Анна Матир

Гавань моего сердца

Элизабет, Аарону и Натану

Для меня нет большей радости, чем слышать, что мои дети ходят в истине.

3 Иоанна, 1:4

ГЛАВА 1

Я пронеслась через просторную кухню приюта, шурша юбками.

— Где Синтия? Нам с ней нужно еще раз повторить стихотворение!

Седовласая миссис Фор повернулась ко мне, не переставая помешивать еду, бурлившую в кастрюле на кухонной плите. Острый запах лука и чеснока, смешавшийся с ароматом мяса, заставил меня остановиться. Я принюхалась.

— Рагу с мясом?

Где-то рядом прозвучал тихий смешок. Я обернулась и поймала восьмилетнюю Синтию.

— Попалась! Теперь будешь рассказывать мне стихи!

Малышка отчаянно мотала головой, но глаза ее смеялись. Я чмокнула ее в сладкую щечку, поставила на пол и легонько щелкнула по носику, усыпанному веснушками.

— После ужина. И никаких «но»!

Синтия повернулась, чтобы помочь другим девочкам собрать жестяные тарелки, чашки и столовые приборы для сервировки. Сверху доносился топот. Во всех уголках большого дома звучали детские голоса.

По кухне распространялся аромат свежей выпечки от двух только-только испеченных буханок хлеба, которые лежали на столе, и в животе у меня заурчало так громко, что я невольно приложила к нему руку. Муки голода все еще вызывали у меня жуткие воспоминания. Желая отвлечься, я выглянула в окно, на котором стоял горшок с поникшими нарциссами. Задний двор был укрыт потемневшей травой, серые тучи плавно скользили по послеполуденному небу, не пропуская солнечных лучей. Я съежилась и потерла руки, чтобы согреться.

Краем глаза я заметила коня, гарцующего на углу дома. Мое сердце на миг замерло, я поправила юбку и облизнула губы. Украдкой бросив взгляд на миссис Фор, я увидела, как на ее губах, в уголках которых залегли морщинки, появилась улыбка.

Я распахнула двери. От ледяного воздуха девочки взвизгнули и прижались друг к другу. На пороге показался Блэйн Уэллсмит. Красный вязаный шарф наполовину скрывал его лицо. В руках Блэйн держал большой деревянный ящик. Шагнув внутрь, он закрыл двери ногой, обутой в сапог.

Блэйн поставил ящик на кухонный стол и ослабил тугой узел шарфа. Легкая улыбка, адресованная мне, промелькнула на его устах и согрела меня, несмотря на стужу, ворвавшуюся в дом вместе с ним. С его перчаток на пол, заботливо выметенный миссис Фор, посыпалась грязь.

— А там холодно, — сказал Блэйн, снимая пальто и вешая его на спинку кресла. Затем удобно устроился в нем и продолжил: — Я готов к весне, но, похоже, утром выпадет много-много снега.

Миссис Фор поставила на стол горячий кофе. Блэйн не преминул согреть руки о чашку с ароматным напитком.

— Дети будут в восторге, — сказала я, составив ему компанию за столом и лаская взглядом его выразительное лицо.

Его темные волосы, зачесанные назад, открывали высокий лоб. Брови цвета воронова крыла нависли над глазами, темными как ночь. Лицо Блэйна не было ни худым, ни полным. И, хотя его нельзя было счесть привлекательным в общепринятом смысле этого слова, я разглядела его внутреннюю красоту еще тогда, когда мы были детьми.

— Малыши еще не поломали сани, которые я сделал для них? — спросил Блэйн, отхлебывая дымящийся кофе.

Я покачала головой, про себя отметив, что нужно не забыть заставить мальчиков найти сани.

Миссис Фор выгнала хихикающих девчонок в столовую и вытерла руки о передник. Затем она подвинула ящик поближе к себе и принялась сортировать продукты — овощи и фрукты, которые Блэйн щедро пожертвовал из своего погреба Рэйстоунскому дому для сирот и обездоленных детей, несмотря на то, что ему нужно было продавать излишки, чтобы скопить немного денег и приобрести землю для собственной фермы.

Для нашей фермы.

— Сэди плохо ухаживает за цветами, Блэйн. — Миссис Фор поставила у задней двери пустой ящик. — Тебе следует заняться ими самому, если этим летом ты хочешь пересадить их в грунт.

Блэйн вздернул бровь, поглядев в мою сторону:

— Ты не заботилась о цветах?

Я вздрогнула. Блэйн подарил им жизнь в середине холодной зимы. Мне вспомнился рождественский вечер, когда он стоял передо мной в своем жестком, неудобном единственном костюме, держа продолговатый глиняный горшок так осторожно, как будто тот был сделан из хрусталя. «Немного красок, — сказал Блэйн, — чтобы поднять тебе настроение до весны». Я поблагодарила его за этот подарок, коснувшись губами обветренной щеки — и красного вязаного шарфа. В этот волнующий миг глаза Блэйна лучились любовью и я поняла, что эти цветы мне дороже, чем те, которые сделаны из чистого золота.

Но в самом начале марта 1910 года маслянисто-желтые нарциссы поблекли и стали напоминать цветом куриный бульон. Листья свернулись. Лепестки беспомощно повисли. Нарциссы упрямо не хотели цвести у меня так, как у Блэйна.

Я уставилась на стол. Мои пальцы скользили по гладкой деревянной поверхности. Я прикусила губу. Это были всего лишь цветы, и в то же время не просто цветы — это был подарок Блэйна. Я должна была ухаживать за ними.

Блэйн пересек комнату и снял горшок с подоконника.

— Я могу забрать их домой и…

— Нет, я буду заботиться о них! — воскликнула я, вскочив с места так поспешно, будто села на кнопку.

Я отобрала у него ящик и попробовала пальцем почву. Она казалась достаточно мягкой. Цветам просто не хватало солнца.

Торопясь в гостиную, я напрягала слух в надежде услышать в маленькой прихожей тяжелые шаги Блэйна. Он шел по коридору, тихо смеясь. Мои губы сжались в тонкую линию. Я обязательно придумаю, как оживить наши цветы. Они будут расти.

Я поставила горшок с растениями на боковое окно, моля Бога о том, чтобы тучи хоть ненадолго рассеялись. Любой, даже самый тонкий солнечный лучик был бы спасением для нарциссов. Я тщетно пыталась выпрямить поникшие листья.

— Оставь их в покое, Сэди, — послышался голос Блэйна, незаметно подошедшего ко мне сзади. — Свет и вода — вот все, что им нужно. Это так просто.

Мои ноги подкосились, но я повернулась к нему с искренней улыбкой на лице.

— Они словно дети, которым нужно немного любви и чуть-чуть дисциплины. Это так просто.

— И не забывай о еде, которой следует наполнять их животики.

— Спасибо тебе. — Я позволила себе легонько коснуться его пальцев.

— Я принес бы еще, если б мог. Когда я стану владельцем собственной фермы, а не буду работать на чужой земле, я смогу помогать больше, — подмигнул он мне.

Мои щеки вспыхнули. Может быть, мои нарциссы примут этот румянец за солнце? Я склонила голову, ища менее интимную тему.

— Как там Картер? Ты получил от него известие?

Широкая грудь Блэйна опустилась — он тяжело вздохнул.

— Нет. Как бы я хотел, чтобы «так просто» было и с моим младшим братом.

От моего смущения не осталось и следа, когда я накрыла его руку ладонью и взглянула ему в глаза, в которых появилась тревога.

— Я бы на твоем месте не стала так беспокоиться. Картер ведь еще мальчик.

Блэйн покачал головой.

— Ему шестнадцать лет, он почти мужчина, а вовсе не малыш. Как бы я хотел знать, что за мысли у него в голове!

— Помни, что ты провел с матерью гораздо больше времени, чем он.

— Знаю. Но когда я думаю о том человеке… — Пальцы Блэйна сжались в кулак.

Много лет назад Блэйн забрал брата и сбежал от отчима, который приходился Картеру отцом. Побродяжничав, братья очутились на пороге Рэйстоунского дома, озябшие и голодные: Картер — трехлетний маленький озорник, и Блэйн — нескладный, долговязый мальчуган одиннадцати лет. И оба похитили мое сердце — сердце десятилетней девчушки.

Я снова нежно погладила Блэйна по руке.

— Давай сейчас не будем думать об этом человеке.

Напряженность, сковывавшая Блэйна, стала ослабевать. Его пальцы переплелись с моими.

— Хорошо. Я хочу думать только о нас с тобой.

Мое лицо снова вспыхнуло, и словно чья-то рука сомкнулась вокруг моего сердца, сжав его и вытеснив из груди воздух. Я не помнила, когда именно наша с Блэйном дружба превратилась в любовь, но это произошло. Никто не был настолько близок моему сердцу, никто не знал меня так хорошо, как он.

Блэйн поднес мою ладонь к своим губам.

— Прогуляешься со мной?

Я снова вздохнула свободно.

— Конечно, Блэйн.

Не разнимая рук, мы вернулись в кухню. Собираясь встретиться с пенсильванской зимой, мы оделись потеплее.

Снаружи мороз тотчас же похитил наши голоса еще до того, как мы завернули за угол дома, чтобы спрятаться от пронизывающего, свирепого ветра.

Блэйн привлек меня к себе. Я уткнулась носом в его шерстяное пальто, вдыхая аромат древесного дыма и сосны. Пальцем, затянутым в перчатку, он приподнял мой подбородок:

— Тебе лучше вернуться в дом, пока ты окончательно не замерзла.

Я кивнула, стиснув зубы, чтобы они не застучали. Меня окружало тепло Блэйна. Я не могла заставить себя отстраниться.

— Не беспокойся о нарциссах. Я посажу для тебя несметное количество цветов, когда у нас будет собственный…

Его взгляд скользнул по моим губам. Я с трудом сглотнула, обвивая его шею руками. Блэйн склонился ко мне. Едва мне удалось уловить сладкий аромат его дыхания, как скрип задней двери на миг заглушил завывания студеной зимы.

— Сэди, к тебе пришли, — послышался голос миссис Фор, а затем дверь громко хлопнула.

Я приникла лбом к груди Блэйна и застонала. Наступит ли наконец день, когда никто не сможет помешать нам наслаждаться поцелуями?

* * *

Шатенка с тусклыми волосами, стоявшая в холле, плотнее укутала плечи шерстяной шалью. Облизнув губы, она пробежала глазами от двери к лестнице, на которой стояла я, и ее взгляд был быстрее, чем взмах крыльев колибри.

— Меня зовут мисс Силсби, я помощница управляющей, — представилась я. — Чем могу быть вам полезна?

Еще до того как шатенка заговорила, из-за ее юбок выглянула девочка. Я обратила внимание на лохмотья, в которые превратилась одежда малышки, а затем мой взгляд упал на ее личико. Оно было прекрасно, вот только глаза глядели на кончик носа, вместо того чтобы смотреть прямо перед собой.

Я почувствовала во рту знакомый вкус рыбьего жира и, ощутив спазмы в желудке, положила руку на живот. Нет в мире такого напитка, который мог бы излечить болезнь этой малышки. Ей не помогут ни хорошее питание, ни солнечный свет. Неловкое молчание заполнило пространство между нами.

Женщина раздраженно фыркнула, стукнув кулаком по бедру:

— Мне говорили, что вы принимаете детей, которых не могут прокормить.

Ее слова вызвали в моей душе лавину воспоминаний. Я уронила руку вдоль тела. Передо мной была еще одна мать, ищущая помощи для своего ребенка. Я взглянула на закрытую дверь и прикусила нижнюю губу. В мои обязанности не входил прием детей. Такая ответственность лежала на Хейзел Брайтон, управляющей Рэйстоунским домом. Но она ушла, чтобы отвести ребенка в приемную семью, и должна была вернуться лишь поздно вечером.

— Мне очень жаль, но нашей управляющей, мисс Брайтон, сегодня не будет. Если вы придете утром…

— Я пришла сейчас. Я не смогу зайти утром. Вы примете ее или нет?

Я изучала лицо матери, пытаясь разгадать ее характер, ее мотивы. Она казалась гораздо старше меня (мне было двадцать три), и все же упругая кожа вокруг ее глаз заставила меня усомниться в своем первоначальном предположении. Возможно, ей было не так уж много лет, но ее жизнь была очень трудной. Мое сердце сжалось. Я вспомнила другие глаза. Та женщина тоже выглядела старше своих лет. Она мрачно заглянула мне в глаза, а потом отвернулась и отпустила меня…

Глубоко вздохнув, я выпрямила спину и сказала, изо всех сил стараясь подражать спокойной манере Хейзел:

— Мы рассматриваем случаи, когда речь идет о нуждающихся, но, как я уже говорила, я не уполномочена…

Шатенка окинула меня с головы до ног таким взглядом, как будто я была нищенкой, а она королевой.

— Мне сказали, что это — приют христианской миссии, — бросила она. — Видимо, они ошиблись. — Она схватила ребенка за руку и повернулась к двери.

— Подождите!

Женщина замерла.

Я перевела взгляд на девочку. Казалось, она была сделана из снега — кожа у нее была почти прозрачной, а лицо обрамляли белоснежные кудри. Малышка смотрела на меня не мигая. Я взяла ее за подбородок. Что же она видела своими глазенками, которые стремились навстречу друг другу, вместо того чтобы смотреть на меня? Мне до боли захотелось привлечь этого ребенка к себе и шепнуть ему, что все будет хорошо. Я по опыту знала, что и душа, и тело малышки смогут найти исцеление в этом приюте.

В моей душе поселилось сомнение. В последние месяцы Хейзел часто выражала обеспокоенность по поводу денег. Но это дитя нуждалось в нашей помощи, я чувствовала это всем сердцем. Сегодня Хейзел пристроила ребенка в новую семью. Эта малышка сможет занять его место за нашим столом. Да и в комнате для девочек было много свободных кроватей…

Хейзел не захотела бы, чтобы я прогнала эту малышку.

— Прошу вас, миссис…

— Эшворт. — Женщина подтянула шаль повыше, укрыв одно плечо.

— Миссис Эшворт, я думаю, мы сможем все устроить.

Жестом я пригласила ее и девочку в кабинет и включила электрические канделябры, висевшие на стенах. Яркий свет заставил миссис Эшворт прищуриться и озарил ее пыльные, поношенные платье и шаль. Когда их в последний раз стирали?

Она присела, а девочка продолжала стоять. Они не выказывали ни малейшего желания коснуться друг друга. Миссис Эшворт не могла остановить на чем-нибудь взгляд, ее внимание постоянно отвлекалось.

Сидя за столом в кресле управляющей, я, сложив руки, вспомнила слова, которые так много раз слышала от Хейзел, и, молясь о том, чтобы поступить правильно, заговорила:

— Мы рассматриваем случаи, когда родителям нужно немного времени, чтобы найти работу и оплатить свои счета. Когда речь идет о кратковременном уходе за ребенком, мы обычно просим сделать небольшой взнос на поддержку приюта, для того чтобы покрыть расходы на ребенка.

Миссис Эшворт помрачнела. Бахрома ее шали коснулась пола.

— Если бы у меня были деньги на ее содержание, разве я пришла бы сюда?

Ее угрюмость меня раздражала. Мне пришлось глубоко вдохнуть и прикусить язык. Наконец в моем голосе появились интонации Хейзел, которая была воплощением сердечности и сострадания.

— Я вас понимаю. Но нам известно, что довольно часто находится член семьи или друг, который может принять участие в судьбе малютки и пожертвовать небольшую сумму, чтобы помочь ухаживать за ней. Мы не просим оплатить содержание девочки полностью, вы можете дать лишь немного денег, чтобы помочь компенсировать расходы. Уверена, вы понимаете, что мы существуем исключительно за счет добровольных пожертвований.

Миссис Эшворт фыркнула и подобрала край шали, волочившейся по полу.

— Если бы мне было к кому обратиться, можете не сомневаться, я сделала бы это в первую очередь.

— Как я уже говорила, это не обязательное условие, но я должна была спросить.

Миссис Эшворт помедлила, заколебавшись, а потом наклонилась ко мне, натруженной рукой сжимая край стола:

— То есть вы примете мою «Пили Бет?

Я вытащила большую книгу с верхней полки шкафа, стоявшего между окнами, и открыла ее на чистой странице.

— После того как вы ответите на несколько вопросов, я полагаю, мы сможем принять вашу дочь.

Я хотела убедиться в том, что мы сможем помочь этой девочке, этой «Пили Бет.

Несмотря на то что у нее такая мать.

Или, возможно, именно поэтому.

ГЛАВА 2

Передав «Пили Бет в заботливые руки миссис Фор и закрыв дверь за миссис Эшворт, я вернулась к книге, в которой мы вели записи о маленьких обитателях Рэйстоунского дома. В графе, где делались комментарии о происхождении матери, я поставила пометку «сомнительное». Помедлив минуту, я добавила «немного» и только тогда закрыла книгу. Там, где следовало записать имя отца, стояла пометка «неизвестен». Если бы миссис Эшворт вернулась за ребенком через три месяца, как мы договаривались, я раскаялась бы в своих безжалостных мыслях по отношению к ней. Но я понимала, что это вряд ли произойдет. Мне уже доводилось видеть таких людей раньше. Они редко возвращались.

Пока я вносила детали нашего с миссис Эшворт договора в книгу регистрации приемных детей, в моей голове вихрем проносились мысли о будущем. Нужно вылечить глазки «Пили Бет. Малышке следует хорошо питаться. Ее нужно познакомить с Господом. Найти ей новую семью. Я знала, в чем она нуждается, потому что сама в ее возрасте прошла через это.

Прогоняя воспоминания, которые лучше хранить в чемодане на задворках памяти, я вернулась в столовую к детям. Полдюжины девочек оживленно о чем-то болтали, а одиннадцать мальчиков вертелись и ерзали за столом. Миссис Фор выглядела очень усталой. Я похлопала ее по плечу и, шепотом поблагодарив, отправила обратно на кухню.

Затем я заметила Миранду Дженнингс, нашу горничную. Она сидела на моем стуле. Миранда перегнулась через стол, чтобы помочь Тимми вытереть каплю бульона с подбородка, и вдруг увидела, что я наблюдаю за ней. Тело Миранды напряглось. Она отодвинулась от Тимми и с холодным, жестким выражением лица тяжело поднялась на ноги.

— Спасибо, Миранда.

Я заняла привычное место за столом, когда она убрала свои чашку и тарелку.

Я ожидала, что она покинет комнату, но Миранда не ушла. Она опустилась на свободный стул во главе стола. Это был стул, на котором всегда сидела управляющая Рэйстоунским домом. Стул Хейзел.

Это место в отсутствие Хейзел могла бы занять я, но я не сделала этого. Не осмелилась. А Миранда позволила себе это. Миранда, женщина средних лет, которая мыла у нас полы и окна и стирала нашу одежду.

Миссис Фор поставила передо мной тарелку рагу, но я не могла оторвать глаз от Миранды и чувствовала, как в моей груди закипает гнев, грозя извергнуться наружу. Наши взгляды встретились. Я вскинула брови, Миранда отвела глаза. Я не могла отругать ее в присутствии детей. По правде говоря, это было не мое дело — противостоять ей. Да и зачем?

Мне нужно было отвлечься.

Рядом со мной стучала ложкой по донышку тарелки маленькая Лили Бет. Я положила руку на спинку ее стула и почувствовала, как исчезает распалявшая меня ярость. Это дитя нуждалось в моем внимании. Несмотря на то что на первый взгляд девочка выглядела отстраненной, она страдала, и я надеялась, что смогу облегчить эту боль. Ее мать даже не попрощалась с ней.

В тарелке уже почти не было рагу, лишь остатки по краям. Я взяла маленький кусочек хлеба и щедро намазала его маслом. Лили Бет широко открыла рот — и бутерброд исчез в одно мгновение. Я усмехнулась и приготовила еще один, пока она доедала рагу. Довольная, я повернулась к остальным детям.

— Ты готова продекламировать стихотворение, Синтия?

Карие глаза девочки наполнились слезами, она яростно тряхнула кудрями.

Джанет подняла руку и махнула ею, будто на уроке:

— Мне нужна помощь с домашним заданием по математике!

У меня внутри словно что-то оборвалось. Мне гораздо легче было добиться стихотворения от упрямой Синтии, чем разобраться с арифметикой.

Лязг ложек по дну пустых тарелок возвестил о том, что обед подходит к концу. Я выпустила детей из-за стола, а Миранда с привычным для нее мрачным выражением лица принялась мыть посуду.

Лили Бет потянула меня за рукав.

— Да, крошка?

Левым глазом девочка смотрела на меня, а правый глядел в сторону. Мое сердце снова сжалось.

— Теперь я должна идти домой? — спросила она.

— Нет, моя сладкая. На некоторое время ты останешься здесь. Чуть позже я уложу тебя спать, укрыв теплым одеялом, в комнате наверху, где спят остальные девочки. Согласна? — Я привлекла ее к себе и обняла.

Почти не раздумывая, Лили Бет кивнула, и снежно-белые кудряшки снова заплясали вокруг ее нежного личика. Его можно было бы назвать идеальным, если не обращать внимания на то, что глаза малышки упорно отказывались глядеть прямо.

* * *

После вечерней молитвы дети, включая Лили Бет, быстро угомонились. Я вздохнула с привычным облегчением: закончился еще один день. И это был хороший, очень хороший день. Джозеф обрел новую семью в центральном округе, а Лили Бет была окружена теплом и любовью в нашем большом доме. Ведь именно для этого мы и существовали.

Я направилась в спальню за книгой. Внизу громко хлопнула дверь. Это ушла Миранда. Или вернулась Хейзел? Лучше всего спуститься и посмотреть — и запереть дверь, если Миранда действительно ушла домой. Я устремилась вниз по лестнице, стараясь ступать на кончиках пальцев, чтобы не разбудить тех, кто уже задремал.

В холле стояла Хейзел. Она размотала присыпанный снегом шерстяной шарф и, освободив струящиеся по плечам каштановые волосы, повесила его на вешалку. Затем она сняла перчатки, которые скрывали ее тонкие пальцы, и сбросила тяжелое пальто.

— На улице снова идет снег, — заговорила она.

— Тебе удалось пристроить Джозефа? — спросила я.

— Что? — Хейзел вздрогнула, как будто я справлялась о здоровье почившего кота миссис Грэнвилл. — Ах, Джозеф! Да, с ним все в порядке. Но Сэди, мне нужно столько всего тебе рассказать! — И ее холодные пальцы стиснули мою ладонь, а глаза возбужденно заблестели.

Она увлекла меня в гостиную, к стоявшему напротив угольной плиты дивану, обитому истертым от времени вельветом. Я никогда прежде не видела, чтобы лицо всегда спокойной, уравновешенной Хейзел было таким… оживленным. Ее правая ладонь крепко сжала мою руку, а левая накрыла ее сверху. Молочно-белый жемчуг блеснул в тусклом свете гостиной. Я тряхнула головой. Наши взгляды встретились.

— Профессор Стэплтон? — вопросительно шепнула я.

Ее давняя любовь профессор Стэплтон отвез Хейзел и Джозефа за холмы в своем новом автомобиле, но я не видела в этом ничего необычного. Я поднесла руки к груди, и слезы хлынули у меня из глаз. Годы предложений, отказов…

— И ты наконец сказала ему «да»! — воскликнула я.

Хейзел кивнула, и ее лицо засияло, словно первая звезда в безлунную ночь.

Я взвизгнула от восторга и, спохватившись, прикрыла рот ладонью. Мы с Хейзел рассмеялись, словно девчонки. Мы хохотали, плакали, обнимались. И наконец успокоились. Я с серьезным видом взглянула на Хейзел.

— На этот раз ты уверена?

Хейзел погладила новенькое колечко на пальце.

— Десять лет назад Господь призвал меня стать опорой для нуждающихся детей. Я с удовольствием поступила так, как Он велел. Теперь я верю, что Он велит мне избрать другой путь. Стать хозяйкой другого дома. Своего собственного.

Красивое лицо Хейзел залилось румянцем.

— Я так за тебя рада! — сказала я.

Я действительно была очень рада за нее, хотя к моему горлу почему-то подступил ком. Хейзел заслужила, чтобы у нее были муж, семья, дети… Она собиралась стать миссионером и готовилась ехать в Южную Африку, когда к ней обратился один из профессоров Бретенского колледжа. Не хочет ли она остаться дома и заботиться об осиротевших и о бездомных детях? Хейзел ответила «да» на все эти вопросы, на десять лет отказавшись от личной жизни. Она заслужила счастье. Как и преданный ей профессор Стэплтон.

— Когда? — удалось мне задать вопрос, одновременно радовавший и приводивший меня в ужас.

— В конце апреля. Но мы не поедем в свадебное путешествие, пока в колледже не начнутся летние каникулы.

Хейзел глубоко вздохнула и откинулась на спинку дивана. Затем снова приподнялась.

— Ты ведь будешь моей подружкой на свадьбе? Кроме тебя я никого не представляю в этой роли.

— О Хейзел, — воскликнула я, снова крепко обняв ее, — конечно же буду!

Но радость моя смешивалась с тревогой. Близился март, а это означало, что и конец апреля наступит очень скоро. Несколько быстротечных недель для Хейзел, чтобы организовать свадьбу и спланировать дальнейшую жизнь вне приюта. Несколько быстротечных недель для нас, чтобы подготовиться к встрече с новой управляющей.

Мое сердце забилось быстрее, и его стук напоминал топот ножек восьмилетнего Генри, бегущего под гору. Я сглотнула подступивший к горлу страх.

— У тебя есть какие-нибудь соображения по поводу того… кто…

Глаза Хейзел снова засияли. Послышался тихий смешок. Она взяла меня за руки и наклонилась ближе:

— А это еще одна новость, Сэди. Я хочу, чтобы ты заняла мое место и стала новой управляющей.

У меня душа ушла в пятки.

— Ты ведь рада этому, правда?

Я не была уверена, что мое сердце все еще бьется.

— Я сказала Джону, что не смогу надеть кольцо, пока не улажу все вопросы с приютом, поэтому на обратном пути мы остановились у мистера Райли и сообщили ему радостную новость. Он обзвонил всех членов правления. После того как они единодушно согласились продлить твой договор, я знала, каким будет твой ответ, вот и надела кольцо!

Мистер Райли. Президент попечительского совета Рэйстоунского дома и давний друг моих приемных родителей, мистера и миссис Рэмси.

Возбуждение Хейзел сменилось привычной серьезностью.

— Я не знаю никого, кому могла бы доверять так же, как тебе, милая.

Я вздохнула, пытаясь подавить смущение. В голове пульсировали яркие вспышки воспоминаний. Дитя, найденное при ужасных обстоятельствах, как младенец Моисей в корзине на реке. Матушка Рэмси часто говорила мне: это означает, что у меня есть цель. Великая цель. До сегодняшнего дня я бы ни за что не поверила в это.

Мало кто знал о тайных словах, записанных в 1892 году в книге учета приемных детей, хотя некоторые все еще помнили, что я жила в приюте, пока восемь лет спустя меня, окрепшую и подросшую, не приняли в семью Рэмси. С тех пор я трудилась не покладая рук, чтобы стереть позор, следовавший за мной словно тень. Поможет ли должность управляющей наконец уничтожить этот стыд навсегда?

«Да, да, да!» — взвился тихий шепот в моей голове. Я очень хотела этого. Я в этом нуждалась. Я была создана для этого. Мое сердце заполнила неожиданная радость. Впрочем, восторг переплетался со страхом неведомого и голос мой дрожал.

— О Хейзел, это такая честь для меня! Я… я просто не могу в это поверить. Конечно же, я буду заботиться о малышах вместо тебя.

Хейзел наклонилась и поцеловала меня.

— Я знала, что могу рассчитывать на тебя, Сэди.

Желтые нарциссы подмигнули мне с подоконника, и короткий вздох вырвался из моей груди. Попечительский совет не станет нанимать замужнюю женщину.

«Когда у меня будет своя ферма, — сказал Блэйн в тот год, когда ему исполнилось шестнадцать, — я попрошу тебя стать моей женой».

С тех пор он работал на чужих фермах, отказывая себе во всем, чтобы собрать деньги на покупку собственной земли. И мы все еще ждали. Может быть, у меня появился шанс внести свою лепту?

Жалованье управляющей, которое получала Хейзел, было значительно выше моего. Я не просто продлю договор, а получу повышение по службе и смогу и дальше работать на благо Дома, который так люблю. Я помогу Блэйну скопить деньги на нашу собственную землю. Я была уверена, что к тому времени, когда мы соберем необходимую сумму, я сделаю достаточно и смогу последовать примеру Хейзел и насладиться собственным счастьем.

Это было идеальное стечение обстоятельств. Небеса ответили на годы моих бесчисленных молитв.

Хейзел зевнула, прикрыв рот ладонью.

— С утра я позвоню мистеру Райли и сообщу ему, что ты согласна. У нас с тобой столько дел, и начинать нужно с завтрашнего дня. Утро наступит очень скоро — для нас обеих.

Я кивнула. Но мне казалось, что этой ночью я не сомкну глаз. Как тут уснуть, когда сокровенная мечта наконец сбылась?

ГЛАВА 3

В сугробах пушистого снега дети протаптывали себе тропинки. Я помахала им из окна кабинета. Стояло по-зимнему свежее утро. Десятилетняя Джанет крепко держала Лили Бет за крошечную ручонку, пообещав отвести малютку в ее класс. Я с удовольствием наблюдала за этой милой сценой.

Когда дети скрылись за домом, я обернулась и оглядела кабинет. У дальней стены стоял огромный старый стол, перед ним — два стула с прямыми спинками. В стороне стоял еще один столик, но небольшой, круглой формы. Между двумя окнами, которые выходили на улицу, располагался высокий шкаф, а в противоположную стену был встроен угольный камин.

Довольно строгая, хоть и уютная комната, которая скоро станет моим личным кабинетом.

— Сегодня утром я встретила новую девочку, — раздался голос Хейзел, и я насторожилась, услышав в нем строгие нотки.

— Ее зовут Лили Бет, — сказала я, кладя руку на спинку стула.

Хейзел потерла бровь.

— Я полагаю, что вчера, во всей этой суматохе, ты забыла рассказать мне о ней.

Я поежилась.

— Мне очень жаль. Я знаю, что превысила свои полномочия, но тебя вчера не было, а ее мать… — Я покачала головой.

Хейзел с полуулыбкой открыла книгу учета приемных детей и стала читать мои записи о Лили Бет Эшворт.

— Конечно, я не могу бранить тебя за это, учитывая то, что очень скоро тебе придется самой принимать такие решения. Но я рассчитывала сократить расходы, после того как мне удалось найти приемную семью для Джозефа.

— Расходы?

— Ты ведь знаешь, что мы существуем за счет добровольных пожертвований. И время от времени сталкиваемся с проблемами.

Мое сердце замерло. Я облизнула губы.

— Проблемами какого рода?

— Нехватка денег. Нам известно, что такие благородные люди, как Блэйн, щедро жертвуют нам продовольствие. Иногда мы можем рассчитывать даже на одежду, хотя и не знаем, подойдет ли такой дар по размеру нашим детям. С праздниками обычно тоже не бывает проблем. Но денег на оплату счетов и других текущих расходов все чаще не хватает. Несколько последних месяцев мы получали мало пожертвований. Либо же были слишком неосторожны в свои расходах. Либо и то, и другое.

В сказанном Хейзел не было ничего нового. Мама Рэмси часто сокрушалась, когда пожертвования Рэйстоунскому дому переставали поступать. Казалось, что она воспринимает это как личное оскорбление, хотя сама работала в сиротском приюте лишь на добровольных началах. У Хейзел, конечно, было больше оснований для беспокойства. Как и у меня.

— Ты много раз говорила: «Господь поможет», «Бог дал день — даст и пищу».

— Знаю. И я действительно в это верю. — Хейзел снова погладила обручальное кольцо. — Но я также вижу записи в книге учета. Одним голодным ртом меньше — и вот у нас уже есть немного сбережений.

Я застыла.

— Лили Бет не съест столько, чтобы существенно повлиять на ситуацию. Если нужно, я отдам ей свою порцию.

Губы Хейзел, сложенные бантиком, растянулись в грустную улыбку.

— Я знаю, просто… — Она махнула рукой. — Не думай об этом. Мы… ты справишься с трудностями, как это было всегда. — Хейзел встала из-за стола. — Лучше я позвоню мистеру Райли и сообщу ему, что ты согласна занять мою должность. Хотелось бы уладить все формальности как можно скорее.

Когда шаги Хейзел стихли, я откинулась на спинку стула и стала раздумывать о ее словах. Но мне никак не удавалось убедить себя в том, что в данной ситуации я должна согласиться с ее суждениями. Средства найдутся, как это было и раньше, ведь Господь не допустит, чтобы дети страдали из-за такого пустяка, как нехватка денег.

* * *

— Мисс Сэди! — Джанет обхватила меня за талию полными ручками и зарылась лицом в мои юбки.

Она только что вернулась из школы. Я погладила густую косу малышки. Джанет подняла глаза:

— Вы поможете мне с математикой?

— Конечно, глупенький утенок. Я когда-нибудь оставляла тебя наедине с цифрами? — Я щелкнула ее по носу, но мысленно вздохнула с облегчением. Скоро мне не нужно будет помогать ей выполнять домашние задания по математике. Это будет одной из обязанностей моего помощника.

— Скажите, мисс Сэди… — Двенадцатилетний Джордж неторопливо шел ко мне, по дороге потянувшись за куском хлеба с маслом.

Миссис Фор шлепнула его по руке.

— Нельзя есть, пока не снимешь пальто и шапку. Потом ты сможешь сесть за стол как настоящий культурный хулиган. — И она подмигнула Джорджу, разливая молоко в жестяные кружки.

Мальчик сорвал с себя шапку, снял пальто и повесил одежду на вешалку около двери. Потом обернулся и снова спросил:

— Мисс Сэди, у вас есть какие-нибудь хорошие книги, чтобы я мог почитать? Учитель дал нам задание прочесть книгу и написать эссе о том, какое впечатление она на нас произвела.

Джордж смотрел мне прямо в глаза. Еще пару месяцев — и он будет глядеть на меня сверху вниз. Я проглотила ком, снова подступивший к горлу, и помолилась Богу о том, чтобы Он помог найти для Джорджа семью, которая примет его, будет любить, направлять и, может быть, даже отправит учиться на продавца.

— Если мы не найдем для тебя книгу на полках, в субботу я возьму тебя с собой в городскую библиотеку.

— Ох, в субботу? На этот день у нас назначен бейсбольный матч.

Я приподнялась на цыпочки, желая еще немного побыть выше него.

— После игры, конечно.

Джордж немного присел.

— Да, мэм! — воскликнул он и с улыбкой взглянул мне в глаза. — Я возьму…

Я подняла руку. Джордж сморщил нос, словно вдохнул какой-то исключительно гадкий запах.

— Могу ли я теперь взять бутерброд с маслом?

Я вопросительно взглянула на миссис Фор. Она кивнула.

— Сядь за стол, будь любезен, — ответила я, сохраняя начальственный тон.

Задняя дверь снова открылась, впустив долговязого юношу.

— Картер! — воскликнула я и обняла младшего брата Блэйна, потом отодвинулась и взглянула ему в лицо.

Картер отличался от Блэйна телосложением, но это было и не удивительно — у мальчиков были разные отцы. Братья были не похожи друг на друга — у Картера глаза и волосы были очень светлыми.

— Ты подрос со дня нашей последней встречи. Подумать только — это ведь было всего несколько недель назад!

Лицо Картера озарила заразительная улыбка. Они с Блэйном были такими же разными, как горох и кукуруза. Блэйн, серьезный по натуре, не всегда одобрял любовь младшего брата к розыгрышам и веселью, особенно когда мальчик попадал из-за них в неприятности.

Картер снял пальто, и я повела его к столу.

— Как чувствуют себя Комстоки? Они выздоравливают?

Он пожал плечами.

— Миссис Комсток все еще сильно кашляет. Но в воскресенье мы собираемся пойти в церковь.

— Чудесно! Я так рада, что у тебя все хорошо складывается.

Это была его третья по счету приемная семья за тринадцать лет, которые прошли с тех пор, как они с Блэйном очутились на пороге Рэйстоунского дома.

Синтия придвинулась поближе к Картеру, не отрывая глаз от его обезоруживающей усмешки, которая, я была уверена, не давала покоя и девчонкам в колледже. Я опустила глаза в пол, чтобы скрыть улыбку, но вмиг очнулась, услышав суматоху и возмущенный голос миссис Фор, готовившей еду.

Потянув Картера за рукав, я понизила голос:

— Комстоки, верно, ждут тебя к ужину.

Картер вновь беззаботно пожал плечами:

— Я могу поужинать и здесь.

Мне вспомнился утренний разговор с Хейзел о ртах, которые надо прокормить. Она не обрадуется еще одному нахлебнику. Да и кухарка будет не в восторге от непрошеного гостя после вчерашней истории с Лили Бет.

— Мы уже испытывали терпение миссис Фор на этой неделе. Посмотрим, что получится на этот раз, — тихо сказала я.

Картер смял кепку в руках и виновато опустил глаза. Обняв его за талию, я провела мальчика к дверям:

— Обещаю, в воскресенье, когда мы увидимся в церкви, мы обсудим твой следующий визит.

Быстрая усмешка сменилась хмурым взглядом. Схватив пальто, Картер выскочил на холод и даже не оглянулся.

* * *

— Мисс Сэ-ди!

Джанет звала меня в гостиную. Я отложила нож, которым нарезала хлеб к ужину, и устремилась на ее зов по узкому коридору, едва не столкнувшись с Мирандой.

— Прошу прощения, — пробормотала горничная, прислоняясь к стене, и ее рот исказила странная гримаса.

От ее вида я впала в оцепенение.

Неужели Миранда поссорилась с миссис Фор? Я не могла даже представить это. Может быть, ее обидел кто-то из детей? Я, конечно, надеялась, что ошибаюсь. Несмотря на то что мы с Мирандой терпеть не могли друг друга, я ценила ее тяжелый труд. Мы не могли без нее обойтись. Может быть, ей нужно напомнить о чем-нибудь хорошем? Например, о помолвке Хейзел…

— Замечательная новость о Хейзел и профессоре, не правда ли?

Хейзел объявила всем о своей помолвке, хотя и скрыла, что я буду ее подружкой на свадьбе.

Миранда вздернула подбородок, и ее глаза сузились. Она посмотрела на меня так, как будто я была мальчишкой в грязных ботинках, который пробежал по только что вымытому ею полу.

— А что будет со всеми нами, интересно мне знать, когда она отправится играть в дочки-матери?

Я сжала челюсти. Потом заставила себя смягчиться. Сорокалетней женщине, которая никогда не была замужем, тяжело было слышать о птице удачи, которую поймала за хвост Хейзел. Я ответила тихим голосом, как если бы говорила с обиженным ребенком:

— Она будет счастлива, а с нами все будет в порядке.

— С некоторыми из нас, — буркнула Миранда и отвернулась.

Моя спина напряглась. Когда я вступлю в должность управляющей, Миранда должна будет относиться ко мне с почтением. Лучше понять ей это сейчас. И все же голос матушки Рэмси тихо звенел в моей голове: «Ты поймаешь больше мух с помощью меда, а не уксуса».

Прежде чем позволить улыбке снова появиться на моем лице, я сделала глубокий вдох и постаралась говорить как можно более неопределенно:

— Не могу представить, что после ухода Хейзел что-то сильно изменится.

— Мисс Сэ-ди! — послышался пронзительный крик нетерпеливой Джанет.

Устремившись в гостиную, я задела юбками Миранду. Наверное, она беспокоилась о своем месте так же, как о том, что до сих пор не замужем. Но кто вправе ее винить? Это место вполне отвечало ее образованию (Миранда окончила шесть классов). После того как я вступлю в должность управляющей, я успокою ее, сказав, что не собираюсь с ней расставаться. И, хотя порой Миранда бывала чересчур неприветлива, лучше удержать ее. Найти себе помощницу и так будет для меня довольно сложной задачей, так что не стоит добавлять к списку вакансий еще один пункт.

ГЛАВА 4

Джанет, поджав губы, склонилась над черновиком. Под двумя уже написанными числами появилось еще одно.

— Вот. Правильно?

Я спрятала руку в складках юбки и пересчитала на пальцах. Один, два, три, четыре. Да, в ее тетради стояла четверка.

— Замечательно. Это все? — спросила я, скрывая напряжение.

Отчего математика не давалась мне так легко, как другим?

Джанет переписала решение в свою тетрадь, а я повернулась к Синтии. Медно-рыжие кудри обрамляли ее бледное лицо. Карие глаза напоминали шарики марблс, на которые мальчишки откладывают каждый пенни, выпрошенный у мамы на мороженое.

— Только не при них, — сказала она.

Я вздохнула.

— Тебе нужно учиться выступать перед аудиторией, Синтия.

— Ну пожалуйста, не сегодня!

Я потерла глаза. Занятие математикой с Джанет и так утомило меня. Может быть, стихи и впрямь можно отложить.

— Ладно. Но так не может продолжаться вечно.

— Я люблю вас, мисс Сэди, — шепнула мне на ухо Синтия, обняв меня за шею.

— И я тебя люблю, моя горошинка. — Я погладила ее по спине.

* * *

Собрав в гостиной детей для вечерней молитвы, я взяла в руки большую Библию, которую передал мне Джордж. Лили Бет уже успела забраться ко мне на колени. Я открыла Послание к Филиппийцам, 4:13, ради Синтии — и ради себя.

— Все могу в укрепляющем меня Иисусе Христе.

Я сделала особый акцент на слове все и помолилась вслух о том, чтобы все мы имели веру.

Поставив Лили Бет на ноги и отправив всех наверх, я отметила, что девочка весила чуть больше ведра с водой. Я молила Господа о том, чтобы благодаря стряпне миссис Фор малышка за несколько недель поправилась. Я убрала шелковистые белые волосы от ее лица и посмотрела ей в глаза. Одной из моих первых задач будет разговор с доктором Лоусоном о лечении от косоглазия. Мне нужно узнать, существует ли вообще возможность его исправить, иначе я не смогу помочь Лили Бет. А я очень хотела помочь этим малышам.

Пятнадцать минут спустя одетые во фланелевые пижамки девочки заняли шесть из десяти односпальных кроватей, которые стояли у длинных стен в огромной комнате. Большинство из наших воспитанниц ожидали, когда у родителей наладятся дела и их снова заберут домой. Только две — Синтия и ее старшая сестра Нэнси — отправятся в приемную семью. И им не придется долго ждать. Девочек должны были забрать довольно скоро.

Синтия и Нэнси были замечательными девочками.

Эта мысль кольнула меня, когда я заботливо укрывала одеялом худенькие плечи Лили Бет. Повернувшись к Синтии, я убрала покрывало с ее лица, чтобы поцеловать девочку в лоб.

— Вы помолитесь, мисс Сэди? — спросила Джанет с соседней кровати, глядя на меня широко открытыми глазами.

Я опустилась на край кровати Джанет, протянула руку и погладила девочку по волосам, закрыв глаза. Я не знала, что такое молиться по-настоящему, пока не попала в приют. Здесь я научилась говорить с Господом, делиться с Ним своими страхами, верить, что Он слышит меня. Когда матушка Рэмси приняла меня к себе, каждый вечер она становилась на колени у моей кровати и говорила об Иисусе. О том, что Он любил меня так сильно, что умер за мои грехи и во спасение моей души, чтобы очистить ее.

Я хотела быть чистой, а не зловонной и грязной, как место, которое в детстве преследовало меня во снах. Я вызвала в памяти аромат молока и меда — так пахли волосы матушки Рэмси. Боль пронзила мое сердце, как только я прикрыла глаза.

— Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, благослови этих младенцев, пока они спят. Окутай их своей любовью, как теплым одеялом, и наполни их души миром. Милосердный, благослови этот дом. Внуши сердцам нашим исполнять Твои повеления и оставить лукавые дела, и получить блаженство Твое, ибо на Тебя, Господи, уповаем мы, рабы Твои, спаси нас. Аминь.

Постепенно стих шорох, издаваемый маленькими телами, ерзающими в своих кроватях. Я выключила верхнюю лампу, и комната погрузилась в темноту.

Дальше по коридору, за углом, располагалась большая круглая комната, в которой спали мальчики. Их голоса отражались от стен, перемежаясь глухими стуками и скрипами. Я покачала головой, чувствуя, как огромное желание сжимает мое сердце, желание, чтобы каждый из этих ребят почувствовал любовь Господа, обретя настоящий дом. Совсем немногие семьи готовы были принять мальчика. По крайней мере, мало кто не искал бесплатную рабочую силу. Мы делали все возможное, чтобы держать наших мальчиков подальше от таких домов. К счастью, в этом наш попечительский совет нас поддерживал.

Стоя в дверях, я ждала, когда мальчики меня заметят. Один за другим ребята замерли и притихли. Я подняла брови и посмотрела на озорные мордашки, борясь с желанием захохотать при виде того, как одиннадцать мальчиков укладываются в постели, ныряют под одеяла и укрываются с головой.

Ступая между двумя рядами кроватей, я откидывала со лбов мальчишек влажные от пота волосы, убирала разбросанную обувь, легонько щипала курносые носы. Затем опустилась на колени и помолилась, как и в комнате для девочек.

После того как я закрыла за собой дверь, тишину тут же нарушил шепот. Я снова распахнула двери, и свет из прихожей ворвался в комнату. Я обвела ребят строгим взглядом. По крайней мере, я надеялась, что мой взгляд был строгим.

— Ш-ш-ш. — Я приложила палец к губам.

Опять прикрыв дверь, я на цыпочках удалилась, лишь на миг приложив ухо к двери в комнату девочек.

Тишина.

Завтра я поставлю свое имя под договором и приму этих детей под свою ответственность. Меня охватило странное нетерпение: я не могла дождаться, когда смогу сообщить Блэйну эту новость. Только он поймет, что эта работа для меня значит. Это было равноценно его погоне за клочком бумаги, который декларировал право собственности на землю. Обе наши мечты сбудутся, сначала одна, а за ней — другая. И какое это счастье — на пути к исполнению желаний разделить радость с любимым человеком!

* * *

Мистер Райли, председатель попечительского совета Рэйстоунского дома для сирот и обездоленных детей, выглядел так важно, как того и требовала его должность. Высокий, с посеребренными сединой висками, он был одет в темные брюки и пиджак. Единственными светлыми пятнами в его костюме были белая рубашка и блестящая золотая цепочка, на которой держались карманные часы.

Хейзел провела нас в кабинет, но остановилась у стены, оставив меня с мистером Райли лицом к лицу.

— Мисс Силсби, — его глаза и голос смягчились, — Сэди. От имени и по поручению попечительского совета Рэйстоунского дома я имею честь предложить вам должность управляющей.

Даже зная, что эти слова прозвучат, я едва совладала с собой, борясь с восторгом, охватившим меня. Я облизнула губы и сделала глубокий вдох.

— Для меня огромная честь принять ваше предложение.

Мой голос прозвучал взволнованно и испуганно.

Хейзел смотрела на меня сияющими глазами, пока мистер Райли доставал из кейса договор и ручку.

— Поставьте здесь свою подпись, — указал он на договор.

Моя рука медленно скользила по бумаге — я боялась размазать чернила из перьевой ручки, которую держала в руках впервые в жизни. Сара Элеанор Силсби. Я вернула ручку мистеру Райли.

— Мисс Брайтон заверила нас, что вы готовы немедленно приступить к выполнению обязанностей.

Острый взгляд мистера Райли на некоторое время встретился с моим. Я же искала глазами Хейзел.

— Я буду рядом и отвечу на все твои вопросы, Сэди. — Ее тихие слова остудили панику, которая немного омрачала мою радость.

Конечно, она не бросит меня один на один со всеми заботами, но я не думала, что Хейзел оставит нас с таким спокойствием.

Мистер Райли откашлялся.

— Я полагаю, мисс Брайтон останется до тех пор, пока вы не подберете себе помощницу.

Я моргнула. Помощница. Вот первая серьезная задача.

— Необходимо ли мне согласовывать кандидатуру своей помощницы с вами? — пискнула я.

Мистер Райли отрицательно покачал головой.

— Мы имеем право лишь совещательного голоса. Так же, как это было с мисс Брайтон. Все, что касается детей и персонала, находится в вашей компетенции. А поскольку размер жалованья помощника управляющей уже заложен в бюджете, кандидат на эту должность не требует дополнительного одобрения. Кстати, ваше жалованье увеличится до двадцати долларов в месяц. Начиная с сегодняшнего дня.

Двадцать долларов. Вдвое больше, чем я получала, работая помощницей Хейзел! Я посмотрела на свою дешевую блузку и серую поношенную юбку, а затем взглянула на ладно скроенный костюм Хейзел. Мое прежнее жалованье не позволяло мне баловать себя такой роскошью, как красивая одежда. К тому же у меня не оставалось времени на то, чтобы сшить ее. Я представила себе новый костюм — деловой и стильный, как и подобает управляющей приютом для сирот и обездоленных детей. После того как я обновлю свой гардероб, я помогу Блэйну скопить деньги на землю.

— Для вас есть два небольших поручения, мисс Силсби.

— Да? — Я спустилась с облаков и прислушалась к словам мистера Райли.

— Во-первых, попечительский совет хотел бы устроить прием в честь помолвки мисс Брайтон, которая посвятила этому Дому столько лет.

— Я думаю, что это прекрасная идея.

Румянец залил щеки Хейзел, и хоть она и попыталась скрыть охвативший ее восторг, улыбка на ее лице выдавала, как ей приятно это слышать.

— Я попрошу миссис Фор незамедлительно начать подготовку к этому приему, — заверила я мистера Райли.

— Отлично. Каждый из членов совета директоров пожертвует на это событие пять долларов. И, раз уж разговор зашел о деньгах, мы были бы признательны, если бы вы представили нам полный финансовый отчет во время нашей следующей встречи, в третий четверг месяца. Мы несколько обеспокоены, о чем, я полагаю, мисс Брайтон уже успела вам сообщить, и хотели бы выяснить, как обстоят дела.

Я раскрыла рот, но мои легкие отказывались наполняться воздухом. На миг мне показалось, что я тону. Не в воде, а в цифрах. От меня ждали отчета, полного чисел. Я зажмурилась. Я смогу это сделать. Я должна это сделать.

— Отчет будет готов к нашей следующей встрече, — сказала я, расправив плечи и встретив вопросительный взгляд мистера Райли.

— Хорошо. — Он закрыл кейс. — От имени совета хочу сказать вам, что мы будем рады работать с вами, дорогая. Уверен, что вы будете заботиться о сердцах, умах и душах бедных детей так же добросовестно, как и ваша предшественница. И что присущая вам скромность не покинет вас на столь серьезном посту.

Слезы застилали мои глаза, когда мистер Райли пожимал мне руку. В моей голове пронеслись детские воспоминания, о том как он шутил и играл со мной во время своих визитов к Рэмси, и я спрашивала себя, растроган ли он так же, как и я.

— Благодарю вас, мистер Райли.

Он спешно накинул пальто, взял шляпу и откланялся:

— С вашего позволения, дамы.

После того как он удалился, Хейзел с радостным визгом сжала мои ладони в своих:

— Пойдем, расскажем остальным!

— Погоди, — отодвинулась я, — Блэйн еще ни о чем не знает. Я не хочу, чтобы он услышал новости от кого-то, кроме меня.

— Но мы должны рассказать им, Сэди. Не волнуйся. Мы попросим их хранить все это в тайне. Никто не испортит твой сюрприз, — смеялась Хейзел, увлекая меня за собой.

Я решила, что сначала она поведет меня в кухню, потому что по звукам, доносившимся из гостиной, было понятно, что там сейчас работает Миранда. Но Хейзел все-таки остановилась возле гостиной. Миранда взглянула на нас, стоя на четвереньках, с раскрасневшимся от физических усилий лицом, со щеткой-скребком в руках.

— У нас хорошие новости, Миранда! Сэди — наша новая управляющая!

Миранда вскочила на ноги, но, прежде чем она успела открыть рот, Хейзел уже потащила меня в кухню.

— Миссис Фор!

Хейзел отпустила мою руку. Я села на стул, стоявший у рабочего стола. Миссис Фор чистила картофель и бросала тонкую коричневую кожуру в большую раковину.

— Где пожар? — спросила она, и из-под ножа появилась еще одна коричневая лента.

— Не пожар — новости. Сэди — наша новая управляющая!

Миссис Фор отложила картофелину и широко улыбнулась. Она обхватила мое лицо пухлыми руками и поцеловала меня в лоб.

— Ты будешь хорошей управляющей, Сэди. Мы все будем гордиться тобой.

— Мне придает силы мысль о том, что вы будете рядом со мной, — произнесла я и обняла ее.

— А что сказал на это Блэйн? — спросила миссис Фор.

Я оглянулась на Хейзел, а затем снова посмотрела на миссис Фор.

— Он еще ни о чем не знает. Это будет для него сюрпризом, когда он придет завтра вечером. Вы ведь не расскажете ему раньше времени?

Заливистый смех миссис Фор успокоил меня.

— Конечно нет! Я, пожалуй, испеку его любимый сливочный пирог. Такие новости нужно сопровождать особым угощением.

Я захлебнулась слюной при мысли о хрустящей корочке, под которой скрывается нежная сливочная начинка из заварного крема, и все это увенчано пушистым безе. Блэйн решит, что он умер и очутился в раю. Но зимой очень редко использовали много яиц для выпечки.

И тут во мне заговорила совесть.

— А что будет на завтрак? — тихо спросила я.

Хоть мы и не имели возможности часто кормить детей куриными яйцами, время от времени мы все же старались давать им яйцо на завтрак. Для меня была невыносима мысль о том, что мы отбираем у них даже такое маленькое удовольствие, ведь они и так испытывали лишения.

— Не волнуйся об этом. Овсянка с утра — в самый раз. — Миссис Фор мягко сжала мою руку. — Не каждый день девушку назначают управляющей. И не всегда у нее есть кавалер, с которым она хотела бы отпраздновать столь знаменательное событие.

Мне на глаза снова навернулись слезы, и я тихо поблагодарила Господа за то, что Он окружил меня такими замечательными, любящими людьми.

* * *

Обычно Блэйн навещал нас по пятницам после ужина, когда Хейзел брала выходной, чтобы провести время с профессором. Мы вместе с ним играли с детьми в гостиной, а потом я укладывала малышей спать и первый этаж был полностью в нашем распоряжении.

Но часы уже пробили девять, пора было отправляться спать, а Блэйн все еще не появлялся.

Дети доиграли в пачи́си[1], и я велела им сложить игру в шкаф. Мы прибрались в комнате, и я уже хотела отправить всех наверх, но встретила оживленный протест.

— Мисс Сэди, — ныл Генри, — мы что, не увидимся сегодня с Блэйном?

— Вы увидитесь с ним в воскресенье. В церкви, — ответила я и взглянула на часы.

Детям нужно было быть в постелях через полчаса. Необъяснимое отсутствие Блэйна не на шутку меня встревожило. Что, если его лошадь потеряла подкову? Что, если их сбил автомобиль? Что, если Блэйн лежит сейчас где-нибудь в канаве, окровавленный и беспомощный?

Сцены, которые рисовало мое бурное воображение, сводили меня с ума. Однако, поднимаясь по лестнице с детьми, я сумела успокоиться, сказав себе, что Блэйн явится с минуты на минуту и объяснит причины своего опоздания. А до этого момента мне нужно использовать свободное время, чтобы освежиться. Я даже подумала о том, чтобы облачиться в нарядное платье. Но нет, тогда он сразу же что-то заподозрит. А я хотела, чтобы моя новость застала Блэйна врасплох.

* * *

Спустившись вниз, я набрала немного угля и бросила его в камин, а после отправилась на кухню.

— Все уже на столе, милая, — сказала миссис Фор и устало провела рукой по глазам.

На серебряном подносе стояли два фарфоровых блюдца с кусочками пирога. Рядом с ними поблескивали серебряный кофейник и аккуратные фарфоровые чашечки — праздничный сервиз, который мы доставали ради важных гостей: членов попечительского совета, потенциальных родителей и меценатов. Или пастора с супругой. Я взглянула на миссис Фор.

— Ну, просто мне захотелось вас немного порадовать, — пожала она плечами.

Я с улыбкой взяла поднос. Благодаря миссис Фор наш романтический ужин будет идеальным. Осторожно ступая, я направилась по коридору в гостиную, пытаясь вспомнить, откуда у нас появился такой изумительный сервиз. Небесам было известно, что у приюта нет денег на столь милые вещицы. Наверное, сервиз подарил кто-то еще давным-давно. Фарфоровые чашечки звякнули о блюдца. Я постаралась выровнять поднос и держать его покрепче. Не приведи Господь разбить такую красоту!

Сидя в гостиной, я внезапно ощутила торжественность момента и даже пожалела о том, что не последовала своему мимолетному желанию и не надела лучшее платье.

И тут с улицы донесся стук лошадиных копыт. Я ринулась к дверям, распахнула их и выбежала на крыльцо. Обнимая колонну, я разглядела знакомую гнедую, которая рысцой приближалась к нашему дому и тянула за собой ветхую черную повозку Блэйна. Пока они достигли нашей коновязи, холод уже проник под тонкое платье и сковал меня. Соскочив с повозки, Блэйн привязывал лошадь, а я поежилась, с нетерпением наблюдая за его плавными уверенными движениями.

В два прыжка преодолев крыльцо, он обнял меня за талию, поднял в воздух и закружил. Когда мои ноги снова коснулись земли, холод, будто нож, вонзился в мою грудь.

— Блэйн, что ты делаешь! Нас могут заметить!

— Мне все равно. — Он нежно обхватил мое лицо ладонями. — Я хочу, чтобы весь мир знал о том, что я тебя люблю.

— Я думала, это и так вполне очевидный факт, — усмехнулась я.

— Нет, теперь все будет иначе. — Даже в сумерках глаза Блэйна блестели, как наши полированные перила из красного дерева. Он был взволнован и поэтому очень напоминал своего брата Картера. — Я купил ее, Сэди! Я купил ферму!

ГЛАВА 5

Блэйн спешно вытащил пачку бумаг из внутреннего кармана пальто и отдал их мне.

— Видишь? Это моя земля. Теперь это моя земля, я купил ее! — Он снова поднял меня и закружил.

Я высвободилась из его крепких объятий, сжимая бумаги — в темноте разобрать буквы было невозможно. Я немного шаталась, моя голова все еще кружилась от бурного приветствия Блэйна — и от новости, которую он мне сообщил.

Пожалуйста, только не это! Управляющая приютом, как и школьная учительница, не могла быть замужней дамой. Я поставила подпись под договором, так же как и Блэйн поставил подпись под купчей. Мое тело дрожало от холода и волнения.

Блэйн завел меня в дом, усадил на диван в гостиной и подбросил еще немного дров в стальное горло камина. Затем нежно обхватил мое лицо мозолистыми ладонями и поцеловал в губы так сладко, что у меня по спине пробежали мурашки.

— С двенадцати лет я хотел, чтобы ты стала моей женой. Более десяти лет ожиданий, и вот моя мечта сбывается.

Кровь прилила к моей голове, и у меня застучало в висках. Мое сердце готово было выпрыгнуть из груди. Шепот Блэйна снова защекотал мою щеку.

— Мистер Соррел с дочерью переезжают в Питтсбург. Он предложил мне приобрести его землю практически даром. Господь услышал мои молитвы, Сэди. Теперь мы сможем быть вместе, просыпаться и засыпать рядом.

Его голос звучал откуда-то издалека, как будто я провалилась в колодец, а он звал меня.

Его смех заставил меня очнуться. Блэйн встал на ноги.

— Ты удивлена?

«Удивлена» было не совсем подходящим словом. Я была растеряна. Сбита с толку. Моргнув, я уткнулась в бумаги, которые все еще были у меня в руках. Под актом купли-продажи имущества я увидела имя Блэйна. Вместо того чтобы испытать душевный подъем, я почему-то почувствовала, что у меня сосет под ложечкой — мы ведь так и не поужинали. Дойдя до последней страницы, я прикрыла рот рукой. Этот лист был не похож на предыдущие — на нем вместо слов были одни числа. Я ничего в них не понимала.

— Что это? — Я показала на последнюю страницу договора.

Блэйн сглотнул, его адамово яблоко нервно подпрыгнуло вверх.

— Закладная. Я ведь сказал, что не мог ждать. Мистеру Соррелу нужно было продать землю как можно скорее. Если бы я не поспешил, ее мог бы купить кто-то другой.

Я вдохнула и задержала дыхание. Блеск в глазах Блэйна начал угасать и затем совершенно исчез. Все еще не дыша, я прижала руки к груди. Корсет плотно прилегал к моим ребрам.

Блэйн опустился на диван рядом со мной, наклонился вперед и налил нам кофе из высокого серебряного кофейника.

— Ты изумлена? — Блэйн протянул мне чашку, и я машинально взяла ее. — Я занимался этим две недели, но не хотел ничего тебе говорить до тех пор, пока все не закончится. — Он передал мне блюдце с пирогом миссис Фор.

Я поковыряла безе, поднесла к губам маленький кусочек и тут же отложила вилку в сторону. Если я заставлю себя его проглотить, боюсь, он тут же вернется назад. Господи, как же после того, что случилось, я смогу сказать Блэйну о своем назначении?

— Триста акров замечательных сельскохозяйственных угодий, — продолжал он. — Мы будем там жить, любить друг друга, растить наших детей. И никто не отберет у нас эту землю. — Тут он спохватился и добавил: — По крайней мере, после того, как я выплачу ссуду.

Я вскочила на ноги и отступила к противоположной стене, скрестив руки на груди и стараясь сдержать гнев. Мы с Блэйном давно уже решили, что не будем брать ссуду, это было обязательным условием. Именно по этой причине мы столько лет не связывали себя узами брака. Если бы Блэйн не отвергал возможность займа, мы поженились бы еще много лет назад. И тогда я не получила — и не приняла бы — предложение, которое поступило мне после стольких лет молитв.

Я вернулась на диван. Мои руки безвольно повисли вдоль тела. Я переплела пальцы, плотно сжав их, и медленно повернулась к Блэйну. Он доедал пирог, совершенно не обращая внимания на мое молчание. Мое сообщение потрясло бы его не меньше, чем новость о покупке земли потрясла меня. Я нарушила тишину:

— На днях Хейзел сообщила мне радостную весть.

— Да? — Блэйн приступил уже к моему почти нетронутому куску пирога, налив себе еще кофе.

— Она наконец-то приняла предложение профессора. Они скоро поженятся.

Полные губы Блэйна растянулись в широкую улыбку. Он поставил пустое блюдце на стол, взял чашку и откинулся на спинку дивана.

— Отличные новости! Я думал, она уже никогда не согласится. Но старик Джон Стэплтон оказался настойчивым малым.

Носком изношенного ботинка я прочертила дугу на полу и прикрыла глаза.

— Хейзел попросила меня быть ее подружкой на свадьбе.

— Это очень мило с ее стороны. — По звону фарфора можно было догадаться, что Блэйн поставил чашку на поднос.

Я подошла к окну за диваном, потрогала тусклые лепестки нарциссов и вдруг заметила нить, свисающую между складок моей юбки. Интересно, если я дерну, она просто оторвется или при этом распустится шов?

— Хейзел попросила меня еще кое о чем.

— И о чем же? — Спрашивая, Блэйн не глядел на меня, потому что зевал во весь рот.

— Она предложила мне стать управляющей вместо нее.

Он сидел так неподвижно, что я засомневалась, услышал ли он меня. Я прикусила губу. Ожидание. Ожидание. Ожидание.

Пробили часы. Где-то в доме глухо хлопнула дверь. Когда воцарилась тишина, Блэйн встал. Его челюсть дрожала.

— И что же ты ей ответила?

— Я не видела причин для отказа, — тихо проговорила я, глядя на свои руки.

— Ты согласилась? — Недоверие в голосе Блэйна оцарапало мне сердце, словно новые башмаки нежную девичью ногу.

Я поймала его взгляд.

— Я люблю это место — и этих детей. Как и ты. Конечно, я согласилась стать управляющей приютом. Я не знала, что…

— Но теперь, когда ты знаешь, ты скажешь Хейзел, что тебе больше не интересна эта должность, верно? — Блэйн сдвинул брови, его губы сжались в ровную линию.

Мое сердце бешено застучало. Я взялась за спинку дивана, словно ища поддержки.

— Я уже подписала договор. Я хотела сделать тебе сюрприз.

Он обогнул диван и крепко взял меня за плечи своими большими руками.

— Ты будешь работать здесь вместо того, чтобы стать моей женой?

Столп моей решимости зашатался, и я уставилась в пол. Как же мне не хотелось огорчать его!

— Пока что да. Они же нуждаются во мне, разве ты не видишь? — выдавила я из себя.

— Я хочу, чтобы ты стала моей женой, Сэди Силсби. Как можно скорее. Я думал, что ты тоже этого хочешь.

Я поглядела вниз, на свои руки. Они казались крошечными на фоне рук Блэйна. У него были грубые ладони. Неровные ногти, под которые забилась грязь. С тех пор как я его знаю, Блэйн был зациклен на том, чтобы стать обладателем собственной земли. Теперь же, когда он получил то, о чем давно мечтал, он ждал, что я брошу все и присоединюсь к нему. Но у меня были собственные мечты. Окрыленная этими мечтами, я не могла так просто от них отречься.

Я закрыла глаза и сжала зубы, ища слова, которые заставят его понять меня.

— Матушка Рэмси всегда говорила мне, что Господь ждет от меня чего-то совершенно особенного. До сих пор я не слишком верила в эти слова. Серьезно. Но ты ведь видишь, что произошло. Как я могу отказаться? — Мой голос дрогнул, и вместе с ним дрогнуло мое сердце. — Разве ты не понимаешь? Это не навсегда. Всего лишь на… несколько лет.

— Лет?

Блэйн вскинул темные брови. Он отошел от меня. Моя рука, внезапно отпущенная им, упала и замерзла.

— Хочешь ли ты сказать, что я должен ждать, пока ты решишь, хочешь ли ты быть со мной? Мы всегда мечтали о земле и планировали жить в собственном доме. На собственной ферме. Господь создал нас для этого.

Покусывая губу, я скрестила руки на груди. Я не просила принять меня на эту должность, я не искала ее. Господь распахнул передо мной двери. Я всем сердцем стремилась помочь обездоленным малышам, так же как Блэйн — к тому, чтобы стать землевладельцем.

Я расправила плечи.

— Что, если Господь создал меня для того, чтобы я помогала нуждающимся детям в этом приюте?

Блэйн уронил подбородок на грудь, но я успела заметить в его глазах мучительную боль. Мне словно дали пощечину.

Блэйн провел руками по лицу, затем пальцами помассировал шею. Он тяжело вздохнул:

— Сэди, прошу тебя, подумай о том, что ты сейчас говоришь.

Его замешательство разбивало мне сердце. Я напомнила себе, что передо мной человек, который не готов действовать спонтанно. Ему нужно время, чтобы все обдумать. Блэйн никогда не позволит подобным недоразумениям посеять раздор между нами. Я всегда могла полагаться на него.

Могла ли?

Я вспомнила о том, как Хейзел отвергала ухаживания профессора Стэплтона, ставя потребности нуждающихся детей выше собственного желания иметь дом и семью. Профессор не бросил ее. Она, должно быть, знала какой-то секрет, какой-то способ выражения своих чувств, который поощрял терпение возлюбленного. А может быть, его любовь к Хейзел была сильнее и глубже, чем то чувство, которое испытывал ко мне Блэйн?

От этой мысли у меня задрожали колени и подкосились ноги. Возможно, из-за молодости и наивности мы ошибались в своих чувствах. Может быть, то, что мы испытывали, было вовсе не любовью, а лишь безрассудной страстью, родившейся из дружбы и воспоминаний. Если у нас нет общей мечты, как же мы сможем быть счастливы вместе?

Слезы хлынули ручьем из моих глаз. Было ли это то, что имел в виду Иисус, когда просил своих последователей забыть о себе, оставить свои семьи? С тех пор как мама и папа Рэмси ушли на небеса, у меня не было семьи. Единственным близким мне человеком был Блэйн. И, если ради опеки над этими детьми я должна была принести в жертву наши с ним отношения, мне следовало довериться Господу, чтобы выполнить то, что мне предначертано.

Я подняла голову.

— Я знаю, о чем говорю, Блэйн. Я не могу быть твоей спутницей жизни. У меня… есть другие дела, которым я должна себя посвятить.

Его грудь бурно вздымалась и опускалась, в глазах сверкали боль и обида.

— Не надейся, что я буду сидеть и ждать, пока ты решишь, что готова к замужеству. Если ты сейчас недовольна жизнью, которую я тебе предлагаю, боюсь, что ты не будешь довольна никогда. И я не готов упустить этот шанс.

Я ударила себя кулаками по бедрам:

— То, что ты являешься владельцем квадрата земли, не дает тебе права обладать мной!

Мы смотрели друг на друга не моргая. Затем я отвернулась. Блэйн прошел мимо меня. Я уставилась в стену, изо всех сил стараясь не дрожать. Я так крепко сжала челюсти, что у меня застучало в висках.

Шаги Блэйна стихли. Входная дверь тихо щелкнула, и этот звук встревожил меня больше, чем если бы Блэйн громко хлопнул ею, выходя.

ГЛАВА 6

Я пробудилась от беспокойного сна, откинула одеяло и посмотрела на себя в зеркало.

На меня глядели опухшие красные глаза. Я припудрила лицо, чтобы скрыть последствия тяжелой ночи. Пока я ни с кем не встречалась взглядом, я могла владеть собой.

Но каково же было моему сердцу? Оно словно запиналось, пропуская удары. Неужели мы с Блэйном действительно расстались? Неужели наши отношения разорваны навсегда? Я закрыла лицо руками, ожидая, что слезы градом покатятся по моим щекам и сквозь пальцы. Но на этот раз их не было.

Этим утром я старалась избегать общения с людьми В субботу это было намного проще, чем в дни учебы. Я бродила по пустой гостиной. С подоконника надо мной словно насмехались поблекшие, увядшие нарциссы — еще одно напоминание о необдуманных словах Блэйна. Я потрогала почву вокруг стеблей. Сухие частицы грунта остались у меня под ногтями. Сухие, как мои глаза. Сухие, как мое сердце.

Отряхнув руки, я решила заняться цветами — вернуть их к жизни. Да, возможно, мы с Блэйном никогда уже не будем вместе, но это не значит, что я должна пренебречь его подарком, тем более что эти нарциссы, вероятно, были его последним подарком.

И все же разве я могла о чем-то жалеть? Я чувствовала, что Господу угодна моя работа в приюте. Принять предложение Блэйна сейчас было бы… эгоистично. Мое личное счастье не должно значить для меня больше, чем жизнь этих детей.

Я вознесла молитву Господу, прося его усмирить мое беспокойное сердце и напомнить мне о том, что только Он избирает путь для нас. Для нас обоих.

* * *

— Ты не сможешь сама отвести их домой? — спросила Хейзел, когда мы вышли из церкви на следующее утро.

— Смогу, — ответила я.

Глядя в холодное ясное небо, я подумывала о том, чтобы позволить детям навестить друзей. Но несколько минут спустя я решила все же вернуться с ними домой. Я сосчитала воспитанников по головам и обнаружила, что одного ребенка не хватает.

Генри.

Я не видела его в церковном дворе. Может быть, он вышел на улицу? Я побежала на задний двор церкви и неожиданно заметила спины Миранды и миссис Фор, сидящих в саду.

Я остановилась. Миссис Фор не спешила домой, и это было совсем на нее не похоже. И что здесь делает Миранда? Она редко оставалась в церкви после рукопожатия пастора.

Миссис Фор взяла Миранду за руку.

— Ну, полно. Все, что ни делается, к лучшему, я уверена.

Плечи Миранды затряслись, она согнулась и поднесла руки к глазам.

— Я могла бы справиться с этой работой. Я уверена.

Мне с трудом удалось с собой совладать. Да, Миранда не слишком обо мне заботилась, но неужели она уже искала другую работу?

— Может быть, это действительно так, не знаю, — мягко произнесла миссис Фор и обернулась.

Я шагнула в тень, надеясь стать незаметной на сером фоне.

— Хейзел не оставила мне ни единого шанса. Когда я спросила ее, она ответила, что ей жаль, но попечительский совет никогда не одобрит мою кандидатуру, — говорила Миранда.

Разинув рот, я наблюдала за этой сценой. Выходит, вот почему Миранда была такой сварливой? Она полагала, что она сможет быть управляющей приютом?

Миссис Фор не ответила ей.

— У нее было все. А у меня нет ничего. Это был мой единственный шанс, — горько проговорила Миранда.

— Не все, милая. Вспомни, что перед тем, как попасть в семью Рэмси, она потеряла родных. Она была сиротой, как и те, о ком мы заботимся.

Миранда вспыхнула и бросила на миссис Фор гневный взгляд. Я прижалась к холодным камням, стараясь не дышать и не двигаться. Женщины встали и направились в другую сторону, вниз по улице, и их разговор постепенно стих.

Генри выглянул из-за угла церкви. Я поспешно забрала его и направилась домой, по дороге думая о том, что на следующей неделе, возможно, мне придется искать кандидатов сразу на две вакансии.

* * *

— Сегодня утром в церкви я не видела Блэйна. — Хейзел передала мне чашку кофе и устроилась рядом на диване в гостиной. — Мы по-прежнему храним тайну?

Уголки моих губ опустились. Мне хотелось вновь ощутить душевный подъем, который я испытала, когда под договором появилась моя подпись, но не могла его вернуть. И не смогу, пока Блэйн будет занимать место в моих мыслях и в сердце.

— Можешь говорить об этом всем, кому захочешь, — произнесла я, сложив губы в жалкое подобие улыбки.

Хейзел наклонила голову и, прищурясь, стала изучать мое лицо. От ее пристального взгляда мне стало не по себе. Я всегда с трудом скрывала свои чувства, хотя в последние годы мне приходилось делать это все чаще.

— Сэди! — Укоризненный голос Хейзел болью отозвался в моем сердце.

Поставив чашку, я вскочила на ноги, размышляя над вопросом, который не давал мне покоя весь день. Я побродила кругами по комнате, затем остановилась возле стула и оперлась на его спинку.

— Ты когда-нибудь жалела о том, что так долго не выходишь замуж за профессора Стэплтона?

— Нет. — Ответ Хейзел был коротким, но легкий румянец тут же освежил ее щеки. — Ну ладно, может быть, совсем чуть-чуть. А почему ты спрашиваешь?

— Блэйн и я, мы… — начала было я, но так и не смогла закончить.

Мои плечи затряслись. Я закусила губу и почувствовала, что слезы вот-вот хлынут у меня из глаз. Если бы только я могла совмещать работу в Рэйстоунском доме и жизнь с Блэйном! Но это невозможно.

— Вы поссорились?

Я сделала глубокий вдох, пытаясь проглотить ком, подступивший к горлу.

— Мы не просто поссорились. Мы… Наши пути разошлись.

Хейзел изменилась в лице.

— У вас были планы, о которых ты мне не рассказывала? — мягко спросила она.

— Мы вдали, пока наступит «однажды», — ответила я и поглядела на свои ладони, на которых остались следы от ногтей. — Блэйн не хотел делать мне официальное предложение, пока не станет владельцем фермы.

— И ты не думала, что это может произойти так скоро.

Я уронила голову на грудь. Мне снова захотелось плакать. Я прижала пальцы к глазам, не позволяя слезам снова хлынуть по лицу.

— Блэйн сообщил мне о том, что купил ферму, которую арендовал, до того, как я успела сказать хоть слово о своем назначении.

— Ох, Сэди! — Хейзел пересекла комнату, взяла меня за руки и крепко их сжала.

— Он не говорил мне о покупке, пока все формальности не были улажены. К тому времени я уже успела подписать договор. Блэйн не смог понять, почему я не могу просто отказаться от работы и выйти за него замуж.

От гнева мои слезы тут же исчезли. Злиться было намного легче, чем горевать.

Хейзел взяла меня за плечи и попыталась взглянуть мне в лицо, хотя я по-прежнему прятала глаза.

— Ты можешь отказаться от этой должности, Сэди. Даже сейчас. Мы найдем другого управляющего, и ты не обидишь меня отказом.

Я медленно подняла голову и посмотрела ей в глаза.

— Я не хочу, чтобы вы искали другого управляющего. Как и ты, я верю, что Господу угодно, чтобы я здесь работала. Ты отказалась от личного счастья, чтобы служить этим сироткам. Разве мое решение отличается от твоего?

— Нет, — протянула Хейзел, отведя взгляд и опустив руки. — Просто ты должна быть уверена в том, что выполняешь волю Господа, а не идешь на поводу у чувства долга. Я могу все объяснить попечительскому совету. Они найдут кого-нибудь другого.

— Вряд ли они найдут кого-либо, кто знает приют так же, как я.

Хейзел потерла лоб и нахмурилась.

— Признаю, что и я, и попечительский совет вздохнули с облегчением при мысли о том, что есть человек, которому легко будет принять дела и войти в должность.

Гордость переполнила мою грудь. Рэйстоунский дом нуждался во мне. Лили Бет, Синтия, остальные дети — я необходима им всем.

А Блэйн проживет и один.

Или найдет себе кого-нибудь. Если бы только мысль об этом не рвала мое сердце на куски…

— Я отправляюсь в кровать. Ты идешь? — поднялась Хейзел.

— Да, только сначала закрою двери.

— Спасибо, — устало улыбнулась она. — И не волнуйся. Если Господу угодно, чтобы ты здесь работала. Он даст тебе все необходимое. Во всех смыслах этого слова.

Я закрыла парадную дверь, затем вернулась в гостиную, чтобы погасить свет. Бледные, увядшие нарциссы снова привлекли мое внимание. Я погладила их лепестки и листья, мысленно обращаясь к Тому, кто дарует жизнь каждому существу на земле. Цветы среди серой зимы…

Попытки вернуть нарциссы к жизни лишь продлили бы боль, но не исцелили бы мою израненную душу. Лучше всего порвать с этим, начать все с чистого листа и сосредоточиться на своих задачах. Я подняла овальный горшок и лишь затем потушила лампы. Комната погрузилась в темноту. Я поспешила на кухню и распахнула двери.

Морозный ветер обжег меня, напомнив о том, что мешкать не стоит. Одно движение моих запястий — и увядшие цветы оказались на мерзлой земле у крыльца. Их корни мелькнули в ледяном воздухе, освобождаясь от теплой плодородной почвы, которая была им домом. Рыдание вырывалось из моей груди, но я подавила его. Отныне Блэйн и его нарциссы больше не будут частью моей жизни.

* * *

На следующее утро миссис Фор как-то странно посмотрела на меня, когда я привела детей на кухню. Я поздоровалась с ней, как обычно, и в ответ услышала лишь фырканье, но не придала этому значения. Она, должно быть, плохо спала прошлой ночью. В таких случаях лучше было не попадаться ей на глаза до обеда. Обыкновенно миссис Фор становилось лучше, когда дети уходили в школу.

Я помогла Лили Бет надеть пальтишко, обернула шарф вокруг ее шеи и ущипнула малышку за носик. Она улыбнулась. Девочка уже привыкла к приюту, словно провела здесь несколько недель, а не пару дней. Четырнадцатилетняя Сильвия взяла Лили Бет за руку, и они последовали за остальными детьми на улицу, в холодное утро.

Миссис Фор стукнула одним горшком о другой. От неожиданности я вздрогнула и обернулась.

— Вы с Блэйном поссорились, не так ли? — спросила она.

У меня внутри все перевернулось. Я метнула в миссис Фор быстрый взгляд.

— Почему вы так решили?

Она пожала плечами. Я отвернулась, зная, что она увидит правду в моих глазах. Я была не готова говорить с ней о Блэйне. Не сейчас.

Затем я увидела Миранду, которая глядела на нас, стоя на пороге и держа в руках щетку и ведро. Горничная фыркнула и поморщилась, будто в воздухе дурно пахло.

— Буду благодарна, если сегодня утром вы не станете пользоваться лестницей. Зимой полы сохнут дольше.

— Конечно. Я скажу об этом Хейзел, — произнесла я, выходя следом за ней из кухни.

Но меня остановили слова миссис Фор:

— Твои цветы валяются во дворе.

Я сглотнула, прежде чем обернуться, но как ни старалась, не смогла избежать пристального взгляда кухарки.

— Ах, это! Я все-таки сдалась. Поняла, что садовник из меня никудышный.

И, прежде чем миссис Фор успела еще что-нибудь сказать, я поспешила укрыться в кабинете.

* * *

— Первое, что тебе нужно сделать, это нанять помощника, — шагая по комнате, сообщила Хейзел. — Сегодня утром мы напишем объявление, и после полудня я помещу его в газете. Но я подумала, что, прежде чем ты начнешь беседовать с соискателями, было бы хорошо обсудить с тобой кое-что, о чем ты не задумывалась последние годы.

У меня внутри снова все сжалось. Сколького же я не знаю?

Наверное, на моем лице отразился ужас, потому что Хейзел весело рассмеялась.

— Не волнуйся. Ты помогала мне почти во всем, так что для тебя не должно быть неожиданностей. Тебе известно больше, чем ты думаешь. Но мне хочется, чтобы ты была уверена в себе на первой встрече с попечительским советом, который состоится на следующей неделе.

Встреча с попечителями. Мне нужна была гора уверенности в себе, чтобы быть готовой к этой встрече.

— Тебе, конечно, известно, что управляющая не только несет ответственность за каждого ребенка, временно или постоянно проживающего в приюте, но и отвечает за финансовые вопросы.

Хейзел заняла кресло, стоявшее у стола. Я пододвинула стул и села рядом с ней.

— На первый взгляд это труднейшая задача, что и говорить, но на самом деле это простая арифметика. Ничего сложного. Пока числа в нашей бухгалтерской книге совпадают с цифрами из сберегательной книжки, все в порядке. — Она тряхнула головой. — До тех пор пока эти числа не равны нулю!

Ее смех разлился по кабинету и зазвенел, как маленький колокольчик, когда она протянула мне пачку чеков. Я не разделяла ее веселья. Я с трудом сдержала крик. Как мне удастся справляться с работой, связанной с таким количеством цифр?

— Это наша бухгалтерская книга. — Хейзел достала с полки большую тетрадь. — В соответствующие колонки вноси поступления и расходы. Мне было легче сводить их каждую неделю, и тебе советую делать так же.

Я почувствовала, как напряглась моя шея. Нельзя показывать Хейзел, что меня охватила паника.

— На основании этих записей я формирую ежемесячные финансовые отчеты для попечительского совета. Ах да! Не забывай отмечать, когда пополняешь кассу. Обычно на начало месяца нужно иметь как минимум десять долларов на проезд в троллейбусе и другие мелочи. Ты запоминаешь, что я говорю?

Я кивнула, но в груди у меня все сжалось. Столько цифр… И они должны быть правильными. Может, следует сказать Хейзел о том, что мне никогда не давалась математика? Я открыла рот, но она уже перешла к следующему вопросу и принялась объяснять, какие встречи запланированы у нее в ежедневнике. Теперь эти встречи предстоит провести мне. Я проглотила протест. С этим я смогу справиться. Смогу.

Соединив пальцы, я внимательно слушала Хейзел, стараясь ничего не упустить.

В моей жизни бывали времена и похуже. Страдания от физической боли. Продолжительная болезнь. Но все это осталось позади. Наступили мир и спокойствие. Затем у меня появились друзья. А чуть позже — семья. Я должна была верить, что Господь и далее будет милостив и поможет мне.

ГЛАВА 7

В пятницу рано утром раздался телефонный звонок. Хейзел махнула мне рукой и сама подняла трубку. Я сдержала улыбку. Все эти дни Хейзел вела себя так, как будто это она была моей помощницей: отвечала на звонки, вела корреспонденцию, организовывала собеседования.

Всем этим скоро будет заниматься человек, которого я пока не знаю. Сегодня предстояло отобрать подходящих кандидатов, и я бросилась в кабинет, чтобы ознакомиться с их анкетами и заявками.

— Я совсем забыла! — Хейзел ворвалась следом за мной.

Я вскочила на ноги, и мое сердце бешено забилось, пока я глядела на то, как она рассыпает передо мной гору писем, судорожно ища нужное. Наконец, пробежав глазами по одному из них, она протянула мне конверт.

— Прочти сама.

Страница была исписана аккуратным, ровным почерком.

«Уважаемая мисс Брайтон!

Благодарим Вас за то, что обратились к нам по поводу создания ассоциации нашей организации и вашего Дома для сирот и обездоленных детей в Рэйстоуне, штат Пенсильвания. Мы знаем, что Вы опекаете детей из Хантингтонского округа и близлежащих округов.

Мы весьма заинтересованы в создании ассоциации между вашим приютом и Обществом помощи детям Пенсильвании. Как Вы знаете, наша миссия заключается в том, чтобы помогать обездоленным детям, которые попадают под нашу опеку, организовывать и поддерживать для общественности Бюро информации о благотворительности, а также координировать свои действия с другими и защищать детей от проявления жестокости. Ваша организация преследует те же цели.

Если Вам будет удобно, мы хотели бы направить к вам своего представителя, дабы он провел у вас неделю или около того и мог ознакомиться с вашими условиями. То есть мы сможем оценить ваши достижения в опеке над нуждающимися детьми, чтобы решить, как мы можем помочь друг другу. Мы с нетерпением ожидаем Вашего ответа, в котором просим указать, когда Вам будет удобно провести эту ознакомительную встречу.

С глубоким уважением,

мистер Эдвин Д. Соленбергер,

секретарь

Общества помощи детям Пенсильвании».

— И что это значит? — нахмурилась я. — Как это Общество помощи детям Пенсильвании может нам помочь?

— Информация. Связи. ОПД обладает бо́льшим полем деятельности, чем мы, поэтому они могут предоставить нам не только финансовую поддержку, но и многое другое.

— То есть сотрудничество с ними изменит наше тяжелое положение? — спросила я, и мое сердце забилось часто-часто.

— Ах, милая, конечно нет. Но, даже если они нам не помогут, никогда не помешает иметь связи и хорошие отношения с теми, у кого такие же благие цели, как и у нас.

Я испытала разочарование, и это остудило мой пыл. Не все так просто, как кажется на первый взгляд.

— Это было бы весьма перспективным сотрудничеством, — продолжила Хейзел. — И, я уверена, именно ты сможешь убедить их в этом.

— Я?

— Ты управляющая, Сэди. — Хейзел подняла брови, и они спрятались под кудрявыми волосами.

— Ах да. Разумеется.

— В общем-то, вот почему я вспомнила о письме. Этот телефонный звонок был из ОПД. Их представитель приедет через неделю. Он изучит нашу деятельность и составит более полное представление о нашей истории, бюджете, потребностях и тому подобном.

Я оглядела свои блузку и юбку. Успею ли я сшить новый костюм к приезду этого человека?

— Несомненно, очень важно, чтобы ты нашла помощницу именно сегодня. Тебе понадобится несколько дней, чтобы ввести ее в курс дела. Она будет хлопотать по дому, заменяя тебя, пока ты будешь сопровождать представителя ОПД.

Хейзел была права, но мне так хотелось еще немного подумать, прежде чем принять это решение. Меня слишком тревожили мысли о том, что ежедневную заботу о детях придется доверить малознакомому человеку. Смогу ли я найти кого-то, кто терпеливо отнесется к Джанет, у которой проблемы с математикой, и к Синтии, которая боится выступать перед публикой? Кого-то, кто справится с баловством Карла и чрезмерной любознательностью Джорджа. Обнимет ли этот человек детей утром перед школой и прочтет ли молитвы у их изголовья, когда они будут отходить ко сну?

Поток моих мыслей был прерван стуком в дверь. Хейзел взяла меня за руку.

— Это всего лишь первая из множества неведомых доселе тропинок веры, Сэди. И ты с этим справишься.

Она распахнула дверь, чтобы пригласить первую соискательницу.

* * *

Пять часов спустя я утомленно потерла виски и лоб. Проведя шесть собеседований, я не была уверена ни в одной из претенденток. Хейзел вернулась в кабинет — она только что проводила последнюю соискательницу к выходу.

— Есть еще кандидаты?

— Еще одна, — ответила Хейзел. — После этого тебе придется принять решение.

Я кивнула, пригладила волосы и сделала глубокий вдох.

— Тогда пригласи ее, пожалуйста.

Хейзел исчезла. Я опустила глаза на два листа бумаги, лежавшие передо мной на столе. На одном были перечислены вопросы, которые нужно задать кандидатам. Другой пока что был пуст — в него вносились ответы соискательниц. Я опустила перо в чернильницу, затем недолго подержала над ней ручку, давая лишним чернилам стечь. Безусловно, дело было вовсе не в том, что женщины были неквалифицированными. Просто они не были…

Я вздохнула. Наверное, я требовала невозможного. Я хотела нанять человека, который мог бы войти в наш Дом и сразу же принять на себя заботу о детях, опекать их и удовлетворять их потребности, не обращаясь ко мне по малейшему поводу. Но ведь несправедливо судить этих женщин, полагаясь на личный пример. Я жила в этом Доме задолго до того, как стала помощницей Хейзел. Я знала, что и как должно происходить.

Двери отворились. Я подняла голову. На пороге стояла Миранда. Ее взгляд блуждал по комнате. Она пригладила юбки.

— Тебе что-то нужно, Миранда?

Ее обычное высокомерие исчезло, словно тучи с неба. Теперь Миранда казалась совершенно другим, незнакомым мне человеком. Она опустилась на стул, стоявший возле моего стола.

— Я пришла на собеседование.

Я вынуждена была снова уставиться в бумаги, чтобы скрыть замешательство. Несомненно, Миранда хотела получить мою прежнюю должность. Она ведь мечтала стать управляющей. Я поняла, что она рассматривала должность помощницы как первый шаг на пути к своей мечте. Но как я могла принять ее на работу? Мы терпели друг друга, но не более того. От Миранды никоим образом нельзя было ждать дружбы, которая так необходима тем, кому предстоит трудиться бок о бок в приюте.

Кроме того, у нее не было образования. Я знала, что она оставила школу еще в детстве. Умела ли она читать? Писать? Как я смогу доверить ей ведение корреспонденции, если она пишет как курица лапой или имеет проблемы с арифметикой, как Джанет?

И как я.

Я отогнала от себя эту мысль и вывела в начале чистого листа «Миранда Дженнингс».

Я не могла перевести ее на эту должность. Но если я откажу ей, не уволится ли она вообще? Тогда мне придется искать и обучать не только помощницу, но и горничную. Мне захотелось закричать. Но я тут же подумала о Хейзел, о спокойном выражении ее лица, когда она сталкивалась с трудностями. А она ведь через многое прошла. Я буду подражать ей.

— Итак, ты хочешь стать моей помощницей? — спросила я, не убирая пера от бумаги.

— Да. — Миранда опустила глаза и сложила руки. Затем снова подняла голову, и в ее глазах я увидела уже знакомое мне демонстративное пренебрежение. — Я справлюсь с этой должностью, вы это знаете. Несмотря на то, что вы думаете обо мне.

Я отложила ручку и опустила ладони на стол.

— А что я о тебе думаю, Миранда?

Напускная храбрость промелькнула на ее лице и умерла, оставив лишь… отчаяние?

— Вы думаете, что я никто, потому что у меня нет образования. Но образование получают не только в школе, и вы должны это знать. — Миранда отвела плечи назад и вздернула подбородок. — Почти всю свою жизнь я заботилась о людях. Я смогу позаботиться о детях, живущих в приюте. Я хочу их опекать.

Я отогнала от себя умиление, заполнившее мое сердце. Нужно принимать решения, руководствуясь разумом. Миранда не имела должной квалификации. Она знала это. И знала, что мне об этом известно.

Продолжая задавать вопросы по списку, я сделала на бумаге еще несколько заметок. Затем подняла глаза и произнесла, подражая Хейзел:

— Я скажу тебе то, что говорила остальным соискателям: эта работа предполагает не только огромную ответственность передо мной, попечительским советом и меценатами, она требует невероятного терпения и всепоглощающей любви. Я приму решение завтра и сообщу тебе о нем.

Я встала и протянула Миранде руку. С минуту она оторопело глядела на мою ладонь, а затем крепко ее пожала.

После того как за Мирандой захлопнулась дверь, я упала в кресло и скрестила руки и ноги. Понимать детей было намного легче, чем таких женщин, как Миранда.

И таких мужчин, как Блэйн.

ГЛАВА 8

Рядом с массивной дверью в кабинет сидела Хейзел, невозмутимо наблюдая за тем, как я брожу по комнате.

— Тебе нужно сделать выбор, Сэди.

— Я знаю, — ответила я и приложила теплую ладонь к холодному оконному стеклу.

Как много важных решений нужно принять за столь короткий промежуток времени. Было бы славно, если бы Хейзел просто сказала мне, как поступить.

— Наймешь ты Миранду или нет, все равно тебя ожидает множество трудностей. Но если бы я могла дать тебе небольшой совет…

— Да, пожалуйста.

Я села на стул.

— Не думай, что ты знаешь о Миранде все. Она никогда не подпускала меня близко к себе, но мне кажется, в ней есть нечто, что при доброжелательном отношении принесет хорошие плоды.

Я закрыла лицо руками. Да, я просила совета у Хейзел. Он был мне нужен. Но я просто не могла представить себе работу в тесном сотрудничестве с Мирандой. Она была сварливой и несговорчивой и вряд ли обладала качествами, необходимыми для выполнения задач на этой должности. Нет, у нас ничего не выйдет, как бы этого ни хотелось Хейзел.

Положив руки на стол, я снова взглянула на три имени и фамилии, значившихся в списке. Затем взяла ручку и перечеркнула имя Миранды. На листе осталось только две кандидатуры, и мне предстояло выбрать одну из них.

Взвешивая поочередно оба варианта, я все чаще возвращалась к Виоле Браун. Она была самой юной из соискательниц. Я была еще моложе, когда получила эту работу. Хейзел не считала молодость недостатком. К тому же Виола выросла в интеллигентной семье. Учитывая мое собственное темное прошлое, может быть, звездная репутация ее почтенного семейства поможет мне утаить пятна на своей биографии? Я опустила веки и вознесла молитву о мудрости. Затем встала, уверенная в своем решении.

— Виола Браун. Немедленно позвоню ей.

Хейзел кивнула без какого-либо осуждения в глазах.

— Она прекрасно вольется в коллектив.

— Да, но как я скажу об этом Миранде? Боюсь, что она откажется от той работы, которую выполняет сейчас. Тогда я действительно окажусь в безвыходном положении.

— Ты справишься. — Улыбка Хейзел была искренней. — В этом и заключается задача управляющей — справляться с трудностями. Попроси Господа направить тебя — и верь в то, что Он поможет.

— Я справлюсь. Обещаю. Ты самый лучший пример, который мог бы у меня быть. — Я прижалась щекой к щеке Хейзел, а затем направилась к телефону, моля Господа о том, чтобы, когда я буду звонить, Миранды не оказалось поблизости.

* * *

Виола подняла трубку и с радостью приняла мое предложение. Я знала, что новости разлетятся очень быстро, поэтому поплелась искать Миранду. Если она тяжело воспримет мое решение, нам — мне, Виоле и миссис Фор — придется сплотиться и выполнять ее работу, пока я не найду другую горничную. Только бы это не растянулось надолго!

Я поднялась по лестнице. Где-то рядом послышался скрип металлической кровати. Я устремилась в комнату мальчиков и, войдя, присела на край одной из аккуратно заправленных постелей.

— Миранда, мне нужно с тобой поговорить.

Ее метла замерла в воздухе, а затем стала двигаться еще быстрее.

— Вы можете говорить, пока я работаю.

Я поглядела на свои руки.

— Мне было трудно принять решение, но я подумала, что правильнее будет нанять на работу Виолу Браун.

Метла продолжала остервенело мести пол. В комнате воцарилось гробовое молчание. Подождет ли она — или бросит все прямо сейчас? Или просто не выйдет на работу утром в понедельник? Я открыла рот, но ничего не сказала. Пытаться вытянуть из нее хоть слово просто бессмысленно. Миранда поступит так, как ей заблагорассудится. Разумнее не раздувать пламя безо всякой на то причины.

Я ненадолго вошла в свою спальню, чтобы приколоть выбившуюся прядь волос. Поправив прическу, я вышла на площадку второго этажа и уже хотела спускаться по лестнице, как вдруг услышала приглушенные всхлипывания.

Миранда плакала? Я отбросила эту мысль, несмотря на то, что шла на звук и понимала, куда иду. Я никогда не видела, чтобы Миранда плакала. По крайней мере, когда ее могли услышать.

Еще один сдавленный всхлип. Шмыганье носом. Я замерла. Послышалось шуршание щетины по деревянному полу. Я бросилась вниз по ступеням так тихо и быстро, как только могла, зная, что приняла правильное решение. Миранда справится с потрясением. Правда, я почти не сомневалась в том, что сегодня последний день ее работы в приюте.

* * *

Пока я вела детей по обледенелой дороге к каменной церкви, расположенной на углу Колледж-авеню и Честертон-стрит, всего в квартале от приюта, унять дрожь в коленях мне так и не удалось. Мое сердце то и дело сжималось, замирая от боли при одной только мысли о том, как мы с Блэйном столкнемся в знакомом месте.

Станет ли он меня избегать? Удастся ли мне избегать его? Может быть, нам будет легче перенести эту первую неловкую встречу на людях? Или все же лучше встретиться с глазу на глаз? Мне всей душой хотелось увидеть Блэйна. Но его не было.

Надев варежки, я крепче сжала ладошки Синтии и Лили Бет, глазами же искала, на что бы отвлечься от тревожных мыслей.

Карл взял горстку снега и слепил из нее снежок.

— Не вздумай бросить, — сказала я.

Пальцы Карла медленно разжались, «оружие» упало на землю. Мальчик проводил его тоскливым взглядом.

— Удирай! — И я с заговорщическим видом шлепнула его.

Карл потер пострадавшее место и посмотрел на меня так, словно ощутил жгучую боль, несмотря на пальто, брюки и шерстяной нательный комбинезон.

Я отвернулась и оглядела церковный двор, стараясь не думать о Блэйне. Но мои глаза возвращались к толпе, вновь и вновь пытаясь разглядеть в ней любимое лицо.

Однако все было безуспешно — я не видела ни Блэйна, ни его повозки.

Поежившись, я вошла под высокие своды храма. Знакомая темноволосая голова не возвышалась над океаном голов других верующих. Вот уже вторую неделю Блэйн не появлялся в церкви. Это было совсем на него не похоже.

Но меня это больше не касалось. Наверное, он решил посетить пресвитерианскую общину. Или методистскую церковь. Любая община в городке тепло приняла бы Блэйна, приди он туда. Ему необязательно было посещать именно эту церковь, несмотря на то, что он всю жизнь ходил только сюда.

Миссис Гретсон, сидевшая через несколько скамей от меня, наклонилась и стала уговаривать Вильму присесть и смотреть на пастора. От улыбки, которая озаряла лицо девчушки, пока та не отвернулась, усаживаясь на скамью, мне стало теплее, чем если бы под моими ногами был нагретый кирпич.

Десять месяцев назад Хейзел обнаружила Вильму у постели умирающей матери. Дитя даже не было готово к школе. Ее мать молила нас о помощи, и мы с готовностью протянули ребенку руку. Когда мама Вильмы покинула этот мир, девочка обрела новый дом и поселилась в семье Гретсонов, у которых было еще трое почти взрослых детей.

Я уже ознакомилась с нашими текущими платежами. Отныне именно моей обязанностью был поиск семей, которые были бы так же благородны и милосердны, как Гретсоны. Груз этого задания обрушился на мои плечи. «Господи, помоги мне преодолеть смущение и говорить с людьми о нашей нужде, чтобы каждое дитя обрело любящую семью. Помоги поместить их в дома, живущие в любви, как Ты когда-то помог мне».

И Блэйну.

Мое горло снова сжалось. Неужели я никогда не перестану думать о нем?

Маленькая ладошка нашла мою руку и ухватилась за нее. В храме раздались первые звуки органа. Посмотрев вниз, я увидела улыбку Джанет и улыбнулась ей в ответ. Я снова смогла вздохнуть полной грудью. Мое внимание должно занимать множество вопросов. И среди них нет места мыслям о разбитом сердце.

* * *

Когда отец Уланд завершил благословение, я жестом пригласила своих маленьких подопечных к выходу. Несмотря на студеную погоду, солнце ослепительно сверкало в чистейшем синем небе. Выходя, дети пожали руки отцу Уланду и устремились по ступеням на тротуар.

— Чудесная месса, святой отец. — Я торопливо протянула священнику руку, надеясь успеть надеть варежку, прежде чем обледенеют мои пальцы.

— Я вижу, ты прекрасно справляешься с новыми обязанностями. — Пастор прищурился и посмотрел на детей. — Они сегодня вели себя очень хорошо, не правда ли?

— Да. По крайней мере во время службы.

Я обернулась. Дети разбрелись по двору. Кто-то болтал с одноклассниками, кто-то — с друзьями по приюту.

— Маленькая победа — тоже победа, мисс Силсби.

Я кивнула и направилась дальше, время от времени останавливаясь, чтобы перекинуться парой слов с людьми, которые поддерживали Рэйстоунский дом и его маленьких обитателей. Меня поздравляли с новой должностью и желали успехов в нелегком, но благородном труде. Я испытывала замешательство: в глазах окружающих было какое-то новое, доселе не знакомое мне выражение. Они смотрели на меня с уважением. Или это было лишь плодом моего воображения?

Толпа поредела. Мое внимание привлекла возня, которую затеяли мальчишки. И тут же мое сердце замерло. Над ребятами возвышалась до боли знакомая фигура. Я опустила глаза, будучи совершенно не готовой к этой встрече.

— Блэйн, сейчас не так уж и холодно!

— Вчера мы играли в бейсбол и во многое другое!

— Ты говорил, что мы сможем развести огромный костер из старых вещей. Зимой это будет просто здорово!

У меня вновь подкосились ноги, стоило лишь мне поднять глаза и увидеть лицо мужчины, который столько лет владел моим сердцем. Улыбка на лице Блэйна появилась не так быстро, как это всегда бывало, — и она не отразилась в уголках его глаз. Боль от тоски по нему словно прожгла в моей груди дыру, оставив там незаживающую рану. Могли ли мы с Блэйном хотя бы остаться друзьями, раз уж нам не суждено стать мужем и женой?

Я почувствовала в себе силы вести себя так, как будто ничего не произошло. Блэйн мог последовать моему примеру или…

Невыносимой была сама мысль об этом «или».

Глубокий вдох укрепил мою решимость. Я неторопливо подошла к мальчишкам, которые окружили Блэйна.

— Как дела, Блэйн?

Он обернулся, услышав мой голос. Недоверчивый взгляд наконец смягчился, уступив место натянутой улыбке.

— Они хотят приступить к работе в саду.

Я улыбнулась в ответ, затем поморщилась, вспомнив о стопке чеков, которую дала мне Хейзел, чтобы я внесла их в бухгалтерскую книгу. Расходы вверху. Пожертвования внизу. Продолжит ли Блэйн помогать нашему приюту или его щедрость закончится сразу же после разрыва наших отношений?

Еще одна мысль сковала холодом мое сердце. Ссуда. Конечно же, теперь Блэйну придется продавать излишки, а не отдавать их нам. Особенно сейчас, когда на дворе зима. Блэйн, в сущности, зарабатывал только в конце осени, после сбора урожая. Как я надеялась на то, что сегодняшнюю работу в саду он воспримет как доброхотное деяние! Утром миссис Фор громко посетовала на сокращение поставок и поинтересовалась, когда к нам снова наведается Блэйн.

Если на этой неделе он не принесет нам еду, в бакалейной лавке нас ожидает большой счет. Неприятности, говоря словами Хейзел. В нашем бюджете не было места ошибкам.

Я хотела сообщить Блэйну о наших нуждах и выразить надежду на его щедрость, но опасалась, что теперь, когда я стала управляющей, это будет звучать совершенно иначе. То, что ранее было подарком от чистого сердца, теперь может выглядеть как подачка, сделанная по принуждению.

Блэйн не отрываясь смотрел мне в глаза, хоть и говорил с мальчишками.

— Я наведаюсь на следующей неделе или чуть позже. Посмотрим, достаточно ли оттаяла земля, чтобы вы смогли разбить мерзлую почву.

Со всех сторон послышались одобрительные гиканье и свист вперемежку с криками «Ура!». Блэйн взял меня за локоть и отвел в сторону.

— Поздравляю, — процедил он сквозь зубы, угрюмо улыбаясь.

Его поздравление прозвучало скорее как соболезнование.

Я попыталась улыбнуться в ответ, как будто произнесенное им слово было способно вернуть наши прежние отношения. Напрасно. Более того, мне показалось, что мои ноги проваливаются под лед замерзшего пруда. Я сжала губы, но не позволила улыбке исчезнуть с моего лица. Нам с Блэйном необходимо было поговорить и расставить все точки над «i».

— Выходит, ты не передумала.

Его слова словно нож полоснули меня по сердцу. Я покачала головой. Рука Блэйна беспомощно упала, отпустив мой локоть, а затем скользнула в карман.

Мне не хотелось задавать очевидный вопрос, но слова вылетели помимо моей воли:

— Ты ведь…

Он тоже покачал головой, не глядя на меня.

— О Блэйн, я ничего не могу понять, — вздохнула я и почувствовала, как в уголках моих глаз собираются слезы, готовые хлынуть ручьем.

— Как и я. Но вышло то, что вышло. У меня есть земля. Я не могу отказаться от нее. Тем более когда у меня нет тебя… — Он провел дрожащей рукой по волосам. — Я не понимаю, как ты можешь просить меня ждать неизвестно сколько и надеяться, что я буду счастлив.

— А я не понимаю, как ты можешь хотеть жениться на мне именно сейчас.

Блэйн глубоко вздохнул и поглядел сквозь меня.

— Я не говорил, что не хочу ждать. Я сказал, что не могу. Это разные слова.

— Я не вижу разницы.

Блэйн ссутулился.

— Да, ты права, — пробормотал он и снова посмотрел куда-то сквозь меня отсутствующим взглядом.

Я обернулась, чтобы увидеть, что же так привлекло его внимание.

За четырьмя маленькими девочками, следовавшими к повозке, я увидела сгорбившегося Картера. Он тоже обернулся в нашу сторону. Блэйн поднял руку в приветствии. Картер надвинул вязаную шапку на уши и отвернулся, вскарабкавшись на козлы и не подав руки ни одной из девочек.

— Он слишком похож на своего отца, — сокрушенно пожал плечами Блэйн. — Боюсь, он сильно усложнит себе жизнь. Несмотря на то, как много мы постарались сделать для него.

Я съежилась и метнула быстрый взгляд на Блэйна. У него были такие же форма челюсти и разрез глаз, как у Картера, но совершенно иная фигура и цвет кожи и волос. Я снова ощутила странное стеснение в груди. Если бы только Картер мог жить с братом на ферме! Но об этом нужно было забыть.

Слезы застилали мне глаза. Может быть, Блэйн и был способен махнуть на Картера рукой, но я не могла этого сделать. Поступить так было бы равносильно измене самой себе.

— Картер не должен кончить, как его отец, ты же знаешь, — сказала я.

Блэйн медленно обвел глазами церковный двор.

— Я не отказываюсь от него. Просто я смирился и позволил Картеру ощутить ту реальность, которую он считает действительной. Жизнь давала ему шансы, его принимали к себе хорошие семьи. А он платил им презрением.

Я была согласна с тем, что Картеру нужно стать более уравновешенным. Но с тех пор, как он очутился в доме Комстоков, он казался мне более спокойным, чем раньше.

Не так ли?

Когда повозка выехала на дорогу, Картер оглянулся. Оттуда, где я стояла, его взгляд показался мне задумчивым. Тоскливым.

Я нахмурилась. Мы старались периодически наведываться в семьи, которые усыновили наших детей, но на это не всегда хватало времени. Давно ли Хейзел общалась с Комстоками? Если да, мне нужно было внести визит к ним в первую строку списка.

ГЛАВА 9

Утренняя овсянка бурлила в кастрюле, а из духовки доносился соблазнительный аромат свежего хлеба. Был понедельник, а значит, сегодня мы встретимся с Виолой и в нашем Доме начнется новая эпоха. Произойдет смена сезона — словно суровая стужа за окном уступит место теплой нежности весны. К июлю мы забудем о зиме. И точно так же скоро всем будет казаться, что я уже долгие годы руковожу приютом, как будто так было всю жизнь.

По крайней мере, я очень на это надеялась.

— Ты сегодня рано, — сказала миссис Фор, помешивая овсянку. От поднимавшегося пара ее щеки покрылись румянцем. — Волнуешься из-за новой девочки?

— Не особенно, — ответила я.

Налив себе кофе, я отхлебнула глоток в надежде, что это успокоит мой желудок, в котором бурлило от беспокойства из-за Миранды. Я молила Господа о том, чтобы она проскользнула в дверь, как это бывало каждую неделю. В первый рабочий день Виолы я должна была быть рядом с ней и вводить ее в курс дела, а не мыть полы и стены, готовясь к прощальному приему в честь Хейзел.

Я подняла голову повыше и заставила себя набраться смелости и терпения. Независимо от того, что решила Миранда, я приму этот вызов и справлюсь.

Поставив чашку, я присоединилась к миссис Фор и стала помогать ей накрывать на стол к завтраку.

— Миранда в субботу вам ничего не говорила?

— О чем?

— Не знаю. Что-нибудь необычное.

— Не припомню.

Я отнесла миски и ложки в столовую, затем достала большой таган для горячей кастрюли с овсянкой, чтобы поставить его на рабочий кухонный стол. С завтрашнего утра это будет делать Виола. Меня уколола мысль о том, что теперь я буду проводить меньше времени с детьми. Но всем придется привыкнуть к новому порядку. И мне в том числе.

Вскоре прибыли Виола с матерью. Они отправились обустраивать комнату девушки, в то время как гостиную наводнили голодные дети. Миранды все еще не было. Я постаралась не обращать внимания на огорчение, хотя и знала, что все произойдет именно так: никаких объяснений и заявлений об увольнении, просто отсутствие.

Я собрала пустые миски. Мои руки дрожали — я все еще кипятилась по поводу Миранды. Затем я отправилась в кухню.

— Миссис Фор, мне понадобится…

Боковым зрением я уловила движение и обернулась. Позади, в конце коридора, суетилась Миранда, снимая старенькие варежки. У нее стучали зубы от холода. Сняв наконец рукавицы, Миранда сунула их в карман пальто и метнула на меня быстрый взгляд. Затем она села и придвинула к себе миску овсянки, которую миссис Фор едва успела поставить на стол.

Я улыбнулась горничной, не разжимая губ:

— Рада видеть тебя сегодня утром, Миранда.

Она вздернула голову. Ложка застыла в воздухе.

— Я не опоздала.

— Я об этом и не говорила. Просто я… удивлена, что ты пришла.

Миранда прищурилась:

— Почему?

Я пожала плечом.

— После нашего субботнего разговора я не совсем понимала, что ты будешь делать дальше.

Ее ложка со стуком легла на стол.

— Вы думали, я уволюсь? — Миранда покачала головой. — Вы ведь ничего обо мне не знаете.

— Мисс Силсби, — обратилась ко мне, войдя в кухню, Виола.

Она выглядела свежей и энергичной.

— Называй меня просто Сэди, — ответила я.

Юное лицо Виолы просияло от восторга, словно я протянула ей блюдо с золотыми слитками. Она действительно была очень молодой. Интересно, казалась ли я такой же Хейзел, когда впервые вышла на работу в качестве ее помощницы? И если буйная, горячая молодость Виолы так глубоко поразила даже меня, то что испытывали миссис Фор и Миранда при виде этих медовых кудрей и огромных глаз?

Я прочистила горло и сказала:

— Миранда, миссис Фор, знакомьтесь. Это Виола Браун, моя новая помощница.

Миссис Фор охнула. Миранда хмыкнула. Все было именно так, как я и ожидала.

Я пожала Виоле руку, моля Господа о том, чтобы с ней было работать легче, чем с Мирандой, и чтобы вскоре я смогла считать ее близким другом.

* * *

В полдень следующего дня дети вернулись из школы, и после того как Лили Бет проглотила кусок хлеба, я тут же одела ее потеплее. Заботу об остальных я предоставила Виоле — ей нужно было научиться обходиться без меня.

Хейзел не одобряла моего желания отвести Лили Бет к доктору Лоусону, но я должна была использовать любой шанс. Мне необходимо было узнать, можно ли излечить ее косоглазие. О деньгах за консультацию я позабочусь позже.

Подпрыгивая и напевая, мы с Лили Бет добрались до угла здания, в котором работал доктор Лоусон. По совместительству это здание было также его домом. Огромное округлое крыльцо с башенками из песчаника заставило меня подумать о сказочном дворце. В шаге от ступеней Лили Бет остановилась и попятилась. Я присела на корточки и обняла ее за крохотную талию.

— Доктор Лоусон просто хочет познакомиться с тобой, моя пчелка. Он очень хороший человек. Обещаю, что он тебя не обидит.

Я повела девочку за собой. Лили Бет не сопротивлялась. Но на ее ангельском личике появилась такая печаль, что мне и самой стало не по себе.

Мы вошли через высокие двери, которые вели прямо в комнаты, где доктор Лоусон обследовал пациентов. В крохотной передней мы сняли пальто и приготовились ждать. Но тут же открылись внутренние двери и доктор Лоусон пригласил нас в смотровой кабинет.

Он поднял Лили Бет и усадил ее на стол.

— Как дела, маленькая леди?

Взгляд девочки смягчился, удрученность исчезла.

Разговаривая с Лили Бет, доктор Лоусон внимательно осмотрел девочку — уши, нос, горло — и глаза. Закончив обследование, он распахнул двери, которые вели в его личные помещения.

— Миссис Лоусон! — позвал он. — У меня тут пациентка, которой срочно необходим хлеб с джемом.

В дверях бесшумно появилась Гвен Лоусон. Ее мягкое оживленное лицо сияло, излучая радость, когда она протянула руку Лили Бет. Стройная и элегантная, в свои сорок с небольшим — по крайней мере, так мне казалось, — миссис Лоусон выглядела гораздо моложе своих лет. Почему у них с доктором не было детей? Интересовался ли кто-нибудь, хотели бы они принять в свою семью кого-то из наших малышей?

Доктор Лоусон прикрыл двери, и Гвен Лоусон с Лили Бет остались в другой комнате, а я погрузилась в размышления.

— Она абсолютно здорова, — обратился ко мне доктор.

— Спасибо, — кивнула я. — Но меня интересует ее косоглазие.

— Оно не влияет на зрение.

— Я понимаю. Но не полагаете ли вы, что лучше все-таки исправить косоглазие? Возможно ли это вообще?

— Я бы отвез ее в Филадельфию и обратился к специалисту. Если проблема серьезная, может потребоваться хирургическое вмешательство. Но чаще всего детям в таком возрасте можно исправить зрение и с помощью очков.

У меня оборвалось сердце. У нас не было средств на поездку в Филадельфию и на консультацию специалиста. Хейзел пыталась мне об этом сказать, но я ее не послушала. Если Лили Бет можно помочь, я должна найти деньги. Как я могла сделать для нее меньше, чем было сделано для меня?

Доктор «Лоусон пригладил седые волосы и, откашлявшись, продолжил:

— Позвольте мне кое с кем проконсультироваться, обратиться к знакомым. Посмотрим, что мне удастся сделать. Пока не могу ничего обещать, но не стоит отчаиваться. Может быть, мы сможем помочь девочке.

Я пожала доктору «Лоусону руку и ответила на его воодушевляющую улыбку. Затем я отправилась за Лили Бет. Пока что ей незачем знать о нашем разговоре. Она была вполне удовлетворена тем, что имела. Но я хотела, чтобы она обрела то, о чем пока что даже не представляла. Например, глаза, над которыми никто не будет подшучивать и которые не отпугнут потенциальных приемных родителей.

Лили Бет верила, что мама скоро за ней вернется, я же не питала подобных иллюзий. Если бы мы не позаботились об этом ребенке, она очутилась бы на улице. Я не могла позволить этому случиться.

* * *

Я села обедать с миссис Фор, Виолой и Мирандой, как это обыкновенно делала Хейзел. Миранда задумчиво уставилась на меня поверх ложки. Но, несмотря на ее неприязнь ко мне, я не могла упрекнуть ее в недобросовестности. Прихлебывая бульон, я мысленно поблагодарила Господа за то, что могла выполнять уже знакомые мне обязанности.

— Полки в погребе пустеют. Я все еще жду Блэйна, — прервала непрерывный щебет Виолы миссис Фор.

Девушка уставилась на кухарку. Затем оглядела всех, кто сидел за столом, прежде чем к ней вернулся дар речи.

— А кто такой Блэйн?

Я вздрогнула, пододвинула тарелку с горячим бульоном поближе к себе и поднесла ложку ко рту. Скоро ли упоминание его имени перестанет отрывать по куску от моего и без того израненного сердца? Сегодня я не могла больше проглотить ни крошки. «Ложка упала в тарелку.

— Не нравится? — заносчиво спросила Миранда.

Я перевела взгляд на миссис Фор, но запнулась, увидев немой вопрос в ее глазах.

— Отнюдь. Бульон очень вкусный, как всегда. Отличное блюдо для столь морозного дня, — сказала я и тут же вонзила зубы в кусок хлеба, желая оправдать свое молчание.

Миранда прищурилась, и ее взгляд скользнул по растерянному лицу Виолы.

— Кто такой Блэйн? — спросила Виола снова, на этот раз дергая миссис Фор за рукав.

— Тише, милая, — потрепала та ее по руке, продолжая глядеть на меня.

Я вытерла губы салфеткой, отодвинула стул и встала из-за стола. Скоро мне придется рассказать миссис Фор правду. Но сейчас я должна подготовить финансовый отчет для попечительского совета, да и детали визита представителя Общества помощи детям Пенсильвании были пока что не ясны. У меня не было сил на объяснения, как и на личную жизнь. На следующей неделе я постараюсь во что бы то ни стало избегать враждебности Миранды и любопытства миссис Фор.

* * *

В доме воцарилась тишина, лишь в одной из комнат слышался шорох — Виола писала письма. Я раскрыла книгу и положила перед собой на стол несколько чистых листов. Затем я уставилась на цифры, которыми была испещрена страница «Расходы». Все, что мне было нужно, — научиться разбираться в них так, как это делают остальные. Все ученики в нашем классе с легкостью складывали, вычитали, умножали и делили. Все, кроме меня. Я держала пальцы на колене, пересчитывая каждую цифру в каждой операции. Это занимало гораздо больше времени, но я справлялась.

Матушка Рэмси всегда помогала мне с математикой, еще задолго до того, как приняла меня в свою семью. Она каждый вечер входила в нашу гостиную, и ее нежный голос прогонял прочь мое смятение, пока мы совместно преодолевали арифметические трудности. Матушка Рэмси никогда не называла меня тупицей, как это делали мои одноклассники. Она никогда не хмурилась, как мой учитель. Нет, матушка Рэмси улыбалась и объясняла, объясняла и улыбалась. Наконец она научила меня считать на пальцах и проводила черту на странице каждый раз, когда счет доходил до десяти. В конце концов я смогла считать десятки и давать правильный ответ.

Иногда.

Я пробежала глазами по стопке чеков, каждый из которых неизменно заканчивался суммой в долларах, и охнула. Нужно будет обязательно следовать примеру Хейзел и подбивать итоги еженедельно, иначе мне вовек не справиться с этими цифрами. Я и так уже позволила всему этому зайти слишком далеко. Колонка растянулась до середины страницы.

Прикусив губу, я принялась считать на пальцах. Десять. Двадцать. Тридцать. Сорок. Глубоко вздохнув, я начала сначала.

Два часа спустя на измаранной каракулями бумаге появились две одинаковые суммы: тридцать семь долларов двадцать пять центов.

Значит, все правильно.

Словно тяжелый груз свалился с моих плеч, и я позволила им расслабленно опуститься. Прикрыв веки, я положила карандаш на бухгалтерскую книгу. И наконец услышала смех, визг и крики, доносившиеся из окна. Мои дети были уже дома.

Под длинной колонкой расходов я нацарапала «37,25». Задержав дыхание, я взглянула на противоположную страницу с отмеченными на ней денежными поступлениями. Хейзел внесла их туда еще до своего ухода. Мои пальцы нашли ответ: пятьдесят два доллара тридцать семь центов. Я подняла пять пальцев, затем три. Да, мы получили больше, чем потратили. С удовлетворенным вздохом я захлопнула книгу.

Беспокоиться было не о чем.

ГЛАВА 10

— Уже почти семь утра, Сэди! — донесся до меня звонкий голос Виолы, поднимавшейся по лестнице.

Я повертелась перед зеркалом, стараясь разглядеть себя со всех сторон. На мне было мое лучшее платье. В последний раз я появляюсь на людях в такой бедной одежде. По крайней мере, кружевной воротничок добавлял моему образу немного элегантности.

Больше нет необходимости экономить на будущее. Я потратила на свой новый костюм шестнадцать долларов из двадцати, которые скопила в банке, хранившейся в моем платяном шкафу. Почти месячная зарплата. Это было легкомысленно, но мне не терпелось произвести хорошее впечатление на представителя Общества помощи детям в понедельник, да и не только на него. Но костюм будет готов лишь к завтрашнему утру.

Что подумает Блэйн, увидев меня, одетую столь богато?

На моем лице появилась ехидная улыбка. Надевая воскресное платье, я подумала, что он даже не заметит этого. И тут же моя храбрость куда-то исчезла. Может быть, я просто хотела, чтобы он этого не заметил? Изгнать Блэйна из своих мыслей и снов было не так-то просто, как мне казалось поначалу.

Я попыталась не думать о Блэйне и сосредоточиться на первой официальной встрече с попечительским советом. На финансовом отчете, который мне предстояло представить нашим учредителям. Я прижала руку к животу, пытаясь понять, переела или недоела я вчера за ужином.

— Сэди! Приехал мистер Райли.

Надев старую шляпку, я приколола к платью брошь и устремилась вниз по лестнице. Я нырнула в пальто, наспех натянула перчатки и забрала стопку с отчетами из рук Виолы, затем выбежала на улицу и села в просторный автомобиль мистера Райли.

Кожа переднего сиденья была мягкой, словно теплое сливочное масло. Подходящий экипаж для владельца крупнейшей лесопильни в округе — так разительно отличавшийся от дряхленькой повозки Блэйна.

Зажмурив глаза, я снова заставила себя думать о совещании, пока мистер Райли лихо вел автомобиль по узким улочкам городка. Я знала мистера Райли с детства. Он посещал нашу церковь и был лучшим другом мамы и папы Рэмси. Но семеро остальных мужчин, которые входили в попечительский совет — по одному представителю от каждой городской общины, — были знакомы мне только по имени и роду деятельности. Я еще раз мысленно пробежалась по списку.

Джеральд Бромбау. Владелец похоронного бюро.

Р. Л. Финдлэй. Управляющий газодобывающей компанией.

Синклэр Бейкер. Управляющий отелем.

Дэниел Делп. Банкир.

Харольд Вайз. Фермер.

Бен Шидер. Коммерсант.

Макс Филпот. Мясник.

Все высокопоставленные люди. Как в церквях, так и в общинах. Люди, которые будут тщательно изучать новую управляющую приютом и ее работу.

Я сложила перчатки на коленях и склонила голову, прося Господа дать мне смирение и покой. Я хотела представить себя достойно, чтобы они ни на секунду не усомнились в своем решении, когда поверили рекомендации Хейзел. Их впечатление отразится на отношении к ней так же, как и на моей судьбе.

Спустя несколько минут мы прибыли в церковь аббатства, с высоким шпилем и увитыми плющом камнями. Тяжелые деревянные двери с гулким стуком захлопнулись за нами, и эхо многократно отразилось от каменных стен. Красный ковер заглушал наши шаги. Мы проследовали по залу туда, где, как мне думалось, находился кабинет воскресной школы.

Мистер Райли помог мне раздеться, затем предложил присесть на стул. Остальные мужчины тоже заняли места за столом. Мистер Райли начал с молитвы. Затем перешел к делу:

— Цель нашей сегодняшней встречи — оценить финансовое состояние Рэйстоунского дома. После последнего квартального отчета некоторые из нас были обеспокоены. — Он обернулся ко мне. — Я полагаю, вы подготовили информацию, о которой мы вас просили, мисс Силсби?

Я поднялась и передала каждому члену совета копию отчета, старательно написанную аккуратной рукой Виолы. И набрала побольше воздуха в легкие.

Еще вчера я была довольна своей работой. Сегодня же я не чувствовала уверенности ни в одной цифре. В горле у меня пересохло. Вся жидкость, по-видимому, переместилась в мои ладони. Я вытерла влажные руки о юбку и взглянула на итоговые значения, которые перенесла на бумагу Виола. Было очевидно, что наши дела плохи.

Мистер Райли почесал затылок и поморщился.

— Должен признать, мы надеялись увидеть немного иную картину, когда знакомились с годовым отчетом.

Остальные мужчины согласно закивали.

Меня бросило в холодный пот, я почувствовала, как блестящие бисеринки покрывают мои лоб и шею. Что, если я ошиблась в расчетах? Заметят ли они это? И вдруг я поняла, что не сравнивала свои результаты с данными в сберегательной книжке.

Мистер Финдлэй встал.

— Несмотря на то что в этом месяце вам удастся уложиться в бюджет и хотя бы немного покрыть расходы, он не перекрывает дефицит предыдущего месяца. За два квартала только два месяца показали прибыль. Это, джентльмены, в свою очередь свидетельствует о неэффективной деятельности.

Мистер Филпот тоже поднялся со своего места, вторя ему:

— Мне неприятно говорить об этом, но я полагаю, что нам следует обсудить, целесообразно ли продолжать эту миссию.

Я глотнула воздуха и упала на стул. Правильно ли я его поняла?

— Прошу прощения. — Мой голос, словно нож, рассек тишину. Все лица обернулись ко мне. — Могу ли я поинтересоваться, что именно вы имеете в виду, мистер Филпот?

Лицо мужчины залилось краской.

— Я имею в виду, что, если мы не сможем отыскать соответствующее финансирование, нам придется заморозить деятельность приюта.

— Заморозить деятельность? То есть закрыть его? — Я вскочила со стула. — Но Рэйстоунский дом помогает детям Хантингтонского округа уже почти двадцать пять лет! — Я стала быстро ходить по залу от одного окна к другому. — Дети, которым некуда идти, приходят к нам. Если мы закроем двери приюта, кто станет спасителем для этих обездоленных, голодных малышей?

Румянец сошел с лица мистера Филпота, уступив место обычной бледности, однако его выражение оставалось мрачным.

— Я понимаю вашу обеспокоенность, мисс Силсби, но если Господу угодно продолжать эту работу, Ему следует дать деньги на ее поддержку.

Я сделала вид, что не замечаю, как несколько мужчин смотрят в пол, но это было невозможно не отметить. Я сжала дрожащие руки и подняла глаза, пытаясь сдержать слезы. Рэйстоунский дом должен продолжить свое существование. Что случится с такими детьми, как Синтия и Лили Бет, если его закроют? Я должна была убедить этих мужчин.

— Если Рэйстоунский дом прекратит свое существование, эти дети должны будут покинуть округ, оставив надежду на какое-либо улучшение в их жизни, которая и так пошла кувырком.

— Но не оставили ли некоторые из этих детей наш округ — и даже штат? Их ведь усыновили? — спросил мистер Бромбау.

Я сжала губы, не желая принимать эту жестокую правду, но не смогла ее отрицать.

— Да, это так, хотя количество усыновлений ничтожно мало.

— И тем не менее дети адаптируются.

— Да, но…

Мистер Райли сделал шаг ко мне:

— Я полагаю, большинство из нас видят мудрость в таком рассуждении.

Мистер Вайз, седовласый джентльмен, обернулся к попечителям. Я вернулась на свое место, чувствуя себя крошечной по сравнению с ним.

— Что, если мы расстелем руно[2], чтобы понять, чего хочет от нас Господь?

Он откашлялся. Мужчины откинулись в креслах. Не дрогнув, я села прямо. Мое лицо выражало абсолютное спокойствие.

Мистер Вайз снова нарушил тишину:

— Возможно, единственным выходом из сложившейся ситуации является формирование бюджета на год вперед. Таким образом мы смогли бы работать с той суммой, которая уже есть, а не полагаться на то, что мы получим. Средства, которые будут собраны в течение года, пойдут на финансирование года следующего.

Несколько человек выразили согласие. Я даже не вздрогнула, хотя моя душа уже давно ушла в пятки.

— Сколько денег нужно Дому для нормального функционирования в течение года? — спросил мистер Бейкер, глядя в бумагу, которую я дала ему в начале собрания.

Мистер Райли надвинул очки на нос.

— Около четырех тысяч пятисот долларов. Без учета непредвиденных расходов.

— Для особых случаев могут быть изысканы дополнительные средства, — сказал мистер Делп. — Я поддерживаю идею о том, чтобы сформировать бюджет следующего года сейчас. Иначе мы будем проваливаться в долговую яму. Какой смысл привлекать средства на покрытие старых расходов и долгов? Люди предпочитают жертвовать на подарки и будущие расходы, а не на прошлые.

Мистер Райли достал карманные часы и снял с них золотую крышку. Затем большим пальцем вернул ее на место. Он глубоко вздохнул, словно не желая говорить то, что ему сейчас придется произнести.

— Итак, джентльмены, давайте проголосуем. Кто за то, чтобы продолжить деятельность приюта, если удастся сформировать операционный бюджет 1910/1911 года к новому фискальному году, который начинается 1 июля, прошу поднять руки.

Руки поднимались быстрее, чем я успевала переводить взгляд с одной ладони на другую.

Мистер Райли поднял руку последним. Его плечи обреченно поникли.

— Единогласно. Итак, к первому июля у нас должно быть четыре тысячи пятьсот долларов, иначе мы закроем двери приюта, смирившись с тем, что у Господа другие планы. И давайте никому не будем рассказывать про наше руно. Просто продолжим искать поддержку для приюта, как обычно, и увидим, что даст нам Господь.

С каждым кивком головы я чувствовала, как на мои плечи ложится этот неимоверный груз.

— Вы согласны, мисс Силсби, чтобы этот разговор остался между нами?

Скрепя сердце я ответила утвердительно.

— Хорошо. Давайте же помолимся, чтобы Его желание было выполнено.

Я склонила голову вместе со всеми, но не слышала слов молитвы, которую читал мистер Райли. Я уже знала, на чьей стороне сейчас сердце Господа. Он хотел, чтобы мы продолжили свою миссию: принимали детей и искали для них добрые, уютные дома, окружали их теплом и лаской, излечивая душу и тело. Я подняла голову. Я буду ждать чуда.

ГЛАВА 11

Я закрыла главные двери Рэйстоунского дома и как можно тише щелкнула замком, стараясь не потревожить тех, кто уже уснул. Прильнув к двери, я расслышала, как отдаляется рев двигателя автомобиля мистера Райли. На дрожащих ногах я вошла, пошатываясь, в темную гостиную и рухнула на диван.

Мои конечности вмиг окоченели. Я забилась в темный угол и свернулась клубочком, стараясь не обращать внимания на боль в ногах и неприятные ощущения в животе.

Меня трясло от воспоминаний. Разве Господь мог возложить на меня столь благородную миссию, дать ответственность и тут же отобрать ее? Никогда бы не поверила в то, что Он способен капризничать, но сейчас засомневалась. Сначала попечительский совет поручил мне ответственное задание, а потом заткнул рот, словно непослушному ребенку.

Я тяжело дышала, закрыв лицо ладонями. Мне не хотелось рассказывать о случившемся миссис Фор, Виоле или Миранде: совершенно ни к чему, чтобы они бросились на поиски новой работы. Казалось, что обет молчания — правильное решение, по крайней мере сейчас.

Но, боже мой, как же мне хотелось поговорить об этом с Хейзел! Или с Блэйном.

Нет, о Блэйне не стоило даже и думать. Я не смогу вынести даже малейшего выражения самодовольства с его стороны. Обратиться к нему было бы слишком унизительно. Это будет выглядеть так, словно я попросила его возобновить наши отношения.

Поднявшись с дивана, я направилась в свою спальню. Подумать. Помолиться. Стоя на лестнице, я услышала детский плач. Я остановилась. Виола должна обратить на это внимание, не так ли? Или она еще не настроилась на то, что потребности детей — превыше всего?

Я подождала. За дверью Виолы по-прежнему было тихо. В тот момент мне не хотелось никого видеть, но лучше уж я увижу дитя, чем Виолу.

Войдя на цыпочках в комнату девочек, я уже подумала, что плач мне почудился. Но в тот же миг с кровати в углу послышались сопение и икота. Это была постель Лили Бет. Я присела возле нее и повернула девочку к себе лицом.

— Что стряслось, крошка? — спросила я шепотом.

Лили Бет помотала головой, все еще икая и всхлипывая. Я откинула со лба малышки пушистые снежно-белые кудри.

— Ты скучаешь по маме?

На миг показались меленькие зубки: Лили Бет закусила нижнюю губу, но затем девочка снова мотнула головой. Всего один раз.

По крайней мере, она была честна.

— Тебе приснился плохой сон?

На этот раз девочка кивнула. Я взяла ее на руки и отнесла в свою комнату, положила на кровать и укрыла еще одним одеялом.

— Видишь, я здесь, рядом. Все хорошо. Засыпай спокойно, а потом я отнесу тебя в твою кроватку.

Даже самый страшный кошмар, который мог напугать ребенка, при свете лампы обычно улетучивался через несколько минут.

Губы Лили Бет растянулись в улыбку, которая исчезла так же быстро, как и появилась. Я присела на край кровати и погладила ее по головке. Она прикрыла глаза, грустные косые глаза. Я наклонилась, поцеловала ее в лоб и услышала тихий всхлип.

Пока я заплетала волосы в длинную косу, дыхание Лили Бет стало ровным — девочка уснула. Я сбросила одежду, освободилась от корсета и завернулась во фланелевый халат. У изголовья кровати я помолилась о том, чтобы Лили Бет обрела покой, чтобы Дом нашел меценатов и чтобы каждый ребенок, который живет в нашем приюте, узнал Господа и жил достойной жизнью праведника.

Я перенесла закутанную в одеяло Лили Бет обратно в комнату девочек и уложила на кровать. Малышка стонала, ворочалась, но не проснулась.

Если бы со всеми проблемами можно было справиться так же легко, как с детскими страхами.

* * *

— Мисс Силсби! — услышала я пронзительный голос и увидела руку в перчатке, махнувшую мне с другой стороны церковного двора.

Едва закончилась воскресная служба, как я отправила Виолу сопровождать детей. Я пошла к тому, кто меня позвал.

С вечера четверга я старалась успокоить себя надеждой, что решение попечительского совета удастся воплотить в жизнь. Я была убеждена, что непрестанная молитва вкупе с упорным трудом принесут свои плоды и помогут нам преодолеть нужду — или хотя бы произведут впечатление на представителя Общества помощи детям, который прибудет завтра утром.

Изрезанное морщинками, сухое лицо мисс Пембрук растянулось в широкой улыбке, когда я подошла ближе. Некогда моя учительница, а теперь учительница моих подопечных, она обвила тонкими, как карандаши, руками мою талию и нежно потрепала меня по щеке:

— Как приятно слышать о твоих успехах, моя дорогая. Это очень почетная и благородная работа.

Меня переполняла гордость. Мне так нужны были эти слова — они вселяли в меня уверенность, а она была мне необходима перед встречей с представителем Общества помощи детям, которая должна была состояться в понедельник. Я открыла рот, чтобы поблагодарить мисс Пембрук за ее доброту, но она продолжила:

— Теперь, дорогая, когда ты выполняешь столь важную работу, полагаю, есть что-то, что тебе необходимо знать.

У меня душа ушла в пятки. Несомненно, в городке было предостаточно желающих поговорить о недостатках маленьких воспитанников нашего приюта, но я не ожидала такого от мисс Пембрук. Вспомнив о трудностях, которые мы испытывали, я взяла себя в руки и ответила медовым голоском:

— Буду рада услышать от вас то, о чем мне нужно знать, мисс Пембрук.

Она бросила рассеянный взгляд на толпу, словно думая о чем-то постороннем, затем взяла меня за локоть и притянула ближе к себе.

— Речь идет об Уэллсмите.

— О Блэйне? — переспросила я и обернулась.

Блэйн стоял поодаль и тихо разговаривал с отцом Уландом. Мое сердце сжалось. И все же я не понимала, какие могут быть у мисс Пембрук претензии к Блэйну. Особенно такие, о которых мне непременно нужно было знать.

— Нет, не о нем, — шепнула мисс Пембрук. — О другом, младшем.

Медленно, словно во сне, я повернула к ней голову и почувствовала, как дрожат мои пальцы.

— О Картере?

— Да, — решительно кивнула мисс Пембрук. — Мой приятель мистер Уильямсон, который преподает в колледже, рассказал мне, что этот юноша прогуливает уроки чаще, чем обычно. Он связался с дурной компанией. С хулиганами.

Я видела, как блестят от волнения ее глаза, и меня охватило смятение. Мисс Пембрук была первой, кто сообщил мне новость, которой я не знала, и это ей льстило. Я все же постаралась сохранить улыбку на губах и теплоту в голосе:

— Я ценю ваше беспокойство о мальчике, мисс Пембрук.

Сплетникам всегда свойственно делать из мухи слона. Скорее всего, ситуация была не настолько серьезной. Лучше всего дать понять мисс Пембрук, что она очень мне помогла и теперь может не думать об этом.

— Я немедленно разберусь в этой ситуации. Еще раз благодарю вас.

— Похоже, теперь у тебя появится такая возможность, — ответила она и кивнула кому-то позади меня.

Я обернулась. В мою сторону направлялся мистер Комсток. Его лицо было пунцовым от гнева. Мисс Пембрук исчезла в толпе.

Приготовившись к конфликту, я решила перехватить инициативу и заговорить первой:

— Как вам это прекрасное утро, мистер Комсток?

— Судя по всему, оно не такое прекрасное, как вам кажется. — Он остановился рядом со мной так резко, что едва не упал на землю.

— Мне очень жаль, — ответила я, все еще пытаясь быть приветливой, но почувствовала, как в животе у меня что-то сжалось.

— И правильно! — свирепо прорычал мистер Комсток, и у меня от страха перехватило дыхание. — Этот мальчишка, этот проклятый мальчишка!..

Мне захотелось убежать, спрятаться от его гнева, но, поступив подобным образом, я бы сдалась без боя. Я расправила плечи, выпрямила спину и вошла в роль управляющей приютом.

— Чем я могу вам помочь, мистер Комсток?

— Его не было дома почти до рассвета. До рассвета! А я должен был сидеть с впечатлительными девочками и объяснять им, где он шляется всю ночь. Этот кобель бегал по девкам! По крайней мере, надеюсь, что он не совершил более серьезных проступков!

Ох, Картер, как же ты мог?

— Мне очень жаль, мистер Комсток. Я убеждена, что вам следует с ним поговорить…

Лицо мистера Комстока побагровело, щеки надулись.

— Он никого не слушает! Я уже пытался. Одному Господу милосердному известно, как я пытался! Мне кажется, ему нужно поки…

— Погодите, — перебила я его, подняв ладони. — Что, если… если с ним поговорю я?

Картер должен был остаться у Комстоков. После того как он не смог ужиться с родным братом, терпение попечительского совета было на пределе. У Картера уже не было права на ошибку.

Мистер Комсток хмыкнул, обдумывая мое предложение.

— Мне нужно понять, действительно ли он услышал то, что вы сказали, убедиться в том, что он готов попытаться — действительно попытаться — ужиться в нашей семье, с нашими правилами.

— Конечно. Безусловно. Почему бы нам не собраться всем вместе — вам, вашей жене, Картеру и мне — и не поговорить обо всем? Когда вам будет удобно на этой неделе?

Похоже, гнев мистера Комстока утих. Он проворчал:

— В четверг после ужина.

Я почувствовала облегчение. По крайней мере, я успею и встретиться с человеком из Общества помощи детям, и разрубить этот узел с Картером.

И тут я увидела Блэйна, стремительно направлявшегося ко мне. Я поспешила закончить разговор с мистером Комстоком, чтобы они с Блэйном не столкнулись.

— Я верю, что мы сможем решить эту проблему наилучшим для всех образом, — сказала я.

Мистер Комсток поднял шляпу, пожелал мне хорошего дня и запрыгнул в свою повозку прежде, чем Блэйн наконец поравнялся со мной.

— Что случилось? — Его глубокий голос одновременно успокаивал и тревожил меня.

Я не могла ответить, не открыв ему правды. Я промолчала.

Блэйн взял меня за локоть.

— Ты бы сообщила мне, если бы у Картера возникли неприятности, верно?

Я кивнула и почувствовала угрызения совести. Я солгала.

* * *

Утром в понедельник я наконец-то облачилась в новую одежду. Под однобортным светло-зеленым пальто на мне была юбка в складку, гармонировавшая с верхней одеждой, — моя первая юбка, подобранная в тон пальто. Я собрала волосы на затылке и оглядела себя в маленькое зеркало.

Я выглядела очень солидно.

Затем я провела ладонью по лбу. Похожа ли я на мать? К сожалению, об этом я так никогда и не узнаю. Продолжая помнить темноту того места, его холод, зловоние, воскресить в памяти лицо своей матери я так и не смогла.

Возможно, это и к лучшему — я не знала. Мне было лишь известно, что меня спасли. И потому я должна делать все возможное для тех, кто живет сейчас под крышей нашего приюта. И хотя сумма, которую нам нужно было собрать, казалась огромной, для Бога не было ничего невозможного. Я видела, как Он помогал одиноким, обездоленным детям. Таким как я. И поэтому я отказывалась верить в то, что Он оставит нас в такую трудную минуту.

Сегодня мне предстоит быть лицом и голосом Рэйстоунского дома для сирот и одиноких детей. Ничто другое сейчас не имело значения.

Из холла доносились сонные голоса. Я улыбнулась. Виола справилась с задачей — разбудила детей. Пройдя по комнатам следом за ней, я подняла тех, кто продолжал лежать в кровати. Прежде чем дойти до лестницы, я еще раз заглянула в комнату девочек. Лили Бет сидела на постели, уже одетая, и болтала ногами.

— Пойдем завтракать, моя сладкая.

Я протянула ей руку. Маленькие пальцы прикоснулись к моим. Я легонько сжала ладошку и почувствовала ответное пожатие. Нет, представлять интересы и нужды этих малышей будет совсем не сложно. Хоть перед Обществом помощи детям, хоть перед всем миром.

* * *

Когда мы вошли в кухню, миссис Фор внимательно оглядела меня:

— Ты сегодня словно со страницы журнала — выглядишь отлично!

Я сняла фартук с крючка на стене.

— Нет-нет-нет, ты не станешь пачкать свою красивую одежду. Немедленно повесь его назад.

Нахмурившись, я повиновалась.

— Садись за стол и составь мне компанию, пока я заканчиваю готовить завтрак.

Миссис Фор пододвинула мне стул. Я присела.

Через заднюю дверь вошла Миранда. Она повесила на стену свои тряпки и взяла тарелку овсянки, которую заботливо приготовила для нее миссис Фор. Миранда села рядом со мной, окинув меня взглядом и тут же отведя глаза.

Виола сновала из столовой в кухню и обратно. Несколько минут спустя, держась за руки, в кухню вошли Джанет и Синтия. За ними вбежали несколько мальчишек поменьше, голодные, как маленькие волчата. Я встала, напустив на себя озабоченный вид, — сегодня у меня не было времени сидеть и считать ворон.

Задняя дверь снова распахнулась, заставив меня прижаться к окну. Я схватилась за ручку, чтобы закрыть дверь и не дать ледяному воздуху ворваться в дом.

— Блэйн, мой милый мальчик, — заговорила миссис Фор. — Входи и ставь это сюда.

Я задержала дыхание. Мне одновременно захотелось захлопнуть дверь и спрятаться за ней. Почему Блэйн пришел именно сегодня утром? Холодный воздух все же ворвался в дом. Я съежилась, мои зубы застучали. Я закрыла дверь с тихим щелчком и прислонилась к стене.

— Я подумал, что раз уж буду ехать этой дорогой, то смогу заодно и привезти вам заказ от бакалейщика.

Мешок с консервами глухо стукнул о стол, из-за которого выскользнула Миранда.

Миссис Фор потрепала Блэйна по щеке.

Румянец залил мое лицо, а сердце едва не выпрыгнуло из груди. О, если бы только я могла положить голову на его широкую грудь, как быстро улетучились бы все мои опасения из-за сегодняшнего дня. Из-за денег. Из-за Картера. Мне стоило невероятных усилий подавить в себе это желание. Слишком многое зависело от сегодняшнего дня, от ясности моих мыслей. Если бы мне удалось проскользнуть вдоль стены за спиной у Блэйна, возможно, я смогла бы незаметно ретироваться.

Один неслышный шаг. За ним другой. Еще немного — и я смогу выйти.

— Погляди, разве не прекрасна сегодня наша Сэди? — Миссис Фор вытерла пухлые руки о передник.

Блэйн обернулся. Я замерла и выпрямилась, как только могла, а затем выдавила из себя улыбку.

Блэйн окинул меня взглядом с головы до ног. Я соединила ладони за спиной, пытаясь сдержать дрожь. Его молчание волновало меня так, словно я была птичкой в клетке, полной котов. Даже сейчас я беспокоилась о том, что подумает Блэйн, однако старалась не подавать виду.

— Ты… хорошо выглядишь, Сэди, — сказал он, наконец придя в себя.

Я кивнула, не доверяя себе, и заметила, как дрожат мои пальцы.

Миссис Фор отправила детей в столовую. Я мысленно поблагодарила ее за это. Ни Блэйн, ни я не шелохнулись. Я смотрела себе под ноги. Он прочистил горло. Я подняла голову. В его глазах тоже было волнение. Как же трудно мне было сейчас, как хотелось утонуть в темной глубине его глаз! Разве можно забыть тепло и сладость его губ?

Блэйн сделал шаг в мою сторону. Его рука почти касалась мягкой зеленой ткани моего костюма. Дыхание Блэйна щекотало мне шею.

— Пожалуйста, не гони меня, Сэди. Ведь речь идет о Картере. Я должен знать обо всем, даже если он не хочет, чтобы я знал.

Как я могла отвергнуть его мольбу? Слишком много тайн мне нужно было хранить в себе. Я взглянула в сторону столовой и увлекла Блэйна в маленькую кладовую.

— Я сама почти ничего не знаю. В четверг я встречаюсь с Комстоками…

— Я пойду с тобой.

— Нет. — Я сделала шаг назад и взялась за ручку двери. — Ты не можешь меня сопровождать. Это мое дело.

Блэйн долго изучал меня, в его душе шла борьба. Наконец он заговорил, и в его глазах была вселенская печаль.

— Да, думаю, ты права.

Я вернулась в кухню и принялась ставить пустые кастрюли в раковину. Мне нужно было сосредоточиться на успешных переговорах с представителем Общества помощи детям. На проблеме с Картером. На прощальном приеме в честь Хейзел. На том, чтобы найти хорошие семьи для наших детей и привлечь несколько тысяч долларов за три месяца.

В этой суете у меня совершенно не было времени на врачевание своего израненного сердца.

Несколько мгновений спустя волна ледяного воздуха ударила мне в спину.

ГЛАВА 12

Незадолго до двух пополудни я надела шляпу и новое пальто. Виола оглядела меня и сообщила, что я выгляжу очень достойно.

— У тебя есть какие-то вопросы по заданиям на сегодня? Спрашивай, пока я не ушла, — сказала я.

Виола взглянула на меня широко открытыми глазами:

— Я только что просмотрела почту. В основном там письма с благодарностями. Несколько запросов о том, сможем ли мы принять еще одного ребенка. — Ее улыбка сменилась растерянным выражением лица. — Как мне отвечать на эти письма?

Я вздрогнула, вспомнив о том, что правда еще более обескураживающая, чем предполагала Виола. И все же как мы могли отказать нуждающемуся ребенку? Разве не для этого мы существовали?

— Оставь это мне, — проговорила я.

Часы пробили дважды Виола почти вытолкнула меня на улицу:

— Иди же, а то опоздаешь!

Несколько минут спустя я забралась в троллейбус. Мне предстояла короткая поездка с окраины к центру городка. Сидя на заднем сиденье, я помолилась о том, чтобы уже на этой неделе все удачно разрешилось.

* * *

Железнодорожное полотно проходило по мосту через реку Джуниата, вода в которой замерзла волнами — так, как дул холодный ветер, вдоль течения. Я скрестила руки на груди. В зале ожидания на вокзале было тепло, но мне хотелось, чтобы мороз жалил мне щеки — только так я могла сосредоточиться.

Я ступила на крытую платформу с еще несколькими людьми. Вскоре послышался гул приближающегося поезда. От паровоза валил дым. Колеса заскрежетали и остановились.

Сквозь стекла вагонов я увидела стоявших в проходе пассажиров, которым не терпелось выйти на перрон.

Я погладила пальто ладонью, пожалев о том, что оно скрывает мой новый костюм. Мне на лицо упала выбившаяся прядь. Я снова приколола ее.

Как мне узнать представителя ОПД? Хейзел не описала, как выглядит этот человек. Кажется, она и сама этого не знала. Мне подумалось, что он похож на членов нашего попечительского совета — бизнесменов средних лет. Или он больше напоминал профессора Стэплтона, невысокого тридцатилетнего мужчину?

Люди на платформе встречали тех, кто сошел с поезда. Те же, кого никто не ждал, ныряли в глубину вокзала, держа в руках чемоданы. Я чуть не свернула шею, высматривая человека, который кого-то ищет.

Поток людей замедлил ход. Я приближалась к головному вагону. Дойдя до него, я повернулась и пошла назад.

Около касс спиной ко мне стоял человек. В одной руке он держал рюкзак, в другой — саквояж. Я огляделась. Больше никого не было. Может, это он?

Я подошла ближе, протянула руку, намереваясь дотронуться до него, но затем передумала. Я откашлялась и заговорила:

— Прошу прощения…

Он обернулся. Я замерла от неожиданности. Золотые волосы обрамляли пропорциональное лицо, привлекательное классической красотой. Он смотрел на меня глазами цвета кленового сиропа, такими же теплыми и влажными, и я едва не утонула в них. Конечно, этот мужчина не мог быть тем, кого я должна встретить. На вид ему было не более двадцати пяти лет!

Он наклонил голову и на миг прищурился:

— Мисс Силсби?

Я кивнула и задержала дыхание, когда легкая усмешка на его прекрасных губах превратилась в широкую улыбку.

Никогда прежде я не встречала таких красивых мужчин. Может быть, я просто преувеличивала, представляя его себе прекраснее, чем он был на самом деле? Я моргнула, но он не исчез и не изменился.

Мужчина поставил саквояж на землю и протянул мне руку:

— Эрл Глейзер, Общество помощи детям штата Пенсильвания.

Я пожала его руку и упрекнула себя за то, что не могу сообразить, что именно нужно сказать в качестве приветствия.

— Полагаю, где-то рядом есть гостиница?

— Да, в соседнем квартале, — наконец выпалила я. — Позвольте мне провести вас туда, где вы сможете устроиться.

— Чудесно, — ответил мистер Глейзер, и я почувствовала, как по моему телу, несмотря на морозный день, разливается тепло.

Мы шли бок о бок, подошвы наших туфель стучали по деревянному тротуару. Повернув в соседний квартал, мы очутились у здания из красного кирпича. Мистер Глейзер постоянно озирался по сторонам, с тех пор как ступил на платформу Рэйстоуна.

— Милый маленький городок.

— Не сравнить с Филадельфией.

Его заливистый смех зазвенел так неожиданно, словно я пошутила, а не говорила серьезно, но и на моем лице тут же появилась улыбка. Возможно, работать с этим мужчиной будет не так сложно, как я себе представляла. По крайней мере, его внешность радовала взор.

Мы вошли в гостиницу. Сквозь огромные панорамные окна холл заливали солнечные лучи, которые отбрасывали блики на мебель. Я прошла со своим новым знакомым к длинной полированной стойке и вдруг осознала странность своего поведения.

— Я подожду здесь, пока вы устроитесь, — пробормотала я и отошла.

— Это не займет много времени, — ответил мистер Глейзер.

На нас обернулось несколько человек. Меня бросило в жар от смущения. Натянуто улыбаясь сжатыми губами, я нашла свободное кресло за одной из высоких колонн в самом конце холла и присела. Затем расстегнула пальто и подумала о том, что неплохо было бы иметь под рукой лист бумаги, чтобы обмахиваться им как веером. Мои пальцы нащупали одну из черных пуговиц пиджака и расстегнули ее. Пусть этот день проходил не так, как я себе представляла, но радовало то, что мистера Глейзера я встретила в красивой новой одежде.

Да, это было очень приятно.

* * *

Пока мистер Глейзер устраивался в гостинице, у меня было время обдумать свои ожидания и сравнить их с реальностью. И реальность определенно была мне больше по душе. Молодость и приверженность благородному делу помощи обездоленным детям были тем, что объединяло нас с мистером Глейзером.

— Я весь в вашем распоряжении, мисс Силсби, — обратился он ко мне.

Он стоял рядом со мной, широко разведя руки в стороны. Его громкий голос вновь привлек всеобщее внимание, и слонявшиеся по холлу постояльцы гостиницы стали украдкой бросать на нас оценивающие взгляды. Я вскочила на ноги, застегнула пальто и направилась к выходу. Мистер Глейзер внимательно смотрел на меня, и я знала, что от его глаз не скроется румянец, вспыхнувший на моих щеках.

— Признаться, я не ожидал, что управляющая приютом может быть такой… юной.

Я тоже не ожидала… Мне хотелось сказать что-то в ответ, пока мы направлялись на троллейбусную остановку, но слова упрямо не хотели слетать с моих губ, и мы добрались до остановки в молчании.

Мистер Глейзер сунул руки в карманы брюк и приподнялся на носочках.

— Довольно тихо для такого маленького городка. Никакой суматохи.

Я окинула все вокруг свежим взглядом, пытаясь посмотреть на Рэйстоун глазами гостя. На мощеной улице, на которой мы стояли, находилась лавка галантерейщика, чуть поодаль — бюро гробовщика, лавка портного, небольшая кондитерская и мебельный магазин. Наш город процветал, хоть и был меньше Филадельфии. К горлу подступил комок. Это место, этот город и наш приют так много значили для меня. И мне хотелось, чтобы этот мужчина понял это.

— На самом деле он не такой уж и маленький. Наш городок раскинулся далеко на север от реки Джуниата. Там находятся электростанция и стекольный завод, неподалеку имеется кирпичный завод и множество лесопилен и фермерских хозяйств. И это не говоря о других предприятиях, которые имеются в крупных городах. Сейчас у нас возводят плотину и строят новую большую больницу.

Его глаза вновь встретились с моими.

— И как долго вы живете здесь, мисс Силсби?

Я сделала глоток холодного воздуха.

— Вы имеете в виду в Рэйстоуне или в приюте?

— То есть вы выросли в этом районе?

— Да, я…

Нужно ли ему знать о том, что в детстве я была воспитанницей Дома, или благоразумнее не сообщать об этом факте? Я сделала шаг вперед и поглядела на дорогу, надеясь увидеть приближающийся троллейбус.

— А! Так вы местная? И как долго вы работаете на этой должности?

— Я… хм… — Я начала возиться со своей сумкой, думая, как ответить. Затем взяла себя в руки и посмотрела ему прямо в глаза. — Я приступила к работе совсем недавно, сменив мисс Брайтон. В следующем месяце она выходит замуж.

— Молодой руководитель, значит. — Мистер Глейзер вновь обворожительно улыбнулся.

Тут послышался скрежет колес троллейбуса. Мы оба отступили на тротуар. Троллейбус остановился прямо перед нами. Я достала несколько монет и оплатила наш проезд, затем заняла место в третьем ряду. Я ожидала, что мистер Глейзер присядет на сиденье через проход, но он устроился рядом со мной, коснувшись меня рукой и ногой.

Мне было неудобно сидеть так близко с почти незнакомым человеком. Впрочем, он вел себя так, как будто мы знаем друг друга давным-давно. Была ли эта черта присуща всем жителям крупных городов — или только мистеру Глейзеру?

Троллейбус раскачивался, виляя по улочкам городка. Мы проехали мимо местного колледжа. Когда мы добрались до нужной остановки, я встала. Мистер Глейзер поднялся следом за мной.

Троллейбус продолжил следовать по своему маршруту. Мистер Глейзер взял мою руку и положил ее на сгиб своего локтя.

— Ведите меня, мисс Силсби.

Его рука поднялась в движении, напоминавшем жестикуляцию актеров, которых я однажды видела в городском театре. Мистер Глейзер не был похож ни на одного из мужчин, которых я когда-либо знала, но его оригинальность и яркость влекли меня, словно огонь мотылька. Он был интересным. Удивительным. Он невероятно отличался от тех людей, с которыми я сталкивалась в обычной жизни.

— Вот сюда, сэр, — сказала я, заражаясь его весельем, — но, прошу вас, зовите меня Сэди.

Мистер Глейзер остановился. Я немного отпрянула от неожиданности, когда он положил руку на сердце и низко поклонился:

— Только если вы будете звать меня Эрлом, дорогая Сэди.

Я прикрыла рот ладонью, сдерживая хихиканье, и подумала о том, ведет ли он себя подобным образом со всеми или только со мной. Если второе мое предположение верно, то эти несколько дней будут для меня сплошным удовольствием.

Но мой смех тут же затих, стоило мне вспомнить о том, какое значение имел для нас визит Эрла Глейзера. Нам были необходимы его рекомендации, от него зависело наше объединение с Обществом помощи детям. Возможно, это поможет нам преодолеть финансовую катастрофу, на пороге которой мы находились. Я сомневалась, что инфантильное поведение может вызвать у него уважение. Я была управляющей приютом и должна была вести себя в соответствии со своим статусом.

Я ускорила шаг, желая поскорее познакомить мистера Глейзера с Домом и его обитателями. Там я могла понаблюдать за тем, как он общается с другими, и подкорректировать свое поведение. Мне не хотелось выглядеть молодой и глупой. Я должна ему понравиться. Мне нужно, чтобы мистер Глейзер представил своему начальству блестящий отчет и этот визит принес нашему Дому долгожданные средства к существованию.

ГЛАВА 13

— Вот мы и пришли, — обратилась я к мистеру Глейзеру, становясь на нижнюю ступень и глядя на высокие фронтоны крыши.

В моих глазах Дом был невероятно красивым, несмотря на облезлые карнизы и потрескавшееся деревянное крыльцо. Квадратная конструкция была распространена в начале 1880-х годов, а к тому времени, когда я попала в приют — случилось это двенадцатью годами позднее, — повсюду в просторных комнатах уже слышались детские голоса. Когда спустя несколько лет в нашем Доме появились Блэйн и Картер, начали строить дополнительное крыло. Оно отстояло от основного здания, образуя букву «Г». На верхнем этаже располагалась просторная комната для мальчиков, а внизу — дополнительная столовая. Кухня была пристроена к Дому за год до того, как я устроилась на работу помощницей Хейзел.

Я нахмурилась, окинув Дом свежим взглядом. Его следовало обновить. Возможно, мне стоило посадить цветы с яркими лепестками, чтобы отвлечь внимание от запущенного фасада. Но это можно будет сделать не раньше, чем первые весенние ростки проклюнутся сквозь промерзшую за зиму почву.

На пороге Дома нас окутал аппетитный запах запеченной ветчины. Эрл втянул в легкие побольше воздуха, наслаждаясь ароматом, и повесил свое пальто рядом с моим.

— Вот здесь мы с вами будем обсуждать рабочие вопросы.

Я распахнула перед гостем двери, слишком резко обернулась и чуть не врезалась в него.

— Это гостиная, как я понимаю? — спросил мистер Глейзер, направляясь по коридору.

— Да. Кухня построена не так давно, всего несколько лет назад. Она находится за рабочим кабинетом, а между ними проходит лестница.

Эрл кивнул, внимательно рассматривая помещение.

— Наверху четыре спальни?

— Да. Одна, маленькая, для меня, другая — для моей помощницы. Две большие комнаты — для детей. Одна из них получилась, когда снесли стену между двумя помещениями, другая является частью крыла, пристроенного двенадцать лет назад.

— Кстати, о крыле. Я заметил его, когда мы поднимались. Ваше учреждение является непосредственным владельцем этого здания?

Я вздрогнула, вспомнив колонку расходов. Самые большие суммы из нее предназначались на строительные и ремонтные работы. «Постоянные расходы», как говорила Хейзел. Те, что будут оставаться в бухгалтерской книге учета денежных средств еще как минимум десять лет.

Станет ли мистер Глейзер — Эрл — придираться к этому факту? Или наша нужда, напротив, привлечет его внимание и еще больше убедит в необходимости нам помочь?

— Почему бы вам не познакомиться с персоналом?

Я осторожно подтолкнула важного гостя к кухне.

У открытого духового шкафа, держа в руке ложку, стояла на коленях миссис Фор. Она заглядывала внутрь, туда, где под тончайшими ломтиками бекона и коричневым сахаром томились печеные бобы, источая умопомрачительный аромат, от которого текли слюнки.

Эрл снова втянул носом этот восхитительный запах.

— Пахнет просто невероятно, мадам.

Миссис Фор окинула его быстрым взглядом, затем с трудом поднялась на ноги.

— Миссис Фор, познакомьтесь — это мистер Глейзер из Общества помощи детям штата Пенсильвания.

— Мое почтение, миссис Фор. — Гость отвесил поклон нашей кухарке. — Полагаю, не меньшее удовольствие, чем знакомство с вами, мне доставит знакомство с вашими блюдами.

Я поморщилась, зная, что миссис Фор не доверяет лестным словам. Ей больше нравились простота и прямолинейность, присущие Блэйну. Разумеется, вместо учтивого «спасибо» миссис Фор шмыгнула носом и молча подняла крышку с большой жаровни.

Пряный аромат гвоздики затмил запах бобов. В моей голове пронеслась мысль о том, во сколько же нам обошелся бекон, — еще один вопрос к ненавистной мне книге учета денежных средств.

По доносившемуся сверху стуку я догадалась, что там убирает Миранда. Но где же Виола?

Распахнулась задняя дверь. В дом ввалились трое запыхавшихся ребят, и с их появлением в комнате тут же воцарились шум и гам.

— Закройте дверь, будьте любезны! — попыталась я их перекричать.

Синтия бросилась ко мне, обвила руками мою талию и уткнулась лицом мне в живот. Плечи девочки дрожали. Я нежно положила ладонь на пушистую детскую головку и наклонилась, чтобы посмотреть Синтии в лицо.

— Что случилось, моя сладкая?

— Учитель вызывал нас к доске декламировать стихотворение. Но из всего класса только я не смогла его рассказать. Вы забыли помочь мне, мисс Сэди. Все смеялись надо мной. — Она снова уткнулась лицом в мою одежду, в мою новую одежду, над которой нависла угроза превратиться в носовой платок.

Как же я могла об этом забыть? Я наклонилась к малышке и подождала, пока та снова поднимет на меня свои медовокарие глаза.

— Мне очень жаль, Синтия. Я действительно виновата перед тобой. Ты сможешь меня когда-нибудь простить, милая?

Она кивнула. Я привлекла ее к себе и крепко обняла. Я и вправду забыла о ней, но разве я не просила Виолу помочь Синтии в мое отсутствие? И где сама Виола, в конце концов? Я отбросила в сторону раздражение и сосредоточилась на заплаканном личике Синтии.

— Не волнуйся, моя хорошая. Виола поможет тебе. И в следующий раз, когда учитель вызовет тебя к доске, ты не испугаешься. Обещаю.

Девочка снова кивнула. Я погладила ее по голове. Тем временем в кухню примчались маленькие сорванцы. Старшие ребята заскочили в Дом всего на минуту, чтобы бросить свои рюкзаки и снова вернуться на улицу, где их ждали невероятно важные дела. Нэнси и Сильвия шептались, украдкой поглядывая на Эрла и хихикая.

Наконец в кухню впорхнула Виола. Уперев руки в бока, я с недовольным видом вскинула брови.

— Ох, не уследила за временем, — сказала она и вдруг широко открыла глаза. Ее взгляд скользнул по лицу Эрла, и щеки цвета слоновой кости залились румянцем. — Пойдемте, ребята, расскажете мне, как прошел день! — Она кокетливо улыбнулась, глядя через плечо, и поторопила детей, которые направлялись в столовую за куском хлеба на полдник.

Я была ошарашена. Неужели Виола только что строила глазки нашему гостю?

— Вы очаровательно обходитесь с детьми, — шепнул мне на ухо Эрл. — Никто бы не догадался, что вы не так уж долго работаете в этом учреждении.

— Это потому что… — Я поджала губы, поняв, что могла неосторожно разболтать то, что ему знать не следует. — Это потому, что я долгое время работала помощницей Хейзел. Пять лет. Сразу после того, как окончила колледж.

— Тогда, я полагаю, это все объясняет.

Я полагаю. Я потупила взгляд и пригласила Эрла назад в кабинет, думая о том, что прошлое все же нужно оставить в старых, покрытых за долгие годы пылью канцелярских книгах, которые лучше не открывать понапрасну. По крайней мере сейчас.

* * *

Пока миссис Фор готовила ужин, я решила поведать Эрлу историю нашего приюта:

— Когда-то, во время расцвета духовного возрождения, группа студентов и профессоров Бретенского колледжа стала помогать малоимущим детям едой и одеждой. Позже они поняли, что обездоленным малышам нужен кров. Не казенное учреждение, а дом, в котором бедные сиротки будут подрастать и ждать своих новых любящих родителей. Землю выделила община, дом построили неравнодушные семьи, которые жертвовали средства на благотворительность.

Эрл закинул ногу на ногу.

— Необычная история, — отметил он. — Опережающая свое время. Это именно та модель, которую нам хотелось бы реализовать в большинстве случаев, когда детям требуется помощь подобного рода. В прошлом году я принимал участие в Конференции по вопросам защиты сирот и малообеспеченных детей, которая проходила в Белом Доме. Президент настроен очень решительно. Он озвучил необходимость изучить более эффективные способы помощи нуждающимся детям. По правде говоря, мы надеемся создать в Вашингтоне агентство по надзору и контролю подобных видов деятельности в сфере помощи сиротам и малообеспеченным детям.

Он продолжил свой рассказ и поведал мне о том, как он ждет изменений в законодательстве, которые позволят учредить Федеральное бюро по вопросам детей. Я тонула в его словах, представляя статус участников подобных встреч и конференций, важность роли Эрла в помощи детям, в принятии решений, которые повлияют на судьбу многих малышей. Как же мне хотелось, чтобы его визит оказал такое же влияние на судьбу нашего приюта!

— Запамятовал, говорили ли вы ранее, что это здание принадлежит непосредственно приюту?

Я моргнула. Эрл вернулся к нашей конкретной ситуации. Мне понадобилось пару секунд, чтобы перестроиться на другую тему разговора.

— И да, и нет. — Я делала над собой усилие, чтобы уголки моих губ не опустились огорченно. — Хотя наш попечительский совет и чувствовал, что Дому необходимо дополнительное крыло, у них, к сожалению, возникли трудности с привлечением средств на строительство. После долгих и непростых переговоров они взяли ссуду, а затем еще одну — на строительство кухни. Ежемесячно мы выплачиваем банку небольшую часть этого займа, а в конце каждого года вносим более серьезную сумму.

Пока я говорила это, в голове у меня роились нехорошие мысли. Неужели люди, которые сейчас заседают в попечительском совете, могли допустить, чтобы мы оказались в столь неустойчивой ситуации? Вряд ли они были способны на такое.

Эрл присвистнул.

— Довольно сложно управлять таким учреждением, имея постоянные расходы, — протянул он.

Я взглянула на открытые двери, прислушиваясь, чтобы не пропустить приглашение к ужину от миссис Фор. Обсуждение финансовых вопросов всегда вызывало у меня дискомфорт: мне начинало казаться, что сообщение о реальном положении вещей оскорбляло попечительский совет. Но я знала, что это не так. Эрл прибыл сюда, чтобы изучить ситуацию и увидеть положение дел таким, какое оно есть. Меня просто попросили не называть общую сумму, которую надеялся собрать попечительский совет.

— Мисс Сэди! — В дверях появилась Синтия. Кудряшки вокруг ее милого личика напоминали пружинки. — Миссис Фор просила сообщить, что ужин готов.

Я обрадовалась, увидев, что девочка уже оправилась от недавнего огорчения.

— Мы сейчас придем, спасибо, милая.

Малышка повернулась и помчалась назад в гостиную. Эрл широко улыбнулся, когда она скрылась из виду. У меня заныло в животе. Если мне удастся сделать так, чтобы он улыбался почаще, возможно, все сложится удачно и для нашего Дома.

* * *

Когда наши тарелки опустели и Виола с детьми удалились наверх, вошла миссис Фор и принялась убирать со стола.

Я вытерла губы салфеткой, положила ее обратно на стол и обратилась к Эрлу:

— Как вы хотите: поработать еще этим вечером или вернуться в гостиницу и продолжить уже завтра с утра?

И тут я обратила внимание на календарь Хейзел. Завтра утром мне нужно было выступить с речью в женском клубе при методистской церкви.

— Ох! По правде говоря, я совсем забыла, что на утро у меня назначена встреча.

Эрл стал серьезным:

— Встреча?

Я заправила выбившуюся прядь за ухо и облизнула нижнюю губу, собираясь с мыслями.

— В мои задачи входит взаимодействие с общиной в целях привлечения средств для приюта Завтра я буду выступать перед Женским миссионерским обществом при методистской церкви. Они помогают финансировать нашу работу и хотели бы услышать отчет за год.

Эрл кивнул, затем достал из кармана пиджака небольшую записную книжку.

— Тогда давайте поработаем еще часок-другой, а завтра я составлю вам компанию на утренней встрече.

Я недоверчиво взглянула на него.

— Вы хотите пойти со мной?

— Разумеется. Мне необходимо изучить все аспекты вашей деятельности — не только ведение книг учета доходов-расходов, вашу заботу о детях и манеру общения с ними, но и отношения с общиной. Это даст мне более обширную базу для отчета перед руководством. — Губы Эрла растянулись в нежной улыбке. — Кроме того, не могу представить более приятного времяпровождения, чем сопровождение прелестной барышни и аплодисменты ее успеху.

Я почувствовала легкую дрожь в руках и ногах. Передо мной был человек, который понял и оценил мое призвание. Мои порывы. Неужели ему так легко удалось взволновать меня, выбить из колеи? Что со мной происходит?

На пороге кабинета появилась Миранда. Она прочистила горло и уставилась поверх наших голов.

— Миссис Фор просит узнать, хотите ли вы кофе с пирогом.

Я нарушила молчание:

— Миссис Фор печет лучший сливочный пирог…

— Сегодня фруктовый пирог, мисс, — оборвала меня Миранда.

Я поникла быстрее, чем нарциссы. Конечно, миссис Фор не стала бы печь сливочный пирог. Блэйна сегодня не было.

— Только кофе, пожалуйста, — учтиво ответил Эрл, и я тут же перестала думать о Блэйне. — И, если вы не возражаете, я выпил бы чашку кофе здесь, в кабинете, чтобы одновременно спланировать наш завтрашний день.

Он улыбнулся Миранде своей обезоруживающей улыбкой. Та смутилась и отвела взгляд.

Осталась ли у меня хотя бы одна подчиненная, которая не поддалась чарам этого мужчины?

Ах да. Миссис Фор.

— Две чашки кофе, Миранда, — бросила я, не глядя на нее.

— Благодарю, мисс, — добавил Эрл из-за моей спины.

К моему глубочайшему удивлению, Миранда вежливо ответила ему и удалилась.

ГЛАВА 14

На следующее утро Эрл постучал в двери нашего приюта, едва дети отправились в школу. Войдя, он снял шляпу и приложил ее к сердцу.

— Вы готовы, милая леди?

От его настойчивости и искренности мне вновь стало не по себе. До сих пор я совершенно не волновалась по поводу своей речи, но внезапно растеряла уверенность в своих силах. На ум мне сразу пришла Синтия. Наверное, сейчас я испытывала те же чувства, что и она, стоя перед классом. В моем сердце появилось еще больше сострадания к этой девочке; я поняла, как ей тяжело. Пытаясь успокоиться, я надела шляпку, немного сдвинула ее набок и приколола шпильками к волосам.

Мне не стоило бояться выступать перед этими женщинами. Нужно было просто говорить с ними от чистого сердца, апеллируя к их благородным, милосердным душам.

Двадцать минут спустя миссис Джонс, элегантная дама намного старше меня, похлопала в ладоши, чтобы обратить на себя внимание женщин, оживленно беседовавших в зале:

— Леди, прошу занять свои места.

Семнадцать дам уселись в кресла, выстроенные в несколько рядов посреди крохотной комнатки в здании методистской церкви. Эрл встал у стены сзади. Я приподнялась со своего кресла, чтобы видеть всех присутствующих.

Миссис Джонс обратилась к собравшимся первой:

— Как вам известно, одним из местных учреждений, которому мы ежегодно жертвуем некоторые средства на благотворительность, является Рэйстоунский дом для сирот и обездоленных детей. Возможно, вы уже читали в газетах о том, что недавно в Рэйстоунском доме сменилась управляющая. Ею стала Сэди Силсби, которая посетила нас сегодня. — И она кивнула в мою сторону.

Я улыбнулась присутствующим, бросила взгляд на свои перчатки и вышла вперед.

— Доброе утро, леди. Я счастлива быть сегодня здесь. Рада видеть много знакомых лиц. Но есть среди присутствующих также и несколько незнакомых мне леди, так что позвольте рассказать вам немного об истории и о миссии нашего приюта.

Когда я рассказывала об истории нашего Дома и о нашем стремлении помочь нуждающимся детям, мои слова лились рекой. Я говорила о том, что каждая церковь городка избрала по одному представителю и направила его в наш попечительский совет, о том, что мы существовали исключительно за счет добровольных пожертвований, о том, что Дом работал под руководством управляющей и ее помощниц. Затем я поведала собравшимся о том, как несколько месяцев назад мы нашли приемную семью для Вильмы. И о том, что буквально в прошлом месяце почтенная семейная пара из центрального округа усыновила Джозефа, а еще несколько малышей воссоединились со своими родителями и прекрасно себя чувствуют.

— За последний год количество детей, которым требуется помощь, не уменьшилось. И, хотя мы рассматриваем работу с детьми как миссионерскую, нам все равно требуются деньги, чтобы кормить и содержать малышей, поддерживать здание в порядке и платить жалованье немногочисленному персоналу. Вы очень щедры и милосердны по отношению к нам. Я всем сердцем молюсь о том, чтобы вы и в будущем продолжали поддерживать нас хотя бы небольшими суммами.

В конце комнаты сверкнула улыбка Эрла. Я улыбнулась в ответ и продолжила:

— Поддерживая Рэйстоунский дом, вы не только даете нуждающемуся ребенку шанс на светлое будущее, но и проявляете христианское милосердие во имя Господа нашего и Спасителя. Я знаю, что каждая из присутствующих в этой комнате от всей души желает быть частью этого благородного дела.

Благодарно кивнув, я вернулась на свое место, сопровождаемая тактичными жидкими аплодисментами.

Несколько минут спустя миссис Джонс пригласила нас к столу с закусками, накрытому в соседней комнате. Эрл неожиданно оказался рядом со мной и нежно положил руку мне на талию, как это обычно делал Блэйн. Я на миг смутилась, мое сердце забилось часто-часто, и я упрекнула себя за это. Эрл всего лишь вел себя, как подобает джентльмену.

— Великолепно, — шепнул он мне на ухо, проводя в соседнюю комнату, и я почувствовала, как дрожь пробежала по моему телу до самых кончиков пальцев.

Пробираясь сквозь толпу женщин и останавливаясь, чтобы перекинуться парой фраз то с одной из них, то с другой, я сохраняла легкую улыбку на губах. Эрл галантно подал мне бокал пунша и блюдце с двумя маленькими печеньями, но не вмешивался в беседу. Он стоял позади, наблюдая. Улыбка не сходила с его уст, а в глазах плясали чертики.

Вошла миссис Элисон и поцеловала меня в щеку.

— О Сэди! Я уверена, Сесилия Рэмси гордилась бы тобой. Ты выросла большой умницей.

Пузырь гордости, переполнивший мою грудь, тут же лопнул. Не догадается ли Эрл по этим словам о моем прошлом? Мой взгляд скользнул в его сторону, но внимание моего спутника было целиком поглощено миссис МакНил. Он широко улыбался пожилой даме с кислым лицом. Я возблагодарила небеса за то, что она решила поговорить с ним, а не со мной.

— Будьте здоровы, миссис Элисон, — пожала я руку почтенной леди, — я безмерно вам благодарна.

Она наклонилась ко мне и шепнула:

— И не беспокойся о деньгах. В этом году я — казначей нашего общества. Я позабочусь о том, чтобы мы пожертвовали не меньше, а может, даже больше, чем в прошлые годы.

— Спасибо вам, — вот все, что я смогла сказать, сдерживая слезы, уже готовые хлынуть из глаз.

Женщины покидали собрание группами. Наконец Эрл провел меня к выходу. Оттуда мы направились в сторону троллейбусной остановки. И он, и я всю дорогу хранили молчание.

Мне хотелось подпрыгнуть от восторга, взмахнуть руками, выплеснуть свою радость. Если бы работа управляющей приносила побольше таких приятных моментов, какие я испытала сегодня, я осталась бы в этой должности навсегда.

Беря Эрла под руку, я попыталась скрыть свое возбуждение.

— Из уст леди, которая распоряжается средствами, я услышала, что они пожертвуют как минимум обычную сумму. А может быть, даже больше.

Эрл рассмеялся:

— Совершенно не удивлен этому. Произнося речь, вы были очень убедительны, отчасти благодаря вашей страсти. Вы страстно верите в то, что делаете.

— О да!

Старые образы снова всплыли на поверхность моей памяти. Растрепанная, немытая девочка, которую внесли в гостиную сильные руки. Миссис Фор и миссис Дилли, вдова, которая была тогда управляющей приютом, утешали ребенка, возвращали его к жизни ласковыми словами, вкусной едой, теплой ванной. Чистая одежда… Поцелуи в бледные щечки… Я верила в любовь, в заботу. Потому что испытала это на себе.

— Некая дама, однако, выразилась довольно странно, — протянул Эрл и замедлил шаг.

— Да? О чем? — Я подстроилась под его темп.

— Что-то вроде «яблочко от яблоньки». Я полагаю, она имела в виду, что не верит, будто дети из неблагополучных семей смогут стать достойными членами общества. — Он вздохнул. — Очень многие сейчас высказываются и думают подобным образом. К примеру, всё евгеническое движение.

В один миг я почувствовала себя разбитой. Вместо радости в душе воцарилась пустота. Евгеника. Учение о чистоте расы, которое предполагает, что морально или физически неполноценные женщины и мужчины должны быть лишены возможности продолжать род, потому что производят на свет детей с такими же дефектами.

Лили Бет попадала под гильотину евгеники по двум причинам — характер ее матери и собственный физический изъян. Поведение Картера, казалось, тоже подтверждало и даже дополняло эту теорию. Но были и дети, которые ее опровергали. Салли Джонсон — мама двух ярких, обворожительных детишек, которая жила в Филадельфии, успешно выйдя замуж за адвоката. Харольд Уинстон, кузнец из Беллвилла, который совсем недавно был избран в совет города.

Я, управляющая Рэйстоунским домом.

И все же, перечисляя наши успехи, я чувствовала тяжкий груз осуждения, который лег на мои плечи.

Я поежилась, вспомнив один из утренних приемов. Я тогда была еще ребенком.

…Когда гости стали расходиться, резкий голос миссис МакНил нарушил тихий гул других голосов. Я, стоявшая в другой комнате, вздрогнула и прислушалась.

— Эта девчонка повторит судьбу своей матери, попомните мои слова!

— Полно тебе, Берта, ты не можешь знать этого наверняка, — послышался тихий, спокойный голос матушки Рэмси. Я с ужасом прислушивалась. — Ты просто расстроена. И тому есть причина. Но ты не можешь судить дитя за грехи его матери. Ты ведь утверждаешь, что следуешь заповедям Божьим.

Миссис МакНил направилась к двери. Я бросилась прочь с ее дороги и спряталась в тени под лестницей…

Она никогда не противостояла мне открыто, но я всегда чувствовала, что она испытывает ко мне злобу и неприязнь. Мне хотелось сесть и зарыдать от горя, но я совершенно не желала, чтобы Эрл увидел меня такой. И все же мне нужно было что-то сказать. Не только ему, но и себе самой.

— Такие люди забывают о спасительном милосердии Христа, — проговорила я, отчаянно цепляясь за эти слова, как утопающий за соломинку.

— Вы правы. И им никогда не понять замечательных людей вроде вас, которые отдают себя, чтобы подарить бедным сиротам лучшее будущее. — На лице Эрла снова появилась искренняя улыбка.

Я расслабилась, а затем опять приноровилась к его шагам. Миссис МакНил, очевидно, держала мою историю при себе. Пока. Но я дрожала от одной только мысли, что в любой момент она напомнит миру о том, что в венах Сэди Силсби течет кровь обыкновенной проститутки.

* * *

Эрл положил ладони на затылок и с довольным видом откинулся в кресле. На его идеальном лице появилось выражение глубокого удовлетворения. Из коридора доносились юные голоса — Виолы и детей. Я надеялась, что она помогла Синтии выучить стихотворение. Да и Джанет всегда требовалось немного больше внимания. Заметила ли Виола Лили Бет или не обратила на малышку внимания? А что насчет мальчишек? Как она справляется с их необузданным нравом?

— Сэди, вы меня слышите? — Голос Эрла вернул меня в комнату.

— Да-да?

Он наклонился вперед, положив руку на край стола.

— Мы довольно тщательно и плодотворно поработали эти два дня. Почему бы нам с вами не поужинать завтра вечером вдвоем, милая Сэди?

Я нахмурилась. Он приглашал меня на ужин? Как друг и коллега? Или как мужчина?

Вопросы метались в моей голове. Я выпрямилась и испуганно посмотрела на Эрла. Его лицо светилось присущей ему доброжелательностью. Я уставилась на лист бумаги, лежавший на столе, и растянула губы в улыбке.

Каким будет ужин со столь молодым, привлекательным, утонченным, эрудированным мужчиной? Без Виолы, которая прячется по углам и строит глазки, без Миранды, которая краснеет до кончиков пальцев, когда Эрл к ней обращается, и без миссис Фор с ее завуалированной неприязнью, преследующей нашего гостя, словно дурной запах.

— Молчание — знак согласия? — Эрл склонил голову к левому плечу. — Я слышал, в вашем городе есть несколько хороших ресторанов.

Завтра. Я застонала.

— Мне очень жаль, но я не могу. Завтра вечером я встречаюсь с Картером и Комстоками. Между ними… есть некоторые недоразумения, и мне нужно их уладить.

Тонкие брови Эрла поднялись, подчеркивая его карие, словно присыпанные позолотой, глаза.

— Это приемный ребенок?

— Да. Картер вместе со старшим братом, Блэйном, попал в наш приют, когда ему было всего три года. Это наша третья попытка найти для него приемную семью. Ему уже шестнадцать, и если он не сможет ужиться с Комстоками, боюсь, попечительский совет не разрешит нам принять его обратно. Комстоки очень хорошие люди, Картеру просто нужно время, чтобы к ним привыкнуть.

— Некоторым так и не удается привыкнуть. Но вы упомянули о его старшем брате. Что с ним?

У меня в груди что-то сжалось. Зачем я сказала о Блэйне? Я взяла ручку и покатала ее между большим и указательным пальцами.

— Блэйн хорошо вел себя в приемной семье. Он уже вырос. У него… — У меня в горле пересохло, но я заставила себя продолжить: — У него есть собственная ферма.

— А его брат не может жить с ним?

Я колебалась, раздумывая, можно ли рассказать Эрлу эту историю, хотя и знала, что он интересуется всем этим исключительно с профессиональной точки зрения.

— Пару лет назад, когда у Картера возникли проблемы со второй приемной семьей, мы разрешили ему пожить вместе с Блэйном. Но ничего хорошего из этого не вышло. Они не смогли ужиться, хотя Блэйн и очень старался… — Я замолчала. Эрлу ни к чему знать такие подробности. — В общем, это и есть причина, по которой я не могу принять приглашение на ужин завтра вечером.

Эрл встал, взял пальто, шляпу и саквояж.

— Я буду следовать за вами по пятам, если, конечно, вы не возражаете.

Я потерла виски, надеясь, что на моих пальцах случайно не остались чернила.

— Не знаю, я не уверена…

Его смех оборвал мою речь.

— Я не буду вести записи, Сэди, но могу вам кое-чем помочь. Я получил степень магистра социологии в университете Пенсильвании, так что у меня есть знания, которыми я могу поделиться.

Он был более образованным и более опытным, чем я. Пригодится ли его мудрость мне? И Картеру?

— Благодарю вас за желание помочь. Мне хотелось бы услышать ваше мнение по поводу этой ситуации. Комстоки живут за городом, так что на завтра я закажу лошадь с коляской.

— Прекрасно. Я отвезу вас туда и назад, причем даже слова не пророню, пока вы не поинтересуетесь моим мнением.

Он показал, как закрывает свой рот на замок. Я рассмеялась, и Эрл засмеялся в ответ.

Впервые с того момента, как мы с Блэйном расстались, ноша, которая легла на мои плечи, показалась мне посильной.

ГЛАВА 15

Картер уселся на стул за столом в кухне Комстоков и скрестил руки на груди. Его ясные голубые глаза изучали Эрла. Подозрительность в его взгляде через секунду сменилась задумчивым восхищением. И неудивительно. Этот неожиданный гость излучал тактичность и уверенность, не говоря уже о том, что его точеная фигура, облаченная в стильную одежду, выглядела чрезвычайно привлекательно.

Мистер Комсток буркнул приветствие и занял место во главе стола. Болезненно бледная миссис Комсток разлила кофе по чашкам и отступила назад.

Эрл молчал, как и обещал мне.

— Благодарю, что вы согласились встретиться и обсудить наши проблемы. Итак, мистер Комсток, могли бы вы описать свои ожидания от юноши, которого приняли в свою семью?

Мужчина выпрямился на стуле, не сводя с меня глаз.

— Я хочу, чтобы он был дома в оговоренное время, как все порядочные ребята, чтобы он принимал участие в вечерней молитве, выполнял свои обязанности по дому и был вежливым в общении — с нами и нашими дочерьми.

— Исключительно разумные требования, мистер Комсток. Это не больше, чем мы могли бы ожидать от юноши, если бы он жил в приюте, а не у вас.

Картер нахмурился, отвернулся и поглядел в сторону. Я видела, что он не собирался принимать участие в этой беседе. Если у меня не будет какого-либо плана, мистер Комсток может настоять на том, чтобы Картер покинул его дом сегодня же вечером вместе со мной.

Дай мне мудрость, Господи! Мне нужна Соломонова мудрость. И вдруг меня осенило. Мистер Комсток привык иметь дело с маленькими детьми. Повзрослевшему Картеру требовалось немного больше свободы. Что, если мистер Комсток сделает ему поблажку?

— Картер, как ты смотришь на то, что мистер Комсток выдаст тебе список поручений, которые нужно выполнять ежедневно, но позволит самостоятельно выбирать порядок и время, когда ты будешь этим заниматься?

Я затаила дыхание, ожидая, что Картер отвергнет мое предложение или мистер Комсток его не одобрит.

Картер изучал ногти на руках, затем наконец поднял голову и посмотрел мне прямо в глаза.

— Да, я готов.

Затем он бросил вызывающий взгляд на мистера Комстока, словно ожидая, что именно тот отвергнет мое предложение.

Мистер Комсток кивнул мне. Я не понимала, что происходит, пока не почувствовала, что втянула шею настолько, что мои плечи оказались на уровне ушей. Я расслабилась, опустила плечи и положила ладони на стол.

— Хорошо. Картер, я ожидаю, что ты будешь прилежно выполнять свои обязанности до вечера. А вы, мистер Комсток, пожалуйста, сообщайте Картеру, если что-то должно быть сделано к определенному времени. Картер достаточно взрослый, чтобы поддерживать вас и помогать вам, я уверена в этом. Так же, как и в том, что он ответственно отнесется к выполнению работы по дому, как только вы дадите ему поручения.

— А что насчет его возвращений домой на рассвете? Мне такого не надо. В темное время суток добра не жди.

— Я согласна с вами, мистер Комсток. — Я повернулась к Картеру. — Ты должен соблюдать комендантский час, установленный мистером Комстоком, пока живешь в его доме. Сделаешь это? Ради меня?

На миг я увидела маленького мальчика, выглядывающего из-за спины старшего брата. Испуганного. Неуверенного. Вцепившегося в руку Блэйна. Я потащила их за собой в теплую кухню, манящую ароматом свежеиспеченных булочек и хлеба. Шаг за шагом, Картер приближался ко мне и в конце концов уселся ко мне на колени. Вскоре он допивал второй стакан горячего молока.

А сейчас мне хотелось обхватить ладонями лицо этого почти взрослого парня и заставить его послушаться меня. Разве он не понимал, что я здесь не для того, чтобы осуждать его, а для того, чтобы ему помочь?

Картер отвел взгляд и посмотрел на Эрла, а затем на мистера Комстока. Паренек еще глубже вжался в кресло и лишь тогда кивнул.

— Спасибо, — тихо произнесла я.

Мы встали. Я пожала руки мистеру и миссис Комсток, затем положила ладонь на плечо Картеру и увлекла его за собой на улицу.

Эрл запрягал лошадь и готовил коляску. Мы с Картером остановились неподалеку.

— Я горжусь тобой, — сказала я, поднявшись на цыпочки, чтобы взглянуть ему прямо в глаза.

Картер поднял ворот пиджака и засунул руки глубоко в карманы.

— Будь осторожен, не попади в неприятности.

Он кивнул. За моей спиной заржала лошадь. Я отступила к коляске, где ждал меня Эрл.

— Я молюсь за тебя, Картер, как всегда.

Он поднял руку на прощание, потом опустил голову и медленными широкими шагами побрел к сараю Комстоков.

Эрл помог мне взобраться в коляску. Я чувствовала напряжение, которое скопилось за день. Сейчас, когда мы поговорили по душам, Картер должен успокоиться и взяться за ум. Я обязана верить в это. Ибо если он продолжит идти по той скользкой дорожке, на которую встал, мрачные пророчества людей вроде мисс Пембрук и миссис МакНил — и даже его собственного брата, — которых я так боялась, могли сбыться.

* * *

В день, когда должен был состояться прощальный прием Хейзел, первые крупные капли весеннего дождя упали на вычищенный подоконник. Даже знаменитые пироги миссис Фор не могли развеять мрачное настроение тех, кто собрался сегодня, чтобы попрощаться с Хейзел.

Единственным, кто не поддавался унынию, был профессор Стэплтон.

С улыбкой, которая появилась на его обычно серьезном лице, он вел светскую беседу с членами попечительского совета и их супругами, лишь изредка отводя глаза от своей будущей жены. При виде этого в моей душе поселилась грусть. Я так надеялась, что любовь Блэйна ко мне будет такой же постоянной, такой же крепкой. Такой же очевидной для всего мира.

Но о Блэйне нельзя было даже думать. Я должна была взять себя в руки, приободриться и приложить все силы, чтобы те, кто поддерживал наш приют, продолжали нам помогать. Если Дом не выживет, мое сердце разорвется.

Я отхлебнула горячего кофе и стала пробираться через толпу гостей в дальний конец гостиной. Скоро должен был приехать Эрл. Может быть, он поможет мне собраться с духом и попросить гостей о пожертвованиях в пользу Дома?

То тут, то там слышались беседы, некоторые — учтиво-светские, некоторые — о пожертвованиях, что вселяло надежду на будущие финансовые поступления. Потирая шею, я озиралась по сторонам в поисках Комстоков, которые были приглашены Хейзел, как и остальные приемные семьи. Но грузного, дородного мужчины и его усталой жены среди присутствующих не было. А значит, не было и Картера. Огорчение смешалось с обеспокоенностью. Нужно запланировать посещение этой семьи в самое ближайшее время.

Распахнулись входные двери. Я обернулась в их сторону, ловя дыхание свежего воздуха.

— Вижу, я как раз вовремя. — Эрл снял пальто и повесил его на спинку кресла в кабинете.

Веселая беззаботность на его лице заставила меня впервые за весь день искренне улыбнуться. Я взяла его под руку.

— Позвольте мне проводить вас и представить гостям.

В переполненной гостиной я искала мистера Райли или кого-нибудь еще из попечительского совета. Но вместо этого мои глаза встретились с глазами Блэйна. Тот поднес чашку горячего кофе к своим пухлым губам и перевел взгляд на моего спутника.

Эрл приблизился ко мне вплотную, его плечо коснулось моего плеча, а затем рука легла на мою талию. В глазах Блэйна отразился не то испуг, не то безмолвный вопрос. Мое сердце металось, как собака, которая гонится за собственным хвостом. Мне хотелось убежать, но ноги не слушались.

— Блэйн, познакомься с мистером Глейзером из Общества помощи детям штата Пенсильвания. Мистер Глейзер, позвольте представить вам Блэйна Уэллсмита. Блэйн владеет фермерским хозяйством и теплицей за городом и очень часто помогает нам, привозя свежие овощи и фрукты. — Было не лишним вскользь напомнить Блэйну о нашей нужде и о его милосердии.

Эрл протянул ему руку. Блэйн поставил чашку и ответил на рукопожатие.

— Уэллсмит… Вы брат Картера?

— Вы встречались с моим братом?

— Да. Я сопровождал Сэди во время ее посещения семьи Комсток. Она помогала решить проблемы юноши, общаясь с его приемными родителями.

Блэйн бросил на меня быстрый, хмурый взгляд. В мое сердце вонзился нож осуждения. Он считал меня предательницей. Но ведь то, что я ходила к Комстокам вместе с Эрлом, не имело к Блэйну никакого отношения.

— Мистер Глейзер, полагаю? — Мистер Райли похлопал Эрла по плечу.

Мужчины пожали друг другу руки, и я поняла, что нет необходимости представлять их друг другу. Когда я обернулась, Блэйна рядом уже не было.

— Сэди, я могу с тобой поговорить? — Доктор Лоусон коснулся моего локтя.

Я прошла с ним в фойе, где было не так много людей. Он опустил руку в карман пальто, вытащил оттуда листок бумаги и протянул его мне.

— Мой хороший приятель доктор Джонас готов оценить состояние здоровья Лили Бет.

Увидев на листке адрес и слово «Филадельфия», я вскинула бровь:

— Безвозмездно?

Доктор Лоусон помедлил.

— Осмотр — да. Это будет услугой для меня. Но тебе придется искать деньги на лечение, которое он назначит.

Я слишком хорошо знала доктора Лоусона, чтобы понять, о чем он умолчал. Он покрыл расходы за консультацию своего коллеги из собственного кармана. И даже это, понимала я, больно ударило по его семейному бюджету, потому что было гораздо больше той суммы, которую он обычно жертвовал.

Хотя мистер Лоусон и думал, что его добрые дела остаются незамеченными, я различала их с первого взгляда, когда речь шла о наших детях. И я знала, что мистер и миссис Лоусон едва сводят концы с концами. Доктору не хватало смелости просить за свои медицинские услуги столько, сколько он заслужил.

Я заглянула в гостиную. В углу на стуле сидела Лили Бет, болтая в воздухе тоненькими ножками. У меня сжалось сердце. Мне так хотелось, чтобы она излечилась.

— Когда ты сможешь отвезти ее в Филадельфию? — спросил доктор.

Я сжала губы. Если бы только мне не нужно было держать в уме так много заданий…

— Я не могу уехать сейчас. Мисс Браун работает у нас всего пару дней. Но если бы вы сопроводили малышку…

Доктор Лоусон отрицательно покачал головой:

— Я пока что тоже не могу отлучиться.

Я подумала о членах попечительского совета, но у каждого из них тоже были неотложные дела. Может быть, нам поможет кто-нибудь из их жен?

Мягкий, деликатный смех Хейзел заглушил разговоры гостей, и я широко улыбнулась. Разумеется, у нее было полно забот из-за подготовки к свадьбе, но, возможно, их было не так много, чтобы она не смогла совершить короткую поездку. К тому же ей могли понадобиться вещи, которые можно купить только в крупном городе.

— Я спрошу у Хейзел. Думаю, она сможет нам помочь.

— Превосходная идея! Дай мне знать, что она на это скажет. Мне нужно хотя бы за пару дней предупредить своего приятеля о вашем визите.

Казалось, доктор, как и я, не сомневался, что Хейзел не откажет.

— Не знаю, как и благодарить вас, доктор Лоусон. — Эмоции захлестнули меня, и я запнулась.

— Эта маленькая девочка заслуживает возможности вести нормальную жизнь, как и все остальные. — Доктор Лоусон улыбнулся, и его усы приподнялись, а крупные зубы обнажились. — Кроме того, моя жена задушила бы меня, если бы узнала, что я не сдвинул с места небо и землю, чтобы помочь ребенку. Это дитя похитило сердце Гвен, ты могла это заметить.

— Как и мое. Я лишь надеюсь, что мы сможем найти кого-то, кто сможет оплатить лечение малышки. Я не вынесу даже мысли о том, что не сделала для кого-нибудь из этих детей столько, сколько когда-то сделали для меня. Мы должны заботиться об их телах так же, как и об их чистых душах.

Неожиданно меня кто-то толкнул. Доктор Лоусон успел поддержать меня и не дал упасть. Я обернулась, чтобы возмутиться, но замерла, увидев темные как ночь глаза, которые мне снились так часто.

— Прошу прощения, — пробормотал Блэйн, убедившись, что я твердо стою на ногах. — Доктор Лоусон, могу я с вами поговорить?

Мужчины вышли на крыльцо. Я напрягла слух, надеясь услышать, о чем они беседуют, но так и не смогла разобрать ни единого слова.

Затем на мою талию вновь легла рука. Эрл. Мое сердце на миг сжалось. Если бы я знала его достаточно хорошо, чтобы правильно понимать его игривое поведение…

Уводя меня в гостиную, Эрл отвлек мое внимание интересной историей и заливистым смехом, заставив забыть о разговоре Блэйна и доктора Лоусона.

В доме появлялись новые гости, то тут, то там слышались разговоры. Я с трудом выпуталась из цепкой паутины, сплетенной Эрлом, в которую попала, словно бабочка, и отправилась побеседовать с приемными родителями и покровителями. И вдруг мое внимание снова привлек глубокий, грудной смех Блэйна.

Я извинилась, оставила своих собеседников и пошла в ту сторону, откуда раздался смех. В затененном, отдаленном углу гостиной Блэйн стоял спиной ко мне. Кто же заставил его рассмеяться? Я обошла почтенную пару — мистера и миссис Бромбау.

Прислонившись спиной к стене, рядом с Блэйном стояла Виола. На ее щеках играл румянец. Она была очень юна и прелестна в своем воскресном платье цвета нежной лаванды, и от ее очарования сводило скулы. Из-под полуопущенных ресниц Виола украдкой взглянула на Блэйна, и на ее лице расцвела манящая, чарующая улыбка. Затем девушка весело рассмеялась, прикрыв рот ладонью в перчатке.

Мне захотелось схватить ее за ухо и отправить наверх, на второй этаж. Но вместо этого я встала позади Блэйна, и мой осуждающий взгляд был виден из-за его плеча.

Виола встретилась со мной глазами. Медленно, словно часы на стене замедлили свой ход, Блэйн обернулся. В его глазах была щемящая тоска… Я почувствовала, как мое сердце замирает в груди. Но тут из-за плеча Блэйна вновь показалось прелестное и самодовольное лицо. Я крепко схватила Виолу за руку и потянула ее за собой.

— Полагаю, ты до сих пор не знакома с мистером Райли, — процедила я сквозь зубы, метнув испепеляющий взгляд в человека, который однажды поклялся мне в вечной любви. В человека, который больше всего на свете хотел жениться на мне. Как же я была глупа, поверив ему, его обманчивым словам. Если бы я только знала, что его сердце так коварно!

Виола оглянулась — несомненно, чтобы попрощаться с новым другом. Я ускорила шаг, вынуждая ее подстроиться под мой темп. И только когда мы оказались перед мистером Райли, я поняла, какую ошибку совершила. С председателем попечительского совета мило беседовал Эрл, и при виде него Виола снова кокетливо взмахнула ресницами.

Эрл улыбнулся ей в ответ с присущим ему очарованием, но тут же послал улыбку и мне, словно мы вместе разделили секрет — и вдвоем посмеялись над этой девушкой. Он, по крайней мере, все понимал. Любой мужчина мог распознать флирт. Кроме Блэйна, который поддался чарам Виолы. Я надеялась, что он все-таки осознавал: она лишь кокетничала с ним.

Я обернулась. Неуклюжая фигура Блэйна больше не возвышалась над остальными. Возможно, он ретировался в кухню. Или отправился домой. Главное, что он больше не флиртовал с моей новой помощницей.

ГЛАВА 16

Кто-то из малышей подергал меня за рукав. Снизу вверх на меня широко открытыми глазами смотрел Генри.

— Миссис Фор звала вас в кухню, вы ей нужны.

— Да, конечно. Спасибо!

Я стала пробираться сквозь толпу. Интересно, что могло понадобиться кухарке?

— Что-то случилось, миссис Фор? — спросила я и столкнулась с Блэйном.

Поглядев по сторонам, я поняла, что мы одни. Куда же подевались помощники миссис Фор? Я с трудом сглотнула.

— Мне сказали, что миссис Фор звала меня.

— Мне сказали то же самое.

Приятный рокот его низкого голоса окутал меня, словно старое теплое одеяло. Я стряхнула с себя это расслабляющее, обманчивое чувство, воспроизводя в памяти беседу Блэйна и Виолы с глазу на глаз в углу гостиной. Я кашлянула, в надежде, что он поймет и откланяется.

Но вместо этого Блэйн шагнул впереди коснулся рукой моей талии. Я не отшатнулась, но и не одобрила его прикосновения.

Опустив глаза, я сдерживала невысказанные слова, которые рвались наружу. О Картере. О невыполнимой задаче, которую поставил передо мной попечительский совет. О глазках Лили Бет. О том, что Блэйн снился мне почти каждую ночь и что я тоскую по его теплым, нежным, сильным рукам, по нашим объятиям, от которых я сходила с ума. Но сейчас я должна была держаться от него на расстоянии. По крайней мере, пока мое сердце не вспомнит о том, о чем помнил разум: наши дороги разошлись.

— Как ферма?

— Будет лучше, когда придет лето, — пожал Блэйн плечами. — Я уже говорил миссис Фор: я сожалею, что не смог навестить вас, но с тех пор многое изменилось. Мне нужно обсудить это с ней или с тобой?

Я сделала короткий, быстрый вдох и притворилась, будто ничуть не взволнована. Неужели Блэйн перестанет помогать нам продуктами или попросит за это денег? Но, в сущности, почему бы и нет? Все-таки он выплачивал ссуду за недвижимость. Вдалеке послышался смех Эрла, и мое сердце сжалось от обиды.

Блэйн прищурился:

— Этот мистер Глейзер настоящий денди и повеса.

Я сдвинула брови. Какое право он имел критиковать моих коллег — и новых друзей?

— Зато, кажется, моя новая помощница тебе понравилась.

Блэйн покраснел — смутился из-за того, что флиртовал с Виолой. По крайней мере, так я подумала.

— Как там мой брат? — Настал его черед говорить надменным тоном.

Я выдохнула, успокаиваясь.

— Мы встречались с ним и Комстоками вчера после ужина. Полагаю, нам удалось разрешить возникшую ситуацию.

— Хорошо. — Казалось, голос Блэйна стал менее напряженным. — Я желаю ему добра. Ты понимаешь это, не так ли?

Сейчас передо мной был мой старый друг Блэйн. Но говорил ли он то, что, как ему казалось, я хотела услышать, или его чувства к Картеру с момента нашей последней встречи действительно изменились?

— Я… не знаю, что и думать.

Блэйн шагнул ближе, возвышаясь надо мной.

— Констатировать факт — не значит утратить веру. Я боюсь за своего брата, меня пугает то, куда он катится, но это не значит, что я не сделаю все возможное, чтобы он встал на верный путь.

Я кивнула, но к моему горлу подступил ком. Я знала это. Но мне легче было притвориться, будто я думаю иначе, чтобы Блэйн наконец-то покинул мое сердце.

С широкой улыбкой на морщинистом лице миссис Фор ворвалась в кухню. Она обняла нас пухлыми руками и оказалась между нами.

— Ну что, все наладилось?

Я поджала губы и опустила взгляд на свои ботинки.

— Не благодарите меня! — Она улыбнулась еще шире и выпорхнула из кухни.

— Я думал, ты им сообщила, — сказал Блэйн, и я вздрогнула — так жестоко прозвучали его слова.

— Хейзел обо всем известно, но… — Я оглянулась. — Она просто…

Я пожала плечами. Не знаю, о чем думала миссис Фор.

— Сэди, я… — Блэйн потянулся к моей ладони.

Я высвободила руку и с вызовом взглянула ему в лицо. И сосчитала про себя: один, два, три, четыре.

— Сэди! — послышался нежный голос Хейзел.

— Мне лучше уйти, — холодно проговорила я и подняла руку, прощаясь.

Отчаяние и боль в глазах Блэйна полоснули меня по сердцу, словно нож.

* * *

Эрл и я вышли следом за Хейзел, профессором Стэплтоном и четой Райли, но на ступеньках Эрл остановился и задержал меня.

— Завтра утром мне нужно уезжать.

— Я знаю. Спасибо за визит. За то, что уделили нам внимание и рассмотрели нашу ситуацию.

— Это доставило мне удовольствие. Честно. На самом деле я собираюсь представить замечательный отчет своим коллегам в Филадельфии. Я полагаю, что мы сможем оказать поддержку вашему приюту. Возможно, нам также удастся привлечь внимание некоторых меценатов, чтобы они профинансировали вашу деятельность своими пожертвованиями.

— О, это было бы чудесно!

Эта неделя была тяжелой во многих отношениях, но надежда в голосе Эрла подняла мне настроение.

— Кстати, в случаях подобного сотрудничества мы часто на несколько недель отправляем своих представителей для консультаций. Не возражаете, если я вернусь?

Все встало на свои места. Желание Эрла вернуться означало для нашего приюта только одно — скорые перемены к лучшему. Но я подумала и о том, сможет ли он помочь мне лично. Отвлечь меня от Блэйна до тех пор, пока мое сердце не привыкнет, что отныне оно бьется только ради Дома и его маленьких обитателей.

— Я с нетерпением буду ждать, когда вы вернетесь, — тихо ответила я.

Эрл нежно сжал мою ладонь:

— Это то, что я хотел услышать.

И он бросил быстрый взгляд на удаляющихся гостей. Не успела я опомниться, как его мягкие губы прикоснулись к моей щеке. Через несколько мгновений Эрл уже садился в автомобиль мистера Райли, обещавшего подбросить его до гостиницы. Не понимая, что со мной происходит, я дотронулась холодными подушечками пальцев до своей щеки, хранившей тепло внезапного поцелуя.

* * *

Наконец гости разошлись и Дом опустел. Виола, Миранда и я помогали миссис Фор убирать в гостиной. Когда же я решила ложиться спать и направилась к лестнице, кухарка задержала меня.

— Вам с Блэйном не удалось помириться?

Я вздохнула.

— Это больше, чем размолвка, миссис Фор. Это полный разрыв.

Я очень устала, и в моей груди уже зарождались рыдания. Я всхлипнула.

— Ну, будет. — Миссис Фор потрепала меня по плечу. — Я уверена, что все поправимо.

Я покачала головой, глотая слезы.

— Нет, изменить уже ничего нельзя. Блэйн приобрел ферму, а я получила должность управляющей.

Миссис Фор потерла пухлым пальцем морщины на лбу.

— Я не совсем понимаю, в чем проблема.

Я сделала глубокий вдох.

— Блэйн хотел, чтобы я отказалась от этой работы и вышла за него замуж, но я чувствую, что должна быть управляющей этим приютом, который принял меня, когда я была совсем маленькой. Я должна отблагодарить этот Дом. Блэйн говорит, что Господу угодно, чтобы он владел землей. А я говорю, что Господу угодно, чтобы я руководила приютом.

Миссис Фор неодобрительно покачала головой:

— И поэтому пара, которой суждено быть вместе, расстается?

— Что-то вроде того, — произнесла я и почувствовала, как тоска понемногу покидает меня. Я накрыла ладонью руку кухарки. — Это к лучшему. Это действительно к лучшему. Простите, что не рассказала вам раньше…

Миссис Фор отмахнулась:

— Никто не способен заглянуть в будущее и увидеть, что оно готовит для нас.

И она хитро мне подмигнула.

Я почувствовала легкое волнение, ибо точно знала, что мое будущее — это наш приют и эти дети. Чему-либо еще в моей жизни больше не было места.

* * *

Той ночью, закрывая глаза, я видела перед собой двух человек. Перед моим мысленным взором представала точеная фигура Эрла, его великосветские манеры и игривое поведение — и глубокие, выразительные глаза Блэйна. Думая о нашей многолетней дружбе и о его практическом складе ума, я отшвырнула подушку и повернулась на другой бок.

Я никогда не принимала знаков внимания от кого-либо, кроме Блэйна. Но контраст между ним и Эрлом был таким ярким, что этого невозможно было не заметить.

Блэйн явно чувствовал себя не в своей тарелке, когда увидел меня в новом, сшитом на заказ костюме, а глаза Эрла, напротив, светились одобрением и уважением, когда я была одета как солидная управляющая приютом. С Эрлом не будет трудностей и лишений, натруженных рук, грязи на полу, занесенной в дом с огорода. Я заметила, как аккуратно Эрл берет чашку двумя пальцами, в отличие от Блэйна, державшего ее всей ладонью.

Я должна мечтать о таком мужчине, как Эрл, — образованном, понимающем и терпеливом — о мужчине, больше похожем на профессора Стэплтона. Эрл понимал и принимал мою работу, как профессор понимал и принимал работу Хейзел. Мужчина вроде Эрла не станет отказываться от своих планов при первых же трудностях и не погонится за малознакомой симпатичной барышней, которая вздумает строить ему глазки.

И все же я колебалась. Отличались ли Блэйн и Эрл внутренне так же, как и внешне? Я не настолько хорошо знала Эрла, чтобы быть в нем уверенной, и даже не предполагала, узнаю ли его когда-нибудь так близко, как Блэйна. Но раз Блэйн флиртовал с Виолой прямо у меня перед носом, то почему я не могла рассматривать кандидатуру Эрла хотя бы как вариант?

ГЛАВА 17

Утром в понедельник я отправилась в гости к доктору Лоусону, чтобы сообщить ему последние новости: Хейзел согласилась отвезти Лили Бет в Филадельфию на следующей неделе.

— Вот и чудесно. Я предупрежу своего приятеля, и мы согласуем время приема. — Доктор Лоусон поднял кустистую бровь. — Вам нужны деньги на билеты?

Я раскрыла рот от неожиданности. Я ведь даже не подумала о билетах. У меня в сумочке, конечно, валялось несколько монет, но их хватило бы только на троллейбусный билет. Я растерянно рылась в сумочке, но доктор Лоусон взмахнул рукой:

— Не волнуйся. Благодетель, который пожелал остаться неизвестным, предложил оплатить поездку Лили Бет и покрыть расходы на ее лечение в размере до пятидесяти долларов.

Я рухнула на стул, и слезы благодарности хлынули у меня из глаз.

— Спасибо вам, доктор Лоусон! — Я мягко пожала руку этому доброму человеку.

Он, посмеиваясь, осторожно высвободил ладонь.

— Это не я. Честное слово. Хотя миссис Лоусон настаивала, чтобы этот человек со мной не общался… В общем, все это не имеет значения. Главное, что эта маленькая девчушка получит необходимое лечение. Хорошо то, что хорошо кончается.

Да, Лили Бет излечится от косоглазия. Это будет только началом счастливого финала, о котором говорил доктор Лоусон. И я намеревалась сделать все, что было в моих силах, дабы и другие маленькие обитатели большого Рэйстоунского дома были счастливы.

* * *

Встретившись в городе еще кое с кем, я пробежалась по магазинам и, довольная, но усталая, поплелась вверх по улице от троллейбусной остановки. Миссис Олкорн планировала поговорить со своим мужем, плотником, о том, чтобы принять мальчика из нашего приюта в свою семью как сына и ученика. Мистер Трихорн, владелец театра, согласился провести дополнительный спектакль во время следующих гастролей в нашем городе и пожертвовать средства, вырученные за билеты, на благотворительность. Три женщины, встреченные мною у модистки, пожертвовали по пять долларов каждая «для этих маленьких бедных сироток». Я не стала их разубеждать, объясняя, что на самом деле родители наших малышей живы.

В общем, мои переговоры проходили успешно. Никто не дал мне резкого отказа, не прогнал меня прочь. Мне не приходилось краснеть и стыдиться. И работа в должности управляющей казалась мне идеальной.

Виола встретила меня на крыльце и до самого кабинета шла передо мной, весело щебеча, словно двухлетний ребенок.

Я прижала пальцы к вискам. Кровь пульсировала, гулко стуча, и этот стук сводил меня с ума. Нужно было остановиться в городе и перекусить, но мне не хотелось тратить лишние деньги.

— Буду благодарна, если ты сведешь к минимуму шум и гам, когда дети вернутся. А еще лучше, если в Доме будет идеальная тишина, — сказала я.

Виола захлопала своими длинными ресницами и смахнула локон со лба.

— Я никогда не беспокоила тебя, когда ты работала, Сэди.

Я прикусила язык. Нет, конечно, она всего лишь появлялась в моем кабинете каждые три минуты после того, как дети возвращались домой, и забрасывала меня вопросами. Если бы за каждый ее вопрос мне давали монетку, я давно смогла бы решить наши проблемы с бюджетом.

— Проследи, чтобы Синтия вечером выучила стихотворение. Я знаю, что она вот уже который день пытается увильнуть от этого, но сегодня нужно заставить ее позаниматься.

— Она сказала, что ты собиралась ей помочь… Ах да, Джанет все утро хныкала, потому что испортила свое вязанье, запутав нитки. Ты поможешь ей их распутать?

Не переставая улыбаться, хотя мне хотелось вспылить, я возразила:

— Это твоя работа — заниматься с детьми. Ты помнишь об этом?

Виола наморщила нос, словно почувствовав неприятный запах.

— Я не очень сильна в декламации. А что касается вязанья… Пряжа на моих спицах постоянно спутывается, как и у Джанет.

Конечно, спутывается. Со вздохом я бросила сумку возле стола.

— Не могла бы ты попросить миссис Фор принести мне ужин сюда? У меня есть неотложные дела, бумажная волокита…

Виола захлопала в ладоши:

— Это будет как пикник? Здорово! Мы повеселимся!

Не успела я сказать, что на самом деле имела в виду только свой ужин, как Виолы уже и след простыл. Было ли у меня столько же энергии в восемнадцать лет? Я съежилась в кресле, желая доползти до кровати и поспать часок-другой. Но у меня все еще было море работы.

Я потерла лоб, думая, с чего начать. Необходимо было закончить отчеты для следующего собрания попечительского совета, собрать более четырех тысяч долларов к первому июля и одобрить кандидатуры усыновителей, прежде чем отдать им ребенка.

Семья должна быть на первом месте. Это важнее денег.

Спустя несколько минут вернулась Виола. Она поставила поднос, полный еды, на стол между нами.

— Ой, угадай, кто наведался к нам сегодня утром?

У меня зашумело в ушах. Я не стала отвечать, а Виола затараторила дальше:

— Мистер Уэллсмит!

Ее зрачки расширились, пока она накалывала вилкой тушеную курицу.

Я положила вилку, не в силах заставить себя проглотить хотя бы кусочек.

— Он принес овощи. Он ведь не бакалейщик, нет? То есть я хочу сказать, что он не похож на бакалейщика. — Виола поднесла ко рту кусок вареной моркови, и он вмиг исчез у нее во рту; ее челюсти заработали так же быстро, как лапки кролика на бегу.

У меня в животе словно что-то перевернулось.

— На самом деле мистер Уэллсмит — фермер. Он привозит нам излишки из своего погреба и теплицы. Иногда, бывая в городе, он забирает нашу бакалею, так что нам не приходится ездить за ней самим, — проговорила я.

— И он не женат?

Кусочек курицы, который я только что сунула в рот, застрял у меня в горле. Я поперхнулась, закашлялась, но все-таки проглотила мясо.

— Нет, не женат.

— Как и этот милый мистер Глейзер. А я поначалу думала, что их сердца давным-давно заняты.

— Мистер Глейзер?

Виола кивнула.

— Несомненно, он выглядит гораздо более эффектно, нежели мистер Уэллсмит. И он умеет сделать так, чтобы девушка почувствовала себя… особенной, когда он с ней разговаривает. — Щеки Виолы залились румянцем. — По крайней мере, я чувствовала себя именно так, когда он был у нас. В общем, я не стала тянуть и спросила, женат ли он. Мистер Глейзер рассмеялся и сказал, что еще не встретил свою единственную. А потом передумал и добавил, что, возможно, все-таки уже встретил. Как думаешь, что он имел в виду?

Я не нашлась, что ответить на подобную дерзость. Но, хотя разговор у нас не клеился, высказывание Виолы позволило мне понять, чем заняты ее мысли. Впрочем, что бы она ни сочиняла, это меня не касалось. Блэйн и Эрл были взрослыми людьми. Они способны сами разобраться с Виолой и ее интересом к ним.

Но способна ли это сделать я?

Я отодвинула почти нетронутую тарелку и решила вернуться к текущим делам.

— Так когда ты займешься Синтией?

Лицо Виолы исказилось гримасой, как будто она проглотила лимон.

— Эта девочка просто невыносима.

Я опустила голову, чтобы скрыть раздражение, ведь то же самое можно было сказать и о самой Виоле.

— Будь с ней терпеливее и попытайся еще раз.

С драматичным, будто на театральных пробах, вздохом Виола встала из-за стола.

— Как скажешь. Но я думаю, что это бесполезно.

Она выскочила из кабинета, оставив двери открытыми. Я встала, чтобы закрыть их, но затем остановилась. Может быть, звук детских голосов поможет мне быстрее закончить работу с бумагами?

* * *

— Он привез только наш заказ из бакалеи. Больше ничего, — разочарованно сказала миссис Фор.

Она вытирала посуду, не поднимая на меня глаз. Я почувствовала ее смущение и огорчение, стараясь не допустить, чтобы они завладели и мной. Если Блэйн перестанет привозить нам продукты, мне придется искать другие варианты.

— Я отправлюсь в город и поговорю с мистером Кнутцем по поводу наших продуктов. Придется выжать из нашего бюджета еще немного.

— Тогда загляни еще и к мяснику. В последний раз, когда я проверяла счета, говядина была слишком дорогой, но все равно время от времени необходимо давать детям мясо.

Я вздрогнула. Блэйн всегда привозил дичь из своей коптильни. И крольчатину, когда она была нам нужна.

* * *

Когда я открыла дверь лавки мистера Кнутца, у меня над головой зазвенел колокольчик. Мои глаза быстро привыкли к тусклому свету в помещении, а тепло, исходившее от печи, окутало меня и заставило расслабиться. Мистер Кнутц помахал мне из-за прилавка. Он беседовал с другим посетителем. На верхних полках были аккуратно расставлены баночки с консервами. Свежие продукты стояли в корзинах ниже. Рядом с ними — бочки с соленьями. Кофе. Овсянка. Все то, что было так необходимо нашему приюту. Все то, чего мы не могли себе позволить.

Я поднесла к носу апельсин и вдохнула его экзотический, освежающий аромат. Затем вернула фрукт назад в корзину. Когда я жила в семье Рэмси, такие деликатесы от случая к случаю появлялись на нашем столе. И не только в рождественских чулочках. Я вздохнула, погрузившись в воспоминания.

Но я пришла сюда не ради себя. Я пришла ради детей. Оглядев лавку, я отметила изобилие продуктов. Смягчишь ли Ты его сердце, Господи? Хотя бы чуть-чуть. Ведь несколько долларов в месяц для него особой роли не сыграют. А мы находимся в такой нужде…

Женщина, стоявшая возле прилавка, обернулась. Моя улыбка вмиг исчезла. Это была миссис МакНил.

Затем я вспомнила о том, что одета в светло-зеленый костюм. У меня не было причин смущаться или стыдиться собственной одежды и себя самой. И все же под пристальным взглядом миссис МакНил я чувствовала себя как зарвавшаяся девчонка.

Она прошла мимо меня, коротко кивнув. Я вздохнула и подошла к прилавку.

— Чем могу быть вам полезен в такой замечательный день, мисс Силсби? — спросил мистер Кнутц.

Его борода цвета соли с перцем забавно шевелилась, когда он говорил.

Внезапно моя просьба показалась мне такой же бестактной, как и вопрос Виолы о семейном положении Эрла. Но я должна была продолжать, у меня просто не было выбора.

— Я пришла попросить вас об одолжении, мистер Кнутц.

Он засмеялся, и его борода снова весело зашевелилась.

— И почему у меня возникло ощущение, что это одолжение ударит по моему карману?

Мои пальцы судорожно сжали сумочку, лицо вспыхнуло.

— Просто… Понимаете ли…

— Вам нужна отсрочка, чтобы заплатить по чеку?

Я покачала головой, чувствуя, что в горле у меня пересохло.

— Бросить вам несколько конфет на сдачу?

Его глаза смеялись, а мне хотелось провалиться сквозь землю. Я вытерла влажную ладонь о новую юбку и упрекнула себя в малодушии. Перед мистером Кнутцем стояла вовсе не девочка, просящая милостыню, а женщина, которая искала сочувствия и помощи для обездоленных малышей.

Я подняла голову.

— Мы хотели бы увеличить ежемесячный заказ, и я пришла, чтобы обсудить с вами более приемлемую цену, потому что мы будем совершать более крупные закупки.

— Вот как?

За моей спиной снова зазвенел колокольчик. Мистер Кнутц бросил быстрый взгляд поверх моего плеча на дверь и кивнул, здороваясь. Но я не позволила себя отвлечь.

— Итак, сможем ли мы решить этот вопрос или мне придется искать другого поставщика?

И я стала бы его искать. Если бы понадобилось. Я могла бы поговорить с владельцами местных ферм о более приемлемой цене. Это потребует времени и усилий, но, если таким образом удастся сэкономить средства, мне придется на это пойти.

Мистер Кнутц покачал головой и сунул руку в карман.

— Это мой вклад, небольшая помощь нуждающимся, мисс Силсби. Но я не могу согласиться на долгосрочное сотрудничество, о котором вы говорите.

Он вложил чек в мою ладонь. Пять долларов. Я хотела процитировать Библию о том, что происходит с теми, кто не прислушивается к зову страждущих, не помогает бедным: мольбы этих черствых людей однажды тоже останутся неуслышанными. Но я лишь плотно сжала губы и не проронила ни слова. Мистер Кнутц был добрым человеком, который делал для нас все что мог; он не нуждался в моей проповеди.

Я сунула чек в сумочку и выдавила из себя улыбку.

— В любом случае я безмерно благодарна вам, мистер Кнутц. Ваша щедрость не знает границ.

Колокольчик над дверью снова зазвенел. За моей спиной послышались тяжелые шаги. Собираясь уходить, я повернулась к выходу.

Передо мной возникла фигура Блэйна.

— Ой, я…

Мой взгляд скользнул по содержимому корзины, которую держали его мозолистые руки.

Это была еда, которая обычно поступала в наш приют, свежая и бесплатная. Неужели теперь он продал ее мистеру Кнутцу? Выходит, что продукция Блэйна все равно оказывалась на столе нашего дома, только по гораздо более высокой цене.

— Зарабатываешь деньги, как я вижу?

Блэйн отвел глаза.

Я обернулась, посмотрела на мистера Кнутца и, обращаясь к Блэйну, намеренно громко произнесла:

— Я не смогу платить вам столько же, сколько предлагает мистер Кнутц, но почти уверена, что мы сможем прийти к соглашению о том, чтобы вы поставляли свою продукцию в Рэйстоунский дом, мистер Уэллсмит.

Он отвернулся от мистера Кнутца и проговорил, понизив голос:

— Сэди, я…

— Не нужно ничего объяснять. Ты просто не можешь больше отдавать нам продукты бесплатно. Я это понимаю. Но, если ты скажешь мне, сколько он тебе платит, я смогу сказать, сможем ли мы позволить себе покупать у тебя продукты по этой цене.

Блэйн метнул в мистера Кнутца быстрый взгляд.

— Давай поговорим об этом на улице. — И он шагнул к двери.

— Если ты сейчас уйдешь, Уэллсмит, я больше ничего у тебя не возьму! — воскликнул бакалейщик.

Я замерла, молясь, чтобы Блэйн предпочел наш Дом лавке мистера Кнутца, хотя и знала, что последнее слово всегда остается за деньгами.

Или все-таки нет?

Я положила руку Блэйну на плечо и взглянула ему в лицо:

— Прошу тебя!

Он решительно направился к двери, не обращая внимания на разгневанные крики мистера Кнутца. Я бросилась следом за ним.

* * *

Я ворвалась в кухню и обвила руками широкую талию миссис Фор.

— Блэйн будет продолжать привозить нам продукты!

Меня взбудоражило дальнейшее развитие событий. Мне одновременно удалось сократить разрыв в бюджете и получить возможность время от времени видеть близкого друга. Да, это будет больно, но я была не готова отпустить Блэйна навсегда. Пока не готова.

— Очень хорошо. Наконец-то хорошие новости. — Миссис Фор засмеялась, и под ее фартуком заходили складки живота.

Несмотря на спокойствие, с которым она произнесла эти слова, я напряглась.

— Были плохие новости?

— Не то чтобы плохие… — нахмурилась миссис Фор.

До моего слуха донесся истошный вопль и плач. Я схватила миссис Фор за руки. Мое сердце едва не выпрыгнуло из груди.

— Что это? Кто это кричит?

Она усмехнулась и покачала головой.

— Не стоит так волноваться. Это Синтия. Кажется, им с мисс Виолой не удается найти общий язык.

Я вздохнула. Мое сердце стало понемногу успокаиваться. Сейчас было самое время извиниться перед Синтией и помочь ей со стихотворением.

* * *

— Я не могу, мисс Сэди, я просто не могу.

Синтия спрятала свою веснушчатую мордашку в ладонях. Она сидела в столовой и плакала.

Я погладила девочку по голове, пытаясь подобрать слова.

— Понимаю, это кажется тебе сложным, моя хорошая, но ты можешь это сделать. Я знаю, что можешь.

Мое внимание привлекла раскрытая книга. Проблема была не в том, что Синтия не могла запомнить слова. Она не могла говорить от души. Ни с кем, кроме меня.

Девочка продолжала плакать, но ее рыдания становились все тише. Я потянулась к книге и захлопнула ее. Даже сейчас, когда мое сердце болело за это дитя, я не позволила себе проронить ни слезинки. Синтия была талантлива. Она просто еще этого не поняла.

Малышка подняла на меня залитое слезами лицо. Ее нижняя губа все еще дрожала.

— Но что, если я не смогу? Что, если все будут надо мной смеяться? — Последнее слово утонуло в рыданиях, и она снова спрятала лицо.

Этому ребенку нужно было справиться со страхом публичных выступлений. Я не хотела, чтобы он преследовал Синтию всю жизнь, как не хотела, чтобы Лили Бет на всю жизнь осталась косоглазой. Если бы только было какое-то место, где Синтия могла бы поупражняться в декламации… Не в классной комнате. Но где?

На задворках моей памяти стали появляться воспоминания. Раньше мы каждый год устраивали пикник, на котором проводили сбор средств, и, конечно же, готовили к нему развлекательную программу. Мы могли бы снова вернуться к этой доброй традиции. К тому же выступления детей, возможно, увеличат число пожертвований. И если я привлеку Виолу к подготовке, то вероятно, она сможет быстрее найти общий язык с детьми.

— Синтия. — Я нежно взяла девочку за подбородок и приподняла ее личико. — Как ты смотришь на то, чтобы разучить небольшое стихотворение и прочитать его на пикнике по случаю Дня украшения?[3]

Ее глаза округлились, губы снова задрожали.

— Не бойся, милая, выступать будешь не только ты. Остальные дети тоже примут в этом участие. Мы подготовим концерт.

Чьи-то пальцы легко коснулись моего плеча.

— Я могла бы рассказать поэму, которую разучивала в прошлом году.

Я взглянула в серьезное лицо Джанет, и мое сердце растаяло. Я обняла ее.

— Вот видишь, Синтия? Твои друзья будут вместе с тобой. Разве эта идея не восхитительна?

— Не знаю, мисс Сэди. Я все еще не уверена, что смогу это сделать.

— И в этом ваша проблема, маленькая мисс. Если ты скажешь себе, что можешь, то ты действительно сможешь. Но мы не будем беспокоиться об этом сегодня. Впереди у нас несколько недель, чтобы над этим поработать. А сейчас я хочу, чтобы ты умыла личико и помогла миссис Фор накрыть на стол.

Синтия шмыгнула носом, вытерла слезы рукавом и убежала вместе с Джанет.

Да, совместное выступление с детьми не только поможет Синтии преодолеть страх, это будет замечательным сценарием для нашего пикника. После представления я обращусь к гостям с просьбой — со страстной мольбой о помощи нашим детям. И, может быть, просто может быть, нам удастся собрать ту сумму, которую требовал от нас попечительский совет.

ГЛАВА 18

— Ну пожалуйста, мисс Сэди! — Джордж подбросил бейсбольный мячик, поймал его и снова подбросил. Каждый раз мячик с легким хлопком приземлялся в кожаную бейсбольную перчатку. — Вы всегда играли с нами по субботам.

— Это было раньше. Почему ты не хочешь пригласить Виолу? — Я перебирала документы на столе, и мне хотелось, чтобы Джордж поскорее удалился, оставив меня наедине с бумагами.

Мне нужно было закончить работу как можно раньше. Утром почтальон доставил письмо, в котором Эрл сообщал, что через две недели снова приедет к нам. До его возвращения мне необходимо было разобраться с цифрами, которые упорно не хотели сходиться. Я скопировала и добавила в тетрадь чеки и пожертвования, полученные на прошлой неделе, но это ни на дюйм не приблизило меня к результату.

Джордж не сдавался:

— Мы уже звали ее. Она сказала, что может посидеть на поле, но не будет играть с нами, потому что боится испачкаться.

— Ясно.

Я прижала пальцы к вискам. Умоляющий взгляд Джорджа разрывал мне душу. Какой еще двенадцатилетний мальчишка захотел бы поиграть с девушкой, которая могла бы быть его старшей сестрой? Все равно играть мы будем на заднем дворе, скрытые от любопытных глаз. К чему мне опасаться, что весь город станет свидетелем того, как управляющая приютом, позабыв о чувстве собственного достоинства, носится по грязи, играя в бейсбол? Да и нет ничего зазорного в том, чтобы хотя бы пару часов насладиться прелестным апрельским днем.

Я встала из-за стола.

— Только пару иннингов[4], договорились?

Широкая улыбка на лице Джорджа могла бы украсить небо ярче радуги.

— Я скажу остальным! — крикнул он, убегая.

Я покачала головой и отправилась вслед за ним. Виола не понимала, что она теряет. Может быть, своим примером я покажу ей это.

Моя помощница уже довольно хорошо справлялась со своими обязанностями, но подружиться с детьми ей все еще не удалось. Я хотела изменить это. Я должна была это изменить. Дети все еще бежали ко мне, когда были расстроены, напуганы, разочарованы или грустны. И, несмотря на то, что их внимание и любовь согревали мне сердце, это отвлекало меня, занимало время и вообще ставило под сомнение профессиональную пригодность Виолы.

— Скорее, мисс Сэди! Вы отбиваете первая!

Карл переминался с ноги на ногу и нетерпеливо махал мне рукой.

Я обошла Виолу, которая сидела, сложив ладони на коленях и глядя куда-то вдаль, а вовсе не на поле.

Взяв самодельную биту, которую с радостью протянул мне Карл, я дошла до камня, обозначавшего «дом». Затем присела, держа биту и готовясь замахнуться. Всё так, как учил меня Блэйн.

И тут мои колени выпрямились. Бита упала на землю. Ком подступил к горлу, когда я вспомнила, как руки Блэйна обнимали мое тело, когда он учил меня занимать правильную позицию и бить по мячу.

— Готовьтесь, мисс Сэди, он собирается подавать!

Я отогнала болезненные воспоминания прочь, присела и сосредоточилась на Джордже. Мяч пролетел по площадке. Я не шелохнулась.

— Первый страйк! — крикнул за моей спиной соседский мальчик со своего места.

Моя команда не спорила. Джордж снова занял свою позицию на поле. На этот раз я проводила мяч взглядом, пока он приближался ко мне. Я отвела руки назад и взмахнула битой.

Вот он!

Мяч взлетел высоко в небо.

— Беги, Сэди, беги!

Я подхватила юбки и помчалась к камню, означавшему первую базу. Ребята в поле устремились за вращавшимся мячом. Я обогнула базу и ринулась ко второй, сопровождаемая возгласами мальчишек, которые прыгали вдоль линии третьей базы.

— Скорее! Скорее!

Я неслась к камню, обозначавшему третью базу, а Генри застыл как вкопанный — его ноги твердо стояли на земле, руки были раскинуты, готовясь принять мяч. Успею ли я? Я торопилась, чувствуя, что выхожу за пределы своих возможностей. Еще немного, еще чуточку… Вот туда.

Мои ноги коснулись камня в тот миг, когда Генри метнулся к мячу. Мы врезались друг в друга. Я отшатнулась, понимая, что юбка сейчас окажется у меня на голове… Я тяжело упала на траву, издав совершенно не соответствующий статусу управляющей звук «уффф». И тут мое внимание привлек тихий стук мяча, коснувшегося земли. Я потянулась, чтобы достать базу рукой.

— Сейф![5] — послышался издали глубокий голос Блэйна, и за ним последовал столь любимый, столь желанный смех.

— Ура! Ура! — радостно запрыгали мальчишки из моей команды.

Я опустила голову, пытаясь успокоиться. Мое разгоряченное лицо все еще было красным, а дыхание прерывистым.

Не поднимая глаз, я увидела широкую ладонь Блэйна. Он помог мне подняться на ноги. Его глаза блестели, и я заметила восхищение и нежность в его взгляде. Я убрала его руку, отряхнула юбку и попыталась поправить прическу, но мне это не удалось — в моих волосах не осталось ни одной шпильки.

В моем поле зрения появилась Виола. Она спрятала руки за спиной и кокетливо опустила ресницы. Мне захотелось отвесить оплеуху этой противной девчонке.

«Она слишком юная, — напомнила я себе. — Ей нужен хороший пример».

Я изобразила на лице подобие улыбки:

— Теперь ты поняла, что теряешь, Виола?

Она вытянулась, демонстрируя свою стройную фигуру, и бросила долгий, томный взгляд на Блэйна.

— Боюсь, мне никогда не понять, как можно играть в такую грубую игру.

Распахнулась задняя дверь. На крыльце появилась Миранда, и несколько мальчишек направились к ней.

Я почувствовала на своем локте любимую руку и услышала тихий нежный голос:

— Ты не ушиблась? Может быть, присядешь, отдохнешь немного? Я могу тебя заменить.

Я осторожно высвободилась из рук Блэйна.

— Я в порядке, спасибо.

Он достал из кармана носовой платок и стер им грязь с моей щеки.

— Вот так-то лучше.

Меня захлестнули эмоции.

Стайка мальчишек пересекала двор, за ними шла горничная.

— Миранда заменит тебя, Сэди, если ты больше не можешь играть.

Я взглянула на Блэйна, затем на Виолу.

— Да, думаю, так будет лучше.

Миранда прошла мимо меня, стараясь не встречаться со мной взглядом, и остановилась у камня, возле которого только что стояла я. Виола тем временем проскользнула к Блэйну, взяла его под руку своей маленькой ладошкой и направилась вместе с ним к дому.

* * *

Во вторник рано утром Хейзел и Лили Бет отправились в Филадельфию. Миссис Лоусон сшила для малышки платье, с которым прекрасно гармонировал бант в волосах девочки. Хейзел выглядела радостно-беззаботной, словно школьница на каникулах. Лили Бет, напротив, приняла самый что ни на есть серьезный вид. После того как поезд тронулся и скрылся за горизонтом, я отправилась к Комстокам, но никого не застала дома.

Я снова помолилась о Картере. О Лили Бет. Обо всех наших детях.

В течение следующих трех дней нам с Виолой удалось справиться с многочисленными хлопотами по дому, несмотря на негодование Миранды. Я просто не обращала на нее внимания, продолжая выполнять свои обязанности. Виола вела себя немного легкомысленно, но даже она, казалось, старалась помогать и приносить пользу.

К моему огромному удовлетворению, мне удалось закончить внесение расходов и поступлений в нашу бухгалтерскую книгу и суммы в двух столбцах наконец-то сошлись.

Трудности я испытывала только с пожертвованиями. Внести их было сложнее, потому что некоторые люди, вроде мистера Кнутца, делали пожертвования наличными деньгами. Некоторые приносили продукты питания, одежду, банковские чеки. Особенно меня беспокоили наличные и банковские чеки. Мне нужно было не забыть отметить их у себя в записях — либо внести на наш счет. Но если мои цифры были верны, то можно было утверждать, что мы все-таки делали успехи. Нам не удалось отложить сбережения на пути к цели в четыре тысячи пятьсот долларов, но хотя бы та сумма, которую мы тратили ежемесячно, была уже покрыта.

Если бы мне только удалось еще и сократить наши расходы! Но оплата за отопление этой зимой была особенно высокой, телефон стал необходимостью, а наши зарплаты и так были мизерными. По крайней мере, Блэйн согласился продавать нам продукцию по цене ниже той, которую заламывал бакалейщик. Даже несмотря на свои ограниченные способности к математике, я понимала, что наш договор был спасением для нашего приюта. Возможно, я даже смогу простить Блэйна за то, что он брал с нас деньги.

* * *

В пятницу после полудня Виола носилась по гостиной, словно шмель в летнем саду, суетясь над одеждой и прической шестилетнего Тимми.

— Где его вещи? — спросила я, ища скромные пожитки мальчика.

— Этим занимается Миранда.

Я нахмурилась.

— Она не должна этим заниматься, Виола. Это твоя работа.

— Но она не возражает. — Виола снова попыталась пригладить упрямо торчащий вихор Тимми, заправив его за ухо.

— Виола…

Стук в дверь тут же заставил ее упорхнуть навстречу семье Гофф. У Виолы действительно было доброе сердце. Мне следовало почаще напоминать себе об этом.

Девятилетние близняшки — дети Гоффов — возились с Тимми, словно он был маленьким щенком. Одна из худеньких девчушек обеими руками обняла пухлого коротышку и изо всех сил старалась поднять его, но так и не смогла этого сделать. С раскрасневшимся лицом она наклонилась к Тимми и болтала с ним. Мальчик же сохранял серьезный вид. А когда он помахал веселому семейству на прощание, раздался дружный хохот.

Миссис Фор вздохнула и покачала головой.

— Это самая приятная часть нашей работы, — произнесла она.

— Это то, ради чего мы работаем и живем, — кивнула я, указывая на удалявшийся автомобиль. — У нашего мальчика появился шанс.

Я обняла колонну на крыльце и подумала о Картере. Три разных дома, три разные семьи, а меня до сих пор не покидала мысль о том, что он все еще не получил шанс, в котором так нуждался.

* * *

После ужина я отправилась на троллейбусную остановку. Потом, прибыв на вокзал, бродила взад-вперед по перрону и залу ожидания и не могла остановиться. Какое лечение назначил доктор Лили Бет? И покроет ли расходы на него анонимное пожертвование?

Вдали послышался пронзительный скрежет железнодорожного состава. Я ринулась на платформу. Стальной гигант, гремя колесами, остановился, в тот же миг на ступенях появилась Лили Бет и, забыв о Хейзел, бросилась в мои объятия. Хейзел улыбалась, но выглядела немного утомленной.

— Что-то не так? — спросила я.

Она покачала головой и поставила сумку на перрон.

— Да нет, все в порядке. Просто я устала. Мы обошли всю Филадельфию, правда, Лили Бет? — И Хейзел взъерошила пушистые волосы малышки.

Лили Бет кивнула и спрятала лицо у меня на плече.

— Она очень скучала по тебе.

Хейзел оглядывалась, и я заметила, как к ней возвращается прежняя энергичность. Затем она обернулась. Профессор ускорил шаг. Хейзел бросилась к нему и оказалась в его объятиях точно так же, как Лили Бет в моих.

Я заставила Лили Бет поднять голову с моего плеча, чтобы посмотреть ей в лицо.

— Ты ходила к дяде доктору?

Она кивнула, одним глазом серьезно глядя на меня, а другим — куда-то вдаль, мимо моего плеча. Я ощутила тяжесть в животе. Неужели Лили Бет не рада? Мы собираемся вылечить ее косоглазие, и она будет выглядеть, как остальные дети.

— Джон подвезет нас на своем автомобиле. Поторопитесь, на улице снова холодает.

Хейзел быстро зашагала вперед. Профессор забрал у меня Лили Бет и отнес ее в автомобиль.

Через несколько минут мы уже сидели в гостиной, на подносе перед нами стоял кофе с пирожными и печеньем. Миранда вызвалась уложить Лили Бет в кроватку. Не успела я возразить, как Виола с радостью согласилась, а сама устроилась на диване, радостно глядя на гостей.

Хейзел выпила чашку кофе и налила себе еще одну Я не могла проглотить ни крошки, несмотря на то, что песочное печенье, которое испекла миссис Фор, как всегда, таяло во рту — просто пальчики оближешь! Это отметила и Виола, которая за несколько минут уплела практически все печенье. Профессор не обращал внимания ни на кого, кроме молчаливой Хейзел.

Моя рука дрогнула, и я едва не уронила фарфоровую чашечку. Что Хейзел скрывала от меня? Я взглянула на часы, висевшие над камином. Маленькая стрелка перешагнула цифру восемь. Если Хейзел не заговорит, я закричу.

Она вздохнула:

— Ну вот. Теперь я чувствую себя человеком.

Хейзел накрыла ладонью руку профессора Стэплтона и улыбнулась. Мне хотелось схватить ее за плечи и буквально вытрясти из нее новости.

Виола метнула на нас быстрый взгляд, затем откашлялась и заговорила:

— Что сказал доктор?

Благослови тебя Господь, Виола!

Хейзел прикрыла глаза, затем посмотрела на меня.

— Доктор Джонас очень нам помог. Он сказал, что специальные очки позволят Лили Бет избавиться от косоглазия.

— Очки. — Я сделала глубокий вдох. — Сколько они стоят?

— Денег, которые дал нам доктор Лоусон, хватило с лихвой.

Она сунула руку в сумочку, вынула оттуда маленькие детские очки — круглые линзы в крошечной проволочной оправе — и протянула их мне. Дужки аккуратно загибались на концах, чтобы плотно сидеть на эльфийских ушках Лили Бет.

— Теперь главное — следить, чтобы она их носила. Мы обе очень устали с дороги, поэтому я не стала мучить ее прямо сейчас.

Я встретилась глазами с Виолой, надеясь, что она поняла, что отныне ее задача следить за здоровьем Лили Бет. Придется все-таки еще раз с ней поговорить.

— Нужно ли нам будет снова ехать в Филадельфию?

Хейзел отрицательно покачала головой:

— Нет. Я привезла письмо для доктора Лоусона. Он сам сможет оценивать состояние девочки.

Я закрыла глаза и вознесла сердечную благодарность Господу.

— Это замечательная новость. И сколько времени нам потребуется, чтобы вылечить косоглазие?

— Доктор Джонас не назвал точные сроки. Это займет от нескольких месяцев до года.

Я почувствовала, как кровь отлила от моего лица. Несколько месяцев. Год. Если миссис Эшворт вернется за дочерью, разве мы сможем доверить ей Лили Бет? Разве она будет следить за тем, чтобы ребенок носил очки? Разумеется, если бы ее волновала судьба дочери, то тогда, конечно, она постаралась бы помочь Лили Бет излечиться от косоглазия. Но по некоторым причинам миссис Эшворт не производила на меня впечатления женщины, которая будет заботиться о благополучии собственного ребенка.

— Что с тобой? — спросила Хейзел, перед тем как в очередной раз зевнуть.

— Не знаю. Я… — начала я и замолчала.

Никто не видел того, что видела я в тот день. Никто не мог понять моего страха за то, какой будет судьба Лили Бет, если за ней вернется мать.

Хейзел встала, прощаясь. Профессор Стэплтон вскочил следом за ней.

— Спасибо! — Я обняла Хейзел. — Я знаю, что тебе было сложно совершить эту поездку, и очень ценю помощь, которую ты оказала нам с Лили Бет.

Хейзел пожала мне руку:

— Ты же знаешь, что я готова на все ради этих детей, даже если и приняла решение посвятить себя другому дому. — И она прижалась щекой к моей щеке, а затем послала долгий и нежный взгляд своему суженому.

Мне пришлось отвернуться, чтобы не нарушать эту интимную минуту. Если бы только я не видела блестящих глаз Виолы, положившей подбородок на руки…

ГЛАВА 19

В ту ночь мне приснился нежный, долгий, чистый взгляд, которым обменялись профессор Стэплтон и Хейзел, но в дымке сновидения их лица сменились лицами Блэйна и Виолы. Борясь с туманом, я то попадала в мир, которым правила миссис Эшворт со своими бегающими глазами, то встречалась с надменным взглядом Миранды. Я искала крошечные очки Лили Бет, чтобы заставить все эти глаза исчезнуть. Но очки постоянно терялись, я все никак не могла до них добраться. Я звала на помощь — сначала Эрла, затем Картера. Потом я споткнулась и упала с какой-то высокой скалы.

И проснулась. Моргая в полутьме, я посмотрела в потолок. Сделала глубокий вдох. Мне нужно было очистить мысли, роившиеся у меня в голове. Мне нужно было найти какое-то занятие, которое поглощало бы все мое внимание, не оставляя времени на размышления. Я сползла с кровати, встала у окна, обхватив себя руками, и стала смотреть, как рождается новый день.

Мое внимание привлекли кусты гортензии, которые росли на заднем дворе. Они выглядели такими жалкими. Пучки голых ветвей тоскливо торчали из сухой промерзшей земли. Когда потеплеет, на них зазеленеют первые листочки. К июню на ветвях появятся огромные шары ярких бутонов.

Но Блэйн говорил, что гортензиям нужно избегать открытого солнечного света, а большой дуб, в тени которого они росли, погиб от удара молнии прошлой осенью, и теперь кустам грозило палящее солнце. Я могла заняться этим сейчас — выкопать их и посадить возле парадного входа, где все, кто проходил мимо, могли бы насладиться их красотой и великолепием, где их яркие цветы радовали бы каждого, кто переступал порог нашего дома.

Сегодня эти растения нуждались в моей помощи, как Лили Бет и остальные дети. И я поняла, что это именно то занятие, которое поможет мне отвлечься и скоротать время. Надев старую юбку и английскую блузку, я позаимствовала фартук у миссис Фор и направилась к сараю, находившемуся за домом.

Покосившаяся от времени дверь жалобно заскрипела, едва я к ней прикоснулась. Клубы пыли взвились в темном, сыром воздухе. В кладовой у стены аккуратно в ряд стояли грабли и мотыги, а инструменты поменьше были сложены в ведра под грязным, отсыревшим столом.

Я взяла секатор с длинными лезвиями, лопату, секатор с короткой ручкой и сложила все это в тачку. Толкая перед собой громоздкую тачку, я направилась к задней ограде.

Пока я подрезала ветви, поднимавшееся солнце озарило двор и согрело землю. Я осторожно отсекала сухие концы. Сверху. Снизу. Здесь. Вон там. И так до тех пор, пока каждый куст не обрел четкую форму куба. Детский смех и веселая кутерьма, отголоски которых доносились из дома, сладкой музыкой сопровождали мою работу.

— Сэди? — выглянула из-за угла Виола.

— Я здесь, — отозвалась я, отложила секатор и вытерла лоб рукавом.

Хорошо, что она пришла. Мне как раз нужна была помощь, чтобы выкопать кусты.

— О, как хорошо, что я тебя нашла! Мне нужно… — Виола сделала паузу. — Я не знала, что ты занимаешься садоводством.

Я выпрямила спину, потянулась и повертела головой, чтобы размять затекшие мышцы шеи.

— Я решила, что гортензии будут смотреться лучше возле парадного входа. Там они украсят здание.

— Хм. — Виола покачала головой и поджала губы. — А не лучше ли позволить гортензии расти свободно? Не обрезая веток?

Я отряхнула грязь с рук, избегая ее вопросительного взгляда.

— Мне кажется, этого не стоит делать. Зачем? — И я сложила секаторы обратно в тачку.

Виола наморщила свой дерзкий курносый нос:

— Просто моя бабушка никогда не разрешила бы мне хозяйничать возле ее гортензий. Она говорила, что если их подрезать, они перестанут цвести.

— Думаю, ты ошибаешься, — ответила я.

Я взялась за ручки тачки и толкнула ее вперед, собираясь обогнуть дом. Нужно было подготовить место для пересадки кустов.

— Не знаю. Но, в общем, это не важно. Я пришла по другому поводу. Сэди, я хотела уточнить, разрешаешь ли ты мальчикам залезать на крышу дома?

— Что?! — воскликнула я, и ручки тачки громко стукнулись о землю.

Виола указала на другую сторону дома. Я подняла юбки и помчалась туда. Джордж и двое других мальчишек держали высокую стремянку у того места, где крыша спускалась вниз, накрывая кухню.

— Что здесь происходит? — крикнула я.

Стоявший одной ногой на нижней ступени, Джордж виновато опустил голову. Остальные глядели в сторону, избегая моего пристального взгляда.

Я стукнула себя кулаками по бедрам:

— Поставьте лестницу туда, откуда вы ее взяли! Немедленно!

В ответ послышался стройный хор разочарованных голосов: «Да, мэм», и ребята, повинуясь, потащили лестницу обратно в сарай. Я для пущей убедительности топнула ногой, но, по правде говоря, еле сдержалась, чтобы не расхохотаться при виде их удрученных лиц.

Позади меня хихикнула Виола. Я обернулась. Она резко прикрыла рот ладонью и испуганно взглянула на меня.

Я взяла ее за руку и потащила за дом. Наконец, когда мальчишки больше не могли нас видеть, я тихо рассмеялась:

— Да уж, эти парни дадут фору любому. Но ты должна следить за собой, чтобы не давать им повода для непослушания и не поощрять их возмутительные затеи.

— Я исправлюсь, — вздохнула Виола. — Обещаю.

Впервые с тех пор, как она приступила к работе в нашем Доме, у меня появилась надежда на то, что она справится со своими обязанностями.

* * *

Виола стояла на крыльце, а я укладывала влажный грунт вокруг пересаженных кустов гортензии и щедро поливала их водой.

— Не пойму, Сэди, для чего тебе понадобилось возиться с пересадкой этой гортензии. Мы могли бы просто купить новый куст и посадить его тут, если так уж необходимо, чтобы гортензии цвели у парадного крыльца.

— Я хотела именно эти, а не новые, — ответила я и напомнила себе, что Виола практически ничего не знала о наших финансовых возможностях.

Виола прибыла к нам из обеспеченной, интеллигентной семьи. Конечно, ее родители могли позволить себе съездить на рынок и купить новые растения.

— Они будут хорошо цвести, — продолжала я. — Немного утреннего солнца, а в остальное время дня тень от дома будет скрывать их от палящих лучей.

Пот градом катился по моему лицу. Одна капля попала мне в глаз, и я зажмурилась.

Губы Виолы дрогнули. Она потянулась за носовым платком, торчавшим у нее из рукава, и протянула его мне:

— Вон там, на щеке…

— Спасибо. — Я взяла небольшой квадратик качественной льняной ткани и вытерла им лицо.

Когда я попыталась вернуть платок Виоле, она отмахнулась:

— Нет-нет, что ты. Оставь себе. Думаю, мне нужно убедиться в том, что мальчики убрали стремянку в сарай.

И тут она запнулась и подняла руку в приветственном жесте. Я обернулась и увидела Блэйна. Он поднимался по тропинке, ведущей к нашему крыльцу, и рассматривал гортензии. Я расправила плечи и позволила себе с гордостью произнести:

— Летом мы утонем в буйном цветении.

Блэйн покачал головой:

— Нет, от этих кустов — вряд ли.

Я поджала губы и громко втянула воздух.

— Блэйн Уэллсмит, ты постоянно пытаешься указывать мне на мои ошибки.

— Нет, Сэди, я просто говорю тебе правду. — Блэйн кивнул на аккуратную форму веток. — Ты обрезала их. Теперь они не будут цвести.

— Видишь? Что я тебе говорила! — воскликнула моя помощница.

— Иди и займись детьми, Виола, — отрезала я.

Она улыбнулась Блэйну и побрела прочь.

Что они вообще могли знать о цветах?

Я схватила ручки старой тачки и уверенными, тяжелыми шагами направилась к сараю. Блэйн поплелся за мной.

— Позволь мне…

Его ладонь легла на мою. Я отдернула руку. Тачка остановилась, длинные ручки упали на землю. Я отошла в сторону. Блэйн толкнул тачку. Теперь я следовала за ним.

— Мне не нужна твоя помощь. — Я встала на пороге сарая, загораживая солнечный свет.

— А я думаю иначе.

Мне захотелось упереться кулаками ему в грудь, потребовать, чтобы он убирался и оставил меня в покое, чтобы он дал мне возможность научиться жить без него. Но это не сулило ничего хорошего. Мне все равно предстояло заливаться горькими слезами и страстно желать вновь оказаться в его сильных руках, почувствовать его тепло и нежность. Я топнула ногой и бросилась к дому. Если Блэйн и Виола так много знали об уходе за гортензиями, наверное, они были достойны друг друга.

* * *

К утру воскресенья я оправилась от садоводческих работ, как физически, так и морально. Мои руки, ноги и спина перестали ныть, мышцы понемногу покидала боль, а вместе с ней и раздражительность, обуревавшая меня все это время. Хорошо, что Виола не слышала нашей с Блэйном ссоры. Это могло еще больше усложнить ситуацию. Но даже несмотря на то, что я уже чувствовала себя значительно лучше, мне внезапно стало не по себе при мысли о предстоящей встрече с Блэйном. Сядет ли он в церкви на свое привычное место — напротив того, где раньше сидела я, а теперь сидит Виола?

Эта мысль тревожила меня, словно мелкий камешек в ботинке, всю дорогу от Дома до церкви. Но когда я привычно взглянула в ту сторону, то увидела лишь пустую скамью.

Хорошо. По крайней мере, Блэйн не станет меня отвлекать и я смогу впитать в себя умиротворение, которое испытываешь в храме, ощутить присутствие Господа. Музыка, проповедь… По моему телу разливались тепло и покой.

Но едва мы встали со скамьи после службы, как легкое прикосновение чьей-то руки застало меня врасплох и мое спокойствие улетучилось.

— Миссис Комсток, — с трудом совладав с собой, пролепетала я. — Какая приятная встреча!

Она сжала в руках носовой платок:

— Не знаю, такая ли уж она приятная, мисс Сэди.

У меня внутри все сжалось. Что Картер снова натворил?

— Почему бы нам не присесть? — Я жестом пригласила ее вернуться на скамью в полупустом соборе.

Миссис Комсток прошла в дальний конец зала. Я последовала за ней. Когда она наконец опустилась на скамью, ее губы по-прежнему были сжаты в ровную линию, а руки судорожно теребили платок.

— Вчера мой муж отправился искать Картера и застал его в амбаре с какими-то юношами… — Ее узкое плечо сначала поднялось, а затем опустилось. — То есть с мужчинами. Они выпивали и играли в карты. — Миссис Комсток сникла и опустила глаза. — Он, конечно, мог бы простить все это, если бы не сигареты. Одна маленькая искра могла уничтожить все наши семена, которые мы собирались посадить этой весной.

Я поджала губы. Это было гораздо серьезнее, чем пара незавершенных дел. Это было прямой угрозой благосостоянию милосердной семьи.

— А где Картер сейчас?

Губы миссис Комсток дрогнули, она отвела взгляд.

— Не знаю. Они поссорились. И оба отказались идти в церковь сегодня утром.

Господи, дай мне мудрости! Я подумала об Эрле. Осталась еще одна неделя до его приезда. Если бы мне удалось удержать Картера у Комстоков еще неделю, возможно, Эрл нашел бы выход из этой ситуации. Я же была бессильна.

Я накрыла ладонью ледяную руку женщины:

— Миссис Комсток, если к тому времени, когда вы вернетесь домой, проблема не разрешится, пожалуйста, попросите своего мужа связаться со мной.

Она кивнула и встала.

— Я просто хотела, чтобы вы об этом знали, мисс Сэди. Вдруг гордость мистера Комстока одержит верх над разумом.

Я попыталась улыбнуться, но мне это не удалось.

— Или же Картер не сможет совладать со своей гордостью. Спасибо, что сообщили мне об этом, миссис Комсток.

Но, боже мой, как бы мне хотелось ничего не знать…

ГЛАВА 20

К середине недели мистер Комсток так и не связался со мной. Означало ли это, что они с Картером помирились, или, как я говорила миссис Комсток, гордость юноши встала на пути к разумному решению?

Как мне следовало поступить? Я не хотела рисковать благополучием Картера, но и ставить Комстоков в неловкое положение было ни к чему. Я бродила взад и вперед по кабинету. Затем наконец остановилась у стола, перебрала бумаги и вытащила письмо Эрла. Он сообщал, что приедет в понедельник. Я прикусила губу и попросила небеса, чтобы проблема с Картером до тех пор не усугубилась.

С улицы послышался топот конских копыт, сопровождаемый скрипом колес и лязгом повозки. Я выглянула в окно. Блэйн. «Привез продукты», — подумала я. Наверное, он ничего не знал о последних выходках Картера. И я не испытывала решительно никакого желания рассказывать ему об этом прямо сейчас. Мне не хотелось говорить ему о случившемся до тех пор, пока я не справлюсь с ситуацией.

Я схватила свой саквояж и спустилась в холл за плащом. В тот момент, когда глубокий голос Блэйна разнесся по кухне, я проскользнула к парадной двери и выпорхнула на улицу — к трамвайной остановке. На столе осталась записка для Виолы, так что она найдет ее, если захочет. А мне нужно было отнести последнее пожертвование в банк. Просто раньше мне в голову не приходила мысль о том, чтобы это сделать.

Переступив порог банка, я неожиданно оробела, словно это большое, массивное здание было живым и могло заметить мои недостатки. Но в действительности это было единственное место, где я могла не волноваться. Банковские клерки вели наши счета с безупречной точностью, чего нельзя было сказать обо мне. Отчего же мне раньше не пришло в голову свериться с ними?

У зарешеченного окна я болтала с кассиром, своим бывшим одноклассником. Он взял деньги, предназначенные для вклада, и улыбнулся.

— Могу я попросить тебя записать итоговую сумму по счету после этой операции? — неуверенно протянула я.

— С удовольствием, Сэди! — Он весело подмигнул мне. — Или теперь я должен обращаться к тебе «мисс Силсби», ведь ты важная особа?

Я ответила игривой усмешкой. Если бы он только знал, как много для меня значило его замечание! И я надеялась, что та сумма, которую он указал на клочке бумаги, еще больше поднимет мне настроение.

Мой одноклассник тряхнул головой и протянул мне через узкое окошко кассы небольшой листочек:

— Держи. И наслаждайся замечательным весенним деньком!

— Спасибо!

И повод наслаждаться этим чудесным днем у меня действительно был — если сумма, нацарапанная на бумаге, совпадет с суммой, указанной в моей бухгалтерской книге.

* * *

По возвращении домой я не застала там Блэйна. Зато Виола была на месте.

— …а потом он сказал, что увидится со мной через неделю. Что он имел в виду, как ты думаешь, Сэди?

— Я думаю, он имел в виду, что вы увидитесь, когда он привезет нам еще немного продуктов из своего погреба, — отрезала я.

Как только кто-то из молодых людей входил к нам в дом, Виола уже торчала около дверей, чтобы поздороваться и пококетничать.

Моя помощница поникла.

— Ты не думаешь, что он имел в виду кое-что другое? Я спросила матушку, можно ли мне взять сюда свое выпускное платье, раз уж я собираюсь зайти к ней в гости на этой неделе. Я полагаю, оно может мне пригодиться.

Я удивленно вскинула брови. Вычурное белое платье с оборками в старом доме, полном ребятни?

Виола собрала пачку писем, требовавших срочного ответа, вздохнула и побрела к выходу. Если бы она думала о работе столько же, сколько о вежливых фразах Блэйна. Тогда бы мы, конечно, справлялись со своими задачами намного лучше.

Я покачала головой, вынула из сумочки клочок бумаги, на котором мой приятель написал сумму на нашем счете, и положила его перед собой на стол. Затем потянулась к верхней полке шкафа и достала оттуда книгу учета доходов и расходов, молясь о том, чтобы итоговые цифры не слишком отличались друг от друга.

В банке было шестьдесят два доллара пятнадцать центов.

И двести тридцать девять долларов сорок два цента в моей книге.

О нет!

Я прижалась лбом к раскрытой книге. Ах, если бы информация с этих страниц могла так легко просочиться в мою голову и расположиться там. Но этого не произошло. Да и не могло произойти. Теперь мне придется признать свою ошибку на собрании попечительского совета, вспомнить о риске увольнения и…

Разве что… Кому навредит, если я просто исправлю итоги в своей книге? Банковские цифры наверняка были правильными. Очевидно, я просто где-то ошиблась, просчиталась. Это легко было изменить. Тогда итоги сойдутся. И все будут счастливы.

Я стерла свои цифры и заменила их банковскими. Затем захлопнула книгу, положила на нее ладони и улыбнулась.

* * *

Одетая в свой свежевыглаженный костюм, я в очередной раз напустила на себя важный вид солидной управляющей и приготовилась к встрече с мистером и миссис Стратморами, которые хотели усыновить одного из наших детей.

Миссис Фор как всегда поставила в гостиной перед нами поднос с кофе и пирожными. Мне хотелось, чтобы Стратморы чувствовали себя уютно и ощутили наше радушие и гостеприимство. Уладить детали и обсудить некоторые нюансы, что обычно происходило за дверью моего кабинета, можно было и позже, а вот от хорошего отношения и крепкой связи между нами зависело очень многое. Пока мы беседовали, я, опираясь как на факты, так и на свое шестое чувство, могла убедиться в том, что они достойны стать приемными родителями. В таком небольшом городке, как наш, обнаружить пороки или пятна на репутации было совсем не трудно, если навести кое-какие справки.

Виола провела Стратморов в гостиную. Перо на шляпке миссис Стратмор пощекотало мой нос, когда она приветливо пожала мне руку. Она была невысокого роста, но довольно полной. Старая софа жалобно скрипнула, когда миссис Стратмор потянулась за лакомствами миссис Фор и принялась уплетать их за обе щеки.

Мистер Стратмор был не намного выше своей жены. И не намного крупнее. Его полные щеки надулись, будто пузырь, а затем мне показалось, что этот пузырь лопнул, когда мистер Стратмор, здороваясь со мной, искренне рассмеялся.

По крайней мере, они были веселыми людьми. Учитывая это, я сделала вывод, что ребенок, появившийся в их семье, не станет для них обузой.

Мы мило болтали. Глаза миссис Стратмор заблестели от навернувшихся слез, когда она заговорила о своих уже повзрослевших детях.

— В нашем доме так много места, и теперь он опустел, а я соскучилась по топоту крошечных детских ножек. — Она поднесла к губам фарфоровую чашечку.

Я наклонила голову к плечу:

— Вы хотели бы усыновить ребенка?

— Не усыновить… — Миссис Стратмор мельком взглянула на мужа, ища поддержки. Тот важно кивнул. — Просто временно разместить у себя малыша. Это и ему немного поможет, и нам принесет радость.

Я заставила себя улыбнуться, хотя мне захотелось закрыть лицо ладонями и завыть. Как много людей ошибочно трактовали суть нашей работы.

— Мы предпочитаем размещать ребят в домах, где они станут частью дружной семьи. Мы надеемся, что они смогут оставаться в семье до тех пор, пока не вырастут и не начнут жить самостоятельно.

— Ах да. Да, конечно, — пробормотала миссис Стратмор, и я заметила в ее глазах настороженность.

— А что касается «топота крошечных детских ножек … Самому младшему из детей, которые сейчас находятся под нашей опекой, в следующем месяце исполнится восемь лет.

— Ох… — Миссис Стратмор сложила губы бантиком. — Я понимаю. — И она поднесла ко рту салфетку.

— А как насчет ребенка постарше? — включился в разговор мистер Стратмор, потянувшись за третьим пирожным.

Я расслабилась. Возможно, я слишком быстро сделала вывод об их мотивах. Я заключила, что они тосковали по детям и очень ждали внуков, а потому им хотелось заботиться о сироте, пока в их жизни наконец не появятся родные малыши.

— Мы ищем хороших усыновителей. У нас есть мальчик, Джордж, которому вот-вот исполнится тринадцать. Он живет в приюте уже более двух лет, и мне хотелось бы найти для него семью, которая станет для него родным гнездом до тех пор, пока он не окончит колледж. Он довольно умен и начитан, хотя и не оторван от жизни, как те, кто помешан на книгах. Очень смышленый, хороший помощник. — Я заставляла себя говорить правду, даже зная о том, что если Стратморы согласятся принять к себе Джорджа, то я буду скучать по нему больше, чем по остальным. — У нас есть несколько ребят в возрасте от восьми до четырнадцати лет, и всем им нужен дом и новая семья. Некоторые ребята живут здесь в ожидании, когда финансовое положение их родителей улучшится, так что мы не подыскиваем для них приемных родителей.

Миссис Стратмор всплеснула своими пухленькими ладошками, и ее глаза радостно засияли, словно она обнаружила сюрприз в рождественском чулке.

— А можем ли мы на них посмотреть?

Я встала.

— Прежде чем мы перейдем к этому вопросу, нужно заполнить кое-какие документы. А также я должна буду оценить ваши жилищные условия.

— Да, конечно. — Мистер Стратмор поднялся с софы, которая снова громко скрипнула, взял чашку из рук жены и поставил ее на край стола. — Мы к вашим услугам, мисс Силсби.

Кивнув, я провела их по коридору в свой кабинет. Обогнув стол, я услышала короткий стук в парадные двери и позвала Виолу.

Тишина. Поблизости не было ни ее, ни миссис Фор, ни Миранды.

Я позвала еще раз, стук же становился все настойчивее.

— Располагайтесь поудобнее, — обратилась я к Стратморам. — Я вернусь через несколько минут.

В дверь застучали сильнее.

— Бегу! — крикнула я и бросилась открывать. — Мистер Комсток!

Мое сердце замерло и через пару мгновений бешено забилось.

— Мисс Силсби. — Его румяное лицо побагровело, а затем и вовсе стало пунцовым, пока он теребил шляпу, подбирая слова.

У меня душа ушла в пятки. Но я все еще держала себя в руках.

— Входите, мистер Комсток.

Он грузно протопал мимо меня и занял все небольшое пространство прихожей. Я пыталась пробраться к кабинету, надеясь прикрыть двери, чтобы Стратморы не слышали наш разговор. Но едва я коснулась ручки двери, как бас мистера Комстока нарушил тишину:

— Он сбежал!

Я с грохотом захлопнула двери кабинета, успев увидеть изумленные лица Стратморов.

Схватив мистера Комстока за руку, я потащила его в дальний конец гостиной.

— Давайте поговорим здесь, в более спокойной обстановке, где нас никто не услышит.

Я закрыла внутренние двери, отрезая эту комнату от остального помещения, затем повернулась к мистеру Комстоку и прикоснулась пальцами к двери, словно в поисках опоры.

— Что произошло?

Мистер Комсток бросил смятую шляпу на диван и устало, тяжело опустился рядом с ней.

— Не знаю, — покачал он головой. — Поначалу после разговора с вами все было нормально. Этот парень немного ленив, но я не видел ничего такого, с чем нельзя было бы справиться. Но потом я обнаружил окурки в хлеву… — Мистер Комсток взглянул на меня. — Моя жена говорила вам об этом?

Я кивнула. Он снова опустил глаза.

— Обстановка накалялась, отношения между нами портились, но мы пытались все исправить. Но потом позвонил директор. Картер пропускал занятия в колледже. Вчера вечером, когда он вернулся домой, я решил поговорить с ним начистоту. Картер ничего не отрицал. Я сказал ему о том, что в нашей семье не терпят прогульщиков. Сегодня утром мы думали, что он просто пораньше ушел в школу, и были приятно удивлены, даже обрадованы. Но когда моя жена поднялась наверх, то увидела, что комната совершенно пуста. Там не было ни одной его вещи.

Я упала в кресло и закрыла глаза. Господи, не оставляй Картера! Молю Тебя, будь с ним!

Когда же я снова открыла глаза, то увидела, как смягчилось лицо мистера Комстока.

— Мне нравится этот мальчик. Правда, нравится, мисс Силсби. В этом негоднике есть какое-то… обаяние. Но я не могу тратить все свое время на то, чтобы пытаться удержать его там, где ему не хочется находиться.

Я потерла лоб.

— Конечно, вы правы, мистер Комсток. Мы обратимся в полицию. Когда они найдут Картера, мы заберем его обратно в приют до тех пор, пока не разберемся с этой проблемой.

Он встал. Я последовала его примеру. Мистер Комсток протянул мне руку. Я пожала ее.

— Благодарю вас, мистер Комсток. За попытку.

Он расправил поля шляпы, затем надел ее, надвинув на лоб. Я распахнула двери и провела его на улицу. Я задержала дыхание до тех пор, пока он не спустился с крыльца. Затем посмотрела на окно своего кабинета.

Стратморы тоже ушли.

За какую-то четверть часа я потеряла одного приемного ребенка и две приемные семьи. А Виола испарилась, словно пыль под веником Миранды. Медленными шагами я добралась до кухни, где застала Миранду и миссис Фор. Они чистили картофель.

— Кто-нибудь видел Виолу? — Я старалась говорить спокойным голосом, но в нем помимо моей воли прозвучали твердые нотки.

Миссис Фор выглянула в окно, затем вернулась к своей работе.

— Думаю, она на заднем дворе, работает в саду, — заметила кухарка.

— Тогда мне придется поговорить с ней там. — Я хлопнула дверью и бросилась вниз по ступеням.

Виола, которая возилась с землей, оторвалась от своей работы и подняла голову:

— Сэди, ты меня искала?

— У нас проблема. Картер Уэллсмит сбежал из приемной семьи.

— Уэллсмит? — Она залилась румянцем. — Он приходится Блэйну родственником?

Я сделала шаг назад, потрясенная тем, что она уже была на короткой ноге с моим… с братом Картера.

Оба Уэллсмита разбили мне сердце.

ГЛАВА 21

Как только я поговорила с полицией, я поняла, что нужно позвонить мистеру Райли. Но меня не покидало опасение, что он вообще откажется помогать Картеру. Три приемные семьи за двенадцать лет. Позволит ли попечительский совет дать ему еще один шанс?

Помолившись о милосердии, я набрала знакомый номер. Мистер Райли отреагировал не так бурно, как я боялась, но гнев и раздражение в его голосе были отчетливо слышны.

— И никому не известно его местонахождение, верно?

— Да. Я послала мисс Браун поговорить с директором колледжа, но она еще не вернулась. Я также успела сообщить в полицию. Мне просто показалось, что вам тоже нужно об этом знать.

— Пожалуйста, держи меня в курсе.

— Да, сэр, — пролепетала я, повесила трубку и села за стол в ожидании Виолы.

Никто из колледжа не видел Картера с тех пор, как мистер Комсток поговорил с ним последний раз. Миссис Фор вошла в кабинет и села рядом со мной. Она, успокаивая, гладила меня по руке, потому что я вскакивала от каждого стука в дверь, от каждого телефонного звонка.

Я испытывала чувство вины, думая о том, что больше никогда не увижу Картера, и упрекала себя за то, что до сих пор не позвонила Блэйну.

С наступлением темноты моя тревога из-за исчезновения Картера переросла в ужас. Сидя в кровати, я подтянула колени к груди и обняла их руками.

Господи, прошу тебя, убереги его! Верни его домой!

Несмотря на свою показную храбрость, Картер все еще оставался ребенком, испуганным мальчиком, который знавал гораздо более трудные времена, чем большинство детей. Он во многом был похож на меня — надевал непроницаемую маску, испытывая отчаянный страх никогда не побороть призраки прошлого.

Я прижалась лбом к коленям и еще немного помолилась.

* * *

В пятницу я предоставила Виоле и Миранде заниматься своими обязанностями, а сама принялась помогать миссис Фор мыть посуду — это давало мне возможность немного успокоить расшатанные нервы. Я протирала сухие тарелки, а потом ставила их на полку в шкафу для посуды. Ручка задней двери пошевелилась.

— Ну вот, опять. — Миссис Фор вытерла руки о передник. — Наверное, снова заклинило.

Я напряглась. У меня не было никакого сомнения в том, что это Блэйн. Любой другой вошел бы через парадные двери. К этому времени Блэйну уже успели обо всем сообщить. У меня не было желания затевать с ним новую ссору после нашей стычки из-за гортензий, случившейся на прошлой неделе. Хотя, честно говоря, в тот момент больше всего я боялась вовсе не конфликта.

— Мой дорогой мальчик! — Нежность в голосе миссис Фор заставила меня обернуться.

Жестяная кружка выпала из моих рук и покатилась по полу.

— Картер!

Я бросилась обнимать его. Его светлые волосы падали на лоб, как обычно прикрывая глаза, а полуулыбка выражала застенчивую просьбу о прощении.

Миссис Фор потрепала парнишку по щеке и пригладила его волосы назад, как будто он был ее маленьким внуком.

— Мы так за тебя волновались! Где ты пропадал?

— Я… — Картер поглядел в одну сторону, потом в другую. Пожал плечом. — Там-сям.

— Ну-ка, садись за стол, — скомандовала миссис Фор. — Я приготовлю тебе ужин.

Казалось, Картер только этого и ждал. Я присела около него, впиваясь взглядом в лицо, которое втайне боялась никогда не увидеть, и вместе с тем стараясь не обращать внимания на его сходство с человеком, которого я так старалась забыть.

Миссис Фор поставила перед Картером тарелку. Он набросился на еду, словно голодный лев. Я медлила, собираясь с мыслями и не зная, с чего начать. После того как Картер опустошил тарелку, выпил залпом стакан молока и вытер губы, я отвела его в гостиную и почувствовала, что сама испытываю смятение. У меня была возможность, как и с Лили Бет, помочь ребенку встать на путь к лучшей жизни, к лучшему будущему.

— Мистер Комсток приходил сюда.

Картер опустил голову, не проронив ни слова.

— Он очень волнуется, ты же знаешь.

Молчание.

Я вздохнула. Может быть, нам не следовало обсуждать Комстоков прямо сейчас.

— Ты вернулся, чтобы остаться у нас?

— Надеюсь на это, — пробормотал Картер, глядя исподлобья.

Он говорил тихо-тихо, что было совершенно на него не похоже. Казалось, он понимал, каким глупым был его поступок.

Я положила руку ему на колено:

— Я тоже на это надеюсь, Картер.

На этот раз он поднял глаза и наши взгляды встретились. Скрепя сердце я продолжила:

— Но попечительский совет очень недоволен твоим поступком, особенно учитывая твою историю.

Картер зажмурился, словно собирался оправдываться. Я подняла руку, давая ему понять, что говорить ничего не нужно. Его плечи поникли, а голова снова безвольно упала.

— Я знаю, что ты хочешь поступать правильно, Картер. И я постараюсь помочь тебе. Но ты должен пообещать мне, что будешь держаться подальше от подозрительных компаний.

Он с готовностью кивнул и поднял на меня широко открытые, невинные глаза. Ситуацию с Комстоками мы сможем обсудить чуть позже. А прямо сейчас мне нужно было помочь Картеру как можно скорее перебраться обратно в Дом, пока не запротестует попечительский совет или не вмешается Блэйн.

* * *

— Здесь есть кто-нибудь? — послышался в кухне голос Эрла некоторое время спустя.

Я поглядела на Картера, не желая оставлять его ни на минуту, но отчаянно нуждаясь в помощи Эрла.

Тот появился в кухне, пожирая меня глазами, и раскинул руки в стороны, словно собирался меня обнять. Блеск желания в его милых глазах манил меня, словно пламя мотылька, и я потянулась к нему, представив, как тону в его объятиях. В тот же миг меня бросило в жар, в глазах у меня потемнело. Я отшатнулась и сделала глубокий вдох.

Картер все видел. И миссис Фор тоже. Пока я не была уверена в том, что Эрл проявлял ко мне не только дружелюбие, я не хотела, чтобы остальные сделали неверные выводы. Его руки опустились, но улыбка не сошла с лица. Эрл подался ближе ко мне:

— Ты обворожительна, когда смущаешься.

Теперь мое лицо пылало. Не останется ли на моих щеках ожогов от столь острого смущения?

Миссис Фор шмыгнула носом:

— Я полагаю, вы хотите кофе?

Эрл отодвинул стул и устроился за грубым кухонным столом.

— Чай, если есть, — ответил он.

Миссис Фор вспыхнула и надула щеки. Я встала между ними:

— Я займусь этим, — улыбнулась я кухарке, пытаясь упредить гневную реплику, готовую сорваться с ее губ. — Вы устали за это утро, миссис Фор. Почему бы вам не присесть и самой не выпить чаю?

Она хмыкнула, но опустилась на стул:

— Кофе, если можно. Спасибо.

Я налила ей кофе, затем наполнила чайник водой и поставила его на печь. Порывшись в шкафчике, я нашла пакетик чая и положила его в чашку.

Когда я обернулась, Эрл и Картер уже оживленно разговаривали. Картер жадно ловил каждое слово собеседника.

— Я работаю в Обществе помощи детям Пенсильвании — организации, которая выполняет те же функции, что и Рэйстоунский дом, — рассказывал Эрл.

— Надо же, — нахмурился Картер.

Я рассмеялась.

— Не очень интересная работа, да, Картер? Но это весьма важное и серьезное занятие для мистера Глейзера.

Миссис Фор закатила глаза:

— Видимо, всем присутствующим нечем заняться. Мне же нужно работать.

Она встала, закатила рукава и вытащила большой кухонный нож и разделочную доску.

Эрл продолжал разговаривать с Картером, и я отметила блеск во все еще настороженных глазах мальчика — уважение, которое он очень редко проявлял к кому бы то ни было. Его недоверие к Эрлу, возникшее в тот вечер у Комстоков, понемногу исчезало. По прошествии нескольких минут Картер был уже очарован этим человеком.

Может быть, если бы Эрл принял участие в нашем недавнем разговоре, Картер послушался бы его? Нужно было обсудить это с Эрлом. Вместе мы смогли бы направить этого паренька на верный путь.

— Картер, пожалуйста, отнеси свои вещи наверх. А мы будем ждать тебя в гостиной через несколько минут.

С чашкой чая в руках я отправила Эрла в гостиную. Но, когда я выходила из кухни, за моей спиной хлопнули задние двери. Я обернулась.

И увидела Блэйна. Его глаза были широко открыты, он был напряжен. Блэйн шагнул ко мне и заговорил своим низким грудным голосом так тихо, что я еле различала слова.

— Он вернулся, но я думаю… — начала было миссис Фор, но тут же прикрыла рот рукой.

Я бросилась в соседнюю комнату, а она вновь приступила к работе.

— Картер вернулся? — обратился ко мне Блэйн.

Я кивнула.

— Но ты не говорила мне о том, что он исчезал. — Блэйн сдвинул брови в замешательстве.

— Нет, — шепнула я, глядя на свои руки.

Один шаг — и он оказался возле меня. Я прятала глаза.

— Ты собиралась рассказать мне об этом?

— Рассказать вам о чем? — спросил неведомо как оказавшийся рядом Эрл.

Я метнулась к нему. Он опирался на дверной косяк, держась с чувством собственного достоинства. Его безупречный костюм идеально сидел на атлетической фигуре. Я перевела взгляд на Блэйна, на его старые брюки, на видавшую виды клетчатую рубашку.

Я сглотнула. Что мне делать: объяснить ситуацию Блэйну или произвести впечатление на Эрла? Я отмела обе идеи. Важнее всего сейчас судьба Картера. Блэйн раздражал бы мальчика и дальше. А Эрл мог смягчить острые углы и помочь пареньку наконец взяться за ум.

— Блэйн, я думаю…

— Мне показалось, вы имели в виду гостиную. — Картер ворвался в кухню, словно щенок, которому хотелось поиграть. И тут он увидел Блэйна. Паренек отшатнулся к стене, опустил голову и нахмурился. — Что он здесь делает?

Я положила руку Картеру на плечо:

— Он пришел, чтобы убедиться в том, что с тобой все в порядке и ты в безопасности. Верно, Блэйн?

Тот кивнул, хотя и скрипел зубами от гнева, переводя взгляд с меня на Эрла, с Эрла на Картера и снова на меня.

Взяв Картера под руку, я подтолкнула его к Эрлу.

— А теперь нам нужно немного поговорить. В гостиной. — Дойдя до двери, я остановилась и обернулась. — Спасибо тебе, Блэйн, за заботу. Все уже под контролем, как видишь.

Когда я присоединилась к Эрлу и Картеру в гостиной, то стала молиться о том, чтобы самой поверить в те слова, которые только что произнесла.

ГЛАВА 22

— Тебе нужно научиться уважать власть, сынок, — сказал Картеру Эрл. — Не только сейчас, пока ты живешь здесь или в другом доме, но и позже, когда ты будешь работать.

Его уверенная интонация заставляла Картера внимательно слушать.

Я наклонилась, положив руку пареньку на колено.

— Мы заботимся о тебе, Картер. Мы хотим, чтобы у тебя было счастливое будущее. Но, если ты будешь продолжать в том же духе, попечительский совет избавится от тебя быстрее, чем от прокисшего молока.

— Понимаю, мэм, — протянул Картер.

— И тебе нужно будет извиниться.

Картер взглянул на Эрла. Тот кивнул, соглашаясь со мной. Картер тяжело вздохнул.

В комнату вошла Виола. Картер бросил на нее быстрый взгляд и снова посмотрел на нас с Эрлом.

— Я уверена, что мы договорились.

Я поднялась и разгладила складки на своей зеленой юбке.

— Да, Сэди.

Легкость, с которой Картер согласился со мной, заставила меня снова забеспокоиться. Подействовало ли на него присутствие Эрла так, как мне того хотелось? Моя надежда висела на волоске.

— Виола, ты справилась с корреспонденцией?

— Да, мэм. Все письма написаны и готовы к отправке.

— Вот и славно. Картер, я попрошу тебя отнести их на почту. А в колледж ты можешь пойти завтра.

Он кивнул, не сводя глаз с Виолы.

Я откашлялась:

— Виола, если ты присоединишься ко мне в кабинете, я дам тебе новое задание. Нужно позвонить Комстокам. А потом я и мистер Глейзер отправимся с визитом к Стратморам.

* * *

После того как я убедилась, что Виола усвоила все мои инструкции, я позвонила Комстокам, а затем Стратморам. Как только я вышла из Дома, свежий воздух рассеял напряжение, которое мы все испытывали с утра. И наконец оно полностью улетучилось, когда Эрл взял мою руку и положил ее на сгиб своего локтя. Несмотря на то что я страстно желала получить эту работу и не боялась ответственности, было очень приятно иметь рядом крепкое плечо, на которое можно опереться в трудную минуту. Я взглянула на Эрла. Он был строг и серьезен во время беседы с Картером, но сейчас на его лице снова сияла легкая, беззаботная улыбка. Я стиснула его руку в молчаливой благодарности.

— До знаменательной даты осталось менее двух недель, — произнес Эрл, когда мы остановились на углу, ожидая троллейбус.

— Ты имеешь в виду свадьбу Хейзел?

Он кивнул.

— Но я думаю, ты будешь не менее прелестна, нежели сама невеста.

Я залилась краской. Чудесное новое платье — подарок от Хейзел и профессора — будет висеть в моей комнате на следующей неделе. Я опустила глаза, приподняла подол юбки и поглядела на свои ноги. Если бы только у меня были туфли, которые подходили бы к этому платью! Но обращаться с личными деньгами мне было не менее сложно, чем вести бюджет Дома.

— Я надеюсь, ты позволишь мне сопровождать тебя во время церемонии и приема, Сэди?

Я едва не ответила отказом, но что-то заставило меня задуматься и увидеть в этом предложении положительные стороны. Ничто не мешало мне согласиться. Даже если я не могла выйти замуж, поскольку занимала должность управляющей, я могла проводить время в компании джентльменов с соответствующим статусом, как это делала Хейзел. Кроме того, это еще раз даст понять Блэйну, что я оправилась от нашего разрыва и продолжаю жить дальше.

Сгорая от нетерпения, я улыбнулась Эрлу — мне хотелось как можно скорее ступить на доселе неведомую территорию.

— Это было бы очень мило с твоей стороны. Благодарю. Но прежде нам предстоит много работы. Делу — время, а потехе — час, ты ведь знаешь.

Он стал серьезным.

— Да, но я с нетерпением жду, когда мы сможем побыть с тобой вдвоем. — И Эрл мне подмигнул.

Совсем рядом заскрежетали колеса троллейбуса. Я выдохнула, радуясь тому, что наш разговор так неожиданно прервали. Если Эрл и дальше будет заговаривать мне зубы и строить глазки, делая комплименты, мне будет все сложнее держать необходимую дистанцию, ведь я и так уже почти пала жертвой его чар.

Я ступила на подножку троллейбуса, оплатила проезд и вспомнила его слова: «Мы сможем побыть с тобой вдвоем». Имел ли он в виду свадебный прием? Скорее всего, там у нас не будет возможности побыть наедине. Возможно, мне стоило предупредить об этом Эрла? Но я не спешила одним махом перечеркивать его планы.

— Дети тоже приглашены на свадьбу к Хейзел. Ты помнишь об этом?

Эрл рассмеялся, совершенно не выказав разочарования:

— О да, они привнесут в этот праздник жизнь.

Я поежилась. Дай бог, чтобы этой «жизни» не оказалось слишком много!

ГЛАВА 23

Стратморы пригласили нас войти и накрыли на стол. За чаем с пирогом они сообщили, что приняли решение не усыновлять детей из приюта.

Я поставила угощение на стол.

— Очень прошу вас не принимать скоропалительных решений. Ребенок, будь он родным или приемным, может вызвать некоторые трудности, это верно, и я не стану это отрицать. Но вы ведь понимаете, что каждая ситуация уникальна, не правда ли?

Супруги посмотрели друг на друга. Тонкие губы миссис Стратмор теперь напоминали крохотную пуговицу и были почти не видны на ее мясистом лице. Мистер Стратмор прочистил горло и уставился в свою тарелку.

— Мы это понимаем, мисс Силсби. Но мы не готовы взять на себя такую ответственность, — не поднимая головы, проговорил он.

Боль обожгла мне грудь, словно топор ударил по моему сердцу — живому дереву. Я взглянула на Эрла с молчаливой, но отчаянной мольбой сказать что-то, что заставит Стратморов изменить свое решение. Но он не мог предложить им больше, чем я.

— Мы благодарны вам за визит, мисс Силсби, — подытожил мистер Стратмор.

Он встал из-за стола. Мы последовали за ним. Разговор подошел к концу, но я не могла уйти, не сделав последней попытки.

— Миссис Стратмор, разве ваши собственные дети никогда не делали ошибок?

Открой ее сердце, чтобы она узрела это, Господи! Эти дети ничем не отличаются от ее родных. Совершенно!

Молчание затянулось. Миссис Стратмор переминалась с ноги на ногу, словно боролась с желанием ответить: нет, ее дети никогда не совершали ошибок, хотя и прекрасно знала, что это не так.

Наконец она сделала над собой усилие, вздохнула и расслабилась:

— Да, мисс Силсби, мои дети тоже ошибались и могли провиниться. Но они никогда не совершали ничего подобного…

Я схватила ее за руку:

— Но разве вы перестали любить их после этого, перестали помогать им после того, что они сделали?

Она покачала головой. Ее губы сложились в немое «нет».

— Конечно, не перестали. И все, чего мы просим, — это чтобы вы проявили такое же понимание к нашим детям. Не судите обо всех по ошибке одного. Картер оступился. Но мы надеемся помочь ему вернуться на путь истинный. Молю вас, позвольте вашему милосердию осчастливить одного из наших ребят и дать ему новый дом! Пожалуйста!

Я упала бы на колени, если бы знала, что это подтолкнет миссис Стратмор принять такое желанное для нас решение, но тут же осознала, что это будет выглядеть как выражение отчаяния. Я осталась стоять, глядя ей в глаза, до тех пор, пока она не сдалась и не кивнула.

— Мы только рассмотрим такую возможность, Сэди. Я ничего вам не обещаю.

— Я понимаю. Благодарю вас, миссис Стратмор, мистер Стратмор. Я помолюсь Господу за всех нас.

Эрл накинул мне на плечи пальто. Дрожащими пальцами я все никак не могла справиться с пуговицами и застегнулась, лишь когда мы вышли на свежий воздух. Я подставила лицо теплым лучам весеннего солнца, представляя, что это поцелуй Господа, который одобряет хорошо проделанную работу.

* * *

— До пикника остается немногим больше месяца. Это список моих идей по поводу выступлений наших ребят. Короткие роли мы распределим между младшими детьми. Старшие же смогут самостоятельно выбрать то, что им по душе.

Виола согласно кивнула. Она пробежала рассеянным взглядом по бумаге, которую я ей передала, потом поглядела в окно, выходившее на улицу. Ее глаза широко открылись, а губы медленно растянулись в улыбке. Мне даже не нужно было выглядывать в окно. Вместо этого я прислушалась к шагам у парадных дверей. Виола обернулась, и в тот же миг я произнесла:

— Здравствуй, Эрл.

— Добрый день, барышни.

Он отвесил нам галантный поклон. Виола продолжала кокетничать, очаровательно усмехаясь. Неужели мне придется отправить Эрла восвояси, для того чтобы снова привлечь внимание своей помощницы? Хотя лучше всего будет отослать именно ее.

— Виола, будь любезна, позови детей вниз и разберись с программой пикника. Им нужно немедленно начинать подготовку к концерту.

Виола застенчиво оглянулась и побрела прочь. Эрл проводил ее взглядом и, когда она скрылась на лестнице, поведал мне о новых возможностях привлечь средства для нашего приюта, о которых ему удалось выяснить во время поездки в Филадельфию. Дом утонул в шуме и гаме — дети собирались в гостиной. Я попыталась сосредоточиться на словах Эрла, но крики становились все громче. Это было невыносимо.

— Прошу прощения.

Я прошла через холл и встала у дальней стены гостиной. Виола пыталась заговорить, но ее никто не слушал. Ее губы дрожали, а глаза наполнились слезами.

Мое внимание привлекло оживленное движение в другом конце комнаты. Лили Бет, стоявшая у стены, старалась пробраться в центр толпы. Оба ее глаза глядели на нос. Я подумала о том, что, если подойду к ней, мое присутствие остудит пыл разыгравшихся ребят и заставит их прислушаться к Виоле.

Добравшись до Лили Бет, я смахнула легкую паутинку волос с ее лба и заглянула в крошечное эльфийское личико. Чего-то не хватало. Я нагнулась и шепнула ей на ухо:

— Где твои очки, малышка?

Лили Бет съежилась. Ее худенькие узкие плечи поднялись к ушам, а подбородок уперся в грудь. Я взяла ее на руки и повернулась к Виоле, чтобы спросить про очки. Но той наконец удалось привлечь внимание ребят и заняться подготовкой к пикнику.

С очками придется немного подождать. В данный момент авторитет Виолы был важнее, чем послушание Лили Бет.

* * *

Мистер Райли принял решение провести апрельское собрание попечительского совета в гостиной Дома. Одетая в свежевычищенный зеленый костюм, я металась по холлу в ожидании первых гостей. Миранда отнесла угощения для фуршета в дальний конец гостиной и расставила их на столе; внутренние двери будут заперты, когда мы соберемся, и это позволит провести переговоры в приватной обстановке. Виола подготовила копии отчета о доходах и расходах за прошедший месяц.

Я испытывала небольшие угрызения совести по поводу цифр, которые подменила. Но тут же мысленно успокаивала себя тем, что это не имело особого значения. Банк наверняка не ошибся. И до тех пор, пока я опираюсь на их цифры, все будет в порядке.

Я надеялась на это.

Послышался негромкий стук в дверь. Я бросилась открывать.

— Эрл!

Он вошел и повесил шляпу на привычное место.

— Я столкнулся в гостинице с мистером Бромбау. Он предложил мне присоединиться к тебе на сегодняшнем собрании.

— Хм…

Довольно странное предложение, учитывая договоренность с членами наблюдательного совета об овечьем руне. О том, что мы не будем посвящать посторонних лиц в это дело до тех пор, пока Господь не даст нам знак и не решит судьбу Дома. Даже несмотря на все мои стратегические ходы с Эрлом, я не позволила бы себе нарушить обещание, данное попечителям. Эрлу было невдомек, что мои исступленные попытки привлечь средства — не что иное, как отчаянная борьба за Дом, который могли закрыть.

— Ну что ж, входи. Остальные тоже скоро должны приехать.

Я провела его в гостиную. Виола последовала за нами, лаская Эрла взглядом, словно он был лучшим сортом шоколада от кондитера Гардиньера, а не мужчиной старше нее почти на десять лет.

Эрл присел. Я испугалась, что Виола присоединится к нему на диване.

— Виола, уложи детей в кровати. И сама тоже отправляйся спать. Сегодня я закрою Дом сама.

Она обиженно посмотрела на меня, но повиновалась, пусть и после долгого кокетливого взгляда, брошенного на Эрла. Я покачала головой:

— Мне очень жаль.

Эрл закинул ногу на ногу.

— Не беспокойся. Это ведь своего рода лесть.

Тихий гул голосов сообщил нам о прибытии членов попечительского совета. Эрл поздоровался с ними, его примеру последовала и я. Затем мы закрыли двери.

Мистер Райли начал собрание:

— Первый вопрос на повестке дня — Картер Уэллсмит.

Я кратко изложила последние новости о его исчезновении и внезапном возвращении. Комната наполнилась неодобрительными возгласами.

— А как он вел себя последнюю неделю, мисс Силсби? — Мистер Райли бросил на меня взгляд, от которого вода вмиг превратилась бы в лед.

Я облизнула губы. Мне не хотелось лгать, но я не могла позволить им вышвырнуть Картера на улицу. Ему некуда было идти. Если бы они с Блэйном могли ужиться, разговор был бы совсем иным. Но наш эксперимент окончился примерно так же, как и с Комстоками, и оба брата заявили, что ни за что в жизни не станут пробовать еще раз.

— За последнюю неделю, которую Картер провел у нас, мне не в чем его упрекнуть, — ответила я и взглянула на Эрла. — К тому же мистер Глейзер оказывает на него мощное положительное влияние.

— Вы ходили с Картером к мистеру Комстоку, чтобы юноша извинился? — спросил мистер Филпот.

Я опустила голову.

— Нет, не ходили. Пока не ходили.

Мистер Филпот сложил руки на груди и холодно произнес:

— Я предлагаю вам незамедлительно совершить этот визит. Мы не можем допускать ситуации, когда семьи, которые проявили щедрость и благородство по отношению к приюту, получают взамен неблагодарное отношение. Тем более сейчас, когда мы балансируем на грани полного закрытия.

— Могу ли я сказать пару слов? — Эрл поднялся со своего стула и занял мое место перед присутствующими. — Как вам известно, я беседовал с некоторыми из вас относительно того, как вы можете улучшить деятельность Дома. Вы провели огромную работу, чтобы обеспечить комфортные условия для проживания ребят, которые остались без родителей либо без их поддержки. Эти дети могут спокойно ожидать, когда за ними вернутся родители или придут новые мама и папа. Однако случай с Картером Уэллсмитом показывает, что существует необходимость в поддержании постоянного контакта с семьями, которые уже приняли к себе одного из воспитанников приюта. Если вы простите меня за бестактность, я хотел бы подчеркнуть, что управляющая перегружена ежедневной работой: она руководит приютом, занимается поиском состоятельных семей, принимает и оформляет детей, устраивает воспитанников в приемные семьи, привлекает средства и составляет отчеты по всем этим задачам, которые представляет вам ежемесячно.

Меня бросило в жар. Эрл был прав, но я ведь не жаловалась. Ни ему, ни кому-либо другому.

— И мы хорошо ей платим за то, чтобы она выполняла свои обязанности, — вставил мистер Делп.

Остальные согласно закивали головами и одобрительно хмыкнули.

У меня в животе все сжалось. Эрл думал, что этим он мне поможет? На лицах попечителей я прочла недовольство. Я трудилась не покладая рук, чтобы заслужить эту должность. Неужели Эрл своим замечанием перечеркнет все мои надежды и старания?

Я встала.

— Джентльмены, я полагаю, что мистер Глейзер хочет сказать…

Эрл накрыл мою руку своей ладонью.

— Я хочу сказать, что вам нужен администратор, главной и единственной задачей которого будет работа с детьми после того, как они покинут приют. Он будет решать подобные проблемы задолго до их возникновения, являясь связующим звеном между приемными родителями и детьми, — произнес он, внимательно глядя мне в глаза.

Что я уловила в его взгляде? Обожание? Восхищение? Я перевела дыхание. Этому человеку можно доверять, он меня не подведет.

Присутствующие согласно закивали. Обсуждения закончились. Мистер Райли откашлялся, и в комнате воцарилась торжественная тишина.

— И из каких источников вы предлагаете платить жалованье этому, как вы его изволили назвать, администратору? Мы и так превысили норму средств, которые привлекаем ежемесячно! — побагровев, рявкнул мистер Филпот.

Неужели он откроет Эрлу нашу тайну?

Мистер Райли предостерегающе поднял руку.

— Это интересное предложение, мистер Глейзер, и вполне уместное замечание, мистер Филпот, но я полагаю, что эту тему мы обсудим в другой раз.

Собрание продолжилось. Все присутствующие выразили удивление и одновременно удовлетворение текущим финансовым отчетом. Затем мистер Райли закрыл нашу встречу традиционной молитвой. Большинство гостей потянулись за своими вещами, собираясь откланяться. Остались лишь мистер Филпот и мистер Делп. Они отозвали Эрла в сторону. Я шагнула ближе, стараясь не подавать виду, что хочу подслушать их разговор.

— Готовы ли вы, сэр, занять должность администратора, если мы примем решение ввести ее в штат приюта? — спросил мистер Делп.

Мое сердце едва не выпрыгнуло из груди. Эрл ни за что не откажется от своей должности в престижном Обществе помощи детям, ради того чтобы переехать к нам в провинцию. А если он все же примет это предложение, перерастут ли наши деловые отношения в более личные?

— Разумеется, условия должны быть приемлемыми, но в целом, конечно, я рассмотрел бы такой вариант.

Когда глаза Эрла встретились с моими, он улыбнулся так, что я растаяла, почувствовав невероятную слабость в теле.

ГЛАВА 24

Я сообщила Картеру о том, что мы навестим Комстоков после занятий. Ему определенно не хотелось туда идти, но он не спорил. Тем не менее я ожидала его у двери, чтобы отвести за руку к Комстокам, пока он не отвлекся на что-нибудь другое.

Генри и Карл первыми ворвались в дом. Лили Бет вприпрыжку вбежала за ними, и снова на ее переносице не было очков в проволочной оправе. Я хотела отругать обеих — Лили Бет и Виолу, — но прикусила язык. На это будет время и позже.

Картер приплелся последним. Он шел очень медленно, и я уже начала опасаться, что юноша сбежит, лишь бы не извиняться.

— Пойдем, — сказала я и, взяв его за руку, повела к парадным дверям.

Парнишка поежился, его рот искривился в недовольной гримасе. Я подмигнула ему:

— Улыбнись. Тебя никто не отправит за это на виселицу, ты же знаешь.

— Вроде того, — пробормотал Картер.

Я направилась с ним вниз по улице.

— Пойдем прогуляемся по городу. Свежий воздух пойдет тебе на пользу и взбодрит тебя.

Картер нехотя повиновался и последовал за мной. Мы направились к центру города и оказались у частной конюшни.

— Добрый день, мистер Винклмайер. Готова ли моя коляска?

— Да, мэм.

Мистер Винклмайер приподнял шляпу в знак приветствия, затем помог мне взобраться на сиденье. Картер устроился рядом со мной. Как только мы выехали за город, он внезапно изменился в лице и задумчиво спросил:

— А почему Эрл не приехал?

— Я рассказывала тебе, что у него есть и другие заботы.

Поначалу я хотела попросить Эрла посетить семью в Кассвилле, пока я буду занята с Картером и Комстоками, но я не могла позволить ему укрепиться во мнении, что приюту нужен администратор. Мне не хотелось, чтобы попечительский совет подумал, будто я не справляюсь со своими обязанностями. Со всеми своими обязанностями.

— Мне очень нужно, чтобы сегодня ты пошел на уступки. Ты сможешь это сделать? Ради меня?

Картер снова равнодушно пожал плечами:

— Не понимаю, почему какие-то несколько слов, которым я не придаю значения, для всех так много значат.

Я взмахнула вожжами, подгоняя лошадь. Если мы не доберемся до Комстоков в самое ближайшее время, я, наверное, задушу Картера собственноручно. Я сделала глубокий вдох и попыталась представить, что сказала бы Хейзел в подобной ситуации и каким бы тоном она это произнесла.

— Значат, Картер. Очень много значат. Не только для меня и для попечительского совета, или даже для Эрла. Они имеют значение для Дома, для остальных ребят, которые там живут. Но больше всего они важны для тебя самого, мой мальчик. Разве ты не понимаешь? Если мы не разрешим этот конфликт, ты будешь единственным, кто пострадает.

Мои слова отдавались эхом у меня в ушах. Верила ли я сама в то, что говорила? А что насчет неразрешенного конфликта с Блэйном? Моих чувств к матери? Не причиняют ли они мне боль, не меньшую, чем испытает Картер, который не хочет раскаиваться в содеянном?

— Я буду страдать, когда извинюсь, — буркнул он.

— Поверь мне, ты сам причиняешь себе вред, не понимая до конца, насколько он серьезен. Прислушайся к моим словам, доверься мне и сделай это хотя бы ради меня. И ради тех, кто живет в нашем Доме. Не дай своей гордыне наказать всех нас.

Картер, казалось, остался при своем мнении, но, по крайней мере, его губы сжались в твердую ровную линию, а гримаса негодования сошла с лица. Как сказал отец Уланд, даже маленькая победа — все равно победа.

* * *

— Видишь, это было совсем не больно, не так ли?

Картер проворчал что-то неразборчивое и отвернулся. Но во всяком случае я могла утешиться тем, что он сделал то, о чем его просили. Я могла расслабиться и отвлечься от ситуации с Комстоками. Теперь мне оставалось проследить за тем, чтобы Дили Бет носила очки, вдохновить Синтию и помочь ей преодолеть боязнь публичных выступлений, а еще… Собрать четыре с половиной тысячи долларов, из которых удалось скопить лишь малые крупицы.

По возвращении в конюшню я попросила мистера Винклмайера выставить нам счет за лошадь и коляску. Он согласился. Нехотя. Картер и я отправились домой. Это заняло намного больше времени, чем обычный поход в город: теперь мы то и дело останавливались, чтобы поболтать с соседями и знакомыми.

— Картер! — хлопнул паренька по спине дурно одетый молодой человек, точнее мужчина.

Его оскал на миг смутил меня, затем встревожил. Я отвернулась, разгладила юбку и отошла, давая им понять, что не буду слушать их разговор. Хотя на самом деле ловила каждое слово.

Мужчина говорил тихо, и я с трудом разобрала его слова.

— Глория сказала, что на этой неделе твой черед угощать всю компанию.

Угощать кого? Чем? Я смотрела под ноги, преодолевая желание обернуться и увидеть лицо Картера, который ответил:

— Я достану деньги. Не волнуйтесь.

Достанет деньги? Где? Я нагнулась, как будто намереваясь завязать некстати развязавшийся шнурок.

Мужчина что-то пробормотал, однако я не расслышала его слов из-за проходившего мимо троллейбуса. Затем улица опустела и до меня донесся обрывок фразы:

— Ты же не сможешь утащить столько сладостей из лавки…

Я затаила дыхание. Утащить? Картер не стал бы воровать. Но как иначе он сможет достать деньги? Я сомневалась, что Комстоки давали ему мелочь на карманные расходы. И я не давала Картеру ни цента. Брат никогда не доверял ему денег. К тому же у Блэйна и не водилось лишних денег. Всю свою выручку он отдавал в счет платежей по ссуде на недвижимость.

Я выпрямилась:

— Картер, нам пора.

Мужчина рассмеялся:

— Нянечка зовет тебя, малыш.

Он сунул руки в карманы и направился дальше, насвистывая мелодию.

Картер помрачнел, наблюдая за тем, как удаляется его друг.

— Пойдем, — потянула я его за рукав.

Когда Картер обернулся, ненависть в его глазах ужаснула меня больше, чем мысль о том, что Рэйстоунскому дому придется закрыть свои двери навсегда.

* * *

Мой карандаш то и дело царапал бумагу, но старания были напрасными. Даже когда у меня совпадали итоги по доходам и расходам, их разница все равно не добавляла ни цента к сумме в нашей банковской книге. Я надавила подушечками больших пальцев на середину карандаша. Он сломался и остался в моих руках. Я спрятала половинки в столе, вместо того чтобы выбросить их в мусорное ведро.

В кабинет впорхнула Виола — третий раз за последний час. Я потерла переносицу.

— Да, Виола?

— Я только что нашла очки Лили Бет в коробке из-под бумаги на столе. Куда мне их положить?

Я закрыла глаза, сосчитала до десяти и снова их открыла.

— Ты не проверяла, надела ли она очки, когда уходила в школу? — Я позволила словам течь словно мед, хотя на самом деле они были сродни лакрице.

Виола поморщилась и приложила палец к пухлым губам:

— Не помню, кажется нет.

— Оставь их здесь, на моем столе.

Она шагнула вперед и положила очки на край стола.

— А где сегодня мистер Глейзер? — спросила моя помощница.

Я сдержала вопль негодования и через силу улыбнулась:

— У него есть другие заботы, как, впрочем, и у тебя.

Виола широко открыла глаза, ее рот сложился в идеальную букву «о». Она кивнула и попятилась. Я обхватила голову руками.

Несколько минут спустя Виола выглянула из-за двери:

— Сэди?

— Да, Виола? — Я не удержалась от вздоха.

Она рухнула на стул, поставила локти на мой стол и уперлась подбородком в ладони. Глядя куда-то вдаль, девушка задумчиво произнесла:

— Я подумала…

Про Эрла, мысленно продолжила я. Или про Блэйна. Ничто не могло заставить ее сосредоточиться на работе. Разве я, занимая ее должность, слонялась по дому? Никогда. Я помогу ей излечиться от скуки.

— Почему бы тебе не сходить за детьми в школу и не привести их домой?

Виола немного взбодрилась.

— Иди и подожди тех, кто учится в младших классах. Если старшие дети тоже захотят вернуться домой вместе с тобой, они вас догонят. — Я взяла очки и протянула их ей. — Обязательно надень очки на Лили Бет и следи за тем, чтобы она не снимала их весь день.

Виола взяла очки, улыбаясь уже не с таким энтузиазмом, как прежде. Но, во всяком случае, у меня появилось несколько минут тишины до тех пор, пока не вернутся дети. И Лили Бет наконец наденет очки.

Как бы мне хотелось, чтобы Виола готовилась к пикнику на День украшения с таким же рвением и самоотдачей, с какими она мечтала о холостых мужчинах!

ГЛАВА 25

— Одна лицевая, две изнаночные.

Я показывала на собственных вязальных спицах основные техники вязания девочкам, большинство из которых совершенно не хотели работать на улице, где нужно было ковыряться в грязи.

Особой радостью для них было то, что я открыла внутренние двери гостиной и решила провести свой урок именно там, в комнате, которая была предназначена только для приема важных гостей. Из окна я могла наблюдать за теми, кто работал вместе с Блэйном в саду на заднем дворе.

Младшие девочки пытались выдерживать мой темп, повторяя за мной. Синтия то и дело высовывала язык, стараясь делать так, как я ее учила. Затем, сияя, как монетка на солнце, она протянула мне свою работу для проверки.

— Молодец! — похвалила я ее. — У тебя отлично получается.

Шаг за шагом, мы трудились над созданием простого шарфа, который можно носить самому или кому-нибудь подарить. Вязали все, кроме Лили Бет. Виола и миссис Фор хлопотали вокруг нее, пока малышка не убедилась, что помощь на кухне — особая честь, которая выпала только ей. Я просто не смогла бы вынести зрелище, которое ожидало меня, если бы она стала мучиться, вывязывая петли.

Сильвия и Нэнси ловко управлялись со спицами Девочки сидели рядом на диване и о чем-то оживленно болтали. Среди младших девчушек поднялся шум, потому что некоторые быстро разочаровались и заскучали, но остальные сидели довольно спокойно, хотя и устали.

Через стеклянные панели, которые были установлены в задней части Дома, до нас донесся крик. Взрыв смеха. Стук и грохот металла.

Я покачала головой, помогая Джанет справиться с переходом на новый ряд, и представила клубы пыли, взвивающейся в воздух и оседающей на совсем недавно выстиранной и заботливо выглаженной одежде и на чистых волосах. Но лишь улыбнулась, понимая, что долгие зимние дни и вечера, проведенные в четырех стенах, были для наших мальчишек равносильны изощренным пыткам.

— Продолжайте, девочки. Сильвия и Нэнси помогут вам, если нить вдруг запутается. А я схожу поглядеть, сделано ли в саду хоть что-нибудь, достойное нашего внимания.

Я игриво подмигнула девочкам, отложила наполовину связанный шарф и направилась к задней двери.

Миссис Фор сидела у окна, Лили Бет стояла на табурете за столом и усердно месила тесто для пирога. Виолы с ними не было.

Миссис Фор с сочувствием взглянула на меня:

— Я думала, что скоро вы будете вместе.

Вспыхнув, я отвернулась и направилась к выходу, желая избежать встречи с Блэйном, особенно теперь, когда миссис Фор могла увидеть нас.

Однако вместо Блэйна я натолкнулась на Картера. Он опирался на ручку лопаты. Его тонкие подвижные черты лица вызывали восхищение. Картера окружило несколько мальчиков помладше, очарованных историей, которую он рассказывал. Это хороший знак», — обрадовалась я. Главное, чтобы Картер не засеял эти светлые головы идеями, с которыми мне потом придется бороться, как с сорняками. С того дня, когда он извинился перед Комстоками, Картер был образцовым ребенком. Мое беспокойство за него объяснялось лишь тревогой по поводу множества других вещей.

Некоторые ребята переставали работать, видя, что я к ним приближаюсь. Некоторые махали мне рукой и продолжали с еще большим рвением. Я не могла не отметить этот не озвученный комплимент.

Я взялась за доску короткого забора, ограждающего сад, и одарила мальчишек улыбкой.

— Я вижу, ты делаешь успехи, — обратилась я к Карлу.

— Да, мэм.

Он хотел положить руку на черенок лопаты и опереться на него с той же непринужденностью, что и Картер, но черенок оказался слишком длинным. Земля полетела Карлу в лицо и на рубашку. Я поманила его к себе и, как могла, вытерла грязь с лица мальчика.

Краем глаза я заметила Блэйна. Повернув голову, я потеряла его из виду. Несомненно, он ждал, когда появится Виола и начнет хлопотать около него. Удивительно, что она до сих пор не вилась вокруг одного из своих любимых гостей.

— Не уверен, что сделано много, но им нужно было куда-то выплеснуть свою энергию, — прозвучал глубокий низкий голос у моего уха, и мое сердце сжалось.

— Спасибо, что нашел время нам помочь.

Я смотрела на Картера и его окружение, избегая встречаться глазами с Блэйном. Солнечные лучи падали на белые усики паренька. Я сглотнула. Блэйн был прав: Картер был уже почти мужчиной, а не мальчиком.

Я понизила голос и кивнула в сторону Картера:

— Как он?

Блэйн пожал плечами.

— Думаю, в порядке. Я старался держаться подальше от него — не хотел портить день остальным мальчишкам. А Картер, между прочим, почти не работал. Не это ли послужило причиной его конфликта с мистером Комстоком?

Я поглядела на свежевскопанный участок земли. Мне не хотелось обсуждать это с Блэйном. Я могла справиться с Картером и без постороннего вмешательства. К тому же этот разговор был весьма болезненным для меня.

— Сэди? — Рядом со мной остановилась Виола. — О, здравствуй! — обратилась она к Блэйну.

Он кивнул. Казалось, он не мог оторвать глаз от ее лица. Я прищурилась:

— Чего тебе, Виола?

Девушка захлопала ресницами.

— Миссис Фор просила вас зайти на кухню, — пролепетала она еле слышно.

Я поначалу потянула ее за собой к дому, но затем оставила эту затею, пожала плечами и побрела одна. У Блэйна не было причин не очароваться девушкой, которая была влюблена в него. Кто я такая, чтобы вмешиваться в их отношения?

* * *

Когда я дошла до кухни, в гостиной зазвонил телефон. Я вернулась в комнату и подняла трубку. Нежность в голосе Эрла обернула мое сердце легким шелком.

Поговорив, я повесила трубку и обратилась к миссис Фор:

— Мистер Глейзер прибудет к ужину.

— Гкхм, — кашлянула кухарка, высоко подняла тесто и швырнула его на стол. Снова подняла и снова бросила. Затем остановилась и произнесла почти шепотом: — Неужели ты не можешь пойти на компромисс?

От озабоченности в ее тихом голосе по моему телу пробежала легкая дрожь. Если я не удержу себя в руках, то через пару мгновений буду реветь у нее на коленях, выплескивая свои беды. Но я не могла позволить себе такую слабость. На фоне нужд нашего Дома моя личная жизнь не имела ровным счетом никакого значения.

Я должна была держать с миссис Фор некую профессиональную дистанцию.

— У нас с мистером Глейзером все в порядке.

— Ты же знаешь, что я не его имею в виду.

Я ждала, что она продолжит, но миссис Фор молчала. Я теребила край юбки.

— Мы с Блэйном друзья, ничего не изменилось.

— Я знаю вас обоих слишком долго, чтобы в это поверить. — Миссис Фор поглядела на меня с мольбой. — Неужели ты не простишь его? Он идет на конфликт только потому, что слишком заботится о тебе.

Садовый участок манил меня с невероятной силой.

Виолы не было видно. Я сдавила грудь руками. Я могла простить Блэйна за ссуду. За то, что он не хотел ждать. Но я не могла простить того, что он принял решение, не предупредив меня. Я смахнула слезу, появившуюся в уголке моего глаза.

Правда ранила еще сильнее, чем ложь, которой я успокаивала себя последние недели.

Виноват был не только Блэйн.

Мы оба были неправы.

Я хотела рухнуть в кресло и зарыдать, но увидела Лили Бет, которая сновала по кухне, надвинув на нос очки, как я и распорядилась. Вот моя миссия. Мое призвание. У меня была работа. Важная работа. Я должна была спасти этот дом и этих детей.

* * *

Я толкнула дверь кабинета. Кто-то открыл ее с другой стороны. Я шагнула вперед и столкнулась с Виолой. Она растерялась, так же, как и я. Почему она оставила девочек и не помогала миссис Фор на кухне? Мне понадобилось пару секунд, чтобы взять себя в руки.

— Что-то случилось? — спросила я ее.

— Ах да. Я искала вас, — промямлила Виола неуверенно. — Матушка попросила меня зайти домой на час или около того. Она спрашивала, смогу ли я отлучиться прямо сейчас?

Миссис Фор, Миранда и я вполне могли управиться без нее, особенно сейчас, когда с нами был Блэйн.

— Можешь идти. Но возвращайся к ужину.

Виола закивала и убежала.

Оставшись в кабинете, я слышала удаляющиеся быстрые шаги и беспокоилась больше, чем следовало.

* * *

К обеду золотые лучи солнца проникли наконец сквозь мое окно и прочертили дорожку в гостиной. Дорожку, которая вела к теплу.

Я вытянула руки над головой, затем размяла плечи. Я слишком долго сидела неподвижно, и мои мышцы затекли. День подходил к концу, и я выглянула на улицу. Из земли пробивались первые зеленые ростки. На кустах гортензии, что благодаря моим трудам росла теперь неподалеку, еще не появились бутоны. Мне придется еще немного подождать. Зато уже сейчас были видны первые побеги.

Но им не уделяли должного внимания. Я набрала ведро воды и оросила землю возле каждого растения. Почва впитала в себя влагу без остатка. Я взяла пустое ведро и направилась в сад, набрала немного земли со вскопанного участка и вернулась к гортензии. Затем опустилась на колени. Беря горсти почвы голыми руками, я утрамбовывала их у каждого кустика.

— Ты становишься настоящим садовником. — Блэйн поставил ногу на нижнюю ступеньку крыльца и оперся локтями на согнутое колено.

Я тряхнула головой:

— Просто пытаюсь облагородить территорию.

— Причем во многих смыслах, — улыбнулся он.

Или это была усмешка?

Я отряхнула землю с ладоней, но очистить руки не удалось. Я покачнулась, сидя на корточках. Блэйн протянул руку, чтобы помочь мне. Я колебалась, но через пару мгновений положила грязные пальцы в его ладонь и встала на ноги.

Он обернулся к гортензии:

— Бутонов все еще нет?

Я вздернула подбородок:

— Ожидаю со дня на день. Но, безусловно, до июня она не зацветет.

Блэйн усмехнулся, но ничего не возразил.

— Ты уходишь? — Я надеялась, что мой тон подскажет ему правильный ответ.

Он покачал головой, затем достал из кармана лист бумаги и, развернув его, передал мне.

Мое сердце забилось часто-часто. Этот жест напомнил мне ту ужасную ночь, когда он сказал, что приобрел ферму.

— Что это?

Блэйн прочистил горло и опустил глаза.

— Счет, — пробормотал он.

Я зажмурилась. Вдохнув аромат свежевскопанной земли, я взяла себя в руки и лишь тогда снова взглянула на Блэйна.

— Спасибо. Я прослежу, чтобы он был оплачен в течение следующей недели.

Я сложила листок и сунула его в карман передника, защищавшего мою чистую юбку.

Неподалеку защебетала птичка, нарушив повисшее гробовое молчание. Медлить не было смысла. Блэйн всего лишь действовал в соответствии с нашими договоренностями.

— Так, теперь ты уходишь?

Он попытался улыбнуться, но у него ничего не вышло.

— После того как кое-что проверю. Ребята пользовались садовыми инструментами и забыли вернуть их в сарай.

Я учтиво кивнула:

— Тогда ждем тебя на следующей неделе.

Он взглянул на мои невзрачные кусты, затем на меня:

— И через неделю. И еще через неделю.

Неожиданно я вернулась к тому утру много недель назад, к прикосновению его рук к моим плечам, к лицу, склонившемуся надо мной. Мое сердце пронзила боль.

До тех пор пока я не вспомнила о цене за продукты.

Блэйн сделал свой выбор. Сделала свой выбор и я.

ГЛАВА 26

Рано утром в понедельник кто-то тихо постучал в мою спальню. Такие предрассветные визиты обычно не сулили ничего хорошего. Я быстро помолилась, свернула плед и открыла дверь. На пороге стояла запыхавшаяся миссис Фор. Я пригласила ее присесть на кровать.

— Спасибо, милая. Оказывается, дорога от погреба до твоей комнаты слишком длинная, особенно если торопишься.

— Что случилось? — Я присела рядом, радуясь, что ее одышка постепенно проходит.

— Ничего, что не мог бы поправить визит к бакалейщику.

— Нам нужно посетить его до завтрака?

— Нет, как только мы накроем к столу. Никто не сказал мне, что муки совсем не осталось. Я планировала приготовить на ужин лапшу и испечь немного хлеба.

Слово «никто» относилось к Виоле. Я не могла себе представить, чтобы Миранда не сообщила о столь важном обстоятельстве миссис Фор. Разве что она хотела, чтобы я обвинила в происшедшем Виолу. Предательство или халатность? Мне не хотелось иметь дело ни с тем, ни с другим.

— Я дам вам деньги на проезд. — Я направилась к шкафу.

Старая жестяная банка хранилась под стопкой книг в нижнем ящике старого шкафа в углу кабинета. Там лежали деньги на черный день, на случай крайней необходимости. Их было достаточно, чтобы оплатить проезд в троллейбусе, например. Как сейчас.

Я открыла банку. Там было пусто. Ни единого пенни.

Я не помнила, чтобы тратила эти деньги. С тех пор как на прошлой неделе мы с Эрлом ездили к Стратморам, я не заглядывала в эту банку. Значит, в ней должно быть как минимум шесть долларов.

Куда же они подевались? Я качнулась на каблуках и посмотрела на дно банки еще раз. Только Хейзел и я знали место нашего тайника.

И Виола.

Я зарычала. Я ведь показала Виоле, где находится банка, точно так же, как в свое время Хейзел показала ее мне.

Может быть, что-то понадобилось кому-то из детей, а Виола забыла сказать мне об этом? В последнее время я часто отсутствовала. Да, все было именно так. Виола забыла сказать мне о том, что взяла деньги.

Но как быть с миссис Фор?

Я полезла в свой кошелек и достала оттуда несколько монет — все, что у меня осталось после покупки одежды. Чуть позже придется снять немного денег с банковского счета. А после того, как миссис Фор уйдет, нам с Виолой предстоит серьезный разговор.

* * *

После завтрака я задержалась на кухне, наблюдая за тем, как Виола собирает малышей в школу. У нее не было таких близких отношений с детьми, которыми наслаждалась я, но это придет со временем.

Убедившись в том, что дети отправятся на уроки вовремя, я вернулась в кабинет. Через несколько минут дом опустел и воцарилась тишина. В кабинете появилась миссис Фор. У нее на голове красовалась маленькая шляпка.

— Я к бакалейщику, — сообщила она.

Я кивнула, прощаясь с ней. Как только передние двери хлопнули, возвещая о том, что миссис Фор ушла, я взглянула на открытую пустую банку.

Нужно найти Виолу.

В кухне никого не было.

В гостиной тоже.

Виола не должна была находиться наверху, однако я поднялась вверх по лестнице и постучала в дверь ее комнаты.

— Да-да? — послышалось оттуда.

Я толкнула дверь. Виола сидела на кровати, глядясь в зеркало и поправляя волосы. Крупные светлые локоны послушно укладывались в прическу. Я пригладила свои прямые волосы, затянув потуже узел на затылке. Затем опустила руку. Мы находились здесь не для того, чтобы прихорашиваться. Мы находились здесь ради детей.

— Деньги, которые лежали в банке на черный день, куда-то подевались. Они понадобились тебе для чего-то и ты забыла мне об этом сказать?

Как и забыла сказать миссис Фор о муке?

Я не переставала улыбаться, наблюдая в зеркале, как меняется выражение ее лица.

Виола опустила ресницы:

— Нет, мэм.

Мое лицо стало серьезным. Я заставила себя снова улыбнуться.

— В таком случае не знаешь ли ты, куда они могли подеваться? Только тебе и мне известно, где находится эта банка.

Виола тряхнула головой. Слезы навернулись ей на глаза, нижняя губа задрожала.

— Не знаю… Но… Но я видела, как оттуда выходила Миранда. В субботу вечером, перед тем как уйти домой.

Я не могла пошевелиться. Неужели Миранда способна на такое? Украсть у Дома было все равно, что украсть у детей. Несмотря на неприязнь, которую мы с Мирандой испытывали друг к другу, я не могла себе представить, что она решилась на такое. И все же… Может быть, она хотела, чтобы подозрение пало на Виолу? Или на меня? Каждая из нас занимала должность, на которую претендовала Миранда. Возможно, это была ее месть?

— Добрый день, — послышался знакомый учтивый голос.

Эрл. Он поможет мне с этим разобраться. Не успела я шагнуть ему навстречу, как Виола проскользнула мимо меня с таким нетерпением, что это встревожило меня больше, чем исчезновение нескольких долларов.

* * *

Что-то тяжелое рухнуло на пол. Металл заскрежетал о металл. Я вздрогнула. Всплеск воды. Непрерывное шуршание щетины на деревянном полу. Это всего-навсего Миранда.

Я оглянулась в поисках Виолы. Она была занята Эрлом. Возможно, сейчас было наиболее подходящее время для того, чтобы спросить Миранду о деньгах. Заглянув за угол, я увидела ее, стоящую на коленях. Ее юбка была влажной.

— Мне нужно задать тебе вопрос, Миранда.

Я с трудом заставила себя удержаться от гнева и обвинений. Мне действительно нужно было спросить, что ей известно о деньгах. Я не замечала за Мирандой лжи. Зато не единожды убеждалась в том, что Виола… увлекается.

Миранда остановилась и кивнула головой, не глядя на меня.

Я скрестила руки на груди.

— Тебе известно что-нибудь о небольших денежных запасах, которые исчезли?

Она вздрогнула, повернулась ко мне и изумленно спросила:

— Пропали деньги? Откуда?

— Из кабинета. — Я вздохнула. — Тебя видели, когда ты выходила оттуда в субботу.

Миранда поморщилась. Она была в замешательстве.

— Меня туда направила Виола. Она сказала, что нужно выбросить мусор из ведра и вымыть полы.

Я наклонила голову к плечу и задумалась. Вспомнила, как окапывала гортензии. Как Блэйн протянул мне счет. Разве у меня на столе был порядок, когда я вернулась? Что-то я такого не припоминала. Я не могла подтвердить или опровергнуть версию Миранды.

— И что ты делала там так поздно в субботу вечером?

Ее взгляд встретился с моим.

— Гладила новые платья и воротники, чтобы все дети выглядели презентабельно на свадьбе в эти выходные.

В ее словах не было ни капли лукавства. По крайней мере, я не смогла уловить его ни во взмахе ресниц, ни в движении губ.

— Спасибо, Миранда. Я ценю твою честность.

Она вернулась к уборке, затем снова остановилась.

— В тот вечер я видела на улице Виолу и Картера. Она что-то дала ему, но я не смогла разглядеть, что именно.

Я потерла лоб, сразу вспомнив разговор Картера с мужчиной. Кому же мне поверить — Виоле или Миранде?

ГЛАВА 27

Скромная свадебная церемония Хейзел и Джона проходила в маленькой каменной церкви на территории студенческого кампуса. После того как молодожены обменялись клятвами в вечной верности и любви, все приглашенные переместились на лужайку, чтобы перекусить.

Ожидалось, что там будет намного больше гостей, включая воспитанников приюта, которые должны были прибыть в сопровождении внимательной Виолы. По крайней мере, я очень надеялась на то, что она будет внимательной.

Солнце стояло в зените, согревая нас в этот не по-апрельски жаркий день. Одной рукой я придерживала свое новенькое розовое платье, чтобы не запачкать его в земле. Темно-розовые розетки украшали юбку. Короткие рукава и лиф были обшиты кремовым кружевом, спускавшимся вниз и спадавшим волной на уровне колен. Яркий розовый пояс подчеркивал талию, а широкополая шляпа дополняла ансамбль.

Это было самое элегантное платье, которое я когда-либо надевала. Я чувствовала себя так, словно это была моя свадьба. Эрл замедлил шаг, пока мы не оказались далеко позади тех, кто присутствовал в церкви.

Он привлек меня к себе:

— Ты обворожительна!

Я почувствовала, что мои щеки соответствуют цветовой гамме наряда. У меня появилась надежда на то, что широкие поля шляпы достаточно закрывают мое лицо и никто не увидит, как я смущена его комплиментом.

— Ты это уже говорил, — пробормотала я.

— Да, но я хочу, чтобы ты знала, что это правда. — Эрл стиснул мою ладонь, а затем отпустил ее, потому что мы приблизились к толпе гостей.

Увидев нас, Картер одернул пиджак, поправил галстук, смахнул упрямые пряди с лица и отвел плечи назад. Он направился к Эрлу, копируя его походку.

Я позволила себе усмехнуться. Несмотря на своенравное поведение, Картер прилагал невероятные усилия, следя за своей внешностью и манерами, с тех пор как познакомился с Эрлом. Я не могла представить себе более достойного образца для подражания.

Лили Бет уцепилась за мою ногу. Я протянула к ней руки, останавливая, пока она не порвала мне платье. Девочка подняла на меня косые глаза.

— Где твои очки, малышка?

Ее затуманенный взор стал сердитым. Лили Бет яростно затрясла головой, и ее бантик съехал набок. Я вздохнула. Я ведь уделила этому особое внимание и еще раз напомнила Виоле, что Лили Бет должна постоянно носить очки. Доктор Лоусон настаивал на том, чтобы она надевала их каждый день. К тому же я не хотела, чтобы Хейзел подумала, будто она потратила время на поездку в Филадельфию напрасно.

— Могу ли я угостить тебя пуншем? — спросил Эрл.

Я кивнула, поправляя бантик в волосах Лили Бет, затем взяла малышку за руку и отвела к другим ребятам. Картер повсюду следовал за Эрлом. Он даже взял лишний бокал пунша, а потом стоял, озираясь вокруг и не понимая, кого бы угостить. Эрл вернулся ко мне; Картер посмотрел налево. Я тоже оглянулась, пытаясь понять, что же привлекло его внимание.

Виола взяла бокал из рук Картера. Ямочки на ее щеках стали еще глубже, и она опустила ресницы. Я зажмурилась. Блэйн мог отвечать за себя сам, но Картер был еще ребенком.

Или нет? Он ведь всего на пару лет младше Виолы.

Картер стоял вполоборота, как бы закрывая Виолу, отгораживаясь, чтобы никто не слышал их разговора. Мои руки похолодели, несмотря на то, что на них были перчатки. Картер что-то говорил, но Виола смотрела куда-то вдаль, поверх своего бокала; ее взгляд был прикован к кому-то.

Я посмотрела в ту сторону.

Эрл.

Ох и дрянная девчонка! Флиртует с каждым мужчиной и юношей, который попадает в ее поле зрения.

Визг и крик привлекли мое внимание. Я обернулась. Карл и Генри гонялись за Джанет и Синтией между группами гостей, толкаясь и врезаясь во всех, кто попадался им на пути. А в это время Виола продолжала смотреть на Эрла коровьими глазами.

Я приподняла юбку и направилась в сторону расшалившихся детей.

Но безобразие уже прекратилось. Я замедлила шаг. Кто поставил на место заигравшихся детей? Кто-нибудь вроде мисс Пембрук, сгоравшей от нетерпения рассказать мне об их грехах? Или более милосердная душа?

Я взмолилась о том, чтобы этот человек был настроен доброжелательно, ради нашего с Хейзел спокойствия. Но я была не готова увидеть картину, которая мне открылась.

Миранда, сложив руки на коленях, стояла перед четырьмя детьми, нагнувшись так, что лицо ее было на одном уровне с их мордашками. Каждый мальчик виновато кивнул ей и извинился перед обиженными девочками.

У меня отвисла челюсть. Я прикрыла рот, пытаясь оправиться от шока. Эрл оказался рядом со мной и протянул мне бокал пунша.

Я жадно набросилась на охлаждающий напиток.

— Не могу в это поверить…

— Во что? — переспросил он, оглядываясь по сторонам.

Я указала в сторону Миранды.

— Ничего сверхъестественного, — пожал он плечами. — Я давно наблюдаю за тем, как она управляется с детьми. — Эрл сделал глоток пунша, обвел взглядом толпу и остановился на Картере и Виоле, которые ворковали возле дерева. — Я наблюдал и за Виолой.

В моем животе что-то сжалось и свернулось, как выстиранное белье в натруженных руках Миранды.

Эрл снова посмотрел на меня.

— Эта девочка чересчур…

— Молодая? Незрелая? Легкомысленная?

Он тихо рассмеялся.

— Я бы сказал, решительная.

— Решительная? Интересное слово ты подобрал. В чем же это выражается?

— Скажем так, я не думаю, что ее интересы каким-то образом связаны с детьми.

Ласковая улыбка засияла на его лице и словно солнце заставила мои щеки вспыхнуть румянцем.

* * *

Пока мы с Эрлом не спеша возвращались в Дом от троллейбусной остановки, на меня нахлынуло романтическое настроение. Словно крошечные бриллианты, в небе мерцали звезды, внося последний штрих в великолепие прошедшего дня. Он был прекрасным — если отбросить в сторону мою тревогу по поводу Виолы, Миранды, Картера и исчезновения денег. Не говоря уже о Блэйне, который никогда не покидал моих мыслей.

Вся моя мечтательность разом улетучилась. Почему Блэйн не пришел на свадьбу к Хейзел и профессору?

Эрл привлек меня к себе:

— О чем ты задумалась?

Я поблагодарила ночное небо за то, что оно помогло мне скрыть смущение. И со вздохом вспомнила сияющее лицо Хейзел и всепоглощающую любовь, которая горела в ее глазах, когда она смотрела на своего жениха.

— Им так повезло, что они встретили друг друга.

— Да…

Рука Эрла нежно легла на мою талию. Он привлек меня к себе. Это был вовсе не вежливый жест коллеги и компаньона, а интимное объятие в ожидании чего-то большего. Я посмотрела на Эрла. Наши взгляды встретились, и от неожиданности я смущенно опустила глаза. Мое сердце забилось в два раза быстрее, норовя выпрыгнуть из груди. Я могла бы заботиться об Эрле, разве нет? Его прекрасная внешность и доброе сердце помогут мне быстрее забыть другой образ, который был мне так дорог…

Мы дошли до парадного крыльца. Эрл задержался рядом со мной, и я ощутила тепло его дыхания на своей коже. Я потянулась к дверной ручке и легким нажатием открыла дверь. В то же мгновение Эрл наклонился ко мне. Я прикрыла веки, скрываясь от всего мира, и превратилась в желание — ощутить легкое, теплое, влажное прикосновение его губ к моим губам, почувствовать, как мое сердце отвечает взаимностью.

— Сэди? Это ты?

Я замерла, не дыша, а затем вырвалась из объятий Эрла. Он отшатнулся, схватил шляпу и исчез в темноте. Я наконец вдохнула полной грудью и пролепетала:

— Да, миссис Фор.

Я вошла в холл. Кухарка, закутанная в плед по самые уши, выглянула из гостиной.

Закрыв дверь на щеколду, я на цыпочках направилась к лестнице.

— Я — спать, — шепнула я миссис Фор.

Первая ступенька громко скрипнула, едва я ступила на нее. Мы с миссис Фор вздрогнули.

— Сэди! — произнесла она испуганным голосом.

Неужели что-то случилось, пока меня не было дома?

Я обернулась и встала перед миссис Фор, пытаясь разгадать выражение ее лица. Но в полумраке это сложно было сделать.

— Будь осторожна, — сказала она. — Ты не знаешь, что это за человек.

Я напряглась. Я достаточно хорошо знала Эрла.

— По крайней мере, он пришел сегодня на свадьбу, хотя и не был знаком с Хейзел и профессором. А вот некоторые, которые близко знают их давным-давно, вообще не появились.

— Если бы ты поинтересовалась, то узнала бы, что некоторые, как ты изволила выразиться, нашли дополнительную работу, чтобы сводить концы с концами.

Которую он мог бы не искать, если бы действовал согласно нашему уговору и не влезал в неподъемные долги, а купил бы землю, когда мы накопим достаточно денег. Я не могла ему посочувствовать, хотя сама не понаслышке знала, что это такое — финансовые обязательства.

Я поднялась по лестнице, так ничего и не ответив миссис Фор. В мыслях я снова и снова возвращалась к тому сладкому мигу, когда лицо Эрла было в нескольких миллиметрах от моего, и всем сердцем верила, что Господь отвернул мою дорогу от Блэйна, направив ее к Эрлу. Если я доверюсь Всевышнему, Он научит мое сердце, каким путем ему идти.

ГЛАВА 28

Я устало потерла веки, пытаясь заставить цифры в соседних колонках угомониться и послушаться меня. К счастью, мистер Райли открыл еще один счет в банке, на котором мы могли накапливать средства для бюджета следующего года. Это очень упростило мою работу. Теперь мне приходилось всего лишь справляться с ежемесячным дебетом и кредитом и наблюдать за медленным, но все же постоянным приростом средств на втором счете.

Дом наполнился веселыми детскими голосами — ребята возвращались из школы. Странное ощущение подсказало мне, что надо бы проследить, где сейчас Виола, особенно после того, что я видела на свадьбе. Но у меня не было времени на то, чтобы отвлекаться от работы. Приходилось верить, что Виола выполняет свои прямые обязанности, в то время как я выполняю свои.

Шум немного поутих и вдруг разразился снова, еще сильнее. Я закрыла уши руками, стараясь сосредоточиться на работе. Но суматоха и не думала заканчиваться. В конце концов я встала, исполненная решимости поставить всех на место, стать голосом разума, каким всегда была Хейзел. Со спокойным, но решительным видом я направилась в гостиную, и меня потрясла картина, которая открылась моему взору. Между старшими мальчиками стояла Виола. Ее глаза были завязаны темным платком, руки вытянуты в стороны. Джордж пытался улизнуть от нее, она хихикала. Картер, напротив, скользнул ближе к ней, словно желая быть пойманным.

Я уперла руки в бока:

— Могу ли я узнать, что здесь происходит? Это новый способ подготовки домашнего задания?

Мальчики вмиг пришли в себя. Улыбка исчезла с лица Виолы еще до того, как она сорвала с глаз платок и виновато опустила голову.

— Извини, Сэди. Я…

Она посмотрела на Картера. Тот стоял, глядя на свои ботинки, и его плечи сотрясались от беззвучного хохота.

— Виола, будь любезна, ступай и помоги младшим детям с домашним заданием, — холодно процедила я.

— Да, мэм.

Она торопливо удалилась, бросив томный взгляд на Картера и кокетливо закусив нижнюю губу.

Я дождалась, пока стихнет звук ее шагов. Затем повернулась к ребятам:

— Каждый из вас знает, что у вас есть домашнее задание и работа по дому. Я ожидаю, что она будет сделана, и сделана хорошо. Отправляйтесь. Живо.

Трое поспешно ретировались. Картер повернулся, чтобы последовать за ними, но на его лице не было ни тени раскаяния. Я схватила его за рубашку.

— А тебе придется остаться. Ты — заводила, и мне об этом достоверно известно.

Широко открытыми глазами на меня глядела сама невинность.

— Как ты можешь говорить такое?

Он прижал руку к сердцу, словно я ранила его своим обвинением.

— Я говорю так потому, что это правда, — отрезала я и ужаснулась собственному открытию: сама я собственноручно покарала бы каждого, кто осмелился бы скверно отозваться о Картере. Особенно Блэйна. — Я ожидаю от тебя большего, Картер. И не только потому, что мы так долго дружим. Но и потому, что ты — старший из ребят. Ты понимаешь это?

Блеск в его глазах померк, но на лице сохранилось безмятежное выражение.

— Не волнуйся обо мне, Сэди, — ухмыльнулся Картер и удалился прочь, словно это не его минуту назад отругали за непослушание.

— Но я ведь беспокоюсь за тебя, — пробормотала я, оставшись в пустой комнате. — Мы все беспокоимся за тебя.

И тут меня осенило. Я больше не должна была оставлять Виолу наедине с Картером. А это означало, что одному из них придется покинуть Дом.

* * *

Я вернулась в кабинет, упала в кресло и спрятала лицо в ладонях. Времени на то, чтобы проводить собеседования, у меня не было. Если Виоле больше нет места в нашем Доме, то мне потребуется кто-то, кто сможет занять ее должность сразу же — и работать без моей помощи, готовить выступления детей к пикнику, до которого осталось немногим больше четырех недель.

Тяжелый предмет упал на пол за моей дверью. Всплеск воды. Шлепанье мокрой тряпки по деревянному полу.

Миранда? Я прикусила нижнюю губу. Совсем недавно она хотела занять мою должность. Я все еще не была уверена в том, что это она украла деньги, хотя и склонна была не верить ее словам. Да и отсутствие у нее должного образования по-прежнему являлось серьезной проблемой. Как она будет помогать детям с домашним заданием?

И все же Хейзел с самого начала была на ее стороне. Да и Эрл отметил взаимопонимание, существовавшее между горничной и ребятами. Миранда превосходно справилась с шалунами на торжественном приеме по случаю свадьбы Хейзел и профессора, да и не только в тот день, если говорить честно. Похоже, она знала, что нужно детям. И это возвышало ее над Виолой.

Сможет ли Миранда справиться с обязанностями моей помощницы? Согласится ли она занять это место, после того как я оставила ее за бортом? Удастся ли нам забыть о разногласиях и трудиться плечом к плечу на благо детей?

Найти горничную было намного легче. У нас не должно возникнуть трудностей с поисками нового человека на место Миранды.

— Сэди? — раздался назойливый голос Виолы. Я подняла голову. — Я помогла Джанет с заданием по математике, а Генри — с чтением. Джордж забрал Карла на улицу — подмести территорию, а Нэнси и Сильвия помогают Синтии научиться читать стихотворение.

Ее улыбка, казалось, была просьбой о помиловании.

— Хорошо. Спасибо, Виола.

— Пожалуйста.

Она на цыпочках вышла из комнаты и тихо закрыла за собой дверь.

Завтра утром она будет разбита новостью о своем увольнении. Ибо я не могу рисковать — ни благополучием детей, ни Рэйстоунским домом, ни собственной репутацией.

Завтра я отправлю Виолу восвояси, а Миранда займет ее место — если она готова к этому.

Господи, сделай так, чтобы она была готова!

* * *

Сотни раз за ночь и наступившее утро я успела изменить свое решение. Каждый раз я обращалась к Богу за мудростью. И каждый раз не могла отрицать того, что Виоле следует уйти, а заменить ее должна Миранда. Конечно, это никак не изменило моего вчерашнего мнения, но чем дольше я думала об этом, тем больше понимала, что Эрл одобрил бы это решение. Как и Хейзел.

Итак, я укрепилась в своем намерении и почувствовала твердую решимость его исполнить. Я вызвала Виолу к себе в кабинет перед завтраком и сообщила ей, что мы более не нуждаемся в ее услугах.

— Но… Но… Но… — только и могла произнести она. Ее лицо покрылось красными пятнами, из глаз хлынули слезы. — Вы не понимаете! Матушка так на меня рассчитывает…

— Что ты имеешь в виду?

Она зарыдала громче и тряхнула головой.

— Мне жаль, Виола. Очень жаль. Но это никуда не годится. Так не может дальше продолжаться, — сухо проговорила я.

Ее плечи тряслись. Она вскочила со стула и бросилась вверх по лестнице, чтобы собрать вещи. Тем временем я рассказала миссис Фор о случившемся.

— Ты поступила абсолютно правильно, Сэди, — отозвалась кухарка, не переставая помешивать овсянку. — В голове у этой барышни было все, что угодно, кроме работы. Я помогу вам с детьми, как смогу. Мы справимся.

— Ах да, я ведь уже имею на примете кандидата на место Виолы, — сказала я и запнулась.

Хоть я и доверяла Хейзел и Эрлу, их совет по поводу Миранды все еще немного меня раздражал.

— Кого-то с опытом, надеюсь?

— Да, — тихо ответила я, взглянула на свои дрожащие руки и сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. — Я собираюсь предложить эту должность Миранде.

Я сделала это. Признала собственную ошибку.

Миссис Фор просияла:

— Это замечательная идея! Ты будешь гордиться ею, я уверена.

Все были так уверены в Миранде! Все, кроме меня.

Через кухню пронеслась толпа ребят, направлявшихся в столовую. Виола с чемоданом в руке брела за ними, вытирая красные от слез глаза.

— Но почему? — спросил Картер, который шел позади детей, но впереди Виолы.

Виола печально взглянула на меня. Картер тоже обернулся. Мое лицо было безжалостным. Я не улыбнулась. Не нахмурилась. Я приняла правильное решение. Для всех нас.

Это станет хорошим уроком для Картера. Он должен видеть последствия халатного отношения к своим обязанностям.

Миссис Фор провела Виолу к маленькому столу и отослала Картера в столовую.

— Садись и позавтракай перед отъездом, — сказала она все еще всхлипывающей девушке.

Я знала, что должна быть с детьми — и чтобы присматривать за ними, и чтобы не попасться Виоле на пути, но не могла сдвинуться с места. Внезапно распахнулась задняя дверь. Вошла Миранда. Она бросила взгляд на лицо Виолы — и замерла как вкопанная:

— Что случилось?

Виола не промолвила ни слова, продолжая опустошать тарелку овсянки в промежутках между всхлипываниями. Миссис Фор закатила глаза.

Я прочистила горло и проговорила:

— Виола покидает нас сегодня.

— Ах, — только и смогла произнести Миранда.

Она взглянула на меня, затем на Виолу. Если уж эта девочка смогла довести меня до белого каления, то Миранда тем более была не прочь с ней распрощаться.

Я переплела пальцы и вздернула подбородок. Мне было необходимо, чтобы Миранда заняла эту должность, но я не хотела дать ей понять, какое отчаяние охватило меня в эти минуты.

— Мы обсудим ситуацию более детально, после того как отправим детей на занятия.

Виола вскочила из-за стола.

— Вам не нужно ждать! — воскликнула она и схватила чемодан. — Я уезжаю сейчас же. Вы можете отправить мое жалованье домой.

Бросив эти слова мне в лицо, она снова разрыдалась и выбежала из комнаты. Несколько минут спустя распахнулись и хлопнули парадные двери. Я сделала глубокий вдох и выдохнула. Может, я и поступила некрасиво, но дело сделано. Мне нужно было еще несколько минут, чтобы перевести дух и воплотить в жизнь вторую часть моего плана.

— Миссис Фор, не могли бы вы с Мирандой проследить за тем, чтобы ребята позавтракали? — спросила я.

— Конечно, дорогая, — ответила миссис Фор и нежно потрепала меня по руке, а затем кивнула Миранде, чтобы та отправлялась в столовую.

Я же почувствовала, что мне нужно укрыться в тишине своего кабинета и собраться с мыслями.

Я прошла через гостиную. Сопение. Приглушенные голоса. Разве Виола еще не покинула дом? Я обернулась в сторону кухни и столовой. Я была убеждена, что Картер не последовал за Виолой, хотя по его лицу было видно, что ему очень хотелось это сделать.

— Спасибо тебе, — услышала я.

Это определенно был голос Виолы.

Направляясь в гостиную, я была уже готова осыпать ее упреками.

Но замерла как вкопанная. Виола вытирала глаза платком, а Эрл нежно поглаживал ее по волосам, прижимая ее голову к своей груди. Он обернулся. Его руки упали вдоль тела.

— Сэди!

Бросив быстрый взгляд на Виолу, он ринулся ко мне и взял мои ладони в свои.

Виола схватила чемоданчик, тряхнула головой, поправила локоны и направилась к выходу, задев меня плечом. Ее яркие глаза победно сияли. Я провела ее до вестибюля, проследив за тем, чтобы, когда дверь закроется, Виола оказалась с другой стороны.

— Жаль, если честно. Но это правильное решение, — услышала я нежный голос, и тут же сильные руки обвили мою талию.

Эрл улыбался мне так, словно это не он только что обнимал другую девушку. Но, когда наши глаза встретились, мне показалось, что я ощутила на губах сладчайший вкус кленового сиропа, как бы я ни старалась отогнать от себя это чувство.

— Я столкнулся с Виолой, когда вошел. Ей нужно было плечо, на котором можно было бы поплакать, — добавил Эрл.

Конечно. Но никакое сострадание не скроет того, что Виоле пора повзрослеть.

— Кого ты собираешься взять на место помощницы? — Эрл наклонился ближе ко мне, и его губы коснулись моего уха, когда он прошептал эти слова.

Свежий запах его пены для бритья одурманил меня. Всем естеством я желала раствориться в нем, растаять в его объятиях… Мое тело тянуло к нему как магнитом. Но могло ли это страстное желание проникнуть в мое сердце?

Эрл неожиданно отпустил меня. Я испугалась, что рухну без его поддержки, но даже не пошатнулась и направилась вместе с ним по коридору, как будто между нами ничего не произошло. Мои отношения с Блэйном никогда не были такими пылкими, такими пламенными. Он был более… надежным. Его грубая, шероховатая ладонь, сжимавшая мою руку, знакомые до боли губы, прижавшиеся к моей щеке… Как далеки они были от меня сейчас и как близки когда-то…

Я облизнула губы.

— Я предложу эту должность Миранде.

— Как же я горжусь тобой, Сэди! — просиял Эрл. — Я даже представить себе не мог, что ты найдешь в себе силы сделать это.

От неожиданности я споткнулась. Он представить себе не мог, что у меня найдутся силы сделать то, что лучше для моих детей? Видимо, он знает меня не так хорошо, как ему представляется.

ГЛАВА 29

Миранда сидела передо мной, положив натруженные руки на колени.

— Я уволила Виолу. Она не справилась со своими обязанностями.

— Понимаю, — прищурилась Миранда.

Не подумала ли она, что я вызвала ее для того, чтобы сообщить, что и в ее услугах я больше не нуждаюсь? Лучше всего успокоить ее прямо сейчас.

— Я хочу, чтобы ты заняла ее место.

Миранда замерла, будто кот, который готовится поймать птицу. Потом наморщила нос, словно принюхиваясь и желая понять, правильно ли она расслышала.

— Вы хотите, чтобы… я стала вашей помощницей?

— Да. — Я заставила себя взглянуть ей в лицо. Она была в замешательстве. — Я совершила ошибку, не предложив тебе эту работу сразу. Прости меня.

Миранда облизнула губы, коротко кивнула и уточнила:

— Я должна начать с сегодняшнего дня?

— Да. С сегодняшнего. Твоя зарплата повышается до десяти долларов плюс комната и участие в собраниях с попечительским советом.

Она сглотнула. Я улыбнулась, вспоминая, какой удачей мне самой когда-то казалось это назначение.

— Поезжай за своими вещами и обустройся в новой комнате, пока дети еще в школе, — закончила я.

С удивлением я отметила про себя, что не знаю, откуда Миранда будет перевозить свои вещи. Меня никогда не интересовало, живет она одна или с семьей, есть ли у нее собственный дом или она снимает комнату.

Миранда тряхнула головой:

— А что с уборкой?

— Мне хотелось бы, чтобы ты нашла себе замену на этой неделе, хотя, если это возможно, было бы лучше, чтобы новая горничная работала чуть меньше, чем ты. Мы снова пытаемся экономить…

Миранда провела в приюте достаточно времени, чтобы понять меня без лишних слов.

Она поднялась, помедлила с минуту и повернулась, собираясь уходить.

— Спасибо, Сэди, — еле слышно проговорила она, стоя ко мне спиной.

И ушла еще до того, как я успела ей ответить.

Я вздохнула с облегчением. Дело сделано. Я так хотела, чтобы у нас все получилось.

Безусловно, если не будет денег, мне не о чем будет беспокоиться. Это можно сказать и о Миранде. И о миссис Фор.

В моих руках были не только судьбы детей.

* * *

Расположившись в моей старой комнате, Миранда тут же взяла на себя задачу смотреть за детьми, как будто могла справиться с ней в одиночку. А может, и могла. Но по-настоящему она оценит свои возможности завтра, когда дети отправятся в школу. Дома останемся только Миранда и я, и наша совместная работа. Дрогнула ли она от этой мысли? Чувствовала ли она то же, что и я?

Утро прошло спокойно. Мне даже удалось надеть очки на Дили Бет, когда малышка пробегала через кухню, направляясь в школу.

Она посмотрела на меня, сжав губы. Медленно взяла очки из моих рук и натянула их на нос.

— Так намного лучше, — улыбнулась я и подалась вперед, чтобы обнять ее.

Но Лили Бет осталась стоять на месте.

Когда я подняла голову, Миранда опустила глаза и передала Джанет коробку с обедом.

— Теперь можете идти.

Я легонько подтолкнула Лили Бет к двери, но почувствовала, что девочка не нуждается в том, чтоб ее торопили. Она выпорхнула на улицу следом за остальными ребятами, и ее тонкие светлые волосы развевались вокруг личика, как облака на сильном ветру. Уходя, она даже не оглянулась.

Я покачала головой. Когда Эрл вернется из своей короткой командировки в Филадельфию, я спрошу у него совета о том, как поступить с глазками Лили Бет. Заставлять ее надевать очки было правильно. Я знала, что это так. Но щемящее чувство не давало мне покоя, раздражало, как стрекотанье сверчков тихой безлунной ночью.

Что, если я помогу ей излечиться от косоглазия, но потеряю ее любовь? Готова ли я помочь ребенку такой ценой?

Я сжала губы. Помедлив, я твердо сказала:

— Пойдем, Миранда. Нам предстоит много работы.

Не дожидаясь ее ответа, я направилась в кабинет. Я попрошу ее заняться корреспонденцией, пока сама буду проверять счета к оплате. В очередной раз. Может быть, сегодня цифры наконец меня послушаются.

* * *

Уже к полудню у меня не осталось никаких сомнений в том, что Миранду можно оставлять в Доме старшей. Собираясь уходить по своим делам, я остановилась в кухне.

— Вам что-нибудь нужно?

Миссис Фор, сидевшая на старом стуле у кухонного стола, вздохнула и продолжила чистить мелкую морковь. Несомненно, это была морковь из погреба Блэйна. Что ж, по крайней мере, следующим летом у нас будет свой урожай. Если, конечно, наш Дом не закроется.

— Блэйн не привез мяса.

Я поджала губы, но не удержалась и ответила:

— Мы не можем требовать у людей пожертвований, миссис Фор. Как не можем предугадать чью-либо щедрость. Даже тех, кто был верен нам раньше.

Она неодобрительно хмыкнула, но работать не перестала.

— Но в рационе детей обязательно должно быть мясо. Я поговорю об этом с мистером Хартцлером сегодня днем, после встречи с мистером Уайли. С его-то достатком он, конечно, может позволить себе потратиться немного и на нас.

Или нам нужно много? За четыре недели нелегко собрать более трех тысяч долларов пожертвований.

Я надвинула на лоб свою старую, потрепанную шляпу, вышла на крыльцо и задержалась там на пару мгновений, очарованная свежестью наступившей весны. Преодолев три ступеньки, я остановилась, чтобы поближе посмотреть на свои гортензии. На ветках набухали первые мягкие почки, но, несмотря на не по-весеннему жаркую погоду, бутоны на кустах так и не появились. Но они расцветут. Моя уверенность в этом росла с каждым днем.

* * *

Прежде чем заговорить с мистером Хартцлером, мясником, я подождала, пока остальные покупатели покинут лавку. После беседы с мистером Уайли, которая ввергла меня в замешательство, я не испытывала ни малейшего желания снова унижаться перед сильными мира сего. Оказалось, в сердце мистера Уайли не было места милосердию и состраданию, и это огорчило меня. Однако могли ли результаты нашей встречи быть другими, будь Эрл в тот момент рядом со мной?

Мистер Уайли разве что не потрепал меня по голове и не пожелал мне быть хорошей маленькой девочкой. Я сомневалась, что он стал бы вести себя так в присутствии Эрла. Гнев клокотал в моей груди, но мистеру Хартцлеру было под силу погасить это пламя, произнеси он всего несколько таких долгожданных слов.

Я шагнула к прилавку, стараясь не глядеть на фартук, залитый кровью. Ослепительно улыбаясь, я осведомилась о том, как поживает его семья.

— Все в порядке, мисс Силсби. М-да, Опал довольно тяжело возиться одной с малышами, так что она теперь почти не появляется в лавке. — Он покачал головой. — Конечно, помощник мне бы не помешал.

— А у вас нет ученика? — В тот миг, когда эти слова сорвались с моих губ, я отчаянно захотела повернуть время вспять и забрать их обратно. Ему нужен был не ученик, а сын. Почти взрослый сын. Едва мистер Хартцлер успел открыть рот, чтобы ответить, как я спохватилась и тут же добавила: — Я пришла узнать, нет ли у вас мясных обрезков, которые вы согласились бы продать подешевле. Мы находимся в трудном положении.

Я вспомнила, как недоедала в те времена, когда только попала в приют. Рахит истязал мои ноги и живот. Хорошее питание избавило мое тело от мучений. Внезапно мой вопрос перестал иметь что-либо общее с деньгами. Значение имели только дети. Мои дети.

Мистер Хартцлер почесал голову одной рукой, другой же постучал карандашом по стопке листков на прилавке.

— Хм, а вот и есть. У меня лежит пара цыплят, за которыми никто не пришел.

— По невысокой цене? — Я затаила дыхание, моля небеса о том, чтобы мясник оказался милосерднее мистера Уайли.

Он кивнул и удалился, а через минуту вернулся с парой мясистых тушек.

— Есть еще кое-что, мистер Хартцлер.

— Слушаю.

Не поднимая головы, он заворачивал цыплят в бумагу.

— Не думали ли вы о том, чтобы найти себе не ученика, а сына? Может быть, вы взяли бы к себе одного из наших воспитанников? Ведь у нас есть несколько ребят подходящего возраста, и любой из них стал бы замечательным помощником в вашей лавке. А вы не только дали бы ребенку семью, но и обучили бы его торговле.

Я снова затаила дыхание. В немой молитве. В ожидании.

Мистер Хартцлер протянул мне цыплят, стараясь не встречаться со мной взглядом.

— Не знаю, мисс Силсби. Никогда не думал об этом. Но в ваших словах определенно есть смысл.

Бурный восторг взметнулся во мне и вспыхнул улыбкой на моем лице.

— Вы подумаете о такой возможности? Поговорите со своей женой? Я с удовольствием отвечу на все ваши вопросы.

Мистер Хартцлер смутился, переминаясь с ноги на ногу. За моей спиной открылась дверь. Мясник поздоровался с посетителем, а затем, кивнув, обратился ко мне:

— Мы обязательно подумаем об этом, мисс Силсби.

Мне захотелось взвизгнуть от радости, но необходимость держать себя с достоинством остудила мой пыл.

— Благодарю вас, мистер Хартцлер, — улыбаясь, спокойно проговорила я и взяла пакет с цыплятами. — И за это тоже спасибо. Благослови вас Господь за вашу щедрость.

ГЛАВА 30

Двери гостиной, где я помогала Джорджу писать эссе о прочитанной книге, распахнулись, и в проеме весело запрыгали локоны Синтии.

— Ужин готов! — радостно сообщила она и исчезла так же неожиданно, как и появилась.

Помыв руки, я направилась в столовую, в которой уже царила радостная суматоха — дети занимали свои места за столом. Из кухни послышался низкий мужской голос. Блэйн. Что ему здесь понадобилось?

Несмотря на щедрость мистера Хартцлера, пара цыплят не вписывалась в наш бюджет. Виноват в этом был Блэйн, и только Блэйн, и потому я не желала его видеть. Я прислушивалась к звукам, доносившимся из кухни, и ждала, что двери вот-вот хлопнут и его голос стихнет. Но этого не происходило.

Блэйн не уходил.

Я бросилась в кухню. И налетела прямо на неподвижного Блэйна. Он инстинктивно схватил меня за руки, не дав упасть. Я взглянула ему в глаза.

Он отпустил мои руки.

— Миссис Фор пригласила меня остаться на ужин.

Мое лицо побагровело.

— Ты ведь не согласился? — прошипела я.

И в тот же миг возненавидела себя за слова, которые сорвались с моих губ.

Все мои попытки вести себя с христианской кротостью рухнули от одной только мысли о том, что Блэйн будет сидеть со мной и детьми за одним столом, словно между нами ничего не произошло.

Он не отвел глаз.

— Конечно, я согласился. Мне не хотелось оскорбить чувства миссис Фор. Или кого-либо еще.

Я опустила ресницы и закатила рукава. Повернула голову в одну сторону, затем в другую, ища путь к отступлению. По крайней мере, сегодня за столом не было Эрла, что спасало меня от дальнейшего дискомфорта.

Миссис Фор подошла к нам и положила руки нам на талии.

— Эй, вы оба! Пора ужинать.

Она потрепала меня по спине, подталкивая вперед. У меня не оставалось выбора. Пришлось подчиниться.

* * *

На столе стояли миски со свеклой, картофелем и кукурузой — продуктами из погреба Блэйна, которые он нам продал. Продал, а не дал бесплатно. Я ощутила спазм в желудке, и мой ужин едва не вернулся в тарелку. Я сглотнула. Взяла ложку. И продолжила есть. Кусок за куском. Еда казалась мне безвкусной. В моей голове не было мыслей, поэтому я решила не загонять себя в угол болезненными воспоминаниями, а насладиться общением с детьми.

Миранда уговаривала Генри съесть немного свеклы. Джанет потрогала пальцем шатающийся зуб. Блэйн предложил ей привязать один конец нитки к дверной ручке, а другой — к зубу и дернуть, чтобы поскорее освободить место для нового зуба. С глазами, полными ужаса, Джанет отчаянно замотала головой.

Мальчишки пытались перещеголять друг друга, рассказывая истории о своей храбрости и силе. Блэйн весело поднял брови, радостно рассмеялся глубоким, грудным смехом и принялся рассказывать небылицы о собственной жизни.

Мысленно я уже успела обвинить его в ребячестве, но в тот же миг заметила, как он подсказывает Карлу, как пользоваться ножом, чтобы отрезать кусочек цыпленка, как он поднимает салфетку, которую обронил Генри, и возвращает ее мальчику на колени. И десяток других мелочей, которые исправляли манеры ребят за столом незаметно для них самих. Я вдруг поняла, что Блэйн нужен им. Убрать его из их жизни означало разрушить в ней что-то драгоценное. Что-то жизненно важное.

Я успела поймать стакан воды, который едва не опрокинулся, положила еще одну ложку кукурузной каши на пустую тарелку Джанет, вытерла остатки соуса с губ Лили Бет и вдруг почувствовала, как мои внутренности стягивает узелок тревоги.

От моего прикосновения Лили Бет засмеялась. Я через силу улыбнулась в ответ. Ее глаза, все еще смотревшие в разные стороны, ранили мое сердце. Где ее очки?

После того как на это было потрачено столько времени и денег, Лили Бет должна была носить очки, снимая их только на ночь. Это было единственным шансом, чтобы ее глаза однажды перестали косить. Мне хотелось помочь малышке хотя бы так, ведь я понимала, что ее мать вряд ли вернется за своей дочерью.

Миссис Фор принесла большой торт. Я скрыла усмешку, зная, что, будь она заранее предупреждена о визите Блэйна, на столе возвышался бы нежнейший сливочный пирог. Пока все наслаждались восхитительным вкусом, я повернулась к Лили Бет и шепнула ей:

— Где твои очки, бусинка?

Ее розовые пухлые губки задрожали, и их уголки опустились. Слезы уже готовы были хлынуть у нее из глаз. Я нежно взяла девочку за руку:

— Не бойся, скажи мне. Я не буду тебя ругать.

Ее голова упала на грудь.

— Я не хочу носить очки.

— Но, Лили Бет, они помогут тебе исправить косоглазие.

Подбородок девочки задрожал, и по щекам ангельского личика покатились крупные слезы. Я смахнула пушистые волосы с ее лба:

— Ты не хочешь, чтобы твои глазки смотрели прямо?

Она отчаянно замотала головой, громко рыдая. Я встала, взяла ее на руки и унесла подальше от любопытных детских взглядов. Ах, как же мне хотелось ей помочь! Я уложила Лили Бет на диван в гостиной, зная, что остальные дети не встанут из-за стола до тех пор, пока не расправятся с десертом.

Осторожно, даже с некоторой опаской я погладила малышку по голове и попыталась успокоить.

— Что-то произошло? Кто-то дразнил тебя?

Она снова покачала головой и всхлипнула:

— Мама не поймет, что это я, когда вернется, чтобы забрать меня.

Мое сердце сжалось. Я обхватила ее лицо ладонями и посмотрела в глаза, которые отказывались сосредоточить на мне взгляд.

— Обещаю, что мама узнает тебя, моя тыковка. Не волнуйся об этом.

Мне казалось, что слова застрянут у меня в горле. Я снова вспомнила тот вечер, миссис Эшворт с ее острым взглядом, не нашедшую даже минуты, чтобы попрощаться с родной дочерью. Лиди Бет была слишком мала, чтобы понять характер своей матери.

Я подняла ее лицо за подбородок и сказала ласковым, но твердым голосом:

— Ты будешь носить очки. Каждый день. Поняла?

Лили Бет вырвалась из моих рук и упала на другой, дальний край дивана.

— Не буду! Не буду!

Я потянулась к ней, краем глаза заметив движение позади себя. В дверях стояла Миранда, и ее плечи дрожали.

— Могу я поговорить с тобой, Сэди?

У Лили Бет начиналась истерика. Если я ненадолго выйду из комнаты, она, возможно, успокоится. Я проследовала в холл за Мирандой.

— Мне кажется, тебе надо оставить Лили Бет в покое.

Я взглянула на нее, раскрыв рот от удивления. Проведя в своей должности всего день, эта женщина решила, что может указывать мне, что и как делать?

— Если бы она волновалась из-за того, что выглядит не так, как все, мы могли бы просто надевать на нее очки и снимать их на ночь. Но ее не беспокоит внешний вид. Она боится, что…

— Я знаю, чего она боится! — прошипела я. — Но эта женщина не вернется за ней. Я могу побиться об заклад, что она не придет.

Миранда обвела комнату отсутствующим взглядом и пожала плечами.

— Может быть, и так. Но сейчас Лили Бет нуждается в этой вере — вере в то, что мама придет и заберет ее. Дети растут очень быстро, и совсем скоро ей придется повзрослеть и встретиться с правдой лицом к лицу. Не мешай ей хотя бы сейчас.

— Как ты смеешь учить меня, как мне заботиться об этих детях? — бросила я.

С лица Миранды исчезла напускная учтивость. Она прищурилась и надула губы. Ее тело напряглось, словно вот-вот лопнет. Но она не шелохнулась.

— Ты не можешь заставить ее хотеть того, чего ты хочешь для нее, Сэди. Ради всего святого, Лили Бет нужны материнская любовь, забота, ласка, а не строгий контроль.

Я сжала кулаки, стиснула зубы и процедила:

— Это именно то, что я пытаюсь ей дать.

— Нет, — вздохнула Миранда и грустно покачала головой. — Но ты не замечаешь этого. Как и в случае с Картером.

— При чем здесь Картер? — воздела я руки к небу.

— С ним нельзя нянчиться. Он должен осознать последствия своего поведения и получить наказание.

— То есть я все делаю неправильно? Я ничего не умею? Это ты хочешь мне сказать?!

— Нет. Я всего лишь хочу сказать, что каждый ребенок заслуживает, чтобы его воспитывали и любили за то, какой он есть. Что мы не должны обращать внимание на окружающих, заботиться о том, что подумают другие. — Миранда направилась к выходу, затем обернулась. — Если ты все еще хочешь, чтобы я осталась, я останусь. И буду работать под твоим руководством. Но только ради детей. Только ради них.

Она оставила меня в коридоре одну.

Я отвела плечи назад и сделала глубокий вдох. Все, чего я хотела, — это помочь другим, поделиться добродетелью, которой однажды поделились со мной, с такими же, как и я. Я хотела поделиться ею с Лили Бет. С Картером. Со всеми малышами, которые переступили порог этого дома и навсегда поселились в моем сердце. Сейчас, когда на мои плечи легло столько обязанностей, это стало намного труднее.

Из гостиной донесся тихий плач Лили Бет. В столовой все еще были слышны детские возгласы, которые перемежались заливистым смехом девочек. Каждый звук словно забирал воздух из комнаты. Из моего тела. Затем в моей груди вспыхнула ярость. Я разгневалась на Миранду.

Сильная рука взяла меня за локоть. Это был Блэйн. Он взглянул на меня сверху вниз, и в его мягком взгляде я увидела понимание. От моего гнева остался только пепел самоуверенности.

Я позволила Блэйну прижать меня к груди, к тому месту, где я когда-то чувствовала себя в безопасности. Чувствовала себя любимой.

— Я знаю, что ты хочешь ей только добра, Сэди, — мягко сказал он и погладил меня по волосам, и я почувствовала, как он прикоснулся подбородком к моей голове.

Ошеломленная внезапной близостью, я захотела набраться смелости, обхватить его лицо ладонями и приблизить его губы к своим.

Но это не поможет ни мне, ни ему. Ни Лили Бет. Я высвободилась из его крепких объятий и ретировалась в свой рабочий кабинет.

ГЛАВА 31

— Как дела у детей с подготовкой к пикнику? — спросила я Миранду на следующий день.

Средства на нашем банковском счете росли, хотя и медленно, и я очень надеялась на то, что выступление ребят на пикнике поможет нам собрать необходимую сумму пожертвований, чтобы наш Дом мог продолжить свое существование. Господь не оставит нас без пропитания. Я верила в это всей душой.

— Нормально, — ответила мне Миранда.

— И даже у Синтии?

Миранда кивнула, но разговор не поддержала.

Какими бы мы ни были разными, я знала, что она не будет лгать. И даже несмотря на то, что она не знала, какое значение будет иметь наш успех — или поражение — на пикнике, она находилась здесь достаточно долго, чтобы понять всю важность этого мероприятия.

— Чудесно. На следующей неделе я хотела бы послушать их выступление во время репетиции.

Миранда кивнула и встала:

— Могу я идти? Мне нужно закончить работу.

— Конечно.

Как же она отличалась от Виолы! Эта мысль смягчила мое сердце. Да, у нас с Мирандой разные точки зрения на ситуацию с Лили Бет и Картером, но, по крайней мере, мы понимали, как не становиться друг у друга на пути и выполнять свою работу.

В кухне зазвонил телефон и тут же умолк. Наверное, Миранда подняла трубку, как и полагалось. Она заглянула ко мне в кабинет.

— Это тебя. Звонит мистер Делп из банка.

И попечительского совета.

* * *

— Превышен?! — воскликнула я и обернулась, пораженная звуком собственного голоса.

Миссис Фор воздела глаза к небу. Я снова повернулась к ней спиной и сказала, уже тише:

— Но как это может быть? У нас есть несколько тысяч…

— На другом счете, мисс Силсби. Тот счет, о котором я сейчас веду речь, — это ваш расчетный счет. Вы, очевидно, истратили больше денег, чем мы внесли в банк.

Я лихорадочно пыталась вспомнить последние цифры из своей бухгалтерской книги. Мое сердце билось в груди так сильно, что едва не разрывало грудную клетку.

Мистер Делп продолжал вопить мне в ухо, обвиняя в некомпетентности.

— Я все понимаю, мистер Делп. Пожалуйста, переместите на счет немного денег из фонда следующего года.

— Но тогда вы не сможете рассчитывать на эти деньги в будущем году.

— Да, я понимаю. Но не волнуйтесь, я найду ошибку, и подобного больше не произойдет.

Я повесила трубку.

— Проблемы? — В голосе миссис Фор слышалось только сочувствие, ни нотки порицания.

Я покачала головой, борясь со слезами, готовыми вырваться наружу. Миссис Фор нежно обняла меня. Я положила голову ей на плечо и зарыдала.

* * *

Обхватив голову руками, я глядела в книгу, пытаясь найти ошибку в цифрах.

Какое действие произведено неверно? Сложение? Вычитание? У меня засосало под ложечкой. А может быть, виноваты те цифры, которые я подменила, чтобы они совпали с банковскими?

Как бы то ни было, я уже не смогу ничего исправить. Финансовое будущее Рэйстоунского дома оставалось в моих неумелых руках.

Помоги мне, Господи! Ты дал мне эту должность. Я знаю, что это сделал Ты. Поэтому мне остается надеяться на то, что Ты дашь мне то, что мне нужно, чтобы справиться с этой работой. Но у меня не получается работать с цифрами. Что же мне делать?

Послышались шаги. В кабинет вошла Миранда, нагнулась через стол и поставила передо мной чашку кофе. Его чарующий аромат пленил меня с первой секунды.

— Спасибо.

Я взяла чашку обеими руками и поднесла ее к губам. Миранда не двигалась с места. Я заметила, что она следит за тем, какие цифры я пишу на бумаге. Кофе обжег мне горло. Я отставила чашку.

Миранда пальцем коснулась одной из итоговых сумм, которую я только что написала:

— Это правильно.

— Что ты имеешь в виду? — Я отодвинула бумагу и изучила то место, на которое она указала.

Миранда снова кивнула в сторону страницы:

— Эта сумма верна.

— Откуда ты знаешь? — удивилась я.

Она пожала плечами:

— Мне легко дается арифметика. Всегда легко давалась.

Миранда сделала шаг назад, словно испугалась, что сказала слишком много.

Я проглотила слова, которые должны были разрушить мою гордыню. Я не хотела произносить их. Не хотела просить. Но мои губы раскрылись, и я чужим голосом проговорила:

— Ты не могла бы пересчитать вот этот столбец?

Я протянула Миранде бумагу и карандаш, а следом за ними бухгалтерскую книгу. Моя помощница поджала губы.

— Сто шестьдесят два доллара пятьдесят центов.

У меня отвисла челюсть. Она не прикоснулась к карандашу и бумаге, просто пробежала глазами по столбцу. Могла ли я подтвердить ее ответ? Мне понадобилось бы для этого несколько попыток. Не хотелось показывать перед Мирандой свои слабые стороны, в особенности если она сосчитала правильно.

— Спасибо. — Я записала сумму, а затем взяла кипу свежей корреспонденции. — Буду очень благодарна, если ты прочтешь и разберешь эту почту для меня.

— Конечно, — проговорила Миранда тихим, словно у провинившегося ребенка, голосом.

Шелест юбок сообщил мне о том, что Миранда вышла. Я выдохнула с облегчением и приступила к трудной задаче — складывать и вычитать колонки цифр. Раз. Затем еще раз. Всего трижды. Один из моих ответов тоже был равен ста шестидесяти двум долларам и пятидесяти центам, но мне нужно было больше уверенности в результате.

Четвертый пересчет. Пятый. Шестой.

Пот градом катился у меня со лба. У меня все еще не получилось хотя бы двух одинаковых ответов. Был бы рядом Эрл, он бы мне помог. Или Блэйн. Когда он жил у приемного отца-плотника, он научился производить в уме сложные арифметические подсчеты.

Я закусила губу. Медленно, внимательно прибавила каждое число и подвела итог. Сто шестьдесят два доллара пятьдесят центов.

Карандаш выпал из моих обессиленных пальцев и покатился по столу. Я встала и направилась в гостиную, где и обнаружила Миранду. Та сидела за небольшим столиком, перед ней лежали две стопки писем. Она подняла голову. Широко открытые глаза на лице, которое выдавало возраст, гораздо более зрелый, чем мой. Неужели я всерьез полагала, что ей безразлична наша судьба?

У меня во рту пересохло, но я заставила себя произнести:

— Я пришла спросить, не могла бы ты мне помочь.

— Я уже говорила, что сделаю все, о чем ты меня попросишь. Я имела в виду именно это, — ответила Миранда нарочито небрежно, вздернув подбородок.

Мне захотелось, чтобы в полу разверзлась дыра и поглотила меня, не дав возможности признаться в своих ошибках. Но мои ноги по-прежнему стояли на твердой поверхности. Я сцепила руки за спиной.

— Наши записи о расходах… Они… Они все неправильные… То есть там что-то не в порядке. Я не могу найти ошибку. Могла бы ты переделать их? Найти, что там не так?

Миранда медлила с ответом.

Неужели она откажется? Будет наблюдать за моим унижением перед попечительским советом и таким образом подтвердит, что обладает навыками, которых мне не хватало? Я не заслужила ни сочувствия, ни лояльности — ни из-за тех решений, которые принимала, ни из-за своего поведения.

— Прости меня, — неловко добавила я, признавая свою вину и думая о том, как же я могла так высокомерно относиться к Миранде все это время.

Мне часто хотелось получить прощение у тех или иных людей, но никогда — у Миранды.

Я подняла глаза, желая, чтобы мой взгляд проник сквозь потолок, сквозь небо и обратился туда, высоко-высоко. Прости меня, Господи!

Лицо Миранды смягчилось, и на нем появилась легкая улыбка. Она согласилась.

— Спасибо, — пролепетала я.

В кабинете я предложила ей занять мое место за столом и наблюдала за тем, как она изучает три страницы с цифрами.

Миранда взглянула на меня, и я увидела, как ее лоб изрезали глубокие морщины.

— Это займет некоторое время.

— Хорошо, — сказала я с облегчением. — Я буду в гостиной — займусь корреспонденцией.

Час спустя Миранда позвала меня. Я бросилась в кабинет, молясь о том, чтобы она сообщила мне хорошие новости. Или, по крайней мере, чтобы эти новости были лучше, нежели я заслуживала.

Она пододвинула ко мне бухгалтерскую книгу; чистые страницы были заполнены новыми цифрами — и подведены новые итоги. Прямо рядом с теми, которые возвещали о том, что мы превысили лимит. В один день Миранда совершила то, над чем я билась несколько недель.

— Не хочешь проверить?

— Нет, — отшатнулась я.

Миранда удивилась.

— Не могла бы ты сделать кое-что еще? — спросила я.

Последовал короткий кивок.

— Мне нужно составить отчет для попечительского совета. Не просто итоги, а проценты и все такое прочее. И еще, нужно указать, где именно мы вышли за рамки нашего бюджета. Можешь ли ты подготовить и это тоже?

— Да.

Я положила руку на дверную ручку, но помедлила, прежде чем выйти в коридор. Я не могла обернуться. Не могла посмотреть ей в глаза.

— И еще, Миранда. Не согласишься ли ты сопровождать меня на завтрашнем собрании попечительского совета, чтобы презентовать бюджет?

— С удовольствием приду, — ответила она, и в этих словах не было ни капли торжества.

— Спасибо, — сказала я и с поникшей головой побрела прочь.

* * *

Май уже расцветал в полную силу, и дни стали намного длиннее, но холм, в тени которого располагался наш городок, окутывал его сиреневыми сумерками быстрее, чем нам того хотелось. Я сидела на крыльце, положив подбородок на колени, и думала о Блэйне, чья ферма была ближе к центру долины. Там солнце баловало землю дольше и зеленые побеги уже стелились на глинистых полях. Затем я заставила себя подумать об Эрле. Помнил ли он о нас? О наших нуждах? Вернется ли он с новостями о финансировании, которые я так неистово хотела услышать?

Мне хотелось, чтобы мое сердце затрепетало при мысли о его возвращении, но вместо этого я ощутила лишь нетерпение и вздохнула. Почему мое сердце не слушается моего разума? Казалось, оно такое же упрямое, как рот Синтии, который отказывался открываться, когда ей нужно было декламировать стихи перед аудиторией.

За моей спиной скрипнула дверь. Я не обернулась. Послышались тяжелые шаги. Шорох длинной юбки. Я взглянула на свои гортензии, которые так и не зацвели, в тщетной попытке убедить себя в том, что я способна хотя бы что-то сделать правильно.

— Могу я к тебе присоединиться? — спросила Миранда.

Я отодвинулась, давая ей пройти. Она опустилась на ступеньку рядом со мной и положила ладони на колени. Из открытых окон доносилась болтовня недавно поужинавших детей. Наступило время их маленькой вечерней свободы.

Неподалеку на дереве зачирикал воробей. Его бесхитростная песенка подействовала на меня успокоительно. Умиротворение разливалось вокруг меня, вокруг всех нас, вокруг Дома, хоть я и не понимала, зачем пришла Миранда.

Она крепче обняла свои колени.

— Никто никогда прежде не давал мне шанса.

Ее слова были словно удар кулаком в живот. Я тоже не давала ей шанса. Пока сама методом проб и ошибок не убедилась в том, что нуждаюсь в ее услугах. Я села ровно и задумалась, куда заведет нас этот разговор.

Воробей зачирикал еще громче. Из окна за нашими спинами донесся взрыв детского хохота. Миранда могла сказать, что не упрекает меня, хотя до сих пор казалось, что на самом деле все наоборот.

— Мне было очень трудно, невыносимо тяжело не иметь такого же образования, как у остальных, и знать, что меня считают глупой, — продолжила Миранда, взглянув на меня своими яркими грустными глазами. — Я бросила школу не потому, что не могла учиться, понимаешь? Я ушла, потому что мой папаша заставил меня это сделать. — Она опустила взгляд на свои короткие ногти. — У нас в семье были малыши, о которых нужно было заботиться. Я была старшей. Мой брат Джим тоже бросил учебу. Он вместе с папашей стал валить лес…

Ее речь оборвалась так же внезапно, как и началась.

Я понимала, чего ей стоило это произнести. Я тоже носила в себе нечто подобное — слова, которыми я не поделилась бы ни с кем в течение долгих, мучительных лет. Даже Хейзел не слышала этой истории из моих уст. Она прочла ее в книгах регистрации воспитанников приюта.

Сара Силсби, четыре года. Доставлена из окружной тюрьмы, из камеры, в которой находится ее мать. Отец неизвестен.

Почти два десятка лет я пыталась уйти от своего прошлого. И, хотя мне не хотелось признавать это, Миранда понимала меня лучше, чем когда-либо смогла бы понять Хейзел.

Прерывисто вдохнув, я отогнала от себя страх. Я должна была поделиться этим. С Мирандой.

Я остановила взгляд на ярких зеленых листьях гортензии и почувствовала, как учащается мое сердцебиение.

— Я выросла здесь, ты знаешь. — Мой голос стал хриплым, почти неузнаваемым. — Моя мать была проституткой. Ее арестовали, когда поймали на горячем в местном кабаке.

Отвратительные запахи и звуки снова вернулись. Я кашлянула, поперхнулась, прикрыла рот ладонями. Вдохнула аромат чистой, свежей весны и почувствовала, что тошнота отступает.

— Заботиться обо мне было некому, и я сидела в углу ее клетки неделями. Четырехлетний ребенок, я играла с крысами и опорожнялась в ведро. — Я вздрогнула, поежилась от этих воспоминаний, но затем вернулась мысленно к своему чистому шерстяному костюму, сытому желудку и продолжила: — После этого мое тело поразила болезнь. Боль, от которой я плакала днями и ночами, пока мать не рассердилась на меня.

Я погладила пальцем лист. Зеленый и твердый. Живой, растущий. Спасенный от верной смерти под лучами палящего летнего солнца, спрятавшийся в тени, которая нужна ему, чтобы цвести.

— Кому-то рассказали обо мне, — продолжала я. — Меня спасли. Привели сюда. Я провела здесь несколько лет, излечилась от болезни, истязавшей мое тело, и жила в постоянном ожидании, что мама придет за мной. Но она так и не пришла. И в конце концов Рэмси приняли меня в свою семью.

Я взглянула на Миранду. Опустив голову, она чертила носком поношенного ботинка линии в пыли. Ей не нужно было смотреть мне в глаза, чтобы я поняла, как она мне завидовала. Рэмси за несколько лет дали мне то, чего ее родители не смогли дать ей за всю жизнь: образование, будущее. Но даже несмотря на все это, мое прошлое продолжало жить в моей памяти.

Миранда сжала кулаки. Я накрыла эти грубые, мозолистые руки своими ладонями:

— Миранда, мне очень жаль. Искренне жаль.

Этого было недостаточно для того, чтобы оправдать все то, что произошло, но это было все, что я могла сделать. Ее пальцы расслабились, ладони раскрылись и мягко сжали мои руки. Эта женщина, почти на двадцать лет старше меня, к которой я относилась, как к ломовой лошади, сейчас нежно обнимала меня. Когда Миранда подняла голову, в ее глазах не было злобы. На ее лице появилась улыбка.

— Спасибо тебе.

Мои пальцы переплелись с пальцами моего нового, самого близкого друга.

ГЛАВА 32

Мои глаза лихорадочно перебегали от слова к слову в самом верху страницы. Был тихий воскресный полдень, и я отдыхала в гостиной. Но мой разум отказывался сосредоточиваться на романе. Слишком много детей жило у нас уже довольно продолжительное время. Им нужно было подыскать приемных родителей, которые помогли бы им вернуться к нормальной жизни. И это необходимо было сделать в самое ближайшее время. Придут ли Хартцлеры, чтобы увидеть, какое счастье их ожидает, когда они примут в свою семью мальчика из нашего дома? Простят ли Стратморы ошибки Картера и усыновят ли ребенка? Я горячо молила об этом небеса. Каждый день. Господь обязательно увидит мои старания во благо этих детей и исполнит мою просьбу.

Лили Бет улыбнулась мне с другого конца комнаты. По крайней мере, я думала, что эта улыбка была адресована мне. Она сидела под крылышком у Нэнси и слушала, как та читает новую книгу с картинками. Очков на Лили Бет не было.

Я оглядела остальных ребят. Мысленно произнесла молитву об их благополучии. И вдруг осознала, что одного из них не хватает. Я отложила книгу.

— Кто-нибудь видел Картера?

Дети отрицательно покачали головами и вернулись к своему тихому воскресному времяпрепровождению.

Может быть, он решил поспать? Я поднялась наверх, но обе спальни были пусты.

Я торопливо спустилась вниз и побежала в кухню. Из-за дверей маленькой комнатки доносился храп миссис Фор. Столовая была пуста. Куда же подевался Картер? И где Миранда?

Я встала у кухонного окна и посмотрела на пустынный задний двор. Там тоже никого не было.

Миранда могла задремать в своей комнате, как и миссис Фор. Но исчезновение Картера все равно оставалось загадкой. Может быть, Миранда отправила его по какому-нибудь срочному делу? Миссис Лонг, жившая неподалеку, была больна. Наверное, Миранда отправила Картера справиться о ее самочувствии и помочь ей, если что-нибудь понадобится.

Да, наверняка так и было.

Я взяла с печи кофейник и налила себе чашку теплого кофе. Облокотившись на подоконник, я позволила своему языку насладиться горьким вкусом ароматного бодрящего напитка.

Скрипнули входные двери. Картер вошел в дом и бесшумно закрыл замок. Остановился. Расслабился.

Я поставила чашку и скрестила руки на груди:

— И где же ты был?

Он вздрогнул от неожиданности и обернулся. Я окинула быстрым взглядом его одежду, ища улики, но на его рубашке не было ни единого пятнышка.

— Мне просто захотелось выйти на свежий воздух, — усмехнулся Картер.

— Понимаю. И ты никому не сообщил о том, что уходишь?

— Я… ммм… — Его глаза забегали. Он пожал плечами. — Никого не было.

Я подняла брови.

— Кроме тебя, конечно. Но я не хотел беспокоить тебя по пустякам.

— В следующий раз обязательно побеспокой меня. Понял?

— Да, мэм. Но скажи, Сэди, когда возвращается Эрл?

Я опустила голову и снова поднесла к губам чашку кофе, чтобы скрыть румянец, который залил мои щеки.

— Для вас, молодой человек, он мистер Глейзер.

Картер откинул со лба прядь волос, которая падала ему на глаза.

— Он сказал, что я могу называть его Эрлом.

Я вздохнула. Все дети называли меня мисс Сэди. Почему же Картер не может обращаться к Эрлу по имени? Я откашлялась и взглянула Картеру в глаза:

— Я полагаю, он вернется завтра после обеда.

Однако на самом деле планы Эрла были мне до конца не ясны. Я до сих пор не знала, что думать о наших отношениях. Мое физическое влечение к нему было очевидным и неоспоримым. Но учитывая то, что я увидела, наблюдая за Виолой и Мирандой, такая реакция была присуща всем женщинам, которые находились в зоне действия его улыбки. Кроме миссис Фор. Ее не могла подкупить привлекательная внешность.

Выходило, что я на это купиться могла. Я вспомнила о наставлениях Миранды по поводу Картера. Что, если мое сознание было затуманено именно из-за его привлекательной внешности? Я хотела спросить Картера о человеке, с которым он разговаривал тогда на улице, о каких деньгах тогда шла речь и о пропаже шести долларов, но, сделав это, я разрушила бы наше хрупкое перемирие.

— Могу я идти? — спросил Картер, направляясь в переднюю часть дома.

Я махнула ему рукой и снова взяла чашку, чтобы сделать еще один глоток кофе, но тут услышала резкий стук в парадные двери.

Я поставила чашку. По воскресеньям к нам часто без предупреждения заглядывали гости. Иногда это были меценаты. Иногда — члены попечительского совета со своими женами. Иногда — семьи, которые приносили дары для нашей кладовой.

Я распахнула двери. Передо мной стояли мужчина и женщина, которых я прежде ни разу не видела.

— Я могу быть вам полезна? — спросила я.

Мужчина снял с головы потертый котелок, и его густые усы зашевелились.

— Надеюсь, что да. Говорят, наша племянница — дочь сестры моей жены — находится у вас. Мы хотели бы ее навестить.

— Так-так, мистер… Простите?

— Линдстрем. А это — моя супруга.

— Мистер Линдстрем, меня зовут мисс Силсби. Я управляющая Рэйстоунским домом. Почему бы вам с миссис Линдстрем не пройти в мой кабинет и не обсудить этот вопрос там?

Мужчина отступил в сторону, давая своей жене возможность войти первой. Я отметила про себя потертый подол ее платья, вывернутый наизнанку шов. Это будет не первый раз, когда кто-то пытается приютить ребенка из нашего Дома в надежде на получение какой-либо выгоды для себя. Но мы не платили приемным семьям никаких пособий на содержание ребенка. Их решение усыновить или удочерить дитя было актом благотворительности. Некоторые приходили в поисках бесплатной рабочей силы. Я должна была проверить историю этой семейной пары, прежде чем отдать им на воспитание кого-либо из наших ребят.

— Если позволите, я отлучусь на минуту — попрошу свою помощницу, чтобы она приглядела за детьми.

Супруги Линдстрем кивнули. Я быстро поднялась по лестнице за Мирандой, но ее комната пустовала. Я ринулась обратно, постучала, а затем ворвалась в комнату миссис Фор и стала трясти ее за плечо:

— Миссис Фор!

Она перестала храпеть и подпрыгнула на кровати, еще не совсем проснувшись.

— Что? Горим? Где пожар?

— Нет, никакого пожара нет.

Кухарка прижала руки к груди и вздохнула с облегчением.

— Я нигде не могу найти Миранду, а ко мне пришли посетители — семья, которая спрашивает о ребенке. Не могли бы вы…

— Конечно, я позабочусь обо всем, не сомневайся.

— Спасибо вам, миссис Фор. Ах да. Если вдруг увидите Миранду, отправьте ее, пожалуйста, ко мне в кабинет, хорошо?

— Непременно. А теперь беги, не заставляй их ждать.

Я поспешила обратно. Мистер и миссис Линдстрем сидели неподвижно у моего стола. Я постаралась выглядеть спокойной.

— Итак, о ком из ребят идет речь?

Миссис Линдстрем подалась в мою сторону:

— Лили Бет Эшворт.

Я упала на стул, сохраняя улыбку на лице.

— А вы, стало быть, сестра миссис Эшворт?

Женщина нерешительно взглянула на мужа, затем кивнула.

— Как вы понимаете, мне нужно будет проверить эту информацию. И, несомненно, поговорить с миссис Эшворт.

Женщина пробормотала, что все понимает, испуганно глядя на мужа в поисках поддержки.

У меня внутри все перевернулось. Если эта женщина говорит правду и если мы не сможем связаться с миссис Эшворт, они захотят забрать Лили Бет к себе домой. Будет ли у них ребенку лучше, чем у нас?

В кабинет проскользнула Миранда и встала у стены, за спинами супругов Линдстремов.

Мистер Линдстрем закинул ногу на ногу.

— Видите ли, мисс, моя жена не общается со своей сестрой вот уже несколько лет. Мы только недавно узнали о существовании этого ребенка. И о том, что миссис Эшворт оставила девочку здесь.

Миссис Линдстрем посмотрела на меня своими большими глазами:

— Мы хотели бы вырастить и воспитать Лили Бет. Все-таки она член нашей семьи.

Я перебирала бумаги на столе.

— Разговаривали ли вы по этому поводу с миссис Эшворт?

— Нет, — ответил за жену мистер Линдстрем и пригладил усы. — Но, как только мы узнали о том, что ребенок находится здесь, мы сразу же направились к вам.

— Пожалуйста, позвольте нам забрать ее, — сказала миссис Линдстрем надломленным голосом.

Миранда прочистила горло и кивнула. Я покачала головой. Она снова кивнула. Я отвернулась от нее и посмотрела на миссис Линдстрем.

— Вы знаете о… состоянии ее здоровья?

— У нее проблемы с глазами, как мне сказали.

— Более того, ее глаза смотрят в разные стороны. Готовы ли вы взять на воспитание такого ребенка?

Тонкие пальцы миссис Линдстрем заскрежетали по деревянной столешнице.

— Я сделаю для своей племянницы все возможное, раз уж ничем не могу помочь сестре.

Я окунула перо в чернила, дала излишку стечь обратно в чернильницу и взмолилась, чтобы моя рука не дрогнула и страница не была испорчена.

— Мне нужны: ваше имя, место проживания, информация о трудоустройстве, а также рекомендации и любые документы, которые могут подтвердить вашу родственную связь с ребенком. Вы понимаете, что нам приходится быть осторожными и проверять информацию.

Миссис Линдстрем посмотрела на мужа. Тот кивнул. Я достала лист бумаги и сосредоточилась.

— Мисс?

Я подняла голову.

— Могли бы мы… увидеть ее?

Робкая просьба миссис Линдстрем ранила меня в самое сердце, но я держалась твердо:

— Не думаю, что…

— Я схожу за ней, — перебила меня Миранда и хлопнула дверью.

Я хотела было окликнуть ее, но дело было сделано. Я подумала, что эта встреча не принесет никакого вреда. А глаза Лили Бет отпугнут новоявленных родственников, как это, по всей видимости, произошло с ее матерью.

Как раз в тот момент, когда я закончила записывать данные, вернулась Миранда. Она мягко подтолкнула Лили Бет в комнату. Миссис Линдстрем упала перед девочкой на колени.

— Ох, дитя мое! — воскликнула она и убрала прядь белоснежных волос со лба малышки. — Если бы я знала раньше, я бы пришла уже давно!

Лили Бет отшатнулась и схватилась за юбку Миранды. Та положила ладони на плечи девочки, наклонилась и мягко сказала ей на ухо:

— Все хорошо, милая. Это твоя тетя…

— Белинда. Тетя Белинда, родная сестра твоей мамы.

Лили Бет открыла рот, и ее глаза округлились.

— Мамочка пришла за мной?

Она отпустила юбку Миранды и стала озираться по сторонам, ища глазами маму, которая спряталась. Я почувствовала, что задыхаюсь. Ничто не могло стереть восторг с лица Лили Бет или остановить барабанную дробь слов Белинды Линдстрем.

— Нет, дитя мое. Мама не пришла. Но мы с дядей Стивеном хотим забрать тебя к себе, чтобы ты жила с нами. С нашими маленькими девочками и мальчиком. Как ты на это смотришь?

Я вскочила и встала между Лили Бет и Мирандой:

— Лили Бет, можешь возвращаться к ребятам и поиграть с ними.

Миранда повернула девочку к двери, но та вырвалась и обвила тонкими ручонками шею своей невесть откуда взявшейся тети. Миссис Линдстрем крепко прижала Лили Бет к себе. Я осторожно разняла их и отправила Лили Бет к Миранде. Пока та провожала ребенка из кабинета, я почувствовала, как стучат мои зубы.

Присев на стул, я попыталась взять себя в руки и сказала спокойным голосом:

— Если вы ответите на несколько моих вопросов, я сделаю все от меня зависящее, чтобы к концу недели получить необходимую для вас информацию.

* * *

Миранда и я стояли на парадном крыльце, глядя вслед удалявшимся Линдстремам.

Несмотря на информацию, которую они мне предоставили, я не знала, кто они такие, что за жизнь они ведут и можно ли им доверять.

Скрестив руки на груди, я проследила за тем, как они скрылись из виду.

— Мы не можем быть уверены в том, что они говорят правду. А даже если эти люди и не лгут, что, если они, как и миссис Эшворт, не смогут растить Лили Бет?

Миранда нахмурилась и неодобрительно свела брови к переносице:

— Ничто в их поведении не наводит на такие мысли. Они выглядят довольно прилично. Бедность не делает людей плохими, так же как и богатство не ставит их выше остальных.

Я спустилась с крыльца, боясь, что мое волнение по поводу Лили Бет разрушит нашу новую, но от того не менее дорогую для меня дружбу с Мирандой.

Голос моей помощницы смягчился.

— Ты ничего не знаешь о них, Сэди. Пока ничего еще не знаешь.

Я остановилась, едва не запутавшись в юбке, и вздернула подбородок:

— Это моя обязанность — узнать.

— Просто не забывай о том, что самое важное для тебя — это интересы Лили Бет.

Я поджала губы. Я хотела, чтобы у Лили Бет была семья, но чтобы эта семья могла дать ей лучшую жизнь, чем была у малышки до этого. И я не была уверена в том, что Линдстремы смогут ее обеспечить. Только когда меня удовлетворят их ответы на мои вопросы, я отпущу ребенка с ними.

ГЛАВА 33

В понедельник Эрл так и не приехал, зато появился во вторник утром. Войдя, он тут же предложил мне поужинать вместе с ним.

— Разумеется, — сказала Миранда, — а я позабочусь о детях. Да и, кроме того, нам нужно отрепетировать программу, чтобы показать тебе выступление для пикника.

— Ты права. Хорошо, — сказала я и обернулась к Эрлу. — Конечно, я с удовольствием принимаю твое приглашение.

Почему я сомневалась? В надежности Миранды я была уверена. А Эрл каждым своим действием подтверждал свою исключительность. К тому же в связи с визитом Линдстремов я нуждалась в его совете. Деловой ужин будет отличным предлогом обсудить судьбу Лили Бет.

Но когда наши глаза встретились, я поняла, что Эрл ждет от этого вечера гораздо большего.

* * *

Столовая гостиницы, где он остановился, была уютнее, чем я себе представляла. Ее можно было даже счесть рестораном. Я пригладила зеленую юбку, подумав о том, что лучше мне было надеть платье, в котором я была на свадьбе у Хейзел. Электрические люстры над нашими головами заливали зал ярким, ослепительным светом. Официант в красивой униформе принял наш заказ и принес еду.

Эрл потчевал меня историями о Филадельфии — одна удивительнее другой, — и я никак не могла вставить слово и заговорить о Лили Бет и семействе Линдстремов, как намеревалась накануне.

После основного блюда Эрл заказал для нас пирог и кофе. Отовсюду доносился звон серебряных вилок о фарфоровые тарелки и журчание спокойных голосов. Наконец мне выпала возможность сменить тему разговора.

— В воскресенье к нам приезжала семейная пара. Они хотят забрать к себе Лили Бет.

— Маленькую косоглазую девочку? Это чудесно.

— Они представились ее родственниками.

— Это просто замечательно. — Эрл усмехнулся, опустошил чашку и отставил ее и пустое блюдце на край стола.

— Не знаю. — Я положила вилку и сжала ладони. — Понимаешь, у этих людей несколько детей, и мне кажется, что у них недостаточно средств, как и у матери Лили Бет, которая привела малышку к нам. К тому же я спрашивала у миссис Эшворт, нет ли у нее родственников, которые могли бы ей помочь, и она ответила, что нет.

— Ты получала весточку от матери ребенка?

— Нет, ни слова с того момента, как она оставила девочку у нас.

— Тогда не понимаю, почему ты так недоверчиво относишься к заявлению этих людей, — пожал плечами Эрл. — Они хотят удочерить малышку. Разве этого не достаточно?

Я промокнула губы салфеткой.

— Лили Бет не нужна какая-нибудь семья. Ей нужны люди, которые будут следить за тем, чтобы она носила очки, и научат ее, как вести себя в тех или иных обстоятельствах.

Улыбка озарила лицо Эрла, но я не почувствовала приятного томления в груди. Эрл откинулся на спинку стула и беззаботно сказал:

— Она вырастет такой, какой ей суждено вырасти, Сэди. Детям с таким происхождением не всегда сопутствует успех.

У меня задрожали руки. Я сцепила пальцы и опустила ладони на колени.

Он говорит о Лили Бет. Не обо мне.

— Наведи справки об этих людях, как и о любой другой семье. Не будь предвзятой. Если у них есть желание и возможность дать девочке стол и кров, не лишай ее этого шанса.

Я кивнула, но это было не так просто.

— Ты сможешь провести встречу с женщинами в баптистской церкви, пока я буду наводить справки о Линдстремах?

— Конечно. — Эрл потянулся за моей рукой и коснулся ее губами, не сводя глаз с моего лица. — Я готов сделать все, что ты попросишь, моя милая леди.

— Спасибо, — ответила я и высвободила руку, отметив, что этот поцелуй не заставил мое сердце биться чаще.

* * *

Эрл заплатил за наш ужин, оставив официанту щедрые чаевые. Глядя на деньги, я вдруг осознала, что он ни разу не пожертвовал нашему Дому ни цента.

Я остановилась рядом с портье и попросила позвать управляющего гостиницей. Дождавшись его, я поблагодарила за обслуживание и похвалила еду.

— Благодарю вас, мисс Силсби. Мы очень ценим то, что вы отдали предпочтение нам.

Не я. Эрл. Я не могла позволить себе такой ужин даже раз в год. Как и большинство моих знакомых.

Обеспеченные люди ужинали вне дома. Ужинали здесь.

Длинная стойка регистрации постояльцев была пуста. Что, если…

— Могу ли я попросить вас об одной услуге, сэр?

Мужчина учтиво склонил голову в той же элегантной манере, что и Эрл.

— Возможно ли поставить на вашей стойке регистрации… банку или коробку для сбора пожертвований Рэйстоунскому дому? — спросила я и замерла в ожидании.

Эрл усмехнулся, но скорее чтобы скрыть смущение, которого я доселе не замечала. Управляющий гостиницей долго переминался с ноги на ногу. Потом посмотрел на Эрла. Тот улыбнулся и кивнул, словно мы уже услышали положительный ответ.

Управляющий поправил ворот рубашки.

— Я думаю, мы можем это сделать. Если вы нарисуете плакат, я установлю коробку, которая будет соответствовать нашему интерьеру.

Прежде чем я успела осознать, что делаю, я схватила его ладони и сжала в своих руках:

— Благослови вас Господь, сэр!

Управляющий извинился и ретировался. Эрл вывел меня на улицу. Там я вспомнила, что одной из целей его поездки в Филадельфию был поиск дополнительных средств для нашего Дома.

— Как дела с пожертвованиями для нас, Эрл? Удалось что-нибудь найти?

— М-м, — протянул он. — Сожалею, но вынужден сообщить, что нет.

Моя маленькая победа, одержанная несколько мгновений назад, сейчас казалась мне бесполезной. Несколько пенни от случая к случаю не спасут нас и не наполнят бюджет нашего приюта на следующий год. Если бы только Эрл понимал, как обстоят дела на самом деле! Но, по всей видимости, члены попечительского совета держали рот на замке даже с ним.

— Не волнуйся так, моя милая Сэди. — Эрл пощекотал мой подбородок, будто я была крошечным ребенком, сидящим у него на коленях. — У меня есть виды на некую влиятельную особу из вашего городка.

И хотя его фамильярность раздражала меня, я просияла:

— В самом деле? И кто же это?

Эрл сунул руки глубоко в карманы и отвел глаза.

— Мне не хотелось бы говорить раньше времени, пока этот человек не согласился помочь.

Несмотря на любопытство, я не стала на него давить. Если для того, чтобы получить деньги и спасти Дом, мне нужно держать язык за зубами, я не стану этому противиться. Заботил меня сейчас только вопрос с Линдстремами да еще опасения по поводу Картера. Парнишка с тревогой ожидал возвращения Эрла, но тот даже не поинтересовался, как у него дела.

* * *

Остаток недели я провела в окружном архиве — задавала вопросы, писала письма и даже посетила дом Линдстремов. Он был маленький, но чистый и находился в хорошем состоянии. В перерывах между составлением отчетов о приемных семьях я сделала несколько телефонных звонков, проверила рекомендации, данные Линдстремам, и занялась поисками миссис Эшворт.

Нет, не миссис Эшворт. Мисс Эшворт. Вот что мне удалось узнать. Она действительно приходилась Белинде Линдстрем младшей сестрой, родилась и выросла неподалеку от Хесстона. Но как я ни пыталась, установить ее местонахождение мне не удалось. По крайней мере, ни в одном из близлежащих округов о ней не слышали.

У меня бурлило в животе при мысли о предстоящем разговоре. Что же мне делать, когда вернутся Линдстремы?

— У тебя нет выбора, — говорил мне Эрл, пока я бродила взад-вперед по кабинету с телеграммой в руке. — Эти люди — семья Лили Бет, и они хотят забрать ее. С точки зрения закона, морали и финансов это справедливо.

Эрл закинул ногу на ногу. Я сжала кулаки. Отправить Лили Бет к дяде и тете — это совсем не то, чего я желала для девочки. Мне хотелось поместить ее в такой чудесный дом, чтобы пятно прошлого, которое несла на себе ее мать, стерлось из жизни Лили Бет навсегда.

Хотя опять же, Рэмси не смогли этого сделать, удочерив меня.

В кабинет ворвался Джордж:

— Вас зовет Миранда. Пришли дядя и тетя Лили Бет.

Размеренные шаги привели меня в гостиную: я старалась отсрочить, насколько это было возможно, момент, которого я ждала с таким ужасом. Момент, когда мне придется отпустить Лили Бет.

Надеясь, что выгляжу достойно и авторитетно, я вошла в гостиную.

— Прошу прощения, что заставила вас ждать.

Я убрала упавшую на мое лицо прядь волос и заколола ее возле узла на затылке. Миранда стояла рядом с миссис Линдстрем, на коленях у которой сидела Лили Бет.

— Теперь вы можете доверять нам, мисс? — Лицо миссис Линдстрем было бледным, почти белым.

Я почувствовала, что мне нужна опора, за которую я могла бы держаться, когда буду делать то, что должна.

Мимо окна прошел Блэйн. Я затаила дыхание. Он не повернул головы, чтобы заглянуть в дом, спеша по своим, как я подумала, делам. Но его присутствия оказалось достаточно.

— Миранда, не могла бы ты помочь Лили Бет собрать вещи?

Миранда и Лили Бет вышли из комнаты. Блэйн снова прошел мимо нашего окна, уже в обратном направлении. Обычно он помогал нам в саду по субботам, но что понадобилось ему со стороны фасада?

Я заставила себя переключить внимание на Линдстремов. Нетерпение, отразившееся на их лицах, рассеяло часть моих подозрений.

— Да, миссис Линдстрем, я знаю, что вы сестра мисс Эшворт, — сказала я, усаживаясь в кресло возле дивана. — Мне также удалось узнать, что мисс Эшворт более не проживает по адресу, который она нам оставила. Никто не знает, куда она уехала, и нет никаких предпосылок к тому, чтобы она вернулась. Похоже, она отказалась от ребенка навсегда.

Миссис Линдстрем огорченно опустила плечи и пододвинулась поближе к мужу.

— Я не знаю, что с ней случилось. Нас не так воспитывали, мисс. — Она покачала головой, словно отказываясь верить в происходящее. — Это неприемлемо для женщины — бросать своего ребенка. Неестественно. Я не понимаю, что произошло с Эмми.

Миссис Линдстрем уткнулась лицом в широкое плечо мужа. Тот привлек ее к себе и стал успокаивать, пока она тихо плакала.

Лили Бет вбежала в гостиную и направилась прямиком к миссис Линдстрем. Женщина отодвинулась от мужа и посадила ребенка к себе на колени.

— Поедешь с нами домой, Лили Бет? Там тебя ждут сестрички и братик, с которыми ты будешь играть.

Лили Бет кивнула, затем обернулась ко мне. Глаза ее по-прежнему смотрели в разные стороны. Мне захотелось взять ее в охапку и никуда не отпускать. Но, пересилив себя, я нежно приподняла ее эльфийский подбородок и спросила, чувствуя ком в горле:

— Хочешь поехать с ними, Лили Бет?

На самом деле у нее не было выбора. Но мне нужно было это знать.

— Да. — Девочка сжала руку миссис Линдстрем.

Женщина просияла.

У меня поплыло перед глазами. Все, чего я хотела для этого ребенка, — это дом, полный любви, место, где она могла бы расцвести. Господи, дашь ли Ты мне знак, что Линдстремы смогут дать ей все это?

Миранда оперлась о стену, наблюдая за этой сценой. Но на ее лице не было и тени сомнений. Она излучала удовлетворение и радость от происходящего. Ее мозолистая ладонь поднялась и смахнула слезу со щеки.

Миранда полюбила Лили Бет и будет скучать по ней так же сильно, как и я. Но все же, казалось, она была уверена в том, что наше расставание — к лучшему.

Отчаянно пытаясь взять себя в руки, я встала.

— Пожалуйста, пройдите со мной в кабинет. Подпишете бумаги и распишетесь в книге регистрации, и тогда сможете ехать домой.

Мистер Линдстрем расписался за обоих. Они взяли Лили Бет и ее маленький узелок с вещами, а затем направились к двери. Мое сердце едва не разорвалось на мелкие кусочки, когда Лили Бет оторвалась от своих дяди и тети и бросилась ко мне. Ее тоненькие ручки обвили мою шею. Я крепко обняла малышку.

Потом отпустила.

Луч полуденного солнца ворвался в комнату сквозь занавески, и в открытом ящике стола что-то блеснуло.

— Лили Бет! — Я взяла очки. — Не забудь вот это.

Девочка хихикнула. Миссис Линдстрем уложила их в свой саквояж.

— Спасибо вам, мисс. Пусть Господь благословит вас за все, что вы сделали для нашей Лили Бет.

Слова миссис Линдстрем захлестнули меня, словно кристальная вода, освобождая от необходимости сдерживать эмоции. Я подняла руку на прощание. Мистер Линдстрем взмахнул вожжами, и его кони пошли вниз по улице, потянув за собой повозку.

Я встретилась взглядом с Мирандой. Ее глаза были полны слез. Она кивнула мне и вернулась в дом.

ГЛАВА 34

Днем я уныло бродила по дому, не зная, чем себя занять. Наконец я заглянула в кухню.

— Как там твои цветы? — осведомилась миссис Фор, разминая пышное тесто для хлеба.

Я моргнула недоумевая. Цветы? В моей памяти всплыла печальная картина — увядшие нарциссы. Почему миссис Фор вспомнила о них сейчас? И вдруг я поняла…

— А! Гортензии… С ними все в порядке, — ответила я, хотя и осознала, что не ухаживала за ними вот уже несколько дней. — Они расцветут с наступлением лета, не сомневайтесь.

— Хм. — Кухарка подняла тесто, затем бросила его на кухонный стол и снова размяла.

Я наморщила лоб. К чему вообще было вспоминать сейчас о цветах? Я пожала плечами. Ладно, по крайней мере, она напомнила мне о том, что за ними тоже нужен уход.

Я поспешила на улицу с полным ведром воды и глубоко вдохнула весенний воздух — аромат свежей травы смешался с благоуханием первых цветов. Я огляделась по сторонам, восхищаясь тем, как Господь нарядил землю после долгой изнуряющей зимы. Ветви моей гортензии были сплошь усыпаны ярко-зелеными крепкими листьями. Это выглядело словно особый знак от Господа о том, что Он поможет детям, от которых отказались родители, и даст им лучшую жизнь. Как гортензия, в свое время они расцветут. Постоянное беспокойство о них не заставит время идти быстрее, но, может быть, нам поможет молитва.

Поэтому я помолилась. О том, чтобы Синтия обрела уверенность в себе, выступая перед большим количеством людей. Чтобы Лили Бет была в восторге от своего нового дома. Чтобы Джордж и Хартцлеры полюбили друг друга. Мясник и его жена договорились встретиться с Джорджем в церкви после воскресной мессы и, возможно, взять его домой днем, чтобы посмотреть, сойдутся ли они характерами.

И еще я помолилась о Картере. Он тревожил меня, хотя внешних предпосылок к этому совершенно не было. Но, несмотря на это, я не могла отделаться от ощущения, что с ним что-то не так.

С молитвой на устах я зачерпнула воду и полила основание одного куста, затем другого. Вскапывая влажную почву, я поливала еще и еще, пока не убедилась в том, что корни получили достаточно влаги.

По возвращении в кабинет я отворила окна настежь и села за стол, стараясь сосредоточиться на работе. Мое перо скользило по бумаге.

«Спасибо за Ваш любезный дар».

«Спасибо за Ваш запрос».

Я взяла на себя корреспонденцию, оставив Миранде гору цифр. В конце каждого письма я написала свое имя и сделала глоток уже остывшего кофе.

В открытые окна доносились крики и хохот детей, завораживавшие меня, пленявшие своей искренностью. Мне хотелось быть с ними. Наслаждаться их обществом. Любить их.

Я сама выбрала этот путь, напомнила я себе. И, если я не успею найти деньги, чтобы продолжить работу Дома в следующем году, это будет путь в никуда.

Я потерла глаза, взяла пустую чашку и отнесла ее в кухню. Я выглянула в окно, и развевающиеся на ветру занавески пощекотали мне лицо.

— Иди к ним, — услышала я голос миссис Фор. — Твоим щекам нужно вернуть румянец. Последние несколько дней ты бледная, словно привидение.

— Мне нужно еще немного поработать, — сказала я и уже хотела ретироваться, боясь соблазниться ее приглашением.

— Работа подождет. А дети — нет.

Миссис Фор махнула деревянной ложкой в мою сторону, будто я сама была непослушным ребенком.

И все же я колебалась.

— Думаю, Миранда справляется и без меня. Мне не хотелось бы вмешиваться.

На этот раз миссис Фор просто открыла дверь и вытолкнула меня на улицу.

Чья-то рука махнула мне. Я заслонилась ладонью от солнца.

— Что это, Карл? Новая игра в бейсбол?

Он едва не сбил меня с ног.

— Нет, мы играем в Хейли Овер! Давайте! Вы будете в нашей команде! — Он схватил меня за руку и потащил к группе мальчиков и девочек, которые ждали возле сарая.

— Но я не знаю…

— Это легко, — перебил меня Карл. — Одна команда бросает мяч через сарай. Тот, кто поймает мяч, должен оббежать с ним строение и бросить в одного из игроков. Тому, в кого попадет мяч, следует перейти на нашу сторону.

— А, — протянула я.

Это было несложно. Конечно, резиновый мяч покатился по крыше сарая. Карл полез за ним, поймал его и побежал вокруг строения. Крики и смех донеслись с противоположной стороны сарая. Наконец Карл вернулся, ведя за собой Джанет.

Увидев на лице девочки глупую улыбку, я заподозрила, что она не слишком-то старалась убежать. Теперь была наша очередь бросать. Карл перебросил мяч. С той стороны донесся радостный смех. Я затаила дыхание, готовясь защищаться от того, кто появится, чтобы бросать в нас мяч и захватывать пленников.

Мое сердце забилось быстрее. Дыхание участилось. Мои ноги уносили меня как можно дальше от того угла, из-за которого появился Карл, потому что я думала, что игрок из другой команды будет двигаться по той же дорожке. Бежать в одну сторону, глядеть в другую.

Бам!

Что-то твердое возникло на моем пути. Я врезалась во что-то и споткнулась. Я упала спиной на землю. Что-то тяжелое рухнуло на меня сверху. Я с трудом вдохнула. У меня потемнело в глазах. Тяжесть свалилась с моей груди. Я замерла, пытаясь прийти в себя.

Кто-то протянул мне руку, помогая сесть. У меня из глаз все еще сыпались искры, но я разглядела, что рядом со мной опустился на корточки Блэйн.

— Ты в порядке? — усмехнулся он, смахивая землю с моего лица.

Прежде чем коснуться моей кожи, он на миг задержал руку, словно опасаясь дотронуться до меня.

Я кивнула. Выбившиеся из прически волосы падали мне на глаза. Блэйн легонько, кончиками пальцев убрал пряди, заправив их за уши. Я затаила дыхание и услышала, как стучит мое сердце. Точно резиновый мяч, который отскакивает от земли. — Можно ли теперь считать, что мисс Сэди в нашей команде? — спросила Синтия.

Я встретилась глазами с Блэйном. Мы поняли друг друга без слов, как это бывало и раньше, когда кто-то из детей произносил что-нибудь смешное. Блэйн поставил меня на ноги и подхватил, обняв за талию. Его сильная рука помогала мне удерживать равновесие.

— Я думаю, мисс Сэди уже наигралась. Вы продолжайте, а я отведу ее в дом.

Послышалось ворчание, но вскоре команды разделились и вернулись к игре, а Блэйн помог мне пройти по двору, по-прежнему осторожно и крепко поддерживая меня за талию. По крайней мере, рядом с нами не было Виолы, которая могла бы стать свидетельницей моего позора — или вмешаться. Я прижалась к Блэйну, чувствуя, что его близость заставляет меня сердиться и одновременно дрожать от желания.

Если бы мы только могли быть вместе, плечом к плечу заботиться о детях! Но мы приняли другое решение — и наши пути разошлись.

Я прижалась к Блэйну крепче, наслаждаясь его силой. Его рука протянулась вдоль моей спины, увеличивая расстояние между нами и стирая мои недавние мечты. Должно быть, я ударилась головой сильнее, чем предполагала.

Когда мы дошли до задней двери, там уже суетилась Миранда (незадолго до происшествия она сидела под деревом с несколькими девочками постарше). Миссис Фор открыла дверь и выдвинула стул, на который меня и усадили.

— Все в порядке, правда, не стоит так волноваться, — произнесла я дрожащим голосом.

Блэйн твердо посмотрел мне в глаза. Я отвернулась, почувствовав головокружение.

Затем до моего слуха донеслись обрывки фраз: миссис Фор попросила Миранду последить за детьми, после чего под надуманным предлогом исчезла в своей спальне. Комната вдруг показалась мне очень маленькой, и мы с Блэйном отвели глаза, стараясь не смотреть друг на друга. Блэйн сунул руки в карманы.

— Мне лучше уйти, — пробормотал он, направляясь к двери.

И, хотя я отчаянно, всей душой желала остановить его, мне не оставалось ничего иного, кроме как молча смотреть ему вслед.

* * *

В воскресенье днем Эрл пошел со мной к Хартцлерам — за Джорджем, который гостил у них. Мы решили не ехать на троллейбусе, а пройтись пешком, наслаждаясь легким весенним бризом. Едва добравшись до центра города, мы замедлили шаг, вглядываясь в зеркальные окна закрытых лавок и указывая друг другу на необычные предметы или просто вещи, которые нам понравились. Некоторые пары, которые встречались нам по дороге, делали то же самое, нежась в лучах весеннего солнца.

— Посмотри только! — Я указала на большую шляпу, выставленную в витрине лавки мисс Принс.

Шляпу обрамляли перья и ленты, ниспадавшие с широких полей. Я коснулась своего поношенного головного убора. Если бы только у меня было время на то, чтобы смастерить себе что-нибудь новенькое! Но мне некогда было заботиться о своем гардеробе. Как и о своих деньгах. На самом деле мне удалось кое-что скопить, но благодаря этим сбережениям я покрыла свои ошибки в кассовой книге.

— Ты бы выглядела в ней просто ослепительно, — улыбнулся мне Эрл и нежно сжал мою ладонь, положив ее себе на сгиб локтя.

Мои щеки вспыхнули и зарделись. Я отвернулась, не желая, чтобы его восторг еще больше смутил меня.

Посмотрев на противоположную сторону улицы, я замерла. У окна кондитерской стояла знакомая фигура. Я едва не окликнула Блэйна, но в тот же миг его спутница повернулась, чтобы улыбнуться ему.

Виола.

Я резко развернулась, прячась между Эрлом и шляпной мастерской, будто не могла оторвать глаз от причудливых шляпок. Успела ли она меня заметить? Вряд ли. Ее внимание было всецело поглощено Блэйном.

— Что ты там увидела, Сэди? — прошептал мне на ухо Эрл.

Его дыхание защекотало мне щеку, губы коснулись моей кожи. Я медленно обернулась и посмотрела через его плечо.

Теперь мы с Блэйном встретились взглядами. Виола указывала в нашу сторону, он же с неловкостью отвернулся. Я споткнулась. Эрл рассмеялся, затем обернулся.

— Какая неожиданная встреча, мисс Браун! — воскликнул он и направился через дорогу.

Я осталась одна на тротуаре, чувствуя себя так, как будто меня раздели и выставили напоказ.

Я устремилась за Эрлом, думая, с кем из них мне легче будет встретиться — с Блэйном или с Виолой. Сказать по правде? Ни с кем.

Эрл и Виола болтали, будто закадычные друзья, в то время как Блэйн избегал встречаться со мной взглядом. Я взяла Эрла под руку:

— Нам нужно идти. Хартцлеры уже заждались нас.

Блэйн поднял густые брови.

— У них… У них гостит Джордж. Мы идем за ним.

На мгновение Блэйн расслабился. Потом Эрл положил руку мне на талию, давая понять, что мы уходим по своим делам. Я оглянулась, чтобы увидеть, как Виола берет под руку Блэйна, и отметила торжествующую улыбку на ее лице.

* * *

Всю обратную дорогу Джордж болтал без умолку. Мистер Хартцлер это, миссис Хартцлер то. И какие замечательные у них малыши!

К тому времени, когда мы добрались до Дома, мистер Хартцлер уже успел позвонить Миранде и сообщить ей о том, что они приняли положительное решение. Семья Хартцлер хотела усыновить Джорджа — и продолжать поставлять нам мясо со скидкой. Эрл поздравил меня поцелуем в щеку.

В середине недели Генри потянул меня за собой в гостиную.

— Сейчас мы проведем генеральную репетицию. Так сказала мисс Миранда.

Я уютно устроилась на диване в гостиной, распахнув внутренние двери, чтобы всем хватило места. Один за другим ребята пели, декламировали стихотворения, разыгрывали сценки. В целом у них получалось довольно хорошо, но все-таки в некоторых местах мастерство еще нужно было отточить. До пикника оставалось немногим более двух недель, и я была уверена, что к тому времени выступления будут подготовлены идеально.

Мало-помалу программа подошла к концу, и оставалось только послушать выступление Синтии. Миранда выгнала нас всех в холл, приложив палец к губам. Она торопливо поднялась вверх по лестнице, затем спустилась, ведя Синтию, у которой были завязаны глаза.

— Нам все еще нужно ждать? — шепнула я Сильвии, после того как Миранда с Синтией прошли в гостиную.

Сильвия пожала плечами.

Мгновение спустя Миранда вернулась и жестом пригласила нас проходить, все так же сохраняя тишину. Мы на цыпочках прокрались в гостиную. Синтия стояла лицом к окнам.

— Любишь ли ты на качелях взлетать вверх к голубым небесам?[6] — полилось рекой из ее уст стихотворение Роберта Льюиса Стивенсона.

Когда она закончила, мы зааплодировали и устроили ей бурные овации.

Синтия повернулась. В ее огромных глазах сиял восторг.

— Ох! Ох! Ох! — Она прикрыла лицо ладошками и подпрыгнула от радости. — У меня получилось! У меня получилось!

Мне хотелось смеяться и плакать одновременно. Я прикрыла рот руками и ждала, когда Синтия обнимет меня своими пухлыми ручками. Но она бросилась в объятия к Миранде.

Меня словно окатили ледяной водой. После того как я приложила столько усилий, потратила столько времени, пытаясь помочь Синтии побороть ее страх… Я вытирала ей слезы, поощряла ее, поддерживала. А она выбрала Миранду, а не меня.

Когда моей помощницей была Виола, я очень хотела, чтобы дети бежали к ней, а не ко мне. Но до сих пор мне не приходило в голову, что поводом для этого могут быть не только неудачи, но и успехи. И уж тем более не представляла, что это может так глубоко ранить.

Когда Синтия все-таки подошла ко мне и обняла меня, я не смогла сдержать слез, которые тут же градом покатились по моим щекам.

— Ты великолепно справилась, моя дорогая. Я так горжусь тобой!

Я подняла глаза. Миранда смотрела на нас, и ее губы были сжаты в тонкую линию.

— И я очень благодарна мисс Миранде за то, что она нашла способ тебе помочь.

ГЛАВА 35

Вечером следующего дня Миранда с Эрлом заняли места в глубине комнаты, а я представляла нашу финансовую информацию попечительскому совету. Миранда улыбкой подбадривала меня, пока копии доклада раздавались присутствующим, и я перешла к объяснению этих цифр. Мистер Делп тщательно изучил детали нашей работы и нахмурился. Кровь гулко стучала у меня в ушах.

Наконец мистер Райли поднялся из-за стола.

— Вы проделали огромную работу, мисс Силсби.

Я почувствовала слабость. Было нечестно присваивать себе чужие заслуги.

— Не я, мистер Райли. Этот отчет подготовила Миранда Дженнингс, моя помощница.

Эрл покачал головой, как будто не мог поверить в то, что только что услышал.

Я привлекла внимание к Миранде еще раз, подчеркнув:

— Она великолепно справляется с цифрами и подсчетами.

Некоторые из мужчин повернули головы. Щеки Миранды покраснели от смущения, и она растерянно улыбнулась. Я вдруг подумала: очень странно, что мы с ней стали лучшими подругами лишь совсем недавно.

Мистер Райли откашлялся.

— Полагаю, у присутствующих возникли некоторые вопросы, — проговорил он.

— Каковы будут ваши дальнейшие действия в рамках жесткой экономии средств?

— Удалось ли вам за это время устроить детей из приюта в новые семьи?

— Предполагаете ли вы уже сейчас какие-либо дальнейшие издержки на следующий год?

— Какие еще у вас есть планы по привлечению необходимых средств?

Каждый вопрос был задан так, чтобы скрыть истинную причину беспокойства от Эрла и Миранды — им не нужно было знать про наше руно. Я терпеливо, спокойно и уверенно отвечала, но с каждым словом мое сердце падало все ниже, пока наконец не ушло в пятки.

— Мы экономим как только можем… Я не думаю, что количество детей, которые находятся на нашем попечении, значительно снизится… В Доме должны быть проведены кое-какие ремонтные работы, но я надеюсь, что урожай из нашего сада уменьшит расходы на питание…

Сделав глубокий вдох и медленно выдохнув, я перешла к последнему вопросу.

— Как вам, должно быть, уже известно, мы планируем провести ежегодный благотворительный пикник, целью которого является сбор средств на содержание приюта. Пикник состоится в День украшения, через неделю, считая от понедельника. В этом году ребята подготовили развлекательную программу — они расскажут стихотворения, споют, разыграют театральное представление. — Я взглянула на Миранду. Она кивнула. — Я полагаю, что этот концерт кроме всего прочего поможет понять нашим гостям, что воспитанники приюта — не хулиганы и бездельники, а талантливые, очаровательные, интеллигентные дети, которые нуждаются в любящих родителях и капельке надежды.

Мистер Вайз встал из-за стола.

— Несмотря на то что я искренне поддерживаю ваше начинание, мисс Силсби, — сказал он, — мне кажется, что данное мероприятие вряд ли существенно повлияет на сбор необходимой суммы.

Я отказывалась соглашаться с его негативным мнением. Я повернула голову в его сторону и ответила:

— Позвольте не согласиться с вами, мистер Вайз. Ребята очень старались, готовясь к выступлению. Мисс Дженнингс, мистер Глейзер и я приложим максимум усилий для того, чтобы как можно больше людей получили приглашения на это мероприятие. И я по-прежнему верю, что Господь может дать несравнимо больше того, о чем мы думаем или мечтаем.

Господь должен сделать это, в противном случае сидящие здесь мужчины примут единогласное решение о том, чтобы двери нашего Дома закрылись навсегда.

Мистер Вайз обернулся к Эрлу:

— Хотелось бы услышать вашу оценку сложившейся ситуации, мистер Глейзер.

— Полагаю, стоит попробовать. В любом случае, хуже не будет. С другой стороны, как и вы, я сомневаюсь, что данное мероприятие сможет намного увеличить бюджет по сравнению с предыдущими годами. Считаю, что вам необходимо сосредоточиться на привлечении к благотворительности очень состоятельных людей.

— Как я и предполагал, — кивнул мистер Вайз.

Мне захотелось сорваться с места, схватить мистера Вайза за ворот пиджака и встряхнуть его. Он знал о руне, о необходимости собрать огромные деньги уже к июлю. Эрл, в отличие от него, не представлял себе всей серьезности ситуации, в которой мы находились. Он приехал к нам из большого города, не понимая, что мы всегда получали поддержку от общины, а не от одного-двух меценатов.

Впервые я подумала о том, какую пользу мог извлечь для себя Эрл Глейзер, привлекая средства для нашего скромного учреждения. Может ли он или Общество помощи детям, которое он представлял, в решающий момент вмешаться и спасти наш приют? Может быть, он сам хотел стать управляющим Рэйстоунским домом?

Рука Миранды легла на мое плечо, словно моя подруга знала, каких усилий мне стоило молчание. Поистине, Господь дал мне самую надежную союзницу в этой битве, пускай она сама и не осознавала до конца, какой напряженной была борьба.

* * *

— Пожалуйста! — ныл Карл в пятницу вечером, стоя в дверях моего кабинета и сложив руки под подбородком.

Из-за его плеча выглянул Генри. Мальчик соединил пальцы, как будто собирался помолиться.

— Если вы не сможете поиграть с нами, наши силы будут не равны!

— У меня сегодня нет времени на бейсбол, мальчики, — вздохнула я. — Простите меня. Попросите Миранду.

С тех пор как дни стали длиннее, у ребят появилась возможность дольше играть в мяч и даже делать это после ужина.

— Мисс Миранда не может бегать так же, как вы. Она, — Джордж понизил голос, — старая.

Я усмехнулась, но прикрыла рот ладонью, чтобы они не успели этого заметить.

— Никогда не обсуждай возраст дамы, Джордж.

— Хорошо, мэм. Ну пожалуйста! Вы пойдете?

— Я не могу.

Понуро опустив плечи, ребята побрели из кабинета. Я покатала карандаш между пальцами. Уголки моих губ опустились. Как же я не любила отказывать детям! Мне хотелось ерошить тоненькие пушистые волосы, хвалить за каждый успех, вытирать горькие слезы и целовать ободранные коленки. Взяв снова в руки карандаш, я посмотрела в банковскую книгу. Сумма на счете росла, как мои гортензии. Однако до буйного цветения нужно было подождать еще пару недель. Может быть, деньги, которые нам так нужны, появятся внезапно, но в самый подходящий момент.

Я закусила губу. Мы очень ждали хороших вестей от Эрла. Чуть раньше он позвонил и сообщил, что скоро приедет и обрадует меня. Наверное, таинственный меценат, о котором он не хотел рассказывать раньше срока, согласился нам помочь. Тогда мы сможем вздохнуть с облегчением. Я потянулась, отвела плечи назад и прислушалась, ожидая услышать стук биты по мячу. Но вместо этого с улицы доносился нарастающий гул недовольства.

Я бросила карандаш на стол. Я ведь тоже имела право насладиться вечером. Подобрав юбку, я поспешила к задней части дома и помахала мальчикам, толпившимся на улице:

— Я здесь!

Удивленный Карл широко открыл глаза:

— Вы будете с нами играть, правда?

Я кивнула. В один миг команды были сформированы. Мы начинали игру в поле. Я страховала растяжку между второй и третьей базой. Согнув колени, я приготовилась к броску. Джордж швырнул мяч в сторону тарелки, обозначавшей «дом».

Последовал удар биты.

Я задрала голову, ища глазами крошечный мяч, который должен был появиться в лучах закатного солнца. И побежала назад, подняв руки и готовясь поймать его. Но вдруг каблук моего ботинка за что-то зацепился. Я споткнулась. Мяч упал на землю рядом со мной.

Карл ринулся вперед, поднял его и бросил к третьей базе. Дабл[7] для Генри. Я застыла, полная решимости исправить свой промах.

Джордж прошел бэттера[8]. И еще одного. Все базы заполнились бегунами. Девятилетний Уильям занял позицию для отбивания, поэтому я пригнулась еще сильнее. Несколько девочек собрались рядом с ним и громко поддерживали его. Моя команда выкрикивала слова поддержки в адрес Джорджа. Другая команда не менее шумно советовала Уильяму забросить мяч в соседний район.

Я затаила дыхание. Мяч, вращаясь, летел к «дому». Уильям качнулся, поймал его взглядом. Мяч пролетел над моей головой в сторону Карла, ожидавшего в дальней части поля. Бегуны бросились со своих позиций. Я попросила мяч. Карл бросил его мне. Я поймала его и потянулась к Уильяму, который двигался к третьей базе. Мы столкнулись, прежде чем его нога коснулась базы. Я победно подняла мяч в воздух.

— Ура! Ура! Мисс Сэди! — радостно кричала моя команда, собираясь вокруг меня и прыгая от радости.

В тот момент мое сердце наполнилось безмерной радостью. Я помогла Уильяму подняться на ноги. Он отряхнул брюки от грязи. Я смахнула землю с юбки.

Шум неожиданно стих. Я обернулась.

Взглядом, лишенным привычного очарования, Эрл оглядел меня с головы до ног, задержавшись на растрепанных волосах и грязных ботинках. Он удивленно поднял тонкие брови:

— Надеюсь, это не самое плохое времяпрепровождение.

Затем появилась миссис МакНил, покачивая головой и цокая языком.

Я оценила безупречный, как всегда с иголочки костюм Эрла, прежде чем заметить большую шляпу миссис МакНил, венчавшую ее дорогой стильный наряд. Женщина не произнесла ни слова, но я уже почувствовала себя приговоренной. Я еще раз отряхнула грязь с юбки и тщетно попыталась пригладить выбившиеся пряди, вернув их обратно в тугой узел.

Затем я сглотнула.

— Я попрошу миссис Фор накрыть стол в гостиной и заварить чаю. Позвольте мне присоединиться к вам через несколько минут.

Эрл кивнул и отошел в сторону. У меня помутилось в глазах, но, несмотря на это, я приосанилась и направилась к задней двери, стараясь добраться туда как можно скорее, чтобы не показаться гостям еще более нелепой. Когда дверь за моей спиной захлопнулась, я бросилась к лестнице, на ходу давая указания миссис Фор.

Я в считаные мгновения преодолела лестницу, перепрыгивая через две ступени. Дрожащими руками я налила воду из фарфорового кувшина в таз, стоявший на умывальнике в моей спальне. Конечно, лучше было бы принять ванну, но у меня было время только на то, чтобы смыть грязь и вытереться полотенцем. Потом я нырнула в свой зеленый костюм, застегнулась на все пуговицы и заново уложила волосы.

Этот наряд всегда вселял в меня уверенность в том, что я соответствую статусу управляющей Домом. Но, судя по выражению лиц моих гостей, вряд ли что-либо сейчас было способно убедить в этом Эрла и миссис МакНил.

ГЛАВА 36

Присев на диван, я разливала чай по чашкам. Я чувствовала себя ребенком, которого поймали за списыванием во время контрольной работы. Эрл сунул руки в карманы и несколько раз прошелся передо мной, а потом занял место за столом. Миссис МакНил сидела на краешке стула, глядя на меня поверх своей чашки.

Она не говорила. Только смотрела.

Эрл прочистил горло.

— Мы с миссис МакНил прибыли для того, чтобы обсудить значительное пожертвование, хотя я не уверен, что… — Он опустил глаза и посмотрел на свои ладони.

Я взглянула на женщину, в руках которой было будущее Дома. Мне было неизвестно, решит ли наши проблемы это «значительное пожертвование» или просто даст возможность еще немного продержаться. В любом случае, надменный вид пожилой женщины не вселял уверенности в то, что она вообще готова расстаться со своими деньгами.

Миссис МакНил поставила чашку и натянула перчатки.

— Я успела перечислить мистеру Глейзеру свои претензии. Сейчас я лишь убедилась в правильности своего мнения.

Она поднялась из-за стола. Мы с Эрлом тоже вскочили на ноги.

Женщина окинула меня с головы до ног испепеляющим взглядом.

— Я говорила Сесилии Рэмси, что ничего хорошего из ее затеи не выйдет. Ваше происхождение изначально поставило на вас крест. Вы разодеты в пух и прах, как будто всю жизнь так наряжались, но я не вижу большой разницы между вами и вашей родной матерью. Неприличие может принимать разные формы, мисс Силсби. Я не могу позволить, чтобы наследство моего покойного мужа перешло в руки такой особы, как вы.

Миссис МакНил учтиво склонила голову, словно только что сделала мне комплимент, а не пырнула ножом в сердце. Потом она подобрала юбки и вышла из комнаты.

Эрл бросился следом за ней, а я упала на диван и закрыла лицо руками.

Возможно, миссис МакНил была права: я никогда не перестану быть дочерью проститутки. Эти дети, этот приют достойны лучшей управляющей. Не важно, что твердили мне Хейзел и матушка Рэмси.

Я заперла за собой дверь кабинета, достала из шкафа старую книгу приема и регистрации детей и нашла страницу, на которую не заглядывала более десяти лет. В том не было необходимости — слова, написанные на ней, были начертаны кровью в моей душе. Чернила выцвели, но слова не потеряли своей остроты. Я провела пальцами по имени своей матери: Элеанор Силсби. Мне было неизвестно, как сложилась ее судьба с тех пор, как меня привезли в Дом, я знаю лишь, что через несколько недель ее освободили из тюрьмы. Мы с ней больше никогда не виделись.

Вернув книгу на место, я опустилась на колени возле кресла и обратилась к Господу с мольбой о том, чтобы мои личные недостатки не разрушили этот Дом. Я не должна была играть с детьми. Мне следовало постоянно вести себя, как подобает строгой управляющей серьезным учреждением.

Легкий стук прервал мою молитву.

— Сэди?

В комнату вошел Эрл. Я поднялась с колен, но ничего ему не сказала. Мне трудно было заставить себя даже взглянуть ему в глаза. Когда я вновь опустилась на стул, Эрл положил руки мне на плечи, провел по ним пальцами и сделал мне легкий массаж. Напряжение немного спало. Но лишь до тех пор, пока он не заговорил.

— О чем ты думала, Сэди?

Я не нашлась, что ответить.

Эрл повернул мой стул так, чтобы я оказалась с ним лицом к лицу, и сжал мои ладони в своих.

— Ты ведь являешься лицом этого учреждения. Ты должна постоянно поддерживать свой имидж.

Я поморщилась. Миссис МакНил получала особое удовольствие, распространяя сплетни о чужих проступках. Я не сомневалась, что она успела насплетничать Эрлу обо мне. И о моей матери.

— Я уверена, что миссис МакНил обо всем тебе рассказала, — прошептала я.

— Да. Хотя я не думаю, что она хотела сообщить мне о неверности своего мужа, — заметил Эрл, кивнув.

— О чем?

— Ну…

Его лицо порозовело. Эрл опустил глаза, уставившись на носки своих ботинок, и откашлялся.

Мистер МакНил изменил своей жене. С моей матерью? Неудивительно, что эта женщина так меня ненавидела. Я с трудом сглотнула, ожидая сострадания. Но прекрасные глаза Эрла больше не смотрели на меня с восхищением или радостью. За какие проступки я лишилась его уважения? Прошлые или настоящие? За свои действия или за грехи своей матери?

У меня пробежал мороз по коже, и я вздрогнула всем телом. Кажется, это уже не имело значения.

— Каким бы ни было мое прошлое, я все еще могу выполнять свою работу, и делать это хорошо. Более того, я даже считаю, что являюсь ярким примером того, что служение этому Дому приносит благие плоды.

— Это правда. Но, пока ты руководишь приютом, мы не получим щедрой поддержки от миссис МакНил. А между тем ее пожертвование могло бы значительнейшим образом повлиять на дальнейшее существование Дома.

Я прижала пальцы к вискам, из последних сил сдерживаясь, чтобы не закричать.

— Так что же, выходит, мы должны кланяться каждой старой брюзге вроде миссис МакНил? А как насчет детей? О них ты подумал?

— А что дети? — пожал плечами Эрл. — У детей нет средств на то, чтобы обеспечивать самих себя, не говоря уж о содержании этого дома. Вам нужна каждая, как ты говоришь, «старая брюзга» — и ее деньги.

Я пересекла комнату и на деревянных ногах подошла к окну. Мне хотелось сказать Эрлу, чтобы он возвращался назад в Филадельфию, но я понимала, что его присутствие необходимо мне.

Он откашлялся.

— У меня есть кое-какие дела сегодня вечером, но я вернусь рано утром в понедельник. Посмотрим, может быть, нам удастся умилостивить миссис МакНил.

Мне хотелось сказать ему, чтобы он не тратил на нас свое время.

* * *

Бум. Бум. Бум.

Я резко вскочила, очнувшись от глубокого сна. Еще не понимая, сплю я или нет, я поморгала и почувствовала, как бьется в груди мое сердце. Сколько же я проспала — пару минут или пару часов? Из-за занавесок в комнату не пробивался свет.

Бум. Бум. Бум.

Я отбросила покрывала и сунула руки в рукава халата. Стремительно спускаясь по ступеням, я завязала пояс на талии.

Бум. Бум. Бум.

Дернув засов и открыв дверь, я ахнула. На пороге стоял полицейский Эзра Лонг. В одной руке он держал шляпу, другую, сжатую в кулак, занес над головой, намереваясь постучать в дверь еще раз.

Он кивнул.

— Прошу прощения, мисс Сэди, но я…

— Только не Лили Бет! — воскликнула я, вцепившись в его локоть. — Скажите, что вы пришли не по поводу Лили Бет!

Мистер Лонг вопросительно посмотрел на меня. Затем подался немного назад и почесал затылок.

— Нет, мэм. Я понятия не имею о том, кто такая Лили Бет. Я пришел поговорить с вами по поводу Картера Уэллсмита.

Мое сердце едва не выпрыгнуло из груди. Я торопливо обернулась. За моей спиной словно призраки возникли Миранда и миссис Фор. Их лица так побледнели, что стали такого же цвета, как их ночные рубашки. Я перешагнула порог и закрыла за собой дверь.

— По поводу Картера? Я не понимаю.

Меня обдало легким ветерком. Я поежилась и обхватила себя руками, ожидая, что полицейский продолжит.

Мистер Лонг спустился на несколько ступеней, будто боялся стоять слишком близко ко мне.

— Сегодня вечером произошло ограбление, — начал он и, опустив голову, посмотрел на шляпу, которую держал в руках. — Точнее даже два.

Ветер усиливался. Я облизнула губы, мысленно уговаривая себя сохранять спокойствие.

— Но какое отношение к этому имеет Картер?

— Он был одним из соучастников преступления.

Мои веки опустились, словно занавески, отгораживая меня от остального мира. На мои плечи рухнул такой груз горечи, что я почувствовала: мне не вынести этой тяжести. Подвергать сомнению слова мистера Лонга было бессмысленно. Я схватилась за перила и сжимала их до тех пор, пока адская боль в пальцах не вернула меня в сознание.

Я открыла глаза.

— Он тоже…

Почти полная луна озаряла встревоженное лицо полицейского, его перекатывающееся адамово яблоко.

— Нет, мэм. Просто… — Он поднял плечо и тут же опустил его. — Мы арестовали Картера.

Я прислонилась головой к колонне, которая поддерживала навес над крыльцом. Вернее, я ударилась головой о колонну. Один из моих воспитанников сейчас заключен в тюрьму. В моей памяти замелькали смутные воспоминания, вызывая у меня дрожь. Я застонала. Картер больше никогда не получит шанс выйти на правильный путь.

— Как это произошло?

— Ну, — почесал затылок мистер Лонг, — что я могу сказать? Группа мужчин похитила двух лошадей из частной конюшни, а потом вломилась в кондитерскую Гардиньера, разбив витрину. В момент задержания у них в руках были деньги. По правде говоря, мы не думаем, что Картер что-либо украл.

Я воспрянула духом и взглянула на полицейского с надеждой.

— Так почему же он арестован?

— Он держал лошадей, на которых преступники собирались скрыться, — лошадей, которых угнали из стойла.

У меня подкосились ноги. В этот миг чья-то рука легла мне на спину, не давая упасть без чувств.

Это была Миранда.

— Где Картер сейчас? — спросила она.

— В тюрьме.

— Могу я его увидеть? — прошептала я.

— Да, мэм. Утром. Я просто хотел сообщить вам, что он в безопасности.

В безопасности. В камере.

Мистер Лонг потер подбородок.

— Будете ли… Хотите ли вы сообщить об этом Блэйну? Я мог бы сходить к нему прямо сейчас, если вы не против.

Внезапно я почувствовала, как тяжелеет моя голова и как трудно моей шее удержать ее. Я тряхнула волосами и выпрямилась.

— Нет, благодарю за участие. Я сама сообщу об этом Блэйну.

В его голосе появится боль, в глазах потемнеет от ужаса, но я не могу позволить, чтобы он услышал это от кого-то, кроме меня.

Мистер Лонг направился к своему автомобилю, а мы с Мирандой вернулись в дом. Миссис Фор захлопнула дверь, и только потом мы услышали рев мотора удаляющейся машины. Обнявшись, мы присели на диван. Я чувствовала себя так, будто мне было не двадцать три, а восемьдесят три года.

Миссис Фор огорченно покачала головой:

— Трагедия. Настоящая трагедия.

Я всхлипнула, прикрыв лицо ладонями. Эта потеря была тяжелее, чем расставание с Лили Бет. По крайней мере, Линдстремы могли дать девочке хоть какую-то надежду на счастливое будущее. У Картера же больше не было шансов выкарабкаться. Не было перспектив. Появилось еще одно пятно на его и без того уже подмоченной репутации. Как он будет жить дальше?

На мои плечи лег тяжкий груз вины. Сколько раз я делала ему поблажки, несмотря на замечания Миранды? Я помогла вырыть яму, в которой он очутился.

Миссис Фор прижала мою голову к своей большой теплой груди.

— Милая моя, тебе нужно выплакаться, чтобы до утра набраться сил. Мы справимся с остальными детишками. И тебе не придется волноваться по поводу домашних забот.

Но от беспокойства у меня голова шла кругом. Нужно было срочно позвонить мистеру Райли. И Эрлу. Не говоря уже о том, что Блэйну надо было сообщить о случившемся, не откладывая до утра.

— Отправляйтесь обратно в спальни, — вздохнула я. — Вы можете отдохнуть и помолиться, раз уж заснуть у нас вряд ли получится. А я позвоню мистеру Райли.

Миссис Фор помогла мне подняться. Я покачнулась. Наши с Мирандой взгляды встретились, и я увидела сочувствие в ее глазах. Теперь я была уверена: она беспокоилась о Картере не меньше меня.

ГЛАВА 37

Первым делом я позвонила мистеру Райли. Когда я закончила свой рассказ, на том конце провода воцарилась тишина.

— Мистер Райли?

— Я здесь, Сэди. По правде говоря, это сложная ситуация. И она вышла из-под контроля. Картер почти взрослый человек и, судя по его поступкам, не нуждается в нашей помощи. Я не вижу, чтобы наше вмешательство могло каким-то образом повлиять на его судьбу.

Несмотря на то что я была готова услышать именно эти слова, в груди у меня все сжалось. Я прислонилась к стене.

— Вы не можете закрыть перед ним двери, мистер Райли. Только не сейчас. Это тот самый случай, когда мальчик нуждается в нас больше всего.

Слезы готовы были вот-вот хлынуть из моих глаз, но если я сейчас разрыдаюсь, кто тогда позаботится о Картере?

— Я поговорю утром с остальными членами попечительского совета. Но ведь я хорошо знаю этих людей. Они со мной согласятся. — Последовала еще одна пауза. — Ты уже сообщила Блэйну о случившемся?

Я тяжело вздохнула.

— Нет. Я собираюсь сходить к нему домой и сказать об этом лично.

— Это нужно сделать безотлагательно. Наверное, лучше всего было бы обсудить это нам втроем.

У меня екнуло сердце. Часть меня хотела встретиться с Блэйном наедине, обвить руками его широкую спину, выплакаться, сообщить ужасные известия о его брате и умолять его помочь мальчику, забыв о старых обидах. Но другая часть напоминала о том, что нам необходим посредник. Барьер. Чтобы я не рухнула в объятия Блэйна. Это не принесет ничего, кроме боли.

— Я буду благодарна вам, если вы согласитесь меня сопровождать, мистер Райли, — пролепетала я, убеждая себя в том, что это наиболее разумное решение.

— Хорошо. Я заеду за тобой через пятнадцать минут.

— Я буду готова.

Мои слова донеслись до него по телефонному проводу. Я знала, что лгу: я никогда не буду готова к таким поездкам, как эта.

* * *

Медленно-медленно продвигались мы с мистером Райли по изрытой колеями дороге. Только тусклый свет редких фонарей освещал нам путь. Наконец из-за туч выглянула луна, и вдали показались очертания старой фермы. Десятки лет она стояла на этом месте и уже порядком обветшала, когда Блэйн арендовал ее три года назад. С тех пор он многое изменил и отремонтировал. Сделал эту ферму довольно приятной на вид.

Более чем приятной.

Она стала восхитительной.

Омываемые лунным светом, белые стены выделялись под остроконечной крышей. Это был… дом. Я могла представить себе гордость, которая переполняла Блэйна, владевшего этим зданием. И в тот же миг мысленно отругала себя за то, что посетовала на обстоятельства, которые похитили у меня эту мечту.

Двигатель затих. Но звон в моих ушах не смолкал, а напротив, нарастал, заглушая ночные звуки. Не успели мы добраться до крыльца, как распахнулись передние двери и на пороге появился Блэйн, на ходу заправляя рубашку в брюки.

Его взгляд метался от меня к мистеру Райли.

— Что случилось?

Я сцепила пальцы, в горле у меня стало сухо. Я почувствовала боль, как будто проглотила камень. Я открыла рот, но не смогла произнести ни слова, хотя всю дорогу готовилась к этому разговору.

— Картера арестовали, — бросил мистер Райли без лишних сантиментов.

Блэйн уронил голову на грудь, пряча лицо.

— Прошу вас, проходите в дом, — только и смог произнести он в ответ.

В почти пустой комнате Блэйн зацепил ногой лампу. Я заметила, что его челюсть несколько раз дрогнула. Что он сдерживал — ярость или слезы? Мне это было неведомо. Но, когда Блэйн поднял голову, его лицо не выражало никаких эмоций.

— Что он натворил?

В голосе Блэйна прозвучала такая усталость, что я ощутила боль в руках — так сильно мне захотелось прижать его голову к своему плечу, успокоить гнев, который свел его густые брови к переносице. Но ради нашей… дружбы я должна была сделать кое-что гораздо более сложное. Я должна была рассказать ему…

— Картер был среди тех, кто ограбил кондитерскую Гардиньера, — проговорила я и вспомнила сутулые плечи и суровый взгляд мужчины, с которым Картер разговаривал на улице в тот злосчастный день.

Несомненно, тот человек приложил руку к сегодняшнему преступлению. Либо как минимум склонил Картера к соучастию.

— После того как угнали лошадей из частной конюшни, — добавила я и опустила голову.

Блэйн испустил протяжный вздох и сказал:

— То есть Картер все-таки сделал свой выбор.

— Мы должны ему помочь, — прошептала я, изучая лица обоих мужчин.

Мистер Райли накрыл мою руку своей ладонью.

— Рэйстоунский дом больше ничего не может сделать для Картера. Полагаю, ты понимаешь это.

Блэйн коротко кивнул и крепко сомкнул челюсти.

— Отправляйся домой, Сэди. Завтра я схожу к нему.

Я взяла его руку и осторожно пожала ее.

— Мне так жаль. Я…

Что еще я могла сказать? Я упустила Картера, так же как моя мать однажды упустила меня. Мои руки безвольно упали вдоль тела.

— Я тоже завтра навещу его.

Спотыкаясь на каждом шагу, я вернулась к автомобилю мистера Райли. Мне казалось, что земля содрогалась под моими ногами, когда я думала о последствиях, которые ждут Картера теперь. Я вцепилась в рукав пальто мистера Райли.

— Прошу вас, обещайте, что я смогу хотя бы видеться с Картером, пока длится весь этот кошмар. Я не могу оставить его одного. Я нужна ему, что бы ни случилось. — Мой голос оборвался. Слезы градом покатились по щекам. — Умоляю вас!

Мистер Райли поднял воротник и отвел глаза. Потом откашлялся, завел двигатель и повел машину по пыльной дороге. Он не произнес ни звука до тех пор, пока не довел меня до парадного крыльца Дома.

— Предложи Картеру поддержку и дружеский совет. Но мы не можем потратить ни пенни на его защиту. Равно как не можем дать ему кров — ни сейчас, ни потом.

У меня в животе словно что-то оборвалось при мысли о том, что не только Картер может лишиться крыши над головой. Та же участь ожидала и всех нас.

* * *

Перед заходом солнца мы с Мирандой и миссис Фор сели в кухне, чтобы отдохнуть и выпить по чашке кофе. Миранда отодвинулась от стола, и ее стул заскрежетал по деревянным половицам.

— Я разбужу детей, — сказала она и поспешила удалиться.

Я подумала о том, чувствует ли она себя такой же беспомощной, как и я.

Я потерла лоб, пытаясь прогнать боль, которая стучала у меня в голове так же громко, как Эзра Лонг колотил в наши двери прошлой ночью. Никогда ранее никто из наших воспитанников не попадал в тюрьму, никого из них не обвиняли в совершении преступления. Нам доводилось иметь дело лишь с побегами из приемных семьей и прогулами в школе, да еще были дети, которым нужна была строгая рука, чтобы они вели себя как следует. Но никто из них не воровал. Никогда.

Этого не случалось до тех пор, пока ответственность за детей не легла на мои плечи.

Я бросилась в кабинет, положила голову на стол и накрыла ее руками. Блэйн сказал, что навестит сегодня Картера, и я тоже планировала сходить к нему. Но мне не хотелось встречаться с Блэйном. Я подняла голову и сложила ладони так, чтобы мои пальцы оказались напротив губ.

В кабинет ворвался Эрл. Он выглядел более серьезным, чем обычно. «Все еще не может прийти в себя после того, как упустил денежки миссис МакНил», — подумала я. Для меня же это уже не имело никакого значения.

Вяло сложив руки на коленях, я задумалась о том, заметил ли Эрл мои опухшие глаза и растрепанные волосы. Разве не напоминала я сейчас обездоленное дитя, каким была всегда? Прекрасное лицо Эрла помрачнело.

— Что с тобой, Сэди? — спросил он с сочувствием.

Мне хотелось выплакаться, выплеснуть свои страдания, но передо мной стоял не просто Эрл. Передо мной стоял мистер Глейзер, представитель Общества помощи детям Пенсильвании. Мог ли он отделить профессиональное от личного? Я обнаружила, что не способна это сделать. Я должна была доказать ему — им всем, что я не рухну под давлением, каким бы сильным оно ни было.

Проглотив слезы, я вздохнула и взбодрилась.

— Сегодня ночью в городе произошло ограбление. Точнее два ограбления. Картер Уэллсмит был пойман на месте преступления. Он в тюрьме, — произнесла я.

Плоские слова, лишенные всяческих эмоций, от которых я сама уже ощущала бессилие.

Глаза Эрла наполнились печалью, сожалением о ребенке, который не смог спастись от прошлого, уйти от самого себя. Он откинул назад копну моих спутанных волос; его лицо светилось невыразимой нежностью.

Наверное, в его глазах я была ребенком, которого надо приголубить и пожалеть. Эрл думал обо мне так же, как я думала о Картере.

— Именно этого я и опасался.

Кровь в моих жилах застыла. Десятки раз звучало это мрачное пророчество из уст Блэйна, но услышать его от Эрла было намного страшнее. Картер преклонялся перед Эрлом. Разве не могло бы быть все иначе, если бы мальчик относился с таким же уважением к своему брату? Эрл был всего лишь добр с ним, не более.

В моей памяти промелькнули разговоры, которые мы с Эрлом вели на протяжении нескольких предыдущих недель. О конкретных ребятах он говорил неохотно и весьма редко, да и то лишь в тех случаях, когда ситуация требовала какого-либо решения. Без эмоций. Без любви, выходящей за рамки идеи о помощи нуждающимся детям.

Отведя плечи назад, я придала лицу спокойное выражение.

— С твоего позволения, я пойду. Я обещала нанести визит в тюрьму.

Пускай я не могла помочь Картеру выпутаться из этой передряги, но махнуть на него рукой как на безнадежный случай было для меня сродни греху. Нет, Господь возложил на меня эту миссию — стать покровительницей сирот и брошенных детей. Даже если они находятся в темнице.

Разве не там когда-то нашли меня саму?

* * *

Эрл настоял на том, чтобы сопровождать меня в тюрьму к Картеру, хотя я как можно учтивее попыталась объяснить ему, что не нуждаюсь в помощи.

В тюрьме нас сопроводили в зал судебных заседаний, по дороге сообщив, что ожидают встречи Картера с судьей. Эрл осторожно придерживал меня за талию, когда мы поднимались по крутым каменным ступенькам, и помог открыть тяжелую дверь. От спертого воздуха у меня в животе забурлил утренний кофе, и я упрекнула себя за то, что не взяла в рот ни крошки хлеба.

На лестнице нас ожидал Эзра Лонг.

— Вы оба хотите увидеться с ним?

— Я думаю, будет лучше, если ты подождешь здесь, — обернулась я к Эрлу.

Он кивнул и присел на скамейку у стены.

Я проследовала за мистером Лонгом вверх по лестнице и затем по длинному коридору с множеством дверей. В самом конце мы остановились, и у меня внутри все вспыхнуло огнем. В комнате гремели низкие голоса. Конечно, суд ведь не мог начаться так быстро. Я сглотнула, чувствуя подступающую к горлу тошноту.

— Думаю, они все еще там, — сказал мистер Лонг, повертев на пальце кольцо с ключами.

— Кто? — спросила я и тут же пожалела об этом.

Судья. И, может быть, остальные причастные к преступлению. Наверное, они тоже были там.

— В камере Блэйн, — прервал мои размышления мистер Лонг. — Он находится здесь с самого утра.

— Где Эзра? — послышался голос с дальнего конца лестницы.

— Пойду-ка посмотрю, кому я там понадобился, — сказал мистер Лонг и жестом пригласил меня присесть на скамью около стены. — Когда Блэйн выйдет, вы сможете войти.

Его шаги отражались гулким эхом от стен коридора, потом послышались на лестнице, а потом и вовсе стихли.

Я слышала низкий бас Блэйна, но не могла разобрать слов. Я на цыпочках подкралась к двери и прижалась к ней ухом. Меньше всего мне хотелось, чтобы меня застали за подслушиванием, но я должна была знать, что Блэйн говорил своему брату. Я еще плотнее прижала ухо к двери. Теперь я могла различить голоса.

— Неужели ты не наймешь для меня адвоката? — послышался баритон Картера.

— А должен ли я это делать? Ты ведь виновен, разве не так? — послышался голос Блэйна, строгий и мягкий одновременно. — Не лучше ли сказать судье, что ты раскаиваешься в содеянном, и принять наказание, как подобает мужчине?

Я затаила дыхание, тщетно силясь расслышать бормотание Картера.

— Я хотел бы, чтобы все закончилось для тебя добром, Картер, но нельзя выпутаться из передряги, не заплатив за свою ошибку. Это, слава богу, не на всю жизнь, хотя все могло бы обернуться гораздо хуже, если бы кто-нибудь погиб. Разве ты не понимаешь? Это твой шанс научиться делать выбор, стать на верный жизненный путь.

— Ты никогда обо мне не заботился. Не притворяйся, будто сейчас тебе есть до этого дело, — бросил Картер.

Эти слова прозвучали как пощечина. Если бы Блэйн не беспокоился о своем брате, он не пришел бы к нему в тюрьму и уж тем более не стал бы говорить с ним с такой теплотой в голосе. Неужели Картер этого не понимал?

Я нажала на дверную ручку. Голоса умолкли. Скрип. Шаги. Дверь открылась. Я вошла. За голым столом вздрогнул и напрягся Картер.

— Твой брат прав, и ты это знаешь, — произнесла я, не сводя глаз с его лица. — Тебе дана великая благодать.

— Меня посадили, — фыркнул Картер. — Где же ваша великая благодать?

— Ты получил возможность встретиться лицом к лицу со своим грехом, раскаяться в своих ошибках и выбрать правильный жизненный путь, — сказала я и потянулась к нему.

Картер снова вздрогнул, отпрянул к стене и скрестил руки на груди.

— В общем, вы не собираетесь нанимать для меня адвоката, — сказал он с сарказмом, который был гуще патоки, застывшей в зимний день.

Я опустила глаза, посмотрев на свои ладони, и почувствовала, как в моей груди догорает дотла сердце.

— Нет, — тихо произнесла я. — Тебе придется пройти через это самому.

Дрожащей, несмотря на предыдущую браваду, рукой Картер пригладил свои золотые волосы. Тень легла на его бледную кожу под глазами. У меня кольнуло сердце, но я ничем не могла помочь этому ребенку. Даже желая оплатить его защиту, я совсем не имела на это денег.

Я озиралась по сторонам. В комнате были только мы втроем.

— А где остальные?

— Какие остальные? — нахмурился Картер, упав на низкий табурет.

— Остальные мальчики. Те, кто был с тобой ночью.

Картер опустил глаза. Блэйн откашлялся.

— Остальные мужчины находятся в камере, — сказал он. — Картера привезли сюда в надежде, что судья сегодня с ним поговорит. Мой брат еще подросток. Это может сыграть в его пользу.

Мужчины. Я облизнула губы, вспоминая выражение лица Картера, когда подозрительный молодой человек назвал его малышом. Картер самоутверждался. Как Блэйн со своей фермой. Как я в Рэйстоунском доме.

Пронзительная мысль пронеслась в моей голове. Мы все нуждались в своеобразном одобрении, чтобы чувствовать себя значимыми. Матушка Рэмси воспитывала меня совсем не так. Она однажды сказала, что мне необходимо лишь одобрение Иисуса. И ничего более.

Если бы только я могла в это поверить!

Если бы только мы могли в это поверить!

Эта мысль потрясла меня. Пришлось отвлечься и вернуться к тому, что я была в силах осознать. К чему-то менее глобальному.

— Что сейчас будет?

— Судебное заседание в первой инстанции. Будет лучше, если Картер во всем сознается, — пожал плечами Блэйн. — В любом случае, учитывая его возраст и характер преступления, это будет скорее исправительное учреждение, чем тюрьма.

Я вздохнула с облегчением. Исправительное учреждение находилось совсем недалеко от города. Проблемные дети получали там образование и обучались хорошим манерам, а выпускались оттуда уже полноправными членами общества. Может быть, этим людям и удастся сделать то, что не смогли мы. Я ухватилась за эту хрупкую соломинку, видя, как Картер повернулся к нам спиной.

— Пойдем, Сэди, — взял меня за локоть Блэйн.

С прошлой ночи на его лице появились новые морщинки. Уголки его полных губ опустились, как будто под тяжестью груза, который лег на его плечи непосильной ношей.

Меня злило то, что ему приходится выносить столько боли. Как и я, в таком же юном возрасте Блэйн перенес множество невзгод. Несмотря на все, что между нами произошло, моим самым жгучим желанием в тот момент было смыть горе, которое глубокими морщинами врезалось в уголки его глаз.

Блэйн окликнул мистера Лонга, чтобы тот вернулся и закрыл камеру. Пока мы его ждали, в спертом воздухе повисло неловкое молчание. Потом появился полицейский и провел нас до лестницы.

Когда мы с Блэйном спустились по лестнице, Эрл вскочил со скамьи.

— Как Картер? — Он взял меня под руку и отвел туда, где ожидал все это время.

— Он…

Я взглянула в его влажные карие глаза. Они влекли меня — и в то же время отталкивали. Словно пирог, в который положили слишком много сахара. Волнения прошедших нескольких недель стиснули мне грудь. Мне трудно было сделать вдох.

Мои губы предательски задрожали, когда я скользнула взглядом от лица Эрла к лицу Блэйна. К лицу того, кого я любила. Того, кто любил меня. Теплился ли еще огонек этих чувств в наших сердцах? Была ли хотя бы маленькая надежда на то, что мы когда-нибудь снова будем вместе?

Мистер Лонг спустился к нам. Я подошла к нему, в беспокойстве ломая руки.

— Что теперь будет?

Он почесал затылок.

— Мы будем держать Картера здесь, пока судья Баском не рассмотрит его дело. Может быть, неделю. Может, меньше. Если вы внесете залог…

Я покачала головой. Денег у меня не было. Денег не было и у Блэйна. Я посмотрела на Эрла, но тот не обращал внимания на наш разговор.

Блэйн прочистил горло.

— Я вернусь чуть позже, чтобы навестить его, — тихо произнес он.

— Приходи в любое время, Блэйн, — кивнул мистер «Лонг. — Конечно, ужасно видеть, что Картер так рано покатился по наклонной плоскости.

Блэйн открыл рот, словно намеревался что-то ответить. Но затем пожал плечами и побрел к выходу с поникшей головой.

Оцепенение разлилось по моему телу и добралось до сердца. Я подумала о том, буду ли я когда-нибудь еще способна испытывать какие-либо чувства.

ГЛАВА 38

Я смутно помнила, как мы с Эрлом, выйдя из здания тюрьмы, прошли мимо галантерейной лавки, банка и похоронного бюро. Миранда и миссис Фор, верно, сгорали от нетерпения, ожидая от меня вестей. Мистер Райли, подумала я, тоже, несмотря на то, что он настаивал, чтобы Картер сам сделал выбор и вышел из сферы нашего влияния. Мне хотелось идти быстрее, но ноги меня не слушались.

— Такое случается, Сэди, — произнес Эрл. — Ты мало что можешь сделать. Конечно, как только новости распространятся, особенно в таком маленьком городишке, как этот, вам придется на несколько месяцев потуже затянуть пояса.

Он ничего не понял. Дело было не в деньгах. Картер был частицей моего сердца, от которой я никогда не смогла бы отказаться, какие бы решения он ни принимал. Я выбросила слова Эрла из головы. Я должна была быть в Доме, с детьми. С теми, кто волновался о судьбе Картера.

Внезапно мои ноги наполнились невесть откуда взявшейся силой, и я побежала. Я промчалась мимо конюшни, откуда ночью украли лошадей. Мимо кондитерской с распахнутым настежь разбитым окном. Мимо домов, магазинов и церквей.

— Сэди! Сэди, подожди!

Позади меня послышался топот. Я подхватила юбки и бросилась бежать так быстро, словно сделала бросок в бейсболе, а домашняя база была в поле зрения.

Топот стих. Мое имя растворилось в воздухе.

Я бежала в гору, часто спотыкаясь. Мое сердце билось часто-часто, норовя выпрыгнуть из груди.

Смогла бы я спасти Картера, если бы в ту злополучную ночь приняла предложение Блэйна, а не вцепилась в должность управляющей? Мы с Блэйном могли бы забрать его брата к себе после первого конфликта с Комстоками; в этом я была уверена.

Действительно ли эта работа была тем, что Господь ожидал от меня? Так или иначе, я выбрала ее. И теперь должна была довести дело до конца либо стать причиной того, что Рэйстоунский дом больше никогда не сможет открыть свои двери нуждающимся детям. Но я не представляла, что делать дальше.

За полтора квартала до Дома я повернула налево. Через несколько минут я уже стояла на крыльце дома Стэплтонов. Едва Хейзел открыла дверь, как я упала в ее объятия и выплеснула свою полную печали историю.

Чуть позже, все еще слыша молитвы Хейзел, я возвращалась в Дом. В свой дом. В гавань, где обретало покой мое сердце.

Точнее осколки моего сердца.

* * *

Наутро следующего дня меня одолела апатия. Миссис Фор и Миранда грустно глядели на меня, и, не в силах вынести этих взглядов, я отправила их в город — пригласить бизнесменов к нам на пикник, который состоится в следующий понедельник. Сама же я бродила по дому, а в голове у меня вновь и вновь всплывали воспоминания, словно пластинка, которую заело. Малыш Картер, который прибегал ко мне с порезанным пальцем или треснувшей губой. Проникновенный взгляд юного Блэйна, которым он сопровождал меня, когда я шла по коридору. Матушка Рэмси, которая таскала меня за собой, когда приходила помогать на кухне или в кабинете. Хейзел, которая сумела разглядеть способности в застенчивом подростке и убедила меня принять участие в конкурсе на замещение должности ее помощницы, когда я окончила колледж.

Я закрыла уши ладонями и зажмурила глаза. Если деньги не найдутся, Дом закроется навсегда. Если же найдутся, будут ли попечители искать кого-нибудь другого — может быть, кого-то вроде Эрла, — на мое место? От этой мысли завтрак в моем животе перевернулся. Да, Эрл знал, как решить проблемы нашего приюта, но в то же время не испытывал такой всепоглощающей любви к каждому отдельному ребенку, как я. И как Миранда.

Если вместо меня за работу примется человек вроде Эрла, что будет с Мирандой? С миссис Фор? Они наймут экономку на неполный рабочий день? Или уволят их, чтобы нанять более квалифицированный персонал? Как будто наши сердца не придавали нам сил и знаний для этой работы, делая нас незаменимыми.

Прогуливаясь, я вышла через передние двери и сразу же посмотрела на гортензии в поисках первого бутона, который возвещал бы о том, что скоро куст буйно зацветет. Но как я ни старалась, ничего, кроме листьев, не обнаружила.

Где я допустила ошибку? Неужели всего несколько месяцев назад я была почти помолвлена с Блэйном и была невероятно счастливой? Я бросилась на задний двор. Свежий запах недавно вспаханной почвы на садовом участке привлек меня, и я с удовольствием увидела зеленые побеги, ростки и ветви.

Я наклонилась над невысоким заборчиком, изучая растения. Некоторые из них были мне знакомы, некоторые я пыталась отгадать. Над моей головой радостно щебетали птицы. Вдали послышался стук лошадиных копыт и скрип повозки. Затем его заглушил гудок троллейбуса и рев автомобильного двигателя. Я вдохнула тишину и покой, желая, чтобы они успокоили потрясение в моей душе.

— Размышляешь или ухаживаешь за моим садом?

Я резко обернулась, вцепившись пальцами в штакетник.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я.

Блэйн отворил калитку и шагнул в сад. Он наклонился, вырвал несколько сорняков, затем выпрямился и ответил:

— Я ходил проведать Картера и подумал, что нужно зайти сюда, узнать, как у вас дела, а потом уж отправляться домой.

— Как он?

— Упрямится, как обычно. В самый последний момент судью вызвали в другой город, так что заседание перенесли на пятнадцатое июня. Я думаю, так даже лучше. Будет время уговорить Картера признать свою вину и раскаяться.

У меня застучали зубы, пальцы бессильно разжались.

— Ты был прав с самого начала.

— Ты о чем?

Блэйн шагнул ближе, и через забор, разделявший нас, я ощутила жар его тела. Его дыхание нежно щекотало мою шею. Если бы только он отошел на шаг! Я потеряла возможность мыслить здраво. И к тому же не хотела ни о чем думать. Тем более о Картере.

Я прижала пальцы к глазам.

— Он никогда не изменится.

— Если Картер признает свою вину, все будет намного проще. Но он до сих пор этого не понял. — Натруженные ладони Блэйна легли на мои плечи. — Я не сдамся, Сэди. Я. Не. Сдамся.

От уверенности, прозвучавшей в его голосе, по моему телу пробежала легкая дрожь. Теперь я стояла, прильнув лбом к его груди.

— Почему мы не можем ему помочь? — произнесла я и всхлипнула.

— Мы помогаем ему. Разве ты не видишь?

Я отрицательно покачала головой. Всем своим естеством я желала, чтобы сильные руки Блэйна обняли меня и не отпускали. Но вместо этого они безвольно упали вдоль тела. Я подняла глаза на мужчину, чья нежная сила столько лет держала меня в плену.

Блэйн отступил, повернувшись ко мне спиной. Запустил большие пальцы в копну своих волос и провел ими ото лба к затылку.

— С тех пор как родился Картер, я молился о том, чтобы он не вырос похожим на своего отца. Я никогда не смогу понять, почему моя мать вышла замуж за этого человека.

Его плечи поникли. Мне так хотелось прижаться к его груди, но это было невозможно, и я остудила свой пыл.

— Дом и участок принадлежали мне. Не помню, рассказывал ли я тебе когда-нибудь об этом. Это было мое наследство от отца. Думаю, отчим полагал, что эта земля принадлежит нашей маме и перейдет к нему, когда они поженятся. — Блэйн вздохнул. — Тебе бы понравилась моя мама.

У меня сдавило грудь. А вот ему вряд ли понравилась бы моя мать.

— Она была очень милосердным и ласковым человеком. Всегда доброжелательная, слова грубого не скажет. Она была глубоко верующей и всегда помогала нуждающимся, — продолжил Блэйн и вдруг умолк.

Пауза затянулась. Я разгладила складки на своей юбке, сорвала одуванчик и выдавила молочко из стебля.

— Она умерла, после того как родила Картера, — глухо произнес Блэйн, и каждое его слово было словно камень, падавший на землю. — Они с отчимом поссорились. Он толкнул ее. Мама упала с подводы. Картер родился слишком быстро. — Голос Блэйна оборвался, но он заставил себя продолжать. — Она оставила меня одного с ним и новорожденным братом.

— Ах, Блэйн…

Я потянулась к нему, но в тот же миг отпрянула, закрыв глаза, и попросила Бога, чтобы Он избавил Блэйна от новой боли. Сомнение пронзило мою душу. Я боялась, что Он не ответит так, как мне хотелось.

* * *

Имя Картера — и его связь с Рэйстоунским домом — в течение нескольких дней не сходили с первых страниц местных газет. Наш телефон разрывался от звонков членов попечительского совета, меценатов, долгое время помогавших нам, и простых горожан, которым хотелось узнать подробности. К субботе мои нервы были вконец измотаны. Я начала отдавать приказания — Миранде, миссис Фор, детям. Если в понедельник на пикнике что-то пойдет не так, наш приют закроется еще до того, как будет рассмотрен бюджет.

— Ты уже закончила свои заметки? — неотступно следовал за мной Эрл, пока я сновала из кабинета в кухню, из кухни в гостиную и обратно.

Я оценила то, что он не оставил нас в трудную минуту, но его указания невыносимо раздражали меня.

— Нет, еще успею. Миранда!

Я оставила Эрла позади и поспешила в гостиную, где моя помощница собрала детей на очередную репетицию.

— Ты не забыла о…

— Да, бухгалтерская книга готова, и можно вносить в нее суммы пожертвований. Да, у миссис Фор есть все продукты, которые она просила купить для детского стола на пикнике. Да, три дня назад разосланы приглашения всем благополучным семьям, с которыми у нас были контакты в течение последних десяти лет. Что-нибудь еще?

Я закрыла рот. Мне и в голову не приходило сделать хотя бы что-то из перечисленного. А от Миранды не ускользнули даже мельчайшие детали, она справлялась с этим так же легко, как и со сложением-вычитанием. Имена, даты, суммы. Масса информации, услышанной и увиденной, аккуратно хранилась в ее памяти и всегда была готова к использованию.

Потом я увидела за ее спиной детей. Миранда была с ними более строга, чем я. И все же ребята любили ее, несмотря на то, как она их воспитывала.

Или, возможно, благодаря этому.

— Продолжайте, — пробормотала я, скрестив руки на груди. — Репетируйте дальше.

— Синтия, продолжай, пожалуйста, — сказала Миранда тихим, но властным тоном.

Нижняя губа Синтии задрожала, в глазах заблестели слезы. Она перевела взгляд с Миранды на меня и обратно.

— Я… Я не могу, — пролепетала Синтия.

— Можешь, можешь. У нас только что получилось.

Голос Миранды становился все более похожим на голос Хейзел — спокойный, но твердый.

Синтия зажмурилась, и по ее щекам побежали слезы. Она отчаянно помотала головой и выбежала из комнаты, сотрясаясь от рыданий.

Миранда потерла лоб, затем ее губы сжались в твердую ровную линию.

— Генри, почему бы тебе не выступить сейчас?

Генри послушно встал.

— Слушайте, дети, по темным тропам

В полночь скакал Пол Ревир галопом…[9]

— начал он.

Хоть кто-то знал, что нужно делать, и делал это.

Неожиданно обозленная на всех — на Синтию за то, что та не могла победить свою застенчивость; на Миранду, за то что она справлялась с моей работой лучше меня; на Картера, за то что он не воспользовался предоставленными ему шансами; на несправедливость предопределенного Дому будущего, — я сердито прошагала в кабинет и хлопнула дверью. Я услышала смех Эрла и оцепенела от неожиданности. Он меня обезоружил.

Эрл нежно взял меня за подбородок.

— Как же я люблю твою страстность, Сэди. Это одно из самых прекрасных твоих качеств.

От его прикосновения пламя моей озлобленности превратилось в жар пылкого желания. Если я отвечу Эрлу взаимностью, заберет ли он меня отсюда, поможет ли забыть свои ошибки и оставить их в прошлом? Мои щеки вспыхнули, зарделись. Эрл шагнул ближе, и теперь между нами было расстояние с детский волосок. Я затаила дыхание, готовая к тому мшу, когда его губы жарко сольются с моими.

И вдруг я тряхнула головой. Губы Эрла неуклюже скользнули по моей щеке.

Я не буду такой, как моя мать. Я не лишусь чувства собственного достоинства даже ради будущего Дома.

Совсем близко послышались шаги. Я отпрянула от Эрла, облизнула губы и приготовилась поздороваться с тем, кто шел ко мне.

На пороге появился Блэйн. Моя улыбка застыла.

Он почти не посмотрел в мою сторону, а сразу перевел взгляд на Эрла.

— Мистер Глейзер как раз собирался уходить, — сказала я, поворачиваясь к Эрлу. — Не так ли?

Всегда спокойное лицо Эрла вмиг стало пунцовым, ноздри раздувались над широко открытым ртом, делая его похожим на рыбу, которая проглотила крючок. Я придержала перед ним открытую дверь. Выходя, он споткнулся о порог.

Громкий щелчок замка подтвердил, что мы с Блэйном остались наедине. Боль пронзила мою грудь, а затем вырвалась из нее рыданиями. Блэйн привлек меня к себе.

— Пожалуйста, Сэди, не плачь.

Впервые за много месяцев я смогла обвить руками его сильное тело и прильнуть к нему в поисках опоры.

ГЛАВА 39

С утра в тот день, когда должен был состояться пикник, небо бороздили свинцовые тучи.

Прошу Тебя, Господи, не допусти, чтобы сегодня в довершение всех моих невзгод была плохая погода!

Приехал Блэйн. Он усадил часть детей в свою повозку и уложил еду, заботливо приготовленную миссис Фор. Мы кивнули друг другу, здороваясь, но воздержались от разговора. Кроме того, я с самого утра вообще почти ни с кем не разговаривала, как будто приберегала слова для наших потенциальных покровителей.

Когда приехали Хейзел с профессором Стэплтоном, чтобы забрать остальных детей, крепкие лошади Блэйна уже направлялись к ферме мистера Вайза. Эрл вскарабкался на переднее сиденье и умостился рядом с Хейзел, а мы с Мирандой и миссис Фор устроились сзади.

От волнения у меня бурлило в желудке. Этот день был для нас судьбоносным — так много от него зависело. Я была не в силах сделать это в одиночку — как не смогла заставить Лили Бет носить очки, Синтию — преодолеть страхи, а Картера — ступить на верный путь. Они ускользали из моих рук. Мне оставалось лишь возлагать надежды на Господа.

Повозка, покачиваясь, ехала по вымощенным брусчаткой улицам, потом по грунтовым дорогам. Повсюду простирались необъятные поля, словно море, единственными островками в котором были редкие зеленые кроны фруктовых деревьев да небольшие домики. Неподалеку показалась гора, покрытая темной листвой. Она словно выставляла свою прохладу напоказ нам, путникам, уставшим от яркого солнца. Профессор Стэплтон остановил повозку на обочине перед домом мистера Вайза, напротив телеги Блэйна. Еще несколько повозок и автомобилей приехали перед нами. Члены попечительского совета, предположила я. Беспокоила ли их судьба Дома так же, как и меня?

* * *

Вскоре прибыли приглашенные семьи. Запах лошадиного пота и пары бензина смешались со свежестью раннего лета. То тут, то там слышался веселый смех, деловые беседы и визг играющих детей. Однако я ощущала беспокойство, витавшее в воздухе. Во дворе было не так много людей, как мы ожидали, и я знала причину этого. Прикусив губу, я думала об аресте Картера, который оттолкнул от нас потенциальных благодетелей.

Я подняла голову и направилась сквозь толпу, по дороге разговаривая с родителями и детьми, с людьми, которые жертвовали нам средства, и теми, кто усыновлял и удочерял наших ребят. Не важно, что другие решили судить нас по поведению одной заблудшей овечки. Мне нужно было сосредоточиться на тех, чьи сердца были открыты для нашей работы, для наших детей.

Еще одна семья появилась из-за угла дома. Я обернулась, чтобы поприветствовать их, и просияла от радости:

— Лили Бет!

Я подхватила девочку на руки и закружила. Заливистый смех вмиг согрел мое уставшее сердце. Позади нее стояли мистер и миссис Линдстрем. Трое златокудрых ребятишек с робким любопытством выглядывали из-за юбок матери.

— Спасибо вам, за то что пришли. — Я пожала руку миссис Линдстрем и искренне ей улыбнулась. — Это очень приятный сюрприз для меня. А если бы вы знали, как я соскучилась по этой маленькой проказнице!

Я легонько ущипнула Лили Бет за щечку и лишь сейчас обратила внимание на блеск латуни у нее на переносице. Я провела пальцем по оправе, но не решилась заговорить. Девочка обернулась и широко открыла глаза. Она бросилась бежать, и ее тонкие белоснежные волосы развевались на ветру. В несколько прыжков она очутилась возле Миранды и упала в ее объятия.

Лицо Миранды смягчилось — исчезли морщинки возле вечно поджатых губ, во взгляде не было присущей ей настороженности. Ведь даже наша дружба не смогла избавить ее от этого. А маленькому, невинному ребенку это удалось.

Миранда привела Лили Бет обратно к нам. Моя помощница приветливо беседовала с миссис Линдстрем, задавая ей вопросы, о которых я позабыла. Мне стало стыдно. Я соскучилась по Лили Бет, но, оказывается, не задумывалась о реальных потребностях девочки, в отличие от Миранды.

Кто-то легонько коснулся моего локтя, и я обернулась. Эрл кивнул вновь прибывшим гостям — еще одно почтенное семейство прогуливалось по двору. Мне нужно было подойти к ним, но в то же время хотелось еще чуть-чуть побыть с Лили Бет, ведь она так много для меня значила.

Но это больше не входило в мои обязанности. Моя задача заключалась в том, чтобы привлекать пожертвования, управлять Домом, контролировать персонал и принимать деловые решения во благо всех подопечных, а не кого-то одного из них. И хотя в таких обязанностях я тоже находила некое удовольствие, все же, уходя, не удержалась от завистливого взгляда в сторону Миранды, которая мило болтала с Лили Бет и Линдстремами.

* * *

Наконец семьи начали расстилать пледы на траве и, устроившись поудобнее, приступили к трапезе. Мое лицо уже болело от постоянных улыбок. В голове толчками пульсировала усталость. Но ценой этого мне удалось получить несколько обещаний внести на наш счет благотворительные взносы.

Между сидящими то тут, то там людьми завязывались разговоры, обрывки которых доносились и до моего слуха. Однако я старалась пропускать болтовню мимо ушей, пока вдруг не услышала имя Лили Бет, произнесенное миссис Линдстрем.

— Какой прелестный ребенок! И к тому же нам очень повезло, что у нее есть очки. Нельзя сказать, что мой дорогой доктор не смог бы найти возможность получить их для нее, но все же…

— А разве не доктор Лоусон заплатил за них? Я слышала, что это сделал он, — заметила другая женщина.

— О нет. Деньги на это дал Блэйн. Он хотел быть увереным в том, что девочка получит все необходимое, во сколько бы это ни обошлось.

Я замерла. Блэйн заплатил за очки Лили Бет? И как раз в тот момент, когда сам испытывал финансовые трудности. Очки стоили около пятидесяти долларов, как сказал мне доктор Лоусон. Это была довольно большая сумма. Не потому ли Блэйн устроился на дополнительную работу и брал с нас деньги за свою продукцию?

Мне вспомнился тот день, когда мы устроили прощальный прием для Хейзел по случаю ее предстоящей свадьбы. Блэйн отвел доктора Лоусона на крыльцо, чтобы обсудить какой-то важный вопрос. Я потерла лоб. Почему он просто не поговорил со мной?

Я оглянулась, отыскивая в толпе лицо своего друга в надежде хотя бы поблагодарить его. В конце концов я увидела Блэйна. Он сидел спиной к дереву, внимательно глядя на человека, с которым беседовал.

На девушку, с которой он беседовал.

Это была Виола.

Я резко развернулась и побежала в другую сторону. Это не могло быть случайным совпадением, как в тот воскресный день, когда они могли столкнуться на улице. На этот раз Блэйн обедал с ней — и с ее матерью. В присутствии жителей нашего городка.

Я проглотила слезы. Все кончено. Мы с Блэйном порвали навсегда. И сколько бы раз за последние несколько месяцев я ни твердила себе это, в душе я все еще чувствовала связывавшую нас незримую неразрывную нить. И думала, что он тоже ее чувствует.

Очевидно, я ошибалась. Наши отношения говорили лишь о том, что сердце Блэйна полно сострадания к Дому, к его маленьким обитателям и младшему брату. Чем раньше я осознаю этот факт, тем легче мне будет.

Кто-то коснулся моей руки. Блэйн протянул мне чашку лимонада:

— Ты выглядишь изможденной. Когда ты ела в последний раз?

Мое сердце грохотало в груди. Я сгорала от желания выкрикнуть ему в лицо все, что только что увидела и услышала, но боялась, что эмоции возьмут надо мной верх. Я не могла рисковать. Лучше не отклоняться от темы.

— Я успела немного перекусить…

Блэйн передал мне чашку, и на долю секунды наши пальцы встретились. Жгучее желание пронзило меня — желание нежно взять его под руку и положить голову ему на плечо. Что подумал бы Блэйн, если бы я рассказала ему о том, что хочу сделать это на глазах у присутствующих?

* * *

— Мисс Силсби, ваши дети готовы? — вернул меня к реальности голос мистера Райли.

Я кивнула, пытаясь собраться с мыслями. Хотя кому было дело до этого? Я была управляющей приютом и не должна была их подвести. Никого из них. Ни Хейзел. Ни детей. Ни членов попечительского совета. Да, Миранда легко обращалась с цифрами и держала в голове всю информацию до мельчайших деталей, но только я была способна на страстную мольбу о помощи в спасении Дома.

Мистер Райли успокоил присутствующих и представил меня еще раз. Я поднялась на крыльцо. Тишину нарушили жидкие аплодисменты. При виде такого количества небезразличных к нашему горю людей, которые пришли на этот пикник, я невольно улыбнулась.

— Сегодня мы приготовили для вас небольшое развлечение. Воспитанники Рэйстоунского дома выступят перед вами и покажут, чему они научились в школе за этот год.

Я представила Генри и уступила ему дорогу. Мальчик поднялся на крыльцо, ставшее импровизированной сценой, и продекламировал поэму о Поле Ревире. Затем Нэнси спела своим чистым сопрано «Добрый вечер, Кэролайн».

Когда Миранда подтолкнула к крыльцу Синтию, девочка отчаянно замотала головой. Я пригласила вместо нее Уильяма и Сильвию. Они разыграли сценку из «Ромео из Джульетты». Когда ребята закончили, Миранда снова подтолкнула Синтию вперед. Остальные аплодисментами поддерживали девочку. Я кусала нижнюю губу, от волнения не находя себе места. Наконец Джанет взяла Синтию за руку, поднялась с ней на третью ступеньку и встала рядом.

Синтия начала декламировать стихотворение дрожащим тихим голосом, но без запинки. Одна строфа прозвучала, оставалась еще одна. В задних рядах толпы послышался смех. Синтия застыла. Через миг она бросилась прочь.

ГЛАВА 40

— Синтия! — Я бежала за ней, путаясь в юбках. — Постой, Синтия!

Я нырнула в прохладную тень лесополосы, непрестанно произнося имя девочки и прислушиваясь, не ответит ли она. Шорох листьев. Треск ветвей. Оглушительный стук моего сердца и чей-то отдаленный разговор.

Как она могла так быстро исчезнуть?

Я бросилась еще дальше, вглубь леса, читая про себя молитву, а вслух крича что есть мочи:

— Синтия! Мисс Сэди зовет тебя!

Борясь с кустами и ветвями деревьев, я пробиралась все дальше. Наконец в изнеможении остановилась и наклонилась, положив ладони на колени. Справа послышался жалобный писк.

Я медленно направилась в сторону шума, ежесекундно останавливаясь, и вновь, крадучись, шла дальше, почти не дыша.

— Синтия? — шепнула я. Легкий ветерок протоптал себе дорожку среди деревьев, и листья весело зашуршали. — Пожалуйста, родная. Я просто хочу с тобой поговорить.

За деревом показался и пропал кусочек красного платья. Я подобралась ближе.

— Все в порядке, милая. Я не сержусь на тебя.

Синтия выпрыгнула из-за дерева, едва не повалив меня на землю. Я обняла ее и крепко прижала к себе.

— Мне жаль, моя хорошая, очень жаль. — Я гладила ее кудри, пытаясь успокоить ее рыдания.

Когда всхлипывания стихли, Синтия объяснила свои слезы тем, что думала, будто присутствующие смеялись над ней.

— Нет, что ты, моя сладкая, никто над тобой не смеялся, — сказала я и подняла ее голову так, чтобы наши глаза встретились. — Я невероятно горжусь тобой. Ты переборола себя, встала перед ними и попробовала выступить.

Она поплакала еще немного у меня на плече, потом сказала, что готова вернуться к ребятам. Я взяла ее на руки, но почти сразу же пожалела об этом. Пока мы шли сквозь чашу, я то и дело спотыкалась, молясь о том, чтобы не покатиться кубарем в кусты.

Передо мной возникло лицо, обрамленное темными волосами. Блэйн забрал у меня девочку. Синтия обняла его за шею. Наши с Блэйном глаза встретились. У меня подкосились ноги. Когда же он перестанет появляться именно в тот момент, когда я нуждаюсь в нем больше всего на свете? Может быть, только тогда я заставлю свое сердце забыть о нем навсегда.

Блэйн шагнул во двор, я плелась позади него. Гости разошлись, остались лишь немногие, кто дождался конца мероприятия. Блэйн поставил Синтию рядом со мной, а сам отошел, чтобы с кем-то поговорить. Что я пропустила? Обращался ли мистер Райли к присутствующим с просьбой жертвовать средства нашему Дому? Удалось ли ему их убедить?

— Спасибо за этот замечательный день, Сэди, — прижалась щекой к моей щеке миссис Лоусон. Когда она отодвинулась, я увидела, что ее глаза полны слез. — У Лили Бет все хорошо.

— Да, все хорошо, — ответила я, озираясь в поисках Линдстремов.

Знакомая до боли фигура Блэйна сидела на корточках перед Лили Бет, веселя ее и проводя пальцем по оправе ее очков. Я обернулась, окинув взглядом противоположную сторону двора, и то, что я увидела там, привело меня в замешательство. Виола, держа Эрла под руку, улыбалась своей кокетливой улыбкой, стыдливо опустив ресницы и краснея под его пристальным нежным взглядом.

Он смотрел на нее так, как совсем недавно смотрел на меня.

Я заставила себя повернуться к миссис Лоусон и отметила, с каким сочувствием женщина утешала прильнувшую к ней Синтию. Миссис Лоусон нежно отерла лицо девочки, распухшее от слез, и отвела ее к остальным ребятам, сказав напоследок доброе слово.

Спрашивал ли кто-нибудь Лоусонов о том, не хотят ли они усыновить ребенка?

— Вы с доктором «Лоусоном были так добры к нашему Дому на протяжении многих лет…

Миссис Лоусон взглянула на меня с печальной улыбкой.

Я сделала глубокий вдох, собралась с духом и продолжила:

— Может быть, вы подумаете о том, чтобы открыть двери своего дома и свои сердца для одного из наших малышей?

Она опустила голову, но я успела увидеть, что ее щеки залились румянцем.

— Мы несколько лет обсуждали это, но дальше разговоров дело так и не пошло. — Миссис Лоусон снова посмотрела на Синтию. — Но я думаю, время настало. — Она стиснула мою ладонь. — Я свяжусь с вами в ближайшее время.

Послышался низкий голос Блэйна, и я посмотрела на него. Он посадил девочек в свою повозку. Те радостно смеялись, представляя, что летают. Блэйн даже не заметил предательства Виолы.

В какой-то миг наши глаза снова встретились. Затем Блэйн взобрался на козлы, оглядел своих пассажиров, взмахнул хлыстом и уехал.

Я прошла вдоль крыльца, сопровождая взглядом удаляющуюся повозку, и думала о том, что осталась совсем одна. Внезапно моей руки коснулась чья-то ладонь. Я обернулась.

— Сэди, нам нужно поговорить. — Обычно спокойный голос Эрла звучал почти… виновато.

У меня зашумело в ушах. Как же мне не хотелось его слушать! Но, похоже, у меня не было выбора.

Он глубоко вздохнул, и его грудь опустилась.

— Я уезжаю.

— Мы все уезжаем, — нахмурилась я.

— Нет, я имел в виду, что уезжаю навсегда. — Эрл посмотрел на свою шляпу, которую держал двумя руками. — Должен признаться, я сам попросил отправить меня в эту командировку, потому что ты заинтриговала меня. Потом я остался, чтобы понять, смогу ли выжить в течение нескольких лет в таком маленьком городке.

Выжить? Выходит, для него Рэйстоун был глушью, забытой Богом провинцией? Мне трудно было понять смысл этих слов, и я сосредоточилась на другом.

— Нескольких лет? — переспросила я и закусила губу, испытывая смятение.

— Мостик… Трамплин. — Эрл взмахнул шляпой, словно отгоняя назойливых мух. — Не важно. Мне предложили работу в Вашингтоне, участие в подготовке законопроектов и разработке политики в сфере защиты сирот и брошенных детей. — На его лице появилась робкая улыбка, так не похожая на его привычную широкую усмешку. — Не волнуйся, Общество помощи детям продолжит сотрудничество с вами. Просто я больше не буду их представителем.

— То есть ты прощаешься навсегда?

Мое сердце знало ответ еще до того, как с моих губ сорвался этот вопрос.

* * *

Несмотря на все разочарования, следующую неделю я встретила с воодушевлением. Мы шли по улице, за одну мою руку держалась Синтия, а за другую — ее старшая сестра Нэнси.

— Мы навсегда останемся здесь? — спросила Синтия.

Я посмотрела на четырнадцатилетнюю Нэнси. Губы девочки были крепко сжаты. Не то чтобы она не хотела переезжать. Когда я намекнула на то, что Лоусоны хотят принять их с Синтией в свою семью, глаза Нэнси засияли ярче, чем полная луна в ясную ночь. Я очень не хотела бы разделять сестер. И они не хотели этого. Но в памяти Нэнси были еще свежи горькие воспоминания о том, как семья, которую они успели полюбить, вернула их в приют, столкнувшись с финансовыми трудностями.

— Я очень надеюсь на это, Синтия, хотя мы никогда не знаем, какие неожиданности может преподнести нам жизнь.

Как много эти слова значили для меня самой! Согласно аккуратным подсчетам Миранды, на пикнике нам удалось собрать меньше пятисот долларов. Это было гораздо меньше, чем в предыдущие годы. Гораздо меньше, чем мы планировали.

Синтия бросилась вверх по каменным ступенькам. Я улыбнулась Нэнси и поторопила ее.

Миссис «Лоусон радушно встретила нас в прихожей и суетилась вокруг обеих девочек так, словно решила принять их в свою семью не пару дней назад, а уже давным-давно.

— Пойдемте же скорее, я покажу вам ваши комнаты, — сказала миссис Лоусон, поднимаясь по широкой лестнице.

— Комнаты? — переспросила Нэнси, широко раскрыв глаза.

— У каждой из вас будет отдельная комната, — кивнула миссис Лоусон. Потом ее лицо сморщилось. — Если, конечно, вы захотите. Вы можете жить вместе.

Нэнси рассмеялась. Синтия хихикнула и побежала вперед. Я боялась, что через пару мгновений утону в море собственных слез.

Через четыре недели, которые пролетят незаметно, попечительский совет захлопнет двери нашего Дома, ставшего гнездом для сирот и брошенных детей. Но хотя бы об этих двух птенцах я могла не беспокоиться.

В комнату вошел доктор Лоусон и пожал мне руку. Он выглядел моложе своих лет. Словно груз неведомой печали наконец свалился с его плеч.

— Вот уже много лет я не видел Гвен такой взволнованной, — засмеялся он, и его смех эхом отразился от стен большой комнаты. — Кстати, я и сам давно не чувствовал такого прилива сил.

— Я так рада за вас. Нэнси и Синтия замечательные девочки. Они очень хотят, чтобы их любили.

— У нас любви в избытке, — кивнул доктор Лоусон, — и мы с огромным удовольствием ею поделимся.

— Я знаю. Мне просто хотелось бы, чтобы и другие чувствовали то же самое. По поводу любви, имею в виду.

— Согласен. Ваша мисс Дженнингс обратилась ко всем с призывом дарить любовь, в которой так нуждаются эти дети.

Миранда? Неужели она заняла мое место, когда я отправилась за Синтией? Никто не рассказывал мне об этом. В моей голове вдруг стало пусто, в глазах потемнело. Я пошатнулась. Доктор Лоусон поддержал меня за локоть:

— Ты нездорова, Сэди?

Я сглотнула, пытаясь набрать в легкие побольше воздуха. Почему я сомневалась? Миранда блестяще справлялась с любой задачей, за которую бралась. Цифры. Воспитание детей. Привлечение пожертвований. Она знала, как управлять Домом, в какой опеке нуждаются наши ребята. Говоря откровенно, она взяла все мои обязанности на себя.

В комнату ворвалась Синтия. Она бежала ко мне, раскрыв объятия. Я взялась за спинку стула, чтобы удержаться на ногах.

— Я буду скучать по вас, мисс Сэди! — воскликнула девочка и зарылась лицом в мои юбки.

— Знаю. — Я погладила ее упрямые кудряшки. — И я тоже буду по тебе скучать. Но мы будем жить недалеко друг от друга. Нэнси будет рядом с тобой, и я уверена, что вы полюбите Лоусонов.

Ослепительная улыбка озарила ее шаловливое личико. Синтия отошла от меня и обняла супругу доктора. Миссис Лоусон привлекла к себе Нэнси и обняла обеих девочек.

ГЛАВА 41

На следующей неделе Миранда сопровождала меня в суд на слушание по делу Картера. Он сидел за передним столом, и жизнерадостное выражение его лица, которое подкупало меня и заставляло идти у него на поводу, уступило место выражению жестокости и отвращения. Я опустила голову и помолилась, чтобы суд был милосерден к нему.

— Да будет воля Твоя, — послышался шепот Миранды, сидевшей рядом со мной.

— Что?

— Да будет воля Твоя. Это единственная молитва, которую мы можем сейчас читать.

Я почувствовала себя виноватой. Меня в тот момент не беспокоила воля Божья. Я заботилась только о себе. Мне хотелось покончить с этим. И к тому же я опасалась, что действия Картера могут перечеркнуть наши надежды собрать последнюю тысячу долларов.

Я снова опустила голову. Я хотела слишком многого. Но разве я молилась о том, чтобы Господь исполнил Свою волю, а не мою? Или я молилась, чтобы Его воля соответствовала моей? Я переплела пальцы и надавила большим пальцем на основание ладони.

Миранда легонько толкнула меня локтем в бок. Когда я подняла голову, она кивком указала на передний ряд. Через ограждение наклонился Блэйн. Он разговаривал с младшим братом. Глядя на хмурое лицо Картера, я отметила нездоровую бледность его кожи, страх, заставлявший его отводить взгляд, не задерживавшийся ни на ком и ни на чем. Блэйн продолжал говорить. Каждые несколько секунд Картер кивал. Затем Блэйн повернулся и прошел к двери. Он вышел. Я застыла. Неужели он не будет присутствовать на заседании суда? Я знала, что он не станет оплачивать услуги адвоката для Картера, но вовсе отказаться от брата было совсем другое дело.

Миранда взяла меня под руку и подтолкнула, чтобы я не забыла встать, когда вошел судья. Он стукнул киянкой. Мы присели. Я все еще ломала голову, силясь понять поведение Блэйна.

Потом распахнулись задние двери. По проходу спешно прошел мужчина в костюме.

— Ваша честь, могу ли я подойти?

Судья дал согласие. К нему присоединился прокурор округа. Я напрягла слух, но не смогла разобрать ни слова.

Мужчины вернулись на свои места. Снова стук киянки.

— Мы начнем через полчаса, а сейчас предоставим возможность мистеру Шедду обсудить детали дела с его клиентом.

С его клиентом? Я едва не вскочила со стула. Миранда удержала меня на месте. Я обернулась, ища глазами Блэйна. Комнату заполнил гул голосов. Мы в бессилии сжали руки, часы же тикали, отсчитывая отведенное Картеру время.

Блэйн проскользнул в зал заседаний и занял пустое место за миг до того, как вошел судья и предоставил слово обвиняемому. Мистер Шедд поднялся.

— Виновен, ваша честь.

У меня отвисла челюсть. Миранда отпустила мою руку. Нет, нет, не может быть. Хотя я и понимала, что Картер должен был признать свою вину, но сейчас, когда это произошло, я не могла отделаться от ощущения, что это — окончательный приговор для Рэйстоунского дома. В попытке спасти одного из них не пожертвовала ли я всеми остальными?

Судья обсуждал дело так долго, что, казалось, прошло несколько часов. Потом все вернулись на свои места, а судья попросил Картера встать. Кадык мальчика то и дело дергался на его худой, тонкой шее. Картер выглядел таким одиноким.

— Сынок, ты понимаешь, что твой поступок был незаконным. Верно?

Картер опустил голову, едва заметно кивнув.

— Хотя, как выяснилось, ты и не принимал участия непосредственно в ограблении и похищении имущества, ты помогал тем, кто был схвачен на месте преступления. — Судья посмотрел на Картера поверх очков. — Ты ошибся в выборе друзей. Я думаю, сейчас ты это осознаешь.

Картер совсем поник, почти прижав подбородок к груди.

— Но то, что ты совершил проступок, не означает, что для тебя больше нет надежды. Вынося приговор, я предоставляю тебе возможность. Если ты ее используешь, я уверен, что ты выйдешь оттуда человеком, которому есть что предложить обществу.

Я затаила дыхание. Может быть, Господь проявляет свое милосердие через этого судью?

— Картер Уэллсмит, я приговариваю тебя к шести месяцам в Исправительном учреждении штата Пенсильвания.

Судья стукнул киянкой. Он встал и покинул зал заседаний.

Миранда помогла мне подняться со стула. В самом конце зала я обернулась, чтобы в последний раз взглянуть на Картера. Он остановился у ограждения и поманил меня пальцем. Эзра Лонг встал возле него, держа за локоть и готовясь увести прочь.

Я ринулась обратно по проходу, сталкиваясь с теми, кто направлялся к выходу. Я пробивала путь к ребенку, который нуждался во мне.

Положив руки на ограждение, я наклонилась. Мистер Лонг крепче взял Картера за локоть.

Узкая грудь паренька расширилась, когда он откинул назад прядь непослушных волос, падавшую ему на глаза.

Глаза, похожие на глаза Блэйна разрезом и глубиной, хоть и не цветом. Глаза испуганного зверя, посаженного в клетку.

— Ты сможешь вытащить меня отсюда, Сэди? — Картер облизнул губы. — Я не хочу туда.

— О Картер, — вздохнула я и взяла его ледяную руку в свои теплые ладони. — Я не могу тебе ничем помочь.

— Ты придешь ко мне, чтобы проведать? — Он посмотрел на Эзру Лонга, словно ища подтверждения, что такие свидания будут разрешены.

— Конечно, с радостью.

У меня сдавило горло. В моей голове звучали до боли знакомые слова из Писания: «В темнице был, и вы пришли ко Мне»[10]. Картер вроде и не был в темнице, и все же был там. И поддерживать с ним отношения, хоть и такие хрупкие, было гораздо важнее, нежели лебезить перед потенциальными покровителями. Ибо если я приложила все силы, чтобы собрать деньги, но в процессе потеряла сердце ребенка, то что же я получила в итоге?

— Мне жаль, Сэди. Ты ведь знаешь это, да?

Ком снова подступил к моему горлу. Я кивнула, опустив веки, чтобы из-под них не потекли слезы.

— Я правда сожалею. Я не хотел тебя огорчать. Я просто… Просто… — Картер издал странный звук, похожий на всхлип.

— Знаю, — прошептала я. — Но ты сделал неправильный выбор и теперь должен принять последствия своего проступка и пройти через них.

Едва заметное движение головы подсказало мне, что Картер услышал эти слова.

Я сделала глубокий вдох.

— Мне тоже очень жаль, Картер.

Он склонил голову, словно опасаясь моих слов и ожидая увидеть то, что я имела в виду.

Я отпустила его руку и принялась теребить свою сумочку.

— Я была настолько поглощена своей новой должностью, что не уследила за тобой, не заметила, в какой беде ты оказался. — Моя рука замерла. — Простишь ли ты меня?

Его глаза заблестели за миг до того, как он коротким кивком дал мне понять, что прощает.

— Я не могу принять тебя обратно в Дом. Я думаю, ты и сам это осознаешь. Но я обещаю тебе вот что. Если у меня когда-нибудь будет собственный дом, тебе всегда найдется в нем место.

Картер вздернул подбородок и посмотрел на меня так пристально, словно оценивал, правду ли я говорю. Я смотрела на него, сохраняя на лице искреннее выражение, хотя сама удивилась своему опрометчивому обещанию. Но я не смогу потерять Картера дважды. Тем более когда он сам просит меня о помощи.

— Ты не ослышался, Картер. На самом деле. Обещаю тебе.

Он взглянул на Эзру Лонга и понизил голос:

— Значит, ты простила меня?

Я подумала о грехах своей матери, о том, как они привели ее и ее дитя в тюремную камеру. А потом подумала о тех, кто вытащил меня оттуда, дал мне надежду на иное будущее, иную жизнь. Несмотря на поступки Картера, я не могла сделать для него меньше, чем однажды сделали для меня.

Я обняла его за плечи.

— Я всегда буду прощать тебя, Картер. Ибо любовь прощает множество грехов.

Я нагнулась через ограждение и поцеловала паренька в щеку. Его глаза наполнились слезами. Я прижала руку к губам и повернулась, чтобы уйти, но продолжала стоять.

Блэйн пожимал руку адвокату.

Как только Эзра Лонг вывел Картера из помещения, я потянулась к стулу, чтобы удержаться на ногах. Но рядом со мной возник Блэйн, в очередной раз ставший мне опорой.

— Это к лучшему, Сэди. Послушай меня, это к лучшему. Картеру нужно, чтобы с ним говорили другие люди. Мы уже сказали все, что могли.

— Это я во всем виновата. Я не смогла его спасти, хоть и пыталась. А теперь закроется Дом и…

— Закроется? — Блэйн приподнял мое лицо, большими пальцами вытирая влагу, бегущую по моим щекам. — Как осуждение Картера может повлиять на работу Дома?

Я задержала взгляд на пуговице его рубашки. Я сообщила слишком много.

— Что ты имела в виду, когда сказала, что Дом закроется?

Мой голос понизился до шепота.

— Деньги. Нам давно не хватает денег. Попечительский совет закроет Дом, если к первому июля мы не соберем бюджет на следующий год.

И, хотя я не должна была рассказывать об этом ни единому живому существу, после этих слов я испытала невероятное облегчение.

— Все равно не понимаю…

Я уже не могла остановиться.

— Количество пожертвований и так сильно снизилось, — сказала я и отвернулась. — А когда новость об осуждении Картера появится завтра утром на первых страницах газет, я уверена, что все наши надежды на помощь меценатов погибнут, как мои нарциссы. — Я попыталась засмеяться, но вместо этого всхлипнула.

— Почему ты никому ничего не сказала? Если бы люди знали об этом, то дали бы деньги. Никто не хочет, чтобы Рэйстоунский дом закрылся.

Я высвободилась из его объятий и обхватила себя руками.

— Я не могу об этом рассказать. И ты не можешь. Попечительский совет хочет убедиться в том, что наш приют имеет право на существование. Они сказали, что если Господу угодно, то Он нам поможет. Но Он не помог.

Жестокое выражение лица Блэйна испугало меня. Он прошел через столько разочарований, пережил смерть матери, тиранию отчима, противостояние с Картером. Я разбила ему сердце. Возможно, и Виола успела поиграть его чувствами и бросить.

Распахнулись задние двери. На пороге появилась Миранда.

Я вздохнула.

— Забудь все, о чем я сказала, Блэйн. Прошу тебя.

Еще до того, как он успел ответить, я отвернулась и вышла.

ГЛАВА 42

Я сидела за рабочим столом, погрузившись в мечты о том, чтобы сумма на нашем банковском счете выросла прямо на моих глазах, и внезапно услышала стук в двери. Миранда тихо осведомилась, кто пожаловал, и вскоре появилась на пороге моего кабинета:

— Пришла Виола. Сможешь ее принять?

Виола возглавляла список людей, с которыми мне больше всего не хотелось разговаривать. Я до сих пор подозревала, что она и Картер имели самое прямое отношение к пропаже денег, припасенных нами на черный день.

Но я встала, решив быть выше этого.

— Пригласи ее.

Виола выглядела еще более бледной, чем обычно. Она переминалась с ноги на ногу, и от ее обычной самоуверенности не осталось и следа.

— Чем могу помочь, Виола?

Ее нижняя губа задрожала. Она прикусила ее, словно пытаясь успокоиться. Сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. Затем глаза, полные боли и страдания, встретились с моими.

— Вы знаете, куда он уехал?

— Он?

— Мистер Глейзер. Эрл.

Ее плечи затряслись. Виола прикрыла рукой нос и рот.

Я опустилась на стул. Неужели она была так расстроена из-за невинного флирта?

— Мистер Глейзер уехал в Вашингтон.

— Когда… Когда он вернется?

— Он не вернется. Ему предложили там работу.

Виола оперлась на стол.

— Я рассчитывала на него.

— Виола, я не думаю, что…

Ее ярко-голубые глаза снова встретились с моими; незнакомое мне, какое-то новое отчаяние сменило их беззаботную невинность.

— Неужели вы не понимаете? Без этой работы мы с матушкой остались без средств к существованию. А здесь больше никого нет. Матушка говорит, в этом городке больше нет никого достойного. Картер еще ребенок. И после того что с ним случилось… — Виола поежилась. — А Блэйн не видит никого кроме вас.

Мое сердце, казалось, забыло о том, что должно биться. Когда оно снова застучало в груди, я напомнила себе о том, что Виола не знала обо всем, что произошло между мной и Блэйном.

— А Эрл мог нас обеспечить. — Она впилась в меня взглядом. — Что нам теперь делать?

Меня осенило — я поняла, что произошло, и в тот же момент к моему горлу подступила тошнота. Виола искала внимания Эрла. Он дал ей то, что она хотела, использовал свое красноречие, чтобы обольстить свою красивую игрушку. А она совершенно не поняла его намерений.

— Ах, Виола, — вздохнула я и привлекла ее в свои объятия, как обняла бы любого из своих детей, позволяя ей излить свою печаль у меня на плече. — Мистер Глейзер не собирается возвращаться. У него грандиозные планы, и в них нет места для городка вроде Рэйстоуна. Ты умная девушка. Найди работу. Трудись не покладая рук. И ищи вторую половину по любви, а не из финансовых соображений.

Внезапно перед моими глазами возник образ моей матери, и я впервые подумала о том, что, возможно, ее падение началось с невинного флирта, а не с демонстративного неповиновения, как мне всегда представлялось. Какие тяжелые обстоятельства вынудили ее принять такое решение? Что, если я всю жизнь ошибалась, осуждая ее?

* * *

В следующее воскресенье, собираясь в церковь, я надела свое старое небесно-голубое платье, потому что мне не для кого было наряжаться, а еще потому, что мне хотелось раствориться в толпе. Я снова была прежней Сэди. Девушкой, которая хотела выйти замуж за своего лучшего друга и жить с ним на собственной ферме.

Двое мальчиков в коротких штанишках бросились мимо меня по лестнице.

— Не так быстро. Помните, что мы находимся в помещении.

— Да, мэм, — только и услышала я.

Они устремились на первый этаж, обогнули угол и направились в сторону кухни. В ту же секунду их обувь быстро-быстро застучала по деревянным половицам.

Я покачала головой и усмехнулась. Однажды они замедлят темп. В конце концов, я не видела ни одного взрослого человека, который носился бы по дому сломя голову.

Дети собрались в холле, уже готовые к прогулке. Я распахнула двери и вывела эту шумную компанию на крыльцо.

Шары ослепительно сияющих розовых цветов усеяли кусты гортензии. Бутоны появились на ветках, на которых даже не было листьев.

Я не могла шелохнуться, не могла заговорить.

— Только поглядите! — Джанет пронеслась вниз по лестнице и сунула нос в цветы. — Разве они не прекрасны?

Мои губы растянулись в улыбке. Мне хотелось хлопать в ладоши и танцевать жигу. И я сделала это. Гортензии взорвались буйным цветением, украсив наш мир несмотря ни на что.

Это было чудо.

Маленькое, если говорить откровенно. Но, возможно, оно предвещало бо́льшие чудеса.

* * *

Во вторник утром я вошла в кухню, услышав, как захлопнулась задняя дверь. На столе стоял ящик с продуктами.

— Блэйн приезжал? — спросила я, прогоняя разочарование из-за того, что не встретилась с ним.

— Да. Я так рада, что у нас всегда есть свежие продукты, хотя и в нашем саду тоже кое-что растет, — тараторила миссис Фор.

Она мыла посуду, а я доставала лук и помидоры из ящика. Затем со дна пустой коробки я извлекла свернутый чек.

Я замерла. Мне показалось, что там была ошибка. Но я не могла доверять себе в этом вопросе.

Я предоставила миссис Фор распаковывать продукты и отправилась в кабинет за бухгалтерской книгой. Я раскрыла ее на последней странице. Мой палец погладил имя Блэйна и скользнул к сумме. Я снова посмотрела на чек. Я была права, цифры не совпадали. В счете была указана другая сумма. Гораздо больше. Кроме того, это был не почерк Блэйна.

Я бросилась обратно в кухню.

— Он взвинтил цену вдвое! — Я взмахнула бумажкой перед носом миссис Фор.

Она воздела руки к небесам:

— Святые угодники! Теперь мне еще и за ценами на продукты следить? А не твоя ли это работа?

Как он мог? Да еще и после того, как я рассказала ему о наших обязательствах! Может быть, он сам испытывал финансовые затруднения? Скорее всего. Но никто не просил его оплачивать очки для Дили Бет. Или адвоката для Картера. Никто не просил его брать ферму в кредит, не имя средств на то, чтобы ее выкупить. Было очевидно, что мы не могли нести на себе бремя его финансовых решений, а Блэйн, судя по всему, решил переложить на наши плечи компенсацию за свои расходы. И это после того, как мы с Мирандой и так максимально урезали бюджет приюта.

Я стукнула кулаками по бедрам.

— Мы просто не можем позволить себе платить такие деньги за продукты! Да, собственный сад немного помогает нам выйти из положения, но этого все равно мало!

— Наверное, у него были на то причины.

— Он делает это назло мне — вот вам и причина.

У меня не было сомнений в том, что Блэйн поступал так, чтобы довершить мое падение. Неужели он считал, что после этого я прибегу к нему? Буду умолять его протянуть мне руку, которую люблю больше всего на свете?

Миссис Фор назидательно махнула деревянной ложкой в мою сторону.

— Блэйн Уэллсмит не навредит никому, даже если захочет.

А все же навредил.

Фыркнув, я стряхнула с рук невидимую грязь. Миссис Фор взглянула в окно, затем сняла фартук и положила его на скамью. На пороге послышались тяжелые шаги.

— Он вернулся. Теперь у тебя есть возможность узнать, что произошло.

Миссис Фор распахнула двери. Блэйн вошел в кухню.

Я стиснула зубы, стараясь не выдать гнева, который вскипел в моей груди, и процедила:

— Могу ли я поговорить с тобой, Блэйн? Наедине.

Он не заставил себя ждать.

Блэйн вошел в мой кабинет и встал передо мной, одетый в свою заношенную испачканную рабочую одежду.

— Я сразу перейду к делу.

Он прищурился, словно пытаясь прочесть в моих глазах, о чем я хотела с ним поговорить.

— Конечно, говори.

Я вдохнула, пытаясь набраться мужества. Из окна веяло ароматом цветов. Я протянула Блэйну счет на оплату.

— Будучи в здравом уме, я не могу покупать продукты для нашего приюта по таким ценам.

Его пальцы коснулись листка бумаги. Блэйн поднес счет к глазам. Коротко кивнув, он вернул мне чек.

Я ожидала объяснений, оправданий. Хотя бы чего-нибудь. Но его молчание встревожило меня.

— Не могу поверить, что ты способен так с нами поступить. И все из-за твоей фермы, о которой ты так мечтал и которую не можешь себе позволить!

Снова ожидание. Напрасно.

— Ну? Ты ничего не хочешь мне сказать?

Блэйн взглянул на меня с грустной улыбкой, потом вышел, но тут же вернулся обратно.

— Ты вообще понимаешь, что значит для меня эта земля? — Его глубокие темные глаза словно пригвоздили меня к тому месту, где я стояла. — Он украл мою землю, Сэди. Мое наследство, доставшееся от отца. Мой отчим заставил меня подписать документы, чтобы он мог забрать ее… Мне было всего одиннадцать лет. — Блэйн покачал головой. — И, как будто этого было недостаточно, он вытолкнул Картера из телеги с сеном, просто потому, что ребенок болтал без умолку. Ему было три года. Три года! Вот тогда я забрал Картера и сбежал. Я даже использовал фамилию своего отца, когда называл наши имена. Я не хотел, чтобы отчим убил Картера, как когда-то убил нашу маму. И я не хочу, чтобы мой брат вырос таким же страшным человеком, как его родной отец.

Я почувствовала, что мне не хватает воздуха. Блэйн никогда не рассказывал мне об этой истории с отчимом. И мне тоже не хотелось, чтобы Картер вырос похожим на своего отца. Но мои мысли в тот момент были заняты вовсе не судьбой Картера. Я смотрела на руки Блэйна. Большие. Мозолистые. Покрытые грязью.

Ему нужна была ферма, и до сегодняшнего дня я не понимала, насколько сильно он в ней нуждался. Блэйн нуждался в том, чтобы его имя было написано в документах, чтобы ферма была его собственностью. Осознание этого одновременно ранило и исцеляло меня.

Блэйн опустил руки и словно весь согнулся:

— Я постараюсь больше не попадаться на твоем пути.

И если раньше я не понимала этого, то сейчас больше не сомневалась: я потеряла самого близкого друга.

* * *

Через некоторое время после того, как повозка Блэйна со скрипом укатила прочь, я вернулась в кухню и рухнула на стул напротив миссис Фор. Она выглядела усталой, уголки ее век и губ словно опустились под грузом лет и разочарований. Миссис Фор потерла костяшки пальцев правой руки и спросила:

— Ты разговаривала с Блэйном?

— Да. Я сообщила ему о невозможности нашего дальнейшего сотрудничества.

— И что он на это ответил?

— Ничего, если честно. — Уголки моих губ опустились. Я не могла поведать его историю, к тому же он так и не сказал мне причину, по которой поднял цены. Я запустила пальцы в волосы и провела ими вдоль головы. — Я больше не знаю, что нам делать. Все, что мне кажется правильным, оказывается неправильным, а все, что кажется неправильным, на самом деле является верным. Мне нужно… — Я запнулась и вздохнула. — Я не знаю, что мне нужно.

Снова молчание. Я могла бы слушать тишину и в одиночестве. Я встала из-за стола. Миссис Фор взяла меня за руку.

— Я знаю, что вы оба сейчас видите только острые углы, но ведь ты знаешь, что у Блэйна болит душа за наш приют не меньше, чем у тебя самой. Он не сделает ничего, что могло бы подвергнуть Дом опасности. Попроси его еще раз снизить цены.

— Я не могу ни о чем его просить, — покачала я головой.

— Пфф! — Миссис Фор вскочила. — Блэйн не из тех, кто с легкостью забывает своих друзей. Ты лучше всех знаешь, какой он человек.

Нет, теперь я думала, что не знаю этого, хотя раньше считала иначе. Научусь ли я когда-нибудь правильно оценивать окружающих?

Миссис Фор поставила передо мной тарелку.

— Поешь немного. Тебе полегчает.

Я взяла вилку и посмотрела на тарелку. Передо мной лежал кусок сливочного пирога.

Я положила вилку на стол и вышла из комнаты.

ГЛАВА 43

— Мисс Сэди, вы поможете мне с домашним заданием, как раньше? — Джанет посмотрела на меня с мольбой.

Я знала, что она очень скучает по Синтии, хотя они ежедневно виделись в школе, а на выходных — в церкви.

Я позволила девочке увлечь меня за собой в столовую. Она тараторила, не умолкая, словно ей не нужно было переводить дыхание, и не догадывалась о растущей лавине боли в моей груди. Двери нашего Дома закроются на следующей неделе. С каждой минутой моя уверенность в этом росла — особенно сейчас, когда нас оставил даже Блэйн. Что будет с Джанет? Кто будет ее слушать, не перебивая? Кто поймет, что ей нужна вовсе не помощь с домашним заданием, а общение? Где она найдет внимание, которого так жаждет?

Я обернулась и посмотрела в сторону своего кабинета. И, хотя отсюда этого нельзя было увидеть, я помнила, что на столе лежала небольшая пачка счетов на оплату, включая и последний чек из бакалеи. Но существовало ли сейчас что-либо важнее судьбы этой маленькой девочки? Последние несколько месяцев научили меня многому. В том числе и этому.

Все мои отчаянные попытки, экстравагантные ли, жалкие ли, убеждали меня в том, что чуда не произойдет и спасти приют от закрытия практически невозможно. Только Господь мог этому воспрепятствовать. Только Ему под силу было спасти этих детей от их прошлого. Только Он помог мне преодолеть темные страницы моего детства.

Я отпустила ладонь Джанет при мысли, которая внезапно пришла мне в голову. Верила ли я когда-нибудь, что Господь любит меня так же, как и остальных? Верю ли я в это сейчас?

От неожиданной слабости я упала на первый попавшийся по пути стул.

Верила ли я, что Иисус любит меня так, как учит Библия, так, как рассказывала матушка Рэмси? Жизнь, прожитая в такой уверенности, была бы достойной, независимо от того, как это выглядело для внешнего мира. Такая жизнь помогла бы изменить людей, а не место. И разве Господь не явился, чтобы спасти людей? Людей вроде моей матери. Людей вроде меня.

— Пойдемте же, мисс Сэди!

И детей вроде Джанет.

Внутри меня родилось стремление — обнимать этого ребенка, говорить ему нежные слова. Я прижала руки к груди, стараясь сдержать боль, разрывавшую мне душу. Если я так верила в то, что Господь меня любит, я должна была поделиться этой любовью с другими, и это было очень важно. Жизненно важно. Это то, что Господь сделал для меня, а не я для Него.

Когда Дом закроется, у меня не останется ничего, кроме отношений. С Господом, с этими детьми. С миссис Фор, Мирандой, Картером. И с Блэйном, если он разрешит мне приблизиться к нему. Это были сокровища, посланные мне небесами От этого откровения мое сердце обливалось слезами.

Я поднесла к губам руку Джанет:

— Пойдем займемся твоим домашним заданием.

Ступать по Дому впервые за многие дни мне стало легче.

* * *

Миранда сидела на дальнем конце обеденного стола. Лицо Сильвии с тонкими чертами вспыхнуло, она прижала ластик к странице.

— Я поняла! — воскликнула она. — Поняла, поняла!

Миранда обняла ее тонкие плечики. Нежно прижала Сильвию к себе, потом отпустила и посмотрела в тетрадь Генри. Тот весь напрягся в ожидании, слушая Миранду. Не испытывая такого энтузиазма, как Сильвия, он все же кивнул, что-то записал и швырнул карандаш на стол.

— Вы согласны, мисс Сэди? Мисс Сэди? — Карл потрогал меня за колено.

— Что? Прости, прослушала, — сказала я и взъерошила его каштановые волосы, отметив про себя, что ему нужно вымыть голову.

— Я говорю, что хотел попросить вас прочитать с нами вечернюю молитву.

Я посмотрела на его задумчивое лицо, вспоминая день, когда он попал в наш приют. Это был летний, ясный день. Карл был одет в одни лишь рваные штанишки, обуви на нем вообще не было. Его отец, явившийся навеселе, хотя было еще утро, ушел прочь прежде, чем я успела разузнать хотя бы какую-то информацию о мальчике и его семье.

От какого сокровища он отказался! Дитя, полное жизни и любви и готовое делиться ими с каждым, кого повстречает.

Я обняла мальчика.

— Обещаю найти для этого время сегодня вечером. Ждите, я обязательно приду. А сейчас расскажи-ка мне, все ли задания ты выполнил?

Карл кивнул и убежал играть.

Я с нетерпением ожидала вечера.

* * *

— Не возражаешь, если я помогу тебе сегодня уложить детей спать? — спросила я Миранду, когда часы пробили девять.

— Буду только рада, — последовал ответ.

Мы поднялись по лестнице. В парадные двери кто-то постучал.

— Кто же это может быть? В такое-то время…

Я отправила Миранду к детям. Присоединюсь к ней, как только отпущу нашего нежданного гостя, и успею к началу молитвы.

Распахнув двери, я вгляделась в сереющую мглу. Передо мной стояла женщина, одетая в старое черное платье. Она подтолкнула вперед маленького мальчика в темном костюме.

— Сегодня я похоронила мужа. У меня нет возможности позаботиться об Оливере. — Ее голос оборвался. Натруженной рукой она погладила черные кудряшки ребенка.

Я обернулась и поглядела через плечо, но, конечно, рядом со мной никого не было.

— Не могли бы вы вернуться утром? Мы просто уже ложимся спать.

Женщина покачала головой, и ее глаза тут же наполнились слезами.

— Я должна успеть на последний поезд до Питтсбурга. Я слышала, что там есть гостиница. Возможно, мне удастся устроиться туда на работу.

В отличие от матери Лили Бет, вид этой отчаявшейся женщины всколыхнул во мне волну сострадания. Но цифры в нашей бухгалтерской книге висели надо мной как дамоклов меч. Нам не хватало денег на то, чтобы прокормить и одеть тех детей, которые ночевали под этой крышей сегодня, не говоря уже о том, чтобы взять еще одного. И, вероятно, всех наших воспитанников распределят по другим приютам в разных округах, когда мы меньше чем через неделю закроемся. Нет, принять его сейчас будет неправильно.

Огромные глаза на худеньком личике. Мальчик взглянул на меня снизу вверх. Без улыбки. Без страха. Без слезинки или дрожи. Мое сердце сжалось.

— Вы не можете взять его с собой?

— Не зная, что меня там ожидает? Потратив последние деньги на билет в один конец? Умоляю вас, мэм! Будьте милосердны к моему ребенку! Будьте милосердны ко мне!

По землистым щекам женщины покатились слезы, смывая остатки моей решимости. Прошу Тебя, Господи, прошу Тебя. Что я делаю?

В моей голове звучали библейские предания, которые учили, что нужно заботиться о сиротах, бедных и угнетенных, слышать зов страждущих и помогать им. Писанию противостояли суровые слова попечительского совета, которые я услышала во время последней встречи: «Экономия, мисс Силсби. Вот что нам необходимо».

— Прошу вас, мэм! Вы моя последняя надежда.

Женщина пошатнулась, словно вот-вот упадет в обморок. Ела ли она сегодня, в этот день, полный горя и скорби?

Не обращая внимания на предостерегающие слова членов попечительского совета, звеневшие у меня в ушах, я пригласила мать с ребенком войти в дом. Я опустилась на колени перед мальчиком и взяла его за руку.

— Останешься здесь ненадолго? Там, наверху, живут другие ребята, некоторые из них — твои ровесники. Вам не будет скучно.

Оливер взглянул на мать своими большими влажными глазами. Она кивнула. Оливер повернулся ко мне и тоже кивнул.

Я поднялась, снова отметив, что моя неожиданная гостья еле держится на ногах. Я взяла ее под руку и отвела в кухню.

— Давайте вы для начала чем-нибудь перекусите, а потом мы заполним некоторые документы.

Еще до того, как часы пробили десять, мать Оливера ушла, чтобы успеть на последний поезд, уходивший из города. Но, слава богу, она была сыта, имела с собой немного провизии, в кошельке у нее звенело несколько монет из моих собственных скудных сбережений, а я заручилась ее обещанием, что она вернется за своим малышом, как только сможет обеспечить себя и его.

Поднимаясь с Оливером по лестнице, ведущей в спальню мальчиков, я поняла, что снова пропустила вечернюю молитву.

* * *

Я поцеловала Джанет в щеку. Ее веки дрогнули, но девочка не проснулась. Я еще раз проверила, как себя чувствует Оливер. Его размеренное дыхание подсказало, что мальчик наконец уснул. Сквозь глухую темноту я пробралась в собственную спальню.

Моя рука легла на обложку Библии, которую подарила мне матушка Рэмси, когда я закончила колледж. Я подумала о стихах из Евангелия от Луки, которые читала в то утро: «Кто примет сие дитя во имя Мое, тот Меня принимает»[11].

Так ли это на самом деле? Правда ли, что, принимая этих невинных детей, от которых другие отказывались, я принимаю Иисуса? Принимаю Господа?

Я хотела, чтобы так и было. Хотела вернуться к возможности принимать детей, вкладывать в каждого из них свое сердце.

Хейзел любила детей, но это не препятствовало тому, что, как она говорила, было ее призванием — управлять Домом. Миранда тоже, казалось, была в состоянии совмещать работу и общение с детьми, не жертвуя ни одним, ни другим.

А у меня это не получилось.

Мне нужно было играть с ними в мяч, учить их вязать у камина, целовать их царапины и ссадины, радоваться их успехам и молиться с ними каждую ночь перед отходом ко сну.

А не сидеть за столом, складывая цифры в столбик. Умолять людей помочь нам. Тратить дни на бесконечные отчеты и встречи, детали и решение проблем. Каждый миг, проведенный за дверью этого кабинета или вне стен нашего Дома, был упущен из жизни кого-то из малышей.

Несомненно, кто-то должен был заниматься этими вопросами. Но я больше не верила, что этим человеком должна быть я.

ГЛАВА 44

В мае попечительский совет договорился отложить плановое собрание, проходившее каждый третий четверг месяца, а вместо этого собраться тридцатого июня. Однако за три дня до этой даты мне неожиданно позвонил мистер Райли и сообщил, что созывает экстренное совещание.

После того как Миранда помогла мне затянуть корсет туже, чем обычно, я надела свой зеленый костюм. Возможно, в этот вечер Рэйстоунский дом для сирот и обездоленных детей прекратит свое существование, чего я боялась больше всего на свете, но все же у меня были намерения выйти из положения с гордостью, присущей управляющей таким серьезным учреждением.

Закрепив на волосах переделанную широкополую шляпу, я отошла от зеркала и оценила свое отражение. Круглое лицо. Карие глаза. Ничем не примечательная внешность. Я моргнула. С тех пор как я работала помощницей Хейзел, ничего не изменилось — ничего, кроме одежды. Но новый костюм был надет на прежней Сэди.

Я подумала о Виоле и ее матери, об их отчаянном желании найти богатого покровителя. Чем я отличалась от них в своей попытке скрыть грехи своей матери? Я не могла воскресить в памяти ее образ. Может быть, Господь помиловал меня, заставив забыть о ней? Я не знала. Мне всего лишь не хотелось годами нести бремя ее прегрешений на своих плечах. И покой я обрела вовсе не потому, что смогла стереть свое прошлое. Вера. Именно вера помогла мне обрести спокойствие.

От этой мысли у меня внутри что-то растаяло и растворилось. Я больше не нуждалась в одобрении попечительского совета. Мне больше не нужны были ни статус, ни должность управляющей приютом. Я была не в состоянии сберечь что-либо сама — ни Дом, ни детей. Господь всегда поддерживал это место. Если Он решит, что Дом должен существовать дальше, Он найдет того, кто сможет достойно руководить этим заведением. Мне же оставалось любить всех, с кем небеса свели меня на жизненном пути, такой же щедрой и всепоглощающей любовью, какой любил меня Создатель.

Конечно, теперь мне придется искать новую работу. И новое жилье. Но я подумаю об этом позже. После того как мистер Райли сообщит новости, которые навсегда разобьют мне сердце. После того как мы с Мирандой утешим друг друга, оплакав судьбу детей.

* * *

В тот вечер мы встретились в каменном соборе. Стены святилища были украшены витражами, изображавшими сцены из жизни Иисуса Христа, и ярко освещались электрическими лампами. Я подолгу всматривалась в каждую картину, но мои глаза вновь и вновь возвращались к изображению Иисуса с детьми. Он обнимал их. Любил их. Беспокоился о том, что с ними будет.

Казалось, в воздухе пахнет рассудительностью. Она была такой же ощутимой, как утренний туман. Я молилась, чтобы Господь утешил всех нас, особенно детей. Чтобы Он отнесся к ним с такой же нежностью, какая изображена на витраже.

Мистер Райли поднялся и обратился к нам:

— Как вы помните, последние месяцы мы находились в тесном контакте по поводу текущего состояния дел. И я понимаю, что всех нас глубоко огорчает отсутствие необходимых средств для финансирования благородной работы, которая была начата много лет назад. Каждый из нас обещал принять решение, основываясь на той сумме, которую удастся привлечь до начала нового финансового года.

Послышался шум. Присутствующие переминались с ноги на ногу, отчего половицы жалобно скрипели.

Мистер Райли откашлялся и продолжил:

— Мне кажется, что место, где мы можем обратиться к небесам, наиболее подходит для того, чтобы сообщить вам, что благодаря анонимному пожертвованию, полученному мной сегодня утром, в бюджете приюта достаточно денег для продолжения работы в следующем году.

Я тряхнула головой, руками инстинктивно зажав свой открытый рот. Не ослышалась ли я? Или услышала то, что хотела услышать? Раздались аплодисменты. Кто-то легонько прикоснулся к моей спине.

Лицо мистера Райли расплылось в довольной улыбке.

— Прости, что заставил тебя томиться в ожидании. Я хотел, чтобы такую хорошую новость все узнали одновременно. Я сам вне себя от радости. Я чувствую, что Господь действительно оберегает этот Дом.

Кто-то позади нас рассмеялся и воскликнул:

— Слава Богу!

В это невозможно было поверить. Мне не нужно было сообщать Миранде и миссис Фор о том, чтобы они подыскивали себе другую работу, не надо было собирать детские вещи и отправлять своих птенцов в другие приюты, где они будут ждать приемных родителей.

— Мы благодарим вас, мисс Сэди, за ваш неустанный труд во благо Дома и ждем от вас такой отдачи и в дальнейшем, — громко сказал мистер Райли.

Я подумала о просьбах, с которыми обращалась к Богу последние несколько месяцев. Из них выделялось одно желание, которое волновало меня больше всего. Чтобы работа Рэйстоунского дома во благо детям продолжалась. Чтобы мы смогли помочь еще большему количеству нуждающихся малышей. Радость, переполнявшая меня, вспенилась и забурлила через край, напоминая мыльную пену в ванной. Пузырьки появляются. Растут. Летят, пока не…

Лопнут.

Я вернулась на землю быстрее, чем один из таких лопнувших мыльных пузырей. Нет, я больше не хочу увязнуть по колени в мутном болоте цифр и финансов, встреч и сбора пожертвований. Особенно если ради этого нужно пренебречь общением с близкими людьми. А для меня это выглядело именно так.

Вскочив на ноги, я постаралась не обращать внимания на крик, звучавший в моей голове. Что-то подсказывало мне, что я могу закончить как моя мать, если откажусь от этой должности, не зная, куда идти и что делать. Но я должна уйти. Ради себя. Ради этих детей.

Ради Миранды.

Внезапно все потеряло смысл. Я больше не боролась за должность — я просто следовала велению сердца, которое принадлежало Господу.

— Я полагаю, мисс Силсби хочет что-то сказать.

Мистер Райли отошел, уступая мне дорогу. Я встала на его место, увидев лица людей, которые пожертвовали время, энергию и собственные деньги на то, чтобы наш Дом существовал в дальнейшем. Я вглядывалась в каждого, пытаясь разгадать, кто же появился в последний момент и росчерком пера изменил нашу судьбу. Но не увидела ни одного кивка, ни одной улыбки.

Набрав в легкие как можно больше воздуха, я вознесла безмолвную молитву небесам, чтобы они поддержали мою последнюю просьбу.

— Когда в марте этого года я вступила на должность управляющей, я понятия не имела о том, что это за собой повлечет. Я полагала, что могу это представить, ведь проработала плечом к плечу с Хейзел пять лет. Но сейчас я понимаю, что переоценила свои возможности, соблазнившись престижем. И вскоре обнаружила, что скучаю по общению с детьми. Я проводила так много времени, работая для них, что упускала их самих.

Я сделала еще один вдох, набираясь мужества. Мужчины смотрели на меня с недоумением.

— Я обращаюсь к вам с просьбой поддержать мое увольнение.

Мистер Райли потер пальцем морщины, выступившие на лбу.

— Думаю, не ошибусь, если скажу, что выражаю мнение большинства из нас. Это не самые приятные новости. Это ваше окончательное решение, мисс Силсби?

— Окончательное и бесповоротное. Но у меня есть последняя просьба. Я надеюсь, что вы исполните ее в качестве прощального подарка для меня.

Присутствующие кивали, но это мало успокоило меня, дрожавшую всем телом.

— Просите что вам угодно, мисс Силсби. — Искренняя улыбка озарила лицо мистера Райли. — Хоть половину нашего королевства.

Я улыбнулась. Саломея однажды попросила принести ей на блюде голову Иоанна Крестителя. Моя просьба будет менее шокирующей.

Прошу Тебя, Господи, сделай так, чтобы они услышали меня. Сделай так, чтобы они меня поняли.

— Я хочу, чтобы вы назначили на мое место Миранду Дженнингс.

По комнате прокатился ропот. Я повысила голос.

— Миранда хотела попробовать свои силы в этой должности, когда уходила Хейзел. Она работала моей помощницей последние два месяца, и за это время я успела оценить уникальные таланты, которыми она обладает. И которые помогут ей с честью исполнять обязанности управляющей.

Мистер Раили, казалось, был опечален.

— Всем нам известно, что она умеет хорошо говорить. Мы слышали ее пламенную речь на пикнике. Но удовлетворяет ли мисс Дженнингс требованиям, которые предъявляются к человеку, занимающему эту должность? Насколько я помню, у нее недостаточно образования.

— В ваших словах есть доля правды, Миранда действительно закончила меньше классов, чем это необходимо. Но она прекрасно обращается с цифрами, у нее замечательный почерк и слог, отличная память на детали и цифры, и, что самое главное, она умеет найти общий язык и с детьми, и со взрослыми. Миранда в состоянии совмещать работу и отношения. Я уверена в том, что она — бесценный работник нашего Дома. И она сможет сделать так, чтобы для нашего приюта наступили лучшие времена.

Я стояла, держа спину ровно, и взглянула в глаза каждому, прежде чем продолжить.

— Джентльмены, эта рекомендация далась мне не так легко, как вам может показаться. Много моих душевных сил ушло на то, чтобы собраться с духом и обратиться к вам. Но я верю, что так будет лучше. Для всех нас.

Сделав шаг назад, я снова задрожала. Удовлетворят ли они мою просьбу или придерутся к ничего не значащей бумажке, которой у Миранды не было?

— Мисс Силсби, не могли бы вы оставить нас ненадолго? Нам хотелось бы обсудить столь неожиданный поворот событий.

— Конечно.

Мои шаги эхом отражались от стен полупустого помещения. Я закрыла за собой двери святилища и прислонилась к ним с облегчением. Вместо тоски и сожаления я чувствовала, как по моим венам разливаются мир и покои Меня не волновало, что члены попечительского совета подумают обо мне. Единственное, чего я хотела — это чтобы они согласились дать шанс Миранде.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем двери распахнулись. Вслед за мистером Райли в вестибюль вышли все члены попечительского совета.

Я сцепила пальцы за спиной и приготовилась выслушать их решение.

— Вы попросили нас принять довольно серьезное решение, мисс Силсби. Но чем дольше мы обсуждали этот вопрос, тем больше убеждались в том, что именно вы находились в той уникальной позиции, которая позволила наилучшим образом оценить мисс Дженнингс как кандидата на вашу должность. Поэтому мы сообщаем вам, что согласны предложить ей работу управляющей — прямо сегодня вечером, если вы позволите мне сопроводить вас до Дома.

Мои губы растянулись в широкой улыбке. Я даже побоялась, что ей не хватит места на моем лице. Я бросилась к мистеру Райли и обняла его.

— Спасибо вам! Спасибо вам огромное.

Мистер Райли кашлянул. Я отошла, заметив его красное, как помидор, лицо. Он смущенно переминался с ноги на ногу.

— Сегодня вечером вы совершили удивительный поступок, мисс Силсби, — сказал мистер Делп.

— Нет, сэр. — Я покачала головой, чувствуя, как в моем сердце зарождается печаль, легкая, как семена нарциссов. Я попыталась прогнать ее, но она лишь сильнее прорастала у меня внутри. — Я поступила так, как велел мне Господь.

ГЛАВА 45

Мы с мистером Райли вошли в тихий дом. Дети уже лежали в постелях, и только в одной комнате горел свет — в гостиной.

Мы обнаружили Миранду сидящей на диване — она зашивала брюки кого-то из мальчишек. Она отложила работу в ведерко, стоявшее у ее ног.

— Я так рада, что ты не спишь. — Я обняла ее и почувствовала, как Миранда напряглась в ожидании плохих вестей. — Мистер Райли хочет кое-что тебе сказать.

Глаза Миранды наполнились страхом и мольбой. Она словно обращалась ко мне за защитой. Я думала, что моя улыбка ее успокоит, но, казалось, Миранда волновалась все больше и больше.

Мистер Райли шагнул вперед.

— Мисс Дженнингс, сегодня вечером у нас было довольно необычное собрание. — Он бросил на меня быстрый взгляд и продолжил: — Прежде всего я хотел бы с удовольствием сообщить вам о том, что необходимая сумма собрана и Дом продолжает свою деятельность в обычном режиме.

Миранда вопросительно посмотрела на меня. Я за одну минуту поведала ей о событиях, происшедших за эти месяцы, и наблюдала за тем, как ее любопытство сменяется ужасом.

— Прости, что не доверилась тебе и не рассказала об этом раньше, — закончила я.

Миранда сглотнула.

— Могу сказать, что даже рада, что ни о чем не знала. Не уверена, что смогла бы это пережить.

Мистер Райли прочистил горло. Миранда преобразилась. Казалось, вернулась прежняя Миранда, с которой мы не могли пройти мимо друг друга, не бросив неодобрительного взгляда. Мне хотелось взять ее за руку и уверить в том, что отныне все будет хорошо. Но я молчала. Сообщать дальнейшие новости было не в моей компетенции.

— Следующий вопрос, вынесенный на повестку дня, оказался довольно неожиданным. У нас открылась вакансия управляющей Рэйстоунским домом.

Я ожидала, что Миранда с удивлением повернется ко мне, но она застыла на месте. Мне хотелось, чтобы мистер Райли поскорее изложил ей все детали, не то бедная женщина вот-вот упадет в обморок.

— По единодушному решению совет попечителей Рэйстоунского дома предлагает эту должность вам, учитывая рекомендации мисс Силсби.

У Миранды отвисла челюсть. Она прижала руку ко рту. По ее щекам струились слезы — не то радости, не то печали.

Я присела рядом с ней, чувствуя, что мои собственные эмоции тоже вот-вот хлынут на поверхность, и взяла ее за руку.

— Поверь, ты заслуживаешь этого. Просто мне — и попечительскому совету — понадобилось чуть больше времени, чтобы это понять.

Миранда пыталась что-то сказать, но рыдания заглушили ее слова. Я вытащила из сумочки носовой платок и протянула его ей. Через несколько мгновений платок лежал у нее на коленях. Миранда сделала глубокий вдох и с трудом сглотнула.

— Это правда? — спросила она у мистера Райли.

— Правда, мисс Дженнингс. А сейчас, леди, прошу извинить меня, я вынужден откланяться — жена заждалась меня дома.

— Конечно, конечно!

Я вскочила с дивана и проводила его до дверей. Миранда за это время пришла в себя и справилась со своими эмоциями.

Когда я вернулась в гостиную, она обратилась ко мне спокойным голосом:

— Почему, Сэди. Почему ты это сделала?

Я присела рядом с человеком, который из злейшего врага превратился в моего близкого друга.

— Потому что ты гораздо больше подходишь на эту роль, чем я, Миранда. Не то чтобы я совсем не могу справиться со своими обязанностями; просто я ненавижу эту работу. Она слишком затягивает меня; с тобой же этого не происходит. Мне приходится жертвовать отношениями, детьми… и всем остальным. — Я опустила голову, чувствуя, что краснею. — Сможешь ли ты простить меня за надменное отношение к тебе?

— О Сэди. — Она стиснула мою ладонь. — Ты стала первым человеком, который разглядел во мне больше, чем просто необразованную уборщицу.

— Благодарю тебя за то, что согласилась занять эту должность. Ты блестяще с ней справишься.

— Но как же ты? Что будет с тобой?

Я пожала плечами. Этого я сама еще не знала. Единственное, в чем я была уверена, — это что мне нужно посвятить время Картеру. Он отправился в исправительное учреждение не навсегда. Время летит быстро, и я не собиралась оставлять его одного. Да, мне нужно найти новую работу и жилье. Но какой бы работой ни обеспечил меня Господь, я знала, что так или иначе буду трудиться на благо детей, ибо они были моей страстью и моим призванием.

— Пока не знаю. Могу лишь сказать, что здесь я работать не буду. Я хочу, чтобы ты свободно выполняла свои обязанности. Когда-то Хейзел ушла, предоставив мне такую же возможность. И я буду спокойна, зная, что эти дети и этот дом находятся в надежных, любящих руках.

Миранда покачала головой, все еще не веря своим ушам.

— А что скажет утром миссис Фор?

Я громко рассмеялась. Если я хорошо знала миссис Фор, то завтра утром она скажет очень много. И не остановится, пока мы не выслушаем ее до конца.

* * *

Миссис Фор одновременно оплакивала мой уход и радовалась неожиданному повороту судьбы, обернувшемуся удачей для Миранды. Скоро обо всем узнают и дети. И, хотя я надеялась, что они будут скучать по мисс Сэди, я все же предположила, что эта печаль быстро развеется благодаря восторгу по поводу приближающихся летних каникул.

Миранда метнулась к двери, чтобы сопроводить детей. Ее лицо сияло — его озаряла радость от новой жизненной цели. Я завидовала ее восторгу. Но не должности.

— А ты рассказала Блэйну о том, что произошло? — Миссис Фор говорила тихо, словно опасаясь, что нас подслушают, хотя в доме больше никого не было.

Я с трудом сглотнула.

— Думаю, скоро он обо всем узнает. Слухи распространяются довольно быстро.

— Разве он не заслужил услышать это от тебя?

Я покачала головой, хотя миссис Фор была занята у плиты и не могла меня видеть.

— После нашей последней… ссоры — из-за счета, который Блэйн выставил за свои продукты, — думаю, будет лучше, если…

— Это не его продукты, если я правильно все поняла, — обернулась ко мне миссис Фор.

Мое тело охватила дрожь.

— Что вы имеете в виду?

Но умом я понимала, что речь может идти только об одном.

— Недавно в свой выходной я посетила кружок шитья… Там говорили, что Блэйн продал свою ферму. Кажется, он избавился от нее так же быстро, как и приобрел. — Миссис Фор покачала головой. — Интересно, что заставило его пойти на этот шаг? Его, такого счастливого, такого гордого тем, что он владеет этой землей.

— Он уезжает?!

Эти слова вылетели быстрее, чем я сообразила, что говорю. Мое сердце падало в бездну, как камень на морское дно. Это было единственным объяснением. Блэйн решил, что двери Рэйстоунского дома закроются навсегда. После этого у него здесь ничего не останется. Только женщина, которая отвергла его, и брат, который его предал. Кто вправе его упрекнуть?

Если бы только мы с Блэйном могли поговорить… Я могла бы убедить его в том, что это не выход, не ответ на все вопросы. В нем нуждался Картер. И Дом.

И я тоже в нем нуждалась.

В конце концов, свет не сошелся клином на этой ферме; Блэйн мог найти другую работу, купить другую землю. Важно было одно — чтобы он остался.

В моей памяти всплывало множество образов из прошлого; счет, выписанный чужой рукой; продукты с проданного участка земли.

— Я говорю о ценах, — пояснила миссис Фор. — Если ферма принадлежит не Блэйну, то и цены поднял не он.

Я в ужасе прикрыла рот рукой, сдерживая рыдания, рвущиеся наружу.

Блэйн пожертвовал своей землей. Как я могла обвинять его в предательстве?

ГЛАВА 46

Я схватила сумочку и, спотыкаясь, бросилась к двери, пробормотав бессвязные объяснения. Возможно, Блэйн никогда меня не простит, но я должна попытаться исправить ситуацию, пока он не исчез из моей жизни навсегда.

Я доехала на троллейбусе до окраины города. Затем прошлась по длинной пыльной дороге, ведущей к ферме Блэйна, молясь о том, чтобы выяснилось, что миссис Фор просто ослышалась. Хотя умом я понимала — ошибки быть не могло.

Но почему Блэйн продал ферму? Может быть, он не вносил положенные платежи и поэтому у него отобрали имущество? Я все еще с трудом верила в то, что он смог оставить в беде брата, о котором так нежно заботился все свое детство и юность. Но, однако же, люди меняются.

И я изменилась.

Когда мои ноги ступили на протоптанную тропинку, ведущую ко входу в дом, мне пришло в голову, что двери может открыть незнакомец. Несколько дней назад Блэйн привозил нам продукты, но разве это означало, что он остался здесь после того, как ферма перестала ему принадлежать?

Я на цыпочках подкралась к деревянному крыльцу и постучала в опрятную зеленую дверь. Никто не ответил. Я обошла дом, направляясь к кухне, дверь которой выходила на задний двор. Эта дверь легко подалась под моей рукой и отворилась.

— Здравствуйте. Здесь есть кто-нибудь?

Тишина. Я вошла внутрь, любуясь аккуратными резными шкафчиками, висевшими на стенах. Это работа Блэйна. Она была знакома мне по подаркам, которые он мне дарил, когда мы были детьми. Давным-давно он научился столярному делу у приемного отца.

Но когда Блэйн успел изготовить все это? Ведь он грудился от рассвета до заката, не покладая рук. Я провела ладонью по сложному узору — виноградная лоза и листья, — украшавшему дверцы шкафа. Настоящее искусство.

Сделал ли Блэйн это для меня? У меня подкосились ноги. Мало того, что я отвергла его подарок, я еще и дала ему повод уйти. Поступила с ним, как Картер. Повернуть бы время вспять, изменить бы все! Теперь я видела себя и свою жизнь совсем иначе, чем несколько месяцев назад. Обессилев, я присела в прочное кресло, стоявшее за круглым столом.

На крыльце послышались шаги. Мое сердце подпрыгнуло и едва не выскочило из груди. О чем я думала, войдя в чужой дом и усевшись в кресло?

Двери распахнулись. Вошел Блэйн и остановился на пороге. Он был изумлен, увидев меня.

Мое сердце вернулось на свое место. Я слабо улыбнулась.

— Прости, что пришла без предупреждения.

— Прости, что не встретил тебя как положено.

Блэйн обвел комнату оценивающим взглядом, словно взвешивая, что я увидела.

— Эта мебель просто великолепна.

Он стиснул челюсти.

Я опустила голову и смотрела в пол из мягкой сосны, ожидая, что Блэйн заговорит. Но в воздухе повисло тяжелое молчание, и мои нервы задрожали, как туго натянутая леска. Надо покончить с этим.

— Я слышала, ты продал ферму.

— У меня возникла такая необходимость, — пожал Блэйн плечами.

Резкие слова. Раньше он использовал их в общении с Картером, но не со мной. Я поджала губы.

— Нам очень жаль, что ты уезжаешь.

— Уезжаю?

Блэйн удивленно посмотрел на меня и нахмурился. Его брови сошлись на переносице. Нос у Блэйна был не идеальной формы, как у Эрла, но свидетельствовал о силе воли и твердом характере.

К моему горлу подступил ком. Я заставила себя встать.

— Я знаю, что у тебя были причины на то, чтобы продать ферму. Но скажи мне, неужели ты действительно считаешь, что отказаться от брата правильно? После всего, что ты для него сделал? Просто опустить руки…

— Сэди…

— И ты оставляешь не только Картера. Ты думал об этом? Дети будут скучать по тебе. Генри, Карл, Тимми. Даже девочки. И миссис Фор будет тебя не хватать. И мне…

Я запнулась. У меня в горле першило, я чувствовала, что слезы вот-вот хлынут по моим щекам.

Руки Блэйна легли мне на плечи.

— Что ты хочешь сказать, Сэди?

Я покачала головой, натянуто улыбаясь.

— Ты же не знаешь последних новостей. Наш Дом…

— Не закроется. Знаю.

— Откуда? Тебе звонил мистер Райли?

Блэйн отвернулся и пригладил рукой свои непослушные темные волосы.

— Потому что это я дал им деньги, Сэди.

— Ты?

Я пыталась успокоиться, но эти слова вновь и вновь звучали в моей голове. Блэйн должен был выплачивать деньги за эту землю. У него не было свободных средств на пожертвования. А уж тем более тысячи долларов или даже больше. Дрожащей рукой я нащупала кресло за своей спиной и снова села.

— Мистер Соррел согласился продать мне ферму, когда решил переехать в Питтсбург со своей дочерью, потому что не хотел, чтобы его сосед, мистер Йодер, завладел этой землей. Но после отъезда мистера Соррела мистер Йодер стал осаждать меня предложениями о покупке. Поначалу я даже не принимал его слова всерьез. Мне нужна была эта земля. Я думал, что она нужна мне больше, чем что-либо еще. Не просто для того, чтобы жениться на тебе. А чтобы я мог чувствовать себя уверенно.

Блэйн запнулся, перевел дыхание.

— Мистер Йодер увеличил сумму, которую он готов был заплатить. Когда ты рассказала мне о том, что Дом оказался под угрозой закрытия, я понял, что моя помощь даст возможность продолжить его существование. Я надеялся, что после того, как я выплачу долг за ферму, оставшаяся сумма поможет спасти Дом. Полагаю, так и случилось.

Блэйн смущенно опустил голову и продолжил:

— Я понял, что закрытие Рэйстоунского дома разобьет тебе сердце. И укорил себя за эгоизм, ведь я цеплялся за свою мечту, в то время как ты теряла свою.

Я тяжело дышала. Блэйн продал свою землю ради меня? Слезы струились по моим щекам. Я сдерживала рыдания.

Блэйн встал передо мной на колени и взял мои руки в свои.

— Я пытался забыть тебя, Сэди. Поверить в то, что наши дороги разошлись навсегда. Но не смог. Ты — частичка моего сердца. Ты — моя гавань.

Я нежно обхватила его лицо ладонями.

— Но, Блэйн… А как же земля? — Я покачала головой. — Я не поняла, что все это значит. Прости меня, пожалуйста.

Он попытался улыбнуться, но улыбка тут же исчезла с его лица.

— Прости, что купил ее, не посоветовавшись с тобой. Я не должен был так поступать.

Я опустила руки на колени.

— Что ты будешь делать теперь?

Я не была уверена в том, что хочу услышать ответ.

— Мистер Йодер позволил мне арендовать дом и работать на него. Так что видишь, как все обернулось? У тебя все еще есть Дом, а у меня, в некотором смысле, есть ферма. Все будет так, как угодно Богу.

У меня задрожали пальцы. Как мне сказать Блэйну о том, что Дом остался, но меня в нем больше не будет? Я закрыла лицо руками, не в силах смотреть на него и говорить об этом. Но иного пути не было. Я вдохнула сладкий аромат свежескошенной травы, которая лежала за окном.

— Домом будет руководить Миранда, а не я.

— Миранда? — прошептал Блэйн.

Как я и предполагала, он был в замешательстве. Я надеялась, что оно не перерастет в презрение. Блэйн откашлялся.

— Не понимаю.

Я вздохнула.

— Я люблю этих детей, это место, но я не смогла быть управляющей. Не справилась со своими обязанностями. Это не мое. Я… Мне пришлось жертвовать слишком многим, чтобы успевать выполнять свои обязанности. Я отказывалась от того, что было для меня важно. — Взяв его руки в свои, я посмотрела в его глубокие темные глаза. — Сможешь ли ты простить меня, Блэйн? Я не хотела причинить тебе боль. Я не хотела…

Мне сложно было облечь свои чувства в слова после тех душевных ран, которые я нанесла ему. И себе. Сделав глубокий вдох, я задала вопрос, который не давал мне покоя:

— Скажи мне, есть ли у нас шанс вернуться к той точке, где мы остановились?

Блэйн помог мне подняться и вывел из дома. На заднем дворе росли два куста гортензий. Усыпанные листьями, но без единого бутона.

Я ахнула:

— Неужели ты…

— Я готов на все, чтобы сделать тебя счастливой. Даже высаживать гортензии в полночь, — усмехнулся Блэйн.

В моей груди вспыхнул огонь. Блэйн никогда не переставал беспокоиться обо мне. Он всегда обо мне заботился, в то время как я была эгоистичной и ветреной, искала престижа и почестей, чтобы забыть ту маленькую девочку, которую когда-то забрали из тюремной камеры ее матери. Неужели он действительно сможет простить меня за это?

Блэйн нежно провел большим пальцем под моим веком, стирая слезинку.

— Ты спросила, есть ли у нас шанс вернуться обратно. Нет, Сэди. Я думаю, назад дороги нет.

Моя улыбка исчезла. Он провел пальцем по моей щеке, спускаясь ниже, чтобы приласкать уголок моих губ.

— Но, как и с твоими цветами, мы можем начать все сначала, — продолжал Блэйн. — Внести в нашу жизнь свежую струю, наполнить ее красками.

Он обнял меня за талию, привлекая к себе.

— Я люблю тебя, Сэди. Я полюбил тебя с той самой минуты, когда мы с Картером вошли в теплую кухню. Десятилетняя девочка с глазами мудреца, ты понимала чужую боль и страдания так же, как и я.

— Значит, у нас есть надежда? Мы можем строить общие планы?

Блэйн улыбнулся уголком губ. Как Картер, когда замышлял пакости.

— Вы намекаете на обручальное кольцо, мисс Силсби?

Мое лицо предательски вспыхнуло жаром. Даже Блэйну я никогда не заявляла о своих чувствах так откровенно.

— Нет, я… — Я высвободилась из его объятий, увиливая от ответа. — Я не буду работать в Доме, но мое призвание связано с детьми, и я это чувствую. Они нуждаются в моей поддержке. Особенно Картер.

— Конечно. Это твое призвание. И я не могу отказаться от своего брата. — Взяв меня за руку, Блэйн повел меня обратно в дом. — Посмотри на эту кухню. Что ты видишь?

Я окинула ее внимательным взглядом.

— Она… большая.

— Да. И к тому же я переоборудовал чердак под спальню. Я всегда представлял себе счастье именно таким — с шумной детской оравой. Конечно, у нас будут и собственные дети, но мы примем в свою семью столько малышей, сколько сможем.

Я посмотрела на него снизу вверх.

— Ты… все это спланировал?

— Да, я думал об этом.

— Я тоже, — прошептала я. — Мне кажется, если бы мы обсуждали это раньше, мы могли бы спасти друг друга от множества неприятностей.

— Возможно. Но, может быть, в наших ошибках тоже есть рука Господа. Ты удержала Дом на плаву и раскрыла таланты Миранды. А если бы я не приобрел эту ферму, пусть даже и в кредит, я не смог бы продать ее с прибылью и покрыть дефицит приюта, чтобы он продолжил свое существование. Мы оба сделали то, что было предначертано нам небесами. И что бы ни случилось, всегда нужно об этом помнить.

Я закрыла глаза, понимая справедливость его слов. Мы словно шли дорогами, которые были предначертаны нам свыше, не понимая, что они все равно в конце концов приведут нас друг к другу.

— Но мы можем учиться на своих ошибках. Я хочу, чтобы ты понимала: если ты до сих пор не уверена в том, чего хочешь, я буду ждать, пока ты определишься. Я не оставлю тебя. Никогда.

— Как никогда не оставишь Картера?

— Это немного другое, — улыбнулся Блэйн, и его руки обвили мою талию.

Он привлек меня к себе. Его голова склонилась ко мне. Я не отрывала взгляда от его губ. Я приподнялась на цыпочки. Блэйн тряхнул волосами, смеясь.

— Полагаю, это означает, что тебе понравилась моя идея.

Я кивнула, стыдливо глядя на него из-под полуопущенных ресниц.

Блэйн обхватил мое лицо ладонями.

— Я люблю тебя, Сэди Силсби. И всегда буду любить.

Мои руки обвили его шею, и наши губы слились в нежном поцелуе. Мое сердце наконец обрело свою гавань.

СЛОВА БЛАГОДАРНОСТИ

Канва этого романа обрела свои очертания после того, как я прочла историю Хантингтонского дома для сирот и обездоленных детей, который функционировал в Хантингтоне, штат Пенсильвания (родина моего мужа) с 1881-го до поздних 1930-х или ранних 1940-х годов, после чего произошло его слияние с Государственным агентством по делам детей и молодежи. Мне захотелось объединить множество событий и ситуаций, описанных в истории приюта, но использовать в качестве места действия вымышленный городок, чтобы иметь большую свободу в изложении деталей. Небольшие изменения не повлияют на подлинную историю реального города.

Я в бесконечном долгу перед Историческим сообществом округа Хантингтон и благодарна им за предоставленную мне возможность использовать исследовательские площадки. Особую благодарность я хотела бы выразить исполнительному директору Келли Кроекер — за предложение позвонить Нэнси Шедд и назначить ей встречу. Нэнси — автор двух книг (как минимум!) об истории Хантингтона, и она также давно интересуется проблемой приютов — ее бабушка была первой управляющей приютом.

В течение двух дней Нэнси изучила документы о Доме, которые, как она полагала, давно были безвозвратно утеряны. Я всегда буду помнить те счастливые выходные, которые мы провели вместе с ней, изучая историю приюта. Это было сродни раскопкам сокровищ! Благодарю Вас, Нэнси, за Вашу любезную помощь и поддержку.

Написание книги было самым сложным занятием за всю мою жизнь — от трудных, хотя и занимательных, исследований до громоздкого сюжета и персонажей, которые не хотели раскрывать свои секреты, пока я не переписала книгу несколько раз. Но Господь помогает тем, кто верует. Это Его сила и моя слабость проявились в книге, которую вы держите в руках. Я благодарна Господу и люблю своего Спасителя больше, чем когда-либо.

Отдельное спасибо моему терпеливому редактору, Шарлин, которая всегда вдохновляла меня; моей группе критиков, Мэри ДеМат и Лесли Уилсон, которые прочли несколько черновых вариантов, слушали и поддерживали меня; а также Лори Фрилэнд, которая провела со мной день мозгового штурма во время одной из последних вычиток текста.

Как обычно, спасибо тем, кто молится вместе со мной! Я в неоценимом долгу перед вами, Джефф, Робин, Мэри, Лесли, Бекки, Бекки, Шерил, Шерил, Андреа, Джилл, Энн, Дон, Дебра, Кирби, Дэн, Дженнифер, Доун, Билли и Джэна. Вы все — счастливый дар для меня.

Спасибо тебе, Джефф, за вдохновение и любовь, которые ты даришь мне вот уже много лет. Четверть века совместной жизни — эта памятная дата, которую мы отмечали, пока я трудилась над созданием этой книги, навсегда останется одним из самых дорогих моему сердцу воспоминаний.

Когда я писала о любви Сэди к малышам, которые находились под ее опекой, я снова и снова думала о своей любви к моим троим детям — Элизабет, Аарону и Натану. Вы — подарок, который я не заслужила, и все хорошее в вас — благодаря Господу. Всегда помните об этом!

И, наконец, хочу поблагодарить свою большую пенсильванскую семью за то, что она дала мне еще одно место, кроме Техаса, которое я могу называть своим домом. Я ценю то, что много лет назад вы приняли меня в свои сердца. Я очень вас люблю.

Сэди выросла в приюте для сирот. Теперь она работает в нем воспитателем — и дарит тепло своего сердца обездоленным малышам. Ведь она не понаслышке знает, как они нуждаются в заботе и ласке… Вместе со своим женихом Блэйном девушка мечтает о семье — нужно лишь накопить немного денег, чтобы купить дом. И однажды Блэйн сообщает девушке, что наконец-то они могут пожениться! Но тогда Сэди придется уйти из приюта… Неужели бедные малыши останутся без нее? Сэди должна сделать главный выбор в своей жизни. Пожертвует ли она своим счастьем ради чужих детей?

Я перевела взгляд на девочку. Казалось, она была сделана из снега — кожа у нее была почти прозрачной, а лицо обрамляли белоснежные кудри. Малышка смотрела на меня не мигая. Я взяла ее за подбородок. Что же она видела своими глазенками, которые стремились навстречу друг другу, вместо того чтобы смотреть на меня? Мне до боли захотелось привлечь этого ребенка к себе и шепнуть ему, что все будет хорошо. Я по опыту знала, что и душа, и тело малышки смогут найти исцеление в этом доме.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Примечания

1

Американский вариант традиционной индийской игры. (Здесь и далее примеч. пер.)

2

Речь идет об эпизоде из Ветхого Завета: праведный судья Гедеон разложил на земле овечье руно, на которое пала небесная роса в знак того, что Гедеон избран Богом, чтобы спасти Израиль.

3

Национальный праздник в США, более известный как День поминовения.

4

Иннинг — период игры в бейсболе.

5

Термин в бейсболе, означающий, что игрок занял базу.

6

Стихотворение «Качели» (пер. В. Филиппова).

7

Дабл — термин в бейсболе, удар, при котором игрок, отбивающий мяч битой, добегает до второй базы.

8

Бэттер — игрок, отбивающий мяч битой.

9

Начало стихотворения «Скачка Пола Ревира» американского поэта Генри Лонгфелло.

10

Евангелие от Матфея, 25:36.

11

Евангелие от Луки, 9:48.

Content

Анна Матир
Гавань моего сердца

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ГЛАВА 23

ГЛАВА 24

ГЛАВА 25

ГЛАВА 26

ГЛАВА 27

ГЛАВА 28

ГЛАВА 29

ГЛАВА 30

ГЛАВА 31

ГЛАВА 32

ГЛАВА 33

ГЛАВА 34

ГЛАВА 35

ГЛАВА 36

ГЛАВА 37

ГЛАВА 38

ГЛАВА 39

ГЛАВА 40

ГЛАВА 41

ГЛАВА 42

ГЛАВА 43

ГЛАВА 44

ГЛАВА 45

ГЛАВА 46

СЛОВА БЛАГОДАРНОСТИ

Примечания