Виталий Останин

Наместник

Глава 1

Испытание

Дверь сорвалась с петель и на струе пламени – настоящая ракета! – пролетела через все немаленькое помещение. Глухо звякнула – тяжелый металл! – и упала у дальней стены. А в дверной проем уже вбегали люди. Двое, четверо, шестеро мужиков в черных комбинезонах с оранжевым кантом на плечах и поясе.

Сегодня противник не стал скрытничать. Едва только услышав скрип проминаемого «огненным тараном» металла, я взлетел с раскладушки полностью проснувшимся и готовым к бою. Привык так просыпаться.

«Кто же дизайнер их формы? Может, тут Юдашкин побывал?» – мелькнула непрошеная мысль, от которой я сразу же отмахнулся. Мозг мой во всей красе – нашел время паясничать!

Первая пара черно-оранжевых была окружена едва заметным голубым сиянием – щитоносцы. Двигались они неспешно, сгруппировавшись, втянув головы в плечи. А вот вторая «двойка» сразу же лупанула по мне черными молниями. Причем одну пустили в корпус, а другую в ноги. Третья пара только входила в помещение и не проявила себя ни защитными, ни атакующими аспектами.

На пути молний я поставил мерцающий эфир визуализированного римского скутума. Всего на миг, только чтобы отбить атаки противника. А после метнул его, как диск, благо он ничего не весил, в щитоносцев. И пока они упирались ногами в пол, принимали на свою защиту этот снаряд, сам перешел в наступление. Потому что правы были древние – нападение есть лучшая защита.

За секунду я выдал свой фирменный сет – связку из трех разных аспектов. «Огненное дыхание» добило сферу щитоносцев, устоявшую после столкновения со скутумом, воздушная волна бросила их на вторую «двойку», и наконец черная плита прижала всех шестерых противников к полу. На миг буквально, но этого было достаточно.

– Закончили! – сообщил голос из динамика в потолке.

Я опустил руки, развеивая пульсары, уже готовые к применению. И пошел помогать парням подняться. Искренне надеясь, что сегодня я правильно рассчитал вес «монолита» и у дружинников обошлось без переломов.

– Крепко вы нас! – крякнул квадратный коротышка из второй пары. – Тройная связка на такой скорости!..

Я только благосклонно улыбнулся, протягивая дэберу руку. Дескать, что да, то да. Могем. Как-никак второй по силе маг в княжестве. Разумеется, не говоря своим спарринг-партнерам, что пока это все, чем я могу удивить как условного, так и настоящего противника. Демонстрационный образец!

– Благодарю за разминку, ребята! Жду завтра!

Уходящие дружинники помахали мне на прощанье и вышли прочь из большого, квадратов на шестьсот, каменного мешка, единственным предметом интерьера в котором была моя раскладушка. Вот уже две недели я засыпал и просыпался только здесь. И каждое утро сопровождалось подобным ритуалом – тренировкой. Мои противники считали такую вот утреннюю зарядку блажью племянника князя, на которую он, впрочем, имел полное право. А я учился обращению с даром и скоростному производству атакующих и защитных аспектов. Наставник считал, что на старте обучения нет смысла распылять усилия, изучая все, и сосредоточил мои тренировки на наработке нескольких универсальных связок.

Засыпал и просыпался… Я не был пленником и не находился тут постоянно – только ночевал. Дядя Ваня считал, что в стрессовых условиях у меня лучше получится закрепить в памяти разума и тела связку «быстрого реагирования». Практика показывала, что он полностью прав. То, что я умел сейчас, и месяц назад – это две большие разницы.

– Уже лучше, – показался в проеме наставник. Слепой от рождения, он двигался легко и свободно, будто видел все, что нужно. – Немного замешкался на постановке щита, а так – молодец.

Конечно, блин, молодец! Месяц я жил в новом мире, месяц постигал непростую науку управления боярским даром, а за последние две недели, не без помощи этой вот зверской побудки, и вовсе достиг небывалого прогресса. По крайней мере, простейшие аспекты я создавал уже не задумываясь. Лишь объемы прилагаемой силы еще путал.

– Бо́льшую часть своих гипотетических противников ты впечатлишь до смерти, – начал за здравие старикан, «осматривая» меня. И, разумеется, закончил за упокой: – Но при встрече с равным связка выиграет тебе лишь пару секунд.

А то я не понимаю! Хорошо хоть тех, про кого говорил наставник, в Благовещенске только трое, да и те на службе у князя. Сильных боевых магов по всему миру не так много – в лучшем случае десятая часть процента от общей численности населения. Но с одним таким, который был, скорее всего, даже сильнее меня, жизнь уже сводила. Так что все правильно дядя Ваня говорит. Нет особого предмета для гордости.

– И в «монолит» опять силы вдвое больше, чем нужно, бросил.

– Никто же не пострадал… – Первое применение данного аспекта закончилось сломанными ребрами у двоих дэберов.

– Речь не об этом. Случись затяжной бой – тебе каждая кроха дара понадобится. Даже если ты имеешь большие резервы, это не повод расплескивать силы, как воду из колодца. У всего есть дно, Игорек.

Я покаянно склонил голову, соглашаясь с наставником внешне и не принимая его критики внутренне. Так-то он прав, силу надо беречь, но ведь есть прогресс и в этой части. Раньше я в тот же «монолит» вкидывал столько силы, что на объемах ее теперь могу вести бой минуты две! А он – «вдвое»!

– Давай в душ и к князю, – подвел итог наставник, прекрасно видящий на ауре все мои эмоции – и явные, и скрытые. Неспешно пошел к выходу, по пути доставая телефон.

– Техника и новую дверь в помещение для тренировок на минус третьем. Да, опять! Да, едим! Что еще с дверьми делать?

Завтрак у князя был традицией, которую мы с ним неукоснительно соблюдали весь последний месяц. Обильный, но простой стол: каша, яйца, блины, творог, фрукты – каждый день и в немалом количестве. В прошлой жизни я бы и половины этого с утра не осилил, ограничиваясь чашкой кофе, а при наличии времени – яичницей. Сейчас же спокойно сминал все предложенное и еще потом плюшками баловался. Точнее, круассанами, которые здешние повара готовили просто изумительно.

Мой возросший аппетит объяснялся активным образом жизни. Это раньше я просиживал зад в офисном кресле и пялился в монитор компьютера или экран смартфона. Здешний мой день был расписан если не по минутам, то по часам. Тренировка, теория магии, практические занятия по овладению даром, изучение истории мира, знакомство с его сегодняшними реалиями.

К завтраку обязательно прилагались разговоры: долгие, неспешные и обстоятельные. Князь Поярков интересовался моими успехами в овладении даром, выспрашивал про мою родную параллель и без утайки рассказывал о состоянии дел в здешней. После чего становилось понятно, насколько ущербны и неполны были мои знания, почерпнутые в общественной библиотеке месяц назад.

Например, политический расклад в Конфедерации Русских Княжеств был не таким простым, как мне представлялось вначале. То есть да, каждое из них являлось суверенным государством, со своими законами и правилами, – это я понял верно. И что Московское княжество стремилось к доминированию на данном поле – тут я тоже не ошибся. Но, и об этом учебники не писали, территория, аналогичная России, в моем мире была вовсе не такой лоскутной, как мне представлялось раньше.

Игроками на внешнеполитической арене выступали не княжества, а союзы. Точнее, не так. Формально эти карликовые страны были самостоятельными субъектами международного права – кто-то больше, кто-то меньше, но это уже детали. Каждое княжество имело голос в Думной палате – органе скорее совещательном, чем реально что-то решающем. И состояло во фракции. Или союзе. Не провозглашенном на бумаге, но вполне комфортно существующем в устных договоренностях. И вот союзы-то и властвовали во внешней политике.

Всего их было четыре. Дальневосточный Триумвират, состоящий из трех княжеств: Благовещенского, Хабаровского и Поморского, – определял правила игры от Сахалина до Сибири. Москва единолично рулила почти всей центрально-европейской частью, также упираясь восточными границами своих владений (точнее, границами Пермского княжества) в Сибирь. Которой управлял союз четырех князей: Тюменского, Самаровского (располагавшегося там, где у меня дома стоял Ханты-Мансийск), Енисейского и Забайкальского, подмявших под себя князьков помельче. Земли южные, все эти Краснодары и Ростовы, были под властью Восточного Союза.

Такая вот получилась Россия. Жившая большей частью времени мирно и дружно, то есть без открытых военных столкновений, но весьма увлеченно резавшаяся в политические шахматы. Жертвой одной из комбинаций я и стал, когда москвичи вознамерились приобрести активы на землях Благовещенского княжества. И которая отнюдь не закончилась щелчком по носу Нарышкину и Бестужеву, после того как предательство моего двойника вскрылось. Просто перешло в иную фазу – теперь мой князь хотел нанести ответный удар и избавить от влияния Москвы Пермь. О чем мы сегодня и беседовали под чаек с круассанами.

– С женитьбой настолько горит?

– Не ты, так кто-то другой, – пожал плечами князь. – Была бы, как говорится, честь предложена. На Пермские земли много претендентов…

Поярков произнес это таким тоном, будто лично ему ни до Ольги Татищевой, ни до Перми не было дела. Так, увидел возможность родича к столу пристроить, а там, мол, сам решай. Хочешь – женись, не хочешь – без тебя охотников немало.

Тут он, конечно, прав был. Княгиня Ольга – не только девушка с приятной внешностью, но и более полутора сотен тысяч километров приданого. С развитой инфраструктурой, сильными торговыми связями, месторождением хромитовых руд, алмазов и много еще чего. Правда, находилось это все у черта на куличках, если из Благовещенска смотреть. И практически входило в состав непровозглашенного Московского царства… С другой стороны – кто без недостатков? Я вот, например, вообще пришелец!

Так что найдутся желающие, к бабке не ходи. И москвичи своего кандидата сватать будут, и местные элиты подсуетятся, да и сибирские князья… И мы… Блин, но как же далеко!

Это, кстати, было забавно – оценивать удаленность той или иной территории без точки отсчета в виде Москвы. В моем родном мире как? Все, что более чем в тысяче кэмэ от столицы находится, – глушь, провинция и вообще дыра несусветная! Кое-кто даже считает, что и тысяча километров – это неоправданное проявление оптимизма. Здесь не так. Тут центров множество. Не каждое, конечно, княжество на такой центр тянет, но вот Благовещенское – вполне.

Уж больно расположение у него удобное. Китай под боком, в смысле Маньчжурское ханство, но будем смотреть правде в глаза – для европейца разницы между первыми и вторыми практически не существует. Севернее – якуты с алмазами, на своей земле реки, леса и полная таблица Менделеева под ногами. Грех с такими картами, полученными на первой же раздаче, жить плохо! Впрочем, в моем мире – смогли. Не без труда, конечно, пришлось постараться. Последовательно и систематически выкачивать из региона все, что только возможно, возвращая обратно лишь дотации из федерального бюджета…

Ладно, не о том речь!

Мы с князем вели неторопливый, но весьма напряженный для меня разговор о внешней политике государства. А именно – о династическом браке Ольги Татищевой, княжны Пермской, и племянника князя Благовещенского, боярина Игоря Антошина. Меня то есть. Признающего, что брак этот нужен и важен, но еще не смирившегося с тем, что его холостяцкой свободе приходит конец. Даже с учетом привлекательности княжны – материалы по барышне я изучил подробно.

Все-таки здорово, что я теперь легализованный пришелец в этой параллели. Правду про меня знал только узкий круг людей, но и это облегчало жизнь. Не нужно было врать в мелочах, выкручиваться, применив неуместный в здешней среде неологизм, и объяснять, почему я называю ихор – красным жгутом в узле дара. И еще можно было обучаться владению магией, не скрываясь. Оттачивая незнакомый местным колдунам способ ее применения – визуализацию в стиле Зеленого Фонаря.

Мне здорово повезло, что тут скажешь. Когда я здесь только появился, князь Поярков сразу же заподозрил что-то странное в поведении своей правой руки и племянника. Но не стал проявлять видимого беспокойства – политик же, простые решения не для него! Вместо этого он попросил своего наставника, девяностолетнего старикана, отзывающегося на «дядю Ваню», следить за мной. Что для того, имеющего редкий дар – видеть ауру человека, – не стало большой сложностью. К тому же жил он по соседству с двойником, так что операция внедрения не требовала даже легенды.

В первый же вечер выяснив, что в теле обер-секретаря скрывается сознание пришельца из другого мира, наставник стал мне ближайшим помощником. И глазами князя – даром что слепец от рождения, – докладывая тому о каждом моем чихе. Мне позволили заниматься выгораживанием себя, точнее, двойника, но и себя тоже – блин, тут сложно все! – попутно вскрыв руководство филиала Потрошителей в столице Благовещенского княжества.

На что эти мудрые люди рассчитывали, я не понимал до сих пор. Все-таки чужак в теле родного человека, с доступом к разрушительным силам боярского дара – так здесь называлась боевая магия. Я тут мог таких дел натворить, замучились бы потом город восстанавливать!

Но они сделали на меня ставку, в том числе потому, что оригинал оказался той еще сволочью и иудой. И в конце четырехдневного марафона князь заставил настоящего Игоря, обученного специальной технике, провести обратный перенос, уже на постоянной основе поселив меня в его теле. А его, соответственно, в моем. Этакая ссылка для родича, убить которого совесть не позволяет, в тюрьме держать слишком опасно, и вообще что с ним дальше делать – непонятно.

Чем там бедолага занимался в родной мне параллели, я мог только предположить. Скорее всего, по привычке интриговал, тянул на себя одеяло и трепал нервы серьезным людям. Что вскорости ему должно было аукнуться – магом-то он больше не являлся.

У него, как мне сказал князь, остался шанс вернуться. С каждым днем становившийся все более призрачным, но существовавший. Однако вскорости должен был приехать выписанный из Тибета специалист, который обрубит и его. Как-то там «закапсулирует нашу ментальную связь на уровне тонкого тела» – я не особо вникал в эту його-эзотерическую хрень. Сделает, и ладно!

Я прописался тут, в альтернативном Благовещенске, с магией, «москвичами», выглядящими дороже «Инфинити», и владетелями, способными устроить локальный апокалипсис. С первопрестольной у черта на куличках и международной преступной организацией, которая выращивает детей на продажу. Но главное – обзавелся друзьями и семьей. Хоть и чувствовал я себя в последней приемным ребенком.

То есть доверять-то мне князь вроде доверял, но проверки проводил постоянно. Как говорится, дул на воду, обжегшись на молоке. Вот и этот разговор о женитьбе на девице Татищевой был, на мой взгляд, очередной проверкой. Ну серьезно! Отправлять в самостоятельное управление государством, да еще и находящимся под неформальным московским протекторатом, без году неделю мага и нулевого администратора? Не смешите меня! Я там такого наворочу за пару дней правления, что они с теплотой и нежностью станут вспоминать настоящего Игоря Антошина.

К тому же мне еще не открыли доступ к царскому дару – местному аналогу ядерного оружия. Это я для простоты так говорю – принципы иные, конечно. Высшая магия была способна создавать Пустоши, уничтожать города и убивать за один присест сотни тысяч людей. Без этой малости здешняя параллель не была бы такой, какой являлась. И без нее тут государствами не правили. По крайней мере самостоятельно.

– Но давай мы пока отложим вопросы династических браков в сторону, – резко сменил тему князь. Мысль его часто таким вот образом скакала с одного предмета на другой. При этом он никогда ничего не забывал. – Есть у меня к тебе поручение.

Значит, женитьба – не проверка, а морковка. А проверка будет сейчас. Ну давай, дядюшка, грузи! В какую очередную дипломатическую миссию я должен отправиться на этот раз? С маньчжурами-то именно я вопрос по убийству посла закрывал, свалив вину на менеджера филиала Потрошителей – благовещенского мецената и предпринимателя Анджея Топляка.

– Да, Николай Олегович?

– Пупкин – помнишь такого? – кажется, сумел узнать, где обретается наш беглый подданный – Топляк.

Тоже, кстати, местная фишка. Не преступник, не глава благовещенского отделения Потрошителей – организации, торгующей людьми с даром, а именно подданный. Беглый подданный. Князь таким образом давал понять, что статус и прегрешения человека, жившего на его земле и до сих пор связанного с ним вассальной присягой, имеют для него небольшое значение. Не по самодурству, а именно в ракурсе интересов государства. Нужно будет для дела – он его даже помиловать может. И плевать ему на мнение иностранных наблюдателей и нормы демократии. Чистый абсолютизм, выстроенный на крепкой, как я успел понять, законодательной базе. Выглядящий со стороны, как… семья. В мирное время представляя собой умеренную демократию с легкими нотками анархии, в тяжелые годы показывающий истинное лицо – жесточайшую диктатуру.

Топляк сбежал из города, когда я в себя приходил от обратного переноса сознания. Почуял разоблачение, сколько успел обналичил и перевел на африканские офшоры и скрылся в неизвестном направлении. И вот уже с месяц в розыске.

– Надо его вернуть. Справишься?

Так и есть, проверка. И на этот раз не лояльности или уровня владения языком, а боевых навыков. Князь посылал меня на силовую операцию – найти злодея, скрутить и привести его под светлые очи государя.

– Один поеду? – только и спросил я.

Топляк – обычный человек. Но денежный, со связями. У него будет охрана, к бабке не ходи. И добро бы лишь гориллы с автоматами. Учитывая размеры его состояния, можно предположить и наличие боевого мага. Последние, как показала история с миланцем, вполне могут быть наемниками.

– Господь с тобой, Игорь! – делано возмутился Поярков. – Родную кровь на чужбину отправлять без помощи и товарищей? Не по-христиански это!

Целое послание выдал – для умеющих слушать. «Родная кровь» – напоминание о моем статусе и одновременно указание на то, что мной он готов рисковать куда сильнее, чем настоящим своим племянником. Хотя он бы и родным рисковал так же, если бы цель того требовала. Со мной все же удобнее, в безвыходной ситуации бросить пришельца проще. А это может произойти, так как упомянуто слово «чужбина», что означает действия на территории иностранного государства. «Помощь и товарищи» тоже подсвечивали частности – миссия неофициальная, но кое-какая поддержка на чужой земле оказана будет. Но опять же, тут сомнений быть не может, только до момента, когда все пойдет не так.

Это я, кстати, не накручиваю себя, нет! Просто со светлым князем я вот уже месяц общаюсь. Изучил манеру разговора, что называется. И со всем пониманием отношусь. Мне тут надо доверие зарабатывать. Именно зарабатывать, а не втираться, как раньше.

– Когда и куда?

– Детали у Евсеева. Он занимался работой с этим артистом – Пупкиным. Он же расскажет тебе о дипломатической составляющей твоей поездки.

И князь, равнодушный к опере, но признающий ценность двойных агентов, каким являлся Иван Пупкин, в два укуса проглотил очередной круассан. Да, ест он как не в себя! Что никак на нем не отражается: стройный дядька с гордой осанкой, ни капли лишнего жира, даже в спокойствии излучающий энергию. На вид больше пятидесяти лет не дашь, хотя уже седьмой десяток разменял.

– Ну что смотришь? Я могу и без тебя завтрак закончить, мне торопиться некуда.

«А у тебя – дела!» – не прозвучала последняя фраза.

И все же, хоть меня окружали маги, хоть здешний Благовещенск являлся одним из центров экономики и политики Дальнего Востока, хоть жизнь моя изменилась кардинально, многое в ней осталось неизменным. Например, большую часть дня я проводил в княжеской резиденции, как раньше – в областном правительстве. Читал, занимался, шатался из кабинета в кабинет, с этажа на этаж, беседуя то с одним человеком, то с другим. Однако если раньше моей обязанностью было собирать информацию, а после этого решать, какую можно выдавать СМИ, а какую стоит придержать или вовсе скрыть, то теперь все стало не так. Здесь я не был пешкой, как дома, а крупной фигурой на шахматной доске. С хорошими шансами стать игроком. Если сам не налажаю, конечно.

О чем это я? С этажа на этаж, да. Апартаменты воеводы у нас на первом, а княжеская гостиная на третьем.

После бегства Арцебашева к якутам Федор Евсеев стал воеводой княжества. Теперь под рукой этого рыжеволосого мужчины с изрядной примесью восточной крови находились все военнообязанные, так сказать, боевые маги страны. И дружина – основной инструмент решения сложных вопросов как внутри собственного государства, так и за его пределами – с соседями. Таких, когда обычных воинов привлекать уже поздно, а князя, с его Шестой казнью, еще рано. Кроме прочего, в круг обязанностей воеводы входили и вопросы безопасности государства.

Вместе с должностью он получил крыло в княжеской резиденции и допуск к секретной информации, то есть был в числе тех, кто знал обо мне правду. Плюс мы с ним вместе дрались с ватиканским палачом, а это что-то да значит промежду мужчин! В общем, сдружились мы с ним, хотя иной раз холодок по спине от его взгляда пробегал. И черный жгут в даре дергался, об опасности трезвоня.

– Утро доброе. Чего такой потерянный? – встретил меня воевода, поднимаясь с дивана. Работы у него, судя по всему, не было, а потому он, не стремясь имитировать бурную деятельность, проводил время за книжкой. Судя по обложке с иероглифом – китайской.

Я плюхнулся рядом с ним, пожал протянутую руку.

– Князь за Топляком отправляет. Очередная проверка на профпригодность.

– Знаешь, кабы не служба, я бы сам поехал. Давно за границу не выбирался. – Евсеев аккуратно заложил книгу. – У минцев я и не был никогда. А хотелось бы.

– Серьезно? Китай в километре за рекой, а ты там не был?

– В километре, как ты выразился, Маньчжурское ханство. А до империи Мин несколько дальше.

Я кивнул, признавая прокол.

– Ладно. Рассказывай, кто едет и куда именно. Николай Олегович еще что-то про дипломатическую составляющую говорил.

– На юг. – Федор особым образом смягчил «г» в последнем слове, превращая букву практически в «х», а само слово – в зеркало нецензурного. – В ту самую империю Мин. Город Гуанчжоу.

– Это… далеко.

В моей параллели южный китайский город считался свободной экономической зоной. Стоял на материке почти напротив Гонконга. И был неприлично огромным. Туда в последние годы повадились переезжать на ПМЖ разного рода фрилансеры. Сам я там ни разу не был, хотя и порывался съездить. И вот, гляди-ка, сподобился!

– Неблизко. Но Топляк понимал, что делал. Город большой, миллионов десять, наверное, – найти его там будет непросто…

– Стой! – Я аж со стула приподнялся. – То есть нам неизвестно, где именно находится Топляк?

Евсеев кивнул. Я возмущенно втянул воздух сквозь сжатые зубы. Просто отлично! Пойди туда – не знаю куда! Найди беглого преступника с кучей денег в китайском многомиллионном мегаполисе! Ни фига себе испытание!

Новоиспеченный воевода, впрочем, внимания на меня не обратил. Он продолжил говорить, будто эмоции одного обер-секретаря к делу отношения не имели. Хотя… Они ведь и правда не имели. Все равно же поеду.

– Что до твоих спутников, то я бы предложил взять Самойлова с Юсуповым. Сам понимаешь почему.

Я выразил согласие, чуть склонив голову. Следователь и хакер. Прекрасное сочетание. Особенно под прикрытием такой отнюдь не беспомощной уже боевой единицы, как я.

– И Василия, пожалуй, – внес я поправку. Говорил я о своем денщике, секретаре, слабеньком целителе и серьезном рукопашнике, который был ко мне приставлен князем чуть ли не с первого дня. Я не подозревал, а точно знал, что, кроме всего прочего, он еще был шпионом. И благодаря ему каждый мой шаг становился известным князю моментально. Но я принимал правила чужой игры без обиды – все-таки был пришельцем. К тому же иметь денщика оказалось очень удобно!

Евсеев кивнул, подошел к столу и что-то черкнул в блокноте. Затем продолжил:

– Еще будет сопровождение от маньчжуров – два человека. Их с князем уже согласовал Золотой дворец. Они помогут в пути, на месте, да и пройти смогут куда европейцу ход заказан.

Что ж, разумно. Ехать в Китай с одним только «Глаголем» в телефоне было бы опрометчиво. Это же совсем другая страна, не европы, где люди хотя бы мыслят схожим с нами образом. Совершенно иная культура!

– Официально ты едешь как дипломат. С группой сопровождения, которая должна соответствовать этому рангу. Опять же официально ты должен будешь провести ряд встреч с имперскими чиновниками и наместником провинции Гуандун. Все необходимые к обсуждению вопросы, а также ответы на них я тебе отправлю на почту. Не сейчас, чуть позже. В дороге изучишь, подготовишься – там все подробно расписано. Встреча с сопровождающими маньчжурами состоится через час. Пока все.

– Ты еще скажи – «пока свободен», – не вполне пошутил я, однако Евсеев все же улыбнулся. – Самойлов с Юсуповым в курсе путешествия?

У обоих, к слову, были жены, а у Алмаза еще куча дочерей. На подъем они были куда тяжелее меня – пока холостяка.

– Извещены, прибудут сюда также через час. И хоть это и не мое дело, но князь попросил, я уже сгонял твоего Василия к тебе домой чемодан собрать. Так что пока у нас есть время, пойдем со мной, я тебя отдельно в дорогу снаряжу.

Я сразу же оживился. В святая святых дружины удавалось попасть редко. Не то чтобы не пускали, просто несолидно каждый раз придумывать для этого достойный повод.

– Пещера Бэтмена? – так я окрестил служебную пристройку на заднем дворе княжеской резиденции, исполнявшую одновременно две функции – казармы дружины быстрого реагирования и арсенала. Последний находился под землей и действительно имел сходство с логовом киношного борца с преступностью. Так что, впервые попав под каменные своды, я дал арсеналу новое имя. И даже объяснил его значение Евсееву.

– Угу, – чуть устало вздохнул воевода. Слегка манерно закатил глаза – посмотрите, мол, с кем приходится работать. Юмора про Бэтмена, кстати, он так и не понял, приняв супергероя за дикого и необученного берсерка.

Глава 2

Коллеги

Несмотря на то что в армии мне довелось отслужить положенные два года, к военщине я сохранил отношение трепетное и несколько романтизированное. Меня завораживали все эти скрытые от гражданских правила, традиции, обряды, которыми была полна жизнь людей в форме. Она казалась исполненной особого смысла, в отличие от зачастую глупого копошения гражданских. Конечно же я не был идиотом, который выдает желаемое за действительное, и прекрасно понимал, что за нарядной формой и строевым шагом прячется много неприглядного.

Но я очень любил оружие. Просто млел от его вида. Холодного или огнестрельного – не суть важно. Разнообразные смертоносные игрушки для больших мальчиков приводили меня в восторг и вызывали жажду обладания хоть чем-то подобным. Не будь я таким ленивым, еще бы дома обзавелся охотничьим билетом и, как следствие, сейфом с какой-нибудь стреляющей железякой. Выезжал бы раз в полгода за город побахать по банкам… Не сложилось. Так, пара коллекционных ножей-новоделов, и все.

Зато я был весьма начитан и по праву считал себя экспертом в области стрелкового и колюще-режуще-дробящего оружия. В браузере на ноутбуке даже имелась отдельная папка с закладками, ведущими на страницы милитаристских форумов, где подобные мне теоретики вели свои невидимые большому миру войны. Кровавые, безжалостные, на которых слыхом не слыхивали о Женевских конвенциях и понятиях вроде «некомбатант».

При этом из настоящего «калаша» во время службы я стрелял три раза и не помню, что отметился хоть какими-то результатами. Мы, как ни больно это признавать, те, кто мы есть. Я вот, например, лодырь с прекрасно развитыми коммуникативными навыками, а если проще – хорошо подвешенным языком. Умеющий верить в собственное вранье, что делает его особенно убедительным. И у меня нет упорства и последовательности для овладения наукой стрельбы или боевыми искусствами.

Что там говорить, если бы не угроза собственной шкуре, я и магию, уже присутствующую по умолчанию в этом теле, не смог бы осилить. И развить, кабы дядя Ваня не взялся за меня с воодушевлением, несвойственным обычно человеку столь почтенного возраста.

Понимая это, я все же продолжал восхищаться оружием. И, впервые попав в пещеру Бэтмена, долго бродил вдоль стеллажей, заполненных таким количеством приспособлений для убийства, что хватило бы вооружить половину Благовещенска. Причем здешнего, в котором значительно больше людей живет, чем в моем родном. Классические штурмовые винтовки, похожие на творения Юджина Стоунера. Футуристические штурмовые винтовки, вобравшие в себя черты австрийского Steyr AUG, переспавшего с FN P-90. Пистолеты армейские и для скрытого ношения. Пулеметы поддержки, гранатометы, снайперские винтовки – в арсенале дружины было на что посмотреть.

Особо удивил меня один из залов, полностью отданный холодному оружию. Причем боевому холодному оружию, а не парадному новоделу или реконструкции. Было видно, что клинками пользовались, за ними ухаживали и явно были готовы пустить в дело, случись необходимость. Когда я, еще в первое посещение, спросил Евсеева, зачем нужны мечи, сабли и топоры в мире, где есть огнестрел и магия, он посмеялся над моей неосведомленностью, но объяснил.

– Это модумы, Игорь. Модифицированные одаренными оружейниками предметы, каждый из которых имеет особое свойство. Вот эта сабля, – Федор снял с подставки казачью шашку, вынул клинок из ножен и неуловимыми движениями кисти закрутил его вокруг корпуса, – способна пробивать эфирные щиты даже очень сильных бояр. А пользоваться ею может и обычный человек, без дара. Вещице больше двухсот лет, предкам Николая Олеговича принадлежала.

– Артефакты! – перевел я объяснения воеводы в понятный мне термин. Что я, про артефакты не знаю? Да в любой РПГ-игре их полно!

– В Европе их так и называют, – согласился тот. – Артефактами. И мастера, их создающие, ценятся в каждой стране на вес золота. Правда, из того золота, как правило, им кандалы и отливают.

И тогда мне как-то сразу стало понятно, почему при наличии магов тут существуют и традиционные вооруженные силы. Не настолько крупные, как в моем мире, но все же. Потому что обычные люди могут убивать магов. Это слегка напрягало. Я как-то успел привыкнуть к своей исключительности и почти неуязвимости. Ну а после того, что Федор рассказал о специальных «модумных» боеприпасах к огнестрелу, да еще и о роботизированных снайперских комплексах, не вызывающих у мага чувства опасности, мне и вовсе поплохело.

Сегодня же Евсеев провел меня мимо уже виденной прежде смертоносной красоты и открыл ключом тяжелую металлическую дверь, за которой я еще не был. Хотя, я так полагаю, то же самое можно сказать о большей части арсенала. За дверью оказалось длинное помещение, похожее… на морг. Ну правда! Стены от пола до потолка состояли из металлических шкафов с выдвижными ящиками, а включившийся при нашем появлении яркий холодный свет и стоящий посреди комнаты блестящий стол только усилили первоначальное впечатление.

– Ты же мне не трупы сейчас будешь показывать? – нервно хохотнул я.

Воевода глянул на меня с недоумением, потом, видимо, вспомнил, что имеет дело с иномирянином, слова которого не стоит воспринимать буквально, и пояснил:

– Шестое хранилище. Здесь у нас предметы и приспособления, к массовому производству не предназначенные. Либо дорогие слишком, либо узкоспециализированные. Для войны малопригодные…

– Шпионские, что ли? – внутренне (да ладно, и внешне тоже) возликовал я. Да, мне тридцать лет, я взрослый и серьезный мужчина и вроде не должен себя вести как пацан в магазине игрушек. Но это же комната для снаряжения Джеймсов, мать их, Бондов! Круть запредельная! Меня сейчас будут упаковывать всякими техномагическими гаджетами, несгораемыми костюмами и еще чем-нибудь столь же клевым!

– В некотором роде. – Евсеев тактично проигнорировал мою капающую с губ – в переносном смысле, конечно, – слюну и принялся выдвигать один за другим ящики правого стеллажа. На сверкающем прозекторском столе начали появляться предметы загадочного назначения. Выглядящие, как и положено правильным шпионским девайсам, совершенно буднично и безобидно.

– О! А это я знаю! Капли датского короля! – увидел я бутылек, очень схожий с тем, что добыл на черном рынке Самойлов. Тогда еще, когда я на нелегальном положении был. – В смысле, датские капли. Можно друг с другом связь держать внутренним голосом.

– Верно, – подтвердил воевода. – Только в этих каплях еще боты-переводчики. Принцип работы простой: ты слышишь – они переводят на русский. Ты говоришь…

– Они переводят! Я понял. Круть!

Евсеев только плечами пожал с видом полного равнодушия.

– В боты загружены основные диалекты империи Мин, ханства Маньчжурского и так еще по мелочи – европейские языки, на всякий случай. Одного комплекта твоей группе должно хватить на двухмесячную операцию. Главное, не забывайте каждые тридцать шесть часов обновлять боты – у них срок службы невысокий.

– А это что? – протянул я руку, но не решился притронуться к замысловатой феньке, похожей на плетеный браслет из кожаного шнура и металлической струны. Хоть она и выглядела как украшение неформала, но мало ли что. Шарахнет еще! Я успел тут накрепко затвердить такую максиму: «Не знаешь – не трогай!»

Присмотрелся повнимательнее и опознал: такие штуки, только из нейлонового шнура, любят носить разного рода «выживальщики», считающие, что занятно сложенный десятиметровый кусок корда поможет им при наступлении одного из видов апокалипсиса. Только не надо меня спрашивать – как?

– Батарейка. – Федор небрежно отодвинул браслет в сторону. – Небольшой допинг для выдохшегося дара. На твоем уровне даст около минуты боя в полную силу. Но если ты довел дело до батарейки – считай, что уже труп. Однако носи, на всякий случай хотя бы.

На место столь пренебрежительно охарактеризованной вещицы лег другой предмет. Смартфон, практически неотличимый от моего.

– А он что умеет?

– Игорь Сергеевич, это телефон вообще-то. Его используют для совершения звонков, а некоторые…

– Не, ну я имел в виду скрытые возможности! – не обиделся я на подначку.

– Ну еще говорят, сеть на этой модели ловится лучше. И батарея дольше держит…

– Евсеев!

– Ладно, ладно! Прости. Да ничего особенного на самом деле. Минский блок связи для работы с их сетями, шифрование звонков, маячок.

– А, ну нормально тогда! – оживился я. – Что еще?

– Да все, в общем-то. Оружия тебе не нужно, а остальное купишь на месте.

И мне вдруг сразу так обидно стало! Как ребенку, которому пообещали, что Дед Мороз придет и подарит собаку на Новый год. Настоящую живую собаку! А этот бородатый мужик оказался переодетым соседом и вытащил из мешка плюшевого щенка.

Тоже мне – комната для снаряжения спецагентов! Батарейка, рация с переводчиком и телефон с маячком. А жвачка-взрывчатка? А ручка-лазер? Да хотя бы запонки-гранаты, а то ведь, считай, с голыми руками на чужбину отправляют! Ни стыда ни совести!

«Антошин! – одернул я себя тут же. – Ты сильно-то не охреневай! Месяц в магическом мире, а уже нос воротишь – игрушки тебе недостаточно крутые! Да у нас дома за одни только датские капли разведки схлестнулись бы насмерть!»

Сунув мне техно-магические подарки, воевода приглашающе простер руку к двери – пора, мол, на выход. Я нацепил на лицо маску спокойного и уверенного в себе аристократа в черт знает каком поколении и покинул шестое хранилище арсенала.

Не буду показывать разочарования!

Самойлов с Юсуповым появились через полчаса. Ввалились в казарму, где мы с Евсеевым болтали от нечего делать с дежурной сменой дэберов, выглядя словно собравшиеся в отпуск отцы семейств: вместительные сумки, пестрые наряды, оживленные лица. Если не знать – ну точно мужики от жен сорвались. Увидев их скарб, я с ужасом подумал о своем багаже, вернее, о его объемах: ведь сборами был занят мой денщик. Сам я всегда старался путешествовать налегке, имея с собой небольшую сумку со сменой белья и средствами гигиены. А вот какие предпочтения у Василия и как он понимает фразу «только самое необходимое», я выяснить еще не успел. Впрочем, плевать! Наберет десять баулов – сам и будет таскать. Не по статусу представителю Благовещенского княжества выглядеть вьючной лошадью!

– Я Витю попросил дать контакты его коллеги из Гуанчжоу, – сообщил мне Глеб, пожимая руку. – Мало ли? Вдруг пригодится.

– Дай бог, чтобы не пригодился, – тут же отозвался воевода.

Он прекрасно понял, о каком Вите идет речь: о посреднике триады в Благовещенске. В прошлом тот здорово помог нам, когда мы пытались найти доказательства связи Арцебашева с Потрошителями. Правда, до этого он еще и заказ моего двойника выполнял и организовал на меня покушение… В общем, не об этом речь!

– Вы осторожнее бы с триадой, – предостерег Евсеев. – Там, куда вы собираетесь, их родная земля. Вряд ли дома они такие же славные ребята, какими вынуждены быть здесь.

– Только в крайнем случае! – за всех нас пообещал следователь.

Глеб после наших с ним приключений восстановился на должности в жандармерии. Даже получил повышение за раскрытие дела Потрошителей. И тут же подал в отставку. Как сам сказал – не мог больше работать по правилам, хлебнув вольницы нашего совместного расследования. Помирился с отцом, вернулся в род и, по личному представлению Пояркова, был взят в службу безопасности княжества. Понятно, не начальником, а вполне рядовым оперативником, но с очень хорошими перспективами. Так что теперь бывший следователь трудился рыцарем плаща и кинжала. И кстати, это была его уже третья командировка к минцам. Причем, что характерно, о первых двух я узнал не от него. Логан-то мой Штирлицем заделался!

Ко всему прочему он освоил, правда не слишком хорошо пока, метод визуализации. И еще использование защитного аспекта в качестве наступательного оружия. Упрямый, жуть! Воевода рассказывал, что он каждый день ходит тренироваться с эфирными метательными кинжалами. Дар у него против моего совсем слабенький, но на пару десятков снарядов хватает. А с учетом его клинков, из-за которых я и прозвал Глеба Росомахой, он стал куда более опасным бойцом.

– Мужики, мы ведь не слишком долго? – Хакер-татарин, пока мы болтали, аккуратно сложил груду своих вещей в углу казармы и приблизился к нам. – Я все понимаю, государственная необходимость и так далее, только у меня в конце ноября у жены день рождения, и она меня оскопит, если я его пропущу.

– Нашел из-за чего переживать! – тут же поддел приятеля Самойлов. – Четырех девок уже сделал, зачем тебе женилка?

– Я, может, сына хочу! – беззлобно огрызнулся Алмаз. – Осталось только жену уговорить. Так надолго?

Я пожал плечами. Сколько потребуется времени, чтобы найти в чужом городе человека, который очень не хочет быть найденным, я даже не представлял. Неделя? Месяц? Два? Полгода?

– Да успеем! – Глеб поправил очки и заговорщицки подмигнул татарину. – Зато когда ты вернешься, она тебе ни в чем отказать не сможет! Герою-то, самим князем обласканным!

– Да иди ты!.. Вот ведь связался с плохой компанией, теперь из командировок вылезать не буду!

Бурчал Алмаз для видимости. По довольной круглой физиономии было хорошо видно, что поездка ему в радость. И воспринимает он ее не как тяжелую служебную необходимость, а скорее как отпуск. Куда отцу семейства вырваться одному не светило ни при каких раскладах. Да еще в империю Мин, с которой у княжества непростые взаимоотношения. Я не удивлюсь, если в его скарбе окажется парочка путеводителей по Гуанчжоу, с пометками культовых мест, которые обязан посетить всякий путешественник.

Понимал я его прекрасно. Едем по дипломатической линии, случиться вряд ли что-то может, да и работать ему в основном из посольства придется, которое суть – земля княжества. А в остальном сплошные бонусы: свобода от многочисленной семьи, море и жара плюс тридцать минимум, тогда как дома уже под утро минуса случаются. Октябрь-то в Благовещенске отнюдь не бабье лето.

Чего я не понимал – так это необходимости тащить гражданского специалиста и нулевого бойца в командировку, которая может быть (и обязательно таковой станет, с моим-то везением) опасной? Он что, не в состоянии нам ломать компьютерные сети, сидючи в Благовещенске? Да он у меня на глазах миланский филиал инквизиции хакнул! Я хотел было уже отозвать воеводу в сторонку и тихонько, чтобы не ломать кайфа «отпускнику», задать этот вопрос, но Федор именно в это время, повинуясь какому-то внутреннему будильнику, поднялся и бросил:

– Ладно, трепачи! Хорош зубоскалить. Вещи оставляйте здесь – и пошли с коллегами знакомиться.

Их было двое, как Евсеев и сказал. Только он ничего не говорил, что одним из маньчжурских коллег окажется женщина. Чертовски привлекательная женщина! Что было уж совсем неожиданно.

Почему? Маньчжуры… они своеобразные такие ребята, с точки зрения европейских канонов красоты. Смесь монголов, дауров и китайцев. Плоские лица, коренастые тела, низко посаженный таз и короткие, часто кривые ноги потомственных кочевников. Но эта… сотрудница безопасности ханства разрывала шаблон в клочья!

Миниатюрная, чуть выше полутора метров, она больше напоминала корейского эльфа из онлайн-игр, чем дочь степей. Разве что глазищ таких, как любят киты игровой индустрии рисовать, не имела. Вполне нормальные маньчжурские глазки, с небольшой складкой на верхнем веке. Но то, что уродовало, на мой взгляд, всех остальных, ей шло необычайно. Тонкие губы, высокие скулы, едва обозначенная линия носа и короткая, но вовсе не мужская стрижка. Одета она была во что-то легкомысленное и молодежное: какой-то желтый плащ колоколом до середины бедра, жизнерадостно-аляповатые лосины, обтягивающие вполне стройные ножки, и красные резиновые сапоги – на улице с утра моросило. Удивительно, но наряд ее совсем не портил. Более того, будто подчеркивал экзотичность.

А вот возраста ее я сразу определить не смог. На первый взгляд – лет восемнадцать-двадцать, да и то с натяжкой. Но студенток не будут же брать на такую должность? Не будут! Значит, старше. При этом кожа гладкая, личико невинного дитяти – ну пятикурсница же! И только в глаза посмотрев внимательнее, понял, что барышне ближе к тридцати. Взгляд такой… недетский. Повидавший.

Второй безопасник из-за речки был вполне классическим маньчжуром. Невысокий, крепкий, коротконогий. Моего возраста, но с лицом жестким, неподвижным и абсолютно точно соответствующим образу китайского убийцы. Оно чудовищно дисгармонировало с такими же, как у спутницы, яркими тряпками, которыми он, вероятно, пытался замаскировать свою причастность к силовым ведомствам.

– Знакомьтесь. Боярин Игорь Антошин, обер-секретарь. – Представив меня, Евсеев, как старому другу, пожал руку мужчине, после чего галантно прикоснулся губами к тонкой кисти женщины. – Ван Обой Тедань и ван Обой Яньлинь.

Вот это он молодец! Хоть бы кивнул на того, чье имя произносил, полиглот, блин, хренов! Как вот понять, кто из названных Тедань, а кто Яньлинь? Нет, так-то Яньлинь женственнее звучит, но это же только догадка! С «ваном» все понятно, не совсем я дикий – аналог дворянской приставки, вроде нашего «уважаемый», я уже слышал. Это значит, что оба они носители дара. Стоп, а родовое имя у них одинаковое, что ли? Брат с сестрой? Ни капли не похожи!

– Яньлинь, – протянула ладошку «эльфийка». То ли поняла мои затруднения, то ли просто следуя протоколу знакомства. Говорила на русском она чисто, голосок был звонким и немного детским. – Можно Линь. Я привыкла.

И улыбнулась. Просто восход солнца над морем!

Боже, Антошин, сотри это слюнявое выражение с лица! Ты же не пацан в пубертате! Но какая улыбка! Эти ямочки и крохотные белые зубки…

– Игорь. – Почти совладав с собой, я попытался повторить маневр воеводы, но без привычки вышло, скорее всего, неуклюже.

– Сергеевич, – зачем-то произнес я, выпрямляясь, когда на смену узкой кисти Линь – как колокольчик! – пришла широкая и короткопалая ладонь мужчины.

– Тедань, – буркнул безопасник, глядя на меня отчего-то неприязненно.

Мне ведь не показалось? Чем я уже успел заслужить его нелюбовь? На всякий случай я тоже строго собрал брови к переносице.

– Дан, перестать сверлить боярина Игоря взглядом! – рассмеялась, понаблюдав за нашими переглядками, Линь. И добавила, уже обращаясь ко мне: – Тедань мой родной старший брат. Из-за этого он считает своим долгом опекать меня. Обычно это проявляется в отпугивании любого мужчины подходящего возраста.

– Подходящего возраста для чего? – тут же спросил я. Только услышав ответ, понял, насколько встреча с Яньлинь сделала меня глупее.

– Для создания семьи, – ответила та. Без тени смущения, но с озорным интересом в глазах.

– А! Ага. Ну да. Кхм. – Скрывая замешательство, я тут же повернулся к прочим членам нашей команды. – А это у нас…

В процессе знакомства с остальной «делегацией» вскрылся еще один занятный факт о госпоже Обой. Если ее брат был классическим боевым магом, то она – не просто ваном, а берсерком. Е ван – так это звучало на ее родном языке и значило буквально «дикий». Линь поведала об этом в очаровательной своей прямолинейной манере. Даже рассказала об объемах принимаемого дара, который у безопасницы оказался весьма впечатляющим. Немного выше, чем у того же Мишико, одного из берсов князя. Это значило, что бьет она сильнее, чем Мишико, способна выносить больше урона, чем Мишико, и быстрее его двигаться. Правда, даже знак «равно» поставить между хрупкой девушкой и гороподобным грузином у меня не получалось.

Вскоре формальности со знакомством были закончены, и мы собрались в кабинете у воеводы на совещание. Когда он начал рассказывать о задании, мысли о симпатичной коллеге моментально вылетели у меня из головы. И стал складываться пазл из слов Евсеева и ежедневных бесед с князем.

Грубо говоря, Топляк был далеко не на первом месте в перечне вопросов, которые предстояло решить нашей команде. Поярков, как всякий нормальный политик, одним движением фигуры собирался закрыть сразу несколько задач. Кроме возвращения беглеца мне было поручено представить наместнику провинции Гуандун, столицей которой являлся Гуанчжоу, наш проект договора об экстрадиции преступников. Данный вопрос уже довольно долго обсуждали дипломаты, и вот наконец Пекин дал добро на встречу. Правда, не князя с императором, а уровнем пониже, но уже шаг вперед!

Дополнительно я должен был лично познакомиться с наместником, которого бо́льшая часть источников называла наследником императора. И оценить его как государственного деятеля и личность. Задать, так сказать, аналитикам больше корма для просчета внешней политики минцев после смены главы государства. Ожидаемой в ближайшие три года.

Третьей, совсем уж подводной, частью миссии было усиление позиций Пояркова в Триумвирате дальневосточных княжеств. Этакая демонстрация силы союзникам. Об этом ни он сам, ни воевода не говорили, но и я не дурнее чурки – понял. Чего там не понять – некий Антошин, племянник Пояркова, едет в Китай и привозит оттуда подписанный протокол о намерениях и личное знакомство с будущим императором. Ежу же понятно.

Ну а сам Топляк – бонус, но никак не задача номер один. Тоже демонстрация, только на этот раз не ума или силы, а неотвратимости наказания и длинных рук. Сигнал такой всем и каждому: не косячь – достанем везде! Получится найти его и привезти на казнь – хорошо. А нет – переживем! Божья мельница, как любил говорить дядя Ваня, мелет медленно, но верно. Где-нибудь Потрошитель всплывет и получит свое. Рано или поздно.

А еще в ходе совещания мне стало окончательно понятно, зачем в команду включены маньчжуры. То, что говорил Евсеев час назад, было, конечно, правдой. Помощь в поле и все такое. Но еще брат с сестрой являлись посланием наместнику Гуандуна, которое тот обязательно донесет до своего отца. Русские и маньчжуры дружны настолько, что два вана приданы дипломатической миссии Благовещенска. С учетом того, что китайцы до сих пор считают земли за Амуром своими, равно как и Маньчжурию с Тибетом – временно отколовшимися провинциями Поднебесной, это хороший знак. Жирный.

Такой вот у меня «дядька». Съезди, говорит, Игорь, в Китай, привези мне беглого подданного. С другой стороны – а чего ждать от человека, который четыре дня так убедительно играл неведение относительно подмены сознания в теле родного племянника? Открытости?

– В посольстве Гуанчжоу у нас только трое сотрудников – с кадрами беда просто, – фоном к моим размышлениям продолжал вести инструктаж Евсеев. – Двое местных русских из эмигрантов позапрошлого века и только один благовещенец. Есть еще кое-какая агентура, но «спящая», так что рекомендую прибегать к ее помощи в самом крайнем случае. Старайтесь обойтись своими силами. Протокольную часть – все встречи, их согласования и прочее – будет вести посол Снегирев. Алексей Вячеславович дипломат опытный, так что просто положитесь на него в этом вопросе и не забивайте головы.

– Федор, а почему так слабо с людьми в провинции, которой правит будущий император? Как-то это нелогично, – подал голос Глеб. Я его расцеловать был готов: вовремя он задал вопрос, ответ на который очень интересовал и меня. Так-то по Китаю я уже поднатаскан был, но вот этой детали не знал. А должен бы.

– Все просто – усиление Чжу Юаня произошло совсем недавно, чуть больше года назад. До этого самым вероятным преемником старого Чжу Ли считался его шестой сын, Чжу Ди. Поэтому основные наши усилия и были сосредоточены в его провинции.

Система государственного управления минцев отличалась от всех мне знакомых по родному миру, да и по местному тоже. Сложилась она после реставрации династии в 1905 году. Все наместники в империи – дети императора от многочисленных наложниц. Каждый из них – носитель царского дара, а значит, имеет возможность занять трон после смерти отца. Но в этой гонке за властью все очень сложно.

Император раз в год объявляет наследника, исходя из силы его дара, лояльности роду и экономических показателей развития провинции. А в следующем году, в День Небесного Спасения Династии, может его поменять. Поэтому среди наместников идет постоянная грызня за очки влияния и лояльности. А вот о силовом захвате трона речь не встает никогда. Случись война провинций – вся империя превратится в Пустошь, править которой будет некому.

– Ясно, – кивнул Самойлов.

– Еще вопросы?

– А мне обязательно ехать? – Прослушав лекцию о задании, Алмаз как-то взгрустнул. Понял, что ждет его не теплое море, а тяжелая и опасная работа. – Я же могу и отсюда…

Кстати, да! Присоединяюсь!

– Счет может идти на секунды порой, – пояснил воевода. – С учетом твоего нахождения в Благовещенске, а команды – в Гуанчжоу, мы можем провалить задание просто из-за временной задержки. Еще вопросы?

На этот раз никто ничего не сказал. Даже я. Не то чтобы мне все было ясно, но в этот раз всяко больше, чем обычно! По крайней мере, я понимал, куда мы едем, зачем это делаем и какой опасности ждать. Самонадеянный идиот!

Глава 3

Письмо

«Я лечу на частном самолете! Первый раз в жизни я лечу на частном самолете!»

На лице я сохранял приличествующее большой шишке выражение легкой скуки. Эти, мол, самолеты, эти перелеты… Так все это утомительно, но, к сожалению, необходимо. Мои спутники вели себя более естественно. Алмаз и Глеб, впервые попавшие в правительственное крыло аэропорта, с любопытством осматривались, Яньлинь с братом пили кофе и о чем-то шептались. Мой денщик решил лично проконтролировать загрузку багажа на борт. И только я стоял посреди небольшого, богато обставленного зала ВИП-крыла и изображал из себя скучающего аристократа. Стараясь, чтобы мои настоящие чувства не проявились на лице.

В принципе, так и должно было быть, наверное. Официальная делегация русского княжества направляется в южную провинцию империи Мин для решения сложного дипломатического вопроса. Второе лицо государства летит с сопровождающими – не сухарики с печки таскать! Естественно, доставлять его должен был не чартер. Однако я до момента, пока не увидел крохотный, в сравнении с рейсовыми, самолетик, был уверен, что полетим в Китай мы бизнес-классом. А тут – частный борт! Просто сбыча мечт пролетариата!

Желая отвлечься от щенячьего визга в голове, я решил еще разок перечитать письмо пермской княжны. Поступившее два дня назад, написанное на бумаге, по моей просьбе сканированное и теперь бережно хранимое на смартфоне. Как еще одно свидетельство, что происходящее со мной вполне реально. А то накатывает иногда, так и тянет вены проверить – не проявится ли трубка с физраствором. А во сне, говорят, читать нельзя.

«Здравствуйте, Игорь Сергеевич! Мы надеемся, что болезнь, помешавшая Вам посетить Пермь на прошлой неделе, уже оставила Вас. И вскорости Вы все же сможете совершить запланированный визит…»

Вот вроде ничего особенного – обычное безликое письмо. Скорее всего, даже не самой Ольгой Татищевой написанное, а клерком из канцелярии. Обороты-то какие! А с другой стороны, часто мне княжны пишут? О здоровье справляются, хоть бы и в рамках протокола?

Поярков не отпустил меня в Пермь на знакомство с потенциальной женой, сочтя недостаточно подготовленным. Вместо этого был придуман тяжелый недуг, внезапно сваливший меня, – на всякий случай пришлось неделю из резиденции носу не показывать. И вот два дня назад, кто бы подумать мог, нареченная моя прислала письмо.

Девушкой княжна была очаровательной. Не красивой, а именно очаровательной. Слишком широкие скулы для канонической Василисы Прекрасной, слишком густые брови и слишком оттопыренные ушки. Но если смотреть в целом, лицо ее было настолько живым, умело складываться в такую улыбку, что все эти частности отходили на задний план и фиксировались как не очень важные. А еще – глазищи! У нее были поразительной красоты серые глаза, в сочетании со светлыми прямыми волосами делавшие ее этакой неприступной отличницей.

Я посмотрел в сети несколько ее официальных выступлений, где она держалась подобно Снежной королеве и оттого производила впечатление строгой буки. А потом глянул интервью с каким-то женским журналом, где суровая правительница княжества предстала в амплуа веселой и жизнерадостной девчонки. И… нет, не влюбился, конечно. Не в том возрасте, к счастью. Но захотел лично познакомиться с нею и узнать ее поближе.

Черт его знает, какой у нее характер? Может, она стерва, каких мне еще в жизни не встречалось? Мотовка и вертихвостка? Может быть, она воспитана быть клещом на шее трудового народа и подданные ее волком воют и мечтают привести ее на гильотину? Я ничего о ней не знал. Но очень хотел избавиться от неведения.

«Надеемся, что Вам удастся посетить Пермь в следующем месяце».

Ничего личного в письме не было. Только сожаления о несостоявшемся визите и пожелания здоровья. Поменяй адресата – никто и разницы не заметит! Наглухо пустое послание. Но! Было одно «но», да. Как сказал князь, когда мы на очередном завтраке разбирали текст письма, писать его Татищева была не обязана. Не было еще никаких договоренностей, после которых мы с ней получили бы статус жениха и невесты. Это была ее личная инициатива. Так что факт написания письма говорил больше, чем весь содержащийся в нем текст. И еще он почему-то грел душу.

Украдкой я перевел взгляд с экрана смартфона на Яньлинь, беседующую с братом. Девушка именно в этот момент поправила короткую прядку, убирая ее за ухо, и рассмеялась над чем-то сказанным Теданем. Вот – совершенно иной типаж. Куда миниатюрнее Ольги, изящнее, да и берсерк ко всему прочему, но все же было у них что-то общее. Какой-то внутренний свет и радостная жизнелюбивость. Способность улыбаться так, будто в мире не было зла, а если оно и существовало, то навредить им никак не могло.

Эх, Антошин! Вот почему у тебя все не как у людей, а? То ни одной женщины в жизни, то сразу две на горизонте появились! И не каких-нибудь там к тому же: маньчжурский берсерк и пермская княжна. У первой брат, поднаторевший в борьбе с потенциальными женихами, а за руку второй идет невидимая война между всеми фракциями русской конфедерации. Вот почему бы тебе, как нормальному боярину, служанок не портить?

Через десять минут девушка в форменной одежде цвета морской волны и крохотной шляпке, чудом держащейся на пшеничных волосах, объявила, что самолет готов, и пригласила нас на посадку. Я дал знак своим спутникам выдвигаться и вышел на улицу, где уже ждала машина. Подошел к передней пассажирской двери традиционной черной «Ладоги», мысленно пожурил себя за эту привычку, как за не соответствующую статусу обер-секретаря, и тут меня скрутило.

Больше всего это походило на неожиданный удар в живот. Вот ты стоял, болтал с приятным человеком, а затем тот, безо всякой причины и предупреждения, даже продолжая улыбаться, впечатал кулак чуть ниже солнечного сплетения. Случись со мной такое месяц назад – я бы первым делом подумал на расшалившуюся поджелудочную. Или печень, которая таким образом выражает несогласие с количеством вводимого в организм алкоголя. Теперь же, сморгнув выступившие от сильной боли слезы с глаз, я вгляделся в узел дара.

Черный жгут бесновался – иначе и не скажешь. Он поглотил практически все остальные цвета, точнее, вобрал их в себя и стрелял протуберанцами во все стороны. Если представить его как физический объект, обладающий плотью, то выглядело бы это примерно так: черная с красными, голубыми и зелеными прожилками клякса лупцует крохотными кулачками внутренние стенки моего живота. Как, блин, боксер в сверхлегком весе!

– Отошли от машины! – Фразу эту я буквально проревел. Ничего не понимающие спутники на инстинктах выполнили приказ. И, только оказавшись метрах в десяти от «Ладоги», принялись сыпать вопросами.

– Что случилось?

– Ты в порядке?

– Игорь, у тебя кровь носом идет!

Одни только маньчжуры ничего не спрашивали – замерли в отдалении в боевых стойках. Вокруг рук Теданя клубилась готовая сорваться тьма, а Яньлинь просто светилась голубым от полученной у брата силы.

Сам я тоже отбежал от машины и сразу накрыл всю свою группу защитной сферой. Вкачав в нее столько силы, что она устояла бы, попади в нее танковый снаряд. Кровь из носа пошла еще сильнее и залила рубашку. Не суть важно! Зажав нос рукой, я прогундосил:

– Глеб, охрану аэропорта сюда! Живо!

– Есть!

– Вася, бегом к борту! Экипаж вывести! Двигатели заглушить!

– Слушаюсь!

– Отходим к зданию! Держимся кучно!

Я больше не боялся показаться смешным перестраховщиком. Не в этом мире, ха! Если чуйка кричит об опасности – бросай все и защищайся. А еще лучше – осмотрись и атакуй в ответ! Но дар не указывал направления злой воли, он просто трезвонил об опасности, чуть снижая интенсивность по мере удаления от самолета. Ладно, потом будет время разобраться, проанализировать поведение узла, посоветоваться с опытными людьми. Но сперва – выжить!

Встав спиной к спине, убрав в центр построения не имевшего магических способностей татарина, мы дошли до здания аэропорта, ввалились внутрь и только там расслабились. Ну, как расслабились: чуть снизили расход энергии на защитные аспекты и перестали жаться друг к другу. Вернувшийся с ничего не понимающими пилотами Василий тут же протянул мне платок.

А в ВИП-зал уже вбегали аэропортовые жандармы, за которыми быстрым шагом шел Самойлов.

– В чем дело, Игорь Сергеевич? – обеспокоенно спросил меня старший наряда. Лицо мужчины выражало смесь служебного рвения и хорошо скрываемого страха. Ну еще бы – ЧП с рукой князя в его смену.

– Дар предупредил об опасности. Необходимо проверить машину и самолет. Максимально быстро!

– Слушаюсь. – Мужчина в черной форме взял под козырек. И со всей серьезностью приступил к действию. Да, это не мой мир, здесь к предчувствиям куда серьезнее относятся!

Щит я снял, только когда дар перестал колотить по стенкам живота, как провалившееся туда перепуганное черное сердце. Осмотрел свою группу, суетящихся у самолета и машины жандармов, перепуганных девчонок vip-зала и пошел умываться. Лицо само себя в порядок не приведет, а изображать из себя разбойника с кровавыми усами было несообразно статусу. Да и рубашку стоило сменить.

Час спустя все закончилось. Разошлись жандармы, которым тут больше нечего было делать. Уехали дэберы, увозя на экспертизу взрывное устройство, найденное в самолете. Попрощался Евсеев, лично прибывший руководить проверкой аэропорта. Только генерал-аншеф нервно мерил шагами зал и разговаривал по телефону. Судя по тому, как он периодически вытягивался во фрунт и выпаливал очередное «слушаюсь!», его собеседником был князь.

Я и мои спутники сидели над остывшим чаем и молчали.

– Как такое возможно? – нарушил тишину Алмаз. – Это же правительственный борт! Тут меры безопасности просто запредельные!

В голове татарина, как, впрочем, и в моей, не мог уложиться факт, что неизвестный злодей заложил в самолет бомбу. В правительственный борт, как он верно подметил. Это было… невозможно! Самолет и экипаж проходит множество проверок, прежде чем выкатиться на взлетную полосу, его осматривают техники и силовики. Он хранится в отдельном, охраняемом ангаре, наконец! Кроме того, сам аэропорт – объект режимный, и доступ к служебным помещениям имеют только проверенные люди. Как такое могло произойти?

– Кто-то из персонала, – выдал реплику от Капитана Очевидность Самойлов. – По-другому никак.

– Евсеев разберется, – свернул я обсуждение. – Или Фочин. Вон он, идет уже.

Глава жандармерии приблизился и со вздохом усталого бегемота уселся на свободный стул. Ничего не говоря, протянул мне свой телефон. «Дядька» наговорился с генералом и теперь желал дать начальственный втык своему «племяннику».

– Да, Николай Олегович?

– Вот почему с тобой всегда так?

– Я, что ли, бомбу в самолет закладывал?

– Характер человека – его судьба.

– Ну вот, опять я крайним остался! Террористы на мой характер ориентировались?

– Не дерзи! – отмахнулся князь. – Идеи есть? Кому это надо?

– Якуты, Потрошители, москвичи, – отбарабанил я список группировок, которым успел насолить за крайне недолгий срок жизни в этом мире.

– Якуты не станут отношения портить, у Потрошителей нет на это никакой выгоды, а вот москвичи – да. Я тоже сразу на них подумал. Бестужев бы тебя с удовольствием из игры вывел. Видать, про письмо от княжны прознал.

– Письмо? – Я поднялся и, отойдя подальше от компании, переспросил: – Письмо-то тут каким боком?

– Какой ты еще… незрелый! – буркнул князь. Последнее слово он явно заменил в последний момент. – Ты единственный из претендентов на ее руку, кто получил хоть какой-то знак внимания!

Хм. Единственный? Крайне несвоевременно, но на душе у меня потеплело. Однако я продолжил спорить:

– Почему это Потрошителям нет никакой выгоды от моей смерти?

– Потому что у них хотя и криминальное, но предприятие. Они не будут идти на обострение, когда все активы в Благовещенске уже уничтожены. Проще и дешевле не мстить, а выстраивать дело на новой территории. Ладно, закончили. Без тебя разберемся. Твоя задача остается неизменной. По прилете в Гуанчжоу сообщи.

И отключился.

Я неспешно вернулся к команде, отдал Фочину его телефон. Тот, словно только этого и ждал, пожал мне руку и покинул нашу компанию.

– Ну что? – Самойлов на правах близкого друга задал вопрос первым. – Какие планы?

– Все те же. Самолет проверят, и мы можем лететь.

– Как-то мне не очень хочется! – с нервным смешком отозвался Алмаз.

– Это нормально, – подал голос Тедань. – Избежав опасности, ты будешь видеть ее везде еще некоторое время. Однако именно сейчас борт самолета – самое безопасное место.

Яньлинь успокаивающе положила ладошку на плечо татарина. На миг мне захотелось поменяться с ним местами, выдать вот эту чушь про «я боюсь» и ощутить прикосновение руки женщины к своему плечу. Но это было неуместно – рука князя не может такого сказать, а значит, и теплого сочувствия ему не видать. И тут…

– У тебя много врагов, Игорь! – Женщина перевела взгляд на меня. Мне показалось, что фразу эту она произнесла с каким-то одобрением. И глаза, если я хоть что-то понимаю в женских взглядах, светились интересом.

Брат ее тут же насупился. Значит, не показалось.

– Есть немного.

Разум послушно отступил в сторону, а за руль в моем сознании уселись гормоны. Включив на максимум все рефлексы самца, почуявшего интерес со стороны привлекательной китаянки. Не успев даже осознать, что делаю, я небрежно пожал плечами, сложив лицо в маску «крутого Уокера» – дескать, кто их там считает, врагов этих! И, сделав полшага к Яньлинь, спросил:

– С тобой… – Короткая переглядка с Теданем. – С вами все в порядке?

Здравый смысл гомерически захохотал. Глеб с Алмазом внезапно заинтересовались содержимым своих сумок. Лазерный луч из глаз старшего Обоя перерезал меня пополам, попутно разнеся в пыль часть vip-зала. А вот Василий, этот мелкий и незаметный парень, смотрел на меня с одобрением. Он и Линь.

Мягко, но с такой властностью, сопротивляться которой не смог бы ни один мужчина, она слегка сдвинула старшего брата в сторону.

– Я… Мы не пострадали, Игорь. Благодаря тебе.

Короткий миг мы молча смотрели друг на друга, и по этому невидимому оптоволоконному каналу высокой пропускной способности летели гигантские пакеты информации. Затем женщина опустила глаза, продемонстрировав приличествующую ситуации краску на щеках, и отступила за спину брата.

– Давайте собираться, – выдавил я пересохшим горлом. И, борясь с искушением поставить между собой и Теданем защитную сферу, направился к выходу.

Мягкие диваны вдоль бортов, лакированное дерево столиков и подлокотников, картины на стенах – наше средство передвижения поражало воображение. Я и представить не мог, что пространство в самолете можно организовать с таким комфортом и уютом. И этот прохладный воздух с едва уловимыми нотками пихты, текущий из кондиционеров! Натуральная квартира на колесах и о двух крыльях!

На некоторое время созерцание этого великолепия отвлекло меня от мыслей, связанных со сценой в зале. Но через пару минут они вернулись во всеоружии и обрушились на меня морским прибоем. Чтобы не выглядеть в глазах своей команды свихнувшимся, я уселся в кресло в хвосте салона, вывалил на стол инструкции своей дипломатической миссии и принялся изображать их внимательное изучение. Может, кто-то и удивился бы, с каким упорством я читаю первый абзац первого листа на протяжении десяти минут, но, к счастью, внимание команды было поглощено самолетом. А меня все не сговариваясь решили оставить в покое, понимая сложность предстоящих переговоров с наместником Гуандуна.

Строчки висели перед глазами мутным нечитаемым серым пятном, в то время как тяжелая пехота здравого смысла огромными алебардами крушила легкую кавалерию гормонов и самомнения.

«Глазки строить? Антошин! Серьезно? Это что, придурок ты этакий, курортный роман тебе? Хвост распушил!»

«Между прочим, первой знаки внимания начала выказывать Линь!»

«Да какая разница! Она берсерк! Из Маньчжурии! А вы летите на задание! Сам-то хоть понимаешь, что романтика тут не к месту?»

«Что ты мелешь! Какая романтика? Где ты ее увидел? Обычный флирт между мужчиной и женщиной! Просто флирт, и ничего больше!»

«Она привлекательная женщина…»

«Ну это да!»

«Значит, она тебя заинтересовала!»

«Вот только не надо натягивать мнение на факты. Дело не в Линь…»

«А в ком? В тебе?»

«Слушай, меня сейчас кто угодно заинтересовал бы! Нормальных отношений у меня больше полугода не было, а что касается женщин…»

«Полтора месяца!»

«Я, кстати, тоже в курсе! Не надо тут старика Зигмунда изображать!»

«Но ты сможешь держать себя в руках?»

«Нет, блин! Я наброшусь на нее прямо в самолете! Хватит нести пургу! Конечно, я смогу держать себя в руках! И подольше, знаешь ли, периоды были!»

«Да в курсе!»

«Ну и заткнись тогда! Не мешай готовиться! Я из-за тебя ни строчки прочесть не могу!»

«Все, ушел. Но на будущее – давай без выпячивания груди и распускания хвостов. Ладно?»

«Вали уже!»

Как сказал кто-то умный – пока у меня есть я, я не пропаду! Вот уж точно! За последнее время я так навострился вести беззвучные диалоги – с кем-то обсуждать происходящее было нужно, – что иногда даже всерьез опасался за свое душевное здоровье. А ну как у меня на этой теме раздвоение личности разовьется? Хотя читал где-то, что если я способен об этом мыслить критически, то угрозы вроде нет. Пока. Это не голоса ведь, а просто способ обработки информации. Я гуманитарий, мне так удобно!

Ладно, к чертям здравый смысл и к чертям гормоны. Есть и поважнее дела. Что там, блин, написано на первом листе?

Ну и, разумеется, я задремал. Главное, что почти никогда не спал в самолетах, хотя, когда в Москву летишь почти восемь часов, сам бог велел. Ну, только если пьяным вдрызг. А тут лету часов на пять, а меня сморило. То ли из-за чтения скучных бумаг, то ли от нервов – поводов-то в достатке! Не суть. Главное, что заснул. Но как-то странно так. Бывает, когда днем ляжешь минут на двадцать после сытного обеда – проваливаешься в сладкую такую дрему, где реальность путается с видениями, слышны звуки дома и голоса созданных воображением людей. Самые интересные сны, кстати, так выходят. Правда, и самые бредовые.

Вот и сейчас похожим образом было. Я слышал гудение двигателей самолета, едва различал голоса своих спутников, даже, кажется, видел сквозь прикрытые глаза бежевый пластик обшивки салона и кусочек закрытого шторкой иллюминатора. Но при этом смотрел сон. Очень реалистичный сон. И в нем я был монахом. То есть монах как бы был сам собой, звали его Экхартом, и был он немцем. А я у него… Не знаю… будто в голове сидел! Чувствовал то, что он чувствовал, ощущал его тело. И слышал его мысли, ко всему прочему!

Сначала меня это напугало. Вспомнился последний перенос сознания из своего родного тела в тело двойника, и проводимая параллель мне не понравилась. Тогда я тоже будто соседом в Игоре был: все видел и слышал, но без доступа к рычагам управления. Одновременно я был и собой, и настоящим обер-секретарем. Хотя нет. Тогда я мыслей его не слышал, но общий эмоциональный фон различал. А сейчас – полное погружение! Ви-ар без всяких модных самсунговских очков!

В общем, я решил было, что меня сейчас по сложившейся доброй привычке отфутболит в тело немецкого монаха. Чего я не желал абсолютно! Я тут только жизнь отстраивать начал – не надо меня в Германию, да еще в келью! Что за манеру вообще взяли моим сознанием швыряться, как мячиком! Некем больше поиграть, что ли? Чемпионат мира у кого-то? Но спустя пару условных минут сна я как-то сообразил, что ничего подобного не происходит. Не переносит меня в монаха. Так же гудел двигатель самолета, так же трепались друг с другом члены моей команды. И меня из тела неведомая сила не тащила. Просто снился сон, в котором я был майстером Экхартом.

Осознав, именно осознав, что нахожусь в безопасности, я наконец расслабился и полностью отдался видению. Стал майстером Экхартом из Эрфурта. Еще мелькнула напоследок мысль, что нехилые можно сделать деньги на такой вот услуге – кино полного погружения. Мелькнула и пропала, сменившись мыслями немецкого монаха. Который отчего-то не хотел открывать глаза…

…Открывать глаза, чтобы снова увидеть изученный до мелочей серый каменный свод кельи, – это было сложнее всего. Не потому что мне опротивело место проживания. Или, точнее сказать, заточения на неопределенный срок, возможно, до конца моих дней. Я был непритязателен, и монастырская келья, равно как и монастырский быт, монастырская еда и монастырский устав меня полностью устраивали. Предложи кто прямо сейчас оставить обитель в Эрфурте и перебраться куда-то поближе к центру, скажем, в Рим, – я бы долго колебался, прежде чем принять решение. И не факт, что ответил бы согласием.

Открывать глаза не хотелось совсем по другой причине. Видения, посылаемые Создателем, всегда казались мне многократно реальнее настоящей жизни. И покидать их не хотелось. В них я точно знал, что являюсь орудием Господним, что дар, горящий во мне, служит не носящим тиары, а Творцу мироздания. В бодрствовании же приходилось постоянно в этом себя убеждать. Читать Pater noster и укреплять – слаб человек! – веру постом и молитвой.

Но открывать глаза было нужно. Чтобы записать видения – ведь в этом смысл моего служения. И сопоставить сегодняшние записи со всеми прочими предыдущими. Найти взаимосвязи, повторяющиеся рисунки, образы, которые были мне посланы. И создать из них ключ, а им открыть дверь в будущий день. Во все варианты будущего дня.

Я поднялся с лавки, помолился, омыл лицо водой из глиняной чаши и только после этого сел за крохотный столик, уместившийся в углу кельи. Открыл крышку ноутбука, и черное зеркало монитора отразило лицо.

В глаза мне без выражения глядел рано постаревший мужчина. Не зная правды, а мне-то она была известна – три месяца до тридцатилетия, – можно было предположить, что мужчине лет пятьдесят. Широкое лицо германца с резкими, заостренными от усталости чертами. Гордый нос превратился в вороний клюв, яркие глаза – в тусклые льдинки, а рот, раньше умевший улыбаться, был едва обозначен линией плотно сжатых губ. Тяжелый, плохо выбритый подбородок, доставшийся мне (Экхарту!) от предков-тевтонов, был последним оплотом прежнего молодого мужчины, который пять лет назад узнал о своем предназначении.

Королевская кровь. Кто мог предположить, что в роду обычных бюргеров, никогда рядом даже с боевой аристократией не стоявшему, родится ребенок с королевской кровью? Да еще не с даром нести смерть и разрушения, а с более редким – пророческим. Вот и проглядели его (меня?) «псы Господни», не отняли от материнской груди и не увезли воспитывать в один из секретных папских монастырей. Спящий ген, сказали они спустя четверть века, когда меня все же нашли и стали называть майстером. И все же заточили в тайной обители в ожидании смерти понтифика.

А ведь я не скрывался. В той глуши, что я рос, в этом просто не было необходимости. Конечно, Экхарт (я!) не демонстрировал возможностей дара. Хотя и не понимал, что происходит и почему мои сны полны видений, многие из которых затем сбываются, но был твердо уверен, что другим людям знать об этом не нужно. Времена ведьм давно прошли, но вряд ли сознание германских крестьян так уж сильно изменилось.

Двадцать пять лет я жил почти обычной жизнью. У меня не было друзей – им я предпочитал книги и сеть, не было женщины – возня с противоположным полом меня не привлекала и была даже отвратительна. Дневная жизнь, когда я помогал родителям-фермерам, и жизнь ночная – полная видений и близости Господа. А еще были утренние попытки разобраться в посылаемых образах. Классифицировать их, отделить ложные от истинных, увидеть тонкую линию вероятности, скользящую между ними подобно змее. Прямо как сейчас.

Только тогда, в прошлом, я многого не понимал. Пытался поставить свой дар на службу простым людям, искренне считая это своим предназначением. Видя варианты грядущего, я вмешивался в плоть времени и своей волей изменял предначертанное. Не являя себя. Как тогда, когда пришлось напоить отца слабительным за ужином, чтобы утром тот не сел за руль машины, не поехал в город и не врезался в дерево, избегая столкновения с выбежавшим на дорогу мальчишкой.

Сейчас все по-другому, но при этом – так же. Я опять иду за хвостом змеи, но спасаю не одного человека, а целый мир. Пять долгих лет я вижу во сне варианты гибели миллионов людей. Как тут не состариться раньше времени?

Но – к работе! Метод бьет класс. Можно быть гением, но без систематизации упустить детали. Бог или дьявол скрывается в них – это вопросы к богословам. А у меня – другая работа.

Итак. Что было? Обычный набор последних семи дней. Смерть. Пламя. Горящие люди. Воины в средневековых латах. Звери, в которых угадываются собаки и кошки, но измененные в мерзостных чудовищ размером с лошадь. Города, окруженные каменными стенами. Онагры, швыряющие в те стены снаряды. Небеса, сминаемые подобно листу пергамента Господней Дланью!..

Нет, это все не то! Это следствия – не причина. Такое я видел многократно, видения повторялись уже несколько лет, различаясь в деталях. Каков главный образ? Я-Экхарт открыл глаза, быстро вызвал на экран текстовый файл вчерашнего видения. Кивнул сам себе – так и есть. Предыдущий файл подтвердил догадку. Окружение менялось, но неизменным оставалось главное послание.

Хохочущий мертвец-кукловод. Гигантская мертвая тварь со слепыми бельмами и растянутым в злой улыбке ртом. От искривленных, тронутых разложением пальцев тянутся нити, на которых дергаются послушные его воле люди. Их пальцы тоже тянут за нити, заставляя плясать тех, кто находится на другом их конце.

Сложилось. Все окончательно сложилось. Действия епископа Франко вступили в ту фазу, когда обратить их становится практически невозможно. Да и нужно ли? Ведь второй по значимости иерарх Церкви делает это на благо всему миру. Может ли он ошибаться? Говорит ли ему его пророк о своих видениях? Принимает ли тот их в расчет?

– Не князьям мирским служит сердце мое. Не даров их взыщет душа моя. Господу одному подчинено сердце мое. Дар Его уже в душе моей.

Строки из трактата человека, жившего семь сотен лет назад и носящего такое же имя, Экхарт-я произнес без пыла и рвения. Просто перебрал обкатанные постоянным повторением слова, как камни четок, отполированные частыми прикосновениями. И кивнул – все верно. Не князьям. Не иерархам. Господу, и только ему.

Пусть владыки Церкви строят планы, опираясь на дар подобных мне. Пусть плетут интриги, забыв истинное предназначение пастырей. Пусть возводят пророков, сделавшихся марионетками, на Святой престол, давно уже утративший последнюю святость. Мне эти игры неинтересны. Ибо предсказуемы и примитивны. Я знаю, что надлежит сделать. И сделаю.

Разрушив последние сомнения, я поднялся. Нажал на кнопку подле двери и спустя минуту протягивал для поцелуя руку брату-иезуиту. Невысокому и хрупкому, но полному внутренней силы и с горящими верой глазами. Верному сторожу, никогда не спящему псу. Преданному лишь одному человеку – мне. Экхарту. Который сделал его таким. И ушло на это четыре года.

– Ты отправишься на восток, Стефан. Ты найдешь одного человека. – Мой голос хрипл, как всегда бывает, когда говорит человек, предпочитающий молчать.

– Да, пророк. Кто он?

– Наш брат. Ты получишь все сведения о нем часом позже, – говорю я. Их я еще сам не знаю. Нужно покопаться в файлах, найти пересекающиеся линии. Пока есть только лицо. И еще знание, что у него странные фиолетовые пульсары.

– Хорошо. Что надлежит сделать с этим человеком?

– Убить. И сделать это так, чтобы вина пала на язычников.

Иезуит склонил голову. Ни капли сомнения, ни крохи интереса. Пророк повелел – он сделает. Это его служение.

– Как скоро я отправляюсь?

– Сегодня. Как только я соберу для тебя все сведения.

– Ждать ли вмешательства?

Экхарт-я задумался. Точнее, прикрыв глаза, перебирал видения. И, найдя нужное, кивнул. В этот момент самолет попал в воздушную яму, и меня-Экхарта слегка тряхнуло.

– Это возможно. В этот узел сходится множество нитей. Я подготовлю для тебя имена и ключевые места.

– Что надлежит делать с теми, кто может помешать?

– Старайся не увеличивать количество жертв сверх необходимого. Сейчас ступай и соберись в путь.

Когда посланник моей воли ушел, Экхарт-я вновь вернулся к ноутбуку. Раскрыл каскадом множество документов и погрузился в их изучение. Меня мало трогала неизбежная смерть брата по вере. Да и других людей тоже. Душа бессмертна – какой прок волноваться о смертном ее вместилище?

А вот что это была за тряска на ровном месте?..

– Игорь, есть пара минут? – Самойлов тронул меня за плечо, и глаза мои – не Экхарта – открылись. Я словно бы и не спал, но отчетливо помнил каждую деталь своего сна.

Что за хрень это, прости, была? Монах, видения? У меня тихо, незаметно ни для кого, течет крыша?

– Глеб, давай минут через десять, а? Посиди с остальными, мне нужно одну мысль записать.

Едва следователь отошел, я схватился за ручку и прямо на обратной стороне документов стал записывать свой сон. Почему-то это казалось самым важным делом в жизни.

Глава 4

«Новый путь»

Едва только шасси нашего борта коснулись посадочной полосы аэропорта Гуанчжоу, а «встроенный минский блок связи» смартфона поймал местную сеть, я набрал князя. Разница во времени составляла всего один час, так что беспокоиться о том, что Поярков спит, не стоило.

– Николай Олегович, мы долетели.

– Я рад. Что-то еще?

Выкупил меня по голосу на раз! Впрочем, я и не думал ничего скрывать.

– У меня был сон. Или видение. Или черт его знает что вообще!

– За языком следи. – Князь в своем репертуаре. Сам может и матом выругаться, но тебе и безобидных словечек в речь добавить нельзя. – Давай толком.

И я как мог подробно, благо все подробности были пусть и сумбурно, но записаны, рассказал ему про майстера Экхарта. Про то, как я был майстером Экхартом. На другом конце линии достаточно долго царило молчание. Затем голос князя выдал:

– Черт!

Чего мне стоило не поддеть «дядьку» – никто никогда не узнает.

Еще минуту я слушал, как в трех с половиной тысячах километров от меня владетель земли амурской бормочет что-то неразборчивое. Вроде бы он с кем-то говорил, но так, чтобы я не слышал, о чем именно. Видимо, ладонью микрофон прикрыл – как и бо́льшая часть людей старшего поколения, он и не предполагал, что микрофон можно отключить нажатием иконки. Затем шумы прекратились, и четкий голос Пояркова сообщил:

– Если повторится – записывай. Во всех подробностях. Старайся ничего не упускать. Любые оттенки смыслов. Ты понял меня?

– Понял.

Я был немного обескуражен тоном князя. Мой рассказ его не просто взволновал – практически лишил душевного равновесия. Чувствовалось, что не повышает голоса он только по многолетней привычке держать себя в руках.

– Хорошо. Завтра к тебе вылетит… человек. Я постараюсь, чтобы завтра. Встретят его без тебя, я со Снегиревым все решу. Ты слушаешь все, что он тебе говорит, и исполняешь без споров. Понял меня?

– Да понял я, понял! – уже заводясь, ответил я. Что его так переполошило? Кого он сюда отправляет? Что происходит?

– По своим задачам работаешь без изменений. Только – это важно – старайся не оставаться один. Пусть всегда кто-то рядом будет. Ну все, до связи.

Прежде чем Поярков нажал на отбой, я услышал еще одну его фразу. Адресованную не мне, а кому-то стоящему рядом. Которая окончательно вогнала меня в ступор.

– Пифия, ты представляешь? Но как же не вовремя!

Убирая трубку в карман пиджака, я заметил, что мои спутники очень внимательно на меня смотрят. Как на диковинного зверя.

– У меня рога на лбу выросли?

Все дружно замотали головами. Слишком дружно. До меня дошло, что я, хоть и находился в хвостовой части салона, говорил с князем слишком громко. И команда, скорее всего, слышала каждое мое слово! Вот блин!

– Ну тогда собираем вещи – и на выход! У нас куча дел!

Василий все же набрал чрезмерно много вещей. Размышляя о своем, я смотрел, как он пытается уложить чемоданы и сумки в огромный багажник посольского лимузина. Отстраненно так, с каким-то натуралистическим интересом исследователя – справится жучок с препятствием или нет?

Поздоровался с чиновником, который приехал нас встречать, – он представился Петром Лунем. Скинул пиджак на руку – жара стояла просто оглушающая. И продолжал наблюдать за денщиком. Почему-то это казалось самым важным делом на данный момент. Наконец он закончил, все расселись, и лимузин тронулся.

Пифия – это же гадалка вроде? Провидица? Как в «Матрице». «Ложки не существует». Господи, какая каша в голове! Нет, я так-то мужчина образованный, понимаю, что слово греческое, и откуда взялось – тоже знаю. Но ко мне это какое отношение имеет?

Князь про меня говорил? Меня так назвал? Похоже на то. Реакция у него интересная. Он вроде даже будто рад, но обеспокоен. Странно… Чего радоваться? Мало данных, очень мало! По приезде в посольство сразу засяду за книги. Почему я раньше ничего не знал о пифиях?

– Раньше Гуанчжоу называли Кантоном, но это ошибочное, европейское название, – будто включился звук. Я с усилием прекратил гонять по кругу мысли и услышал, как наш встречающий развлекает народ байками. – Долгое время город был единственным портом империи, открытым для европейцев, вот они и дали ему такое, более произносимое для них название. После реставрации император повелел избавиться от всех чуждых названий, после чего город вернул свое историческое имя.

Вероятно, он считал себя обязанным вести себя как гид при тургруппе. И, как любой гид, говорил он преимущественно о всяких малополезных для нас вещах, вроде истории и этимологии названий. Мне вот какая польза в том, что само название города в четвертом веке нашей эры звучало как Уянчэн и переводилось на русский как «город пяти козлов»?

Кстати, никто не встречал представителей Благовещенского княжества в аэропорту, кроме упомянутого чиновника. Я только сейчас об этом подумал – видения и разговор с князем выбили меня из колеи. А ведь протокольный визит, между прочим, вроде как должны были.

– Петр Игнатьевич! – попытался я повернуть энтузиазм чиновника в нужное и более практическое русло. – Расскажите лучше о планах нашей делегации на ближайшее время. Какие мероприятия уже запланированы, какие из них обязательны, а какие можно проигнорировать.

Петр Лунь моргнул и прервался. Он был невысоким, средних лет мужчиной, воплощавшим своим обликом идеального чиновника среднего звена: тщедушный, узколицый и суетливый. Глазки его, особенно в разговоре, постоянно искали взгляд собеседника, будто он жаждал найти в нем отклик на свои слова. При этом был он боярином, по-местному – ваном, происходящим из мелкого эмигрантского дворянского рода, осевшего здесь пару столетий назад и за это время успевшего смешать свою кровь с местной аристократией.

– На сегодня, Игорь Сергеевич, у нас запланирован только визит в Нефритовый двор, дабы подать прошение на аудиенцию у наместника, – ответил он наконец.

– В смысле? – не понял я. – Разве наш визит не согласован с кит… минцами?

– О, конечно же согласован, не волнуйтесь! Это просто особенности здешних традиций: прежде чем идти на встречу с представителем императорского рода, любой иноземец должен лично подать прошение. Это просто… условность и сама по себе мало что значит, но без нее нельзя. Протокол… Естественно, визит уже согласован и запланирован на завтра, десять часов утра в Чайном павильоне Нефритового двора, но…

В этом месте чиновник виновато улыбнулся и развел руками, как бы говоря – ну вот так тут все устроено. А я кивнул сам себе – вот и причина отсутствия красной ковровой дорожки и китайских пионеров. С точки зрения минцев, мы как бы еще не прибыли. Меньше всего на свете мне хотелось играть в китайские церемонии. Но кто бы дал мне выбор? Со своим уставом в чужой монастырь не ходят. Принято у них так – что ж. Будем соответствовать. Сказано же – по своим задачам работать без изменений.

– Время подачи прошения запланировано?

– Да, конечно! Специально выделенный на это чиновник ждет вас через два с половиной часа. Он зарегистрирует прошение – оно уже написано по всем правилам – и сразу выдаст вам приглашение на встречу. Вы и десяти минут не потратите! Больше на сегодня никаких дел не запланировано.

Это хорошо, хоть будет время сориентироваться на месте.

– Разве что с вами хотел бы поговорить глава представительства – Алексей Вячеславович Снегирев. В любое удобное для вас время.

– Конечно.

Со Снегиревым этим мне еще Евсеев говорил пообщаться сразу, как на место прибудем. Он ведь не только послом был, но и управлял местной, пусть и немногочисленной, агентурой. И именно он занимался поисками нашего беглеца с того момента, как нам стало известно, в каком городе тот скрывается. А еще с ним князь должен утрясти детали встречи некоего человека. Которого я должен буду слушаться.

Так, все! Выкинул из головы всю эту пургу с видениями и пифиями! Да, это что-то значит, но что именно – мне сейчас не понять. Слишком мало данных. Так какой смысл мысли гонять? Станет легче? Не станет! Это как со страхом полетов: когда входишь на борт, бояться лететь просто нет смысла. Поскольку от тебя уже никак не зависит – штатно пройдет полет или самолет грохнется на взлете. Проще книжку почитать.

Еще минут двадцать лимузин вез нас по столице провинции. Сопровождающий чиновник наконец прекратил рассказывать истории о древнем Гуанчжоу и стал отвечать на вопросы о его сегодняшнем дне, да и о Китае вообще. Это выходило у него не в пример увлекательнее – все-таки он тут местный, а не присланный из княжества специалист. Одно только положение дел минских ванов, столь кардинально изменившееся после реставрации, меня перепахало до глубины души.

– Когда императорская семья вернула себе контроль над страной, она сделала своеобразный вывод о том положении, в котором оказалась до этого. И возложила вину за военные поражения, падение экономики и последующий раскол государства на сословие ванов. Небезосновательно, в общем-то, ведь именно они раньше управляли провинциями, а не члены императорской семьи, как сейчас. В результате император утратил контроль над провинциями, и случилось… скажем… случилось то, что случилось! Поэтому Чжу Гэнь, желая навсегда ограничить опасных и трудноуправляемых ванов, сразу же, как захватил Пекин, издал эдикт о «Новом пути». Согласно этому документу боевые маги теперь имели право развивать только одно направление своего дара: эфир, воду, огонь, металл или смерть. Любое, но только одно.

Я знал, конечно, что китайцы очень сильно мышлением от всех остальных народов отличаются, но и представить не мог, чтобы настолько. Так ослабить самое сильное свое оружие – как такое только в голову могло прийти? С другой стороны, китайский Колумб в нашем мире совершил кругосветку задолго до европейцев и чем это для него кончилось? Интригами при дворе, мучительной смертью и полным уничтожением флота, способного к длительному морскому плаванию. Вот и встретили опиумные войны со своими одномачтовыми джонками!

– Было создано новое ведомство, главной задачей которого являлся контроль за исполнением императорского эдикта. Служили в нем только обычные люди, многие из которых потеряли дома и семьи во время Эпохи Тридцати Правителей. Стоило ли удивляться, что они взялись за дело с особенным рвением? Сотни чиновников, вооруженных сильнейшими модумами, очень быстро заставили ванов пересмотреть свои взгляды на порядок в стране.

Только этого, как я лично мыслю, все равно не хватило бы на то, чтобы привести военную аристократию к полному повиновению и отказу от большей части своей силы. Слишком неравны силы даже вооруженных артефактами людей и боевых магов. Понятно, можно было по-тихому вырезать смутьянов-аристократов, но это могло привести только к геноциду, и ни к чему больше. Лунь будто услышал мои мысли, и дальнейший его рассказ расставил все точки над i.

– Конечно, ваны не горели желанием подчиняться. Но они при этом знали о силе Чжу Гэня и о том, как он расправлялся с мятежниками в то время, когда возвращал трон. А еще они знали, что у императора трое сыновей – носителей высшей магии, а младшая дочь имела редчайший дар пифии.

В этом месте рассказа чиновника мои уши сделали стойку, как у охотничьего пса. Перебивать и спрашивать у него я ничего не стал, но весь обратился в слух.

– Она могла предсказывать каждый шаг мятежников еще до того, как они совершат его. Первая попытка объединить свои силы против императора провалилась, вторая тоже. Ваны усвоили урок и не стали совершать третью – покорились.

Все. Больше ничего он по интересующему меня вопросу не скажет. Он вообще о другом говорил, а пифия к слову пришлась. Значит, пифия – это что-то вроде предсказательницы, я все верно понял. О! Майстер Экхарт из видения себя считал пророком! Это не то же самое? Скорее всего! Но отложим пока.

– Чиновники «Нового пути» взялась за дело с еще большим рвением, и спустя всего поколение империя Мин стала совсем другой страной. Развитой страной, в которой нет голодных. Спокойной страной, в которой обычные люди больше не боятся бесчинства ванов.

Закончив рассказ, Петр Лунь на секунду замер и нервно сглотнул. Что вызвало у него такую реакцию, я не сообразил, а вот причину сжатых кулаков Яньлинь и зло сверкнувших глаз ее старшего брата понял прекрасно. По сути, чиновник рассказал нам историю того, как носителей боярского дара в Китае выхолостили. И магов из Маньчжурии, до реставрации отколовшейся от Поднебесной, это просто бесило.

О сложившемся положении дел я знал, но и предположить не мог первопричины. В Китае были слабые боевые маги – это известный факт. Даже самый сильный ван владел только одним аспектом, что делало его узкоспециализированной боевой единицей. Да, они развивали владение своим даром до совершенства, но были ограничены только им. Поэтому одни семьи рождали только щитоносцев, а другие – метателей огня. Из могущественных магов и рыцарей прошлого они превратились в солдат. Очень крутых, но солдат.

– А вы? – Я решил не играть в дипломатию и задал прямой вопрос. – У вашей семьи, Петр Игнатьевич, какой аспект? Вы же подданные империи, хоть и русские по крови.

– Да сколько там той русской крови! – отмахнулся Лунь. – Хоть веру и язык свой сохранили, и за то слава Господу! А аспект у моей семьи – ихор, по здешней классификации – красный дракон.

– Огнем дышите?

– Плазмой, Игорь Сергеевич. Есть и плюсы в «Новом пути», знаете ли. Развиваешь единственно возможное до совершенства.

И, замолчав, едва заметно вздохнул. А я подумал, что будет нелишним взять у этого неприметного человека несколько уроков. Плазма, подумать только!

Жестокое решение – так с ванами поступить. Но минского императора я понимал даже. Когда сталкиваешься с реальностью, в которой твои предки из-за лени и недальновидности чуть не проворонили страну, не до игрушек становится. И не до популизма. В моем мире китайцев так же «взбодрили» опиумные войны. Настолько, что, даже став коммунистической, Поднебесная осталась страной с самым жестоким наказанием за торговлю наркотиками. Да и Россия после перестройки, если подумать, на путь диктата ступила не от хорошего наследия…

Первая и главная задача любой власти, вне зависимости от государственного строя и национального менталитета, заключается в том, чтобы власть сохранить и преумножить. Диктатом вроде китайского или социальными реформами – совершенно все равно. Это лишь инструменты, с помощью которых власть решает важнейший для себя вопрос. Так было в моем мире. И в этом я не увидел особых отличий. Разве что во власти здесь были хищники и собственники, а не временщики, спустившие с цепи свои желания.

Так что не нужно смотреть на Пояркова влажными от умиления глазами, мол, князь-батюшка, заботливый отец народа, принявший в семью сиротинушку из другого мира! И на минского императора вешать ярлык сатрапа тоже не стоит. У правителей другие цели, соответственно и задачи, ими решаемые, от обывательских сильно отличаются.

Ведь мой «дядька», если уж на то пошло, с самого что ни на есть начала знал о подмене своего племянника на иномирянина. Но не вмешивался. Наблюдал. Был готов в любой момент остановить мои потуги «восстановить справедливость». И после того как я пробкой от шампанского вылетел в свой мир, вернул он меня сюда тоже не от большой любви. Ему нужен был дар, оставшийся мне в наследство от двойника. И, конечно, ему нужен был заместитель и помощник – вместо того, которого он растил с самого детства, но проморгал его изменения. Человек, которого можно использовать на любом боевом или политическом фронте. И который будет ему верен. С кадрами беда не только в моем мире.

Я против данного подхода не возражал. И не по причине склонности к такой сексуальной девиации, как мазохизм, просто понимал, что иначе дела не делаются. От наличия в этом мире магии и таких сказочных названий, как князь, берсерк и целитель, сам мир детской сказкой не являлся. Здесь лилась кровь, люди бились за власть, влияние и богатство. Ничего такого, чего бы я не встречал в своем мире. Кроме одной малости: здесь у меня были просто обалденные стартовые условия. И я собирался использовать их по максимуму. Но не для обретения власти или богатства – и того, и другого у меня по брови было.

Я хотел избавиться от статуса фигуры на доске. Пройти весь путь от «офицера» до ферзя, пока не подвернется возможность спрыгнуть с доски. Я хотел стать игроком. Хотя бы и с маленькой буквы. Кто-то назовет это карьеризмом – плевать! Пешкой я уже был. И, оглядываясь назад, понимал: мне не понравилось.

– Его видели дважды. Один раз на приеме в британском посольстве, второй – в доках, где он беседовал с капитаном турецкого судна. В обоих случаях Топляка сопровождала охрана.

Снегирев на посла походил еще меньше, чем я на жениха пермской княжны. При первом взгляде на него мне пришло в голову слово «потасканный». Причем речь шла не о его возрасте – посол едва ли был старше пятидесяти лет, что для аристократии этого мира было сравнительно немного. Тем не менее слово это полностью описывало главу представительства Благовещенского княжества. Мелкий и болезненно худой, с лицом, настолько перекопанным морщинами и изможденным, что казалось, будто посол только что поднялся со смертного одра, где огласил наследникам свою последнюю волю, а потом решил назло им пожить еще немного. Даже его костюм – обычная серая двойка – выглядел так, словно Алексей Вячеславович в нем спал. Не в том смысле, что одежда была грязной или помятой, просто висела на нем, как на скелете.

При этом посол оказался мужиком дельным, без тяги к плетению словесных кружев, которой обладают, на мой взгляд, практически все дипломаты. Хриплым голосом он быстро ввел меня в курс дела как по официальной части моей миссии, так и по поискам беглеца. А когда я спросил его о той помощи с его стороны, на которую я могу рассчитывать, сверкнул удивительно молодыми голубыми глазами и ответил:

– На любую, Игорь Сергеевич. Князь велел оказывать вам максимальное содействие.

Ага, дядька, выходит, мне карт-бланш выдал. Это хорошо. С одной стороны. С другой, больше дадено – больше и спросится.

– Где он живет, выяснить удалось?

– К сожалению, нет. Попытки проследить за ним к успеху не привели. Слишком мало времени. Вчера я нанял частного детектива, чтобы не привлекать внимания к посольству, но пока доклада от него не поступало. Сегодня вечером, возможно.

– Скрывается, выходит…

– Самое забавное, что нет. Скорее всего – нет. Во всяком случае, по городу он передвигается открыто, хотя и с охраной, не боится появляться на приемах и деловых встречах. Просто местом жительства он, вероятнее всего, выбрал одну из закрытых частей города. Моим людям туда ходу нет, именно поэтому я и нанял местного детектива. Он бывший полицейский, прекрасно знает город и обладает впечатляющими связями…

– Как понять – «закрытых»? – не сообразил я, невежливо перебивая посла. Как-то не укладывалось у меня в голове, что какую-то часть города можно вот так просто взять и сделать закрытой.

– Это особенности минской культуры, Игорь Сергеевич, – пояснил посол, не обращая внимания на мою бестактность. – Без привычки понять такое сложно, но в городе имеется пять закрытых для иноземцев зон. Точнее, четыре – Нефритовый двор является таковой условно.

– А он туда как попал, если они для иностранцев закрытые?

– Возможно, гостем дома. Не слишком частая практика, требующая согласования с управой района и солидных подношений чиновникам. Но для человека со средствами и связями в империи нет ничего невозможного.

Здесь Снегирев бросил взгляд на монструозные часы с маятником, стоящие у дальней стены.

– Нам, кстати, осталось менее часа до визита в Нефритовый двор. С учетом дороги, минут через пятнадцать нужно выезжать.

– Закрытые зоны, Алексей Вячеславович, – вернул я собеседника к предмету разговора. – Что это за места и как это может нам помешать?

– Да-да. Давайте пройдем к карте – так будет нагляднее, – встрепенулся посол и приблизился к стоящему в центре кабинета столу. Сунул руку под столешницу, щелкнул каким-то скрытым переключателем, и над лакированной поверхностью красного дерева возникла висящая в воздухе трехмерная карта Гуанчжоу.

Такой технологии здесь я еще не видел. Но проявлять любопытства не стал – сделал вид, что карта-голограмма над антикварным столом для меня явление привычное.

Очертаниями город напоминал подкову, обнимающую своими дугами устье впадающей в океан реки Чжуцзян, являющееся также глубокой бухтой, – довольно распространенная форма для морских портов. Будто с высоты птичьего полета я смотрел на серые блоки зданий, коричневые кривые дороги, зеленые многоугольники парков и синие ленты многочисленных речушек.

– Первая закрытая зона – Нефритовый двор, – ткнул палец посла в участок карты. Система тут же закрасила несколько кварталов зеленым цветом. – Здесь расположены городская и провинциальная управы, дворец наместника, силовики и конторы большей части городских служб. Посторонним вход сюда разрешен только по предварительной договоренности или приглашению. Сразу скажу, здесь он поселиться не мог, будь у него даже письмо от самого императора. Жилых домов, кроме дворца наместника, там просто нет.

Ну ясно. Вроде Запретного Дворца в Пекине моего мира, только не такой запретный и не в Пекине. Административный центр и все такое. Да, согласен, в такое место Топляк не сунулся бы.

– Остров Лунного Зайца. – Карта подкрасила еще одну зону, точнее – остров посреди реки на южной границе города. – Здесь расположен храм Будды и еще нескольких конфессий, а кроме того, проживает местное священство. Теоретически Топляк мог здесь поселиться, но для беглеца это не самое удобное место – с большой землей его связывает только одна дорога.

Палец Снегирева отметил для меня мост через реку, чтобы я не сомневался.

– Следующей закрытой зоной у нас является район Небесного пути…

– Алексей Вячеславович, они, в смысле, серьезно так называют районы? – не выдержал я. – Все эти нефритовые дворы, лунные зайцы, небесные пути!

– А что вас смущает?

– Просто не могу представить, зачем так называть кусок своей земли. Пафосно и неестественно.

– Ну это вы зря, Игорь Сергеевич! Чем минские названия отличаются от английских, например? Те же Редвуд и Блэквотер в прямом переводе звучат как Красный лес и Черная вода соответственно, хотя ни лесов, ни рек там может уже и не быть. А наши Белогорья, коих в каждом русском княжестве минимум по одному? Вам часто доводилось видеть горы именно белого цвета? Мне – нет. Я вам просто даю прямые переводы на русском, чтобы вы не ломали себе язык всеми этими Хайчжу и Цзэнчэн. Но если хотите, давайте буду на языке оригинала.

– Нет, благодарю вас! – вскинул я руки, защищаясь. – Пусть будет район Небесного Пути.

«Все равно мои лингвоботы, когда я их закапаю, именно так мне и будут переводить! Кстати, надо бы не забыть это сделать перед поездкой в Нефритовый двор».

– Это университетская зона. Только для учащихся и преподавателей. Вот там жилой сектор большой, много помещений сдается в аренду, в основном для состоятельных студентов. Хотя проживают не только они.

Но вряд ли Топляк станет жить в районе, где шатаются и ведут праздную жизнь студенты. Я бы на его месте не стал. Да и выделяться он там будет, к бабке не ходи.

Четвертой была зона народа чжуан, который жил своим традиционным укладом, имел собственную полицию и не желал пускать на свою территорию не то что иностранцев – соседей по городу. Китайская версия наших староверов или американских мормонов с правами на автономию, полученную лично от императора сразу после реставрации. Куча правил, знать которые чужаку невозможно, обряды, странные извивы логики, проистекающие из своеобразного понимания священных текстов. Сомнительно, чтобы Топляк осел здесь.

Последней закрытой зоной являлся Парк Лотосов. На самом деле это был огромный жилой микрорайон в центре города, построенный вокруг искусственного озера и предназначенный для проживания бизнес-элиты Гуанчжоу. Двух– и трех– уровневые квартиры в небоскребах стоили как роскошные яхты, территория комплекса была окружена по периметру, усилена магией и вооруженной охраной. За оградой находился настоящий рай для богатеев, оснащенный всем необходимым для жизни: теннисные и гольф-клубы, бассейны на крышах зданий, элитные бутики, рестораны. А также детские сады, школы, свой полицейский участок, больница и администрация комьюнити.

Парк Лотосов был идеальным местом для проживания беглого Потрошителя. С его деньгами, а бо́льшую часть счетов Топляка заблокировать не удалось, он мог устроиться тут с привычным ему комфортом и наслаждаться жизнью. Едва только Снегирев начал описывать район, я сразу понял, что начинать поиски следует отсюда. Надо будет поговорить об этом с нанятым детективом.

Значит, так, что мы делаем и в каком порядке? Я пока утрясаю все вопросы официального прикрытия: еду в этот Нефритовый двор и получаю приглашение на встречу с наместником Гуанчжоу. Алмаз садится за сбор сведений по сети – это мы еще в самолете обсудили. Как и первые действия маньчжуров: они отправляются на встречу с местной общиной своих соотечественников и налаживают связи. Их тут около полумиллиона проживало, так что вполне могли помочь. Самойлов же идет на встречу с Витиным коллегой из местной триады – попытается дать им заказ на поиски беглеца.

Вроде бы все. На первый день достаточно. Ничего не упустил? Капли закапать, вот!

Внезапно накатил страх. Волна арктического воздуха прошла по телу от загривка до кончика пальцев на ногах. Не паническая атака, но довольно близкий ее родственник – боязнь несоответствия. Или страх неудачи. Четкое понимание, что я совсем не тот, кем меня считает большинство окружающих людей. Не рука князя, не боевой маг, не политик и не интриган. Всего лишь «говорящая голова» из другого мира, выпускник факультета журналистики, который, как говорили наши преподаватели, «знает понемногу обо всем». Верхохват, болтун и приспособленец.

Постоянно прижатая логикой и волей, эта эмоциональная часть моего разума тут же выдала пулеметную очередь вариаций с одним лейтмотивом: мы все умрем! Воображение с готовностью отозвалось и выдало несколько картинок, конкретизирующих данный тезис. Провал задания, смерть от руки охранников Топляка, раскрытие моего инкогнито. Нелепые решения, приводящие к гибели моей команды. Позорное бегство из Гуанчжоу, разнос князя, укоризненный взгляд Глеба и разочарованное сопение дяди Вани.

Какие Потрошители? Какая княжна из Перми? Антошин, ты с ума сошел, что ли? Это не твой уровень! Ты не справишься! Ты не умеешь ничего такого, что требуется для решения поставленных задач! Ты чужак в этом мире и всегда им будешь! Просто попроси князя, чтобы тебя оставили в покое, уезжай в глушь и оставь большую политику тем, кто в этом понимает!

– Нам пора выдвигаться, Игорь Сергеевич, – ворвался в мои размышления хриплый голос посла. От неожиданности я даже вздрогнул. – Машина уже ждет.

Внутренне я встряхнулся подобно собаке, вылезшей из воды. И выдал: «Закрой рот, девочка! Плакать разрешено в специально отведенных местах! Хочешь утонуть? Просто опусти руки! Или барахтайся, чертова кукла!»

– Идемте, Алексей Вячеславович! – Рассеянная улыбка с легким кивком. Мало ли чего я не умею? Научусь! – Быстрее начнем – быстрее закончим.

Глава 5

«Длань императора»

Разумеется, никакого двора, сиречь площади, мощенной нефритом, не было и в помине. Широкий съезд с одной из перегруженных транспортных артерий города упирался в красные ворота с небольшим козырьком над ними. У входа довольно расслабленно стояли охранники в красных халатах и черных круглых шапочках на бритых головах. В руках они держали копья с красными же хвостиками под лезвиями.

Какая-то дикая театральщина. Копья! Какие, на хрен, копья? Я бы еще понял, будь древковое оружие модумным, но кто бы его дал этим клоунам на въезде? Нет, китайцы все-таки с другой планеты прилетели! Или из другой параллели. Вспомнился пехотинец в желтом берете у ворот маньчжурского посольства – вполне современный боец, в бронежилете и с автоматом. Понятно, что хоть копьем, хоть автоматом ты против мага немного навоюешь, но маньчжур хотя бы не выглядел чужеродно в современном городе.

«Собрался!» – рыкнул я на свои расшалившиеся эмоции. Попытка взорвать мой самолет и сон-видение с немецким монахом в главной роли расшатали мою собранность, и временами на меня накатывала несвойственная раздражительность, маскирующая страх.

Водитель лимузина предъявил пропуск, стражи неспешно открыли ворота и дали знак проезжать. Правда, сразу за декоративными, в традиционном стиле воротами оказался вполне современный КПП из стекла и пластика, со шлагбаумом и четверкой автоматчиков в городском серо-синем камуфляже. Они еще раз проверили пропуск, просветили машину миноискателем. Только после этого мы въехали в Нефритовый двор.

Первое впечатление было, что мы попали в парк. Много деревьев, лужайки, дорожки, фонтаны. Неспешно прогуливающиеся чиновники в разноцветных халатах. Щебечущие птицы и ласковое касание горячего ветерка. И будто затерянные в этой идиллии корпуса зданий, выстроенные в традиционном китайском стиле. Все эти загнутые коньки крыш, мешающие злым духам найти путь в дом, и фигурки хранителей по углам и возле дверей: львы, обезьяны, тигры и драконы. Никогда бы не подумал, что административный центр провинции, чуть уступающей размерами Благовещенскому княжеству, способен выглядеть так… не по-деловому.

Машина остановилась у дорожки, ведущей к едва виднеющемуся в листве зданию.

– Канцелярия наместника, – пояснил Снегирев. По случаю визита он преобразился – сменил свой «домашний» наряд на новенький, песочного цвета костюм. Теперь он походил не на измученного болезнью старца, а на повидавшего мир путешественника, только пробкового шлема не хватало. – Поспешим.

И, противореча своим словам, неторопливо зашагал по мощеной дорожке. Я подстроился под его темп и спросил:

– Это надолго?

– Сомневаюсь. Кое-какие церемонии неизбежны, но специально затягивать время чиновники не будут.

В кондиционированной прохладе холла нас встретил клерк в черном халате с красной оторочкой. Представившись младшим хранителем покоев, что бы ни значила эта должность, он провел нас в аскетично обставленную комнату, усадил за невысокий столик, к счастью, не настолько низкий, чтобы сидеть на полу, и принялся развлекать разговором, одновременно готовя чай. Перед выездом из посольства вся моя команда закапала лингвоботов, поэтому я отлично понимал каждое его слово. Впрочем, и не понимал бы – ничего бы не потерял. Обычная учтивая болтовня, вопросы о дороге и самочувствии уважаемых гостей.

– Мы хотели бы увидеться с наместником императора цветущей провинции Гуандун, – произнес наконец Снегирев на минском. В одной руке он держал пиалушку с чаем, другую же учтиво прижимал к груди. – Если это возможно и в планах наместника найдется время на встречу.

– Уверен, что и наместник с радостью увиделся бы с путниками из далекой страны, – отозвался младший хранитель покоев. С таким серьезным видом, будто идея об этом только пришла ему в голову. – Драгоценный господин Чжу Юань очень любознателен и всегда лично встречается с гостями нашей страны, чтобы узнать о происходящем за ее пределами.

Я в разговоре не участвовал, предпочитая просто смотреть эту постановку китайского традиционного театра.

– В таком случае, многочтимый Сьен Дун, прошу принять наше прошение на встречу, так как и наше желание беседы с драгоценным Чжу Юанем велико, – передвинул посол принесенный с собой тубус, внутри которого свернулся требуемый документ.

– Многочтимые господа должны понимать, что день наместника расписан по минутам и я не могу гарантировать вашей скорой встречи с ним, – принимая прошение, отозвался чиновник.

– И все же мы будем покорнейше просить вас изыскать такую возможность, – сидя на низком пуфе, обозначил Снегирев поклон.

– Вижу, что ваше желание встретиться с наместником и правда велико, – болванчиком закивал младший хранитель покоев. – В таком случае прошу простить мне отлучку. Я незамедлительно отправлюсь уточнить график драгоценного Чжу Юаня.

– Это мы должны просить у вас прощения, что отрываем вас от дел, многочтимый Сьен Дун!

«Вот зачем это все? – вновь накатило раздражение. Сдерживая его, я проводил чиновника, уносящего тубус, глазами и вздохнул. – Все же известно наперед! К чему тратить время на плетение слов и распитие чаев? Можно же просто зарегистрировать прошение и не заниматься ерундой! Красиво, конечно, антуражно. Будто в историческую постановку попал. Но вот смысл?..»

Посол глянул на меня с мягкой и какой-то очень доброй укоризной. Как дедушка на нетерпеливого внучка, который желает смыться в сад пострелять по воробьям из рогатки, а не сидеть за столом и слушать скучные разговоры взрослых. От этого взгляда мои мысли полярно поменяли направление, и я принялся оправдывать местных.

«С другой стороны, – подумал я, – в этом мире не было коммунистической партии Китая и слепого подражания Западу в манере ведения дел. Империя всегда оставалась империей, даже когда разваливалась на части при очередном восстании вроде той же Эпохи Тридцати Правителей – просто императоров становилось слишком много. Дипломатический этикет тут своеобразный, это так, но, если подумать, для минцев он единственно приемлемый, поскольку иного они, вероятнее всего, и не знают!»

Сияя лицом, младший хранитель покоев появился, когда чай уже начал остывать. На вытянутых перед собой руках он бережно нес другой тубус, выточенный из зеленого камня.

– Многочтимые господа! Я прошу прощения за ожидание, но оно будет вознаграждено сторицей! Старшему хранителю покоев удалось найти в графике наместника свободное время. Завтра он ждет вас в десять часов утра в Чайном павильоне Нефритового двора. Вот приглашение для вас!

«Какая неожиданность!» – желчно буркнула одна моя часть.

«Заткнись!» – шикнула на нее другая.

– Какая прекрасная новость, господин Сьен Дун! – Лицо Снегирева расплылось в улыбке, будто сказанное чиновником и правда было новостью. – Вы проделали большую работу, и мы преисполнены благодарности! Позвольте нам отблагодарить вас за внимание к простым путешественникам.

Произнося эти слова, посол двинул по столу небольшую шкатулку размером с пачку сигарет. Подношение, куда же к чиновникам без подношений!

– Это не имеет смысла, поскольку я лишь исполнял свой долг! – всплеснул широкими рукавами халата младший хранитель покоев. Когда руки вернулись на место, шкатулка со стола исчезла. – Желаете еще чая? Позвольте мне заварить для вас уникальный сорт «Голубого неба», который покажет вам всю свежесть осеннего вечера?

На мой взгляд, свежестью этот конкретный осенний вечер не баловал – температура воздуха находилась на отметке тридцати градусов плюс влажность. Но мы тем не менее опустошили еще один чайник, после чего наконец простились с чиновником. Весь визит занял у нас около сорока минут. Просто чтобы отдать одну бумажку и получить в обмен другую. С учетом предварительных договоренностей! И это Снегирев называл «не будут слишком затягивать»? Тогда мне страшно представить китайскую бюрократию во всей ее красе!

Когда мы уже подходили к машине посольства, меня кольнуло странное чувство: будто я увидел кого-то знакомого, но сознание среагировало с опозданием, и я понял это слишком поздно. Дурацкое ощущение, если честно! Стоишь, озираешься и пытаешься понять, чье лицо, фигура или манера двигаться заставили тебя среагировать, а понять ничего не можешь. Может, и вовсе объект был незнакомым тебе человеком, а подсознание само прилепило к нему черты кого-то знакомого.

Вокруг были одни китайцы в халатах разных цветов, а у меня ведь не так много знакомых китайцев. По пальцам одной руки пересчитать можно! Так на кого я сделал стойку? Вроде бы никто не смотрел на меня, дар молчал и не предупреждал об опасности, но я все равно не мог успокоиться.

– Что-то случилось, Игорь Сергеевич? – обеспокоенно проговорил Снегирев, заметивший мое странное поведение.

– Будто увидел кого-то знакомого, – неохотно пояснил я. – Только понять не могу – кого.

– А чувства опасности нет?

– Вроде нет.

– Ну тогда, скорее всего, вы на ведьмака так среагировали, – с облегчением махнул он рукой. – Попервости случается.

Что? Ведьмак, убийца магов здесь, а посол говорит об этом так спокойно? Словно о безделице, внимания не стоящей! И где он?

– Поясните, пожалуйста, Алексей Вячеславович. Я здесь человек новый, может, не понимаю чего. Только для начала покажите его, раз вы так хорошо осведомлены.

– Вон тот паренек у открытого павильона с драконом на коньке. В темно-синем халате. Видите?

Я глянул в ту сторону и едва удержался, чтобы не швырнуть туда пульсаром. Сдержался – вдруг тут так не принято? Вместо этого принялся изучать ведьмака. Тщедушный малец лет пятнадцати, китайчонок. Лицо безучастное, взгляд бессмысленный. Как у дурачка, который потерялся, но еще этого не осознал. Стоит и ждет, когда мироздание само разрешит трудности, в которых он оказался.

– Почему он здесь? Это же взведенное ружье! И почему у меня такая реакция на него? Я ведь встречался раньше с ведьмаками и ничего такого не помню!

– Этот мальчишка – один из «Длани императора», Игорь Сергеевич. Приставлен к наместнику как символ власти отца над сыном. Страховка лояльности, если вы понимаете, о чем я. А реакцию вашу можно объяснить специальным эмоциональным маячком, который имеет каждый ведьмак при дворе. Чтобы люди сразу понимали, с кем имеют дело.

– Его приставил к своему сыну император? – Я недоверчиво взглянул сперва на посла, а затем вновь перевел взгляд на подростка.

– Да, так тут заведено со времен реставрации. Получающий провинцию сын императора снабжается также и вот таким предохранительным механизмом.

– Но это же ведьмак! – В голове у меня все еще не укладывался тот факт, что орудие Потрошителей стоит совсем рядом, но никого, кроме меня, это не волнует. – Это что же, Мин официально сотрудничает…

Договаривать я не стал. Во-первых, нечего демонстрировать невежество при после – не настолько хорошо мы с ним знакомы, а во-вторых, потому что понял. Точнее, вспомнил. Все, что читал о Потрошителях, их деятельности по всему миру и причинах, почему эта мерзкая организация, крадущая мирян и делающая из потенциальных целителей идеальных убийц, до сих пор не уничтожена. У меня такое случается: вроде уже и знаешь фактуру, а толком применить ее не можешь. Дожидаешься такого «озарения», как сейчас, и тогда изученные материалы становятся на свои места. А до этого – просто общие сведения.

Дело в том, что Потрошители были частью местной экосистемы. И начинали вовсе не с продажи ведьмаков, а просто с похищения мирян и продажи их боярам и князьям. Противозаконно, но какой аристократический род откажется от собственного целителя? Воспитанного в абсолютной преданности и не помышляющего о том, чтобы сменить хозяина. Рабы-целители ценились очень высоко, и, хотя торговля ими и была официально запрещена, фактически пользовались услугами Потрошителей все, кто имел деньги и власть.

А в середине девятнадцатого века у торговцев появился новый товар – ведьмаки. Каким уж образом они научились ломать целительский дар и превращать его в оружие – этого не знал никто. Но факт остается фактом: на рынке появилось новое оружие. Одноразовое, но почти безотказное. И только с этого момента их начали преследовать во всем мире – владетели быстро сообразили, с какой угрозой столкнулись. Но, что занятно, пользоваться их услугами не прекратили. Человек – та еще скотинка!

Так что ничего удивительного в том, что империя Мин закупала ведьмаков у Потрошителей и вполне официально их использовала, не было. Максимум, что могло удивить благовещенского боярина вроде меня, – это необычный способ применения сломанных целителей. Обычно их против врагов использовали, а тут император сам приставляет их к своим детям, как страховку.

Китайцы! Все не как у людей!

– Алексей Вячеславович, расскажите мне об этой «Длани императора», – попросил я, усаживаясь на заднее сиденье. – Я никогда об этом не слышал.

– Конечно! Будет о чем поговорить доро́гой. Хотя тема, вами выбранная, Игорь Сергеевич, какая угодно, но только не приятная!

– Ничего, я справлюсь, – отшутился я, вглядываясь напоследок в безучастное лицо пацана, все так же стоящего возле павильона, и впечатывая его образ в память. Тот продолжал стоять, полностью безучастный к жизни вокруг себя, будто не было ему до нее никакого дела. Геймер! Вот кого он мне напомнил – подростка-геймера, залипшего в игре! Один в один такой же пустой взгляд и замершая мимика!

– «Длань императора» – это специальный отдел имперской службы безопасности, занимающийся охраной императорской семьи, – заговорил Снегирев, когда машина, мягко шурша шинами, тронулась.

– Хорошо же она их охраняет, – со смешком отреагировал я.

– Ну, там ведь не только ведьмаки числятся, в том ведомстве. И обычные целители, и отряды ванов, и множество обычных людей – слуги, шпионы, фаворитки.

– Фаворитки! – Я-то думал, что после ведьмаков посол меня удивить уже не сможет. – То есть любовницы у них тоже на довольствии спецслужбы стоят?

– Вы неверно понимаете минцев, Игорь Сергеевич, их образ мыслей. Он кардинально отличается от европейского. Вот я вам назвал функцию «Длани» и что вы подумали?

– Ну, охрана vip-персон, сопровождение, предотвращение заговоров, – пожал я плечами. – Как везде, в общем.

– И вот тут вы допускаете ошибку. «Длань императора» охраняет именно императорскую семью, а не ее членов. Понимаете разницу? Общее, не частности!

Посол испытывал удовольствие, рассказывая мне о китайцах. Чувствовалось, что самому ему тема близка, а вот поговорить о ней зачастую и не с кем.

– В рамках сбережения целого можно пожертвовать его частями! – Он взмахнул рукой, отрубая невидимым топором эту невидимую же часть целого. – Лишь бы целое продолжило жить и функционировать. Вы наверняка не знаете, информация за пределы империи выходила разве что по дипломатическим каналам, но шесть лет назад Чжу Ли отдал приказ «Длани» казнить одиннадцать своих потомков. Трое из них были его сыновьями.

Одиннадцать своих… Я тебя, в смысле, породил, я и убью? Крут старикан на расправу! Как-то не очень у меня в голове укладывалось такое суровое наказание… За что, кстати?

Вопрос я повторил для Снегирева вслух. Тот пожал плечами и выдал:

– Да кто бы нам сказал, Игорь Сергеевич? Этого же ведь и по стране не объявляли. Просто слух дошел. Из достоверных источников. Возможно, попытка некой фракции совершить переворот, отправив старого императора к предкам до срока. Или еще что. Причины в данном случае не слишком важны – это даже рядовая прополка могла быть: род-то разрастается, провинций всем не хватит. А праздный мозг, как вам известно, – мастерская дьявола. Чем кормить всю эту ораву…

Здесь посол неожиданно замолчал и испытующе поглядел на меня. Хотел понять, какую реакцию вызвал его рассказ? Да я был в шоке, если честно! Видимо увидев то, что хотел, он неожиданно сменил тему «прополки» императорской семьи.

– Поэтому каждый член рода получает от отца такой «подарок» в виде ведьмака. Это одновременно и напоминание о зависимом от императора положении, и предохранитель – на всякий случай. Вы же знаете, что у носителей царского дара психические заболевания развиваются в десятки раз быстрее, чем у обычных людей или даже бояр?

У меня возникло ощущение, что Поярков учился риторике у того же наставника, что и Снегирев. Настолько схожим был использованный им прием неожиданного поворота беседы. Вслух же я, честно выпучив глаза, ответил:

– Нет, не знал! Это действительно так?

А князь-то ведь не удосужился просветить! Блинский Белинский, а то, что я сам с собой разговариваю, – это не проявление ли шизофрении? И видение это про немца?

– Между тем это действительно так! Если желаете, я могу дать вам почитать одно весьма любопытное исследование по данному вопросу. Но знаете, что действительно страшно в этой ситуации? Родовые возможности у свихнувшегося мага никуда не деваются! Так что практика держать ведьмака при наместнике – оправданная и, если смотреть с такой позиции, даже гуманная.

Это он не тему менял, а пояснения давал все по тому же вопросу «Длани императора». Ну так-то да, гуманная! Приставить к собственному сыну убийцу, да еще и так, чтобы потенциальная жертва об этом знала, – это, конечно, верх гуманности! Даже без учета связей с Потрошителями, у которых эта «Длань» закупается явно в промышленных масштабах!

– И они это терпят? Я имею в виду – члены императорской фамилии? Они же сами большей частью носители царского дара! А ну как психанет кто и превратит Поднебесную в пустыню Гоби?

– Поднебесная… – мечтательно протянул посол. – Давно не слышал, чтобы империю так называли. Запрещено после реставрации, знаете ли. А зря! Прекрасное было название! Что до вашего вопроса, Игорь Сергеевич, то вы опять со своими европейскими, простите, стандартами пытаетесь понять минцев. Для них это естественно, понимаете? Единственно возможный ход событий. Как для турок, например, казнь всех отпрысков султана после восшествия на трон наследника. Жертвуя частями, сохраняют целое.

– Все равно не поверю, что они вот так, как овцы жертвенные, готовы под нож пойти! – буркнул я. Про обычаи турок я, кстати, читал. Было такое в моем мире. Но в Средневековье! Не в двадцать первом веке!

– Считаете, что это варварство? – Снегирев посмотрел на меня с ехидцей.

– Да! – не стал я юлить. – Зачем плодить такое количество отпрысков, если собираешься бо́льшую их часть потом уничтожить?

– Тогда… Нам до посольства еще минут десять ехать. Попробуйте предложить мне более жизнеспособную модель общества империи? Мне крайне интересно было бы вас послушать. А ответ на ваш последний вопрос – селекция. Множество вариантов и выбор самого сильного. В наших широтах такое распространения не получило бы, м-да… Не та ментальность.

До самых дверей благовещенского представительства я только и делал, что создавал проклятую модель – Снегирев зацепил меня своей самоуверенностью! С каким-то подростковым азартом я создавал в голове схемы, опираясь на все известные по родному миру модели управления. Лучше бы потратил это время на что-то более толковое! Планирование своих действий по поиску Топляка или, например, по поиску ответов о сути видения в самолете. Хотя с последним вру – поиск ответов я запустил. Отстучал Алмазу сообщение и попросил накопать мне всю информацию по пифиям и пророкам. Зная хакера, уже завтра утром я буду обладать всей информацией по ним, которую только можно нарыть в сети.

А по модели – ничего я, разумеется, не придумал. По одной простой причине – магия. В моем мире ее не было, а попадая в уравнение, эта переменная рушила все построения! В конечном итоге пришлось признавать поражение и сообщать об этом Алексею Вячеславовичу. Тот отреагировал ожидаемо. Со снисходительностью ученого с мировым именем потрепал меня по предплечью и сказал: «Ну вот видите!»

Посреди холла посольства стоял в ожидании китаец. Редкий щеголь, надо сказать: синий, в крупную полоску костюм вполне европейского кроя, черный шелковый платок на шее, лакированные сине-белые туфли и шляпа. Этакий стиляга из пятидесятых! Образ довершали тонкие усики на смуглом лице и трость с массивным набалдашником. Несмотря на серьезные глаза много повидавшего мужчины, впечатление он производил скорее легкомысленное.

– Ван Ло! – просиял улыбкой посол и, раскинув руки, будто намеревался обнять китайца, двинулся к нему. – Признаться, не ждал вас сегодня.

Говорил Снегирев на минском, о чем можно было понять только по небольшой задержке перевода – как в фильме, у которого звук на долю секунды отстает от изображения. А если смотреть в это время на рот говорящего, появлялся легкий дискомфорт от несовпадения движения губ и слов, звучащих в ушах.

– Здравствуйте, господин посол! – Лицо китайца озарила радостная улыбка. Глаза его остались такими же холодными, а взгляд, который он бросил на меня, был изучающим. – Я хотел поскорее доложить вам о результатах моей работы. Надеюсь, я пришел не слишком поздно?

– Вовсе нет! Прошу в мой кабинет! – На ходу Алексей Вячеславович пояснил для меня, хотя я и так уже все понял. – Ло Яо – тот самый детектив, который ищет место жительства Топляка.

– Хорошо, – нейтрально отреагировал я, хотя этот ван мне не очень понравился. Ну какой, скажите, детектив будет так наряжаться? Будто сутенер или музыкант из джаз-бэнда! А еще от него тянуло чем-то потусторонним. Дар не предупреждал об опасности, но все-таки… Только на площадке второго этажа я сообразил, что мои сегодняшние ощущения напоминают таковые месячной давности.

– Ваш аспект тлен? – довольно бесцеремонно спросил я его, обернувшись.

Ло Яо несколько секунд глядел мне в глаза и молчал. Не проявляя беспокойства или агрессии. А вот я начал заводиться – со смертецами у меня сложные отношения. Неосознанно даже к эфиру потянулся. Но тут на помощь пришел посол. Всплеснув руками, он затараторил на минском:

– Ван Ло! Простите мне мои манеры, даже полный событиями сегодняшний день меня совершенно не извиняет! Господин Антошин, – моя фамилия прозвучала в его исполнении, как три отдельных слога, – является, по сути, вашим нанимателем. Я лишь посредник, оформивший сделку в его отсутствие.

Китаец тут же изобразил легкий, почти неуловимый наклон корпуса.

– Рад знакомству. Да, мой аспект Ши. Дыхание предков, иностранцы порой называют его тленом. Это является препятствием для сделки?

Я медленно покачал головой, отгоняя настойчиво звучащий голос дяди Вани: «Увидишь носителя тлена – убей!»

– Нет. Просто неожиданно встретить носителя данного аспекта. В империи он распространен?

– Нет, господин Ан То Шин. Роды́, владеющие Ши, можно пересчитать по пальцам одной руки. Перейдем к делу?

Мы прошли наконец в кабинет и расселись в кресла. Посол тут же обратился к Ло Яо:

– Расскажите, что привело вас в мой дом так поздно?

– Я нашел вашего человека. Он живет в квартале Лотосов. Арендует два верхних этажа в башне сорок восемь. Замкнут, практически не общается с иными жильцами башни. Окружен охраной и редко покидает комплекс. Проследить за ним моими возможностями не представляется возможным.

Как я и думал! Топляк в Парке Лотосов! Черт! Конечно, хорошо, что место его жительства нам теперь известно, но дает это, прямо скажем, немного. В комплекс китайских богатеев просто так не проникнуть, да и силовая операция в таком районе обречена на неудачу – слишком хорошая охрана. К тому же устраивать разборки на чужой земле, куда приехал с дипломатической миссией, – не лучшая идея. В общем, ярчайшая иллюстрация к русской народной поговорке «близок локоть, да не укусишь»!

– Еще что-нибудь? – спросил я детектива.

– Деловые встречи он проводит за пределами комплекса – таковы правила тамошней администрации. Если его брать, то только за пределами Парка Лотосов.

Я бросил быстрый взгляд в сторону посла, безмолвно спрашивая его о том, насколько осведомлен китаец о личности человека, слежку за которым ему поручили. Покачивая головой, Снегирев пояснил вслух:

– Ван Ло знает, кто такой Топляк. И о наших намерениях в его отношении он тоже в курсе.

Вот как? По мне, не очень умно. Кто нам этот смертец? Откуда столько доверия к местному боярину, пусть бы у него и совершенно безупречный послужной список? Или у меня паранойя?

– Ясно, – произнес я без выражения. – А вам известно о том, когда могут состояться подобные встречи?

– Нет. Но я могу еще поработать над этим вопросом.

– Хорошо. Выясните все, что удастся. И докладывайте мне в любое время. Приезжать не обязательно, быстрее будет позвонить по этому номеру, – и я продиктовал ему цифры своего телефона. – Ваши услуги уже оплачены?

– Да, благодарю вас. Вы очень щедры.

– Тогда я больше вас не задерживаю.

Когда детектив ушел, мы с послом прошли на террасу, выходящую во внутренний двор посольства.

– Ему можно доверять?

– Мы давно с ним сотрудничаем по разным вопросам, – отозвался Снегирев, вглядываясь в темноту сада. – Он надежный человек и верный друг.

– Он – смертец!

– Его аспект Ши – это верно. Но это не то же самое, что восточноевропейская школа смертной магии. Не забывайте, что здешние ваны практикуют только один аспект дара. И он не смертец, а обсидиановый копьеносец.

– Это еще что значит?

– Много про них я не расскажу – просто не знаю, а Ло Яо не торопится избавлять меня от невежества, рассказывая семейные секреты. Но до реставрации обсидиановые копьеносцы составляли гвардию императора. И считались самыми сильными магами ближнего боя.

– А сейчас?

– А сейчас действующих носителей дара во всей империи не наберется и на почетный караул. С восстания копьеносцев и началась Эпоха Тридцати Правителей, – сказал Снегирев и надолго замолчал.

Глава 6

Убийца

Когда сквозь темноту ночного сада проявилась полная света комната, я уловить не успел. Думал о своем – обо всех этих копьеносцах, смертецах, ведьмаках – и не заметил, как под руками вместо дерева перил террасы оказался полированный камень столешницы. Слева мягко светило, но все же раздражало глаз настенное бра, а в полутора метрах от лица мерцал экран ноутбука. Все пространство монитора занимало изображение головы пожилого китайца. Седые волосы, собранные в пучок на затылке, морщины на лбу, вокруг глаз, по сторонам плотно сжатого рта свисают белые усы.

Видения, будь они неладны! Я понял, что меня опять накрыло видением, когда сквозь лицо старика на экране ноутбука качнулась тень ветви сливы из сада посла. И донеслось едва слышимое покашливание Алексея Вячеславовича. Я все так же стоял на террасе представительства княжества, но разумом находился в другом месте. Как в прошлый раз, когда гостил в голове майстера Экхарта.

Было, правда, и отличие. Я ничего не знал о человеке, в которого меня закинуло. Чьими глазами смотрел, чьими ушами слушал. Также я ничего не знал о человеке, который смотрел с монитора.

– Мы не можем позволить оппозиции использовать ситуацию, – произнес китаец с экрана. И я понял, что наблюдаю за видеобеседой по аналогу скайпа. – Будущее государства стоит на кону. Постарайся, чтобы наше послание было воспринято однозначно.

– Да, отец. – Голос того, чьими глазами я смотрю, был мягок и напевен. Настолько, что будь он еще самую малость мягче и напевнее, его бы уже нельзя было назвать мужским.

– Тогда мы закончили, – сказал китаец и отключился. Изображение его лица пропало, сменившись темно-синей заставкой с какой-то эмблемой в центре экрана. Дракон вроде бы – не успел разглядеть.

Собеседник старика устало вздохнул, опустил крышку компьютера и поднялся. Взгляд его переместился со стола к окну, и я увидел плотно задернутые желтые шторы, согнувшегося в поклоне слугу в длинном халате…

– Да вы спите на ходу, Игорь Сергеевич! – Рука посла тронула меня за плечо. – Пойдемте я провожу вас в вашу комнату.

Комната с настенным бра, каменной столешницей и экраном ноутбука исчезла. Но перед тем как уже мои глаза увидели огни ночной подсветки сада посольства Благовещенска, перед внутренним взором пронесся еще один образ. На этот раз – просто картинка. Статичная, как кадр из фильма, который поставили на паузу. Промелькнувшая всего за миг, но врезавшаяся в память каждой деталью.

В центре композиции находился китаец. Другой, не старикан с сеанса видеосвязи. Молодой мужчина в черной с красным пижаме, которая у минцев идет как аналог европейского делового костюма. Лицо его было перекошено безумной какой-то гримасой, как у рестлера во время атаки на противника. Обе руки он свел вместе и вытянул вперед, а кисти развел в сторону, словно пасть чудовища. И из этой вот пасти тянулась струя белого пламени. Замершая, концом упирающаяся в окно, уже оплывающее под натиском температуры. И люди. В комнате – десяток людей. Точнее, пылающих факелов, всего миг назад бывших людьми.

– Игорь Сергеевич?

Моя рубашка промокла от пота. Сердце колотилось, как бубен шамана индейцев. Перед глазами все плыло, а разум, сбитый с толку сменой планов, не выдавал ни единой мысли. Просто замер в ступоре.

– Игорь Сергеевич? С вами все…

– Я в порядке! – отозвался я. Громче, чем хотелось. – Просто устал! Надо вздремнуть, и все будет в порядке. Покажите – где моя комната?

– Конечно. – Продолжая смотреть на меня обеспокоенно, Снегирев сделал жест к двери. – Прошу за мной.

Двигаясь как автомат, я добрел до своих покоев, попросил посла прислать кого-нибудь с письменными принадлежностями, а когда за ним закрылась дверь, рухнул поперек широкой кровати и, впечатав лицо в подушку, заорал.

«Вы же знаете, что у носителей царского дара психические заболевания развиваются в десятки раз быстрее, чем у обычных людей или даже бояр?»

«Если повторится – записывай. Во всех подробностях. Старайся ничего не упускать».

«В рамках сбережения целого можно пожертвовать его частями!»

«Пифия, ты представляешь? Но как же не вовремя!»

Обрывки фраз крутились в голове, как куски овощей в миксере кухонного комбайна. Я схожу с ума? Я же носитель царского дара, верно? Не обученный, но генетически им владеющий. Эти видения – такие были у Антошки – сына князя, до его инициации. А князь выслал ко мне доктора, а не кого-то еще. Понял, что проморгал момент с инициацией и обучением, и племянник его тронулся умом. С чего я решил, что, говоря о пифии, Поярков имел в виду меня? Он мог просто вернуться к прерванному моим звонком разговору!

«Но он велел все записывать. Зачем?»

«А еще он просил не оставаться одному ни при каких обстоятельствах! Про записи он сказал, чтобы сместить фокус внимания с проблемы. С того, что он посылает врача, которого нужно слушаться!»

«Первое видение было совсем не похожим на глюк…»

«Да тебе-то откуда про глюки знать, как они там выглядят! Ты же тяжелее травы ничего никогда не пробовал!»

«Это было реально! Я видел чужими глазами!»

«В реальности у тебя течет крыша! И «скорая» уже вылетела из Благовещенска! Смирительная рубашка, и никаких княжон!»

– Заткнулись оба! – заорал, точнее, промычал я в подушку.

Логически… Надо просто мыслить логически! Да, страшно. На самом деле – трындец как страшно! Но это мало что меняет. Паника такая штука, что поддашься ей один раз – и можешь идти копать могилку и заказывать гроб. Страх может помочь – инстинкт самосохранения и все такое, – а вот паника убивает. Об этом я знаю очень хорошо.

Странно, не странно – по фиг! Рассматриваем только факты. Видения были – факт. Нравится или нет – было! Они были очень… достоверны. Тоже факт. Но не факт, что это просто выверты сознания. Третий факт – никто, кроме меня, ничего такого не видел. И вот это – очень плохой факт. Только благодаря ему можно предположить, что я схожу с ума. Но! К счастью, есть «но»! Реакция князя. Это четвертый факт – его мой рассказ ошеломил, но не удивил. Правда, он может значить и то, что князь обеспокоен признаками потери рассудка своего зама. Но если проанализировать все его слова и интонации, убедительнее выглядит другая версия. Поярков понимал, что со мной происходит, но был удивлен, как такое могло произойти со мной.

И еще один довод в пользу того, что я не съехал с катушек. Меня отправили к минцам решить целую кучу задач, одной из которых была проверка готовности обер-секретаря к дальнейшей работе на благо княжества. А значит, я изучен, взвешен и признан годным. Банально «годным» с точки зрения медицины! Меня вот якут-целитель проверял за два дня до выезда. Строго говоря, он меня и княжича осматривал раз в неделю. И ничего не нашел, никаких признаков грядущего сумасшествия.

Вывод? Все-таки видения – проявление дара. Скорее всего, так. Не боярского, царского, возможно. Это неприятно, это пугает, но маловероятно, что это опасно. Значит, паника побоку и рассматриваем только версию с пробуждением дара. И еще раз – у Антошки такое было, и ничего с пацаном не случилось. Носится по закоулкам резиденции, как в зад пчелой ужаленный!

С непередаваемым облегчением я оторвал лицо от подушки и вдохнул полной грудью. Какой ты все-таки трус и паникер, Антошин! Смотреть противно! Одно радует – никто не видел.

В дверь постучали. Слуга-китаец, как какой-то официант в ресторане, молча «сервировал» небольшой столик в углу бумагой и карандашами и так же беззвучно, как вошел, покинул комнату. Вовремя! Надо все записать. Каждую долбаную деталь!

Усевшись за стол, я прикрыл глаза, сосредотачиваясь перед работой. И сразу же вспомнил реплику старого китайца с экрана ноутбука.

«Мы не можем позволить оппозиции использовать ситуацию…»

Слова политика! Эти интонации и построения фраз я узнаю в любом из миров! Китайского политика. И высоко летающего, кстати. Стоп! А не императора ли я видел? В последнем видении? Это же легко проверить! Господи, ну хоть на одну здравую мысль ты разродился, Антошин! А то верещишь, как баба, слушать противно!

Я достал смартфон и вбил в поисковике «император Чжу Ли». И с удовлетворением стал разглядывать лицо старого минца, виденного всего каких-то минут десять – пятнадцать назад. Фотография седого, с длинными усами, одетого в расшитый желтый халат и смешную черную шапочку владетеля империи окончательно убедила меня, что я не псих. Именно его я видел глазами… получается – его сына. Чжу Юаня? Человека, с которым мне встречаться завтра. Скорее всего, так. Точнее смогу сказать, только когда услышу его голос. Он у него… характерный такой.

О чем говорили император и наместник в моем видении, было неясно. Я застал самый конец разговора, понять из которого можно было только одно – стороны обсуждали дела государственные. Больше из этого мне ничего не выжать. Тогда переходим к картинке, которая появилась под занавес. Той, где злобный ван заливал все вокруг белым огнем. Как этот кошмар, в котором люди превратились в факелы, был связан с беседой отца с сыном? Не просто же так это мне в один момент привиделось? Хотя могло и просто так – что я знаю о природе видений?

Потратив еще десять минут, я записал свои видения на бумагу и собрался было лечь спать и как-то уговорить свой разогнанный мозг отдохнуть, как смартфон сообщил о получении сообщения. Оживив экран, я обнаружил, что пришло письмо от Алмаза. Татарин, видать, тоже не спал и воспринял мою просьбу порыться в сети на предмет информации по пифиям со всей серьезностью. Вздохнув для порядка – сна пока не предвидится, – я погрузился в чтение.

Спустившись утром в холл посольства, я стал свидетелем непонятной и немного пугающей сцены. Или неловкой – тут как посмотреть. В кресле сидел в совершенно растрепанных чувствах Петр Лунь, а рядом с ним стояла – и утешала его! – Яньлинь. По крайней мере, так я воспринял картину. Хотя как ее еще воспринять-то? Мужчина сидит, уронив лицо в ладони, а женщина стоит рядом и успокаивающе гладит его по плечу.

При моем появлении оба замерли, будто я застал их за чем-то неприличным, и тут же поспешили разорвать дистанцию. Точнее, попыталась Яньлинь, сделавшая пару шагов прочь от кресла с чиновником. А тот остался сидеть, но уже в не столь трагической позе.

– Что-то случилось? – спросил я нарочито небрежно, как воспитанный человек, стараясь смотреть в сторону.

Лунь тут же бросил на берсерка умоляющий взгляд, расшифровать который не составило бы труда и ребенку:

«Пожалуйста, ничего не говорите!»

Уже открывшая было рот женщина резко закашлялась, будто подавившись чем-то. И посмотрела на Петра Игнатьевича с укоризной.

– Семейные проблемы… – выдавил в это время чиновник. – Ничего такого.

Выглядел он при этом так, будто у него мама сейчас умирала. Врать Лунь не умел совсем.

– Может, мы можем как-то помочь?

Обычно я не лезу в чужие проблемы, да еще и с предложением помочь. Во-первых, у меня своих по брови, а во-вторых, как правило, такая доброхотская инициатива выходит боком. И тебе, и тому, кому помогаешь. Но тут, не иначе из-за присутствия Яньлинь, вдруг полез.

– Правда не стоит, – вяло отозвался Петр Игнатьевич. – Это личные дела, вам это совсем не интересно…

На этом месте я бы и остановился – и так зашел много дальше, чем обычно. Но вмешалась женщина. Верно говорили евреи: Бог сотворил мужчину и отдыхал, а сотворил женщину – и все потеряли покой.

– Расскажите все Игорю! – потребовала она, забыв о том, что ее вообще-то просили молчать. – Он хороший человек и наверняка придумает, как вам помочь!

Разумеется, после такой лестной характеристики от красавицы-берсерка пути к отступлению для меня были закрыты. Осталось только идти вперед. Что я и сделал, приблизившись к креслу, в котором сидел Лунь. Тот вскочил и затараторил:

– Игорь Сергеевич, я не должен… У вас и своих проблем хватает… Вы не должны!.. Я сам!

– Давайте вы не будете говорить мне, что я должен делать, а чего не должен, – мягко, но, надеюсь, веско произнес я, опуская руку на плечо чиновника и усаживая его обратно в кресло. До визита к наместнику еще оставалось полно времени, так что я мог себе позволить побыть тем, кем меня видела симпатичная женщина.

Еще с минуту Лунь не решался начать, отговариваясь своей незначительностью и моей занятостью, а затем, неожиданно для самого себя, начал рассказывать. Путано, нескладно, я сперва даже не сообразил, о чем он говорит.

– Теперь им придется уехать! Род Фэн живет в Гуанчжоу уже четыре поколения, и вот теперь им нужно уехать! И никаких объяснений, Игорь Сергеевич, понимаете? Никаких объяснений! Просто потому что мы ваны, а с ванами можно не церемониться!

– Петр Игнатьевич! – практически рявкнул я на него. Столкнувшись с этим словоблудием, я понял, что на самом деле до визита к наместнику не так уж и много времени осталось. – Извольте взять себя в руки и говорить толком!

Кстати, поймал себя на мысли, что стал использовать здесь устаревшие слова и обороты. Все эти «извольте» и «потрудитесь». Атмосфера, видимо, располагала.

Чиновник от моего окрика дернулся, пробормотал «да-да, конечно!» и пару раз смачно хлестнул себя по щекам.

– Прошу простить, Игорь Сергеевич! Происшествие совсем выбило меня из душевного равновесия! Я расскажу по порядку, да-да!

Он поднялся наконец из кресла, прошел к огромному, в полтора человеческих роста, окну холла, облокотился на подоконник и так, стоя к нам спиной, начал говорить.

– Брата моей жены зовут Фэн Юйсян. Вернее, звали. До вчерашнего дня. Вчера вечером он погиб. Был убит… да. Говорят, напал на полицейский участок, убил множество людей… Его смогли остановить только пули. Понимаете, это какой-то бред! Это же добряк Юй! Он в жизни никого не обидел! Кадровый военный, но без трупов на совести – он всегда этим так смешно гордился! А полицейские говорят, что он сжег половину служащих участка! Просто так, безо всякой причины! Вошел внутрь, активировал дыхание дракона…

В голове щелкнуло узнавание. То, что рассказывал сейчас Лунь, я видел.

«Черт! Черт! Черт!»

Молодой мужчина в черно-красном. Искаженное злобой лицо. Сведенные вместе руки, из которых вырывается белое пламя. И горящие люди. С десяток горящих людей. Картинка так хорошо врезалась в память, что теперь я без труда вспомнил и место происшествия. Это действительно был полицейский участок.

И от этого осознания мне стало хорошо. Хотя это и характеризовало меня как плохого человека. Петр Лунь рассказывал о шурине, в которого вчера всадили половину цинка патронов, а я подумал о том, что получил еще одно доказательство того, что нахожусь в здравом уме.

– И теперь вся его семья будет выслана за границу провинции и лишена имущества. Жена, трое мальчишек… И никто ничего не объясняет, понимаете, Игорь Сергеевич! Просто ван вдруг сошел с ума и решил напасть на полицейский участок! Без цели, без мотива превратил в угли шестнадцать человек! Никто, похоже, и разбираться не планирует – ван же!

Вот вам обратная сторона поражения в правах некогда могущественных магов Китая. Они априори виновны. Хотя кого тут еще винить? Сжег полицейский участок, убил людей – в чем разбираться? Разве что в мотивах такого странного поступка. Но кому это интересно? Полицейские нигде не расположены копать глубоко, если ответы лежат на поверхности. Преступление же раскрыто? Раскрыто! Так чего мозг морщить?

Меня интересовали не мотивы этого «добряка Юя» – ну правда, слетел с катушек, да и вся недолга! – а то, почему в видении я увидел именно его? Да еще и в момент нападения на участок! И, что еще более интересно, сразу под завершение разговора императора и наместника. События как-то связаны? Я ведь вчера почитал «объективку» Алмаза по пророкам и теперь хотя бы в общих чертах понимал, что со мной происходит.

А вот чиновника, насколько я понял, больше заботила судьба близких убийцы. И, рассказывая мне эту историю, он, вероятно, рассчитывал, что я, каким уж образом – неизвестно, смогу повлиять на решение местных властей относительно высылки женщины с тремя детьми. Говорил, а сам смотрел на меня с такой надеждой, что мне даже не по себе становилось.

Во время рассказа Луня в холл спустился Алмаз. Хакер остановился неподалеку от меня, кивнул в знак приветствия и вопросительно вскинул свою монобровь – что тут, мол, происходит? Я подбородком указал на чиновника: сам слушай. А потом, когда, выговорившись, мужчина замолчал, татарин спросил:

– А это когда было?

Петр Игнатьевич поднял на него взгляд и с недоумением ответил:

– Вчера вечером. Почти ночью уже.

– Ага, – отозвался Алмаз и в задумчивости начал теребить ухо.

– Ты к чему это спросил? – поинтересовался я.

– Да тут, похоже, эпидемия какая-то. Третий случай на этой неделе.

– Что значит «эпидемия»? – встрепенулся чиновник. Да и я сам, признаться, с куда большим интересом взглянул на хакера.

– Я вчера по сети побродил, наткнулся на два случая похожих в местных новостях. На этой неделе, еще до нашего приезда, парочка ванов точно так же убилась.

Такт у татарина был как у колуна!

– В каком смысле?

– Без всяких видимых причин мирный подданный нападает на охраняемый объект, убивает людей, и сам в результате погибает. Первый случай четыре дня назад – нападение на КПП какого-то индийского княжества, я не помню названия. Трое убитых солдат и расстрелянный модумными патронами мелкий ван. Применяемый аспект – эфир. Второй – два дня назад. Нападение вана на кортеж здешнего толстосума. Здесь всего один погибший охранник, вана положили в пять секунд. Он, кстати, распадом по охране бил. Ну и третий вот вчера… Я почитал про погибших, они все как один – маленькие люди на незначительных должностях. И без малейших склонностей к подобному поведению. По мне, все это больше похоже на способ самоубийства или акцию протеста, чем на проявление немотивированной агрессии.

А вот это очень интересно! Три случая за неделю! И впрямь похоже на эпидемию. Надо бы покопать подробности… Не понимаю, почему это важно, но точно знаю, что картинки моему разуму показываются не зря.

– Игорь Сергеевич, доброе утро! Вы уже готовы ехать?

Со второго этажа спускался посол Снегирев, уже наряженный в темно-зеленый костюм. Его реплика заставила меня бросить взгляд на часы – полчаса до визита к наместнику!

– Да, конечно! Одну минуту!

Я приблизился к Алмазу и тихонько проговорил:

– Вытряси из Луня подробности. И дождитесь меня в посольстве. Как от наместника приеду – обобщим информацию.

За тонированными стеклами лимузина проплывали стеклянные небоскребы Гуанчжоу. Деловая часть города, тут ничего китайского не увидишь в принципе, несмотря на все старания архитекторов, а уж они-то выкладывались на сто двадцать процентов! Одни только парные башни этажей под сорок, закрученные как рога горных козлов, чего стоили! Но все равно – унифицировано и, по сути, безлико. Такое можно увидеть в любом мегаполисе мира: многоуровневые автострады, спешащие по своим делам толпы горожан, высоченные, пропарывающие подбрюшье облакам здания. Асфальт, стекло, бетон, сталь.

Вот бы выбраться из центра и погулять по окраинам древнего города! В прошлой жизни мне нравилось теряться в Харбине, забредать в места, про которые не знает туристическая карта, находить тихие дворики и тенистые скверы. Смотреть на вросшие в землю старые особняки или муравейники бедноты, собранные из всякого хлама. В таких местах чувствовался дух времени и, как ни странно, страна, гостем которой я был, становилась куда понятнее.

Взять, например, тех двух дедков, виденных мной в курортном Бэйдайхэ моего мира. Жаркое лето, потоки отдыхающих в ярких одеждах и два старика, сидящих в крохотном скверике между двумя оживленными улицами. Одеты бедно, но опрятно. Играющие в го или в еще какую-то премудрую китайскую игру. Проходя мимо них, я заметил толстые, раздавленные тяжелым трудом и артритом пальцы игроков, ставящие камни на доску. И их умиротворенные лица.

Меня тогда будто током ударило. Я даже остановился, некоторое время наблюдая за пенсионерами, которые на меня не обращали никакого внимания. Мимо них пролетала жизнь, которой они не понимали и частью которой не являлись. Свою жизнь они пропахали как проклятые ради этого будущего и совершенно не были огорчены тем фактом, что будущее к ним равнодушно. Они работали по колено в холодной воде рисовых полей или толкая средневековые тачки на одном колесе на добыче песка или камня. Ради этого китайчонка, капризно оравшего что-то на одной ноте. И ради тех нуворишей, разряженных словно павлины.

Они никому не предъявляли счетов, не требовали признать их заслуги, не кричали, что потомки обязаны этим солнечным днем именно им. Два старика просто сидели в тени дерева в центре современного курортного города и коротали остаток своих дней за игровой доской. С выражением полного покоя на лицах.

Мне тогда показалось, что я что-то узнал про Китай.

– Вы чем-то обеспокоены, Игорь Сергеевич? – ворвался в мои размышления голос посла.

«Много чем! – хотелось ответить ему. – Предстоящей встречей с наместником, поручениями князя, поимкой беглого преступника и пробуждением пророческого дара! Ну и так, по мелочи, историей вашего подчиненного, например! Точнее, не ею самой, а тем, что я к ней как-то причастен!»

Но вслух я сказал совсем иное:

– Небольшой мандраж перед встречей с наместником, Алексей Вячеславович. Я все-таки не дипломат.

– Вы не переживайте! Во-первых, я буду рядом и смогу сгладить ваше незнание протокола или обычаев страны. А во-вторых, это же установочная встреча. Не формальное мероприятие, а знакомство переговорщиков в неофициальной обстановке. Не зря же встреча назначена в Чайном павильоне!

– Как скажете, – вяло откликнулся я. – Рассчитываю на вашу помощь. Скажите, а этот ваш Лунь…

Я сделал паузу, подбирая слова, и Снегирев заинтересованно полуобернулся ко мне.

– Да?

– Он надежный человек? В смысле, вы ему доверяете?

– Вот те нате! Почему вы спрашиваете?

– Просто ответьте, я объясню.

Посол задумался буквально на секунду, после чего сообщил с некоторой сухостью в голосе:

– Петр Игнатьевич со мной работает уже шесть лет, и я до сих пор не получал повода думать о нем плохо. Он ответственный и обязательный человек, не боится работы…

– А вы хорошо его знаете?

Черт его знает, что меня толкнуло задавать такие вопросы! Паранойя? Вполне возможно. Все эти совпадения: сперва картинка сжигающего полицейский участок мага, затем рассказ Луня о родственнике. Случайности, как говорил один персонаж, не случайны!

– В гости друг к другу не ходим, если вы об этом, Игорь Сергеевич! Все-таки есть определенный уровень субординации – в империи за этим нужно следить куда пристальнее, нежели дома. Я его начальник, а он мой подчиненный. Я бы сказал, что мы очень тепло и доверительно взаимодействуем в рамках трудовых отношений. Но к чему эти вопросы?

– Его шурин вчера напал на полицейский участок и сжег шестнадцать человек. Потом его убили.

Глаза Снегирева округлились.

– Так это ужасное происшествие, которое произошло вчера ночью… Это был его шурин?

– Брат жены – это ведь шурин?

– Господь милосердный! Так вот отчего на нем лица нет сегодня с утра!

– Да. И еще он просил каким-то образом воздействовать на местные власти и не допустить поражения в правах для жены и детей убийцы.

– Ох! Ну конечно! Их же теперь вышлют из провинции.

– Такие случаи у вас не редкость? Я имею в виду, когда боевой маг сходит с ума и нападает на первого встречного?

– Да господь с вами, Игорь Сергеевич! – воскликнул было посол, но осекся. – Случается… И в последнее время все чаще. Я могу только за этот год случаев шесть припомнить.

– Ну, значит, мой человек верно охарактеризовал ситуацию: эпидемия. Он нашел в сети еще два таких происшествия. И все, учитывая происшедшее с родственником Луня, случились на этой неделе.

Снегирев не выглядел человеком, для которого сказанное стало неожиданностью. То есть новостью про Луня он был шокирован, но вот общей информацией – отнюдь!

– Негласно считается, что это побочный эффект ограничения ванов в использовании дара, – понизив голос почти до шепота, сообщил посол. – Это не принято обсуждать, поскольку это будет критикой в адрес династии и «Нового пути». Не на доверии же эти ограничения, хотя минцы удивительно дисциплинированные и законопослушные люди. Что-то это ведомство делает с одаренными, раз у них остается доступ только к одному аспекту. Так что вполне возможно, что эти манипуляции и приводят к сбоям в головах у магов. И они выливаются в такие вот… последствия.

Замолчав на минуту, Снегирев вдруг произнес:

– Игорь Сергеевич, вы только по простоте этот вопрос не поднимайте в беседе с наместником. Это будет серьезным просчетом.

– Да и не собирался в общем-то! Это внутренние дела империи. Хотя немного пугает, знаете ли, что вот тот же Лунь ваш может утратить разум и спалит к чертям все посольство!

– Понимаю вас, – невесело хохотнул посол. – А мы, кстати, приехали.

Глава 7

Снежная королева

Я не ошибся. Мягкий голос певчей птицы принадлежал наместнику провинции Чжу Юаню. Сам он оказался мужчиной немолодым и невысоким. На круглом лице его выделялись только две детали: редкая узкая борода, похожая на козлиную, и глаза-щелочки, рассматривающие меня с благожелательным интересом. Я не назвал бы наместника толстым, скорее изнеженным и плохо приспособленным к жизни за пределами дворцового комплекса. Впрочем, ему и не нужно было. Телесная крепость в чести у русских княжеств, китайцы, напротив, уважают в вельможах определенную пышность.

Чайный павильон, как выяснилось, был просто большой беседкой в национальном стиле, стоящей в тени парочки причудливо изогнутых сосен. Там нас встретил сам наместник и мастер церемоний. Последний – жердь со снобским выражением лица – сразу же затянул речь, перечисляющую достоинства его драгоценного господина, его титулы и владения. Мы со Снегиревым, как и местный владетель, стоически выдержали эти славословия, после чего были усажены – Чжу Юань тоже весь этот спич провел на ногах – на покрытые коврами возвышения подле низкого чайного столика. Церемониймейстер начал свое священнодействие, то есть принялся заваривать чай, а мы с наместником стали молча изучать друг друга.

Памятуя об уроках посла, которые он мне дал по дороге к павильону, я не торопился начинать разговор. Первым, по правилам, должен был заговорить хозяин дома, и от того, что именно и как именно он это сделает, будет зависеть и манера беседы. Поэтому я ждал, нацепив на лицо маску доброжелательного спокойствия. Принял из рук слуги наперсток с чаем, дождался, пока наместник пригубит свой напиток, после чего повторил его жест.

– Мы рады приветствовать вас на юге империи! – напевно произнес наместник. В этот момент я и опознал его по голосу. – Это неформальная встреча, поэтому прошу вас называть меня по имени и без титула. Той же любезности я жду и от вас.

Говорил он на китайском, но за счет его манеры выводить слова, будто ноты тянуть, я не испытывал ни малейшего дискомфорта. Снегирев ответил за нас обоих, сидя обозначив поклон.

– Это большая честь для нас! Имя господина Ан То Шина – Игорь.

И я тут же повторил движение корпусом. Вспомнилась песня «Чижа» и вьетнамский летчик Ли Си Цин.

Дальше потекла беседа, если таковой можно назвать длинные рассуждения наместника о важности дружеских отношений между соседствующими странами и редкие вкрапления наших реплик. Мы пили чай с легким оттенком какой-то пряной травки, кивали и улыбались друг другу, словно были не представителями своих стран и не должны были вести серьезные разговоры. У меня, прямо скажем, небольшой опыт такого рода переговоров, точнее сказать, на данном уровне его вообще не было, и поэтому мне вся эта светская болтовня казалась пустой тратой времени. Но я всеми силами старался не демонстрировать отсутствия интереса и в конце концов был вознагражден.

Тут надо сказать, что политики вообще, а высокого полета в частности, прямо практически ничего и никогда не говорят. Все их беседы, особенно вот такие «неформальные» – схватка двух бойцов, ничего друг о друге не знающих. Но опытных и не готовых сделать ставку на один-единственный бросок или удар. Они могут кружить друг возле друга часами, проверяя защиту противника редкими выпадами. И только будучи готовыми, наносят удар. И ведь знал об этом! Знал, но – политиком никогда не был. Потому и пропустил первый серьезный ход наместника.

Опустошив очередную пиалу с чаем, наместник вдруг спросил:

– Скажите, И-горь, по вашему, наши народы могли бы доверять друг другу? Не в рамках торгового партнерства или культурного обмена. По-настоящему доверять? Знать, что беда не придет со стороны соседа?

Я едва не поперхнулся. Это был прямой вопрос, а не цветистая и запутанная словоформа, в завершении которой можно было только кивнуть и доброжелательно улыбнуться. Подобная постановка требовала ответа, причем ответа прямого. А я, увлекшись певчими трелями этого минского соловья, оказался к нему банально не готов.

Да ладно! Ты же хотел стать игроком? И как, прости, ты собирался это сделать? Сидеть, открыв рот, на переговорах? Отвечать невпопад? Решил, что магии, самой по себе, для этого вполне достаточно и можно отключить мозг за ненадобностью? Ну-ка собрался!

Зачем меня сюда послали? Вопрос ведь не в ратификации договора об экстрадиции – это дело князя и императора. Моя задача – прощупать будущего правителя страны и оставить о себе благоприятное впечатление. Проложить, так сказать, мостик доверия через трясину культурных различий и имперских замашек. Значит, мой ответ должен быть…

– Народы – вряд ли, Юань. А вот правители – вполне.

Вроде удачный ответ? Сказал и чуть склонил голову набок. Мол, понимаешь, о чем я?

Наместник понял. Хотя, может, он понял что-то другое, а вовсе не то, что вкладывал в слова я. Но тем не менее лицо его озарила улыбка, и он хлопнул в ладоши.

– О-хе! Прекрасно сказано! Наши народы такие разные, мы совершенно с разных углов смотрим на одни и те же вещи, и кажется, что понимание между нами невозможно. Что уж говорить о дружбе? Но правители, люди, ведущие народы к процветанию и благополучию, могут и должны смотреть на эти препятствия с высоты обязательств!

И замолчал, выжидательно глядя на меня. Ну ни фига себе он развил мой тезис! Как мне теперь отвечать-то, да еще так, чтобы не пустить прахом уже установившейся приязни? А-а! Была не была!

– Путь тернист, но идущий осилит дорогу.

Я был вознагражден еще одним хлопком – таким образом наместник выражал эмоции.

– Вы знакомы с «Беседами и суждениями» великого Учителя?

Это он про Конфуция сейчас? Надеюсь, другого у них не было? Но при чем тут Конфуций? Я озвучил весьма вольный перифраз Сенеки, кажется. Или это ошибка перевода? В конце концов, фраза действительно созвучна с конфуцианской: «Путь в тысячу ли начинается с одного шага».

– Совсем немного. Но мысли мудрецов разных стран схожи между собой, согласитесь?

– Верно! – И еще один хлопок.

Результатом этого обмена репликами и цитатами стало то, что следующие полчаса мы провели уже не в дуэльных позициях. То есть я все еще держался настороже, да и Чжу Юань тоже, но беседа стала действительно неформальной. Правда, из нее полностью был исключен Снегирев, но это, полагаю, было предусмотрено с самого начала. Обмениваясь с наместником суждениями, я поймал себя на мысли, что будущий император мне нравится. Он был в определенных пределах открыт, явно демонстрировал мне свое расположение, да и вообще оказался удивительно приятным собеседником. Я даже перестал обращать внимание на его слегка женоподобный внешний вид и голос.

Мы много говорили о наших странах. О том, насколько они отличаются, и о том, насколько схожи друг с другом люди, их населяющие. В ценностях, настоящих ценностях, сказал Чжу Юань, отличия наши меньше, чем рана от укуса москита. Семья, безопасность, признание – разве люди в русских княжествах видят эти предметы в другом свете, нежели подданные империи? Любовь, верность, дружба, честь – можно ли придумать иное значение для этих слов? Странные разговоры для человека, который планировал стать императором, но ведь это встреча-знакомство. Так что я поддерживал эту линию, как мог.

– Когда человек ударяется босой ногой о порог, то его национальность не имеет значения – кричит он одинаково, – ввернул я слышанное еще дома выражение.

– О-хе! – наместник хлопнул в ладоши. – Беседа с вами обогащает меня!

А вообще довольно скоро стало очевидно, что Чжу Юань ведет меня к простой мысли – империя настроена на диалог с Благовещенском. Точнее, с Триумвиратом. Пару раз в его речи проскакивали упоминания Тибета и Маньчжурии как примеры того, что, имея куда более серьезные разногласия, можно жить мирно. Я, может, и неопытный политик, но не дурак, – понимал, что он имеет в виду. Внешняя политика Мин здорово поменяется, когда наместник Гуандуна станет императором. Благодаря ему изменится или это уже назревший процесс – не суть важно. Важно, что он будет проводником.

Уже под завершение беседы наместник чуть склонился вперед и выдал реплику, от которой у меня мурашки по коже пошли.

– Будущее туманно и обманчиво. Мы строим на его зыбком песке свои надежды, забывая, что каждое слово, каждый наш вздох меняет грядущее. Прошу вас помнить об этом, И-горь. А также не забывать, что здесь, – он приложил руку к груди, – нет места для всего вашего народа, зато найдется место для друга.

«Постарайся, чтобы наше послание было воспринято однозначно», – вот что я услышал эхом. Слова его отца, произнесенные вчерашней ночью в моем видении.

Сын выполнил задание отца на «отлично»! Никаких вариантов трактовки. Сказанное наместником следовало понимать следующим образом: события в будущем могут развиваться как угодно непредсказуемо, но мы – конкретно он и я – сможем договориться. С учетом, разумеется, скидки на то, что говорил это опытный политик и представитель нации, в словах которой всегда имелось больше оттенков смысла, чем два.

– Вы держались прекрасно, Игорь Сергеевич! – прочувствованно сообщил мне Снегирев, когда мы сели в машину. – Я не предполагал, что вам удастся добиться такого контакта с Чжу Юанем. Не думали о поприще дипломатии?

– Думаю, что князь будет использовать меня там, где я буду более полезен, – после всего этого словесного фехтования ответил я фразой, которая первой пришла мне в голову. С удивлением обнаружил, что она не вызывает во мне никакого протеста, – я считал, что это совершенно правильно! Немного странно и слегка пугающе, если честно, но, кажется, это подняло мои акции в глазах посла еще на пару пунктов.

Ну а раз так, давайте, как говорят торгаши, посмотрим, что у нас с прибылью. Основную миссию я вроде не провалил – определенно плюс. Сблизился с наместником, если такая оценка вообще допустима в отношении второго лица государства. Получил важные сведения. Молодец я, короче говоря!

Пожалуй, теперь стоит более плотно заняться Топляком. К тому же моя команда уже наверняка накопала достаточно сведений. Поимка беглеца добавит мне веса в глазах князя, да и собственную самооценку повысит. А затем уже можно и к княжне свататься! Все по плану. Шаг за шагом…

Когда до посольства осталась пара минут езды, я устроил по «внутренней связи» перекличку, выясняя, кто где находится. И предложил собраться на небольшое рабочее совещание.

«Наверное, лучше пока отложить, – произнес голос Самойлова у меня в голове. – К тебе человек приехал из Благовещенска».

Черт! Совсем вылетело из памяти – мне же князь наставника должен прислать! Но почему Глеб говорил «отложить»? Обучение не должно помешать заданию. Вряд ли мы займемся им прямо сейчас.

Через две-три минуты я понял, что следователь был прав: ситуация явно не располагала к проведению совещания. Такого наставника я не ждал. Ну, княже! Ну, удружил!

– Как долетели, Ирина Олеговна?

Мать моего двойника стояла напротив меня с неподвижным лицом Снежной королевы. Женщина, в теле сына которой я, пусть и не по своей воле, оказался. Все бы ничего, но она входила в узкий круг людей, знавших о подмене.

Месяц назад разговор с ней – по сути настоящее знакомство со здешней моей матерью – чуть не окончился для меня выцарапанными глазами. Чем руководствовался Поярков, раскрывая ей правду, я не могу понять до сих пор! Можно же было просто скрыть от нее прискорбный факт предательства ее сына, а мне сократить общение с Ириной Олеговной до необходимого минимума. Зачем было рассказывать этой фурии все? Да еще в моем присутствии!

К чести ее надо сказать, что выцарапать мои глаза она попыталась только один раз – в начале беседы. После чего старалась держать себя в руках и только смотрела на меня с нескрываемой ненавистью. Железная леди там или нет, а сына своего она любила, как и всякая мать. Даже понимая рассудком, что ее Игореша оказался той еще тварью. Но кто из матерей будет слушать рассудок, когда им сообщают, что их кровинушка сослана навсегда в иной мир?

Спустя несколько дней после первого разговора мы с ней встретились еще раз, и она поразила меня случившейся с ней переменой. Ни ненависти, ни желания убить. Спокойная пожилая аристократка, для которой арктический холод являлся родной средой обитания. Тогда она даже удостоила меня кивком, а Поярков сказал, что для Ирины интересы рода всегда стояли на первом месте. А больше с «мамой» я не общался.

И вот она здесь. Во плоти! Проглотившая палку женщина, которая – не будем себя обманывать интересами рода! – ничего так в жизни не хочет, как моей смерти. И которую князь отправил меня обучать. Просто космос! Да как такое вообще может быть? Кстати, если я пророк, а она приехала меня учить, то выходит, что она?..

– Спасибо, хорошо, – ровным тоном откликнулась Ирина Олеговна. – И уже вполне сносно устроилась, благодарю. Давай перейдем сразу к делу. Я займу около часа твоего времени, после чего ты сможешь заняться своими задачами.

– Как скажете. – Дурак я с ней спорить, что ли?

«Глеб, мне понадобится около часа, – послал я сообщение Самойлову. – Пока собирайтесь, я скоро буду».

«Понял тебя».

«Во избежание недоразумений должна сказать, что я тоже закапала датские капли», – следом за следователем прозвучал в голове голос «матери». По-прежнему стоящей напротив меня и рассматривающей меня с интересом натуралиста.

Да блин! Черт! Какого!..

– Пройдемте в библиотеку, – вслух произнес я.

Следующий час стал для меня настоящей пыткой. И дело даже не в вопросах, которые мне задавала Ирина Олеговна, хотя они и были весьма заковыристыми и каверзными. Дело было в моем эмоциональном состоянии. Я никак не мог отделаться от мысли, что сидящая напротив меня женщина с безупречными манерами и спокойным лицом ненавидит меня всем сердцем. Подспудно ожидая каких-то проявлений этого чувства, я сидел словно на иголках. Накручивал себя, словно первокурсник перед экзаменом.

А она вела себя как врач, принимающий пациента. Спокойный, профессиональный, чуточку отстраненный. Такой может произносить табуированные в приличном обществе слова, и они даже не кажутся таковыми.

Ирину Олеговну интересовали мои видения. В деталях. Она безжалостно заставляла меня вспоминать, как и когда они случались, что им предшествовало, в каком я был настроении перед их появлением и сколько было времени, с точностью до минуты, когда они случались. Она спрашивала о моих эмоциональных и физических реакциях, включая даже, не было ли у меня эрекции во время проявления дара.

Я отвечал. Честно и откровенно. Так уж карта легла, и мне придется сотрудничать с этой женщиной. Она – мой наставник, а значит, может научить – должна научить! – как мне с этим всем справляться. Прочитав аналитичку Алмаза, я уже знал, что дар пророческий является ответвлением дара царского. А еще я понимал, что, развивая его, я навсегда закрываю для себя боевые аспекты королевской крови. Другими словами, Шестой казни мне не видать. Это, к слову, не огорчало меня совершенно – я никогда не был в восторге даже от возможного применения оружия массового поражения. Да и для политика, коим я собирался стать, видения были полезнее Хлябей.

Под конец допроса я решился и сам задать вопрос.

– А вы сами обладательница пророческого дара?

Просто очень было интересно! Если она пифия, то почему этот факт прошел мимо меня? Это же такая фигура в политических шахматах, нет-нет да и упомянули бы ее. И жила «мама» замкнуто, у князя появлялась редко, и то по семейным делам, а никак не по рабочим.

– Это не твое дело! – чеканя каждое слово, произнесла Ирина Олеговна. Кажется, на миг она утратила контроль над собой – на меня глянула настоящая ведьма! Тут же, впрочем, вернувшая на лицо маску безразличия и добавившая спокойным голосом: – На сегодня мы закончили. Первое занятие завтра в шесть утра. Можешь быть свободен.

Отпустила меня, будто слугу! Хотя она ведь и считала меня «безродным» пришельцем, занявшим тело ее сына. Но я не стал показывать гонор и просто по-тихому смылся. С облегчением вздохнул, только когда оказался в кабинете Снегирева с уже собравшейся там командой. И первым делом вывалил свое раздражение на окружающих:

– Кому пришло в голову выдать Ирине Олеговне датские капли?

– Но она потребовала! – с покаянным видом привстал денщик. – Что мне было делать, боярин?

– Позвонить и спросить у меня! – рявкнул я, понимая абсолютную несправедливость своих слов в тот же миг, что произнес их. Как мог Василий перечить госпоже Антошиной, если я сам этого сделать не могу?.. – Проехали, – сбавил я обороты. – Давайте доклады по очереди. Вслух!

Прежде чем кто-то начал рассказывать о своих успехах, вылезла с вопросом Яньлинь. Личико маньчжурской эльфы светилось любопытством и святой уверенностью привлекательной женщины в том, что она имеет право задавать бестактные вопросы.

– У тебя сложные отношения с матерью, Игорь?

Под маской безразличия Самойлова скрывался едва сдерживаемый смех. Из всей нашей компании только он да еще, пожалуй, мой денщик были полностью осведомлены о том, насколько упомянутые отношения были непростыми.

– В некотором роде, коллега, – особенно выделяя последнее слово, ответил я. Чувствуя себя при этом полным чудаком, но понимая, что все эти игры в симпатию сейчас крайне неуместны. – Докладывайте!

Тень обиды появилась на лице берсерка всего на долю секунды. Но и ее хватило, чтобы у меня окончательно испортилось настроение.

А между тем надо бы радоваться. Я бы сказал, отработали мои люди великолепно. И вкупе с информацией, полученной от черного, прошу прощения, обсидианового копьеносца Ло Яо, мы теперь знали очень много. Более того, нам было известно, что господин Топляк сегодня вечером собирается на встречу с неким деловым партнером.

Добыча принадлежала маньчжурам, кстати. Кто-то из диаспоры имел должность прислуги в сорок восьмой башне, где проживал наш беглец. И слышал, как тот договаривался о встрече по телефону. Десять часов вечера, отель «Байлянь» – деловой район города, не так чтобы и далеко. Зная место, мы могли взять нашего Потрошителя и на том закончить дела в Гуанчжоу. Тем более что Глеб, пользуясь услугами триады, сумел даже выяснить, в каком номере произойдет рандеву.

Однако именно он предложил прежде захвата понаблюдать за встречей. Поскольку – тут он не был до конца уверен – на ней мог присутствовать еще один наш старый знакомый – Михайло Арцебашев.

– Серьезно? – Я даже забыл про все неурядицы сегодняшнего дня! – Бывший воевода в Гуанчжоу?

– Игорь, я не уверен, – повторил Самойлов. – По описанию – он. И если это так, брать Топляка опасно. Ты же понимаешь уровень Михайлы Генриховича?

Ну еще бы! Первый боевой маг княжества! Евсеев отзывался о его даре с большим пиететом. И признавал, что в поединке вряд ли бы с ним справился. А я, в свою очередь, не был уверен, что смогу выиграть схватку с Евсеевым, хотя потенциально был много сильнее его. Но опыт! Месяц использования мною дара против двадцатилетней практики нынешнего воеводы и более чем полувековой – у бывшего!

– Другой возможности у нас может и не выпасть, – высказал свое мнение Тедань. Маньчжур не желал затягивать миссию и торчать в империи больше, чем необходимо. Понять его было легко – задача безопасника заключалась только в пленении или, на худой конец, казни виновника смерти посла Чжен Ю, которого, как считали маньчжуры, отравил именно он. – У нас четверо одаренных против одного. Даже если он так силен, как вы говорите, мы с ним справимся!

– А если Арцебашев не один? – спросил я. И получил в ответ почти нескрываемый презрительный взгляд брата Яньлинь.

– Если он так силен, что его боится рука князя Благовещенска, зачем ему дополнительная охрана?

Спустя две-три минуты, когда гнев перестал мне мешать мыслить разумно, я уже жалел о сгоряча принятом решении. Но и отменить его не мог – потерял бы лицо перед всей нашей интернациональной бригадой! И, что куда важнее – да, я признаю это! – перед Яньлинь. Льдинки в ее глазах начали трескаться только после того, как я, поднявшись с кресла, без выражения, а на самом деле сдерживая ярость, произнес:

– Значит, берем его сегодня. Алмаз, ты можешь добыть планы здания?

– Конечно, могу, – буркнул хакер. Он явно не одобрял моего решения, но перечить, пользуясь статусом старого соратника, не стал. – Чего там мочь-то? Режимный объект, что ли? Гостиница занюханная!

Татарин едва заметным движением руки активировал над столом голографическую схему комплекса из трех зданий, каждое из которых напоминало цветок лотоса на разных этапах раскрытия. Самое большое – сколько же там этажей? – было полностью распустившимся, стоявшее слева от него раскрыло свои лепестки только наполовину, а справа – являло полностью собранный бутон.

Тяга к гигантизму у минцев была не меньше, чем у строителей коммунизма Советского Союза! Но при этом никакой монументальности – лепестки зданий казались невесомыми, хотя весили наверняка сотни тонн!

– Красотища, верно? – Алмаз произнес фразу с такой гордостью, будто сам спроектировал гостиницу. – Встреча произойдет в центральном бутоне.

Красный мигающий квадратик подсветил нужный нам номер и выдал подпись к нему – двадцать седьмой этаж, комната 2788.

– По меньшей мере, один из участников встречи – минец, – произнесла Яньлинь.

– Почему ты так решила? – уточнил я.

– Номер заказан на некоего Фа Гуньду, – подтвердил догадку берсерка Самойлов.

– Минцы помешаны на приметах и цифрах, – пояснила женщина. – А тут просто идеальная нумерология для деловой встречи. «Двойка» – все хорошее удваивается, «семерка» – единство, а две «восьмерки» – богатство и процветание. Плюс к этому «восьмерка» парная, то есть еще одна «двойка». Очень продуманный выбор места встречи.

Кошмар какой-то! Китайцы что – действительно в это верят? Умея строить небоскребы в форме лотоса? Хотя о чем я? У них члены императорской семьи согласны с периодической «прополкой»! Значит, если Линь права, а она права – кто тут у нас еще настолько разбирается в минских закидонах? – встреча очень важная. Что, в свою очередь, значит, что меры безопасности будут на серьезном уровне. Стало быть, нам требуется побольше людей и техники, чем мы имеем сейчас.

Может, черт с ним, с лицом? Ну, признаю, что не прав был! Погорячился! Чего такого-то? Что там на сей счет говорит моя чуйка и периодически проявляющийся пророческий дар? Молчат, заразы!

– В соседнем здании можно организовать пункт наблюдения, – продолжал презентацию Алмаз. – Вот здесь. Окна этого номера выходят ровно на номер 2788. Все, кто соберется на встречу, будут у нас как на ладони.

– Так мы их берем или наблюдаем? – влез Тедань.

– Наблюдаем, подгадываем момент и берем, – отшил я его. – Ты же не предлагаешь нам лезть вслепую?

– Как именно ты предлагаешь действовать?

Кабы я знал еще! Один раз предложив стратегию боя против сильного одаренного, я чуть было не проиграл. Хорошо тогда Евсеев перехватил управление. Глянул на Самойлова: есть, мол, идеи? Тот слегка дернул плечом, но заговорил:

– Нужно разделиться. Пара на этаже с Топляком, пара на наблюдении из соседнего здания.

– Зачем разделять силы? – не понял я.

– Да нет, нападать-то будем вместе, просто стоит сперва присмотреться.

Хорошо бы Арцебашева как-то ослабить, как тогда миланский ведьмак сделал с ватиканским палачом. Кстати, опровергая все известные о сломанных мирянах факты! Мне-то говорили, что на воздействие ведьмаку требуется время, а тот ведь за минуту что-то со смертецом сделал.

Мысль оттолкнулась от последнего слова, и я вспомнил китайского детектива Ло Яо. И фразу посла, что обсидиановые копьеносцы были самыми сильными ванами ближнего боя. Вот бы нам кто не помешал! Интересно, а его возможно привлечь? Не такая уж и глупая идея, между прочим! Посол отзывался о нем как о верном друге. И хотя мне самому обладатель аспекта Ши нравился не очень, отказываться от сильного бойца в данной ситуации было бы глупо.

Не мешкая, я достал телефон и, игнорируя вопросительные взгляды коллег, позвонил послу. Спросив у того, допустимо ли привлечь к силовой операции детектива. Получив его уверения в полной лояльности копьеносца, набрал номер Ло Яо.

– Что-то удалось узнать? – спросил я китайца после обмена приветствий.

– Есть вероятность встречи объекта за пределами комплекса, но мне неизвестно, где именно. Как раз выясняю.

– Мне известно. Как вы смотрите на то, чтобы войти в команду по захвату?

– Сегодня?

– Да.

– Там будет одаренный?

А он проницательный! Сразу сообразил!

– Да. И очень сильный.

– Вы не возражаете, если я сейчас приеду в посольство? Обсудим детали при встрече.

– Ждем вас, ван Ло.

Дальше пришлось давать пояснения команде, кому я звонил. Маньчжуры, только услышав о том, что наемник относится к роду обсидиановых копьеносцев, не раздумывая согласились.

– Они чем-то похожи на берсерков, – пояснила Яньлинь. – Только используют не чужую энергию, а свою собственную. И только Ши. Бойцы ближнего боя, очень сильные. Сильнее меня.

Слышать такую характеристику от девушки ростом мне по плечо и с телосложением балерины было забавно. Точнее, было бы забавно, если бы я не видел, как княжеский берс Мишико ломал грудные клетки людям голыми руками и отбивал сталь рукой. А Яньлинь ведь посильнее будет.

Еще около часа мы, периодически переругиваясь, шлифовали детали плана. Кто где встанет, как действует, если события развиваются штатно, и как – если все полетит к чертям. В общем, все по Суворову – каждый солдат должен знать свой маневр. Немного злил Тедань, взявший манеру спорить с каждым моим словом. И добро бы что-то предлагал, упрямец раскосый! Нет! Просто спорил: это не так, а здесь не этак! Один раз даже пришлось пригрозить ему полным отстранением от операции, если он и дальше будет вести себя подобным образом. Помогло.

В итоге дислокация сложилась следующим образом. Мы с Глебом наблюдаем за встречей из соседнего бутона, а семейство Обой вместе с Ло Яо устраиваются по соседству с номером 2788. Не слишком близко, но и недалеко – Алмаз забронировал номер 2781. Держим связь и подгадываем момент. Если я посчитаю риск неоправданным – даем злодеям уйти.

– Что ты понимаешь под неоправданным риском? – все-таки не смог промолчать Тедань.

– Хотя бы то, что в номере с Арцебашевым может оказаться еще один сильный маг. С одним мы, положим, сможем справиться, а вот с двумя – не факт.

Маньчжур фыркнул как недовольная лошадь, но больше ничего говорить не стал. И на том спасибо!

Глава 8

«Белый лотос»

– Я тебе говорил, что это он! – шепнул Самойлов.

– Все-все! Признаю! Согласись, в такое очень сложно было поверить! – отозвался я также на пределе слышимости и вновь приложил к глазам бинокль. Усиленный эфирной линзой, которая ко всему прочему еще и рассеивала внимание, он давал очень приличное увеличение. Настолько, что можно было читать по губам у людей в здании напротив. Если бы я умел это делать, конечно. Но, к счастью, этого и не нужно было. Глеб активировал какой-то джеймсбондовский приборчик, на который для меня Евсеев поскупился, и мы слышали каждое произнесенное в комнате слово.

В ярко освещенной комнате на двадцать седьмом этаже фешенебельного отеля «Байлянь» находились четверо мужчин. Двое сидели к нам спинами, третий и четвертый – боком. И вот только что последний вскочил на ноги и повернулся лицом к собеседникам. Соответственно и к окну, и к нам, наблюдавшим за встречей из окна здания напротив. Здоровенный мужик, плохо умещающийся в синем деловом костюме: ему очень мешала развитая мускулатура. Короткий ежик почти полностью седых волос, жесткое лицо воина и неуместно выглядевшие на нем очки с прозрачными стеклами. Арцебашев Михайло Генрихович. Бывший воевода Благовещенского княжества и один из руководителей благовещенского же филиала Потрошителей.

«Вот мы и встретились! В Гуанчжоу! Кто бы мог подумать? – мелькнуло у меня в голове. – Что ты, интересно, тут делаешь?»

Хотя я и был предупрежден о его возможном появлении, все равно был изрядно удивлен. По моему мнению, экс-воевода после раскрытия должен был выйти из бизнеса и осесть где-нибудь. А он, напротив, всплыл в компании старого своего подельника. Чудны дела твои, Господи!

– Мы привлекаем к себе ненужное внимание! – пробасил Михайло Генрихович. – Ради чего? Эксперимент прошел удачно, какой смысл в дополнительных опытах? Пора сворачиваться и уезжать из Гуанчжоу!

Вот как? Так вы уже и отсюда сбегать собрались? Это мы вовремя зашли! Не надо уезжать из Гуанчжоу!

Строил Арцебашев Топляка и сидящего рядом с ним китайца в темно-синей пижаме. Беглый Потрошитель недовольно морщился, но при этом безо всякого страха перед громадным магом. Китаец же хранил на лице выражение познавшего истину буддиста.

– Михайло Генрихович, ну к чему эта ваша экспрессия? – Голос Топляка я слышал впервые. Глубокий, с бархатистыми нотками светского льва и бесконечно уверенного в себе человека. Сам он был мужчиной среднего роста с широкой грудью и оформившимся животиком. Густые каштановые волосы и седеющая борода делали его похожим на пожилого русского помещика века восемнадцатого. – Мы ведь просто избавляемся от неудачных образцов! Скажите, по-вашему, будет лучше, если мы оставим их здесь без возможности контроля поведения?

– Сколько еще у вас осталось? Этих образцов? – снизил тон Арцебашев.

– Трое, – вместо Топляка ответил человек, до сих пор сидящий к нам боком и сейчас частично скрытый массивной фигурой экс-воеводы. – Всего трое. И я бы их растянул на пару недель, иначе мы точно привлечем ненужное нам внимание.

– Как угодно! – Вскинутые вверх руки и выражение лица «да делайте что хотите!» совершенно не подходили гороподобному одаренному. – Лично я беру качественные образцы и уезжаю из империи завтра!

– Перестаньте изображать из себя lancia spezzata[1], синьор Арцебашев, – проговорил четвертый. – Вы такой же участник проекта, как и все остальные. Вы согласились с этим, не забывайте.

Тут мои боты дали сбой – часть фразы я не понял, а именно «ланца спеццата». Зато сообразил, что произнесена она была на итальянском: помогло именование воеводы синьором. Да и с недавних пор на итальянскую речь у меня стойка, как у охотничьего пса.

Го́лоса говоривший не повысил, но от его слов дохнуло могильным холодом и очень отчетливой, ощущаемой даже через аппаратуру, опасностью. Проняло и здоровяка – плечи экс-воеводы поникли, и он, кажется, стал поменьше ростом.

– Ничего такого я и не имел в виду, – промямлил он. – Но проверенные образцы действительно надо вывезти. Нам же с ними еще работать.

Мне стало очень интересно, кто же такой этот неизвестный, раз его боится один из сильнейших знакомых мне магов. Не дай бог, опять смертец!

– Михайло Генрихович, я вас понимаю! – подал голос Топляк. – Вы отвечаете за безопасность проекта и как никто обеспокоены способом уничтожения бракованного материала. Но поверьте, местные власти и не подумают связать происшествия последних дней с нашей работой. У них есть вполне убедительная версия, нами же им подброшенная, о причинах безумства ванов…

Мы с Глебом переглянулись. Оба, я не сомневаюсь, вспомнили рассказ Луня о спятившем «добряке Юе», спалившем полицейский участок. То есть это не эпидемия, как считал Алмаз, обнаруживший в сети целую серию самоубийц. Это дело рук Потрошителей? Но что за «эксперимент» или проект, о котором они постоянно говорят?

– …Вот если бы мы просто оставили мертвые тела или заставили неудачные эксперименты пропасть без вести, тогда здешняя полиция проявила бы интерес. Все-таки ваны…

– А не все ли нам равно, что там себе надумают жандармы минцев? Мы так или иначе собирались покидать этот город и эту страну! – Арцебашев, судя по тону, очень хотел поскорее свалить из Китая. – Будут нераскрытые дела и куча загадок, но какая нам с того потеря?

– Вот сразу видно, что от коммерции вы человек бесконечно далекий! – раскатисто хохотнул Топляк. – Как же – не будет потери? Нам, простите, товар еще на рынок выводить! А зачем нам результаты неудачных экспериментов! Чтобы умные люди могли одно с другим связать и прийти к некрасивым выводам?

Да что же вы, сволочи, задумали-то? Что за бракованные образцы и какой товар вы на рынок собрались выводить? Я понимал, что торгуют Потрошители живым товаром, значит, и новый «продукт» – люди со способностями, но с какими именно? Они что, научились ванов с ума сводить? И итальянец еще!.. Опять папист? В прошлый раз нам удалось вскрыть связь Ватикана с Потрошителями. Может, и здесь так? И новый «продукт»…

«Что делаем? Атакуем или ждем?» – внезапно вышел на связь Тедань.

Я чуть не чертыхнулся в полный голос, настолько неожиданно прозвучал его вопрос. Какие «атакуем»?! Там четыре человека с непонятным потенциалом. Я только про Топляка и знаю, что он не маг. Да еще и говорят о чем-то страшно интересном!

«Ждем! – ответил я для всех. – Надо разобраться!»

«Есть второй одаренный?» – не успокоился маньчжур.

Да что ж ты такой непонятливый? Договорились ведь по-человечески, чего под руку лезть?

«Нет достоверной информации», – подчеркнуто холодно ответил я ему. Черт его знает, передает ли мыслеречь оттенки эмоций? Мне лично кажется, что да – я прямо чувствую горячее нетерпение Теданя.

«Понял».

Надеюсь, блин! Я из-за тебя часть разговора Топляка с Арцебашевым пропустил!

– По первому вопросу все решили, – подвел итог итальянец. – Возражений нет? Прекрасно! Тогда…

– Нас слушают, – заговорил вдруг китаец, сидевший рядом с Топляком. Говорил он на русском, но с акцентом, указывающим на то, что язык ему не родной.

– Что? – Арцебашев даже по сторонам заозирался.

«Как?» – адресовал я немой вопрос Самойлову. Тот в ответ только плечами пожал и тут же начал собирать аппаратуру.

– Кто притащил хвост?! – заистерил Топляк. Из его голоса сразу же пропала вальяжность.

– Заканчиваем, – безапелляционным тоном подвел итог четвертый.

После чего в гостиничном номере исчез свет. Не погасло электричество, а будто бы возникло чернильное пятно, в котором даже фотоны не могли двигаться.

Самойлов кинул в сумку последнюю коробочку и шепотом спросил:

– Берем или отходим?

Я не успел ничего ему ответить. Предупреждая об опасности, дернулся черный жгут в узле дара, и я не раздумывая накрыл нас плотной защитной сферой. Только после этого бросил взгляд в сторону опасности. И обмер. Со стороны гостиницы в наше окно с огромной скоростью летел сгусток темно-фиолетового пульсара. Боевого аспекта такого цвета я до сих пор никогда не видел, поэтому, подчиняясь скорее инстинкту, чем разуму, швырнул в его сторону еще одну полусферу щита.

– Твою мать!.. – выдохнул Самойлов, когда фиолетовый сгусток энергии прошил брошенный щит насквозь и закрыл собой половину нашего окна.

Грохнул взрыв, и нас с Глебом отбросило ударной волной шагов на пять назад. Защитный аспект вроде удержал энергию пульсара, но спиной о стену в коридоре нас приложило изрядно.

– Валим! – Игнорируя боль между лопатками, я дал оранжевому цвету напитать мышцы, вскочил на ноги, подхватил под руки сомлевшего напарника и вылетел в коридор. По пути крича по внутренней связи:

«Линь, уходите немедленно! Отбой! Там еще один одаренный! А может, и не один!»

Ответа я не услышал. Едва мы добежали до лифта, как за спиной прогремел еще один взрыв. Его энергия снесла остатки защитной сферы и буквально закинула нас внутрь висящей на огромной высоте металлической коробочки.

– Вниз-вниз-вниз! – непонятно зачем забормотал я. Одновременно восстанавливая защиту и тыча в кнопку принудительного закрывания дверей. Глеб взирал на мои действия мутным взором и, судя по всему, ничего не соображал.

Наконец створки сошлись, и лифт устремился вниз. Я тут же склонился над напарником.

– Ты как?

– Ты отменил операцию? – едва слышно выдохнул тот. Увидев мой кивок, он спросил: – Какого хрена это было?

Я не стал ему ничего отвечать, привалившись спиной к стене. Лифт вез нас к земле, слежка за Топляком была провалена, а наши коллеги отходили на оговоренные позиции. Попытка захватить беглеца провалилась с треском, и теперь не факт, что он высунет нос из своего охраняемого комплекса. А значит, мое задание не будет выполнено. Неприятно, но… А, ладно! Живы все – уже плюс! Но как этот китаец нас учуял? Мы же такой расфокус дали!..

«Он нас видит! – прямо в голове возник яростный крик Яньлинь. Меня обдало жаром, будто фиолетовый пульсар все-таки достал нас и теперь его пламя поджаривало меня прямо в лифте. – Вступаем в бой!»

– Сможешь бежать? – спросил я у Глеба, глядя, как неспешно меняются цифры на табло лифта. Еще пять этажей.

– Если отстану – не жди.

Бутоны лотосов стояли на одной платформе, внутри которой располагалось здоровенное такое лобби. Полное праздношатающегося народа. Я выскочил из лифта, волоча за собой Самойлова как сломанную куклу. Перепуганные китайцы расступались, тех, кто не успел этого сделать, я просто расталкивал. Сознательно заступившего мне дорогу азиата в форме охранника я просто смел в сторону наполненной силой рукой – бедолагу унесло метра на три. В голове дятлом долбилась одна только мысль: «Там Линь!»

Промчался до одного из лифтов среднего цветка – вот где пригодилась зубрежка планов! – я разогнал от его дверей скорее возмущенную, чем напуганную толпу и затащил внутрь кабины Глеба. Ткнул в кнопку двадцать седьмого этажа, и проклятая железяка устроила целое шоу с неторопливым закрыванием дверей. Никто не желает понимать, что я спешу! Даже электронные мозги пассажирского лифта заточены на то, чтобы мне помешать!

«Обстановка? Линь? Тедань? Яо?»

«Скорее! Бой!» – лаконично отозвался голос маньчжура.

Почему он ответил? Почему молчат Яньлинь и Ло? Они еще живы? Просто поглощены схваткой, потому и не отвечают! Пусть так и будет, пожалуйста!

Наконец дверь пиликнула и стала расходиться. Я глянул на Самойлова и понял, что мой напарник сейчас будет только обузой. Видимо, о стену он ударился головой – взгляд его до сих пор был плавающим. Я накрыл следователя сферой и выскочил в коридор, полный гудящего пламени, дыма и льющейся с потолка воды. И перепуганных людей, оказавшихся в самом эпицентре разборок магов.

– Бегом вниз! Все вниз! – рявкнул я. – Прочь отсюда!

Бой шел слева по коридору, шагах в двадцати. Нарастив на себе полный готический доспех и вооружившись щитом и мечом, я бросился туда, где в дыму мелькали силуэты людей и сполохи применяемых аспектов. Быть запечатленным на камерах наблюдения я не боялся – систему безопасности отеля удаленно контролировал Алмаз.

«Я в коридоре!» – сообщил я на всякий случай, чтобы меня не приложили чем-нибудь свои же.

«Вижу, – отозвался Яо. – Прикрой девчонку!»

Противник отступал и огрызался фиолетовыми пульсарами, черными молниями и чем-то мной ранее не виданным – вроде веретенообразных сгустков тьмы, исходящих от размытой человеческой фигуры. Все четверо были здесь. Дальше всех жался к стене перепуганный Топляк, его почти заслоняла та самая фигура, будто сотканная из постоянно меняющейся тьмы, и перекрывали коридор Арцебашев и китаец. Из моих людей на ногах оставались только Яо и Тедань. Маньчжурский маг был сосредоточен на обороне. Крутился волчком, но успевал перехватить все атакующие аспекты, направленные на лежащую у него за спиной Яньлинь. Я накрыл его с сестрой плотной защитной сферой. Мелькнула мысль, что я действую как паладин в какой-нибудь онлайн-игре. Еще бы бафы раздавал!

– Жива? – спросил безопасника, когда тот устало опустил руки, вымотанный постоянной защитой.

– Да. Тень заблокировала ее от моего дара, она так и не приняла силу.

Тень? Вот этот клубок тьмы? Заблокировал?.. Как такое возможно? Потом! Все потом!

С китайцем и Арцебашевым бился обсидиановый копьеносец Ло Яо. Щеголь исчез. Вместо него в коридоре плясал воин в средневековом – чернь и зелень – восточном доспехе и с коротким копьем с широким наконечником. Глядя на его невероятно эффективные действия, я понял, почему предки вана были императорскими гвардейцами. Такие воины стоили десятка, если не меньше. Он не метал огонь, не окружал себя защитой и не рубил, подобно моему старому знакомцу, все вокруг зелеными хлыстами чистой силы. Он работал в близком контакте, как обычный рукопашник. С одним исключением: его оружие и доспехи были чистой силой. А еще он был похож на меня. В смысле, методом применения дара, а не внешне. Он использовал его, как я. Визуализировал! И один держал двух очень серьезных противников.

Копье рубило аспекты воеводы, отбивало в сторону пульсары китайца, а те, что Яо не успевал блокировать, с влажным шипением гасли, сталкиваясь с его доспехом. При этом он успевал – вот оно, кунг-фу в чистом виде! – атаковать противников. И даже наносить им урон. На щеке Арцебашева красовался свежий порез, а правая рука метателя фиолетового огня бессильно висела вдоль тела и заливала пол кровью.

Я встал с ним рядом. Должно быть, мы забавно смотрелись вместе – китаец в зеленом наряде терракотового воина и русский в мерцающей голубым готике. Отбил летящее в него веретено тьмы, ударил по воеводе мечом, заставляя отступить того на шаг.

– Ты?

– Я!

На более содержательный диалог нам с Арцебашевым не хватило ни времени, ни дыхания. Да и желания не было, если уж быть честным. О чем говорить с этой тварью? Выспрашивать его о мотивах? Интересоваться, как он спит ночами, продавая младенцев? Разве что разозлить, отвлечь… Но я не настолько опытный боец, чтобы и драться, и трепаться одновременно.

Он ударил в ответ популярными среди русских магов черными молниями, я закрылся щитом и отмахнулся мечом. Зеленое копье Яо обрубило аспекты воеводы и, крутанувшись, ударило торцом в грудь китайцу. Метатель пульсаров упал на спину, стукнулся о пол головой, но сознания, кажется, не потерял. Ну хоть на секунды две выпал из боя!

Над моим плечом пролетел пульсар Теданя, брошенный скорее чтобы отвлечь, чем в надежде нанести урон. Он погас, не долетев до размытой черной фигуры около метра. Тень ответила тремя сгустками тьмы, один из которых принял на щит я, второй разрубил Яо, а третий врезался в защитную сферу, окружающую маньчжуров, уполовинив ее прочность.

Прежде чем мы успели добить упавшего китайца, тень выпустила мерзкого вида щупальца, которые обхватили поверженного врага и оттащили его назад. Перед нами остался только воевода. На которого мы и обрушили сдвоенный удар меча и копья.

И все-таки Арцебашев был чертовски силен. Вот без дураков! Наши клинки налетели на уплотнившийся перед ним воздух и отскочили, бессильно звякнув. Следом за этим та же самая невидимая стена начала сдвигать нас назад. Медленно, мягко, не нанося вреда, но не давая и шанса сделать шаг вперед. Будто рука великана, для которого мы были малыми букашками.

Копьеносец опустил оружие и слегка расслабился.

«Не пробьем. У него от двадцати секунд до минуты. Уйдут». – Мыслесвязью он пользовался с непринужденностью спецназовца. Того самого датского хускарла, для которого капли и были созданы.

Но вот что значит «уйдут»? Хрена с два они у меня уйдут! Но в голове уже всплыли уроки дяди Вани и понимание аспекта, который применил воевода. По сути, тот же «монолит», которым я прессовал дружинников в подвалах княжеской резиденции, но использованный как-то иначе. Не черный, как выходил у меня, а совершенно прозрачный. И наполненный такой силой, что пробить его нечего было и пытаться. Один у «монолита» минус – ресурсы организма он жрет, как «Инфинити» бензин в городском цикле. Было видно, как уже тяжело дышит воевода, сделавший ставку на такое применение дара. И как убегают к лестнице прочие наши противники. Подтверждая слова Яо.

– Что ты тут делаешь? – между тяжелыми вдохами спросил Арцебашев.

– Дрова рублю! – ответил я и в качестве проверки пару раз действительно рубанул преграду. Ожидаемо безрезультатно.

– Сучонок!

Воевода сжал кулаки. Яо крикнул «закройся». Дар взревел раненым слоном. Не думая, я нарастил еще один слой защиты между мной и противником. И стена прозрачного воздуха ускорилась в движении, все быстрее и быстрее толкая нас прочь от Арцебашева. Ноги скользили по обгоревшему ковровому покрытию, словно по льду, и я ничего не мог сделать. Когда расстояние между нами увеличилось до семи-восьми метров, Потрошитель швырнул в нас пульсар, заполнивший половину коридора, развернулся и побежал за своими подельниками.

«Сожжет же всю гостиницу, варвар!» – мелькнуло в голове. А тело все сделало без участия разума. Пусть у меня мало опыта, пусть я чрезмерно расходую силу на простейшие аспекты… Но шар огня был обычного рыжего цвета, а значит, сила в нем опасна только для неодаренных. И раззяв. Я набросил на шар огня голубую сферу и стал ее понемногу сжимать. Без воздуха – все-таки «магия – это физика!» – огонь сожрал сам себя за две секунды.

– За ними! – бросил я оставшимся на ногах соратникам.

– Нет, – отрезал Яо. – Сейчас здесь будет полиция. Надо уходить.

Тедань согласно кивнул, подхватил с пола сестру и побежал к дальней лестнице. Я рванул было за Потрошителями, но уже через три шага вспомнил, что нахожусь в чужом государстве, а не дома, где все проблемы с властями можно разрешить парой звонков. И побежал в противоположную сторону. К лифту, в котором оставил Самойлова. Ло Яо шел замыкающим.

Глупо! Как все глупо! Этой схватки не должно было быть! С таким раскладом сил нужно было только наблюдать и не вмешиваться. Как этот чертов китаец с фиолетовыми…

Фиолетовые пульсары? Где я уже слышал о них? Ведь слышал же! Точно!

Майстер Экхарт! Немецкий пророк, когда давал задание своему посланцу! В его мыслях, когда я был им, промелькнуло что-то вроде «у него странные фиолетовые пульсары». А думал он о человеке, которого хотел убить! Это что же – совпадение? Мысль об этом неслабо так меня увлекла, но вот беда – не для нее было место и время. Сделал себе пометку обсудить эту деталь как приоритетную с Ириной Олеговной и сосредоточился на более насущных задачах.

Из отеля мы выбрались быстро, но не без труда. К счастью, в посольстве сидел отличный хакер, который вел нас, словно нить Ариадны. Уводил с пути охрану отеля и подъехавшую полицию, сообщал, возле каких проходов нет давки, открывал заблокированные двери. У него, как он сказал, было около четырех минут, прежде чем безопасники отеля хватятся и отключат его от системы. Но мы уложились в три. И тем самым дали Алмазу время запустить в систему вирус, который уничтожил записи с камер.

А вот дальше было сложнее, но мы озаботились и этим, когда планировали пути отхода. Правда, в нашем плане карета «скорой помощи» с моим денщиком за рулем и двумя маньчжурами-медбратьями должна была просто вынести плененного Топляка – человеку стало плохо! – но и для эвакуации вполне сгодилась. Подали машину чуть ли не к подъезду, на носилках вынесли Яньлинь, а на меня нацепили дыхательную маску, подключенную к кислородному баллону, и вывели под руки.

К чему такие сложности, если можно просто дойти до машины, неся пострадавшую на руках? Мое лицо, вот к чему! Оно не должно было попасть на уличные камеры, будь неладен технический прогресс в магическом мире! А то ведь возникнут вопросы, отвечать на которые мне совсем не хотелось. Да и моим переговорам и зарождающимся доверительным отношениям с наместником это как пить дать навредит! Что вы там делали, Игорь Сергеевич? В казино играли? В тот самый момент? Как интересно! Ответы не будут значить ничего, все дело в вопросах.

Уличные камеры татарин тоже мог взломать, но сказал, что это оставит слишком много следов. И поставит слишком много вопросов перед компьютерными спецами, которые тут же начнут разбираться в сбое. Хакер, порезвившийся в сети отеля, – это полбеды. Спишут на тех, кто устроил разборку на двадцать седьмом этаже. А вот взлом сети городской управы – тут копать будут основательнее.

Так что вышли мы как пострадавшие. Прошли мимо полицейских, уселись в «скорую помощь», а на самом деле – обычный микроавтобус схожей с ней модели, но покрытый соответствующей раскраской, и отбыли в посольство. Разбираться в причинах провала достаточно грамотно спланированной акции.

– Погром в «Белом лотосе»! Передел зон влияния криминальных кланов Гуанчжоу или новая жертва «Нового пути»?

– Хватит, Алексей Вячеславович! Мы уже поняли, что облажались!

– Да нет же, вы просто обязаны послушать эту чудесную статью в «Уянчэн жибао». Мало того что это самая оперативная новостная лента города, так еще и самая осведомленная. Вот, пожалуйста! «По мнению экспертов уездного полицейского управления, на двадцать седьмом этаже «Белого лотоса» произошло столкновение по меньшей мере шестерых ванов. Об этом свидетельствуют как остаточные эманации дара шести различных аспектов, так и уровень нанесенных гостинице повреждений. Основной версией случившегося полиция считает передел зон влияния криминальными группировками, однако эта версия не единственная…»

– Ну вот видите, они еще и от нас беду отводят, – не выдержал я. – И ванов своих приплели, и разборки банд. На нас никто и не подумает! Чего вы, право, так завелись?

– Чего я завелся? – возмутился посол. Он уже не выглядел ни добрым дедушкой, ни старой развалиной. Боярин! Лицо раскраснелось, в плечах будто раздался, а на руках нет-нет да и вспыхивали искры нерожденных пульсаров. Снегирев был в бешенстве. Впервые я видел дипломата, утратившего над собой контроль. – Мальчишки! Шесть разных аспектов в одной схватке между ванами! Какова вероятность такого в империи? Ничтожно малая, вот какая! Любой полицейский следователь – ну подтвердите же, ван Ло! – отлично знает, что в бандитских кругах могут быть только стрелки и щитоносцы! Ну максимум еще берсерки!

Яо неопределенно пожал плечами, как бы говоря «ну, всякое могло быть», но без особой уверенности. Вообще, я заметил, что копьеносец во время разноса, который посол нам устроил по возвращении, посматривал на него виновато и с некоторой опаской. Словно его, уверенно стоящего час назад против двух очень сильных магов бойца, этот старичок мог взять за ухо и оттаскать. Кстати, ярился Снегирев на меня, но смотрел при этом на вана. Будто именно тот и был виноват в нашей неудачной попытке захватить Топляка. Так взрослые распекают старших сыновей за проступки младших. С тех-то, дескать, чего взять, молоко на губах не обсохло, но ты куда смотрел? Неприятное чувство. К тому же у нас с Яо не слишком-то большая разница в возрасте!

– Это след, Игорь Сергеевич. Явное указание на то, что бой в гостинице проходил не между подданными империи! Что в событиях замешаны, простите, лаоваи![2] Я вас уверяю – этой ниточки полицейские чиновники не пропустят.

Вообще, мы хотели провести разбор полетов, а получился разнос. Когда мы приехали в посольство, Алексей Вячеславович уже кипел, прочитав «новость дня» на сетевой ленте местной газеты. Но спустить пар сразу же ему не позволило плачевное состояние контуженой Яньлинь и до сих пор пошатывающийся Самойлов. А вот когда девушка оказалась в постели и к ней пришел целитель из местных, когда Василий немного подлатал Глеба, вот тогда-то посол и «пригласил» нас в свой кабинет.

С одной стороны, по социальному статусу я был выше Снегирева. А значит, он не мог вот так на меня орать. Посол всего лишь боярин и подданный, а я, как ни крути, член правящего дома. С другой же – я был на его земле, в его вотчине и, строго говоря, облажался. И как знать, не пустил ли прахом годы его работы одним вечерним приключением. Так что с этой точки зрения он вполне имел право смешивать меня сейчас с грязью. Что и делал. Очень умело…

– Давайте от посыпания голов пеплом перейдем к вопросам более насущным, – предложил я, когда посол на несколько секунд замолчал. – Например, что делать дальше? Нужно ли нам совершать еще одну попытку захвата Топляка? Как распорядиться информацией о некоем проекте Потрошителей? И мне вот очень хочется это понять, как нас засекли.

– А ты расскажи поподробнее, что случилось. А то я, кроме сарказма Алексея Вячеславовича, ничего не слышала.

Вопрос «матери» прозвучал у меня из-за спины. Я повернулся и встретился взглядом со Снежной королевой, которая, судя по всему, еще даже не ложилась.

Вот чего ее принесло? И так все достаточно хреново, она что, не понимает, что только усугубляет ситуацию?

«А вам нужно это знать?» – спросил я мысленно. А потом сообразил, что мой вопрос услышали все, кроме посла.

«У меня большой опыт, – холодно ответила та. – Может, будем говорить вслух, чтобы и Алексей Вячеславович слышал?»

Как ни странно, помощь Ирины Олеговны оказалась очень кстати. Во-первых, сразу, как она появилась, посол взял себя в руки и сделался очень собранным и деловитым. А во-вторых, «мама», оказывается, понимала, как Потрошители нас засекли.

– Есть такой аспект. Довольно редкий, поскольку проявляется лишь у тех, в ком есть хотя бы капля королевской крови. Это в некотором роде одно из проявлений пророческого дара. Носитель может заглядывать в будущее и видеть его варианты. В зависимости от силы – от нескольких секунд до нескольких минут.

Я с минуту переваривал услышанное, а потом уточнил:

– То есть получается, что у Потрошителей был человек, который в одном из вариантов будущего увидел, что мы попытаемся захватить Топляка? Он не учуял нас, а просто знал?

Снежная королева сморщила носик. Мои простолюдинские формулировки оскорбляли ее аристократический слух.

– Примерно так, да.

– Но откуда вы… – Этот вопрос я не решился закончить. Что-то мне подсказывало, что, и начав его задавать, я совершил ошибку.

– Я – пифия. Нас этому учат, – обдало меня холодом ее голоса.

А следом пришло на мыслеречи:

«Была пифией…»

Глава 9

Погружение

Все это, конечно, было очень интересно и даже уместно: разбор полетов, все участники высказываются и так далее. Уместно, но несвоевременно! Что стоило Ирине Олеговне – дай ей бог здоровья, стерве престарелой! – поделиться своими знаниями до операции, а не после ее завершения? Может, и не впутались бы в это идиотское положение, Самойлов не сидел бы, поминутно проверяя, на месте ли его голова, а Яньлинь не лежала бы сейчас в отведенной ей комнате без сознания. Расскажи она тогда про возможности дара пифии – глядишь, и не пришлось бы устраивать драку в коридоре «Белого лотоса». И вскрываться перед Потрошителями тоже не пришлось бы.

Всю жизнь у меня так! Да и не у меня одного, подозреваю! Мозг человеческий, что ли, так устроен – постоянно отмечает упущенные возможности? И сожалеет о них. А толку-то? Бы, бы, бы! Как выражался один из преподавателей в вузе, история сослагательного наклонения не имеет. Что случилось, то случилось – этого уже не изменить!

Я прогнал из головы сожаления и вернул мысли к насущным вопросам. Которые сводились ко второму главному русскому вопросу: «Что делать?» Потому как с первым – «Кто виноват?» – все было предельно ясно.

– Итак, что мы имеем, – пользуясь статусом главного на собрании, начал я подытоживать известные нам факты. – Топляк у нас уже не беглец. Он по-прежнему связан с Потрошителями и более того – является участником некоего проекта этого консорциума по созданию нового типа биологического оружия. Нам пока непонятно, что это за оружие, но из разговора людей в гостинице ясно, что оно еще находится в стадии экспериментального тестирования и только готовится к выводу на рынок. Не нужно быть гением, чтобы понять – оружие как-то связано с носителями боярского дара. Пока примем за рабочую версию, что Потрошители научились сводить с ума боевых магов. Если я прав, то готовится оружие террора. А я прав, поскольку Потрошители опять работают в связке с Ватиканом.

Бросив выразительный взгляд на коллег, точнее на Глеба и Алмаза, я убедился в том, что они поняли, что я имею в виду, говоря «опять». И пояснил для остальных:

– Человек, лица которого мы не видели и который в схватке выглядел как сгусток тьмы, на встрече Потрошителей использовал парочку итальянских слов. Это косвенным, конечно, образом указывает на связь его с папистами, но мы пока примем это как факт.

Коллеги смотрели на меня, как на говорящую лошадь. Из-за «биологического оружия», я полагаю, «консорциума» и «террора». Да и плевать! Мало ли что я сыплю непривычными им терминами, все равно же большая часть команды знает обо мне правду. А так я свободнее и, главное, лаконичнее могу выражать свои мысли. Не переводя их на термины вроде «аспекта».

– Таким образом, основную задачу по возвращении Топляка мы провалили. Это минус. Но получили новую информацию о планах Потрошителей. А это, как я считаю, большой и жирный плюс.

– И какой нам от этого знания плюс? – буркнул Тедань. – Оно ни на шаг не приближает нас к выполнению задания.

– Вы не правы, молодой человек, – подал голос Снегирев. Все время, пока я говорил, он внимательно смотрел на меня, а под конец речи начал одобрительно кивать. – То есть правы, конечно, к задаче ареста Топляка это знание не имеет никакого отношения. Но только если воспринимать задание как прежде – полицейской операцией. А Игорь Сергеевич говорит сейчас о международных отношениях и дипломатии. Верно?

И посол взглянул на меня с этаким вопросом-утверждением в глазах.

– Верно, Алексей Вячеславович, – с благодарностью кивнул я ему. Он умело выстроил мостик от Топляка к нужному мне предмету. Мне, конечно, так еще учиться и учиться. – Приоритетной моей задачей являлось установление хороших отношений с будущим минским императором. И сейчас у нас есть сведения о том, что Потрошители используют его подданных в каких-то своих экспериментах. Просветив его в этом вопросе…

– Политики! – с оттенком презрения протянул Тедань. – Вы, русские, получите очки, сообщив наместнику о Потрошителях, минцы смогут использовать эту информацию себе во благо, и только убийца маньчжура останется безнаказанным!

Вообще-то убийца посла Чжень Ю уже наказан – двойник сослан в мою параллель без возможности возвращения и лишенный магии. Но я понимал маньчжура: во-первых, он этого не знал, а во-вторых, у него с сестрой была вполне конкретная миссия. И установление добрых отношений с империей к ней не относилось. Да только и получать в собственном лагере пятую колонну я не планировал.

И потом – ну достал уже этот строптивый маг! Все ему не так, все, что я говорю или делаю, под сомнение ставит! И добро бы по делу! Так нет же, наверняка на одной только братской ревности! А ведь ни я, ни Яньлинь поводов к тому не давали! Почти не давали – взаимное чувство симпатии не в счет!

Вероятно, он принимал мой мягкий стиль управления за слабость. Да, я предпочитал не отдавать приказы, а советоваться со всеми. Но делал это не от нерешительности! Просто так было меньше шансов опростоволоситься. Мне вообще административно-командный метод не нравится – я гуманитарий! Но если вы хотите властного командира, ван Обой, я дам вам властного командира.

Я посмаковал эту мысль несколько секунд, даже представил, как я громовым голосом указываю Теданю на его место… После чего отбросил приятные эти видения в сторону и произнес:

– Ван Обой, – голос мой сделался холодным, как у Ирины Олеговны: генетически-то мы родственники, – когда вас утомит ставить под сомнения мои слова и мотивы, вы можете вернуться сюда и вновь принять участие в совещании. А пока – справьтесь о самочувствии вашей сестры. Мы все очень беспокоимся о ее здоровье.

Пару секунд до маньчжура доходило понимание того, что я его выгоняю. Еще секунду он раздумывал, как мне ответить, – все его непроизнесенные слова читались в глазах, как текст для суфлера. Затем он моргнул, совершил резкий поклон и проговорил:

– Прошу меня простить за поспешные выводы, ван Антошин.

Не будь его лицо цветом, подобным корочке булки хлеба, я смог бы разглядеть на нем румянец смущения.

– Проехали, – милостиво принял я его извинения и вернул общение к прежней панибратской атмосфере. Уловив краем глаза, как Снежная королева бросила на меня взгляд, полный удивления и интереса.

– За двумя зайцами погонишься… – с сомнением протянул Глеб.

Вот спасибо! Помощь пришла, откуда и не ждал!

– А мы не будем гоняться за двумя зайцами, Глеб! Мы будем идти по следу только одного – ради которого и приехали в империю. Но мы не будем его брать за уши, пока не убедимся, что он привел нас к норе. И вот тогда!..

Что будет «тогда», я предполагал весьма смутно. Закуем Топляка в кандалы и отвезем его в Благовещенск? Сдадим наместнику всех участников заговора и виновников происшествий с ванами? Где-то так, я полагаю. Раскрыть планы преступников и схватить виновников – казалось мне более выигрышной стратегией. О чем я и сообщил собравшимся в комнате.

Некоторое время все они молчали, переваривая новые вводные. Первым тишину нарушил копьеносец:

– Вам наверняка понадобятся услуги местного, – без вопроса в голосе проговорил Яо. До сих пор он в беседу не вмешивался, считая, видимо, себя лишним на данном совещании.

– Несомненно, – тут же откликнулся я. – Да и человек с вашими боевыми навыками будет очень полезен в команде. Финансовые вопросы обсудите с господином Снегиревым, хорошо?

– Моей стране угрожает опасность. – Ответ, произнеси его русский, подразумевал бы продолжение – мол, как я в таких обстоятельствах могу думать об оплате? Копьеносец же лишь кивнул, но вознаграждения не отверг. Китайцы!

При этом я был рад, что щеголь с нами. Хотя бы и из-за денег – боец такого уровня цены не имел.

– Глеб? Алмаз?

– Я согласен с твоими доводами, Игорь. Но стоит получить разрешение у князя. – Безопасник незаметно, как он думал, стрельнул глазами в сторону «мамы». Татарин просто чуть качнул головой, давая понять, что он поддерживает мое решение.

– Алексей Вячеславович?

– Если князь даст добро.

– Тедань?

– Не подоспей ты в «Белом лотосе» – мы с сестрой были бы уже мертвы. Я с тобой.

Ну вот и отлично! Я считал очень важным, чтобы все участники команды согласились на мою, прямо скажем, аферу добровольно. Которая, сумей мы все сделать правильно, принесет мне куда больше очков, чем просто арест Топляка.

Последней я задал вопрос Ирине Олеговне. Точнее, не вполне понимая, как к ней обращаться на людях, пристально посмотрел ей в глаза и вопросительно вскинул брови. С одной стороны, она не входила в мою группу и здесь находилась с иной целью. А с другой – она была родной сестрой князя. И все в кабинете отлично это понимали.

– Это рискованный ход, Игорь, – ответила Снежная королева, и в этот раз воздух между нами не потрескивал от мороза. – Но ты прав – данная стратегия может принести куда бо́льшую выгоду Благовещенску, нежели арест беглого подданного. Только поставь в известность Николая.

Я бросил взгляд на часы. По местному времени было уже за полночь, а значит, дома…

– Звони сейчас, – правильно истолковала мои сомнения Ирина Олеговна. – Князь будет менее раздражен, будучи разбужен, нежели узнав об изменении ситуации с задержкой в шесть часов.

И вот тут я с нею был полностью согласен. В первом варианте меня ждало только недовольное сонное бурчание, а вот во втором – полноценный разнос.

Когда долгие гудки сменились хриплым ото сна голосом Пояркова, вопрошающим: «Что там у тебя стряслось в два ночи?» – произнес:

– Давайте я через минуту перезвоню, а вы пока проснетесь. Нужно, чтобы вы меня понимали.

План мой был прост и, я надеялся, элегантен. Пытаться следить за Топляком сейчас, после схватки в «Белом лотосе», было пустой тратой времени. Он настороже и вряд ли покинет свою охраняемую башню. А у нас нет полномочий вламываться на территорию жилого комплекса и тащить его на допрос – другая страна и так далее. Искать его подельников тоже глупо. Ну знаем мы, что он в связке с Арцебашевым работает, и что? Что это нам дает? Как искать воеводу, который не хочет, чтобы его нашли?

А вот провести полноценное расследование «эпидемии» ванов – так, с легкой руки татарина, мы стали называть случаи их немотивированной агрессии – это могло стать вполне перспективным направлением. Точнее, не расследование даже, а сбор информации и доказательств того, что ваны не сами по себе свихнулись. И со всем этим идти к наместнику.

Правда, времени у нас почти не было. Если я понял правильно, Потрошители собирались в скором времени покинуть гостеприимный город пяти козлов. Предварительно избавившись от неудачных «экспериментов». К тому же Арцебашев меня видел…

– Прямо к наместнику? – переспросил Николай Олегович, когда я поделился с ним своими мыслями. – В открытую?

– Почему нет? Так мы куда убедительнее докажем свои добрые намерения, чем подписав ворох бумаг.

Если, конечно, драгоценный Чжу Юань не будет рассматривать нашу инициативу как попытку вмешательства во внутренние дела государства. Если чиновники «Нового пути» не воспримут нас врагами. Если…

– Может сработать. – Я почти увидел, как князь, находящийся в трех тысячах километров от меня, согласно кивнул. – Авантюра, конечно, но у тебя в этом опыт богатый.

Как будто я тогда из любви к искусству действовал!

– Я одобряю. Действуй.

Я уже собрался было нажать иконку отбоя, но Поярков еще не закончил.

– Как у тебя с Ириной?

Я скосил глаза в сторону «мамы» и про себя выругался. Вот зачем было так явно палиться? Теперь она будет куда внимательнее прислушиваться к нашему разговору. Не то чтобы князь может сказать мне что-то такое, что не доведет потом до нее, но неловко говорить о человеке, который находится в трех шагах от тебя. Мне лично – неловко.

– Нормально.

– Слушай ее, Игорь. Она хоть и теоретик, но знаний у нее на трех практиков хватит. Если она говорит что-то, значит, так нужно. Поверь. Если в тебе пифия просыпается, кроме нее тебе никто не поможет.

Теоретик? Она не пифия? Но она же сказала!.. Вот именно, дятел, она открытым текстом сказала – была пифией! А ты прослушал, значения не придал. Да уж, все страньше и страньше, как говаривала Алиса…

– Я понял.

– Ну… хорошо. Докладывай тогда по результатам.

– Спокойной ночи.

– Шутник.

Короткие гудки известили, что князь отключился. Я оглядел людей в комнате и коротко кивнул.

– Князь дал добро. Это значит, что у нас очень много работы. И очень мало времени.

Поспать мне удалось меньше четырех часов. Пока распределил задачи между членами команды, пока согласовал с Яо стоимость его услуг, пока перемолвился парой слов с послом… В общем, до кровати я добрался только к двум часам ночи, а потом еще черт знает сколько ворочался, будучи не в силах отключить мозг от обдумывания сложившегося положения. Только расслабишься, и – бац! – уже размышляешь о Потрошителях. Волевым усилием прогонишь эти мысли, но только для того, чтобы вспомнить в деталях размытую фигуру Тени, бросающего в Яньлинь веретенообразные сгустки тьмы.

Странный он был, этот противник, любящий использовать итальянские словечки и неизвестный аспект. Понятно, что я не дока в делах магических, – ну сколько там за месяц можно выучить теории да закрепить на практике? Но ведь должен был хотя бы краешком уха слышать о таких необычных заклинаниях. С другой стороны, и про копьеносцев Ши я ничего не знал до встречи с ваном Ло.

Что они вообще тут затеяли, Потрошители эти? Создают оружие террора? Что-то вроде бомбы с магическим зарядом? Сводят с ума какого-нибудь вана из окружения наместника, тот приходит на службу и взрывается. А потом заявление по местному ТВ – этот акт террора был совершен движением «Незалежный Тибет» как демонстрация решимости противостоять имперской внешней политике. Так, что ли?

Бомбисты хреновы! Если так, то все это подтверждает участие Ватикана в проекте. Паписты спят и видят, как вернуть свою власть над Европой. Террор для них – прекрасный инструмент! Попробуй бороться с теми, кто может превратить твоего сына, брата или отца в бомбу! Никаких шансов. А если они не только бояр могут с ума сводить? Если носителей царского дара тоже? Это же вообще аллес полный! Террористы из моей родной параллели милыми котятами покажутся по сравнению со здешними.

Но что-то я упускаю. Не могу сообразить, что именно. Какая-то мелочь, крохотная деталь, отсутствие которой не дает пазлу сложиться в полноценную картинку. Ключевой элемент… Ватикан, Потрошители, ваны. Топляк и Арцебашев? Почему эта сладкая парочка курирует проект, провалив работу в Благовещенске? У Потрошителей нет других менеджеров? Или они уже не в подчинении у торговцев детьми? Что там говорил миланский дознаватель: купец и адвокат рулят каждым отделением. Законспирированные, легализованные… Тут ключ, да! Мои соотечественники – отрезанный ломоть! Они вне системы, вне управленческой структуры Потрошителей.

Значит… Что это значит? Что они напрямую работают с Ватиканом? А с Ватиканом ли? Два итальянских словечка сегодня, точнее вчера, да палач из Милана месяц назад – не слишком ли мало для такого вывода? Но ведь есть еще видение с Экхартом – это явный след Ватикана. Или нет?

А это важно вообще-то? Ватикан, не Ватикан! Кто-то делает из людей оружие! Пока еще коряво, с ошибками, но уже делает! Значит, с этим надо разобраться на старте. Уничтожить угрозу в зародыше, чтобы такого просто не могло случиться никогда и ни при каких обстоятельствах! Понятно, что этими мотивами лучше ни с кем не делиться, политических вполне достаточно для объяснения моих будущих действий. Нет, ну представить только, как Антон Поярков слетает с катушек и уничтожает население столицы княжества и окрестных поселений! Или Яньлинь, исказив личико эльфы в звериную гримасу, нападает на меня.

В итоге в сон я провалился во время скольжения мыслей вокруг очень непростого предмета – как совместить свои зарождающиеся чувства к маньчжурскому берсерку и будущий брак с пермской княжной? И до утра мне ничего не снилось: ни обычных ночных снов, ни пророческих видений.

А в шесть часов сработал будильник на телефоне, и одновременно с ним в голове прозвучал голос «мамы»: «Жду тебя на занятие в библиотеке».

И никакого тебе «доброго утра»! Обидно!

– Ты опоздал на десять минут. Постарайся, чтобы впредь подобного не повторялось.

В библиотеке – всего-то три стеллажа с книгами, пара кресел, журнальный столик и много свободного пространства – мы с сестрой князя были одни. Снежная королева явно проснулась часом раньше, поскольку была бодра и демонстрировала почти полное отсутствие макияжа, что, как известно, требует безумного количества времени. Средней длины волосы были уложены волосок к волоску, телесного цвета лак на ногтях, казалось, нанесли совсем недавно, а едва заметные морщинки вокруг глаз демонстрировали сосредоточенность и что-то еще. Не иначе сдерживаемое раздражение на подкидыша.

Я заявился на тренировку в спортивном костюме, считая, что мне опять придется сидеть в позе лотоса и медитировать. Как тогда, в начале обучения магическим дисциплинам под руководством дяди Вани. За выбор одежды я сразу же был пожалован недовольным взглядом.

– Что, ты предполагаешь, мы будем сейчас делать? – Луч сканера ее взгляда прошелся от моих кроссовок до макушки. Измерил, как говорится, взвесил и признал негодным. – Поднимать тяжести? Единственная нужная тебе сейчас мышца – здесь.

Наманикюренный коготок едва ощутимо постучал меня по лбу. Я сморщился, но ничего не сказал. Манера Ирины Олеговны мной командовать, точнее, помыкать и отдавать приказы, будто челяди, меня изрядно бесила. Но пока я решил не давать раздражению выхода – посмотрим на уроки и их полезность. И если от пифии-теоретика не будет толку, то будь она хоть княгиней Тындинской, я терпеть ее не стану! И плевать на просьбу Пояркова!

– Сядь в кресло. Сними обувь. Руки положи на подлокотники. Голову откинь назад. Максимально расслабься. И слушай. Пока только слушай. Не пытайся ничего делать, даже мыслью. Сосредоточься на моем голосе. Закрой глаза и слушай. Слушай.

Что-то вроде гипноза она на мне собиралась использовать? Погрузит меня в транс и станет учить во сне? Вот будет хохма! Ну да ладно! Пусть идет по ее. Я выполнил все распоряжения и стал ждать продолжения.

– Тебе кажется, что я ничему не смогу научить тебя. Что ты сам все можешь. Это не так. Ты ничего не можешь. И ничему не научишься.

Просто эталон мотиватора! Ей бы кадровое агентство открыть. От клиентов отбоя бы не было! Так зарядить бодростью и позитивом – это каким талантом надо обладать!

– Ты не сможешь управлять пророческим даром. Никто не сможет. Это редчайшее проявление силы, данное человеку. Он будет управлять тобой. Ты не оператор, а инструмент. Проводник. Слуга. Труба, по которой бежит вода. Сосуд, но не содержимое. Ты – глаз, которому открывается картина мироздания, но глаз человеческий, не способный осмыслить увиденное. Прими это. Не пытайся управлять кораблем, скачущим на ладонях урагана. Отдайся во власть стихии и держись лишь за самое себя. За то, что считаешь своей личностью…

И я действительно начал проваливаться в дрему или схожее с ней состояние. Не знаю, был тому причиной мой недосып или лишенный всякого выражения голос «мамы» и правда обладал какой-то гипнотической силой, но я все меньше чувствовал под собой кожаную обивку кресла и лакированные деревянные подлокотники. Звуки стали тише, и даже голос Ирины Олеговны доносился будто через подушку. Воздух превратился в кисель, теплый и плотный, а каждый вдох походил скорее на глоток – я даже кадыком двигал, чтобы протолкнуть его в легкие.

Сознание, напротив, стало ясным, избавившись от всего постороннего информационного шума. Мне показались пустяковыми все задачи команды, цели, поставленные князем, планы Потрошителей и отношения с наместником. Яньлинь? Пустая суета, ничего общего не имеющая с истинным наслаждением – качаться в теплых потоках безмыслия. Остаться бы здесь навсегда. Слушать ласковый шепот звезд, шуршание бескрайнего космоса… И почему люди так боятся смерти?

– А теперь – ищи. – Голос сестры князя изменился. Он стал глубоким и словно обрел плоть. Он вряд ли принадлежал человеку – не мужской, не женский, – скорее существу, которое было обитателем этого странного места. Голос подхватил меня, стуча кровью в ушах: «Ищи-ищи-ищи», – и понес из ниоткуда в никуда. Вспышки тьмы слепили глаза, а липкие сгустки света лизали лицо ледяными языками.

Я не задавал себе вопроса, что именно я должен искать. Я просто знал, что искать нужно. И даже каким-то образом понимал, что именно. Правда, не понимал – что.

Поток принес меня к пятну белого света, которое ничего вокруг не освещало. Принес и оставил там, как бы сообщая, что цель моих поисков здесь. Когда я поверил в это, вырвавшаяся из окружающей тьмы виноградная лоза пронзила мои глаза, и я рассмеялся от понимания. Вот оно! Я нашел! Водоворот образов проносится передо мной. Я ничего не понимаю, лишь фиксирую каждую картинку.

…человек в синем деловом костюме кричал на устало сгорбившуюся фигуру, стоящую у серых камней погасшего камина. Каждое слово – заточенное до бритвенной остроты мутное вулканическое стекло. Но слова разбиваются…

…смуглое лицо перекошено от боли. Глаза лезут из орбит, кровеносные сосуды уже полопались, рот судорожно пытается схватить глоток воздуха, но красный шнур охватывает шею…

…безжизненный свет люминесцентных ламп освещает бокс, похожий на гараж. В нем нет машин, только похожие на торпеды предметы из металла, пластика и стекла. Мигают огоньки, бросая отблески зеленого на спящие лица людей внутри…

…тусклые льдинки – монах смотрит на меня удивленно. Он не понимает, что я здесь делаю, как вторгся в его обитель…

…мужчина сидит за стойкой бара, опрокидывая в себя одну за другой стопки с водкой. Он кого-то напоминает, но я не могу зацепиться за ускользающее узнавание, смешанное с тревогой и жалостью…

…подросток с лицом идиота. Его руки держат лезвие прямого меча, наполовину утопленное в его груди. Взгляд полон безмерного удивления и подступающего покоя…

…старик знает, что остаток его жизни исчисляется уже не годами и месяцами. Он очень хочет успеть, он тревожится…

Поток чистой силы поднимает меня. Он несет меня прочь от образов, значения которых я не понимаю. Он спрашивает мое имя, а я не могу его вспомнить. Он требует, но я смеюсь. Так забавно – зачем ему мое имя? Что значат имена здесь?

– Игорь!

Да. Это оно. Мое имя. Кажется. Я называю его силе, и та меняет направления. Из теплой она становится арктической. Я с любопытством наблюдаю за растущими на пальцах кристалликами льда. Красивые!..

– Игорь! Возвращайся…

Куда? Я куда-то уходил? Глупо! Как же глупо уходить, чтобы потом возвращаться! Мне кажется или в этой максиме нарушена причинно-следственная связь?

– …домой!

Мама волнуется. Зачем? Я же просто гуляю с пацанами! Я не уходил со двора, я ведь обещал ей.

– Мультфильм скоро начнется!

О! Хорошо, если рисованный! Терпеть не могу кукольных! Мультики показывают один раз в день, но никто не знает, какие именно, – в программе только строчка «14:25 – 14:40. Мультфильм». Пятнадцать минут в день – это нечестно! Сейчас же лето!

– Быстро!

Я бегу. Бегу! Только бы рисованный! Пусть будет рисованный! Почему я не вижу маму? Она ведь всегда зовет меня с балкона. А сейчас – откуда? Я всматриваюсь и не вижу ничего. Так у меня глаза закрыты! Почему у меня закрыты глаза? Надо открыть!

Я открыл глаза и встретился со взглядом бледно-зеленых глаз. Мама?

– Как тебя зовут? – спросила женщина.

И все, что есть я, все, чем я был и чем стал, падает в меня с огромной высоты. Без удара, очень мягко, каждая часть моей души или разума становится на свое место.

– Игорь Антошин, – ответил я, чувствуя, как слова царапают глотку. – Я в порядке, Ирина Олеговна. Что это было со мной? Гипноз?

Некоторое время наставница смотрела на меня без выражения, будто ящерица на будущую добычу. Но ответила:

– Управляемое погружение. Я погрузила тебя в инфополе, и ты… Ты видел что-нибудь?

Ох ты! А теперь эмоции в ее голосе появились. Ей интересно, и она… Кажется, она завидует!

– Видел. Но не очень понимаю, что именно. Будто осколки стекла в калейдоскопе. Там был Арцебашев, это я точно помню! И китаец! Его душили!

– Записывай. – Вновь температура поползла к абсолютному нулю. – Вот тетрадь. Каждую мелочь, каждую деталь. Незначительного нет.

– А вы этого не видели? – Мне казалось, что она была со мной рядом все это время.

– Нет, – отрезала Снежная королева, направляясь к выходу из библиотеки. – Запиши все и покажи мне. На этом занятие завершено. Повторим завтра.

А теории мне не положено, что ли? Что за инфополе, в которое она меня погрузила? Как в него входить? Как управлять? Она наставник вообще или погулять вышла? Что за манеры такие… заносчивые! Я ей виноват, что ли, что сын чудаком вырос?

– Ирина Олеговна! – позвал я «маму», когда она уже наполовину открыла дверь. – Мне нужны объяснения происходящего. И меня не устроят ваши «нет» или молчание Снежной королевы. Я понимаю, что вы меня на дух не переносите, и понимаю почему, но этот дар может служить княжеству, и я намерен его развить. Или мы с вами сейчас же найдем общий язык, как учитель с учеником, или я звоню Пояркову и говорю, что прекращаю занятия. Полагаю, что мной он будет менее недоволен, чем вами.

Сестра князя сжигала меня лучами смерти с минуту, не меньше. Только когда, по ее мнению, перестал тлеть даже ковер, на котором я стоял, она соизволила произнести:

– Хорошо.

Прошествовала ко второму креслу, уселась, плотно сведя колени – леди в каждом движении! – и сказала:

– Спрашивай!

– Что такое инфополе?

– А что такое бог?

– Это ответ? – Я ждал примерно такого подхода к нашему разговору и укоризненно покачал головой: не стоит, мол.

– И ответ в том числе. Инфополе – это мысли и чувства. Живых, умерших, нерожденных. Это альфа и омега любой цивилизации.

– Бог?

– Нет. Но имеются уникумы, которые так считают. У инфополя нет воли. Оно ничего не производит, ни к чему не толкает. Оно не Создатель, скорее Создание.

– И пророки могут к нему подключаться?

– Люди не машины. И оно не устройство. Взаимодействовать.

– Мои видения сегодня. Это настоящее, прошлое или будущее?

Снежная королева лишь плечами пожала.

– Не знаю. Тебе предстоит научиться это определять. У каждого пророка свой способ взаимодействия с полем. Ты должен узнать, какой твой.

– Как вообще получилось, что у меня открылся этот дар? Игорь ведь был инициирован…

– У моего сына, – кристаллики льда сыпались на пол с каждого слова Ирины Олеговны, – был открыт царский дар. Он ничем не уступал моему брату по силе. А ты… Твой перенос… Я не знаю… Ты будто стер все! Сломал все выстроенное, будто имел на это право!

– Я сюда не просился, – примирительно произнес я.

– Я знаю. – Женщина вернула себе самообладание в какую-то долю секунды. – Но это ничего не меняет.

Глава 10

Расследование

– Я обнаружил в сети упоминание о пяти случаях «самоубийств» ванов. Вот адреса, – доложил Алмаз, когда я уже заканчивал с завтраком. Слово «самоубийств» он выделил особо, подчеркивая, что придерживается именно этой версии. – Еще есть три пропавших без вести. Двух– и трехнедельной давности. Я считаю, что это как-то связано.

– А следователей-то вокруг развелось! – с сарказмом проговорил Самойлов, сидящий напротив меня и уплетающий кашу. Не верилось, что эту слизистообразную массу можно было есть с таким аппетитом. – И у всех есть версии!

– Не нуди. – Я понимал, что подкалывает он не Алмаза, а меня. Ведь я вместе с ваном Ло собирался разговаривать с родственниками погибших магов, а он, профессиональный следак, оставался на обработке информации, найденной татарином.

– Есть не нудеть, господин обер-секретарь!

– Как наш берсерк? – сменил я тему.

Вновь спорить с Глебом не хотелось. И так времени потратили больше, чем могли себе позволить. Да, у меня навыков оперативной работы ноль целых хрен десятых, но со мной местный детектив, которому это по плечу. Кроме того, я рассчитывал на помощь со стороны дара. Мало ли, вдруг что-то подскажут видения. Самойлов хорош, но тут чужая земля.

– А сам чего не сходишь? Считаешь, что визит в спальню Яньлинь скомпрометирует девушку?

Что за язва! Не было же ничего! И вряд ли будет. Слишком много у меня обязательств, слишком велика пропасть между боярином русского княжества и ваном маньчжурского ханства. Куда там Монтекки с Капулетти! Да и возраст уже не тот.

– Когда я заходил, она еще спала, – отозвался я нейтрально.

Глеб, к счастью, не стал развивать тему.

– С ней Тедань сейчас. Говорит, что все в порядке. Дар она снова может принимать.

– Хорошо. Вы тогда, пока здесь, поговорите с ней. Что она чувствовала, когда не смогла принять силу брата. И, Алмаз… Покопай, как такое возможно?

– Уже. – Я даже не удивился его инициативе. – В сети по данному вопросу нет ничего. Есть только средневековые легенды, но там все настолько мутно, что без пол-литра не разберешься!

– Попроси у Алексея Вячеславовича бутылку – я у него видел в кабинете целый набор.

– Чего не сделаешь для службы!

В столовую вошел Яо. Сегодня он опять выглядел как модель с обложки журнала, посвященного моде пятидесятых. Костюм был консервативного коричневого цвета, но крупная золотистая клетка делала его легкомысленным. Крохотная шляпа с узкими полями, трость, штиблеты бело-коричневого цвета. При взгляде на него у меня появилась догадка – он намеренно одевался вычурно и несерьезно, чтобы снизить уровень собственной опасности в глазах потенциальных противников. Ну правда, разве в этом стиляге можно заподозрить бойца?

– Вы готовы, Игорь? – Видимо, действие датских капель начало слабеть, потому что вместо своего имени я услышал что-то похожее на «И Гэ Эр».

– Да, ван Ло. – Отодвинув от себя тарелку, я прикинул время, которое прошло с момента последнего закапывания лингвоботов. Выходило, что пора повторить процедуру. – Пойдемте. Только капли закапаем.

С китайцем мы так и не определились, какой формы общения придерживаемся – на «ты» или на «вы». Вчера, в горячке боя, он ничуть не смущаясь «тыкал», да и я как-то не собирался разводить политесы. Сегодня же Яо держался подчеркнуто отстраненно. Не то чтобы это было важно, но самую малость сбивало с толку.

План у нас был такой – опросить всех родственников самоубившихся ванов и найти подсказку их неадекватному поведению. Не факт, что накануне смерти они делились своими мыслями с родственниками, но с чего-то надо было начинать расследование. Идея принадлежала Яо, и я полностью полагался на него в этом вопросе. Как и в выборе транспортного средства: по адресам мы поехали на его машине – желто-черном купе с гоночными обводами, а не на посольском лимузине.

– Как Потрошителям удается сводить ванов с ума? – произнес я, когда китаец тронулся. Вопрос был риторическим, и мой собеседник ответил на него, пожав плечами. Но я продолжил говорить – не сидеть же в машине молча! – Если это оружие террора, то должен быть и контроль, как считаете?

– Что такое террор? – уточнил копьеносец. Термин был ему незнаком. Счастливый мир!

– Акты агрессии, направленные на создание атмосферы страха, – пояснил я. – Нападение на важных лиц, взрывы в людных местах, чтобы пострадало как можно больше людей.

Детектив хмыкнул, но ничего не сказал. Да уж, беседовать с ним очень интересно! Немногословный, сдержанный, отстраненный. Он мне нравился, несмотря на чуждость и аспект смертеца.

– Вы расскажете мне о своем даре? – осторожно заговорил я, когда китаец вывел машину на широкий проспект. – Я заметил определенное сходство вчера в методах использования.

– Я тоже заметил, – отозвался детектив, – и был удивлен. Считается, что эфиром нельзя так манипулировать.

А я заметил, что ответил он только на вторую часть вопроса, проигнорировав первую. Даже решил сперва, что он не собирается распространяться о своем даре, но спустя какое-то время Яо заговорил:

– Мои предки служили в императорской гвардии до реставрации. Другого будущего у мужчин с даром Ши не было. Мальчиков в шесть лет забирали от родителей и десять лет обучали в монастыре на севере.

– Шаолинь? – не удержался я от вопроса. Ну, просто боевые искусства и все такое…

Ван бросил на меня быстрый взгляд. Глаза его смеялись.

– Нет, Игорь! Почему все лаовай уверены, что в империи только один монастырь?

Я смущенно пожал плечами, но не стал пускаться в объяснения, что вообще-то лаовай знают о двух монастырях: северном и южном Шаолине.

– Место, где обучали моего деда – он был последним из обсидиановых копьеносцев, – не имело никакого названия. Просто монастырь, и все. Воспитанники, как говорил дед, называли место просто «монастырь под горой».

– А вы где обучались?

– У деда. Тайно. Копьеносцев больше нет. Я один из последних. Если не последний.

Сказано это было без тоски и грусти, но и без вызова тоже. Спокойный тон, никакого напряжения в голосе.

– Из-за восстания?

– Императорская семья так считает. Официально – гвардия подняла мятеж, с которого все и началось. Страна на семь лет разделилась на провинции. Вы наверняка читали об этом.

– А неофициально?

– Зачем вам, Игорь? Вы уедете, я останусь. Ничего не изменить. Да и вы, простите, чужак. Не поймете.

– Я очень любопытный, Яо. Но если вам неприятно…

– Я не питаюсь прошлым. Нельзя сказать, что мне все равно, но и ярости в моей душе нет. Я расскажу, все равно нам ехать еще десять минут.

Вел машину он очень аккуратно, никак не демонстрируя ее гоночных характеристик. Держал руль одной рукой, другую положив на рычаг коробки передач. Натуральный денди! Шарфик бы еще или шейный платок!

– Династия вырождалась, так говорил мне дед. Дар или не умели использовать, или применяли не там, где надо. А последний император до реставрации и вовсе был идиотом. Чуть не спалил Запретный Город вместе с Пекином. И спалил бы, не подними гвардия его на копья. И всю его семью – опасно было оставлять в живых потенциальных носителей дара. Выжил только Чжу Гэнь, проходивший обучение в отдаленном монастыре в горах Тибета.

– То есть копьеносцы спасли страну?

– Не так все просто, Игорь. Просто – редко бывает. Династия умирала, ваны, не имея ограничений, терзали страну, люди гибли сотнями тысяч. Но и мятеж не принес мира, ведь так? Эпоха Тридцати Правителей унесла жизней куда больше. Но да. Я думаю, спасли. Дед так говорил. Сам он в мятеже не участвовал – заканчивал обучение в монастыре под горой. Но среди воспитанников ходили разговоры – мятеж ведь не случился в одночасье. Не тогда, так через год это бы произошло. Какой-нибудь очередной император спустил бы Пламень с небес.

– Но наказали гвардию?

– Наказали всех ванов. Да и императорский род тоже пострадал. Кто же знал, что один из младших Чжу, у которого не было никаких шансов на трон, таит в своей крови столько древней силы? А гвардию распустили, да. Детей с Ши больше не обучали, но и не преследовали. Дали жить по заветам «Нового пути». Все равно что убить, но не беря на себя греха.

– Почему «все равно что убить»? – не понял я.

– Тлен, как вы называете аспект Ши, – энергия с характером. Носитель, не получающий должного образования и навыков для управления ею, почти всегда погибает в молодости. Не могу вам сказать, почему и отчего – у меня у самого знаний немного. Да и те взяты от деда. А он все объяснял просто – проклятие Ши. Кто пользуется дыханием предков, сам отправляется к ним очень скоро.

– Не очень научный подход, – неуверенно улыбнулся я.

– Дед взялся за мое обучение, когда мне было тринадцать лет. И я сломал ногу пятый раз за три года. Мой отец умер в двадцать восемь лет от заражения крови – порезался леской на рыбалке. Наука или нет – Ши тянет к себе.

Детектив замолчал. Несколько минут мы просто сидели в машине: он рулил, а я благодаря своей фантазии представлял, что тут творилось больше ста лет назад. Как одуревшие от крови и безнаказанности ваны сводили старые счеты, истребляя сотни и тысячи людей, просто подвернувшихся под руку. Горящие здания, дым, трупы. Оскаленные конские морды, блеск мечей и росчерки аспектов. Раздутые от падали вороны и одичавшие псы, питающиеся обильной человеческой плотью…

Чувствуя, как проваливаюсь в спонтанно возникшее видение, я ухватился за голос вана Ло.

– А как у вас вышло так использовать Ци? – Видя мое непонимание, он пояснил: – Эфир.

– Случайно. – Ответ на этот вопрос у меня был заготовлен загодя. – Я обнаружил это совсем недавно – во время боя со смертецом из Италии.

– Так вот почему вы так на меня среагировали, – усмехнулся китаец. – Теперь стало понятно. Мы почти приехали.

Дом родичей Луня – семьи Фэн – находился в районе, подобном тому, в котором мне еще вчера хотелось побывать. Настоящий китайский квартал: плотно стоящие здания с узкими окошками, бумажные фонари, раскачивающиеся на слабом ветерке, чистая, мощенная камнем улица и крохотные палисаднички у дверей квартир. Пахло специями, цветами, морем и гниющим мусором. С интересом поглядывая на гоночный кар Ло, спешили по делам местные жители.

Возле дома Фэн стояло два горшка с карликовыми эвкалиптами. Кажется. И одноосная тележка, нагруженная чемоданами и узлами. Сиротливо смотрел в небо циферблат уложенных на спину массивных старинных часов.

– Вдова Фэн? – голосом средневекового инквизитора спросил Яо у крохотной женщины с потухшими глазами, открывшей нам дверь. Личико ее вздрогнуло, и она часто-часто закивала. Не иначе как приняла моего напарника за имперского чиновника.

– У нас есть еще день на сборы, синьшэн, – тусклым голосом проговорила она.

– Я не из «Нового пути», вдова Фэн. Частное лицо. Меня зовут Ло Яо, а этого господина – Игорь Ан То Шин. Он коллега вашего родственника, лао Луня. Мы пришли выразить вам сожаления.

– Способны ли они помочь… – вздохнула жена самоубийцы и, шагнув в сторону, пропустила нас внутрь. – Прошу вас в пока еще мой дом.

Внутри жилище было скорее европейским, чем китайским. Хотя много ли я видел китайских домов изнутри? Но здесь была гостиная, куда вдова нас проводила, в комнате был стол, стулья и диван. Дальнюю от входа стену занимал плоский экран телевизора на стене. Он показывал какой-то мультфильм, а на диване устроились трое мальчишек: пяти, семи и десяти лет. При нашем появлении три пары черных глаз оглядели незнакомцев, не сочли их опасными и вернулись к событиям рисованного мира.

– Я заварю чай. – Вдова усадила нас за стол и скрылась за дверью, ведущей на кухню. Вернулась через минуту с парящим чайником и тремя чашками размером с казахскую пиалу. Разлила светло-коричневый напиток по ним и придвинула к нам.

– Нет необходимости указывать, что вы не рады гостям, – чуть укоризненно произнес Яо после первого глотка. – Мы понимаем ваше положение и не займем времени больше необходимого.

Китаянка смущенно опустила глаза. Как-то ей удалось изобразить неловкость в подобных обстоятельствах. Русская женщина тут же указала бы пальцем в сторону двери – будет еще кто-то командовать в моем доме, – а эта извиняется. За что, кстати?

– Простите меня, лао Ло. – Тонкие пальцы вдовы нервно крутили ткань платья. – Я уже упаковала всю посуду. Остались только эти чашки.

«Если чашка маленькая – хозяин рад гостю и служит ему, подливая чай, – пояснил он мыслеречью, заметив мое непонимание. – Если же чашка большая – она наполняется только один раз. Это значит: пей и уходи!»

Господь милосердный! Как они вообще умудряются жить с таким количеством неписаных правил? Чашки, блин, не того размера!

– Вы не должны извиняться за обстоятельства, в которых оказались не по своей воле. – Яо поставил чашку на стол и пристально взглянул на вдову. – Они, к слову, и привели меня со спутником в ваш дом.

– Что вы хотите узнать, лао Ло? Чиновники «Нового пути» уже задавали вопросы, и я честно ответила на каждый! Хотите узнать, не проявлял ли мой муж беспокойства? Не бил ли меня? Не поднимал ли руку на наших детей?

Маленькая мышка на миг показала зубки и от этого сделалась куда привлекательнее. Слетела маска тупой покорности, в глазах блеснул гнев, тут же, впрочем, сменившийся слезами.

– Нет! Он ничего такого не делал!

– Я не верю, что ваш муж сошел с ума и напал на полицейских, – проговорил детектив и как-то очень естественно положил свою руку поверх узкой кисти женщины.

Вдова Фэн взглянула на Яо с благодарностью. Она, как и ее родич Лунь, не верила, что «добряк Юй» способен на жестокость.

– Это уже не имеет значения, – глухо произнесла она, опустив голову. – Юйсян мертв, а я с детьми должна уехать из города до завтрашнего вечера.

– Если я прав, доброе имя семьи Фэн еще можно восстановить.

– Напрасные надежды, лао Ло. Никто не станет слушать вдову опозоренного вана. Тем более – люди «Нового пути».

– Мы можем дойти до наместника. Если у нас будет с чем к нему идти.

И вновь глаза женщины ожили. Я представил, как ей тяжело балансировать на этих эмоциональных качелях – от безысходности к надежде, – и содрогнулся. Врагу такого не пожелаешь.

– Задавайте вопросы, лао Ло. Только прошу, не тяните. У нас и так очень мало времени.

Детектив склонил голову. Сейчас, несмотря на шутовской внешний вид, он воспринимался как стрела, направленная в цель, а не как легкомысленный повеса в чудном наряде.

– Не делал ли кто предложений вану Фэн в последний месяц?

Я был удивлен вопросом не меньше вдовы. И еще больше я удивился, заметив, как она вздрогнула. Первым же выстрелом Яо попал в цель. Непонятно, правда, в какую, но…

– Каких предложений, лао Ло? – как-то совсем неестественно спросила женщина.

– Значит, делали, – удовлетворенно кивнул копьеносец. – Новое место службы?

– Я не говорила!..

– Сказали. Всем телом сказали. Прошу вас, не лгите нам. Мы не враги и не чиновники «пути». Сказанное не будет использовано во вред вам.

Китаянка молчала не меньше минуты. Она смотрела сквозь Яо и молчала. Не всхлипывала, не заламывала рук, но слезы все равно катились по ее лицу. Почувствовав настроение матери, самый младший из ее детей поднялся с дивана и, прибежав к столу, обнял женщину.

– Да, – наконец сказала она. – Юйсян получил предложение. Но как вы узнали?

Мне, кстати, тоже было очень интересно это узнать. Вот так с ходу угадать, какой вопрос задать первым, – удача или опыт полицейской работы? Но я не стал даже мысленно спрашивать детектива. Боялся ему помешать.

– Ничего не происходит просто так, – неопределенно пожал копьеносец плечами. – Каждому событию предшествует причина. Незаметный военный из предместий, родивший трех сыновей, не может просто так сойти с ума. Должны быть предпосылки. Должно было произойти что-то, что изменило его. Что это было?

Вдова вновь замолчала. Я видел, как она раздумывает, что можно говорить этому щеголю, а чего нет. Не запустит ли она своими словами новую цепь событий, которые сделают жизнь ее семьи еще более сложной? Она хотела довериться хоть кому-нибудь, но боялась сделать это.

Женщина пристально посмотрела на Яо, затем перевела взгляд на меня. Не знаю, что она там увидела, но кивнула чему-то своему и выпалила на одном дыхании:

– Ему предложили снять блок «Нового пути». А затем, после того как дар откроется полностью, – новую работу. Не в империи.

Сказала и со смесью страха и вызова посмотрела на детектива. Тот ответил ей взглядом, лишенным всяких эмоций, лишь кивнул, принимая ответ.

– Давно это произошло?

– Две недели назад.

– Вы видели тех людей, которые сделали вашему мужу это предложение?

– Нет, я знаю о них только с его слов. Он рассказал мне об этом, и, посоветовавшись, мы решили ответить согласием. Цзяну, – она пригладила волосы по-прежнему обнимающего ее мальчишки, – через год должны ставить блок. Мы могли этого избежать…

Ага, смирились ваны, как же! Спят и видят, как сбросить оковы «Нового пути»! Даже готовы принять предложение от неизвестно кого и бежать из страны. Не все так гладко в империи, как говорили Лунь и Снегирев. Не революционные настроения, конечно, но ваны недовольны. Понимает ли это император и его наследник? Понимали ли это чиновники «Нового пути»?

– Получилось?

– Да! Юйсян стал чувствовать все аспекты дара! Он еще не мог ими управлять, но это уже было делом практики! Он говорил, что люди, которые с ним работали, хотят, чтобы он обрел полный контроль над даром, прежде чем уезжать из империи. Это неудивительно – ведь они предлагали ему службу, где требовался полноценный ван, а не его обрубок!

– Где ему предлагали работу?

– В Европе. Я точно не знаю, Юйсян, как мне кажется, и сам не понимал, но работа как раз была связана с исследованиями дара.

– А потом он сорвался? Этому предшествовали какие-то еще события?

– Нет! Никаких срывов! Он был таким же, как и всегда, до самого… того дня.

Вдова Фэн уткнулась в лицо руками и беззвучно расплакалась – только плечи вздрагивали. Младший ребенок обнял мать еще крепче, а его старшие братья сорвались с дивана и бросились к столу. Средний тоже обхватил плечи женщины руками, а старший мальчуган стал напротив Яо, поклонился и, старательно копируя взрослые интонации, произнес:

– Прошу вас покинуть наш дом, синьшэн!

Детектив поднялся и поклонился мальчишке как равному. Как старшему мужчине в семье.

– Лао Фэн, прошу простить меня за слезы вашей матери. Мы уходим. И постараемся отвести бедствия от вашего рода.

– Пусть Небо будет благосклонно к вам и вашим устремлениям, – скупо кивнул мальчик. Его попытки выглядеть взрослым смотрелись бы комично, если бы не серьезный взгляд черных глаз.

– Как ты узнал про предложение, сделанное вану Фэн? – спросил я, когда мы подошли к машине. Четверо китайчат, восхищенно водившие пальцами по изгибам ее корпуса, тут же прыснули прочь.

– Сопоставил то, что говорили вы, Игорь, с происходящим. Если ваны не сходят с ума сами по себе, значит, кто-то что-то с ними сделал. И этот кто-то не мог просто похищать магов, чтобы проводить над ними эксперименты. Значит, он должен был заручиться их согласием.

А мысль-то на поверхности лежала! Всего-то и надо было создать простенькую цепочку причинно-следственных связей. Хотя когда ответ известен, он становится очевиден.

– Логично. Как предполагаете действовать дальше?

– По плану, как и собирались. Получим подтверждение тому, что мы услышали от вдовы Фэн, от других родичей и соседей.

– Которых может уже не быть в городе.

– Высылают только прямую ветвь рода: жену и детей. Родители и братья с сестрами не поражаются в правах.

– А зачем вообще высылать? Если проступок совершает муж, то…

– Круговая порука, – безразлично пожал плечами Яо. – Как еще держать в страхе вчерашнюю знать?

За четыре часа мы объехали еще три адреса. Родственники пострадавших ванов не горели желанием с нами разговаривать, но умение вана Ло задавать вопросы и выслушивать ответы нас ни разу не подвело. В каждой семье, пусть и не сразу, мы получали подтверждение тому, что ванов покупали снятием блокировки и выездом вместе с семьей за пределы страны. В последнем месте нам вообще несказанно повезло – мы получили визитную карточку некоего господина Фа. Тот сам приходил в дом к «объекту» – мелкому чиновнику из торговой палаты уездной управы – и уговаривал того согласиться на снятие блокировки. В присутствии отца, который визитку и сохранил.

Мне стало окончательно понятно, как действовали Потрошители. Но все это понимание ни на шаг не приблизило нас к ответу – как искать сволочей. Скорее всего, у них должна быть база – где-то же они снимали блокировку «Нового пути», – но никто из родичей погибших о ней не знал. На карточке же господина Фа адреса не было, зато имелся номер телефона, по которому мы решили пока не звонить. Я собирался отдать его Алмазу, когда мы вернемся в посольство, – чтобы он попытался обнаружить владельца своими методами.

Детектив вывел машину с очередной узкой улочки, когда в кармане пиджака завибрировал телефон.

– Да? – Номер был мне незнаком.

– Это Снегирев. Игорь Сергеевич, на посольство совершено нападение.

Голос посла был по-военному сух и деловит. Никаких эмоций, только факты. Невольно я подстроился под него, хотя в груди что-то сжалось в предчувствии беды.

– Пострадавшие? – Одновременно с вопросом я нажал кнопку громкой связи – чтобы потом не пересказывать Яо весь разговор.

– Охранник мертв. Еще Лунь. Жив, но сильно обожжен и сейчас без сознания. Он уже у целителя.

– Кто напал?

– Какой-то ван. Все как вы говорили – человек не соображал, что делал. Наши маньчжуры пытались задержать его, но не преуспели. Тедань убил его.

Черт! Дипломатическая миссия русского княжества убивает местного жителя! Прекрасный заголовок для местных информ-агентств.

– И еще…

Так это еще и не все?

– Яньлинь зачем-то выскочила на улицу и побежала за каким-то человеком.

– Зачем?

– Господи, ну я-то откуда знаю? – Тон доклада сразу же смазался. – Маньчжуры сразу отправили меня защищать Ирину Олеговну в дальнее от схватки крыло!

– Мы едем. Пошлите Василия по следу Яньлинь!

– Ее брат уже пошел за ней. Игорь Сергеевич, что нам делать сейчас? Вызывать ли полицию? По закону я обязан уведомить местные власти, но – не повредит ли это вашим планам?

– Нападение было внутри здания или снаружи? – вклинился в разговор детектив.

– Внутри, конечно! Он же вошел в посольство!

– То есть с улицы никто не видел?

– Вероятно, нет…

– Тогда пока можно обойтись без полиции. – Я сразу понял, к чему вел китаец, и взял на себя ответственность. – Только поставьте охрану снаружи здания.

В следующие десять минут я узнал все о динамических характеристиках машины детектива, а также о его стиле вождения. Нельзя сказать, что безумием он превосходил Самойлова, с которым мне как-то довелось прокатиться, скорее они были друг другу равны. Разве что неизвестной марки купе китайца было больше предназначено для гонок, чем мой «москвич», отчего меня меньше швыряло из стороны в сторону на резких поворотах.

Первой, кого я увидел, вбежав в холл посольства, была Яньлинь. Раскрасневшаяся, тяжело дышащая, но живая и здоровая. Правой рукой она удерживала на весу бессознательное тело неизвестного мне китайца, а левой при моем появлении принялась убирать за ухо выбившуюся прядь.

– Ты в порядке? – спросил я, кивая Теданю и своему денщику, которые тоже находились в холле. Судя по всему, они только что вышли навстречу вернувшейся женщине.

– Вполне, – уголком рта улыбнулась берсерк.

– А это кто? – указал я на китайца.

Яньлинь словно только заметила семьдесят килограммов живого веса, которые удерживала одной рукой, и опустила пленника на пол.

– Это? – спросила она, кажется, кокетливо. И тут же бросила на лежащее у ее ног тело взгляд, полный ненависти. – Я гналась за ним пять кварталов. А потом еще пять тащила его сюда. Этот человек стоял за нападением на посольство.

Глава 11

Поглотитель

Яньлинь и Снегирев остались наверху – на случай, если нападение повторится, Ирина Олеговна и мой денщик помогали вызванному целителю с уходом за Лунем, Алмаз работал с номером телефона с визитной карточки, а я с Глебом, Теданем и ваном Ло спустился в подвал.

– Кто ты такой? – спросил я у привязанного к креслу мужчины.

Пленник оказался не китайцем, как мне сначала показалось, а индусом или, быть может, пакистанцем каким-нибудь. Довольно молодой парень. Вьющиеся черные волосы, смазливая смуглая морда с тонкой лепки носом, пухлыми губами-варениками – вот кому звездой Инстаграма быть! – и влажные оленьи глаза. Которые смотрели на меня без капли страха и, кажется, даже с вызовом. Сам мускулистый, но не накачанный, невысокий, но и не мелкий. Хорек – вот на кого он походил. На мелкого, но опасного хищного зверька.

– Араш Хаменеи. Я студент факультета архитектуры, – ответил он. – А вы кто такие? Зачем вы напали на меня и притащили сюда? По какому праву?

Актером пленник был паршивым. Слова говорил правильные, но интонации все ломали. Не было в голосе паники, как и во взгляде – страха. Черта с два Яньлинь притащила не того! Какой, на фиг, студент? Студент бы уже описался!

– Тедань, – кивнул я магу.

Маньчжур приблизился к связанному и положил свою пылающую огнем руку тому на бедро. Запах паленой одежды и мяса шибанул в нос, а по ушам, хоть я и был готов, ударил истошный вопль. Хорошо, что дело происходило в подвале особняка, в котором располагалось посольство Благовещенска. Подвал – очень нужное в каждом доме помещение. Хлам всякий сложить, соленья, ну или вот для таких дел – получить ответы.

Мерзкое чувство, если честно. Чувствуешь себя конченой мразью, когда отдаешь приказы пытать связанного человека. Глеб предложил провести допрос без меня, но я отказался. Решил, что пора избавляться от интеллигентских соплей и защитных розовых очков. Этот человек топтался на пороге посольства не случайно. Он пришел убить моих друзей. Сжечь. Глеба, Алмаза, Теданя и Яньлинь. А еще Василия, Снегирева, Луня и хладнокровную стерву – «маму». Он виновен в смерти того вана, который свихнулся и полез на охраняемое посольство. И косвенно причастен к тому, что вдова Фэн с мальчишками должна бросить свой дом и уехать в неизвестном направлении. Так что хрен с ним, с чувством омерзения к себе! Переживу.

Но запах… Я еле сдерживался, чтобы не сблевать.

– Ты дурака-то не врубай, голубь. – Неведомо почему в моем голосе появились вкрадчиво-ласковые нотки, слышанные от моего первого наставника в этом мире, дяди Вани. – Если ты здесь, значит, неспроста. Давай договоримся? Ты честен со мной, а я не зову Теданя. По-моему, хорошая сделка, да? Этот парень вчера чуть не потерял сестру, нервы у него на пределе. Спалит мясо до кости – оно тебе надо? Давай-ка расскажи для начала, что ты делал у посольства.

Пленник пришел в себя не сразу – видимо, Яньлинь приложила его крепко. Он был без сознания, пока она тащила его, схватив за поясной ремень, в посольство. Не очнулся, пока мы обсуждали его будущее, стоя в холле. Глаза он открыл уже в подвале, будучи привязанным к стулу. До этого момента я успел в подробностях узнать, что произошло в особняке, пока мы с Яо опрашивали родственников ванов.

Убийца вошел через парадный подъезд. Охранники пытались его остановить – без записи людей на территорию княжества не пропускали. Одного из них убийца спалил дотла, второй умудрился сбежать и поднять тревогу. Это и спасло тех, кто находился в здании посольства: когда тот вошел в здание, его встретили Самойлов, Лунь и Снегирев, а Тедань с Яньлинь уже спешили на помощь.

Пришелец оказался ваном с аспектом плазмы – очень популярным, как я понимаю, в империи. Белое пламя с легкостью прогрызало щиты Снегирева, а от атак Глеба и Луня маг уворачивался. Следователь лишь раз ранил противника своим голубым метательным кинжалом, но тот, будто обдолбанный по самые брови наркоман, даже не обратил на дыру в плече никакого внимания. И полоснул потоком плазмы по чиновнику посольства. Если бы не защитный аспект Алексея Вячеславовича, потомка русских эмигрантов превратило бы в горку пепла, а так – отделался серьезными ожогами.

Подоспевший Тедань не стал мудрить и устраивать честного поединка с убийцей, а просто обрушил на него «монолит». Вливая в заклинание силу до тех пор, пока бедолагу не расплющило, как таракана тапкой.

А красавица-берсерк, практически не участвовавшая в схватке, заметила, как у ворот посольства стоит и неотрывно смотрит на окна еще один человек. Совершенно не похожий на зеваку, скорее на того, кто наблюдает за происходящим. Взгляд его, как она рассказала, был стеклянным, а злобная гримаса копировала таковую с лица убийцы. На одной лишь интуиции она вылетела на улицу и увидела, как тот уже убегает с завидной скоростью.

Пока она гналась за ним, беглец ни разу не применил магии. В короткой драке с берсерком полагался только на физическую силу, да и сейчас не тянулся к дару. Что приводило к несколько парадоксальной мысли – Яньлинь задержала ординаруса. Обычного, не имеющего магической силы человека. Что было очень непривычно, поскольку я уже начал привыкать к тому, что люди у врага сплошь одаренные. Да и зачем бы Потрошителям отправлять наблюдателя без дара? Чтобы он посмотрел, как все прошло, и по возвращении доложился? Не исключено, но… вряд ли.

– Ну так что ты скажешь, дорогой мой человек? Будем говорить?

– Вы ошиблись! – зло и теперь наконец испуганно выпалил пленник. Дышал он после продолжительного крика как запаленная лошадь. – Ваша дикая баба перепутала меня с кем-то! Этой суке…

Тедань без замаха влепил Арашу пощечину. Любит он сестру, опекает, слова дурного про нее сказать не позволяет. Оно и правильно. Старший брат так и должен себя вести, когда у сестры мужа нет.

– Следи за языком, – перевел я для него действие маньчжура. – Сказал же тебе – на взводе человек.

– Я ничего не знаю! Зачем вы меня схватили! Я обычный студент! Я ничего не знаю!

– А чего убегал?

– Эта… женщина погналась за мной! Я испугался!

– Сомнительный довод, господин Хаменеи, – усмехнулся я. – Не представляю себе ситуации, в которой я бы убегал от Дюймовочки.

– Она же берсерк!

– А как вы об этом узнали до того, как она вас догнала?

Индус, пусть пока будет индус, открыл было рот, чтобы ответить, но тут же захлопнул его. Прокололся, глупый. И сам понял это. Вон как глазищами зло засверкал.

– Тедань!

Второго обжигающего прикосновения маньчжурского мага не потребовалось. Пленник поплыл и все же решил сотрудничать:

– Не надо! Я буду говорить!

– Прекрасно! Что вы делали возле посольства?

– Я наблюдал! Просто наблюдал! Мне заплатили!

– Кто?

Самойлов тронул меня за плечо и мысленно произнес:

«Дай я с ним поговорю. Ты неправильно задаешь вопросы».

И столько в его даже беззвучном голосе превосходства было, что я аж задрожал от вспыхнувшей внезапно злости. Будто именно Самойлов был виноват во всех наших злоключениях в Гуанчжоу. Он, а не Потрошители!

Что за манера вообще под руку лезть? И что за опека? Я вполне способен сам провести допрос! И дело раскрыть, если уж на то пошло! До сих пор не может простить, что со мной Яо поехал, а не он? Все эти его шуточки-подколочки про возросшее количество следователей…

«Я справлюсь!» – резко и с нажимом ответил я.

Тедань и Яо удивленно обернулись в мою сторону.

«Что?»

Оба покачали головами – ничего, мол. Только Тедань глаза прищурил, словно прицеливаясь.

– Кто тебя послал? – Удивляя самого себя, я услышал в своем голосе нотки гнева.

– Я их не знаю! Честное слово! Мне заплатили и сказали быть в это время на этом месте! Я ни в чем не виноват!

В глазах индуса плясал страх, а по вискам катились капельки пота. И мне это нравилось! Я втянул его резкий запах…

– Дай я с ним поговорю! – прорычал вдруг Тедань. Руки его загорелись.

Какого хрена? Договорились же совместно действовать, что за самодеятельность?

«Знай свое место!» – рявкнул я. Что я-то творю? Я же не это хотел сказать!

«А ты мне его не указывай! – теперь горели и глаза маньчжура. Он будто бы утратил над собой контроль. Дернул головой и сделал шаг ко мне. – Не много на себя берешь, русский?!»

«Ребята, вы чего творите?» – Глеб выпустил из правой руки дымчатое лезвие клинка.

«Не лезь, Самойлов! – Блин, а мой-то контроль где?! – Маньчжура давно надо было поставить на место!»

«Я тоже давно этого ждал! Посмотрим, какого цвета кровь у русских бояр! Говорят, голубая?»

Я окутал себя доспехом и вырастил щит и меч. Тедань отвел руку, готовя бросок пульсара. Глеб замотал головой, не понимая, что происходит и на чью сторону встать в поединке. А ван Ло приблизился к пленнику и ударил его кулаком в основание черепа. Глаза индуса закатились, и я тут же почувствовал, как отступает клокочущая ярость.

В недоумении посмотрев на свои руки, я убрал оружие. Выглядящий оглушенно маньчжур погасил пульсары и с вопросом посмотрел на меня.

– Это что сейчас было? – произнес Глеб. – Мы сейчас собирались сражаться? Друг с другом?

– Я не понимаю… – На Теданя было жалко смотреть. Да и я был ошарашен – отступившая злость оставила душу опустошенной. – Как с ума сошел!..

Ну, то есть Тедань меня нервировал иногда, но не настолько, чтобы ему кровь пускать! Да и он дальше вялого бурчания не заходил. Что с нами произошло?

Задавая себе этот вопрос, я уже догадывался об ответе. Будто в голове что-то щелкнуло. Посмотрел на Яо, который единственный умудрился совершить абсолютно правильный поступок – тот чуть заметно кивнул, показывая, что согласен с моими выводами.

– Он пытался нас контролировать… – все еще не вполне уверенно указал я пальцем на бессознательное тело пленника. – Наш разум. Непонятно как, но, видимо, так он и управлял теми ванами. Я чувствовал ярость. Гнев на каждого из вас… Черт, да я убить вас был готов!

– И я. – Тедань сжал голову в ладонях. – Великое Небо, как же это?

– Новое оружие Потрошителей, – ткнул Яо кулаком в плечо индуса. – Не ваны, а он. Я тоже чувствовал злость, но еще я понимал, что она не моя. Будто кто-то лез в голову, пытаясь поглотить мой разум. Я решил, что угроза исходит от пленного, и вырубил его.

– Оператор беспилотника. – Пусть никто и не понял, что я сказал, но именно такое сравнение пришло мне в голову. Мне, пришельцу, было куда проще осознать этот факт. В моем мире был Вольф Мессинг, «Секретные материалы» и теория всемирного заговора. Я еще помнил дурацкие книжки конца девяностых, где сотрудники КГБ словом-активатором заставляли своих жертв выбрасываться из окна. Я никогда в эти выдумки не верил. Но я про них знал.

По привычке я начал проговаривать свои мысли. Больше для соратников, чем для себя, но это помогало лучше усвоить их самому. Или обнаружить нестыковки.

– Индус пытался управлять нами. Сделать нас своими орудиями. Вот почему он не боялся – был уверен, что сможет сбежать, когда мы начнем друг друга убивать. Но что-то у него не заладилось. Или объектов было слишком много, или мы не были предварительно подготовлены к его воздействию, поэтому ему и не удалось. Иначе мы бы превратились в его марионеток.

– Ваны не сходили с ума. Он их контролировал. – Детектив вырастил из руки короткий зеленый клинок. Прямой и смертоносный, как и его приговор. – Его нужно убить.

Я был полностью согласен с копьеносцем. И видел, что и остальные склонны согласиться. Оставлять такое оружие в живых – слишком большой риск. Пережитый сейчас магами страх – я их прекрасно понимал, сам пережил ужас потери контроля – еще больше подталкивал к такому решению. И в то же время я был против убийства. Араш Хаменеи, индус он там или иранец, нужен был живым. Он – ответы на вопросы, необходимые для разговора с наместником доказательства и ниточка к Топляку с Арцебашевым.

– Нет, – принял я решение. И увидел, как даже Яо противится ему. – Он нам нужен. Надо придумать, как держать его в плену безопасно.

День клонился к вечеру, когда в подвале закончили мастерить камеру, совмещенную с возможностями медицинской палаты. Ничего особенного, на самом деле – просто клетка, кровать и стойка с капельницей. Туда мы и поместили нашего индуса: пристегнув его наручниками к кровати и накачав снотворным. Ничего лучше за столь короткое время мы придумать не смогли.

Примерно к шести после полудня пришел в себя Петр Лунь. В перерыве между делами я забежал его проведать и, разумеется, выдал себя лицом.

– Все так плохо? – спросила меня мумия с глазами чиновника. Удивительно, но в голосе Луня присутствовала ирония.

– Выглядит страшно, – не стал я скрывать.

– Целитель говорит – ничего необратимого. Две недели покоя и месяц регенеративной терапии в санатории под Тяньшанем. Боюсь представить, во сколько это обойдется.

– Не забивайте голову финансовыми вопросами, Петр Игнатьевич! Рассматривайте это происшествие как травму на производстве. Со всеми вытекающими.

– Расскажите – что произошло? Почему этот человек напал на посольство?

– По всей вероятности, наши противники каким-то образом узнали, что мы начали расследование, и решили нанести упреждающий удар. Послали вана и контро́ллера…

– Кого?

– Человека, который управлял ваном, напавшим на посольство. Мы не понимаем, как такое возможно, но обстоит все так: он стоял у входа и руководил убийцей, как кукловод марионеткой.

– Значит, и Юй тоже?..

– Скорее всего, Петр Игнатьевич.

– Вы были у его вдовы? Что-то можно сделать?

Маленького чиновника, потомка русских эмигрантов, превращенного в хорошо прожаренный бифштекс, интересовало только – можем ли мы помочь его родне. Это вызывало уважение. И стыд, потому что я и думать забыл об этом.

– Пока рано об этом говорить. Но мы сделаем все…

– Тогда делайте, Игорь Сергеевич. Не тратьте на меня время.

Я спустился в подвал – проверить, как устроили пленного. Понаблюдал за действиями Теданя и Глеба, которые упаковали тело вана, напавшего на посольство, в пленку и затолкали в реквизированный на кухне морозильный ларь. Когда они закрыли крышку холодильника, я поймал себя на забавной мысли: похоже, моя дипломатическая миссия окончательно превратилась в криминальное предприятие. Труп имеется, удерживаемый в подвале против его воли человек – тоже в наличии. Оставалось оборудовать лабораторию для производства наркотиков на заднем дворе – и декорации для очередного сезона сериала «Во все тяжкие» готовы.

По пути столкнулся с бесцельно бродящим по своим владениям Снегиревым. Обменялся с ним кивками и подумал, что посла, похоже, посещали схожие мысли. Вид у него был совершенно растерянным, а взгляды, бросаемые на дверь в подвал, слишком красноречивыми. Но он ничего не говорил и не пытался каким-либо способом повернуть события вспять. Я бы на его месте рвал и метал: приехала молодежь из метрополии, натворила дел, а ты за ней разгребай!

Честно говоря, я ожидал, что он предложит сдать пленного полиции вместе с телом убитого Теданем вана. Но Алексей Вячеславович лишь посмотрел на меня долгим взглядом, вздохнул и прошел мимо.

Добравшись до комнаты, я встал у окна и, глядя на улицу, принялся сводить баланс. Нужно было принимать решение – что делать дальше? В принципе, уже на данном этапе мы могли просто передать наместнику всю информацию. Доказательств деятельности Потрошителей более чем достаточно – пусть местные разгребают свои проблемы самостоятельно, тем более что основу им создали именно они. Не будь здесь диктата ублюдочного «Нового пути», ни фига бы у Топляка и компании не вышло! К тому же информация про контроллера, или, как его прозвал Яо, поглотителя разума, способна помочь и семье Фэн.

Но что-то мешало мне поступить именно таким образом. Я чувствовал, что в этой мозаике не хватает нескольких элементов. Да и потом – как сдать этого поглотителя напрямую наместнику? Чтобы он не попал в руки «Нового пути», которые, я уверен, постараются дело замять? Проситься на прием? И там поднимать тему криминала? Как-то не по уровню. Да и известно ли наместнику об эпидемии ванов?

«Знаете, Юань! У вас тут какая-то хрень творится малопонятная. Ваны сходят с ума и нападают на мирных граждан. А мы как раз поймали злодея, который все это устроил. Он, знаете ли, контролирует разум жертвы, превращая ее в марионетку. Да, представьте себе, и заставляет совершать ужасные вещи! Зачем? Да понятия не имею!»

Нет, фигня это все! Не получится так. Не на этом этапе. Надо собрать больше информации. Доказательств и мотивов. Откуда берутся эти поглотители? Кто такой Тень? Каким боком тут Ватикан? И еще крайне желательно понять, к какому времени относились мои видения: настоящему, прошлому или будущему? Можно, конечно, плюнуть и искать ответы на все эти вопросы в безопасности княжеской резиденции, но не оставляло ощущение, что, покинув место, я совершу ошибку. А интуиции я за последнее время привык доверять.

За этими мыслями меня и застал Алмаз. Отворил дверь моей комнаты и черт его знает сколько времени молча смотрел на меня, неподвижно стоящего у окна.

– Игорь, удалось опознать нападавшего. И у меня есть кое-какие данные по номеру с визитки.

– Рассказывай.

– Пу Вэйши. Служащий уездной управы невысокого ранга. Женат, двое детей, никаких связей с криминалом.

– Как обычно, в общем.

– Ага. Судя по его телефону – я отследил его перемещения, – три часа назад он просто встал и покинул свое рабочее место, прямиком отправившись в посольство. Просто встал и пошел, понимаешь? В розыске его нет.

– Понимаю. Индус этот его с места сорвал и к нам привел. Небось один из тех, кого Топляк называл бракованными. А Арцебашев, увидев меня в «Белом лотосе», решил двух зайцев одним выстрелом убить: и со мной разобраться, и от неудачного эксперимента избавиться.

– Похоже на то.

– А что с номером?

– Номер промежуточный, с заданной переадресацией. Если на него позвонить, то он…

– Я примерно понимаю, что значит переадресация. Понятно, куда переводится звонок?

– Знаешь, это самое странное. Я ожидал гуляй-поле…

– Что, прости?

– Программу, которая случайным образом переадресует звонок на один из заданных сетевых адресов. Конечного адресата в этом случае практически нереально отследить. Но тут… странно. Переадресация жестко привязана к одному узлу. И он здесь, в Гуанчжоу.

– Почему это странно?

– Ну, понимаешь, если используется промежуточный номер, значит, кто-то желает максимально обезопасить конечного адресата. И использование гуляй-поля практически обязательно. А тут – местный узел.

Я никак не мог сообразить, что имеет в виду татарин. С айтишниками часто так: они говорят на своем птичьем языке, а потом удивляются, что обычные люди их не понимают.

– И, Алмаз? Что это значит?

– Похоже на приглашение.

– В каком смысле?

– Будто кто-то специально оставил эту визитку с номером для нас. Предполагая, что мы сможем быстро разобраться с переадресацией и понять суть послания.

Я уставился на хакера с недоумением. Зачем Потрошителям оставлять нам след, да еще и специально? Это противоречило всему, что я знал об этом международном преступном сообществе! Приглашение? К чему? К разговору? Или ловушка? Если последнее, то на кого? Не могли же они в самом деле предвидеть, что я пойду по семьям ванов и наткнусь на эту визитку? Это уже даже для магии, даже для пророческой – явный перебор!

– А что там находится, Алмаз? В том месте, где расположен сетевой узел?

– Это самое странное, ага. – Татарин даже нервно хохотнул. – Небольшой двухэтажный особнячок в старой части города, ближе к порту. Согласно справочнику, там зарегистрирована штаб-квартира Странноприимного ордена святого Иоанна.

Я вытаращился на хакера, будто он внезапно превратился в моего лечащего врача и сообщил, что из комы я благополучно вышел, но видения, связанные с другим миром и магией, еще какое-то время будут меня преследовать.

– Орден святого Иоанна? – вероятно, с идиотским выражением на лице переспросил я.

– Ага.

– Это кто такие вообще?

Так-то я понимал, что это, скорее всего, ватиканский военно-монашеский орден, правда, вспомнить не мог, какой именно.

– Обычно их называют госпитальерами или мальтийскими рыцарями, – помог мне татарин.

И я сразу же вспомнил белый крест на черном поле, известный в моем мире. Мальтийский крест.

– Ватикан, значит…

– Не совсем. Мальтийский орден – самостоятельное государство.

– Но имеет тесные связи с Ватиканом?

– Ну да.

– Ну а чего ты тогда – «не совсем»?

Алмаз пожал плечами, а я задумался. Католический военно-монашеский орден оставляет визитку в доме одной из жертв Потрошителей. Понятно, что это не случайная ошибка, а осознанное действие. Более того, сейчас мне уже казалось, что к ванам приходил вовсе не представитель преступного синдиката, а кто-то другой. Но зачем? Зачем оставлять этот след? Приглашение, сказал Алмаз? Что-то я ни черта уже не понимаю.

– А давай позвоним?

Если не знаешь, что делать, – делай хоть что-нибудь! Не бог весть какая мудрость, но ничего иного в голову не шло. Головоломка оказалась слишком уж сложной для бывшего пресс-секретаря. Может быть, в своем мире я и смог бы сложить одно с другим, поняв хотя бы общую картину, но здесь мне не хватало данных. Вот, например, про Мальтийский орден я не знал практически ничего! Читал, помню, с месяц назад, когда меня сюда только забросило, но кроме магистра ордена – Юргена Тишайшего – ничего в голове не отложилось.

– Кому? – не сообразил татарин.

– Ну, госпитальерам этим! Раз они номерок нам оставили, значит, ждут звонка.

В самом деле, как это может нам навредить? Если, к примеру, визитка принадлежит Потрошителям и это ловушка, то им уже и так известно о моем участии в деле. А если нет? Если Потрошители тут вообще и рядом не стояли? Тогда мы можем узнать что-то новое!

– Зови всех. Будем думать.

Мнения разделились, причем я, со своим желанием звонить по оставленному господином Фа номеру, остался в меньшинстве – за меня выступили только Яньлинь и, как ни странно, Ирина Олеговна. Им тоже казалось, что для ловушки со стороны Потрошителей комбинация слишком уж сложная. Скорее, предположила «мама», имеет смысл говорить о еще одной стороне в конфликте.

– В политике очень редко сталкиваются только две стороны, – так она выразилась. – Поскольку любая сторона неоднородна и по меньшей мере представлена двумя фракциями.

А вот остальные начали тут же выстраивать предположения, что значит эта визитка и какую ловушку нам уготовили Потрошители. И еще про то, как один очень доверчивый боярин с готовностью в нее лезет. В словах этих было очень много правильных доводов, но я все равно чувствовал, что звонить надо. Не могло это быть случайностью!

В конце концов, я же выслушал их? Не поступил как начальник-самодур? Принял все сказанное к сведению, но сделать решил по-своему. Под неодобрительные взгляды коллег, переставших спорить, достал телефон и ввел номер с визитки. Ну и громкую связь, разумеется, включил.

Сперва в трубке слышались длинные гудки, потом что-то щелкнуло, и звук изменился. Пошли другие гудки, более пронзительные. Это, как я понял, переадресация сработала. Через два десятка секунд на другом конце линии наконец соизволили ответить.

– Говорите. – Слава лингвоботам! Мой собеседник говорил на итальянском, но я лишь угадывал это, слыша чистую русскую речь.

– Меня зовут Игорь Сергеевич Антошин. – Еще я хотел добавить, что этот номер взял с визитки господина Фа, но не успел.

– Одну минуту, пожалуйста. – Звуки, доносящиеся из динамика, сообщили мне, что человек на другом конце провода положил трубку на стол и принялся листать какую-то книгу. – Да, относительно вас, господин Антошин, даны указания. Командор Факко готов встретиться с вами. Когда и где вам будет удобно?

Там ждали моего звонка? Именно моего? Что за бред! Как они узнали, что я позвоню? Вот догадывался же, что все это не случайно!

С другой стороны, я ведь чего-то подобного и ожидал. Не такого именно, но рядом. И если прав я и Ирина Олеговна, то это точно не ловушка Потрошителей.

Бросив взгляд, полный превосходства, на своих соратников, я предложил:

– Как насчет посольства Благовещенского княжества?

– Это исключено, господин Антошин. Мы бы хотели избежать официальности. Встреча должна состояться на нейтральной территории.

– Я плохо знаю город, чтобы назначать такие встречи.

– Открытая веранда кафе «Ву Динг» вас устроит?

Я бросил быстрый взгляд на Снегирева. Тот пожал плечами – мол, понятия не имею, о чем идет речь. Ну да, город большой, а посол не похож на завсегдатая ресторанов. Зато Яо закивал: соглашайся, дескать.

– Я должен прийти один? – Обычно такое требование выдвигалось в известных мне фильмах. И еще – не обращаться в полицию.

– Командор Факко будет один. Вы можете взять с собой охрану, если желаете.

– Хорошо. Давайте через… – Копьеносец вытянул указательный и средний пальцы и тут же «обрубил» один из них ребром ладони. – Скажем, через полтора часа.

– Минуту. Да. Это приемлемо. Столик будет заказан на ваше имя.

Короткие гудки известили об окончании этого странного разговора. И положили начало новой волне обсуждения внутри моей команды.

– Ну очевидно же, что это ловушка! – Кто бы сомневался, что Тедань будет считать иначе.

– Хорошее место. Кафе на крыше небоскреба. Отличный обзор, и сложно подойти незамеченным. Три пути отхода, – озвучил ван Ло диспозицию.

– Чем дольше я в этом варюсь, тем большей авантюрой все это выглядит! Теперь еще и иоанниты! – сетовал Алексей Вячеславович.

– Я иду с тобой. Даже не спорь, – отрезал Самойлов, хотя я и не намеревался его отговаривать.

– И я. – Яньлинь встретилась взглядом с братом и поправилась: – Мы.

– Еще понадобятся два человека, чтобы нести флаги, – пошутил я, чувствуя, как внутри меня рождается что-то теплое.

Но, похоже, никто шутки не понял.

Глава 12

Командор

На встречу мы пришли все-таки порознь, а не вместе. А то ведь, учитывая проявленный энтузиазм, группа поддержки в лице моей команды могла так и поступить. К счастью, среди них непрофессионалом был только я.

Пришли заранее, чтобы успеть осмотреться и взять под контроль пути отступления: береженого Бог бережет. Маньчжуры, изображая парочку, заняли место возле одного выхода с крыши, Глеб с Яо заблокировали второй, а я, ведомый официантом, прошествовал к забронированному столику. Заказал манговый сок – если уж ты почти в тропиках, то надо соответствовать, – и принялся терпеливо ждать госпитальера. Рассматривая зелень парка, разбитого на высоте ста пятидесяти метров, и прокручивая в голове все, что удалось прочитать про орден святого Иоанна за столь недолгое время.

Мальтийские рыцари, как и в нашем мире, изначально занимались обеспечением безопасности паломников во время путешествия в Святую землю. По пути поднимая все, что плохо лежало и не было прибито гвоздями. За много столетий они изрядно преуспели на этом поприще. Уже к середине семнадцатого века владели разбросанными анклавами по миру, а там, где не имели недвижимости в виде портового города с прилегающей к нему территорией или хотя бы завалящей крепости на острове, организовывали миссии. Вот как в Гуанчжоу.

В отличие от своих собратьев из моего мира здешние госпитальеры, хотя и были изначально воинами-монахами, в большей степени являлись все же воинами. И не переживали упадка позднего средневековья, который в нашей истории перемолол в пыль бо́льшую часть церковных орденов. Иоанниты находились на гребне волны постоянно. Что, к слову, являлось не только их заслугой – во многом такое положение вещей определила стабильность Святого престола того периода. А когда папской диктатуре пришел конец, а если быть точным, то еще раньше, рыцари не растерялись и стали расширять виды деятельности.

К примеру, в конце восемнадцатого века при поддержке Москвы и княжества Литовского они организовали «Корпус сил охраны путей». Небольшая кондотта наемников, действовавшая преимущественно на восточно-европейском направлении, к сегодняшнему дню превратившаяся в одну из самых сильных частных армий мира. Были и другие, но «Корпус» считался среди них элитой. Закаленный в огне множества военных конфликтов по всему миру, этот клинок практически всегда приносил победу своему нанимателю.

Секрет столь высокой эффективности этой ЧВК крылся в людях: ведь на службу принимались только одаренные. Причем командование «Корпуса» не интересовало происхождение или вероисповедание, только наличие дара и его сила. Под мальтийским крестом ходило и русское дворянство, и европейское, и даже азиатское. А еще орден был лоялен к любому действующему правительству и не поддерживал разного рода диссидентов и революционеров. Другими словами, второй причиной долгой и счастливой жизни ЧВК являлась взвешенная и циничная политика, согласно которой он подписывал только те контракты, которые были заведомо выигрышными.

При этом рыцари были связаны сложными вассальными обязательствами с Ватиканом, но ни разу не участвовали именно в религиозных войнах. Впрочем, Святой престол подобных и не затевал уже достаточно давно, так что, скорее всего, госпитальерам просто везло. Или магистры ордена были очень умелыми политиками.

Согласно табели о рангах, командор ордена являлся кем-то вроде полковника. То есть не абы каким посыльным, а серьезным таким человеком, с магическим даром, боевым опытом и местом в иерархии «Корпуса». Однако то, что сидел он в местной миссии, а не на одной из военных баз Ордена, говорило о том, что военная стезя им оставлена в угоду политической или шпионской. Стало быть, меня ждала встреча с умным и хитрым человеком.

Из чего следовал вопрос: что полковнику службы безопасности международной, но тяготеющей к Ватикану частной армии нужно от Игоря Антошина? И как, черт возьми, он предусмотрел появление данного субъекта? А вот, кстати, и командор! Сейчас все станет ясно. Или запутается еще больше…

Визави уселся напротив меня и сразу же дал понять, что является человеком наблюдательным и бывалым.

– Массимо Факко, командор ордена, – представился он, снимая шляпу и аккуратно помещая ее на край стола. – Вы ждали нападения? Четверо человек в поддержке, и все одаренные! Вы меня переоцениваете!

«Он пришел! Белая рубашка, бежевые брюки, шляпа. Среднего роста, худощавый. Вас всех срисовал», – тут же сообщил я команде.

«Видели его, – отозвался Глеб. – На крышу поднялся один».

– Игорь Антошин, – чуть наклонил я голову в знак приветствия. – Я не знал, чего ожидать, господин Факко, поэтому подстраховался. События последних дней к этому очень располагают.

– Данное место не лучшим образом подходит для схваток, – ничуть не расстроенно проговорил командор. – Три выхода, хорошая охрана и семьдесят два этажа до земли. Пожалуй, я назвал бы его совершенно непригодным для схваток.

Зато прекрасно подходящим для таких вот разговоров, верно? Далеко разнесенные друг от друга столики почти исключали возможность случайных ушей, густая листва зеленой изгороди между ними не давала разглядеть лиц беседующих, а навес спасал от безжалостного южного солнца.

«Поднялся мужчина с выправкой военного, – пришло сообщение от Яньлинь. – Сел за соседний столик. Смотрит по сторонам».

– Да и вы на случай не полагались, командор?

В ответ я получил улыбку уверенного в себе человека. Открытую и спокойную. Лицу госпитальера она очень шла. Немного смуглое, как у уроженца юга Европы, подвижное, с античными чертами. Черные волосы подстрижены до короткого, миллиметра в три, ежика, будто под шлем. И взгляд живой такой, с лукавой хитринкой, в ореоле морщинок. Потомок римлян, короче говоря. Воин, интриган и черт его знает кто еще.

– Глупцы полагаются на удачу, – выдал максиму Массимо.

– Как скажете. Перейдем к делу?

– Конечно. Но для начала я позволю себе уточнить ваши мотивы. Вы ведь заинтересовались деятельностью Потрошителей в Гуанчжоу. Могу я спросить – почему?

Из этого я не собирался делать секрета. Особенно с учетом осведомленности командора. Да и смысл скрывать карты, если противнику они известны?

– Здесь находятся двое беглых подданных Благовещенского княжества, которых мне поручено вернуть на родину для суда.

– Или казнить на месте?

– Или так, – пожал я плечами.

– И только?

– Что вы имеете в виду, господин Факко?

– Вы нашли номер нашего связного, когда общались с семьями пострадавших ванов.

И замолчал, ожидая ответа. Вопрос, на кой ляд я проводил встречи с семьями ванов, не прозвучал, но подразумевался. Кстати, занятно, что он тоже называет их пострадавшими. Как и Алмаз, который с самого начала считал их самоубийцами.

– Родственник сотрудника посольства был в числе погибших ванов.

Я ведь тоже так могу! Читай: это лишь реализация вассального договора – сюзерен обязан защищать своих подданных. Пусть Петр Лунь формально и не находился в системе координат вассальной присяги, но он ведь был служащим в посольстве княжества.

– А потом вы проверяли закономерности?

Я лишь плечами пожал – ну да! А что такого?

– И новое оружие Потрошителей вас не интересует?

– А вас?

Госпитальер откинулся на спинку стула. Все, что он хотел обо мне узнать, он уже узнал. И теперь должен начать разговор, ради которого эта встреча и была назначена. Только мне не нравилось, что инициатива в беседе принадлежит ему. И я собирался это исправить.

– Вы знали о моем звонке заранее. Следили за мной?

– Вы бы заметили – с вашим-то чувством на опасность.

Ого! А мы, оказывается, такие осведомленные! Досье на меня собрали! Хотя чего ждать от службы безопасности.

– Разбросали хлебные крошки специально для меня?

– Вы – основной интересант, так что вашего звонка я ждал больше прочих.

– Каких прочих?

– Какие темы вы обсуждали в беседе с наместником?

Что значит: у тебя свои тайны, а у меня – свои. Ладно. С этим понятно вроде, пусть и не до конца. И не совсем, если честно, сходится. Как он это сделал? Допустим, его агент прошелся по ключевым фигурам, которых мы с Яо не могли не посетить, и оставил родственникам жертв визитки. Те самые хлебные крошки. Но ведь отец погибшего, у которого мы нашли контакты господина Фа, утверждал, что свой контакт оставил тот человек, который и уговаривал сына на снятие блокировки. Так? Так! Вывод: либо командор врет, либо он в сговоре с Потрошителями. Либо третье – объяснение совсем иное, ведь версию с крошками озвучил я сам, а госпитальер с ней просто согласился. Даже не согласился, а продолжил разговор с той позиции, что моя догадка была правдива.

Блинский Белинский, как же я запутался с этими тайнами мадридского двора! Почему все не может быть просто? Ну хоть раз, а! Я бы не возражал против простых решений и объяснений, честное слово!

Стоп! А если все и правда просто? Что, если Потрошители и госпитальеры работали вместе? Ну вот в порядке бреда? Таинственный господин Тень ведь был итальянцем? И Факко тоже итальянец! И след Ватикана в этих делах с «новым оружием» разглядит даже слепец. Что, если все так: Тень возглавляет разработку оружия Потрошителями, а рыцари обеспечивают проекту безопасность? Затем у подножия Святого престола происходит разлад: Тень с Потрошителями оказываются на одной стороне, а командор – на другой. Фракционная война – обычное дело, особенно в таких организациях, как римско-католическая церковь. И теперь у полковника иная задача. Утопить проект или слить фигуры, его возглавляющие. Предполагая подобное развитие событий, он заранее озаботился теми самыми крошками, да так, чтобы они вывели на него, а не на Потрошителей. Я бы сказал – реалистичная догадка! И у меня даже есть способ ее проверить.

– Что вы имели мне сказать, командор? Зачем пригласили на встречу? Вы ведь уже прояснили для себя мои мотивы, и мы можем перейти к делу?

– Место, где Потрошители хранят результаты своих экспериментов, вас интересует?

В десяточку! Антошин, ты молодец! Это фракционные разборки. В принципе, плевать, что меня пытаются использовать, просто нужно быть осторожнее. Катнем еще шар.

– Какая вам польза сообщать мне эту информацию?

– Это в интересах моего нанимателя.

Ну конечно! Я и не ждал иного ответа! Но здесь стоит принять оскорбленный вид.

– Мне не нравится, когда меня используют.

– Все друг друга используют. Это основа взаимодействия между людьми от начала времен.

И ведь прав, зараза, по большому-то счету! Все используют всех. Дети – родителей, родители – детей, начальник – подчиненных, а правитель – свой народ. Только в большинстве случаев этот договор – открытая оферта, а в нормальных семьях еще и взаимовыгодный. А ты мне, мил-человек, совсем другое предлагаешь!

– Я не люблю, когда меня используют. Втемную.

– Понимаю вас, господин Антошин. Что бы вы хотели услышать, чтобы убедиться, что использовать вас втемную и у меня нет ни малейшего желания?

Вот прямо ни малейшего! И лицо такое честное! Самые честные лица у профессиональных лгунов и политиков.

– Имя вашего нанимателя хотя бы.

– Думаю, это справедливое требование. – Мой собеседник не раздумывал ни минуты. Он еще до беседы определил границы для своей откровенности. – Кардинал и Великий пенитенциарий[3] Павел Пе́тра.

Это значит – человек, который против Потрошителей сейчас играет. А тот, кто «за»? Не о нем ли размышлял майстер Экхарт в видении? Кстати, о немце. Ну-ка…

– Вошел в клинч с кардиналом Франко?

И второе точное попадание! Причем, играй я сейчас в «WoT»[4], услышал бы в наушниках слово «пробил». Щека улыбчивого командора дернулась, а в глазах мелькнуло удивление. Он явно не ожидал моей осведомленности. Ох, чувствую, придется мне Алмаза просить сделать выжимку по Римской курии. Обязательно с досье на круг кардиналов и их фракционной принадлежности. Блин, вот чего я всегда такой умный именно задним числом?

– Какие интересы у вашего нанимателя?

Удар полковник держал, как боксер в супертяжелом весе. То есть – оправился за какую-то долю секунды.

– Как и у любого служителя Ватикана, вне зависимости от места в иерархии – торжество истинной веры!

Не зря я всегда избегал общения со святошами! Говорить с ними, и тем более спорить, нереально! Века отточенной софистики – куда мне с моими жалкими факультативными курсами по риторике!

– Пусть так. Так что там со складом Потрошителей? Капсулы с людьми там?

Кусочки видений словно оживали во время разговора с рыцарем. Еще один фрагмент мозаики лег на свое место – похожие на торпеды предметы из металла, пластика и стекла, увиденные во время погружения в инфополе.

Пророческий дар даже в моих кривых ручках – это что-то! Командор был сражен на месте. Просто взрыв боекомплекта, если продолжать аналогию с игрой про танки. Смуглое его лицо заметно побелело, а вальяжность слетела, как сухая луковая кожура.

– Да, – вымолвил он. И я не представляю, сколько сил у него ушло, чтобы не задать вопрос, который так и рвался с губ: «Откуда вам это известно?» – Капсулы там.

И через несколько секунд, вернув самообладание, продолжил:

– Вы найдете их в портовом районе. Складские помещения принадлежат компании «Хуанчжун». Вот адрес, – итальянец двинул через стол квадратик белой бумаги с одной строчкой текста.

– И что – никаких условий? – делано удивился я, убирая записку в карман.

– Вы ведь неглупый человек, господин Антошин. И на удивление осведомленный. Полагаю, вы уже поняли суть происходящего… – Заметив, что я намереваюсь что-то сказать, он вскинул руки. – Нет-нет! Озвучивать ваши догадки не стоит. Делайте, что задумали. Думаю, с учетом ваших мотивов, каждая из сторон получит то, что желает.

В смысле, вы ослабите своих противников в Ватикане, я окажу наместнику услугу, но при этом все истинные виновные останутся безнаказанными? Понятное дело! Пульсары не изменят человеческой природы.

На миг мелькнуло детское желание сказать посланнику Ватикана что-нибудь пафосное и возвышенное. О зле, которое будет наказано, о добре, которое непременно победит, о неотвратимости наказания и восстановлении справедливости… Мелькнуло и пропало. Не восемь лет уже, чтобы индейцев Северной Америки освобождать из резерваций. Особенно когда понимаешь, что самих индейцев все устраивает.

– Что же, господин Факко, благодарю вас за информацию… – начал было я, но командор остановил меня, подняв руку.

– В ваших же интересах, господин Антошин, не копать слишком уж глубоко. Многие знания – многие печали.

Часть меня была возмущена этой его фразой. Мол, доволен будь, что кость тебе бросили, а на большее не рассчитывай. Другая же, куда более хладнокровная, отреагировала на совет госпитальера с пониманием. Вселенскую справедливость восстанавливать – ха! Это дела Господа, а никак не боярина-попаданца. Мое дело – мои люди. Их интересы, их благополучие, их безопасность. И мои, разумеется. Я не бессребреник и не святой.

– Благодарю за совет, командор. Хорошего дня.

Походка уходящего госпитальера больше напоминала строевой шаг. Ровная спина, голова чуть откинута назад, движения емкие и экономные. Даже представился марш, в ритм которому полковник печатал шаг. Имперский марш из «Звездных войн», как ни странно. И «Звезда смерти» в вечернем небе.

«Ушли», – доложился Глеб.

«Хорошо, – отозвался я. – Двигайте ко мне».

Пока моя команда оставляла свои наблюдательные посты и направлялась ко мне, я успел всесторонне обдумать разговор с рыцарем. В его честности, если можно так сказать, я не сомневался. Госпитальер ясно дал понять, что преследует свои цели, а это лучшая из возможных гарантий. С другой стороны, он не сказал мне всего. Что нормально – кто вообще говорит все? А значит, ловушка не исключена. Или, по крайней мере, исход, отличный от ожидаемого. Склад и капсулы на месте, но что нас там ждет кроме этого?

Значит, действовать нужно осторожно. Изучить расположение здания, подступов к нему, систему охраны. И только потом уже идти и изымать доказательства. После чего заканчивать с этой историей – сдать капсулы с ванами и валить из Китая. Прав командор: копать слишком глубоко не стоит. Со своими внутренними проблемами пусть разбирается наместник, я и так сделал, точнее, пока планирую сделать, больше, чем собирался.

А наместник, кстати, может отплатить мне услугой за услугу. Получив доказательства опасной для государства деятельности Потрошителей, он будет просто обязан это сделать. Тем более что услуга-то плевая – выдать мне Топляка. Это с моими ресурсами убежище беглеца – неприступная крепость. Императорскому же наследнику достаточно только пальцами щелкнуть, и Потрошителя вытащат из его башни номер сорок восемь. И приведут в посольство.

С Арцебашевым сложнее, но он моей целью не являлся. Да и слишком опасный противник. Лучше отдать его судьбу в руки минских спецслужб – вряд ли он из Поднебесной так легко сможет выбраться, как из Благовещенска. Да, все правильно! Так и стоит действовать. Склад, Топляк, Арцебашев, самолет на родину, а там, как говорится, веселым пирком да за свадебку!

Только вот ощущение неправильности засело в грудной клетке… Словно я, как прежде, в своем мире, намеревался плыть по течению, подстраиваясь под обстоятельства. Вот уж точно нет у человека врага страшнее собственного разума! Что не так? Почему, блин, по течению? Все верно я делаю! Подстраиваюсь! Ха! Какого черта вообще? Все подстраиваются! Почему я должен переть против течения? Кому от этого лучше станет? И что, по мнению моего идеалистического подсознания, я должен делать? Победить Ватикан? К черту!

– Серьезный противник, – охарактеризовал ушедшего госпитальера Яо.

Ну, если ты так говоришь… А к чему ты это говоришь?

Я вскинул брови, молча ставя этот вопрос копьеносцу, и тот ответил:

– Ши. Вы таких называете смертецами.

Вот как? А я и не почувствовал! Рядом со мной сидел коллега ватиканского палача, а я даже не почуял подвоха. Действительно серьезный противник.

Я пересказал собравшейся команде беседу с командором и дополнил ее своими соображениями. Удивительно, но спорить никто не стал, даже Тедань блеснул знанием русских поговорок и выдал про дареного коня, которому в зубы не смотрят. Что ж, верно, не смотрят. Разговор с моими людьми окончательно укрепил меня в правильности принятого решения и позволил отбросить сомнения. Или убрать их в дальние уголки памяти.

– Ладно, поехали в посольство. Будем готовиться к захвату склада, – подвел я итог, вставая. И тут же бухнулся обратно на роскошный плетеный стул.

В голове закружился смерч. За секунды он вобрал в себя все мысли, чувства, ощущения. Последнее, что я сделал перед тем, как провалиться в спонтанно возникшее видение, это протянуть руку в нелепой попытке задержать падение, ухватившись за что-то, принадлежащее материальному миру. И ухватился. За узкую ладонь. Сильную женскую ладонь.

Не было никакого перехода: вот я сижу с коллегами за столиком на крыше небоскреба, а вот парю в невесомости над клетчатым полем. Которое стремительно надвигается на меня, стирая клетки и оставляя…

Линии. Они заполняли все пространство, что я мог видеть. Прямые линии, начинающиеся непонятно где и неведомо куда исчезающие. Много линий. Одни параллельные, другие пересекают их. Сказал бы, что вижу шахматное поле или лист тетради в клетку, но нет. Похоже, но я знаю, что передо мной. Ковер. Это ковер, с красивым и исполненным глубоким смыслом рисунком. Он не просто что-то значит: рисунок и есть смысл.

А линии – это нити. Просто я смотрел на них со слишком близкого расстояния. И, разумеется, с такого ракурса я не мог увидеть рисунка. Но я знал, точно знал, что он есть. Мне очень захотелось отдалиться и увидеть его. Если не целиком, то хотя бы участок, хотя бы небольшой фрагмент. Я уверен, что мне бы и фрагмента хватило, чтобы мозги взорвались фейерверком от понимания всего.

У линий были разные цвета. Весь спектр радуги, а еще много таких цветов, которых я и не встречал. Одна из линий пульсировала. Как артерия, что гонит кровь к огромному невидимому сердцу. Но она не красная, как положено быть артерии, а насыщенного серого цвета. Эта линия – я.

Понимание этого все-таки устроило локальный армагеддон в моей голове. Мысли сдуло взрывной волной, и осталось только чистое, как ядерная реакция, желание. Я сорвался с места, чтобы проследить, куда идет моя линия. С какими иными нитями она пересекается. И, чего греха таить, я хотел, хотя и боялся, увидеть, где и как эта линия обрывается.

Но что-то не позволяло мне это сделать. Какая-то сила держала меня, вольного лететь в любом направлении, но не способного сделать и шага в нужную сторону. И еще в голове возникли слова. Они не были моими, но никто иной их не произносил. Они просто появились, подобно письменам на стене вавилонского дворца. И я, стоя подле той стены, прочел послание, как сделал когда-то царь Валтасар. Совершенно отличное от его: «Измерен, взвешен и признан негодным». Мое тоже было каким-то пессимистическим: «Дано мне было жало в плоть». Хотел бы я знать, что оно означает.

Мою линию проследить нельзя. Это я понял. А что можно? Я спросил у стены с письмом, у каждой из линий, которые мог разглядеть, но ответа никто не дал. Что и стало ответом. Что захочешь, куда захочешь, но не вдоль серой линии.

Бесконечность выбора. Без понимания даже принципов выбора. Бесконечный выбор – это отсутствие выбора. Значит, все равно куда. Вот эта, цвета морской впадины, самая первая пересекает мою серую. Ничем не хуже и не лучше любой другой, так почему бы и нет?

Я приблизился к ней. Я почти коснулся ее руками. Я увидел множество образов, составляющих суть нити. Образы были разных цветов, но вместе – глубокое синее море.

Вот мальчик рубится ивовой палкой со своим старшим братом. Брат называет себя принцем, а его – разбойником. Принц хороший, а разбойник плохой. Хороший должен победить. Почему хороший должен победить? И кто определяет значение слова «хороший»?

Вот мальчика учат держать дар. У него не выходит, но отец мальчика уже воспитал одного сына. Он полон решимости и терпения. Он любит младшего, и для мальчика это единственная имеющая значение истина.

Мальчик смотрит на огонь. Он фиолетовый. Его огонь – фиолетовый. Фиолетовым пламенем сгорел дом человека. Человек забрал у мальчика отца, мать и старшего брата. Тогда огонь пришел за человеком. Тогда жизнь мальчика стала огнем.

Мальчик бежит, но тени бегут быстрее. Они берут его в кольцо и потом некоторое время бегут вместе с ним. Он хочет их сжечь, но огонь спрятался и не желает выходить. Огонь боится теней. Так не должно быть, но так есть.

Мальчик ведет счет. Скольких забрал фиолетовый огонь. Он всегда знает число. Жертвы огня – суть поминовение. Прах к праху. Мальчик очень похож на своего отца. У него узкое лицо жителя юга и черные волосы. На висках они уже начали седеть. Мальчику сорок четыре года. Две четверки – что может быть хуже?

В этот миг сильные пальцы сжали мою руку и потянули к себе. Кто-то оторвал меня от линии и вознес. Линии слились в полотно, еще немного – и я смогу увидеть рисунок! Я всем телом почувствовал преддверие откровения и восторг осознания, наполняющий меня чистым светом.

Этот свет стер все. Линии. Полотно. Узор.

Некоторое время я не видел ничего. Но вскоре это «ничего» стало распадаться на отдельные фрагменты, и вот они уже имели значение. Лицо Теданя – неодобрение, Глеба – маска безразличия, Яо – удивление, Яньлинь – смятение. Узкая кисть берсерка лежала в моей ладони. Неподвижно и испуганно, как пойманная птаха.

– Тебе стало плохо? – спросила она. В голосе беспокойство, но легкое. Остаточный эффект видения, улыбка пророческого дара – я понимаю причину ее беспокойства. Я знаю, что секунду назад начал падать на стул, схватил ее за руку и провалился в… В ковер! Но еще я знаю, как это выглядело в глазах остальных моих соратников. Стало неловко.

Но эта неловкость не могла затмить понимания происходящего. У меня было видение, далеко не первое, но отличное от прочих. Но даже не в этом дело! То, что было со мной сейчас, во время секундного отсутствия в материальном мире, дало мне куда больше понимания, чем все предыдущие опыты. Кажется… О нет! Совершенно точно! Я нащупал свой способ взаимодействия с информационным полем!

Дар, считав меня, дал тот вариант общения с полем, который я смогу понимать. Не мелькающие картинки во время погружения Снежной королевы, разобраться в которых способна только женщина. Не соседство с разумом другого человека. Ковер. Понятный интерфейс, в котором каждый человек – нить.

Отпуская кисть Яньлинь, я не удержался от соблазна и погладил мягкую впадину между ее большим и указательным пальцем. Улыбнулся ей и сломал спокойным взглядом недовольство Теданя. И произнес для всех:

– На складе будет китаец из «Белого лотоса». Помните его? Он еще пытался нас сжечь фиолетовыми пульсарами.

Глава 13

Красная лента

Вероятно, не стоило этого делать. Хамство это, как ни крути. Были бы шансы на развитие отношений – может, тогда и не воспринималось бы это (мной прежде всего), как попытка задурить девчонке голову. А так… Ну какие у нас шансы? Берсерк и пророк – мечта евгеников просто! Да и я «другому отдана» опять же. Вот зачем было ее за руку хватать, а потом еще это поглаживание… Чувственное.

Закончим с заданием и разойдемся в разные стороны. Ей налево, мне направо. Никто никому ничего не должен, а через годик и вспоминать перестанем. Перестану, точнее. За нее-то чего говорить? Ей, может, все эти неуклюжие мои… Ох, Антошин! Остановись уже!

Самобичевание я осуществлял в машине, везущей нас в посольство. Молча и с каменным выражением лица. Вероятно, со стороны я выглядел как погруженный в мысли лидер, но знали бы они, какие мысли в голове бродят у этого, с позволения сказать, лидера! Пацан! Вот как есть – пацан! Не иначе долгое воздержание сказывается, гормоны пытаются перехватить рычаги управления.

Украдкой скосил взгляд в ее сторону и наткнулся на черные серьезные глаза в обрамлении тонких ресниц, раскосые и невероятно притягательные. Чуть ниже – растянутые в ироничной улыбке губы. Блин! Блин! Она же меня насквозь видит! А я лопух! Всегда таким был, и магия никак данного факта не изменила! Она же моего возраста, пусть и выглядит, как эльфийская принцесса! Женщина к этому возрасту, если от рождения дурой не была, такой опыт приобретает, что куда нам, мужикам, с ним тягаться! Вижу ведь, что она на меня глаз положила, а решения принять никак не могу!

И вот что интересно, с противоположным полом у меня проблем обычно не случалось. Если не было чувств. Интрижка – и я само красноречие и обаяние. Искрометный, находчивый и веселый. Душа компании и надежное плечо. Но если вобью в пустую свою голову, что данный конкретный объект не просто очередная пассия на неделю или две, – пиши пропало! Сам в себе путаюсь, мысли с пятого на десятое скачут, и начинается сплошное томление духа. Проходил уже пару раз – страшное дело…

С другой стороны, может, я усложняю все, а? Ну правда! Какие отношения? Просто взаимная приязнь, готовая, я уверен, превратиться в гормональную бурю, стоит нам только коснуться друг друга. Обычное дело между мужчиной и женщиной. Так, может, и не мудрствовать, улучить момент да и решить вопрос кардинально? Горизонтально, ага. А потом от брата ее по всему посольству прятаться? Вон и Тедань что-то чувствует, глядит подозрительно в зеркало заднего вида.

Отведя взгляд от улыбающегося личика Яньлинь, я со скрежетом перевел стрелки, и набравший скорость тестостероновый бронепоезд ушел на запасной путь. Хоть бы он разбился там, сволочь такая! Думаем о другом! Мы на задании, в конце концов! И события несутся вскачь просто!

Возьмем открывшееся мне видение. Прорыв ведь, как ни крути! Не разрозненные картинки, не привязанные ни к чему конкретному, а ясные и весьма структурированные образы. Понятные, что очень важно! И я могу их использовать, не то что раньше. Вначале-то я был просто слепым кутенком.

Начало ведь редко похоже на то, что случится потом. Росток ничем не напоминает величественное дерево или цветущий куст. Ребенок лишь отдаленно схож с человеком, в которого превратится спустя годы. А первый шаг ни слова не скажет о предстоящем пути. Но без первого шага, без младенца, без ростка не будет ни пути, ни человека, ни дерева. Истина – процесс познания. Ее нет в начале и нет в конце.

Мои первые видения никак не давали понять мне природы дара. Как он будет развиваться и каким станет именно мой способ взаимодействия с информационным полем. Да я и не думал об этом, если честно! Просто перепуган был. И тут – бац! Ковер и нити, ха! Вот уж никогда бы не подумал! Хотя не лишено логики и отлично подходит такому гуманитарию, как я. Если заморочиться даже поверхностным самоанализом, можно сделать вывод, что где-то примерно так я и воспринимал мир. В редкие минуты, когда я о нем вообще размышлял. Люди – нити, плетущие рисунок ковра своими поступками, мыслями, чувствами.

И я – одна из этих нитей. Серого цвета почему-то! Если бы мне предложили выбрать геральдические цвета, я бы с куда большей охотой указал на синий. Может быть, аквамарин. Но серый? И в мыслях не было! Это же все равно что никакой! Интересно, а цвет что-то значит или таковы особенности восприятия моего мозга? И какого цвета нить Яньлинь? Глянуть бы – пересекается ли она с моей, и как…

Антошин, ты достал! Ну-ка в стойло! Что за самец неудовлетворенный! Думай о деле! Что я видел на крыше?

Китаец с фиолетовыми пульсарами, мощь которых взрезала мою защиту, как горячий нож масло. Его нить первой пересекалась с моей. Он будет на складе, а значит, я имею возможность подготовиться, учесть факт его участия и спланировать наши действия соответственно. Это, конечно, не разрушительная сторона царского дара, но при умелом использовании – всяко не слабее! Осталось только научиться им пользоваться, да еще не отключаться каждый раз, когда инфополе захочет со мной пообщаться. В кафе на крыше я выпал из реальности не больше чем на секунду, но в бою этого времени будет достаточно, чтобы очнуться мертвым.

Значит, первым делом по возвращении надо поговорить со своей наставницей. Наверняка у пифии-теоретика есть техники и методики управления даром. Как-то же она меня погрузила в транс на первой и единственной тренировке. Вот этому мне нужно научиться в самую первую очередь! А затем уже планировать нападение на склад. Забрать капсулы, сделать подарок наместнику, получить свою награду и уносить ноги из империи, пока здесь не началась охота на ведьм.

Под аккомпанемент таких не лишенных приятности мыслей я вошел в посольство. И предоставил своей команде информировать Алмаза и Снегирева о встрече с госпитальером. Сам же отвел Ирину Олеговну в кабинет посла и там сжато рассказал ей о видении.

– Ковер? – переспросила она недоуменно, когда я описал ей свой метод взаимодействия с инфополем.

– Нити и ковер, – поправил я. – Впервые я понимал, что со мной происходит, и даже мог этим как-то управлять. Я мог приблизиться к любой нити, кроме своей, и считать информацию о ее владельце!

– Управлять внутри видения?

– Да, я же об этом и говорю!

– То есть ты прошел инициацию и даже не понял этого? – Из тона Снежной королевы я понял, что ее невысокое мнение о моих интеллектуальных способностях упало еще ниже. – Почему с тобой все не так?

Было немного обидно, но эмоции от обретения хотя бы частичного контроля над даром перекрывали это чувство с легкостью. Она сказала – инициация? Ну да, похоже на то. Вроде самодиагностики системы при запуске программы. Оперативная память, мощность процессора, параметры видеокарты и так далее. Сейчас данные операционкой собраны, пользовательские настройки сохранены, и она готова приступить к работе.

– Может, потому что я не местный? – пожал я плечами. Вполне нормальное объяснение, кстати.

В ответ на свою реплику я получил яростный взгляд Ирины Олеговны и мысленно дал себе подзатыльник. У нас и так отношения напряженные, так ты, бестолочь, еще и усугубляешь напоминаниями.

– Ладно, это не так важно. Куда важнее тебе сейчас научиться осознанно входить в поле.

– Я тоже так подумал. Есть какие-то методики?

– Конечно. Но, пожалуйста, не думай, что это просто. Потребуются годы, чтобы входить туда по своему желанию.

– А как-то побыстрее?

Этот вопрос вызвал у Снежной королевы еще один недовольный взгляд. Черт, это значит «нет»? Плохо! Значит, в ближайшее время я, как боевая единица, – обуза для команды. А у нас как раз самый пик активности! Как ни радостно мне от новостей, но складом надо заняться в ближайшее время, иначе он просто опустеет! И все мои планы накроются медным тазом!

Если я не могу контролировать подключение к инфополю, значит, я в операции активного участия принимать не могу. Сижу на базе с Алмазом, как инвалид, и… Стоп! А если?..

– Ирина Олеговна, а есть способ не проваливаться в видения? Пусть я не могу быстро научиться входить в поле, но закрыться от подключения я ведь могу? Когда оно не к месту, например? Это должно быть проще, как мне кажется.

«Мама» взглянула на меня со странным таким интересом, будто впервые увидела говорящую лошадь. Видимо, я сказал что-то совсем уж глупое, с ее точки зрения. Помолчав некоторое время, она произнесла:

– Духи пророческие послушны пророкам.

Судя по некой торжественности в голосе, она привела цитату. И явно откуда-то из Библии. Это значит «да»?

– Я не понимаю…

– Ну, конечно, ты не понимаешь, – вздохнула сестра князя. И сразу сделалась похожей на маму. Мою маму, без всяких кавычек. Вздох вышел у нее усталым, но что важнее, совсем не враждебным. Показывающий предел терпения, как у матери, утомленной бесконечными «почему» своего ребенка. – Давай попробуем.

Невидимое пламя будто стало растапливать толстенный слой льда, ее покрывающий, и теперь здоровенные куски падали на пол и разбивались вдребезги.

– Садись! – Она порывисто шагнула ко мне и легонько толкнула в грудь. Этого оказалось недостаточно, чтобы я даже пошатнулся, однако давало понять, что от меня требуется. Сделал шаг назад и опустился в ближайшее кресло.

– Нужно создать рефлекс, – заговорила она, шагая взад-вперед. Против обычного ее состояния вечной мерзлоты такая активность Ирины Олеговны немного даже пугала. – Сразу же не получится, но если проработать пусковой механизм… Да!

Остановившись напротив меня, она обличительно ткнула пальцем мне в грудь и задала вопрос, которого я никак не ждал от пожилой леди. Будь она моей матерью или ее двойником… Черт! Ну должны же быть нормы приличий?

– Как ты пытаешься остановить сексуальное возбуждение?

– Э-э?

– Тебе неясен вопрос? К примеру, ты желаешь женщину, очень сильно ее желаешь, но понимаешь, что сейчас не время и не место. Ну не мычи, Игорь!

– Ирина Олеговна, это как-то…

– Господь всемогущий, ты такой же ханжа, как мой сын! Чего я такого спросила? Мать не имеет права на подобные слова? Ну представь, что я целитель, а у тебя проблемы с мужской силой! Просто консультация врача!

– Но почему вы спрашиваете?..

– Потому что это имеет значение! Хватит девицу изображать!

Неловко немного, но она была права – чего это я последнюю девственницу Благовещенска из себя изображаю? Кто она мне? Какого лешего вообще! В доктора играем? Ну ладно!

– Гимн СССР напеваю.

– Что?

– В моем мире территория России… Конфедерации княжеств около семидесяти лет принадлежала государству с названием Союз Советских Социалистических Республик. Аббревиатура – СССР. И у этого государства был гимн. Пафосный до невозможности. Как и лозунги. Дружба народов, равенство и братство. На самом деле не более чем красивая упаковка для диктатуры… Не суть важно!

– Напоешь?

В другое время и при других обстоятельствах я, наверное, послал бы Ирину Олеговну к черту. Максимально вежливо, конечно, женщина все-таки, и очень сильно похожая на мою мать. Но сейчас она была так оживлена, таким неподдельным интересом и даже азартом светились ее обычно холодные глаза, что я с глупой улыбкой начал… нет, не петь – говорить. Рэп такой, ха! «Союз нерушимый республик свободных…»

Она дослушала до завываний про «славься, отечество, наше свободное» и взмахом руки прервала акапельное мое пение. Улыбаясь, спросила:

– И помогает?

– Гарантированно, – буркнул я. И невесть почему тоже улыбнулся.

– Тогда к этому и привяжем. – Веселые лучики морщинок вокруг глаз «мамы» исчезли, превращая ее в знакомую мне собранную и деловую женщину. Разве что теперь она не распространяла вокруг себя свежесть зимнего утра. – Теперь давай поймем, как у тебя выглядит начало погружения.

Ее захватила задача, и в процессе ее решения она оттаяла. Перестала быть Снежной королевой, превратившись в обычную пожилую женщину аристократического происхождения и с парочкой красных дипломов. Около получаса Ирина Олеговна возилась со мной. Вводила в транс вроде того, на первой тренировке, и требовала, чтобы я, когда уже начинал «плыть», пел гимн СССР. Не про себя, а вслух! По-моему, ее это забавляло. Но как бы то ни было, результата она добилась. В конце тренировки, едва улавливая в сознании признаки наступающего погружения, я начинал бормотать слова гимна, и инфополе отступало.

– Думаю, достаточно. – Удовлетворенно хлопнув в ладоши, сестра князя велела мне выбираться из кресла. – Теперь можешь идти к своей команде и строить планы по захвату мира.

– Всего лишь склада в портовом районе, – чуть улыбнулся я. И – о чудо! Она улыбнулась мне в ответ! Ну как улыбнулась – уголок рта немного дернулся. Но и это прогресс!

Сразу же захотелось ей что-нибудь сказать, что-нибудь утешающее или ободряющее. Хоть бы и чушь, про то, что все у ее Игоря будет в порядке, что мой мир не так уж и плох. Она же мать, а значит, за сына переживает. Но я сдержался. Чудом – слова-то уже рвались с языка. Рушить едва возникшую приязнь одним словом я умею как никто! Огромный опыт у меня в этом и черный пояс по несвоевременности.

– Спасибо, – вместо этого произнес я, вложив все-таки в это слово капельку тепла. И вышел из кабинета.

– Склад на отшибе находится, – сообщил Алмаз, расположившийся за столом с тремя мониторами.

Его комната все больше напоминала то убежище в контейнере, где мы проводили первую совместную операцию. Обрастало разного рода технологическими девайсами, проводами и платами. И мусором: обертками из-под печенья, контейнерами с остатками лапши, бумажными стаканами – хакер был поразительно неряшлив.

– Это же хорошо? – уточнил Глеб, услышавший в голосе татарина нотки, противоречащие данному заявлению.

– И хорошо, и плохо, – не стал тот разочаровывать. – На шум никто не подойдет, но и скрытно подойти не получится – территория вокруг склада просматривается во все стороны. Если там есть камеры наблюдения…

– Если? – Следователь поднял на Алмаза удивленные глаза. – Ты что, еще не подключился к ним?

Я, честно сказать, был готов задать тот же вопрос. Привык уже, что все вопросы с сетью наш хакер решает щелчком пальцев.

– А знаешь, есть такое понятие, как локальная радиосеть! – огрызнулся тот. – К которой невозможно подключиться, не находясь внутри. Максимум, что я могу сделать, это вытащить план здания из архива портовой администрации.

– Значит, это действительно то строение, которое нам нужно, – подал голос Яо. До этого момента он просто тихонько стоял в сторонке, иногда покачиваясь с пятки на носок. – Значит, капсулы, которые видел Игорь, там. И обходчик.

– Кто? – Я догадался, что обходчиком Яо назвал нашего китайца с пульсарами необычного цвета, но хотел понять, почему именно так. Редко, но лингвоботы сбоили на идиомах.

– Гуой Би, – произнося каждый слог отдельно, проговорил копьеносец. – Обошедший закон. Ван, воспитанный без контроля «Нового пути».

– У вас такие еще остались? – с сомнением проговорила Яньлинь. – Мне казалось…

– Единицы. Их очень мало и с каждым годом становится все меньше. Этот – из последних.

Его семья была убита, вспомнил я образы с нити гуойбина – буду его теперь так называть. И скорее всего, убита чиновниками «Нового пути», а он выжил и отомстил. Вот почему он с Потрошителями. Хотя какая разница почему! Жалости к этому краснокнижному зверю я не испытывал.

– Ладно, здание – то самое, с камерами мы ничего сделать не сможем, внутри нас ждет сильный маг и еще непонятно кто, – проговорил я, оглядывая свою команду. – Есть идеи, как в кратчайшие сроки организовать разведку, чтобы не тащиться на склад вслепую?

Примерно с минуту все молчали, затем заговорил Тедань. С сомнением.

– Вроде у кого-то из местных родич работал в порту.

Местными он называл всех маньчжуров, живших на территории империи.

– Я позвоню старшему брату, – кивнула его сестра и, набирая номер, вышла из комнаты.

А старшим братом, это я уже тоже знал, именовался глава местной диаспоры. Подхватили у китайцев в старые времена и продолжили пользоваться термином, уже обретя независимость.

Яо о чем-то задумался. Перестал качаться на носках и погрузился в себя. Эта его неподвижность мой взгляд и приковала.

– Какие мысли?

– Есть человек, который может подойти незамеченным и осмотреться.

– Кто?

– Театрал. Какая разница? Берет довольно дорого, но ведь в средствах вы не стеснены?

– Нет. В разумных, конечно, пределах! Погодите, Яо! Театрал?

– Акробат. Он сможет это сделать. Я звоню ему?

Цирк! А что делать?

– Звоните!

В течение следующего получаса мы выяснили, что маньчжурская диаспора нам никак помочь не сможет – на высоких должностях в порту никто не работал, а разнорабочие с грузчиками организовать скрытное наблюдение за складом не могли. Зато знакомец копьеносца занят не был. Он согласился прогуляться до склада и осмотреть территорию. Яо был прав – запросил он много. На мой взгляд, неприлично много! Но если он даст результат, то и черт с ними, с деньгами.

Еще полтора часа мы проторчали в машинах у въезда в порт. Дергались как ужаленные каждый раз, когда кто-нибудь из рабочих проходил мимо. Портовый район не спал и ночью, хотя активность сейчас, по словам копьеносца, была куда ниже, чем днем. Порт походил на живое существо. Залитый светом прожекторов, шумный, воняющий рыбой, машинным маслом, специями и выхлопными газами грузовиков, он гудел и лязгал железом кран-балок, перемещающих контейнеры с грузом из трюмов кораблей на землю, рычал двигателями большегрузов, перекрикивался голосами сотен людей. Он рулил десятком крошечных погрузчиков, перемигивался с кораблями и ругался громкоговорителями. Полная луна, висевшая у нас над головами, воспринималась как огромный и внимательно следящий за суматохой глаз чудовища.

Наконец в окно со стороны водителя кто-то постучал. Я вздрогнул, предполагая появление ночного патруля, который заинтересовался двумя машинами, стоявшими в отдалении от света фонарей. Яо же просто опустил стекло и произнес:

– Долго.

– Вы хотели, чтобы я был незаметен, ван Ло. Это требовало времени.

Я тут же выскочил из машины. Честно говоря, после рассказа копьеносца о человеке, который скрытно проберется на склад и поставит сетевой ретранслятор, чтобы наш хакер мог подключиться к локальной сети здания, я предполагал увидеть ниндзю в черном костюме, маске на лице и с мечом за спиной. Реальность оказалась прозаичнее – передо мной стоял невысокий пожилой китаец в форменной одежде охраны порта. Лица толком разглядеть не удалось из-за царящей темноты, да и кепка с широким козырьком мешала.

– Что там?

– Внутри три человека. – Китаец повернулся ко мне. – Два охранника в комнате с системой наружного наблюдения. Один читает книгу, вот-вот заснет. Второй помоложе, внимательный, смотрит за камерами. В комнате на втором этаже, где капсулы, еще один. Просто сидит на коврике. Медитирует, похоже. Я его не разглядел, подумал, что он может быть одаренным, раз так сидит.

Все верно – это наш гуойбин!

– Поставил ретранслятор? – спросил акробата Яо.

– Все сделано, ван Ло. Поставил сверху на сетевой шкаф и нажал кнопку. Зеленый огонек загорелся.

Как все немолодые люди, не разбирающиеся в современной технике, китаец довольно забавно описывал работу электронных приборов. Мысль краем скользнула по периферии сознания, а я уже набирал номер Алмаза.

– Подключился?

– Готово. Изображение закольцевал, так что можете идти.

Копьеносец вышел из машины и чуть поклонился акробату в форме охранника.

– Ты нам очень помог, старый друг.

– Для вас, ван Ло, все что угодно. – Поклон китайца был куда ниже. Ну да, за такие-то деньги. – Я больше не нужен?

– Нет.

Когда ниндзя ушел – просто ушел, безо всяких спецэффектов в виде бросания под ноги дымовых бомб, мы собрались вокруг машины.

– Все помнят свои роли?

План проникновения и схватки с гуойбином мы расписали детально. Противник был сильным, поэтому следовало покончить с ним быстро, не превращая захват здания с капсулами в сражение из китайских фильмов про кунг-фу.

Все члены команды молча кивнули, только Василий, роль которого сводилась к тому, чтобы подогнать фургон для капсул после схватки, отозвался голосом:

– Да!

Нервничает? Это нормально. Я внимательно оглядел своего денщика. Молодой мужчина среднего роста, обманчиво неуклюжий. На лице постоянное выражение озабоченности, словно он загружен работой по самые брови и не представляет, за какое из дел хвататься в первую очередь. Но глаза внимательные, все подмечающие. Абсолютно незаметный человек, если вдуматься! Немногословный, постоянно решающий какие-то мелкие бытовые задачи вроде свежих рубашек, но при этом – всегда рядом, когда нужен. Удивительное качество! Идеальный слуга и идеальный шпион.

Почему я сейчас об этом задумался? Что-то почувствовал? Да! Есть чувство начала погружения! Дар хочет мне что-то сообщить? Прямо сейчас? Это как-то связано с Василием? Решай быстрее, Антошин, а то засосет!

К черту! Не ко времени, совсем не ко времени! Старательно исполнив первый куплет с припевом из гимна Советского Союза, я почувствовал, как давление информационного поля ослабевает. Работает!

– Игорь, ты зачем сейчас пел? – спросил Глеб. Я чертыхнулся! Вот ведь! Я гимн на мыслеречи исполнил!

– Настраивался, – буркнул я в ответ. – Пошли уже.

Склад представлял собой классический бескаркасный ангар – половина здоровенной бочки, положенная на землю. Такой конструкции и в данном мире отдавали предпочтение, когда нужно было поставить здание быстро и дешево. Внутри имелось два этажа. От пола до решетчатого потолка на уровне трех с половиной метров располагался собственно склад, второй же этаж был отведен под три офиса. Один из которых занимал пост охраны, а в другом сидел возле капсул и медитировал наш гуойбин.

Ну, недолго ему осталось. Я посмотрел на здание последний раз – настраивайся, не настраивайся, а все равно не готов! – выдохнул и дал команду начинать.

План был прост. Игры в стелс-режиме я оставил для тех, у кого к таковым имелись способности, и решил действовать по нахрапистому сценарию «штурм и натиск». Врываемся с разных точек, нейтрализуем охрану и быстро валим фиолетового. Вслепую так бы не вышло – существовал слишком высокий риск нарваться на засаду, но, имея данные разведки о численности и положении противника, – почему бы и нет? Так всяко меньше шансов попасть впросак, если что-то пойдет не так, чем при скрытном проникновении с вырезанием часовых.

Бегом! Сорок метров открытого пространства по бетону, залитому светом фонарей. Здесь нельзя спрятаться в тени здания или за гигантской катушкой кабеля, нужно было преодолеть расстояние максимально быстро! Мало ли что Алмаз контролирует картинку? Что мешает охраннику выйти покурить и увидеть нас своими глазами, а не через зрачки видеокамер? И поднять тревогу на несколько секунд раньше, чем требовалось? Да ничего! А значит – бегом!

И в такие моменты понимаешь, что оранжевый цвет в даре – твой лучший друг. Наполнившая мышцы сила несла тело ровно и легко, словно не ставился сейчас новый мировой рекорд скорости (в моем мире, естественно), а в ушах не свистел ветер. Лишенный этой возможности, Самойлов сразу же отстал, а Яньлинь, впитавшая силу брата, наоборот, пришла к финишу первой. Постояла несколько секунд, дожидаясь, пока остальные группы выйдут на свой рубеж, и, не мудрствуя, сорвала входную дверь с петель. Смятый кусок металла грохнулся на бетонное покрытие, когда она уже, вероятно, вырубала охранников. Следом за ней в проем вбежал Тедань.

Мы с Глебом зашли с фланга. Я не делал ставки на силу и рвать пальцами листовой металл не стал, хотя, наверное, смог бы. Во-первых, я до сих пор этакую малость не мог принять психологически, а во-вторых, практика – великое дело. А ее у меня как раз не было, аспекта физической силы я практически не развивал. Были, конечно, мысли, но сила хорошо работает в связке с какими-нибудь боевыми искусствами, коих у меня в арсенале не имелось. Да и потом, развивая все, не развиваешь ничего! По крайней мере, в столь сжатые, как у меня, сроки.

Зато эфир!.. Тут, без ложной скромности, я был хорош! Три взмаха мерцающего голубым цепного меча – и в железной стене появился пристойного размера дверной проем. В который я и вошел, весь такой величественный, в полупрозрачном доспехе ультрамарина из «сорокатысячника». Чертовски же круто! Особенно с учетом, что за мной, согнув руки и выставив вперед дрожащий воздух клинков, шел натуральный Логан.

Ладно, это от мандража чушь всякая в голову лезет. Оставалось надеяться, что все остальные собранны, как и положено. Особенно Яо, который один блокировал второй выход из ангара.

Внутри было темно и тихо. Голубоватый свет активных аспектов разгонял тьму на пару шагов, но не дальше. Однако тишина напрягала куда больше. По плану к этому моменту уже должно было произойти столкновение маньчжуров с гуойбином, а никакого шума боя и сполохов магического огня я не наблюдал.

«Яньлинь! Тедань!» – позвал я маньчжуров мыслеречью, одновременно ускоряясь. Взлетел по железной лестнице на второй этаж и столкнулся с семейством Обой. Маг держал в руках по пульсару и напряженно осматривал каждый угол, а берсерк склонилась над трупами двух охранников с переломанными шеями.

«Это не я, – пояснила она, когда я, неправильно истолковав сцену, одобрительно кивнул. – Мы их так и нашли».

«А маг?»

«В комнате с капсулами его нет, я проверил», – сообщил ее брат.

«И где он тогда?..»

«Здесь! – сообщил Яо. – Внизу. Идите сюда».

Спускался я уже без спешки, гадая, что тут могло произойти. И меньше чем через минуту получил ответ. В дальнем углу ангара над телом стоял зеленый терракотовый воин, а у его ног лежало тело мужчины в темной пижаме.

– Он мертв? – Присев рядом, я стал осматривать мертвеца. Наш гуойбин, я его рожу еще с «Белого лотоса» запомнил. Глаза навыкате, красная полоса пореза на шее…

– Вполне, – произнес Яо напряженно.

И в этот момент я понял, что на шее у мертвеца не порез. Тонкий, красного цвета шнур. Китайца задушили. И сделал это не ван Ло.

Глава 14

Варианты будущего

Аспекты немного освещали сцену. В тусклом свете зеленого и голубого только что убитый человек выглядел давно остывшим и даже начинающим разлагаться трупом. Тонкий слой пыли на полу, оставленные нами следы в этой пыли и мертвая тишина – все это только усиливало ощущения склепа. В который вломилась группа приключенцев и, наткнувшись на мертвое тело, пытается понять: настоящий мертвец на полу лежит или умертвие, готовое вскочить и напасть на живых.

Некоторое время мы молча смотрели на труп. Странная картина, если подумать – мы пришли сюда убивать гуойбина, а теперь не можем поверить в его смерть. Вернее, в то, что кто-то сделал это раньше нас. И куда более качественно. Ни шума тебе, ни пыли. Два ординара со сломанными шеями и аккуратно задушенный маг. А мы, случись нам с ним драться, половину склада бы разнесли.

– Это не твой ниндзя сделал? – глянув на Яо, спросил я. Первая догадка, мысль, лежащая на поверхности. Даже такой гений криминалистики, как я, понимал, что она беспомощнее, чем выброшенная на берег медуза. Тем не менее я озвучил ее – нужно же было что сказать.

– Он не одаренный, Игорь, – покачал головой копьеносец. – Как бы он справился с таким сильным противником, да еще так просто?

Присел рядом и указал пальцем на веревку, впившуюся в шею мертвеца, затем на его пальцы, обхватившие красный шнур.

– Он не боролся, видишь? Не использовал магию, не дрался. Руки чистые, и синяков нет. Он умер, словно был обычным человеком: до последнего вздоха пытаясь оторвать удавку от горла.

Затем палец китайца указал на две дорожки в пыли.

– Он даже не сам сюда пришел. Его притащили. Придушили и волоком доставили сюда. А ведь он был силен – ты сам видел, как он сражался в «Белом лотосе». Нет. Мой человек не способен на такое.

– Тогда кто? Твой акробат был здесь минут за десять – пятнадцать до нашего прихода.

– Я не знаю. Но неизвестный как-то уложился в этот временной промежуток. Или…

Все, включая меня, на этом месте принялись оглядываться по сторонам. Китайцу не было необходимости заканчивать фразу. И так было понятно, что он хотел сказать: убийца еще мог быть здесь. Прятаться в темноте здоровенного склада и наблюдать за нами. Готовясь…

– Но это сомнительно, – тут же опроверг себя копьеносец. – Он может быть здесь, только если не успел уйти. Учитывая, что у него хватило времени стащить убитого со второго этажа и бросить в дальнем углу, – это очень сомнительно.

Сразу стало чуточку легче дышать. Я не трус, но темнота вокруг, куча трупов и убийца, неизвестно как убивающий магов обычной удавкой… Это очень напрягало! А в словах Яо была логика. Именно логика нужна была сейчас как воздух. К тому же я совершенно не чувствовал опасности! Не то чтобы это было какой-то гарантией, есть ведь те же самые снайперские комплексы, рассеивающие внимание убийцы к жертве, да и магические техники опять же.

– Интересно, кстати, зачем его было тащить вниз? – Китаец, как выяснилось, не закончил рассуждать.

– Пытали? – выдвинул я предположение.

– Его не пытали и не допрашивали. Просто удавили и приволокли сюда. Это требовало времени и сил. Думаю, это послание.

– Какого рода? Что, интересно, можно сказать, притащив мертвеца со второго этажа на первый?

– Например, демонстрация силы и предостережение, – пожал Яо плечами. – Вроде как: смотрите, я расправился со всеми этими людьми, один из которых был сильным магом, и у меня еще осталось достаточно времени, чтобы перетащить труп. Я очень опасный противник, не стоит меня искать и преследовать.

Был в этих словах резон, согласен. Кто бы ни покончил с гуойбином, был он чертовски силен и опасен. И преследовать его не было никакого желания.

– Что делаем? – подал голос Самойлов. – Забираем капсулы и уходим?

Хороший вопрос, кстати. Нужны они нам теперь, когда внутри этих гробов только тела ванов? Показаний они дать не смогут… Конечно, нужны! Что за глупости! Сам факт наличия капсул с мертвыми телами внутри является достаточным доказательством того, что мои догадки относительно деятельности Потрошителей не пустые измышления!

– Давайте сперва проверим все здание и, если тут чисто, вызываем Василия, – сказал я. Все согласно закивали, и в этот миг я понял, что моя бесстрашная команда боится! Каждый из них отчетливо понял, что магия в данных обстоятельствах – не ответ на все вопросы, и это пугало почти всемогущих одаренных. Они хотели побыстрее закончить здесь и убраться подальше от склада. От места, где кто-то задушил сильного мага обычной, мать ее, красной веревкой!

Они разбрелись по зданию, а я остался у тела гуойбина. Мне нужно было подумать, потому что вся эта запутанная история с Потрошителями и поглотителями, Ватиканом и наместником, ванами и пророческими видениями запуталась еще больше. Мне уже стало понятно, кто задушил китайца, но вот все остальные вытекающие из этого понимания выводы…

Очевидно, что на складе мы столкнулись с частью игры майстера Экхарта. Он ведь в самом первом моем видении, еще тогда, в самолете, отправил убийцу избавиться от человека, у которого аспект огня имел необычный фиолетовый цвет. В погружении, куда меня отправила Ирина Олеговна, также мелькал связанный с гуойбином образ – его лицо с вылезшими из орбит глазами и красный шнур, впившийся в горло. Так что тут ясно все вроде: посланец пророка-немца добрался до Китая и сделал то, за чем явился. А вот дальше начинались сплошные непонятки.

Экхарт хотел сорвать игру некоему кардиналу Франко. Тому самому ватиканскому кардиналу, против которого играл кардинал Петра. Который являлся нанимателем нашего источника информации – командора Факко, действующего в его интересах и сдавшего нам склад с капсулами. И вот с этого момента одни вопросы без ответов!

Петра и Экхарт играют вместе? Если так, то Факко сдал склад, уже зная, что найдем мы там только мертвые тела ванов и охранников. Вполне логично, если предположить, что фракция противников Потрошителей не собиралась давать нам живых свидетелей. Вроде как и помогли, и от себя опасность отвели.

Но! Что-то не складывалось это с тем, что я видел, когда гостил в голове у немецкого пророка. Не был он ни с кем в союзе! Как он там выразился? «Не князьям мирским служит сердце мое – Господу одному подчинено оно!» И что-то там еще про то, что князья Церкви зажрались и нужно им как-то помешать. У меня сложилось впечатление, что Экхарт вел свою игру, направленную против всех иерархов Святого престола. А вот кардинал Петра, если я все правильно понимаю, – бывший союзник кардинала Франко. Их интересы разошлись, и один решил подгадить другому.

Стало быть, в этих ватиканских интригах не две стороны, а минимум три? Похоже на то, да только где три, там и еще с пяток найдется! Так что понятно только то, что ни черта не понятно! И вывод такой: надо валить! Сдать капсулы и валить!

«В здании никого! – прозвучал в голове голос Теданя. – Мы закончили проверку».

«Хорошо, – отозвался я. – Вызывайте транспорт».

Рядом со мной остановился Яо. Он все еще не избавился от призрачных доспехов и оружия, как, впрочем, и я. Обстановка как-то не располагала к беспечности. Помолчав несколько секунд, он вдруг материализовал в левой руке широкий, чуть изогнутый кинжал. Острие которого было направлено в мою сторону.

«Ну вот теперь я точно ничего не понимаю! – мелькнула мысль, в то время как цепной меч в правой руке пополз вверх. – Яо – предатель? Двойной агент? Втерся в доверие, и теперь?..»

Копьеносец чуть улыбнулся, заметив движение оружия космодесантника. Понимающе так, по-доброму.

– Вы позволите, Игорь? Я хотел бы взять у вас каплю крови. – Опять ван обращался ко мне на «вы».

– Зачем?

А вдруг тут рядом поглотитель прячется в тенях? И управляет разумом китайца? Или он изначально был шпионом Ватикана? Я бы не удивился, после всех этих событий! Нет, так-то ничто не указывало на двойную игру детектива, но я уже ни в чем уверен не был.

– Для вашей защиты. Копьеносцы были не только гвардейцами, но и телохранителями императора, – пояснил Яо, все еще держа кинжал в прежней позиции. – Одна из техник пути Ши, которой меня научил дед, позволяет чувствовать эмоциональное состояние любого человека, чья кровь принята даром. А происходящее вокруг вас, Игорь, приводит меня к мысли, что любая защита не будет лишней. Вы являетесь моим нанимателем, предложить такое – мой долг.

– Каплю крови?

То есть он все-таки не подосланный убийца? Или просто добивается того, чтобы я снял защиту? Вот ведь ты параноик, Антошин! Все эта атмосфера долбаных многоходовых интриг и клятых тайн! Ван Ло мог убить тебя десятком способов раньше! Зачем ему это делать сейчас? Скорее всего, он говорит правду, да и дар не сигналит об опасности. С другой стороны, параноики выживают!

– Да. Можно ваш палец?

– Хорошо, – все еще колеблясь, надеюсь, не слишком заметно и оскорбительно, я убрал защиту с кисти левой руки и протянул руку Яо. Продолжая находиться в состоянии полной готовности действовать, если копьеносец водит меня за нос.

Боли я не почувствовал, словно находился под местной анестезией. Острие зеленого кинжала коснулось указательного пальца и впитало в себя выступившую капельку крови. Затем копьеносец повернул лезвие клинка и прижег им крохотный порез.

– Это все, Игорь, – сообщил он, крутанув кистью и заставив кинжал исчезнуть. – Благодарю вас за доверие.

В завершение этого театра абсурда он поклонился мне, после чего развернулся и двинулся к выходу. Здорово, что тут скажешь! Теперь меня охраняет императорский гвардеец!

Пока команда занималась погрузкой капсул в подогнанный Василием фургон, я написал сообщение князю, введя его в курс последних событий. Он ничего не ответил – вероятно, крепко спал. Ну и ладно, утром глянет. Все равно ничего такого, на что ему требовалось отвечать, в сообщении не было.

Капсулы вместе с телами мы убрали в подвал, где уже хранилось наше главное доказательство для наместника – спящий под капельницей поглотитель. Еще раз прокрутив в голове все факты, я пришел к выводу, что к встрече с Чжу Юанем я подготовлен достойно. Но это с утра. Как ни крути, а действовать придется по протоколу. Сперва Снегирев, как посол, запросит встречу, затем в назначенное время я на нее прибуду. Там мы все обсудим и придем к устраивающему обоих варианту. А пока – спать. Для разговора с наместником мне требовалась свежая голова.

Но сон не шел. Я около часа проворочался в кровати, пиная простыню и меняя положение тела, – все безрезультатно. Мысли накатывали волнами прибоя: стоило только расслабиться, как уже прокручивалась в голове схема замысла Потрошителей, сменяющаяся образами убитых охранников и задушенного мага. Разум никак не желал отдыхать, считая, что, пользуясь ночной тишиной, можно обработать всю входящую информацию за день. Его не отвлекали мои наивные попытки посчитать овец, картинки песчаного пляжа с пальмами, которыми я рассчитывал заменить образ красного шнура на шее гуойбина. В общем, мозг имел свои приоритеты, и битву с этой паскудой я проиграл вчистую.

В подобных случаях в своем мире, будучи обычным человеком, я просто вставал, включал комп и часа два смотрел какой-нибудь немудрящий сериал. Чем тупее, тем лучше. «Ходячие мертвецы», например, прекрасно справлялись с задачей – мозг пасовал перед откровенным идиотизмом героев киношного зомби-апокалипсиса и утомленно отключал питание. Здесь с этим было сложнее. Во-первых, за месяц с небольшим в параллельном мире я так и не озаботился изучением киноиндустрии – не было времени. Я даже не знал, позорище такое, был ли здесь Голливуд! Во-вторых, казалось совершеннейшим кретинизмом смотреть фантастику или мистику, оказавшись в мире с магией.

Но как-то надо было дать понять мозгу, со всем его набором нейронов, что он категорически не прав, и я решил прогуляться по саду. Он у Снегирева был великолепным, чувствовалось, что тут не только садовники трудятся, но и сам посол руку прикладывает. Натянув шорты и рубашку, я вышел на улицу. Думал, поброжу меж цветущих кустарников и плодоносящих деревьев, посмотрю на всю эту тропическую красоту, посижу в беседке да и захочу спать.

Правда, сперва пришлось дважды раскланяться с охраной – на случайности мы больше не полагались и наняли местное охранное агентство, имевшее разрешение на использование модумного оружия. Суровые китайцы были выставлены как снаружи посольского особняка, так и внутри. Еще четверо несли охрану внешнего периметра. Может, такие меры предосторожности и казались избыточными, но лучше перебдеть, чем недобдеть и потом рвать волосы.

Охрана без интереса отнеслась к моему ночному променаду, лишь отметила сей факт записью в планшете и вернулась к своим обязанностям. А я, хрустя гравием дорожки, неспешно начал прогулку.

Ночь в этих широтах не приносила облегчения. Солнце разве что не жарило сверху, а воздух если и похолодал, то лишь на пару-тройку градусов. Все такой же плотный и, казалось, даже более влажный, чем днем. Как в предбаннике, честное слово! Хоть ножом его режь. Легкая рубашка быстро повлажнела, а идея прогулки перед сном сразу стала выглядеть сомнительным решением – променять прохладу кондиционированной комнаты на эту духовку!

С другой стороны, мозг все же переключился на обработку зрительной информации – всех этих экзотических цветов, кустарника и деревьев – и прекратил крутить одни и те же факты под разными углами. Внезапно ему стало интересно, как называется вот это занятное дерево, у которого часть ветвей растет не вверх, как положено, а вниз. Да они еще и вгрызаются в землю, становясь будто бы дополнительной корневой системой.

В середине сада, вдали от фасадного освещения посольства, располагалась небольшая беседка. Традиционные гнутые коньки крыши, увитые местным вьюнком колонны, две каменные скамьи. Я уселся на одну из них, чувствуя прохладу камня, и прикрыл глаза. Легкий ветерок шуршал листвой, скрипели о чем-то своем цикады… Хорошо! Так бы и сидел! Не вспоминая о событиях дня сегодняшнего и не думая о делах завтрашнего. Слушал бы болтовню жуков, вдыхал влажно-соленый запах моря. И верил бы, что все хорошо. Мне этого безумно не хватало в последнее время – покоя и веры в то, что все будет хорошо.

Сколько я так просидел, неизвестно. Но немало, не меньше чем полчаса, поскольку зад мой, сперва так восторженно отзывавшийся о материале скамьи – какой гладкий и прохладный! – теперь считал его жестким и неудобным. Едва я напряг ноги, чтобы подняться и немного пройтись, как был остановлен голосом.

– Давайте еще посидим, Игорь. Здесь удивительно тихо и спокойно.

Голос не принадлежал никому из обитателей особняка, но был при этом смутно знакомым. К тому же фраза была произнесена на русском языке, а не переведена лингвоботами, о чем свидетельствовал легкий акцент говорящего. Наверное, только поэтому я не вскочил сразу, как только его услышал, и не начал лупить вокруг себя пульсарами. Однако первой реакцией на голос все же была попытка активировать эфир и окружить себя непроницаемым барьером. Но именно попытка – дара я не почувствовал, словно его никогда не было. Совсем!

Это повергло меня в состояние, близкое к панике, настолько я успел сродниться с разноцветным узлом энергии, бьющимся у меня под сердцем. Всего на миг – все же я был не плоть от плоти этого мира, а потому сумел довольно быстро перестроиться и даже задать вопрос не дрожащим от страха голосом.

– Вы кто такой?

В конце концов, в саду четверо бойцов с модумным оружием! Стоит мне только голос повысить, они будут здесь! Если еще живы, конечно. Как-то же обладатель этого голоса прошел мимо них.

От тени, отбрасываемой высоким кустарником с широкими листьями, отделилась фигура человека и сделала шаг по направлению ко мне.

– Тень. Кажется, так вы с друзьями меня называете? Мне нравится.

Человек вышел на скудный лунный свет, и я смог разглядеть его. Среднего роста, но очень плотного телосложения, этакий борец-вольник. Только одет он был не в то забавное трико, что носят борцы, а в традиционный китайский деловой костюм – тот самый гибрид пижамы и кимоно. Лицо его было европейским, но смуглым. Черные волосы аккуратно расчесаны и уложены на левую сторону, а глаза выглядели сгустками тьмы из-за пляски теней.

– Тень? Тот итальянец из «Белого лотоса»?

– Он самый. – Мужчина совершил светский поклон и указал рукой на свободную скамью. – Вы позволите? Мне бы хотелось обсудить с вами одно дело.

Почему-то в памяти всплыло одно из любимых изречений Пояркова, применяемое им в минуты раздражения: «Да вы совсем связь с реальностью утратили!» Оно полностью характеризовало мое эмоциональное состояние от наглого вторжения Потрошителя, или кому он там служит, в сад посольства, полный вооруженной охраны. Но затем я сложил свой пропавший дар с подобным же случаем в гостинице, причинами провала нашей слежки за встречей Топляка и Арцебашева – и пришел к выводу, что имею дело не с наглостью, а с хорошей подготовкой.

«Яо! Глеб! Тедань! – позвал я по «внутренней связи». Ответа не было – полнейшая тишина в эфире, как и при обращении к дару. – Кто-нибудь, отзовитесь! У нас тут гость в саду!»

Может быть, вся команда сейчас дрыхла без задних ног, но мне почему-то в это не верилось. Слишком уж невероятное совпадение: отказ дара и датских капель одновременно. Скорее всего, отключивший меня от дара Тень как-то отрубил и связь. Это… прискорбно, но не повод терять лицо.

– Прошу! – с иронией дал я разрешение человеку, который совсем в этом не нуждался. Дождался, пока он неторопливо обогнет беседку и усядется на скамью, после чего поинтересовался: – И какое же дело вы хотели со мной обсудить в этот неприемный час?

Чувствовал при этом я себя странно. С одной стороны, отрезанный от дара, я испытывал вполне понятный страх, ведь был беззащитен перед Тенью. Охрана охраной, но будем честны – успеть спасти меня они вряд ли успеют. С другой – внутри меня бурлила злая такая радость. Своими действиями нам удалось хорошенько расшевелить это змеиное гнездо. Настолько, что противник пошел на переговоры. Свидетельством чему служил тот факт, что разговор Потрошитель начал не с атакующих аспектов – значит, он не планировал меня убивать. По крайней мере, сразу. Ему что-то нужно, и он не уверен, что сможет получить необходимое силой, – так я это видел.

– Капсулы и удерживаемый вами против его воли человек. Я хочу, чтобы вы отдали их мне.

Ну точно – связь с реальностью утрачена!

– Раз вы так легко проникли на территорию посольства, то почему бы вам не пойти дальше? Возьмите их силой!

Тень вздохнул, как мне показалось, с сожалением.

– Ваш… как правильно?.. Земляк? Господин Арцебашев – сторонник этой стратегии. Будь на моем месте он – этот чудесный сад уже горел бы.

– А вы, значит, сторонник переговоров? – Я вложил в этот вопрос столовую ложку мышьяка.

– Я – реалист. Будь мне проще забрать у вас нужные мне предметы и человека силой – я бы так и поступил. Но подобный подход дает всего восемнадцать процентов успеха, что меня не удовлетворяет. Переговоры же могут привести к положительному результату с вероятностью шестьдесят восемь процентов. Поэтому я здесь и говорю с вами.

Проценты какие-то! Штат аналитиков у него, что ли, эти вероятности обрабатывает? Учитывает все факторы, включая температуру воздуха, скорость и направление ветра, а также эмоциональное состояние каждого человека? В другое время я посмеялся бы, но сейчас понимал, кто передо мной. Точнее, догадывался.

– Вы пророк?

– Видящий, – поправил меня Тень. – В прежние времена таких, как я, называли гончими святого Иннокентия.

– Я довольно слабо знаком с историей католической церкви…

– А мы не на уроке, цель которого подтянуть уровень ваших знаний, – усмехнулся Тень. – Я поставил перед вами вполне конкретный вопрос и жду ответа.

Да ладно! И это твой метод ведения переговоров? А где морковка? Я что получу, если соглашусь на твои условия? В лучших традициях голливудских злодеев оставишь мне жизнь?

– Вопрос я слышал, а вот условий – нет.

Вероятно, правильнее и безопаснее было бы как-то подумать над тем, как привлечь внимание охраны. Но я вместо этого, как та любопытная кошка, тянул время и пытался побольше узнать о своем госте и его мотивах. С даром или без него, но опасности я не чувствовал. Или это просто инстинкт самосохранения отказал? Вслед за всем остальным?

– Всем будет лучше, если вы согласитесь отдать капсулы и человека, – не принял торга Тень. – Вы не представляете последствий своих действий.

– Не уверен. Я вижу и понимаю свою выгоду от владения нужными вам предметами, а вот гипотетическое благо в трактовке «всем будет лучше» – принять, к сожалению, не могу.

Или все-таки позвать охрану? Скажем, нырнуть в кусты и заорать дурным голосом?

– А что вы примете? – Итальянец заинтересованно склонил голову набок.

– Послушайте, синьор Тень, это ведь вы ко мне пришли, вам и предлагать! – Откуда только взялись моральные силы, позволившие произнести эту фразу с аристократическим возмущением британского джентльмена?

– А вам, синьор Антошин, не кажется, что вы не совсем в том положении, чтобы позволять себе что-то требовать? – Похоже, моя попытка затянуть разговор начала раздражать визитера.

– Вы заблокировали мой дар и связь с командой и поэтому решили, что вправе ставить мне ультиматум? По-вашему, этого достаточно, чтобы так давить?

– А разве нет? – Тень демонстративно поглядел по сторонам, словно призывая меня самому убедиться, что вся королевская конница с ратью не спешат мне на выручку.

– Вот как? – Я тоже начал злиться. Сильнее он или нет, но он начал с разговора, а значит, его позиция вовсе не настолько беспроигрышная, как он хотел мне показать. – Ну раз вы такой знаток вероятностей, скажите мне, каковы ваши шансы уйти отсюда живым после расправы со мной.

– Вы об охране? – с нескрываемым превосходством спросил он. Чертов маг! Как же достали все эти чертовы маги! Как мне выкрутиться-то из этой задницы? Ничего в голову не идет, только время и способен тянуть! Сколько его мне осталось?

– Я не знаю, как работает эта ваша способность, в будущее вы заглядываете или как, но такой вопрос – а вы уверены, что учли все?

Забавно, но именно этот блеф вызвал тень беспокойства на лице итальянца. Он на миг прикрыл глаза, будто всматривался во что-то, мне недоступное. После чего кивнул и с улыбкой развел руками:

– Не слишком большие. Я не учел вашей связи с копьеносцем. Он взял вашу кровь совсем недавно?

При чем здесь?.. Точно! Яо же говорил – кровь позволяет его дару чувствовать мое эмоциональное состояние! А я сейчас в состоянии едва контролируемой паники!

– Кстати, отличный ход, Игорь! Этого я не учел, собираясь к вам в гости. Смотреть еще и вероятности копьеносца – м-да, прокол. У нас, – он прикрыл глаза еще на долю секунды, – есть еще около двух минут. Потратим их с толком или вы не настроены сотрудничать и мне стоит уйти?

– Зачем вы все это делаете? Потрошители, поглотители? Мечты о мировом господстве спать спокойно не дают? Это ведь для этого? Контролировать магов, как делали во времена папской диктатуры?

Нет, ну правда! Католики в моем мире тоже постоянно искали способ контролировать паству, правда, без магии. Но и те к концу двадцатого века успокоились! А здешние никак не могут принять изменившийся мир!

Тень чуть поднял уголки губ, будто услышал что-то забавное от маленького ребенка.

– Вы ведь совсем ничего не понимаете, Игорь. Считаете происходящее обычной возней политиков?

– А это не так?

– Мы тратим время. Ваш копьеносец уже идет сюда. Может быть, в будущем, я не исключаю такого варианта, нам удастся поговорить более обстоятельно.

С этими словами итальянец поднялся и неуловимо-легким движением нырнул в тень куста. Кажется, даже листочка не потревожив! Почему-то я был абсолютно уверен, что видящий спокойно минует охрану посольства.

В тот же миг, как Тень исчез в тенях, я ощутил присутствие дара в груди. Чувство невероятное! Как будто отрубленная рука на место вернулась! Как я раньше без этого жил?

Видящий! Ну надо же! Каких только мутантов не производит здешний профессор Ксавьер! Блокирующих дар у магов, отключающих нано-магическую связь и предвидящих будущее. А ведь у него еще и боевые аспекты имелись, в «Белом лотосе» он весьма активно ими пользовался. Имба[5] какая-то! Почему он со мной не разделался? Ведь мог же! Блинский Белинский, как же мне не хватает знаний!

– Почему вы не спите, Игорь?

Яо возник возле беседки так же неслышно, как ушел Тень. Призрак, да и только – я даже вздрогнул от неожиданности! И это при том, что он только что проснулся, о чем говорил халат, накинутый на голое тело, и – я чуть не прыснул – сеточка на волосах. Впрочем, смешным он не выглядел. Напротив, фигура копьеносца была напряжена и будто излучала опасность. А едва не вырвавшийся смешок – это так, нервное.

– Ко мне приходил гость. Синьор Тень, знакомый вам по отелю «Белый лотос».

– И чего же хотел господин Тень?

Китаец мягко обошел вокруг беседки и остановился в том месте, куда спрыгнул итальянец, уходя. Присел на корточки и стал изучать землю.

– Вы не поверите, ван Ло! Требовал отдать капсулы и поглотителя!

– Каков наглец, – равнодушно отозвался копьеносец, скрытый кустом. – Но вы ведь ему отказали?

– Наотрез!

– Это хорошо. И что теперь? – Таким же вызывающим зависть движением, как и у Тени, Яо перемахнул через перила беседки и пристально вгляделся в меня. – Мы следуем прежнему плану?

Мне на миг показалось, что от ответа зависит ни много ни мало – моя жизнь. Странно, такой опасности я не чувствовал, даже когда беспомощным находился рядом с итальянцем. Списав это на выверты вернувшегося контроля над даром и на запоздалый страх смерти, я ответил:

– Конечно! Только надо детально выяснить, кто такие видящие.

Глава 15

Осколок видений

В 1162 году от Рождества Христова родился в местечке Гавиньяно, неподалеку от городка Ананьи – это в центральной Италии – человек по имени Лотарио деи Конти. Не просто человек, с рождения он обладал титулами графа Сеньи и графа Лаваньи, а еще принадлежал к знаменитому в Италии дому Конти, давшему миру несколько кардиналов и понтификов. По тому времени, да и по нашему тоже, Лотарио был очень образованным человеком: получив первоначальное воспитание в Риме, он отправился изучать богословие в Парижский университет, после чего постигал каноническое право в Болонском университете.

А 8 января 1198 года Лотарио деи Конти умер. То есть он умер для мира именно как Лотарио деи Конти, граф Сеньи и Лаваньи. Но продолжил жить уже под другим именем – папы римского Иннокентия III. Молодой, всего тридцатишестилетний понтифик довольно быстро подмял под себя Святой престол. И вскоре начал реализовывать свои взгляды на папство и его роль в мире. Считается, что именно с этого началось то, что здешняя история называет папской диктатурой.

То, как бывший итальянский аристократ объединял под властью Римской курии разрозненные европейские государства, интриговал и силой приводил к подчинению больших и малых монархов, писал научные трактаты, меня интересовало слабо. А вот его успехи в евгенике, то, как он сводил, словно породистых животных, обладателей магического дара, я изучил с особым вниманием. Информации было не очень много, но поднятый посреди ночи татарин, проглотив к утру чашек пять крепкого кофе, справился.

– Это все, – сообщил он с усталым вздохом и отодвинул от себя клавиатуру. Покрасневшие глаза взглянули на меня с вопросом. – Теперь ты скажешь, что случилось?

– Угу. – Влив в себя остатки холодного кофе, я схватил очередную распечатку и углубился в чтение. Разум работал на удивление эффективно, просто слизывал информацию с листа и мгновенно ее усваивал. Стресс, а несколько часов назад я пережил один из самых сильных стрессов в своей жизни, всегда заставлял меня мобилизовать ресурсы организма. – Сделай нам еще по кружечке.

– Игорь, у меня кофе скоро из всех отверстий польется! – возмутился хакер. – Даже из тех, что для этого не предназначены!

– Ну, значит, себе не делай, – буркнул я, продолжая читать. Заметил краем глаза, как Алмаз смешно сморщил лицо, но не позволил себе отвлечься.

Худо-бедно я уложил в голове устройство римско-католической церкви, правда, о многих вещах скорее догадался, чем узнал. К великому моему сожалению, никто из кардиналов или епископов не вел блога, в котором с упоением рассказывал бы всем интересующимся о жесткой подковерной борьбе у подножия Святого престола. Что-нибудь этакое: «Сегодня кардинал Франко сказал, что проект «Поглотители» вышел на финишную прямую. Ха-ха! Самонадеянный идиот! Он ведь даже не в курсе, что я сливаю все его монологи в сеть!» Или: «А помните тот случай, с видящими? Сегодня я расскажу, как эти выродки появились на свет и чего опасаться при встрече с ними».

Да, было бы здорово порыться в интернете и получить ответы на все интересующие меня вопросы. Но, к сожалению, такое и в моем мире не получилось бы, что уж говорить о здешнем магическом социуме, традиционно заточенном на сокрытие информации. О всем, что было связано с магией, говорилось так мало и невнятно, что сбор сведений напоминал просеивание морского песка в надежде отыскать жемчужину. То есть шанс был, но крошечный.

Хотя нет, поправка. О магии говорилось много. Новостные ленты пестрели сообщениями о криминальных разборках, в которых нет-нет да и упоминались пульсары и берсерки, о локальных военных конфликтах, где аспектами стирали в пыль городские кварталы. Что примечательно, войны проходили там же, где и в моем мире: на Ближнем Востоке. С той лишь разницей, что агрессорами выступала не Америка с Евросоюзом, а местные халифы с каганами, привлекающие в качестве наемников европейцев. Медом там, что ли, намазано всем версиям человечества? Или обязательно должна существовать точка, где сбрасывается пар?

Значительно меньше внимания журналисты уделяли достижениям небоевой магии и маготехническому производству. Писали про целителей, но так, одна-две проходных заметки о передовых методиках лечения сердечной недостаточности или выпуске в продажу нового лекарства от геморроя. О строительстве новой ГЭС в Южной Америке, которая позволит наконец прекратить перебои электроэнергии в Гуаякиль. О продолжающемся эксперименте с атомным реактивным двигателем, из статьи про который я понял только одно – здесь с помощью магии его удалось сделать не таким «грязным», но только в лабораторных условиях. То есть все как дома: о предмете говорили в основном те, кто ни черта в нем не разбирался. Сведущие же молчали.

Именно в таких условиях я и выполнял свою работу на должности пресс-секретаря. Читал, смотрел, серфил по новостям, сопоставлял один кусочек с другим, анализировал. Тут оговорка, здесь инсайд, там намек. Поиски информации про ищеек ничем принципиально не отличались. Немного официальной истории из здешней вики, чуть-чуть легенд и мифов, щепотку незатертых сообщений желтой прессы и крохи действительно правдивой информации, найденной Алмазом. И получался вполне такой коктейль, позволяющий хоть как-то разбираться в мутных водах религиозных институтов.

Стало быть, евгеника. По сути, в средневековых условиях это лишь управляемое выделение родовых признаков посредством договорных браков. Бралась, к примеру, девушка из семьи варлорда посильнее и отдавалась в жены аристократу с каплей королевской крови. Через положенных природой девять месяцев на свет появлялся… Ну, например, берсерк. Или вообще пустышка-ординар. Та-а-ак, говорили клирики, изучая результат. А если мы женим этого берсерка на мирянке?

Каким-то подобным образом все это и работало. И привело к появлению в миру видящих. Одаренных, главной задачей и способностью которых было нахождение пророков. Все эти фокусы с блокировкой дара, продемонстрированные этой ночью синьором Тенью, проявились у них уже значительно позже, надо полагать, в результате селекции. Сперва все, что они умели, сводилось к краткосрочным прогнозам будущего и особого чутья на носителей царского дара – видели они их подобно тому, как наставники видят ауру. Ближе к пятнадцатому веку их «наделили» и блокировкой дара, и собственно боевой магией. Времени у папистов было много, так что экспериментировали они не спеша, но с размахом: вся Европа под ними ходила.

В итоге я пришел к выводу, что вчера имел дело с универсальным солдатом. Имбой, способной пробраться мимо караулов, просто предвидя, где и как они будут ходить, лишить одаренного магии, а при необходимости устроить локальный армагеддон боевыми аспектами. Да еще и чувствовавшей пророка – так он, вероятно, на меня и вышел. Тем же объяснялось и мое «спасение» этой ночью. Тень не собирался меня убивать, хотя я был полностью в его власти. С его точки зрения – это моя догадка, не более, – я был величайшей ценностью, избавляться от которой допустимо лишь совсем в крайнем случае.

Если так, то это радовало. Целью быть, конечно, неприятно, но если все-таки дерьмо случилось, лучше быть целью, которую приказано брать живым, нежели dead or alive[6].

С этим разобрались вроде. А! Вот еще что! Почему вообще появилась необходимость создавать ищеек для поиска пророков? Когда рылся в тоннах информационного мусора, я выловил один интересный… нет, не факт – домысел! Многие богословы упоминали, что понтифик – всегда пророк. И только один из них, живший в тринадцатом веке Экхарт из Хоххайма, обмолвился в своем труде, что начало этой традиции пошло как раз от папы Иннокентия. Именно благодаря видениям, как я понял, он и был избран кардиналами, обойдя основного претендента на тиару и ставленника предыдущего помазанника Божия – Целестина III. А после этого узаконил данное правило. Немудрено, что с такими бонусами папская диктатура продержалась столь долго. Удивляло, скорее, что она пала.

А еще средневековый богослов утверждал, что видящих стали называть ищейками святого Иннокентия в честь их родителя. В прямом смысле – папа римский, по его мнению, был отцом первых видящих. Про матерей тезка моего майстера ничего не писал, так что и для меня осталось неизвестным, с кем нужно скрещивать пророка, чтобы получить ищейку. Но в любом случае молодец Иннокентий! Все на алтарь истинной веры! Что там католики говорили про целибат?

Так что еще я понял, что меня пытались вербовать. Как пророк, а таковых в мире очень мало, я должен был работать на Ватикан. А чтобы я поверил в гуманность намерений Церкви и высшее благо, во имя которого разрушались семьи и погибали ничем того не заслужившие люди, мне кинули морковку в виде фразы «не все так просто».

Алмаз поставил передо мной кружку, до краев наполненную горячим напитком. Но уходить не стал, уставился на меня выжидательно, из чего я понял, что он не отстанет, пока я все ему не расскажу. Вот любопытный!

– Зови всех, – ухмыльнулся я. – Неохота по десять раз одно и то же говорить.

И втянул ноздрями запах свежезаваренного кофе. С отвращением отметив, что ничего в нем волшебного после пятой кружки и бессонной ночи нет.

– Мы ввязались в очень опасную игру! – тоном сериального детектива заговорил я, когда все собрались в кабинете посла. Самого Снегирева не было – он с рассветом уехал в Нефритовый двор организовывать мне встречу с наместником. Сделал паузу, давая проникнуться важностью сообщения, но никто, что обидно, ожидаемым образом не отреагировал. Похоже, с сериалами тут все еще хуже, чем я думал. Что очень хорошо!

– Вчера ночью, как вы все уже знаете, к нам в посольство наведывался гость. Тот самый Тень, которого мы видели в «Белом лотосе». Он заблокировал мой дар и всю магию вокруг себя, но не напал. Приходил, как сказал, поговорить. Требовал отдать капсулы и пленного поглотителя. Утверждал, что я ничего не понимаю – тут он, кстати, не ошибся, – и пытался убедить меня в том, что влезли мы со своими поисками Топляка не в банальные фракционные разборки Ватикана, а во что-то куда более серьезное. Сбежал, когда ко мне на помощь выдвинулся Яо.

В этом месте я благодарно кивнул китайцу и получил в ответ неглубокий поклон. Пояснил для остальных:

– Яо взял у меня кровь на складе, что позволило его дару отслеживать мое эмоциональное состояние и, если я правильно понял, примерное месторасположение.

– Все верно, – подтвердил копьеносец.

Никто так и не задал ни одного вопроса. Информацию приняли к сведению, но дополнительного интереса не проявили – понимали, что я и так все расскажу. Яньлинь выглядела слегка обеспокоенной и даже злой – видимо, упоминание о блокировке дара ее разозлило, разбудив неприятные воспоминания. Тедань хмуро смотрел в пол, пряча взгляд, Глеб нервно теребил воротник рубашки, Алмаз боролся со сном, Василий перебирал пальцами четки, а Ирина Олеговна – подумав, я решил и ее держать в курсе – сидела молча и неподвижно. То есть силовики чувствовали вину за то, что проспали визитера, остальные понимали, что я еще не закончил говорить, и не собирались мешать. Хорошо.

– Немного покопавшись в сети этой ночью, – в этом месте татарин со значением хмыкнул, вроде «ну ни фига себе – немного!», – мы с Алмазом выяснили, кто такой этот Тень, да и в целом по католикам прошлись. На предмет – кто у них там сейчас у руля и с кем собачится. Надо все же понять, во что мы вляпались. Так вот, как я понял, там сейчас действует по меньшей мере три группы. Первая сотрудничает с Потрошителями в создании поглотителей, возглавляет ее некий кардинал Франко. Ему, судя по всему, служит мой вчерашний гость – видящий. Папская ищейка со способностями к ограничению дара, предвидением будущего на неустановленный пока отрезок и, как показывает опыт, возможностями боевой магии.

– Это он сам тебе сказал? – поинтересовался Самойлов. Яо в этом месте слегка сморщился: ему не понравилось, что меня перебили. Я давно заметил, что копьеносца напрягало панибратское отношение к формальному лидеру в нашей группе. К чести его, он с замечаниями не лез, понимал про чужой монастырь.

– Я чуть позже поясню, ладно? Вторая группировка – кардинал Петра и его представитель – командор Факко. Некоторое время работали вместе с фракцией Франко, но затем их пути разошлись, и они стали вредить бывшим партнерам. Цель их неясна, вполне возможно, что Петра таким образом просто зарабатывает очки влияния при дворе. И третья группа…

– Черт, да сколько их всего? – вновь не выдержал Самойлов.

Теперь схожую гримасу – «да дай ты ему уже рассказать!» – скорчил Тедань.

– Я догадываюсь о трех, но кто знает? Так вот, третья группа для меня вообще непонятна. Ни цели ее, ни численность, ни возможности. Возглавляет группу некий майстер Экхарт, пророк, живущий в монастыре где-то в Германии. И это его человек, вероятно, такой же как Тень – видящий, задушил вчера нашего китайца на складе.

Тишина стала просто осязаемой по мере того, как сказанное доходило до собравшихся. Я их понимал – сходили, блин, за хлебушком! В смысле, за Топляком. Дав команде примерно минуту на переваривание, я продолжил:

– Теперь о том, откуда мне это все известно. Это выводы, которые я сделал из беседы с госпитальером, из информации, полученной от семей погибших ванов, встречи, состоявшейся вчера ночью в саду, и моих видений. – Видя недоуменные взгляды большинства коллег, я пояснил: – Похоже, вчера я прошел инициацию пророческого дара, и иногда у меня случаются полезные видения. Про Экхарта и его убийцу я узнал именно так.

И вот тут начался форменный галдеж! Штука в том, что о своих странностях последних дней я ни с кем, кроме Ирины Олеговны, не говорил. Да и про видения никому не рассказывал. Прибытие «мамы» команда восприняла с интересом, но вопросами не докучала. Решение князя – придет время и все станет ясно. Или останется тайной. Такой вот изгиб мышления местных. Про то, что у меня просыпаются способности пифии, соратники тоже не ведали, а мое странное поведение и не менее странные замечания, как, например, в той же беседе с командором, относили к лучшей осведомленности. Совершенно нормальной, с точки зрения местных, для второго человека в княжестве.

И тут я им мешком по голове – я, ребята, пророк! Тот самый, про которых в древних легендах говорилось. Способный видеть будущее и настоящее, а пройдя нормальное обучение, еще и понимать что-то из того, что увидел. И сразу, я читал это по лицам своих соратников, на места становились все странности, которые я откалывал. Да и масштаб происходящего воспринимался совсем по-другому.

– Это же… Это получается… – Глеб подзавис, у него никак не получилось сформулировать вопрос.

– Мои поздравления, знающий, – поклонился Яо. Вот уж самообладание у человека! Похоже, он давно уже догадывался.

– Что значит – пророк? – вопросил Василий. Денщик крутил головой по сторонам в надежде, что ему кто-нибудь сейчас все объяснит. Понять его можно – представители низшей ступени магического сословия про таких зверей, как пророки, и не слышали небось.

– Большая честь, Игорь! – Брат и сестра Обой вытянулись по стойке «смирно» и синхронно склонили головы. В глазах мага определенно читалось смятение, а вот берсерк чему-то радовалась.

– А я сразу понял! – возликовал получивший подтверждение своим догадкам татарин. Всю ночь он рылся в мифах и легендах – и вот наконец понял зачем. – Это все объясняет!

Ирина Олеговна смотрела на окружающих с едва заметным чувством превосходства, словно забыв, что я был ее ненастоящим сыном, и она мной гордилась. Поймав мой взгляд, чуть качнула головой – молодец, мол. Вовремя все озвучил и подал своим людям правильно. Я также едва заметно ей улыбнулся. Одобрение Снежной королевы как минимум означало переход наших отношений в новую стадию. Давно пора, а то эта холодная война напрягала!

– Это что получается? Ирина Олеговна приехала тебя обучать? – выдал наконец следователь. Сложил все же два и два. – Она тоже, получается, пророк?

Тактичный он у меня, Логан-то! Вроде бы умный мужик, как следак – вообще золото! Но как ляпнет порой – хоть беги и говори всем, что этот мальчик не со мной! Обязательно было этот вопрос поднимать сейчас?

На безмятежное чело сестры князя тут же набежала туча. Кто смотрел на нее – а смотрели после реплики Самойлова все – сразу почувствовали себя неловко. И атмосфера из оживленной стала стремительно превращаться в гнетущую.

При всей несвоевременности вопрос верный. Мне и самому было интересно, но я не давил, да и отношения с «мамой» были не теми, чтобы такое спрашивать. Ясно ведь, что там какая-то личная драма, иначе с чего ей так остро реагировать? Пророческий дар, как я понимаю, более редкий, чем боевой царский. А она меня ему учит. Значит, сама… У нее вообще дар есть?

Я думал, что Ирина Олеговна сейчас выдаст что-то из репертуара Снежной королевы. Например, ледяным тоном прикажет всем заткнуться и вернуться к предмету обсуждения. И была бы в своем праве, кстати. По табели о рангах – она член правящего дома, а вокруг, за исключением меня, подданные этого дома и привлеченные специалисты союзников. Не ровня, в общем. Но, к моему великому удивлению, она выдохнула и спокойным, делано равнодушным голосом произнесла:

– Игорь прав, говоря об опасной игре, в которую нас втянули. Поэтому в данных обстоятельствах важно знать, что от кого можно ожидать. Я не пифия. Я – сломанная.

Я был восхищен! Нет, не так! Я был сбит с толку – что значит «сломанная»? – и одновременно восхищен. Вот это школа! Мне до такой расти еще годы, и не факт, что выйдет что-то подобное. Неудобный вопрос к ней лично она сумела повернуть таким образом, чтобы напомнить о сложившейся ситуации. И еще умудрилась подчеркнуть мой статус. Чудо, а не женщина!

«Мама» между тем продолжила:

– «Уникальное дитя» – так меня называли очень давно. В десять лет наставники и целители обнаружили очень странную аномалию моего дара: он имел возможность выбора между царским и пророческим. Кровь проявилась даже сильнее, чем у Николая, но семья решила, что раз уж у старшего сына инициирован боевой аспект, то для рода будет куда полезнее иметь в довесок дочь-пифию. Я все детство и юность провела в путешествиях, училась у носителей дара, с которыми отцу удалось договориться. А на инициации – сломалась. Никто не знает, как это произошло, но дара я лишилась подчистую. Знания о теории остались при мне, но…

Некоторое время Ирина Олеговна молчала, как, впрочем, и все остальные. Затем подвела черту своей откровенности, причем вновь, и очень красиво, вернув внимание ко мне и к ситуации:

– Я была бы очень благодарна, если бы данная тема впредь не поднималась. Ни при мне, ни за моей спиной. Это прошлое. Мое прошлое. У вас, – она обвела взглядом команду, задерживаясь на каждом по несколько секунд, – есть настоящее. И свой пророк. Вот за ним и идите. Да, он еще неопытен, но, похоже, он единственный знает, что делать дальше.

Закончив меня хвалить – вот уж от кого не ждал! – сестра князя поднялась и вышла из комнаты. Завершив таким образом символизм своих последних слов о настоящем и прошлом. Я же, как мышь под гипнозом змеи, замер под взглядами своих соратников. В каждом из которых читался только один вопрос: что дальше делать?

По краю сознания мелькнула циничная мысль, что надо бы воспользоваться возросшим доверием «мамы» ко мне и вытрясти из нее побольше информации о пророках. Верная, в общем-то, мысль, но я решил с ней пока повременить. Всего на свете не узнаешь, а вот с командой надо решать уже сейчас – вон как смотрят. Черт! Даже страшно немного! Не то чтобы я боялся публичных выступлений, но вот как бы выдать то, что я хочу, без обычных своих интеллигентских соплей? И при этом не скатиться в пафос. Так, ладно…

– Я к чему это все вам рассказал, народ? Про все эти фракционные разборки и тот блудняк, в который нас затащили… Надо четко понимать, что ставки в таких играх очень высоки. И, реализовав план обмена капсул на Топляка, мы не выйдем из игры. Мы уже стали фигурантами, хотим того или нет. Нас не оставят в покое. Сегодня или через месяц, каждый из нас в отдельности или все вместе – мы можем попасть под удар.

Они слушали очень внимательно, а я поймал себя на мысли, что натурально толкаю речь, будто полководец войску перед битвой. «Не все доживут до конца этого дня, но все станут героями!» Черт, я даже улавливал обратный эмоциональный отклик! Надо, кажется, чуть сбавить накал.

– Поэтому нам надо держаться вместе. То есть мы и так команда и держимся вместе… Черт! Короче, народ, прежде чем я отправлюсь к наместнику, мне важно понимать… Нет, я на сто процентов должен быть уверен в том, что вы поддерживаете этот план и готовы к последствиям. Что вы со мной.

Немного сбился, но, к счастью, быстро выправился. И вроде бы донес до них основную мысль. Которую теперь предстояло раскрыть.

– Ирина Олеговна права. У меня мало опыта. И как у пророка, и как у игрока в геополитические шахматы. Да и откуда бы ему взяться у обер-секретаря дальневосточного княжества? Но я и правда знаю, что делать. И пойду до конца. Не потому что я такой упертый, просто другие варианты еще хуже. Спрыгнуть с этого поезда мы уже не сможем. Так что – до конца. Тогда справимся. Народ, мы ведь уникальная команда, если подумать! Сильный маг и его сестра-берсерк из ханства, следователь, хакер и шпион из Благовещенска – да, Василий, я в курсе твоего основного функционала. Плюс последний копьеносец императорской гвардии и пророк-недоучка. Если где-то есть команда, более подготовленная к таким играм, то я не знаю, где ее искать!

Блин, все-таки переборщил немного! Осталось только на стол-голограмму залезть, выхватить эфирный револьвер и, размахивая им, зажигательно заорать: «Вы пойдете за мной до конца?!» Или нет? Нормально?

– Ну-у… – протянула Яньлинь голосом легкомысленным и – я клянусь! – игривым. – Другого пророка у нас все равно нет. А имеющийся, по крайней мере, хорош собой!

Секунд пять царила тишина. За это время я чего только не успел подумать. И про дурацкую речь, и про то, что интернациональный состав моей команды сейчас отреагирует недоуменными взглядами, и… В общем, когда тишина разбилась от фырканья Теданя, я вздрогнул.

– Хорош собой! – давясь выдал он. – Предки! Женщина, это единственное, что для тебя важно?

И расхохотался уже в голос. Следом к смеху присоединились Глеб с Алмазом. Неуверенно посмеивался Василий, и понимающе улыбался Яо – сдержанный копьеносец, как обычно, и мысли не допускал о более сильном проявлении эмоций. Шутка Яньлинь – а она ведь смущенно покраснела! – и дружный смех, к которому вскоре присоединился и я, разрядили обстановку. И стали для меня лучшим ответом из всех возможных.

Чжу Юань принял меня так быстро, что казалось, будто он только и ждал прошения об аудиенции. Которая состоялась на сей раз не в павильоне на воздухе, а во дворце. В огромном кабинете мы были одни, и чаю никто не подавал. Кабинету, впрочем, больше бы подошло название «зала», если бы не непременные атрибуты современности: рабочий стол для совещаний, компьютеры и плазменные панели на стенах. Трона не было, чего я втайне опасался, да и наместник был одет не в расшитый золотом халат, а в повседневный традиционный костюм, называемый, как мне сказали, ифу, а вовсе не в пижаму или кимоно. В общем, насквозь рабочая, а не протокольная встреча.

– Рад вас видеть, Игорь! – Наместник сам вышел мне навстречу, вполне по-европейски пожал мне руку и сделал приглашающий жест к столу. И, кстати, никакого «И-горя». Ох этот мне китайский театр!

– И я, Юань!

Мы уселись напротив друг друга, и я сделал еще одно наблюдение: когда это нужно, китайцы вполне способны обойтись без церемоний и игр в средневековье. Во всяком случае, этот китаец, сразу же направивший разговор в деловое русло.

– Признаюсь, я был удивлен вашей просьбой о встрече. Мне казалось, что мы обсудили все стоящие перед нами вопросы. Что вас привело в мой дом сегодня?

– Желание помочь вам и преследование своей выгоды. – Я тоже могу быть очень конкретным.

– Вот как? Что же, раскройте карты, Игорь!

И я за полчаса, если не меньше, вывалил на него всю суть. Потрошители, их новый «продукт», похищенные ваны, игры Ватикана и, наконец, капсулы и пленник, ждущие конца нашего разговора в арендованном фургоне. В завершение монолога, а Чжу Юань ни разу не прервал меня, я поведал и о своем интересе. Абсолютно честно: Топляк и добрые отношения.

Наместник слушал очень внимательно, не выказывая никаких эмоций. Понятно, что был он плоть от плоти императорской семьи и обучен переигрывать чемпиона мира по покеру, но все же мне казалось, что изложенная мной история для него не новость. Черт его знает почему! Предчувствие, если угодно!

Но посмотрим с другой стороны: было бы очень странно, если бы наместник крупной провинции не знал об эпидемии ванов и о том, что это не случайность. Конечно же он знал, но – или я это себя убеждал? – далеко не все. А я нарисовал ему такую картину, да еще и доказательства приволок! Да он в шоке, наверное! Или нет? Как-то слишком спокойно он все воспринял, будто я ему рассказал что-то хорошо известное!

Как бы то ни было, в конце наместник поднялся и, не говоря ни слова, отвесил мне глубокий поклон. Причем явно не по чину. Я плохо разбирался в оттенках поклонов, но этот был явно не дежурный. Глубокая благодарность – так можно было перевести с языка жестов склоненную голову и спину невысокого толстячка.

– Я в долгу у вас, Игорь, – сообщил он, выпрямляясь. – Вопрос с вашим подданным вы можете считать решенным. А теперь простите меня, я должен прервать нашу встречу. Вы задали мне очень много работы.

Он глянул куда-то мне за плечо, и двери позади меня распахнулись. Мне осталось только отдать Василию команду о передаче фургона с доказательствами людям наместника и, изобразив нечто среднее между кивком и неуклюжим поклоном, покинуть кабинет.

Вроде получилось? Все прошло по плану, наместник отреагировал нормально, пусть и слишком спокойно, но это я, скорее всего, по себе меряю. Что же мне тогда так тревожно? Словно я пропустил какие-то детали в его поведении и совершенно неправильно понял его выводы! Накручиваю себя? Похоже на то! Но ставки-то, ставки! Сейчас, уже после того как дело сделано, из глубин подсознания полезли сомнения. Он ведь мог принять мои дары и просто замять все! Ладно, что теперь-то уже! Теперь только ждать!

По дороге к посольскому лимузину я опять столкнулся с ведьмаком. С тем самым, которого увидел в первый свой визит в Нефритовый двор. Он, похоже, даже стоял в том же самом месте, подпирая спиной стену павильона с драконом на коньке. Бессмысленный взгляд дурачка уперся в меня, и я вздрогнул.

Я его узнал. В смысле, я его узнал не как ведьмака, которого уже видел здесь, а как лицо из осколка своего видения!

Прикрыв глаза, я попытался восстановить образ у себя в голове, и мне это удалось. Словно бы картинка только и ждала, когда ее призовут. Я вновь увидел его, подростка с лицом идиота. Его руки, обхватившие лезвие прямого меча, погруженного в его тело до середины. И его взгляд, полный безмерного удивления и подступающего покоя.

Тряхнув головой, я отогнал память о видении. Посмотрел на паренька, и душу, против ожидания, наполнила не брезгливость к искалеченному одаренному, а жалость.

– А ведь тебя, судя по всему, совсем скоро убьют, малой, – прошептал я. – Бедолага…

Глава 16

Столп опоры

И все сразу как-то успокоились! Сходил Антошин во дворец к наместнику, презентовал ему поглотителя с капсулами – и получил от него обещание отдать Топляка. И все! Такое сразу облегчение! Дела сделаны, долги розданы, виновные наказаны – пора чемоданы собирать! Алмаз прибурел больше прочих, подошел отпроситься на городской пляж.

– А то чего я – на югах неделю проторчал и моря не видел… – смущенно пояснил он в конце.

А я для кого с утра распинался? Про Большую Игру, про Ватикан с видящими, про то, что нас в покое не оставят? Меня слушал вообще хоть кто-то?

Отвечать татарину я не стал. Просто посмотрел на него пристально и недобро, чтобы он сам осознал, какую чушь сейчас сморозил, да и прошел мимо. Уселся в кресло в своем кабинете и задумался.

Столкновение с ведьмаком в Нефритовом дворе испортило мне настроение и заставило мысли вернуться к наместнику. Точнее, к его поведению во время нашей встречи. Что-то мне в нем не нравилось! Знать бы только – что? Слишком спокойно отреагировал? Знал? Насколько много и насколько хорошо? Что меня так напрягает?

Ответ на последний вопрос я знал. Я боялся. Боялся, что все понял неправильно. И суть интриги Потрошителей, и игры Ватикана, и, собственно, цели наместника. Я новичок тут. Пусть и с пониманием подковерной возни своего мира, плюшками в виде магии и пророческого дара, но новичок. А способности, как показывает практика, почти всегда проигрывают опыту.

Стоп! Пророческий дар! Вот я идиот! Я же могу просто посмотреть на линию наместника, и все сразу станет ясным! Блин, очевидное же решение! Ну ладно, очевидное для местного, не для меня. Но все равно – идиот, хорошо хоть сейчас додумался! Только есть один затык – не умею я по своему желанию погружаться в информационное поле. Но! Зато знаю того, кто может с этим помочь!

Тянуть не стал, хотя по-прежнему старался без крайней необходимости с сестрой князя тет-а-тет не встречаться. Но поднялся и отправился в ее комнату. Пока шел, настраивал себя на нужный лад. Мы же с ней сейчас в куда лучших отношениях, чем пару дней назад, верно? И учить она меня обязана. Сегодня утром, на сборе команды, она сделала все, чтобы меня поддержать и направить мысли моих людей в нужное русло. А могла этого не делать. Смирилась со мной? Приняла? Кто знает, что в голове у женщин! Главное – спокойно держаться и на едкие ее замечания не реагировать.

– Ирина Олеговна?

– Входи, Игорь.

Закрыл за собой дверь, обернулся. «Мама» сидела лицом к двери в глубоком кресле и читала. То есть до моего появления читала. Сейчас книга была закрыта и отложена в сторону. Причем так отложена, это я отметил машинально, чтобы я не смог увидеть обложку. Совершенно интуитивно я сделал полшага влево и с нового угла обзора прочитал с корешка: «Страсть в песках».

Да ладно! Снежная королева читает любовные романы? Пошлятину и розовые сопли? Вот эта вот железная леди, которая без применения дара способна растереть меня в порошок одними только словами? Женщина, для которой долг значит даже больше, чем чувства и эмоции? Которая смогла смириться с двойником в теле ее сына и с тем, что сам сын отправлен в ссылку на веки вечные? Просто разрыв шаблона! Страсть в песках! Господи милосердный!

Удерживая на лице серьезную мину (как же это было тяжело!), я произнес:

– Ирина Олеговна, не могли бы вы поучить меня входить в информационное поле?

– Что-то случилось? – тут же насторожилась она. Чуйка у любительницы дамского чтива была на уровне.

– Нет, все штатно. Просто в кои-то веки время появилось и можно спокойно заняться развитием.

Судя по лицу, сестра князя мне не поверила. Эта вот вскинутая бровь, чуть прищуренные глаза, плотно сжатые губы… Блин, как она похожа на мать!

– Поведение наместника меня чем-то насторожило, – пришлось все же пояснить. – Не могу даже себе объяснить. Поможете?

– Ты хочешь воспользоваться даром, чтобы развеять свои сомнения?

– Или убедиться в том, что они не напрасны.

На миг она задумалась.

– Это не инструмент вроде молотка, Игорь. Просто, чтобы разобраться в происходящем, лучше использовать мозг. Он у тебя есть, я знаю.

Вот ведь старая!.. Почтенная пожилая женщина! Не может без уколов! Ладно, я знал, что так будет, держим лицо.

– И все же. Тренировка мне точно не повредит.

– Я ведь уже говорила тебе, что на осознанный вход в поле понадобится много времени? Ты что же, надеешься овладеть этой техникой с наскока?

– Говорили. Но, может быть, у меня получится? Или хотя бы с вашей помощью?

Еще несколько секунд молчания. Поджатые губы, морщинки вокруг глаз – глубокая задумчивость.

– Я не совсем точно выразилась, – сообщила она наконец. Тон ее изменился. Из отстраненного он стал… Более теплым, что ли? Человеческим. – Сам по себе вход в инфополе несложен. Это лишь нужный настрой, медитация. Ничего такого, с чем бы ты не справился.

Ну точно, потеплел. «Ничего такого, с чем бы ты не справился!» Я с тем человеком сейчас говорю?

– Тогда в чем проблема? Научите меня технике. Практика – великое дело.

– Проблема в другом, Игорь. Войти в поле – это даже не половина задачи. Куда сложнее из него выйти.

– Пока с этим трудностей не возникало, – удивился я.

– Ты не был инициирован. Сущность поля лишь пробовала тебя, либо ты погружался в нее под моим контролем. Да и везло тебе, прямо скажем. С погодой… – Она покрутила рукой, подбирая слова. – Понимаешь… Представь себе, что информационное поле – океан. Он может быть спокоен, а может бушевать штормами. А ты при этом – парусник. Даже не так, ты – рыбацкая одномачтовая лодка! К тому же за штурвалом у этой лодки стоит человек, который в открытое море выходил только в качестве пассажира. Купался на мелководье, но сам никогда посудиной, даже такой простой, не управлял. Понимаешь, что я хочу сказать?

– Случись шторм – и меня утопит?

– Или штиль, и ты застрянешь в этих водах навсегда. Или тебя сожрут чудовища, обитающие в глубине. – Ирина Олеговна покачала головой. – Пойми, с твоим уровнем подготовки, пусть даже с учетом твоего везения, ты просто не способен к самостоятельной работе.

– Но я же…

– Игорь, не спорь! – Нотки моей матери в ее голосе. – Можно пару-тройку раз выйти в плавание и вернуться домой невредимым! Море спокойно, ветер попутный, солнышко светит. Но это совсем не значит, что шторма не будет в твой четвертый выход! А ты даже не знаешь, какой парус поднимать, а какой опускать, чтобы тебя не перевернуло.

Интересные у нее сравнения, у жительницы равнинного княжества, не имеющего выхода к морю. Явно не ее, скорее слова одного из ее детских наставников.

– Я понял. Но с вашей помощью можно?

– Я не уверена. Ты прошел инициацию, и может статься, я не смогу тебя удержать. Как не смогла удержаться сама!

О чем это она? Не с этим ли связана ее «сломанность»? При всех она ничего не говорила, да это и понятно – кто же будет душу при посторонних открывать.

– Вы поэтому?..

– Да. – И она надолго замолчала.

Что тут скажешь. Мне жаль. Правда жаль, хотя вслух я такого не скажу никогда и ни при каких обстоятельствах. Сестра князя не тот человек, которого можно пожалеть безнаказанно. Но мне-то что делать? Этот вопрос я и озвучил.

– Каждый пророк должен обрести свой столп опоры. – Голос «мамы» стал тихим и печальным. – И у каждого пророка он свой.

– Столп опоры?

– Якорь. Маяк. Что-то, за что ты сможешь держаться там. Чтобы вернуться сюда.

– Это предмет?

– Может быть. У одного моего наставника был ворон. Он всегда сидел у него на плече, и его когти связывали человека с вещным миром. У другого – пара игральных костей, которые он крутил в руке, когда погружался.

– А у вас?

И вновь молчание. Настолько затянувшееся, что я уже решил, что ответа на свой вопрос не получу. Ладно, я по крайней мере попытался. Будем искать другой способ. Свет прямо клином на ней сошелся, пифии недоделанной!

– У меня не было ничего. – Она произнесла это совсем тихо. – Ничего. Я ничего особенно не любила, ни к чему не стремилась. Мной управлял только долг. Я должна была стать пифией – так нужно было семье. Но хотела ли я этого сама? Нет, наверное.

Подняла на меня глаза – сухие, хотя тону больше бы подошли красные и заплаканные. Но это же Снежная королева!

– Дар – это страсть, запомни это. Это желания, потребности, стремления! Это эмоции, наконец! Рассудок хорош, но работает с даром не он. Я поняла это поздно.

И поэтому не прошла инициацию? Сломалась и осталась без дара? Никого особенно сильно не любила, ничего страстно не желала? Поэтому ты читаешь о чужой «Страсти в песках»? Потому что своей не имеешь?

В конечном итоге технике она меня научила. Ничего сложного, оказалось, как она и говорила. По сути – да, медитация. Или молитва. Очищаешь сознание, избавляешься от всех лишних мыслей и потихоньку погружаешься. Самостоятельно у меня уже раза с пятого получилось. А вот вести меня в информационном поле Ирина Олеговна и правда больше не могла. Едва я входил в пространство, полное чуть заметно подрагивающих нитей, как терял с ней всяческую связь. И тут же выныривал – задача-то пока стояла научиться входу.

Кстати, забавно, но гимн Советского Союза работал и здесь. Только я его не пел, а лишь вспоминал или… как бы правильнее сказать? Представлял его! Вот так, наверное.

Часа два потренировавшись, я вновь отправился к себе. Хотел сперва направиться в кухню и поесть чего-нибудь, но решил, что разрешение от сомнений важнее полного желудка. Разулся, сел на пол, прислонившись спиной к кровати, и прикрыл глаза. Все эти разговоры про шторма и штили с чудовищами меня особенно не напугали – я был полон решимости войти в инфополе и получить интересующие меня ответы. Страсть? О да! У меня была страсть! Я хотел, страстно желал этого – перестать быть щепкой, которую швыряет из стороны в сторону в мутном потоке событий!

Освободившись от мыслей, я провалился в ковер. И сразу же стал искать нить Чжу Юаня. Информационное поле не спешило помогать и подсвечивать ее, как сделало в первый раз. Зато – это чувствовалось – наблюдало. Сотнями тысяч глаз. Жутковатое ощущение.

Первая наугад тронутая нить принадлежала моему денщику, Василию. Первый же образ за долю секунды показал мне его беседу с князем, затем сменился на спарринг парня с каким-то латиносом, следом… Потом образы замелькали с такой скоростью, что разглядеть что-то конкретное не получалось. Более того, мельтешащие картинки вдруг стали сворачиваться в воронку, которая совершенно недвусмысленно стала затягивать меня в себя! Не придумав ничего лучше, я скастовал «союз нерушимых», и меня пробкой выбросило из видения.

– Вот это поворот! – выдохнул я. Грудь ходила ходуном, а сердце скакало как сумасшедшее. Будто я только что пару кварталов на пределе скорости пробежал.

Поле решило меня поглотить? С чего вдруг такая немилость? Из-за того, что я инициацию прошел? И что теперь? Пока своего столпа опоры не найду, мне туда путь заказан? А искать его как?

«Пробовать!» – рявкнул я на себя.

Ну да, спасибо тебе, мой решительный и не ведающий сомнений злой брат-близнец! Куда бы я без своего подсознания! Но мысль не такая уж глупая. В конце концов, «и опыт, сын ошибок трудных». Не попробуем – не узнаем! Если что, пути отхода мной изучены, ха!

Восстановив дыхание и освободив разум от сомнений – с каждым разом мне удавалось сделать это все легче, – я вошел в поле. Нити, нити, нити. Вот моя – ее я уже наловчился определять. Пересеченная множеством разноцветных линий, поди разберись! Кто нас интересует? Чжу Юань. Забавный толстячок и прекрасный актер, чья нить должна быть совсем рядом с моей. Эта? Желтый – императорский цвет. Ну-ка!

А фиг вам, называется! Тедань! Щуплый подросток, лицо которого еще не застыло в обычной для него каменной невозмутимости. Нижняя губа прикушена в напряжении – мальчишка держит между ладонями шар с мечущимися внутри черными молниями. Меж бровей стекает капля пота.

И сразу – воронка! Лица Теданя, молодые и старые, слились в водоворот, втягивающий меня внутрь. Гимн – и я вновь на полу своей комнаты.

Какая-то, вы меня простите, хрень получается! Я не могу посмотреть нити своих знакомых или вообще доступа к полю не имею? Будем поэтапно исключать версии. Попробуем плохо знакомых людей. Например, того дэбера из дружины князя.

На шестой попытке я сломался. Мокрый, как кот, попавший под дождь, с заходящимся сердцем, я лежал на полу комнаты, вцепившись дрожащей рукой в ножку кровати, и тихо, едва слышно матерился. Да что же за несправедливость такая! Только поверил, что круче меня только горы, и на тебе! Никакого прогресса! Один, максимум два образа из выбранной нити – и меня затягивает в воронку. Последняя попытка и вовсе едва не кончилась утоплением, даже на гимне я едва вырвался из кружащих вокруг меня лиц благовещенского целителя.

Стоит закончить на сегодня. Отрицательный результат – тоже результат, верно? Я кое-что понял, в частности – свою неспособность удерживаться на плаву, и этого, пожалуй, достаточно. Да я банально не выдержу седьмой попытки! Меня либо засосет в водоворот, либо сердце встанет.

Поднявшись, взялся за приведение себя в порядок. Сходил в душ, сменил одежду, выпил залпом пол-литровую бутылку воды и уселся на край кровати – думать. С последним вышел облом – в дверь постучали.

– Можно?

В дверях стояла Яньлинь. Хрупкая такая девочка с нерешительностью в глазах. Обычно там подобное выражение не появлялось. Лукавое веселье, ярость, задумчивость – да, а вот нерешительности я еще не видел. Да и сложно предположить такое у берсерка, тонкие пальцы которой способны мять металл, как бумагу, и вырывать с мясом тяжелые двери из косяков. Сейчас эти пальчики крутили прядь черных волос.

Как же ты… не ко времени, красавица!..

– Что?

Прозвучало резче, чем мне хотелось бы. Значительно резче. Безрезультатные попытки войти в инфополе тому виной, да-да! Вовсе не неопределенность в наших отношениях! Вовсе не моя пластилиновость при взгляде на азиатскую эльфу.

– Ты чего-то хотела? – Я попытался смягчить первое слово, но вышло, по-моему, еще хуже. Таким тоном занятый начальник говорит с не ко времени заявившимся подчиненным. Хотя так-то верно: я начальник, а она не ко времени. Ох, молчи уже, Антошин!

Странно, но мою резкость она полностью проигнорировала. Обычно-то женщины к таким вещам чувствительны до полной потери здравого смысла. Она же, вместо того чтобы обидеться, понимающе улыбнулась и вошла в комнату, закрыв за собой дверь.

– Наместник уже завтра отдаст нам Топляка?

– Скорее всего. – Интересная тема для разговора. С чего бы вдруг?

– Значит, завтра мы улетаем из Гуанчжоу?

– Хм… Пожалуй…

Женщина сделала маленький шажок вперед. Маленький, между нами еще метра три оставалось, но показалось, что она подошла ко мне вплотную. На ее лице застыло странное выражение, я никак не мог понять, что оно означает.

– Каковы шансы, что наши с тобой пути пересекутся еще раз?

И я, идиот такой, с полной серьезностью начал размышлять об этих шансах. Она – подданная маньчжурского ханства, сотрудник управления безопасности, берсерк. Ну а я заместитель князя, в теории сам будущий князь Перми, пророк. Никаких, в общем-то, шансов.

Господи, Антошин, ты дебил, что ли? Она не об этом спрашивает! Она вообще не об этом говорит! Она… Черт, а когда она успела подойти так близко?

– Никаких, верно?

Узкая кисть поднялась и легла мне на грудь. Чтобы смотреть мне в глаза, ей пришлось закинуть голову назад. Из этого положения она выглядела совсем уж беззащитно. Нельзя на мужиков так смотреть!..

– Яньлинь…

– Да?

В голове творился какой-то кавардак. Одна мысль сталкивалась с другой, рикошетом задевала следующую, та отлетала к внутренней стенке черепа и стучала мне – есть кто дома? Нету, все вышли, ага.

При этом все было понятно. Вот все! От начала и до конца. Каждый жест, каждое слово, каждый вдох и выдох – все имело смысл и было мне понятно. Что-то древне́е разума и куда более сообразительнее его правило мной сейчас.

– Это неправильно… – Это все, что я сумел выдавить. В горле пересохло, как поутру с хорошего такого бодуна. Каждое слово царапало глотку, а сердце стучало почему-то в голове.

– Почему?

А правда, почему? Почему, Антошин? Что ты там вбил в пустую свою голову, а потом еще и сам поверил в истинность вбитого? С чего я заковал себя в пояс верности к некой пермской княжне? Никаких обязательств между нами еще нет, но даже если бы были…

– Потому что завтра мы разъедемся. А я так не могу. С тобой так не могу.

– Но хочешь?

Тут бы сказать что-нибудь о долге, о сложной обстановке, о риске, о ее брате и моем дядьке. О том, что служебные романы, да еще и в почти боевой обстановке, – это очень плохая идея. Но произнес я совсем не это.

– Да.

– Ты глупый, – короткий звон смешка. И ее глаза, которые оказались так близко, что больше ничего уже не было, кроме этих глаз. И малиново-красный вкус ее губ. И урчание голодного зверя, который дорвался наконец до добычи.

Потом – черт его знает сколько прошло времени – я подумал, что пошумели мы изрядно. И хорошо бы никто не принял этот шум за нападение на посольство и не ворвался в мою комнату спасать главу миссии. Еще я понадеялся, что мое эмоциональное состояние не заставило Яо встать и пойти выяснять, что там творится с охраняемой персоной.

А еще мне было неудобно. В смысле лежать на полу было неудобно – что-то давило на поясницу. Заведя правую руку за спину (на левой лежала голова Линь), я вытащил свой ботинок.

– Как он там оказался?

Она тихонько засмеялась и плотнее прижалась ко мне.

– Надо было сразу на кровать перебраться.

– Сейчас переберемся! – с угрозой в голосе пообещал я. И угрозу выполнил.

Через еще какое-то время, когда дыхание восстановилось, она спросила:

– А что это было?

– Ты про что? – Говорить было лень. Хотелось и дальше, прикрыв глаза, болтаться в невесомости, не ощущая ни одной части тела. Но женщины же! Даже лучшие из них жаждут именно в этот момент поговорить.

– Про «неправильно». Ты сказал, что это неправильно.

– А-а, – протянул я, не в состоянии ухватиться за хвост этой мысли. А почему, кстати?

– Ты брата моего испугался?

– Теданя? Да с чего бы!

Нет, конечно, и сложностей в команде не хотелось, да и зыркал он так… Но нет. Не в Тедане дело. Да и не в княжне Пермской, если подумать. Скорее в том, что у отношений с Яньлинь будущего не было. И в статусе мы не равны, и из разных стран. А хотелось не просто переспать, (хотя и это тоже!), а чего-то большего. Поэтому, чтобы душу потом не травить, я и спускал вопрос на тормозах. Все это, может быть, несколько путанно я и попытался объяснить женщине.

– Да ты серьезный мужчина! – с иронией произнесла она. И прыснула. – Никакого секса без свадьбы!

– Я такой! – Лежа довольно сложно горделиво расправить плечи, но я смог. И сразу же стало чуточку грустно. Потому что прежние мотивы никуда не делись. Все осталось, как было, с той лишь разницей, что в постели с Линь мы все же оказались.

– А я уж было решила, что совсем как женщина тебя не интересую! Столько знаков тебе подавала, а ты… Впрочем, мужчины те еще тупицы в подобных вопросах!

Знаков? Ну, пожалуй, да. Подавала. Сейчас-то все видится яснее. Только что мне было делать с теми знаками? За волосы и в пещеру? В разгар того безумия с Потрошителями? Не очень хорошая идея. Она и сейчас не сказать что блестящая. Завтра все равно разъедемся.

– Это ты так попрощаться решила? – Не хотелось этого говорить, особенно сейчас. Можно было и проигнорировать эту тему вообще, сделать вид, что все и так прекрасно. Но не с Линь. Женщина прочно заякорилась в моей душе.

Некоторое время она молчала, я даже решил, что обидел ее своими словами. Но ответила:

– Это как ты решишь.

А это как же, вашу мать, прикажете понимать? Женщины и их логика! Я же все вроде ясно проговорил! Ничего не скрыл, даже про династический брак сказал! Слегка раздраженно спросил:

– Поясни, пожалуйста, мне свою глубокую мысль! Ты видишь какие-то варианты? Даже если я сделаю то, чего очень хочу, схвачу тебя в охапку и сбегу от всех и вся, то максимум, что мы получим, – отсрочку. И очень небольшую отсрочку! Я же долбаный пророк! Какой дурак выпустит такой ресурс из рук?

– Зачем сбегать? – искренне удивилась Линь. – Я не хочу бегать. Я понимаю, что твоей женой мне не стать, но я могу быть наложницей.

Чего-чего? Наложницей? Это как? Любовницей-содержанкой? Или младшей женой? Или я чего-то не понимаю.

– Линь, я не понял. Ты могла бы для тупиц объяснить? Я, может, не в курсе, как у вас в ханстве такие вопросы решаются, но в русских княжествах многоженства не встречал.

Некоторое время она смотрела на меня уморительно серьезно. Как ребенок, который не может понять, чего этот взрослый так мрачно тупит и просто не даст ту конфету, до которой он сам дотянуться не может.

– Наложницей, Игорь, не женой. Этот обычай и у вас практикуется – я точно знаю. Не так активно, как у нас, но даже ваши священники против не выступают.

– Как-то, видимо, мимо меня прошло. – Еще бы не прошло! Я эту часть жизни вообще не изучал!

Яньлинь еще некоторое время смотрела на меня удивленно, словно желая убедиться, что я не издеваюсь, а затем начала объяснять прописные для нее истины. Про то, что сильный одаренный может иметь столько наложниц, сколько способен содержать. Про то, что дети от наложниц входят в его род, носят его фамилию, но не являются наследниками. Про сложности с ро́дами даже одного ребенка у одаренных – не у всех, там скорее работал принцип: чем сильнее дар, тем сложнее роды. И про то, что во многих странах институт наложниц – единственный способ распространения гена носителя дара.

Это не было законом закрепленное решение, хотя в кое-каких странах, преимущественно на Востоке, так и было. Скорее, практика, позволяющая сохранять генофонд носителей магии. Я слушал и не верил. Но… Ну логично же! Одаренных мало, а учитывая их проблемы с воспроизводством, без многоженства они бы уже давно вымерли. Логично, но все равно как-то диковато.

– И тебя… – Тут я на секунду замялся, но смог продолжить. – Не будет волновать, что у меня есть еще одна женщина?

Я еще много хотел спросить. Готова ли она все бросить и переехать в Благовещенск, отпустит ли ее семья, как к этому отнесется ее брат… Много еще чего хотелось спросить. Но для этого, наверное, еще будет время. Поэтому я промолчал.

– Если ты будешь меня любить – нет, – прямо глядя мне в глаза, ответила она.

И как-то сразу наплевать стало на все остальные вопросы. Потому что на самый главный из них ответ я получил.

С силой притянув Линь к себе, практически вдавив в себя, я прошептал ей на ухо:

– Ты даже не представляешь, на что сейчас согласилась.

– Это ты не представляешь! – со смехом ответила она, целуя меня. Легко вырвалась из моих объятий и села сверху. – Берсерка берешь в наложницы. Хорошо подумал?

Ну, если с этой стороны смотреть… Впрочем, уже через несколько секунд все мысли из моей головы выдуло напрочь.

Вымотанный жадными ласками Линь, я провалился в полудрему. Не сон, а именно полузабытье. Реальность лишь слегка размылась, подернулась мутным фильтром, но никуда не делась. Просто лежал, одной рукой заграбастав свою женщину, а другой держа ее за руку. Состояние, видимо, было очень схожим с медитацией, так что я даже не удивился, когда скользнул в инфополе.

Одна из нитей, идущая рядом с моей, в какой-то момент обвивала ее и пульсировала весенней зеленью. Уверенный, что нить эта принадлежит Линь, я, движимый любопытством, тронул ее. И провалился в калейдоскоп образов, в котором не было женщины. Нить принадлежала, кто бы мог подумать, Арцебашеву! Его мелькающие лики так же, как и в прошлые мои погружения, стремились затянуть меня в воронку, но им это не удавалось – я оставался на месте.

Это было похоже на подборку видеороликов, только они не статично висели у меня перед глазами, а постоянно вращались вокруг. Никаких подсказок относительно того, какой из них нужно смотреть, за каким скрывается прошлое бывшего воеводы, а за каким – будущее, не было. Хотя на этой картинке он вроде бы в том же синем костюме, в котором я его видел в «Белом лотосе». Посмотрим.

Клик на картинку – и я внутри. Стою на бетонном покрытии, а напротив замер Арцебашев. У него лицо гурмана, перед которым поставили шедевр кулинарного искусства и разрешили его попробовать. Мечтательное, полное злой радости и предвкушения. Вокруг рук вьется огонь аспектов. Понятно, что я его тортик.

Чуть поодаль еще люди. Я не успеваю рассмотреть их, только Яньлинь замечаю и Василия. И еще горящий микроавтобус. Больше времени экс-воевода мне не дает – бросается в атаку.

У него хорошо поставленная, отшлифованная десятилетиями техника. Немного предсказуемая, но с учетом его скорости, которой у меня нет, это сомнительный недостаток. Он лупит связкой из огня и тьмы, просаживая мою защитную сферу. Смахивает мои попытки контратаковать эфиром и вновь бьет. Молния, пульсар, щит, толчок. Молния, пульсар, щит, толчок. Молния, пульсар, щит, толчок. Даже понимая очередность его связок, я ничего не могу ему противопоставить.

Он меняет дистанцию: только что был на средней – и вот уже вошел в клинч и быстро-быстро работает по моему корпусу окутанными огнем кулаками. Мои щиты развеиваются один за другим, я почти полностью ушел в оборону. А он вновь отходит на среднюю и лупит связками. Молния, пульсар, щит, толчок. Молния, пульсар, щит, толчок.

И я не успеваю. Щит проседает, и удар его здоровенной ручищи, усиленной даром, швыряет меня на землю. Он формирует «монолит», я закрываюсь сферой, но все равно не успеваю. Тяжеленная плита впечатывает меня в бетон, поднимается и вновь опускается. Поднимается и опускается. Поднимается…

Меня вырывает из видения, протягивает между разноцветными мерцающими нитями и выдергивает в реальный мир. Я лежу на кровати, обнимаю горячую спящую Линь одной рукой, а другой держу ее за руку.

Аккуратно освободившись из ее твердой хватки, я поднялся. Стараясь ступать как можно тише, прошел к холодильнику, вытащил бутылку с соком, в три глотка выпил его. Уперся головой в стену и прикрыл глаза.

Это было не прошлое. Явно будущее, правда, непонятно, насколько отдаленное. В этом будущем я столкнусь с Арцебашевым, и он меня убьет. Раздавит «монолитом» к чертовой матери! И я ничего не могу ему противопоставить! Или это только один из возможных вариантов, будущее же многовариантно? Блин! Вот еще радость-то! Это можно как-то изменить? А то помирать у меня нет никакого желания, знаете ли! Понять бы, когда это произойдет!

С другой стороны, предупрежден – значит вооружен. Нечего сопли распускать! Надо просто быть готовым. В том числе к появлению Арцебашева. Технику я его видел, осталось только как-то решить вопрос с его скоростью. Запредельной, прямо скажем!

И почему поле показало мне именно Арцебашева? Ведь тут явно был какой-то умысел, его нить, против других, была подсвечена. Как бы говоря: это приоритет! Сюда ходи, туда не ходи! Почему не наместника, мотивы которого я безрезультатно пытался подсмотреть несколько раз? Почему не Линь, к примеру? Потому что имеется опасность для пророка? Не это ли имела в виду сестра князя, говоря «духи пророческие послушны пророкам»? Или поле обладает сознанием?

Ох, с каким еще количеством вопросов мне предстоит разобраться! Чувствую себя студентом-первокурсником, которому выдали список обязательной к прочтению литературы, но даже не намекнули, где брать книги!

– Ты чего вскочил? Иди ко мне.

На кровати потянулась Линь. Моя китайская эльфийка, чья рука держала меня в этом погружении. Черт с ними пока, с этими всеми книгами! Разберусь в процессе. Одно я уже понял четко.

Свой столп опоры я нашел.

Глава 17

Центр паутины

Они собрались в холле посольства и смотрели новости. Почти все: Тедань, Глеб, Алмаз, Василий и даже сестра князя, которая большую часть времени проводила у себя в комнате. А вот Яо не было. Как и посла с его помощником Лунем. Новости шли в записи – я это понял, когда Алмаз нажал на паузу, заметив меня и Линь.

– Вот вас-то и ждем! – радостно произнес он и со значением вскинул свою монобровь. – Свершилось!

Тот факт, что мы с Линь спустились со второго этажа вместе, он пропустил мимо внимания. В отличие от всех остальных. В частности, Тедань просто впился в меня взглядом, а вот Ирина Олеговна чуть недовольно собрала морщинки на переносице.

– Что за кино крутим? – бодро спросил я, кивая всем сразу и игнорируя чужие эмоции.

– О! – Татарин патетически воздел палец к потолку. – Это шедевр!

И стал отматывать запись назад. Я же спокойно продолжил спуск, чувствуя себя не просто отдохнувшим, а каким-то даже новым человеком.

Чтобы было понятнее: с момента попадания в этот мир я постоянно находился в состоянии едва контролируемого стресса. Вокруг меня что-то происходило, взрывалось, стреляло и колдовалось, а все, что я делал, – это держал на лице маску относительной невозмутимости и порой неплохо даже на все эти раздражители реагировал. Но именно что реагировал. Основной же задачей было удержание той самой маски, которая скрывала от других перепуганного наглухо человека.

Нет, так-то ужас как интересно! Параллельная реальность, магия, политические интриги – просто сон наяву! Я бы соврал, если бы сказал, что не мечтал о чем-то подобном. В том плане, что кино по мотивам всего этого безумия я бы с удовольствием посмотрел. Или в игру с похожим сюжетом с удовольствием порубился.

Но и страшно было тоже. Поскольку все вокруг меня не игра и не кино. Страх иной раз так прихватывал, что внутренности узлом скручивало и хотелось заорать в голос от бессилия что-либо изменить. И от своей беспомощности, что бы там обо мне ни думали другие. Я ведь не герой – вся моя жизнь до этого не готовила меня к таким вот вывертам. Скорее – только об этом никому! – я трус. Та самая разновидность труса, который никому и никогда этого не покажет. Из страха опять же.

Отсюда и стресс. Когда на нервах все время, когда ожидаешь гадостей с каждого направления, сорваться можно в любой момент. Нахамить или просто поистерить – это еще полбеды. А вот принять неверное решение – тут последствия могли быть совсем иными. Последние дни подвели меня к черте вплотную. Настолько, что я даже с некоторым пофигизмом ждал, когда ситуация выйдет из-под контроля, а все мои усилия, все эти построения лжи на фундаменте правдоподобного обмана снесет мутной волной.

А сегодня с утра все изменилось. Я спокойно продрых остаток дня и ночь. Не то чтобы прямо проспал все это время… не об этом речь, впрочем. Главное, что выспался, как-то успокоился и смотрел на мир совсем другими глазами. Без страха, а благодаря находящейся рядом Линь еще и с уверенностью в том, что все будет хорошо.

Кстати, перед выходом из комнаты я, скорее по привычке, попытался врубить конспиратора и уточнить, как мы теперь держимся перед командой. Но встретился со взглядом Линь и сразу же дал задний ход. Плевать, в общем-то!

Изображение на телевизоре запустилось. Камера показывала высоченные небоскребы, снятые из-за забора известного мне Парка Лотосов, а закадровый голос вел рассказ:

– Сегодня утром силовые структуры провели арест в одной из башен, расположенной в элитном комплексе Парк Лотосов. Очевидцы из местных жителей сообщают, что на рассвете на территорию охраняемого комплекса въехали три автомобиля без опознавательных знаков, которые были пропущены службой безопасности Парка. Из машин вышли люди в военной форме и вошли в башню. Спустя десять минут они вышли, сопровождая одного человека. Мы можем лишь предполагать, кто были эти военные и задержанный ими человек, но есть основания считать, что на территории комплекса проводил операцию особый отряд полиции…

– Топляк, значит, у наместника, – произнес я. – Отличная новость!

Значит, наши договоренности в силе, и я зря накалял, ища в его поведении скрытые мотивы. Скорее всего, на Чжу Юаня слишком много всего навалилось, вот он и выглядел так, что разбудил во мне подозрения.

– Странно это все, – отреагировал на мои слова Самойлов.

– Что именно, Глеб?

– Просто подумалось, а чего Топляк после столкновения с нами в «Белом лотосе» не сменил место жительства?

Хм. А правда? Хотя зачем бы ему – место надежное, да и не так просто иностранцу найти убежище в городе вроде Гуанчжоу – так вроде Снегирев мне в самом начале говорил? Эти доводы я следователю и озвучил.

– Так-то оно так, – протянул он неуверенно. – Но я бы на его месте бросил все и сменил квартиру.

– Мы бы до него там не добрались…

– А наместнику, как видишь, статус Парка Лотосов совсем не помешал. Неужели такой тертый калач, как Топляк, не предполагал подобного исхода? С учетом уровня фигурантов и их количества?

В словах Самойлова определенно была логика. Но при этом я по опыту знал, что частенько и прожженные интриганы совершают идиотские ошибки. В конце концов, какая разница, если Топляка уже взяли?

– В любом случае хорошая новость. Осталось дождаться его передачи нам и смыться из империи! А где Снегирев, кстати?

– Уехал в Нефритовый двор вместе со своим новым помощником. Ван Ло тоже с ними отправился, – ответила Ирина Олеговна. – Очень рано утром, ты еще спал.

И снова эти морщинки на переносице при взгляде на Линь. Потом надо ей сказать, что я нашел свой якорь – пусть порадуется за воспитанника. И как-то дать понять, желательно не слишком грубо, что обсуждать кандидатуру Яньлинь я не намерен.

Словно получив сигнал, люди из холла стали расходиться по своим делам. Моя спутница направилась на кухню, я было собрался последовать за ней, но был остановлен взглядом Теданя. Ну конечно! Как без этого-то! Должно же прозвучать неодобрение старшего брата!

К моему удивлению, маньчжур права не качал. И угроз вроде: «Если что-то моей сестре не понравится!» – я от него не услышал. Когда мы остались в холле одни, он помолчал немного, сохраняя на лице обычное свое выражение, после чего произнес:

– Значит, решила. – Я не успел ничего сказать, а он уже закончил: – А ты согласился.

Тупаря врубать я не стал, вопрос был понятен. Брат с сестрой, скорее всего, обсуждали возможность форсирования ею событий. Может, Тедань и не был согласен, но Линь согласия и не требовалось. Ну а мне что? Мне осталось только кивнуть. И получить положенную порцию братских назиданий. Которые не заставили себя ждать, но были не совсем такими, как я ожидал.

– Я не одобряю ее выбор. – Вот кто бы сомневался! – Она могла бы стать женой, а не наложницей. Дома, а не на чужой земле. Не с таким сильным одаренным, но с меньшими шансами умереть. Но я ее старший брат, Игорь, и ее выбор я принял. Я не буду мешать ей или давать советы тебе.

Тут он замолчал, явно чего-то от меня ожидая. Какого-то ответа на свою речь. Я быстренько пробежался по всем возможным вариантам и выдал тот, который показался мне оптимальным:

– Я должен буду просить разрешения у старших вашей семьи?

Правильный вопрос. Кажется. Вон он как задумался.

– Мы с Яньлинь и есть семья. Больше родни у нас нет. Иначе с чего бы нам служить в безопасности ханства?

Вот вам и причина плотного пригляда Теданя за сестрой. Печально… ой, ладно врать! Зато тещи нет!

– А мое разрешение Линь уже получила, – усмехнулся Тедань. – Мелкая всегда из меня веревки вила, добивалась всего, чего хотела. Раз она тебя выбрала, а ты выбрал ее, мне остается только принять разумность этого выбора.

– И что, никаких советов от брата? – не удержался я от иронии.

Он помолчал немного, глядя куда-то мне за плечо. Обернувшись, я увидел Линь, стоящую в дверном проеме и делающую угрожающие знаки магу. Когда я повернулся, она тут же опустила руки и мило мне улыбнулась.

– Ты берешь в наложницы берсерка, Игорь, – усмехнулся Тедань. – Какие советы тебе уже помогут?

Легонько похлопал меня по плечу, как мне показалось, сочувственно, и пошел прочь.

Берсерк, ха! Что они меня всем этим пугают! И Линь, и Тедань! Издеваются, скорее всего, жути напускают. Вроде, если твоя женщина берсерк, способная рукой человека насквозь пробить, представь, что она сможет сделать сковородкой! Все это чушь на самом деле. Без дара… ну, скажем, донора берсы практически обычные люди. В большинстве своем простые душой и прямолинейные, что, кстати, частично и объясняло поступок моей эльфы. Что еще я о них знал? Привязчивые, точнее, верные до гробовой доски, если кому-то присягают – работает это только в отношении личности, – то до конца. Так это же хорошо вроде, да? В моем конкретном случае? И, главное, ничего такого страшного, в чем меня хотят уверить!

Ну их, шутников! Пойду на кухню, позавтракаю хотя бы!

Простенькому моему плану не суждено было сбыться. Дверь отворилась, и с улицы в холл вошел Снегирев. Лицо посла было растерянным, словно ему только что аргументированно доказали, что люди произошли от коров, к тому же летающих. Встретившись со мной глазами, он остановился, тяжело вздохнул и собрался было что-то сказать, как его временный помощник, из местных, врезался ему в спину.

– Да когда уже Петр Игнатьевич на ноги встанет! – воскликнул он в сердцах, хотя сам был виноват в столкновении – слишком уж резко остановился. – Несите документы в мой кабинет и скройтесь с глаз долой!

Молодой китаец – он, кажется, был из числа многочисленной родни Луня – резко поклонился и стрелой пронесся мимо меня к лестнице.

– Что-то случилось, Алексей Вячеславович? – переключил я его внимание на себя.

– Случилось. – Посол качнул головой, вновь возвращаясь к привычному всем образу умирающего старикана. – Пойдемте в мой кабинет, там все и обсудим.

Усевшись за столом, посол остановил попытавшегося сбежать помощника и велел тому пригласить начальника службы охраны и командира наемников. После чего, собравшись с мыслями, начал говорить.

– Сегодня утром меня просили срочно явиться в Нефритовый двор. Причину подобной спешки не объяснили, но дали понять, что это очень важно. Когда я туда приехал, выяснилось, что там собрались представители всех посольств, которые есть в Гуанчжоу. Перед нами выступил чиновник, я так полагаю, из «Длани», а не из двора, сообщивший… приказавший… – В этом месте Снегирев закашлялся, но, глотнув воды, продолжил: – В общем, этот солдафон в приказном порядке потребовал от собравшихся, чтобы мы объявили неприемный день и максимально усилили охрану. Кроме того – этот момент чиновник выделил особо, – сотрудникам и гостям посольств крайне не рекомендуется покидать земли своих представительств. Претензии от ослушавшихся и пострадавших в результате этого иностранцев приниматься не будут.

Лишь чуть дрожащий голос посла выдавал его чувства. Которые я, к слову, не очень понимал. Ну собрали, ну попросили – пусть бы и приказали – закрыться на денек. Чего такого-то? У нас и так наплыва посетителей не видно.

– Что вас так взволновало?

– Это совершенно неприемлемые требования! – впервые повысил Снегирев голос. – Они идут вразрез со всеми международными договоренностями и принципами! У них, видите ли, возможны волнения! Кого он пытался обмануть, проклятый солдафон!

– Что-то я вообще ничего не понимаю, Алексей Вячеславович. Вы явно знаете больше, чем сказали. Давайте уже к выводам.

Он несколько секунд смотрел на меня так пристально, будто поставил целью дыру во мне прокрутить. Затем каркнул:

– К выводам, Игорь Сергеевич? Извольте! Похоже, своими действиями мы запустили очередную прополку!

Я не сразу сообразил, что он сказал. Слово крутилось в голове, но никак не желало обрастать плотью понимания. Наконец одно сложилось с другим, и я вспомнил его значение, совершенно не огородное, кстати. Зачистка в рядах императорской семьи. Че-о-орт! Это что ж, правда из-за меня?

Но как? Как я мог запустить такую цепь событий? Где мои дела – и где имперская политика? Бред! Бред? Да не такой уж и бред! Если предположить, что я просто стал камушком, который запустил лавину, то очень даже может быть!

Но если это так, значит, у кого-то из императорского рода были шашни с Потрошителями? Так, получается? У наместника или у кого-то другого? Гадать тут бессмысленно – мало данных. Хотя как посмотреть. Снегирев сказал, что чиновник был из «Длани». Если служба, назовем ее службой безопасности императора, и здесь отдает распоряжения, значит, Чжу Юань (интересно, он еще жив?) попал под раздачу? В противном случае зачем «солдафонам», как выразился посол, тут распоряжаться.

Значит, именно наместник замешан в делах Потрошителей? Стоп, что-то не сходится! Если бы он был «крышей» Потрошителей, то когда я отдал ему доказательства деятельности торговцев людьми, он бы их просто уничтожил и остался чистым! Или?.. Нет, он, допустим, решил уничтожить доказательства, но никто же не говорил, что слуги императора из «Длани» за ним не следили. Он спалился: те доложили императору, а он приказал провести чистку. Так как в результате могли возникнуть волнения, чиновники предупредили иноземцев и попросили не выходить на улицу. Так? Вроде…

А вот и нет! Одна деталь в схему не укладывается! Арест Топляка! Зачем его было тогда проводить? Если Чжу Юань работал с Потрошителями, он бы уже давно был в курсе моей деятельности. И, во-первых, нашел бы какой-нибудь способ остановить мой энтузиазм, а не чаем поил, а во-вторых, уже давно бы зачистил все следы, ведущие к нему от Потрошителей. Топляка бы сразу после «Белого лотоса» кончили.

Да, и давай уже смотреть правде в глаза, Антошин, если бы ты играл против наместника, ни черта бы тебе не удалось сделать! Не твой это уровень. С горсткой людей против отлаженной машины контроля и подавления, которая есть у него? Это даже не смешно! Вряд ли это Чжу Юань… Но «Длань императора», заправляющая делами в его вотчине? Это тогда что?

Все эти мысли на моем лице, видимо, отображались, как на экране проектора. Снегирев не мешал мне размышлять, но, когда я поднял голову и встретился с его взглядом, спросил:

– Впечатляет, Игорь Сергеевич?

Он уже успел взять себя в руки, по крайней мере, вновь ирония в голосе появилась.

– Весьма, Алексей Вячеславович… Я, правда, не очень понимаю, что именно происходит…

– Я тоже не вполне, знаете ли! То ли наместник в делах с Потрошителями, то ли он с новыми данными кому-то дорогу перешел из членов императорской семьи. Тем, кто как раз вел с ними дела.

– Топляка арестовали, вы знаете?

– Вот как? Ну… – Посол задумался лишь на секунду. – Значит, скорее всего, второе. Возможно, те, против кого были эти доказательства, первыми нанесли удар.

Может, конечно, и так. Но этого мы не узнаем доподлинно, а есть еще один вопрос, не менее важный. Что нам-то сейчас делать? Мне, в смысле, и моим людям? Ведь при любом раскладе мы – свидетели. А такие, да еще и на чужой земле, не живут долго. Я не Джейсон Борн, чтобы сутками скрываться от местных спецслужб, попутно пуская под откос поезда.

Валить надо, вот что. Бросать все и валить! Прямо сейчас, может быть, еще удастся! Борт у нас свой, от авиарейсов мы, стало быть, не зависим…

– Игорь Сергеевич? – Снегирев поднялся на ноги. – Вы пришли к тем же выводам, что и я?

– Что нужно срочно покинуть страну?

– Хм… Вряд ли у нас выйдет. Я подумал о том, чтобы превратить посольство в крепость. Не будет же «Длань императора» штурмовать территорию другого государства! На такое вряд ли пойдут – шуму на весь мир!

Точно! Что-то я сам себя запугал. Хрен они на посольство полезут! А если полезут, мы им устроим, у меня тут такая концентрация одаренных на квадратный метр! Ох, ну ни фига же себе все закрутилось! Надо моих в известность поставить! И охрана! Охрана-то у нас из местных! После нападения поглотителя пришлось нанимать – из русских только трое в строю остались.

Кстати, Яо! Где он? Если ждать нападения, то лучше бы иметь такую боевую единицу рядом! Сестра князя сказала, что он уехал рано утром вместе со Снегиревым, но вернулся посол без него.

– А вана Ло вы куда дели, Алексей Вячеславович? Вроде он с вами уезжал?

– Да, он сам предложил меня сопровождать. А потом сказал, что у него есть пара дел и к обеду он сам вернется в посольство.

Вот как? Пара дел? Впрочем, ладно. За него я не переживал, по моему мнению, Яо был способен справиться практически с любым противником. Видящий разве что… Все, цыц, тревога. Надо народ собрать и рассказать им, что творится.

Потратив несколько секунд на то, чтобы успокоиться, я мыслеречью позвал всех к послу в кабинет. Снегирев, пока я замер как статуя, рассчитал китайское охранное агентство и сейчас ставил задачи остаткам своей СБ. Я вмешиваться и давать советы не стал – сейчас все соберутся да и решим, как будем действовать.

Едва члены моей команды стали входить в кабинет, как зазвонил мой мобильник. На экране высветились три буквы – Сам. Да, я так и не переименовал князя Благовещенского, да и подходило ему. Я поднял палец вверх, призывая всех к тишине, и нажал на прием.

– Николай Олегович, день добрый!

– Все шутишь, племянник? Ты уже в курсе, что происходит?

Я хотел брякнуть что-то вроде «ну это смотря что вы имеете в виду», но не успел. Поярков, почти без паузы, продолжил:

– Император Чжу Ли умер.

Так как я не ответил сразу – меня просто в ступор вбили мысли, последовавшие за словами князя, он произнес:

– Игорь, ты там?

– Кхм… Да, я здесь. Николай Олегович, можно я вас на громкую включу? У нас тут тоже много чего произошло.

Брифинг с князем затянулся на час, не меньше. Я рассказал Пояркову о том, что произошло у нас сегодня с утра, он – про смерть минского императора. Оказалось, широкая общественность в Китае еще не в курсе случившегося. Князь сам узнал об этом лишь благодаря отлаженной работе разведсети в Пекине. Да и то – без подробностей. Как умер, когда? Нет информации. Ясно только, что старик Чжу Ли отправился наконец к предкам.

– Они будут тянуть с обнародованием информации сколько смогут, – пояснил Снегирев. – Новому императору и «Длани» потребуется время, чтобы минимизировать возможность переворота. Скорее всего, сейчас вырезают всех потенциальных конкурентов Чжу Юаня.

Посол у нас самый компетентный специалист по внутренней кухне Китая. Если он так говорит, значит, так, скорее всего, и есть. А я, стало быть, с выводами поспешил – Потрошители, возможно, и ни при чем. Просто умер император, а его сменщик, мой знакомец Чжу Юань, занимается укреплением своей власти, скрывая, сколько удастся, смерть своего отца. Поэтому и «Длань императора» командует в Нефритовом дворе – это же его служба безопасности теперь. Потому и неприемный день в посольствах, и дикие требования не покидать их территорию. Просто переход власти, со всей его невидимой простым людям, но от этого не становящейся менее кровавой, кутерьмой.

Арест Топляка по-прежнему не ложился в схему. То есть можно предположить, что наместник отдал приказ о его аресте, а тут – бац! Папка умер! И стало ему сразу же не до этого. Можно, но в памяти всплыла еще одна сценка из моих видений – убиваемый мечом ведьмак. Может, данный образ и не относился к ситуации, но я в это не верил. После всего, что со мной произошло в последнее время, любой перестал бы верить в совпадения.

В общем, князь все выслушал, приказал затаиться и ничего не предпринимать, после чего отключился. У него там селектор с лидерами Триумвирата по данному вопросу. А мы остались в кабинете посла с удивленными лицами.

– Давайте распределим дежурства, – предложил Снегирев. – Вряд ли на посольство будет совершено нападение, но чем черт не шутит, когда Бог спит.

Отказываться никто, естественно, не стал. Внешняя охрана так и осталась за службой безопасности, а мы лишь определили бодрствующие смены из одаренных. Я получил ночную и Самойлова в качестве пары, Линь с братом – вечернюю, а сам посол взял на себя завтрашнее утро. В компанию к себе он пригласил Ирину Олеговну – просто чтобы не было скучно. На том и решили заканчивать совещание.

– Алексей Вячеславович, – обратился я к послу, когда все поднялись и двинулись к выходу. – А ведьмаков, которых «Длань императора» приставляет к членам императорской семьи, после смерти императора убивают?

Он не сразу понял, о чем я говорю: все-таки переход от прежней темы был резковатый. Да и остальные посмотрели на меня изумленно. Прямо вот читалось на лицах: «Ведьмак? Какой еще ведьмак?»

– Насколько мне известно, нет, – ответил боярин спустя несколько секунд раздумий. – Да и зачем бы? Они же просто оружие, им дадут новый приказ, и ведьмаки станут угрозой другому человеку из рода Чжу. А почему вы спрашиваете?

– Да вот образ один покоя не дает, – нехотя пояснил я. Не привык еще к тому, что мои видения можно вот так вот озвучивать и никто не примет это за бред сумасшедшего. – Лицо ведьмака, приставленного к Чжу Юаню, которого убивают мечом. Я даже не знаю, прошлое это или будущее, может, этого еще не случилось.

– Если император умер своей смертью, то в убийстве ведьмака нет необходимости, – повторил посол.

Я покивал – мол, понял уже, – а потом до меня дошло, что именно он сказал. «Своей смертью»?

– А если не своей? – впился я в него взглядом.

– Я бы предположил переворот, – кивнул Снегирев. На лице у него было выражение, которое можно описать примерно так: «Ну ты же сам все уже понял?»

Не сразу, Алексей Вячеславович, не сразу. Все-таки я новичок в этих делах – не вырос в них, не впитал с молоком матери. Но понял, хотя и не сказал бы, что все. Не более чем предположение, но вполне реалистичное. Но все ниточки, все крохи информации указывали на мою правоту.

Что же, лучший способ проверить правильность моих выводов – это рассмотреть их с разных углов и точек зрения. Да и думается мне вслух как-то лучше. Жестом призвав всех повременить с уходом, я присел на край стола и заговорил:

– Я сейчас вам кое-что расскажу, а вы поправьте, где не прав, ладно? Что, если все было так: Чжу Юань совершил государственный переворот? И мы в этом ему помогли.

– Ну-ка, ну-ка! Давай-ка поподробнее! – заинтересовался Самойлов. Все-таки следак – он просто не может пройти мимо загадки. Остальные изобразили задумчивость, прокручивая в голове известные им факты.

– Такая вероятность есть, – поддержал меня Снегирев. Как мне показалось, сделал он это неохотно. Я даже понимал почему. Если я прав, то у нас куда большие проблемы, чем мы имеем сейчас.

– Рассказывай уже, – поторопила Ирина Олеговна.

– Что, если все было так: наместник сотрудничал с Потрошителями. Не понимаю зачем, сейчас просто примем это как факт. Одновременно с этим он готовил переворот. Тут с мотивом попроще – сама их система престолонаследия располагает к подобному. Наследника подтверждают раз в год, остальное время ребятишки из императорского рода интригуют, пытаясь обратить на себя благосклонный взгляд патриарха. Чжу Юаню повезло, он был официально наречен наследником. Но уже к следующему празднику мог лишиться этого статуса. Понимая, что времени у него немного, он – о! А вот и мотив для сотрудничества с Потрошителями! Союзники! – начинает готовиться к перевороту.

– Я не понял! – Глеб, будто в школе, поднял руку. – Зачем ему Потрошители?

– Ну, хотя бы ради поглотителей! Смотри сам – послушные убийцы-ваны, которыми можно пробить защиту «Длани императора», когда придет время устранить старика. Чем тебе не подспорье?

– Допустим. А Ватикан тут тогда при чем?

– Думаю… – Ответа на этот вопрос у меня не было, поэтому я ответил честно: – Я не знаю. Может, они позже присоединились, а может, наоборот – наместник вошел в компанию Потрошителей и папистов последним.

– И тут появляемся мы, – поощрил меня следователь.

– Точно! И тут появляемся мы! В погоне за Топляком с ходу влетаем в самый центр этой паутины, заставляя заговорщиков форсировать события. А потом и вовсе выводим из игры Ватикан.

– Скорее одну из фракций Ватикана, да и ту нам сливают, – заметил Тедань.

– Пусть так! Но выводим же! И вот у нас на руках доказательства деятельности Потрошителей против государства. Мы с ними идем к наместнику, не понимая, что он в курсе всей истории. А тот видит, что все его планы сейчас полетят к чертям, ускоряется и убивает отца! То есть сперва он убивает ведьмака, который к нему приставлен, потом уже отца, а следом начинает прополку!

Коллеги посмотрели на меня, как на говорящую лошадь. Ну, понять-то их можно – они же не видели того, что мне показывало информационное поле. А я видел и был уверен, что прав. Ну ладно, почти уверен! Одно только непонятно…

– Почему мы еще живы тогда? – озвучил Самойлов ту самую непонятную причину.

– Мы ему неопасны сейчас. Да и потом вряд ли станем опасны, – высказал мнение посол. – Но, закончив захват власти, он может попытаться избавиться и от нас. Или просто проигнорирует, не желая скандала.

Я одобрительно кивнул Снегиреву и, обращаясь ко всем сразу, спросил:

– Ну? Что думаете?

– Дыра на дыре, Игорь! – не стесняясь, отрезал Самойлов. Тедань согласно покивал – верно, мол. Дыра на дыре. И логики ноль.

– Почему?

Кое-какие натяжки я и сам видел, но не такие уж и сильные. Не настолько, чтобы так язвительно обзывать мою версию.

– Да хотя бы Ватикан. Ты свел его роль к помощникам наместника, а это неправильно… – начал было объяснять Глеб, но вынужден был остановиться, так как в кабинет заглянул временный помощник Снегирева.

– Прошу прощения. Охрана задержала человека на входе, спрашивают о распоряжениях.

– Что за человек?

– Представился как ван Ло.

Прежде чем ответить, посол сделал глубокий вдох. Кажется, он был в шаге от того, чтобы выругаться. Понятное дело, сам накрутил охрану, а про своего китайского детектива предупредить забыл. Да и общая атмосфера была, прямо скажем, нервной.

– Пусть пропустят.

Когда посланец побежал извещать охрану, что вана Ло по-прежнему можно впускать в посольство, я продолжил:

– Кстати, я бы все-таки проговорил и запасной план. Оборона обороной, но и пути отхода нужно иметь тоже. Да, я согласен, маловероятно, что на нас вообще хоть кто-то нападет, но… Я уже говорил, что параноики выживают?

– Несколько раз! – Алмаз с Глебом и правда пару раз эту максиму слышали. Вон как лыбятся.

– Так вот, я считаю, что самолет надо держать под парами. И быть готовыми рвануть в аэропорт в любой момент. Все, Алексей Вячеславович, как вы правильно поняли.

Старик – хотя какой он старик, просто выглядит так! – хотел было что-то сказать, но махнул рукой и согласно кивнул. Остальные тоже покивали, на чем я подвел под разговором черту.

– Раз всем все понятно, значит, расходимся и собираем вещи. Чтобы быть готовыми в любой момент вылетать.

В этот момент в кабинет вошел Яо. Последнюю мою фразу он услышал и воспринял, скажем так, своеобразно.

– Вы покидаете страну? – спросил он, игнорируя приветствия. Это само по себе настораживало: привычный мне франт никогда не манкировал вежливостью. Но плюсом к этому от копьеносца шибануло такой угрозой… Прямо как в тот раз, когда он ночью пришел мне на выручку.

– Возможно… – протянул я неопределенно. Мне совсем не понравилось, как прозвучал его голос, да и чуйка просто вопила об опасности. Ко всему прочему, но это я скорее в свое оправдание говорю, и так все были накручены событиями этого утра. Можно было, наверное, все объяснить Яо – рассказать, что отъезд из страны мы рассматриваем только как крайнюю меру, а так-то собираемся остаться и ждать развития событий. Но что за тон он себе позволяет! Кто кого нанял вообще!

Остальные члены моей команды такой чуйкой, как у меня, не обладали, но угрозу тоже ощутили. Может быть, не так акцентированно, однако насторожились и напряглись. Самойлов даже характерно руки в стороны развел. Он всегда так поступал, когда готовился выпустить когти Логана.

– Боюсь, я не могу этого позволить, Игорь, – сообщил копьеносец и стал меняться.

Раньше я никогда не видел момента превращения франта в императорского гвардейца. То есть самого перехода. Обычно как было: вот Яо стоит одетый в один из своих чудных стильняцких костюмов, а спустя несколько минут он уже в образе терракотового воина с горящими глазами. А сегодня вот сподобился, увидел.

Мы и правда схожим образом использовали свои аспекты, только у меня любимым был эфир, а у него единственным – тлен. Схожим, но при этом – отличным. Я просто представлял что-то, тот же доспех, например, и он появлялся на мне. Минимум деталей, разве что я заморачивался с детализацией. Другими словами, мои доспехи и оружие имели лишь штрихами обозначенные формы. По крайней мере, в сравнении с боевой ипостасью обсидианового копьеносца.

Сперва, всего на долю секунды, его окутал зеленый дым. Затем этот туман будто бы сконденсировался в крохотные кристаллики, а те, в свою очередь, начали формировать доспех китайского средневекового воина. Сравнить с моей детализацией – пиратская экранка против Full HD! На все про все ему потребовалось два удара сердца, но я как-то смог разглядеть каждую фазу превращения безупречного в манерах детектива в безжалостного убийцу.

Может, такое поведение Яо и вызвало замешательство в рядах моей команды, но не слишком долгое. К моменту, когда трансформация копьеносца завершилась, к бою были готовы все. Глеб выпустил лезвия, Тедань воспламенил кулаки, Яньлинь напиталась даром брата, даже посол, с лицом, полным недоумения, активировал черные молнии. Все-таки маги и силовики – действие у них порой опережает мысль.

Я укрыл доспехом себя и сферой – Алмаза с «мамой», но атаковать не спешил. Даже меч не материализовал. Если в первый миг превращения Яо я посчитал его попавшим под контроль одного из поглотителей, то уже к концу метаморфозы вспомнил, что зомбированные ваны на разговоры время не тратили.

– Вы что творите, ван Ло?

Мой вопрос задал Снегирев. Ну да, это для нас китаец – наемник, знакомый всего несколько дней, а посол с ним годы сотрудничает и даже дружит. Если я удивлен и напуган, то Алексей Вячеславович просто в шоке.

– Простите, старый друг, – крутанул своим копьецом Яо. – Я не могу допустить вашего отлета.

Глава 18

Клубок противоречий

Как там Алиса говорила? «Все страньше и страньше»? Вот в такие моменты понимаешь, что у британского математика Льюиса Кэрролла была очень непростая, полная странных событий жизнь, иначе откуда бы он взял такие отточенные формулировки?

Что происходит вообще? Почему это Яо хочет нас задержать? Почему он вдруг против нашего отлета? Может, все-таки зомбированный? По каким таким делам он задержался в городе, уехав из посольства вместе со Снегиревым? Да еще, кстати, сам предложил свои услуги, когда узнал, что посол направляется в Нефритовый двор! Ну и, если уж я задумался над теорией заговора, то чьи приказы он сейчас выполняет? Не по своей же воле он так кардинально поменял линию поведения?

– С чего вы вдруг решили помешать нам? – спросил я. – У нас вроде как контракт с вами, ван Ло! Нехорошо предавать нанимателя!

– Я полон раскаяния, – без выражения ответил копьеносец. И остался стоять у дверей, блокируя выход из кабинета. Не атакуя и не угрожая, просто не давая выйти. Точнее, давая понять, что не будет атаковать до тех пор, пока мы не попытаемся выйти.

Должен же он понимать, что нас тупо больше? Каким бы он ни был мощным юнитом ближнего боя, против всех нас ему не устоять! Да, посольство пострадает, но мы же его, блин, в блин раскатаем! Он что, не понимает этого?

– Яо, да что происходит? – В голосе Снегирева была настоящая боль. Да, предательство друга – это всегда больно.

– Поверьте, я меньше всего желал подобного исхода, Алексей. Но ваше решение об отъезде не оставило мне выбора.

– Вы работаете на Потрошителей? – тут же спросил я.

И, кажется, удивил копьеносца. Болотная зелень его глаз переместилась на меня, а губы растянула ироничная улыбка.

– Вот как вы решили? Нет, я не работаю на Потрошителей. Какой интересный у вас ход мыслей, Игорь.

– Может, хватит уже болтать? – прорычала Яньлинь. Хлебнувшая силы брата, она, как и положено берсу, искала драки, куда смогла бы ее выплеснуть. Она и на Яо-то не набросилась только потому, что остальные не спешили этого делать. Все-таки берсерки в боевом режиме – не самые умные бойцы.

Я успокаивающе поднял руку, пытаясь остановить девушку.

– А на кого, Яо? Я думал, на меня.

Мне показалось или по ничего не выражающей боевой маске копьеносца проскользнуло сожаление?

– Я служу императору.

– Твой император помер сегодня, ты в курсе? – Брат Линь тоже был не против потасовки.

Маньчжуры против китайцев, блин! Давайте будем решать застарелые обиды за мой счет!

– Новому императору, ван Обой.

Значит, я был прав! Но Яо! Он-то каким боком в заговоре Чжу Юаня против его отца? Он должен держаться от всех этих дворцовых интриг как можно дальше. Стоп! Он – вымирающий вид! Это тот еще рычаг, я вам скажу! Этим его купили? Но как он мог встать на сторону тех, кто поощрял выпалывание одаренных? Служить тем, кто фактически уничтожил его род?

– И наместник… новый император приказал вам задержать нас, если мы попытаемся покинуть страну? – Глеб умница! Сам все сложил в следакской своей голове и задал правильный вопрос. Я-то собирался спросить, что ему пообещал его новый хозяин за предательство. Эмоции, да…

– Обеспечить ваше нахождение здесь до беседы с ним.

До беседы?.. Какой, на фиг, беседы? О чем он с нами… со мной собрался разговаривать? Это лишено всякого смысла, если наместник собрался со мной покончить! Он же собрался со мной покончить? И для этого послал Яо?

Я опять не успел ничего спросить, поскольку первым на слова вана Ло отреагировал Снегирев:

– Яо, проклятый вы болван! Мы не собирались никуда улетать! – Посол погасил аспекты и, игнорируя направленное на него острие копья, приблизился к своему другу в упор и ткнул пальцем в зеленую чешую доспеха.

Тот отступил на полшага.

– Но я слышал, как вы обсуждали отъезд!

Пожалуй, он был обескуражен. Да и я, честно сказать, тоже. Вот так вот запросто подойти к готовому к бою воину и начать его строить! Это же насколько надо верить в свою правоту и неуязвимость! А еще, кажется, Яо был смущен. И в его ответе послу совершенно точно слышались оправдательные нотки.

– Это был запасной план, пустая ваша голова! Просто запасной план! На тот случай, если события в городе приведут к штурму посольства и нам придется уходить! – продолжил давить Снегирев. Он был настолько разгневан, что даже не обращал внимания на мерцающую зелень наконечника копья в ладони от своего лица. – Мы не собирались бежать из страны, чтобы вы там себе ни надумали!

Яо отступил еще на полшага назад и уперся спиной в дверь. А затем сделал то, чего от него никто не ожидал. Я уж точно! Он вздрогнул всем телом, как собака, вылезшая из воды, и доспех с оружием рассыпались на тысячи мелких кристалликов. Превратившись затем в зеленый дым, который тут же истаял в воздухе.

Вновь ставший франтом, копьеносец низко поклонился послу. Реально низко, почти пополам согнулся.

– Ван Снегирев, я обесчестил нашу дружбу. Я понял все неправильно. Мне нет прощения.

Посол, наверное, с минуту смотрел на согнутого вана Ло. На его лице сперва доминировал гнев, сменившийся затем усталостью, смешанной с раздражением.

– Заканчивайте с вашими минскими церемониями, Яо! – бросил он наконец. Отошел от китайца, плюхнулся в свое кресло и добавил: – Лучше потрудитесь объяснить, что тут происходит? И каким образом потомок почти уничтоженного аспекта оказался втянут в государственный переворот?

– Вы всегда умели смотреть в корень вопроса, господин посол. – Будто проверяя нас на агрессию, копьеносец сделал пару шагов от дверей. Мешать ему никто не стал, но перемещения отследили с настороженностью.

– И льстить мне не надо! – все еще раздраженно буркнул Снегирев. – Про переворот понял Игорь Сергеевич. Рассказывайте уже!

Столько в этом болезненно выглядящем человеке было воли, что ван Ло подчинился. Вздохнул, как перед прыжком в воду, но, против ожидания, начал не с ответов, а с вопроса. Смотрел он только на посла, отслеживая краем глаза положение всех остальных.

– Почему вы решили, что посольство будут штурмовать?

Больше всего на свете мне хотелось сказать наглецу, что он не в том положении, чтобы задавать вопросы, но я неведомо как сдержался. Не иначе показатель терпения у меня «прокачивается» с каждой кризисной ситуацией. Так что я объяснил ему ход своих мыслей. И меньше всего ожидал смешка в качестве реакции.

– Чего я сказал смешного? – с угрозой произнес я.

– Наместник не связан с Потрошителями, – пояснил Яо.

– И я должен в это просто взять и поверить? Только на основании ваших слов, ван Ло?

– Вас не смутило, что ваш Топляк продолжил квартировать в своих апартаментах в Парке Лотосов после нашего с ним столкновения в гостинице?

– Меня смутило, – влез Самойлов. – После драки в гостинице он должен был…

– Сменить квартиру? – закончил за него китаец. Детективы, блин! Аж завидно, как они на одну волну включились!

– И? Что это должно мне сказать?

– Его задержали значительно раньше, – Самойлов.

– Сразу после «Белого лотоса», – Ло.

– А новости придержали специально для нас.

– Как символ выполняемых наместником обязательств.

– Пустили в записи.

– И запретили журналистам любое упоминание об аресте Топляка до сегодняшнего дня.

Этот словесный пинг-понг меня настолько разозлил, что я не сразу сообразил, к чему подводит Яо.

– Наместник знал о наших делах? И вы с самого начала работали на него?

– Один только сюжет в новостях должен был вас удержать в Гуанчжоу, – закончил копьеносец и склонил голову. – Я принял службу у Чжу Юаня полгода назад.

Да идите вы! Как? Это что же, наш приезд в Китай был просчитан аж за полгода? Да быть того не может! Какого бы уровня игроком ни был наместник, просчитать подобного он просто не мог. Начнем с того, что чуть больше месяца назад никто бы и не подумал посылать обер-секретаря в Гуанчжоу. Это только с учетом замены мною двойника и стало-то актуально! Бегство Топляка с Арцебашевым, княжеское испытание на профпригодность… Нет, это просто совпадение, не более того.

Или у китайцев есть раскачанный до восьмидесятого уровня пророк, который предсказал все события последней недели с точностью до часа. Что является бредом, потому что про ТАКУЮ переменную знали бы все заинтересованные лица Большой Игры.

– И что?.. – спросил было я, намереваясь выяснить у китайца, что задумал император и зачем собирается со мной встречаться, но Яо не дал мне договорить, подняв руку:

– Игорь, я не владею всей информацией. А то немногое, что знаю, просто не имею права говорить – это прерогатива императора. Прошу, дождитесь его приглашения на разговор. И там, уверен, получите ответы на все свои вопросы. Единственное, что я могу сказать, – ни вам, ни вашим людям ничто не угрожает.

Сколько мне потребовалось сил, чтобы не наорать на этого… предателя, никто никогда не узнает! Но я сумел спокойно кивнуть и ровно ответить:

– А вы пока погостите у нас, ван Ло.

– Разумеется, господин Антошин.

На выходе из кабинета – мне очень хотелось побыть наедине со своими мыслями – я успел услышать обмен репликами между послом и копьеносцем.

– Почему вы приняли службу у сына того, кто уничтожил всю вашу родню, Яо? Что вам обещали?

– Возрождение гвардии, старый друг. Только это.

Это не задание, блин, а клубок противоречий! С самого начала так! Приезжаем за Топляком – натыкаемся на Арцебашева. От него нить тянется к Потрошителям и Ватикану, от них – к самоубийствам ванов. Стоит разобраться с этим, да какой там разобраться – хотя бы просто понять! – на подходе уже заговор наместника и дворцовый переворот в Китае! Видящие, пророки, ведьмаки, поглотители. Копьеносцы, мать их, еще! Просто возрождение ордена джедаев! Яо нанимался ко мне, а по факту служит новому императору, да и я сам, не понимая, что делаю, поспособствовал государственному перевороту в Китае!

Что с тобой не так, Антошин? Что за везение-то такое? Почему, отправившись на банальнейшее задание-проверку – всего-то и надо было беглеца привезти да Чжу Юаню свое почтение засвидетельствовать! – ты умудряешься вляпаться во все интриги мира? Что за карма такая… кривая!

С такими мыслями я дважды обошел особняк по внутреннему периметру и, войдя в свою комнату, уселся на измятую постель. Никогда не был аккуратистом, так что нечего и начинать. Да после ночи с Линь и сил на наведение порядка не было.

Значит, что? Сидим на пятой точке ровно и ждем встречи с новым императором? Доверимся заверениям Яо, что нам ничто не угрожает? Пожалуй, другого-то выхода и нет… Хотя можно, конечно, с боем пробиться к аэропорту… Ладно, кого я обманываю! Никто нас без этого разговора не выпустит. Зачем, правда, он нужен, этот разговор? Все же ясно вроде.

Наместник провел какую-то свою комбинацию и теперь сядет на трон Поднебесной. Я, скорее всего, получу обещанного Топляка и вернусь в Благовещенск. Вот какой смысл в нашей встрече? Не станет же новый император приносить извинения русскому боярину? Да и за что, в общем… Все действовали в своих интересах, какие обиды тут могут быть? Ну да, на душе мерзко, будто меня поимели, но с этим можно смириться – свою-то задачу я выполнил.

Со вздохом я откинулся на кровать и прикрыл глаза. Идет оно все лесом! Игры престолов все эти! Скандалы, интриги, расследования – на фиг! Домой, в Благовещенск! Надоели! Устал. Смертельно устал. Я хочу быть нормальным попаданцем, с суперсилой и туповатыми противниками! С гаремом, блин! А, стоп, наложница у меня уже есть! Значит, еще есть шанс, что все выправится, ха-ха!

Ладно, поныли, посмеялись – и за дело! Ватикан во всей этой схеме оставался для меня непонятным. Он связан с Потрошителями, но это, пожалуй, все, о чем я могу с уверенностью сказать. Ни целей аж трех его фракций, ни мотивов я понять не могу. Точнее, по отдельности могу, а применительно к ситуации в Китае – как-то не получается. А связь между Мин и Ватиканом есть, к бабке не ходи! То, что я ее не могу разглядеть, говорит лишь о моей неспособности это сделать.

Вот видящие, например. Тот же синьор Тень. Зачем он приходил и почему не желал, чтобы капсулы и поглотитель попали к наместнику? Он ведь был готов и силой забрать мои доказательства, помешали только незначительные, как он сам сказал, шансы на успех и появление Яо. Интересный он фигурант, этот видящий! Ищейка пророков…

Как Ватикан связан с переворотом? Думай, голова, я же в тебя не только ем! Кто помогал папистам с поглотителями? Кто закрывал глаза на эпидемию самоубийств? Почему наместник устроил переворот именно сейчас?

Вход в инфополе произошел молниеносно. Меня пронесло мимо разноцветных нитей с такой скоростью, что все они слились в головокружительный калейдоскоп. Ткнуло в одну из них и раскрыло короткий «ролик» с крупным планом лица синьора Тень. Он смотрел в сторону, на кого-то скрытого рамкой кадра, и усмехался. Я бы даже сказал, довольно ухмылялся.

– Восемьдесят девять. И тенденция к росту, – сказал он невидимому собеседнику. Доложил скорее.

Образ тут же схлопнулся, и началась ставшая уже привычной круговерть лиц. Вращение ускорялось с каждым мгновением, втягивая меня внутрь воронки, – информационное поле наконец подкараулило беспечного пророка и собиралось проглотить его.

Я запаниковал. Дернулся всем отсутствующим телом, но держало меня крепко. Попробовал гимн – бесполезно! И Линь – моего якоря – нет рядом! Похоже, на этом приключения зазвездившегося пресс-секретаря в мире меча и магии закончатся. Сознание втянет неведомо куда, а моя тушка останется лежать на измятых нами с Яньлинь простынях. Отличный финал! Закономерный даже в чем-то!

И такая апатия обрушилась! Да пусть уже так и будет! Пусть засосет, пусть проглотит! Растворит в темноте и пустоте. Толку-то с меня все равно нет. За ребят только обидно. Они же рассчитывали на меня. И Линь… Эльфа моя китайская!

Ее тонкие пальцы тронули меня за предплечье, и я вцепился в них обеими руками! Изо всех сил! Не думая о том, что такой хваткой оставлю синяки на нежной ее коже. Желая только вырваться из воронки, вдохнуть воздух реального мира и увидеть еще раз ее лицо!

Получилось! Получилось, вашу в бога душу мать! Пробкой вылетев из информационного поля, я открыл глаза, ожидая встретиться взглядом с Линь, но не увидел ее. Комната была пуста.

Что-то я не понял! А кто меня вытащил? Где Линь? Я же чувствовал ее руку! Совершенно отчетливо чувствовал! Показалось? Да ну, это видения можно охарактеризовать словом «показалось», а руку своей женщины чувствовал! Живую, теплую руку!

Кажется, в спешке она забыла повернуть ручку на двери – просто снесла вместе с замком к чертям. Вбежала, бешено сверкая черными своими глазищами, остановилась в шаге от меня и внимательно изучила каждый угол небольшого помещения. Светясь от мощи заемного дара.

– Что произошло? – рыкнула она волчицей. Не на меня, просто берсы в боевой форме не говорят спокойно. Княжеский Мишико почти терял знание русского языка, произнося слова с ужасающим горским акцентом, а моя эльфа рычала. Обычное дело! Лет пять – десять совместной жизни – и я привыкну.

Зато теперь я знаю, что мне не нужно держать ее за руку: не физический контакт удерживает меня от погружения в воронку видений. Чувствовать тепло ее пальцев я смогу всегда, даже если она далеко.

– Иди сюда, паникерша… – Я спрятал хрупкую ее ладошку в своей руке и вытянул из нее весь оранжевый свет. – Все уже хорошо.

К Нефритовому двору я приехал после полуночи, как и было назначено. О времени аудиенции сообщил Яо, поехавший к своему господину вместе со мной. Больше сопровождающих я брать не стал. Если во дворце меня ждет ловушка, то количество сопровождающих ничем помочь не сможет. А если нет, что скорее всего, то и вовсе нечего демонстрировать опасения новому владыке всея Мин.

В машине мы молчали. Умом я понимал, что злиться по большому счету на вана Ло не имею права, но и заставить себя разговаривать с ним не мог. Он тоже не спешил налаживать диалог и восстанавливать отношения. Уж не знаю, чувствовал ли он неловкость от этого молчания, как я, или ему было плевать. При этом мне очень хотелось задать ему кое-какие вопросы. И я бы даже задал их, если бы не знал, что он промолчит или вновь отговорится своей неосведомленностью.

Ухоженный парк, которым раньше был Нефритовый двор, превратился в зону высадки войск. Вооруженные люди в камуфляже двигались по шуршащим дорожкам, у каждой двери стояли караулы, бдительно осматривались люди в гражданской одежде – маги. Меж изящных зданий располагались пушки, пулеметные гнезда и танки. А на входе в сам дворец наместника нам встретились даже роботы! Натуральные шагающие машины с кабиной пилота где-то на высоте трех-четырех метров, с обилием разнокалиберных пушек и манипуляторов непонятного мне назначения.

Непростое это дело, в общем, переворот!

Мертвых тел нам по пути не встретилось. То ли было их немного, то ли их уже убрали, чтобы не совсем уж портить тысячелетний ландшафтный дизайн. Но они были, факт! Край бетонной площадки перед дворцом, например, имел характерное коричневое пятно, сообщающее, что на этом месте умер не своей смертью по меньшей мере один человек. А сколько таких пятен можно было найти по всей территории?

Вообще интересно – это я так пытался от ситуации абстрагироваться, если что, – когда боевые действия проходили? Снегирев сюда ездил рано утром и ничего подобного не видел, иначе бы не преминул рассказать. После? И ведь, похоже, здесь оборонялись, а не внутренняя резня была. Кто-то недовольный развитием ситуации пришел сюда конно и оружно и, судя по всему, бесславно слился. Ни шума, ни дыма, ни сообщений в новостных лентах. Хотя с последними наместник уже наглядно продемонстрировал свои возможности, выпустив новость об аресте Топляка спустя три дня после самой операции. Да и шум от боевых действий могли спокойно закрыть покровом.

Несмотря на сопровождение Яо, к Чжу Юаню нас вели какими-то козьими тропами, если подобное выражение уместно в отношении дворца наместника. Но не с парадного входа запустили – это точно. Какая-то неприметная дверка с торца здания, длинные и плохо освещенные технические коридоры. Куча людей с оружием, в форме и цивильном. Три контрольных пункта, где нас проверили на наличие в списках разрешенных к пропуску лиц. И наконец, небольшой кабинет, всего-то квадратов на сорок, в котором я и встретился с императором. Один – Яо остался ждать за дверью.

Мне он кивнул между делом – подписывал какие-то бумаги, одновременно отдавая приказы трем одетым в черную форму без знаков различия людям. Закончив, махнул всем на выход и подошел ко мне. Поверх лица вымотанного в хлам человека, не спавшего уже вторые сутки, была надета маска радушия.

– Как добрались, Игорь?

– Без особых трудностей, ваше императорское величество…

– Юань, Игорь! – укорил он меня. – Мы же договаривались. К тому же я еще не вступил на престол.

– Простите, Юань. Добрался я действительно без особых трудностей. Разве что по вашему двору пришлось поплутать.

– Не все в семье довольны моим возвышением, – развел руками император. – Есть и те, кто не ограничил свое недовольство резкими словами или демонстративным молчанием.

– Но вы, я смотрю, справились.

– Фактор внезапности сыграл мне на руку, – признал он. – Правда, и с учетом его было нелегко.

– Тогда могу лишь поздравить вас, Юань.

А что? Я так часами могу! Отбрехиваться малозначительными фразами, полными скрытого смысла, это моя работа… была. И я в ней был хорош! Так что, если он желает начать разговор по существу, пусть приступает – я ему тут не помощник. Достаточно того, что все мои умозаключения сегодняшнего дня оказались ошибочными.

И он это понял. Все-таки идиот на его месте не дожил бы даже до совершеннолетия. Кашлянул и чуть неуверенно произнес:

– Помните, что вы мне сказали во время нашей первой встречи, Игорь?

Да я, в общем-то, много чего тогда сказал! Чуть ли не Сунь Цзы цитировал в оригинале!

– Я спросил вас – могут ли наши народы доверять друг другу?

Что-то такое припоминаю, ага.

– А вы мне ответили, что народы вряд ли на это способны, а вот правители – вполне.

Точно! Удачная фраза вышла, я даже гордился ею.

– Конечно, помню.

– Прекрасно! Вот и пришло время убедиться в истинности вашего высказывания. И его жизнеспособности.

– Могли бы вы немного поконкретнее? – решил я немного принаглеть. Ну а что? Вроде он вполне благожелательно ко мне настроен.

Он отреагировал легкой улыбкой, показывая, что оценил мой пассаж о конкретике, но пока не готов прямо сразу же вывалить мне все.

– Я вам открою знание, Игорь. Опасное знание. Для вас опасное, и куда больше – для меня. Но без этого знания мы не сможем говорить о доверии. А оно нам потребуется.

Это он спрашивает? В смысле, уточняет – готов ли я принять это знание? То есть я могу отказаться? Ох, ну вот сейчас-то не тупите, боярин! Подобные вопросы не предполагают ответа «нет».

Выждав для солидности секунд двадцать, я медленно качнул головой. Мол, осознал и жду продолжения.

– Поясню также причины своего желания открыть вам это знание – ведь вы наверняка задаетесь таким вопросом. Как новый глава государства, я планирую провести значительную реформу института власти в империи. А вы, как мне сообщил ван Ло, пророк.

Спасибо тебе, Яо! Мне бы хотелось эту карту придержать, но… Ладно, сам виноват! Буду впредь думать, перед кем откровенничать.

– Моя бабка была пророком, – продолжил Чжу Юань. – Это великий дар и возможности, выходящие за границы человеческого воображения!

А создание Пустошей – это не возможности за гранью? Ладно-ладно, молчу! Но он явно переоценивает мои умения!

– Поэтому я понимаю, что знание так или иначе станет вам доступно. Однако без пояснений вы можете сделать неверные выводы из… увиденного.

Уже сделал, ваше императорское! И, каюсь, скорее всего, действительно неверные.

– Вы же должны обладать всей полнотой информации еще и потому, что в будущем развитие отношений между империей и дальневосточными и сибирскими княжествами будет активно развиваться. Политика оскорбленного изоляционизма моего отца себя исчерпала.

Да переходи же ты, блин, уже к делу, Юань! Столько слов накрутил, а по сути еще ничего не сказал. Я понимаю, что ты собираешься сделать меня кем-то вроде посланника добрых намерений! Жаль, что уровень переговоров не позволяет сказать все, что я думаю, вслух.

– Я понимаю, – вот весь максимум, который позволительно сказать. Да и, говоря по правде, мотив императора меня вполне устроил.

Он внимательно изучил мое лицо, убедился, что я весь превратился в вежливое внимание, и выдал:

– Прошлой ночью «Длань императора» убила моего отца. По моему приказу.

А то я не в курсе, ваше императорское! Про «Длань» только не знал, а так-то осведомлен. Да и ты, поди, знаешь, что я знаю. Но я подыграл вчерашнему наместнику, удивленно распахнув глаза и приоткрыв рот.

– Это был вынужденный ход, а не просто борьба за власть.

Кто бы спорил! Кого интересует власть над всем Китаем? Просто реакция на обстоятельства непреодолимой силы.

– Мой почтенный отец тянул страну в пропасть. Ослаблял ее, заключал союзы с теми, с кем этого делать не стоило бы и в более простые времена. Потрошители, например. Вы понимаете, о чем я говорю?

Ты пытаешься меня убедить, что в этой истории с поглотителями выгодополучателем выступал старый император? Не ты? Ну-у, может быть. В пользу этой версии говорит тот факт, что я еще жив и беседую с тобой.

– Понимаю.

– На самом деле сотрудничество с ними – давняя история, да и тайной это не является ни для кого. Вы же знаете, что ко всем членам императорской семьи, и ко мне в том числе, приставлен губитель.

– Ведьмак?

– Да, так их тоже называют. Императорский дом покупает их у Потрошителей в значительном количестве.

В этот момент все окончательно сошлось в моей голове. Я увидел все дыры в прежних своих версиях и отчетливо понял, какой же я все-таки идиот! Не сидел бы сейчас перед правителем Китая – сотворил бы классический жест «рука – лицо». Все ведь на поверхности лежало! Чтобы иметь ведьмака для каждого своего отпрыска, старый император должен был закупать их в промышленных масштабах. А это значит – сотрудничество! Как я мог пропустить такой жирный факт?

Разумеется, при таком плотном взаимодействии император вполне мог себе позволить закрывать глаза на шалости своих торговых партнеров – это я про эксперименты над ванами!

Видимо, мое лицо все же сообщило кое-что новому императору, потому что он счел необходимым пояснить.

– У Потрошителей имеется база в империи, где они «создают» молодняк губителей. По иронии судьбы, расположена она в монастыре под горой, где раньше воспитывали будущих гвардейцев. Мой отец отдал ее Потрошителям около пятидесяти лет назад.

– А поглотители? – не удержался я от вопроса, хотя стратегически его не стоило бы задавать. – Их создание тоже заказал ваш отец?

– Там все сложнее… Изначально – да. Императора не отпускал страх перед возможным восстанием ванов, и он всю свою жизнь искал способы контролировать их. Но все прежние эксперименты плодов не давали, и двадцать лет назад проект был заброшен. Три года назад, когда и отец забыл о нем, в него вошел Ватикан. И у этого тандема получилось сделать то, что не вышло у прежних экспериментаторов. Полный контроль над одаренными.

– Представляю. Но я бы не назвал это именно контролем. Скорее, повышение агрессии и управление ею.

– Пусть так, но это же самые первые результаты. Со временем Потрошители или Ватикан – уж не знаю, кто в этом тандеме ведет – научились бы большему.

Мне осталось только кивнуть, признавая правоту собеседника. Если уж они из ищеек пророков сделали мультикласс, то и с поглотителями у них вышло бы. Со временем.

– Отец узнал об этом совсем недавно. Не посвящая меня в детали, он приказал не мешать деятельности Потрошителей. Полагаю, он хотел получить поглотителей, даже если бы их пришлось вырвать силой у Ватикана. А до того я должен был лишь наблюдать и держать все в секрете.

– И вы решили сыграть против него?

– Нет! – неожиданно рассмеялся Юань. – Конечно же нет! Значительно раньше. С того, пожалуй, дня, как был назван его наследником.

Тут, выходит, я не ошибся. Ну хоть что-то…

– Прежний император в своей страсти к контролю запустил дела в стране. И с ванами… Все же «Новый путь» – перегиб изрядный! Загнать самую большую силу в мире в ярмо рабства! Это не могло продолжаться вечно. Рано или поздно произошел бы взрыв. Понимали это многие, как ни странно, даже в «Пути» и «Длани». Но не все.

– А когда я принес вам доказательства против собственного отца, их стало больше?

– Ваши доказательства стали последней каплей для тех, кто еще сомневался.

Ты, выходит, все уже знал, но на переворот не решался. Не был уверен, что тебя поддержит достаточное количество знати. А тут появляюсь я со своей соломинкой, и ты ломаешь ею хребет верблюда. Что ж, Чжу Юань, ты достойный потомок прежнего правителя.

Мы молчали минуты три. Я раскладывал откровения императора по полочкам, а он терпеливо ждал, когда я закончу.

– Вы правы, это знание опасно и для меня, и для вас. Я понимаю, почему вы решили поделиться им со мной. Не сказать, что я самый влиятельный человек в дальневосточных княжествах… – Здесь император слегка укоризненно улыбнулся – мол, не наговаривай на себя, – и я был вынужден поправиться: – Пока не самый влиятельный, все же дар пророка во мне открылся совсем недавно. Но могу вас заверить, что сделаю все, что от меня зависит, чтобы данное знание было правильно воспринято основными игроками.

– О-хе, Игорь! На большее я и не рассчитывал. Поверьте, у меня достаточно дел в границах империи, отчего хотелось бы поменьше волноваться еще и за внешнюю политику.

– Понимаю.

– В таком случае мне осталось лишь выполнить свои обязательства. – Юань взял со стола и протянул мне шкатулку из нефрита. – Здесь распоряжение о передаче вам подданного Благовещенского княжества, а также разрешение на вылет – пару дней с последним будет трудно. Ло Яо поможет вам получить заключенного и проводит до посольства.

– Благодарю вас, Юань. – Мелькнула мысль о каком-то сообразном обстоятельствам поклоне, но я решил не позориться и ограничился наклоном головы. – Скажите, а вы правда планируете возродить обсидиановых копьеносцев?

– Не только их. «Новый путь» будет упразднен, пусть на это и потребуется много времени. Мне не хочется ломать старое, не предложив нового.

Глава 19

Рисунок боя

С Яо мы расстались весьма холодно. Он дошел со мной до тюремного блока, помог получить нашего беглеца из камеры и даже проводил до границы Нефритового двора. Где и оставил, напоследок низко поклонившись и отправившись восвояси. Черт его знает, чего я ждал, но внутреннее ощущение недосказанности имело место быть. Но слов извинений от него я так и не услышал, рот копьеносец открывал только по делу. Ну да и плевать, в общем-то мне с ним детей не крестить! Хотя нет, не плевать! С этим стилягой мы отлично сработались, и было обидно осознавать, что наше сотрудничество было лишь частью грандиозного плана наместника по захвату власти.

Да, в конечном итоге задание по Топляку было выполнено не без его помощи, и с точки зрения логики у меня не должно быть к вану Ло никаких претензий – свои деньги он отработал. Но! Где вы встречали человека, который опирается в своей жизни только на логику? Я вот не встречал! И сам таковым точно не был.

В общем, простились и простились. Хотя, сказать по правде, я бы предпочел с ним поругаться, чем вот с такой холодной вежливостью общаться друг с другом. Впрочем, ладно. Пусть он восстанавливает почти утраченное Ши своего рода, возрождает гвардию императора и что там ему еще пообещал Чжу Юань. У меня дел здесь осталось немного – доставить беглого Потрошителя на казнь. Вот им и займусь.

Топляк выглядел подавленным и исхудавшим, как шарик, из которого выпустили воздух. Он совсем не походил на преуспевающего купца, каким был совсем недавно. Мятая пижама, в которой его взяли три дня назад, сальные патлы вместо шикарной шевелюры, грязное лицо с неухоженной бородой и потухшие глаза. Смертник, натурально! Увидев меня, он встрепенулся на секунду – соотечественник же, но тут же вновь поник. Сообразил, что для него нет разницы, в какой именно стране и по чьему приказу его отправят на виселицу.

В моей чернильной душе даже шевельнулась жалость к пленнику. На секунду-две, но шевельнулась. Все-таки воспитан я был не в таких традициях, чтобы вот так запросто, не испытывая эмоций, конвоировать человека на смерть. Жалость, впрочем, быстро сменилась гневом и гадливостью, едва стоило вспомнить, чем этот человек занимался, когда выглядел не так жалко. Пусть и не сам руки марал, но приказы отдавал именно он. Так что было бы кого жалеть!

За всю дорогу до посольства он лишь раз попытался завести разговор, я даже не знаю о чем именно. Я довольно резко его оборвал, едва он проблеял «Игорь Сергеевич», и ему этого хватило, чтобы больше не раскрывать рта. Мне не хотелось разговаривать с человеком, который спокойно торговал не рожденными еще людьми, продавая их как неодушевленные предметы, ломая жизнь целым семьям. Гнев, усталость, раздражение, гадливость, опустошение – во мне было намешано такое количество эмоций, что я боялся банально сорваться и прибить паскуду прямо в машине.

Приехав, я быстро сбыл Потрошителя под интернациональную охрану Теданя и Глеба. Оба безопасника тут же накинулись на меня с расспросами, но я выдал им только «все потом» и «собираемся». Задерживаться на ночевку в гостеприимном городе пяти козлов я не планировал.

Сборы много времени не заняли, фактически все уже на чемоданах сидели. Разве что на беседу с послом пришлось выделить минут двадцать. Все-таки ему тут оставаться и дальше представлять интересы княжества, а для этого надо хотя бы примерно понимать, что случилось в Нефритовом дворе за последние сутки. Всего, понятно, не расскажешь, как и команде, но вот сжатую версию я ему выдал. Дворцовый переворот, новый курс нового императора, ожидаемое ослабление позиций «Нового пути» и значительное усиление «Длани». В процессе разговора я успел написать сообщение князю, поставив его в известность об успешно выполненном задании и скором возвращении.

В общем, в аэропорт выехали только в пятом часу утра. Тремя машинами: лимузин посольства и два бронированных джипа наемной охраны. На последних настоял Снегирев, рассказав, что в городе отмечались беспорядки, – информационная блокада Чжу Юаня была все-таки не абсолютной. Я спорить не стал. Да и спокойнее с охраной, пусть бы и окружали меня чуть ли не поголовно одаренные.

Топляка вместе с Самойловым посадили в заднюю машину. Глеб хотел о чем-то поговорить со старым знакомцем, а я не стал ломать ему кайф – все же он гонялся за ним куда дольше меня. Тедань с Яньлинь тоже решили ехать не в лимузине, а во впереди идущем внедорожнике, так что остальные вольготно расположились на диванах представительского авто. Алмаз сразу же заснул, Василий занял место рядом с водителем и о чем-то тихо с ним трепался, а Ирина Олеговна решила затеять со мной разговор о будущем.

– Ты хорошо подумал, Игорь?

Я даже переспрашивать не стал – понимал, о чем она говорит. О Линь, о моем решении. И возмущаться не стал тоже – мол, не лезьте не в свое дело, «мама». Тон Снежной королевы вовсе не был враждебным.

– Вполне, Ирина Олеговна. Она мой столп опоры. Эта женщина будет рядом со мной. Это не обсуждается.

Лицо сестры князя удивленно вытянулось.

– Вот как? Ты так быстро нашел свой якорь? Тогда я снимаю свой вопрос. Приятно сознавать, что думал ты не только мужскими причиндалами.

А мне-то как приятно, Ирина Олеговна, что вы в позу королевы-матери вставать не стали!

– Но, разумеется, ты понимаешь, что женой ей не быть? Наложница – пусть, но интересы рода требуют брака с равной.

Все-таки властная она женщина! Не может не оставить за собой последнее слово. Мне же этот разговор был не то чтобы неприятен… Правильнее сказать, он был мне не нужен. Для себя я все решил, дальнейшие планы согласую с князем… Но не обижать же почтенную пожилую даму?

– Я понимаю, – ровно ответил я. – Давайте оставим эту тему.

А то начнется сейчас про долг крови, долг дара и еще какой-нибудь неизвестный, но не менее важный долг аристократа, про который я еще не знал.

– Хорошо, – подозрительно быстро согласилась «мама». – Как твои успехи с погружением?

С ее вопросом я вспомнил про последнее свое видение. Про лицо синьора Тень и озвученные им цифры. Согласен, моя вина, что не вспомнил об этом раньше, но события как-то не располагали. Зато сейчас я очень отчетливо понял, что значили слова «восемьдесят девять» в изложении любителя подсчитывать вероятности.

Восемьдесят девять процентов успеха. И тенденция к росту. Что за предприятие оценивал видящий, я не знал, конечно, но почему-то не сомневался, что связано оно с моей скромной персоной. Вот к бабке не ходи!

И в следующий миг мои внутренности скрутило резким спазмом. Я согнулся вдвое и на остатках дыхания выматерился. Да твою же дивизию! Можно покопаться в настройках дара и какие-то другие ощущения поставить на сигнализацию о грозящей опасности?

«Всем внимание! Опасность!» – задыхаясь, «крикнул» я по внутренней связи. И повторил предупреждение уже вслух, увидев, как во впереди идущий джип охраны летит здоровенный пульсар.

Время превратилось в застывшую карамель. Формируя вокруг головной машины эфирную сферу, я отстраненно вспомнил, как пренебрежительно отзывался об огненном аспекте мой первый знакомый смертец. Да, ихор, как его еще называли, штука мощная, но порожденные им аспекты были такими медленными, что обладающий даже моим малым опытом маг мог успеть либо уклониться, либо поставить защиту. Применять тот же пульсар имело смысл, когда…

Впереди идущая машина получила в облитый голубым бок шар гудящего пламени и совершила очень красивый кувырок через крышу. Надеюсь, Линь с Теданем не игнорировали ремни безопасности, и их разве что немного потрясло. Впрочем, я почти не беспокоился о них, брат с сестрой – сработанная пара, среагируют как надо. Куда больше меня волновал второй пульсар, пущенный невидимым стрелком в заднюю машину. Там Самойлов с Топляком, первый не бог весть какой маг, а второй и вовсе ординар.

Все-таки тренировки – великое дело! То, что раньше я делал умом, теперь создавалось даром без участия мыслей. Никаких обдумываний, просто на пути пульсара появляются две прозрачные ладони и сминают его, как какой-нибудь снежок. Нет кислорода – нет и огня! Точно такой же фокус я провернул в «Белом лотосе», сейчас он вышел даже лучше. Пульсар замер в десятке шагов от машины Глеба и стал гаснуть. К сожалению, на этом все хорошее и закончилось.

Водитель лимузина, избегая столкновения с передним джипом, перекатившимся через крышу и вновь оказавшимся на колесах, круто забрал вправо и резко ударил по тормозам. А лимузин, напомню, авто, мало приспособленное к подобным маневрам. Так что нас занесло, да еще и людей в салоне бросило друг на друга. Но хуже всего было то, что я потерял концентрацию и соответственно не поставил щит на нашу машину.

В этот момент началась пальба. Не отдельные выстрелы, а самый настоящий огневой вал – так вроде это у военных называется. Непрерывная стрельба, цель которой не попасть и нанести повреждения противнику, а подавить и деморализовать его. Хорошо, что посольская машина имела, как и положено, кое-какое бронирование. По крайней мере, дырок в корпусе я не увидел, хотя тарабанил свинец по машине знатно.

– Из машины не выходить! – приказал своим спутникам, а сам открыл дверь с левой, противоположной от обстрела стороны и, выглянув из-за капота, огляделся.

Засада, блин! И попали мы в нее, что называется, в чистом поле. Или, правильнее сказать, в поле подсолнуховом, через которое пролегала трасса к аэропорту. На которой, кстати, не было ни одной машины, кроме наших. Пять утра – конечно, не самое оживленное время, но не на трассе же возле многомиллионного города! Значит, позади нас, да и впереди наверняка тоже, нападающие затеяли какие-нибудь «дорожные работы». Блинский Белинский! Вот же попали!

Нападавших было много – человек двадцать. И это только бойцов с оружием, а ведь еще где-то скрывался маг, швыряющий пульсары. Заходили они на нас справа: черно-зеленые силуэты, освещаемые рассветным солнцем. Перемещались грамотно, короткими перебежками, непрерывно ведя огонь. То есть двое стреляли, а третий бежал – по мне, просмотревшему с полсотни роликов про спецназ, вполне тактикульно у них выходило. А вот слева никого не было, что странно…

Область щита возле головы вспыхнула, сообщая о попадании. Меткие, сволочи! Хорошо, что у этого стрелка боеприпас не модумный, однако мне не верилось, что напали на нас лишь с обычным оружием. Слишком уж хорошо подготовлена засада. До аэропорта, главное, оставалось еще минут пятнадцать ходу!.. То есть немного еще – и ушли бы! Эх, что уже говорить сейчас! Делать-то чего? Думай, Антошин, думай!

Пока мозг решал непривычные ему тактические задачи, из джипа впереди выскочили четверо: Линь с братом и двое бойцов. Последние, прикрываясь бронированными бортами, тут же открыли огонь, а берсерк, получив от Теданя силы, рванула к нападавшим. Сам безопасник окутался защитным коконом и принялся швырять в противников черные молнии. Замыкающая машина выпустила троих: двоих охранников и Глеба. Стрелки тоже принялись палить в черно-зеленых, а Глеб просто сел у колеса за машиной и спросил по мыслесвязи:

«Наши действия?»

«Линь, Тедань и я отбиваем атаку справа. Глеб – сторожишь Топляка и смотришь налево от дороги. От машин далеко не отходим».

Я не особенно раздумывал над вопросом, кто стоит за нападением. Потрошители или Тень – больше некому просто. И пришли они вовсе не за Топляком, хотя такая мысль и мелькнула в моей голове первой. Топляк, кроме нас, никому уже не нужен. Скорее всего, мою группу просто хотят уничтожить. Как слишком много знающих или в назидание другим – мол, не стоит переходить дорогу Ватикану. Значит, бьемся в полную силу и не тратим время на размышления!

Я запустил в нападавших пяток мелких пульсаров россыпью. И с удивлением отметил, что четыре из них погасли, столкнувшись с довольно объемным, вспыхнувшим только в момент попадания щитом. Значит, стрелков прикрывает маг! Сильный щитоносец, судя по размеру защитной сферы. Что ж, следовало ожидать! Пятому моему огоньку повезло – он впечатался в вырвавшегося вперед бойца, превратив его в мечущийся и орущий факел.

Линь добежала до первой волны, и над подсолнухами стали взлетать человеческие тела. Падали они, скорее всего, уже мертвыми, учитывая силищу берсерков. Тедань не давал стрелкам сконцентрировать огонь на сестре, швыряясь молниями, как взбесившийся автомат с попкорном. Большей частью они гасли, сталкиваясь с защитной сферой, но троих бойцов маг уже вывел из строя.

Вот блин! Два десятка солдат, пара магов справа – и отчего-то отсутствие нападения с левой стороны дороги. Я никакой полевой командир, но даже мне было очевидно, что атака призвана лишь отвлечь внимание от основного вектора удара. Который почему-то до сих пор не произошел: либо действия сторон были плохо скоординированы, либо стрелки справа еще не выполнили своей задачи, какой бы она ни была. Вывод? Надо быстрее кончать правых, иначе мы в них просто завязнем! Может, особой угрозы они и не представляли для такого количества одаренных…

Ах ты черт! Больно-то как! Модумная пуля пробила мой щит и взрезала бороздку на предплечье левой руки, когда я замахивался очередным пульсаром. Все мои командирские мысли выдуло из головы болью и гневом. Твари! Вот вы как? Ну ладно!

Пригнувшись за машиной, я сосредоточился и сформировал аспект, который мне давался особенно тяжело, – стену огня. В магических драчках он, считай, не использовался, так как активировался долго, жрал массу энергии и был, как все огненные техники, медленным. Но вот против ординаров, особенно против плотного их скопления, был идеальным оружием. Прежде чем пустить на подсолнухи пал, я предупредил:

«Пускаю стену огня! Дан, прикрой Линь!»

«Готово!»

И пошла жара! Иной раз задумаешься, какая во мне мощь дремлет, – самому страшно становится! Ревущая стена пламени двинулась на стрелков, сжигая в пепел тех, кто вырвался из-под защиты своего мага, и одновременно просаживая его сферу. Ну и подсолнухи выжигая – не без этого. Как бы мне потом минсельхоз империи счет не выставил, ха!

Линь, в защиту которой брат влил массу энергии, подпрыгнула и перескочила через огненную стену. Пальба по нас тут же прекратилась, сменившись криками ужаса и боли. Маги поддержки противника, видимо, истощили все свои запасы сил, о чем сообщили три эфирных кинжала Глеба, беспрепятственно встретившись с тремя черно-зелеными, которых не тронуло пламя. Но и мне аспект дался нелегко! Будто вагон с углем разгрузил – был у меня в студенчестве такой опыт! Хоть кровь носом не шла, и на том спасибо.

Хотя о чем я вообще! Получилось же! Одной только стеной, пусть она и ополовинила мои запасы энергии, я решил практически все наши проблемы! Кто молодец? Боярин Антошин молодец!

«Около десяти человек выжили, – сообщил Тедань. – Маги еще – мы их не видели. Отлично придумал со стеной, Игорь!»

«Вижу щитоносца!» – рыкнула Линь и рванула вглубь зарослей, игнорируя стрелков, которыми уже занялся Глеб. Тедань, видимо, чтобы сестра слишком далеко не отрывалась от него, сбежал с дороги на пепелище.

Я бросил взгляд на левую обочину дороги – никого пока. Замер на миг, решая, где я сейчас больше нужен. Обои, как мне кажется, справятся без меня, плюс их еще и Самойлов прикрывает. Я же там только мешать буду, да и колонну без присмотра оставлять не следует. И если уж совсем быть честным с собой, я эффективен только как тяжелая артиллерия, а вот в контакте…

Додумать эту мысль я не успел, поскольку живот вновь скрутило. Повинуясь сигналу дара, я безо всякого изящества упал на землю, пропуская над собой пульсар, прилетевший с левой стороны дороги. Поднимаясь, выставил щит на ту сторону и снова покатился по земле, опрокинутый тугим импульсом толчка. Вот и засадный полк подоспел, блин!

«Атакован слева!» – сообщил своим, перекатываясь по земле и видя, как в то место, где я лежал миг назад, вгрызается черная молния.

«Сколько?» – спросил Тедань.

«Один. Воевода».

Только один человек заявился по мою душу, но зато какой! Тот, кто уже убил меня в видениях, а теперь пришел сделать это в реальности.

Он тоже был в черно-зеленом камуфляже, как и бойцы с правой стороны. Но без оружия, да и зачем бы оно ему – бывшему первому по силе боевому магу княжества. Не произнося ни слова – о, как бы мне сейчас пригодились длительные монологи главного злодея! – он вновь швырнул в меня пламя.

Как ни странно, его появление меня успокоило. Словно сошлись все нити на этом участке ковра и я увидел узор. Часть узора, сообщившего мне, что будущее не предопределено. Может, он и сильнее меня, и опытнее, этот предатель, но ведь и у меня есть крапленые карты.

«Не мешать!» – сообщил я своим. Помочь они просто не успеют, а вот внести неучтенные изменения в едва прорисованный мною план боя могут.

Я успел подняться на ноги и встретить связку экс-воеводы. Он не стал меня разочаровывать и выдал тот самый сет из видения: молния, пульсар, щит, толчок. Первый аспект я пропустил над головой, пульсар принял на щит, ударил эфирным мечом по его защите и едва устоял на ногах после энергетического толчка. И тут же ушел в глухую оборону, принимая на доспех огненные кулаки Арцебашева.

Блин, если бы у меня был интерфейс, как в какой-нибудь игре, я бы прямо увидел, как проседает моя полоска с маной. Но его не было, и я попросту почувствовал, что значительно ослаб от первой же атаки воеводы.

Но надо было его убедить в том, что я держу навязанный им темп и рисунок боя. Поэтому на второй и третьей связках я ничего менять не стал. Держал щиты и молился, чтобы моих запасов энергии хватило на их подпитку. Эх, каким я себя ощущал ослом, слив половину сил в стену огня.

На четвертой связке, которую тот начал, уйдя с близкой на среднюю дистанцию, воевода ускорился. Рубил наработанными шаблонами почти на границе моего восприятия, из чего я сделал вывод, что пятый сет, может, и выдержу, а вот на шестом все закончится как в видении: пробитой защитой, «монолитом» на грудь и бесславным концом. Значит, пришло время действовать. Прервать его контратакой.

Скорость – штука хорошая, но неидеальная. Вкладывая энергию в нее, мой противник просто не успел среагировать на изменение рисунка боя. Когда он бросил молнию, я принял ее, как обычно, на защиту, а вот дальше метнул перенаполненный энергией щит прямо сквозь летящий в меня пульсар. Огонь лизнул доспех и стек, а вот воевода отшатнулся от неожиданности. И тут же схлопотал в лицо огненное дыхание, которое я тоже сформировал с избыточной силой. И когда его щит просел, я обрушил сверху «монолит». Так, как мне запрещал делать дядя Ваня, – с полным отсутствием контроля текущей в него энергии.

Мой противник был просто невероятно силен! Я как бы знал, что он крут, но… Он держал мой долбаный «монолит» на плечах! Согнувшись почти вдвое, но держал. Как какой-нибудь тяжелоатлет, идущий на рекорд.

Одно хорошо – с таким «весом» у него не было сил и возможности атаковать меня. Правда, работало это в обе стороны! Ослабь я контроль над «монолитом» хотя бы на секунду – Арцебашев отбросит его и тут же покончит со мной. Или так и так покончит, поскольку в черный пресс я влил все, что имел. Еще бы чуть-чуть побольше, и он бы сломал защиту противника, но откуда этому «чуть-чуть» взяться?

Батарейка! Господи милосердный, батарейка! Крученый шнур на моем запястье, столь пренебрежительно охарактеризованный Евсеевым! На сколько, он там говорил, ее хватит? На моем уровне около минуты? Рискнем? А будто выбор есть!

С огромным трудом я передвинул левую руку и накрыл ею запястье правой, которое и обхватывала плетенка. Слегка сжал и почувствовал бурлящее озеро бесцветной энергии под пальцами. Позвал, и заемная сила, как послушный пес, вошла в мое выжигающее остатки дара тело.

Боже, только бы на такое не подсесть с дури! Это же чистая наркота! Волна эйфории прокатилась от солнечного сплетения к макушке и оттуда ушла отливом в ноги. «Монолит», начавший к тому времени из черного прямоугольника превращаться в полупрозрачный, вновь обрел непроницаемую глубину тьмы, и Арцебашев, крякнув, согнулся еще ниже.

Да сдохни уже, скотина! Мало тебе? На еще, у меня на тебя хватит!

Со злобной радостью я смотрел, как мой противник, уже воющий от натуги в голос, опускается на одно колено, затем на другое. И когда это произошло, пустил росток распада ему в бедро. Тьма разорвала мышцы и сухожилия, здоровяк вскрикнул от боли. Медленно, все еще пытаясь сопротивляться, он стал заваливаться на бок и наконец рухнул.

А я, чуть ослабив давление, материализовал голубоватый кинжал, опустился на колени и без затей вогнал лезвие в глаз магу. По самую рукоятку – к черту случайности! У меня просто не хватит сил с ними разобраться. Второй кинжал я вонзил уже в горло мертвеца. Постоял секундочку и решил прилечь рядом с ним. Пусть бы это и выглядело со стороны странно.

«Я жив… – сообщил я своим. – Арцебашев мертв. У вас как дела?»

«Сестра погналась за последним магом, их двое было: щитоносец и стрелок. Мы с Глебом добиваем бойцов, человека четыре по кустам еще прячутся. Среди них были двое с модумными боеприпасами, кстати!»

Голос Теданя был спокойным, за Линь он совершенно не волновался. А значит, и мне не стоит – уж родной-то брат лучше меня знает ее способности.

«Принято. Сами справитесь?»

«Вполне!»

«Далеко только не отходите».

«Ладно. Что там с нашими наемниками?»

Кстати! Совсем про них забыл. Четверо наших охранников, что проспали весь мой бой с Арцебашевым? Кряхтя, как древний старикан, я поднялся на ноги и огляделся. Первым делом пригрозил кулаком вознамерившемуся выбраться из машины денщику, убедился, что внутри никто не пострадал, и только после этого посмотрел на машины сопровождения. М-дя, четыре трупа. Воевода, прежде чем напасть на меня, расправился с ними. Распадом, скорее всего. А я и не почуял ничего.

Глянул налево, чтобы убедиться, что больше с этой стороны пакостей не будет. Чисто вроде. Перевел взгляд направо, где мои люди заканчивали с зачисткой. Заметил только Теданя и Глеба метрах в сорока.

«Наша охрана мертва. Арцебашев, перед нападением на меня».

«Принято. Ты там один справишься? Мы еще две-три минуты – и возвращаемся. Не хотелось бы, чтобы в спину ударили».

«Справлюсь. Действуйте. Линь, я тебя не вижу!»

«Она впереди меня, метрах…»

Связь пропала без предупреждения. И я даже подумать ничего не успел, как был сбит с ног сильным ударом в голову.

Банальнейший пинок ногой, черт возьми! Без всякой магии! Да как так-то?

Я откатился в сторону и кинул в сторону этого оборзевшего ординара небольшой пульсар, которого ему должно было хватить с избытком. То есть я попытался кинуть пульсар, а на деле просто очень глупо махнул пустой рукой. Доступ к дару, к крохам на самом его дне, был заблокирован. И со связью понятно что случилось.

– Синьор Тень! – поприветствовал я нового противника карканьем. Как он только умудрился подобраться так незаметно? Хотя о чем я! – Сколько процентов на мою смерть?

Вот ведь дурацкая ситуация! Мои друзья совсем рядом, но я скрыт от них корпусом лимузина и даже не могу позвать никого из них на помощь. Драться с магом голыми руками? Похоже, остается только это. Так сколько процентов на смерть? Восемьдесят девять и тенденция к росту? Но так ведь не сто!

Итальянец не счел нужным отвечать мне. Я даже подняться не успел, когда вторым пинком он отправил меня в кратковременное забытье.

Что оно именно кратковременное, я понял, когда открыл глаза и увидел, как в метре от меня пляшут две человеческие фигуры: видящий в темной балахонообразной одежде и Василий в светлых брюках и голубой рубашке. То есть пока я был в отрубе, денщик кинулся на одного из самых опасных магов из тех, кого я знал? Но он же целитель!

А еще рукопашник. И именно это было сейчас важно, поскольку их поединок был вовсе не магическим. Они дрались, как делали это обычные люди. Ну ладно, не совсем обычные, а очень хорошо подготовленные, но все равно – как ординары. В ход шли руки, ноги, голова. Какие-то прыжки, подсечки, стремительные перекаты и удары. Оба бойца двигались так быстро, что я едва мог видеть их движения. Но, кажется, Василий побеждал.

Я попытался подняться, но вместо этого вновь упал, после чего меня вырвало. Видимо, пинок в голову был довольно сильным и я получил небольшое сотрясение. Такое простейшее действие, как доползти до колеса лимузина, отняло у меня остатки сил и заняло, по внутреннему хронографу, достаточно времени, чтобы взбежать на пятый этаж. При этом я даже не вполне понимал, зачем я это сделал. Не иначе на одних инстинктах пытался максимально увеличить расстояние между собой и угрозой.

Цепляясь за машину, я кое-как сменил положение с «лежа» на «сидя» и бросил взгляд на драку ищейки с моим денщиком. Которая как раз к этому моменту и закончилась. Что сделал Тень, я не увидел – в глазах еще гуляли черные круги, но последствия ощутил всем телом. Тело Василия – я был уверен, что именно мертвое тело – ударилось о дверь лимузина и сползло на меня.

– Мне не нужна ваша смерть, Игорь, – приблизился видящий. Небрежно забросил обратно в машину высунувшегося на помощь Алмаза. – Извините.

И третьим ударом ноги отправил меня в темноту уже надолго.

Глава 20

«Угасание дара»

Лицо итальянца было первым, что я увидел, придя в себя. Заслоняя весь мир, оно нависало надо мной, находясь настолько близко, что можно было разглядеть каждую пору его кожи. Особенно на носу, где они были совсем уж крупными: не поры, а кратеры какие-то.

Дара не было – это я проверил сразу, еще даже глаз не открыв. Значит, плен и соседство синьора Тени. Как выяснилось, я не ошибся.

– Где я?

Вопрос был настолько же глупым, насколько и естественным. Я ощущал всем телом сильную вибрацию и слышал постоянный гул в ушах. И первое, и второе было мне очень знакомо, но я никак не мог сообразить, что же это.

Вдобавок ко всему еще и голова плыла, как после хорошего такого пищевого отравления. Слабость в конечностях и полный расфокус сознания – накачали меня, что ли?

– Еще рано, – сказал Тень и закрыл мои глаза рукой. Я хотел возмутиться, сказать этому наглецу, чтобы он перестал со мной обращаться подобным образом, но вместо этого вновь провалился в забытье.

Второе пробуждение фактически повторяло первое. Отсутствие дара, рожа ищейки, кружащаяся голова и бедлам в желудке. И гудение с вибрацией присутствовали, но теперь я их узнал. Самолет! Меня везли куда-то на самолете! Я и сказать ничего не успел, как был вновь отправлен в темноту.

Третье, четвертое… С каждым пробуждением мне становилось менее хреново, но неизменными константами оставались видящий в изголовье и отсутствие дара. На пятый раз исчезла вибрация с гудением – куда-то мы все-таки долетели. И освещение, кстати, изменилось тоже.

Было довольно темно, но не настолько, чтобы я не видел своего пленителя. А еще пахло книжной пылью. Запах этот был мне хорошо знаком еще со студенческих бдений. Так пахнет в библиотеках, особенно в дальних запасниках, где хранятся книги, к чьим страницам не прикасались уже многие годы.

– Отдохните с дороги, – проговорил Тень, положив мне руку на глаза.

– Да стой же ты!.. – начал было протестовать я, но вырубился, не закончив фразы. Однако успел пообещать себе, что убью урода, как только мне представится такая возможность.

В очередной, шестой, кажется, раз очнувшись, я долго лежал с закрытыми глазами и старался даже пальцами не шевелить. Очень не хотелось вновь увидеть опускающуюся ладонь ищейки и окунаться во тьму безмыслия. А ведь так и есть – безмыслие! Пока я был в отключке, мне ничего не снилось. Никаких видений: ни обычных, ни пророческих. Я был… как бы правильнее сказать? Выключенным прибором, вот! Вот я есть, все по Декарту: мыслю, следовательно, существую. Опускается ладонь ищейки – и вот меня нет. Не сон и не забытье… Брр! Крайне неприятное ощущение!

А еще благодаря этому долбаному итальянскому выключателю я совершенно не представлял, сколько прошло времени с момента засады и боя на дороге к аэропорту Гуанчжоу. По субъективному ощущению – минут пятнадцать, даже с учетом моих периодических пробуждений, а вот сколько на самом деле? Если меня везли на самолете, а теперь я лежу в темном и пыльном помещении, значит, пролетело несколько часов?

– Пытаетесь понять, сколько прошло времени?

Голос был негромким, но прозвучал так неожиданно, что я, как ни старался сохранять неподвижность, вздрогнул. Задавший вопрос человек находился не рядом со мной, метрах в пяти-семи от меня.

– А что, у папистов еще и телепаты есть? – спросил я, прекратив изображать спящего.

– Не говорите глупостей. Телепатии не существует – это детские сказки, – тут же пришел ответ.

Да как скажете, в общем-то. Но забавно: магия им – суровая реальность, а телепатия – сказки.

Я открыл глаза и приподнялся на ложе. Им оказалась широкая скамья, накрытая шкурами. А говоривший, его я разглядел не сразу, – стариком. Обычным пенсионером, в каждом городе, на каждой улице можно такого встретить: среднего роста, худощавый и чуть сгорбленный прожитыми годами и полностью седой. Только одет он был не по-пенсионерски – в черную или просто темную рясу. Все-таки в помещении было темно – работала только одна лампа у входа.

Само помещение, я не ошибся, оказалось библиотекой. Деревянные стеллажи уходили в темноту стройными рядами и были, вероятно, забиты книгами. Сказать об этом с уверенностью я не мог – темнота опять же не давала разглядеть. С другой стороны, по оштукатуренным каменным стенам и самим этим стеллажам я предположил, что библиотека была несовременной.

– Хорошо держитесь, Игорь! – похвалил меня старик. Он стоял на равном удалении от меня и лампы. Последняя освещала его белую голову, но бросала тень на лицо. – Уверенно!

– А мне надо чего-то бояться? Вы же не притащили меня сюда только для того, чтобы убить?

Я, может, и не слишком опытен в местных реалиях, но поведение людей во всех мирах одинаково. Хотели бы убить – грохнули бы там же, на дороге. С ищейкой мне было не справиться. Так что я не боялся. Ну, почти не боялся. Основными чувствами сейчас были любопытство и раздражение, смешанные примерно в равных пропорциях.

– Вы правы. – Сухой смешок старика сообщил мне о его приподнятом настроении. Он был чем-то очень доволен. Не тем ли, что я оказался перед ним? – Вас доставили сюда для разговора.

– Вы в курсе, что уже довольно давно люди используют такие средства связи, как телефоны? Я к тому спрашиваю, что вы, в своих монастырях, могли этого не знать.

– Поговорить нужно было лицом к лицу. – Собеседник пропустил мое зубоскальство мимо ушей.

– А после того как разговор закончится? Вы меня отпустите или убьете?

– Пока не знаю, – пожал старик плечами. – Зависит от того, как он закончится.

– Чудно! – Я поднялся с ложа, отметив мимоходом, что у меня ничего не болит, но дар по-прежнему не откликается. – Тогда давайте его начнем. Не терпится отсюда убраться!

Кажется, он улыбнулся. Я не видел его лица, но уши очень уж характерно дернулись.

– Спешить нам некуда, Игорь. Я навестил вас, чтобы убедиться, что вы в добром здравии и перенесли полет без последствий.

– У меня дела, знаете ли, – постарался я произнести фразу без раздражения. – Много дел.

– Уже нет. – Старикан тоже поднялся и направился к двери. Ко мне спиной он повернулся без всякой опаски. – Отдохните с дороги, скоро вам принесут поесть.

У выхода он остановился и произнес, обращаясь к кому-то еще:

– Альдо, оставьте Игоря одного. В этих стенах он неопасен.

Я уловил движение за своей спиной и, резко обернувшись, увидел, как от стены отлепляется человек. Тень человека.

– Отдыхайте, Игорь, – произнес Тень, проходя мимо меня.

И оба паписта вышли из помещения, оставив меня одного. Проигнорировав мои выкрики, надо сказать прозвучавшие весьма беспомощно. Ну серьезно! Совсем не стоило орать им в спину: «Э! А ну стоять!»

Пару минут я орал и колотил в дверь – выдержка все-таки подвела. Никакой реакции от своих тюремщиков, впрочем, не добился, только голос сорвал и отбил руки о толстенную деревянную дверь. Всплеск паники – я в плену и заперт в темном помещении, – к счастью, быстро закончился, и я смог размышлять трезво.

– Ладно, Антошин, давай соберемся и прикинем глубину задницы, в которую попали. – Говорить с самим собой, может быть, и признак поехавшей крыши, но нужно же было чем-то заполнить темноту и тишину библиотеки. – Я в плену, неизвестно где и неизвестно зачем. Но! Руки-ноги целы, жив и здоров, так что все не так уж и хреново. К дару доступа нет – это плохо. Но не смертельно…

Вслух я этого говорить не стал, однако прожил же я как-то тридцать лет без него.

Бормоча все это, я неспешно передвигался по своей темнице, исследуя ее. Убеждаясь в верности первоначальных суждений – это была именно библиотека. Пожалуй, даже один из залов большого хранилища книг. Запасник, с учетом запаха пыли.

– Если бы они хотели меня убить, уже сделали бы это. Хотят поговорить – не вопрос! Поговорим! Ищем хорошее в любом положении, да? Где еще я могу получить самые подробные ответы, как не у папистов? А они расскажут – это к бабке не ходи!

Захватив со стеллажей несколько толстых томов, я вернулся к свету – спасибо, хоть лампу выключать не стали! – и стал их изучать. Больше всего им подошло бы именование «древние фолианты», а не книги: массивные оклады из кожи, дерева и металла, вручную расписанные обложки и… совершенно нечитаемый текст, тоже рукописный. Латынь, блин! Ну а чего ты ждал от Ватикана? Что они тебе оставят собрание сочинений Шолохова?

– С ребятами все должно быть нормально, слышишь? Целью этих уродов был я, так что тратить силы еще и на их захват – глупо!

Кстати, говорили со мной на русском. А ведь лингвоботы не работают в присутствии Тени. Полиглоты хреновы! Готовились к моему приезду, ха-ха! Язык подтянули! Зачем я им? Зачем было проводить такую сложную операцию с моим похищением? Шибануть бы пульсаром, но проклятый видящий рядом!

– Да и понадобилась бы не одна ищейка, чтобы и их лишить дара. Не, их просто отвлекли наемниками и магами-смертниками, а потом напали на меня. Сперва ослабив Арцебашевым, а потом уже, чтоб, значит, наверняка, на сцене появился Тень.

В возможностях видящего я, кажется, разобрался. Он блокирует одаренных, но и сам при этом теряет магию. Иначе чего бы ему устраивать рукопашный бой с Василием? Жив ли мой денщик, кстати? Было полное ощущение мертвого тела, когда он на меня упал. Похоже, ищейка сломал ему шею. Тварь! А парня жалко. Вроде и не замечал его бо́льшую часть времени, но привык, как к части тела почти. Просто брал его, как предмет с полки, когда в нем возникала необходимость, после чего забывал, даже не задумываясь, как он обратно на полке оказывается.

– А за Василия этот мутант святого Иннокентия ответит отдельно! Возможность для этого подвернется, я уверен! Вон они как со мной носятся, такие комбинации проворачивают. Зачем-то я им нужен, понять бы еще – для чего именно? Ладно, разберемся со временем. Разберемся!..

Уверенность в том, что выкрутиться удастся и из этой ситуации, была почти осязаемой. И это был не дар, боярский там или пророческий. Это было обычное чувство человека, который окончательно понял, что волны способны играть щепкой лишь до тех пор, пока сама щепка не против.

В одиночестве я провел сутки. Предполагаю, что сутки: меня покормили за это время трижды, и один раз, устроившись на лавке, я поспал. Еще я перерыл часть библиотеки и не нашел ни одной книги на русском или хотя бы на английском языке – одна латынь! Этого времени папистам показалось достаточно, чтобы посчитать меня готовым к разговору.

Меня отвели в другое помещение, по виду – кабинет. Два окна в дальней от входа стене давали достаточно света, но мутные стекла в них не позволяли разглядеть улицы. В центре находился стол, слегка напоминающий парту из советских фильмов про школу, только скошенная вперед крышка у него не поднималась – я не поленился проверить. Еще имелся стул с мягким сиденьем и жесткой спинкой, буфет с напитками и парочка раритетных книжных шкафов.

– Ваше рабочее место, Игорь, – сообщил мне Тень, приглашающим жестом указывая на стол.

– Да вы, блин, бредите! – огрызнулся я. – Вы меня похитили, чтобы записать в церковную школу?

Брюзжал я не совсем искренне. Как ни крути, а было интересно, зачем католики все это затеяли и как планируют меня использовать. Ответы, блин! В моем положении они были нужны как воздух!

– По большому счету – да, – спокойно кивнул мой конвоир. Дождался, пока я усядусь, и положил на столешницу пухлую картонную папку. – Изучайте. Если вам что-то понадобится, на буфете есть звонок. Нажмите на кнопку, и к вам придет кто-нибудь. Я тоже буду неподалеку.

– Это вы так намекаете, чтобы я не пытался обратиться к дару? Напрасно! Я его постоянно проверяю. И буду проверять, ясно?

– Как угодно.

С этими словами синьор Тень собрался было покинуть помещение, но я удержал его.

– Пока не ушли, Альдо, организуйте какую-нибудь музыку здесь. Только не записи григорианских хоралов, прошу. Легкая классика пойдет.

Если его и задела моя попытка им покомандовать, он никак этого не продемонстрировал. Разве что ироничной полуулыбкой и легким кивком.

– Конечно. Я распоряжусь.

Из чистой вредности, ну и еще чтобы проверить границы дозволенного, я все же решил оставить за собой последнее слово. Когда видящий был уже в дверях, я бросил ему в спину:

– Если с папистами в будущем не заладится, я бы взял вас на работу, Альдо. Дворецким.

На что, ожидаемо, ответа не получил. Выругался вполголоса – вот зачем было это мальчишество? – и раскрыл папку. Отметив с мрачным удовлетворением, что все документы в ней подготовлены специально для меня: текст был на русском. Готовились, собаки серые!

Я не понимал, чего от меня хотят, но был полон решимости это выяснить. Желают, чтобы я изучил документы, – пожалуйста! Делать тут все равно больше нечего, так что я с удовольствием почитаю и попробую обратить новое знание в оружие против своих тюремщиков. Может, они и лишили меня дара, но мозги-то пока не извлекли!

Сперва я просто лениво перелистывал содержимое папки, но вскоре неожиданно для себя увлекся и полностью погрузился в чтение. Настолько, что монаха, принесшего массивную колонку и включившего что-то похожее на Баха, едва заметил.

Графики, диаграммы, таблицы. Короткие аналитические записки. Длинные стенограммы каких-то совещаний. Распечатки с лент новостных агентств и пожелтевшие от времени вырезки из газет. Передо мной было настоящее исследование. И посвящено оно было одному вопросу – магии. Чего-то подобного я ожидал – все-таки паписты были селекционерами и евгениками именно в данном направлении. Подобного, но не совсем такого. Уклон у этого исследования был не в контроль одаренных или выявление передающихся по наследству качеств.

Как бы толковее объяснить, что мне подсунули? Скажем, научная работа, довольно удобно структурированная, кстати, о вырождении аристократических семейств. Не в плане близкородственных связей и связанных с этим болезней вроде слабоумия. Скорее тема данной диссертации называлась бы «Угасание дара».

Масса интересных сведений была в этой папке. Например, генеалогическое древо одного монаршего семейства Западной Европы, на котором было наглядно продемонстрировано значительное снижение силы дара от первого поколения до ныне живущего. Или фотографии двадцатилетней давности, на которых были запечатлены полевые испытания магических способностей правителя восточноевропейского герцогства – все было подписано на тех же фото. На них же носитель королевской крови в щебень разнес скалу, а рядом имелось пояснение, сообщающее о том, что у его деда силы хватило бы на весь горный массив. Выжимки из хроник различных локальных войн, начиная с пятнадцатого века и заканчивая идущими прямо сейчас. Естественно, с упором на уровень нанесенных повреждений и число жертв применения того или иного аспекта.

Рассматривался в исследовании вопрос не только боевой магии. Были упомянуты и целители, прежде чуть ли не с того света вытаскивавшие смертельно больных людей, а сегодня лишь ускоряющие регенерационные возможности организма. Говорилось о берсерках, в одиночку выходящих против тысяч и побеждавших в сражении. О молниях, выжигающих города, и о стенах из огня километровой длины.

В общем, автор научной работы довольно прозрачно намекал, что «были люди в наше время, не то что нынешнее племя». Но вот причины такой деградации магов не называл. Может, и сам не знал, а может быть, в папку результативную часть специально не положили.

Еще этот неизвестный аналитик утверждал, что кроме ослабления дара наблюдается и тенденция к потере контроля над оным у носителей. При сохранении потенциала. Но это не ново было – про предрасположенность к душевным заболеваниям у одаренных мне еще Снегирев рассказывал. Новостью для меня стало то, что у Ватикана, оказывается, есть специальное подразделение, которое следит за такими буйными магами и по мере необходимости отстреливает их. Ведьмаками, модумными боеприпасами или ищейками – в зависимости от сложности случая. Заботятся о мире, в котором живут. Гринпис, блин, в рясах!

В общем, чтиво вышло увлекательным, я с большим удовольствием провел несколько часов, почти не отвлекаясь на еду и питье. Правда, для меня осталось загадкой – зачем его показывают мне? Точнее, зачем было похищать меня и тащить невесть куда, чтобы это показать? Есть, знаете ли, более простые способы доведения информации. Могли бы на электронку отправить. Сверстали бы в красивенькую презентацию да и послали.

Когда вернулся Тень и поставил на паузу Баха, я этот вопрос и задал.

– Это хорошо, что у вас появились вопросы, Игорь. Мы рассчитывали вызвать у вас интерес. Теперь можно перейти к беседе.

– Давно пора! А то вторые сутки в загадочности маринуете!

Я подавил желание спросить у видящего про свою команду. Он же только меня похитил, я надеюсь? Остальным вреда не причинили? Но задавать такой вопрос в моем положении было совершенно не с руки – беспокойство о друзьях против меня бы и использовали.

– Сейчас вам принесут ужин, после чего я провожу вас к кардиналу.

– Это который Франко? Или Петра? – блеснул я осведомленностью.

– Ни тот ни другой, – не удивился Тень. – Но вы с ним все же знакомы. Точнее, вчера познакомились.

– Тот старикан – кардинал? – Господи, да сколько же фракций внутри этого долбаного Ватикана! Не церковь, а змеиное гнездо!

– Старикана зовут отец Доминик. Он глава ордена псов Господних и хранитель ключей, так что проявите почтительность, – без угрозы ответил Тень.

«Хранителей ключей от чего?» – хотел спросить я, но решил пока не выделываться.

– Буду паинькой, Альдо. Тащите уже ужин.

И вновь никакой реакции на мое наглое поведение. Только снисходительная ухмылочка и кивок. Видать, сильно я им нужен, если мне все с рук сходит. Что они хотят предложить? Сотрудничество? Работать на них? Но они же не идиоты – должны понимать, что силой сломать меня не выйдет. Не в том смысле, что я такой крутой, просто сломанный пророк-то им зачем?

Наскоро проглотив ужин – свеклу с черносливом и куриной грудкой, – я отправился на разговор к кардиналу. Идти пришлось долго, узкими и полутемными коридорами, в которых со всех сторон давил серый, грубо обработанный камень. Из чего я сделал вывод, что узилище мое расположено в монастыре или средневековом замке. И что, скорее всего, я где-то в Европе.

Не так я себе представлял отпуск в Праге, не так!

Возможно, меня специально водили кругами, поскольку именно в тот момент, когда я перестал считать повороты и понял, что сам никогда не найду выхода из этого лабиринта, Тень остановился перед неприметной дверью и негромко постучал. После чего, не дожидаясь ответа, открыл ее и впустил меня внутрь.

Я на миг замер на пороге, оглядывая непредставительное обиталище католического кардинала. Вряд ли эта келья была его жилищем, да и на кабинет она не тянула. Скорее такая папистская переговорная: квадрат три на три метра, узкое окошко метрах в двух от пола и две широкие лавки, расположенные друг против друга. На одной из них, в скромной черной рясе, сидел давешний старикан, глядя на меня с доброй улыбкой серийного убийцы.

В прошлую нашу встречу мне не удалось его рассмотреть из-за скудности освещения, так что сейчас я исправил эту недоработку. Но дало это мне мало. Обычное лицо старого мужчины из тех, которые забываются почти сразу: морщины, дряблая кожа, седина. Все как положено, в общем. И глаза, скорее серые, чем голубые, были совершенно обычными – никакой тебе «скрытой силы» и «фанатичного блеска». В общем, не впечатлил меня кардинал.

– Прошу вас садиться, Игорь. – Широкая ладонь с короткими пальцами указала мне на лавку напротив него. – Нас ждет долгий разговор. Альдо, будь рядом.

Тень кивнул и остался в коридоре, аккуратно прикрыв дверь снаружи. Я уселся на лавку и закинул ногу на ногу. Сразу же решив, что сперва, в качестве прощупывания собеседника, стоит немного подерзить.

– Ну что, падре, жгите!

А вот идиом моего мира отец Доминик, несмотря на прекрасное владение русским, не знал. Несколько секунд он таращился на меня рыбьими своими глазами, после чего строго, как старая дева, обвиненная в распутстве, поджал губы.

– Святой престол уже более трехсот лет не практикует казнь огнем!

Кажется, обидел я дедушку. Не люблю так делать, обычно-то к старшему поколению я испытываю уважение, но не в данном случае. Однако надо вернуть его к разговору, вон как завис!

– Я говорю, рассказывайте, отец Доминик. Чего в гости звали, отчего такая спешка?

Точно обидел. Добрая улыбка исчезла фразой раньше, сейчас же лицо кардинала и вовсе замерзло в мрачной угрозе.

– Вы, я смотрю, освоились, Игорь?

– А мне есть чего опасаться, ваше высокопреосвященство? Думаю, нет. Ваша ищейка не для того пожертвовала магом уровня Арцебашева и двумя десятками наемников, чтобы меня закололи на алтаре во имя кровавого бога, или кому вы там молитесь. Так что прекращайте на меня смотреть как на двухголового теленка и начинайте говорить.

Вчерашнего страха так и не было. Я понимал, что нужен папистам, а значит, они не будут давить. Это давало мне определенные преференции в торгах, осталось только выяснить – какие именно.

Старик молчал. Долго, с минуту, наверное. То ли отвык от такого обращения, то ли не мог смириться, что я разгадал их план. Когда же он заговорил, лицо его вновь сложилось в вариацию «добрый дедушка».

– Вы изучили документы?

– Да, и с огромным интересом! Разговор пойдет об этом? – Давить, давить и еще раз давить! Пусть я и не способен диктовать условия на данной встрече без галстуков, зато способен максимально продемонстрировать свою независимость. Пусть и мнимую.

– То, что вы читали, Игорь, – преамбула, – не сбился кардинал, продолжая светиться доброжелательностью. – Было необходимо, чтобы вы изучили ее, дабы мы могли обсудить главный вопрос, не скатываясь в частности.

– Я готов. Вы уже можете приступать.

– Не торопитесь. Для начала посмотрите это видео. – Священник извлек из-под рясы планшет, включил его и протянул мне.

Признаться, внутри у меня что-то дрогнуло, когда я принял из рук старика планшет. Подумал, что сейчас увижу стандартную композицию, столь любимую террористами моего мира: пустая комната, в центре стул, а к нему скотчем примотана женщина. Линь. Паписты же – от них вполне можно было ожидать такого! Мало ли что они триста лет не практикуют казнь огнем – гадить-то по всему миру они не перестали!

Повернув девайс к себе и нажав на кнопку запуска видео, я едва удержал выдох облегчения. С первых же кадров стало понятно, что просмотр для меня устроили не с целью оказания давления.

В центре экрана находился подросток. Костлявый, нескладный, смущенно улыбающийся. Темные волосы, карие глаза, скол на зубе – в общем, обычный пацан лет тринадцати. Голос человека за кадром произнес:

– Поздоровайся, Игнат.

– Здравствуйте, – послушно откликнулся мальчишка и засмущался еще больше. Странное, кстати, поведение для подростка. Как у деревенского телка, который от рождения камеры не видел. Обычно современные подростки перед объективом не теряются.

– Игнат, продемонстрируй нам свои успехи, пожалуйста.

– Сейчас.

Мальчишка повернулся спиной к камере, а та совершила сильный отъезд назад, давая перспективу. В кадр попала березовая рощица метрах в ста от пацана, а сам он превратился в крохотную фигурку из набора игрушечных солдатиков. Он развел руки в стороны, держа их прямыми, затем резко выбросил вперед. Примерно в полуметре от него воздух тут же сгустился, а спустя миг – превратился в пламя. В огненную стену высотой около трех метров и шириной десятка с два. Набирая скорость, с гудением лесного пожара она понеслась в сторону рощицы и спустя пятнадцать секунд выжгла ее дотла. После чего опала.

Игнат повернулся к камере, тут же сделавшей наезд на лицо ребенка, и неуверенно произнес:

– Вот.

На чем, собственно, запись и закончилась.

Некоторое время я молча пытался осмыслить увиденное. Что именно мне показали, я понял – пацан был носителем боярского дара с просто чудовищным потенциалом. Я не то чтобы специалист, но его стена была вдвое выше моей и куда мощнее. А вот с какой целью мне продемонстрировали успехи в обучении подростка – я понять не мог.

Недолго поломав мозг на эту тему, я честно спросил у кардинала:

– Падре, а с какой целью был затеян этот кинопоказ?

– Сила мальчишки вас не удивила?

– Удивила, скрывать не стану.

Потенциально он сильнее меня, что несложно, учитывая мое попаданческое прошлое.

– Но… и что?

Ну то есть дал ты мне почитать про угасание дара, а затем показал мальчишку-гения. Что из этого следует? Что паписты научились выращивать сильных магов? Не удивлен, скажем так. Такого примерно от евгеников и ждешь, верно? Я-то тут при чем?

– Варлордов с такой силой в мире не рождалось уже очень давно. И этот паренек – он ведь не единственный. К тому же он происходит из мелкого рода, у которых таких сил никогда не было, – охотно пояснил старик.

Опять же: и что? Мне нужно встать и похвалить его за проделанную работу?

Видя недоумение, которое я даже не счел нужным скрывать, кардинал подытожил:

– Теперь мы можем начать разговор, ради которого вас и пригласили. Вам известно, Игорь, что наш мир далеко не единственный?

Глава 21

Выбор

– А может, все-таки, начнем с того, чего вам от меня нужно? – без паузы отозвался я.

Не единственный мир, ха! Проклятый кардинал знает, что я не местный? Но как он узнал? Меня слили москвичи? Зачем? В чем их интерес? А зачем они пытались взорвать мой самолет? Ну там-то понятно было – они хотели убрать конкурента в борьбе за руку пермской княжны! Да и не связаны они с Потрошителями! А с Ватиканом? Что ты знаешь о связях Бестужева и того же Нарышкина с Римской курией? Да ничего!

В общем, никогда еще Штирлиц не был так близок к провалу! Мысли прыгали, как пьяные подростки на сельской дискотеке. Что делать? Признаться? Убеждать его, что он ошибся? Сделать каменное лицо и выразить недоумение?

– Нам нужен пророк. Для этого вы здесь, – ответил доминиканец.

Я скривился в снисходительной улыбке. Такой, которой собеседнику дают понять, что он идиот, и только врожденная воспитанность не позволяет произнести этого вслух.

– И у вас, конечно, есть способы меня заставить работать на вас, верно?

И еще скепсиса! Больше скепсиса! Ребята, вы серьезно? Заставить пророка работать на вас? Не зная о его столпе опоры, не понимая его принципов вхождения в информационное поле, надеясь наконец, что он будет говорить вам правду о своих видениях. Пожалуй, про идиотов и вслух можно сказать.

– Я надеюсь, что вы будете сотрудничать с нами без принуждения.

– Надежда умирает последней, – буркнул я. – Надейтесь.

И чем, интересно, он рассчитывает меня взять? Угрозами? Пытками? Жизнями дорогих мне людей? Сотрудничать без принуждения! Два раза «ха»!

– Предлагаю не тратить мое время и начать уже убеждение, – склонил я голову набок. – День и так полон впечатлениями, я бы хотел переварить их во сне.

Фраза безымянного героя забытого боевика из моего мира священника не впечатлила. Он тепло улыбнулся мне, как дедушка любимому, но бестолковому внуку.

– С этого я и предлагал начать, Игорь. Поверьте, когда вам станут понятны наши цели, вы сами предложите помощь.

– Контроль над одаренными, селекция, похищения, интриги и массовые убийства? Я весь в сомнениях.

Впрочем, вывести отца Доминика из себя мне не удалось. Последнюю мою фразу он, кажется, просто пропустил мимо ушей. Кашлянул, прочищая горло, и с некоторой торжественностью произнес:

– Наш мир лишь один из великого множества реальностей, созданных Творцом! Все они населены такими же людьми, как мы с вами. Или наоборот – разительно отличными от нас. Но вы, как я понимаю, не удивлены данным фактом?

– Если данное утверждение считать фактом, то удивлен. Но, видите ли, я его таковым не считаю.

Мне вдруг стало легко и спокойно. Из реплики священника я понял, что правды обо мне он не знает.

– Это факт.

– Хм. Как скажете. Я что-то такое читал, падре. Параллельные миры, другие измерения, множественность вселенной. Похоже на горячечный бред. Но даже если бы это было правдой – что с того? Как это может убедить меня присоединиться к вам?

– Я расскажу вам все, но давайте это сделаем без ваших ремарок! – Похоже, я все-таки пробил броню снисходительного превосходства отца Доминика. Теперь в его голосе слышалось едва уловимое раздражение. Совсем немного. Пока.

– Я весь в нетерпении! – С пониманием того, что католик не знает о моем, скажем так, происхождении, ко мне вернулась уверенность и тот насмешливый тон, с которым я начал беседу. Доминиканец вонзил в меня полный укоризны взгляд, на что я отреагировал поднятыми вверх руками: – Все-все! Я серьезен и внимательно вас слушаю, падре!

С минуту он еще продолжал сканирование, выискивая малейшие проявления несерьезности, но безрезультатно. Я, может быть, и не лучший в мире игрок в покер, но, когда надо, умею держать маску невозмутимости и предельной серьезности. Все мое лицо, каждая его мышца сообщали святоше, что он встретил самого внимательного и благожелательного слушателя.

– Больше века назад в нашем мире родился человек с пророческим даром, – начал наконец говорить старик. – Такие одаренные – большая редкость, сегодня во всем мире живет лишь пятеро пророков, это считая с вами, Игорь. Но у того человека был еще более редкий, можно сказать, уникальный дар! В то время как подобные вам могут обращаться за знаниями к информационному полю нашего мира, он видел события иных планов. Звали его Жорж Пир.

В этом месте отец Доминик сделал паузу и зачем-то опять посмотрел на меня. Что за ответ он искал на моем лице, я не понял. Может, реакцию на имя этого необыкновенного человека и пророка? Нет, я, конечно, удивился, но не слишком – о каких только диковинных зверях я не слышал в последнее время! Справлюсь и со знанием о межмировом пророке. Опять же не думаю, что это такой известный деятель, чтобы его имя было известно всем и каждому. Подозреваю, что бо́льшая часть населения мира и про «обычных» пророков не знает. Поэтому я спокойно выдержал взгляд собеседника и вскинутыми бровями дал ему знак: продолжайте, мол.

– Видящие нашли его на севере французского королевства. Мальчик-простолюдин самостоятельно прошел инициацию в возрасте двенадцати лет, а обнаружили его годом позже. К тому времени он уже находился на грани безумия.

Могу себе представить! Если меня видения заставили усомниться в своем здравом рассудке, то у паренька в двенадцать лет, да еще с образами разных миров, крыша потечь была просто обязана!

– К счастью, целителям удалось сохранить его рассудок. Пусть и не сразу, теологи смогли понять, что видит мальчик не рай с адом, как они считали сначала, а иные миры. Параллельные нашему и населенные в большинстве своем такими же людьми. Позже, когда пророк научился пользоваться даром в полную силу, он открыл то, что мы сейчас зовем «законами Пира». Первый из которых гласит, что наша вселенная подобна кристаллу, каждая грань которого – отдельный мир.

Вновь пауза и долгий взгляд на меня. Я и его с честью выдержал, хотя внутри, говоря сдержанно, вновь почувствовал определенное беспокойство. Уж больно тема была щекотливой. Параллельные миры, пророк, способный видеть события иных планов… Как бы разговор не вырулил на меня и мое самозванство! Не то чтобы это было так важно – ну узнают они правду, и что дальше? Но и давать дополнительный козырь папистам не хотелось. И так у них полная рука!

– Второй закон, открытый Пиром, гласит, что магия, как основная сила развития социума, бесконечно редко встречается среди Граней. Из его суждений следует, что на сотню миров может приходиться лишь один, в котором традиционное общество развивалось бы с использованием магии, а не технологий. Как наш мир.

Техногенная цивилизация – вот как это называлось у нас. Земная, моей Земли, цивилизация – техногенная. И таких, со слов католика, большинство. Ладно, приняли к сведению. Здешнюю Грань назовем тогда техномагической. Для простоты.

– Третий закон… – Тут, признаюсь, я чуть не прыснул, так сильны были аллюзии с третьим законом Кларка. – Технология и магия не способны существовать в одном мире.

Скажем прямо: Кларк из Пира вышел никакой! Только я начал систематизацию проводить, как меня на ходу остановили!

– С чего бы, падре? – не смог я промолчать. – В нашем мире магия и технологии прекрасно уживаются!

– Вы не скажете мне – как давно? – был ответ. Вопрос его, по всей вероятности, не смутил.

А ведь уел. В истории этой параллели я плаваю, как рыба-топор. Да и в родной-то не особый знаток. Но мне-то и не нужно! То есть боярину Антошину не нужно. Он ведь у нас с младенчества пульсарами пеленки пачкал, а не над учебниками корпел.

– Знаете, отец Доминик, я как-то больше по вопросам управления… Ну или там поджарить еще могу кого-нибудь, если мне способности не блокировать. История – не мой конек.

Старик усмехнулся, словно и не ждал от меня иного ответа.

– Первые опыты с электричеством были в шестнадцатом веке. Первый паровой двигатель создан в конце семнадцатого. Прообраз двигателя внутреннего сгорания – конец восемнадцатого. Все эти простолюдинские игрушки никто не воспринимал всерьез: ни их самих, ни их создателей, – но именно от них, как и от глубокого понимания принципов работы дара, началось то, что сейчас мы называем научно-техническим прогрессом. Чуть более ста лет, Игорь! Чуть более ста лет в нашем мире магия сосуществует с технологией. Причем темп развития последней куда более высок, чем у первой. И к чему это нас привело?

Я недоверчиво – уже искренне недоверчиво, а не играя мага в сто десятом поколении, – уставился на своего собеседника. Фанатик или нет, но рассказывал он удивительно интересные вещи. А с учетом содержимого папки, прочитанной совсем недавно, я, кажется, понимал, к какому выводу он меня подводит.

– Дар угасает из-за технологий?

– Вы правильно поняли проблему, Игорь, – качнул седой макушкой старик. – Чем больше развивается наш мир по технологическому пути, тем ярче проявляется вырождение в одаренных семьях.

– Как-то я не чувствую себя вырожденцем.

– Сто лет, Игорь, всего сто лет. С точки зрения истории – это лишь миг. А вот что останется от дара у ваших потомков лет через двести – триста, если наш мир продолжит развитие по выбранному пути?

– Мне кажется, что вы сгущаете краски, падре! По-моему, магия с технологией весьма органично сосуществует.

– Сгущаю краски? Настолько, что вас не пугает возможность ординара выйти против одаренного и победить? А ведь еще сто лет назад такое было невозможно даже в фантазиях!

– Модумное оружие создается при помощи дара!

– А стрелковые комплексы – без этой помощи! И сколько потребуется лет, чтобы создать для них боеприпасы без помощи магии?

Тут старикан, скорее всего, прав. Только вот толку с той правоты… Прогресс не остановить, как бы некоторые личности ни пытались это сделать. Даже если… Вот блин! Догадка буквально обожгла меня: он же именно про это и говорит! Открытым текстом! Сперва дает мне выкладки про угасание дара, затем показывает видео с подростком, магический потенциал которого зашкаливает! И закон Пира на сладенькое!

– А где родился паренек, видео про которого вы мне показали? – спросил я после недолгой паузы.

– Связали факты, верно? – Довольная ухмылка в исполнении католика выглядела очень плотоядно. – В нашем мире, в американской коммуне.

Коммуна? У католиков? Звучит как-то бредово. Да фиг с ней пока! Пусть будет католическая коммуна в Америке – не самый большой сюр из того, что я здесь видел и слышал, если подумать!

– Обособленная, надо полагать?

– Полностью лишенная связи с внешним миром, – подтвердил мою догадку доминиканец. – Никакой сети и телевидения, никаких технологий сложнее прялки. Связь с миром только через надзирающих братьев.

Типа староверов, получается? Добровольный отказ от мира с целью улучшения видовых характеристик.

– И давно она существует, эта ваша коммуна?

– Ее создал мой предшественник около пятидесяти лет назад. Мальчик, которого я вам показал, представитель второго поколения рожденных там.

Ну ни хрена себе у них масштабы экспериментов! Полвека, чтобы доказать свою правоту, причем – самим себе.

– И его дар возрос…

– Больше чем у кого бы то ни было в этой семье! Когда бы то ни было!

Я покивал на это заявление. Мол, ни на секунду не подумал, что вы врете, отец Доминик, но сразу это все уложить в голове не получается. Дайте мне время.

– То есть Ватикан желает спасти магию в нашем мире? Почему, кстати? То есть цель, безусловно, благородная, но ведь естественного отбора никто не отменял, верно? Если технология при должном уровне ее развития сильнее магии, чего дурного в том, что она победит? – Мне бы, может, не очень этого хотелось – всего за месяц жизни здесь я к дару привык и находил очень полезным, но если объективно?

– Во-первых, далеко не весь Ватикан стремится к этому, – чуть помрачнел доминиканец. – И, чтобы вы понимали, вам я предлагаю присоединиться не к Ватикану, а к ордену, который взял на себя эту миссию. Иерархи у подножия Святого престола слишком разобщены, и каждый преследует собственные цели.

– Я заметил! Вы – представитель третьей фракции, про которую я знаю. – Есть еще Экхарт с непонятными пока целями, но про него я доминиканцу говорить не стал. – Хотите сказать, что все вокруг плохие, и только орден псов Господних у нас идеалисты и филантропы?

– Кто-то должен взять на себя этот крест, – пожал плечами старик, но я заметил, как блеснули его глаза. Гордыня, как говорил один киношный дьявол, – мой самый любимый грех! А еще благие намерения – самая распространенная причина для создания тоталитарной диктатуры. Но это так, к слову.

– Что до второй части вашего вопроса… – Старик на миг задумался, после чего придвинулся ко мне и продолжил: – Дело в том, что на определенном этапе миры, идущие по технологическому пути развития, сталкиваются с непреодолимым барьером, останавливающим это самое развитие. Результатом становится либо самоуничтожение цивилизации, либо стагнация с последующей деградацией. И вымирание, как следствие.

– Это-то еще почему? – вскинулся я возмущенно. Как-никак, я был выходцем именно из техногенного мира. И мне было обидно считать эволюционный путь «моего» человечества тупиком.

– Понимаете, Игорь… – Здесь мой собеседник немного замялся, подбирая слова. Было видно, что он не играет, а по-настоящему раздумывает. – Пир изучил тысячи технологических миров и в каждом находил подтверждение своим суждениям. По его словам, в сам механизм развития цивилизаций на технологической основе встроена закономерность их самоуничтожения. Но мы при этом до конца не понимаем, каковы причины непреодолимости барьера. Догадок много, две из них пользуются среди наших исследователей особым интересом, но я бы не стал говорить о них как о фактах. Обобщенно мы зовем их «парадоксом разумности».

– Расскажите! – Нет, ну серьезно! Что за барьер такой с парадоксом? Я настолько увлекся разговором, что даже стал забывать о своем статусе пленника. И о том, для чего он мне все это рассказывает.

– Первая версия – люди, – не стал томить магистр. – Точнее, людское мышление. Оно отстает от прогресса в науке и технике. Или наоборот: рост технологий опережает уровень массовой разумности. Это можно проследить даже по нашему миру. Всего сто лет назад бо́льшая часть людей и знать не знала о тех чудесах, среди которых мы живем сегодня, а ведь раньше они были недоступны и королям! Я не говорю о таких вещах, как расщепление атома, геном человека или запуск спутника связи на орбиту, все-таки они не касаются обычных людей и их повседневной жизни. Но возьмем простые бытовые радости: теплый туалет, бегущая из крана горячая вода, автомобили, телефоны, сеть. Самолеты, наконец! За несколько часов полета обычный человек может попасть в любую точку мира – это ли не чудо?

Католик сделал небольшую паузу, чтобы вдохнуть воздуха, и чуть добавил эмоций. Не знаю, читают ли магистры ордена проповеди перед паствой, но у этого получалось.

– Изменили ли эти чудеса людей? Нет! Они остались такими же, какими были во времена, когда мясо нельзя было купить в магазине, а требовалось самостоятельно добывать его. В массе своей человек не изменился – он так и остался трусливым, жадным, завистливым и ленивым! Подумаешь, самолет, скажет он! А вы видели цены на перелет из Германии в Тунис? Это же просто грабеж! Ему дана медицина с ее способностью восстановить зрение после шестидесяти лет жизни, но первое, о чем он начнет бурчать после операции, – это стоимость услуг. Живущего сегодня не волнует, что у предков, даже обладай они всеми сокровищами мира, такой возможности просто не было!

У меня на миг возникло ощущение, что никуда я из своего мира не исчезал. Что я все еще дома, просто заговорился со священником о природе человека. И дело не в том, что католик говорил искренне, скорее в том, что описывал он именно мой мир! И его проблемы.

– Чудеса, доступные прежде лишь избранным, да и то далеко не все, стали обыденностью. Воспринимаемой без трепета перед гением человека и милостью Господа. Человек смотрит на них, как на перезревший плод, упавший прямо в руки, с легкой брезгливостью – не слишком ли у него бок помят? Раньше людям приходилось в поте лица добывать хлеб насущный, а теперь эта необходимость отпала – большая часть населения планеты не участвует в производстве необходимого! Свободного времени стало куда больше, но куда они направили его? В благодарственные молитвы Творцу? В созидательный труд? В помощь слабым и обездоленным? Как бы не так! Воистину праздный разум – мастерская дьявола! Они проводят жизнь в сетевых словесных баталиях и выведении новых, совершенно нежизнеспособных пород собак!

Последние слова старик буквально выплюнул – так, видать, накипело у него на душе. А может, не любил всяких там маленьких собачек? Не могу сказать, что я был с ним не согласен, – и это я не про померанских шпицев. По большому-то счету католик говорил правильные вещи, хотя и слишком эмоционально. Но спишем это на религиозный пыл – он же священник, в конце концов.

– В других мирах, обогнавших нас в уровне развития, люди проводят время в устройствах, показывающих им иллюзии. Что-то вроде ванны, в которую они погружаются и видят миражи, неотличимые от реальности. Игорь, они проживают там жизни, вы представляете? Они воображают себя героями или злодеями, женятся, строят дома, воюют и создают новые религии! И все это не пошевелив даже пальцем и не открывая глаз! Сколько, по-вашему, просуществует общество, живущее так?

Это он, вероятно, про виртуальную реальность сейчас говорит. Лучшее, надо сказать, доказательство правдивости его слов – в этом мире игровой индустрии не существовало даже в зародыше.

– То есть ваши исследователи считают, что чем больше человеку доступно благ, тем больше он деградирует, – уточнил я. Сталкивался я с такой точкой зрения, в родном еще мире сталкивался. Назад к природе и все такое. Не мое, честно скажу! Я житель городской, ценящий удобство и комфорт.

– Только не нужно считать меня и моих братьев узколобыми фанатиками! – Убрав пыл из голоса, отец Доминик чуть улыбнулся, возвращая образ доброго дедули. – Не все так просто конечно же! Есть люди, которые и в таких условиях развиваются, раздвигают пределы возможного и ищут Господа сердцем своим. Но человечество как вид стагнирует и деградирует. Впрочем, это лишь одна из версий. Вторая не менее правдоподобна.

– Дайте догадаюсь? Оружие?

– Верно, – качнул головой мой собеседник. – Рост науки и изобретение все новых и более совершенных средств убийства себе подобных. Неспособность ученых просчитать возможные последствия собственных открытий, что увеличивает возможность самоуничтожения цивилизации экспоненциально.

– Но разве у нас, – последнее слово я выделил особо, – нет носителей королевской крови, которые способны уничтожить сотни тысяч людей взмахом руки?

– Есть, – не стал спорить католик. – Но возможности дара в руках немногочисленных избранных! Они учатся владеть им и от рождения понимают ответственность за его применение.

– О чем, безусловно, свидетельствуют Пустоши в Монголии и Венский Разлом, – без выражения произнес я. Просто чтобы напомнить.

– Применение дара не может уничтожить человечество как вид, – парировал отец Доминик. – Гибель тысячи, даже сотни тысяч людей ужасна, но не является угрозой для цивилизации. А если доступ к потенциально столь же мощному оружию получат неодаренные? Не каста со сложившимися правилами поведения, а обычные ординары?

Очень удобная платформа для верующего, кстати. Нас, дескать, не частности интересуют, а спасение мира. Во имя этого можно и миллионами пожертвовать – популяция-то восстановится. Сколько я уже такого слышал, сколько читал в учебниках истории, сколько фильмов посмотрел… Мир другой – люди те же.

На этом, в принципе, можно было и заканчивать нашу беседу. Во-первых, я узнал все, что хотел, а во-вторых – мы вышли из русла рассказа и вступили в спор. А спорить со священником – избави бог! Пусть даже где-то внутри я согласен с частью его тезисов, выводы меня все же не вполне устраивали. Слишком уж однобоко. Как, впрочем, и всегда у фанатиков. Однако сказал мой собеседник далеко не все. Результативной части еще не прозвучало.

– Как скажете, ваше высокопреосвященство. Суть того, что вы хотели мне сказать, я понял. И теперь понимаю, почему вы были так уверены в том, что меня удастся убедить присоединиться к вам.

– Но? – вскинул седую бровь старик.

– Нет никаких «но». Есть лишь некоторая недосказанность с вашей стороны. Каким образом вы собираетесь остановить прогресс по всему миру? И как, по-вашему, в этом могу помочь вам я?

– Приятно вести беседу с умным человеком. – Старик улыбнулся одними глазами. – Но вы ведь и сами все уже поняли?

– Не до конца, падре. Кое-чего я все еще не могу понять. Ясно, что вы каким-то образом хотите распространить опыт ваших американских коммун на весь мир, но не представляю, как именно. То есть… – Я запнулся и уставился на священника с внезапным пониманием. Получив подтверждение на его лице, пробормотал: – Вы что же, думаете, я смогу устроить такое на территории Благовещенского княжества? Продавить такое через Пояркова? Да вы психи!

– И не только в княжестве. – Отца Доминика моя реакция не смутила. – После ваших недавних успехов в империи Мин вам верят. Если вы выступите гарантом добрых намерений ордена, вам по силам организовать коммуны как на землях Поднебесной, так и на территории дальневосточного Триумвирата. По одной на лен для начала. А князья… Игорь, вы же не думаете, что владетели откажутся от подданных с подобным потенциалом? Даже с перспективой ожидания в полвека?

Проклятый старикан прекрасно разыграл один из своих козырей! И побить его мне нечем. Я прикрыл глаза, выстраивая в голове схему ответа, понимая при этом, что выигрышного – нет. Он прав, если кто-то из князей узнает о ресурсе в виде возросшего дара, который предлагает орден, никто не даст мне и шанса отказаться. А князья узнают – тут без вариантов. Причем не суть важно, какой ответ я дам.

– Для начала? – повторил я его слова, чтобы чуть-чуть потянуть время. – А потом?

– Человек предполагает, Игорь, а Господь располагает.

– Но в планах у вас есть желание вытащить регресс за пределы коммун, так ведь?

– А вдруг этого и не понадобится? Если коммуны будут по всей планете, может быть, мы сможем остановить угасание дара без погружения всего населения в средние века? Кто знает, Игорь, кто знает…

Внутренний голос, назовем его логикой, тут же озвучил: «Соглашайся! Выбора у тебя все равно нет». Другой, более эмоциональный, был против. Но толковых аргументов привести не сумел, только и успел что крикнуть: «Не верь!» – когда священник, сбивая спор в моей голове, продолжил говорить:

– Пророки редко рождаются в мире, как я уже говорил. Трое из пяти служат Ватикану, но ни один – Ордену. Получение вас как союзника и соратника даст нам возможность…

– Стоп-стоп, падре! Я вам согласия еще не давал!

Отец Доминик поднял руки:

– Я вас вовсе не тороплю с этим! Просто хотел добавить еще аргументов.

– Вы мне их сегодня достаточно дали. Давайте закончим разговор, хорошо? Вы ведь не ждали, что получите мое согласие сразу же?

– Нет, конечно! – Доминиканец очень по-доброму улыбнулся. – Вы можете взять столько времени на обдумывание моего предложения, сколько вам потребуется.

– Оставаясь вашим пленником?

– Увы! Однако из запасника мы вас переведем в приличную келью, где вам, несомненно, будет удобнее размышлять над моими словами.

Какое-то время мы еще продолжали говорить, но уже по инерции: отец Доминик меня не убеждал, а я реагировал на его реплики односложными ответами, погрузившись в раздумья. В итоге священник все же осознал мое фактическое отсутствие на переговорах и отпустил. В смысле вызвал Тень и велел проводить меня в подготовленные покои.

Последние оказались комнатенкой, похожей на ту, из первого моего пророческого видения, в которой я гостил у майстера Экхарта. Небольшая, шага в три, она имела узкое оконце на высоте двух метров, узкую кровать, заправленную серым, армейским каким-то одеялом, и непременное распятие над входной дверью. Из отличий – ноутбука немецкого пророка не было. А жаль.

Я рухнул на кровать, закинув руки за голову, и крепко так задумался. Что мне теперь делать, я просто не представлял. То есть вариантов было ровно два: согласиться на предложение ордена или отказаться от него. В первом случае меня ждет определенная проверка лояльности – даже думать не хочу, какая именно. Но я далек от мысли, что доминиканцы, вывалив свои планы, возьмут и просто отпустят меня. Во втором… Скорее всего, меня оставят пленником здесь на неопределенный срок. Убивать вряд ли будут – вдруг передумаю? Да и товар я… кхм… штучный. Такой, если не могут использовать прямо сейчас, убирают на полку до лучших времен, но никак не ломают и не выбрасывают.

Другими словами, жизнь моя в относительной безопасности. А вот свобода… С этим сложнее. Я и так человек не вполне себе принадлежащий – нельзя забывать об обязательствах, накладываемых одним только пророческим даром. А у ордена я и остатки свободы потеряю.

Интересно, а вот как они планируют меня контролировать, в случае если я дам положительный ответ? Заминируют, как в каком-нибудь дурацком боевике? Чушь, конечно, но ведь просто так, на слово, мне не поверят. Нет, не поверят. Должны быть какие-то гарантии с моей стороны! И они, что самое смешное, есть. Это князья.

Предположим: я дал согласие и меня отпустили. Приезжаю я такой нарядный и непобежденный к Пояркову, а он меня и спрашивает: где был, племяш, что видел? Я могу, конечно, соврать – дескать, плен, побои, очнулся – гипс. Чудом бежал, задушив тюремщика шнурками от ботинок. Но вряд ли мне поверят. И даже не в вере дело. Отпустив меня, доминиканцы отправят князю информацию о коммунах. Приложив к ней сообщение, что господин Антошин в теме вопроса и будет выступать гарантом честности ордена.

Значит, я сообщаю князю правду. Он узнает о возможности значительно увеличить боевой потенциал княжества в не слишком отдаленной перспективе. И, к бабке не ходи, соглашается – не дурак же он! С осторожностью, с оглядкой, но соглашается – ведь я свидетель того, что это правда. Вот вам и гарантия того, что, согласившись, я буду делать то, что мне скажут.

Другой вариант: я иду в отказ. Героически задираю подбородок и тоном партизана на допросе у немцев сообщаю, куда им идти. Меня под белы ручки возвращают в келью, ставят охранником Тень и ждут. Чего? Да чего угодно! Хоть изменения моего мнения, хоть других обстоятельств, о которых я не знаю.

Получается – выхода нет? Такого, который бы меня устроил? Или я что-то упускаю? Думаем, Антошин, думаем. Помощи ждать больше не от кого. Соратники и, скорее всего, князь искать меня будут, но какие шансы, что найдут? Невелики, прямо скажем. Даже если принять во внимание обсидианового копьеносца Ло Яо, который может меня найти по крови, кто сказал, что эта китайская магия работает на больших расстояниях?

Так что давай-ка еще раз – что мне известно. Ватикан, без разницы какая фракция, совершенствует контроль над одаренными. Цели у них отличаются, но все они сходятся в одном – власть. Что бы там ни говорил магистр ордена про спасение мира меча и магии, верить его абсолютной искренности у меня резона нет. В конце концов, он тоже продавец оружия, как и все остальные.

У всех фракций – неполная информация – есть пророки. У ордена нет. Из чего следует, что я им нужен еще и по основному своему функционалу, чтобы в инфополе глядеть и как вариант упреждать от совершения ошибок. И эта моя способность им очень понадобится, раз они собрались выводить разведение «староверов» на новый уровень. Хочу ли я этого?

Кстати, я как-то совсем не подумал, что коммуны и дети с потенциалом могут здорово изменить расклад сил на мировой арене! Появление даже большого количества «староверов» особо не пошатнет баланса, все-таки боевые маги – юниты локальных войн. Но что, если так же можно увеличить и силу царского дара? Про это хитрый старик не сказал ни слова!

Получается, что если я встану, даже для видимости, на сторону ордена, то сделаюсь причиной начала целого витка войн – передел сфер влияния будет просто неизбежен! С другой стороны, отказавшись, я тоже никак этим экспериментаторам хреновым не помешаю.

Блин… Ну почему все это дерьмо несет именно к моему берегу? Чего я такого сделал или не сделал, чтобы это заслужить? И как из него выбраться?

В размышлениях я провел не один час. Дважды приносили еду, осторожно интересуясь, не желаю ли я что-нибудь передать отцу Доминику. Я величественно посылал их лесом и продолжал морщить мозг. Периодически обращаясь к дару, но только чтобы убедиться в его недоступности. В конечном итоге меня сморило. И мне приснился сон.

Это не было видение – в таких вещах я уже научился разбираться. Но и грезами разума, отдыхающего и переваривающего во сне информацию, это тоже не было. Ко мне в гости пожаловал двойник.

«Привет», – без выражения произнесла моя копия. Моя – ну надо же! – слегка схуднувшая копия.

«И тебе не хворать», – отозвался я, вглядываясь в двойника.

«У тебя неприятности?»

«В твоей жизни у меня всегда неприятности!»

«Не стоит во всем винить меня, – ухмыльнулся Игорь. – После того как князь отправил меня в изгнание, я никак не влиял на ТВОЮ жизнь!»

«А что ты знаешь о последних событиях?» – прищурился я. Включилась паранойя, и я сразу же начал подозревать двойника в том, что он как-то причастен к происходящему.

«Можешь не верить – ничего!»

«А чего тогда примчался именно сейчас?»

«Тревожно стало, кости аж выворачивало! Видимо, дядька еще не обрезал связь между нами окончательно».

«Не успел», – признал я с неохотой. Забавно, но разговор с двойником меня немного взбодрил, если так можно сказать, находясь посреди нигде.

«Ну вот я и проснулся среди ночи, – пожал Игорь плечами. – Дай, думаю, проверю, как там дела у подменыша?»

«Если злорадствовать пришел, проваливай!»

«А есть повод злорадствовать? – вскинул он бровь. – Но нет, я не за этим. Будем считать, что просто решил проведать недруга. Что у тебя стряслось?»

«Тебе-то что?»

«Игорь, хочешь верь, хочешь нет, но я не как враг пришел! Да, у нас сложная история отношений, но это уже прошлое. Мне просто интересно, понимаешь? Здесь ужасно скучно!»

Смех, но да! Я его понимал. Потомку боярского рода, магу и богачу в нашем мире банально скучно! И он воспользовался оказией узнать, как дела «дома».

«Меня похитил орден псов Господних, рядом с камерой поставили ищейку святого Иннокентия, который блокирует доступ к дару, и требуют, чтобы я работал на них в деле спасения мира и магии. Это из последних новостей. А еще у меня открылся пророческий дар!»

«Да иди ты! – Двойник скрестив ноги уселся на то, что здесь было полом, и потребовал: – Рассказывай! Я ж теперь уснуть не смогу!»

Эпилог

Кабинет Пояркова походил на штаб действующей армии. То ли атакующей, то ли отступающей – сразу не разберешь. Ясно было только одно – армия эта совершала сложные маневры.

Вбегали без стука референты в белых рубашках, выдавали свои доклады и, как и положено хорошим вестовым, тут же уносились прочь. Звонили телефоны: то поодиночке, то все разом. У карты с умным видом стояли «генералы» – сам князь, воевода, главный жандарм и слепой старик. Евсеев что-то увлеченно доказывал Пояркову, тыча карандашом в разноцветье знаков на карте, Фочин молчал и нервно теребил расслабленный узел галстука, а Кобяков просто подпирал стену – толку от незрячего здесь не было.

Дверь кабинета открылась, впуская сумрачного вида процессию. Сестра князя, Самойлов, оба маньчжурских безопасника, круглолицый татарин Юсупов и денщик княжеского племянника Холодов. Последний выглядел так, будто его колдовством подняли из могилы: бледный, с плывущим взглядом и неуверенными движениями человека, который совсем недавно научился ходить.

– А Василия-то зачем притащили? – раздраженно бросил князь, едва дверь за вошедшими закрылась. – Он же не соображает ничего!

– Так вы же сами приказали сразу с самолета к вам, – буркнул Самойлов. – Всем.

– Раньше надо было быть такими исполнительными! – отрезал Поярков. – Михаил!

Дверь вновь открылась, впуская в кабинет шкафообразного горца.

– Да, княже?

– Миша, уведи этого страдальца куда-нибудь, а то еще помрет здесь. Уложи и целителя вызови.

– Сделаю, княже. – Берсерк подхватил Василия под руку и вывел.

– А вы садитесь! – бросил оставшимся князь и, подавая пример, сам занял место во главе стола. Евсеев с Фочиным уселись по правую и левую руку владетеля, а дядя Ваня остался стоять у карты. – Топляка на постой определили?

– Под охраной, Николай Олегович, – отозвался Самойлов.

– Хорошо. Хоть что-то хорошо. – Поярков коротко вздохнул и продолжил: – Ну и как, голуби, мы будем выкарабкиваться из выгребной ямы, в которую влетели по вашей милости? Есть у кого идеи?

Подробности боя на аэропортовской трассе Гуанчжоу были князю прекрасно известны – тот же Самойлов позвонил и доложил. Не сразу – после похищения команда потратила некоторое время на поиски племянника, а потом еще и минские безопасники подоспели, привлеченные сражением неподалеку от города. Не особо разбираясь, последние уложили все посольство лицом в асфальт. Пока разобрались, пока извинились… В общем, не меньше пары часов между боем и докладом прошло.

Поэтому Поярков не стал задавать обычные для начальника вопросы вроде: «Как вы могли проспать нападение!» – и угрожать карами тоже не стал. Сразу задал деловой тон, отбрасывая в сторону поиски виноватых и предлагая сосредоточиться на разрешении кризиса.

Ведь иначе как кризисом сложившуюся ситуацию назвать было нельзя. Напавшие на его подданных не просто отвесили оплеуху ему лично, не просто унизили, похитив второе лицо государства, они лишили его род едва пробудившегося пророка. Силы, которая способна помочь пересмотреть огромное количество вопросов: от внутренних до внешнеполитических. Носителя дара, рождающегося не каждое столетие! Такой поступок нельзя было прощать никому и ни за что! Князь был готов пойти на очень многое, чтобы это дошло до похитителей.

– За похищением стоит Ватикан, – подал голос Самойлов, ставший, видимо, старшим в группе в отсутствие племянника. – Или Потрошители, но они в любом случае действовали по указке католиков. Я думаю, искать нужно в Европе, ближе к Риму.

– Или в Африке, – сказал князь без выражения. – Там ведь где-то у Потрошителей штаб-квартира? Или в Америках, где на каждую банановую республику имеется католическая миссия. Или в Австралии… Мне продолжать, Глеб Сергеевич?

Самойлов отрицательно мотнул головой и спрятал глаза, коря себя за несвоевременную и необдуманную реплику. Поярков меж тем продолжил:

– Чжу Юань уже звонил мне. Приносил извинения за то, что подобное произошло на его земле. Заверял в полной готовности помочь с поисками Игоря и заодно коротенько рассказал, что за змеиное гнездо вы расшевелили. Надо сказать, у моего… – едва улавливаемую паузу князя заметили все, – племянника особый дар находить неприятности посреди ровного поля! Какого хрена он вообще полез во внутреннее расследование чужой страны?

– Ты несправедлив к мальчику, Николай, – прервала князя Ирина Олеговна. – Он не просто хотел формально выполнить твое задание, но и проявил разумную инициативу. Ты хотел его испытать? Так вот, испытание прошло более чем успешно!

Лицо Пояркова скривилось, будто он куснул лимона. Покачав головой, да-да, мол, молодец парень, он махнул рукой.

– Ладно, Ира, что сейчас-то говорить! Давайте думать, что делать.

– А что ты уже сделал?

– Поднял дружину – она готова лететь в любую точку мира. Активировал всю разведсеть, включая спящих агентов, заручился поддержкой всех наших союзников…

– Ты к войне готовишься?

– Если потребуется, то да, к войне! – жестко припечатал кулаком князь. – У нас украли пифию!

Слово «вновь» не прозвучало, но женщина его услышала. Некоторое время князь с сестрой фехтовали взглядами, заставляя всех находящихся в комнате слегка нервничать: семейные разборки монархов не оставляют подданных равнодушными. К счастью, гляделки закончились достаточно быстро. Ирина Олеговна отвернулась, а князь, резюмируя, тихо произнес:

– Если понадобится, я этот Ватикан по кирпичу разберу. Если они его…

В его голосе было столько решимости, что проняло даже хладнокровного Евсеева. Он знал об арсенале княжеского дара и понимал, что слова его господина – не пустая угроза. Он был способен сделать то, что сказал. Другое дело, что ответный, или превентивный, удар католиков не оставит и живого места от княжества Благовещенского.

Поярков сам почувствовал, что перегнул палку с угрозами. Репутация – это, конечно, важно, но стоит ли она выжженной земли?

– Николай Олегович, – вновь подал голос Самойлов. – Если готовить людей на выручку, нужно иметь еще и отряд с модумным оружием. У противника есть видящий, по крайней мере один. Он может блокировать доступ к дару.

– Учтем, – кивнул князь. – Что еще? Стоп, расскажите мне наконец все по порядку, а то я никак не могу уложить в голове – зачем папистам Игорь?

Все посмотрели на Самойлова, который кивнул и начал очень сжато пересказывать историю их похождений в империи.

– Все равно не понимаю! – обхватил ладонями голову Поярков. – Ну прищемили вы им хвост – похищать-то его зачем? Как это все связано?

– Да никак, Николай. – Сестра князя пожала плечами. – Совпадение! Ватикан и Потрошители занимались своими проектами, столкнулись с деятельностью нашей группы, проиграли, но не нам, а наместнику. Однако в процессе они узнали, что рядом с ними ходит живой пророк! Просто так вышло, что курировал проект с ванами ватиканская ищейка, вот он и выяснил. Ты же знаешь возможности этих тварей – спланировать засаду для них ничего не стоит!

– Ты хочешь сказать, что похитили его именно как пророка? Без связей со всей вашей историей в империи?

– Именно это, братец, я тебе и говорю. Это именно похищение пророка, никак не связанное ни с чем. Им нужен его дар.

– Они хотят его принудить? – Вновь переглядки брата с сестрой. – Они знают про…

– Вряд ли. Да и не суть важно! А вот принудить пророка – затея зряшная. Если он, конечно, не перетрусит и не пойдет на сделку. Но мне кажется, это не про нашего… Игоря.

– Тогда на что они рассчитывают?

– Они попытаются его убедить… – Ирина Олеговна оглядела собравшихся и решила плюнуть на конспирацию. – Учитывая его эпизодические знания о нашем мире, это святошам может удаться. Парень несколько наивен, хотя и неглуп. Наплетут что-нибудь про спасение мира и важность их миссии. Может, даже в очередь на папский престол поставят. Пообещают поставить…

– Ну, если с этой стороны… – задумчиво проговорил князь.

В этот момент подала голос маньчжурка. Все это время она сидела, опустив глаза в стол, то ли думая о чем-то своем, то ли прислушивалась к чему-то, ей одной слышимому. И тут вдруг подняла голову, сверкнула глазами и выдала:

– Я его снова чувствую! Игорь жив и пришел в себя. Он… очень далеко. Я не знаю…

Лицо князя продемонстрировало целый калейдоскоп эмоций. Удивление – от того, что в его разговор с сестрой без разрешения вклинился кто-то, не входящий в ближний и доверенный круг. Раздражение – когда понял, что рот открыла подданная другой страны, здесь вообще находящаяся на птичьих правах. Недоумение – в тот миг, когда смысл сказанного маньчжуркой был усвоен его сознанием. И наконец, злость – он не владеет всей полнотой информации, а девчонке из-за реки известно больше, чем ему!

– Яньлинь – якорь Игоря, – пояснила сестра князя, отследившая все изменения на лице князя. – У них связь, которая, правда, не поможет его найти. Но зато, как видишь, может сказать нам о том, что мальчик жив. И смирись, Николай, – она уже член семьи. Это решенный вопрос. Если, конечно, Игорь выживет.

Поярков, глядя на покрасневшую девушку, захлопнул рот. Сделал очень глубокий вдох, задержал дыхание и шумно выдохнул. И только проделав это еще два раза, довольно спокойным голосом поинтересовался:

– Чего я еще не знаю?

Сестра князя собралась было что-то сказать, причем, судя по выражению ее лица, что-то ироничное, но ее опередил Самойлов.

– Кровь же! – сообщил он, хлопнув себя ладонью по лбу.

Все с недоумением обернулись в его сторону, после чего у группы, прибывшей из империи, лица осветились пониманием.

– Ну конечно! – выдохнула Яньлинь.

– Ло Яо! – хмыкнул старший Обой.

– Николай, надо звонить императору! – подвела итог этому малопонятному для князя обмену репликами Ирина Олеговна.

– Зачем? – немного растерянно спросил Поярков. Его лицо символизировало всю глубину фразы кого-то из великих, гласящую: «Дети – наше будущее. И живое свидетельство, что будущее уже не наше».

– У Чжу Юаня есть человек, который сможет найти Игоря, – пояснила женщина. – Надо попросить его нам помочь.

Сноски

1

Сломанное копье (итал.). Средневековый термин, которым именовали рыцаря без обслуги, то есть фрилансера.

2

Лаовай – иностранец, чужак (кит.). Часто используется с пренебрежительным оттенком.

3

Глава апостольской пенитенциарии, одного из трех трибуналов Римской курии. В функции пенитенциарий, кроме всего прочего, входит исповедовать и соборовать умирающего папу римского.

4

Онлайн-игра про танки.

5

Термин из компьютерных игр: чрезмерно сильный предмет, вносящий в игру дисбаланс. Или столь же чрезмерно сильный игрок.

6

Мертвым или живым (англ.).

Content

Виталий Останин
Наместник

Глава 1 Испытание

Глава 2 Коллеги

Глава 3 Письмо

Глава 4 «Новый путь»

Глава 5 «Длань императора»

Глава 6 Убийца

Глава 7 Снежная королева

Глава 8 «Белый лотос»

Глава 9 Погружение

Глава 10 Расследование

Глава 11 Поглотитель

Глава 12 Командор

Глава 13 Красная лента

Глава 14 Варианты будущего

Глава 15 Осколок видений

Глава 16 Столп опоры

Глава 17 Центр паутины

Глава 18 Клубок противоречий

Глава 19 Рисунок боя

Глава 20 «Угасание дара»

Глава 21 Выбор

Эпилог

Сноски