Калью Кангур

Тимбу-Лимбу, ее придворные и мельники-снеговики

Глава 1

Конечно, ты слышал о крошечной кукле Тимбу-Лимбу, которая живет в замке из бересты. Не слышал? Ай-ай-ай, так, может, ты ничего не знаешь и о тех удивительных событиях, которые произошли там, когда настала зима…

Не знаешь?

Ну, тогда я не представляю, что мне делать. Наверное, не остается ничего другого, как рассказать тебе эту историю с самого начала. Вот только очиню карандаш и приступлю к рассказу.

Итак…

Но, может быть, ты любопытен и захочешь узнать, почему кукла Тимбу-Лимбу была такой маленькой?

Так вот, маленькой она была потому, что замок, в котором она жила со своими друзьями, тоже был маленьким. Маленьким, и к тому же сделанным из бересты. Если бы Тимбу-Лимбу была большой, она бы в нем не поместилась. А замок был маленьким, потому что Тимбу-Лимбу сама маленькая, и большой замок ей ни к чему.

Во всем остальном замок был как и все замки. С широкой светлой лестницей, множеством таинственных комнат, остроконечных башен и узких сводчатых переходов. На верхушке самой высокой башни даже вращался флюгер. Замок был окружен изгородью. В больших воротах стояли два стражника.

Это были старые оловянные солдатики. Они стояли там очень-очень давно и даже двигаться совсем уже не могли. Их красные мундиры поблекли, а в бородах запутались семена берез.

И только изредка, когда в замке так сильно плакал Тору-Лору, что слезы его стекали ручьями по лестнице, старые оловянные солдатики с трудом переставляли ноги, чтобы не слишком промочить их.

Тору-Лору был вроде ваньки-встаньки и тоже жил в замке. Он беспрестанно плакал. Каждый день Тимбу-Лимбу стирала его сорок семь носовых платков и развешивала их сушиться во дворе замка. Кроме них в замке жили еще маленькая заводная собачка Муки, резиновый негритенок Памбу и Пимпельсанг.

Пимпельсанг слыл ученой деревянной куклой и летописцем Берестового замка. На носу у него сидели большие очки, а на шее висела толстая книга. В нее он записывал все события, которые происходили в замке. Все бы ничего, да только у деревянной куклы был один недостаток, и я должен о нем сразу же рассказать, чтобы потом не забыть. Долгими осенними ночами Пимпельсанг сидел в комнате самой высокой башни и записывал в свою книгу все события дня. И тогда по ночам в узеньком окошке башни мерцал огонек. А так как Пимпельсанг ночь напролет усердно писал, то днем на него всегда нападал сон. И если его вовремя не будили, он мог проспать все события, что обычно и случалось. Поэтому я думаю, что Пимпельсанг частенько присочинял, когда он сидел у себя в высокой башне и выводил большие буквы в своей толстой летописи. Других обитателей в замке поначалу не было.

Но однажды туда явился один незнакомец. Это был в своем роде удивительный пришелец…

Однако же я расскажу о нем в следующей главе.

Глава 2

Я забыл сказать, что Берестовый замок стоял на вершине маленькой горы и вокруг него росли ветвистые метелочки лесного хвоща. Здесь же начиналась и другая, высокая-превысокая гора. Эта вторая гора была такой высокой, что ее вершина едва виднелась в тумане. На вершине стояла снежная мельница, а в ней жили три мельника-снеговика — Коку, Оку и Току. В начале каждой зимы Коку, Оку и Току запускали снежную мельницу. И тогда на землю медленно начинали падать хлопья снега. Их сыпалось все больше и больше. Они покрывали крышу замка и двор, собирались в сугробы у изгороди, окутывали хвощи, которые становились похожими на заснеженные елочки. И вскоре вокруг замка вырастали высокие горки.

То-то было радости! Выносили санки. Надевали лыжи. Лепили снеговиков. А в камине замка уютно потрескивали дрова.

Но в этот год все было по-другому. Снег все не шел и не шел. Наверное, что-то случилось. Там, наверху, на снежной мельнице.

Но что же могло произойти?

Однажды утром, когда Памбу стал открывать ставни, оказалось, что они плотно затянуты паутиной. Памбу пришлось взять у Тимбу-Лимбу столовый нож, чтобы перерезать паутину.

Памбу стоял на перекладине высокой лестницы и говорил:

— Зима на дворе, а снега нет! С ними что-то случилось…

— С кем? — испуганно спросила Тимбу-Лимбу.

Она мыла как раз лестницу замка и как следует не расслышала. Вечно ей приходилось мыть эту лестницу. Маленький косолапый Муки всегда забывал вытереть о половичок какую-нибудь из своих лап. Но на Муки невозможно было сердиться — ведь у него в два раза больше ног, чем у остальных. У него их было четыре, а не две, как у других. Поэтому неудивительно, что какую-нибудь из них он забывал вытереть. К тому же Муки всегда очень спешил.

— С кем что-то случилось? — переспросила Тимбу-Лимбу, кончив мыть лестницу.

— С мельниками-снеговиками, — ответил Памбу.

Он пристально смотрел наверх, на вершину горы, которая еле-еле виднелась сквозь туман.

— Что же с ними могло случиться?

Тимбу-Лимбу тоже встревожилась.

— Ума не приложу. В эту пору снежная мельница всегда работала. А теперь стоит. С ними что-то случилось…

Резиновый мальчик спрыгнул с лестницы и несколько раз подскочил, точно мячик вверх-вниз, прежде чем остановился.

— Придется пойти поглядеть! — сказал он.

— Туда, наверх? Но это так далеко… — Тимбу-Лимбу нахмурила брови. — Тогда пойдем все вместе, — добавила она. — Надо поговорить с Пимпельсангом. Он всегда знает, что делать.

Они нашли Пимпельсанга в его комнате. Тот сидел в кресле и дремал. Когда Тимбу-Лимбу разбудила его, Пимпельсанг первым делом снял свои большие очки и стал протирать их носовым платком. Затем, еще не очнувшись от сна, отыскал карандаш и открыл свою толстую книгу. Но услышав в чем дело, он окончательно проснулся, закрыл книгу и встал.

— Немедленно в путь! — коротко сказал он. Затем подошел к шкафу и стал укладывать чемодан.

При известии о походе Муки от удовольствия запрыгал. Он прыгал до тех пор, пока не кончился завод, и Тимбу-Лимбу пришлось снова его заводить. Муки просил только о том, чтобы его завели хорошенько: иначе не хватит сил взобраться на гору.

А с Тору-Лору, как всегда, произошла маленькая неприятность.

— Не хо-чу-у-у идти! — завопил он.

— Тогда можешь оставаться дома, — сказала Тимбу-Лимбу.

— Не хо-чу-у-у оставаться, — заорал Тору-Лору.

Все начали быстро укладывать вещи. На всякий случай Тимбу-Лимбу уложила в свой рюкзак также сорок семь носовых платков Тору-Лору.

Наконец все собрались во дворе замка, готовые отправиться в путь. Недоставало только Пимпельсанга. Памбу обнаружил его в башне. Пимпельсанг сидел в кресле и дремал, на коленях у него лежал чемодан. Памбу разбудил его. Пимпельсанг снял очки, аккуратно протер их, поправил книгу, которая висела у него на шее, и побрел за Памбу.

И тут все увидели, что кто-то приближается к воротам замка.

От удивления они раскрыли рты. Тот, кто приближался к ним, шел пятясь. Он маршировал спиной и затылком вперед, а лицо и носки ботинок были обращены назад. Дойдя до ворот, он остановился, и все увидели, что это был мальчик из жести.

— До свидания! — сказал он вежливо. — Закройте, пожалуйста, ворота на замок, я хочу войти!

Глава 3

Первым пришел в себя резиновый Памбу. Он подскочил к воротам и открыл их. Мальчик из жести вошел во двор, повернулся кругом и представился:

— Требла, путешественник вокруг света.

Тут он заметил узлы и чемоданы и спросил жестяным голосом:

— Вы должны были откуда-то приехать? Я был бы очень рад помешать вам…

Тимбу-Лимбу растерянно пожала плечами и вопросительно посмотрела на Пимпельсанга. Муки тихонько прокрался вперед и обнюхал жестяные сапоги Треблы.

Краска на них изрядно стерлась.

— Мы идем к мельникам-снеговикам, — объяснил Пимпельсанг. — С ними что-то случилось.

Лицо Треблы засияло от счастья.

— Я был бы очень огорчен, — сказал он, — если б мог пойти с вами!

И тут же схватил с земли самую большую поклажу. Это был рюкзак с палаткой и другими походными принадлежностями. Требла взвалил его на спину, но так как он сделал это задом-наперед, то мешок повис у него на животе.

Затем жестяной мальчик взмахнул рукой и зашагал. Все так же — спиной вперед, носками ботинок — назад. Его жестяное лицо было веселым и дружелюбным.

Все последовали за ним.

За воротами Требла показал рукой на вершину горы и спросил:

— Мельники-снеговики живут там, внизу, не так ли?

— Наверху! — завопил Тору-Лору.

— Я сразу догадался, что внизу, — довольным голосом произнес Требла.

Тут Тору-Лору захныкал. Он плелся еле-еле, вытирал кулаком слезы и сердито сопел.

Так они шли по петляющей лесной дороге, которая терялась между деревьями. Все выше и выше.

Впереди всех бежал Муки, потому что его завели слишком сильно и он уже не мог остановиться. Следом за Муки, задом наперед, тащился Требла с мешком на животе. Затем шли остальные. На одном из поворотов Тимбу-Лимбу прошептала Пимпельсангу:

— Тебе не кажется, что наш новый друг какой-то странный?

— Не вижу в нем ничего странного! — ответил Пимпельсанг. — Ничего особенного!

— Ты заметил, как он говорит? — допытывалась Тимбу-Лимбу.

— У каждого свои странности, — успокоил ее Пимпельсанг. — Не стоит обращать на них внимания.

— Но ведь он ходит задом наперед!

— Пусть себе ходит, — сказал Пимпельсанг и посмотрел на Тимбу-Лимбу поверх очков. — Некрасиво говорить о других за их спиной…

— А я и не говорю за спиной, — смутилась Тимбу-Лимбу. — Я сказала только…

— Сделаем вид, будто мы ничего не замечаем, — прошептал Пимпельсанг. — Он наш друг.

Тимбу-Лимбу улыбнулась.

— Ну, ладно, я больше не буду. Но все-таки…

Так они шли, шли, шли. Песчаная лесная дорога петляла туда-сюда. Она то скрывалась в тени деревьев, то вновь открывалась взору путников.

Особых неприятностей в первый день похода не было. Только Пимпельсанг, который то и дело присаживался отдохнуть, засыпал восемь раз, и его приходилось будить.

А Тору-Лору был так зачарован незнакомой обстановкой, что на несколько часов он забыл про свои капризы.

Вечером они расчистили под деревьями площадку для лагеря. Разбили палатку. И так как все очень устали, то мгновенно заснули. Они и не заметили, что Требла забрался под одеяло задом наперед, положив ноги на полушку, и заснул.

Только Пимпельсанг набрал хворосту и разжег рядом с палаткой костер. Устроившись поудобнее, он открыл книгу и начал писать: «СЕГОДНЯ МЫ ОТПРАВИЛИСЬ В ДАЛЕКОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ…» Пимпельсанг все писал и писал. Ночь напролет он заносил в свою книгу все, что произошло за день. Время от времени он грыз карандаш, сомневаясь, так ли он записывает. Он не помнил, действительно ли на них напал огромный семиглавный[1] дракон, или это приснилось ему, когда он задремал на камне у дороги. А так как Пимпельсанг не был вполне уверен в этом, то написал, что у дракона, который по дороге сегодня напал на них и которого они убили, было лишь три головы.

Глава 4

На следующее утро все проснулись от веселого свиста Треблы.

Он сидел на большой еловой шишке и что-то мастерил. В одной руке Требла держал одеяло, в другой поблескивали ножницы.

— Что ты делаешь? — с испугом спросила Тимбу-Лимбу.

— Мое одеяло слишком маленькое, — любезно объяснил Требла.

— Маленькое?

— Да, когда я спал, мои ноги высовывались из-под него. Это одеяло слишком короткое. Придется отрезать кусок, чтобы оно стало длиннее.

— Отрезать, чтобы стало длиннее? — От удивления Тимбу-Лимбу вытаращила глаза.

— Да, я отрежу от края кусок, тогда оно станет длиннее, — объяснил Требла и, весело присвистнув, поднес ножницы к одеялу.

Все покачали головой. Но никто не проронил ни слова. Очень уж все растерялись. Тимбу-Лимбу отыскала взглядом Пимпельсанга. Но тот, закончив свою ночную работу, спал крепким сном. Жестяной мальчик Требла отрезал большой кусок от одеяла, бросил его в сторону и с улыбкой сказал:

— Я очень сыт, не поесть ли нам чего-нибудь?

Стали готовить завтрак. Тимбу-Лимбу отыскала Требле банку консервов, в которой были вкусные сливы, и попросила открыть ее. Сама она в это время варила кофе. Когда Требла позже протянул ей банку, Тимбу-Лимбу вскрикнула от удивления. Банка была пуста, а крышку Требла держал в руках и с аппетитом уминал ее.

— Но… банка… пустая, — удивилась Тимбу-Лимбу.

— Да, — весело согласился Требла. — Все, что там было, я выбросил. Кому такое нужно! А коробка на вкус ничего. Хотя могла бы быть немного погорчее…

Только теперь все поняли, какой странный попутчик достался им. Они укоризненно посмотрели на Треблу.

— Почему ты сделал это? — спросила Тимбу-Лимбу.

— Ничего страшного, — смущенно произнес жестяной мальчик. — Я уже привык, что меня хвалят.

После завтрака они разбудили Пимпельсанга и снова отправились в путь. И никто из них и предположить не мог, что ожидало их в этот день…

А пока они взбирались по извилистой дороге все вверх и вверх. Кое-где над ними, точно пальмы, возвышались развесистые папоротники.

Время от времени они присаживались отдохнуть. Обычно это предлагал Требла — ведь ему достался самый тяжелый узел. Требла говорил:

— Я ни чуточки не устал! Не отдохнуть ли нам?

Потом он опускал мешок на землю и ложился. Всегда ногами на мешок, а головой на землю.

— Он все делает наоборот, — тихо говорила Тимбу-Лимбу.

— Он и говорит все наоборот, — добавлял Пимпельсанг. — Но это ничего не значит.

— Почему он так делает? — удивлялась Тимбу-Лимбу.

— Над этим я должен подумать, — произносил Пимпельсанг и тут же засыпал.

И снова они шагали. Все вверх и вверх.

Чтобы идти было веселее, Памбу срезал у края дороги стебелек травы, смастерил свирель и дал ее Требле, который шел впереди всех. Требла с большим удовольствием принялся дуть в нее. Все бодро пошагали следом за ним. Но ведь Требла все делал наоборот, и на этот раз он сунул свирель в рот задом наперед. А поэтому звуки получались очень смешными и странными. Но что из того! Все равно им было весело!

Глава 5

В этот вечер бесследно исчез резиновый негритенок Памбу. Путешественники как раз расположились на ночлег, и Памбу отправился к ручью почистить зубы. Назад он не вернулся. Его пошли искать, но Памбу не оказалось нигде. Его следы доходили почти до самого ручья и там исчезали. Причем так неожиданно, будто они растаяли в воздухе.

Только маленькая белая зубная щетка Памбу лежала на земле. Тимбу-Лимбу спрятала ее в карман.

Все переполошились. Куда мог деваться Памбу? Что с ним приключилось?

Тимбу-Лимбу, Муки, Требла, даже Тору-Лору и Пимпельсанг озабоченно бродили вокруг и звали:

— Памбу!

— Пам-бу!

— Паам-буу!

Никакого ответа. Когда стемнело, они зажгли факелы и снова взялись за поиски. Но безрезультатно. Памбу пропал. Это была грустная ночь. Они сидели у костра и молчали. На сердце у всех было тревожно. Что случилось с Памбу?

Время от времени кто-нибудь вставал и подолгу бродил с факелом в руке по лесу в надежде обнаружить хоть какие-то следы. Время от времени кто-нибудь принимался звать:

— Паам-буу, где ты?

Но лес молчал. Так настало утро.

Глава 6

Утром они с новыми силами принялись за поиски Памбу.

— Может быть, он просто заблудился, — утешала Тимбу-Лимбу себя и остальных.

Муки обнюхал все кусты и вблизи, и вдалеке. Иногда он надолго исчезал. Затем снова появлялся и снова исчезал.

Сейчас Муки на большой скорости мчался в сторону лагеря. Из-под его лап облаком взлетали в воздух еловые иглы. Муки ужасно спешил. Он летел стрелой, широко раскрыв рот и вытаращив глаза.

Добежав до своих друзей, он пропыхтел:

— Большой… пу… пу…

Потом он остановился, как вкопанный, и замолк.

У Муки кончился завод.

— Где ключ? — тревожно спросила Тимбу-Лимбу.

Все стали искать ключ. Но его нигде не было.

Тимбу-Лимбу подбегала то к одному, то к другому и жалобно спрашивала:

— Кто вчера заводил Муки?

Никто не мог вспомнить. Тору-Лору думал, что Пимпельсанг. Пимпельсанг думал, что Тимбу-Лимбу.

Положение было ужасным. Что хотел сообщить Муки, когда мчался сюда с такой быстротой? Обнаружил ли он следы Памбу? Может быть, Памбу грозила опасность… Надо было спешить…

Но ключ от Муки исчез. Муки стоял и молчал. У него кончился завод. Все суетились, охваченные тревогой.

Но тут Требла вспомнил. Недавно он подобрал что-то с земли. Это была забавная вещичка из жести. Ему захотелось попробовать ее на вкус… Требла открыл рот. На землю, звякнув, упал ключ от Муки. Жестяной мальчик неловко переминался с ноги на ногу. Ему было стыдно. Тимбу-Лимбу схватила ключ и стала заводить Муки.

Ей пришлось заводить его очень долго, потому что пружина у Муки совсем раскрутилась.

Наконец Муки взволнованно запрыгал и открыл рот:

— Пу… пу… там в кустах был пушистый зверь! Ужасно большой!

— Может, он и утащил Памбу? — испугалась Тимбу-Лимбу.

Разбудив Пимпельсанга, они быстро двинулись в путь.

Впереди бежал Муки и показывал дорогу. Они долго шли, прежде чем добрались до куста. Большой пушистый зверь все еще сидел там.

— Да ведь это медвежонок! — воскликнула Тимбу-Лимбу, и у нее сразу отлегло от сердца.

— Здравствуй, медвежонок, — сказала она. — Не проходил ли тут один мальчик?

— Здравствуйте, — пробурчал медвежонок. — Кажется, не проходил… Но вполне возможно, что и проходил… Я так хочу спать, что и не помню…

— Он был резиновый? — спросила Тимбу-Лимбу.

— Вполне возможно, что резиновый, — пробормотал медвежонок. — А, может быть, и бумажный. Я не помню точно, я так хочу спать…

— Он был черный?

— Да, пожалуй, черный, — пробурчал медвежонок. — Но вполне возможно, что и белый… Я не помню точно, я так хочу спать…

— Когда это было, вчера? — не отставала Тимбу-Лимбу.

— Вполне возможно, что вчера, — снова пробормотал медвежонок. — А может быть, и послезавтра… Я не помню точно, я так хочу спать… Снег все не идет и не идет. А мне так хочется спать… Но не могу, нет снега…

Они попрощались с медвежонком и побрели дальше. Они шли медленно, и тревога не покидала их. Следов негритенка Памбу нигде не было видно.

Глава 7

Извиваясь туда-сюда, дорога поднималась в гору. Исчезала между деревьями и вновь появлялась. Пятеро друзей гуськом продвигались вперед. Все чаще они присаживались отдохнуть. Они делали это не от усталости. Нет, им просто не хотелось уходить далеко от того места, где пропал их друг Памбу.

Однако надо было продолжать путь, и от этого им становилось грустно. Когда они дошли до крутого поворота и снова присели, то услышали вдруг за спиной какой-то странный шум. Он был еще очень далеко, но, казалось, быстро приближается. Похоже было, что кто-то бежит по дороге. Путешественники испуганно переглянулись. Требла поднялся и в боевой готовности встал посреди дороги. Но так как он всегда делал все наоборот, то и теперь он стоял спиной вперед. Непонятный шум тем временем раздавался все ближе. Казалось, кто-то очень спешит. Теперь бежавшего отделяло от них лишь несколько изгибов дороги. Требла принял угрожающую позу.

И тут показался… Памбу!

— Здравствуйте! — весело прокричал он. — Я обнаружил ваши следы и понял, что найду вас здесь…

Радости не было конца-края.

Все тут же обступили пропадавшего где-то Памбу. Хотели убедиться, что это был действительно Памбу. Да, это был он!

И вдобавок цел и невредим. Взявшись за руки, друзья закружились в хороводе. Все быстрее и быстрее. Только Пимпельсанг опять дремал.

Наплясавшись вволю, они собрали свои вещи и снова двинулись в путь. А Памбу стал рассказывать свою историю.

Памбу не успел дойти до ручья, чтобы почистить зубы, как над головой у него появилась большая сорока и схватила его в свой клюв. Памбу и крикнуть не успел. Долго кружила сорока над лесом, пока не прилетела к своему гнезду на вершине высокой сосны.

Сорока положила Памбу в гнездо и злорадно хихикнула:

— Сейчас я сыта. Только что съела мышь. А на завтрак я съем тебя.

Всю ночь стерегла она у гнезда свою добычу, даже глаз не сомкнула. Рано утром сорока сладко зевнула и сообщила:

— Теперь, негритенок, я тебя съем!

— Ешь, ешь, — сказал Памбу.

Но тут ему пришла в голову прекрасная мысль. Он знал, что все сороки ужасно жадные. Поэтому он сказал разбойнице:

— Жаль, что я вчера выронил зубную щетку. Ты могла бы съесть и ее.

Глаза у сороки сразу засверкали от предвкушения новой добычи.

— Зубная щетка? Где она упала?

— У ручья.

Старая жадина, не долго думая, поднялась в воздух и улетела.

И тут Памбу спрыгнул с дерева. Он долго бежал, прежде чем показалась дорога. И там он увидел следы своих друзей.

Пока Памбу рассказывал о своих приключениях, они добрели до шалаша, где жил еж. Отсюда было уже рукой подать до горной вершины. Еж стоял у порога и что-то недовольно бормотал.

— Здравствуй, еж! — окликнула его Тимбу-Лимбу. — Почему ты еще не спишь? Все ежи спят зимой.

Еж долго фыркал, он был очень сердит.

— Почему я не сплю! — проворчал он. — Попробуй-ка заснуть, когда нет снега! Только уляжешься, как сразу становится холодно, и снова вылезай! Это все проделки ведьмы!

— Ведьмы? — удивилась Тимбу-Лимбу.

— Конечно, — пробормотал еж, — я сам видел!

— Что ты видел? — воскликнули путешественники.

— Видел, как она однажды ночью летела в сторону снежной мельницы. Да так, что красный подол развевался. Наверное, напоила мельников-снеговиков каким-нибудь зельем…

— Это была настоящая ведьма? — спросил Тору-Лору, который от страха был готов разреветься.

— Конечно, — буркнул еж. — А ты как думаешь!

— Она летела на помеле? — поинтересовалась Тимбу-Лимбу.

— На помеле… — пробормотал еж презрительно. — Откуда вы, собственно говоря, взялись?

— Мы из Берестового замка, — любезно объяснил Памбу.

— Это можно было предположить… — сказал еж и долгое время фыркал. Все испугались, что он больше ничего не скажет. Наконец он произнес: — Ведьмы уже двадцать лет не летают на помеле! Неужели вы не знаете этого?

— Даже не слышали, — призналась Тимбу-Лимбу. — А на чем они теперь летают?

— Ясное дело, на пылесосе, — буркнул еж. — Как же иначе! Всегда на пылесосе. Так что только треск сзади…

Глава 8

На следующий день показалась огромная снежная мельница. Время от времени между деревьями мелькали ее немые, оцепеневшие стены. Большие крылья застыли на месте. Путешественники были почти у цели.

Однако в последний день все чуть было не сорвалось.

Случилось это вот как.

Муки нашел у дороги мышиную нору. Он не смог удержаться от соблазна и стал раскапывать се. Сунул нос в нору, засопел, и тут же из-под его задних лап полетели большие комья земли. Муки рыл изо всех сил. Он уже наполовину скрылся в яме. Принюхавшись, он фыркнул и взялся за дело с еще большим рвением.

Когда из норы торчал лишь подрагивающий кончик его хвоста, выяснилось, что Муки ошибся. Это была вовсе не мышиная нора. Смущенный Муки выбрался на поверхность.

Но что за вид был у него! Шерсть свалялась, весь он был перемазан. Нос — словно пучок кудели, который окунули в грязь.

Тимбу-Лимбу всплеснула руками.

— Так мы не можем идти дальше, — сказала она. — Сначала надо вымыть Муки.

Развели костер. Из ручья принесли воды.

Муки прекрасно понимал, что провинился. Поэтому, когда его мыли, он спокойно стоял на месте и стыдливо моргал глазами.

В общем, это было даже приятно. Тимбу-Лимбу намыливала его шерстку, а потом обливала водой. Давно уже Муки не был таким чистым. Только его мордочка была еще грязной. Тимбу-Лимбу оставила ее мытье напоследок.

И вот она взяла синее мыло и принялась мыть ему мордочку. Вначале все шло отлично.

А потом мыло попало в нос, и Муки чихнул. И что тут началось! Когда Муки чихнул, из его носа вылетели синие мыльные пузыри и поднялись в воздух, точно большие воздушные шары. Чем больше Муки чихал, тем больше устремлялось в воздух синих пузырей, потому что мыло было синим.

Тору-Лору, который следил за происходящим, пришла в голову озорная мысль.

Он, как бы невзначай, сказал Тимбу-Лимбу:

— Ты уже устала… дай мне тоже помыть Муки…

Тимбу-Лимбу удивилась.

Но так как вся грязь с Муки была уже почти смыта, она согласилась и пошла заниматься другими делами. Тут Тору-Лору отыскал красное мыло и снова намылил мордочку Муки. Мыло опять попало ему в нос, и Муки чихнул. И теперь в воздух поднялись уже красные пузыри.

Вслед за этим Тору-Лору быстро принес зеленое мыло и снова стал намыливать мордочку Муки. Муки только и делал, что чихал. И все небо было полно синих, красных и зеленых мыльных пузырей. Муки сносил все это терпеливо.

Но когда Тору-Лору принес желтое мыло, терпение Муки лопнуло. Он отвернулся. Тору-Лору заупрямился.

— Хочу желтых воздушных шаров! — заныл он. — Желтых шаров хоо-чу-у!

Теперь Муки разозлился не на шутку. Его глаза сердито засверкали. Он оскалил зубы и со страшным рычанием стал гоняться за Тору-Лору.

Тору-Лору удирал, раскинув руки, и безостановочно орал:

— Жел-тых хочу… желтых!

Они гонялись друг за другом на бешеной скорости. Словно разрушительный циклон пронесся над лагерем. Жестяной Требла, Памбу, Тимбу-Лимбу, дремлющий Пимпельсанг были сбиты с ног. Все их узлы и чемоданы опрокинулись, раскрылись, и вещи вывалились. Вещи закружились в воздухе, с грохотом скатывались с горы и разбивались.

Вот как рассердился Муки.

По счастью, злость у Муки всегда проходила быстро. Внезапно он остановился, сел и сделал вид, будто ничего не произошло. Раскиданные по земле друзья поднялись.

Но теперь лопнуло терпение Тору-Лору.

— Хо-чу до-мо-о-й! — заорал он во все горло. — До-мой хо-чу-у! — И Тору-Лору стал быстро спускаться с горы.

Тимбу-Лимбу поспешила за ним. Но капризуля не обращал на ее уговоры никакого внимания. Он знай себе двигался вперед и кричал:

— До-мо-о-й!

И надо же было такому случиться в последнюю минуту!

Тору-Лору нельзя было отпускать одного. Он мог заблудиться. Кроме того, там обитала сорока. Но поворачивать назад именно здесь, от самой снежной мельницы!..

Положение спас Требла.

Он крикнул своим жестяным голосом:

— Пошли все домой!

И пока все удивленно смотрели на него, Тору-Лору остановился.

— Не хо-чу! — завопил он и повернул назад. Он снова присоединился к друзьям, и они все вместе пошагали вверх.

Прямо туда, где виднелись огромные крылья снежной мельницы.

Глава 9

Снежная мельница была ужасно большой. Ее башня из серого известняка терялась в облаках. Когда путешественники, миновав ворота, зашагали по сводчатому проходу, они казались удивительно маленькими. Двор снежной мельницы был тихим и заброшенным. По нему давно уже никто не ходил.

Что же все-таки случилось с мельниками-снеговиками?

Все двери распахнуты настежь, но нигде не видно никого.

— Эй, мельники-снеговики! — позвала Тимбу-Лимбу.

— Эй, Коку! Эй, Току! Эй, Оку! — закричал Памбу.

— Где вы? — крикнули все хором.

Никакого ответа. Только гулко отозвались пустые стены. Но тут Муки, обнюхавший весь двор, обнаружил, что к двери подвала кто-то подкатил огромный камень. Все отправились посмотреть. Громадная каменная глыба закрывала дверь.

Тимбу-Лимбу подошла к зарешеченному окошку подвала и сквозь паутину попыталась заглянуть внутрь.

— Идите сюда! — воскликнула она.

В подвале на трех кроватях лежали три мельника-снеговика. Это были Коку, Оку и Току… Но их невозможно было узнать. Они спали так долго, что обросли бородами, стали такими косматыми, что виднелись только веки и кончики носов.

— Это дело рук ведьмы! — грустно сказала Тимбу-Лимбу. — Бедные мельники-снеговики!

Друзья начали стучать в окно. Сначала тихо и осторожно. Потом все громче и громче. Но толку — никакого. Мельники-снеговики продолжали спать.

— Они заколдованы! — произнесла Тимбу-Лимбу.

Она разбудила Пимпельсанга, который дремал возле лестницы, и попросила у него совета. Пимпельсанг протер большие очки, снова нацепил их на нос и углубился в раздумья. Наконец он поднялся и указал пальцем на каменную глыбу перед дверью.

— Это заколдованный камень, — сказал он. — Пока он лежит перед дверью, мельники-снеговики будут спать. Его надо откатить в сторону, и тогда они сразу проснутся.

— Откатить?! — рассердилась Тимбу-Лимбу. — Да этот камень и семерым не сдвинуть с места!

— Другого выхода нет, — ответил Пимпельсанг и снова задремал.

Камень осмотрели со всех сторон, попытались его сдвинуть. Но все старания были напрасны. Камень словно врос в землю. Когда была потеряна всякая надежда, Муки пришла в голову хорошая мысль.

— Надо выкопать возле камня большую яму, — сказал он, — тогда камень скатится в нее и дверь откроется.

Они тотчас взялись за дело. Самым усердным был Муки. Земля большими комьями летела из-под его лап в разные стороны.

У Треблы работа не очень-то ладилась. Лопату он держал задом наперед.

Наконец камень начал медленно сползать с места. Все отскочили в сторону.

Камень двигался и двигался, постепенно отдаляясь от двери, пока не свалился в яму. И тут они увидели, как Коку, Оку и Току стали потихоньку просыпаться. Они сонно терли глаза, зевали и с недоумением озирались вокруг.

— Здравствуй, Коку! Здравствуй, Оку! Здравствуй, Току! — воскликнула Тимбу-Лимбу. — Вставайте скорее, зима уже давно наступила! Вы должны поскорее запустить снежную мельницу!

Мельники вскочили и засуетились. Теперь они вспомнили все. Они так долго спали!

Торопясь, они стали рассказывать, что произошло. Однажды летней ночью на снежную мельницу прилетела ведьма. Она потребовала, чтобы мельники-снеговики запустили мельницу. Посреди лета! Все цветы и все звери в лесу погибли бы. Поэтому мельники отказались, не запустили мельницу. Ведьма ужасно рассердилась. Она заперла их в подвале и подкатила к двери заколдованный камень.

Вот так они спали себе да спали. И если бы не пришли друзья, продолжали бы спать. Неизвестно, как долго еще…

Третий мельник, Току, помчался в сарай и начал рыться в старых календарях. Он хотел узнать, какое сейчас время года.

Там были календари прошлогодние и позапрошлогодние, и десяти- и двадцатилетней давности.

Когда Току охапками выносил их во двор, календарные листки рассыпались.

Ветер подхватывал их, и они белым облаком поднялись в воздух, совсем скрыв из виду снежную мельницу.

Бедный Току, от долгого сна в его голове все перемешалось!

Тимбу-Лимбу, стоявшая рядом с Муки, услышала вдруг какое-то урчание. Она толкнула Муки в бок.

— Не урчи, — сказала она. — Это невежливо.

— А я не урчу! — ответил Муки.

Муки и вправду не урчал. Однако все явственнее слышалось какое-то не то урчание, не то жужжание. Оно становилось все громче и громче и быстро приближалось. Теперь оно раздавалось прямо над головой. В воздухе мелькнуло что-то красное. Друзья увидели развевающиеся длинные черные волосы. Затем во двор снежной мельницы опустился пылесос.

У него было четыре колеса. Верхом на пылесосе сидела ведьма в красном балахоне, ее черные волосы были всклокочены.

— Ах так! — завизжала она. — Ах так!

Глава 10

— Ах так! — пронзительно закричала ведьма и спрыгнула с пылесоса.

Она стала в ярости скакать и выкрикивать.

— Кто посмел отодвинуть камень от двери? Вот теперь-то я вам покажу, на что я способна! Покажу вам такой фокус, какого вы еще не видывали! Ха-ха-ха!

Ведьма завращала глазами, топнула ногой и прокаркала:

— Я вас сделаю мышами… дождевыми червяками… ужами… ежами… палками… скакалками… вилками… бутылками…

Друзья задрожали от страха. Кончики носов у Коку, Оку и Току от волнения покраснели. Но и мельники-снеговики были беспомощны. Что они могли сделать!

От шума проснулся и Пимпельсанг. Он вообще не знал, что тут произошло. Пимпельсанг спокойно снял очки и стал протирать их. При этом он близоруко смотрел ведьме прямо в глаза.

Ведьма была поражена такой наглостью. Она лишилась дара речи. Судорожно глотнула воздуха и впала в еще большую ярость. И тут все увидели, как Требла задом наперед медленно продвигается к ведьме. Все ближе и ближе. Ведьма стояла как раз перед отверстием пылесоса.

Вдруг Требла подпрыгнул и включил пылесос. Пылесос заработал с гудением и воем. Ведьма стала хватать воздух руками. Ее волосы и длинные полы балахона развевались на ветру. Она барахталась, размахивала руками и вдруг скрылась в пылесосе… Пылесос проглотил ее.

Мельники-снеговики бросились вперед и столкнули пылесос с горы. Он покатился вниз, катился все быстрее и быстрее и затем исчез в синем облаке дыма, которое еще долго парило над склоном горы. Потом и оно развеялось. От ведьмы и пылесоса не осталось и следа.

Придя наконец в себя, они вскрикнули от испуга. Струя воздуха из пылесоса отшвырнула Треблу прямо на лестницу снежной мельницы. Он лежал неподвижно. Шов на жестяном боку у него разошелся, и оттуда выпало маленькое зубчатое колесико. Бедный Требла!

Пимпельсанг вертел в руках маленькое колесико и, разглядывая его сквозь свои большие очки, разговаривал сам с собой:

— Его надо вставить обратно… Только каким образом?.. Гм! Попробуем так…

Он поставил колесико на место и закрыл жестяной бок Треблы. Требла медленно открыл глаза.

— Требла! Требла! — позвала Тимбу-Лимбу. — Как ты себя чувствуешь?

— Спасибо, очень хорошо! — ответил жестяной мальчик. — Но почему ты назвала меня Треблой?

— Но ты же Требла! — воскликнула Тимбу-Лимбу. — Разве ты не помнишь?

Жестяной мальчик встал и покачал головой.

— Меня зовут Алберт, — сказал он.

Вслед за этим он сделал несколько шагов. И сделал их правильно! Он больше не ходил задом наперед! Это было настоящее чудо!

Ученый Пимпельсанг погрузился в глубокое раздумье. Потом он прошептал на ухо Тимбу-Лимбу:

— Не будем подавать виду, что мы что-то заметили! Я знаю, в чем дело. Люди, которые делают игрушки, неправильно вставили нашему другу это колесико. Потому-то он и делал все наоборот. И свое имя он тоже произносил наоборот. Если прочитать Алберт задом наперед, то получится Требла.

— Ну конечно! — воскликнула Тимбу-Лимбу. — Как хорошо, что он опять ведет себя, как все!

А Алберт гулял по двору снежной мельницы. Носками ботинок — вперед, а затылком — назад, как все.

Теперь мельникам-снеговикам надо было очень спешить. Они делали последние приготовления, чтобы запустить снежную мельницу.

Внезапно стало холодно. Всем захотелось поскорее вернуться домой. Всем, кроме Тору-Лору.

Он стоял на склоне горы и капризно тянул:

— Не хо-чу-у до-мо-ой!

Слезы Тору-Лору тут же превращались в льдинки и со звоном скатывались с горы. Их катилось все больше и больше. Все стояли и любовались. Это было такое красивое зрелище! Тихонько звеня и подпрыгивая, неслись с горы замерзшие слезы Тору-Лору. А он все плакал и плакал.

— Не хо-о-чу-у до-мо-ой!

Потом он вдруг остановился, чтобы перевести дух.

— Ну, — возмутился Муки. — Почему ты перестал лить слезы? Так приятно было смотреть!

— Не чо-о-чу плакать! — заорал Тору-Лору. И, действительно, он больше не плакал. Все даже огорчились.

— Ну и капризуля же он! — произнес Муки сердито. — Теперь он не хочет даже плакать! А ведь было такое красивое зрелище!..

Внезапно за их спиной зашумела снежная мельница. И тут же, кружась, вниз стали падать большие хлопья снега. Сначала редко, потом все гуще и гуще, пока земля не стала совсем белой. А они все продолжали сыпаться сверху, как из мешка. Все новые и новые хлопья опускались на землю. Пошел снег! Наконец-то! Сколько было радости!

Тут к воротам подбежали мельники-снеговики. Их длинные бороды были сплошь запорошены снегом. Мельники что-то несли. Что бы это могло быть?

Очень похоже на маленькие санки. Да, это и в самом деле были санки! Длинные узкие горные санки с рулем и тормозом.

— Возьмите эти санки, быстрее доберетесь до дома! — сказал Коку.

— Спасибо, друзья, что избавили нас от ведьмы! — сказал Оку.

— Мы проложим для вас хорошую санную дорогу! — сказал Току.

Друзья уселись в санки. Алберт впереди всех, у руля. Потом Тимбу-Лимбу с Муки на руках. Потом Памбу, Тору-Лору. Позади всех сидел Пимпельсанг. Он уже соскучился по своей уютной комнатке в башне. А кроме того, он в последнее время совсем забросил свою летопись.

— До свидания! — закричал жестяной мальчик Алберт.

И все вспомнили, что раньше он был Треблой и пришел к воротам Берестового замка задом наперед.

Санки тронулись с места. Три мельника-снеговика все еще стояли у склона горы и махали им вслед.

Санки катились все быстрее и быстрее. На поворотах они поднимали облака белой пыли. Уже кусты спрятались под снегом. А на землю падали все новые хлопья.

— Хорошего зимнего сна тебе, еж! — крикнула Тимбу-Лимбу. — Хорошего зимнего сна тебе, медвежонок!

Вот уже и эти места остались позади. Все быстрее и быстрее мчались санки. Мелькали повороты, за санками вздымались целые тучи снега. Все крепко держались друг за друга.

Далеко позади работала огромная снежная мельница. Из-за густого снегопада ее уже не было видно. Мельники-снеговики Коку, Оку и Току трудились на славу.

Все быстрее и быстрее приближались они к Берестяному замку. И вот уже сквозь хлопья снега показались белые верхушки его башен.

Примечания

1

Или опечатка (и должно быть «семиглавый»), или так и должно быть.

(Примечание Вркриз…)

Content

Калью Кангур
Тимбу-Лимбу, ее придворные и мельники-снеговики

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Примечания