Абачара Гусейнаевич Гусейнаев

Встречи в горах

ГДЕ ГНЕЗДО УДОДА?

Весной к нам во двор повадился удод. Очень красива эта птица: перья огненно-пёстрые с желтоватыми полосками, а на голове затейливый оранжевый гребешок веером.

Удод, часто оглядываясь, разгуливал по земле, что-то выискивая длинным, тонким клювом. Находил жука или червяка, перелетал на саманный забор и насторожённо озирался. Иногда он просто отдыхал на заборе, глухо выкрикивая: «Уп-уп-уп…»

Как-то я заметил, что удод влез в железную бочку. Я поспешил к ней. И подумал: «Ну, сейчас поймаю этого красавца!»

Да не тут-то было! Удод выпорхнул и полетел над крышами соседей. Из любопытства я заглянул в бочку и… увидел гнездо. Вернее, не гнездо, а подстилку из гнилой древесины и кизяка, где лежали шесть зеленовато-голубых яичек.

Раньше я слыхал, что удоды гнездятся в дуплах старых деревьев, под крышами сараев, в дырах каменных стен. Наш удод облюбовал себе железную бочку в глубине двора. Ну и пусть живёт, мы его не тревожим!

ВОРОБУШЕК

Наша соседка выбиралась с тяжёлой корзиной из подвала во двор. За порогом она увидела птенчика воробья. Он ковылял, взмахивая крылышками, силился взлететь, но не мог.

Ясно, что он вывалился из гнезда, не научившись летать. Чтобы кот его не слопал, женщина решила поднять воробушка с земли и протянула к нему руку.

Что тут случилось, уму непостижимо! Будто два десятка воробьёв накинулись на женщину! Они истошно кричали, громко хлопали крыльями, беспрерывно вились у самого лица. Один с размаху клюнул в руку, и женщина с перепугу отдёрнула её.

А воробьёв-то и было всего два - отец и мать.

Они кое-как подняли птенчика клювами и отлетели с ним в гнездо.

- Ничего не скажешь, молодцы родители! - улыбнулась соседка и пошла по своим делам.

САМООТВЕРЖЕННАЯ МЫШЬ

Три паренька собрались разбить на горе шатёр.

Вдруг один из них закричал:

- Держите, держите!

У его ног металась испуганная мышь. Все трое затопали ногами, и мышь скрылась.

Но через несколько минут она появилась снова. На неё зашикали. Не прошло и пяти минут, как она вновь вернулась и заметалась на площадке.

- В чём же дело? Почему она не боится нас? - удивились друзья. И стали следить за мышью.

Оказалось, она искала своего детёныша, которого перетаскивала в зубах и обронила.

- То-то мне показалось, что у неё изо рта что-то выпало,- сказал один из друзей.

- Не будем её трогать,- предложил другой.- Иди, мышь! Только берегись змей, орла, лисы или филина. Слишком уж много у тебя врагов. Хотя ты нам и не друг, на этот раз пощадим.

Мышь подхватила своего детёныша и исчезла в кустах.

КТО ВОРОВАЛ ЧАСЫ?

В часовой мастерской по ночам стали исчезать ручные часы. Работали в мастерской только отец с сыном, и они не могли заподозрить друг друга в краже.

Ночной сторож усилил наблюдение. И всё же четвёртые часы пропали!

Заставили сторожа просидеть всю ночь у витрины. Однако вор посрамил охрану и на этот раз: часов как не бывало!

Пришлось мастерам собирать перед концом работы все ручные часы в портфель и относить их на ночь домой…

Через месяц, во время ремонта, подняли пол мастерской, и все часы оказались там… Мыши изгрызли только их кожаные ремешки.

ЭКЗАМЕН

- Кем ты будешь? - спросил отец своего десятилетнего сына.

- Пастухом, папа,- ответил мальчик.

- А каким пастухом ты хочешь быть?

- Культурным, настоящим.

- Тогда тебе нужно много знать. А что ты знаешь?

- Окончу десятый класс, буду много знать. Да и сейчас отвечу на многие твои вопросы.

- Тогда скажи мне : как овца ложится?

- Подгибая передние колени и копытами вовнутрь.

- А почему так?

- Чтобы легче было встать, опираясь на колени.

- А почему в Бажигане в жару жирная овца лежала на спине?

- Она от жары каталась по земле.

- А ночью она ложится на спину?

- Нет. Если овца до утра будет лежать вверх ногами, то придёт шакал и отгрызёт ей нос, копыта и хвост.

- А если козёл-вожак бросится с высокого утёса, что случится со стадом?

- Оно тоже бросится вслед за вожаком.

- А как пастух предотвращает это?

- Подходит сбоку и палкой отгоняет стадо.

- А почему сбоку, а не спереди?

- Овцы могут сбросить его с утёса и сами ринутся вслед.

- Хорошо, сын. Если ты сейчас же заставишь спать своего козлика, я из тебя сделаю пастуха.

Мальчик поймал своего серого любимца и положил на войлок.

Правое ухо козлика он подложил под правый глаз, а левым ухом прикрыл левый глаз. На ухо положил камешек.

Козлик долго лежал, не шелохнувшись.

- Молодец, сын. Откуда ты всё это узнал?

- Пастухи научили, да и из книжек вычитал.

- Прекрасно, сын. Ты выдержал экзамен. Из тебя выйдет настоящий пастух.

Будь им!..

МУЖЕСТВЕННЫЙ ЧЕЛОВЕК

Поздним осенним вечером из кошары ринулось в смятении стадо овец. И из дверей хлева уже напирали коровы.

- В чём дело? Кто там? - закричал Магомед - заведующий фермой.

Ответа не последовало,- возле овец и коров никого не было, Магомед зашёл в коровник проверить, кто же выгоняет скот. Не было и там никого. Магомед ощупью углубился в темноту хлева.

«Ках!» -раздался странный звук в темноте, и на груди человека повис какой-то тяжёлый зверь.

Длинные острые клыки пронзили мякоть подбородка. От боли Магомед невзвидел света. Но не растерялся: схватил зверя за горло и стал душить его.

- Схватите его за ноги! - крикнул он подбежавшим на помощь пастухам.

Двое так и сделали. Зверь расслабил пасть, выпустил подбородок и упал на пол.

Раны на подбородке промыли йодом, посыпали стрептоцидом и перевязали бинтом. Царапины оказались и на груди под разорванной рубашкой. Правда, они были неглубокие.

- Что это за зверь? - Пастух осветил его карманным фонариком.

На полу был распластан камышовый кот, ростом с годовалого пса.

Такие коты водятся в Бакресе, в бурунах. Кот был желтовато-серого цвета. На конце его хвоста были видны три чёрных кольца. Да и кончик его был чёрный.

Вот кто, оказывается, выгонял скот из хлева и из кошары!

- Сорок лет пас овец, столько же лет охотился, но такого зверя в руках не держал,- сказал Магомед.

- Ты бы мог пропасть ни за что, Магомед! Можно позавидовать твоему мужеству. Я бы лишился сознания и упал! - выразил один из пастухов своё восхищение…

Если вы случайно поедете в Кули и увидите там человека со шрамами на подбородке, почтительно поздоровайтесь с ним: это и есть мужественный человек, почётный чабан Барху Магомед.

КУРИЦА И ПЕТУХ

Что над нами пролетает - то птица;

Что перед нами - то петух

Лакская пословица

У нас, у горцев, хлеб пекут в глиняной печи» Делают её во дворе, в виде полого конуса. Вход для разведения огня вырезают аркой.

В дальнем углу двора как раз и была такая заброшенная печь. На дне её лежала не зола, а немного типчака и сена.

Однажды перед этой печью появилась молодая белая курица со старым красным петухом.

«Кют, кют, кют!..»-произнёс петух и зашёл в печь, а курица осталась на месте.

«Кют, кют, кют…»-послышалось из печи. Петух пощипал залежавшийся там типчак, поразбросал лапками сено и вышел. Вслед за ним зашла и курица. Она там беспокойно и придирчиво огляделась и села, чтоб снести яйцо.

Прошло минут сорок. Всё это время петух с опущенной головой стоял около печи, не покидая подруги.

Курица снесла своё первое яйцо. Оно было белое, продолговатое, чуть больше голубиного.

Вот такие-то яйца, которые несут молодые курицы только через день, и воспеты в одной из наших народных песен.

Раскудахталась курица так, хоть затыкай уши!

- Ладно уж, снесла ты золотое яйцо, молодчина, перестань! - сказала хозяйка и подсыпала курице и петуху пшеницы.

Петух со своим «кют, кют» брал зёрна в клюв и бросал курице. Та глотала только их, хотя перед ней было много и других. Промеж пшеничных зёрен попались и крошки хлеба и две рисинки. Петух тоже выбрал их и подбросил курице.

- Ишь какой заботливый супруг!-заметила хозяйка.

- Да, есть чем восторгаться,- согласился её муж,

Прошло несколько лет. Белая курица принесла немало пользы: кормила хозяев яйцами, выводила цыплят. И - постарела…

И наступил день, когда она снесла последнее яйцо. Оно было меньше перепелиного, жёлтое, почти круглое, как грецкий орех…

В память о доброй несушке благодарный хозяин всё ещё бережёт и первое и последнее яйцо и порой долго всматривается в них.

ВЕСЕЛЫЙ КОТЕНОК И НЕЗАДАЧЛИВЫЙ КРОЛИК

У нас был большой сибирский котёнок, звали мы его Барсиком. Нам нужно было, чтобы Барсик привык к цыплятам и не лопал их. Кормили мы его своевременно и хорошо.

И вот наш Барсик лежит на дворе и греется на солнце. Он закрыл глаза и дремлет. Пришли цыплята и взобрались на Барсика, попискивают себе беспечно.

Котёнок приоткрыл глаза. Я повелительно кричу: «Барсик, не смей!»

Цыплята щекочут котёнка, а он косит одним глазом и шевелит большим пушистым хвостом, но цыплят всё-таки с себя не сбрасывает. Так он привык к цыплятам, завязал с ними дружбу…

На следующий день Барсик играл на дворе. Он был в хорошем настроении. К нам забежал соседский крольчонок. Барсик обошёл его, обнюхал, даже в нос лизнул.

А крольчонку хоть бы что: пялит бессмысленные глаза да дёргает своими ослиными ушами.

Барсик запустил правую лапу за левое ухо крольчонка. Тот даже не ответил на ласку: не знал он, как играть с Барсиком.

«Не хочешь играть, так не ходи к нам во двор!»-вероятно, так решил Барсик и прогнал крольчонка…

БОЛЬШОЙ ЧЕРНЫЙ КОТ

Это не кот, а разбойник! Ни у его хозяина, ни у соседей яйца в корзинах не залёживались: ловко он их разделывал! Цыплят воровал без счёта. Куда ни положишь мясо, к утру его нет.

Сердобольный хозяин много терпел от этого кота, но убить его не решался. Пока был кот, не водились в округе ни мыши, ни крысы.

Но пришёл конец терпению. Хозяин запихнул кота в мешок, сел на ишака и отвез своего мучителя в дальний овраг. Там выпустил.

Большой чёрный кот-ворюга, даже не оглядевшись толком, сразу определил, где село. И шустро побежал домой.

Хозяин только покачивал головой, погоняя ишака вслед за котом.

Вдруг на кота ринулся орёл. Однако царь птиц не на того напал: он вонзил когти в кота, а кот изловчился и перегрыз ему горло.

Так и вернулся хозяин с чёрным котом и мёртвым орлом.

Теперь от кота всё держат под замком. А когда заходят соседи, хозяин рассказывает, как его кот-ворюга разделался с орлом.

ЖУК-ЧАСОВЩИК

Я был в гостях у друга. Мы молча обедали в темноватой комнате.

«Тик-тик…» - раздавались тихие звуки с потолка. Казалось, что это тикают наручные часы.

- Слышишь нашего кини? - спросил меня ДРУГ.

- Благодатный! Покуда ты будешь в нашем доме, счастье не переведётся,- сказала мать друга с довольной улыбкой.

- А ты видела сама этого кини? - спросил я старушку.

- Сама я не видела. Говорят, он вроде змеи с золотыми рожками.

- Раз вы верите в своего кини, давайте я вам покажу его.

Я взобрался на табурет и всмотрелся в потолок. На изрытой мелкими оспинками балке я определил, откуда раздаются звуки. Расковырял это место остриём ножа, положил на ладонь бурую, маленькую, с блоху, букашку, и обратился к старушке:

- Вот твои «золотые рожки»! Они-то и подтачивают ваши балки и потолок. Будь ваша комната посветлее, никаких кини тут бы не было.

Мать и сын смотрели на мою ладонь, а жук-часовщик лежал поджав ноги и усики и притворившись мёртвым.

НАСТЫРНЫЙ КУНИЧОНОК

Однажды мимо меня проезжал на лошади десятилетний мальчик. За пазухой у него нежилась куница, и указательный палец всадника был у неё в пасти. Как он поймал и приручил зверя?

А дело было вот как.

Осенью маленький Гаджияв пошёл в поле за своим телёнком. Там возле реки он наткнулся на зверя, похожего на кошку. За ним шли два маленьких детёныша. Это в вечерних сумерках шла на охоту семья куницы. Гаджияв погнался за ними и схватил одного из детёнышей. Куница бросилась на Гаджиява, силясь отнять своего детёныша, но мальчик не выпускал его.

Куница расцарапала ему лицо в кровь. Но упрямец всё же отнял у неё детёныша.

Дома Гаджияв посадил куничонка в закром. Три дня кормил его через дырку. А когда вывел на волю, куничонок вёл себя довольно смирно, ел спокойно. Но вскоре всем стал предпочитать мальчика и только его считал хозяином. У других почти не принимал пищу и обычно шипел, сердился, грозил накинуться.

Гаджияв тоже очень привязался к куничонку и ничего для него не жалел: ни мяса, ни сахара, ни конфет.

Так куничонок приручился и стал всюду ходить по пятам за Гаджиявом. Конечно, он немало причинял хлопот матери Гаджиява. Надо было прятать от него мёд, печенье; надо было заделывать земляной пол, где он прорывал дыры, или чинить саманную стену сарая, где он часто делал для себя лаз.

Но он был ловким, смелым, забавным, и ему многое прощали. Любили его и сельчане. Когда вечерами мужчины собирались у кого-нибудь во дворе поговорить, куничонок залезал на дерево и кувыркался на ветках. А то и в рукав заберётся…

Чтобы сын рос смелым и помогал по хозяйству, отец стал летом посылать Гаджиява ночью в горы- пасти коня. Мальчик забирал с собой куничонка. Зверёк укладывался спать только на голове хозяина. Поэтому Гаджияв с головы до ног укрывался буркой. Зверёк спал чутко и сторожил покой мальчика.

Иногда Гаджияв прискакивал домой до рассвета, а друга оставлял на пастбище : хотел проверить - найдёт ли он дорогу домой?

Не успевал Гаджияв сойти с коня, привязать его на дворе и подняться в дом, куничонок тут как тут…

Всё бы хорошо, но куничонок подрос, перестал спать по ночам, досаждал соседям.

- Надоела, Муса, нам ваша куница. Приходит ночью и шарит в доме, спать не даёт,- однажды пожаловался старик сосед Ирбу отцу Гаджиява.

- Были чудные цыплята, теперь их нет.., А жаль! - покачал головой другой сосед.

Муса приказал сыну: куницу ночью больше не выпускать.

Как раз в это время куница появилась на пороге, держа в лапках чашку с мёдом. Видно, сумела где-то стащить.

- Новое дело! Ишь каким гостинцем отвечает на заботу хозяина! - строго сказал отец.

Но сын понял, что это уже не шутка. И теперь куница по ночам сидела во дворе за железной сеткой…

Однажды она за Гаджиявом и Мусой пришла на базар, в село Вачи.

Она вскочила на прилавок к продавцу персиков, подержала один из них в передних лапах, покрутила и выбросила на землю.

Видно, кунице затея эта понравилась: она выбросила ещё один персик.

Хозяин наградил её подзатыльником, и куница отлетела к ногам Гаджиява.

- И поделом озорнику! - смеялись люди на базаре.

Но было не до смеха. Куница набросилась на своего обидчика, сильно расцарапала ему лицо. Хорошо, что вовремя подоспел Муса: продавец персиков задушил бы её.

Муса умел хорошо просить и добился прощения. Теперь Гаджияв всё чаще держит куницу в руках. Он кладёт ей палец в рот, и она не кусается. Но для других всё же зверь остался зверем…

НЕ НАДО КЛЕВЕТАТЬ НА ОРЛА

Как -то весной аульский мальчик Шихамир решил добыть яйца орла. Он начал взбираться на утёс к гнезду, но услыхал сильный шум и увидел ринувшегося на него орла. Мальчик прижался к скале. Орёл пролетел мимо. Перепуганный Шихамир быстро спустился вниз и убежал домой. А то бы ему несдобровать…

Был жаркий летний день. Посредине большого колхозного поля, засеянного конскими бобами, лежал громадный валун. В тени валуна лежал мальчик в белой рубашке. Это был сын сторожа поля, тот самый Шихамир, что хотел весной разорить гнездо орла.

Вдруг на валун грохнулась откуда-то сверху большая кость. Она разлетелась на куски. Мальчик увидел пролетевшего над ним орла.

Вечером он рассказал об этом отцу:

- Орёл хотел мне отомстить за то, что весной я пытался забраться в его гнездо. Это он на меня бросил кость.

- Нет, мой сын Шихамир. Это, наверное, был вовсе не тот орёл. И он бросил кость на камень, чтобы раздробить её и выклевать мозг. А ты помешал ему и ещё клевещешь на царя птиц,- объяснил отец наивному сыну.

ДВЕ ГАДЮКИ

В окрестностях Махачкалы змеи - не редкость. И как-то поутру сторож зеленхоза убил большую гадюку недалеко от своего шалаша. Чтобы не вызывать у прохожих чувство гадливости, он засыпал её землёй. Затем сторож обошёл свой участок и возвратился к шалашу. В поле никого не было, да и мимо шалаша не проходил никто, а змея была вынута из земли и лежала на тропинке.

«Что за диво?»-подумал сторож, откинул змею в сторону и снова присыпал её землёй.

К вечеру гадюка была опять раскопана, а рядом с ней лежала другая, живая. Она уставилась на мёртвую, не шевелилась и долго не замечала человека.

- Вот кто это делает! Значит, и змея оплакивает своего друга жизни,- сказал сторож.

Гадюка услыхала его голос и быстро уползла.

- Иди, уж тебя-то я пожалею! - Сторож взял лопату и снова набросал землю на мёртвую гадюку.

На другой день сторож ушёл утром в обход поля. А когда возвратился, возле шалаша сидел его сын-мальчишка.

Оказалось, что и сегодня живая гадюка извлекла убитую из земли и долго лежала рядом с ней. Только сын сторожа, ничего не зная, что тут было вчера, убил её…

КАК ПО РАСПИСАНИЮ

Много, очень много змей в Кизлярских степях! И бывает так, что они преграждают путь человеку.

Тёплой осенью, бабьим летом, однажды мчалась грузовая машина по шоссе. Подъезжая к по-вороту, шофёр сбавил скорость и вдруг резко затормозил.

- Ай-яй-яй, чуть не наделал беды! - сказал он пассажиру, сидевшему в кабине.

- В чём дело? - недоумевал тот.

- Да смотри, что на дороге!

Там переползало по асфальту такое большое стадо змей, что у людей зарябило в глазах.

- Да что ж это такое? - спросил пассажир.

- Торопятся к месту зимней спячки. Их ждёт какая-нибудь яма под землёй или пнём, Они должны сгрудиться там и лежать до весны точно мёртвые. У них, брат, расписание строгое, порядок жёсткий, Должны успеть ровно в срок. Опоздаешь - не пустят. И пропадай где-нибудь в поле, на холоде, А весной тепло оживит их, они попарно разойдутся по полям и продолжат потомство.

- Это же гадюки, ядовитые! Надо их задавить!

- Вот это и не дозволено: яд гадюки - сырьё для ценнейших лекарств. Ты не знаешь, что ядовитых змей у нас запрещено убивать?

- Не знаю.

- Так теперь будешь знать.

Змеи вскоре переползли через дорогу, и машина помчалась дальше.

ТРУСЛИВЫЕ ЛЯГУШКИ

Чист и душист воздух в степях Чёрных земель. Пахнет молодой полынью. Приятно тёплой ночью поспать под открытым небом.

Светит полная луна. Журчит вода из трубы артезианского колодца и устремляется в прудик. Прудик окружён камышами и кишит лягушками.

Чабаны устали за день. Все уже объяты глубоким сном. Не спится только чабану Садыку и подпаску Рамазану.

«Ква-ква» ква-ква!»- трезвонят лягушки. Их там не десятки - сотни. И их незатейливая многоголосая песня раздражает чабана.

- Вот надоели! Брось баранью кишку в воду? они замолчат!

Рамазан вскочил, взял в корзине промытую кишку барана и отрезал большой кусок.

- Не забудь её надуть и концы связать!

Кишка, словно змея, плюхнулась в середину прудика. Лягушки так перепугались, что шарахнулись в стороны и замолкли. Кишка всю ночь плавала в воде, лягушки не раскрывали рта…

Утром чабан сказал подпаску:

- Что за весна без крика лягушек! Мы выспались! Пусть и они радуются. Иди убери кишку.

Рамазан вынес кишку на берег. И лягушки снова заквакали хором.

ЕЖАТА

В степи за Махачкалой есть личные огороды горожан. Ахмед на своём участке прополол кукурузу, огурцы, помидоры и напоил их водой. Затем перекрыл воду в арыке и отнёс лопату и мотыгу наверх, чтобы оставить их там под забором.

Его внимание привлекла яма, которую он вырыл весной для задержания воды. Теперь она была наполнена всякими колючками. Но почему колючки шевелились?

Ахмед концом лопаты осторожно отодвинул в сторону верхние стебли. На дне ямы копошились четыре ежонка: колючие иглы с белыми крапинками, коротенькие ноги, малюсенькие ушки.

Проход к ним сверху ежиха-мать прикрыла колючками до своего возвращения с охоты. И конечно, под эти иглы и шипы никто не мог проникнуть к малышам. Знать, оттого и говорят лакцы: ежу без колючек свет не мил.

Но под колючим куполом ежатам было удобно и мягко. Под ногами у них лежали обрывки бумаги, листья и свежее сено.

Они увидели Ахмеда и заёрзали: видно, хотели есть.

Глядя на проголодавшихся ежат, Ахмед вспомнил ласковую детскую песню:

Иди, мама, приходи

С бобами в ушах,

С горстью зёрен в подоле,

С картошкой за пазухой!

Ничего, скоро придёт мать этих ежат, наевшись моллюсков, жуков, мышей, гадюк. Она накормит их своим жирным молоком.

Чтобы ежиха не обиделась, Ахмед прикрыл её детёнышей колючками по-прежнему, как и было.

РАНЕНЫЙ ТОПОЛЬ

В прошлом году посадили деревцо тополя. В мае этого года оно пышно зазеленело. Но хозяин любовался им недолго. Какой-то мальчишка повис на ветке. Она оторвалась от ствола и еле держалась на ремешке коры… Хозяин приподнял ветку, закрепил её у ствола марлей. Ветка не высохла. Края коры срослись.

В сентябре повязку сняли с дерева. Казалось, она снята с раны человека: следы материи полосками отпечатались на малиновой коре. Позже эти следы разровнялись, а кора посветлела.

Семнадцатого декабря все тополя на улице были нагие. Листья на той пострадавшей ветке всё ещё зеленели.

СЕРНА

Ногаты растительностью прикаспийские лиственные леса Каякентского района Дагестана. Недолго держится в них снег зимой. И даже в декабре можно встретить там зелёную траву.

Не бедны эти леса и животным миром. Кабаны, зайцы, куницы, волки, лисы, шакалы и дикие кошки перерезают пути-дороги друг другу. Ещё больше птиц: куропатки, совы, дятлы.

Я даже не знаю всех названий их обитателей. Но больше других мне нравится серна. И в апреле я приехал в каякентские леса полюбоваться ею.

Два моих знакомых колхозника - любители родного края - вызвались показать мне семейство серны. Один ушёл с гончей собакой в чащу леса, другой остался со мной на полянке.

Ждали мы с добрый час. Наконец серна выбежала на нашу поляну и словно окаменела, навострив уши. Затем она резко повернула голову направо, потом налево: это она чутко прислушивалась к лесным голосам. Ведь у неё много врагов, и спасают её от опасности только быстрые ноги.

Серна осмотрелась, послушала и лёгким прыжком скрылась в чаще, откуда недавно вышла.

Прошло мало времени - минуты три. Серна снова появилась на поляне, а за ней - два её детёныша. Значит, опасности нет. Но обманчива тишина в лесу. И заботливая мать, изредка пощипывая траву, медленно поводила ушами и не спускала глаз с малышей.

Маленькие не ведали страха. Да и траву ещё щипать не привыкли. Они были сыты молоком матери. И резвились, как козлята: поднимались на задние ноги, бодались, брыкались и прыгали.

Но забава их скоро кончилась: собака с лаем вырвалась на поляну. Серна кинулась в лес. Детёныши спрятались в кустах.

Собака промчалась как раз через ту чащу, где спрятались малыши. Я побоялся, что она разорвёт их, и даже вскрикнул. Но товарищ шепнул мне:

- Всё в порядке! Малыши не имеют запаха, собака не учует их, Она помчится за серной.

И верно: гончая бросилась по следу матери. Серна мчалась, как ураганный ветер, все её четыре ноги то сразу касались земли, то на миг повисали в воздухе. Самому быстрому зайцу не угнаться за ней, а уж собаке и подавно!

Перед гончей маячило белое пятно под хвостиком серны. С каждым прыжком оно дрожало, опускалось, поднималось,- прощай, мол, больше не увидишь!

Серна сделала большой круг и выбежала на нашу поляну. Товарищ свистнул. Серна резко встала, на мгновение прислушалась. Я отчётливо видел её маленькие рога: они были покрыты мягкой замшей, на них торчали редкие волосы.

- Если бы не весна, а осень - хороший момент для стрельбы,- сказал мой товарищ.- Но она только что окотилась, и разве не преступно убить её сейчас?

- Ты прав,- согласился я.

Серна услыхала наши голоса и моментально понеслась дальше. Она отвела собаку далеко-далеко от своих детёнышей. И усталая собака приплелась к нам едва волоча ноги…

Подошёл второй мой товарищ, и мы направились к дому. По дороге я спросил: долго ли серна не будет возвращаться к своим малышам?

- Не успеем дойти до аула, она уже будет здесь!

ТУР В ТЕЛЯТНИКЕ

У кулинцев есть ферма Бартнах. Там у них лучшие племенные коровы.

Пастух на ферме - хороший охотник. У него жил приручённый двухлетний тур. Он привык к коровам: уходил пастись и возвращался домой вместе с ними. Он и играл с ними, становясь на задние ноги и бодаясь.

В Бартнахе есть огромный, светлый и чистый телятник. Тур любил заходить в него и часто нежился там.

Как-то в начале весны одна из доярок оставила в телятнике ведро молока для телят, а сама пошла за соской и банкой для ручной выпойки. Когда доярка вернулась, тур уже выпил всё молоко. Он стоял, подняв морду кверху и облизывая губы.

Раздосадованная доярка закрыла дверь и ста-ла колотить тура палкой. Он метался по телятнику. Затем увидел окно: оно было высоко, почти под крышей. Тур подпрыгнул. Стёкла зазвенели и разбились вдребезги. Рама выскочила, и тур очутился во дворе.

С тех пор, даже если двери открыты, тур пробирался в телятник и выбирался из него только через выбитое окно.

Скоро вставили новые стёкла. Но тур выбил и их. Немало пришлось пастуху потрудиться, чтобы приучить тура снова входить и выходить через дверь.

ЗАПРОПАВШИЕ ГУСЫНИ

Зима в прикаспийской равнине выдалась чёрная, тёплая. Вплоть до весны не выпало ни снежинки. А там и вовсе потеплело.

Когда зазеленело кругом, хозяин окраинной сакли открыл утром дверь и поразился: весь двор был белый и волновался. Это было целое стадо гусей, и все белые.

Не видел старый Акай такого чуда за все свои семьдесят лет. Он стал вглядываться в птиц и узнал двух своих гусынь. Искал третью - не сумел найти.

- Тега, тега! - подозвал Акай гусынь.

«Га-га-га, га-га-га!» Три птицы сразу отозвались, замахали крыльями. Сомнений не было - это его гусыни.

- Да где же вы, родненькие, были?

Два года назад эти три гусыни Акая улетели с дикими гусями и теперь вернулись домой вон с каким потомством…

КОРОВА-ЗАСТУПНИЦА

На колхозной ферме две молодые доярки подняли весёлую возню, стараясь свалить друг друга на кучу травы.

Рядом у каменного забора на привязи корова ела сено. Она повернула голову к борющимся, стала рвать бечёвку. Это корове удалось, и она с обрывком бечёвки на рогах бросилась на девушек.

Хорошо, что одна из них заметила это вовремя, иначе корова могла бы их поддеть рогами.

Хозяйка подошла к корове и сказала ласково:

- Не надо, Бяхца, не заступайся за меня. Мы играем, а не дерёмся, дорогая. Иди, ешь своё сено.

И скотина нехотя повиновалась хозяйке.

Скотина! Побольше бы таких благодарных скотин!

СОБАКА БЕЖИТ ОТ ЛИСЫ

Был погожий зимний день. На залитом солнцем южном склоне горы паслись овцы. У правого края стада стоял пастух; левой стороны держался подпасок, его сын, мальчик лет одиннадцати.

Ниже заснеженной вершины горы пастух заметил лису. Он повернул голову собаки в сторону зверя. Собака зарычала и бросилась к лисе, а за ней помчался её восьмимесячный щенок.

Как зачарованный смотрел мальчик на эту сцену. Собака почти добежала до лисы, а щенок догонял её. Лиса же неожиданно ощетинилась, будто стала вдвое больше. Она оскалила зубы, торчком выставила пушистый хвост. Собаке, должно быть, лиса представилась каким-то чудовищем.

Она перепугалась, взвизгнула и повернула назад.

А щенок, не ведая страха, кинулся за лисой.

Лиса была впереди метров на двадцать и неслась- красная и золотистая - по снегу, словно зеркальный зайчик. Хорошо было видно, как из-под её ног вылетали пригоршни снега.

Щенок вскоре вернулся. Он исполнил свой долг и прохаживался возле пастуха, нюхая иногда кусты степняка-копыляги.

- Хорошо быть смелым? - ласкал отец щенка.

- Конечно. Я уже не боюсь бродить по горам и каждый выходной день буду помогать тебе пасти овец,- пообещал сын.

ЛИСЕНОК

На склоне горы показались две лисы. Они бежали рядом и следили за большим орлом в небе. Орёл сел на горке повыше палатки, где жили ребята. Лисы устремились к нему. Ребята тоже по-бежали туда.

Напуганный орёл взмахнул крыльями и улетел, оставив на месте большого лисёнка. С боков его сочилась кровь.

Лисёнок отчаянно шипел. Он, пожалуй, не на шутку укусил бы того, кто к нему подойдёт.

Но ребята не испугались и накинули на зверька пиджак.

Пока они возились, лисы издали нетерпеливо следили за ними, изредка взлаивая, как обиженные щенки.

- Видно, родителям без сына жизнь не мила,- сказал один, прижимая лисёнка к груди.

- Давай отпустим. Только выживет ли он у них? - спросил другой.

- Вылижут раны и выходят как-нибудь.

Ребята отнесли лисёнка далеко от палатки:

- Ступай, будь здоров и люби папу и маму. Уж твою-то любовь они заслужили…

Через пять минут три лисы исчезли за горой.

ВОЛЧЬЯ МЕСТЬ

У чабанов в горах шёл разговор за ужином:

- Сегодня я наткнулся на волчье логово. Там семь волчат. Они забавнее щенят: хватали друг друга за ноги, за голову, кувыркались. Так весело играли.

- Где ты их видел?

- Под горой Ваца Бярта.

- Да, есть там волчье логово.

- Давайте их поймаем и будем приручать.

- Напрасный труд! Из всех зверей только волк не поддаётся приручению. Это же известно.

- И не подумайте трогать семью волка,- сказал старший чабан.

- Почему?

- Волчица вам этого не простит.

- Как?

- Увидите… Разве они нам мешают? Это их район, здесь они живут. Наших овец не трогают, ходят охотиться далеко. Разве плохо?

- Будто они взаправду знают, что это их район и нельзя обижать соседей.

- Представьте себе, это так. Волки охотятся только вдали от своего района, на чужой территории. Они ценят мир с соседями и их добро…

Через неделю старший чабан ехал на лошади с гор домой, в село. Его путь пролегал мимо стойбища соседней отары. И что ж он там увидел? Тридцать бездыханных трупов овец валялось на земле, а чабаны стояли понурив головы. Они вчера привезли из логова семь волчат. Волчица за это передушила у них овец.

КАК ОСЕЛ ПОЙМАЛ ВОЛКА

«Осёл с перепугу ловит волка…» - поётся в нашей старинной песне. Мало кто верит в это. Но однажды зимой так и случилось.

Хозяин оставил осла на тропинке, а сам углубился в лес. Там он нарубил хвороста и вернулся с вязанкой, а осла нет. Искал его, кликал, так и не дозвался.

Огорчённый горец вернулся с тяжёлой ношей в аул, а возле его дома веселье, хохот. И все разговоры только об осле…

В лесу, когда хозяин ушёл по дрова, на осла набросился изголодавшийся волк. Зверь хотел вцепиться в бок, но вонзил свои клыки глубоко в войлок под седлом. Они зацепились, завязли, а перепуганный осёл бешено понёсся домой. Волк же висел, как сноп, и никак не мог отцепиться.

В ауле его убили. А осёл стал героем дня, как в старинной песне.

НЕ ПОКАЗЫВАЙ СВОЮ СЛАБОСТЬ

Отец получил на трудодни в колхозе пшеницу, погрузил на подводу семь мешков. И двое его детей повезли их домой.

Пока дорога была ровная, лошади шли хорошо. Дети удобно сидели на возу, ехали не спеша и разговаривали о своих делах.

Вскоре начался подъём, и лошади остановились. Младший гикнул и зашевелил вожжами. Ударил бичом и старший. Лошади мотнули головами, но не сделали ни шага.

- Это им тяжело, нам нужно спешиться,- сказал младший.

Дети сошли с подводы, а лошади всё стояли.

- Делать нечего, придётся в гору тащить на себе по мешку,- предложил старший.

Выгрузили два мешка, гикнули, и лошади пошли. Дети плелись следом, тащили по мешку и пыхтели.

Подъём кончился. Дети погрузили мешки на подводу, взобрались на неё и сели. Лошади ходко шли до нового подъёма. Тут они снова остановились. Пришлось опять браться за мешки.

К ребятам подошёл мужчина:

- Что вы делаете?

- Лошадям тяжело: не идут.

- Ну-ка, втащите мешки обратно! Садитесь! - Вместе с ними он взобрался на подводу и сам.

- Им не под силу, они же худые, разве не видите? - объяснил младший. Он жалел лошадей.

Мужчина посмеялся, взялся за вожжи, властно гикнул и щёлкнул бичом. Лошади рванулись и пошли быстрее, чем по равнине.

- Вот так гоните!

Мужчина попрощался, когда кончился подъём, и ушёл своей дорогой.

Возле родного села снова был подъём. И там лошади встали как вкопанные. Дети бодро гикнули и сильно хлестнули лошадей. Но они не послушались и на этот раз.

Пришлось старшему пригласить соседа из аула. Ему лошади повиновались сразу и легко потащили воз в гору.

- А знаете, в чём дело,- посмеялся сосед.- Вы показали лошадям свою слабость! Надо было веяться за вожжи с самого начала по-хозяйски.

РАССКАЗ ОБ ОВЦЕ СТАРОГО ЧАБАНА

В моей молодости охотников было мало. Да и ружья-то были сперва кремнёвки, а затем берданки. Они били недалеко. И оттого туров в горах водилось много.

Однажды наше стадо было на летнем пастбище Акулалу, вблизи горы Ппа-баку.

Может быть, вы ещё не бывали на этой горе? А зря! Высоко в небе торчит её пик. На нём никогда не растёт трава. С его боков сыплются вниз сланцы. Вокруг высятся такие же горы с вечными снежными вершинами. На высшей точке пика ты чувствуешь себя под самым сводом неба. На душе радостно, будто ты выше всех на земле.

Спустишься вниз - на каждом шагу большие родники с чистой и холодной водой. А лужайки Акулалу тоже покрыты сыпучими сланцами. И вот что удивительно: смотришь вдаль - вся равнина покрыта зеленью, а заглянешь под ноги - там словно одни сланцы. Из-под них торчат низкие одинаковые травинки, похожие на редкие всходы ржи.

На этой-то траве, в том небольшом пастбище, и пасутся всё лето две-три тысячи баранов. Щиплют эти травинки весь день. И невольно думаешь: вряд ли ими можно наесться…

Кажется, что травинки не прибавляются и не убавляются. А овцы изо дня в день заметно тучнеют, нагуливают сало. Жирным бывает и молоко.

В то лето, когда я был чабаном на горе Акула-лу, у меня была пугливая рыжеватая овца: она всё время держалась с краю стада. Иногда она паслась с двумя-тремя овцами, но всегда поодаль от отары. Когда я возвращал её в стадо, она упрямилась: била передними ногами, мотала головой и убегала прочь. Словом, замучила она меня.

Однажды вечером, когда стадо вернулось на стойбище, подпасок сказал мне, что рыжеватая овца ушла с турами.

- Почему ж ты не повернул её назад?

- Я заметил, когда она была далеко. Да разве угонишься за ней: она бежала быстро.

Не хотел я верить подпаску: где это слыхано, чтобы овца убегала в стадо туров?

Искал я её три дня, но безуспешно: овца и одичала. А тут подошёл конец лета. Мы спустились с гор к окрестностям села. Потом перешли зимовать на равнину. И на ту овцу махнул я рукой…

Следующим летом нашим пастбищем снова оказалось Акулалу.

Как-то раз из-за утёса в моё стадо пришла посторонняя овца. Смотрю - моя рыжуха! Тут-то я дался диву!

Некоторое время рыжуха принюхивалась к овцам, а овцы - к ней. Шерсть на рыжухе была длиннее указательного пальца. Она ниспадала ниже колен, выглядела грубой щетиной, как у туров. От холода или ещё от чего, овца не полиняла. Шерсть на ней была густая и рыжая, пышная. Не овца, а медведица. Знать, опостылела моей рыжухе суровая жизнь у туров в горах…

БАРАНЬЯ СМЕРТЬ

Был жаркий июльский день.

Солнце поднялось высоко и нещадно палило в горах.

Там мальчишка Абдул пас баранов с раннего утра. Они наелись, больше не щипали травы и, томимые жаждой, сбились в кучу.

Делать было нечего: пастушок привёл своё маленькое стадо к окраине села и загнал его в овраг, в тень, куда солнце ещё не успело заглянуть.

Мать позвала пастушонка завтракать. Он наелся каши с маслом, запил её сывороткой и поблагодарил мать за вкусную еду.

Пока жара не спадёт, можно и соснуть часок. Так и сделал Абдул, устроившись на диване.

Проспал он три часа. Солнце уже клонилось к закату. Жара спала, и Абдул мог снова пасти своих баранов.

Он взял палку и отправился в овраг. Увидел своих баранов и поразился: в теснине оврага все они прижались друг к другу; шестеро из них стояли по краям и были ещё живы, а четверо в середине были придавлены и мёртвыми держались на ногах.

Пастушок сразу понял свою оплошность: солнце стало печь овраг, нестриженым баранам было невыносимо жарко; они опустили головы, сгрудились, слишком тесно прижались друг к другу. Есть у них такая дурная привычка. И горе тому хозяину, кто забывает о ней.

- Как глупо погибли! Поистине же бараны! - вырвалось из груди Абдула. Он приобрёл опыт дорогой ценой, зато собаки села вволю наелись баранины.

Добрые земляки сожалели, что Абдул и Разнят понесли такой убыток. А злые языки не преминули посмеяться над незадачливым пастушком и его матерью:

Не виновен Абдуллах,

Что пригнал баранов в тень.

Зря кормила Разият

Сына кашей целый день.

Такую песню сложили сельские краснобаи в назидание чабанам о бессмысленной гибели четырёх баранов.

ОДИНЕЦ

Большой тёмно-бурый кабан одиноко лежал в лесу поодаль от стада. Он любит одиночество, и потому охотники называют его одинцом.

Одинец полчаса назад сожрал большую змею и переваривал это лакомое блюдо. Но покой его нарушил лай охотничьей собаки.

Ненавидел он этот противный лай! Но и не был глуп, чтоб испугаться собаки и убежать от неё под пули охотников. Он встал, встряхнулся и повернул в сторону.

Собаки погнали косяк молодых кабанчиков на линию охотников, на номера стрелков, под дула их ружей. Одинец уже не мог спасти косяк от беды и лишь прислушивался, как топотали молодые, убегая от собак.

Но и среди собак был старый и умный пёс, которого хозяин считал лучшим кабанятником. Этот пёс унюхал следы одинца, кинулся на него со злобным лаем и заставил изменить направление.

Кабан шёл теперь к линии стрелков, пёс его преследовал.

На опушке леса одиннадцать охотников расположились в линию и поджидали именно этого одинца. Стадо молодняка прошло недалеко от правого крайнего номера. Раздалось несколько выстрелов, и четыре кабанчика уже повалились наземь. Вот наконец и желанный одинец! Он близко подошёл к левому крайнему охотнику. Тот неудачно выстрелил сбоку.

Охотник был молод, погорячился и вогнал пулю одинцу в бедро. Кабан грузно заковылял с перебитой ногой. Но собрался с силами, подпрыгнул, развернулся и понёсся на охотника.

Страшен раненый, разъярённый одинец! Не разбирая дороги, летит он как торпеда. И беда охотнику, если он зазевается хоть на один миг! К счастью, молодой охотник успел заметить опасность и вторым выстрелом добил могучего зверя.

Сбежались охотники. На их глазах умирал одинец; злобно скрежетали его острые, сильные клыки.

- Не будешь ты больше губить наши огороды и поля,- говорили охотники над умирающим кабаном.

- Молодец, Эфенди, выйдет из тебя толк, будешь ты хорошим охотником,- хвалили они юношу за удачу.

СЕЛЕЗЕНЬ

От берега Каспийского моря до подножия гор простирается равнина. Ширина её местами до пяти километров. Когда-то отсюда море отступило на восток. На этой песчаной солёной земле очень редко встретишь растительность.

И всё же это красивые места. С запада поднимаются горы. Они покрыты густыми лесами. В них много дичи. А с востока Каспий накатывает седые волны, они грохочут о прибрежные камни. Величественны большие белые корабли вдали, на просторе вод. И не так уж уныла сама прибрежная равнинная полоса. Тут между городами Каспийск и Махачкала разбросано несколько маленьких озёр.

Одно из них в конце марта облюбовал охотник. Все отмели заполонили кулики, и над озером стоял трезвон: все пищали, трещали, пересвистывались. Одни были с пичужку - бекасы, перевозчики, зуйки; другие - с ворону, третьи - с утку. У одних ноги в три-четыре сантиметра, а у других - в десять - двенадцать. Клюв у одного в сантиметр или полтора, у другого - длинный-предлинный, особенно у кроншнепов. Словом, тут были кулики почти всех пород. Все они отдыхали перед длинным перелётом на север.

Птицы прекратили гам и разлетелись. Это охотник подошёл к берегу, вошёл в озеро, установил на воде чучела уток и пустил плавать меж них подсадную утку.

На берегу озерка, недалеко от берега, была вырыта яма-засидка. Охотник понатыкал по краям ямы стебли сухой травы, потом засел в неё, спрятался и стал ждать.

Дул северо-западный ветер. Навстречу ему с юга на север летели на гнездовья дикие утки. Они сделали широкий круг над подсадной, близко от охотника, но он не поднял ружья: весной по стаям стрелять нельзя,- можно убить утку, а охота разрешена только на селезней.

В ожидании селезня охотник вспомнил случай, что произошёл с ним прошлой осенью. Тогда на этом же месте он выстрелил в стаю уток. Только один селезень замертво шлёпнулся о берег, а стая шарахнулась и улетела прочь. Охотник встал, хотел подобрать мёртвого, а тот мгновенно ожил и улетел, буквально из-под рук. «Не так-то легко взять и подбитого селезня»,- подумал охотник.

Подсадная утка работала отлично: она охорашивалась, хлопала крыльями, крякала.

Над озерком показался одинокий селезень и пошёл на посадку. Грянул выстрел. Раненая птица упала далеко от берега. Охотник пошёл за ней в своих резиновых сапогах. Селезень не подпустил, он нырнул и стал уплывать к противоположному берегу. Над водой торчал только его клюв. Возле берега селезень изменил направление и подался в глубь озера.

Охотник перерезал ему путь и пригнал к берегу. Там селезень исчез в зарослях. Пришлось его долго искать. Он не сразу дался в руки.

- А ещё говорят, что утки глупы,- сказал охотник.- Нет, у них есть и ум и сноровка.

В НАЧАЛЕ ЛЕТА В ГОРАХ

Неизгладимое впечатление оставляет начало лета в высоких горах. Кругом изломы и седловины, утёсы, скалы и пропасти. Острые пики вершин вонзаются в самое поднебесье и сверкают ослепительной белизной вечных снегов.

С самого утра восточные скаты высочайшей горы окрашиваются в пурпурный цвет. Значит, вот-вот взойдёт солнце. Более красивого, приятного красного цвета я в жизни не встречал.

А вот уже солнце в зените, лазурное небо ясно, нет в горах уголка, не залитого светом. Тепло, безветренно. На лужайках южных скатов зеленеет буйная зелень. Изумительно нежны альпийские васильки, неслыханно ароматны примулы. И что удивительно: ты ешь грецкие орехи и не всегда скажешь, каков их запах, а вот жёлтые горные фиалки пахнут грецкими орехами.

Северные отвесные скаты гор ещё в снегу. Сверху из каменных карнизов изредка срываются камешки и катятся вниз. Они разрисовывают на размягчённых снегах красивые узоры и до низины обрастают огромными снежными комьями. Всюду узоры, узоры… В долине комья растаивают, оставляя на месте пену.

Со свистом над головой молнией пронеслись два улара. Они были мраморно-серого цвета. Это мне повезло, что они показались сами: я бы не смог их заметить среди седых камней и щебнистых склонов. Конечно, захотелось найти их гнездо, но не хватило сил взбираться всё выше и выше, за облака, где обитают эти горные индейки.

Но мне повезло в другом: на каменистой вершине нежились на солнце, отдыхали туры. Ещё только вчера или позавчера родившиеся на свет их малыши прильнули к вымени матерей и быстро сосали. Стадо охранял бдительный вожак. Он стоял неподвижно, устремив в небо большие рога, закрученные спиралью.

Всюду таяли снега, везде на солнце сверкала во-да; она обегала каждый камень и сливалась мутными ручейками в общий поток. Мутный, неуёмный, он звучно бился о скалы и торопился в море.

Журчанье родников и ручейков, рёв потока вплетались в пьянящий запах трав и цветов.

И радостно было на душе…

В КАРАНОГАЙСКИХ СТЕПЯХ

Удивительны Караногайские степи весной. Кругом равнина да холмики. На песчаной почве, кажется, растёт только полынь. Оттого весь простор сероват и воздух прян. Нигде ни озёр, ни леса. Одни чабанские сакли, кошары да тригонометрические вышки попадаются на извилистых пыльных дорогах.

Но это только на первый взгляд. Пусть редко, но всё же попадаются островки, где ярко зеленеет свинорой, красуется серебряный ковыль, тянутся к небу фиолетовые колоски пырея, желтеют лепестки каких-то невысоких цветов. То тут, то там неумолчно журчат мягкие, прозрачные воды артезианских колодцев. Зимой эта вода кажется тёплой, а летом - холодной. Изредка встречаются камыши. Густая зелень есть только в русле реки Кума, которая пересыхает уже накануне лета.

А всё-таки богат этот край: он кормит сотни тысяч баранов и коров! Везде стада и стада! Да и звери, и птицы находят себе корм.

Наша грузовая машина переехала полутораметрового удавчика. Вдавленный в песок, он чуть встряхнулся и как ни в чём не бывало пополз дальше.

Поодаль от нас величаво и опасливо вышагивали журавли. Проехали мы ещё метров сто - справа вспорхнула стая вспугнутых стрепетов. Они поднялись с громким хлопаньем крыльев. И замелькали в воздухе чёрные шеи птиц, песчаного цвета крылья, белые подпалины у хвоста.

По дороге мы заехали к чабанам в кошару. Маленькая сова с плетня наставила на нас свои невидящие глаза. Потом она снялась с места и бесшумно, но неуклюже перелетела дальше.

Шумно было во дворе кошары: сотни белых, чёрных и серых ягнят завели весёлую возню. И пока мы отдыхали, пили овечье молоко, игры их не прекратились.

Оживлённой была и ночь в степи. Машина петляла по песчаной просёлочной дороге. В свете её фар мелькали мотыльки, в лицо ударялись жуки и другие насекомые. В одном месте машина чуть не задавила ежа, потом показался тушканчик. Он долго прыгал неподалёку от радиатора, сильно отталкиваясь длинными задними ногами, пока не догадался свернуть с дороги.

Справа и слева полыхали рыжим пламенем огромные газовые факелы. Точно бриллиантовые башни, сверкали унизанные электрическими лампочками нефтяные вышки.

Как ожили эти безбрежные степи! В них добывают теперь нефть, выращивают овец и хлеб, роют канавы, улучшают почву, строят города. Руки советских людей создают неслыханную красоту…

Content

Абачара Гусейнаевич Гусейнаев
Встречи в горах

ГДЕ ГНЕЗДО УДОДА?

ВОРОБУШЕК

САМООТВЕРЖЕННАЯ МЫШЬ

КТО ВОРОВАЛ ЧАСЫ?

ЭКЗАМЕН

МУЖЕСТВЕННЫЙ ЧЕЛОВЕК

КУРИЦА И ПЕТУХ

ВЕСЕЛЫЙ КОТЕНОК И НЕЗАДАЧЛИВЫЙ КРОЛИК

БОЛЬШОЙ ЧЕРНЫЙ КОТ

ЖУК-ЧАСОВЩИК

НАСТЫРНЫЙ КУНИЧОНОК

НЕ НАДО КЛЕВЕТАТЬ НА ОРЛА

ДВЕ ГАДЮКИ

КАК ПО РАСПИСАНИЮ

ТРУСЛИВЫЕ ЛЯГУШКИ

ЕЖАТА

РАНЕНЫЙ ТОПОЛЬ

СЕРНА

ТУР В ТЕЛЯТНИКЕ

ЗАПРОПАВШИЕ ГУСЫНИ

КОРОВА-ЗАСТУПНИЦА

СОБАКА БЕЖИТ ОТ ЛИСЫ

ЛИСЕНОК

ВОЛЧЬЯ МЕСТЬ

КАК ОСЕЛ ПОЙМАЛ ВОЛКА

НЕ ПОКАЗЫВАЙ СВОЮ СЛАБОСТЬ

РАССКАЗ ОБ ОВЦЕ СТАРОГО ЧАБАНА

БАРАНЬЯ СМЕРТЬ

ОДИНЕЦ

СЕЛЕЗЕНЬ

В НАЧАЛЕ ЛЕТА В ГОРАХ

В КАРАНОГАЙСКИХ СТЕПЯХ