.

— Похоже, наши переговоры были перехвачены.

— Связь между членами семьи должна быть хорошо закодирована…

— Мы используем почасовую смену кодов, как в национальной обороне, но, по-видимому, их взломали.

Ключ шифрования, используемый членами Йоцубы, сменялся каждый час.

Вот почему каждый месяц Тацуя ехал в Магическую ассоциацию и встречался с посланником, который передавал коды на последующие шестьдесят дней (дополнительные дни служили резервом). Даже кодирующая машина, которую Аяко передала полковнику Бэланс, содержала 43 200 кодов. И чтобы не допустить кражу кодов из машины, использовался максимально возможный уровень секретности.

Было трудно поверить, что все эти меры безопасности оказались бесполезны.

— Значит, следует думать, что этот звонок тоже может быть перехвачен?

Однако как бы трудно ни было в это поверить, у Тацуи не было причин сомневаться.

— Верно. Вот почему следующий раз, когда мы найдём зацепку, передадим тебе информацию через письмо.

— Понял.

Хоть она и сказала «письмо», обычной почтой, разумеется, пользоваться не станет.

И ещё одно: поскольку она позвонила им сегодня, значит новая зацепка уже нашлась. Тацуя понял, что она собирается передать данные завтра.

— Это всё, что я хотела сказать… Ах да, Тацуя-сан. Всё идёт хорошо с Дзюмондзи-доно и дочкой семьи Саэгуса? Я слышала, что сын семьи Итидзё тоже присоединился.

— Если вы говорите о встрече, то всё идёт гладко.

«Почему она об этом вдруг вспомнила?» — подумал Тацуя, но ответил особо не раздумывая.

— Правда? Пожалуйста, постарайся. Но и не переусердствуй.

Тацуя вопросительно посмотрел на Майю.

Выражение у него на лице стало смешным? Мая улыбнулась:

— Боже-боже, разве ты не заметил? На участии дочки семьи Саэгуса настоял не Дзюмондзи-доно, а сам глава Саэгусы. Встреча — это предлог, что-то вроде свидания для тебя и неё.

Зачем это говорить при Миюки? В душе возникла паника, однако Тацуя не показал это на лице.

— Значит, у них такие намерения. Я буду осторожен, — ответил он, нахмурившись, чем показал своё недовольство.

— Да, постарайся. Увидимся. Доброй ночи, Миюки-сан.

— Спасибо огромное.

— Спокойной ночи, Оба-сама.

Звонок закончился. Перед теперь уже чёрным экраном Тацуя повернулся к Миюки.

Как и ожидалось, та разозлилась.

Однако лицо её не изменилось.

На Тацую накатила сильная тревога. И тем не менее он чувствовал, что знает причину.

Тацуя не испытывал радости от того, что его ревновали. Он никогда не хотел, чтобы Миюки хандрила или обвиняла его. И в то же время он не считал ревность Миюки источником беспокойства.

Тацуя полагал, что Миюки нет смысла как-то себя сдерживать. Но в то же время это доказывало, что сестрёнка повзрослела или взрослеет.

Кроме того, некоторые люди говорили, что ревность женщины представляет глубину её любви.

Тем не менее нельзя сказать, что ревность — достоинство. Хотя интуиция шептала, что это изменение в Миюки нежелательно, здравый смысл говорил, что это подходящее изменения для леди.

«Можешь открыто выражать свою ревность, как прежде», — Тацуя не смог сказать ей это.

* * *

[4]

На следующий день, 12 февраля, пошёл снег.

Приближался рассвет, но из-за затянувших небо тяжёлых облаков было всё ещё темно.

Выйдя из храма Якумо, Тацуя побежал по улице со скоростью почти шестьдесят километров в час.

Двигаясь так быстро, еще и при подобном освещении было нелегко разглядеть прохожего. Но эту женщину узнал бы любой, тем более — Тацуя.

Внешность выдавала её сразу.

Если быть точнее, он узнал её не по лицу, которое скрывали низко опущенный козырёк кепки, громоздкие солнцезащитные очки и натянутый чуть ли не до носа шарф. Тацуя бежал вниз по склону, однако сумел остановиться в двух шагах от женщины.

— Доброе утро, Йосими-сан.

Та слегка поклонилась в ответ, а потом достала из кармана пальто большой конверт и протянула его Тацуе.

Посыльным Майи оказалась Йосими.

— Подтверждаю получение письма, — сказал Тацуя и получил в ответ еле заметный кивок.

Из-за размера очков он даже не мог с уверенностью сказать, смотрит ли Йосими на него.

Не в силах разглядеть выражение девичьего лица, Тацуя опять посмотрел на её наряд. Он казался не слишком уместным и мог вызвать у прохожих подозрения в попытке спрятать лицо.

В том, чтобы носить шарф зимой, нет ничего необычного. Кепка может быть данью моде. Сочетание этих двух предметов гардероба никого не удивит. Но очки…

— Йосими-сан, в таком виде ты привлекаешь к себе много внимания, хотя явно рассчитывала на обратное. Возможно, стоит снять очки? — Тацуя не удержался от предложения, хотя и знал, что не стоит вмешиваться.

Йосими дважды отрицательно качнула головой.

Тацуя вернулся домой и принял душ, а потом, в ожидании обеда, решил распечатать письмо.

— Онии-сама, еда готова. — Миюки, которая появилась из столовой, чтобы пригласить брата за стол, с одного взгляда поняла, что за конверт он держит. — Об этом Оба-сама говорила вчера?..

— Да, — кивнул Тацуя, заканчивая чтение. Он встал и передал письмо сестре.

Миюки взяла его с явным сомнением, прочла — и широко распахнула глаза. Её взгляд выдавал искреннее удивление.

В письме говорилось, что Гу Цзе мог сбежать благодаря помощи военных.

— Похоже, коррупция проникла повсюду, и силы самообороны не стали исключением. Надеюсь, эта гниль коснулась их лишь частично. — Тацуя забрал письмо и сунул обратно в конверт. — Впрочем, не будем зацикливаться на ошибках прошлого, когда наша цель готова нанести нам любой вред ради достижения желаемого. У нас нет причин сдерживаться.

— Онии-сама… — Миюки с тревогой взглянула на брата.

Тот улыбнулся и слегка погладил её по голове, затем пошёл в столовую.

* * *

Первым уроком у класса 2А была практика по теме «Определение условий завершения магии».

Не существует магии, которая длится вечно, у всех заклинаний есть эффективное время работы. Но в то же время существует магия без явных временных рамок, у которой невозможно точно определить, как долго она продлится.

Одна последовательность магии не может влиять на другую. Без использования Прерывания заклинания (Грамм-сноса) и Рассеивания заклинания (Грамм-рассеивания) прервать вызов магии невозможно. Можно лишь переписать изменение явления большей силой.

А потому для перезаписи другой магии необходима более высокая сила вмешательства. Это верно, даже если цель — вернуть состояние, которое было до изменения. В случае заклинаний с неясными условиями конца, нагрузка на волшебника только усиливается. Вот почему определение условий завершения магии — чрезвычайно важный фактор в оценке способностей волшебника.

В целом, для определения этих условий есть два способа. Первый — включить эффективное время (от начала работы до конца) прямо в последовательность магии. Этот метод в основном используется в устройствах полёта Тауруса Сильвера.

А второй — поставить условия успешного завершения магии. До тех пор пока нужная модификация события не достигнута, магия продолжит работать. Потому этот способ менее эффективен, но его очень часто используют на практике.

И на сегодняшнем занятии практиковались заклинания с изменяемым временем действия. От ученика требовалось поменять цвет белого пластикового шара на красный, затем на зеленый и на синий — десять раз за тридцать секунд. Хотя в каждом случае время и количество могло отличаться, общим было то, что на один цвет давалась одна секунда.

Если изменение сделано слишком поздно, то будет превышен лимит по времени. Если же слишком рано — возрастёт необходимая сила вмешательства для перезаписи предыдущей последовательности магии. Не обязательно изменять цвет каждую секунду, но если совершать ошибки слишком часто, через некоторое время применить магию станет очень трудно.

Сегодня практика не оценивалась, поэтому ученики разделились на группы и стали выполнять упражнение. Те, кто ждал своей очереди, следили за временем. Иными словами, один применял магию, а другой наблюдал за секундомером в своём терминале. По крайней мере, так прошла предыдущая тренировочная сессия.

В этот раз количество учеников в классе 2А стало проблемным. Так как они упражнялись по двое, а не по трое, один оставался без напарника. И случайно эта участь досталась Миюки.

Хотя все её одноклассники захотели быть с ней в паре, каждый из них уже успел выбрать себе партнера и теперь был готов отказаться от него. Так Миюки и осталась одна.

Вчера они слушали теорию и проводили эксперименты, поэтому проблемы не возникло. Расписание с прошлой недели не менялось, и всё шло бы своим чередом, если бы не одно «но» — «перевод» Масаки.

— Шиба-сан, хочешь со мной в пару? — подошёл к ней и предложил он, после того как учитель рассказал смысл практики.

В зале для практики все зашумели. Из уст учеников, особенно парней, полились сожаления и проклятья, хотя и ограничились простыми «чёрт, опоздал!».

— С удовольствием. Буду рада поработать с тобой, Итидзё-кун, — кивнула она, мило улыбнувшись.

Даже Миюки не хотелось практиковаться в одиночку.

«Что тут сложного?» — подумал Масаки, когда ему объяснили суть упражнения.

В это время ученики Третьей школы практиковали использование магии на цели, скрытой за стеной. Разумеется, чтобы научиться попадать по противникам, прячущимся за препятствиями.

Масаки невольно вспомнил практические занятия в ориентированной на подготовку к реальным сражениям Третьей школе и подумал, что в Первой больше внимания уделяется тонкому мастерству.

И это впечатление только усилилось после наблюдения за Миюки, которая идеально уложилась в отведенные на упражнение тридцать секунд. Но еще сильней Масаки восхитился яркими, насыщенными цветами, в которые окрашивался шар — это очевидно демонстрировало силу её вмешательства.

— Ровно тридцать секунд. Как и ожидалось от тебя, Шиба-сан.

— Огромное спасибо. Итидзё-сан, начинай, когда захочешь.

В знак вежливости Масаки похвалил талант Миюки и после слов столь красивой девушки светился воодушевлением.

Он мгновенно освободил разум от лишних эмоций и, будто в настоящем бою, сосредоточил всё внимание на цели.

— Как установить таймер? Хочешь, чтобы каждые десять секунд раздавался сигнал?

Масаки хотел было сказать, что ничего не нужно, но передумал.

— Да… на последние десять секунд сделай обратный отсчёт.

Мысль о том, что Миюки сделает что-то для него одного, пусть даже это будет всего лишь обратный отсчёт, очаровала Масаки.

— Хорошо.

Услышав её кристально-чистый голос, Масаки почти улыбнулся, но потом вздрогнул и вновь сделал серьёзное лицо.

— Скажи, когда нужно начинать. — Масаки мысленно перешёл в боевой режим и снова сосредоточился на своей магии.

— В таком случая три… два… один… Старт!

Установив время завершения магии согласно внутренним часам, Масаки последовательно активировал заклинания.

Красный — зелёный — синий.

Красный — зелёный — синий.

Цвета не уступали яркостью созданным Миюки.

Масаки почувствовал удовлетворение от того, что не слабей её в магии.

Красный — зелёный — синий.

Красный — зелёный — синий.

Ритм начал сбиваться — наверное, из-за посторонних мыслей.

Он попытался исправить ошибку.

Красный — зелёный — синий.

Его чувство времени говорило, что расхождение исчезло.

Красный — зелёный — синий.

Однако теперь он слишком поспешил.

Красный — зелёный — синий.

Масаки подождал больше одной секунды, чтобы замедлиться.

Красный — зелёный — синий.

Благодаря этому интервалы между заклинаниями снова стали равными. Масаки решил окончательно отрегулировать их во время обратного отсчёта.

— Десять… девять… восемь… — начала Миюки.

Погрешность оказалась менее секунды.

Масаки решил скорректировать её на последних секундах.

— Три… два…

Красный — зелёный.

— Один… синий.

Пластиковый шар снова побелел.

— Конец, — с небольшой задержкой закончила отсчёт Миюки. — Осталось ноль целых семь десятых секунды. Трудно представить, что ты впервые выполняешь это упражнение, Итидзё-сан, — улыбнулась она.

У Масаки чуть не дёрнулось лицо, но он скрыл это за улыбкой.

Погрешность в прохождении упражнения — плюс-минус одна секунда от общего времени. Он уложился благодаря обратному отсчёту. Вспомнив, что Миюки прошла с идеальным временем без помощи, Масаки помрачнел.

— Ровно тридцать секунд. Неплохо, Хонока.

— Хе-хе, это моя специализация.

А услышав, о чём говорят по соседству, испытал ещё большее потрясение.

За оставшееся время тренировки Масаки смог добиться нужного результата самостоятельно.

* * *

[5]

Закончились утренние уроки.

— Итидзё-сан.

Потрясённый тем, что пришлось приложить усилия на практическом занятии, Масаки наконец опомнился. К нему обратилась девушка.

Он, как и любой волшебник, обладал хорошей памятью. Так что когда повернул голову, практически без заминки вспомнил имя Хоноки.

— Эм, Мицуи-сан?

Однако он запомнил её не из-за того, что их ранее познакомили, и не из-за того, что слышал от кого-то её имя. Он вспомнил, кто в прошлом году на Турнире девяти школ победил в соревновании «Иллюзорные звёзды».

— Да, я Мицуи Хонока, — она довольно кивнула.

Хонока не проявляла интерес к Масаки, но раз они знают друг друга по имени, разговор пойдёт легче. Она улыбнулась от облегчения.

Он понял, что её улыбка — простая вежливость.

— Итидзё-сан, хочешь пойти в столовую вместе?

— Вместе?

Поэтому его и удивило подобное приглашение.

— Да, вместе с нами, — Хонока оглянулась через плечо на Шизуку и Миюки.

Встретив взгляд Масаки, Шизуку кивнула, не изменившись в лицеа. Или она поклонилась? Он не понял.

Миюки же скрыла свои истинные мысли за улыбкой, и поэтому. Масаки решил, что она не считает его помехой.

— Вы не возражаете, чтобы я пошёл с вами?.. — спросил Масаки, снова невольно перейдя на подчеркнуто вежливый тон.

Миюки заметила его взгляд, и ее улыбка стала натянутой, но потом смягчилась.

Вежливая фальшь сменилась искренним теплом.

— Разумеется нет, — ответила Миюки.

— Тогда с удовольствием!

Масаки решительно поднялся.

— Не может быть? — Эрика первой заметила слегка припозднившуюся группу Миюки.

Вчера она ждала, что Масаки будет хвостом ходить за Миюки, и удивилась, что он держался на расстоянии. Но сейчас, когда Масаки повёл себя согласно её ожиданиям, Эрика начала что-то подозревать.

И не только она. Лео и Микихико тоже озадаченно смотрели на парня.

— Онии-сама… не возражаешь, если Итидзё-сан присоединится к нам?

— Нет, — мгновенно ответил Тацуя, который воспринял происходящее как нечто совершенно естественное.

Удивился, скорее, сам Масаки.

— Итидзё, знаешь, как делать заказ? В нашей столовой стандартная система, — Тацуя прямо и не слишком дружелюбно обратился к изумлённому Масаки.

— А, да. Трудностей не возникнет.

— Пойдём, Итидзё-сан, — поторопила его Миюки, и он вместе с ней отправился к машине, чтобы сделать заказ.

Хонока и Шизуку пошли следом.

Получив свой обед, Миюки села возле Тацуи.

Масаки выбрал место перед ней, Хонока — рядом с ним, напротив Тацуи.

Выбравшая это место Эрика уступила ей и решила пересесть к Миюки.

Она нарочно пошла вокруг стола, а потом вдруг обратилась к Масаки:

— Итидзё-кун, как проходит расследование?

Приступивший к супу Масаки чуть не подавился. Он уже несколько раз видел Эрику и потому не поразился её слишком фамильярному отношению. Его удивило другое. В месте, где кто угодно может услышать их, она задала вопрос, который затронул его граничащий с нарушением закона долг.

— Эрика, Итидзё только приехал в Токио. Каким бы выдающимся волшебником он ни был, за один день невозможно совершить подобный подвиг.

Пока Масаки думал над ответом, за него неожиданно вступился Тацуя.

— Наверное, это так.

— Верно, Эрика. Не стоит задавать вопросы в подобном тоне. Итидзё-сан, прости, — укорив Эрику, Миюки поклонилась Масаки.

— Нет, эм, не нужно извиняться, — тот смутился.

Миюки невинно улыбнулась. Наверное, чистосердечная реакция Масаки ей была в новинку.

— Тем не менее я завидую тебе, Итидзё-сан.

— Э? Почему?

Миюки смотрела на него с такой чарующей улыбкой, что Масаки всё сильнее и сильнее терял самообладание.

— Онии-сама назвал тебя выдающимся волшебником, с тобой он неожиданно добрый, — в голосе Миюки прозвучали обвиняющие нотки. Или то была зависть?

Конечно, Миюки пошутила, но Масаки так растерялся, что с трудом сохранил спокойствие, а голова будто опустела — он не заметил даже, что Миюки назвала Тацую «Онии-сама».

— Это не так, — сказал Тацуя, вероятно, в попытке отвлечь внимание сестры от Масаки, хотя мог и укорять её за такие шутки над новичком в их компании. Как бы то ни было, Тацуя снова выступил спасителем Масаки.

— Так, Тацуя-сан, ты в конце концов признал способности Итидзё-сана? — неожиданно в разговор встряла Хонока, которая словно поддерживала Миюки. — Соперничество между парнями — это замечательно.

— Может, оно так выглядит, но с точки зрения магической силы Итидзё намного лучше меня, — Тацуе пришлось отвлечься от Миюки и переключить внимание на сидевшего перед ним Масаки.

— Но разве сегодняшнее упражнение не входит в твою специализацию, Тацуя-сан?

— Ну, просто эта задача требует точности, а не скорости и силы, — ответил он честно, но не принижая себя.

— Тацуя-сан с самого начала менял цвет шара, идеально выдерживая каждую секунду, — заговорила Мизуки, словно это её похвалили. Похоже, она совсем расслабилась.

— Правда?! Тацуя-сан, это невероятно!

Слова Хоноки и Мизуки сильно ударили по Масаки. Это не ускользнуло от сидевшей перед ним Миюки, и она решила его утешить:

— Я всегда остаюсь в пределах отведённого времени, но иногда чуть спешу или медлю в середине.

Однако Хонока, которая сидела рядом, а значит находилась ближе к нему, не заметила.

— Тацуя-сан, неужели тут есть какой-то трюк?

Обрадовавшись, что Миюки проявила симпатию к Масаки, она не смогла удержаться от того, чтобы привлечь внимание Тацуи.

С точки зрения Хоноки всё шло по плану.

Она и предложила пригласить Масаки за их стол. Хонока намеревалась подтолкнуть его к Миюки и использовать эту возможность, чтобы подобраться поближе к Тацуе.

Было бы жаль говорить, что это подло.

«В любви и на войне все средства хороши» — гласит популярная фраза из английской трагикомедии XVII-го столетия. Но сейчас некоторые методы ведения войны запрещены на международном уровне, так что эта фраза верна не во всём.

В делах любовных она остаётся точной, но нельзя сказать, что всё дозволено. Например, с точки зрения морали считается неприемлемым, если женщина солжет о своей беременности, заставляя парня дать денег, чтобы она отстала.

И всё-таки поступок Хоноки — не грязная игра. Если хорошенько подумать, для влюблённой девушки естественно вести себя так. Использовать подобную стратегию против друзей плохо, но это в очередной раз доказало, как сильно Хонока любит.

* * *

Оставив Миюки в школе, Тацуя вернулся домой, сел на свой любимый мотоцикл и поехал в Цутиуру. Разумеется, на базу бригады 1-0-1 сил обороны, где находился штаб Отдельного магического батальона.

В штанах из искусственной кожи и большой куртке, да еще и на мотоцикле Тацуя выглядел грубовато. Но у ворот базы была важна лишь идентификационная карточка, так что Тацую пропустили, как только он снял шлем.

Припарковав мотоцикл перед штабом, он хмуро посмотрел на третий этаж здания. Мрачность объяснялась не рапортом или необходимостью в совете, а предстоящим разговором.

Но от него нельзя отказаться. Свою официальную позицию в отношении теракта, совершённого Гу Цзе в Хаконе, Десять главных кланов приняли главным образом для того, чтобы ослабить ненависть немагического общества к волшебникам.

Однако после услышанного об активности Гу Цзе в Камакуре решили, что Тацуя разберётся с ним как можно скорее. И не по приказу Майи, он сам предложил это сделать.

Гу Цзе пользовался волшебниками как инструментами в буквальном смысле этого слова, что противоречило желанию Тацуи дать волшебникам способ жить мирно и не становиться орудиями войны.

Разница между ними была неприемлема. Тацуя не мог допустить существование такого человека в будущем, которое хотел создать.

Преступник должен быть уничтожен. И ради этого придётся избавляться от жертв, которых он превратил в свои инструменты…

Слегка качнув головой, чтобы успокоиться, Тацуя вошёл в здание и попросил сообщить о его прибытии. На самом деле он не хотел даже звонить заранее, но нельзя заявиться вот так вдруг, хотя бы не оповестив о себе.

До назначенного времени оставалось пять минут, но Тацуя направился в кабинет командующего. На базе, как всегда, не хватает кадров? Он почти никого не встретил по пути.

— Особый лейтенант Оогуро, — постучавшись, доложил он.

Разумеется, его голос не прошёл через дверь напрямую, она была оснащена микрофоном, автоматически реагирующим на речь. Впрочем, посетители не знали об этом.

— Войдите.

На самом деле голос раздался из встроенного в дверь динамика. Но технология продвинулась настолько, что пользователь её даже не замечал.

Тацуя услышал, как щелкнул замок, и открыл дверь.

Казама сидел за своим столом и сегодня, похоже, был один. Перед ним находился сенсорный экран терминала — вероятно, до прибытия Тацуи командир просматривал какие-то предложения или рапорты. Повышение в звании наверняка привело к расширению обязанностей.

Тацуя встал перед столом и отдал честь.

Хотя Казама поднялся и отсалютовал в ответ, тут же сел на место. Тацуя, которому не предложили сесть, продолжил стоять.

— Особый лейтенант, вольно. Что вдруг привело тебя сюда? — спокойно, без тени недовольства произнёс Казама.

— Наши разговоры могут быть перехвачены, и я подумал, что об этом следует доложить вам напрямую.

— Хм… хочешь сказать, шифровальный код моего батальона взломан?

— Так точно. На самом деле меня предупредили, что с большой вероятностью коды связи семьи Йоцуба уже расшифрованы, — Тацуя сразу выложил один из своих козырей.

Казама приподнял брови:

— Только мне кажется, что наши коды сложнее, чем у Йоцубы.

— Я тоже так думаю, но всё же решил что это достаточная причина для осторожности.

Хотя Тацуя не обосновал своё мнение, Казама не стал возражать.

— Хорошо. Теперь скажи, чего ты хочешь, особый лейтенант.

— Есть вероятность, что иностранные элементы проникли на базу Зама, где находится тренировочный центр войск специального назначения.

Тренировочный центр войск специального назначения — в нём волшебников улучшают самыми разными способами, включая увеличение магической силы, после чего они становятся так называемыми «Специальными тактическими солдатами». Несмотря на своё название, это не совсем тренировочный центр, а место, где проводят эксперименты над людьми. Существует несколько таких мест, где военные держат подопытных.

Даже этой информации достаточно для скандала в министерстве обороны, но у базы Зама был ещё один секрет. В её стенах проводились совместные с USNA исследования.

Для всего мира это было тайной, но факт оставался фактом: они использовали японцев в экспериментах каких-то иностранцев.

Это — тёмная сторона вооружённых сил, которая никогда не будет обнародована, и постыдное наследие довоенных дней.

А Тацуя сообщал, что подобный объект, который постоянно находится под надзором, частично захвачен иностранцами.

— Что-то произошло?

Казама не удивился и не спросил, правду ли ему сказали. И даже не поинтересовался, на каких основаниях Тацуя заявил это. Он лишь пытался понять, что могло произойти, чтобы Тацуя пришёл к такому выводу.

— В прошлую субботу на рассвете я гнался за человеком, виновным в хаконском теракте, Гу Цзе, и в погоню вмешались волшебники с навыками «горения». Они, без сомнений, должны были находиться в режиме готовности на базе Зама.

Тренировочный центр войск специального назначения на базе Зама был особенно полезен во время войны, его психокинетиков улучшали для использования «воспламенения» или «взрыв». Йосими выяснила, что три человека, которых Тацуя убил прошлую субботу в Камакуре, оказались волшебниками, переделанными в «Генераторов» в этом центре.

— Хочешь сказать, террористы дотянулись до базы Зама?

— Так точно.

Сложив руки на груди, Казама нахмурился, стиснув зубы. То, что Чжоу Гунцзинь скрывался на второй базе снабжения Удзи, уже было большим скандалом, но с географической точки зрения дело базы Зама намного серьёзнее.

Она находилась совсем близко к столице, Токио. Объект, построенный ради сокрытия правды об экспериментах над живыми людьми. Комфортная клетка, где держат солдат, каждый из которых в бою стоит минимум танка.

Волшебники, над которыми проводили эксперименты, сумели сбежать — это само по себе большая проблема, но они еще и оказались в подчинении у агента, который работает против Японии. Если об этом станет известно, всё не закончится тем, что силы национальной обороны возьмут на себя ответственность.

— Кто знает об этом? — закрыв глаза, спросил Казама.

— Пока только члены семьи Йоцуба.

Другими словами, информация не попала к Десяти главным кланам. Услышав это, Казама заметно успокоился. Но руки его оставались сложенными на груди, а лицо нахмуренным.

— Особый лейтенант, ты собираешься напасть на базу Зама?

— Никак нет, подполковник. — Тон Тацуи еле заметно изменился. — Хоть Чжоу Гунцзинь и скрывался на второй базе снабжения Удзи, не думаю, что Гу Цзе пойдёт на нечто подобное.

— Гу Цзе… так зовут главаря террористов? — шёпотом повторил Казама, чтобы имя отпечаталось в памяти, затем посмотрел на Тацую, опуская руки. — Но разве ты только что не сказал, что люди с экспериментальными телами базы стали пешками Гу Цзе?

— В этом нет сомнений. Улучшенные волшебники из специального тренировочного центра в самом деле были превращены в «Генераторов», но предполагать, что Гу Цзе присутствовал там лично, преждевременно.

— Хочешь сказать, что кто-то из базы вступил в сговор с Гу Цзе и вывел улучшенных волшебников наружу?

— Так точно.

— Хм… это более вероятно, чем проникновение иностранцев на базу. Но как это удалось провернуть?

— Скорее всего, члена персонала превратили в марионетку. Вероятно, у врага есть волшебник, способный лишить человека воли и провести сложную операцию превращения в «Генератора».

Поставив локти на стол и переплетя пальцы, Казама задумался.

— Известно, кого сделали Генераторами?

— Вот, — Тацуя достал из кармана незапечатанный конверт и передал командиру.

Казама достал из него три сложенных листа бумаги — фотографии и характеристики троих людей, превращённых в Генераторы.

— Если поделимся этой информацией с базой Зама, то, вероятно, за несколько дней выявим марионеток. Возможно ли оставить расследование на меня? — Казама, продолжая сидеть, посмотрел Тацуе в глаза. Даже, можно сказать, уставился на него, учитывая силу у него во взгляде.

Тацуя достал свой второй козырь:

— Откровенно говоря, я знаю, где прячется Гу Цзе. Однако это место возле базы Зама.

— Волнуешься, что она может вмешаться, из-за чего начнётся полномасштабный бой? — низким и мрачным голосом спросил Казама, Тацуя ответил сразу же:

— Вероятность этого существует. Особенно из-за того, что волшебники из тренировочного центра базы Зама враждебно настроены по отношению к Десяти главным кланам. Будет опасно, если посланный туда на расследование человек сильно разозлит их.

Казама не мог отрицать это. Тот объект построили, чтобы не дать экспериментальным волшебникам даже шанса выйти. А раз так, то побег для них — не более чем мечта. И всё-таки неоспоримый факт — каждый год Десять главных кланов помогали ловить сумевших ускользнуть подопытных.

Возможно, это прозвучит не совсем гуманно, но избавиться от сбежавших армии проще, чем держать их под присмотром. Ибо пока живы объекты экспериментов, для сохранения тайны требуется намного больше сил. Но если нет человека — нет и проблемы. Прибавим сюда влияние властей, и скрыть следы не составит труда. Да и стоить это ничего не будет.

Если в штабе узнают, что рядом с Замой вспыхнул неизвестный конфликт, в который вовлечены члены Десяти главных кланов, тем более Йоцубы… Они намеренно дадут подопытным сбежать и переложат ответственность за их уничтожение на семью Йоцуба. Вероятно, события пойдут именно по такому сценарию.

— Чтобы гарнизон базы Зама не стал вмешиваться, нужна помощь генерала.

— На это нет времени. Гу Цзе сбежит.

— Особый лейтенант, ты хочешь, чтобы мы провели зачистку?

— По возможности я буду избегать сражения с военными. Но если бой начнется случайно или на нас нападут, я сотру все следы до единого.

Тацуя имел в виду, что при необходимости применит Туманное рассеивание даже на союзных войсках.

— Что ж, ничего не поделаешь, — Казама хмуро, но без лишних сомнений разрешил использование Туманного рассеивания.

* * *

Уладив все дела в Цутиуре, Тацуя подъехал к базе Зама к восьми вечера.

О намерении направиться сюда он не говорил ни Катсуто, ни Маюми. И Масаки, разумеется, тоже… Ещё он пропустил сегодняшнюю встречу. Его компаньонами были члены семьи Йоцуба.

Похоже, все уже собрались. Оставив мотоцикл на стоянке общественного парка, Тацуя подошёл к фургону.

— Фумия, Аяко, благодарю, что пришли в будний день, — прошептал он своим притаившимся троюродным брату и сестре.

— Тацуя-ниисан! — тихо ответил Фумия, но не сумел скрыть изумления. — Я даже не почувствовал тебя. Твоя невидимость становится всё лучше и лучше.

— Добрый вечер, Тацуя-сан. Понимаю, что этого требуют обстоятельства, но не мог ты быть внимательней? Моё сердце может не выдержать.

Фумия открыто похвалил его, а Аяко упрекнула. Её отношение слегка изменилось с объявления о его помолвке с Миюки.

Она вела себя менее сдержанно, и выглядело это так, словно дистанция между ними сократилась.

Однако с помощью этой наигранности Аяко пыталась принять реальность.

— Кажется, Йосими-сан вот-вот потеряет сознание от шока.

Как обычно скрытно одетая Йосими, стоявшая возле Аяко, качнула головой.

— Йосими-сан, не нужно сдерживаться. Несмотря на свою прямоту, Тацуя-сан полностью лишен всякого здравого смысла. Если скроешь правду сейчас, это не приведёт ни к чему хорошему.

Слова прозвучали неожиданно резко, но Йосими не стала бы затаивать обиду. Она была, скорее, из тех, кто позволяет себе расслабиться.

— Я в порядке. Меня так просто не испугать.

— Да?.. А я вижу, что ты весьма удивлена.

— Это не так. Я — взрослая.

А еще рядом с Аяко Йосими становилась довольно разговорчивой и, вероятно, менее настороженной, поскольку они были двоюродными сёстрами. Аяко и Фумие Тацуя приходился старшим троюродным братом со стороны отца.

Йосими же — дочь брата матери Аяко. Другими словами, двоюродная сестра по матери.

Её полное имя — Синономэ Йосими. Ей исполнился двадцать один год, но она не ходила в школу. Даже в старших классах девушка училась удалённо и потому могла свободно выполнять задания по слежке.

Было бы понятно, стань она своего рода старшей сестрой для Аяко, но, судя по всему, инициатива принадлежала Аяко. И не из-за её статуса дочери нынешнего главы семьи Куроба, а из-за их характеров.

— Тацуя-ниисан, переоденешься внутри? — спросил Фумия, не обращая внимания на шутливый разговор девушек.

В фургоне лежала подготовленная для этого задания боевая экипировка.

К слову, Фумия, как всегда, был одет в женскую одежду, но выглядел привлекательнее, потому что использовал больше макияжа.

— Да, — Тацуя вошёл в автомобиль, никак не прокомментировав образ хорошенькой девочки Фумии.

Приготовленное Йоцубой боевое обмундирование походило на одежду, в которой Тацуя пришёл сюда. Единственное различие заключалось в том, что под куртку надевался комбинезон. Однако по боевой мощи он мог соперничать с Мобильным костюмом Отдельного магического батальона.

Сегодня Тацуя использовал не Сильвер Хорн, CAD в форме пистолета, а Сильвер Торус браслетного типа с дополнительным устройством для мысленного управления, и под курткой прятал не ещё один CAD, а пистолет и нож. Если их задержит полиция, вопросами дело не ограничится. Это тоже было одной из причин, почему они переоделись здесь, а не где-то в другом месте.

Тацуя надел шлем с функцией противогаза. Фумия смотрел на него с восхищением. Сан он был одет в мини-платье, украшенном множеством декоративных пуговиц — тем не менее все они были газовыми и световыми гранатами.

— Выдвигаемся, — обратился Тацуя к Аяко.

Смотревший на него Фумия тут же кивнул.

Аяко и Йосими, почему-то затеявшие спор о том, чей костюм больше подходит для задания, повернулись к Тацуе и чуть поклонились.

Затем Тацуя пошёл вперёд.

И сразу же за ним Фумия и Аяко, а также несколько людей в чёрном.

Йосими осталась на месте, вокруг неё расположились замаскированные бойцы.

— Наблюдение довольно плотное, — взволнованно сообщила Аяко, глядя в подобие бинокля — прибор, визуализирующий электромагнитные волны, в том числе инфракрасное излучение.

Они трое, прячась под полем невидимости Аяко, наблюдали за целевым зданием. Йосими считала «память» о новом укрытии Гу Цзе из трупа Генератора. На бумаге это был всего лишь трёхэтажный частный госпиталь, на самом же деле здесь находилось неофициальное исследовательское учреждение, в котором проводили незаконные опыты по заказу армии. Серьёзные меры безопасности не вызывали удивления.

— Проникнуть в здание не очень сложно, но с такой системой наблюдения вряд ли они ограничились обычными охранниками. Возможно, нас ждёт ещё что-то.

— Полагаешь, внутри какая-то ловушка?

— Да, — подтвердил Тацуя, глядя на всё собственными глазами.

Учитывая, что речь об организации, привыкшей работать с военными, они наверняка будут подготовленными.

Владельца госпиталя, вероятно, уже переделали. Или же просто убили. Любой мог догадаться об этом.

Так что Тацуя решил проверить здание и внутри, и снаружи.

Меры безопасности были, без сомнений, хороши, но не превышали частный уровень. Они сильно проигрывали сети датчиков, установленных на «Кроссе с препятствиями» Турнира девяти школ.

Он увидел, что внутри здания находится девять человек.

Пять из них — с информационной структурой обычных людей. Вероятно, доктора и медсёстры.

У одного человека наблюдался шум в информационной структуре головы. Скорее всего, это превращённый в марионетку директор госпиталя.

У двоих была искажённая информационная структура, которую Тацуя видел прежде. Без сомнений, это Генераторы.

И ещё там находился один мужчина с необычной информационной структурой. Она больше напоминала структуру обычного человека, а не Генератора, но удивляли данные о возрасте.

Даже если человек выглядит моложе, его настоящий возраст всё равно будет виден, а телесный возраст будет показан как информация о здоровье.

Однако в информационном теле, на которое сейчас смотрел Тацуя, были две записи о возрасте.

«Где-то я уже видел подобное информационное тело… у кого же это было?»

Прокрутив в голове множество воспоминаний, Тацуя быстро нашёл нужное.

«Понятно, у Чжоу…»

Поскольку тогда Тацуя сосредоточился исключительно на том, чтобы определить истинное местоположение скрытого под Кимон Тонко Чжоу Гунцзиня, эта аномалия в информационной структуре прошла мимо его внимания. Тацуя, который не мог забыть ни одной детали, почувствовал дискомфорт.

— Нашёл его. Вероятно, это сам Гу Цзе, — прошептал он.

Аяко и Фумия напряглись.

— Давайте действовать, — тоже шёпотом ответил Фумия. Аяко, видимо, тоже не возражала.

Они втроём пошли к главным вратам. Благодаря магии людей в чёрных костюмах обычные горожане не видели их. Хотя приказали по возможности избегать боя, если будет вероятность вмешательства военных, приказ будет проигнорирован.

— Тацуя-сан.

Кивнув Аяко, Тацуя нажал на кнопку передатчика, который держал в руке.

Свет над воротами погас. Люди в чёрном перерезали ведущие в здание электрические провода. В том числе и провода, проложенные под землёй, — благодаря магии не было необходимости копать.

Но даже частный госпиталь оставался госпиталем, в котором наверняка был аварийный источник питания.

Убедившись, что сигнализация отключилась, Тацуя дал знак Аяко.

Используя её Ложную телепортацию, они переместились на крышу госпиталя.

Электричество пока не восстановилось.

— Действуем по плану.

А план был прост: Аяко обеспечивает отход, а Фумия её защищает.

Тацуя самостоятельно захватывает Гу Цзе.

Аяко и Фумия возражали, но они не дети, чтобы ставить палки в колёса, когда план уже приводится в действие.

— Будь осторожен.

Брат и сестра, сейчас похожие на милых сестричек, хором пожелали ему удачи.

Электричество восстановилось почти в ту секунду, как Тацуя шагнул с крыши в здание.

Он не запаниковал, потому что примерно такой скорости и ждал, а потому нельзя сказать, что он проскочил как раз вовремя.

Однако беспечным он тоже не был. Из-за отключения электричества цель догадалась, что проводится такая операция? Обладатель информационного тела, которым, по мнению Тацуи, был Гу Цзе, вышел из своей комнаты на третьем этаже и направился прямиком к аварийной лестнице.

Для Тацуи это было удобно — риск вовлечь докторов и медсестёр уменьшился.

Он бросился к аварийному выходу, но вдруг остановился, добежав до последней в коридоре комнаты.

Впереди просвистели пули, пробив дверь и сделав дыры в стене напротив.

Тацуя переключил свой «взгляд» с аварийной лестницы на оружие сидевшего в засаде человека, а затем применил «Разложение».

С помощью Рассеивания заклинания он уничтожил последовательность магии «Возгорания».

Та же участь постигла и оружие другого Генератора, который подходил сзади.

Дверь отворилась настежь, и превращённые в Генераторов волшебники бросились в атаку.

Они, бывшие агенты, превращённые в Генераторы в военном учреждении, обладали усиленными магическими навыками, а вдобавок нечеловеческими силой и скоростью. Один из Генераторов попытался ударить Тацую ножом.

Однако Тацуя — боевой волшебник, которого в бывшей Четвёртой лаборатории учили не только заклинаниям, но и рукопашному бою. И в тренировках больше внимания уделялось не магии, а физическим способностям. В первую очередь его тщательно научили контролировать тело с помощью псионов.

Он не проходил биохимического улучшения, но устранил этот недостаток, защитив информационную структуру мышц — теперь даже если нагрузка на кости превысит пределы, организм не пострадает.

Генераторы применили на Тацуе «Воспламенение тела» без CAD — доказательство того, что они бывшие псионики.

Тацуя снова использовал Рассеивание заклинания, одновременно с этим выдернул из-под куртки собственный нож и парировал удар Генератора.

На мгновение лезвия пересеклись.

Тацуя ослабил напор, словно пытаясь уйти с линии удара, Генератор тут же отскочил, и Тацуе не удалось повалить врага.

Зато теперь тот не мог дотянуться до него ножом.

Повернувшись к противнику спиной, Тацуя метнул нож в другого Генератора, который приближался сзади.

Наверное, от неожиданности, но враг остановился и отбил летящий клинок собственным ножом.

На мгновение он отвёл от Тацуи взгляд.

Когда снова посмотрел на него, Тацуя уже достал пистолет и направил на Генератора.

Из-за глушителя выстрел прозвучал совсем тихо.

Ожидавший магической атаки Генератор получил в живот крупнокалиберную пулю. Сложением он походил на Тацую, и его отбросило на пол. Однако крови не было — волшебник явно был в хорошем бронежилете.

Тацуя снова развернулся.

Другой Генератор нацелился ему в шею ножом в правой руке — Тацуя схватил его за запястье левой.

Благодаря своей Зоне расчёта магии он разложил последовательности «Возгорания» и «Огня», которые Генератор собирался высвободить.

Генератор, псионик, применял заклинания практически мгновенно. Пожертвовав разнообразием, ему настолько увеличили скорость модификации событий, что он мог делать это практически одной мыслью. К тому же у Генераторов не было своей воли, что высвободило дополнительные ресурсы умственной деятельности.

Но всё равно «Разложение» Тацуи сработало быстрее — он активировал свою магию первым.

Скрутив Генератору правую руку, Тацуя выстрелил в упор.

Тот не мог чувствовать боль, но потеря физических функций сделала активацию магии невозможной.

Первый Генератор уже встал, но ещё недостаточно восстановился, чтобы применять магию со своей обычной скоростью.

Тацуя подавил все вражеские последовательности магии, и Зона расчёта магии выделила дополнительную магическую силу — Тацуя контратаковал.

Он применил «Частичное разложение».

В мгновение ока в груди Генераторов появились дыры.

Они, потеряв сердце, продолжали слабо отбиваться, но это были предсмертные судороги, и даже они скоро должны были прекратиться.

Убедившись, что вся псионовая активность остановилась, Тацуя снова направился к аварийной лестнице.

Похоже, Гу Цзе уже добежал до первого этажа, и Тацуя спрыгнул вниз.

Подстраховавшись минимальной магией контроля инерции, он нацелился на скорую помощь, на которой преступник собирался скрыться.

Почему там скорая, несмотря на отсутствие вызова? Почему на ней стоит защита от пуль и жара? Эти вопросы промелькнули в глубине сознания Тацуи.

Помехи в автомобиле создавали псионовый шум, но он не представлял угрозы.

Единственное оставшееся препятствие, — летевшие в его сторону пули из винтовки повышенной мощности.

* * *

В тот день к базе Зама прилетел большой самолёт вертикального взлёта и посадки, принадлежащий USNA. Учитывая, что база считалась совместной территорией Японии и USNA, в этом не было ничего необычного. О существовании тренировочного центра войск специального назначения Америка знала по историческим причинам. Так что поводов отказывать в посадке не было.

Когда самолёт приземлился, командующий базы принял рапорт от его командира. В этом тоже не было ничего странного. Командующий спрашивал о причинах визита, тем самым уменьшая себе хлопоты.

Командир из армии USNA представился Бенджамином Лоуэсом. Высокопоставленный офицер, бесстрашный, но умный, — такое впечатление составил о нём командующий базы. Не только из-за того, что это союзный офицер, но и благодаря его характеру — он не проявлял лишней грубости.

И всё же командующий базы не расслаблялся. Он с первого взгляда понял, что к нему в кабинет вошёл сильный волшебник.

Поскольку на базе улучшали волшебников, здесь использовали оборудование для точного измерения магической силы. И хотя он умело повлиял на результаты измерений, это лишь подтвердило высокий уровень его навыков.

После дипломатических формальностей майор Лоуэс светским тоном сообщил нечто невероятное:

— Стыдно признаться, но меня послали сюда, чтобы захватить дезертиров.

— Дезертиров, говорите?

Командующий базы едва не обронил: «Снова?», но сумел сдержаться. Он входил в небольшое число офицеров, знавших о том, что вампирский инцидент вызван дезертирами USNA, и тоже благодаря особому статусу Тренировочного центра войск специального назначения.

— Как вы, наверное, знаете, в позапрошлом декабре несколько наших дезертиров сбежали в вашу страну. Мы получили свидетельства о том, что большая их часть погибла, но некоторые, похоже, выжили.

Майор Лоуэс — командир первого отряда Звёзд, Бенджамин Канопус — придумал эту ложь, увидев сомнение командующего. Поскольку тот не знал всех подробностей, то поверил словам Канопуса.

— Мы не уверены в целях дезертиров, но получили подтверждение того, что они собираются похитить врача, который лечит волшебников этой базы. Нападение произойдёт ночью.

— Майор, примите нашу благодарность за информацию.

— Командующий, думаю, вы догадываетесь, о чём я собираюсь попросить вас.

Тот хотел ответить, что они справятся сами. Ничего удивительного, учитывая, что атака будет прямо у них под носом, и что будут вовлечены сотрудничающие с базой гражданские.

Однако Канопус предупредил его отказ, сказав:

— Я слышал, что Десять главных кланов также гонятся за этими дезертирами. Мы думаем, что провоцировать находящихся здесь волшебников — не лучший выход для обеих наших стран.

Скривившись, командующий промолчал.

— Не могли бы вы закрыть глаза на действия моего отряда?

— Это выходит за рамки моих полномочий. Необходимо разрешение из штаба.

— Командующий, дело не терпит отлагательств. Дезертиры атакуют через несколько часов. Если говорите, что не можете оставить всё нам, мы согласны на совместную операцию. — Канопус разыграл свою карту. — Вы можете дать нам солдат из Тренировочного центра… для этой задачи подойдут номера 024, 026, 029, 037 и 041.

Он назвал номера улучшенных волшебников, похищенных Гу Цзе.

— Я согласен на сотрудничество, но только при условии, что сам составлю рапорт об этой операции.

Канопус ответил на эти слова равнодушным салютом.

Тацуя начал действовать через три часа после этого разговора.

* * *

[6]

Тацуя интуитивно защитил жизненно важные органы, но полностью уклониться не смог. Первая пуля попала в левую руку, вторая была разложена, когда он сделал перекат. К тому времени, когда он коснулся земли, «Восстановление» уже залечило рану на левом плече.

Снайпер, который вмешался как раз перед тем, как Тацуя захватил Гу Цзе, спустился с неба. Нет, лучше сказать — упал с неба. Не было видно даже тени вертолёта или самолёта, словно бойца забросили сюда с помощью пушки.

«Что здесь делают солдаты USNA?!» — удивился Тацуя, прочтя информацию с помощью Элементального взгляда. Впрочем, Зама — японско-американская база, и в присутствии военного USNA нет ничего необычного. Но почему он помогает сбежать Гу Цзе?

Тацуя был боевым волшебником, поэтому, отбросив сомнения, он почти не задумываясь запустил магию и обезоружил противника: винтовка повышенной мощности и бронежилет мгновенно рассыпались на части. Солдата из японских сил самообороны Тацуя стёр бы без колебаний.

Однако он не учёл вероятность вмешательства американских военных, и потому ещё не решил, как поступить.

«Стирать его… опасно», — посчитал Тацуя.

Он участвует в незаконной операции — так что не стоит давать USNA повод обвинить Японию в похищении американских военных.

Тацуя выстрелил снова, затем «восстановил» бронежилет и винтовку ошеломлённому снайперу, исключив возможность распознавания магии. Потом он снова бросился в погоню за Гу Цзе — скорая, в которую тот залез, уже уехала.

В поисках беглеца Тацуя расширил поле своего «зрения».

Но не успел его найти, потому что «Взгляд» распознал нечто более важное, требующее немедленного вмешательства: Фумия и Аяко сражались на пределе своих возможностей. Тацуя устремился на выручку.

Когда на крышу приземлились солдаты, Фумия быстро отреагировал и применил «Прямую боль» — магию, которая создаёт фантомные боли. Противники выронили оружие из ослабевших рук. Однако Фумия не успел заметить упавшие позади гранаты.

Защищаясь от осколков, Аяко тут же возвела физический барьер. Вот только гранаты оказались не осколочной.

Густой дым стремительно заволок всё вокруг и вмиг закрыл обзор.

Фумия мог использовать магию, не полагаясь на зрение, но не так умело, как Тацуя.

Его «Прямая боль» — магия, влияющая на дух. Он полагал, что она сработает даже без визуального контакта с противником.

Однако в реальности всё оказалось иначе. «Дух» существует в нематериальном мире, и неизвестно, где его искать. Поэтому для определения цели необходимо увидеть канал, ведущий в духовный мир. Внезапно Аяко и Фумия услышали скрежет, будто кто-то царапает стекло.

— Помехи?

— Нет, не совсем… — ответила Аяко, но облегчения в её голосе не было.

Она начала с беспокойством оглядываться в поисках источника шума. Тем временем Фумия рассудил, что можно повременить с поиском источника странного звука, если он не мешает магии. В первую очередь нужно разобраться с неопознанным врагом.

Фумия попытался вызвать последовательность активации и разогнать дым с помощью потока воздуха, но у него ничего не вышло: CAD в его правой руке сбоил, а последовательность активации исказилась из-за «шума».

Общий CAD в виде терминала, которым он сейчас пользовался, был Фумие столь же привычен, как и специализированный в виде кастета. С его мастерством ошибок в управлении быть не может.

Через дым сверкнули пули и впились в барьер.

— Ями-тян, вливай в CAD больше псионов! — закричала удерживавшая барьер Аяко, вливая в CAD всё больше частиц.

Фумия снова задействовал CAD. Послушавшись её совета, он использовал вдвое больше псионов.

Сила сигнала, возвращённого из CAD, была примерно пропорциональна количеству влитых в последовательность активации псионов. Несмотря на то что в сигнале по-прежнему присутствовал шум, Фумия сумел отфильтровать его самостоятельно и вызвать магию.

Дым развеялся.

Перед ними стояло пятеро врагов: трое с винтовками повышенной мощности, и еще двое, дрожа (атака Фумии не прошла бесследно), направляли на Фумию и Аяко необычное оружие. Эти приборы напоминали карманные фонари с раструбами, как у мегафона.

Брат и сестра интуитивно поняли, что CAD плохо работают именно из-за этих цилиндрических инструментов.

Это были «Глушители», самая передовая технология создания помех, которой обладали только USNA. Хотя ни Аяко, ни Фумия об этом не знали, их предположения оказались верными.

— Нээ-сан, уходи, — приказал Фумия. — Я свяжусь с тобой, заберешь меня позже!

— Хорошо! — Аяко хотела возразить, но согласилась, понимая, что в ближнем бою от неё проку мало.

Но она немного замешкалась. Внезапно Фумия повернулся к противникам спиной и в прыжке ударил ногой солдата, атаковавшего Аяко с воздуха. Длинная юбка совершенно не стесняла его движения. Боец отлетел назад.

— Ями-тян, ты ранена?!

Однако Фумия тоже не ушёл невредимым — толстые колготки оказались разорваны, а по ноге стекала кровь. По всей видимости, враг успел полоснуть ножом.

Фумия носил одежду не из простой ткани — это был высокопрочный защитный костюм, немногим уступающий боевой экипировке Тацуи. Вероятно, солдат USNA использовал нож из необычного металла.

— Я в порядке! — Фумия встал на здоровую ногу и успокоил сестру.

Видимо, ранение оказалось серьёзным, раз он побоялся встать на пострадавшую ногу. Из-за прибывающего с воздуха вражеского подкрепления не было времени даже на то, чтобы перевязать рану.

Аяко оторвала одну из пуговиц и бросила брату за спину.

Яркая вспышка — и боец, который собирался атаковать Фумию, остановился.

Фумия применил магию, и противник потерял сознание.

Всё это время их продолжали поливать огнём.

Аяко не могла сбежать — требовалось поддерживать барьер, чтобы защитить брата от града пуль.

Не будь Помех, она бы легко сбежала в перерыве между очередями при помощи Ложной телепортации. Фумия тоже не мог сражаться в полную силу. В обычной Ситуации он бы сразу вывел из строя всю пятерку, но сейчас вынужден был использовать «Прямую боль» на каждом отдельном бойце. Ни Аяко, ни Фумия не могли позволить себе задаваться вопросом о странности врагов.

На место павших бойцов вставали новые. В пылу сражения близнецы не замечали подкрепления, но если бы враг бросил в бой все резервы, то кто знает, чем бы всё обернулось.

Фумия, в частности, был занят исключительно тем, что сдерживал усиленных солдат.

Аяко не могла сбежать, поскольку поддерживала барьер, защищающий от винтовок повышенной мощности. Прежде всего, нужно было найти способ обезвредить солдат с винтовками.

Когда Фумия уже собрался положиться на удачу и прибегнуть к отчаянным мерам, положение кардинально изменилось. Раздалось два выстрела.

Шум, мешающий функционированию CAD, внезапно пропал.

— Тацуя-сан! — невольно воскликнула Аяко.

Тацуя стоял возле выхода на крышу, скрывая лицо под шлемом. Его пистолет был направлен на бойцов с «Глушителями».

Тацуя мог просто прыгнуть на крышу, но так бы он оказался как на ладони у снайперов. Однако это не единственная причина: он хотел распылить на нижних этажах усыпляющий газ. О бесшумном проникновении можно было смело забыть, но так хотя бы не пострадают доктора с медсестрами.

Забрасывая газовые капсулы в коридоры на каждом этаже, Тацуя слегка задержался и прибыл, можно сказать, в последнюю секунду. По крайней мере, он успел остановить безрассудную атаку Фумии.

После выстрелов эффект «Глушителя» прекратился.

Но это было не более чем отвлекающим манёвром — на самом деле Тацуя применил на устройствах Разложение.

Остальные бойцы направили на него винтовки.

Тацуя не разложил их.

Раздались выстрелы. Предсказав траектории полёта пуль, он вскинул руку.

Этот трюк он уже показывал во время Конкурса диссертаций 2095 года, но сработал он великолепно.

Боец подумал, что Тацуя ловит пули голой рукой, и оцепенел.

Тацуя не упустил возможность.

Его магия Разложения пробила животы вместе с бронежилетами. Пятеро солдат, в том числе двое с «Глушителями», упали на пол, истекая кровью.

На другой стороне крыши Фумия «Прямой болью» подавил остатки сопротивления.

— Вы двое, ранены? — начал Тацуя, нахмурившись за шлемом.

Он протянул левую руку к ноге Фумии. Ножевое ранение мгновенно исчезло. Разрезанные колготки тоже восстановились.

Убедившись, что у них больше нет ран, Тацуя выстрелил в пятерых лежавших бойцов, попав точно в дыры, созданные ранее Разложением.

— Эм, что ты делаешь?.. — спросила у Тацуи бледная Аяко.

— Хочу, чтобы это выглядело так, будто бойцы выведены из строя огнестрельным оружием. Хотя, вероятно, они всё поймут, когда увидят. — С кривой улыбкой Тацуя обезвреживал ножом противников, которых победил Фумия. — Они не умрут. Если быстро оказать медицинскую помощь, то их можно спасти, — высказал он извинения без особого энтузиазма. Он не пытался оправдать свои действия, а лишь хотел заставить Фумию и Аяко согласится с ним.

— Так и оставим их?

Фумия не осуждал Тацую, просто ему было интересно, нужно ли забирать обезвреженных бойцов с собой.

— Это солдаты USNA. Похищать их — плохая мысль, да и вряд ли они что-то знают о Гу Цзе.

— Понял, — ответил он, хотя и имел на этот счёт несколько иное мнение.

Если солдаты вмешались, то им определённо что-то известно, и неважно, какой стране они принадлежат. Однако Фумия понимал, что глупо захватывать бойцов USNA.

— Ладно, давайте тогда перенесём их в госпиталь.

— Два трупа Генераторов лежат в коридоре на третьем этаже. Я покажу дорогу, — предложил Тацуя, и они вместе вернулись в здание.

* * *

— Майор Канопус. Отряд заграждения уничтожен.

— Заберёте их, как только члены Йоцубы отступят.

— Так точно, сэр.

Разговор проходил в самолёте на базе Зама.

— Машина Хэйгу сумела уйти?

— Преследователи не обнаружены.

— Хорошо. Продолжайте наблюдение со спутника.

— Да, сэр.

Благодаря спецслужбам Канопус был на шаг впереди Йоцубы в погоне за Дзиэдо Хэйгу. Когда Гу Цзе находился в USNA, шаблон его псионовых волн был записан в качестве меры предосторожности против иностранных волшебников. Ещё у военных были радары малой дальности для отслеживания этих шаблонов. У Японии подобных технологий до сих пор не было. Армия USNA словно уже захватила Гу Цзе.

Однако майор не пытался задержать террориста. Он точно следовал приказам полковника Бэланс.

Канопус всё время думал над тем, как заманить Гу Цзе в открытое море, мешая при этом японским отрядам преследования.

Глава 9

С позавчерашнего вмешательства американских военных в поимку Гу Цзе в операции не было никакого прогресса. События той ночи заставили Тацую чувствовать себя бесполезным. Единственный положительный результат заключался в том, что силы самообороны не вступили в бой со своими же. У Тацуи пропала мотивация, выполнять задание больше не хотелось.

Он уже доложил Казаме и Майе о том, что военные USNA помогли сбежать террористу. Майя, в свою очередь, попросила Казаму заняться этим делом вплотную. Однако прошёл целый день, но так ничего и не нашли.

То же относилось к Катсуто, Маюми и Масаки. На встрече с ними не было ничего заслуживающего внимания. После того как Тацуя, упуская детали, поведал обо всём, никто ничего не добавил, разве что рассказали показания свидетелей из Замы.

Масаки хотел пропустить школу и посвятить заданию всё время, ведь ради этого он даже сменил место жительства. Но в таком случае отец и директор Третьей школы Маэда потеряли бы лицо, от этого он чувствовал себя ужасно.

Поскольку невнимательность во время экспериментов могла привести к травмам, Масаки сдерживал тревогу, но за компьютерным терминалом понял, что не может сосредоточиться. Сразу же после звонка он встал, чтобы пойти в столовую.

Позавчера Хонока пригласила его за стол к Миюки, и он неожиданно хорошо провёл время. Миюки вела себя с Тацуей не настолько близко, как он ожидал, она больше говорила с Масаки, и, кажется, волновалась о нём.

Но сегодня он не хотел показываться любимой девушке в таком подавленном состоянии.

С такими мыслями парень решил поесть в одиночестве.

— Итидзё-кун.

Однако прежде чем он успел выйти из класса, сзади раздался женский голос. Но там стояла не Хонока или Миюки.

— Прошу, возьми! — сказала девушка и прижала небольшую коробочку, перевязанную ленточкой, ему к груди.

Невольно взяв коробку, он хотел было спросить, что в ней, но девушка, взвизгнув, убежала.

— Ах, она сбежала!

— Теперь моя очередь!

Воспользовавшись его потрясением, вокруг Масаки закружились ещё одноклассницы. Их было пять. Как и предыдущие две, они вручили ему аккуратно завернутые коробки и вышли из класса.

— Итидзё-сан, а ты популярен.

Услышав смех, Масаки обернулся. Там стояло три девушки: впереди Хонока, а за ней Шизуку с Миюки, которая улыбалась, глядя на коробки у него в руках.

Масаки почувствовал беспричинную тревогу.

— Что это такое?.. — потрясённо спросил он, посмотрев на Шизуку. Его выражение лица было на редкость легко прочесть.

— Сегодня День святого Валентина.

Масаки окаменел. Он медленно опустил взгляд на семь коробочек в своих руках. Скрыть их он не сможет, даже если попытается. Впрочем, прятать уже нет смысла, но Масаки больше расстроился из-за того, что забыл, какой сегодня день.

— Такими темпами их будет ещё больше, — невинно заметила Миюки, нанеся тем самым ему ещё больший удар.

Масаки сложил коробки в пакет, который дал ему один из новых одноклассников — хотя он и не просил, но никто не сказал и слова об этом, — и оставил возле парты. Парень собирался поесть в одиночестве, но в итоге последовал в столовую за Хонокой.

Из-за антимагических заявлений ученики ходили мрачными, по сравнению с прошлыми годами им не хватало бодрости. Но всё равно Масаки наконец обратил внимание на перемены: от девушек явственно исходили волнение и предвкушение.

— О, пришёл, — усмехнулась Эрика при виде Масаки.

— Эрика, перестань.

— Что? Да ладно, Мики, не нужно завидовать.

Хотя Микихико с хмурым лицом попытался одёрнуть Эрику, та его полностью проигнорировала.

Когда Масаки в легком замешательстве поставил поднос на стол и сел, Эрика вдруг обратилась к нему:

— Итидзё-кун, сколько шоколада ты получил?

«Хорошо, что я ещё ничего не ем», — подумал тот. Потому что иначе точно подавился бы.

— Тиба-сан, что ты имеешь в виду?..

— А что ещё сегодня можно иметь в виду говоря о шоколаде, кроме шоколада на День святого Валентина?

Когда Эрика действительно всё объяснила, Масаки не нашёлся, что ответить.

— Так сколько? Я сделала ставку, что больше десяти.

— Ставку? — потрясённо спросил он.

— Упс! — Эрика поспешно прикрыла рот рукой.

Судя по её счастливым глазам, она не испытывала ни капли стыда.

— На подобное делают ставки?.. Эрика, не хочешь поделиться, кто? — спросил Тацуя, никак её не обвиняя.

— Не-а, не скажу.

— Знаешь, я больше не член дисциплинарного комитета.

— А разве рядом не сидит Шеф этого комитета? — изумилась Эрика и указала в сторону. Там Микихико, оперевшись левой рукой на стол, а правую приложив ко лбу, протяжно вздохнул.

— Тацуя, Эрика… это относится к делам членов самоуправления.

— Правда? Но всё равно это секрет, — сказала она, высунув язык, и снова повернулась к Масаки. — Так всё же сколько?

— Количество не имеет значения, — довольно резко ответил тот, наверное поняв, что нет смысла сдерживаться перед Эрикой.

В любом случае он не собирался продолжать этот разговор. Даже если Миюки ничего не думала о том, что Масаки получил шоколад, неприятных воспоминаний вполне хватило.

— Семь.

— Он получил семь.

Но надежды Масаки разбились.

Хонока и Шизуку назвали количество одновременно.

— Э, семь?.. Всё ещё обед. К тому времени как вернёшься домой, будет, без сомнений, больше десяти.

Масаки хотел сменить тему как можно скорее, но она интересовала не только Эрику.

— Семь? Впечатляет, ведь ты только недавно перевёлся, — широко кивнул Лео. Если в этом жесте и был злой умысел, то незаметный, но если его не было, то и не посмеешься в ответ.

— Это не перевод. К слову, Сайдзё, а сколько получил ты?

— Я? Ноль.

Впрочем, не сказать, что Масаки серьёзно огорчился из-за Дня святого Валентина. Он не был столь мелочен и, услышав неожиданный ответ Лео, ощутил неловкость.

— Ты довольно спокойно об этом говоришь, Лео, — сказал Тацуя.

— Потому что ещё будет клубная деятельность.

Масаки почувствовал облегчение.

— Почему ты так горд? То будет шоколад вежливости.

— Сказала одинокая девушка, которой некому дарить даже шоколад вежливости.

— К сожалению, дело не в том, что некому, а в том, что я не хочу никому дарить.

— Хоть ты так и говоришь, результат один и тот же.

— А не ты ли слишком надеешься что-то получить?

Когда Лео и Эрика начали пререкаться, Масаки снова растерялся.

— Вы оба, прекратите… — устало вмешался Микихико.

Масаки разделял его мнение.

* * *

После уроков Тацуя направился к выходу из школы — он по-прежнему отсутствовал в школьном совете, потому что охота на Гу Цзе не закончилась.

Но хоть его задание и называлось «расследованием», сам Тацуя сбором информации не занимался. В его обязанности входил разбор зацепок, полученных (в том числе нелегально) от спецслужб, которые сотрудничали с ними, и результатов работы волшебников со способностями «восприятия», включая Йосими. Без информации о местоположении Гу Цзе сейчас он мог только ждать.

С того дня, как вмешалась американская армия, они не получили ни одной существенной зацепки. Все понимали, что чем больше проходит времени, тем труднее захватить цель, но если метаться повсюду, это ничего не даст и только всех утомит. Не будь сегодня День святого Валентина, он наведался бы в школьный совет.

Дойдя до ворот чуть более тяжёлым, чем обычно, шагом Тацуя остановился, услышав сзади быстрые шаги, и почти сразу его окликнула Хонока:

— Тацуя-сан!

Возле неё стояла Шизуку. Тацуя почувствовал облегчение, что Хонока не одна. Возможно, это жестоко, но ему не хотелось сегодня оставаться с ней наедине.

— Можешь уделить мне немного своего времени?

Хонока говорила слегка взволнованно, но в глазах виднелась непоколебимая решимость.

— Отойдём куда-нибудь? — Тацуя ответил вопросом вместо кивка.

— Н-нет, можно и тут. — Она достала из винтажной сумки — сто лет назад такие называли «школьной сумкой» — красиво упакованную плоскую коробочку, — Пожалуйста, возьми!

Они стояли на единственной дороге, ведущей из здания школы к главным воротам. Рядом проходили и другие ученики. Некоторые из них сейчас замедлились, чтобы посмотреть, что происходит.

Не то чтобы Хонока волновалась так сильно, чтобы не заметить этого. Наоборот, она хотела показать свою решимость всем этим ученикам.

— Благодарю. — Тацуя не отказал ей. — Но ты уверена? Ты ведь знаешь, что я обручён с Миюки.

Пожалуй, даже отказ прозвучал бы менее жестоко.

— Всё нормально. — Однако решимость Хоноки ничуть не уменьшилась. — Я знаю. Но я буду очень счастлива, если ты примешь его.

— Понятно… Хорошо, приму. — На это даже Тацуя не нашелся с ответом. — Увидимся завтра.

— Постой, — Голос Шизуку остановил Тацую, который собрался уйти с коробочкой шоколада в руке. — Возьми это, — она протянула ему красивую сумочку, чёрно-белую, из искусственной кожи, по форме напоминавшую большую хозяйственную, но с герметичной застёжкой, что делало её полностью водонепроницаемой.

Тацуя сегодня не взял свою сумку, и ему всё равно некуда было положить шоколад, так что он был благодарен Шизуку.

— Извини. Я верну.

Взяв сумку, Тацуя слегка нахмурился, потому что она оказалась чуть тяжелее, чем он ожидал. Заглянув внутрь, чтобы положить шоколад, он увидел ещё одну коробку, а когда поднял глаза, Шизуку сказала:

— Это тебе. Небольшой подарок, ничего особенного. — Она озорно улыбнулась. — А, и не нужно возвращать сумку. — И тут же отвернулась, чтобы спрятать покрасневшее лицо.

Тацуя слегка улыбнулся.

Благодаря беззаботной атмосфере напряжение между ним и Хонокой уменьшилось.

Картина идеальной юности — если бы на этом всё закончилось.

— Отлично, теперь я!

Но занавес не опустился на сцену из-за неожиданного вмешательства.

— Эйми? — рассердилась Хонока, но, игнорируя её, та подбежала к Тацуе:

— Вот, от меня тоже подарок!

Она счастливо отдала маленькую коробочку, которая идеально поместилась в его ладони.

— А, да…

Поскольку Тацуя принял «дружеский шоколад» Шизуку, у него не было предлога отказаться от этого.

— Эйми, а что насчёт Томицуки-куна?! — потребовала ответа Хонока.

— Отдам позже! — без тени смущения сказала та. — Шиба-кун, ты, кажется, идёшь домой. Я подумала, что сейчас единственная возможность отдать тебе подарок.

Тацуя остался совершенно равнодушен.

— Тогда и я подарю шоколад, — из тени ближайших деревьев появилась Субару. Она передала Тацуе не коробочку, а небольшой пакетик. — Думаю, ты и так понял, но это шоколад вежливости.

— Конечно, — натянуто улыбнувшись, Тацуя принял пакетик.

Хонока, похоже, больше не протестовала.

Тацуя подумал, что это уж точно конец, но…

— Шиба-сэмпай! — к нему обратилась ученица первого года.

Она была в паре с Минами на женском «Сбивании щита» Турнира девяти школ. Её сопровождали одноклассницы, и после них сумка, которую Тацуе подарила Шизуку, чуть не лопалась от шоколада.

* * *

После встречи с Катсуто и остальными Тацуя снова направился домой, и по прибытию его встретила Миюки, сидевшая перед прихожей, сложив руки на колени.

— Добро пожаловать домой, Онии-сама.

— Миюки… что происходит?

Она была в длинном платье и фартуке с рюшами, хотя к такому приему явно лучше бы подошла традиционная японская одежда. И ему явно не показалось, что она преграждает ему путь в дом.

— Что-то не так?

— Нет… ничего.

Миюки не двигалась, потому Тацуя остался стоять в прихожей — там, где обычно оставляют обувь.

— Кстати говоря, Онии-сама, у тебя с собой ничего нет? Если не возражаешь, я всё отнесу.

— Как видишь, ничего… А почему ты спрашиваешь?

Миюки опустила глаза, прячась от взгляда брата.

— Ну… когда ты пришёл из школы, то, кажется, принёс большую сумку, вот я и спросила, — объяснила она, и Тацуя наконец понял, почему она недовольна.

— Саэгуса-сэмпай ничего не дарила. Она просто любит шутить. — Упомянув «шутки», Тацуя напомнил про прошлогоднюю шалость Маюми, когда она подарила чрезвычайно горький шоколад, но он не хотел отвлекаться от разговора. — Как старшая дочь в семье Саэгуса она понимает значение своих действий, — сухо сказал он, Миюки чуть вздохнула. — Ты ведь не дарила Итидзё шоколад на День святого Валентина?

Миюки никогда не дарила на День святого Валентина подарки ни одноклассникам, ни старшеклассникам. Ей не нравилась вся эта суета. Но она ничего не подарила Масаки не по этой причине. Она понимала, что если бы дала ему сегодня шоколад, всё не закончилось бы на «подарке». Тацуя хотел напомнить ей об этом, и Миюки поняла намёк.

— Когда Хонока дала мне шоколад, я напомнил, что мы с тобой обручены. Она всё равно захотела подарить его, так что я не отказал.

Миюки вдруг подняла голову и потрясённо посмотрела на него:

— Это!.. Онии-сама, это немного…

— Ничтожно, да?

Миюки снова опустила взгляд. Она находилась в той же позе, что прежде, но атмосфера изменилась. Ранее Миюки мило дулась, теперь же между ней и Тацуей повисло напряжение.

— Вероятно, ты полагаешь, что я сейчас жалок. Если подумать о Хоноке, мне следовало отказать ей, но…

Миюки встала, не поднимая голову.

— Онии-сама, ты ещё не ел? Я сейчас что-нибудь приготовлю, подожди в гостиной.

Миюки повернулась к брату спиной, не обращая внимания на то, как он себя осуждает.

Тацуя говорил, что поужинает дома, так что ни Миюки, ни Минами ещё не притрагивались к еде. Последние несколько дней они поступали так постоянно.

Они втроём сидели за обеденным столом, но из-за несколько неловкого настроения ужин закончился в молчании.

— Спасибо, было вкусно.

Решив, что Миюки следует остыть, Тацуя поднялся с места, чтобы собрать всю посуду и отнести на кухню.

— Извини, Онии-сама, мы можем ещё немного посидеть вместе? — остановила его она.

Кивнув, Тацуя вернулся на место.

Миюки и Минами переглянулись, затем Минами начала быстро убирать со стола.

Достав из холодильника большое блюдо, накрытое серебряной крышкой, Миюки принесла его к столу.

— По-правде, я не знаю, правильно ли для тебя принимать шоколад Хоноки или нет. — Миюки посмотрела брату в глаза. — Я не понимаю, потому больше не буду об этом думать. Можешь считать меня жестокой, но у меня есть много других поводов для беспокойства. — Миюки резко вдохнула. Не для того, чтобы набрать воздуха в грудь, а чтобы успокоиться. — Если собираешься волноваться о Хоноке, делай это в разумных границах, Онии-сама. Я не хочу тратить своё время впустую, — с этими словами Миюки подняла крышку.

Тацуя почувствовал сильный горький аромат.

В тарелке лежал простой горький шоколад без фруктов или крема. Но безупречная цилиндрическая форма и ровный глянцевый блеск явно указывали, что здесь поработал далеко не любитель.

— Поскольку я потрудилась его приготовить, надеюсь, Онии-сама, ты попробуешь его. Примешь от меня шоколад на День святого Валентина?

Минами поставила перед ним тарелку и положила рядом нож с вилкой.

Тацуя с легким сомнением взял нож и отрезал кусочек — примерно одну шестую, — затем вилкой переложил в свою тарелку.

— Знаешь, на самом деле я с ждал этого с нетерпением, — улыбнулся Тацуя, встретив взгляд Миюки.

— Я приготовлю кофе! — она вскочила и, повернувшись к Тацуе спиной, направилась на кухню.

Когда Миюки подошла к кофеварке, её лицо покрывал густой румянец, а губы дрожали.

Глава 10

Чёрная полоса для волшебников продолжалась, но ученики и студенты с восторгом проводили День святого Валентина, ведь можно было выбросить из головы плохие мысли и спокойно выразить свои чувства.

Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается.

Пятница, 15 февраля 2097 года. Все, кто так или иначе был связан с магией, боялись, что этот день наступит.

Нет… наверное, следует сказать, что это было только началом.

Одиннадцать утра. Сторонники антимагической фракции собрали толпу перед университетом магии.

Вход на территорию охраняли полицейские, поскольку в университете хранилась секретная информация, связанная с национальной безопасностью. Но митингующие решили, что полиция поддерживает волшебников. Вернее, думать иначе они просто не хотели. Недовольство росло. Демонстрация грозила перейти в потасовку и прорыв через ворота.

Озлобленная толпа теснила охрану. В коротких стычках участники митинга картинно падали на землю и всячески старались выглядеть как жертвы неоправданного насилия. Наверное, излишне говорить, что произошло потом.

— Эх… всё-таки началось, — сказал растерянно Лео, смотревший новости.

— Это уже слишком… — нахмурился Микихико.

Обедающие в столовой ученики с тревогой следили за событиями на большом экране — там шла прямая трансляция с места событий.

Случайно ли, намеренно ли — неизвестно, но камера показала, как радикалы начали размахивать транспарантами, как оружием. Другие демонстранты тоже втянулись в дело и начали забрасывать ряды полицейских камнями. К слову, на дороге перед университетом не было никаких камней, протестующие швыряли гальку, разбросанную на защитных клумбах у проезжей части. Микихико нахмурился.

— Пока арестовано двадцать четыре человека. Это много или мало? — спросил Масаки, который присоединился к группе Тацуи. Он не знал о ситуации в столице.

— Если вспомнить времена, когда протестовали антивоенные демонстранты, то не очень много, но намного больше, чем в последнее время, — ответил Тацуя.

— Но, Тацуя, здесь бросают вдвое больше камней, — вмешалась Хонока. В последние дни она была необычайно бодрой.

— Для задержания всех протестующих потребуется намного больше полицейских.

— Они всё равно попадут на уличные камеры. Не волнуйтесь, их могут арестовать и позже, — добавила Эрика. Она знала, что может произойти дальше, потому что не только её родственники, но и многие ученики дома Тиба служили в полиции.

— А? Эрика, это твой брат? — уточнил Лео, внимательно глядя на монитор.

Однако заметить Тошиказу почти никто не успел — трансляция переключилась на студию.

— Они нарушили закон… к тому же дело касается волшебников. Полагаю, его вызвали, чтобы помочь разобраться с беспорядками, — равнодушно ответила Эрика. Она увидела Тошиказу даже раньше Лео.

— Интересно, а сколько там людей? — сменил тему разговора Микихико, хотя его и не волновали отношения Эрики с братом.

— Ни полиция, ни СМИ не говорили…

Как верно заметила Мизуки, правительство пока не разглашало эту информацию. СМИ, скорее всего, уже оценили количество с воздуха, но не сообщали результаты, вероятно, по просьбе полиции. А данным, которые опубликовали организаторы митинга, всё равно никто не поверит.

— Если судить по видео, то около двух сотен, — прикинул Тацуя.

— Значит, всего их триста или четыреста… или может больше пятисот, — предположил Масаки, затем вздохнул: — Хорошо, когда у людей есть свобода мысли. Плохо, когда эта свобода разобщает их. Печальное зрелище.

— И правда, — согласилась Миюки.

Внезапно Эрика рявкнула:

— Что?! — В новостях юристы критиковали действия полиции. — Что за «это нарушение свободы слова» и «нужно уважать свободу собраний»?! Они хотят незаконно вломиться на закрытый объект!

— Я с тобой согласен, Эрика, но… у этих людей много сторонников.

Никто не возразил Микихико.

* * *

— Инагаки-кун, ты как? — безразлично спросил Тошиказу.

— Да в норме, — кратко ответил напарник.

В новостном выпуске, который вчера видели ученики Первой школы, было показано далеко не всё.

Видео остановилось, когда полицейские надевали наручники на главных зачинщиков беспорядков. Полиция встала живой стеной, стараясь не подпускать посторонних к месту ареста, и как раз тогда один из толпы замахнулся битой на офицера.

Наверно, он хотел помочь товарищам.

Его остановил один из переодетых полицейских, которые таились в толпе. И так случилось, что им оказался Инагаки.

Поскольку для захвата использовалась магия, мужчина находился без сознания. Пока было неизвестно, какие отношения нарушитель имел с группой протестующих, и есть ли они вообще, и никто не видел, чтобы он был активным участником митинга антимагической фракции, но преступник мог только делать вид, что является посторонним. Однако не было сомнений в его желании навредить полиции.

Атакованный полицейский, к счастью, не пострадал. Но Инагаки, прикрывший его, заработал хороший синяк, благо хоть руку не сломал. Хотя такие синяки в додзё Тиба получали чуть ли не ежедневно.

К тому же Инагаки был приближенным будущего главы дома. Чтобы полицейский и люди не пострадали, он остановил биту рукой, но действовал умело, чтобы не получить травму. Тошиказу сразу понял это, едва увидел синяк.

— А? Инагаки-кун, удар по голове ты тоже пропустил? — удивился инспектор.

Инагаки с мрачным лицом держался за голову, хотя преступник попал только по запястью. Трудно представить, что опытного бойца уровня Инагаки можно ударить незаметно.

— Нет, просто разболелась, пока слушал историю полицейского…

— Эй, где твоё уважение к старшим по званию? — Тошиказу усмехнулся и покинул его, напоследок сказав: — Если плохо себя чувствуешь, иди домой.

Инспектор хотел отвлечь напарника шуткой, он в самом деле волновался за Инагаки. Потом Тошиказу часто видел, как Инагаки страдал от головных болей.

* * *

В ночных выпусках новостей того дня показывали много сюжетов с доводами «за» и «против» митинга, даже создали специальные передачи, на которых противники и сторонники волшебников вступали в жаркие дебаты.

Конгрессмен Канада, известный своими резкими выступлениями против волшебников, критиковал стражей порядка на одном из каналов, придерживавшихся традиций старого телевещания.

— Демонстранты слегка перегнули палку, но полиция зашла слишком далеко с беспорядочными арестами. В столкновении с протестующими не пострадал ни один полицейский, поскольку все они были в шлемах и со щитами.

— Справедливости ради следует сказать, что один из полицейских в штатском пропустил удар, однако он не получил серьёзных повреждений, зато в ответ ударил магией. Это явно превышение самообороны, учитывая силу магической атаки.

— Думаю, при использовании магии полицейские должны быть более осторожными, чем при использовании оружия. Я против применения магии, какой бы ни была ситуация, и собираюсь предложить на рассмотрение парламента законопроект об ужесточении ограничений на использование магии и наказаний за его нарушение. Я хочу, чтобы волшебники просили разрешения у начальства, прежде чем её использовать.

В эфире цифрового и кабельного телевидения «Телесеть культуры и коммуникаций», Cal-net, конгрессмен Уэно, выступающий за права волшебников, спокойно отвечал на вопросы ведущих, которые хотели лишить волшебников прав.

— Посторонним запрещено входить на территорию университета магии. Там проводятся исследования национального уровня и выполняются важные оборонные заказы. Именно это было основной причиной жёстких действий по отношению к участникам митинга, а не антимагические настроения участников.

— Демонстранты не только били металлическими транспарантами, но и кидали камни. Могли пострадать не только студенты университета, но и прохожие. Не вмешайся полиция, её обвинили бы в халатности.

— Использование магии и так строго регулируется. Полицейские при аресте преступников не выходили за рамки закона. Введите еще больше ограничений, и в опасности окажутся простые граждане. Если бы полиция так не поступила, то, полагаю, могли пострадать невинные люди.

— Научно доказано, что обездвиживание людей с помощью магии безопаснее, чем с помощью газа или электрошокового пистолета. Будет потерей для общества, если магические техники станут незаконны. Люди часто верят в суеверия.

Коити, смотревший трансляцию вместе с Маюми, выглядел преподавателем, оценивающим экзамен среднего студента.

— Канда удивительно спокоен. Я думал, он будет более категоричен.

— Доводы Уэно-сэнсэя выглядят хуже?

Через слегка затенённые очки Коити заинтересованно посмотрел на дочь:

— Конгрессмен Канда — клоун, однако в последнее время аудитория принимает такие громкие высказывания более серьёзно. Это только маска глупости, однако на волне эмоций общественность удобно перестаёт думать. Это хитрый метод, но, полагаю, этот человек лёгко с ним справится.

— Уэно-сэнсэй же играет на толпу довольно скромно, я права?

— От него требуется утихомирить народ, а не разозлить. Заявления о том, что неправы обе стороны, действуют на всех.

Коити никогда не говорил о людях плохо, поэтому Маюми нахмурилась.

— И что теперь, отец?

— Пока будем наблюдать. Я не ожидал, что Cal-net встанет на нашу сторону. Давай посмотрим, позовут ли они на этот раз ту актрису.

— Актрису? Ты говоришь о Савамуре Маки-сан?

Маюми не думала, что отец знает, кто ей покровительствует. Даже она успела забыть, что актриса посещала их дом один раз в прошлом апреле.

— Да. Я знаю о ней.

— Мне мало о ней известно… так зачем нам ждать, позовут ли они Савамуру Маки-сан?

— Она дочь директора «Телесети культуры и коммуникаций».

— А, вот оно что.

Посмотрев ту же политическую передачу, Такума позвонил Маки.

— О, Такума. Что-то случилось?

На первый взгляд она удивилась внезапному звонку. Еще год назад Такума раздражённо попросил бы её не прикидываться. Однако теперь он сумел скрыть подобные чувства.

— Прости, что позвонил так поздно. Я хотел поблагодарить тебя.

— Поблагодарить?

В её голосе звучали нотки сомнения. Такума услышал в фоне какой-то шум.

— Если ты на работе, я могу перезвонить…

— Сейчас перерыв между фотосессиями. Так что случилось-то? — спросила Маки, усмехнувшись.

Такума же решил не задерживать её:

— По вашему каналу выступал конгрессмен Уэно. Ведущий, кажется, довольно благосклонно относился к волшебникам. Это ты помогла? Я искренне тебе благодарен.

— А, в этом дело, — разочаровалась Маки. — Я и правда посоветовала отцу не принимать сторону антимагической фракции, но, знаешь, причиной была не только твоя просьба. Мир меняется, и на это уже нельзя махнуть рукой, иначе можно потерять прибыль. Мой отец — бизнесмен, я просто выбрала самый выгодный вариант. Мы также сделали одолжение Уэно-сэнсэю, так что в благодарности нет нужды.

— И всё же ты мне помогла, спасибо.

— Правда? В таком случае я рассчитываю на ответную услугу.

— Проси всё, что хочешь.

Ещё раз извинившись за беспокойство, Такума повесил трубку.

* * *

[7]

Разумеется, многие были недовольны тем, что некоторые СМИ встали на сторону волшебников.

А беглец, Гу Цзе, чувствовал не только досаду, но и нетерпение.

Главная цель теракта заключалась в том, чтобы стравить простых граждан и Десять главных кланов, выставив последних виновниками всех бед. Также Гу Цзе считал, что загнанные в угол японские волшебники постараются избежать критики и переложат ответственность на «кланы». Затем он планировал использовать их, чтобы убрать Йоцубу из общества.

Разделение волшебников — действенный способ борьбы с Десятью главными кланами, но Гу Цзе осознал, что скоро вся шумиха сойдёт на нет без особого ущерба для противника.

— Если ничего не изменится, то всё пойдет насмарку. Но я не отступлю. Они лишили меня права мести и будут страдать так же, как страдал я.

Сорок три года назад одна ошибка вынудила его бежать с родины. Почитаемый и могущественный волшебник древней магии за считанные дни потерял всё.

Пережив подобное унижение, Гу Цзе поклялся отомстить.

Только позор ученых института Куньлуньфанг мог принести Гу Цзе удовлетворение, только отчаяние на их лицах могло утолить его жажду мести.

Иного способа он не находил.

Но отомстить уже невозможно: тех людей раздавила Йоцуба.

Он обратил свою месть на Йоцубу, желая разрушить авторитет клана, который отнял цель его жизни.

— Я не убью их. Не хочу. Лучше, чтобы они жили жалко, ползая в грязи.

Атака смертников была заключительной частью плана, который должен раскрыть никчёмность Йоцубы, Десяти главных кланов и всех волшебников Японии и этим уничтожить их статус, уважение и гордость.

Став свидетелем этого жалкого зрелища, он смог бы найти тихое место и умереть. Однако если план завершится неудачей, нужно принимать меры — Гу Цзе не собирался гнить, вынашивая месть.

В любом случае следовало как можно скорее покинуть страну. У него не было времени неторопливо планировать следующую атаку — Гу Цзе понимал, что жить осталось недолго.

Его побег был успешен благодаря связям Чжоу Гунцзиня, который в своё время путешествовал по всей стране.

Самым неожиданным (и потому большим) ударом стало отсутствие доступа к Хлидскьяльву, однако Гу Цзе всегда считал, что полагаться на этот инструмент опасно, и в очередной раз убедился, что кровные товарищи надежнее любого устройства.

Вместо того чтобы заметать следы, стоит заняться созданием пешек. И потенциал новых фигур должен быть выше, чем у модифицированных волшебников, украденных у японской армии.

Внезапно Гу Цзе вспомнил, что его знакомый поставил печать на ученике одного могущественного клана.

«У него средний талант, но раз он член клана, то марионетка выйдет неплохой».

Ученик станет наживкой он выловит его учителя. Гу Цзе продолжил разрабатывать план.

* * *

Суббота, 16 февраля. Антимагическая фракция провела ещё одну демонстрацию, однако не возле университета магии. Протестующие прошли от здания центрального правительства до парламента. К счастью, сегодня стычек не возникло.

Но это не значит, что не было никаких проблем. В четырёхстах километрах к западу от Токио, возле Второй школы в Нисиномие, на двух учеников напали по пути домой.

— Онии-сама?

— Тацуя-сан?

Удивлённые Миюки и Хонока встретили Тацую после его возвращения в школу.

— Я вернулся, услышав об инциденте у Второй школы, — ответил он на невысказанные вопросы, затем спросил: — Вы знаете подробности?

— По пути домой на девушек напали хулиганы. К счастью, всё обошлось благодаря помощи других учеников. Но когда они отбивались, то не рассчитали силу магии, и хулиганы пострадали. К слову, Минами-тян сейчас налаживает аудио связь со Второй школой, — объяснила Миюки, и сразу же Минами сообщила, что закончила. Кивнув, Миюки заговорила в микрофон: — Президент школьного совета Первой школы, Шиба Миюки. Вторая школа, вы меня слышите?

— Вице-президент школьного совета Второй школы, Кудо Минору. Слышу вас хорошо.

Голос принадлежал парню, с которым они провели совместную операцию прошлой осенью в Наре, Киото.

— Минору-кун, ты стал вице-президентом?

— Да, я сам удивлён. Кстати, Миюки-сан, можешь включить видеосвязь?

— Разумеется.

Считается хорошим тоном не начинать встречу с видеотрансляции. Будет неловко, если на камеру попадёт то, что собеседник не хочет показывать.

Почти сразу появилась картинка, и менее чем через секунду на большом экране показалось лицо Минору.

Раздалось несколько глубоких вздохов.

Члены совета, которые не посещали Конкурс диссертаций и не проводили предварительную инспекцию, не ожидали, что он окажется столь же красив, как и Миюки. Все девушки, кроме неё, были поражены до глубины души.

Минору слегка удивился, увидев в комнате школьного совета Первой школы Тацую. Он слышал от членов семьи, что тот помогает в поиске террористов. Впрочем, он понимал, что сейчас об этом спрашивать неуместно.

— Я удивлена подобной быстротой, вице-президент Кудо. — С членом совета другой школы Миюки говорила со всей своей вежливостью. — Можешь рассказать подробнее о нападении?

— Конечно, Президент Шиба. — Минору тоже перешёл на более официальный тон. — Примерно час назад по пути на станцию шестеро мужчин в возрасте около двадцати лет окружили учениц нашей школы.

Члены школьного совета, глава дисциплинарного комитета, а также входившие в комитет девушки нахмурились.

— Они кричали на девушек, цитируя постулаты гуманизма: «Лишь Богу дозволено творить чудеса, а всё, что искривляет естественный промысл Бога, — работа дьявола. Люди должны жить только с данной им силой».

Стало ясно, что это были религиозные фанатики, которые намеренно искажали существующие религии.

— Обе девушки неоднократно просили мужчин отойти, но хулиганы не уступали дорогу. Тогда они использовали гудок предотвращения преступления на мобильном терминале, и один из мужчин попытался отобрать устройство. Началась потасовка.

Такая система в мобильном терминале не только издавала громкий звук, но и посылала сигнал на экстренный номер с информацией о местоположении. Потому-то мужчина и хотел помешать её использовать.

— На шум прибежали другие ученики: один второгодка, который прорвался сквозь стену хулиганов, и трое первогодок, которые прошли за ним в кольцо. Противники были крупнее и, похоже, владели китайскими боевыми искусствами. Когда ученик второго года потерял сознание, девушки закончили свою магию и обездвижили фанатиков.

— Как сильно они пострадали?

— У второгодки разбит нос, разорваны барабанные перепонки. Ещё обнаружены трещины в рёбрах, внутреннее кровотечение и повреждения некоторых внутренних органов — травмы довольно серьёзны. У одного первогодки сломана ключица, у другого сотрясение головного мозга — кажется, его ударили по затылку. Последний парень и девушки практически не пострадали.

— Что с хулиганами?

— Использовались «Искра» и «Пресс». Из-за эффекта «Искры» у одного аритмия сердца, другой при падении ударился лицом об асфальт, порезал изнутри щёку и, по-моему, сломал зуб. Остальные получили синяки и царапины, когда их прижало «Прессом».

— Я слышала, что у преступников серьёзные ранения, но разве ученик второго года получил не более опасные травмы?

Минору горько улыбнулся, но быстро восстановил самообладание:

— Мужчина, которого ударило магическим током, из-за высокого артериального давления был склонен к аритмии, потому и оказался в тяжёлом состоянии, а не из-за силы тока… Сейчас это известно, но до обследования никто этого не знал. Полагаю, так и появилась история «тяжёлых травм».

Ученики Первой школы разделились на две части: тех, кто почувствовал облегчение, и тех, кто криво улыбнулся. К слову, Миюки была в первой группе, а Тацуя — во второй.

— В таком случае первогодки не превысили самооборону?

— Сейчас Президент и другой вице-президент идут вместе с учителем в полицию. Не знаю, когда они вернутся, но полагаю, проблемы не возникнут.

— Понятно. Тогда можешь, пожалуйста, сообщить мне результаты, когда Президент вернётся? Просто пришли электронное письмо.

— Хорошо.

— Спасибо, вице-президент Кудо.

— Не за что. Что ж, Президент Шиба, нет, Миюки-сан. Всего хорошего.

— До свиданья, Минору-кун. — Выключив систему видеоконференций, Миюки повернулась к Тацуе: — Онии-сама, ты всё слышал. Видимо, использование магии для самообороны всё ещё деликатная тема.

— Даже если в этот раз применение магии не посчитают преступлением, проблема останется. Ведь нет чётких стандартов допустимого использования магии для различной степени опасности. В худшем случае суд и вовсе запретит защищаться магией, если волшебник не пострадал, — пессимистично предсказал Тацуя.

— Шиба-сэмпай, не слишком ли это необдуманно? Ведь волшебники тогда утратят право на самооборону, — вмешалась Изуми.

— Защищаться можно и не магией, — предположила Шизуку, на что та не смогла возразить.

Регулярная встреча закончилась тем, что Тацуя рассказал об ответах Минору. Вернувшись домой, он сел за обеденный стол.

— Обе стороны пострадали довольно сильно, как думаешь, это будет законный случай самозащиты?

— Наверное… Пока ещё не ясно, но мне кажется, Онии-сама, что со своим прогнозом ты угадал.

Тацуя и Миюки беспокоились об одном. Есть вероятность, что какой-нибудь судья по своим идеологическим причинам совсем запретит применение магии в качестве самообороны, ведь у него не будет точных критериев, по которым можно определить правомерность действий волшебника.

— Магическая ассоциация наверняка установит правила использования магии при самозащите, но на это уйдёт много времени.

В законах достаточно смутно прописаны случаи, когда можно применять магию. Исключение составляют инструкции для должностей, связанных с правительственной службой, а также для гражданских, исполняющих работу органов власти. Толковать их можно по-разному, в зависимости от нужды или ради всеобщего блага.

Так сложилось исторически — с тех пор, как волшебников начали использовать в качестве политического инструмента. Правительство старалось дать как можно больше свободы для использования магии, чтобы предотвратить катастрофы и сохранить правопорядок, что и привело к неясности правил.

Но сейчас стало очевидно, что для защиты каждого конкретного волшебника этого недостаточно.

Можно даже сказать, что проявился побочный эффект от того, что волшебники были лишь инструментом в механизме страны.

— Неизвестно, нападут ли на учеников Первой школы. Минами.

— Да, Тацуя-сама, — отозвалась она, выйдя из кухни.

— Минами, когда меня не будет рядом с Миюки, не отходи от неё далеко.

— Хорошо.

— И не используй заклинания, которые могут ранить противника, если только тот не атакует магией. «Отражения» тоже не применяй.

— Но, Тацуя-сама, даже «Изоляция» отражает атаки на заклинателя. Если с моим количеством магической силы использую её вместе с «Замедлением», это значительно снизит прочность щита.

— Онии-сама, а что, если за «Замедление» буду отвечать я? — пришла на помощь Миюки.

— Нет, — не согласился Тацуя. — Твоя магия разрушит щит Минами. К тому же довольно трудно совершать тонкие операции, когда ты контролируешь мою печать, не так ли?

— На это… я не могу возразить, — огорчилась Миюки.

— В любом случае будет плохо, если наследница семьи Йоцуба использует магию против простых граждан. Оставь всё Минами. — После кивка сестры Тацуя перевёл взгляд на Минами: — Если на Миюки нападут, я примчусь на помощь, где бы ни был. Так что просто продержись до тех пор.

— Поняла, — твёрдо кивнула девушка.

Откровенно говоря, выполнить просьбу Тацуи было весьма трудно. Однако для неё защита Миюки была намного важнее работы горничной.

* * *

«Наконец-то наступило воскресенье, но утром я всё равно увижу этого назойливого типа», — подумала Эрика, возвращаясь с долгой пробежки.

Как раз в это время из дома выходил её старший брат, Тошиказу, и она встретила его у ворот.

Он был одет в пальто и костюм. Вряд ли он собирался на прогулку в рабочей одежде. Впрочем, Эрике не показалось это странным. Служба детективов, без преувеличения, не заканчивается в воскресенье. По крайней мере, детективов семьи Тиба.

Ничего не говоря и не глядя на него, она попыталась проскользнуть мимо.

— Эрика.

Тем не менее её остановили, чего девушка и боялась.

Эрика не любила сводного брата от другой матери, как и плохо ладила с отцом.

Она до сих пор помнила, как в детстве во время практики он сбивал её с ног снова и снова до изнеможения, осыпая насмешками. Более того, его слова с точностью передавали мысли, которые Эрика прятала глубоко в душе.

Она много раз говорила, что ей это не нравится, просила понять её, но сдалась после перехода в старшую школу.

— Что? — огрызнулась она. Это было самое большее, что девушка могла сделать.

— Хочу кое-что у тебя спросить.

Однако обычного сарказма не было.

— И что же? — сердито спросила Эрика, однако лицо у неё смягчилось.

Тошиказу не обратил внимания на её мятежный дух, сейчас у него не было на это времени.

— Ты не видела Инагаки?

— Инагаки-сана? — Из-за неожиданности вопроса Эрика серьёзно задумалась. — В последнее время нет, а как давно ты его ищешь?

— Со вчерашнего дня.

— Вчерашнего? — Эрика нахмурилась, не понимая брата. Есть ли смысл волноваться о здоровом взрослом человеке, который не появлялся всего один день?

Встретив взгляд Эрики, Тошиказу отвёл глаза и сказал, словно оправдываясь:

— После того как он взял вчера выходной, я не могу с ним связаться.

— Инагаки живёт один, так ведь? Может, он заболел?

— Его нет дома. И куда же он мог запропаститься?..

— Ты даже ходил к нему домой?

Тошиказу пропустил колкость сестры мимо ушей.

— Л-ладно! Если увидишь Инагаки, свяжись со мной. А ещё расспроси ребят.

Проще говоря, учеников додзё семьи.

— Хорошо, но… — пробормотала она, но Тошиказу уже ушёл.

Приняв душ и позавтракав в одиночку, Эрика пошла тренироваться в додзё.

Внутри не оказалось ни отца, ни старшей сестры — как она и хотела. У сестёр были разные матери, в доме девушки жили далеко друг от друга, и это только укрепляло взаимную неприязнь.

Было воскресное утро, но многие ученики уже тренировались. Большинству было лет по двадцать с небольшим, но изредка попадались ветераны из поколения Инагаки.

Припомнив разговор с Тошиказу, Эрика подошла к ним.

— Найто-сан, Кадота-сан, не уделите мне минутку? — спросила она.

Один из мужчин делал взмахи деревянным мечом, а второй давал советы.

— О, Эрика-сан, доброе утро.

— А вот и ты, Эрика-сан.

Прекратив тренировку, она повернулись к девушке.

— Вы двое ведь вступили в додзё одновременно с Инагаки-саном, так ведь?

— Ага.

— Хотя он немного старше.

— Это не имеет значения, — Эрика холодно посмотрела на Кадоту, который не преминул указать на разницу в возрасте. Однако быстро поняв, что таким отношением ничего не добьётся, перешла к главному: — Похоже, Инагаки-сан вчера пропал, вы что-то слышали об этом?

— Пропал? — нахмурился Найто, ровесник Инагаки и, наверное, самый близкий к нему в додзё человек. — Хм, странно. Сомневаюсь, что он мог не оставить сообщение, как бы ни спешил.

— Инагаки-сан пунктуальнее Найто-сана.

Бах — Кадота получил удар.

— Не шути тут мне.

— Ну хоть не деревянным мечом.

— Да-да, прекрати бездельничать, — Эрика невесело глянула на Кадоту, который и виду не подал, что ему больно от удара кулаком по голове. — Значит, вы двое ничего не знаете?

— Нет… Внимание! — громко объявил Найто, повернувшись к центру додзё, — поднимите руку те, кто сегодня или вчера встречал Инагаки!

Никто не поднял.

— Никто не знает, где Инагаки?!

В этот раз отозвались двое молодых людей.

— Мы видели его позавчера в нашем родном городе, — сообщил один из них, а другой кивнул.

— Вы живёте в Камакуре, да?

— Ага.

— Кажется, он что-то искал. Мы думали, что он на расследовании, так что не подошли поздороваться.

— Ничего больше не заметили?

— Мы только мельком его видели… Простите.

Найто глянул на Эрику, та кивнула.

— Хорошо. Продолжайте практику!

— Есть!

Проследив, чтобы ученики не ленились, Найто снова повернулся к Эрике:

— Как ты слышала. Прости, что не смогли помочь.

— Ничего, всё равно это была просьба брата. Найто, сообщи Тошиказу о нашей беседе, — с этими словами Эрика покинула их.

Найто с улыбкой согласился — он знал об их с братом отношениях.

После телефонного разговора с Найто Тошиказу, не заходя во временный штаб расследования, сел в свою полицейскую машину без опознавательных знаков.

Услышав о Камакуре, он кое-что вспомнил. И в ту же секунду испытал глубокую досаду.

В том городе жил волшебник древней магии, который рассказал им о магии управления трупами.

Перед той поездкой Фудзибаяси предупреждала, что волшебник находился под наблюдением Магической ассоциации. Ходили слухи, что он дружил с бывшими волшебниками Дахана.

Нашлось и доказательство: после того посещения Инагаки, словно испытывая сильную боль, постоянно касался головы. Это выглядело неестественно.

«Боюсь, что Оуми Кадзукиё использовал технику „Кукольника“. Вероятно, какую-то магию управления разумом. И почему я не заметил симптомы, о которых говорила Фудзибаяси?»

Инспектору хотелось в голос проклинать себя, но он терпел, до скрежета стиснув зубы.

Припарковав машину за квартал от дома «Кукольника», Тошиказу первым делом стёр своё присутствие.

В отличие от Оно Харуки, консультанта Первой школы с прозвищем «Фантом», ему не хватало опыта, но техникой он ей почти не уступал. Тошиказу мог с лёгкостью скрыть от прохожих меч-трость в своих руках. Обмануть машины он не мог, но был совершенно уверен, что от людей спрятаться сможет.

Стирая своё присутствие, детектив расширил восприятие за пределы пяти чувств и заглянул в здание. Его магия не покрывала цель словно полотно, напоминая, скорее, множество идущих от него нитей.

Против ожиданий, ему ничто не препятствовало: не было ни изоляционной стены, отрезающей магию, ни особых ловушек, которые могут воспользоваться вражескими нитями и контратаковать. Тем не менее он заглянул глубже в дом, не снижая бдительности.

Тошиказу быстро нашёл напарника.

Всё шло слишком гладко — детектив напомнил себе, что следует быть осторожнее, но вскоре задвинул это беспокойство в уголок сознания.

Судя по тому, что передали нити, Инагакаки находился при смерти. Даже от целого дня жажды и голода настолько не ослабнешь. Похоже, это будет гонка со временем.

Волноваться некогда. Тошиказу мгновенно отказался от обычных при таком деле процедур.

«Даже если ошибусь, подам прошение об отставке».

Посерьёзнев, он решил войти в дом.

Для начала детектив просто позвонил в домофон. Хотя он не ждал, что его легко впустят, это был повод, чтобы сломать замок. Тошиказу настроился применить силу, однако…

— О, вы тот офицер полиции, приходивший несколько дней назад? Я открыл дверь, заходите.

Услышав неожиданный ответ, он приготовился уклониться от любых вопросов.

Плохое предчувствие усиливалось, но Тошиказу напомнил себе, что кто не рискует, тот не пьёт шампанского, и повернул ручку.

Дверь оказалась незаперта.

Тошиказу шагну в прихожую, и свет включился автоматически. Подобные приспособления использовались повсеместно, поскольку в современных домах больше практически не было окон. Тошиказу надел тапочки (такой была в доме традиция) и прошёл дальше по коридору.

Там ждал старик в костюме с длинным стоячим воротником. На вид лет пятидесяти-шестидесяти, со снежно-белыми волосами и смуглым морщинистым лицом, впрочем — без старческих пигментных пятен. Судя по чертам лица и цвету кожи, он выходец с Индокитайского полуострова, подумал Тошиказу. В любом случае он не похож на Оуми Кадзукиё.

— Оуми-сэнсэй сейчас вышел, однако он велел пустить в дом любого полицейского, — сказал старик по-японски и склонил голову.

Тошиказу показалось, что у него английский акцент.

— Простите, кто вы?

Детектив понимал, что вопрос прозвучал довольно резко.

— Меня зовут Гуэн, я старый друг Оуми-сэнсэя.

«Как и ожидалось, — подумал Тошиказу, — он, похоже, из Вьетнама, если, конечно, назвал своё настоящее имя».

— Ваш знакомый здесь.

— Вы про Инагаки? — продолжил расспрашивать Тошиказу человека, который назвался «Гуэн». Хотя весь запал исчез, он не утратил бдительности.

— Инагаки-сан? А, да. Оуми-сэнсэй называл его имя, — ответил старик и повернулся к детективу спиной, приглашая следовать за собой.

Старик открыл дверь в комнату.

Тошиказу увидел лежащего на кровати напарника — тот дышал слабо и болезненно.

— Инагаки! — детектив кинулся к коллеге, но тут же осознал, что так старик окажется у него за спиной, и остановился.

Тот, казалось, не заметил неестественного поведения Тошиказу и направился к кровати.

Держа старика и напарника в пределах видимости, старший сын в семьи Тиба подошёл ближе.

— Что это значит? — задал ещё один вопрос детектив, глядя старику в глаза и подавляя гнев в голосе.

— Ваш друг был проклят.

— Проклят?

— Мои извинения. Кто-то крадёт его жизненные силы, используя технику проклятий.

— Технику проклятий, говорите?.. — изумился Тошиказу, но удивила его не техника. Детектив думал, что его напарника атаковал «Кукольник», но оказалось, что всё наоборот, и «Кукольник» лечит Инагаки.

— Оуми-сэнсэй нашёл вашего друга без сознания и принёс в этот дом, чтобы оказать первую помощь и смягчить действие магии. Он не связывался с вами, потому что телефон может стать проводником для проклятья.

На первый взгляд, в словах старика был смысл, Тошиказу не нашёл каких-либо противоречий. Однако это не доказывало, что тот говорит правду.

Тем не менее трудно грубить тому, кто не показывает никакой враждебности. Тошиказу решиал вернуться в машину и вызвать подкрепление, но не успел.

— Инспектор… — остановил его слабым голосом напарник.

— Инагаки, ты пришёл в себя! — Тошиказу неосознанно положил левую руку на спинку кровати, но правая оставалась свободной, так что он мог защититься от стоящего сзади старика.

Инагаки слегка сжал левую руку Тошиказу, однако в следующее мгновение сдавил её.

Детектив попытался подавить удивление.

Сила давления поражала, хотя секунды назад Инагаки можно было принять за мёртвого.

Левой рукой Инагаки выдёрнул из-под футона что-то наподобие шприца.

Тошиказу машинально защитился правой, как вдруг его ударило током — к спине приложили электрошокер. Не в силах обернуться, он потерял сознание.

* * *

Волшебники во главе с Десятью главными кланами бросили все силы на поиски организатора теракта в городке Хаконе, полиция также искала местоположение террористов. Однако уже наступило 18 февраля, прошло две недели, а Гу Цзе до сих пор не найден.

Тела «Генераторов» с базы Зама не дали ничего. Поиски зашли в тупик, и Тацуя решил ещё раз исследовать место, где тот прятался, однако по пути в Камакуру ощутил, что близится опасность. А он привык доверять своим предчувствиям. Тацуя остановил мотоцикл и сосредоточил «взгляд» на Миюки, но не смог найти причину своей тревоги, а видеть будущее не могТем не менее Тацуя повернул мотоцикл в Хатиодзи.

* * *

До конца учебного дня оставалось ещё далеко, однако Миюки шла в сторону ближайшей к Первой школе станции.

— Миюки-сама, мне очень жаль, — в очередной раз извинилась шедшщая рядом Минами.

— Разве я не говорила уже много раз, что всё хорошо? Это тоже часть работы школьного совета, я даже не собиралась перекладывать её на тебя или кого-то ещё.

— Но всё равно, Миюки-сэмпай, мы могли бы и сами сходить.

Однако в словах Изуми звучало слишком много радости, чтобы можно было принять их за извинения.

Миюки пошла с Изуми и Минами купить сувениры для выпускников. Каждый год подарки заказывались в магазине с собственной мастерской, расположенном перед станцией. В прошлом году Миюки ходила одна, но теперь так делать не следовало, так что она взяла двух помощниц.

— Извините, мы из школьного совета Первой школы.

— Добро пожаловать, проходите.

В магазинчике их поприветствовал не владелец, а его жена — тоже явные последствия прошлогоднего визита.

— Как же долго мы там пробыли… — тихо пожаловалась Изуми, покинув магазин. Так или иначе, но всем им надоело там сидеть.

— Ага. Но дела на сегодня практически завершены, так что мы хорошо постарались, — с улыбкой утешила её Миюки.

— Точно, Миюки-сэмпай, ты была великолепна. Как и ожидалось от тебя. — Изуми мгновенно позабыла всю напряжённость.

— Не преувеличивай…

— Нет, мы смогли закончить переговоры так быстро только благодаря тебе, Миюки-сэмпай, — только что Изуми говорила, что они задержались в магазине, а теперь вдруг заявила, что переговоры закончились быстро. Она часто вела себя так. Разумеется, только в тех случаях, если так можно провести больше времени с Миюки. — И всё же меня радует такая скромность, — продолжала нахваливать Изуми.

Но Миюки уже научилась с улыбкой игнорировать её восторг.

Как бы то ни было, школьный день близился к концу. Учебники и тетради уже не использовались, но девушкам всё же требовались сумки, в которых хранилась косметика. Поэтому, прежде чем идти домой, было необходимо вернуться в школу.

— Что ж, пойдёмте. Время до закрытия, конечно, ещё есть, но его не так и много, — заметила Миюки.

— И то верно.

— Да.

Когда Изуми и Минами по очереди кивнули, все втроём направились в Первую школу.

Однако не прошло и десяти минут, как девушки остановились.

У переулка, идущего в сторону от главной улицы, они столкнулись с группой из десяти мужчин. За их ногами виднелась форменная обувь учениц Первой школы.

— Что вы делаете?! — пошла вперёд и громко спросила Изуми, первой заметившая учениц, которых окружили мужчины.

Некоторые из них, стоявшие по эту сторону, повернулись, чтобы посмотреть на неё. Мужчины начали переговариваться между собой: «Эй, эта из семьи Саэгуса», «А знаешь, та, что за ней, — Президент школьного совета Первой школы?». Их услышала не только Изуми, но и Миюки.

— Изуми-тян, постой, — Миюки быстро подошла к ней и схватила за руку. Поздно.

Нет, это мужчины двигались быстро. Оставив учениц, которых теснили до того, толпа окружила группу Миюки.

— В чём дело, кто вы?!

Мужчины не ответили на стандартный вопрос Изуми.

— Это дочь лидера тех, кто использует греховные тёмные искусста! — слишком наигранно прокричал один из них.

Изуми не ожидала услышать подобные слова не в кино.

— Покайтесь! — снова прокричал он, и остальные подхватили: — Покайтесь!

— Простите?

— Изуми-тян, постой, — Миюки остановила уже готовую вспылить девушку.

— Лишь Богу дозволено творить чудеса, а всё, что искривляет естественный промысл Бога, — работа дьявола! — кричали мужчины.

Миюки взяла Изуми за руку и повернулась:

— Уйдите с дороги.

Люди, попавшие под её взгляд, содрогнулись, но в ответ лишь повторили: — Покайтесь!

— Люди должны использовать только то, что даровано им Богом.

Миюки тоже не хотелось их больше слушать.

— Если не отойдёте в сторону, это будет считаться нарушением закона. Вас это устраивает?

Похожий на лидера мужчина, который пытался напугать юных девушек своей проповедью, остановился.

— Ты, заткнись! — выкрикнул стоявший возле него человек.

Миюки не обратила никакого внимания на угрозы:

— Минами-тян.

— Да, — коротко ответила та, уже подготовив магию барьера с «Изоляцией» и «Замедлением», которая едва не касалась мужчин. Те пока не поняли, что сделала Минами.

Миюки достала терминал, чтобы нажать гудок предотвращения преступлений.

Накричавший на неё человек попытался выхватить терминал, но наткнулся на барьер. Мужчины заметили, что не могут дотянуться до трёх девушек.

— Думаете, можете использовать магию когда захотите?! — раздалось из толпы.

— Я просто защищаюсь от вопиющего незаконного ограничения свободы, — ясным голосом ответила Миюки на низкие обвинения. — Как женщина, я чувствую себя в опасности, — презрительно добавила она.

Изуми холодно посмотрела на лидера.

Для людей, которые не сомневаются в своей добродетели, взгляд был явной провокацией.

— Накажем их! — лидер взмахнул правой рукой.

Четыре человека шагнули справа и слева, вытягивая вперед правые кулаки. На средних пальцах тускло блестели медные кольца.

— Антинит?! — запаниковала Изуми.

— Божественное наказание! — приказал лидер, и Миюки, Изуми и Минами попали под Помехи.

Поддерживающая барьер Минами застонала.

Мужчины со всех сторон подступили к дрогнувшей стене.

(Продолжение в следующем томе).

Послесловие

Серия уже достигла восемнадцати томов. Вскоре Тацуя и Миюки перейдут на третий год обучения. Чувствую, много целей уже близки к завершению. Однако в последнее время я больше волнуюсь о том, что для написания эпизодов не хватает времени, и многие сюжетные линии остались неоконченными… Нет, наверное, всё из-за того, что финишная черта уже не за горами.

Сначала я хотел, чтобы арка «Конференция главных кланов» состояла из двух частей, но получилось три — потому что постоянно приходили мысли добавить то одно, то другое. Например, в восемнадцатом томе Раймонд не должен был появляться, были лишь намёки о нём. Однако пока я писал о его отличительной позиции среди «Семи Мудрецов», то изменил своё мнение. Также стало больше текста о Фудзибаяси Кёко и Тибе Тошиказу. Этих мелких добавлений накопилось столько, что пришлось добавить ещё один том.

Кстати, о незавершённых делах. Я постоянно забываю дописать продолжение инцидента, с которым столкнулись Эрика и Лео в дополнительных историях арки «Кросс с препятствиями». После этого тома я не буду делать ещё одну побочную историю, но по окончанию арки «Конференция главных кланов» я думаю написать дополнительную арку о Лео и Эрике.

Впрочем, решать по собственному усмотрению я не могу. Пока принято решение лишь о том, что девятнадцатый том закончит арку.

Полагаю, скоро будет анонсирована дата выхода третьего тома «Конференции главных кланов», желаю вам всего наилучшего.

(Сато Цутому)

Примечания

1

Обновление 25.12.16. Редактура 01.01.17

2

Обновление 01.01.17

3

Обновление 15.01.17.

4

Обновление 21.01.17. В этот раз оно получилось совсем небольшим, на следующей неделе будет больше.

5

Обновление 29.01.17.

6

Обновление 05.02.17.

7

Обновление 19.02.2017

Content

Сато Цутому, Исида Кана
КОНФЕРЕНЦИЯ ГЛАВНЫХ КЛАНОВ
(Часть 2)

Начальные иллюстрации

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Послесловие

Примечания