Александр Севастьянов

УКЛОНЫ, ЗАГИБЫ И ЗАДВИГИ В РУССКОМ ДВИЖЕНИИ

ЧАСТЬ 1. Фэнтезёры и мечтатели. «Анархическая русофобия» и «патриотическая русофобия» — Сцилла и Харибда русского движения

Предисловие. «КУКОЛКИ» И «БАБОЧКИ» РУССКОГО НАЦИОНАЛИЗМА

Отрадное явление в отечественной публицистике — обвальный рост книг и вообще публикаций, связанных с русской темой. Можно констатировать, что русское общественное сознание, погружённое в анабиоз при Советской власти, наконец-то проснулось и озаботилось будущностью своего народа. Уже не только для молодёжи, настроенной естественно-националистически, но и для поколений, отравленных интернациональным советским воспитанием, стало ясно, что наличие в мире и в России каких угодно народов и племён не исключает для нас, русских, изучения и решения собственных проблем, выражения и защиты собственных прав и интересов. Рост русского самосознания налицо. Период раскачки закончился и дискуссия разворачивается полным ходом.

Национальное самосознание русских, преодолевшее начальную фазу национального инстинкта и оформленное теоретически, именуется русским национализмом (в хорошем смысле слова, разумеется). Его становление — мейнстрим сегодняшней общественной мысли, самая свежая интеллектуальная мода.

Вполне понятно, что этот отрадный в целом процесс сопровождают своего рода болезни роста. Для того, чтобы бабочка могла появиться на свет, она должна преобразоваться в самое себя из куколки и пробить ветхую оболочку. Вот именно такое явление мы сегодня и наблюдаем, когда русская мысль, с одной стороны, демонстрирует во всей красе полный компендиум реанимированной дореволюционной «русской идеи», отреставрированный и отлакированный в соответствии с требованиями современного рынка идей (та самая куколка в ветхой оболочке). А с другой — настойчиво пытается преодолеть это устарелое наследие и свершить предначертанный метоморфозис, чтобы предложить новое, современное прочтение русского национализма (та самая бабочка), соответствующее духу времени и новым задачам, вставшим перед русским народом. Вот этот водораздел между консерваторами и новаторами и определяет весь нынешний русский националистический дискурс, расставляя идеологов по разным лагерям. (Назовём их условно лагерем «Куколки» и лагерем «Бабочки».)

Если резюмировать кратко, у консерваторов в лагере «Куколки» популярны такие, как им кажется, константы русской национальной жизни, как имперское устройство государства (в своеобразном русском варианте «неправильной империи», когда не метрополия эксплуатирует провинции, а ровно наоборот), православная вера (порой своеобразно сочетающаяся с преданностью социалистическим идеалам), а самое главное — определение русскости не по крови, не по общности происхождения, а по неформальным критериям, набор которых может варьировать. На этом сходятся все консерваторы, опирающиеся на труды В. Соловьёва, И. Ильина, Н. Трубецкого, И. Солоневича и других корифеев «русской идеи» XIX — первой половины ХХ вв. Самое полное и последовательное современное изложение консервативной концепции — это увесистый 864-страничный том «Русской доктрины» (М., Яуза-Пресс, 2008), над которым трудилось множество авторов и экспертов. Понятно, что анализ прошлого всегда даёт более консолидированный результат, чем прогноз будущего. Поэтому указанный труд правомерно считать «завещанием старой России», объединившим вокруг себя множество добровольных душеприказчиков, радеющих о возвращении к тому, что кажется им основой радостного былого.

«Куколки» зачастую именуют себя националистами. Однако, поскольку для них приоритет государства Россия по отношению к русскому этносу является безусловным, а русская нация есть понятие внеэтничное, такая самоквалификация не выдерживает критики. Консерваторов, в том числе соавторов и единомышленников упомянутой «Доктрины» надо правильно называть, конечно, не националистами, а патриотами. Ибо Россия для них есть высшая цель, русский этнос — средство. Такова консервативная традиция.

Напротив, «Бабочки», для которых фундаментален постулат «нация — первична, государство — вторично», а нация понимается как фаза развития этноса, то есть как биологическая общность, вполне заслуженно могут именоваться националистами в самом точном смысле слова. Ибо для них высшей целью является русская этнонация, а государство Россия — лишь средство к её процветанию. Предтечей подлинно современного национализма в русской традиции считается М.О. Меньшиков, наследие которого тщательнейшим образом замалчивалось в СССР вплоть до 1990-х гг.

В лагере «Бабочек» все вышеназванные консервативные константы не пользуются никакой популярностью. Более того: вызывают отторжение у новаторов, считаются пережитком самоубийственного для русских имперского варианта, неважно монархического или советского, возврата к которому нет (исторически) и не должно быть (онтологически). Для них характерны постулаты обратные по смыслу. Определение русскости по крови безотносительно к религиям и идеологиям, реабилитация дохристианского родноверия, переход от империи — к русскому национальному государству, признание капитализма и демократии: таковы константы, служащие совместной платформой для «Бабочек», оценивающих перемены, произошедшие с миром и Россией за последние сто лет как радикальные и необратимые, требующие полного отказа от старых парадигм и выработки новых.

Но далее названной платформы среди новаторов никакого единства не наблюдается. Что вполне естественно: ведь будущее, которому ещё только предстоит состояться, кажется неизмеримо амбивалентнее, чем прошлое, которое уже состоялось и не может быть изменено. Неудивительно поэтому, что если в лагере «Куколок» царит относительное единство и взаимопонимание, о чём, в частности, говорит количество трудившихся над доктриной, то в лагере «Бабочек» царит жестокая борьба на выживание. Вести которую приходится на два фронта каждому: против в целом враждебных «Куколок», и ещё против «Бабочек»-соседей. Результатом является временное сосуществование ряда доктрин, концепций, конкурирующих между собой. Среди них в последнее время выделилась концепция НОРНА, которую можно характеризовать как полную диалектическую противоположность консерваторам, доходящую до абсурда.

Мне показалась привлекательной задача параллельного анализа «Русской доктрины» как наиболее полного воплощения патриотической «русской идеи» прошлого, и, одновременно — НОРНЫ как наиболее яркого, до абсурдности, отрицания этой идеи.

Крайности сходятся. Отрицание этничности во имя государственности, «патриотическая русофобия» — такова опасная крайность, объективно скрывающаяся в консервативной «Русской доктрине». Отрицание государственности во имя этничности, «анархическая русофобия» — такова не менее опасная крайность, которую авторы НОРНЫ даже и не скрывают. Ни та, ни другая концепция не является в действительности русско-националистической, хотя обе существуют именно в националистическом дискурсе и стали возможны только в ходе его развития. Ибо представляют собой первая — мобилизацию донационалистического патриотизма, резко оппонирующего народившемуся национализму, вторая же — обостренную квазинационалистическую реакцию на данную оппозицию. Такая вот диалектика.

Думается, что параллельный анализ обеих концепций позволит окончательно покончить с обветшалым патриотизмом во всех его видах, включая снятый и превращённый, и расчистить путь собственно русскому национализму, каков он есть.

Начнём с НОРНЫ.

Глава первая. ЧТО НОРНЕ НОРМА, ТО НОРМЕ СМЕРТЬ

Посвящается Мстиславу Засеке, обратившему мое внимание на НОРНУ

— Что такое эта НОРНА?

Разъясните, критики!

— Ваша НОРНА — это порно,

Только от политики.

Чьё яйцо?

Не так давно в нашем общероссийском национал-патриотическом гнезде обнаружился новый птенец, который сразу стал себя вести по-кукушечьи: толкаться, пихаться и выталкивать из общего гнезда ранее родившихся конкурентов. Пришлось задаться вопросом: из чьего же яйца вылупился этот не в меру активный птенчик и кто это яйцо нам подложил?

Речь, как уже догадался читатель, о т. н. «Северном Братстве» (СБ) и его Программе НОРНА, с милой простотой выдающих себя за единственный свет в русском окошке.

Независимо от действительных или мнимых достоинств этих неофитов, вряд ли им надо было начинать с такой оголтелой агрессии: ведь поднявший меч, как известно, от меча погибнет. Или, как ещё выразительней говорят китайцы, сидящий в стеклянном доме не должен бросаться камнями. Заявленные СБ крутые претензии вызвали желание всерьёз проинспектировать новое «самое прогрессивное» учение.

Когда вас к чему-то призывают, за что-то агитируют, пытаются что-то разъяснить и втолковать, постарайтесь, прежде чем вникнуть в суть дела, ответить себе на четыре вопроса:

1) кто есть говорящий,

2) кому,

3) что и

4) зачем он это всё говорит. И тогда вам будет проще ускользнуть от петли, если вас хотят идейно заарканить и втянуть в сомнительное дельце. Свой анализ Манифеста Программы НОРНЫ[1] я поведу именно по данной схеме.

Итак:

КТО ГОВОРИТ

Говорит «Северное Братство», чей сайт является основной площадкой НОРНЫ.

Как можно понять из Предисловия, «Северное Братство» — кадровый костяк НОРНЫ — это «сложившаяся группа преданных поклонников и почитателей» профессора П.М. Хомякова. И вся НОРНА это продукт переработки исключительно его книг (в том числе в стиле фэнтези) к «стратегическим прорывным идеям» которых поклонники «не смогли прибавить почти ничего нового».

Вот на этой-то базе они и разработали Программу действий: НОРНУ. Что ж, не зря на Востоке говорят: бойся прочитавшего одну книгу! Ведь для такого человека в этой книге непременно увидится вся истина в конечной инстанции.

Между тем, всякий научный работник знает: библиография труда есть его душа, она-то всё и определяет. А поскольку большинство т. н. «научных» книг профессора, где этот кандидат геолого-минералогических и доктор технических наук берётся за проблемы истории, на самом деле есть тоже своего рода фэнтези (попросту сказать, антинаучная ахинея), то общую оценку НОРНЕ можно дать сразу, не вникая в детали: параноидальный бред с навязчивыми идеями. Ниже я детализирую этот вывод.

Сами себя творцы НОРНЫ предостерегают: «Неверное знание, всяческие ложные и изжившие себя доктрины и тому подобные заблуждения — непозволительная роскошь для русского среднего класса. Это, без преувеличения, одна из главных угроз нашим интересам» (Вводные замечания). Правильное, но, к сожалению, тщетное предостережение. Ибо в НОРНЕ, несомненно, много верного и нового. Но то, что верно, — то неново, а то, что ново, увы, — неверно. «Узких мест» в концепции более чем достаточно, некоторые из них я покажу.

Основную новацию НОРНЫ авторы видят в разработке конкретной программы национальной русской революции: что и как делать. У других национал-патриотов они этого не находят, в чём и полагают своё преимущество.

Правда, тут же следует принцип самоограничения наших пламенных революционеров: «мы боремся за умы, мы действуем информационными методами, а не силовыми», «мы не совершим уголовных преступлений». Здесь, прямо скажем, нового мало, ведь мы все только этим и занимаемся. Тем не менее, вся группа строго законспирирована, в лучшем случае действует под никами (псевдонимами), а то и вовсе анонимно. Кроме профессора Хомякова я, например, не знаю по его настоящему имени никого из «Северного Братства».

К чему такая конспирация, что так тщательно скрывают анонимные братья? Подозреваю, что собственную малочисленность, сугубую виртуальность и выработанную Интернетом привычку к анонимному, а значит безнаказанному, хамству. Да и помним мы, конечно, завещание Великого Инквизитора из «Братьев Карамазовых», наказавшего таким вот секретным властолюбивым братствам искать опору в тайне и авторитете.

Ну вот: авторитет найден, тайна создана, вперёд, товарищи!

КОМУ ОНИ ГОВОРЯТ

Адресат НОРНЫ честно указан в «Вводных замечаниях»:

«Кто эти читатели? Русские люди средних лет. Социально состоявшиеся — средние бизнесмены, умудряющиеся выживать в диких российских условиях, специалисты и мастера своего дела (высшей, но отнюдь не только высшей, квалификации), умудряющиеся сохранить свой статус при нынешней тотальной деградации и одичании, ответственные (а такие тоже есть) деятели муниципалитетов в российской глубинке, умудряющиеся не развалить вверенное им хозяйство. И им подобные “крепкие, честные и достойные“ русские мужчины и женщины. Которые, строго говоря, не бедствуют, но которые при этом хотят жить, а не выживать, как это они вынуждены делать сегодня. И при всём при том, это люди общественно активные, думающие, размышляющие, читающие. А многие из них идущие ещё дальше, и к общественной активности прибавляющие активность политическую. Разумеется, наши читатели люди, как минимум, не равнодушные к очевидным национальным проблемам русского народа. А иные, более того, готовы бороться, или даже борются за интересы Русского Дела. Короче, это русский средний класс».

В другом месте НОРНА определяет средний класс как совокупность, куда входят «вожаки», «лидеры», «мастера», «ответственные исполнители», «креативщики» и т. д. и т. п. («Необходимое разъяснение № 1»). Что сразу же вызывает недоумение: вожак, руководитель это, явно, представитель высшего, а никакого не среднего класса. Кто — над вожаком? Один господь бог…

А потом вдруг появляется и вовсе малопонятное: «нижний (!) средний класс», которого, оказывается «от простонародья отделяет не только и не столько уровень доходов, а менталитет» («Необходимое разъяснение № 2»).

Такое странное словоупотребление, где высшее, среднее и нижнее подменяет друг друга, по-дилетантски произвольно и расходится с общеупотребительным в социологии смыслом[2]. В особенности ещё и потому, что социолог не имеет права использовать неформальный критерий при определении социальной группы, иначе он тут же потеряет предмет разговора. А НОРНА, говоря о среднем классе, как раз-таки делает акцент на неформальных свойствах входящих в эту группу особей. Условно говоря, талантливый и энергичный руководитель попадает у них в данную категорию, а занимающий ту же должность и имеющий тот же оклад ленивый бездарь — нет. Или ещё того чище: «И чиновный рэкетир, и спекулянт, и гаишник и палач могут быть “мастерами и организаторами своего дела”. Но это мастерство не делает их представителями среднего класса» (там же). Как если бы членство в среднем классе было строго индивидуальным и определялось не профессиональной номенклатурой и уровнем достатка, а врождёнными достоинствами и исключительно благородным и творческим целеполаганием. Понятно, что при таком подходе всякие границы группы исчезают и становится невозможно ответить даже на элементарный вопрос о её численности. Мало того, вопрос о принадлежности конкретной личности к среднему классу придётся решать каждый раз персонально, заглядывая ей в душу, да поглубже. Бред, увы! В настоящей социологии подобные терминологические задачи решаются строго обратным методом.

Поиск общественного идеала, как видим, привёл НОРНУ к утопии («средний класс — все лучшие люди всех сословий»). Описанная ею неформальная группа существует при этом в действительности и имеет своё название: биосоциальная элита общества. Этому интересному и важному явлению я посвятил специальную главу «Этнос и социум» в книге «Этнос и нация» (М., «Книжный мир», 2007). Но при чём тут средний класс? — это совсем другое.

Как всегда, когда профессор Хомяков вторгается в область чужих для него, не проходившихся им специально наук, он начинает фантазировать, вкладывая в общеупотребительные термины и понятия свой собственный, весьма иной смысл. Но ведь, дорогой читатель, этак можно весь словарь переписать и творить потом на собственном языке, которого никто, кроме вас, понимать не будет. Точнее, будут понимать всё шиворот-навыворот, ибо слова вы используете те же, а смысл вкладываете другой. (Представьте себе текстик: «Прошмандовки, суки позорные!». А оказывается, надо читать: «Знатные передовицы производства»!) Уж будьте любезны писать на общепринятом языке, пользоваться общепринятыми понятиями…

Ошибка НОРНЫ не удивляет. «Средний класс» — понятие, устоявшееся у западных социологов, но для России новое, неразработанное. В СССР такого понятия марксистская социология не терпела, не изучала его. А до революции о среднем классе никто и не подозревал, предпочитая простое, всем понятное слово «обыватели».

Так мы сразу же натыкаемся на первое «узкое место» НОРНЫ. Ошибочно определённый адресат, ошибочно избранная точка опоры. Может, кто и готов бороться и даже борется за интересы Русского Дела, но уж только не средний класс.

Столь любезный НОРНЕ средний класс это отнюдь не свет в окошке и не соль земли. Он повсеместно социально инертен, его задача — приспособиться, встроиться, выжить. На «благословенном» Западе, где средний класс — признанная и благонамеренная основа всего общества, этот самый класс крутится с утра до вечера, как белка в колесе, вызывая у наблюдателя сострадание и тайный ужас (я своё скатывание в средний класс воспринял бы как катастрофу). Там средний класс тоже, быть может, хотел бы жить, а не выживать, да только никак не получается: чертово беличье колесо не отпускает. Средний класс сам себе не хозяин!

Средний класс не тождествен среднему бизнесу, он социально ниже, это в лучшем случае мелкий бизнес, а в целом — служащие, то есть работающие на дядю (государство или босса), а не на себя, всецело зависимые люди. Которые живут надеждой ухватить свой шанс и пробиться в высший класс, где состоят хозяева жизни. Вот что такое средний класс. А ниже него на социальной лестнице стоят вовсе неимущие, лишённые такой надежды низшие классы: рабочие, крестьяне, обслуга всех сортов, гастарбайтеры, люмпены и т. п. Средний бизнес в понятие «средний класс» уже не входит, ибо средний бизнесмен, в отличие от мелкого, хозяин сам себе. Среди представителей среднего класса могут в виде исключения встречаться отдельные удачливые более-менее независимые люди. Например, профессор, получивший наследство, пристойную ренту. Но ставить знак равенства между средним классом в целом и «социально состоявшимися людьми», как это делает НОРНА, ни в коем случае нельзя, это безграмотно.

Приходится сталкиваться с мнением, что средний класс, отождествляемый с т. н. «третьим сословием», был основной революционной силой на излёте феодализма и в Новое время. А посему-де он и сегодня является классом-революционером. Но это не так. Третье сословие стремилось сломать сословно-классовые перегородки и установить формальное равенство людей, чтобы расчистить себе путь наверх. Стремление понятное и массовое, осуществить его в ту эпоху действительно могла только революция. А какие-такие законы препятствуют сегодня продвижению наверх представителей среднего класса? Да никакие: мы живём в буржуазном государстве по законам буржуазного государства. Не сумел пробиться наверх? Вини самого себя, снова и снова ищи свой путь. Почему средний класс сегодня должен ломать государство, которое даёт ему возможность вести дела, в том числе в тени, наживаться, строиться, делать карьеру, учить детей? Во имя чего? Потерять при этом место в обществе легко, а восстановиться будет трудно. Я не вижу, и НОРНА не сумела обосновать, почему сегодня представители среднего класса, вместо того, чтобы делать карьеру и деньги (система того и другого уже отлажена более-менее), должен поставить все на кон и заняться революцией. Понятно, что жизнь несовершенна, что многое хочется и нужно менять, но какой ценой? Революционный класс обязательно должен руководствоваться логикой: терять нечего, а приобрести могу всё. Утрирую, но суть верна. А разве у нашего среднего класса есть основания так говорить? Не стоит мерить наше время меркой XVI–XVIII веков, а лучше задумаемся: почему тот самый средний класс был вовсе не революционен, а именно контрреволюционен в России начала ХХ века (как клеймил «обывателя» с его канарейкой трубадур революции Маяковский! Как призывал: «Скорее головы канарейкам сверните, чтоб коммунизм канарейками не был побит»!). Да потому, что в нормальном буржуазном государстве, а Россия уже почти стала тогда таковым, а сегодня стала им вновь и всерьёз, средний класс и не может быть иным! Он предпочитает заниматься делом, а не революцией! И ум свой затачивает на практическую борьбу за выживание, а не на абстрактные истины национализма и патриотизма.

В среднем классе нет и не может быть по определению ничего революционного. В отличие от истинного класса-революционера, среднему классу есть что терять, а то, что он способен приобрести, завоевать, он и так приобретёт и завоюет, не прибегая к революции. Недаром Гайдар и его правительство (а теперь — во всеуслышание — и Дмитрий Медведев[3]) так были озабочены скорейшим ростом этого класса, так со всех трибун расписывали нам необходимость и пользу его. Что же, они ударными темпами готовили себе могильщика? Конечно же, нет! Превращение основной массы населения в средний класс (именно так ставили задачу горе-реформаторы) есть наилучшая гарантия от всяких социальных потрясений. Гайдар с компанией это знал и понимал, поскольку вместо фэнтези профессора Хомякова читал серьёзных западных социологов, а вот северные братья — нет. Поэтому выдвигают ни на чём не основанную концепцию извечной, якобы, борьбы российского государства с русским средним классом (душераздирающее зрелище! Но справедлива эта картина лишь в отношении советского периода и то отчасти). А уж из этой концепции выстраивается цепочка: гибель русского народа вследствие окончательного удушения государством среднего класса, гибель России вследствие гибели русского народа и — апофеоз! — гибель белого человечества вследствие гибели России и гибель всей земной цивилизации вследствие гибели белого человечества. Полный копец. Отсюда тезис: все на защиту русского среднего класса! Сам же средний класс должен, овладев романами профессора, прозреть и встать в ряды революционеров…

Цитирую: «Программа НОРНА — это программа борьбы за интересы русского среднего класса. За его выживание, процветание и развитие». Егор Гайдар[4] может спать спокойно вечным сном, его дело в надёжных руках…

Зато всем остальным представителям русского народа надо бы проснуться и насторожиться. Ибо в действительности всё происходит с точностью до наоборот: по мере того, как средний класс растёт, укореняется и пухнет, с ним растёт и общественная инертность, миролюбие и трижды проклятая толерантность. «Лишь бы не было войны!» — вот самый излюбленный лозунг среднего класса.

Хотите знать, без всяких фэнтези, на что способен средний класс в политике? Взгляните на Европу. На примере всё того же Запада с его чудесно развитым средним классом — там-то его спасать никому в голову не придёт! — мы видим, что этот самый расплодившийся планктон человеческий преспокойненько сдал белую христианскую Европу (заодно и Америку) со всеми потрохами цветным пришельцам, инородным ордам — сдал и не рыпнулся. А теперь ещё и сдаёт всё руководство этими странами — женщинам и евреям. Вот он — результат абсолютного превалирования в общественном раскладе пресловутого среднего класса: прямой путь к пропасти. Вы этого хотите, северные братишки гнезда Хомякова? Ну-ну.

Так что тезис НОРНЫ «обеспечение условий для полноценного участия русского белого среднего класса в мировой борьбе за сохранение белой расы и преодолению мирового цивилизационного кризиса в её интересах» вызывает у меня саркастический смех. Авторы явно не понимают, о чём пишут. Между тем, такова их навязчивая идея № 1.

Обращение с агитацией к среднему классу может иметь на деле только одну цель: обеспечить непротивление этой многочисленной социальной группы в случае масштабных целенаправленных перемен в обществе. Мы будем менять власть, а вы будете спокойно на это смотреть: вот истинный смысл такого месседжа.

Тем более не состоятельна ориентация наших революционеров на людей средних лет, ибо это возраст максимальных забот о семье и карьере. Какая уж тут революция…

Итак, с главной социальной базой НОРНЫ всё ясно: они строят на песке.

ЧТО ОНИ ГОВОРЯТ

Теоретическая база НОРНЫ предлагает несколько постулатов. Разберём их.

1. О ужас, ужас, ужас!

Исходная идея НОРНЫ — рассматривать Россию нужно в контексте «глобального цивилизационного кризиса» (первая глава именно так и называется). Почему? Потому что именно этот кризис должен обеспечить «момент наступления хаоса и полной дезориентации политических сил построссийского пространства», и вот тут-то «мы окажемся единственной крупной дееспособной и уже силовой политической структурой, сохранившей управление» (Предисловие). Понятно: всегда есть надежда поймать большую рыбу в мутной воде. Кроме того, «выработка стратегии — это в первую очередь нахождение путей взаимодействия с внешней, по отношению к данному проекту, средой. Поэтому проблемы русского среднего класса мы рассмотрим в самом широком контексте, контексте глобальном» (Вводные замечания).

В чём же этот кризис состоит? Какие Хомяков видит глобальные проблемы?

Его взгляд не отличается новизной. НОРНА пишет: «Это понятие было введено в оборот в работах известного Римского клуба в конце 1970-х годов. Под глобальными понимались проблемы, так или иначе, прямо или опосредовано, касающиеся всех стран мира. К этим проблемам были отнесены: экологическая, ресурсная, продовольственная, энергетическая, демографическая. Иногда как отдельная глобальная проблема выделялась проблема угрозы ядерной войны».

Отметим, что Россию из всех перечисленных проблем напрямую и всерьёз касаются лишь продовольственная и демографическая (причём в смысле, строго обратном планетарному). Ресурсов у нас до хрена, энергоносителей тоже, экология в целом пока терпимая. Впрочем, продовольствия сегодня мы получаем в достатке в обмен на энергоносители. Так что по-настоящему нас волнует одна проблема: демография, низкая рождаемость русских. И волнует вовсе не в мировом контексте, ведь мир-то как раз озабочен перенаселением, повышенной рождаемостью.

А между тем Хомяков продолжает блистать эрудицией, разобъясняя нам давно навязшую в зубах теорию «Пределы роста» Дж. У. Форрестера и Д. Медоуза: «Подтверждается также их тезис о том, что цивилизационная напряжённость будет реализована в совершенно неизвестных в конце 1970-х годов формах. Что мы и видим сейчас, когда вместо достаточно предсказуемого и прозрачного противостояния двух мировых политических блоков, мы наблюдаем с рациональной точки зрения необъяснимый всплеск неуловимого, но вполне реального “международного терроризма”, повсеместный рост межэтнических конфликтов и тому подобные явления».

Насчёт «необъяснимости» — отвечайте за себя, господа. Всё абсолютно объяснимо. Был конфликт одних цивилизаций (Запад и Россия), теперь других (Запад и Ислам). Специфика нового участника определяет специфику форм борьбы. А «повсеместный рост» нацконфликтов есть результат всплеска национализма как ответной реакции на американский глобализм. Но это так, к слову.

А НОРНА всё разворачивает зачитанный до дыр список глобальных проблем: «Итак, можно утверждать, что проблемы глобальной нехватки ресурсов, ухудшения качества среды и перенаселённости Земли в целом, остаются нерешёнными».

И всё это — не про нас.

Вообще, мировых проблем много. Почему бы ещё не поговорить об озоновой дыре, глобальном потеплении, таянии льдов на полюсах, пробуждении замороженных вирусов Антарктиды, столкновении Земли с астероидом и тому подобных модных сценариях глобального Апокалипсиса? Мало ли всяких ещё страшилок можно обсудить!

Однако, сама же НОРНА пишет: «в оправдание нашего спокойствия стоит заметить, что это конец “их” света. Света, которого лично нам ничуть не жаль».

И это правда.

Так хрен ли нам все эти проблемы?! Зачем было огород городить? Тем более, что профессор Хомяков тут же поёт гимн науке, способной в короткие сроки решить большинство из них. «В этом месте предвидим возмущённый вопрос читателя, почему эти решения не реализуются?!» Нет, профессор, самый возмущённый вопрос о другом: если решение в принципе есть, для чего вы нам мозги засоряете названными проблемами?

Конечно, если глобальный катаклизм накроет всю планету, мы подохнем вместе со всеми. Ну, к этой мысли нам не привыкать, все смертны, все это знают. И Апокалипсис читали. Об этом, стало быть, нечего и говорить. В любом же другом случае сохраняет силу простая лагерная заповедь: умри ты сегодня, а я завтра.

«Не делиться ресурсами, рожать как можно больше русских детей и продвигать НТР», — вот естественная формула выживания России.

Нормальный логический вывод из первой главы НОРНЫ был бы такой: России надо всемерно укреплять свои границы, свою государственность, не пускать к себе чужаков и любой ценой аккумулировать у себя лучшие мозги для решения всех проблем. А мир за её пределами пусть живёт как знает. Или подыхает как умеет. Вот и всё.

Не надо брать на себя проблемы «человечества», коего, как нам хорошо известно, вовсе нет нигде. Пусть хоть околеет «человечество» со всеми своими проблемами! Пусть хоть провалится в тартарары! Если что, мы, русские, охотно подменим его собой, расплодившись по всему божьему миру.

Россия самодостаточная страна во всех отношениях. В цивилизационном в том числе. Исходить следует из этого.

Так что нам и думать надо лишь о себе, о своих проблемах, не подменяя их общечеловеческими. Мы не общечеловеки какие-нибудь, а славные русские люди. Зачем нам озабочиваться перенаселённостью планеты, когда нам нужно всерьёз озаботиться недонаселённостью нашей России? Почему бы об этом не поговорить, профессор?

Но НОРНА предпочитает нагнетать ужасы, как в дешёвом спектакле из жизни марионеток. Эффект получается скорее комический: на сцене рвут страсти в клочки, почём зря колошматят друг друга, а зал покатывается со смеху.

Зачем же она это делает? Затем, чтобы далее поставить ребром свежий вопрос о войне рас. И чтобы включить заурядного читателя в далековатую от него проблематику расовой солидарности. Ибо солидарность общечеловеческая, на которую, вроде бы, должна выводить первая часть первой главы, явно не срабатывает — не волнует, не греет, не цепляет нас, и авторы НОРНЫ сами это чувствуют.

Согреет ли, взволнует ли, зацепит ли солидарность расовая?

2. На планете есть третий лишний

Итак, авторам хочется заменить вектор читательской озабоченности с общечеловеческого направления на расовое, европеоидное.

И вот следует постулат НОРНЫ, не вызывающий лично у меня сомнений: «Население Земли в целом растёт. А ресурсы, опять же, Земли в целом сокращаются».

Согласен!

Растёт, в основном, цветное население Земли: негроиды и монголоиды. Уточню: «Согласно опубликованному 01.09.1998 г. докладу ООН, единственный континент, население которого будет сокращаться в обозримом будущем — как раз Европа. Если в 1970 г. доля экономически развитых стран составляла 30 % населения Земли, то к середине XXI века, по всем прогнозным оценкам, она сократится до 15 %. Правда, составители доклада вряд ли учли расовый аспект и рост миграции. Но европейцам от этого не легче»[5].

Чёрную расу профессор Хомяков весьма метко, на мой взгляд, именует — «дикое мясо» человечества, балласт цивилизации. И добавляет вежливо, но твёрдо: «Мы заранее готовы извиниться перед ревнителями политкорректности. И повторить, термин “дикое мясо” это образ, а не оскорбление. Его можно заменить наукообразным термином типа “цивилизационные маргиналы” или “мировой цивилизационный маргиналитет”».

Профессор, знакомый с публикациями нашего ведущего расолога В.Б. Авдеева, совершенно справедливо отмечает: «Природу не обманешь пропагандистскими и политиканскими выкрутасами. И мы не видим ни чёрных математиков, ни чёрных композиторов, ни чёрных изобретателей, ни чёрных шахматистов… Отсутствие чёрных “двигателей прогресса” как-то стыдливо замалчивается. Или объясняется социальными факторами. Полноте, господа! Уже, как минимум, два поколения сформировались в условиях, когда существует весьма состоятельная чёрная элита — в политике, в экономике, в спорте, в шоу-бизнесе. Что же эта элита не выдвинула из своих рядов “чёрного Эдисона” или “чёрного Ньютона”? Видимо, не может».

Снова согласен!

Напомню, что объективные исследования американских учёных, обследовавших репрезентативные выборки разных рас на предмет прохождения тестов «IQ», установили безнадёжное отставание интеллекта негроида в среднем на 17 пунктов от интеллекта европеоида. Что поделать! Как было указано ещё в монографии «Новая теория происхождения человека и его вырождения» (Варшава, 1907) крупнейшего русского расолога В.А. Мошкова: «По своим душевным способностям негритёнок не уступает белому ребёнку, он так же способен к учению и так же понятлив, как белый. Но как только наступает роковой период возмужалости, то вместе со сращением черепных швов и выступанием вперёд челюстей у них наблюдается тот же процесс, как у обезьян: индивидуум становится неспособен к развитию»[6]. Только что из печати вышла книга, которая, наконец, расставляет вообще все точки в этой проблеме: Ричард Линн «Расовые различия в интеллекте. Эволюционный анализ» (М., Профит Стайл, 2010). Факты, как говорится, вещь упрямая.

Вывод Хомякова правомерен и однозначен, хотя поначалу очень мягок: «От надежды поставить на службу прогрессу растущее чёрное население планеты надо отказаться… Есть и национальные, и расовые ограничения на использование тех или иных трудовых ресурсов. Это факт, а не пропаганда».

И далее следует каскад неопровержимых тезисов, подводящих к столь же неопровержимым выводам:

— «наиболее быстро в мире растёт то население, которое не только не способно развивать новую технику, но и осваивать её. Да что там осваивать! Просто эксплуатировать уже давно освоенную и то не могут»;

— «население, не способное создавать или, хотя бы, осваивать и тиражировать новую технику, оказывается в роли не производящего ничего потребителя благ»;

— «вышеописанные негативные тенденции можно переломить. Рост малоценного “дикого мяса” можно остановить методами “интенсивной терапии” или даже “хирургии”. Более того, от малоценных не работающих “клеток” можно вообще избавиться»;

— «традиционное общество не спасёт от кризиса. А вне этого общества маргиналам нет места. Как нет им сейчас места ни в какой мыслимой цивилизационной модели. Даже в качестве рабов. Они могут быть только иждивенцами, балластом. Балластом, который потопит корабль современной цивилизации»;

— «с грузом маргиналов и цивилизационных аутсайдеров современная цивилизация погибнет… И наоборот, без “дикого мяса” белая цивилизация выживет и достойно перейдёт в новую эпоху научно-технического прогресса.

Делайте свой выбор, господа!»

«Выбор», который единственно могут сделать «господа» после такой подготовки, лежит на ладони. И я как один из авторов книги «Раса и этнос» не могу с ним не согласиться в теории. О незримой «планетарной этнодемографической войне» я писал ещё в «Итогах ХХ века для России» (М., Вестник, 2000), так что позиция профессора Хомякова мне понятна, близка и нисколечко не шокирует.

И я бы солидаризовался с ней вполне, если бы не два момента.

Во-первых. Вполне обоснованно ставя под сомнение способности негроидной расы к прогрессу, Хомяков позволяет себе такое же отношение и к монголоидам. А это колоссальная ошибка, что, как известно, в политике хуже преступления. Аргументация профессора ужасающе легковесна: «Разве сами японцы или китайцы не признают, реально и прагматично планируя свою экономику, что они лучше европейцев копируют новую технику, но сами весьма слабы в её разработке». Я бы не советовал так доверчиво подходить к этим народам, которые первое знакомство начинают с комплимента «какое у вас умное, значительное лицо» и в традиции которых показное самоуничижение. О том, что на самом деле изобретено в Поднебесной за последние 20 лет, никто из европейцев даже не догадывается, уверяю: все официальные данные Китая о себе, включая статистику, планомерно фальсифицируются десятилетиями. Зато можно перечислить кое-какие достижения средневекового Китая, которые не снились европейцам и вызывали у них жгучую зависть. Это, например, порох, шёлк, фарфор, компас, бумага, в том числе туалетная, и книгопечатание (с VI в. н. э; для сравнения: на арабском Востоке бумагу начали делать в IX веке, в Европе в XIII, в России в XVIII) и даже ракета класса «земля — воздух» (XVI в.) и многое, многое другое. Я не говорю о древнем Китае, технологические открытия которого (как и в древней Индии), просто превышают всякое вероятие. Как они обрабатывали нефрит (с V в. до н. э.) и металлы! Какие постройки, каналы, плотины создавали (чего стоит гробница Цинь Ши-хуанди или Великая Китайская стена длиною 5000 км)! Как высоко стояли и стоят в области боевых искусств! Первый капитальный военный китайский трактат Сунь Цзы — ровесник первых строк Библии. Доогнестрельная артиллерия китайцев не знала себе равных в мире. Кстати, не случайно первое же военное столкновение Китая и Европы во 2 веке н. э. закончилось сокрушительным разгромом римских легионов китайскими арбалетчиками. А в области художественных ремёсел, изобразительных искусств и вообще постижения прекрасного китайцы всегда стояли на недостижимой высоте. Как и в философии, поэзии, медицине, боевых искусствах и многом другом. Китайцы, чьё систематическое мышление поражает, вне всякого сомнения относятся к величайшим народам-изобретателям в истории мира. О японцах в целом этого сказать нельзя, но и у них были свои фантастические ноу-хау, например, в области изготовления холодного оружия, благодаря чему японская катана является непревзойдённым типом меча.

И только открытие подвижного шрифта для книгопечатания, сделанное культурным титаном немцем Иоганном Гутенбергом (1440-е гг.), позволило Западу молниеносно вырваться вперёд в гонке цивилизаций. И Запад до сих пор лидирует только благодаря инерции информационного взрыва, обеспеченного Гутенбергом. Долго ли это лидерство удержится, я прогнозировать не берусь. По данным тех же американских исследователей, интеллект европеоидов, значительно превосходя негроидный, при этом на 2 пункта уступает монголоидам, конкретно — китайцам, японцам. Я уверен (и я не одинок), что если Китай удержится от социальных потрясений, которыми грозит ему форсированное раскрестьянивание, то быть ему абсолютным мировым лидером XXI, а возможно и XXII века.

Не знаю, как Хомяков трактует индийцев, какую расу они в его глазах, темнокожие, черноволосые и темноглазые, представляют. Но на всякий случай сообщу, что 27 % изобретений, совершаемых в небезызвестной Силиконовой долине, приходится на долю именно выходцев из Индии, от высокомерно-пренебрежительного отношения к которым я также хотел бы предостеречь читателя.

Величайшая ошибка, которую может допустить стратег, — это недооценка противника и переоценка себя. В отношении жёлтой расы, Азии вообще, профессор Хомяков ошибся дважды, тут у него явно «узкое место». Такое необоснованное и легкомысленное высокомерие может стоить надменной головы. Избави бог планировать войну с жёлтыми даже на уровне чистой теории. Пример провала военных авантюр Франции и США во Вьетнаме да будет вечным предостережением.

Во-вторых, я не могу согласиться, будто в случае глобальной катастрофы по одному из вышеперечисленных алармистских сценариев «в любом случае погибнут и сами эти маргиналы, как гибнет "дикое мясо" вместе с гибнущим организмом. Итак, маргиналы и аутсайдеры обречены погибнуть. Вместе с цивилизацией. Или отдельно от неё».

Отнюдь. Чем ниже ступень развития организма, тем выше его шансы на выживание в мировых катаклизмах. Динозавры вымрут, а черви и тараканы останутся. И представители чёрной и серой рас, когда «каменные джунгли» и вообще все следы белой цивилизации исчезнут с лица Земли (а на такой сценарий футурологи отводят всего лишь тысячу лет), отличненько будут существовать, «проникнув в плоть земли», в джунглях и болотах на уровне позднего неолита, с какового их зачем-то пыталась поднять раса белых господ. И будут пугать детей страшными сказками о белых богах и взорванной вселенной.

Сказанное не отменяет, впрочем, ясную установку НОРНЫ: мир всё теснее с каждым годом, ресурсы ограничены, их дефицит растёт, человечество обречено, кто-то на Земле явно становится лишним, этот «кто-то» безусловно не мы, европеоиды, от балласта надо избавляться…

Всё строго логично.

Ну, а дальше-то что?! Зачем все эти правильные, но достаточно очевидные вещи излагали «ученики и поклонники профессора Петра Хомякова»?

3. Бей своих, чтоб чужие боялись?

Казалось бы, самое время конкретно, по-рабочему, без сантиментов поговорить о том, каким образом человечеству следует избавиться от «дикого мяса», чтобы продлить существование собственной лучшей, наиболее продвинутой, креативной и симпатичной части. В духе уже цитированной выше классики: умри ты сегодня, а я завтра. Решить бы, так сказать, техническую сторону вопроса, чтобы обрести благодарность современников и потомков. К этому подводит нас логика НОРНЫ.

Но вместо этого серьёзного, заслуживающего внимания разговора что предлагает нам НОРНА вопреки логике? Она под видом «необходимых разъяснений» и «контрпропаганды» предлагает читателю отступление о вреде государства вообще для всех и российского государства для русских в частности. Это их навязчивая идея № 2. Вот несколько ярких цитат:

«Итак, я не буду ходить вокруг да около. А скажу прямо — главный враг русского народа Российское государство и те генетические деграданты, которые этому государству готовы лакейски служить при любых обстоятельствах»;

«Настоящий русский националист не может не быть хоть в какой-то степени анархистом. Не быть врагом этого антирусского государства, построенного инородцами в интересах инородцев на костях русского народа»;

«Мое национал-анархистское видение мира неприемлемо для многих из тех, кто называет себя русскими националистами. Но это просто люди, не умеющие думать самостоятельно»;

«Все эти господа могут называть себя “врагами режима”, “националистами”, да кем угодно. Они могут говорить, что “исправив” это государство, они будут способствовать расцвету русского народа, подъёму науки и промышленности. Говорить можно, что угодно. Но мы уже знаем, что все эти разговоры и обещания противоречат естественным объективным закономерностям. Любое “сильное” российское государство станет додавливать русский народ и изведёт его окончательно. Раньше, чем любой внешний враг».

Что можно сказать по данному поводу?

Анархизм — не новое течение общественной мысли, что позволяет мне не задерживаться на его критическом анализе, благо это давно сделано другими обществоведами. Профессор Хомяков есть признанный столп современного российского неоанархизма, это тоже всем известно. Но новых аргументов к старой теории он не прибавил. Поэтому не стоит тратить время на подробный разбор этого фрагмента его воззрений. Тут всё решается просто: если вам люб анархизм (а среди русских всегда было полно стихийных анархистов, поклонников Стеньки Разина или Михаила Бакунина и иже с ними) — то вам налево, а если кто считает, что нация без государства есть абсурд, содержание без формы, — то вам направо, вместе со мной. И не будем тратить лишних слов.

Но кое-что пояснить всё же необходимо. Дело в том, что заветная мысль Хомякова состоит в том, что современные государства не в состоянии (по определению) справиться с «глобальным кризисом». Вот что он пишет:

«Самым главным моментом, обуславливающим неспособность мировой элиты рассмотреть возможности выхода из кризиса, является исчерпание возможностей государства как структуры организации общества. Ибо для решения проблемы глобального кризиса, как мы показали выше, необходимо отказаться от линейных бюрократизированных организационных структур. Которые уже ни на что не способны, кроме коррупционного перерождения…

Аналогично исчерпали свои возможности (или близки к этому) и соответствующие структуры крупнейших компаний, копирующие государство.

Всё это на практике означает необходимость демонтажа и государств, и олигархических гигантов».

А поскольку ни олигархические гиганты, ни государства не желают почему-то (экие сволочи!) кончать жизнь самоубийством, то всё обстоит очень плохо, а будет и ещё хуже, ибо «коррупционно-бюрократические уродства будут накапливаться. До тех пор, пока не нашедшее сил для отказа от них общество не рухнет в глобальный кризис».

Ну, а дальнейшее, спасибо железной логике профессора, всё снова становится просто и ясно:

«Такое положение не может не породить глубочайшего антагонизма именно среднего класса и государства. Вся история — это битва среднего класса за ослабление государства».

Итак, вместо ожидавшегося призыва к войне соединённых креативных европеоидов против неспособного к прогрессу «дикого мяса», мы на данном этапе имеем лишь призыв к войне на стороне глобального среднего класса — носителя идеалов процветания и прогресса — против государства как такового. И, соответственно, на стороне русского среднего класса — против России. Таков императив профессора Хомякова и его верной НОРНЫ, очередная навязчивая идея. Учитывая ту галиматью, которую насочинял профессор по поводу среднего класса и государства (да простит меня читатель за воздержание от анализа государственнических воззрений и мифов П.М., но ликбез выходит за рамки моих жизненных задач), это надо понимать как войну за всё хорошее против всего плохого. Ну, ясное дело, какой же порядочный русский человек может стоять в стороне от такого противоборства! Мы за правое дело, а кто не с нами, тот против нас, а значит — гад и сволочь самая распоследняя. Этой параноидальной логикой тотальной нетерпимости пропитано всё устное и письменное, что исходит от НОРНЫ и её адептов, «Северного Братства» особенно. Классика психиатрии, что уж тут говорить.

Но у меня нервы крепкие, меня на понт не возьмёшь. Я ещё способен, не дрогнув, называть негра негром, пидораса — пидорасом, бабу — бабой, а параноика — параноиком.

Как уже понял читатель, меня в минимальной степени заботит судьба человечества, зато в максимальной — судьба русского народа. И «анархическая русофобия», предлагающая русским людям бороться против демонизированного российского государства, для меня ничем не лучше «патриотической русофобии», предлагающей бесконечно жертвовать правами и интересами русского народа ради укрепления российской государственности и/или ради империи. «Анархическая русофобия» Хомякова и «патриотическая русофобия» имперцев — это Сцилла и Харибда, два кровожадных чудовища, между которыми лежит путь русского националиста. Я считаю тот и другой тезисы — ущербными, однобокими крайностями, сконструированными кустарями от политики при полном забвении диалектики. Но если до сих пор я боролся против имперской парадигмы (как наиболее распространённой и живучей в русском движении), ставящей интересы государства выше судьбы государствообразующей нации, то теперь мне приходится исправлять перекос и восставать против парадигмы анархической, призывающей разрушать государство ради нации. (О том, что нация без государства и дня не проживёт, как улитка без раковины, они знать не хотят.) Я за государство, но не ради государства, а ради нации, его создавшей. «Россия — для русских!» — этот лозунг, выраженный на века Александром Третьим, вполне обнимает для меня всю философию моей Родины. За воплощение этого лозунга в жизнь я и борюсь, не жалея сил.

А значит, настало время поставить на место русских псевдонационалистов — борцов с Россией.

4. Государство и национальный вопрос

Для начала разоблачим выдуманную Хомяковым взаимосвязь классовой и национальной борьбы с фактором государства. Здесь очередное «узкое место» НОРНЫ.

Вот какой тезис берётся защищать наш всезнающий профессор:

«При слабом государстве сильный средний класс легко подавляет любых инородцев. Подавляет сам, отмахиваясь от попыток государства этому помешать. При этом инородцы либо уничтожаются, либо обращаются в рабство (если это экономически целесообразно). Данный тезис мы тоже здесь доказывать не будем. Ограничимся его яркой иллюстрацией. Наиболее тотальный геноцид — индейцев в Северной Америке и тасманийцев в Австралии осуществили не контролируемые государством, не связанные его законами первопроходцы. И эти первопроходцы так радикально разобрались с индейцами, что тех остались считанные проценты от первоначальной численности».

А теперь сравним нарисованную картинку с действительностью. По Хомякову, Северную Америку и Тасманию (а не Австралию, ибо тасманийцы, как ни странно, жили именно в Тасмании) завоёвывала чуть ли не казачья вольница или какая-то смесь пиратов с викингами и вольными лучниками Робин Гуда. Освободившийся от госнадзора, «отвязавшийся» средний класс.

Как бы не так! Это было именно государственное предприятие. Государство называлось Англия, завоевание производилось английской армией (как и Ирландии, и Индии[7], и Австралии, и Новой Зеландии, и Южной Африки, и Китая, и Танганьики, и Фолклендских островов, и — неудачно — Афганистана, Азербайджана и т. д.), суда, на которых эта армия направлялась завоёвывать новые земли для британской короны, принадлежали той самой короне. И все основные битвы с североамериканскими индейцами (как и с ирландцами, и с бурами, и с китайцами, и с нигерийцами, и с пуштунами и др.), всю основную чёрную работу жаркой геноцидной страды довелось вести именно английским, а затем и соединённо-штатовским регулярным, то есть государственным войскам (добровольцы-поселенцы, двигавшиеся за, а не перед армией, лишь подрабатывали на «зачистке»). Знаменитый слоган «хороший индеец — мёртвый индеец» был провозглашён не пиратом и не ковбоем, а служивым генералом Шериданом. А вот не менее славная цитата из речей другого генерала, комиссара по индейским делам Уокера: «Когда имеешь дело с дикарями, так же, как и с дикими зверями, вопрос о национальной чести не возникает». Даже финальный эпизод этой войны, которую вело англо-саксонское государство (вначале одно, затем другое, отпочковавшееся от него) против безгосударственного (!) индейского народа — расстрел в долине Ундед-Ни в 1890 г. 98 мужчин и около 200 женщин и детей — был произведён солдатами, а никакими не первопроходцами. (Первопроходцы, вроде фенимор-куперовского Зверобоя, предпочитали с индейцами дружить.) И насильственное переселение индейцев на запад производила тоже государственная машина: автохтонов загоняли в концлагеря, их селения сжигали, а самих гнали под конвоем через весь континент на новое место жительства, а потом и в резервации. В результате из народа, насчитывавшего до прихода европейцев, по разным оценкам, от 1 до 8 млн человек, осталось на сегодня 400 тысяч, занимающих 2 % принадлежавшей им некогда земли. Из 600 племён уцелели малочисленные представители не более 200 таковых, две трети племён исчезло навсегда[8].

Что могли противопоставить регулярной армии индейцы, которые в массе как раз и представляются мне «средним классом а-ля Хомяков»? В своей книге «Этнос и нация» (М., Книжный мир, 2007) я пишу об этом так: «В принципиальной догосударственности племени кроется секрет его относительной слабости. Хороший пример — индейские племена, которые пытались, но не смогли эффективно противостоять экспансии европейцев… Конфедерация племён североамериканских индейцев, дакотов и ирокезов ("Лига ирокезов"), оказалась организационно беспомощна в деле противодействия вторжению. Ведь в первобытном обществе, не знающем классового расслоения, все равны и нет начальников, хоть и есть вожди[9]. У конфедерации было аж… 50 сахемов, равных по положению и почёту. Ясно, что они никогда не могли договориться, не могли принять обязательного для всех решения. Поэтому впоследствии были избраны ещё два высших военных вождя с равной властью и полномочиями (ср. сенат и консулы в Риме). Но и эта реформа уже не смогла ничего изменить. Более структурированный и дисциплинированный, имеющий начальников противник одержал закономерную победу».

Точно таким же образом особое сугубо централизованное парагосударство — Тевтонский орден — завоевало Восточную Пруссию, которую защищал догосударственный союз племён — пруссы. И подобных примеров можно ещё привести не один.

Единственный вывод, который честный исследователь может вынести из этой поучительной истории, состоит в том, что организованная, технически оснащённая и дисциплинированная сила, за которой стоит вся мощь современного государства, бесконечно превосходит даже во много раз более многочисленного противника, стоящего на догосударственной или безгосударственной ступени развития. Она просто не оставляет ему никакого шанса, стирает с лица земли. Запомним этот важный вывод.

И напротив, совершенно обратную картину даёт история завоевания русскими Сибири и Дальнего Востока, производившегося самостийными казачьими и первопроходческими «квантами», которым государство просто не мешало, а если и помогало, то нерегулярно и мало. Как известно, никаких целенаправленных и радикальных этнических чисток при этом не происходило, хотя войны, упорные, с аборигенами велись. Но умышленным и деловитым геноцидом аборигенов русская колонизация не сопровождалась, что признают и злейшие враги русских во всём мире. Как только местные жители признавали власть царя и соглашались платить ясак, военные действия против них прекращались. Поэтому абсолютное большинство племён, населявших колонизируемые земли, остались в России живы, в отличие от Америки или Тасмании.

Вот и получается, как дважды два четыре, что радикальность и успешность войны с инородцами прямо — а не обратно, по Хомякову! — пропорциональна силе и активности государства в этом деле.

Так же совершенно неверен и другой важнейший тезис Хомякова: «Имперское государство, и государство вообще, проблемы цивилизационных и этнических маргиналов не решает. Не решает нигде, ни в России, ни во Франции, ни в Германии… Читатель, симпатизирующий национализму, из этих рассуждений уже понял, белый национализм может быть реальным только как народный национализм».

Судьба славян в Германии ярко свидетельствует об обратном. Как известно, славяне некогда занимали значительную территорию нынешней Германии, заселяя земли вплоть до Гамбурга и границ Дании, компактно населяя Померанию, Мекленбург, Восточную Пруссию. Но различные немецкие государства (в т. ч. империи) уничтожили или вытеснили их без остатка. От многолюдных славянских племён, таких как бодричи, лютичи, руги, пруссы и др., не осталось к нашим дням ни одного человека, в точности, как от представителей 400 индейских племён в Америке. Напомню здесь и о начавшейся в XIII веке официально спланированной и распропагандированной кампании «Дранг нах Остен». Под долгим немецким игом оказались и чехи, и словаки, и русины, и украинцы (западные) и часть поляков, сербов, хорватов и балтийских славян и т. д. За полторы тысячи лет немецкая государственность в разных обличиях весьма, как видим, радикально решила проблему своих «этнических маргиналов». А последних представителей некогда столь многочисленного славянства в Германии — лужицких сорбов (лужичан) немецкая государственная (!) машина планомерно перемалывает уже на наших глазах, онемечивая год за годом. Не далее, как пару лет тому назад был сделан очередной важный шаг в этом направлении: лужичанам запретили образование на своём родном языке.

Аналогичным образом действует Китай, неуклонно и сознательно повышающий удельный вес государствообразующего народа хань (за последние 20 лет он вырос с 94 до 97 % за счёт переделывания и переписывания в ханьцев этнически пёстрого населения страны). Это делается разными способами, в том числе методом этноцида, т. е. бескровного культурного геноцида, — в Синцьзяно-Уйгурском районе, Тибете и других регионах. Властители Китая отлично понимают простую истину: чем монолитнее государствообразующий этнос, тем крепче и сильней государство. И не жалеют усилий в нужном направлении.

Мог бы привести и иные примеры разумной государственной политики разных стран в отношении инородцев, хоть бы изгнание мавров и евреев из Испании в 1492 году объединённым государством Арагона и Кастилии. Или политику Израиля в отношении неевреев, Латвии в отношении нелатышей (да, по сути дела, всех новых постсоветских государств, кроме Белоруссии и России, в отношении нетитульного населения). Или государство португальских иезуитов Парагвай, целиком построенное на рабской эксплуатации туземцев. И мн. др., не говоря уж о таком ярком примере, как гитлеровский Рейх.

Про Францию спорить не стану, эта страна, как и США, стоит особняком в плане национальной политики (отсылаю читателя вновь к своей книге «Этнос и нация»).

А вот с Россией всё обстоит совсем не так однозначно, как хотелось бы несправедливому к ней Хомякову, явно недолюбливающему и не уважающему собственную родину. Хотя прямой политики геноцида по отношению к народам Сибири царское правительство не вело, однако от хорошей жизни под отчей дланью московских правителей население, к примеру, Западной Сибири вымирало, как от чумы. Вот что пишет по этому поводу дореволюционный энциклопедический словарь «Брокгауза и Ефрона»: «В первой четверти (1626 г.) XVII столетия число ясачных людей, вместе с инородцами, бывшими на службе царской, в Западной Сибири не превышало 3000 человек, между тем как в середине XVI века послы Едигера, прибывшие в Москву с изъявлением покорности, сказывали, что "у Едигера" (т. е. в Западной же Сибири) 30700 человек чёрных людей. Одно это говорит об интенсивности борьбы и о страшном избиении инородцев» (Г. Лучинский. Сибирь. — БиЕ, т. XXIX).

Перевожу для непонятливых: за какие-то 75 лет исчезло 90 % автохтонного населения, покорённого царями! Мало, профессор? Америка отдыхает! А ведь это следствие не спонтанной народной экспансии, а имперской политики, имперского гнёта уже после покорения Сибири! Ибо в порядке «народной инициативы» русские инородцев специально не истребляли (сражаться — сражались, спаивать — спаивали, отбирали баб, не спорю, но не вырезали под корень, давали дышать). А какие примеры я мог бы привести в отношении многих других российских народов, тех же башкир! Советовал бы интересующимся реальной историей ознакомиться с книгой: академик Любавский М.К. «Обзор истории русской колонизации» (М., МГУ, 1996). Сильно поубавится сладких слюней при разговоре о гуманистическом благолепии российской имперской экспансии.

Или вот ещё примерчик: что творит сегодня проводящее именно имперскую политику государство Украина в отношении русских, украинизируя их неуклонно и беспощадно. Если в 1989 году русские составляли 22 % населения Украины, то по последней переписи уже лишь 11,5 %. Это ли не этноцид на грани геноцида? И делается это даже вопреки установкам большей части украинского народа, который на бытовом уровне вовсе не дискриминирует русских по национальному признаку.

Словом, надо правильно понимать: в государстве, где народ контролирует власть, где власть есть плоть от плоти своего народа, опирается на него, не отрывается от него, солидарна с ним и действует в его интересах, там этнополитика сознательно или стихийно направляется в верное русло.

Что тут ещё добавишь? Дорогой профессор, не беритесь с такой нездешней силой и упрямством не за своё дело, не судите столь решительно о том, в чём не разбираетесь, не вводите в тягостное заблуждение массы людей, ещё менее сведущих в гуманитарной сфере, чем вы. Ведь это грех! За овец своих ответишь, пастырь! И за баранов тоже.

«Что, читатель, проняло вас?» (П.М. Хомяков).

5. Главное противоречие НОРНЫ

Итак, актуального разговора о том, как человечеству избавиться от балласта в условиях надвигающегося кризиса, когда всем будет всего не хватать, мы от НОРНЫ так и не дождались. Вместо этого нам предложили трактат о ненужности для нашего народа крепкого централизованного государства.

Вот тут-то мы и подошли к главному противоречию НОРНЫ. Оно состоит в том, что, с одной стороны, пророча страшной силы всемирный кризис в ближайшие годы (в период примерно с 2009 по 2015 гг.) и провозглашая своей целью защиту русских от него, авторы, с другой стороны, в качестве спасения предлагают меры, ослабляющие или разрушающие российскую государственность. То есть, гарантирующие нам копец полный и окончательный.

Логика, в самом деле, изумительная!

Вспомним: в чём, по Хомякову, выражается кризис[10]? Прежде всего в том, что население мира растёт, а ресурсы (земля, вода, ископаемые, энергоисточники и т. д.) убывают.

Всё верно. Но что это значит? Это значит, что каждый кусок свободной земли, каждый глоток чистой воды, каждый литр нефти, каждый грамм алюминия и т. д. с каждым днём становится всё вожделеннее для каждого жителя Земли, неважно, подозревает он об этом или нет. Не надо быть профессором, чтобы это понимать. Напомню, если кто забыл, что ежегодно на нашей милой и прекрасной планете ОТ ГОЛОДА умирает 20 миллионов (!) человек, по данным ВОЗ. Цифра кажется невероятной, поскольку мы находимся далеко от умирающих, не видим их, но она вполне официальна. Умирают, в основном, представители «дикого мяса», если пользоваться термином Хомякова. Но не все и не сразу, поэтому оставшиеся в живых, имея перед глазами столь плачевный пример, готовы на всё, чтобы избежать подобной участи. Пока что они всеми правдами-неправдами прут на благополучный Запад, уже чудовищно переполнив его, пропитав собою едва ли не все его клеточки. Но в последнее время я всё чаще замечаю негров и у себя в родном Коломенском (уже где-то свили гнездо). Перепад демографического давления на планете настолько велик, что заставляет считать естественным миграционный переток с Юго-Востока на Северо-Запад, сдерживать который способна уже только грубая сила оружия.

Однако Запад, выродившийся до состояния живого трупа, не в силах покончить не только с источником, эпицентром упомянутого давления, но даже и с теми пришельцами, мигрантами, которых столь опрометчиво запустил в свои владения. Больше того, гуманный (поневоле — от старости и слабости) Запад постоянно поддерживает Юго-Восток продовольствием, медикаментами и прочими благами цивилизации, приближая этим час своей кончины, ибо провоцирует дальнейший подъём рождаемости, падение детской смертности и рост продолжительности жизни среди собственных могильщиков.

А теперь ещё парочку цифр. Россия занимает, после распада СССР, всё ещё большой кусок земли — 1/8 часть суши, значительная часть которой пригодна для земледелия, но используется не по назначению или вовсе не используется. Она располагает немалыми запасами энергоресурсов (в последние годы данные на сей счёт всеми отчаянно фальсифицируются по разным соображениям, но факт остаётся фактом). По сумме различных видов полезных ископаемых российские подземные кладовые оцениваются до 60 % общемировых запасов. Кроме того, Россия, в виде её многочисленных водных ресурсов (в т. ч. сибирских рек и легендарного Байкала), является держательницей ценнейшего продукта — пресной воды, ценность которого растёт прямо у нас на глазах год от года. Я уж не говорю про такое специфическое богатство как лес и производный от него свежий воздух.

Словом, Россия — сплошная гигантская приманка как для богатых, так и для нищих насельников земли: для первых как источник возможного неслыханного обогащения, а для вторых — просто как средство выживания. Весь мир, если бы умел думать единой головой, жаждал бы поделить Россию, всю, до последнего квадратного миллиметрика.

Если и впрямь разразится тот кризис, который настойчиво сулит нам добрый дедушка Пётр Михайлович, эта жажда станет в полном смысле слова смертельной. Не нужно быть профессором, чтобы понимать, что первую же попытку спасти себя от гибели мир попытается сделать вовсе не за счёт стирания «дикого мяса» с лица Земли (Хомяков недаром уклонился даже от обсуждения этой возможности, понимая всю его тщетность), а за счёт нас, русских, унаследовавших от предков такой большой и лакомый кусок. Потому что так проще, дешевле и «гуманней». Меньше хлопот с непредсказуемыми последствиями.

Что же мешает миру сделать это уже теперь? Ведь население России ничтожно мало — всего 2 % от жаждущего жизни человечества. Два процента — против девяносто восьми! Ещё и ещё раз подчеркну: если рванёт глобальный кризис, то главный театр военных действий придётся именно на Россию, которую все начнут делить. А русский народ будет вынужден противостоять всему миру. Всему миру тотально — без исключения: богатому и бедному, белому и цветному.

Два процента земного населения, включая стариков, женщин и детей! Смогут ли они, даже поголовно вооружённые (НОРНА настаивает на свободе продажи оружия), сами по себе, без опоры на сильное централизованное государство, защитить своё наследственное достояние от всех остальных людей мира, доведённых кризисом до отчаяния, до безумной активизации инстинкта самосохранения? Да нет, конечно же. Смешно и глупо даже думать об этом. Уж если воинственная и дикая «Лига ирокезов» не смогла себя отстоять, то мы, отравленные цивилизацией и пацифизмом, и подавно не сможем.

Воспрепятствовать тотальному раздербаниванию России (под этим именем я сейчас понимаю не «Российскую Федерацию», а совокупное наследие наших русских отцов и дедов) могут только наши государственные границы, защищённые всей военной мощью, в первую очередь ядерной, и другие государственные институты. Можно не сомневаться, что всякое их ослабление, о чём мечтает НОРНА, будет воспринято (особенно в условиях глобального кризиса) как сигнал к нападению на нас, ведь слабость всегда провоцирует агрессора. Так в 1204 году западные христиане, под руководством крестоносцев и венецианского дожа Дандоло, раздербанили ослабевшую империю восточных христиан — Византию — и не поморщились. Причём сделали это походя, направляясь, вообще-то, на Ближний Восток в крестовый поход, разбираться там с «диким мясом». Сделали, потому что почуяли слабину богатого колосса на глиняных ногах и воспользовались ею как счастливым случаем. В результате «дикое мясо» получило передышку, а вот культурная христианская Византия на полвека утратила суверенитет — это к вопросу о расовой и религиозной солидарности в условиях кризиса.

Нормальная, неизвращённая логика говорит одно: единственная надежда на выживание русских как народа в глобальном кризисе связана с укреплением государства России. Для нас этот кризис опасен только одним: все страны со всех сторон набросятся на Россию, чтобы делить её пространства и ресурсы. Но если нам удастся защитить границы и не допустить экспансии, то мы на мировой кризис положим с прибором! Ибо ни перенаселение, ни истощение ресурсов, ни энергетический коллапс, ни экологическая катастрофа — все атрибуты кризиса — непосредственно нам не грозят.

Никто при этом не строит иллюзий по поводу взаимоотношений наших властей предержащих с русским народом. Много лет назад я сформулировал предельно чётко: Россия есть русская страна с антирусской властью. Печально, конечно. Но таков уж извечный алгоритм нашей истории: нам каждый раз надлежит выбирать между отечественной «антинародной диктатурой» либо «чужеродным владычеством», которое порой не прочь и прикинуться добреньким. (Наполеон, к примеру, первым делом освободил русских крестьян от крепостной зависимости, но они в благодарность подняли французов на вилы. Гитлер обещал покончить с «жидокоммунизмом» и колхозным рабством, но партизаны и его благородства не оценили.)

Можно до посинения спорить, чья власть лучше: Золотой Орды или Ивана Грозного, польской династии или Романовых, Карла XII или Петра Первого, Наполеона или Александра Первого, Гитлера или Сталина… Факт остаётся фактом: инстинкт самосохранения, выживания русского народа ВСЕГДА и БЕЗУСЛОВНО предпочитал собственную деспотию — гнёту захватчиков. Так было и так будет всегда; и только благодаря этому мы ещё живы до сих пор. Прежде всего надо отбить претензии алчных завоевателей, а со своей кремлядью мы как-нибудь потом сами без них разберёмся. Так говорит инстинкт, а инстинкт, в отличие от мозгов, даже профессорских, никогда не ошибается.

Больше того, именно это постоянство выбора позволяет нам говорить о русских как о народе исключительно здоровом психически, который всем нутром — шкурой, костями, ногтями и зубами — сознаёт первостепенное значение оппозиции «свой — чужой». Который, даже не понимая этого умом, всей своей натурой знает, что самый плохой «свой» властитель в тысячу раз лучше самого замечательного «чужого». Потому что оппозиция «свой — чужой» существует на самом фундаментальном уровне: досоциальном, подсознательном, природно-биологическом. И с этим шутить нельзя, потому что Природа всегда права, и тот, кто идёт против Природы, обязательно плохо кончит.

Тому пример — приход к власти жидобольшевиков, которые обманом повернули русский народ против его природных, «своих» хозяев и в результате неожиданно посадили ему на шею хозяина «чужого». Это единственный случай, когда здоровый инстинкт подвёл нас, русских, отдав успех в чужие недобрые руки, и мы слишком дорого за это заплатили. Успех жидобольшевиков был обеспечен обманом, в ходе которого национально чужие руководители революции были выданы доверчивому народу за социально своих, нашенских. В итоге вышел чистой воды «Русский Холокост», повторить который не хотелось бы, ибо нам такого повторения уж точно не пережить[11]. Жестокий урок да пойдёт нам впрок.

НОРНА историю не знает, биологию не понимает и над подобными вещами не задумывается. Как и все простые наивные люди, она полагает, что история даёт людям выбор между хорошим и плохим. Увы, это не так: выбор всегда лежит между плохим и худшим. Надо ясно понимать: отдав Россию на поток и разграбление миру, стиснутому кризисом, мы будем обглоданы до последней косточки и спастись и выжить как народ уже не сможем никогда[12].

«Ну и что? — утешает нас НОРНА. — Ведь зато в условиях столь потрясающего кризиса зашатается и упадёт нынешняя ненавистная власть, тут-то мы и возьмём всё в свои руки!»

Сильное, сладкое утешение…

Но оно не очень-то действует, поскольку даже круглому идиоту ясно, что если на месте нынешней России после её «большого раздербанивания» кому-то позволят создать какую-то «Русь», то места на карте она займёт вряд ли больше одного московского округа. И большинству русских это будет уже всё равно по причине окончательного исчезновения и растворения. Какая разница съеденному квартиросъёмщику, кто будет хозяйничать в его пустой квартире? Или, тем более, в сортире его квартиры? А ведь ничего другого даже очень лояльной к Западу НОРНЕ не оставят: резервация в том или ином виде — вот и всё, что ей дадут новые щедрые господа одной восьмой части суши.

6. «Запад нам поможет» (начало)

Кстати, о Западе и о нашей с ним расовой солидарности. И отдельно ещё — о том, каким союзником будет Запад для русских националистов на их пути к власти.

Это у НОРНЫ любимая тема, можно сказать, навязчивая идея № 3. В жизни не читал ничего прекраснодушней и глупее!

Дорогой читатель! Запомни сразу же и заруби на своём носу одну простую истину. Выражу её ненаучно, зато доходчиво.

Быть белым европейцем — значит быть хладнокровным, жадным и беспощадным агрессором, этноэгоцентриком до мозга костей, всегда блюдущим интересы только своего народа (в самом лучшем случае) и плюющим и чихающим на всякую расовую солидарность с самой высокой башни.

Так выглядит квинтэссенция всей сорокатысячелетней истории потомков кроманьонца.

Почему приверженцы НОРНЫ воображают себе что-то иное? Непонятно. Возможно, потому, что реальную Европу видели мало, а вся история взаимоотношений России и Запада настойчиво ими фальсифицируется. Но зачем? Ведь это попросту опасно…

Почему опасно? Потому что для того, чтобы выжить, надо уметь правильно определить своё место в мире. За неправильно занятое, чужое место платят жизнью. А это место определяется не чем иным как уровнем того конфликта, в котором ты принимаешь участие. И тут важно не ошибиться и не попасть не на свой уровень, чтобы не платить кровью за чужие успехи в чужой войне.

Каков может быть уровень конфликта в принципе? Он в принципе может быть либо социальным, либо этническим. Ибо наиболее значительные массы народа определяются в координатах «правый — левый» (богатые и знатные против бедных и простых) либо «свой — чужой» (в национальном смысле). Социальные конфликты мы в данной работе не рассматриваем. Поэтому поставим вопрос об уровнях этнического конфликта. Когда-то я написал об этом вполне исчерпывающе:

«В конфликте (гипотетическом) между землянами и инопланетянами я однозначно займу сторону землян, какой бы расы они ни были. Потому, что я землянин.

В конфликте рас я займу сторону белой расы, невзирая на то, какими нациями она представлена. Потому, что я белый.

В конфликте наций я встану на сторону русских, какой бы социальный слой ни предстал в их лице. Потому, что я русский…

Не дай бог, конечно, перепутать и в войне миров защищать, к примеру, только свою нацию. Это будет значить, что я просто идиот.

Но не дай бог перепутать и в другую сторону и в борьбе наций встать на позиции "общечеловеческие": это будет значить, что я такой же идиот, только с обратным знаком»[13].

Каков же сегодня наш, русский уровень этнического конфликта? В какой войне мы волей-неволей участвуем? Подчеркну: именно волей-неволей, поскольку уже выложились до полной утраты сил в собственном глобальном (коммунистическом) агрессивном проекте, о котором когда-то гордо говорили словами великого поэта:

Мы на горе всем буржуям

Мировой пожар раздуем!

Мировой пожар в крови —

Господи, благослови!

Этот проект действительно стоил нам и всему миру больших жертв. Настолько больших, что сегодня по недостатку возможностей мы не можем и не должны инициировать какие-либо конфликты вообще, надеюсь, это понятно. Но это, увы, не означает, что нас обойдут стороной войны, развязанные другими силами, — войны, в которых нам история отвела роль уже только пассивно-оборонительную (благо нам к таковой не привыкать).

Итак, о конфликте. Идёт ли сегодня противостояние землян и инопланетян? Отвечу честно: не знаю. Поэтому развивать эту тему не берусь.

Идёт ли сегодня война рас? О да, полным ходом — и ещё какая! Об этом я тоже высказался весьма давно и вполне исчерпывающе. Вынужден привести расширенную цитату, поскольку должен точно и детально обосновать, в чём наши с Хомяковым позиции совпадают, а в чём расходятся, и главное — почему[14].

Отступление № 1. Война рас и наше место в ней

«Европа стремительно меняет свой расовый облик, расовое содержание своей культуры и цивилизации. Процесс ширится. Для тех, кто видит в Европе лишь географическую или политэкономическую данность, в этом нет ничего страшного. Но для историка, социолога, культуролога, этнополитика данный факт равнозначен цивилизационной катастрофе, не уступающей по трагическому масштабу гибели Атлантиды…

Афро-азиатский и латиноамериканский “империализм” пока что носит мирный характер. Цветной мир великодушно не воздаёт белому по былым “заслугам”. Процесс завоевания белого мира, “глобальная реконкиста”, протекает, в нарушение тысячелетних традиций, без вооружённой борьбы. Европейцы беззвучно, не сопротивляясь, терпят нашествие на свой дом, как стихийное бедствие, как налет саранчи. Американцы дальновидно поглядывают, куда бы снова эмигрировать, не в Россию ли…

Но тишина, я уверен, обманчива. Если белые вдруг попытаются возмутиться этой ползучей оккупацией, вздумают сопротивляться — хрупкий расовый, национальный и этноконфессиональный мир моментально рухнет, и откроется кровавая бездна[15]…

Можно не сомневаться: афро-азиаты и латиносы в конце концов выиграют расовую войну за европейское наследство. По тому самому непреложному историческому закону, по которому на всякий “хитрый Рим” обязательно найдётся свой “гунн с винтом”. Европейцы это понимают нутром и шкурой; но эти трусливые умники уже бессильны сопротивляться и поэтому принимают международные пакты (в которые втянули — ещё при Козыреве — замордованную ельцинским режимом Россию), регулирующие миграцию бесконфликтно, в целом — в пользу мигрантов. Едва начав игру, эти импотенты уже капитулировали.

На стороне афро-азиатов и латиносов в Европе и Америке самым активным образом играют евреи, упорно добиваясь, через институты права и СМИ, чтобы все государствообразующие этносы утратили роль хозяев своих собственных стран, растворились в инонациональных “согражданах”. В мутной воде космополисов, где и не разберёшь, кто хозяин, а кто гость, удобно ловить рыбку выгоды и благополучия. Удобно самому стать незаметно хозяином. Играя на столкновении чужих интересов, удобно разделять и властвовать. Укреплять свою власть над миром. Главными идеологами равноправия, национальной, расовой и религиозной толерантности, свободы миграции, глобализма и космополитизма везде и всегда (кроме Израиля, разумеется) являются именно евреи. Таковы беспристрастные факты…

Расовый мир, в коем погрязла Европа, — не от хорошей жизни европейцев. Он для них — вынужденное явление, прямо противоположное их вековым устоям, традициям, установкам. Противоречащее их национальному духу, их эпическому наследию, словом — всем основам их национальной идентичности, коренящейся в истории. Но сегодня расслабленные и выродившиеся, изменившие себе европейцы, которым просто уже некого послать умирать на полях сражений, полны бессильного страха. Такова историческая плата за раскрестьянивание, индустриализацию, демократию и комфорт.

Этот страх очень заметен в повседневной жизни. В парижском метро (уже есть линии, где — я специально считал — цветных вдвое-втрое больше, чем белых) негры держатся весело, раскованно, независимо и уверенно: они — завоеватели, они вырвали у судьбы и Европы свой шанс, покорили сладчайший Париж. Пусть небогатые, они счастливы сознанием личной и расовой перспективы: у них есть будущее. А вот французы, стоя или сидя рядом с неграми или арабами, хранят на физиономиях скорбно-замкнутое и недоуменно-кислое выражение: “За что? Почему? Что с нами будет дальше? Как же это вдруг получилось, что мы в собственной прекрасной стране, созданной руками наших предков, — перестаем быть хозяевами?” Психологи называют такое состояние “фрустрацией”. Французы потеряли лицо, но в большинстве своём даже не сопротивляются. Они, может, и хотели бы, но не смеют поддержать в должной мере Ле Пена. Потому что Ле Пен — это эскалация конфликта. А они сегодня боятся конфликтовать и воевать, ибо войны ведутся лишь потому и постольку, поскольку есть кем воевать…

Сегодня европейцы просто подняли руки и без боя сдали все наследие предков, всю роскошь, блеск, великолепие, комфорт — свидетельство мощи духа, ума и витальных сил расы — народам, которые палец о палец не ударили для создания этого великолепия. Европейцы и белые американцы сегодня способны только капитулировать. Они источают запах слабости и трусости — запах завтрашнего трупа. Они смиряются с создавшимся положением, приспосабливаются к нему…

По данным американской статистики, если в начале 1960-х население на 90 % состояло из американцев европейского происхождения, то к концу ХХ века их осталось только 70 %. Американское бюро по переписи населения предсказывает, что к середине XXI века американо-европейцы станут этническим меньшинством…

В XIX–XX веках история поставила акцент на национальных и классовых войнах; XXI век, это уже очевидно, будет посвящен войне рас…

Чем чревато для Европы все происходящее?

В европейских странах будет в недалёком будущем то же, что сейчас происходит в Америке. Никакого “плавильного котла” (всеобщего расового смешения, создания “нации метисов”), ни дисперсного, рассеянного совместного проживания там, конечно же, не получится. Цветные, продолжая размножаться и накопив критическую массу в определённых регионах (вначале — кварталах, а там и городах, и областях, провинциях), введут там явочным порядком суверенитет и государственность. И это могут оказаться далеко не худшие регионы. Автохтонные белые народы в собственных странах вполне могут обнаружить себя в своего рода резервациях, а если тенденция к уменьшению их удельного веса сохранится, то их ареал обитания будет сжиматься год от года, как шагреневая кожа. Их просто “съедят”, не в буквальном смысле, разумеется.

Пока что европейцы (как и мы, русские) “едят” себя сами, самосокращаются. Но это так только кажется поверхностному взгляду. В действительности все сложнее. Я уже говорил, что все было бы не так страшно, если бы небелый мир сокращался в такой же пропорции, что и белый. Тогда в этом можно было бы узреть нечто похожее на саморегуляцию численности пресловутого “мирового сообщества”, которая, по расчётам демографов, никак не может превышать 12–13 млрд. человек (больше Земля, якобы, не выдержит.) Но ведь на деле это совсем не так: афро-азиаты и латиносы просто вытесняют европеоидов с земного шара. Ведут с ними необъявленную демографическую войну. Используя самое современное и самое страшное оружие нашей эпохи — детородные органы…

К середине следующего столетия Африка, по прогнозам экспертов, выйдет на второе место по численности населения, оттеснив Восточную Азию на третье, а Европу — на пятое место в мире»[16].

Итак, суммирую.

Планетарная расовая война — это война на истребление, в которой белая раса обречена постольку, поскольку утратила жизненную силу, волю к жизни и способность к сопротивлению. Исход этой войны уже предрешён. Для меня как очевидца, посещающего европейские столицы не менее пяти раз в году, в том нет никаких сомнений: Запад — это лишь живой труп, нарумяненный мертвец. Сам себя он уже не спасёт, для этого надо, подобно Мюнхгаузену, своей рукой вытащить себя из болота за собственные волосы. Ни спасти Запад, ни помочь ему мы не можем, даже ценой собственной гибели.

Но Запад и не достоин нашей помощи. Тем более такой ценой.

Во-первых, бессмысленно помогать тому, кто сам себе помочь не хочет. Тому, кто сдал неприятелю все рубежи, открыв своё беззащитное горло в нелепой надежде на милость победителя. Подставим за него свою грудь под «удар милосердия»?! Уж это дудки.

Во-вторых, глупо помогать тем, кто, стоя одной ногой в могиле, пытается, как воскресший Дракула, из нас же высосать ещё хоть капельку крови, чтобы продлить свою жалкую жизнь. Настойчиво призывая Россию к подписанию «Энергетической хартии», внедряясь в нашу добывающую промышленность, вытесняя отечественного производителя с отечественного же рынка, вывозя из России всё мало-мальски ценное, опутывая её долговыми обязательствами — с одной стороны. Направляя в Россию всевозможные отходы, от ядерных до человеческих, с другой. Не секрет, например, что Запад ведёт тщательный мониторинг миграционных процессов в России и делает все, чтобы перенаправить к нам свои потоки цветных мигрантов. Решить все свои проблемы за наш счёт — голубая мечта наших братьев по расе (и, что самое печальное, мечта эта вполне сбыточна, если Российское государство, до дрожи ненавидимое НОРНОЙ, не поставит ей мощный заслон). Одновременно Запад прилагает все усилия, чтобы свести к минимуму вес России в международной политике, её способность принимать самостоятельные решения; ситуация с Косово показала, что данная цель во многом достигнута, наш голос, спасибо Западу, больше не стоит в мире ничего.

Нам не следует допустить, чтобы мертвец и нас с собой утащил в могилу. Дружба с Дракулой не имеет светлых перспектив, кроме совместной встречи восхода солнца.

В-третьих, мы, русские, уже не раз спасали Запад от больших неприятностей. Заслонили, например, от монголо-татарского нашествия, приняли на себя его главный удар, отвлекли силы. За это мы заплатили, помимо русской кровушки, страшную цену цивилизационной отсталости, на века оказались обречены на догоняющую стратегию в отношении Европы. Какую благодарность получили взамен, кроме насмешек над той отсталостью да территориальных потерь, захапанных Польшей, Литвой и немецким орденом? Далее: мы были решающей силой, сокрушившей Наполеона, который без малого двадцать лет вытаптывал, унижал и перекраивал как хотел всю Европу. Чем нас отблагодарили? Венским конгрессом, который дипломатическими методами нивелировал наше влияние на континенте, а потом ещё и Крымской войной, в которой вчерашние противники объединились, чтобы унизить и укоротить напугавшую их Россию, поставить её на колени. А за то, что мы сломали хребет бешеному волку Гитлеру, подмявшему под Германию практически весь Запад, кроме Англии, какую благодарность мы увидали от спасённых стран, восстановивших, благодаря нам, свой суверенитет? Беспощадную холодную войну, крах Советского Союза (чему были, конечно, и внутренние причины).

В общем, нас не любят, не ценят — и не надо. Пусть сперва сами за ум возьмутся, да в ножки нам поклонятся, а там посмотрим, спасать ли их в очередной раз. И на каких условиях.

Если бы белый Запад вёл расовую войну не как бараны на бойне, а по-бойцовски, активно, сознательно и целеустремлённо, признавая в нас равных себе соратников, братьев по оружию и судьбе, я бы первый призвал русских встать в общий белый строй ради совместной победы. Но рисковать собой, своими детьми ради изнеженных хлюпиков и педрил, не способных не то что решить проблему глобально, но даже стряхнуть паразитов со своего семейного ложа, да ещё и гадящих нам на каждом шагу — это уж извините. Пусть умрут они сегодня, а мы — завтра.

Мне смертельно жаль европейские народы, ведь я всю жизнь любил, восхищался, изучал литературу и искусство, в том числе европейское (но не только), я проникнут этим насквозь, знаю что чем ценно, какой вклад во всемирную сокровищницу внёс тот или иной народ. Самопредательство и вырожденчество европейцев причиняет мне огромную боль, непроходящий шок. Дай бог, конечно, белой расе выстоять в этой войне, но — не за наш счёт. Людям в угоду, да не самим же в воду. Если они избрали себе такую судьбу, чем их образумишь? Если нам, русским, суждено сызнова восстановить численность и значение белой расы, начать её историю с нового листа — пусть так и будет. Для этого нужно лишь сохранять и преумножать наш русский народ, нашу кровь и плоть.

А это значит, что сегодня расовая война — не наш уровень конфликта. И она не станет таковым до тех пор, пока, образумившись, белый мир не перестанет болтать языком и не сделает осознанно свою последнюю и главную ставку на русских, не поможет русским националистам взять всю полноту власти в России и не заключит с нами договор о совместной борьбе, ставка в которой — жизнь или смерть нашей расы.

Наш уровень конфликта, в котором мы осознанно или неосознанно повседневно участвуем, в котором реально можем победить, — это конфликт наций, этническая война. Этносов, с которыми у нас, русских, отношения сложились конфликтно, хватает, как в самой России, так и вне её. Только успевай поворачиваться… Но это тема другой статьи.

«Запад нам поможет» (продолжение)

Тут самое время вновь процитировать профессора Хомякова, желающего подчеркнуть, что Запада бояться не следует, не такой уж он страшный наш враг и супостат. Он словно предвосхитил мои эскапады и заранее подстелил соломки:

«А как же мы останемся без своего государства перед лицом агрессивного Запада?! — воскликнет иной “патриот”. Зададим встречный вопрос. А как вы считаете, почему Запад не раздавил Россию, когда она лежала в руинах в 1992–1993 годах? Тогда страну можно было взять голыми руками без единого выстрела, подогнав не спецназ или танки, а самолёт с долларами. Но ведь никто так не поступил. Да, грабили, да, отщипывали куски. Но в целом не хотели развала страны. Вдумайтесь, в 1993 году вообще можно было бы ввергнуть страну в хаос гражданской войны. А потом взять голыми руками. Но помогли сохраниться режиму».

На «встречный вопрос» ответить нетрудно (если, конечно, не обсуждать всерьёз самолёт с долларами). Крушение СССР, волшебно молниеносное, поставило в тупик изощрённейшие умы политиков всего мира, никак того не ожидавших. И призрак советского монстра, столько лет мифологизировавшийся и демонизировавшийся всей пропагандистской машиной Запада, неожиданно обрёл некую воображаемую реальность. СССР уже не было, а фантомный страх перед его могуществом продолжал жить (да и про чемоданчик ядерный, и про тысячи атомных бомб не стоит забывать). Никто в мире в 1990-е не представлял достоверно ни нашей реальной силы, ни нашей действительной слабости. Рисковать побоялись, на Третью мировую, горячую, не пошли. Помнили прошедшую войну, помнили подвиги русских партизан. (Да разве мы сами, националисты, не питали все эти годы надежд на партизанщину? Увы, только молокососы-скинхеды оправдали эти надежды, спасли честь нации, опозорив тем самым седины ветеранов и всего — клянусь, всего! — офицерского корпуса.) Это сейчас, прожив позорные 17 лет, мы избавились от иллюзий и мифов относительно своего собственного народа, который оказался куда глупей, подлей и слабей, чем мы привыкли думать со школы. А тогда нашу силу и готовность к сопротивлению все просто переоценили.

Но, с другой стороны, ведь и Запад оказался не так силён, как делал вид. Воевать с огромной и непредсказуемой Россией — это ведь не Сербию беззащитную бомбить издалека высокоточными «умными» ракетами. Да и оккупировать одну восьмую суши попросту некем (в несчастный Ирак США не смогли послать более 140 тыс. человек, а тут такая громадина!). Поэтому и «помогли сохраниться режиму», решив малой ценой, бескровно достичь того же результата: ползучей оккупации России, доступа к её подземным кладовым и иным богатствам. И достигли!

Так что подождём пока восхищаться ленивым гуманизмом западных политиков, их снисходительной жалостью к бедным русским. Как сказано выше, настоящий белый европеец есть холодный и беспощадный хищник, суперэтноэгоцентрик, всегда преследующий свой интерес. Если бы он считал, что может нас удавить силой — непременно тут же попытался бы. А так — просто взял всё, что смог.

Иное дело, если в России в результате мегакризиса рухнет государственность и разбегутся власть имущие, как пророчит и мечтает Хомяков. Я уверен, что команды мародёров и оккупантов со всего мира не заставят себя ждать. И тут уж — кто до чего дотянется: Западу — западное, Востоку — восточное, Югу — южное и т. д. (Пентагон, кстати, уже проводил штабные учения по защите «своей» Сибири от Китая.) Никакой конфедерации, как мечтается НОРНЕ, в результате, конечно же, не будет, а будет многообразное внешнее управление Россией, в том числе через десяток-другой марионеточных правительств на манер новой феодальной раздробленности. Резервациям до конфедерации, как до Луны: вы где-нибудь видели «конфедерацию резерваций», читатель? Или вы думаете, что марионеткам позволят самим выбирать себе путь в будущее? Щас!

Между тем, для того, чтобы поставить свои надежды на особые отношения с Западом на сколько-нибудь убедительный фундамент, кандидат геолого-минералогических и доктор технических наук Хомяков взялся учить нас истории. (Интересно, чтобы он сказал, если бы я, гуманитарий до мозга костей, присяжный филолог, историк, социолог и искусствовед, полез бы учить народ геологии-минералогии или технике!) И вот у него получилось, что это не нам надо бояться агрессии Запада, а Западу надо опасаться агрессии России.

Отступление № 2. Запад — Россия: кто кого и как

По Хомякову, русско-европейские отношения есть хроника нашей агрессии против Запада. Начинаются они, якобы, с Ливонской войны, которую-де «Иван Грозный сам начал… безо всякого повода и безо всякой угрозы для России со стороны слабой Ливонии».

Следующий эпизод, минуя целое столетие, — «Пётр I первым напал на Швецию. Причём, вероломно. Почти сразу после того, как уверил шведское посольство в своих самых мирных намерениях».

Ещё сто лет промчались незаметно (для Хомякова), и — «А нашествие Наполеона? — возразит иной читатель. Что ж, напомним факты и на сей счёт. Нашествие 1812 года есть лишь эпизод в долгой череде войн. В которых Россия первая, задолго до 1812 года, сама вторгалась на Запад, воюя с Францией. Вторгалась. И это ясно любому непредвзятому читателю. Ибо и Аустерлиц, и Шенграбен, описанные Львом Толстым в "Войне и мире", это отнюдь не русские земли. И Сент-Готард, блестяще пройденный Суворовым, тоже находится не в России, а в Швейцарии».

Вновь долой сто лет… «Век ХХ мы рассматривать не будем. Не потому, что не имеем на этот счёт своего мнения. А потому, что один век, как бы не трактовать его, не изменит тенденции, которая складывалась в течение шести веков. Шесть больше, чем один».

Во как! Лихо?! Прямо-таки, по-хлестаковски, галопом по европам!

На деле всё, конечно же, обстояло совершенно обратным образом. Одно из самых «узких мест» НОРНЫ — это всё, что связано с историей.

Начать с того, что Польша есть, в действительности, более западноевропейская, нежели славянская держава, с отчётливой западноевропейской идентичностью и самосознанием. Об этом говорит и её добровольное и истовое, в отличие от чехов или хорватов, католичество, и следование западным традициям в архитектуре, в том числе военной, и в искусстве, её включенность, в т. ч. династическая, в историю именно Западной Европы и мн. др. А значит, наши с Польшей отношения есть отношения с Западом. Если кто не знает, первая русско-польская война случилась ещё при Владимире Святом, открыв, таким образом, тысячелетнюю историю русско-польского (а через то и русско-западноевропейского) жестокого военного противостояния, идущего непрерывно с переменным успехом. Роль Польши в качестве форпоста Запада, выставленного против Руси-России, проявлялась вплоть до наших дней множество раз, в том числе в качестве агента папского престола. Наибольший и прочнейший успех этого агента состоит в переводе Галицко-Волынской Руси в униатство, что уже в ХХ веке аукнулось нам потерей всей Украины и вообще развалом СССР, к чему очередной папа римский — этнический поляк Иоанн-Павел Войтыла — тоже крепко руку приложил.

Однако у папского престола бывали и другие агенты, к примеру крымско-татарский хан Мамай, чей поход в 1380 году на Русь, как убедительно доказал В. В. Кожинов, был инспирирован именно папой римским, и в войске которого сражаться против русских шли отряды генуэзских воинов-католиков, так свершавших свой крестовый поход. Это ли не пример западной экспансии на наши земли!

Ну, а до крымских татар был Ливонский орден, осуществлявший с благословения папы Дранг нах Остен на славянских территориях, пока не получил по зубам от моего небесного патрона Александра Невского на Чудском озере. Ливония не всегда была слабой, что бы ни говорил Хомяков. Пользуясь тем, что Русь оказалась под татарским игом, именно ливонцы перекрыли нам путь «из варяг в греки», захватив Прибалтику, в том числе основанный ещё Ярославом Мудрым город Юрьев (он превратился в Дерпт, ныне Тарту, Эстония). Ливонская война, которой попрекает Хомяков Ивана Грозного, была первой попыткой объединённой и набравшейся сил русской державы восстановить историческую справедливость и отбить обратно своё кровное.

А восстанавливать было что, ибо не только Ливонский орден, но и Швеция, и Польша, и Литва, и объединённая Люблинской унией (1569) Речь Посполитая непрерывно с XIII века вырывали немалые куски из нашего государственного тела. Католическая Литва, кстати, также безусловно относится к западной, а не к русской ойкумене, как и Польша (вступив в НАТО, обе страны это лишний раз подтвердили). И хроника западной экспансии на русские земли не может обойти вниманием эту разбойничью дележку наших исконных — со времён Киевской Руси — земель. А отдельные эпизоды нашего сопротивления этой экспансии навсегда вошли в историю русского героизма, как, например, осада Полоцка, Смоленска или Пскова. Ливонская война, кстати, только первые три года велась против Ливонии; в дальнейшем Ливония добровольно разделилась и передала власть над собой Польше и Швеции, и война — сведение старых счётов — продолжалась Русью уже с этими извечными противниками. Чего Хомяков, по-видимому, не заметил.

Высшей точкой нашего противостояния западному агрессору в период Древней Руси было Смутное время, которое Хомяков скромненько прошёл молчанием. А зря! Семена, посеянные поляками и шведами именно в те годы, взошли потом и при разделе Польши, и при Ништадтском мире, и в ходе присоединения Финляндии… Ведь такого национального и государственного урона и унижения люди русские не испытывали лет четыреста! И долгие десятилетия уже после нового утверждения порядка на Руси первые Романовы вынуждены были восстанавливать свои права над территориями, утраченными, благодаря шведам и полякам, в ходе татарского ига и Смуты. Польше и Швеции нечего жаловаться на нас: мы лишь справедливо заплатили им по счетам. Замечу, что единство, согласованность и настойчивость польско-шведской экспансии на Русь во многом объясняются ещё и тем, что на престолах в Кракове и Стокгольме сидели представители одной династии Ваза, война с русскими была их давним общим семейным делом.

По ряду причин основным европейским державам в то время было не до нас, да и расстояния смущали… Но вот к концу XVII века необычайно усилилась и возвысилась Швеция. Между прочим, с нашей помощью, поскольку именно Москва финансировала в ходе Тридцатилетней войны короля Густава Вазу, который не только снискал славу величайшего полководца своего времени, но и отстроил шведскую армию по лучшим образцам. Чем отплатила Швеция России? Для начала войной 1656–1661 гг. (окончилась невыгодным для нас Кардисским договором). И весь оставшийся семнадцатый век Швеция была главным препятствием выходу русских к Балтике. Владея, между прочим, исконно русскими землями — Ингерманландией (Ингрией, по-нашему) и Карелией, а также Финляндией, Лифляндией и Эстляндией, землями в Польше и Германии, Швеция уже была империей, но имела весьма амбициозные планы своего расширения, в т. ч. за наш счёт. Талантливый полководец король Карл XII мечтал о господстве над всей Европой. Кто-то должен был его остановить.

Да будет известно профессору Хомякову, что когда его великий тезка объявил войну Швеции (а он сделал это в августе 1700 г., как только заключил перемирие с Турцией), Северная война была уже в разгаре, и он был просто обязан в неё вступить, будучи связан союзническими договорами с другими её участниками — Данией и курфюрстом Саксонии (он же король Польши — Август Сильный). Дальнейший ход событий вписан навеки в книгу русской славы. Основной результат войны: шведская агрессия, в т. ч. на славянские земли, была остановлена, Прибалтика стала русской, мы вновь обрели выход к Балтийскому морю, был построен Петербург — чудо-город.

Шведы в 1788–1790 году попытались взять реванш, вновь вероломно посягнув на Россию, но неудачно. Старая Екатерина сумела дать им укорот, отбить нашествие, после чего часть Финляндии отошла к нам, а король-неудачник Густав III был на балу застрелен своим гвардейским офицером. Окончательно мы рассчитались за всё со шведами в 1809 году, воспользовавшись миром с Наполеоном и отобрав у Швеции оставшуюся Финляндию.

Напомню читателю, что XVIII век для русских знаменовался не только войнами с турками и шведами, но и разделом Польши (так была подведена черта под старыми счётами), а также Семилетней войной, в ходе которой был разгромлен прусский король Фридрих Великий. Но он сам виноват: ведь войну начала именно Пруссия, имевшая далеко идущие планы перекройки европейской карты. Россия должна была им помешать во имя собственных интересов.

А там уж не за горами был и величайший год нашей воинской славы — 1812-й. Отечественная война… Как потрясающе нелепо утверждение Хомякова о том, что-де «Россия первая, задолго до 1812 года, сама вторгалась на Запад, воюя с Францией. Вторгалась. И это ясно любому непредвзятому читателю. Ибо и Аустерлиц, и Шенграбен, описанные Львом Толстым в "Войне и мире", это отнюдь не русские земли. И Сент-Готард, блестяще пройденный Суворовым, тоже находится не в России, а в Швейцарии»!

Такое может «схавать» лишь читатель не только непредвзятый, но также предельно тупой и необразованный. Не знающий, что агрессивную войну, в ходе которой верные союзническим обязательствам русские войска оказались в означенных местах, развязала наполеоновская Франция. И что Россия в них «вторгалась», идя на помощь по настоятельным мольбам европейских владык, которых некому было, кроме русских, защитить от хищника, действительно вторгшегося туда непрошенным гостем. Это надо же! Оказывается, наши солдатики, которых, как манны небесной, ждали в разрываемых Наполеоном на части странах, в них «вторгались»! А в Приштину, защищая сербов от косоваров и натовцев, мы тоже «вторглись» не так давно, а, Пётр Михайлович? А если в ваш горящий дом, спасая вас, вашу семью и имущество, ворвутся пожарные, вы и это назовёте «вторжением»? Непростительная для учёного подмена понятий. Не настолько же вы не знаете русский язык…

Но даже у Хомякова не повернулось перо, чтобы обвинить русских в агрессии против Наполеона и Франции в 1812 году. Слишком общеизвестна канва событий. Поэтому о войне 1812–1815 гг. профессор просто… умолчал. «Замнём для ясности», — говорят в подобных случаях люди нестеснительные.

Замял Хомяков и Крымскую войну, которую Запад, объединившись ради такого святого дела с Турцией, вёл против России. В военных действиях против нас участвовали Англия, Франция и Сардиния, а в мирных переговорах к антироссийской коалиции подключились ещё и Австрия с Пруссией, которым тоже хотелось нас максимально ослабить. Поражение России было тяжким, прежде всего, в моральном плане: такого предательства от «братьев по расе и христианской вере» русское правительство не ожидало, начиная войну с Оттоманской Портой за проливы. Но Запад, что характерно, предпочёл нам басурман, чурок. Они европейцам (немцам, французам, англичанам и итальянцам!) оказались ближе и любезней, чем русские. Крымская война — в высшей степени показательное явление. Извлечь бы НОРНЕ из этого урок, ведь данный алгоритм не раз ещё повторится: Чечня, Косово и др.

Понятно, почему из всего ХХ века профессор также сделал фигуру умолчания. События этого столетия, в частности обе мировые войны плюс холодная война[17], ни при каких натяжках не ложатся в дутую концепцию о русской агрессии против Запада. Но мы, взвесив всё сказанное, должны подытожить однозначно: эти события лишь строго логически завершают общую линию не только отношений всего Запада и России, в которой наша страна предстаёт как объект непрерывной агрессии, но и отношений германства и славянства в целом, которые отчётливо попахивают геноцидом.

Попытка свалить грехи с больной головы на здоровую есть простая несправедливость, если речь идёт о субъектах, посторонних для судьи. Но если больная голова — чужая, а здоровая — своя, родная, то это уже не просто несправедливость, а чистой воды библейское хамство и национальное предательство. Стыдно, профессор! Вот, что бывает, когда берёшься не за своё дело…

«Запад нам поможет» (окончание)

Зная всё, о чём шла речь выше, возвращаться к вопросу о какой бы то ни было расовой солидарности окончательно не хочется. С души воротит. Но приходится, ввиду важности этого вопроса для концепции НОРНЫ.

Почему НОРНА столь бессовестно фальсифицирует историю отношений России и Запада? По двум причинам. Во-первых, сегодня в России в большой моде расизм (и эта мода неизбежно будет расти), особенно у молодёжи, к которой немолодой профессор желает подольститься. А во-вторых, потому что «с прагматичным Западом лучше не дружить и не враждовать. С ним надо твёрдо, цинично и холодно торговаться. Мы имеем в виду не только и не столько торговлю, сколько торг политический». Иными словами, НОРНА хотела бы послать Западу месседж: мы хорошие, для вас удобные-полезные, мы не только на вас не в претензии, но даже готовы признать свою несуществующую вину перед вами, только дайте денег на приход к власти. Это навязчивая идея № 4.

Что можно сказать по данному поводу?

Прежде всего, не стоит питать иллюзий. Европейцы никогда не считали русских за своих, никогда не уважали русскую кровь, за них же изливаемую, никогда не слышали нашу боль, но всегда и исключительно смотрели на Россию только как на источник удовлетворения их алчности. Вот любопытная статистика опроса общественного мнения в России и Германии, проведённая лет пять-шесть назад: 60 % наших соотечественников симпатизируют немцам и готовы с ними дружить и сотрудничать, но только 20 % немцев питают подобные чувства к нам. Вдумайтесь в эти цифры! Ведь это после 1,5-тысячелетнего пожирания германцами славян, после 800-летнего Дранг нах Остен — Ледового побоища, покорения Восточной Пруссии, Прибалтики, Грюнвальдской битвы, Семилетней войны, после двух чудовищных мировых войн, развязанных немцами, после финансирования большевистской революции… Мы-то немцев, планомерно нас веками уничтожающих, за людей нас не считающих, всё равно готовы любить-уважать (сдуру, идиоты, право слово!), они же, столько зла нам причинившие, — нет! Вот о чём надо думать нашим доморощенным расистам-балбесам!

Про французов, англичан, итальянцев и др. я уж и не говорю, они к нам относятся в целом плохо, ещё хуже, чем немцы. И сегодня пропаганда всего белого мира (в том числе тех стран, которые именуются Хомяковым «Белым Западом») за пределами России неустанно льёт на нас грязь с утра до вечера по поводу и без оного. Явно готовя общественное мнение к любым недружественным действиям в отношении России. Если предсказываемый Хомяковым кризис разразится, белое сообщество будет полностью морально готово к тотальному разорению, жертвенному закланию нашей страны. Выслуживаться перед европейцами а-ля Хомяков просто не имеет никакого смысла. Его дружески похлопают по плечу, но дачу, машину и кожаный пиджачок отнимут. И дочек увезут в известном направлении.

«Итак, рассмотрим возможные коалиции», — прекраснодушествует профессор. Но никаких коалиций заключать с ними, то есть с «разгосударствленным русским национальным государством Русь», страны Запада не будут, а будут рвать на части по мере своих сил и по мере слабости России. Такие коалиции могли бы заключить с нами, русскими националистами, только европейские расисты, смотрящие вперёд немного далее, чем все прочие политические силы. Но расисты сегодня не рулят нигде в Европе или Америке, и рассчитывать на их политическое влияние и солидарность — просто глупо.

Хомяков пишет: «Внешним стратегическим союзником для нас являются все западные общественные и политические силы, организации, элитные и интеллектуальные группировки, которые отстаивают интересы выживания белой расы». Все эти силы наперечёт и хорошо нам известны. В сегодняшнем политическом раскладе они, увы, вполне маргинальны. Воскресить давно капитулировавшую Европу к достойной жизни им не дано. Даже в наиболее пострадавшей от мигрантов стране, Франции, где населению, казалось бы, уже нечего терять и не надо ничего объяснять, в президентское кресло вместо француза-националиста Ле Пена сел этнический еврей и ставленник еврейского лобби Саркози! Какие ещё тут можно питать иллюзии?!

Хомяков возлагает особые надежды на «немногие страны, типа Швейцарии, стран Балтии, Скандинавии, Польши, Финляндии, и т. п., которые смогут проводить политику здорового изоляционизма и сплочённо отражать нашествие маргиналов». Но во-первых, даже соединённые силы этих вовсе не объединённых, имеющих свои счета между собой стран жалки, во-вторых, им никто не позволит проводить самостоятельную от НАТО политику, в-третьих, не знаю, как насчёт Швейцарии и Скандинавии, а Прибалтика, Польша и Финляндия по своей брызжущей фонтаном русофобии дадут фору всему Западу вместе взятому. О какой коалиции речь, профессор?

Так что все эти россказни про «коалиции» с Западом на основе расовой солидарности оставьте для дошкольников, друзья. Мало-мальски грамотные люди этот бред и слушать не станут, несерьёзно. Дилетантизм хорош бывает только у девочек по вызову, политика слишком дорого обойдётся дилетанту, а ещё того дороже обходится всем дилетант в политике.

А вот это — напротив, архисерьёзно: «Тактическими внешними союзниками для нас являются любые центры силы, в интересах которых либо демонтаж, либо давление на российские имперские государственные структуры… Это могут быть любые, даже враждебные друг другу, и в конечном итоге нам самим группировки и центры силы, в данный конкретный момент работающие на слом имперской государственной машины».

Откровенно. Бесстыдно.

Называется просто: измена Родине.

Комментариев не требует.

И эти люди, ненавидящие свою страну, мечтающие её разрушить и яро подлизывающие Западу в надежде на подачки, ещё смеют упрекать патриотов в лакействе по отношению к российскому государству!

ЗАЧЕМ ОНИ ВСЁ ЭТО ГОВОРЯТ, ИЛИ БОЛЬШИЕ НАДЕЖДЫ

Что двигает НОРНОЙ, почему неглупые, наверное, по жизни люди в упор не видят всей беспочвенной ерунды собственной платформы, её очевидных противоречий, логических дыр, зияющих прорех в историческом обосновании и т. п.?

Ответ лежит на поверхности: очень порулить хочется. Вот как даст кризис, как всё начнёт валиться, как побегут представители власти, подобно крысам, с российского тонущего корабля, а мы — тут как тут! Позвольте представиться: новые руководители русского народа. Хомяков говорит об этом с подкупающей откровенностью:

«Вполне допустимо (и часто бывало в истории) такое положение, когда власть есть, а управлять она уже не может ничем. Или почти ничем. Вот в этот момент власть может быть перехвачена любой группой, способной управлять хоть чем-нибудь. Запомним этот тезис»;

«Перехватить управление (то есть показать, что ты управляешь большим, чем твой противник) легче всего в условиях кризиса, в условиях хаоса. Ибо показать преимущество "над нулём", а это ситуация потери властью управления, гораздо легче, чем показывать преимущество над величиной значимой. “Хаос лучше всеобщей забастовки”, — заметил Троцкий. “И легче организуется”, — дополнил его один из активистов мозгового центра Муссолини Курцио Малапарте. Сейчас в условиях усложнившихся коммуникаций хаос вообще достижим довольно легко. А если дело и так идёт к хаосу, то вообще легче лёгкого. “Споткнувшегося — толкни”, — говаривали древние римляне. И для этого не надо ни особой силы, ни поддержки масс. Это проект, требующий ничтожнейших затрат. И он под силу активной группе, обладающей минимальными возможностями»;

«Куда дует ветер? Он дует в сторону мирового кризиса. Стоит ли бояться кризиса Русскому буржуазно-националистическому Сопротивлению? Нет. Нам надо просто поймать его. Он сам сделает за нас работу по созданию хаоса. И у него будет много помощников. Ибо многие в России настроены революционно. И многие кинуться помогать хаосу, когда увидят, что власть теряет управление. Люди глупые кинуться эту власть свергать, не дождавшись окончательной потери управления. Власть они не свергнут, но хаос, то есть потерю управления властью, усугубят. И тогда людям стратегически мыслящим останется только в самый последний момент этому хаосу чуть-чуть помочь».

Всё ясно? По-моему, да: все мотивы налицо.

А вот далее, по мере перехода к практическим наметкам, начинаются путаные сложности и сложная путаница.

О том, какими методами будет делаться хаос и в чём он будет состоять, наилучшее представление, по мнению Хомякова, даёт «Дневник белого партизана» и некоторые другие материалы. Профессор, обобщая их, даёт понять, что придётся вызывать:

— транспортные затруднения в мегаполисах;

— энергетические проблемы;

— межнациональные конфликты;

— затруднения в трансляции центральных ТВ-каналов.

Вот этим всем, дорогой читатель, и пытается прельстить нас профессор, чтобы сделать соучастниками хаосотворения. (В этом, кстати, соль: Хомяков хотел бы сделать хаос, но — исключительно чужими руками: «Говорим прямо, что категорически не рекомендуем нашим сторонникам всё это делать самим». Мило, не правда ли?).

Спрашивается: неужели вот это все и создаст хаос и возможность перехвата управления? Не густо. А вдруг сугубо бытовые, хозяйственные проблемы заставят власть мобилизоваться, а население — сплотиться вокруг неё? Разве это исключено? В России с её государственническим инстинктом, против которого даже сам Хомяков ничего не сможет поделать, именно так, скорее всего, и будет. Хаос много добавит жертв, трудов и страданий простым людям, но не поколеблет устои власти.

Добро бы НОРНА поднимала людей на борьбу против антирусской власти временщиков, но ведь она-то поднимает на борьбу против государства как такового! Нет, не так нас учили классики революционной теории, имевшие самый оглушительный успех в истории…

Во имя чего же нам предстоит перенести все вышеперечисленные неудобства? Чтобы НОРНА взяла власть и окончательно развалила государство, после чего «неудобства» станут уже хроническими и неискоренимыми, а то и смертельными? Спасибо большое…

Но, кстати: если кто-то (допустим, НОРНА) перехватит власть у нынешних временщиков, он ведь должен будет суметь быстро справиться со всем этим безобразием, иначе продолжение хаоса передаст эстафету другому перехватчику. Какие же преимущества у НОРНЫ? Справится ли она с бурей, которую так мечтает накликать на нашу голову? Очень сомнительно. Ничто не свидетельствует в пользу этой идеи.

И ещё непонятно: а почему это «ветер кризиса» будет дуть именно в паруса Хомякова с братией, а не в чьи-нибудь другие? Возможно, хаос будет. Возможно, возникнет шанс перехватить управление. И тут вдруг является некий хмырь болотный и говорит, мол, дайте мне, а то ударю! А ему скажут, а пошёл ты… Какие шансы у Хомякова осуществить тот самый перехват, какими силами, какими методами и средствами? Вылезет ли бабочка из куколки или так в ней и засохнет? Всё, написанное НОРНОЙ по этому поводу, неубедительно в плане политической технологии.

Антигосударственный пафос хорош на слух молодого анархиста, пока у НОРНЫ нет власти и, соответственно, нет никакой ответственности. Что она заговорит, когда ей самой придётся собирать налоги, подавлять мятежи, защищать границы и те самые ресурсы, избавляться от «дикого мяса»? Может, это всё будет делаться словесным убеждением? Нет, ей придётся воссоздавать государство и дисциплину, а с ними — полицию, госбезопасность и вообще весь аппарат подавления и насилия. Анархист, занимающийся государственным строительством, — любопытный оксюморон, не так ли? Что он может построить?

На этот счёт у НОРНЫ есть свои прожекты. Гениальные, естественно. И даже несколько неожиданные. Но нелепые.

Сидит фигурка, закутанная в чадру.

«Гюльчатай, открой личико!»

А там — Абдулла!

Ха-ха-ха! Засмеётся профессор Хомяков своим характерным смехом…

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

На этом моя роль как аналитика заканчивается. Теория НОРНЫ мной разобрана в основных частях. Она бредова и несостоятельна во всех отношениях: просто сапоги всмятку. Бредова, поскольку зиждется на нескольких навязчивых идеях. Несостоятельна, поскольку преисполнена «узкими местами», свидетельствующими о прискорбных пробелах в образовании. Какую тактику изберёт НОРНА для воплощения бредовой и несостоятельной идеи, не имеет уже никакого значения: провалится любая ввиду несовершенства проекта в целом. Поэтому анализировать подробно расписанные Хомяковым шаги к «успеху» НОРНЫ я не стану, не стоит терять время на анализ того, чему всё равно не бывать.

Некие люди возмечтали построить на песке воздушные замки в стиле фэнтези. Имеют полное право на такую попытку. Зачем мешать убогим? Пусть трудятся, не покладая рук. Глядишь, безработных станет меньше.

Но некоторые дополнительные замечания по проекту в целом я обязан сделать для очистки совести перед читателем, чтобы у него не осталось сомнений и ощущения недоговорённости.

1. Стиль — это человек

Стилёк НОРНЫ мне не по душе.

Много нажима, подтасовок, нервной и надменной саморекламы, указаний на собственную гениальность.

«Верная стратегия, наш единственный шанс на победу», — уверяет нас НОРНА, как рыночная торговка, не видя того, что безоглядно доверившись самоуверенному дилетанту, как раз упустила помянутый шанс.

«Наша Программа дееспособна, реализуема и профессиональна», — бьют себя в грудь фэнтезёры и дилетанты.

Правильно. Так и надо всегда говорить: все дураки, мы одни умные. Все за нами!

О, да! Величайшие из великих… Спешим на полусогнутых…

Но как с этим совместить циничные рекомендации насчёт автопиара:

«Ещё раз заметим, почти все упомянутые положения так или иначе уже популяризуются. Причём, разными, зачастую враждебными группировками. Задача Команды Программы (КП) помогать всем им. Однако при этом утверждать тезис о том, что "мы первые об этом сказали". Обозначать и закреплять свою приоритетность, а в идеале и монополизм на соответствующие прогнозы, утверждения, призывы. То есть создать впечатление, что КП не только способствовал раскачке ситуации (что будет на самом деле), но и эту ситуацию раскачал сам, и более того, заранее спланировал эту раскачку».

На редкость откровенное признание. «Мы пахали!»

Такая принципиальная установка на то, чтобы не «быть», но лишь «казаться», удивительна для претендентов на владычество над умами и душами. Для открывателей новых путей. Для держателей контрольного пакета политических акций. А ведь все эти претензии свойственны НОРНЕ. Как же так?

Подобное поведение больше свойственно Моське из басни Крылова, которая хотела бы «без драки попасть в большие забияки», то есть слабакам, сознающим свою слабость, но рассчитывающим всех вокруг одурачить. А удастся ли? Полагаю, нет, и вот почему.

Дав несколько рекомендаций по раздуванию антагонизма «Москва — провинция», НОРНА снова наставляет своих агентов в том же духе: «Цель таких акций — создание впечатления, что КП является “хозяйкой” антимосковских настроений на местах. По аналогии с проектом “раскачка”, где КП выступала “хозяйкой кризиса”».

Почтенное стремление въехать в рай на чужом горбу.

Но, думается, НОРНА нигде не станет «хозяйкой», поскольку нигде не завоюет симпатий большинства и даже значимого меньшинства. Ведь её откровенно деструктивный дух отталкивает. «Мужчина разрушает, чтобы созидать», — учит нас мудрость. Похоже, вторая часть формулы Хомяковым не усвоена, ему бы только разрушить ненавистное государство — а там хоть трава не расти.

Между тем, фэнтезёр Хомяков однажды утоп, весьма непоследовательно, именно в созидательных мечтах: «Главное, что мы будем наконец-то жить в цивилизованной стране. Свободными людьми. Без бюрократического и полицейского произвола. Без страха за наш бизнес. Без бесконечных кавказских войн. Без этих бесконечных тюрем, которых больше, чем во всём остальном мире. Без этой голодной, насильно согнанной армии. Без сонма инородческих олигархов. Без толп “дикого мяса” на улицах. Разве за это не стоит побороться?»

Мечты, мечты. Где ваша сладость…

Снова и снова подспудно вылезает главное противоречие НОРНЫ. Интересно бы поглядеть, как Хомяков и компания вначале раскачают, разрушат и растащат на куски нынешнюю «имперскую» Россию — а затем, оставшись без государства со всеми его атрибутами (пограничными войсками, армией, госбезопасностью, ядерным оружием, что немаловажно, и т. п.), защитят и сохранят для русского народа те самые ресурсы, коими Россия обладает и дефицит которых в мире нарастает. Ведь если сегодня, имея какое-никакое государство, русские могут иметь надежду на выживание в условиях кризиса, то без него нас мгновенно высосут до самой шкурки сразу с трёх сторон: со стороны «братского» Дракулы-Запада, со стороны разбухающего Востока и со стороны подыхающего от тотального дефицита Юга. Раздробленная, слабая Россия не сможет сопротивляться, утратит единство, а с ним и всякую самостоятельность. И вновь подняться до суверенного состояния нам уже никто никогда не даст, нашли дураков!

А мы, вместо того, чтобы вместе с Западом и Востоком обезлюдить и поделить Юг, мы, разоружившись, оставшись в безгосударственном виде, автоматически запустим весь глобальный процесс по линии наименьшего сопротивления: ешьте нас, мухи с комарами! То есть, Хомяков хочет поставить нас в то положение, которое имел союз племён с 50 вождями-сахемами («Лига ирокезов») против хищного государства-агрессора с его регулярными войсками. С той только разницей, что на сей раз государств-агрессоров против разгосударствленной России будет легион. Предсказать её судьбу в таком случае — раз плюнуть. Но на власть в каком государстве в таком случае он рассчитывает? О какой-такой будущей Руси может вести речь? О каком новом государственном строительстве может мечтать? Ведь не из чего станет строить-то… Да и не позволят.

Вот такая непоследовательность, алогичность — характерная черта стиля НОРНЫ. Черта, мне непонятная и неприятная: я люблю стройную логику.

Я, конечно, тоже за тотальное несотрудничество с нынешней Эрэфией и отказ от имперской идеи. Тут мы полностью солидарны с Хомяковым. И я за переделку нынешней Эрефии в Русское Национальное Государство[18]. Но не по кризисному сценарию р-р-революционной НОРНЫ, столь напоминающему стратегию и тактику трижды проклятых большевиков, объявивших войну собственному правительству в разгар Первой мировой войны. А совсем иным способом, о котором здесь говорить не время и не место.

2. Дух сектантства

Не по душе мне и откровенно сектантское позиционирование НОРНЫ в русском движении. Этим она напомнила мне «Память» покойного Васильева, а также политических покойников — РНЕ Баркашева и НСО Румянцева. Только у нас-де рецепт верного спасения, только мы-де спасём русский народ, а вы все, остальные, либо помогайте нам, либо отвалите на три лаптя и не мешайте спасать. Видали, слыхали, помним, как же…

Вот и НОРНА так же о том же:

«Напомним, мы никого не агитируем вообще. Мы принимаем. Принимаем в наш Орден. Принимаем на борт корабля, который спасётся среди мировых и российских бурь… Большинство людей в мире и в России обречено погибнуть в результате глобального кризиса. Зачем же убеждать большинство или его разубеждать. Мы не собираемся спасать всех. Мы не собираемся спасать заблуждающееся большинство. Мы собираемся собрать тех, кто готов, правильно поняв ситуацию, создать команду, целью которой будет спастись самим в водовороте мирового хаоса».

Абсолютно правильный, грамотный вербовочный подход… для секты. Именно так все секты — от тайных орденов и масонских лож до какого-нибудь хакасского Вениамина — говорят и поступают.

Как же всё это надоело! Осточертело!!

И ведь вот беда: никакой пример, хоть той же «Памяти» с РНЕ, ничему их не учит.

Но в наши дни никто ничего уже не сделает в одиночку, объединение здоровых русских сил стоит в повестке дня. А сектам сегодня не место в русском движении.

3. «Карфаген должен быть разрушен», или Паранойя на марше

Кстати, о логике.

Не могу не вернуться к главной теме (точнее, главной навязчивой идее) НОРНЫ, к «анархической русофобии». К её ненависти по отношению к исторической России, её государственности, «имперским государственным структурам», «имперской государственной машине», которую надо разрушить до основанья, а затем…

А я вот люблю историческую Россию. Считаю её государственной ипостасью русского народа, в целом соответствующей ему, как форма соответствует содержанию. Нахожу в её прошлом много народного величия, красоты, кипения жизнеутверждающих сил.

Но, видимо, прав был Иван Бунин, написавший в час гибели Российской Империи горькие строки: «Наши дети, внуки не будут в состоянии даже представить себе ту Россию, в которой мы когда-то (то есть вчера) жили, которую мы не ценили, не понимали, — всю эту мощь, сложность, богатство, счастье…»[19].

Так и вышло. Хорошо мне, историку, никогда не жившему только в современном мире, но всегда ещё и в прошлых веках, да ещё на выбор. А людям, всю жизнь проведшим, упёршись рылом в совок, и впрямь, должно быть, трудно думать о России с восторгом, с любовью. Тем более, что советская официальная (а другой они не знали) историография преподносила всю дореволюционную Россию в серо-чёрных тонах. Невольно переносят такие люди все совковые мерзости и в прошлое, близкое и далёкое, ищут в нём обоснование своей озлобленности за несбывшиеся надежды. Поколение целое, что называется, выросло в огороде, слаще морковки ничего не евши. Хотя, на мой взгляд, и в Советском Союзе было очень много хорошего, и я, хоть был в СССР абсолютно внесистемным изгоем, учёным-надомником без малейших надежд на карьеру (в отличие от П.М. Хомякова, который дорос до профессора и завсектором в академической системе), вспоминаю о нём очень тепло, а кое за что и с благодарностью.

Ожесточённая, патологическая озлобленность НОРНЫ против исторической России, против её государственнических традиций явно носит иррациональный характер. Точнее — прямо клинический, параноидальный. Взять, например, и огульно обвинить всех верховных правителей Руси и России в русофобии, в антирусской внешней и внутренней политике — что может быть несправедливей, поверхностней, антиисторичней? «Россия никогда не была русским государством», — смело, но ложно утверждает НОРНА.

Не спорю, были среди российских государей и такие, которые относились к народу только как к ресурсу, без особого бережения, расходуя этот ресурс порой не только без счёту, но и без толку. Были и такие, которые ставили свои династические интересы выше народных. Кстати, эти правители были, как правило, нерусских кровей. Например, Иван Грозный, отношение к которому у меня очень неоднозначное, был греко-польско-татарско-русского происхождения (не считая более ранних вкраплений) — вот ведь «взрывчатая смесь»! Есть у меня немалые претензии и к немке Екатерине Второй (по одной весьма убедительной версии[20], она, всё же, наполовину русская), например, за превращение крепостничества в рабовладение или за раздел Польши и присоединение еврейской диаспоры в составе польских территорий. Но даже Ивану и Екатерине мы, русские, можем за очень многое сказать спасибо.

А взять многих московских князей — Рюриковичей; или первых Романовых — Михаила и Алексея! Вот уж были замечательные государи, денно и нощно блюли интересы страны и народа. Пётр Первый, споры о сложной личности которого ведутся триста лет, не щадил русский народ, закладывая фундамент его будущего процветания и величия, это верно. Но, во-первых, он и себя точно так же не щадил, а сына своего, угрожавшего делу всей жизни, просто убил в застенке. А во-вторых, фундамент-таки был заложен, и величие и процветание России от того воспоследовало, вне всяких сомнений. Всё, что мы любим, чем гордимся в русской культуре и науке XVIII–XIX веков, берёт начало в петровских преобразованиях. Цена? А кого это, по большому счёту, всерьёз сегодня волнует? (Примерно то же, уверен, скажут и про Сталина, да и сейчас уже говорят.) Это ныне, в годину вырождения, стали людей поштучно считать. А пока бабы исправно рожали, цена человеческой жизни всегда и везде была невелика. Не разбив яиц, омлет не приготовить.

Я недолюбливаю Александра Первого[21], а ещё более его брата Николая Первого, чистого немца, если верить дворцовым легендам. За многое не нравится мне и Александр Второй. Это уж точно были династы, самолюбивые и тщеславные, много русской крови пролившие зря и других ошибок натворившие. Но вот Александр II по крайней мере покончил с крепостным правом, широко открыл народу двери в вузы.

Зато я искренне преклоняюсь перед величайшим государём Александром Третьим, титаном, истово служившим именно русскому народу и никому и ничему другому. Вот уж кому надо памятники ставить, кто для нашего блага сил, здоровья и трудов не жалел! Хоть русской крови в нём практически не было — а надо же, такой феномен! Факт есть факт.

А вот Николая Второго — терпеть не могу, хоть и жалко его (а особенно семью).

Словом, изучение истории даёт простор для сколь угодно дифференцированных оценок, в том числе негативных — пожалуйста, спорьте! Но чтобы вот так, огулом все херить, мазать одной чёрной краской, это значит не только ничего не знать, но и не желать знать по причине ослепляющей, нутряной изначальной ненависти. Так, пожалуй, только братья Саша и Володя Ульяновы[22] ненавидели всё русское. Да ещё вменяли себе эту ненависть в честь и заслугу. Откуда эта ульяновская ненависть в Хомякове лично, в его последователях — не знаю. Производит впечатление омерзительное, как и все патологически несправедливое. И когда люди-русофобы с таким отношением к моей стране, к истории моего народа начинают призывать к разрушению нашего государства, то хочется его защитить, какие бы претензии сам к нему ни выдвигал пять минут тому назад.

Полностью не знает и неверно оценивает Хомяков и историю российского дворянства, но это тема большая и отдельная, я её здесь развивать не стану[23]. Замечу только, что от этого незнания и неверных оценок происходят, увы, значительные перекосы в осознании сути российской истории.

Далее. Есть вещи, которые нужно понимать глубоко, а без глубокого понимания не дерзать о них судить. Такова, например, диалектика империи и национального государства. В том и другом есть своя логика, своя объективная историческая необходимость, но тому и другому — строго своё время. Пока рождаемость у русских была заметно выше, чем у окрестных народов, Россия была волей-неволей обречена на имперскую политику присоединения земель с народами, их населяющими. Сегодня картина обратная, и потому на повестку дня встал вопрос о Русском национальном государстве. Эмоциональные оценки того и другого здесь неуместны. Ничего личного, как говорится.

Это во-первых.

Во-вторых: даже превратившись в национальное государство русских и даже отделавшись от национальных окраин типа Кавказа, на чём настаивает Хомяков[24], или Тувы, на чём настаиваю я, Россия всё равно по факту останется империей, включающей в свой состав земли, компактно населённые инородцами[25]. Всё дело в том, что ни Татарстан (хоть назови его Казанской областью), ни Башкирия (пусть будет Стерлитамакской губернией), ни нынешние республики Поволжья (как их ни именуй), ни Якутия (которую хорошо бы разрезать хотя бы натрое), ни Адыгея (Майкопский казачий округ), ни ещё кое-какие национальные области никуда не денутся, поскольку не имеют внешних границ, они существуют «в теле» России, извлечь их оттуда не представляется возможным. Да этого нельзя делать и потому ещё, что русские составляют там либо большинство, либо очень весомую часть населения. Стремясь к воссоединению русской нации в едином государстве, мы, естественно, не можем предпринимать никаких шагов, усугубляющих её нынешнее разделённое положение. Вместе с тем ни выморить, ни выселить татар, башкир, якутов, адыгов и т. п. мы тоже никуда не сможем, они останутся с нами навсегда, пока жива единая Россия. Превратить их в русских, как мечтают некоторые знакомые мне кретины, тоже никогда не получится, хоть ты тресни. Со всем этим, хочешь — не хочешь — приходится считаться, сживаться. А значит, повторю ещё раз, даже став национальным русским (!) государством, Россия по факту останется империей, не будучи ею де-юре.

В свете этих умозаключений не могут не раздражать и не вызывать опасений такие, к примеру, заклинания НОРНЫ:

«Всем таким здоровым силам, а также нашим коллегам и единомышленникам из Центральной и Западной Европы Команда Программы готова заявить, что основная наша цель — сокрушение антирусской российской империи в любом обличье. Эти потенциальные союзники могут не опасаться. Мы являемся надёжными партнёрами для них. Наши стратегические интересы на постсоветском и построссийском пространствах совпадают. Это, прежде всего: а) способствование кризису имперской многонациональной России и б) недопущение послекризисного восстановление империи».

Опасения, конечно, вызывает не угроза интересам русского народа, содержащаяся тут в чистом виде, а состояние психики авторов этого блистательного текста. Заявляя, будто послекризисное восстановление есть общая цель НОРНЫ и Запада, они надеются, что «это будет не развал, а конфедерализация, где максимально свободные регионы будут решать свои проблемы так, как считают нужным». Но же кто будет разбираться в таких тонкостях? Удержать конфедеративное устройство НОРНА и никто другой не сможет, а Запад проведёт прямую дорожку от конфедерации к распаду и сожрёт потом Россию по кусочкам, обретшим самостоятельность. Один «максимально свободный регион» за другим.

Понятно: Хомяков хочет найти спонсоров среди тех западных сил, которым на руку расчленение России. Может, и найдёт. Мечтает стать их дорогой марионеткой. Может, и станет. Только пусть не трендит, что всё это в интересах русских.

Правда, Хомяков нас успокаивает: «Чужаки землю, ставшую Русью, не займут из-за того, что её, видите ли, “много” для уменьшившегося числа русского народа. Русь, в отличие от России, сможет твёрдо сказать “Не ваше дело”. И при случае, не претендуя на земли чужие, сможет превратить их в оплавленное стекло. Так, ради контроля над, простите за тавтологию, “неконтролируемым ростом дикого мяса”».

Звучит сладко, но неубедительно. Враньё, попросту. Поскольку никакое конфедеративное государство не способно ни на какой смертельный риск по определению. А уж управляемая извне «конфедерация резерваций» (единственное теоретически возможное воплощение мечтаний Хомякова о «Руси») — и подавно.

Если внимательно читать НОРНУ, то будет ясно, что и никакого-такого сверхоружия, превращающего собственную территорию (с населением или без? — Хомяков не уточняет) в стекло, у нас, русских, не будет. Как вам такой, мягко говоря, противоречивый призыв: «Максимальная демилитаризация страны при сохранении, а по возможности, всемерном развитии ВПК и аэрокосмического комплекса, в частности»? Кого же мы станем вооружать, милитаризовать, если не себя?! Понятное дело: истинных хозяев проекта НОРНА.

* * *

Много ещё можно по мелочи извлечь несуразного, если внимательно читать творение птенцов гнезда Хомякова, создавших маленькое, но очень гордое «Северное Братство». Но я устал, да простит меня читатель. Остальное пусть он докритикует сам.

P.S. Небольшое послесловие.

Появление данного текста сопровождалось историей, столь характерной для нашего больного времени, что ее полезно здесь напомнить.

Все началось с того, что в марте 2008 года админ сайта «В Десятку» некто Мстислав Засека (псевдоним, как это водится у смелых борцов с режимом) обратился ко мне как сопредседателю Национально-Державной партии России с просьбой об обмене баннерами, а потом попросил интервью. Не подозревая, что Засека есть опорный кадр Хомякова, глубоко вовлеченный им в свои замыслы и интриги, я откровенно высказался в том числе и насчет НОРНЫ, предварительно прочтя ее с карандашом, а также насчет Северного братства, Большой игры «Сломай режим!» да и самого профессора. Поведение СБ в интернет-пространстве я считал хамским, омерзительным, подрывающим только-только наметившееся русское единство; НОРНА мне не понравилась; профессора я имел основания подозревать в нечистой игре. О том, другом и третьем я честно ответил Засеке. Он почему-то ожидал от меня прямо противоположного и был шокирован! Его отношение ко мне радикально изменилось. И тогда, поскольку Засека наотрез отказался обнародовать анализ НОРНЫ, я опубликовал данный текст на сайте АПН.

Я думал, что запустил ежа в мозги читателям, а на деле оказалось — шмат дрожжей в солдатский нужник. Какая пена поднялась!.. Количество злобных выпадов в мой адрес, в основном на сайте «В Десятку», еще вчера вполне уважительно и даже лестно обо мне отзывавшемся, превысило все ожидания.

Особенно усердствовал главный адепт Хомякова — Александр Миронов, он же Сокол, бывший руководитель службы общественного контроля и член ЦС ДПНИ. Изгнанный переставшим ему доверять ДПНИ, Сокол связал свою политическую судьбу с Хомяковым, а против ДПНИ и лично Белова развязал в интернете разнузданную до неприличия кампанию лжи и клеветы. Я публично взял Белова под защиту, а потом еще и НОРНУ раскритиковал, тем самым превратившись для «северных братцев» в мишень номер один. И вот Сокол, некогда, как потом выяснилось (я этого не помню), искавший моего идейно-политического водительства, писал теперь так:

«Севастьянов — кремлевский холуй и провокатор в Русском Движении.

Продолжая разбор прокремлевской позиции Севастьянова, хочу отметить читателям, что мое мнение о Севе Никитиче изменилось ближе к концу изучения его пространного коммента о НОРНе. Раньше я думал, что Сева просто обычный искренний имперский дурак, но после этой его статьи о государстве готов биться об заклад, что Сева — профессиональный провокатор…»

В тексте Сокола можно встретить удивительные перлы литературы, науки и логики: «На самом деле мне чужд тупой расизм а-ля-севастьянов, мне неприятно читать про уничтожение индейцев. Так как они ничего плохого русским не сделали… Индейцы — это дети природы. В отличие, кстати, от негров и евреев». Блеск!

Но главное у Сокола — безудержное восхваление НОРНЫ и лично Хомякова:

«Вы меня расстраиваете, Сева. Я начинаю думать, что мы в НОРНе одни такие умные. Представляете, как мы одиноки! Ведь даже поговорить не с кем… Не пугайте меня так, согласитесь с нашими умозаключениями, признайте, что Вы умный провокатор, а не среднестатистический имперский дебил, и приползайте на коленях с извинениями…»;

«Профессор блестяще разбирается во всех перечисленных вопросах. Человек энциклопедических знаний, как в экономике, так и в социальных процессах, в науке управления, в системном анализе и во многих других отраслях. Вам, Сева, до него ещё скакать и скакать. Да поздно уже. Вы сошли с дистанции, а профессор полон сил и энергии, идущей к нему, в том числе, и от нас. В том числе потому, что основная его сила — от Богов. От наших славянских Богов. Отсюда и “сила нездешняя”… За Профессора готовы не только говорить, но и убивать»[26].

Меня позабавили эти и многие подобные тому «дикие крики озлобленья», отчетливо показавшие, что я попал именно «в десятку». Основная полемика шла на сайте АПН в комментариях. Какое-то время я даже отвечал настырному историку-самоучке Ивану Поморцеву (Малюте), оттачивая аргументацию. Но когда количество и качество малоизящной словесности превысило все мыслимые ПДК, я перестал участвовать в диалоге с хамами и неучами.

И что же? Прошло совсем немного времени — и под новый 2009 год мы стали свидетелями столь же хамской и непристойной разборки уже в самом Северном Братстве, сподобившемся прозреть в отношении своего «пророка». Сегодня профессор П. М. Хомяков с его нездешней силой, идущей равно от славянских богов и от соратников, предстает для того же умнейшего, честнейшего, вернейшего и несгибаемого Сокола всего лишь как «пойманный на желании сорвать еврейского бабла профан», «крыса», «хомяк — старая шестидесятилетняя проститутка с Крещатика в прозрачной блузке и чулках в сетку», «старый вонючий пень», «врунишка», «старый предатель», «тварь продажная», «старый алкаш и неврастеник», «ФСБшный клоун» и «поп Гапон русской революции», к которому обращаются теперь так: «Ты стукач и гнида. Ты хотел “слить” проект жидам за бабло. Тебе не дали это сделать. И ты всех слил потом… Совсем народ за дебилов держишь… Ходил, пьяный нам орал: “Я Пророк, я Пророк!”…».

Взаимные обвинения в предательстве всего и вся, а пуще прочего — русского народа — сыплются до сих пор с обеих сторон очень щедро. Изгнанный с позором из Северного Братства, профессор в свою очередь предал анафеме былых апостолов НОРНЫ. Он отрекся от Братства, «превратившегося в сборище неадекватных субъектов под предводительством истеричного фюрера», и отказался от «полемики с маргиналами, не имеющими никаких перспектив», ибо «бессмысленно вести какую-либо войну с политическими трупами». Верных вассалов, некогда готовых за него даже стрелять, профессор теперь характеризует просто: «Ставшее вульгарной политической бандой СБ в интересах Русского Сопротивления должно быть изгнано из политики и идеологии, политически ликвидировано… Мне горько осознавать, что я был связан столь долго с такими подонками».

Подробности вакханалии взаимного очернительства и грызни «северных братьев» читатель может при желании найти в интернете[27]. Пересказывать весь этот массив нет нужды, да и противно. Как высказался на том же форуме некий Strannik: «Вывод из истории с Северным Братством простой — нормальным людям надо держаться подальше от обоих сторон конфликта, а ведь уже появилась краткая информация, что есть и уголовные дела, ассоциированные с Большой Игрой — вот кого до обидного жалко, ребята поверили вам всем, а вы, суки, их сдали с потрохами, и ты, Сокол, и ПМХ. Вы просрали два года работы очень многих достойных людей, и никому из вас больше нет места в русском движении».

Так-то оно так, но я ведь не веду борьбы с конкретными людьми, а только с идеями, которые мне кажутся ложными, вредными, опасными для русского движения. А потому считаю правильным не снимать критику НОРНЫ — программы «анархической русофобии» — с актуальной повестки. Тем более, что профессор Хомяков, благоразумно попросивший от всех передряг политического убежища на Украине, продолжает увещевать нас из-за кордона: «Призываю внимательнее читать мои труды и Программу НОРНА… В соответствии с Программой НОРНА я с группой единомышленников начинаю реализацию следующих стадий этой Программы. Наши цели остаются неизменными».

Как видим, расслабляться рано. Чтобы не пришлось потом вспоминать песенку:

Дедушка умер, но дело живет!

Лучше бы было наоборот…

Глава вторая. МЕЧТЫ О РОССИИ

Критический анализ «Русской Доктрины» (М., Яуза-Пресс, 2008)

Если бы какое-нибудь спасительное вероучение вдруг завоевало весь мир, оно тотчас бы раскололось по меньшей мере на два резко враждебных течения (своё — истинное, другое — еретическое), и вражда и борьба пылали бы так же, как прежде; ибо человечество, увы, таково, каково оно есть.

Эрих фон Гольст

О, бедная моя Отчизна!

Тебя все строят вкривь и вкось.

На всём — печать дилетантизма

И впереди — Исус Христос.

Жанр и авторы «Русской Доктрины»

Передо мной — солидный том, без малого в 900 страниц: «Русская доктрина» (далее: РД). Как говорится в аннотации, «это целостная мировоззренческая система, дающая для современной России программу общественно-политических преобразований с достаточно глубокой степенью конкретизации».

Над томом, как можно выяснить из выходных данных, трудилось множество народу: девять авторов и членов редколлегии (общая редакция В.В. Аверьянова и А.Б. Кобякова), а также 34 эксперта и 21 консультант.

Собственно, названные два характерные обстоятельства — огромный объём и огромный же авторский коллектив — бросаются в глаза в первую очередь, порождая любопытство: что же это за доктрина такая необычная, суперсоборная. Неужели её архитекторам удалось собрать цельный, внутренне непротиворечивый текст вот так, с миру по ниточке? Доктрина ведь, как правило, есть короткий документ, ярко выражающий основную идею (например, «Доктрина фашизма» Муссолини — крохотная брошюрка, всего несколько страничек). А то и вовсе лишь набор тезисов («25 неизменных пунктов германского национал-социализма»). Пишется доктрина одним-двумя идеологами, наиболее ярко выражающими основную мысль («Доктрина Монро» или «Коммунистический манифест» Маркса и Энгельса), иногда затем утверждается верхушкой или съездом той политической партии, которая данную доктрину поднимает на щит. А то и государством (военная доктрина РФ, экологическая доктрина РФ). Доктрину можно выразить на юридическом языке, написав, например, проект Конституции, основного закона, по которому предстоит жить новому государству, спланированному доктринёрами, — но и это тоже в объёме брошюры. Доктрина может быть и вовсе неписаной (внешнеполитическая доктрина Сталина или доктрина Европейского Союза)… А чтобы вот так, шестьдесят с лишним человек собрались и всем миром создали 900-страничную «доктрину» — это, пожалуй, прецедент в истории жанра.

В таком прецеденте изначально заложены многие риски. Например, риск нестыковок и противоречий, не всегда заметных на первый взгляд на фоне огромного объёма, но лезущих в глаза при внимательном анализе. Или риск увлечения деталью отделки при принципиально неверном конструктивном решении (на балках рюшечки и бантики, а сам мост-то вдоль реки!) и т. д. Об этом мы поговорим ниже[28].

Здесь же, по моей сложившейся методе, я хотел бы остановиться на составе авторского коллектива, которым, по большому счёту, и определяется всё содержание текста. Опыт ветерана русского движения позволяет разобраться с этим вопросом без затруднений.

Проблема мне видится в том, что соавторы и коллаборанты отчётливо делятся на несколько групп. В одну, например, объединены заслужено известные специалисты, профессионалы (В.В. Аверьянов, И.А. Гундаров, А.Б. Кобяков, И.Я. Медведева, Ю.М. Солозобов, Т.Л. Шишова и мн. др.). Их участие заметно, разделы, написанные с их помощью, насыщены мыслью, фактами, побуждающими к раздумьям, читаются с интересом. В другую — бойкие публицисты, порой даже без высшего образования (Е.С. Холмогоров), прошумевшие в публике, — А.Ю. Бородай, В.Е. Хомяков и др. Эти тоже без труда прослеживаются в общем массиве, поскольку привыкли работать в хорошо узнаваемом со времён Белинского стиле «взгляд и нечто». Отдельную, но весомую группу составили всем знакомые лица, давно и назойливо выступающие в жанре «русская идея глазами еврея» (М.В. Леонтьев, В.Л. Махнач, А.М. Малер, К.А. Фролов, М.Л. Хазин). Трудно, да здесь и неуместно исчислить весь вред, который принесли они своими многими писаниями за долгие годы доверчивым русским читателям. Целый ряд ложных установок РД, о которых речь впереди, обязан своим появлением этим авторам. Наконец, есть ещё небольшая группка всесветно известных мифотворцев, каковыми лично я считаю сносно образованного, но не сильного умом А.Н. Савельева и несносно невежественного С.П. Пыхтина, «высокопарные мечтанья» которых уже не раз заводили в идейный тупик по очереди КРО, «Родину», «Родину — КРО» и «Великую Россию». Их ушки заметно прорезываются из наиболее безответственных страниц РД.

Как видим, авторский коллектив оказался неоднороден до предела, блистает пестротой всевозможных лебедей, раков и щук, и, если так можно выразиться, изначально разнонаправлен. Что не могло не сделать текст мозаичным, лоскутным, эклектичным. Отсюда же и вопиющий перепад квалификационных уровней отдельных разделов, глав и фрагментов, а также общее впечатление некоторой смысловой какофонии наших новоявленных смыслократов, как они сами себя величают. Расслоение авторов на интеллектуалов-профессионалов, с одной стороны, и руководящих проектом идеологов («смыслократов», собственно доктринёров) — с другой, и не могло бы привести к иному.

В основе проекта лежит инициатива некоего Центра динамического консерватизма, персональный состав которого мне не известен. Именно Центр и должен был обеспечить идейное единство РД: «Идеология РД представляет собой новое слово на фоне доминирующих ныне в России идеологий. В предельно сжатом виде она может быть определена как “динамический консерватизм”. Её суть — использование традиционных принципов и ценностей русской цивилизации для целей развития нашей страны» (аннотация).

Однако, как говорят китайцы, из тысячи кошек не сделаешь одного тигра… В результате, именно доктрины, ясной, краткой, емкой, мобилизующей, создать не удалось. Как же назвать этот труд? К какому жару отнести? Мне кажется, подойдёт вот это: «Мечты о России». И всё сразу встаёт на свои места.

Рассмотрим подробнее: о чём мечтают некоторые наши современники.

Несть спасения во многоглаголании

Наибольший объём РД занимают добротные профессиональные (чтобы не сказать: технические) тексты, посвящённые конкретным направлениям государственной жизни России: экономики, демографии, внешней и внутренней политики. Это как раз та часть книги, которая читается с наибольшим интересом и вызывает наименьший скепсис.

Скажу больше: некоторые аналитические главы, посвящённые военной тематике, внешней политике, экономике, демографии не только профессиональны, но и имеют отчётливо новаторский, творческий, исследовательский характер. Это не просто «размышлизмы» на пустом месте, а научно глубоко фундаментированные рассуждения. Но… как только подмешиваются «идеологические» фрагменты, высосанные из пальцев публицистов-доктринёров, впечатление сразу же портится. Так обстоит дело, например, с разделом «Русский социум», посвящённым народонаселению: пока идут разработки специалистов — всё хорошо (узнаётся профессиональный почерк Башлачёва, Гундарова, Медведевой и Шишовой), но как только начинаются не обеспеченные аргументами рассуждения (например, о миграционной политике), так перо всё время тянется поставить на полях: «ерунда», «чушь», «неправда».

Удачным в целом мне показался раздел «Русское хозяйство», с его установкой на национал-технократию (термин мой). Особенно я бы выделил главу «Геоэкономический расклад сил» с блистательным и крайне актуальным анализом ситуации в Китае и в мире в связи с Китаем. Китайский фактор в писаниях наших патриотов до сих пор трагически недооценивался, и я очень рад, что наконец-то наступает прозрение. Глава, посвящённая русской науке, тоже показалась мне правильной и нужной, несмотря на некоторый налёт прекраснодушия и на отсутствие внятного и убедительного ответа на самый жгучий вопрос: как развернуть вспять утечку мозгов из нашей Родины, комплектующей сегодня весь мир отборными кадрами интеллигенции с самоубийственным для себя ущербом.

Пропорция разумной информации и безрассудных утопических рассуждений показалась мне явно сдвинутой в худшую сторону в разделе «Русское государство» (тут сквозит каркас отличавшегося буесловным дилетантизмом конституционного проекта, некогда созданного Пыхтиным со товарищи; скажу хотя бы об идее сосредоточить в руках главы государства — диктатора — всю военную, законодательную, исполнительную и судебную власть), но и здесь можно встретить весьма здравые наблюдения и соображения касательно международной политики и геополитического расклада (до этнополитики наши авторы так нигде и не поднялись), а также карты угроз для России и связанной с нею военно-политической аналитики.

Ну, а что касается разделов идеологических по преимуществу, как то «Духовно-политическая нация» и «Русский дух», то к ним претензий много, а отрадного они предъявляют мало, хотя и тут есть интересные разработки, например, касательно создания специфически русского «большого стиля» в архитектуре, изобразительном и прикладном искусстве (по аналогии с «историзмом» 1880-х или «русским модерном» конца XIX — начала ХХ вв.).

Наконец, последний раздел «Пути преобразований», посвящённый внедрению РД в жизнь, показался мне в общем и целом совершенно утопическим по трём основным причинам.

Во-первых, прекрасно отдавая себе отчёт в том, что в русской России правит антирусская власть, что нынешняя «элита» (она же «кремлядь») отбросила идею служения народу и утвердила в России строй с клановой экономикой и корпоративной политикой (где каждая большая и малая корпорация сама за себя и против всех), авторы явно верноподданнейше адресуют свою РД именно Кремлю. Они против революционного изменения «прогнившей государственности» (238). Это своего рода бунт на коленях. Наши теоретики едва ли не шантажируют Кремль угрозой партизанщины, народного восстания и т. д., но при этом надеются на чудесное и добровольное преображение кремляди в слуг народа и Отечества. Тщетные надежды премудрых пескарей, на мой взгляд.

Во-вторых, абсолютно несбыточна сама по себе мечта объединить интеллигенцию (любую, а русскую в особенности) вокруг идей и идеалов, а не вокруг прав и интересов. Я пришёл в политологию именно из присяжных социологов-интеллигентоведов и в данном случае готов отвечать головой за свои слова. Собственно, определённый идейный разнобой самой РД уже подтверждает мою мысль. При попытке навязать РД широким русским интеллигентским массам в качестве действительно руководящей и направляющей доктрины, массовое же сопротивление этому гарантировано. О том, по каким разломам пойдёт это сопротивление, я скажу ниже.

В-третьих, за какие-то сто лет в России произошли огромные необратимые перемены. Дореволюционное русское более-менее монолитное общество, крестьянское в своей основе (86 % населения), разложилось и исчезло, не оставив политически значимого остатка. От «новой исторической общности людей — социально однородного советского народа» остались, после раздела СССР и передела народной собственности, лишь социально дефективные клочки и ошмётки. Каждый год они, во главе с Зюгановым, маршируют мимо Кремля без попытки зайти внутрь, что символично, и обречены так маршировать, пока не вымрут. Ни о какой «российской нации», «россиянах» говорить тем более не приходится: такой нации как не было, так и нет, и не будет. А новое русское общество на сегодня пока не сложилось, будучи разделённым по многим граням и водоразделам.

Что же общего у разрозненных, разделённых и часто враждебных друг другу социальных групп русского мира, не связанных ни общественным положением, ни материальными интересами? Что же всё ещё позволяет нам говорить о существовании единого русского народа, русского племени в кругу иных племён мира? Только одно: кровь! Биологическая общность происхождения. И связанная с этим происхождением общая национальная, племенная история русских побед и поражений. Все прочие традиционные основы национального единства, такие как вера и культура, и так называемые архетипы, разлагаются и исчезают на наших глазах, мало котируются у молодых русских людей. И даже язык деградирует и начинает разъединять поколения, теряющие взаимопонимание. Можно сожалеть об этом, возмущаться, но нельзя не констатировать этот факт, закрывать на него глаза. Согласно опросам ВЦИОМ и других социологических служб, ценности, традиционно считавшиеся для русского народа базовыми, сегодня не воспринимаются уже большинством как ценность и не консолидируют нацию. Поэтому новый национальный общероссийский подъём может состояться сегодня только на новой базе — на базе русского национализма, причём сам национализм должен быть исключительно этническим, с опорой на общность русской крови, и никаким другим.

Но именно этот принцип с порога отвергается авторами РД самым решительным образом. Это, конечно, неудивительно, учитывая вышеупомянутый состав коллектива. Но нам от этого не легче, ибо единственная верная перспектива перекрывается при этом наглухо, а нам, под видом «русской», в действительности предлагается заведомо несбыточная и постылая «россиянская» доктрина…

По сим печальным обстоятельствам я сильно сомневаюсь, что добросовестные, трудоёмкие и объёмистые наработки высококвалифицированных специалистов, попав в столь дурное идеологическое обрамление, окажутся востребованными. Их попросту некому будет проводить в жизнь. Бесценная жемчужина, заключённая в дешёвенькую пластмассовую оправу, не будет оценена по достоинству и не станет объектом вожделения могущественных общественных сил…

Мечтать вредно

Итак, мечты о России.

«Мечтать не вредно», — гласит пословица, но я думаю, что данный случай — исключение. Мечты уводят нас от действительности, подменяют её нереальным желаемым, направляют наши усилия и помыслы в тупик, в никуда. Помните, Маркс провозгласил, что прежнюю, якобы обветшалую задачу философии — познание действительности — надо перековать в новую, актуальную задачу преобразования действительности? И дал при этом «всему прогрессивному человечеству» новую мечту о коммунизме — земном царстве добра, ума и справедливости: вот-де вам лекало, перекраивайте по нему жизнь. Но именно мы, русские, как никто другой наученные горьким опытом строительства коммунизма, мы отлично знаем, что получается, когда так и не познанную действительность пытаются преобразовать, перекроить в непознаваемом, непонятном направлении. Много крови и насилия, много потраченных впустую сил, гекатомбы жертв и надорванные жилы, а в результате — разбитое корыто в руках полумёртвого народа.

Не дай бог повторить этот опыт!

Поэтому так настороженно, опасливо встречаем мы сегодня всё новые мечты и прожекты, так недоверчиво выслушиваем очередных мечтателей, пытающихся своей мечтой зажечь массы. Ведь мечта по самой природе своей противостоит логике, опыту, диалектическому тезису о разумной действительности. Нет уж, нам бы побольше знаний и практических навыков, побольше логики и опыта, трезвого расчёта, твёрдо выученных уроков истории — и поменьше не обеспеченных опытом мечтаний… Судьбу России никогда более нельзя делать заложницей сомнительных экспериментов, отдавать её в руки безответственных мечтателей.

Поэтому так тщательно и придирчиво я постарался выискать, выбрать в огромном томе РД всё, что, на мой взгляд, отдаёт привкусом беспочвенных мечтаний, всё, что уводит нас от конкретных жизненно важных задач. И, прежде всего, от главной сверхзадачи — выживания русского народа в качестве хозяина русской земли.

Эти мечтания, пустые, как мне кажется, выписаны и откомментированы ниже (в скобках даны ссылки на страницы). Пусть их не так уж много, но эта та самая капля дёгтя, которая отравляет всю бочку меда. Именно из-за них может бесплодно пропасть вся та большая и добросовестная работа, которую проделали привлечённые к проекту профессионалы. Чего будет очень жаль.

Фикция «человечества» и наши задачи

На первое место среди идейных «косяков» РД я бы поставил внеположность её главных целей русскому народу. Доктрина, названная русским именем, на самом деле, оказывается, обращена лицом ко всему человечеству, имеет конечной целью его благо. Противоестественость подобной мотивации не может не вызвать резкого неприятия.

Ничего такой подход не напоминает вам, читатель? Правильно: большевистскую доктрину, согласно которой Россия и русские есть расходный материал для мировой революции и окончательного коммунистического счастья и спасения всего мира. Только в те годы лекало для спасительной перекройки всего мира было коммунистическое, а теперь — православное (в явном виде, а в неявном — православно-монархическое). Это первое отличие. А второе — в том, что большевики действовали грубой силой, а смыслократы, благо в руках у них этой силы пока нет, — не менее грубой лестью. Тема избранности России, её великой вселенской миссии красной нитью идёт через всю РД. Не беда, что вчера миссия была одна, а сегодня уже другая. Приведу примеры.

«Историческая миссия России-СССР — миссия удерживающего мировое равновесие» (8). Это называется: зелен виноград. Только что объявляли глобальную войну дворцам и собирались вести все человечество к светлому будущему, ну, раз уж не удалось увести за собой весь мир…

«Россия — это система стропил (?), поддерживающих свод над всеми (?) народами мира, дарующая мировому целому равновесие и стабильность. Когда в голосе нашего государства послышатся узнаваемые ноты тысячелетней России — Запад и Восток… вздохнут с облегчением» (6). Это вряд ли. Подумаешь, невидаль: несостоявшийся мировой лидер, несмотря на все свои претензии, сошёл со сцены, — такое мир наблюдал не один раз. И ничего. Одна система рушится — другая возникает, дело житейское. Некогда вот Карфаген пал — и что? Да только спокойней стало в мире на какое-то время. И точно так же в наши дни Запад и Восток, став свидетелями некоторой реставрации России, если и вздохнут, то с разочарованием по поводу несбывшихся надежд на раздел гигантского наследия. А то и с беспокойством, памятуя о минувшем веке русской силы.

«Мы вступаем в век русского самосознания, век, когда Россия укажет всему миру на объективные корни мирового зла и подскажет, как сообща можно ему противостоять. Россия была призвана и до сих пор остаётся призванной к мировой гегемонии, мы верим, что она займёт в будущем место мирового лидера, станет авторитетом для других цивилизаций» (19). Уж ежели Россия раньше не стала таким авторитетом, разве что для стран третьего мира, даже когда была на высшем подъёме, в 1950-60-е гг., то теперь и тем более не станет. Чем выстраивать нравственный мир каких-нибудь условных папуасов и кампучийцев (а кто ещё позволит нам себя учить?!), занялись бы лучше своим обустройством.

«Уникальный опыт русских позволяет им сменить Запад в качестве технологичного авангарда человечества. Для этого необходимо выдвинуть глобальный проект (по принципу «Спасая Россию, мы спасаем весь мир»), став лидером здоровых сил человечества, совместив в новом проекте наши православные устои и лучшие достижения советского строя» (12).

Да боже упаси!

Можно подумать, «здоровые силы» спят и видят, как мы их с ложечки кормим православными устоями и советскими достижениями. Да нас при первой попытке вмешательства в чужую жизнь поганым веником погонят сей же секунд! Кто в мире нам, творцам собственного краха, поверит?! Над такими учительными претензиями все только посмеются. (Вспоминается, как при выборе веры князь Владимир прогнал вон проповедников иудаизма, узнав, что евреи не удержали собственное государство. Логично!)

Парадокс, которого смыслократы в упор не видят, заключается в логике саморазвития народов. Русское самосознание, по мере вызревания, неизбежно будет обращаться от мировых проблем и задач (кои на самом деле не что иное, как фикции) к своим собственным, национальным. Именно слабостью, неразвитостью национального самосознания объясняется наше вечное инфантильное стремление прилепиться к чему-то большему, чем мы сами, что свойственно детскому периоду развития психики. Взрослея, обретая в полном смысле слова САМОсознание, мы всё меньше будем думать о человечестве, всё больше — о себе самих. Здоровый этноэгоцентризм — вот естественный конечный результат развития национального самосознания.

«Провались в тартарары хоть весь мир, цвела бы моя Россия! Исчезни хоть всё человечество, жил бы и размножался мой русский народ! Мы не хотим зла другим народам, пусть будут счастливы. Но — не за наш счёт. Россия сама по себе — целый мир, самодостаточный и полный, и нам дела нет до того, что происходит с другими странами и народами», — вот каким примерно будет нормальный итог развития русского самосознания, не искалеченного грубым хирургическим вмешательством смыслократов.

В чём причина искажения перспективы авторов РД? Она лежит глубоко в основе мировоззрения. Смыслократы уверены:

«Чтобы осмыслить человечество как целое, нужно взойти по генеалогической лестнице к самому истоку, к Адаму, к единичному человеку» (31).

Фундаментальнейшая ошибка! Именно восходя по генеалогической лестнице, мы никоим образом не попадаем в гости к одному-единственному Адаму, к одной-единственной Еве. Теория моногенизма (т. е. происхождения всего человечества из некоего единого центра, от единых предков) безнадёжно устарела и сегодня не выдерживает конкуренции с теорией полигенизма (происхождения как минимум трёх разных изначальных рас в разных точках Земли в разное время и от разных, не связанных напрямую генетически друг с другом, групп предков-производителей). Количественно максимальной группой, объединяющей людей по наследственным биологическим признакам, обусловленным общностью происхождения, является не человечество, а раса. Происхождение белой расы покрыто мраком, никто не знает сегодня, откуда и когда на Земле появился кроманьонец, он же человек современный. Наверняка известно лишь, что он не произошёл от неандертальца, в котором не без оснований видят предка современных негроидов и с которым он бился насмерть, выбивая с территории современной Европы. Что же касается монголоидов, их происхождение от синантропа на другом краю Земли можно считать доказанным.

Таким образом, можно уверенно утверждать, что никакого человечества не было и нет, это лишь умственный, виртуальный конструкт, фикция, воображаемая сущность. Всякая солидарность в масштабах, превышающих расовую, — это ложная, неестественная солидарность. Исходить в своих мотивах поведения из наличия какого-то «человечества» — значит заведомо строить на песке.

Человечество не есть субъект истории, сознательно творящий её. Субъекты — этносы, то есть биологические сообщества, связанные общим происхождением, обладающие общей генетикой. Если мы хотим жить и действовать, оставить след в истории, мы должны жить и действовать как этнос — автономная самодостаточная единица. И полностью отбросить вредные для нас, расслабляющие и демобилизующие идеи о человечестве. Ложным целям не место в арсенале народа, стоящего на грани жизни и смерти.

Примеряя на себя роль благодетелей человечества, авторы доктрины при всём том сами же совершенно правильно пишут: «Можно ли угодить Западу? Мы из кожи вон лезем, чтобы нас согласились считать своими, поставили на один уровень с собой. А нам всё говорят: вы недоразвиты, вы дики… Нас не хотели считать своими ни в средние века, ни во времена Петра Великого, ни тогда, когда мы спасали Европу от "призраков" всевозможных революций, ни тогда, когда мы избавляли её от "коричневой чумы" и от диктаторов с претензиями на мировое господство. Какие бы подвиги мы ни совершали во имя того, чтобы нас признали европейцами, цивилизованным на западный манер народом, — нас отвергают, нас презирают, нас ненавидят, нас боятся, нас считают недостойными… Так было всегда. И так будет всегда. По-другому не будет никогда… Дело вовсе не в нас. Дело не в том, что мы плохие. Нас не примут за своих никогда просто потому, что мы в корне иные, у нас иная природа» (12–14).

Истинно так! Аминь!

Но тут же, противореча себе, они заклинают нас: «Осознав свою духовную суверенность, на базе традиции и с учётом вызовов времени творчески переосмыслив свою цивилизационную программу, мы можем (и перед лицом Истории — обязаны) сформулировать свой Русский глобальный проект» (15)! Какая чушь! Почему обязаны? С какой стати? Кто нас обязал? Тем более, что нас на дух не выносят ни Запад, ни Восток, и никто не потерпит нашего учительства, как не потерпели ни нашего водительства к коммунизму, ни нашей православной миссии.

Мир не принял Русь языческую, не принял православную, не принял коммунистическую, не примет и никакую другую. Потому что мы — русские. Мы скроены на свой салтык. У нас другая мерка. Не надо лезть с ней к другим народам, ничего, кроме крови и срама, это не даст. Это сегодня понятно уже всем, кроме премудрых смыслократов.

Доктринёры-смыслократы, неспособные смотреть на себя чужими глазами, приписывают исторической России «миссию Хранителя гармонии, Спасителя мирового лада» (54). Уж постеснялись бы такое писать!. Да, нечего сказать, показали мы всему миру «гармонию» коммунистического строя, от коей наши сателлиты, вплоть до мельчайших лимитрофов, сразу прыснули в разные стороны, как только железная хватка КПСС чуть-чуть ослабла. И от нашего «мирового лада» бежали, как чёрт от ладана, все кто мог.

А между тем авторы далее перечисляют примеры российского вмешательства в мировую политику, начиная с Северной войны, мешая в одну кучу наши величайшие национальные победы (война с Карлом XII, с Наполеоном) с нашими величайшими внешнеполитическими промахами и ошибками (поддержка Севера в борьбе с Югом в США, защита США от британской блокады, балканские войны)… «Россия действительно была “жандармом Европы”, обуздывавшим международных агрессоров и европейских революционеров», — резюмируют они величаво-горделиво.

А стоит ли величаться и гордиться? Что получила от этой роли сама Россия, а главное — русский народ, кроме несносных жертв и тягот, кроме моря зря пролитой русской крови? Не лучше ли было ей заниматься своими собственными делами, хотя бы душа своих отечественных революционеров, которых она так и не обуздала, на горе себе? Неприятно, но приходится напоминать, например, что Болгария, за освобождение которой от османского ига мы положили десятки тысяч русских солдат и офицеров, немедленно по освобождении «легла» под кайзера и воевала против России и в Первую, и во Вторую мировую войну. Напомню также, что мир давным-давно уже отверг претензию России на роль «катехона» («мирового удерживающего»), высказавшись на сей счёт вначале мирно и дипломатически в ходе Венского конгресса, а затем — недипломатически, но зато очень определённо — в ходе Крымской войны. Когда против зарвавшейся, вознёсшейся России дружно выступили и наши недавние союзники (Англия), и наши недавние противники (Франция), и когда ради того, чтобы одёрнуть и поставить на место нашу страну, Запад объединился с Востоком, Европа с Турцией.

Боже упаси нас от подобной роли европейского ли, мирового ли жандарма на всё обозримое будущее! Себя надо обустраивать и совершенствовать, у себя порядок наводить, собой заниматься. При этом других надо не пускать в свой мир, а самим — не лезть в чужой. Вот тогда будет всё правильно и хорошо.

Однако авторы, ссылаясь на писателя Фёдора Михайловича Достоевского, царство ему небесное, упорно убеждают нас в первостепенной важности идеальных мотивов в политике.

Но мы, зная из истории, что ничего, кроме горя, огромных жертв, насмешек и неблагодарности от облагодетельствованных нами из идеальных соображений, мы не получили, можем резонно заявить: хватит донкишотствовать! Это касается как внешней, так — быть может, ещё в большей степени — внутренней политики.

Между тем, доктринёры продолжают:

«Между миродержавием и православным Удерживающим существует не просто связь, но скорее тождество. Удержание других государств в их стремлении к мировому господству, сдерживание варваров — это внешняя сторона миссии “правильной империи”. Внутренняя же её сторона — удержание традиций и укладов от “смешения”» (55).

Вдумаемся в суть сказанного. Мировое господство — переходящий приз, как известно. Ещё недавно, пока были силёнки, мы сами на него претендовали (помните глобус в гербе СССР — истинный масштаб наших амбиций?). А сейчас схватились в затяжном клинче еврейский Запад (лидер — США) и пёстрый мир ислама (он пока не имеет единого лидера, но если исламисты возьмут власть в Пакистане или Иран войдёт в ядерный клуб, всё может измениться). Их схватка, скорее всего, кончится предельным ослаблением обеих сторон. А кто за ними? Ближайшие претенденты на мировое господство это — Китай (завтра) и Индия (послезавтра).

Кого же из этих четырёх участников борьбы за мировое господство должна удерживать Россия? Правильный ответ: никого, если у наших правителей осталась хоть капля разума. А каких-таких «варваров» собираются сдерживать доктринёры? Неужели кого-то из числа «приёмных детишек» в большом сиротском доме по имени «Россия»? Хорошо бы, да только не вяжется с общим тоном доктрины…

Словом, блудословие, безответственная болтовня, вот как это называется, господа!

Прелесть ещё и в том, что доктринёры-смыслократы предлагают нам в качестве главного духовного подарка человечеству создать «Большой стиль России», но… из чего они хотели бы его составить? «Большой стиль России должен соединить в себе малые культурные стили: православно-конфуцианского хозяйствования (?), офицерско-самурайской чести и доблести, христианско-исламского эсхатологизма, русско-индийского гуманитарного самосознания» (183). И вся эта эклектика, эта каша-малаша, это рагу по-ирландски, салат, маседуан — это и есть «русский стиль»? Поистине, нельзя понять без водки и закуски, что значит жить и чувствовать по-русски!

Доктринёры подначивают: «Русский человек не способен на сверхмобилизацию ради обогащения, низменных материальных целей, но совершает чудеса героизма при защите Родины и священных для него ценностей либо при выполнении великой исторической миссии» (20–21). То-то ни один русский человек не встал с оружием на защиту ни романовской Империи, ни СССР. Хватит с нас сверхмобилизаций, и так уж еле живы после них всех…

Мы не должны позволить морочить себе голову «всемирной ролью России», сделать себя заложниками каких бы то ни было «мировых задач»! Облагодетельствовать мир и уйти навеки, исполнив своё предназначение? Ну уж нет! Мы будем жить ладно и вечно в собственной России, а мир — пусть живёт, как сам знает. Это не наше дело.

Публицист и историк Александр Самоваров рекомендует задать себе простой вопрос: Что выбрала бы элита Америки — процветание свой страны за счёт остального мира или процветание всего мира за счёт Америки? Ответ самоочевиден: процветание собственной страны для национально мыслящей элиты есть приоритет непоколебимый, однозначный, бесспорный. Но нам с элитой не везёт. Цари больше заботились о российских инородцах либо об иностранных единоверцах (грузинах, армянах, греках, болгарах, сербах), чем о русских. Большевики готовы были пожертвовать Россией и русскими ради мировой революции, мирового коммунизма. Владыки Советского Союза бестрепетно жертвовали Российской Федерацией и русскими ради советских республик и их автохтонного населения… И доктринёры-смыслократы, похоже, не лучше них.

Не успели мы выбраться из-под обломков одного глобального проекта, как они нам сулят уже другой. Хватит, баста!

Нам не надо строить рай «везде для всех».

Нам надо построить рай «у себя для своих».

И только! Ведь никакого человечества — нет!

Сверхнациональная нация, или Смерть русским

Внеположная русскому народу в масштабах всей Земли, «Русская Доктрина» внеположна ему и в масштабах собственно России. Ибо имеет в виду не его, если так можно выразиться, личную судьбу и благо, а судьбу и благо всего населения страны в целом. Или, по терминологии доктринёров-смыслократов, сверхнациональной нации. Опасность такого подхода для нас, русских, выверена всей нашей историей, и сегодня представляется прямо-таки смертельной.

«Идея единства нации (единства языка, ценностей, поведения, культуры)… должна быть сверхнационально-русской» (226), — так уверяют нас смыслократы, недаром исключившие общность происхождения из списка признаков нации. И разъясняют: «Всякий, кто вставал с нами в ряд и брался за топор и пилу, — тоже становился русским, будь он татарин, бурят, осетин, таджик или китаец» (271), «непринадлежность к великороссам и славянам не делает граждан России нерусскими» (273).

Извращённое понимание русскости — краеугольный камень доктринальной смыслократии. Здесь проходит главный водораздел, делающий невозможным приятие РД в целом, невзирая ни на какие её подлинные и мнимые достоинства. Ибо принять доктринёрскую трактовку русскости — означает предать свой родной, собственно русский народ, согласиться с его смертью (точнее, с похоронами заживо), благословить его исчезновение в кратчайшей перспективе. Это всё равно, что превратить свой отчий дом в общежитие, а собственную родную семью променять на жилтоварищество, признав, ни с того ни с сего, родным всё пёстрое население общаги.

Для нормального русского человека это вещь совершенно невозможная. Я могу уважать и ценить инородца, разделившего со мной тяжкий труд, особенно воинский. Я и полюбить мог бы такого человека, но только не так, как любят сына, брата, отца. Мне даже и неважно было бы, хорошо ли он говорит по-русски, знает ли Пушкина, верит ли в Христа или Перуна. Уважать и любить можно любого работника, сотрудника, соратника, свою рабочую лошадь или дойную корову, наконец. Но никто и никогда не заставит меня принять в семью ни лошадь, ни корову, ни работника, не заставит меня относиться к ним как к родным. Как ни одну даже самую лучшую в мире женщину я не соглашусь принять вместо своей родной матери. Это — совершенно разные вещи! А если меня будут пытаться склонить к тому силой, я возьмусь за оружие.

Моя семья — это моя семья и только.

Мой народ — это мой народ и только.

Замечательно в этом контексте откровенное признание авторов: «Консерваторы видят в частях нации членов семьи — если это не родные дети, не своё племя, то государство выступает как сиротский приют, усыновляющий племена» (39).

Вот-вот, именно: государство как сиротский приют. Так смыслократы понимают идеал! Большое спасибо. Мы это знаем не понаслышке. Мы, русские, всей шкурой восчувствовали, что это значит, когда тёплый родительский дом превращается в сиротский приют, ведь именно в такое горько-сиротское положение нас сразу же поставила советская власть. А каково иным детишкам, инородцам, у которых живы папа-мама, когда их в сироты записывают, под приёмных родителей отдают? Ведь у них и свои настоящие родители есть, любимые, чтимые, а им говорят: нет, дорогие, вы теперь дети другого рода-племени! Ведь так вам же лучше, сытнее, почётнее! А они не хотят менять родных — на почётных… А при этом каково родным-то детям, когда их дом наполняют чужие сверстники, к которым требуется относиться как к своим, отдавая, хочешь-нехочешь, любимые игрушки и самые сладкие кусочки? Каково, наконец, жить законному наследнику хозяина-отца, в доме, где распоряжаются сменяющие друг друга отчимы, при которых бегают по двору десятки детишек, все одинаково свои, все одинаково чужие? Как чувствовал бы себя Телемах, если бы Пенелопа, вместо того, чтобы ждать Одиссея, вышла бы тем временем разок-другой-третий замуж, наплодя полный двор бастардов, претендующих на хозяйство телемахова отца? Не схватился ли бы законный сын царя Итаки раньше времени за отцовский лук?!

Кто хозяин в доме: вот вопрос, который ежедневно решают народы, собранные под крышей одного государства. И решают его не на собраниях и в Госдуме, а на площадях, улицах и рынках, в милицейских кутузках и судах…

Дают вам шкатулку с секретом, сверху надпись: «русский народ». Открываете — а там Махнач и Фролов, Леонтьев и Малер, Хазанов и Жванецкий, Жириновский и Хакамада, Чубайс и Гайдар, Явлинский и Елена Ханга, и Минтимер Шаймиев, и Рамзан Кадыров и прочие, и прочие, и прочие в том же духе. И все кричат, пищат: «Мы русские! Мы за Россию! Люби нас! Принимай в свой дом! Защищай! Угощай!». Дурдом? О, да! Нормальным людям это видно сразу, но авторы РД не видят того в упор.

Я люблю свой русский народ и мне совсем не всё равно, русский ли он на самом деле или мне подсовывают вместо него суррогат, подделку, слепленную из иного этнического материала, которую я любить не хочу. Как я могу по-родственному любить то, что мне не родное? Русским ведь нельзя стать, им можно только родиться.

Тот состав авторов, который сложился вокруг РД, категорически не способен встать на такую точку зрения (подозреваю, правда, что большую их часть «ведущие смыслократы» просто не спросили). Тем хуже для них, ибо поднимающийся, как гигантская волна, русский национализм снесёт их на обочину истории. Попробую ещё подразъяснить, почему.

Сверхнационалисты-смыслократы пишут об «инстинктивном стремлении людей к правде сверхнационализма» и в качестве примера рассказывают о том, как коммунисты проэксплуатировали это стремление: «Ленин, придя к власти, переосмыслил интернационализм как способность представительствовать от имени “всех угнетённых народов” — фактически тем самым он обозначил начало перехода от идеологии Коминтерна на рельсы традиционной державной сверхнациональной идеи, хотя и завёрнутой в марксистскую риторику» (59).

Пример замечательно удачный, только вот его трактовка у меня совсем иная. Патологический русофоб с детства, Ленин на Х Съезде партии возложил на русский народ тяжкое принудительное, подневольное донорство, провозгласив нас ответственными за колонизаторскую политику царей, за «тюрьму народов», за «угнетённые меньшинства». Отныне за счёт русских людей должно было производиться материальное и культурное выравнивание русских областей и национальных окраин. Эта политика действовала весь период советской власти, а отчасти действует в России и до сих пор (например, в Чечне, Дагестане и др.). В итоге почти векового систематического ограбления в пользу его нерусских товарищей по империи, русский народ как ни один другой народ бывшего Советского Союза находится в упадке.

Надо признать, что Ленин и СССР лишь довели до логического предела тенденцию «позитивной дискриминации» (как говорят теперь в подобных случаях), существовавшую и в Российской империи, где русские были дискриминированы во многих отношениях.

Мы сыты по горло таким «сверхнационализмом», мы до последнего предела познали его губительную для нас, русских, суть, мы не хотим его, как не хотят чумы. Мы счастливы, что время империй для нас прошло и для какого-либо сверхнационализма больше нет ни социальной базы, ни морального оправдания. Подробнее об этом будет сказано в следующем параграфе.

А пока продолжим счёт «косякам» сверхнациональных смыслократов.

«Русский народ в союзе с русскими меньшинствами — честная формула России» (58). Так гласит подзаголовок к главе «Идеология сверхнационализма».

Может, эта формула и честная, да беспредельно глупая.

Что такое национальное меньшинство? На это есть чёткий ответ.

Юридический статус и права национальных меньшинств сегодня регулируют два международно признанных документа:

1) Рамочная Конвенция о защите национальных меньшинств, принятая Комитетом Министров Совета Европы 10 ноября 1994 года, а также

2) Конвенция об обеспечении прав лиц, принадлежащих к национальным меньшинствам, принятая в рамках СНГ 21 октября 1994 года.

Как ни странно, первая вообще не даёт никакого определения самому предмету: что такое национальное меньшинство. А вторая определяет эту общность так: «лица, постоянно проживающие на территории одной из Договаривающихся Сторон и имеющие её гражданство, которые по своему этническому происхождению, языку, культуре, религии или традиции отличаются от основного населения Договаривающейся Стороны» (статья 1). Такова единственная международно признанная правовая норма. Если применить её к России, сразу же обнаружатся противоречия: ведь титульные национальности в большинстве республик РФ вовсе не составляют большинства «основного населения» (например, якуты, башкиры и др.), однако и назвать их национальным меньшинством в международно-правовом смысле, т. е. группой, требующей особой защиты, — невозможно. Или: как юридически определить массы мигрантов, не имеющих российского гражданства и не подпадающих под определение нацменьшинства? И т. д.

Как видно, недаром ни Конвенция СНГ, ни Рамочная Конвенция не являются документами прямого действия и не носят обязательного характера в силу своей слишком явной теоретической ущербности.

Между тем, на практике, в том числе в юридическом сообществе, сложилось гораздо более адекватное словоупотребление и понимание (оно, например, отражено в Конституции Украины). А именно: все народы, населяющие страну, кроме единственного государствообразующего, зачисляются в категорию либо национальных меньшинств, либо коренных народов — в зависимости от всего лишь одного, но очень существенного признака. У коренных народов, какова бы ни была их численность, нет своей суверенной государственности вне страны проживания. А у национальных меньшинств, пусть они даже исчисляются миллионами или являются мигрантами, такая государственность есть. Поэтому, к примеру, многочисленные азербайджанцы России (безразлично, граждане или неграждане) — национальное меньшинство, но не коренной народ. А алеуты — коренной народ, хоть и малочисленный, но не национальное меньшинство.

Таким образом, использованное в РД выражение «русские меньшинства» — есть по смыслу не что иное, как сапоги всмятку, полная чушь и ересь со всех точек зрения. Меньшинства, то есть проживающие в России диаспоры народов, имеющих свою государственность вне России, не могут быть русскими по определению.

Между тем, доктринёры-смыслократы настаивают: «Мы должны говорить не “татары-россияне”, “коми-россияне” и т. д., но “русские татары”, “русские коми”, “русские евреи” и т. д. В былые времена прилагательные “российский” и “русский” были абсолютными синонимами. Поскольку ситуация изменилась, нужно обратиться к более чёткому исконному прилагательному “русский”, а прилагательной “российский” употреблять значительно реже. Ведь те же “татары”, если называть их “россиянами”, не становятся от этого ни ближе к русским, ни ближе к себе. Называясь же “русскими татарами”, они почувствуют себя более значимыми и в своей принадлежности к России, народу и государству в целом, и в принадлежности к своему этносу» (61–62).

Ну, для начала я бы спросил татар, коми, евреев и др., хотят ли они сами называться подобным образом. Да не одного-двоих прикормленных представителей, а на уровне если не референдума, то максимально репрезентативной выборки. Уверен, результаты опроса сильно огорчат и разочаруют наших замечтавшихся смыслократов. В наши дни повсеместно на национальных окраинах идёт, если можно так выразиться, «разрусение», когда полукровки, вчера ещё гордившиеся русскими корнями, сегодня подчёркивают свою национальную идентичность, предпочитая помалкивать о русской составляющей своей крови. В условиях, когда тенденция к становлению этнократий ярко проявилась по всему периметру российских границ не только вовне, но и внутри них, в так называемых национально-территориальных образованиях, процесс активного размежевания со всякой «русскостью», отторжения её принял активный, целенаправленный и необратимый характер. То, что мы наблюдаем в макромире — например, на Украине, в Казахстане, в Прибалтике и т. д., существует и в микромире: в Якутии, Осетии, Башкирии, Дагестане, Адыгее и т. д., где местами и порой «разрусение» доходит едва ли не до этноцида русских. Не говоря уж о Туве, Чечне и Ингушетии, где русских уже практически вовсе ликвидировали, от каковых территорий, несущих нам серьёзнейшую этнополитическую угрозу, следовало бы немедленно избавиться.

Ещё не так давно наши заклятые «не друзья» носились с идеей перевести всех русских в «россияне». Довольно скоро стало ясно, что русские, оскорблённые таким подходом, упёрлись и не захотели терять природную идентичность. Теперь смыслократы ударились в другую, столь же нелепую, крайность: всех россиян (нерусских жителей России) они возмечтали перевести в русские. В том и в другом случае, как понимает читатель, с настоящими русскими было бы покончено, они растворились бы в вавилонском всесмешении. (Так во Франции получившие гражданство арабы и негры вовсе не становятся французами, зато французы заметно теряют национальное лицо, «замазываясь» чужеродным колоритом в языке, быту, культуре, уступая цветным пришельцам церковь, кухню и семью.)

Мечты о России не останавливаются на том, чтобы российские народы переделать в русские меньшинства, но и вполне логично идут гораздо дальше: аж до того, чтобы сделать проблематичной принадлежность к русскому народу по рождению: «Русские превратили свою ”русскость” в нечто большее, чем ”русскость”. Поэтому Русским нельзя родиться, имя Русского надо заслужить. Можно было бы ввести в языковую норму слово ”Русский” с прописной буквы, тем самым отделяя аспект крови от аспекта принадлежности к “сверхнациональной нации”» (62).

Вот мило! Вот спасибо-то! Очевидно, комиссия в лице Леонтьева, Малера, Махнача, Фролова и им подобных могла бы, не щадя своих сил и трудов и заседая денно и нощно, помочь нам определить, являются ли имеющие всех русских дедушек и бабушек ивановы и севастьяновы в действительности Русскими, или им ещё надо заслужить в глазах строгих судей право так называться…

Нет уж, пропуск в сверхнациональную нацию мне, как и любому нормальному русскому человеку, и даром не нужен, а своей русскостью я обязан исключительно своим русским предкам, и с этим никакая комиссия ничего уже поделать не сможет.

Чем можно объяснить (оправдать нельзя ничем) тягу авторов РД к «сверхнациональной русскости», если не считать прямого влияния нерусского звена авторского коллектива? Наверное, только дремучим невежеством в этнополитической проблематике. Ни теория этнополитики, ни этнополитическая история родной страны не открыли им пока своих истин. Вот и пишут они чёрт-те-что:

«Русские, несомненно, представляют собой древнюю и почтенную историческую нацию, весьма успешно действующую в мировом конфликте культурных типов (при чём тут культурные типы? — А.С.). Столь же несомненно русские представляли собой (и представляют до сих пор, несмотря на распад СССР и развитие внутри самой Российской Федерации сепаратизма) иерархический союз народностей, вдохновлённый идеей строительства единой и великой державы» (30).

Большей глупости читать не приходилось по национальному вопросу. Это кто же вдохновлён-то, да ещё и «до сих пор»? Латыши, эстонцы, литовцы, армяне, грузины, украинцы и другие бывшие соседи по СССР? Смешно. А то, может, наши соседи по Российской Федерации? Татары? Ингуши? Чеченцы? Якуты? Адыги? Это они, что ли, — «иерархический союз народностей», в просторечии именуемые русскими? Какое враньё!

Россию держали и держат только силы этнических русских: железо и кровь, деньги и труд, язык и культура.

В «Русской доктрине» можно встретить ещё немало возвышенных и глубокомысленных рассуждений на тему нации. Все они высосаны из пальца. Примеры? Пожалуйста.

«Нация представляет собой исторически сложившийся базис всякой культуры» (38). Допустим. Но где базис самой нации? Он в крови, в общем происхождении. А доктринёры-смыслократы о том забыли.

«Нация представляет собой силовое поле истории, которое удерживает в себе различные этнические и социальные группы, сообщая им единство и не позволяя рассыпаться» (33). Что это ещё за «силовое поле истории»? Никто этого не объяснит.

«Нация — первоначально, в момент зарождения, — племя, наделённое свойствами и качествами, позволяющими сплачивать другие племена и группы, образуя на основе этого сплочения иерархические структуры, исторически устойчивую государственность; затем, на следующем этапе своего становления, нация, уже обладающая своим государством, предстаёт как ядро расширяющейся культуры и государственности, развивающийся круг сплоченности, в который включаются все новые и новые части, ранее к данной общности не относившиеся. Таким образом, нация предстаёт как самовозрастающий, способный к сверхплеменной солидарности социальный организм» (33). Здесь сразу несколько ошибок.

Во-первых, не всякое племя дорастает до состояния нации.

Во-вторых, нация это не социальный, а биосоциальный организм (первоначально, на стадии племени, и вовсе биологический).

В-третьих, никакой сверхплеменной солидарности не существует: племена либо растворяют, поглощают, ассимилируют одно другое, либо продолжают существовать как более или менее неустойчивый конгломерат племён, рассыпающийся при первой возможности по этническим границам.

«Нацию можно назвать сверхплеменем, сверхнародом, поскольку в чувстве нации преодолеваются другие социальные (?) чувства. Так, чувство своей стаи, своей народности, своей социальной группы растворяются в чувстве того эпицентра истории и культуры, которым является нация» (33).

Доктринёры-смыслократы не приводят в обоснование всех этих широковещательных рассуждений ни ссылок на авторитетные источники, общепризнанные идеологемы, ни даже просто убедительных примеров.

Между тем, история науки, а равно и практика жизни наций и народов дают картину, диаметрально противоположную. Завершив работу над монографией «Этнос и нация» (М., Книжный мир, 2008), я могу утверждать, что сегодня в российской науке обоснованно превалирует представление о нации как фазе развития этноса (племя — народ — нация), в которой он обретает свою суверенность и государственность. То, что по мере этого процесса этнос, размножаясь и расширяясь, обрастает не только территориями, но и какими-то этническими вкраплениями, принципиального значения не имеет. Вкрапления могут со временем исчезнуть, ассимилироваться бесследно, или, наоборот, вырасти до размеров самостоятельных народов, а нация останется.

Удивительно, а впрочем, неудивительно ввиду всего вышеизложенного, что авторы РД не замечают собственного вопиющего противоречия. Их «нация» теоретически сродни гумилёвскому «суперэтносу». Считая, вслед за Гумилёвым, нацией «советский народ» (на деле — кратковременный и неустойчивый конгломерат из наций, молниеносно распавшийся именно по этническим границам), они упрямо твердят о том, что чувство собственной народности якобы растворяется в чувстве нации. В то время, как мы все собственными глазами убедились в абсолютно обратном! Развал СССР по национальным границам республик, парад суверенитетов и безудержный рост сепаратизма, национальной самодостаточности и сегрегации народов в самой России, казалось бы, способны убедить даже слепоглухонемого имбецила в том, что никаких «наций» с приставкой «супер» («сверхплемя», «сверхнарод», «сверхнация») на свете нет и быть не может. И что «чувство своей стаи, своей народности», напротив, есть одна из тех констант, на которых держится весь мир от века. Для махначей и пыхтиных, разумеется, согласиться с этим простым и самоочевидным тезисом нет никакой возможности. Но нам-то, русским, какое до них дело? Мы должны видеть вещи как они есть.

Для научного прояснения картины взаимоотношей российских народов и чтобы навсегда избавиться от фантома сверхнации, я рекомендовал бы всем читателям книгу академика М.К. Любавского «Обзор истории русской колонизации» (М., МГУ, 1996) и монографию кельнского профессора-историка Андреаса Каппелера «Россия — многонациональная империя. Возникновение. История. Распад» (М., Традиция, 1997). После их прочтения не останется никаких иллюзий по поводу нашей настоящей, природной нации: русской. Которая одна только строила, совершенствовала и защищала Россию, не очень-то спрашивая окрестные народы. Если можно из истории русского народа извлечь некий алгоритм, то он заключается в двух словах: круговая оборона. А как только русский народ расслаблялся, разоружался, терял боевитость, забывал о необходимости круговой обороны, погрязал в пацифизме и национально-амбивалентном прекраснодушии, он сразу же получал от российских инородцев удар в спину и прочие разнообразные неприятности, в том числе смертельно опасные для него. Будь то нескончаемая война на Северном Кавказе, в частности с чеченцами, будь то Среднеазиатское восстание 1916 года, плавно переросшее в Гражданскую войну, будь то многочисленные башкирские бунты, калмыцкие набеги, теракты пилсудчиков и всё прочее в том же роде.

А вот какой-то там «сверхнации» из русской нации так никогда и не получилось: ни российской (при царях), ни советской (при советах). И можно уверить, что и впредь не получится. Отныне и навсегда мы, русские, — народ «для себя».

И слава богу.

Авторы РД любуются на собственной выделки идиллию: «Русским всегда была свойственна не агрессивно-прямолинейная, а косвенно-вязкая форма экспансии и ассимиляции других народностей. Русская экспансия проявлялась скорее как защита от набегов и мирная колонизация» (40).

Поздравляем, господа смыслократы, соврамши. Изложенный тут вами миф о белых и пушистых русских — «старших братьях» — упорно навязывается всем: и русским, и российским инородцам, и мировому общественному мнению. Но он ничего общего не имеет с действительностью, которую я рекомендовал бы изучать по упомянутым книгам Любавского и Каппелера, а также по исторически точной картине Василия Сурикова «Покорение Сибири Ермаком»[29].

Апеллируя к отрицательному в целом для нас, русских, опыту российской монархии того периода, когда на троне оказалась династия немецких Романовых, чьи династические интересы вступили в прямое противоречие с интересами русской нации, доктринёры умиляются:

«Многие иноплеменники по мере осознания ими своего подданства Русскому государству стали называть себя "русскими". Происходило это по той простой причине, что они ассоциировали себя с русским царём как своим "большим отцом", который усыновил их… Усыновлённые народы требовали к себе и больше внимания, и дарования всевозможных льгот, и большего, чем за своими, настороженного надзора (тут авторы явно ошибаются. — А.С.). Но факт остаётся фактом: со временем они готовы были называть себя "русскими", удерживая при этом и сознание принадлежности к своей народности, своему роду-племени» (40).

Не говорю о том, что вторично войти в эту реку мы не сможем хотя бы по причине отсутствия монархии. Не говорю и о том, что авторам не худо бы хоть один пример привести такого радостно-добровольного обрусения. Но ответьте, ради всего святого, нам-то, русским, зачем нужно такое самозванное прибавление в нашем семействе, да ещё и хранящее на деле (и крепко хранящее, как мы теперь все поняли!) лояльность своей собственной, нерусской, крови и истории?! Что, кроме пятой колонны и троянского коня, мы приобретём в таком случае?!

Жажда восстановления сверхнациональной (безнациональной!) империи застит доктринёрам глаза, но ты, читатель, должен быть трезв и бдителен, и бережно хранить свои уши от лапши, а мозги от пудры смыслократов. Они, впрочем, признают, что в наше время «ощущение сыновства у большой России как бы невзначай затмилось» (41). Иными словами — вековые попытки приручить и обрусить разнообразных российских инородцев пошли прахом. С моей точки зрения, наоборот, это абсолютно закономерно, а вот сознание затмилось «невзначай» как раз у наших имперцев, забывших, что сколько волка ни корми, он будет смотреть в лес.

Трудно даже вообразить, какие гигантские ресурсы — материальные, финансовые, человеческие — потеряли мы, русские, в результате этой глубоко ложной и вредной политики заискивания перед малыми, мелкими и мельчайшими нерусскими общностями! Во что нам обошлась эта грандиозная стратегическая ошибка! Впрочем, для антирусской власти в этом никакой ошибки не было: русские рассматривались ведь только как нескончаемый ресурс, обязанный обеспечивать благоденствие нерусской династии (до революции) и антирусской элиты (после революции). Купить лояльность ханов и панов за счёт русского мужика? Это казалось само собой разумеющимся решением… Единственным отклонением от этой генеральной линии за двести лет можно считать лишь краткий период правления Александра Третьего, удивительного государя, исключения в своей собственной семье. Но мы ведь должны исходить не из исключений, а из правил и закономерностей. И с этой точки зрения понятно, что вся инородческая лояльность мгновенно испаряется, исчезает, как дым, как только прекращается «дарование всевозможных льгот» и бесконечное бюджетное финансирование за наш, русских, счёт! Так надо ли на неё рассчитывать? Надо ли строить на песке? Чем стараться подольститься к инородцам, которые всё равно отнесутся с подозрением к попытке их зачислить в русские, постарались бы лучше подольститься к русским, чтобы те поверили и пошли за авторами Доктрины. Но этого нет и близко.

Мы должны думать и заботиться в первую очередь не о том, как консолидировать русских с нерусскими, а о том, как консолидировать самих русских, которые ныне, увы, показательно не консолидированы, а также о том, чтобы обеспечить русским круговую оборону, которой только одной они и спасались от века. Ибо, утратив эту оборону, русские будут разорваны на куски внешними и внутренними инородцами. Ничто так не обеспечивало единство и жизнеспособность русской нации, как именно вековечное сознание «кольца врагов». Поэтому так важно правильно понимать, где проходят истинные этнические границы русскости: ошибка в данном вопросе может стоить жизни.

К сожалению, позиция авторов «Русской доктрины» прямо противоположна этим простым и действенным тезисам, а значит смертельно опасна для нас.

Имперский фантом

Идея сверхнациональной нации родилась из мечты о реставрации империи, причём именно в варианте российской или советской «континентальной», а не колониальной империи. «Цель новой Российской империи — не допустить униполярного мира (американской или китайской гегемонии), отстоять свою независимость, защитить сферы жизненных интересов (как минимум — в границах СССР) и вести дело к воссозданию империи» (378). Не очень-то логически выверенная формулировка (цель империи — воссоздание империи), но достаточно ясная.

Наше имперское устройство, дважды отвергнутое русским народом, авторам РД представляется как «правильная» империя: «Россия как тип своеобразной “правильной” империи представляет собой исключительное государство, она является историческим шедевром, которым мы как нация можем гордиться» (55).

Почему мы должны считать явно невыгодный, обременительный для русских тип империи «правильным», совершенно непонятно[30]. Авторы РД пытаются объясниться на сей счёт, но получается полная ерунда: «Наша империя как будто отменяет волчий закон “борьбы за существование”, который в других империях (например, в колониальной Британии) действовал в полной мере» (55).

Ну, и что же тут правильного?! Что бывает с теми, кто пытается «отменить» законы природы, мы, увы, слишком хорошо знаем. Отказ от борьбы за существование обошёлся нам так дорого! Заплатив немыслимую цену за воплощение различных близких сердцу утопий, русские сегодня стоят на грани полного краха и вырождения, но, если верить авторам РД, мечтают только о том, чтобы повторить этот смертельный трюк. Нет уж, спасибо! Не верю! Самоубийственная глупость — не есть достоинство, за кое следует держаться из последних сил. И, тем более, не надо принимать издержки антирусского самодержавия или антирусской советской власти за добровольную дань русского народа на строительство империи (кто нас, русских, и когда спрашивал?).

Необходимо вновь и вновь напомнить: 1) когда рухнула православная монархия и Российская Империя, ни один русский солдат не встал с оружием в руках на их защиту, а всё белое движение никогда не выдвигало лозунга реставрации (ни с Романовыми, ни с кем бы то ни было во главе); 2) когда рухнул социалистический строй и Советский Союз, ни один, опять-таки, русский солдат или русский офицер, верный присяге, не встал с оружием в руках на их защиту, а Верховный Совет, в целом русский, ратифицировал Беловежские соглашения без особых проблем. А почему? Да потому, что обе эти государственные модели были навязаны русским без учёта их потребностей и мнения, они не были для нас ни выгодными, ни даже органичными. Русские, периодически бунтуя, терпели их, приспосабливались, но палец о палец не ударили, чтобы спасти. И это естественно и понятно.

Но доктринёры именно этого-то и не понимают, и понимать не желают. Они пишут: «Если в петербургский период носителем imperium’a выступили русские аристократы, то в СССР это была партия как основное привилегированное общество» (56). Опять «поздравляю, соврамши»! Никакого отношения русская аристократия к этому не имела: она, раздавленная и терроризированная, вся в целом попавшая под подозрение двора после восстания декабристов 14 декабря 1825 года, была превращена в слугу самодержавия второго сорта (первый сорт — это иностранцы, прежде всего немцы, на русской службе). Так что Российская империя — это целиком династическая программа немецких Романовых, начиная с Екатерины Второй. Что касается СССР, то он также был создан в условиях полного отстранения от всякой власти русского народа большевистской партией, нерусской по идейным корням и руководству и антирусской по смыслу деятельности. Так что хороши ли, плохи ли были империи, но приписывать их создание русским нет оснований.

Об отторжении имперского образа правления уставшим от него русским народом (особенно именно в отечественном варианте «неправильной» империи, которая смыслократам кажется, наоборот, «правильной») имеется весьма убедительная и аргументированная точка зрения. Так, доктор исторических наук Валерий Соловей в уже цитированной книге одну из глав назвал «Русские против империи».

В ней он, во-первых, справедливо развенчивает миф о расово-этнически стерильном, якобы, характере русской колонизации, подчёркивая, что «отечественная территориальная экспансия никогда не была вегетарианской и сопровождалась насилием — возможно, не столь масштабным, как осуществлявшаяся западными европейцами, но не менее вопиющим». Он подчёркивает, что русским всегда был не «чужд расизм или скорее, расовый образ мыслей, то есть признание важности принципа крови… Автохтонные народы ассимилировались в русскость вплоть до полного исчезновения с этнической карты, как это произошло, например, с мерей, муромой и мещерой… В имперский период русские минимизировали стратегию этнической метисации и перешли к этнической сегрегации»[31]. Но подобные важные наблюдения скорее относятся к предыдущему параграфу.

Во-вторых, в книге подробно и очень убедительно, фактически, раскрывается жестокая дискриминация именно русских на фоне других народов в ходе имперского строительства. «Русская этничность, — пишет Соловей, — была не привилегией, а тяжким бременем. Русский народ — создатель и хранитель государственности — в массе своей не имел политических и культурных преференций. Россия не была метрополией, а русские — господствующей нацией, не было национального угнетения в их пользу… В имперском строительстве русские парадоксально оказались заложниками собственной силы, превратившей их в тягловую лошадь и в резервуар пушечного мяса… Великорусские крестьяне были закабалены сильнее других народов и, в среднем, хуже обеспечены землёй. Русские несли основную тяжесть налогового бремени… То была целенаправленная стратегия перераспределения ресурсов в пользу национальной периферии». Подобная практика угнетения государствообразующей нации вела к росту детской смертности, снижению уровня грамотности и многим другим негативным последствиям. «Российская империя, — делает вывод Соловей, — не просто была империей без империализма. Она вообще была “империей наоборот”, то есть таким государственным образованием, где номинальная метрополия и номинальный имперский народ дискриминировались в пользу национальной периферии»[32]. «Говоря без обиняков, русское неравноправие составляло базовую предпосылку существования и развития континентальной империи»[33].

Доктринёрам-смыслократам такое положение вещей почему-то кажется «правильным». Мне — решительно нет.

Несмотря на противоречие между русским народом и имперским государством, наш народ, не прошедший тогда ещё через раскрестьянивание, был очень силён и показывал чудеса жизнестойкости. «Русской массе вовсе не было характерно ощущение имперского перенапряжения, которое столетие спустя послужило капитальной причиной гибели СССР. Русские успешно плодились и размножались, они чувствовали себя победоносным, полным сил, уверенно смотрящим в будущее народом»[34].

Нас подкосил Советский Союз, большевистско-ленинская, затем советская власть. Для начала была физически уничтожена либо вынуждена уехать в эмиграцию вся биосоциальная элита русского народа, от чего мы так и не оправились до сих пор. Было проведено форсированное раскрестьянивание в рекордно короткие сроки. Одновременно были многократно усилены и возведены в ранг государственной политики все моменты национальной дискриминации русских, проявившиеся ещё до революции. Соловей детально рассматривает этот факт в главе «СССР против русских». Он подмечает: «Если старый порядок был нерусским, то новый — последовательно, целеустремлённо и открыто антирусским»[35]. Основу политики, принудительно сделавшей русского человека бесправным донором в собственной стране и подвергшей его всемерной дискриминации на государственном уровне, заложил В.И. Ленин (по мнению смыслократов, гениально угадавший народную тягу к сверхнациональности), который писал, что интернационализм «должен состоять не только в соблюдении формального равенства наций, но и в таком неравенстве, которое возмещало бы со стороны нации угнетающей, нации большой, то неравенство, которое складывается в жизни фактически». Политика «позитивной дискриминации» русских соблюдалась неуклонно весь советский период и привела к беспримерному истощению жизненных сил «угнетающей нации». Пока оболваненные пропагандой массы ещё верили в коммунизм, они всё прощали власти, но в 1980-е годы вера кончилась. Политическое, экономическое и духовное угнетение русских наконец-таки лишило советский социалистический проект массовой поддержки, и в результате он рухнул, как карточный домик, при полном брезгливо-отчуждённом невмешательстве основного народа страны. Русские забраковали советскую власть, как когда-то забраковали и власть православных самодержцев немецкого происхождения.

Соловей пишет, подкрепив свой вывод расчётами: «Советский Союз обрушился из-за беспрецедентного биологического ущерба, который русскому народу причинило коммунистическое правление. В ходе “социалистического строительства” были растрачены казавшиеся безмерными русские жизненные силы, выхолощен мощный русский мессианизм, атрофировалась русская союзно-имперская идентичность. В этом смысле можно уверенно говорить об исторической обречённости Советского Союза: он был обречён потому, что иссякли силы народа, служившего стержнем континентальной политики»[36].

К верно найденному Соловьём пассивному фактору падения СССР я бы добавил активный фактор социальных и национальных противоречий, вызревших под патронажем старцев-слепцов из Политбюро ЦК КПСС. Именно эти противоречия сделали крушение страны скорым, неизбежным и необратимым[37].

Смыслократы мечтают возродить империю, дважды рухнувшую из-за собственных антагонизмов. Но причин падения СССР они в упор не видят и видеть не желают и всё твердят, заклиная себя: «СССР распался не столько из-за собственных слабостей, но потому в первую очередь, что был смертельно поражён менталитет правящей верхушки» (6), а также от «обывательских идеалов» (831). Это значит, что доверять смыслократам государственное строительство нельзя: они снова наступят на те же грабли и всё снова рухнет к чёртовой матери, обернувшись новыми колоссальными жертвами, похоронив всех нас под своими обломками.

Не надо себя, дорогие смыслократы, успокаивать и утешать. Надо понимать закономерности истории. И не надо даже пытаться плыть против её течения: сами потонете и всех, кто вам доверится, с собой утопите.

В заключение — несколько цитат из вышеупомянутой книги А.С. Самоварова «Останутся ли в России русские?», из главы «Российская империя, самая странная из всех империй» (в скобках номера страниц).

«Русский империализм только потому может считаться положительным, что благодаря нему нас возненавидели, а итогом этой ненависти должен стать здоровый русский национализм. Хватит нести миру счастье на века, пора и о себе подумать. В самую пору!» (136). «Понимание того, что русские не имперский народ, принесло бы громадное облегчение всем патриотам, до сих пор озабоченным тем, в какой бы ещё проект нас вписать» (135). «Для русского национального самосознания нет вреднее сейчас идеи, чем идея имперская. Ибо она позволяет манипулировать русскими как никакая другая идея» (123). «Российская империя немцев Романовых была скорее заповедником для сохранения присоединённых народов, чем собственно империей… Империя имеет смысл только тогда, когда имперский народ процветает» (125). «Нас Бог отводит от всемирности имперской, он толкает нас, неразумных, оглянуться окрест себя и опомниться, и увидеть, что империя — не наш путь. Причём любая империя. Мы можем быть великими, оставаясь этнически однородными» (137). «Не империя нам нужна, а сплочение русских… Крушение империи в умах русских уже стало началом формирования нового русского национального самосознания» (140). «Родилась новая Россия. С тем же народом, с тем же пространством, с теми же полями и лесами, с той же нефтью, но новая. И главная задача не бороться за воскрешение трупа, а помочь встать на ноги новому живому организму» (362).

Книга публициста Самоварова носит научно-популярный характер, обращена к широкой публике, и то, что она проповедует именно такие идеи, показывает, что антиимперский дискурс закономерно вышагнул за стены учёных кабинетов историков и зашагал по просторам нашей Родины. Обратного пути у нас не будет. Не случайно один из наших ведущих социологов Леонтий Бызов в свежей статье «Русское самосознание и социальные трансформации» подтверждает: «Значимость больших пространств, то, что иногда называется имперскими ценностями, ушла из разряда сверхценностей, ради которых россияне готовы чем-то жертвовать. Имперские ценности остались только на уровне ценностей парадных»[38].

Гегель не случайно писал когда-то о неодолимости нового. Нового, не старого!

Мы должны подготовить почву для строительства этого нового: не для бывшего, душившего нас имперского устройства, а для никогда ещё не существовавшего Русского национального государства[39].

При этом де-факто Россия как была, так и останется империей в силу своей географии, ибо включает в себя многие национальные анклавы, расставаться с которыми никто не собирается. Задача лишь в том, чтобы покончить с противоестественным антирусским характером этой империи, доставшимся нам в наследство от царской России и СССР, и перейти к унитарному Русскому национальному государству, предоставив коренным народам (но не меньшинствам!) нашей страны жёсткое равноправие с русскими: ни больше, ни меньше.

На нашем историческом пути нам приходилось «стоять» за родимую землю, за святую веру, за царя и Отечество, за власть Советов, за коммунизм, за Родину, за Сталина, за интернациональный долг, за территориальную целостность и конституционный порядок… Не приходилось только за самих себя, за русских. Святых и родимых.

Не пора ли?!

Простой клерикализм не актуален, а воинствующий — опасен

Мечты о России, отразившиеся в книге «Русская доктрина», пугают меня тем, что в них сквозит неприкрытая нелюбовь и недоверие к подлинной, исторической России, к подлинному русскому народу — на фоне пылкой влюблённости в Россию мечтаемую, в русский народ придуманный (сверхнациональный). По сути дела, русофобская книжка-то, опасная. Отрицающая нас, какие мы есть, ради несбыточных нас, какими мы должны бы быть…

Возьмём хоть вот этакий красивенький пассаж из писаний смыслократов: в процессе-де «самозащиты Россия может создать — обязательно создаст — свою жемчужину, которая единственная представляет ценность для небесного купца» (20).

Удивительно это упрямое и ничем рациональным не объяснимое стремление доктринёров-смыслократов вынести вопрос о ценности России за пределы самой России! Идея нашей самоценности, самодостаточности даже в голову им, похоже, не приходит. Похоже, что забота русская о самих себе, о своём племени, кажется им чуть ли не преступной и настойчиво требует каких-то оправданий. И вот Россия у них становится предназначенной то для всего человечества, для всего мира, то — для других народов самой же России, а то, оказывается, — для небесного купца… Только не для самой себя, не для русских!

Почему же мы должны жертвовать собой, своими близкими, своим родным народом с его вполне земным благополучием, долголетием и многодетностью ради каких-то внеположных нам объектов?! Жертвуйте собой сами, господа, если так приспичило, но приватно, пожалуйста. А нами жертвовать — не надо. Нет у нас ни малейшего желания принести себя ни на алтарь человечества, ни на какой другой…

Но авторы настойчиво дают нам понять, что они лучше знают, в чём наше благо, ибо соотносят его с промыслом Божьим (надо думать, открытым им во всех деталях). Настолько, что считают приемлемым для будущей конституции России позаимствовать преамбулу из проекта Ивана Ильина, начинающуюся весьма одиозно: «В порядке Божьего изволения возникшее, Божьим промыслом в веках ведóмое, Российское государство утверждается…» и т. д. «Это очень удобная исходная посылка», — восхищаются они, заставляя вспомнить слова Ломоносова о том, что «нездраво рассудителен тот астроном, иже хощет циркулем вымерить промысел Божий»… Но наши доктринёры, похоже, уже всё вымерили, вызнали и вот теперь нам объясняют наши вселенские цели и задачи. Все свои широковещательные заявления о благе человечества и нашем долге нести ему ценности православия, о счастье всех народов России в лоне обязательной русскости, о необходимости теократии и т. д. и т. п. авторы доктрины непременно связывают с волей Божьей и тому подобными прекрасными, но совершенно не верифицируемыми вещами. В результате появляются просто провалы смысла. Вот пара примеров.

«В персоналистической трактовке граждане воспринимают свою общность как органическую — они суть члены тела, его органы. Эта символика восходит к церковному пониманию "народа Божия" (евреев? — А.С.) как причастного к Телу Христову, входящего в него наподобие клеток и членов. В таком понимании взаимоотношения с иноплеменниками выстраиваются на почве ассимиляции — обращения в свою веру. При этом… это может быть обращение не только в религиозную, но и в "светскую веру", принятие светского, имперского "символа веры". Таким образом, империя раскрывает объятия не только для иноплеменников, но и для иноверцев» (40).

Мечты, мечты… Антинаучно, нелепо и политически вредно. Так и видишь, как сотни тысяч татар или якутов «персоналистически трактуют» свою общность с русскими и Россией, определяя, кому какая часть тела достанется во олицетворение.

Или вот: «Христианам завещан образ власти “по чину Мелхиседека”» (41), — утверждают доктринёры. Разумных аргументов, как обычно, нет. Боюсь, однако, что для 99,9 % русских православных людей подобный образ власти есть тайна за семью печатями, а про Мелхиседека они просто ничего не знают. Но пусть они, незнающие, всё же обязаны чем-то этому герою. А как быть с русскими нехристианами, коих немало? Ведь для них эта формула — просто пустой звук. А для чеченцев, татар, башкир, бурят, калмыков и прочих мусульман или буддистов этот звук, быть может, не столь пуст, сколь враждебен. Почему они должны ориентироваться на какого-то Мелхиседека? Для евреев он, быть может, и приемлем, это, всё же, их персонаж. Подозреваю, что не без участия еврейских авторов писались и соответствующие страницы РД. Но не евреев же, в самом деле, нам слушать в таком важном вопросе, как характер русской власти?!

Здесь уместно сделать одно принципиальное замечание.

Телеология в принципе неуместна для уважающего себя и свою науку историка и неприлична для историософа. Мы можем судить о причинах явления, но не должны пускаться в рассуждения о его целях. Такие рассуждения будут неизбежно пусты и вредны. Они лишь поведут нас от заблуждения к заблуждению, пока все не свалимся в яму.

Беда в том, что смыслократы, когда они не завираются в мечтах, а твёрдо следуют исторической правде, тут же начинают косить себя же по ногам. Чего стоит, например, такое откровение: «Когда сегодня удивляются, почему Русь не пережила подъёма, аналогичного Ренессансу и Эпохе географических открытий, забывают, что Русь переживала в этот момент свой подъём и вложила в монастыри столь же огромные средства, что Запад вложил в океанское мореплавание. Пока Запад осваивал Новый Свет, русские осваивали Небесный Иерусалим» (85).

Отличное наблюдение, просто гениальная мысль, но самоубийственное признание! Что подметил смыслократ? Колоссальные русские инвестиции ни во что, в пустую мечту, омертвление капитала в чудовищном размере, в масштабах всей страны. А каким оказался итог этого? Мы на века оказались заложниками догоняющей модели развития, мы упустили свой шанс на Возрождение, утратили темп развития и вынуждены были, надрывая последние жилы, «догонять и перегонять Запад». И надорвались-таки, так и не догнав, и рухнули, «ломая крылья, теряя перья», на самое дно, а теперь вынуждены и далее всё терять, всё отдавать, выторговывая себе этим мирную передышку, ибо горе побеждённым!

Но, может быть, русский народ зато освоил-таки Небесный Иерусалим? На этот вопрос исчерпывающе ответила Октябрьская революция…

На фоне этих мрачных размышлений каким зловещим выглядит тот факт, что сегодня стремительно обнищавшая, расточившая свой экономический потенциал, накопленный чудовищными жертвами советского периода, Россия вновь сотнями и тысячами строит храмы и монастыри, тратя на то неслыханные суммы, но закрывая по причине нищеты НИИ и КБ, лишая содержания библиотеки и музеи, калеча свою систему образования, посадив на убогий паёк интеллигенцию, отнимая у себя надежду на успех, на полноценное будущее! Неужели история повторяется? Как будто вновь включился некий таинственный механизм самопожирания. Как будто мы вновь бежим по порочному кругу, из которого нет выхода…

Нет выхода?! Если пойдём на поводу у клерикалов из РД, то — нет.

«В настоящее время Русская Православная Церковь (РПЦ) насчитывает более 19 тыс. приходов, около 450 монастырей, являющихся её духовными и культурными центрами, около 40 высших духовных школ — академий, семинарий, богословских институтов и университетов» (117), — бахвалятся они материальным могуществом.

Хочется спросить: а каков же КПД (коэффициент полезного действия) всей этой гигантской мощи РПЦ? Насколько снизилось за годы столь бурного церковного строительства количество абортов, алкогольных и наркотических смертей, самоубийств и убийств, проституции, вообще всякого рода преступлений и безобразий? Насколько выросла религиозность и вообще духовность народа с 1991 года?

А если безобразия, напротив, всё только растут, а религиозность и духовность всё только отступают (сдаётся мне, что всё это, увы, именно так!), то что же мы скажем о роли церкви в нашей жизни? О значении церковного строительства?

«Церковь в авангарде национальной консолидации» (117): так уговаривают меня авторы РД. А мне не верится. Никак не складывается такой благостный пазл.

Меня пытаются убедить: «Несопоставимы внешние знаки православности с внутренним потенциалом. Скрытым в самих структурах и тканях национальной жизни. Эта нижняя часть айсберга огромна и не может быть взвешена и по-настоящему оценена». Неправда: оценка как раз и содержится в цифрах статистики преступлений, самоубийств, абортов, разводов, алкогольной и наркотической зависимости, растления и т. д. К примеру, Россия вышла на первое место в мире по количеству убийств на 100 тысяч жителей, не считая пропавших без вести (также убитых, по вероятности).

РПЦ получила от государства и общества колоссальную поддержку: гигантские инвестиции, налоговые льготы и кредит людского доверия. Где, спросим мы, наш духовный дивиденд на эти вложения, на этот кредит?

Думаю, сегодня церковь в огромном долгу перед русским народом. Как будет отдавать долг? Для этого она, как минимум, должна не за страх, а за совесть бороться за права и интересы русских. Но пока что до этого, мягко говоря, весьма далеко. И весь исторический опыт говорит о том, что РПЦ если и защищает, так только своих, православных, до прочих же русских ей дела нет.

А между тем воинствующие клерикалы из числа доктринёров-смыслократов (они же хорошо всем известные выкресты Махнач, Фролов и Малер) открыто ставят РПЦ выше русской нации, а по сути — хотели бы отделить православных от прочих русских, приподнять их над всем народом (не забудем, что ещё в 1991 году абсолютное большинство населения было атеистическим), они мечтают о слиянии церкви и государства, о православной теократии, о тайном православном ордене, «мирском фронте» (129–133), незримо управляющем обществом, наподобие приснопамятных иезуитов. Они пишут:

«Нужно рассматривать православие не как сегмент общественной жизни, но как силу, тождественную самой национально-государственной традиции России… РПЦ сегодня остаётся единственным историческим общенациональным институтом, имеющим непрерывное преемство более чем за тысячу лет (старообрядцы вряд ли с этим согласятся. — А.С.). Православие даже старше самой русской нации, старше великорусского этноса и является для него духовно опекающим началом… Православие — это метафизическое место России в мире… Православие является прообразом русской цивилизации, её первичным корнем… Верность православию сегодня можно рассматривать как знак верности самой нации» (120–124); «РПЦ нужно предоставить возможность влиять на образование и массмедиа» (137).

Они откровенно хотели бы «предусмотреть в законодательстве возможность перехода из режима светского государства в режим государства конфессионального (по примеру ныне существующих: Израиля, Таиланда, Мавритании, Иордании и др.)» (137); они мечтают, чтобы РПЦ играла «важную роль» во всех творческих союзах (226), чтобы прозелиты православия множились во всех странах мира (149–150).

Рекордом мракобесия выглядит их программное требование: «Все антирелигиозно (материалистически) ориентированные предметы должны изучаться только на добровольной основе» (139), исполнение которого потребует удаления из обязательной школьной программы не только астрономии, но и ботаники, зоологии, биологии, географии, физики, химии, да, пожалуй, и истории. И т. д.

Подобная абсолютизация не только жёстко раскалывает русский народ, отграничивая от него численно не столь уж значительную православную фракцию в качестве единственно «русской». Но она грубо искажает и историческую ретроспективу, искусственно во много раз сокращая срок пребывания нашего племени на Земле, нашу историческую традицию. Ведь современные русские — точный биологический слепок (читай: прямой и неизменный потомок) славянского суперэтноса, а тот, в свою очередь, — белой расы, а та, в свою очередь, — кроманьонской проторасы. Минимум сорок тысяч лет назад появились мы (т. е. наши предки) в Европе, минимум пятнадцать тысяч лет назад славянский язык выделился из ностратического (индоевропейского) праязыка. Никак не позднее возникли первые религиозные представления и обряды наших предков. На фоне этих цифр тысячелетие христианства ни в коей мере не выглядит чем-то исключительным, конструирующим расу, этнос или нацию, не даёт оснований преувеличивать своё значение.

Если так искажается ретроспектива, то чего же остаётся ждать от перспективы? Акцентированный, агрессивный, воинствующий клерикализм в мире и стране, с каждым годом всё более заслуживающих наименования постхристианских, неминуемо заведёт нас в тупик противоречий, из которых не будет мирного выхода. Осуществление планов «Русской доктрины» в отношении РПЦ, как и преобразование России на манер Мавритании, возможно только через новое кровавое насилие над нашим народом, в том числе духовное. Статистика опросов общественного мнения не даёт оснований для иного прогноза. Если начало 1990-х было отмечено всплеском христианизации населения, которое накинулось на ещё вчера бывший запретным плод, то в дальнейшем пошёл заметный откат. Ведь по оценкам самой же РПЦ, несмотря на то, что около 80 % русских крещены в православие, однако практикующих православных (регулярно посещающих храмы) в России сегодня не более 3–7%[40], и это, можно поручиться, не авангард общества. Но, скажут нам, как знать, вдруг остальные 73 % крепки в вере до обалдения, просто в храмы ходить недосуг? Да нет, не похоже. Ведь социологический рейтинг православия (4 %) стоит ниже даже идеи возрождения СССР (7 %) и едва ли не «догоняет» коммунизм (3 %)[41].

На столь хилой социальной базе столь амбициозных прожектов разумные люди не выстраивают.

Но дело не только в статистике. Как пишет один из наиболее проникновенных исследователей русской темы Валерий Соловей: «Можно ли считать современных русских людей православными? Конечно, нет! Для большинства людей, называющих себя православными, конфессиональная принадлежность не более чем опознавательный знак, за которым не стоит никакого реального содержания. Это типичный симулякр… Лишь горькую усмешку способен вызвать приторный оптимизм насчёт воцерковления. В стране, где сотни тысяч бездомных детей скитаются, а старики роются в помойках, Христа распинают каждый день… Где хотя бы одна из тех превосходных черт — отзывчивость, “милость к павшим”, “нищелюбие”, которые мы так охотно приписываем русским, но не обнаруживаем в других народах? Увы, сегодняшняя Россия — одно из наиболее постхристианских, социально жестоких и индивидуализированных обществ современного мира… Это не морализаторская инвектива, а результат многочисленных масштабных и глубоких исследований ценностного и культурного профиля современных русских»[42]. Как ни печально, не согласиться со сказанным невозможно.

Соловью вторит ведущий аналитик социологической службы ВЦИОМ Леонтий Бызов, который суммирует исследовательский зондаж современного российского общества в интересующем нас аспекте так: «Многое говорится про объединяющую роль православия, будто бы способного превратить наше общество в дееспособную нацию… Идея о православии как основе нации тоже носит ”парадный” характер, хотя 70–75 % россиян называют себя православными. Однако это, на мой взгляд социолога-скептика, — не более чем компенсация за недостаточную национальную идентичность. Поэтому я бы воздержался от заявлений о некоем “православном ренессансе”… Адептам “православного ренессанса” я бы посоветовал оценить — сколько построено храмов, сколько служится православных литургий — и на сколько ровно за тот же исторический промежуток времени упала самая обычная нравственность наших сограждан, даже не говоря уже и о каких-то христианских заповедях. И трезво сознаться, что эти два процесса попросту идут совершенно в разные стороны… Даже советская мораль при всей её определённой ущербности была по сути ближе к христианской, чем нынешняя, в стране “торжества православия”»[43].

Признаем, что есть горькая правда и в исторической оценке, данной Соловьём: «Будь русская душа “христианкой”, никогда не случился бы страшный погром православной монархии и церкви в первой трети ХХ века, которому исконно русские православные люди (а не какие-нибудь инородцы!) предавались, говоря языком милицейских протоколов, “с особым цинизмом” и в “особо крупных размерах”. Так легко оставить Бога и церковь в 1917 г. могло лишь общество, которому давно уже не было никакого дела до спасения души и которое не доверило бы попам и медный грош. Надо честно признать очевидное и неоспоримое: массовый воинствующий атеизм и богоборчество советской эпохи не были привнесены извне, не были исключительным порождением советского времени, а выросли из предшествовавшей русской жизни, были подготовлены всем ходом русской истории»[44].

Любопытно, что наши смыслократы и сами косвенно признают, что с православным народом не все так благополучно: «Мы полагаем, что нынешнее ослабление чувства национального достоинства связано у русских именно с безбожием и атеизмом» (65). Плохо, коли так, ибо это значит, что дело зашло очень далеко, народ в целом расцерковлен и не верует. И тогда не очень понятно, к кому же обращаются, на кого опираются, на что рассчитывают авторы РД? На чудо? Для доктрины такое признание было бы самоубийственным[45]. Хотя в русской реальности фактор чуда и впрямь встречается, но никакая политическая доктрина не может основываться на вере в него.

Нельзя не заметить и ещё одно противоречие смыслократов: они не принимают Перестройку, развал страны, ельцинские «реформы» и т. п. Хорошо, правильно. Но ведь это всё происходило с благословения РПЦ и лично патриарха, который лобызался с Ельциным, выпрашивал в 1993 году нефтяные квоты у него, ещё покрытого свежей русской кровью! А ведь авторы РД делают свою ставку не на зарубежную, или старообрядческую, или катакомбную русскую православную церковь, не запятнанную союзом с антирусским режимом, а именно и только на «правящую» РПЦ. На что же они надеются? На наше беспамятство? На христианское всепрощение?

Итак, стоит ли возвращаться к ситуации начала ХХ века, когда казенный патриотизм и казенное же православие скрывали под собой трясину народного неблагополучия, чреватую революционным взрывом? Нет, прежде, чем «сверху» смело назначать РПЦ платформой русской консолидации, ей следовало бы заработать доверие народа беззаветным ему служением. Если мы воочию увидим, что в результате деятельности РПЦ активно снижаются негативные и растут позитивные показатели духовно-нравственного состояния общества, что происходит реальное движение к социальному государству, мы сами радостно пойдём за таким радетелем нашего блага.

Но пока чего нет — того нет.

Пойдя на поводу у нескольких гиперактивных и влиятельных выкрестов, главные архитекторы «Русской доктрины» допустили в своём проекте такой клерикальный перекос, который вызывает большие сомнения в жизнеспособности всей постройки.

О Третьем Риме и Святой Руси

Клерикализм «Русской доктрины» весьма заметно выразился также в рассуждениях о Святой Руси и Третьем Риме, традиционных ориентирах русской клерикальной мысли. Тема эта интересная, действительно имеющая прямое отношение и к нашим дням, в отличие от темы Византийской империи.

Беда только в том, что авторы РД пытаются играть в историков, но не всегда удачно. К примеру:

«Преподобный Сергий Радонежский показал Руси, зачем жить» (24). Вот как сильно сказано доктринёрами! Глубоко копнули смыслократы. Не слишком ли глубоко? Спросите сегодня любого человека на улице — от школьника до академика (если только он не специалист по истории Древней Руси), кому и что показал преподобный, вряд ли хоть один человек даст вам внятный ответ. А он, оказывается, состоит в том, что «игумен Земли Русской», содействуя покрытию России сетью общежительных монастырей, дал, ни много ни мало, «канон России будущего». Под каноном смыслократы подразумевают «сетевой проект “Святой Руси”». О том, что сетевая система — не панацея, будет сказано ниже. А пока попытаемся разобраться с сакральными принципами.

Смыслократы пытаются поставить в зависимость от монастырской системы Сергия Радонежского — весь героический (я бы сказал, эпический) период заселения и освоения Русского Севера, период действительно крайне важный и значительный для русского народа. Они прямо пишут о монастырском строительстве а-ля Сергий Радонежский как о времени «первого шага того неудержимого русского колонизационного порыва, который придал маленькому Московскому княжеству… узнаваемые контуры на мировых картах» (25). Увы, я должен заметить, что это абсолютная неправда, в чём очень легко можно убедиться, заглянув в упоминавшуюся выше книгу М.К. Любавского «Обзор истории русской колонизации», из которой следует, что славяне начали колонизацию Севера по меньшей мере за пятьсот лет до «игумена Земли Русской». Замечу на правах потомка тех самых колонизаторов, что поморское село Усть-Вага, откуда происходит род Севастьяновых, было заложено выходцами из новгородчины в XII веке, то есть за двести лет до «игумена». Что ж, наша церковь, как впоследствии КПСС, всегда была не прочь присвоить себе народные подвиги и достижения.

Маленькая ложь, как известно, рождает большое недоверие. Попытка выдать весьма поздний опыт монастырского жития и строительства чуть ли не за алгоритм всей нашей русской жизни попросту несостоятельна.

Но дело не только и не столько в этом, сколько в том, что сами по себе проекты Святая Русь и Третий Рим — разнонаправленные по самой своей сути и никак не совместимые друг с другом. «Третий Рим» — это всемирная миссия, это чистой воды экстраверсия. В то время как «Святая Русь» была абсолютно интравертной: вы все будете адским пламенем гореть, а мы, русские-православные, здесь у себя наверняка спасёмся. Эти два взаимоисключающие проекта вошли в непримиримый конфликт к XVII веку.

С тех пор, по правде говоря, любой клерикальный проект в России имеет внутреннее противоречие, связанное с незаживающей раной в русской истории: с никонианскими реформами. Этнический мордвин патриарх Никон выставил нашу отечественную религию — специфическое русское православие — на суд и осуждение-поругание высокопоставленных инородцев, глав православных церквей, собранных со всего мира. Поставить своё, родное, самобытное религиозное наследие, веру отцов, под контроль никому на Руси не ведомых и не близких высших иерархов из-за рубежа — это был чудовищный опыт в масштабах всего русского космоса. И завершился он поистине чудовищным же событием: анафемой, которую Большой Московский Собор 1666 года (ох уж, эти три шестерки!) наложил на старые обряды, то есть на душу и память всего русского народа, который вдруг, в один момент оказался не свят, а проклят! Отказ от веры отцов, пусть под давлением грубой силы, не прошёл безболезненно и бесследно. О какой теперь «Святой Руси» могла идти речь, если, как вдруг выяснилось, и все прежде бывшие русские святые верили «неправильно»? Духовное самоубийство Руси, свершившееся в тот год, сразу низвело её из «чемпионов духа» — на задворки просвещённой и цивилизованной Европы. Что остро восчувствовал и чему воспротивился на свой лад Пётр Первый, решив «догнать и перегнать» Европу, но только уже на материальном, а не на духовном, утраченном, поприще.

Версия «Третьего Рима» при Никоне как бы победила версию «Святой Руси», но это была пиррова победа, и вскоре Петром Первым, а затем и Екатериной Второй русская церковь, ещё недавно рассуждавшая на тему «священство выше царства», была низведена до положения одной из государственных служб. Но народ, глубоко оскорблённый никонианством в своих самых заветных чувствах, не заступился ни за отменённое патриаршество, ни за закрытые монастыри, ни за секуляризованные церковные земли. Народ, даже оставшись под омофором официальных иерархов, не простил национального предательства.

Как ни странно, победившая версия не реализовалась вовсе либо реализовалась в минимальной степени. В чём проявился экстравертный характер «Третьего Рима»? Разве что в крещении поволжских да сибирских инородцев в границах самой России, а также в защите зарубежных единоверцев. Но разве шла экспансия православия на Запад?! Даже в присоединённые, подчинённые Польшу и Финляндию? В Прибалтику (мы не перекрестили в православие даже крепостных латышей и эстонцев)? Нет. А на Восток — в Туркестан, Азербайджан, Крым? В монофизитскую, т. е. еретическую Армению? Нет. Мессианские надежды и стремления, связанные в народном сознании с концепцией «Москва — Третий Рим», оказались подавлены, не реализованы. И надо признать, эти надежды изначально были беспочвенны. Мир, отвергший православие из первых (Христос и апостолы) и из вторых (Константинополь) рук, не принял бы его из третьих рук (Москва) и подавно.

Отчасти мессианские чувства русских взыграли и осуществили реванш в ХХ веке: ведь коммунистический проект был проектом «счастья для всех», он был принципиально экспансионистским. И он соответствовал тому рывку к мировому господству, которое осуществила образовавшаяся в России в 1917 году этническая химера: еврейская голова на русском теле. Мессианизм двух народов, каждый из которых своим путём восходил на исторический пик своей пассионарности, причудливо сплёлся и предложил миру свой вариант «глобализации по-коммунистически». Но мир не принял и его тоже. Проект рухнул, едва не погребя нас под своими обломками. Можно надеяться, теперь русский народ получил передышку, которая позволит ему если не возродиться, то хотя бы отсрочить окончательную гибель.

При этом надо помнить об одном. Претензии на мировое господство различных народов, набравших по каким-то причинам соответствующий потенциал, были и будут. Каждый раз их хищническая суть будет прикрываться очередным проектом счастья для всего человечества — а как же иначе? Все они — суть лишь разные лики одного явления, имя которому «глобализм».

Своих глобальных претензий русскому народу, думается, не родить ещё лет сто (это в лучшем случае, если мы сумеем регенерировать как племя). И очень хорошо: целее будем. А в осуществлении чужих глобальных претензий нам участвовать и вовсе не с руки. И логика подталкивает нас к единственному решению: сделать ставку на столь же всемирную тенденцию, которая противостоит глобализму в каждой стране, в каждом народе.

Имя этой тенденции — национализм.

Форма её — национальное государство.

Быть вторым Иерусалимом или третьим Римом одинаково унизительно и непрестижно. Надо быть первой и единственной Москвой.

Соплезубые тигры

Среди русских патриотов всегда полно любителей фанфар, раздувания щёк, милитаристских игр и шапкозакидательства. А для тех из них, кто стоит на принципах империи, этот набор является просто обязательным. Нетрудно обнаружить таковых и под крышкой переплёта РД.

Беда в том, что у таких людей, как правило, «сбиты настройки», они плохо представляют себе разрыв между своими мечтами и действительностью и питают иллюзии и претензии, не обеспеченные действительной военно-политической мощью страны. Почему и получили от меня прозвище «соплезубых», а не саблезубых тигров.

Те же, кто силён по-настоящему, как правило, помалкивают и всячески скрывают собственную агрессивность, не торопятся не только хвастать успехами в создании новых вооружений, но даже и вовсе упоминать о них. И всегда помнят гениальные слова Сунь Цзы, древнего учителя поколений китайских военачальников: «Величайший полководец побеждает без войны». Этим словам не меньше лет, чем Библии, но их мудрость нам ещё усваивать и усваивать.

В «Русской доктрине» мы видим скрытое, но драматическое противостояние сильных, умудрённых опытом профессионалов военного дела, консультантов и экспертов, с одной стороны, и тех самых «тигров» с ненастоящими зубами, смыслократов, которым хочется всех подмять и порвать, всем показать, всеми рулить, — с другой. Тигры бредят всемирным имперским величием России, её вселенской миссией и т. п.

Профессионалы характеризуют нынешнее положение России как «великую беззащитность на пороге непредсказуемого мира» (376) и подробно расписывают угрозы, а также возможные сценарии развития событий, особенности современной войны, критерии агрессии и т. п. По их раскладу получается (и я тут полностью согласен), что нам надо вести себя поскромнее и не лезть в рискованные авантюры, особенно с оружием в руках. Список потенциальных врагов России, приводимый ими, внушителен и не предрасполагает к щенячьему задору: «Самыми вероятными противниками России выступают США и блок НАТО, Китай, агрессивные сетевые организации исламских экстремистов, сетевые международные преступно-коммерческие сообщества и транснациональные корпорации. С известной долей вероятности противниками страны могут выступить Турция, Япония, некоторые постсоветские страны» (378). И далее, сухо и профессионально, следуют подробные рассуждения о том, какие вооружённые силы нам нужны (пока что их и близко нет!). Как лицо малокомпетентное в этих делах, я от их анализа воздерживаюсь, но доверяю основной идее: угрозы велики, а силы наши малы. Именно поэтому, кстати, военный раздел РД предусматривает исключительно оборонительную войну.

Тигры же время от времени просовывают свои морды сквозь решётку строгих военно-научных построений — и прелестно рычат. Например, так: «Мы считали бы правомочным восстановление России в границах СССР на 1 января 1989 года (слава богу, что не на 1 августа 1914-го! — А.С.) — дипломатические ведомства России должны получить соответствующие инструкции при всяком удобном случае напоминать о правомочности старых имперских границ» (773). При этом не забываются и претензии на мировое господство, хотя бы в будущем… из благодетельных для человечества видов, разумеется.

Мне все эти тигриные рыки сильно напомнили веселенькую утопию куртуазного маньериста Вадима Степанцова:

Но жизнь меняется, однако,

Мы скоро будем в мире том,

Где Русь все страны ставит раком

И вор венчается с ментом.

Смех и грех…

Любопытно, что будущая Россия представляется соплезубым тиграм «северной цивилизацией воинов, учёных и разведчиков» (316). Поскольку наука, по всей видимости, будет преимущественно военной, как при СССР, перед нами — супермилитаризованная страна. Конечно, это намного лучше, чем «страна кулаков с армией власовцев», о которой мечтают последователи НОРНы. Но я бы предпочёл, чтобы в ней не меньшим почётом, чем война и разведка, пользовались философия, искусство, литература и все те гуманитарные сферы, которые одни только и делают нашу жизнь мало-мальски терпимой…

О социальной правде, наилучшем строе, образе правления

Доктринёры-смыслократы пишут о необходимости «бросить клич социальной правды, обратиться к этому вековому чувству» (23).

И не понимают при этом, что социальная правда — это именно и строго социальное понятие, что у разных социумов она своя. Если для людей физического труда, рабочих и крестьян, социальная правда — это, по преимуществу, означает «всем поровну», то для людей умственного труда, в особенности для предпринимателей и интеллигенции второго порядка, социальная правда выражается формулой «каждому своё». А это совсем, в принципе иной подход к проблеме справедливости. И совместить эти два подхода невозможно никак и ни при каких обстоятельствах, хоть ты тресни!

К чьему же вековому чувству обращаются наши смыслократы, не знакомые со смыслом тех понятий, которыми оперируют? Как ни странно, с одной стороны мы видим ожесточённую критику ельцинских реформ и постоянные экивоки в сторону социальных гарантий и уничтожения частной собственности на землю и недра, а с другой — авторы утверждают: «Справедливо не то общество, которое каждому выдаёт “побольше”, а то, которое воздаёт каждому по заслугам». Ловко! Они напрямую не обещают нам реставрацию социализма, но обетования, которые раздаются в РД направо-налево, а также ностальгия по достижениям СССР заставляют думать, что этот камушек греется у авторов за пазухой. «Обещайте, обещайте! Обещать — не жениться», — так и читается между строк некоторых глав. Думается, впрочем, что это не только ловкий ход матёрых пропагандистов, но и следствие неразрешимых разногласий и противоречий внутри авторской группы, часть которой мечтает о социалистическом реванше, а часть этому противится.

В результате можно предсказать, что РД будут критиковать за непоследовательность и половинчатость и слева, и справа.

Я же думаю, что возврат к социализму и невозможен и нежелателен; этому вопросу я посвятил немало публикаций, не стану здесь их пересказывать[46].

Далее. Доктрина сделана под диктатуру, личную диктатуру главы государства (788–790). В этом случае мы все становимся его заложниками, поскольку вся наша судьба станет определяться «уровнем некомпетентности» («принцип Питера»[47]) одного человека. Я, хоть и убеждённый противник социализма, — но столь же убеждённый сторонник партократии, поскольку уверен, что более совершенного инструмента управления такими большими странами, как Россия, история ещё не знала. Свои взгляды на сей предмет я также высказывал неоднократно[48], повторяться не стоит. Могу сказать только, что автократия уже проявила в России свои отрицательные свойства, предъявив нам непрофессиональное, неэффективное и коррумпированное управление, безответственное и безнаказанное. Тем более всё это сохранит и преумножит диктатура а-ля рюсс. Надо, всё же, знать реалии своей страны.

Не восстанавливая скомпрометировавший себя социализм с его разрушительными противоречиями, следует восстановить безупречный инструмент управления, партократию.

Авторы РД предлагают нам иметь партии, но… по византийскому образцу, не ради власти (власть, увы, остаётся беспартийной), а ради влияния на власть (245). Сценарий тщательно расписан до мелочей. Одна партия должна будет называться — «державники», другая — «народники», в соответствии с двумя «главными идеалами». Почему бы не объединить эти идеалы в одном названии, подумалось мне, возглавлявшему, как известно Национально-Державную партию России? И куда девать тех, кто не вписывается в эти две убогости? И где, наконец, партия русских национальных интересов? В лучших отечественных традициях маниловщины, авторы подробно расписали даже, как должны будут выглядеть партии «державников» и «народников», всё заранее за всех решив. Думаю, всё же, что если дойдёт дело до двухпартийной системы, вряд ли кто у них спросит, как им выглядеть, как называться и чем заниматься…

О том, какая каша в голове у смыслократов, говорит тот факт, что идеал державности они усматривают в римской империи Октавиана Августа, а идеал народности в римской республике V в. до н. э., когда был установлен институт трибунов. Принципиальная несовместимость империи с республикой их не смущает.

Впрочем, непонятно, зачем нужны партии, если главный политический тезис звучит так: «Россия — собор племён и вер» (247). И это — «РУССКАЯ» доктрина?!!

Далее. Борьба с коррупцией представляется авторам РД важнейшей, если не ключевой, задачей. Но судьба чиновничьей, бюрократической России расписывается авторами РД с беспримерной маниловщиной и прекраснодушием. Авторы явно жили на Луне последние годы и, глядя оттуда на грешную Землю, тщательно писали свои фантастические подробнейшие планы по реорганизации управленческой системы нашей Родины. Задача создания жертвенной, преданной идеалам службы и к тому же профессионально безупречной элиты, разумеется, стоит весьма остро, и не только у нас. На памяти человечества она была решена (если была), пожалуй, только в Третьем Рейхе, откуда можно сделать вывод, что она вообще по силам только национальному государству. А вот утопий на сей счёт всегда было немало, начиная от системы Михаила Сперанского, намеревавшегося ввести экзамены на всякий чин, кончая славным лозунгом «сам выбрал — сам суди!», который уж лет двадцать бесплодно пропагандирует Юрий Мухин и его Армия Воли Народной. Думаю, если кто-то из нынешних российских бонз раскрыл бы РД на соответствующих страницах, они бы немало посмеялись, читая умилительные подробности устройства аппарата власти, включая, например, «базовую оплату труда судей», которая должна быть «пропорциональна (?) рангам государственных служащих» (418).

А вот над этим императивом до колик бы поржали наши олигархи, представители «золотой сотни» журнала «Форбс»: «Экономическая элита должна рассматриваться как слуга общества, а не как его хозяин» (516).

«Мечтать не вредно», — повторит тут кто-нибудь расхожий тезис.

«Мечтать вредно, — отвечу я вновь, — когда на кону судьбы миллионов людей».

Обобщая, можно сказать, что нищета традиционных политэкономии с геополитикой вполне проявились на страницах РД, этого прекрасного образца политической аналитики вчерашнего дня.

Нужен современный, этнополитический подход, чтобы разрешить все выявленные (и невыявленные) противоречия РД. Но этим подходом авторы, увы, не владеют.

Еврейский тупик

Смыслократы открыто перечисляют своих основных идейных противников: 1) коммунисты, 2) нацисты, 3) юдофилы, 4) юдофобы (814–815).

Ну, к трём первым категориям меня, слава богу, никто никогда не причислял, посему тут я и возражать не стану, что же касается четвёртой… Имею основания полагать, что сегодня ни один порядочный и образованный, умный русский человек, ни один подлинный русский интеллигент в самом лучшем, самом высоком смысле этого слова не может не быть юдофобом. То есть не может не опасаться еврейского влияния, воздействия на русскую жизнь и политику. В противном случае он либо ничего не знает о роли евреев в русской истории ХХ века (и тогда где же его образованность, какой же он интеллигент?), либо знает, но закрывает на неё глаза (и тогда где же его порядочность, где его ответственность перед собственным народом, то есть, опять же, какой он тогда интеллигент?).

Ничего удивительного, что еврейский вопрос оказался фактически табуирован в РД: чего-то другого при подобном составе авторов ждать и не приходилось. Допустив к коллегиальному труду разного рода фроловых-малеров-махначей, творцы проекта вынуждены были взгромоздить «на свои рамена неудобьносимые бремена» — политкорректность и толерантность, опасные и неуместные, когда речь идёт о жизни и смерти любого народа. Отсюда абсолютно необъективный подход РД к еврейскому вопросу. Например, немало места уделено рассказу о революции и становлении советской власти, в которой смыслократы обнаруживают «новый национальный проект» (103–114). Но антирусский характер Октябрьской революции и Гражданской войны не раскрыт ими совершенно, а уж об определяющей роли евреев в этих процессах просто нет ни слова. Подобное умолчание в серьёзном тексте попросту неприлично и порождает сильные сомнения в честности и благонамеренности авторов. Аналогичное положение сложилось и при обсуждении Перестройки и ельцинских реформ (смыслократы клянут то и другое на чём свет стоит, но… ни слова о роли евреев в том и другом — это ж умудриться надо!).

Явно не понимают (или притворяются) авторы и роли еврейства в современном мировом раскладе, где под видом утверждения глобалистского проекта «Pax Americana» происходит противостояние еврейского (т. е. подконтрольного евреям) Запада и всего остального мира.

Авторы РД предостерегают читателя против «превращения еврейского вопроса в один из основных вопросов бытия нации», ибо это-де выгодно лишь «параноикам» из двух враждебных лагерей: радикальным патриотам и защитникам евреев (815).

Спору нет, подменять русский вопрос еврейским ни к чему. Однако сознательное игнорирование весьма в действительности значительного еврейского фактора, на чём настаивают авторы, есть научная и политическая ошибка. Если не та же паранойя с обратным знаком. А в тех случаях, когда заведомо ошибочное решение умышленно выдают за конструктивное, мы имеем право говорить о моральном шулерстве, о недопустимой в порядочном обществе подтасовке.

Сеть — не панацея

В качестве главной технологии общественных перемен авторы РД избрали сетевую структуру.

«Суть Русской доктрины — создание иерархически-сетевой социальной ткани, сетевой империи на месте разрушенного "советского мира", на основе лучших традиций Святой Руси, старой Российской империи, на основе достижений "советского народа", то есть той же, что и раньше, что и всегда, сверхнациональной русской нации» (25).

Или вот еще: «Возрождаемой России нужна как минимум полузакрытая сеть здоровой, патриотической элиты, нацеленной на развитие страны и воссоздание империи» (189). И т. д.

Ну, насчёт «сверхнациональной русской нации», якобы «той же, что и раньше», я уже высказался исчерпывающе. Для историка логика «так было — так будет» вообще порочна. Но и об этом было сказано выше. Сосредоточимся здесь на сомнительно «спасительной» идее сети. Тем более, что в последние годы эта тема стала модной и о ней пишут многие, а лучше всех, пожалуй, нагляднее и доходчивей, это сделала Елена Токарева, в соавторстве с Сергеем Малининым, в своей книге «Записки рядового информационной войны» (М., 2006). Кто не читал эту настольную книгу журналиста — советую прочесть.

Так что самой идеей сети нас не удивишь. Но вот интерпретация авторов РД показалась мне удивительной, ибо представилось, что авторы и сами не очень понимают, о чём пишут. Столь горячо пропагандируемый принцип остался ими, что называется, «не расчухан».

О преимуществах сетевых структур смыслократы написали немало. И вроде всё правильно. А приглядеться — ахинея.

Во-первых, ни о какой «иерархически-сетевой ткани» не может быть и речи, поскольку сеть и иерархия есть два взаимоисключающие принципа. «Иерархически-сетевой ткани» не может быть, потому что её не может быть никогда. В сети невозможно деление на старших и младших, главных и неглавных, хотя по факту таковые есть всегда, но формально иерархия невозможна, отношения господства-подчинения исключены. Налицо противоречие: «сетевая иерархия» — это оксюморон типа «жареный лёд» или «жидкая фанера».

Но смыслократы, не понимая смысла слова, настаивают: «Сетевая самоорганизация реальной элиты, смыслократического слоя» — это «процесс воссоздания Культуры с заглавной буквы» (190). Это действительно так, но надо иметь в виду, что это процесс естественный, рулить которым никому не дано. Всё, что вы можете — создать площадку и дать повод для дискуссии.

Между тем, нас пытаются уверить: «”Православный фронт” должен занять в сетевой иерархии своё место, важнейшее и ключевое» (190). С какой стати? И кто вообще может определять состав сети, этого самообразующегося, принципиально неиерархического инструмента?

Ещё в том же духе: «Нам необходимо сформировать сеть» (190). Но сеть формирует или не формирует себя сама, иначе она не сеть, а иерархия. Одно из двух. Сеть — живой организм, наподобие «анонимной стаи», сам себя непрерывно изменяющий и регулирующий. Не понимают…

«Смыслократическая иерархия», о которой пекутся авторы РД в другом месте, есть также штука совершенно неформальная, тут никого никем нельзя назначить или даже избрать. Авторитет участника сети зарабатывается всей жизнью и трудами, и попробуй его с наскоку низложи! Ну, а потерять его может сам участник за пять минут, обнаружив вдруг злостную лживость или продажность.

Есть только одна инстанция в мире, которая может вдруг «выстроить» всю сеть по ранжиру, превратить её (лишь на время!) в псевдо-иерархию: это Генеральный Заказчик. Но о нём-то, похоже, смыслократы или не знали, или запамятовали. Итак –

Во-вторых, авторы забыли или не пожелали говорить об одном очень важном недостатке сети. Дело в том, что сеть — штука небезопасная, это палка о двух концах. Её оптимизация зависит от одного фактора: наличия либо отсутствия Генерального Заказчика, который всем ячейкам сети проплатит за их работу и всех построит. Будет Генеральный Заказчик, приемлемый для сети, — сеть мобилизуется. А не будет — она обернётся феодальной раздробленностью, ячейки неизбежно поведут войну друг с другом за место под солнцем, за первенство и т. п.

Так, в начале 1990-х в России возникла сеть еврейских организаций — свыше 500 штук самого разного толка и профиля. Большинство из них враждовало между собой, воевало из-за зарубежных грантов и покровителей, лило друг на друга грязь и т. п. Пока в 1996 году не пришёл Генеральный Заказчик: группа банкиров во главе с Владимиром Гусинским, которые взяли всех на своё содержание (кто отказался подчиняться — был отлучён от кассы) и молниеносно выстроили из этой аморфной сети единый и могучий на тот момент Российский еврейский конгресс.

Другой пример — Оранжевая революция на Украине. Сеть — система слабо связанных или вовсе не связанных между собой мелких и мельчайших националистических организаций, от спортивных до религиозных, разнообразнейшего спектра — сложилась за годы сама собой, однако толку от неё было мало и никого она всерьёз не заботила. Но вот пришёл Генеральный Заказчик: Вашингтон, и вся эта сеть мгновенно мобилизовалась и слаженно провела гигантскую работу, совершила революцию.

Кто может стать таким Генеральным Заказчиком для русских? Честно говоря, не знаю. Не вижу. Ни еврейские банкиры, ни «вашингтонский обком» или любая другая внешняя сила тут не подходят. А русские банкиры и олигархи, отчасти наученные печальным опытом банкиров еврейских, боятся сегодня лезть в политику.

Без Генерального Заказчика сеть имеет крайне низкий КПД, она практически бесполезна, если не считать сферы пропаганды и агитации. Консенсус в сети хрупок и способен решать лишь тактические задачи. Сеть неуправляема сама по себе, она ждёт и требует внешнего управления, иначе всегда может скатиться в хаос и войну «всех против всех». В этом легко убедиться. Сегодняшняя наша реальность — не только война сетей между собою, но и война внутри сетей. Походите-ка по патриотическим сайтам, хотя бы: междоусобица бросится вам в глаза очень скоро.

Смыслократы этого не понимают, пребывая в эйфории; им кажется, что найден волшебный ключик от сундука с русским счастьем… Как бы не так. Надо прежде всего найти Генерального Заказчика, а без того сеть будет малоэффективна, если не вредна.

В-третьих. Способна ли неформальная, неотмобилизованная сеть повлиять на принятие государственных решений? Только в незначительной степени путём информационного давления. Но для этого должны быть соответствующие инструменты. В первую очередь, телевидение. А с этим у нас беда.

Так что не будем пока обольщаться мечтами насчёт чудодейственных возможностей сети. Работать в данном направлении нужно, но с учётом сказанного выше.

И смыслократия — тоже не панацея

Впадение в противоречие — похоже, таково излюбленное хобби авторов РД, возможно, обусловленное количеством и пестротой авторского состава. Наряду с увлечением идеей сети, они столь же увлечены идеей «смыслократии». Взглянем поближе: есть ли в ней резон или перед нами лишь ещё одна мечта о России.

«Советский опыт должен быть доведён до своего высшего воплощения. СССР создал технократию, но не успел завершить формирование смыслократии. Он дал сотни тысяч прекрасных инженеров, однако на ролях "инженеров человеческих душ" подвизались, зачастую, убожества, если не прямо вредители… Немногих ярких провозвестников грядущей смыслократии (назвали бы хоть парочку имён. — А.С.) масса диссидентствующей или просто шкурничающей интеллигенции пыталась затоптать ногами» (19–20).

Бедняги, они не поняли, что в этом-то и есть печальный смысл советского опыта! Вообще социализма. Всё высокое, яркое, индивидуальное низводилось, обесцвечивалось, обезличивалось. Доведём сей принцип до высшего воплощения? Именно так, похоже, они и хотели бы, кося себя в очередной раз по ногам.

Итак: «Нынешней хаосократии необходимо противопоставить смыслократию» (17); «Смыслократы должны стянуться в сети, завязать в них новые узлы, сшить разорванные куски русского духовного и смыслового пространства — смыслократия может полноценно действовать только как организованная сила, имеющая свою инфраструктуру и возможность передавать свой опыт молодым».

Хотел бы я посмотреть, как оно получится. Весь опыт и теория интеллигентоведения нас учит: все смыслократы немедленно потянут кто в лес, кто по дрова. Ибо сколько голов, столько умов. Мы создадим такой же хаос, только в духовной жизни. Чистая утопия, право слово. Забыли явно наши авторы, что «интеллигенция строем не ходит».

А не дай бог, и впрямь соберут таких вот «смыслократов», как наши доктринёры, да оденут в форму, да рассадят по кабинетам в центре Москвы, да дадут реальную власть и средства навязывать свои доктрины молодым («передавать свой опыт» — какой у них опыт, кроме доктринального, у доктринёров-то?!)… Вот уж будет чума на наши головы! Опять силком в утопию потащут…

Нет, спасибо. Надо просто противопоставить нынешнему аморфному, безнациональному и безыдейному государству — идею русского национализма, Русского национального государства. Этого никогда не сделать «всем миром смыслократов». Это может сделать только сплоченная и организованная группа единомышленников, пусть и не очень большая, но действующая по чёткому плану с железной последовательностью, дисциплиной и ответственностью. Партия.

А вообще-то, мы эту «смыслократию» и так уже наблюдаем де-факто в лице различных политологических сообществ. Но авторам-то мечтается единое на всю Россию сообщество единомышленников, да ещё и обладающих некоей властью (хотя бы концептуальной, в духе Мёртвой Воды). А вот это — дудки! Тут нужна действительно орденская (парамасонская) структура. Но такая структура — это не сеть, а непременно жесточайшая иерархия. Тут у РД скрыто очередное противоречие.

Как вариант возможно полное торжество передовой, подчиняющей себе все лучшие умы идеологии. В этом случае «смыслократия» может реализоваться как идеократия, как повсеместное засилие адептов передовой идеи.

Смыслократия — власть умнейших. Люди подчиняют людей.

Идеократия — власть идеи, умнейшей на сегодня. Мысль подчиняет людей.

Большая разница, как видно. «Мы командуем, потому что умнее вас», — это одно, это вызывает раздражение, внутреннее неприятие. «Мы командуем, ибо служим высшей идее», — это совсем другое, это внушает почтение, даёт авторитет. Но для этого должна как минимум существовать такая идея. Беда в том, что наши авторы склоняются к теократии, а теократия в наш век не может уже претендовать на идеократию. Время великих религий либо уже ушло, либо ещё не пришло. Никакой иной высшей идеи авторы РД не дают, они пытаются реанимировать христианство едва ли не силой, с использованием всей мощи госаппарата, цензуры, пропаганды и системы образования чуть ли не с раннего детства. То есть сознательно двигают дело к заведомому провалу. Ведь сильная идея не нуждается в силовой поддержке, наличие которой — первое свидетельство слабости идеи.

В итоге, хотя клерикальные мечты о теократической России выглядят порой миленько, душевненько и красивенько, но… все понимают, что пасхальную открытку не оживить и дважды в одну реку не войти.

Идея, способная сегодня двинуть массы и добровольно подчинить себе абсолютное большинство населения России — это русский национализм. И только. Завтрашний день принадлежит ему.

Патриоты мечтают взять реванш у националистов

Выиграв безоговорочно идейное противостояние у либералов, патриоты сегодня столь же безоговорочно проигрывают националистам, причём именно этническим националистам, ярким представителем которых является автор этих строк. Под патриотами в данном случае, как догадался читатель, можно смело понимать авторов «Русской доктрины». Понимая, что национализм есть восходящая тенденция, патриоты пытаются мимикрировать под националистов, но, поскольку этнический национализм для них органически неприемлем (главным образом из-за собственной нерусскости, или не-совсем-русскости, или из-за повязанности с нерусскими), они пытаются выдать свой ветхий патриотизм за «истинный национализм». А в итоге получается абсурд.

«Для подлинного националиста должна быть ценной не “нация” сама по себе, а национальная традиция в ней (все как раз ровно наоборот. — А.С.). Националист должен позаботиться, чтобы нация не изменяла самой себе, чтобы она оставалась собой — той же самой нацией» (36).

Но для этого нужно только одно: биологическая идентичность. Если нация сумеет избежать в максимальной степени браков с инородцами, сохранит свою кровь в максимальной чистоте — вот тогда только она и сохранится, останется сама собой. Биологическая константа обеспечит и социальную, и духовную идентичность, самотождественность. А беречь духовную закоснелость, препятствовать духовным изменениям, росту — что может быть глупее? «Каков в колыбельку, таков и в могилку» — да ведь это только про дебила, неспособного к развитию, так говорится. А человек всегда готов к изменению, к развитию, если он не дебил или не труп, который уж ничего не слышит, не видит и не понимает. Разве старик, проживший большую жизнь, уходит в могилу с теми же представлениями о мире и о себе, с какими шёл в первый класс школы?

Много раз за время своего земного существования разумный индивид меняет свои взгляды, порой весьма радикально, вплоть до противоположных, избавляясь от предрассудков, развивая свои представления от простого к сложному. На то и ум ему дан, чтобы умнеть, учиться новому. Точно так же и нация, взростая и взрослея, непременно должна «изменять самой себе», становясь зрелее, мудрее, опытнее, сложнее, отрицая саму себя — наивную, примитивную, неразвитую, сбрасывая с себя ветхую шкуру старых предрассудков, мешающую дальнейшему духовному росту. Разве русичи времён Святослава Хороброго во всём духовно тождественны нам, сегодняшним? Но мы с ними, тем не менее, — один народ, ибо мы биологически идентичны, как это установлено антропологами. И потомки наши будут одним народом с нами, во что бы они не верили и каким бы ценностям ни поклонялись, если только сохранят с нами биологическое единство по основному набору этнодиагностических маркеров. И наоборот, если они утратят биологическое единство с нами, растворятся в иных народах либо вольют в свои жилы иную кровь — неважно, будь то кровь завоевателей или покоренных народов — от русских останется в лучшем случае только имя. А то и его не станет. Греки — не эллины; итальянцы — не римляне; копты — не египтяне…

Новое вино и старые мехи: консерватизм или ретроградство?

Вот как понимают суть своей задачи наши доктринёры-смыслократы: «Из опыта традиции мы черпаем решения острейших вопросов современности» (117).

А вот как понимал дело глубочайший учёный-историк ХХ века Арнольд Тойнби: «Общество, ориентированное на верность традициям, своему прошлому, обречено на исчезновение. Общество, ориентированное на своё настоящее, обречено на застой. И только общество, ориентированное на будущее, способно развиваться».

Какая точка зрения ближе вам, читатель? Мне — вторая. Я — представитель весьма широкого и растущего слоя русской интеллигенции, трактующего национализм как авангардную, а вовсе не консервативную традицию.

Между тем, смыслократы твердят с достойным лучшего применения упорством:

«От каждого из нас требуется сознательное участие в восстановлении традиций и в творчестве “Руси новой по старому образцу”» (26).

А почему именно по старому? Не объяснено.

«Неодолимость нового» — вот достойный размышления закон, выдвинутый и обоснованный ещё Гегелем. Нового! А у них — старое. От вчерашнего дня (коммунизм) они почему-то зовут нас не к завтрашнему (национализм), а к позавчерашнему (православная монархия)! И на этом пути наши реваншисты замечтались о несбыточном. Как в известном романсе: «Пусть даже время рукой беспощадною Мне указало, что было в вас ложного, Все же лечу я к вам памятью жадною, В прошлом ответа ищу невозможного, Ночи безумные!».

Идеология реванша вообще непродуктивна, она обращена в прошлое: «Мама, роди меня обратно!». Поэтому авторы и пишут: «Мы ставили перед собой задачу не изобрести Русскую доктрину, а совершить над собой усилие, чтобы пробиться к себе, к своей собственной сущности, своему Я. Нам требуется не учреждение нового государства, а прорыв к традиционному русскому государству» (18).

Прорывались к себе доктринёры явно методом подкопа, роя в глубинах времен, не выходя на свет божий, как можаевский мужик. Прорвались! А сущность-то русская тем временем уехала далеко в другое место. Ибо вовсе не обязана была сидеть там же, где сидела в XIX веке. И вот теперь «свое Я» глядится в зеркало Русской доктрины и… не узнает себя. А что же оно сегодня собой представляет, это «свое Я»? Об этом говорит главный аналитик ВЦИОМ Леонтий Бызов в цитированной выше статье:

«С точки зрения социальных мотиваций, российское общество остаётся глубоко разрозненным, а не единым. На вопрос о том, какие ценности являются самыми значимыми, ради чего люди готовы чем-то пожертвовать, можно ответить, что такие сверхценности носят глубоко личный, в лучшем случае — семейный характер. То есть сверхценностями современного российского человека остаются: «мой дом — моя крепость», дача за забором, члены семьи и самое ближайшее социальное окружение. Все остальное важно лишь на словах, но, по сути дела, реальной мотивирующей ценностью не является…

Глядя на наш социум непредвзятым глазом, как раз следов «архаики» и «почвы» видишь гораздо меньше, чем хотелось бы. По сути, последние десятилетия оказались разрушительными для российской культурной «почвы» едва ли не в большей степени, чем вся советская история. И мне как практикующему социологу ближе характеристика того, что я вижу, как «кризис беспочвенности», чем как торжество архаики и традиций. А это означает, что внешний, лежащий на поверхности, политический и социальный консерватизм, «новый русский порядок», о котором мечтают наши граждане — это что угодно, но только не возвращение к истокам, не регенерация русской цивилизации, более того, вполне возможно, её окончательные похороны…

Проводя социологические исследования, мы убеждаемся, что в нашем обществе существуют весьма значительные и даже порядковые различия в описании базовых ценностей русского народа. В качестве таких базовых ценностей нашей цивилизации, на которые часто делают упор и философы, и простые граждане, выступают соборность, коллективизм, духовность, бескорыстие. Когда же мы исследуем современную генерацию по этим параметрам, выясняется, что эти ценности занимают место, прямо противоположное ожидаемому…

Что касается идеи русской духовности, — мы видим, что современная генерация россиян очень сильно дистанцирована от традиционной русской культуры. Эта культура осталась частью наследия прошлого. Наши соотечественники сегодня смотрят на неё примерно так же, как современные греки — на развалины античных Афин. То есть это нечто, что уже ушло, и никоим образом не затрагивает нынешнюю жизнь».

Вот так-то, господа консерваторы! История не стоит на месте. Что же вы собрались консервировать? То, чего уже нет? Впрочем, отношение к истории у консерваторов вполне большевистское, лихое, ведь они исповедуют «следование своеобразной и, осмелимся сказать, передовой идейной платформе — платформе динамического консерватизма. Суть такого консерватизма, его отличие от классического — стремление к активному формированию самих условий политического и духовного существования нации, общества и человека, к политике, не отвечающей, а задающей ритм истории» (18).

«Клячу истории загоним — левой, левой, левой!» Помним, проходили…

Политика, не отвечающая истории, — какая прелесть! Ну, чем не марксов призыв не познавать, а переделывать действительность! Как будто историю можно, как старый пиджак, вывернуть наизнанку, перелицевать и снова носить, пока совсем не истлеет…

У доктринёров-смыслократов нет ни на грош понимания диалектики формы (государство) и содержания (русский народ). Они хотят разместить извечное, якобы, содержание — в извечную, якобы, форму. Но содержание-то, увы и ах, не осталось неизменным, и жизнь требует для него совсем новых форм.

Нам нужно именно новое, никогда прежде не бывшее Русское национальное государство — и ничего более. Нужно не реставрировать поделом обрушившиеся империи, а строить заново, исходя из совершенно новых реалий, из революционного изменения русского общества, а именно:

1. Россия мононациональная — вместо многонационального СССР (следовательно, даешь унитарное национальное государство, подобно всем бывшим братским республикам, только русское, разумеется);

2. Новый общественный гегемон — интеллигенция вместо рабочего класса (следовательно, даешь национал-демократию);

3. Раскрестьянивание прошло окончательно и бесповоротно, архаичное мышление крестьянского мира больше не определяет менталитет страны (следовательно, даешь национал-прогрессизм);

4. Белые женщины не рожают (следовательно этнодемографические процессы и факторы стали определять всю перспективу, этнополитика стала наукой наук, а этноэгоцентризм — жизненной необходимостью; даешь интегральный национализм);

5. Постиндустриальное общество вместо индустриального, основной производительной силой стала наука (следовательно, даешь национал-технократию);

6. Умирание всех религий (следовательно, даешь национал-гуманизм);

7. Всемирный крах социализма (следовательно, даешь национал-капитализм).

Наша цель, состоит, образно говоря, в том, чтобы создать соответствующий названным изменениям «рай для своих», куда чужим будет вход ограничен, а вовсе не «государство для всех». Государство «для всех» — утопия, нежизнеспособный проект. Надо исходить, прежде всего, из того, что в теперешней России есть новый социальный гегемон — это класс интеллигенции. И новый национальный гегемон — русские. И новое государство может быть только диктатурой этого класса и этой национальности.

Шагать надо в ногу со временем. Нельзя идти вперёд, отвернув голову назад.

«Нет!» — бесперспективному, обветшалому консерватизму.

«Да!» — перспективному, новационному национал-авангардизму.

Диагноз: патриотическая русофобия

Крайности сходятся.

Анархическая НОРНА и супер-гипер-патриотическая «Русская доктрина» оказались едины в одном: в отношении к русскому народу, который так и не стал самоцелью ни для одной из них. Если НОРНА с лёгкостью готова пожертвовать всем русским народом ради благоденствия его небольшой «лучшей» части (именно: своих адептов), а остальных бросить на произвол судьбы, то РД так же легко, не моргнув глазом, приносит русских в жертву «сверхнациональной нации», а то и всему человечеству. Видно, ни для НОРНЫ, ни для РД русский народ недостаточно хорош сам по себе, чтобы заняться его обустройством, безопасностью, выживанием и т. д.

В таком случае мы, русские, вправе спросить: какая концепция лучше?

И ответить: обе хуже. Ибо каждая дышит русофобией.

Увы, название книги «Русская доктрина» обманчиво, оно привлекает доверчивых русских читателей, но в действительности это оказалась заурядная «российская» патриотическая, а не «русская» национальная доктрина. В ней, как повелось, увы, от века, рассматривается история и грядущая судьба — не русского народа, а России, которая, как всегда, заслоняет собой русский народ от нашего взгляда, а этого больше терпеть нельзя. Не случайно среди авторов мы не найдём ни одного представителя современного националистического дискурса (их попросту побоялись пригласить в авторский коллектив), а только замшелых патриотов, имперцев и советолюбцев.

В итоге получилось сочетание того, что делать непременно надо, да, жаль, некому, с тем, чего делать ни в коем случае нельзя. То есть — утопия в чистом виде. И в этой утопии оказались утоплены замечательные разработки серьёзных людей…

Мы пойдём другим путём.

ЧАСТЬ 2. Прописи национализма

Предисловие. Борис САБУРОВ: СПОРИТЬ ПО-РУССКИ

КАЖДЫЙ, кто следит за развитием современной русской идеи, знает о полемике, которая развернулась в 2000 г. между известными в национал-патриотических кругах общественными деятелями — Борисом Сергеевичем Мироновым и Александром Никитичем Севастьяновым по вопросу об отношении к народам, населяющим Россию.

Начало ей было положено публикацией Севастьянова в «Независимой газете», экземпляр которой автор передал своему будущему оппоненту, считая его своим полным единомышленником и не подозревая о серьезных расхождениях во взглядах. Через некоторое время, однако, Миронов вручил ему текст с критическим разбором статьи. В тот же день Севастьянов, ознакомившись с текстом, отзвонил Миронову, заметив, что тема полемики настолько щекотлива, что ее не следовало бы предавать широкой гласности, и предложил обсудить ее исключительно среди своих. На это Миронов возразил, что в разборе изложена солидарная позиция совета лидеров Русской патриотической партии (РПП), по заказу которого он и написан, и что остановить распространение текста он не имеет возможности. Миронов не ограничился вручением настоящего послания Севастьянову и обсуждением в узком кругу, но разослал его по ячейкам РПП, а также в редакции ряда газет, являющихся центральными для республик, входящих в Россию. Оно было опубликовано «Советской Мордовией» и в газете одной из кавказских республик.

Таким образом, «сор» идейных разногласий оказался вынесенным из «избы» русского национального движения. Во время очередной встречи стороны договорились, что ответный текст Севастьянова будет распространен Мироновым по тем же адресам, чтобы у читателей сложилась объективная картина. Ознакомившись с текстом ответа, Миронов неожиданно заявил, что не сможет его распространять, но не будет возражать, если «Национальная газета» опубликует вместе оба текста полностью.

Так на свет появился выпуск «Национальной газеты» № 6 за 2000 год, где впервые увидела свет дословно полемика по столь важному и принципиальному вопросу. За прошедшие после первой публикации годы она приобрела широкую известность и превратилась в своего рода литературный памятник нового русского национал-патриотического движения, став уже классикой наших дней. Текст дискуссии полностью вошел в сборники «Русский национализм, его друзья и враги» (М., «Русская Правда», 2001), «Ты — для нации, нация — для тебя» (М., 2002); отдельно статья Миронова была перепечатана частично в газете «Русский фронт», а также в газете «Наше Отечество» (с комментариями Е.А. Щекатихина); отрывки из статьи Севастьянова перепечатывались многочисленными источниками.

В силу исключительно важного значения, приобретенного полемикой Миронова и Севастьянова по вопросу об отношении русских националистов к коренным народам России, и учитывая, что газеты, где она публиковалась полностью или частично, давно уже вышли из обращения, а читательский интерес к ней все растет, было решено переиздать этот литпамятник.

Высказывалась и высказывается та точка зрения, что многое из того, что прописано в ходе этого откровенного диспута, не стоило делать достоянием широкой гласности. По двум причинам: во-первых, ряд деликатных моментов вообще-де не нужно обсуждать вслух, «на людях», а во-вторых, не нужно демонстрировать на публике столь серьезное расхождение между двумя авторитетными представителями русского движения.

На это следует возразить.

Раз уж такая тема однажды вышла из тени на свет, ее нужно договорить до конца, продемонстрировав во всех аспектах. Сила современного русского движения, современной русской идеи — в абсолютной, всепобеждающей правде. Ни лжи, ни полуправде, ни умолчанию не должно быть места, когда речь заходит о принципиальных вопросах нашего мировоззрения. Конечно, своя правда может быть у каждой из сторон в споре; но только в открытом обсуждении на глазах читателя может родиться та Правда (с большой буквы), которая приведет нас к Победе. И пусть читатель добавит каждой из сторон тех аргументов, которых ей, быть может, не хватает для полной убедительности.

Борис САБУРОВ

Глава первая

Борис МИРОНОВ

ОБ ОТНОШЕНИИ РУССКИХ К КОРЕННЫМ НАРОДАМ РОССИИ

Позиция русских националистов

В февральском выпуске «НГ-сценарии» «Независимая газета» опубликовала громадную статью А.Н. Севастьянова «Как и почему я стал националистом» с расставляющим точки подзаголовком «Русской интеллигенции пора вспомнить о том, что она русская». Статья удивительна уже тем, что вся массовая печать, без разницы, подконтрольна она правительству или финансовым мошенникам (разделение сугубо формальное), нагло вральчески лепит из русского национализма жупел русского фашизма, обряжая его антисемитскими, экстремистскими, шовинистическими ярлыками, а «Независимая газета», влиятельная газета этого же круга, «независимая» в своём лишь названии, вдруг представляет роскошную трибуну в полторы полосы действительно русскому националисту. Сразу возникает вопрос «с чего бы это? а вдруг…». Но уже с первых строк чтения затаённое дыхание от надежды увидеть в массовой газете откровение русского националиста сменяет тяжёлый выдох: «Ну да, можно подумать, мало суды, прокуроры, пресса травят русских националистов, чтобы ещё от своих отбиваться». Будь у статьи «Как и почему я стал националистом» иной автор, — а у А.Н. Севастьянова действительно есть все основания говорить о себе так, как он сам сказал о себе в статье: «Сегодня я — достаточно известный в России и за рубежом идеолог русского национализма», — можно было бы и пропустить статью мимо глаз, но слово Севастьянова — слышимое слово, на него непременно будут ссылаться, на него несомненно будут ориентироваться и те, кому понятен и дорог национализм, и те, кому он ненавистен, а потому нельзя оставить это слово без внимания, нельзя не возразить ему.

* * *

С первых строк своей статьи в «Независимой газете» А.Н. Севастьянов провозглашает «Россия — для русских», читаем: «Ныне на повестку дня встало создание русского национального государства. Основным препятствием для него остаётся пока недостаточное развитие русского национального самосознания и рудименты сознания имперского… Уже 43 % населения России, по опросам ВЦИОМ, одобрительно относится к лозунгу "Россия — для русских"… Русское национальное государство — осознанная необходимость наших дней. Значит, завтра оно станет реальностью».

Свою убеждённость А.Н. Севастьянов аргументирует следующим: «Оплеухи, которые русским как нации стали раздавать "братские народы СССР" и страны-участницы Варшавского договора, одну хлеще другой, показали мне со всей очевидностью, что враждебное национальное отношение к моему народу свойственно не только "цивилизационно далёким" от нас сильным народам мира сего, но и народам, подобно шакалам, норовящим куснуть приболевшего льва, в том числе весьма "цивилизационно близким", таким, как болгары, молдаване и украинцы… Внезапно обнаружилось, что татары, тувинцы, башкиры, якуты, адыги, не говоря уж о чеченцах и ингушах, издавна таили на дне души далеко не родственные чувства к "старшему брату" и теперь, когда этот брат остался без сил, без государственной опоры, преданный всеми вовне и внутри страны, оболганный, обобранный, ошарашенный тотальным предательством, не способный себя даже как следует накормить, обучить, трудоустроить и защитить, они не постеснялись оные чувства обнажить».

И ещё немного г-на Севастьянова: «Проживая в сонном царстве — СССР, мы на какое-то время и впрямь вообразили, что все народы — братья; что казах, чеченец, грузин, украинец, прибалт — брат нам, русским. Но все названные и многие неназванные народы очень быстро, доходчиво и убедительно объяснили нам, что это — вовсе не так. И разубедить им нас будет теперь уже невозможно…» Отсюда очень жёсткий вывод человека, называющего себя русским националистом: «Чечня — это лишь пролегомен к битве народов. Мы внимательно наблюдали события и поняли: национальный индифферентизм — главный фактор нашего поражения в 1996 г. Никто из русских сверху донизу — от Лебедя до рядового солдата — не пылал к чеченцам такой священной национальной ненавистью, какой пылали они к нам все, от мала до велика.

То, что начали чеченцы, рано или поздно продолжат другие.

Мы должны сыграть на опережение. Никакого "общегосударственного подхода к национальной проблеме" больше уже быть не может! Нельзя больше играть по принципу "и вашим, и нашим". Если волки будут сыты, то овец уберечь не удастся: не надо иллюзий.

Мы не хотим быть овцами.

Государство, равно защищающее всех коренных и временных, жителей России без разбора, тем самым враждебно для русских».

Если бы я не знал Севастьянова, не был знаком с ним, не читал его работ, я бы никогда не поверил, что всё это, цитированное выше, писал русский человек, а уж тем более русский националист. Ведь здесь и близко нет русского духа, здесь Русью даже не пахнет. Вот она, для сравнения, Русь, вот он, русский дух: «А мы вас жаловати и за вас стояти и от сторон беречи хотим». Это великий князь Василий III пишет ненцам, хантам, манси в своей жалованной грамоте о принятии их в подданство России. 1525 год. За вас стояти, вас беречи — вот это по-русски! По-русски, когда царь Фёдор Иоаннович в январе 1597 года наказывает посадским земским людям Сухану Леонтьеву, Сергею Дубровину и Сидору Иванову в Пустозере не забижать местных людишек «чтоб их нихто, никаков человек не обидел и насильства безлепишнова и продаж им не чинили никоторыми делы». По-русски, когда царь Борис Фёдорович требует в царской грамоте, собственноручно им меченной, чтоб не взыскивали ясак «с татар и остяков бедных, также со старых, больных и увечных». Да что там ясак, если царь Российский на Верхотурье грамоту шлёт голове Ивану Воейкову о запрещении брать у тюменских татар для гонцов подводы, «чтоб тюменским татарам однолично в подводах убытков не было». Вот это по-русски, по-христиански — с добротой, душой и любовью. На том стояла и стоять должна дальше Россия! Иначе это будет уже не Россия, иначе ей не стояти. Это сегодняшние писатели с киношниками всё государево строительство Российской империи залили кровью, а ведь документы свидетельствуют и о другом: «а велели мы, холопи твои, Ерошке Хабарову, по наказу, тех князцей, Лавкая и Болточая, и с их улусными людьми, призывать не боем, — ласкою, под твою Государеву Царьскую высокую руку… А Государь наш, Царь и Великий Князь Алексей Михайлович всея Руси, милостив и праведен, и кровям ничьим не искатель…» Вот это действительно по-русски. По-русски, когда великие князья, цари, государи российские, императоры, самодержцы, принимая под всесильную свою десницу новые земли и новые народы, в жалованных грамотах, указах и манифестах сразу же выказывали свою заботу о них, свою опеку, своё родительство. Государыня Императрица Екатерина II провозгласила в Манифесте о присоединении к России герцогств Курляндского и Семигальского и Пильтенского округа: «Объявляем при том императорским нашим словом, что не токмо свободное исповедание веры, от предков вами наследованной, права, преимущества и собственность, законно каждому принадлежащая, в целости соблюдены будут, но что от сего времени каждое состояние народное вышеозначенных областей имеет пользоваться и всеми теми правами, вольностями, выгодами и преимуществами, каковыми древние подданные российские по милости наших предков и нашей наслаждаются». А вот как царь Алексей Михайлович отписывал молдавскому господарю Георгию Стефану, соглашаясь с условиями перехода Молдавии в русское подданство: «И хотим вас держать в нашем государском милостивом жалованье и призренье». И он же, царь Алексей Михайлович, отписывал Имеретинскому царю Александру о принятии Имеретии в Российское подданство: «И их людей, и всю Меретинскую землю держати под нашею царского величества высокою рукою в нашем царском милостивом жалованье и во обереганье». Не только кровью и силком, а исторической справедливости ради надо сказать, не столько кровью и силком, сколько добротою, любовью и уважением к другим народам полнилась российская семья, по-родительски принимали русские цари в свою семью новые народы, и их отеческая длань была оберегающей, охраняющей, окормляющей. Да и как иначе могло быть, когда не мы, русские, челом били принять нас в чью-то семью, это нам, русским, челом били. «Я, нижеименованный, обещаюсь и клянусь Всемогущим Богом и пророком нашим Махометом в том, что хощу и должен Е.И.В. своей истинной и природной великой государыне, императрице Елисавете Петровне, самодержице всероссийской, и по ней по самодержавной Е.В. императорской власти и по высочайшей её воле и збираемым и определяемым наследникам верным, добрым и послушным рабом и подданным быть, и все к высокой Е.В. силе и власти принадлежащие права и преимущества, узаконенные и впредь узаконяемые, по крайнему разумению, силе и возможности предостерегать и оборонять и в том во всём живота своего в потребном случае не щадить. И притом по крайней мере стараться споспешествовать всё, что к Е.И.В. верной службе и пользе государственной во всяких случаях касаться может, так как я пред Богом и судом Его страшным в том всегда ответ дать могу, как суще мне Господь Бог душевно и телесно да поможет», — клялись на Коране в верности России, вступая в её подданство, казахский батыр среднего жуза Джанбек, казахские старшины младшего жуза Джанбек и Дербишали, казахский хан Абулхаир, султан Ерали, и долги списки тех клятв и имён.

Мы ведь никого к себе ни калачом, ни иным манком не заманивали. Многие народы сами выбрали себе место в России, их жизнь заставляла под Россию идти, искали они и находили в России кто спасение от нещадного внешнего врага, кто от истребительных внутренних распрей, кто от голодной смерти. У всех народов был свой интерес, корысть была оказаться под покровительством сильного, богатого, доброго русского народа. И помимо России было к какому другому, не менее крепкому плечу прислониться, да к кому другому подаваться было, всё равно, что из огня да в полымя, идти туда — на унижение идти, в холопы, в рабство, а в России — в pyccкую семью. Каждый народ, приходящий в Россию, убеждался в правоте молвы, что хоть и велика святорусская земля, а везде солнышко. За стол равным сажали, куском хлеба никого не попрекали, воли и веры ничьей не стесняли, чего же было народам в Россию не стремиться, в России не жить, домом ставшую Россию не крепить. Так и строилась Российская Империя: земля — к земле, народ — к народу. И, принимая под своё покровительство новую землю и новый народ, русский народ брал на себя бремя опеки, правда, и оброк обязанностей возлагал на новый народ сполна, но и прав каждому народу отмеривал как равному. Лиха лишнего ни одному народу не перепало, напротив, в тяжкую годину те народы, что числом помельче, старались особо беречь, под ружьё лишнего не поставить, а уж чтоб последнего, единственного сына из дома в армию забрать, такое и вовсе немыслимо было.

Так что же с нами, с русским народом, произошло, почему вдруг заявляет русский человек со страниц «Независимой газеты»: «Государство (это Россия-то!), равно защищающее всех коренных… жителей России без разбора, тем самым враждебно для русских». Почему то родство народов, что вчера ещё надёжно служило крепью государства и каждого народа российского, чья земля стала неотъемлемой плотью России, сегодня, по мнению русского человека, оборачивается угрозой русскому народу?

Всякий раз, когда Россией пытался овладеть иноземец, Русь поднималась против ворога всем миром, в пример тому что Отечественная война 1812 года, что последняя Великая Отечественная война, и ведь не представишь, чушь! чтобы кто-то мог бросить клич «Российская армия — для русских». Ладно, допустим, бросили такой клич, и что? Не было бы легендарных калмыков у Кутузова, прозванных «северными амурами» за их колчаны со стрелами. Не было бы овеянной славой Дикой дивизии, ставшей символом храбрости и воинской дерзости. Не было бы тогда героической 114-й Чечено-Ингушской кавалерийской дивизии, позже реформированной в 255-й отдельный Чечено-Ингушский кавалерийский полк и отдельный Чечено-Ингушский кавалерийский дивизион, не было бы тогда легендарного защитника Ленинграда 19-летнего снайпера Ахмата Магомадова, не было бы среди защитников Москвы снайпера Абухаджи Идрисова, уничтожившего 309 гитлеровцев, не было бы прославившихся на всю страну своими подвигами Героев Советского Союза командира пулемётного взвода Ханпаши Нурадилова, командира стрелкового батальона Ирбаихана Бейбулатова, отчаянно сражавшегося вместе с братьями Магомедом, Махмудом и Бейсолтом. Не было бы и знаменитого командира полка Героя Советского Союза Мовлади Висаитова, не было бы двухсот защитников Брестской крепости из Чечено-Ингушетии, не было бы ещё сотен и сотен героев войны из двух только народов России, чеченцев и ингушей, не самых многочисленных в российской семье. Возьмём татар и поимённый список пойдёт на тысячи героев, не случайно газета «Правда» в годы войны шла на фронт с вкладышами на татарском языке, так много было в окопах её читателей-татар.

Но может, именно потому, что мы, коренные народы России, непобедимы, неодолимы, пока мы едины, теперь, когда враг возмечтал владычествовать в России, нас стремятся разделить, нас хотят стравить, тщатся разорвать плоть нашего единства, оружием разрушения используя лозунг «Россия — для русских!».

* * *

Дом крепок хозяином. И пока был в российском доме крепкий хозяин — русский народ, дом стоял крепостью, не стало хозяина — вот и рушится дом. Тут Севастьянов прав, действительно немощен русский народ, ни себя охранить, ни себя прокормить, дети беспризорны, родители сиры, что уж тут говорить о защите нами других народов. И те, кого русский народ пригрел когда-то, кому дал кров и покой, сегодня обижены на русский народ, — и в этом прав автор статьи «Как и почему я стал националистом». Только почему-то сам автор статьи как русский обижен за это на другие народы, обижен за их обиду на русский народ. Только нам-то, русским, с какой стати обижаться на татар, тувинцев, башкир, якутов, адыгов, чеченцев, ингушей, и кого там ещё называет Севастьянов. Ведь мы, русские, в своё время под их руку не просились, они не обещали нас жаловати, не клялись за нас стояти, от сторон беречи, это мы обещали им быть для них опорой и надеждой, и не они, а мы, русские, не сдержали данного им слова, сами по миру пошли, и других, за кого крепко, надёжно стояти обещали, в распыл пустили. Да ещё и обижаемся на них за то, что они обиделись на нас. Забыв в поговорку отлитое назидание предков «разделённое царство — разорённое царство», начинаем делиться, а точнее разбегаться, вместо панического «Спасайся кто может!» кричим «Россия для русских!». Тогда, выходит, Чувашия для чувашей, Башкирия — для башкир, Удмуртия — для удмуртов, Татарстан — для татар, Бурятия — для бурят, Тува — для тувинцев… А как иначе? Вот мы якутов брали в российское подданство, мы ведь их, якутов, не из Африки завезли и выделили им под жительство кусок своей родной русской земли, мы якутов взяли в Россию вместе с территорией, на которой якуты без нас и до нас проживали — и не важно, что на этой территории якутов сейчас живёт куда как меньше русских, это прародительская якутская земля, и если якуты провозгласят, если уже не провозгласили «Якутия — для якутов», под понятием Якутия они будут иметь в виду и претендовать на ту территорию, по которой кочевали их предки, и вместе с которой их предки вошли в состав России. Теперь развернём карту России и, приговаривая «Россия — для русских», пошли лязгать ножницами, проводя национальную очистку, освобождая Россию от всех других народов: Дальний Восток в таком случае обрезаем, чукчи тут, коряки, эскимосы, ительмены, нанайцы, ульчи, орочи, сроки, удэгейцы, негидальцы… — это их земли, Сибирь тоже отрезаем, ханты тут хозяева, манси, селькупы, алтайцы, хакасы, тувинцы, тофалары, шорцы, юкагиры… да разве всех перечислишь, и Север, понятное дело, долой, саамы тут, ненцы, северные коми, энцы, долганы… но ведь тогда и Урал получается не наш, и Поволжье не наше, мордва тут хозяйничала издревле, марийцы, удмурты, коми-пермяки… да тут только начни перечислять, не остановишься… Большие ножницы нам уже помеха, миниатюрные брать придётся, чтобы вырезать то пространство куцей земли, где мы могли бы с полным правом, не отбирая ни у кого их коренной земли, провозгласить: «Ну вот и Россия для русских». Бред, конечно, всё равно, что разбирать ковёр на нитки, дом на кирпичи, избу раскатывать по брёвнышкам: «Вот эти брёвнышки — мои». То-то радости всем: вместо дома — кому пара-тройка брёвен, кому — кол на брата.

Охотно и с размахом откровения русского националиста печатает «Независимая газета», не допускавшая прежде на свои полосы националистических материалов. Сошлись я сейчас на свой опыт общения с «Независимой газетой», скажут, личные счёты свожу, обиделся. Да разве можно обижаться на врага, хоть и идейного. Отчего же такая милость наших идейных противников к статье «Как и почему я стал националистом», не потому ли, что статья эта не националистическая вовсе, а антинационалистическая, она не разъясняет, не развивает, не пропагандирует идею национализма, напротив, искажает, извращает представление о национализме настолько, насколько искажает представление о математике человек, пытающийся выдать дважды два за три с половиной или пять с четвертью. «Чужому агрессивному антирусскому национализму нелепо противопоставлять право», — пишет А. Севастьянов. Но национализм не может быть агрессивным, национализм не может быть направлен против кого бы то ни было, ведь национализм — это любовь к своей нации. Как может быть любовь агрессивной? Тогда это уже не любовь. И национализм, если он чужой, агрессивный и ему нужно противостоять, это не национализм, это или экстремизм, или фашизм, или шовинизм, что угодно, но только не национализм. Но именно таким, ряженым в чужие одежды, предстаёт национализм во всей громадной статье Севастьянова, тем и любезен он «Независимой газете».

«Необходимо противопоставить национализму других народов свой собственный, столь же активный национализм», — призывает А. Севастьянов. Но если бурят, чуваш или тувинец любит свой народ, и это очень хорошо, это правильно, это нормально; не нормально, когда кто-то не любит свой народ или равнодушен к своему народу; только почему любви чуваша к своему чувашскому народу нам необходимо противопоставлять любовь русского к русскому народу — непонятно. «Мы не можем не развивать русский национализм: в противном случае мы останемся беззащитными перед лицом агрессивного национализма нацменов, — который уже есть свершившийся факт», — продолжает Севастьянов и сразу след в след: «Национальную рознь как естественное явление общей природы невозможно ни разжечь, ни притушить». Ещё раз перечитайте выше: одно определение национализма — активный, другое — агрессивный национализм, и тут же, в этом же контексте, в развитие мысли к национализму стыкуется понятие национальной розни. То-то обрадовались этой статье в «Независимой газете». Одно дело, когда кто другой из авторов, родственных по духу «Независимой газете», изгваздает национализм во лжи, совсем другое дело, когда это сделает человек, называющий себя русским националистом и действительно слывущий националистом в националистических кругах. Но как может человек, называющий себя русским националистом, даже не обязательно националистом, для многих это слишком высокая планка национального духовного сознания, как может просто русский человек вынашивать такое вот: «То, что начали чеченцы, рано или поздно продолжат другие. Мы должны сыграть на опережение». Что же начали чеченцы? В общественном сознании, сформированном антирусскими, антироссийским средствами массовой информации, в первую очередь, телевидением, чеченцы начали отделяться от России. Получается, чтобы нам «сыграть на опережение», как пишет «Независимая газета», надо, не дожидаясь, пока от нас начнут отделяться татары, башкиры, удмурты, чуваши, хакасы… самим отделяться от них? Самим своими собственными руками разваливать, раскатывать по брёвнышку Россию, кровью, потом, многовековым трудом и героизмом строенную нашими предками? Или всё же наш русский национальный долг быть верными заветам своих отцов, отвечать за поручительство наших дедов. Обещали они беречи и оберегати народы, что шли под российский стяг, под скипетр и державу России, — нам их слово блюсти, иначе мы не нация, а так, бабочки-однодневки. Мы же, русские, стыда не ведая перед своими предками, и толики вины не испытав перед народами России, вместо того чтобы, устыдившись и опамятавшись, брать дубьё и кольё и спасать от погибели свой народ, другие народы России, нет же! мы срам свой возводим в философское умничанье, заявляя пером русского националиста А. Севастьянова: «Государство, равно защищающее всех коренных и временных жителей России без разбора, тем самым враждебно для русских».

Почитаешь А. Севастьянова в «Независимой газете», на кого он с таким пылом-жаром обрушился, подумаешь, что это по вине хакасов, алеутов, нанайцев, шорцев, алтайцев, ханты, манси русский народ «остался без сил, без государственной опоры, оболганный, обобранный, не способный даже себя как следует накормить», и подумаешь, что Чубайс не еврей вовсе, а кумык, и Березовский не еврей, а нивх, и Гусинский не еврей, а ороч, и Абрамович не еврей, а эскимос, и Ходорковский не еврей, и Немцов не еврей, и Волошин не еврей, и вся остальная еврейская шобла, грабящая страну, обгладывающая её, сплошь шорцы, вепсы, удэгейцы, лезгины, кумыки, а не евреи вовсе. Нет евреев в статье Севастьянова! Какое лукавство, цинизм, какое лицемерие в огромной статье, познающей природу русского национализма, избегнуть еврейского вопроса. Разве от якута или бурята ощущает русский человек себя в опасности? Разве в русском человеке медленно, с трудом, но пробуждается русское национальное сознание не от того, что он видит кругом наглое жидовское засилье. Жид ему житья не даёт — вот и прозревает националист в русском человеке, равно как в якуте, буряте, адыге, чеченце… Ко всем народам России приходит, наконец, осознание того, что у всех коренных народов России один враг и этот враг — жид.

Как же таких простых вещей не понимает человек, называющий себя русским националистом? Да понимает всё это господин Севастьянов, прекрасно понимает и очень точно выражает в своей только что вышедшей книге «Чего от нас хотят евреи»: «Евреи делали всё, чтобы развалить Советский Союз, поменять в нём социальный строй, разоружить нас в военном, идеологическом, экономическом и политическом отношении, нисколько не считаясь с интересами коренного населения… Одни евреи придумали приватизацию "по Чубайсу", другие этим резво пользуются… Пусть никто не думает, что вернуть нашему народу собственность., расхватанную евреями в Смутное ельцинское время, будет легко и просто — эта битва пострашнее Сталинградской… Превратить Россию во второй оплот мирового еврейства, в новую Америку (как в смысле комфортного и обеспеченного положения евреев, так и в смысле руководства страной) — их заветное упование, неуклонно осуществляемое… Биби Натаньяху, премьер-министр Израиля, бросил Клинтону: обойдёмся и без помощи США, у нас теперь есть Россия!». Верно итожит Севастьянов: «Ни один уважающий себя русский не забудет о том, что в XX веке с его страной и его народом сотворили евреи… Простить такое невозможно». Понятно, что о таких истоках русского национализма «Независимая газета» точно не станет распространяться. Непонятно только, почему публикация в «Независимой газете» для русского националиста Севастьянова дороже истины.

В книге «Чего от нас хотят евреи» определяет Севастьянов стоящую перед евреями задачу в России: «Разделить и столкнуть всех русских со всеми нерусскими», и сам же, уже в «Независимой газете», помогает евреям решать стоящую перед ними задачу.

* * *

Обида на русский народ у коренных народов России, к которым относятся народы, постоянно проживающие на территории России и, самое главное, не имеющие государственных образований за пределами России, добрый знак того, что в нас, русских, народы России продолжают верить, на нас продолжают надеяться, в нас, русских, видят своё спасение — избавление от жидовского ига, смертоносного ига для всех народов России.

На русских с надеждой смотрят не только народы России, но и народы бывших союзных республик, сполна хлебнувшие каждый у себя того же жидовского грабительского беспредела, надеются, что избавление от этой скверны пойдёт от России, так уж исторически повелось — вставать России на пути мирового зла. Это понимают не только наши друзья, те, кто верит в русских и ждёт, что мы, русские, спасём их от жидовского ига, это понимают и наши враги, те, кто уже было возрадовался крушению державы, раздору народов России, но звериным своим нюхом чует, пока жив русский народ — спокойствия не будет, нет никакой гарантии, что и завтра, и послезавтра можно будет продолжать безнаказанно грабить Россию, а потому, если нет скорой возможности изничтожить русский народ, тогда нужно распылить его по свету. Не будет русского народа в России, с Россией можно будет делать что угодно, другие народы России без русского народа уже не помеха. И такие проекты обсуждают в американской прессе.

«Вероятно, XX век является самым кровавым, самым жестоким веком в истории человечества. Его конец ознаменован убийством, террором, геноцидом в Косове, точно, как и его начало было ознаменовано тем же самым в России. Причина, по которой сербы позволяют себе истреблять людей в конце столетия, заключается в том, что первоначальные истребители — русские — никогда не были ни наказаны, ни подвергнуты даже критике за преступления, — пишет газета "Вашингтон пост". — Мы должны вернуться к источнику зла и искоренить его, и это зло — Россия… Дайте каждому русскому мужчине, женщине, ребёнку $ 100.000 для выезда из России и с территории бывшего Советского Союза навсегда. Маленькая территория размером со Швейцарию, "мини-Россия", была бы оставлена вокруг Москвы 10 миллионам русских для сохранения русского языка. 125 миллионов русских живут в России и 25 миллионов в других частях бывшего Союза. Таким образом, 140 миллионов должны будут уехать. Это в сумме обойдётся в 14 триллионов долларов. Деньги на выезд будут собраны путём продажи земли и ресурсов России тем, кто потом эмигрирует на эти пустые земли и создаст там новые страны. Может быть заключено, в частности, соглашение о Восточной Сибири, из которой США могли бы купить настолько большой кусок, насколько они могут себе позволить (то есть своего рода покупка новой «Аляски»). Это уже предлагалось другими — Уолтером Мидом (Walter Mead) из Совета по международным связям (CFR) в 1992 году и Джоном Эллисом (John Ellis) из журнала "Бостон Глоуб" (Boston Globe) в 1998 году. Финн Ярма Хеллевара (Jarma Hellevara) выдвинул идею, чтобы Финляндия выкупила обратно восточную Карелию, которая была отнята у них Россией. Япония могла бы купить Курилы и Сахалин… Несколько основных правил. Не более 5 % русских в каждой стране, дабы её не испортить… Русские получают 30 % денег в момент эмиграции и 10 % каждый год в течение последующих 7 лет, так как русскому нельзя доверять. Всё это было бы гарантией того, что эти агрессивные, дикие, бессовестные люди не будут более совершать преступления против человечества и учить других это делать. В случае, если вы считаете, что характер и воспитание — это главное, вам будет понятно, что если русские останутся вместе в России, то каждое поколение будет перенимать и характер, и воспитанность от предыдущего поколения. Если бы г-н и г-жа Гитлеры вместе с малышом Адольфом эмигрировали бы в Дес Мойнс (Des Moines) штат Айова (Iowa), то не было бы холокоста».

Дожили. Нас, русских, выставляют уже, как рабов на невольническом рынке. Можно оптом купить весь народ за 14 триллионов, можно в розницу — по 100.000 тысяч долларов за штуку. А мы в ответ: не извольте беспокоиться, — суетимся со страниц «Независимой газеты», — сами устроим себе резервацию, вот и вывеска готова «Россия — для русских». И ведь строим! Это ж надо додуматься у себя дома, на родной отеческой земле, затеяли создавать русские национально-культурные автономии. Чем не резервации? В автономиях, получается, наше национальное русское, а остальное тогда в России чьё? Абрамовича с Березовским?

Четыре года назад евреям удалось сделать ещё недавно казавшееся немыслимым — стравить два коренных народа России, стравить русских с чеченцами, и чеченская война лишь начало, чеченская война показала, что такое возможно, и теперь жиды будут выставлять нас, русских, то против одного народа, то против другого, пока не изведут все народы России, пока не опустошат от хозяев богатейшую в мире землю, которую они так жаждут получить, потому что богатейшая российская земля — ключ к мировому владычеству. Кто будет владеть колоссальным сырьевым запасом России, тот будет владеть миром.

Жуткая, кровавая бойня, на которую евреи гонят нас, как на ритуальное заклание, возможна до тех пор, пока народы России не осознают, что нам нечего делить между собой, что мы сильны, мы неодолимы, мы непобедимы, когда мы вместе в едином для всех отчем доме. Вот когда мы осознаем это, осознаем, что у всех народов России один общий враг и этот враг — жид, тогда вместо провокационного жидовского лозунга «Россия — для русских!» зазвучит над Россией «Вся власть в России принадлежит коренным народам России! Народы России, объединяйтесь!»

Глава вторая. Александр СЕВАСТЬЯНОВ: ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО БОРИСУ СЕРГЕЕВИЧУ МИРОНОВУ ОБ АЗБУКЕ НАЦИОНАЛИЗМА

Избави меня, Боже, от друзей, а с врагами я и сам справлюсь.

Александр Македонский

Великому народу непристойно играть глупую роль — роль простака, на шее которого усаживаются более ловкие собратья.

М. О. Меньшиков

Моя публикация в «Независимой газете» под названием «Как и почему я стал националистом. Русской интеллигенции пора вспомнить о том, что она русская» вызвала немало отзывов. Некоторые из них, полемизирующие со мной прямо или косвенно, уже обнародованы — это заметки и статьи Л. Оникова («Субботник-НГ» 11. 03. 2000), Е. Прошечкина, Р. Абдулатипова («НГ-Сценарии» 12. 04. 2000), Г. Попова («НГ» 05. 04. 2000, 12. 04. 2000), Э. Паина («НГ» 08. 04. 2000), В. Чкаусели («НГ» 20. 04. 2000). Мой ответ им опубликован в «НГ-Сценариях» 14. 06. 2000.

По большому счёту, я уже победил в этом споре. В новом тексте я пишу об этом так:

«Первой своей победой я считаю тот факт, что среди моих фактических оппонентов не оказалось ни одного русского человека. Свои контраргументы предлагают армянин, грек, дагестанец, два еврея, грузин. Это наглядно подтверждает заявленные в публикации немаловажные тезисы: во-первых, о том, что незримый водораздел в интеллигентской среде в наши дни уже произошёл — и именно по национальной линии; а во-вторых, о том, что русской интеллигенции пришло время вспомнить о том, что она — русская.

Вторая победа, на мой взгляд, в том, что оба ведущих оппонента — эксперт Комиссии по противодействию политическому экстремизму при президенте РФ Прошечкин и доктор философии Абдулатипов — оказались вынуждены избрать жанр политического доноса, не слишком, видимо, надеясь на интеллектуальный инструментарий».

Есть и другие достижения (об этом — ниже).

Отрадную картину противостояния с инородцами портит только один русский человек. Этот человек — Вы, Борис Сергеевич, раскритиковавший меня в пух и прах в работе «Об отношении русских к коренным народам России. (Позиция русских националистов)». Не знаю, чем вы при этом руководствовались: русской поговоркой «Бей своих, чтобы чужие боялись» или латинской пословицей «Платон мне друг, но истина дороже». Надеюсь, что последней, но должен сказать, что такую позицию может позволить себе только тот, у кого истина лежит в кармане. Видимо, вы в этом уверены, раз приписали свою позицию не лично себе, русскому националисту Миронову, а неким «русским националистам» вообще. Не указав, кто Вас на то уполномочил.

Другому я не стал бы отвечать, ибо Ваш текст показался мне сделанным наспех, непродуманно, он выдаёт, в самом лучшем случае, лишь Ваши добрые намерения. (Куда ведёт дорога, устланная добрыми намерениями, Вы знаете.)

Я отвечаю Вам по трём причинам. Во-первых, я уважаю Вас, сотрудничаю с Вами и, будучи выше личных амбиций, намерен ради пользы дела сотрудничать и впредь. Надеюсь, что и у Вас хватит моральных сил на подобный подход после прочтения моего ответа. Поэтому считаю, что между нами не должно быть никаких недоговорённостей, никаких тёмных умолчаний. Если возникает недоразумение, его надо как можно быстрее устранить — и идти вместе дальше. Конечно, я предпочёл бы не делать этого на людях, но инициатива публичной полемики между нами принадлежит не мне. Не могу понять, кстати, почему, если что-то показалось в моей позиции сомнительным, Вы не пригласили меня, своего заместителя по Всеславянскому союзу журналистов, на встречу (в любом составе), чтобы прояснить всё, что угодно. Вы не отмерили семь раз, прежде чем отрезать. Вы предпочли ударить молча, без предварительных объяснений со мной, без «объявления войны» — и, в сущности, в спину. Я охотно тоже поступаю так, но только с врагами. Неужели я стал для Вас неприятелем? Видит Бог, я всегда хотел лишь сотрудничать, а не конкурировать с Вами. Теперь уж давайте один раз договорим всё до конца, а там — либо ещё теснее станем плечом к плечу, либо разойдёмся навсегда.

Во-вторых, тема отношения русских к другим народам России действительно чрезвычайно важна и актуальна. Её решение есть во многом решение всей нашей судьбы. Обсуждение этой темы давно назрело. У меня есть более чем серьёзные основания считать, что эта тема также не для публичных дискуссий, но Вы, поставив меня перед необходимостью отвечать, тем самым открыли ящик Пандоры. Ответственность за это — на Вас.

В-третьих. Как Вы знаете, я — филолог, историк, социолог — пришёл в политический национализм из академической науки. Однако вернуться туда я уже не смогу, даже если захотел бы. Ибо после выхода в свет многих моих статей и книг (особенно книги «Чего от нас хотят евреи») моя репутация русского националиста служит мне на пользу лишь в весьма узком секторе политической жизни, во всех же остальных, без исключения, — только вредит. Такой выбор я сделал сознательно, по убеждению, к нему привела меня именно моя научная работа, это выбор не только сердца и чести, но и ума. Все мосты за мной сегодня сожжены. Поэтому я никому (даже Вам) не могу позволить поколебать мои позиции на той единственной и тонкой полоске политической почвы, на которой закрепился, пожертвовав всем. Эту полоску я намерен отстаивать во всеоружии доступных мне знаний и интеллекта. Так что прошу извинить, если калибр моих аргументов покажется Вам чрезмерным: я защищаюсь, как могу. Не надо было на меня нападать.

* * *

Если говорить в самых общих чертах, то главный недостаток Вашей критики — отсутствие либо поверхностность исторических знаний. А ведь в таком вопросе без исторического «глубокого бурения» невозможно ни разобраться, ни сделать верные выводы, в том числе политико-практические. Конечно, история открывает нам зачастую страницы, на которых написано вовсе не то, что нам бы хотелось. Но, как известно, «поиск истины — не есть поиск желаемого».

Знать и мыслить — порой тяжёлый крест для политика, но всегда счастье для учёного. Политик — зачастую больше тактик, чем стратег; настоящий учёный, идеолог — всегда стратег и только. Политик может действовать по принципу «два пишем — три в уме»; он, как капитан корабля, должен маневрировать, лавировать, избегая рифов, мелей и столкновений, прокладывая путь к маяку. Но учёный, идеолог, как тот самый маяк, — он не имеет права маневрировать и лавировать, иначе пойдут ко дну все корабли вокруг. Одно дело, если вы что-то скажете в личной беседе — политики часто в разных аудиториях говорят совершенно противоположные вещи, и это нормально. Другое дело, если вы даёте письменную публичную установку коллегам: тут уж вы отвечаете за каждое слово. Лучше смолчать, чем ляпнуть лишнее.

Второй недостаток — самоуверенность, с которой Вы судите о сложнейших проблемах, не будучи в них специалистом. Ваша беда в том, что Вы взялись за «интегральное исчисление» — еврейский вопрос, не полностью освоив простую «арифметику» национализма. Точнее, освоив её как художник слова, эмоционально, а не рационально. Успешно разобравшись с некоторыми аспектами еврейского вопроса, Вы решили, что ключи к решению всех русских проблем уже у Вас в руках. А это не так. Русский вопрос — шире и глубже, чем вопрос русско-еврейских отношений, и не ими одними определяется. Еврейский вопрос — лишь фрагмент русского, хотя и важнейший. Но реальная проблематика русской жизни не сводится лишь к русско-еврейскому противостоянию, она многомернее и сложнее. Решив с кондачка поучить меня «правильному» национализму, Вы, отнюдь не обладая монополией на истину, попадаете впросак.

В целом Ваше сочинение — манифест заурядного патриота-имперца, мечтающего, что «на русских с надеждой смотрят не только народы России, но и народы бывших союзных республик», а вовсе не просвещённого русского националиста. (Не зря Вы и партию свою назвали не «Русская национальная», а «Русская патриотическая»).

Попробую пояснить всё сказанное и ответить Вам по существу.

НЕСКОЛЬКО ОБЩИХ ЗАМЕЧАНИЙ

1. Почему «Независимая»

Не скрою, больше всего меня задела не сама Ваша критика, а тон Вашей статьи — мягко говоря, недружеский.

Например, Вы пишете: «Охотно и с размахом откровения русского националиста печатает "Независимая газета", не допускавшая прежде на свои полосы националистических материалов. Сошлись я сейчас на свой опыт общения с "Независимой газетой", скажут, личные счёты свожу, обиделся… Отчего же такая милость наших идейных противников к статье "Как и почему я стал националистом", не потому ли, что статья эта не националистическая вовсе, а антинационалистическая, она не разъясняет, не развивает, не пропагандирует идею национализма, напротив, искажает, извращает представление о национализме настолько, насколько искажает представление о математике человек, пытающийся выдать дважды два за три с половиной или пять с четвертью… Ряженым в чужие одежды предстаёт национализм во всей громадной статье Севастьянова, тем и любезен он "Независимой газете"… То-то обрадовались этой статье в "Независимой газете". Одно дело, когда кто другой из авторов, родственных по духу "Независимой газете", изгваздает национализм во лжи, совсем другое дело, когда это сделает человек, называющий себя русским националистом и действительно слывущий (! — А.С.) националистом в националистических кругах».

Хорошенький текст! Даже странно, что Вы удержались на грани Вашего негодования и подозрения и не добавили, что Севастьянов-де выполнял вражеский заказ, да ещё за деньги.

Увы, в этом тексте, от которого на ум сразу приходит басня «Лиса и виноград», много неправды. Прежде всего: «Независимая газета» допускает на свои страницы националистические материалы, причём с весьма давних времён. Если Ваши личные усилия опубликоваться там до сих пор не увенчались успехом — ну, что поделать, профессиональные критерии в этой газете высоки, как нигде. Но ещё осенью 1994 года в «НГ» вышла моя большая статья «Национал-капитализм», а затем, после критических отзывов, ещё одна — «Национал-капитализм-2». После чего один из читателей еврейской национальности прислал в газету письмо (оно также было опубликовано), в котором грозил мне Нюрнбергским трибуналом; а редактору Третьякову, насколько я знаю, по поводу моих статей не раз выговаривали люди разного политического веса. Было, правда, и другое письмо (в 1998 г.), автор которого назвал мою публикацию самым значительным вкладом в развитие современной русской идеи. Но так или иначе почин был сделан мною почти шесть лет назад. В дальнейшем в «Независимой газете» публиковались мои манифесты «Можно ли вернуть Россию?», «Национализм с человеческим лицом», «Неотразимость этнополитики», «Как и почему я стал националистом», а также рецензии на мои книги «Национал-капитализм» (1995) и «Национал-демократия» (1996).

Возможно, с Вашей точки зрения, в моих писаниях, как выражался Ленин, «нет ни грана» национализма. Но я так не думаю. Какой ни на есть — я считаю себя русским националистом, а чей национализм ближе к истине, Ваш или мой, об этом пусть судят те, кто лучше нас в этом понимает (если такие есть, конечно). И только после того как прочтут оба наших текста, сверят наши позиции.

Замечу попутно, что в «НГ» мною опубликованы четыре капитальные статьи в ходе «битвы за трофеи», которую я вёл против продажного Минкульта с 1991 по 1998 год. Они сыграли свою роль в ходе обсуждения закона «О культурных ценностях, перемещённых в ходе Второй Мировой войны»; мы раздавали их депутатам Думы, членам Совета Федерации, судьям Конституционного суда, рассылали в иные инстанции. Статьи много попортили крови нашим противникам, в том числе министру культуры Сидорову, замминистра Швыдкому, лично Ельцину, которого, преодолев его вето, заставили подписать закон… Я также, будучи завотделом Украины и Крыма, а затем — замдиректора по науке Института стран СНГ, опубликовал в «НГ» добрый десяток больших статей по проблемам российско-украинских отношений. Ни за одну из них мне не приходится краснеть — ни как учёному, ни как идеологу, ни как профессиональному журналисту. Словом, мои взаимоотношения с «Независимой газетой» — долгие и весьма плодотворные; я строил их не один год и надеюсь, что у них есть будущее.

Почему я придаю такое значение сотрудничеству именно с этой газетой? Дорожу им? Да потому же, наверное, почему и Вы пытались с ней сотрудничать, прекрасно понимая вес и влияние этой самой профессиональной российской газеты в сегодняшнем мире. Мы оба знаем, что «Независимую» читает вся верхушка интеллигенции и весь истеблишмент (как в России, так и ближнем зарубежье) — словом, те, кто намечает, обсуждает и принимает решения. Но публикации в «НГ» вообще не остаются незамеченными во всём информационном пространстве, что позволяет привлечь внимание интеллигенции в целом, всего культурного слоя России. Полагаю, Вы понимаете значение этого фактора.

В рамках этой задачи на первое место я ставлю цель номер один: отслоить, отграничить русскую по происхождению интеллигенцию от общеинтеллигентской толпы коллег, пробудить, развить в ней национальное чувство, привить ей начатки национального сознания, заставить задуматься о своей особости, своей отдельности от других национальных групп интеллигенции (в первую очередь — от еврейской), заставить говорить на наши темы. Это работа сродни хирургии на сердце: рискованная, ювелирная, виртуозная, требующая детального знания предмета… Больше всего интеллигент дорожит истиной, добытой самостоятельно (даже если на самом деле это не так). Подтолкнуть его на путь поиска истины в национальном вопросе — это уже три четверти успеха. Потому что острую мысль, зароненную в голову интеллигента, он обязательно додумает до логического конца. Как это сделали в своё время Вы и я.

Ни одна другая газета не подходит так для этой роли, как «Независимая». Ни один другой русский публицист не справится с этой ролью так, как я. Понимание этого делает мою ставку на «НГ» не только возможной, но и единственно необходимой.

Почему «НГ» меня печатает? Вы можете думать по этому поводу всё, что угодно. Но я, изучивший внутренние обстоятельства этой крупнейшей и сложнейшей во всех отношениях газеты, полагаю, что это следствие, во-первых, упомянутых внутренних обстоятельств, а во-вторых — моего точного расчёта.

* * *

Насколько Вы далеки от понимания ситуации, говорят Ваши упрёки в мой адрес. Вы пишете с прямотой солдата, обладающего одной извилиной в мозгу (да и та тоже прямая): «Нет евреев в статье Севастьянова! Какое лукавство, цинизм, какое лицемерие в огромной статье, познающей природу русского национализма, избегнуть еврейского вопроса… Ко всем народам России приходит, наконец, осознание того, что у всех коренных народов России один враг, и этот враг — жид. Как же таких простых вещей не понимает человек, называющий себя русским националистом? Да понимает всё это господин Севастьянов, прекрасно понимает и очень точно выражает в своей только что вышедшей книге "Чего от нас хотят евреи"… Понятно, что о таких истоках русского национализма "Независимая газета" точно не станет распространяться. Непонятно только, почему публикация в "Независимой газете" для русского националиста Севастьянова дороже истины».

Надеюсь, что вчерне я Вам это объяснил. Но добавлю ещё кое-что.

Работая над своими статьями, я никогда не включаю автоцензора. Вот и на сей раз в оригинале, переданном мной главному редактору «Независимой», стояли такие два абзаца:

«Невозможно, если быть честным, не сказать и о зловещем факторе еврейско-русского противостояния, ярко проявившемся в ходе грабительской приватизации, в процессе реформ и утверждения нового режима вообще, в сфере идеологической борьбы, в СМИ, особенно на телевидении. Откровенно антагонистическое расхождение во взглядах на прошлое, настоящее и будущее России и русских, характерное для русского и еврейского менталитетов, отнюдь не смущало евреев: ни тех, что верховодили реформами и оформляли соответствующую идеологию, ни тех, что оправдывали, пропагандировали и поддерживали эти реформы в СМИ, ни тех, что участвовали в разделе советской народной собственности, ни тех, что пытались переделать самый дух "этой страны".

Особые размышления вызвало такое заметное явление, как еврей-полукровка в политике. Явлинский, Жириновский, Руцкой, братья Чубайсы, Гайдар, Кириенко, Немцов, Хакамада, Новодворская (я называю только самых заметных, всех не перечислишь) — принадлежность их, по большому счёту, к одному антирусскому политическому лагерю заставляет задуматься. Пожалуй, сегодня именно такие, как они, заставляют со всей остротой ставить вопрос о феномене отщепенства в истории интеллигенции России. Правды ради скажу, что встречаются примеры иного образа мысли (генерал Рохлин), но они редки как исключения».

Я написал эти абзацы, надеясь, но не веря, что они будут опубликованы, просто потому, что не мог не написать. (Хотя вообще-то статья в «Независимой», носившая специально подчёркнутый характер личной исповеди, не предполагала этого.) Я нисколько не удивился, не обнаружив их в гранках. Иного я и не ждал. Затевать из-за этого скандал, снимать с полосы весь материал, жертвуя уникальной возможностью донести до аудитории весь остальной набор мыслей и вызовов? Ничего глупее нельзя было бы сделать. Статья вышла без вышеприведённых строк.

Я не слишком огорчился этим. Во-первых, главного, на мой взгляд, я всё равно достиг. Во-вторых, у меня, как Вы знаете, и без «НГ» достаточно трибун, чтобы высказаться по еврейскому вопросу (и я это делаю, за что уже получил официальное предупреждение от русофобствующего Министерства печати). А в-третьих, замечу, что еврейский вопрос вообще рискованно обсуждать с интеллигенцией на первом же уроке националистического ликбеза. Это была бы грубая, а то и непоправимая методическая ошибка. Паническая мысль об «антисемитизме» — стоит ей тенью мелькнуть в типовом интеллигентском сознании — способна заставить моего читателя вообще отбросить газету. Зачем тогда писать, трудиться? Я не привык работать вхолостую.

Придёт время — я подведу читателя к известным мыслям, если удастся сохранить возможность диалога. А пока напомню Вам слова Пушкина, написанные Бестужеву по поводу Чацкого из «Горя от ума»: «Всё, что он говорит, очень умно. Но кому он говорит всё это? Фамусову? Скалозубу? На балу московским бабушкам? Молчалину? Это непростительно. Первый признак умного человека — с первого взгляду знать, с кем имеешь дело». Жизнь слишком коротка, чтобы проповедовать ветру, морю и песку.

Впрочем, Вы, кажется, ждали от меня, чтобы я заговорил с аудиторией «Независимой» на том же языке, что и с закалёнными читателями своей «Националки»? Пошёл бы, так сказать, в лобовую, «психическую» атаку? И Вы ещё возмутились тем, что я этого не сделал? Но дрессировщик не суёт голову в пасть льву при первом знакомстве. Не знал, по правде говоря, что Вы меня за идиота держите. Извините, Борис Сергеевич, разочаровал Вас: я — не идиот.

2. Что я считаю главным в моей статье

Любая моя статья — как ракета с разделяющейся боеголовкой, она предназначена для поражения нескольких целей, в том числе невидимых постороннему глазу. Но, конечно, эти цели ранжируются.

Вы избрали себе мишенью в моей статье то, чему я придавал лишь прикладное значение как поводу к речи, как зацепке для разговора. То, что я считал в данной работе проходным — взаимоотношения русских с нерусскими в России, Вы посчитали главным. Выдвинули это с последнего плана на первый. А мимо действительно главного прошли, как мимо пустого места.

В отличие от Вас, армянский националист (как он мне представился по телефону) Виген Оганян понял дело правильно, и написал, защищая меня от нападок одного своего недалёкого соплеменника: «К сожалению, национальное чувство практически замалчивается нашими словарями и стыдливо утаивается учёными в "мешке" истории… Вряд ли стоит упрекать Александра Севастьянова за обоснование естественного права русского народа на контроль над созданной им державой. К тому же слишком часто невежественные популисты прикрываются знамёнами национализма, дискредитируя его своей одиозностью Поэтому приветствовать нужно интеллигента, осмелившегося реабилитировать этот феномен, практически отданный на откуп политическим маргиналам. Конечно, это "опасная позиция, особенно для отца шестерых детей", обращается к автору Л. Оников. Но, во-первых, рискует любой исследователь… А во-вторых, по всему видно, что А. Севастьянов готов защищать свои позиции в буквальном и переносном смысле слова; наверное потому, что "никто не жаждет так страстно величия собственной нации, как интеллигент" (помните Каутского?). Что же касается детей, то на этот вопрос ещё в 1812 году ответил генерал Раевский, поведший с собой в бой несовершеннолетних сыновей» («Субботник-НГ» 22. 04. 2000).

Всё так. Именно этого я и добивался своей публикацией более всего. Проломить для русского национализма окно в «большую политику». Легализовать национализм в публичном политическом пространстве, придать ему респектабельность, научить интеллигенцию высшего разбора не шарахаться от него, не закрывать на него глаза, не зажимать нос. Адаптировать русскую интеллигенцию (изрядно денационализированную) к русскому национализму. Сочетать сущности на первый взгляд несочетаемые. Показать, в том числе личным примером, что рафинированная интеллигентность и национализм — вещи вполне «совместные». Я умышленно делал акцент не на рациональных, а на эмоциональных, личностных националистических мотивах, взывал к «национальному чувству» как наиболее сильному движителю, стремился известными мне способами пробудить это чувство у читателя — русского интеллигента. Судя по звонкам, письмам и встречам, мне это удалось вполне.

Именно этого испугались мои оппоненты, тоже весьма точно, в отличие от Вас, оценившие главное в моей публикации. Национализм масс, в сапогах и гимнастёрках, им не страшен — они давно научились с ним справляться. Им страшен национализм в очках, при смокинге и бабочке. Национализм истеблишмента и «высшей лиги» русской интеллигенции. Национализм русской элиты, идущей на штурм банков и интеллектуальных штабов, Интернета и СМИ.

Прошечкин и Абдулатипов именно потому взывают к высокой морали и пытаются «пришить» мне аморальность, что до смерти перепугались той очевидной моральной правоты национализма, которую Севастьянову удалось донести до аудитории «Независимой», вторгнувшись на традиционно «их» территорию. Чего им страстно хотелось бы избежать. И они идут теперь на всё, чтобы только отогнать интеллигентское стадо от пастыря-националиста.

Вы, надеюсь, читали их грязные публичные доносы, опубликованные под видом критики, и отметили их слова-проговорки, выдающие панику и истерию.

Прошечкин: «Чем, собственно, интересна его статья? Обычно подобные манифесты печатаются в специфических изданиях типа "Русского порядка", "Штурмовика", "Опричного листка" или той же "Национальной газеты"… Многие уважающие себя люди этих газет не читают. Теперь примерно то же самое излагается в "НГ" в переводе с националистического на русский литературный язык, который вполне доступен восприятию культурного человека… Господин Севастьянов рассказывает обществу, как он, простой советский человек, дошёл до жизни такой. Видимо, он надеется, что читатели «НГ», вдохновившись, последуют его примеру. Граждане, не спешите вдохновляться!»

Абдулатипов: «"Не могу молчать". Именно в этом ключе я решил порассуждать по поводу статьи Александра Севастьянова, занявшей целый разворот в моей дорогой (! — А. С.) "НГ"… Что ж, хорошо, что "НГ" публикует статьи самого разного рода и демонстрирует тот мировоззренческий и нравственный потенциал, которым располагает сегодняшнее российское общество. Но я, например, в отличие от Севастьянова, националистом не стал. Почему? Потому что мне противно… Почему-то у интеллигенции, которую Севастьянов призывает вспомнить о том, что "она русская", как и у любой национальной интеллигенции, которая стремится под лозунгами национального самопознания вести свои народы к духовной изоляции, нормальный человеческий нюх восстанавливается только тогда, когда повеет смрадом из труб крематориев в результате деяний очередного националиста, нациста».

Чем напуганы мои оппоненты до такой степени, что опускаются даже до примитивнейших «аргументов», не брезгуя враньём, подтасовками и передёргиванием? Это выражено в вышеприведённых словах очень ясно. И это ещё раз подтверждает: мой удар попал точно в цель. Я действительно достиг главного.

Мой ответ заклятым друзьям русского народа уже опубликован в «НГ-Сценариях», поэтому не стану на этом задерживаться. Я спорю сейчас, увы, не с ними — с Вами.

3. Рассуждение о методе

Не могу не предварить разговор о главном — рассуждением о методах Вашего разбора моей статьи. В основном мне не нравится недобросовестное цитирование, которое Вы не раз позволили себе. Эдак запросто, играючи, по-свойски. Вспомним.

1. Вы пишете: «С первых строк своей статьи в "НГ" Севастьянов провозглашает "Россия — для русских"». И в дальнейшем бьёте меня — наотмашь и не один раз — именно за этот, якобы провозглашённый мной, лозунг.

Но это неправда. Я его не провозглашал и не провозглашаю нигде и никогда. Да и в душе не считаю его своим. Увы, Борис Сергеевич, не могу Вас поздравить: вы заглотили тухлую наживку, развешанную мной для прошечкиных и абдулатиповых. Они на неё, конечно, клюнули, но и Вы — тоже, заодно с ними. Где были Ваши глаза? Ведь Вы пытаетесь подкрепить своё обвинение цитатой из меня: «Ныне на повестку дня встало создание русского национального государства. Основным препятствием для него остаётся пока недостаточное развитие русского национального самосознания и рудименты сознания имперского… Уже 43 % населения России, по опросам ВЦИОМ, одобрительно относится к лозунгу "Россия — для русских"… Русское национальное государство — осознанная необходимость наших дней. Значит, завтра оно станет реальностью». Перечитайте цитату ещё раз. Ну, и где же я выдвигаю тот лозунг, который Вы так яростно не приемлете? Разве ссылка на данные ВЦИОМ — равнозначна позиции автора? «Я так понял», — скажете Вы. Но я не ответчик за Вашу непонятливость. «Мы все так поняли», — скажут, возможно, Ваши товарищи по несчастью. Ну, а я тут причём?

Вы ведь вырвали цитату из контекста, а это — непростительно для порядочного критика! Вернём-ка её назад в контекст: «Ныне на повестку дня встало создание русского национального государства. Основным препятствием для него остаётся пока недостаточное развитие русского национального самосознания и рудименты сознания имперского. Такова, в частности, инерция советского менталитета, таковы последствия коминтерновского воспитания в течение многих десятилетий. Однако этот менталитет стремительно меняется под воздействием жизни. В 1986 году 78 % русских назвали себя "советскими", лишь 15 % — "русскими", а остальные просто не знали, куда и приткнуться. А сегодня, всего лишь через каких-то пятнадцать лет, уже 43 % населения России, по опросам ВЦИОМ, одобрительно относится к лозунгу "Россия — для русских". Динамика — более чем выразительная! — налицо. Не видит её только слепой, не учитывает — только глупец. Рост русского национализма, без всякого сомнения, есть восходящая тенденция нашего общественного развития, ей принадлежит будущее».

Я уверен, что любой непредвзятый, добросовестный читатель поймёт из этого абзаца лишь одно: русский национализм неудержимо растёт в России, овладевает массами, это господствующая идеология завтрашнего дня. Неужели нужно объяснять, зачем я сделал в своей статье такой акцент? Я понимаю, почему этот вывод, столь неопровержимо подкреплённый цифрами, до обморока пугает прошечкиных и абдулатиповых. Почему будит в них столь бурное отделение бешеной слюны (для того, признаться, я его и привёл). Почему подвигает их на подтасовки. Но Вас-то он почему испугал? Вы-то почему идёте на подтасовки?

Возможно, Вы не поняли (или неверно поняли) содержание термина «русское национальное государство»? Решили, что я призываю к созданию «этнически чистой русской России»? Но я никогда не давал повода так думать. Простите за напоминание, но я — не идиот и не ответчик за Ваше непонимание.

«Если бы я не знал Севастьянова, не был знаком с ним, не читал его работ, я бы никогда не поверил, что всё это, цитированное выше, писал русский человек, а уж тем более русский националист», — заявляете Вы. Но приходится утверждать, что Вы действительно не знаете Севастьянова и не читали его работ, ибо в противном случае не могли не читать подготовленную по моей инициативе и под моим руководством новую Конституцию России (проект), а также детально разъясняющую её статью «Национализм с человеческим лицом или Русскому народу — русскую конституцию». Это на сегодня — главный итог моей деятельности как идеолога. И главный документ современного русского национального движения в целом, на мой взгляд. В чеканных юридических формулах здесь всесторонне выражена концепция русской перспективы, как я и мои единомышленники-националисты её понимаем. В этой тоненькой книжечке («Русский проект». — М., 1998) в подробностях расписано, как именно будет выглядеть в параметрах Закона то самое «русское национальное государство», которое так Вас напугало. По ходу полемики с Вами мне придётся её цитировать. Не читали в целом — прочтите хоть по частям…

2. Цитируя меня: «Русское национальное государство — осознанная необходимость наших дней. Значит, завтра оно станет реальностью», вы тут же, не переводя дыхания, пишете: «Свою убеждённость Севастьянов аргументирует следующим» (и далее следует длинная цитата из меня, где я говорю, в сущности, о том, что если у России, по выражению Александра Третьего, нет друзей, то у русских — нет братьев, кроме белорусов).

Но таким манером Вы попросту обманываете своих читателей, ибо необходимость русского национального государства я аргументирую вовсе не этим. Длиннющая цитата, которую Вы не поленились подтянуть к своим словам, взята Вами вообще из другой главы — и притом даже не из ближайшей. Зато мою подлинную аргументацию, «неудобную», как видно, для Вас (ибо торпедировать её вы не в состоянии), Вы без зазрения совести опускаете. Что ж, придётся воспроизвести её вновь: «Пробуждение национального самосознания на постсоветском пространстве носило во многом стихийный характер, приводя за собой последствия не только разрушительные (для СССР как целого), но и созидательные (для ряда бывших республик). Отмечу, что распад «шестой части суши» не противоречит картине общемирового развития. Диалектика истории в ХХ веке такова, что повсеместно активно идёт распад имперских структур на национальные государства. Можно перечислить Оттоманскую, Австро-Венгерскую, Британскую, Бельгийскую, Португальскую, Французскую, Японскую, Германскую, Российскую империи, а также Третий Райх, Советский Союз, Югославию и Чехословакию. На очереди ещё ряд полиэтнических государств, включая США, Великобританию, Канаду, Испанию… Очевидно, это в целом соответствует воле народов. В частности, народы СССР не воспротивились Беловежским соглашениям, а многие из его бывших республик утвердили свой суверенитет благодаря референдумам. Ныне на повестку дня встало создание русского национального государства». И далее, подкрепив эти слова вышеприведённым абзацем о росте русского национализма в России, я делаю свой окончательный вывод.

Вас, русского националиста, этот вывод категорически не устраивает. Вас почему-то так пугает создание русского национального государства, что Вы идёте на прямой подлог, подсовывая читателю один мой текст вместо другого, чтобы потом меня же и разнести. Красиво! Что, не хватает доводов, чтобы возразить по существу дела?

3. Вы спрашиваете: «Почему вдруг заявляет русский человек со страниц "Независимой газеты": "Государство, равно защищающее всех коренных… жителей (пропуск в цитате сделан Вами; здесь и далее выделено мной. — А.С.) без разбора, тем самым враждебно для русских"».

Снова — усечённое, нарочито неверное — в угоду Вашей предвзятости — цитирование. Стыдно за Вас, но даже Прошечкин — и тот не позволил себе подобного глумления над моим текстом, а точно процитировал и, главное, верно понял скрытую опасность (для себя и таких, как он) именно этих моих слов: «Фраза Севастьянова "государство, равно защищающее всех коренных и временных («и временных»! — А.С.) жителей без разбора, тем самым враждебно для русских" характерна и является поджигательской. Обрушение столь немилого ему государства (а к чему ещё в нынешней ситуации приведёт противопоставление прав "коренных" и "некоренных" жителей на государственном уровне?) похоронит всех — и русских, и нерусских».

Напуганный перспективой размежевания с «коренными», еврей Прошечкин контратакует и, в свою очередь, пугает публику — «обрушением государства». Шантажирует: если-де вы нас, то мы — вас. Дешёвая, глупая страшилка, которую, увы, я прозреваю и в Вашем тексте.

Для меня очевидно: Вы произвели «усекновение» моего текста, чтобы создать себе выгодную полемическую ситуацию. Но ведь не за счёт же элементарной порядочности! Зачем приписывать мне прямо противоположное тому, что я говорил? Полностью извращать смысл моих слов? Такие вещи непозволительны с точки зрения этики журналиста.

Чтобы Вы не усомнились в моей искренности, цитирую упомянутый выше «Русский проект»: «Действующая Конституция не выражает интересов никаких коренных народов России вообще и русских в частности, поскольку не даёт им никаких преимуществ перед народами, имеющими свою государственность вне России и оказавшимися у нас в силу разных обстоятельств (как вьетнамцы, курды, афганцы и мн. др.)… Что же предлагает Проект новой Конституции?. Все коренные народы России (в том числе, русский) получают преимущества перед иностранцами и лицами без гражданства. Это отчётливо выражено в главе 2-й… Гражданами России априори "признаются все лица, принадлежащие к русской национальности и другим коренным народам России, независимо от места проживания" (гл. 1, ст. 11)».

Мог бы цитировать дальше, но хватит и этого. В эти тезисах отчётливо разъяснено значение той фразы, которую Прошечкин процитировал и растолковал верно и добросовестно, а Вы — произвольно. Тезисы не вчера нами написаны, и мы от них не отрекались.

4. Гораздо хуже, чем просто недобросовестное цитирование, — приписывание мне извращённых смыслов (чем Вы также грешите), то есть того, чего я не говорил вообще и даже не имел в виду. Но об этом — ниже.

О «ГЛАВНОМ» — С ВАШЕЙ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ

А теперь поговорим о «главном» — с Вашей точки зрения. Оно выражено Вашим заголовком: «Об отношении русских к коренным народам России». Почему Вы прошли мимо действительно главного и сосредоточились на сказанном? Да потому, что я наступил Вам на любимую мозоль, походя подверг сомнению Ваше «святое», Ваш главный идеологический козырь, Ваше политическое «ноу-хау», Вашу концепцию единства «коренных народов» России в борьбе с жидом… Вот Вы и взвились на дыбы.

Посмотрим на просвет Ваши аргументы.

1. О термине «коренной»

Ещё недавно мне, как и Вам, казался вполне приемлемым термин «коренные народы». Мы без особых сомнений использовали его в том же проекте Русской Конституции (1997) и т. д. Но затем я поглубже задумался над смыслом этого слова, и теперь уже от него не в восторге. Разделение народов России по принципу «коренные — некоренные» кажется мне сейчас неверным по существу и политически неудачным.

Вдумаемся: что значит слово «коренной»? Например, коренной москвич — это тот, который не только сам родился в Москве, но и его предки жили здесь. В этом и состоит укоренённость. И чем больше таких предков, и чем дальше в глубь веков уходит цепочка поколений москвичей, тем такой человек «кореннее». Даже если на какое-то время род уезжал из Москвы, а потом вернулся и может подтвердить свои московские корни, он всё равно имеет право считаться коренным, не так ли? Соответственно, приходится считать коренными жителями России все народы, чьи пусть отдалённые, но прямые предки когда-либо проживали на её нынешней территории.

Но критерий, позволяющий отделить коренного жителя от некоренного, очень зыбок и спорен: срок проживания. Каким он должен быть, этот срок, чтобы народ заслуживал звания «коренного»? Этого ещё никто не определил. Скажем, русские в Сибири обосновались в XVI–XVIII веках: этого достаточно или нет для признания их там коренными? А татары в Поволжье — с XIII века; они — коренные?

Очень важно, кто будет судьёй в этом вопросе. Мы, русские, считаем себя уже коренными в Сибири и на Дальнем Востоке — а как же иначе! Однако согласны ли с нами якуты, эвенки, эвены, возлюбленные Вами коряки и юкагиры? Мы их обычно не спрашиваем — и правильно делаем, а то можно нарваться и на неприятный ответ. Но ведь вот загвоздка: а коренные ли в Якутии — якуты, чьё переселение туда из Прибайкалья завершилось лишь в XV веке? Они-то, конечно, скажут «да», но натолкнутся при этом на яростные возражения эвенков (тунгусов), а тем более — эвенов. И уж подавно — юкагиров и коряков, с точки зрения которых даже эвены, появившиеся в тех местах в Х веке, — наглые пришельцы. Точно так же обстоит дело с теми же татарами. Спросите их: вы в Поволжье коренные? Они ответят: безусловно, да! Но переспросите у волжских булгар, коренные ли татары, — они рассмеются вам в лицо.

А теперь посмотрим на всё это через призму еврейского вопроса. Как известно, на карте современной России есть территории, входившие в VII–X веках в состав Хазарского каганата. Вы всё поняли? Да-да, евреи уже сегодня так и говорят, и пишут: мы — коренные жители России. Возьмём известную книгу Бориса Альтшулера (бывшего правозащитника, сподвижника кровавого гуманиста Андрея Сахарова) «Последняя тайна России» (М., «Ной», 1996), посвящённую истории хазар и идеологии «хазарства». Там чёрным по белому написано, что европейские евреи (ашкенази) были, оказывается, — «несомненно, потомками хазар и славян», «основная масса ашкеназим имеет не семитское, а степное и кавказское происхождение», а русские и хазары — братья. В связи с этой логикой утверждается, что «российские евреи — ашкеназим — коренные жители этой страны» и что «евреи России на протяжении десяти веков участвовали в создании Русского государства и являются его исконными жителями». Вы, конечно, читали об этом если не в книге Альтшулера, то в моём сочинении «Чего от нас хотят евреи», но выводов не сделали. И очень зря.

А вывод прост: добиваясь особых прав для коренных народов России, мы рискуем наделить ими того, кого наделять хотелось бы меньше всего. Вы широковещательно и без оглядки возглашаете: «Вся власть в России принадлежит коренным народам России!». Представьте себе, что этот Ваш лозунг станет официальным, государственным. Именно прошечкины тут же поднимут крик: «Мы-де и есть коренной народ России, наше массовое присутствие здесь — как минимум с седьмого века. Мы, во всяком случае, гораздо "кореннее" татар, появившихся в Поволжье на много веков позже, "кореннее" варягов, пришедших на Русь в IX веке, а возможно — и славян, с которых наши предки брали дань в летописные времена. Значит, все права коренных народов должны принадлежать и нам. И власть — тоже, и в первую очередь».

К этому ли Вы стремитесь? Нравится ли Вам такой поворот Вашей излюбленной темы? А ведь он совершенно неизбежен!

По этой причине я сегодня предпочитаю не лезть в сомнительную терминологию, не имеющую точного и общепризнанного (!) юридического содержания (в российском праве есть лишь понятие «коренные малочисленные народы РФ» в Законе «О гарантиях прав коренных малочисленных народов РФ» от 12.05.99), и пользуюсь привычными выражениями: «малые народы» и «национальные меньшинства». В этом случае каждому специалисту всё сразу становится ясно и понятно. При относительной малочисленности как общем признаке, малые народы и нацменьшинства отличаются друг от друга тем, что первые не имеют своей государственности за пределами общих границ государства, а вторые — имеют.

Как только вы вводите этот ограничительный признак, каждому сразу становится понятно, чем татарин, башкир, мордвин отличаются от грузина, армянина, еврея. У последних есть своё национальное государство вне России, а у первых — нет. И тогда можно ставить вопрос так: поезжайте в своё государство и пользуйтесь там всей полнотой прав человека и гражданина. А здесь вы — гости, и ваши права могут и должны быть ограничены. Это, между прочим, и есть национал-демократия.

Попутно замечу, что в нашем проекте Русской конституции «коренные» народы противопоставляются по смыслу слова именно народам, имеющим вне России свою государственность, то есть — именно национальным меньшинствам.

Не думаю, что надо настаивать на Вашем лозунге. Он, как следует из сказанного, недостаточно продуман, несовершенен и потому попросту опасен для нас. Его нужно изменить. Как — думайте сами, я Вам не советчик, потому что не разделяю Вашу позицию в принципе. Никакие игры в «политическую целесообразность», в «политический такт» и т. д. в вопросах власти я не признаю.

Власть во всей России должна быть у русских — и только. Это — первая из азбучных истин русского национализма.

2. «Врачу, исцелися сам»

Судя по всему, Вам, русскому сибиряку, кто-то сумел, увы, привить своего рода комплекс «пришельца и колонизатора» по отношению к народам и племенам, жившим в Сибири до прихода русских. Но у нас, русских жителей европейской России, представляющих 80 % своего народа, этого комплекса нет и быть не может. И не должно. Поэтому мы на некоторые вещи смотрим с Вами диаметрально противоположным образом.

Неудивительно, что подобный комплекс пытаются навязать нам из-за океана, рассказывая всякие басни. Во-первых, у вырождающихся белых американцев, насмерть отравленных христианской демократией, у самих уже развился в отношении индейцев и негров подобный комплекс, искусно навязанный и поддерживаемый еврейской пропагандой, которая стремится психологически ослабить стержневой англо-саксонский этнос США. Во-вторых, евреи надеются привить этот комплекс нам, чтобы по апробированной в Штатах модели сделать русских как можно более расслабленной, а значит управляемой и послушной скотиной. Именно таким становится человек, утративший непоколебимую уверенность в правоте своего жизненного пути. «Прав ли я перед Богом и людьми? — задаёт себе вопрос рефлектирующее ничтожество. — Не задел ли я, не обидел ли кого ненароком, добывая себе место под солнцем?» Как только пошли подобные вопросы — всё, бери его, голубчика, голыми руками. Он обречён. Ни ему, ни потомству его не укрепиться на земле. И никому его не жаль.

Удивительно, что и Вы дудите в ту же еврейскую дуду, пытаясь вызвать у меня какое-то чувство вины и ответственности перед «малыми сими». Бесполезно. Даже не пытайтесь! Ничего не получится.

Во мне течёт кровь поморов, донских казаков и коренных, исконных москвичей. Мне Ваши проблемы насчёт малых сибирских и т. п. племён и народов — до лампочки. (Я даже и мысли не допускаю, что эти проблемы есть в действительности, а не в Вашем лишь воображении!) Мы не вытоптали, не вырезали их всех под корень, как евреи семь народов Земли Обетованной, как англичане индейцев, как немцы пруссов (и т. д.), — пусть скажут спасибо. А между прочим, если бы мы везде поступали по указанному примеру, у нас не было бы сегодня проблем ни в Чечне, ни в Туве, ни в Адыгее, ни в Якутии, ни в Прибалтике… Я ни за что тут не агитирую, просто констатирую факт.

Думаю, что Вы страшно фальшивите, когда надутым, напыщенным слогом пишете о каком-то нашем долге (да ещё вековом, от предков) перед какими-то народами России. Какая ерунда! Какое юродство! Мало ли что кому сулили цари-государи из высших политических соображений. Вы с деланным простодушием цитируете Василия Третьего (грека по матери, имевшего характер «холодно-жестокий и крайне расчётливый», как говорит о нём дореволюционный историк Е. Белов), писавшего ненцам, хантам и манси: «А мы вас жаловати и за вас стояти и от сторон беречи хотим». Но, во-первых, великокняжеское «мы» к русскому народу в целом никоим образом не относится. А во-вторых, что же ему оставалось? Говорить, идите, мол, ко мне, я вам бошки поотрываю, земли ваши заберу?

Ни я, ни мои родители, ни мои дети — не ответчики за царские слова. И весь народ русский за царские слова — тоже не ответчик. Царям (среди которых русскими можно считать разве что начальных Романовых, до Екатерины Первой) чужие территории спать не давали, а платили-то они за них народной русской кровью! И часто зря платили: Балканы, Польша, Финляндия, Туркестан — мы подавились ими, как жадина костью, но не по нашей вине: войны, которые мы вели там, не были народными войнами, не были естественным движением русского племени. (Теперь давимся Чечнёй, на очереди, по моим представлениям, могут быть Ингушетия и Тува.) Но Сибирь-то мы, русские, брали сами — и для себя, никого не спрашивая, туда направляла нас народная воля, высокое демографическое давление в русской среде, нехватка пашенных земель в европейской России. И брали мы Сибирь, что бы Вы ни говорили, с бою[49]. А что с бою взято — то свято, утверждает русская пословица. Мы никому ничего там не должны.

Долг у нас, кстати, только один: перед своей русской нацией. И никакого другого нет и быть не может в принципе. Это тоже истина из русской азбуки.

А Вы между тем с нелепой дотошностью перечисляете: татары, башкиры, адыги, буряты, чеченцы, ингуши, тувинцы, якуты, чукчи, коряки, эскимосы, ительмены, нанайцы, ульчи, орочи, ороки, удэгейцы, нигедальцы, ханты, манси, селькупы, алтайцы, хакасы, тувинцы, тофалары, шорцы, юкагиры, саамы, ненцы, северные коми, энцы, долганы, мордва, марийцы, удмурты, коми-пермяки… Уф! И всем им, мы, выходит, что-то должны за то, что живём, якобы, на их земле. (Я-то, признаться, всегда думал, что не русские живут в некоей великой Якутии, а якуты — в конкретной великой России, созданной русскими.)

Так и хочется заявить Вам: сибиряк, не вешайте на нас свои региональные проблемы! Но я убеждён, что эти Ваши проблемы — ненастоящие, надуманные, в действительности не существующие даже в Сибири.

Уверен, что Вы лукавите. Не может быть, чтобы Вы искренне держали всю эту ораву у своего сердца! Но, возможно, Вы и впрямь чего-то не понимаете. Попробую пояснить примером.

Как известно, в 1990-е гг. в Африке произошла дикая, чудовищная трагедия. Неслыханная резня, в ходе которой племя хуту подняло восстание и вырезало начисто около двухсот тысяч (!!!) представителей господствующего племени тутси. Но потом тутси опомнились, собрались с силами и показали, кто в доме хозяин, ответно вырезав порядка двухсот же тысяч хуту. Вот такие дела.

Уверен, что Вы читаете про это, недоумённо подняв брови: какие ещё к чёрту тутси, хуту? Какое мне до них дело? Ни один мускул на Вашем лице, я думаю, не дрогнул при известии об этом море крови, ни одна слезинка не пролилась. И правильно! Так и должно быть! Какое нам, действительно, дело до этих тёмных народов с их смешными, «ненастоящими», кукольными названиями? Да хоть бы и вовсе перебили друг друга! Между прочим, всё мировое цивилизованное сообщество отнеслось к этим событиям именно с таким образцовым каменным равнодушием, чем возмутило некоторых сердобольных журналистов, которые нам про всё и поведали.

Из-за кого же Вы набросились на меня, своего русского товарища, с такой яростью? Из-за чукчей? Ительменов? Орочей? Я слыхал о таких, но в жизни не встречал. Для меня и ещё ста миллионов европейских русских это такая же нереальная реальность, как несуществующие более могикане, апачи или оджибуэи. Или упомянутые хуту и тутси. Я, конечно, ничего не имею против перечисленных Вами народностей. Но мне вообще нет до них никакого дела…

А вот кого я повидал — так это алеутов, ибо целый месяц работал на Командорских островах. И должен прямо сказать, что не считаю алеутов драгоценным украшением виртуального фонтана «Дружба народов». Посещение хижины одного из немногочисленных представителей этого племени (всего в России около 650 человек) оставило неизгладимое впечатление: в сенях гора — выше человеческого роста — пузырьков из-под одеколона, на стене голой, без мебели, комнаты — распяленная шкурка нерпы, на железной кровати — голый матрац, на матраце — голый по пояс непробудно пьяный алеут. Такой вот натюрморт.

Нет, Борис Сергеевич, я нипочём не стал бы ссориться с Вами из-за алеутов…

А Вы, кстати, отдадите свою дочь замуж за любезного вашему сердцу ительмена, ороча? Позволите сыну жениться на башкирке? У меня, как Вы знаете, три дочери, и каждой известно с младых ногтей: сойдётся с инородцем — придётся ей забыть, как меня зовут, ибо на порог их не пущу. И сыновья мои знают: женятся на нерусских — расстанутся с отчим домом навсегда. Сурово? Может быть. Но, по-моему, предавать свою кровь нельзя ни при каких обстоятельствах, это абсолютное табу.

Каждому русскому националисту, а тем более — русскому политику, следует усвоить ещё одну азбучную истину. В России для нас нет никаких «ста народов». В России живут лишь следующие четыре категории населения: 1) русские, 2) желающие быть русскими, 3) дружески относящиеся к русским и 4) враги. Все прочие классификации не имеют никакого значения, оставьте их учёным мужам: пусть считают, сколько у блохи ног. Нам это ни к чему.

И отношение наше к той или иной категории определяется только одним: отношением этой категории к нам, русским. И никогда ничем иным.

Вы и я — мы оба давно и упорно повсюду пишем: «Национализм — это любовь к своей нации». И это совершенно точно и правильно.

Так будем же достойны собственного излюбленного афоризма. Прочтите его ещё раз: «Национализм — это любовь к своей нации».

К своей. Не к чужой.

3. Играем в абсурд

Есть в риторике такой приём: приведение к абсурду точки зрения противника. Вы пытаетесь, весьма неудачно, использовать его против меня и пишете: «Забыв в поговорку отлитое назидание предков "разделённое царство — разорённое царство", начинаем делиться, а точнее разбегаться, вместо панического "Спасайся, кто может!" кричим "Россия для русских!". Тогда (?! — А.С.), выходит, Чувашия для чувашей, Башкирия для башкир, Удмуртия — для удмуртов, Татарстан — для татар, Бурятия — для бурят, Тува — для тувинцев… А как иначе? (А что, Чувашия, Башкирия, Удмуртия, Татарстан, Бурятия, Тува — это, по-Вашему, уже не Россия? — А.С.) Вот мы якутов брали в российское подданство, мы ведь их, якутов, не из Африки завезли и выделили им под жительство кусок своей родной русской земли, мы якутов взяли в Россию вместе с территорией, на которой якуты без нас и до нас проживали (мы брали Якутию не ради якутов, они шли лишь впридачу к земле. — А.С.), и не важно, что на этой территории якутов сегодня живёт куда как меньше русских (почему же?! и что же тогда важно? — А.С.), это прародительская якутская земля (а вот это как раз никого не интересует; мы должны думать не о чужих якутских предках, а о своих русских потомках. — А.С.), и если якуты провозгласят, если уже не провозгласили "Якутия — для якутов" (поздновато Вы опомнились! — А.С.), под понятием Якутия они будут иметь в виду и претендовать на ту территорию, по которой кочевали их предки и вместе с которой их предки вошли в состав России (ну мало ли… «Съесть-то он съесть… Да кто ж ему дасть!». — А.С.). Теперь развернём карту России и, приговаривая "Россия — для русских", пошли лязгать ножницами, проводя национальную очистку, освобождая Россию от всех других народов: Дальний Восток в таком случае обрезаем, чукчи тут, коряки, эскимосы, ительмены, нанайцы, ульчи, орочи, ороки, удэгейцы, негидальцы… — это их земли. Сибирь тоже отрезаем, ханты тут хозяева, манси, селькупы, алтайцы, хакасы, тувинцы, тофалары, шорцы, юкагиры., да разве всех перечислишь, и Север, понятное дело, долой, саамы тут, ненцы, северные коми, энцы, долганы., но ведь тогда и Урал получается не наш, и Поволжье не наше, мордва тут хозяйничала издревле, марийцы, удмурты, коми-пермяки., да тут только начни перечислять — не остановишься… Большие ножницы нам уже помеха, миниатюрные брать придётся, чтобы вырезать то пространство куцей земли, где мы могли бы с полным правом (что значит «полное право»? и кто это право устанавливал? — А.С.), не отбирая ни у кого их коренной земли, провозгласить: "Ну, вот и Россия для русских". Бред, конечно, всё равно что ковёр разбирать на нитки, дом на кирпичи, избу раскатывать по брёвнышкам: "Вот эти брёвнышки — мои"».

Бред. Конечно. Но автор этого бреда не я, а Вы, выступающий в мало для Вас пристойном жанре юродивого.

Путём приведения к абсурду Вы попытались сделать смешным и нелепым лозунг «Россия — для русских!». Я говорил уже Вам, что это не мой лозунг, так что Ваш удар пришёлся мимо непосредственной цели, то есть — мимо меня. Но он не поразил и более важную цель — саму идею.

Демонстрируя в процитированном абзаце, хотя и в превратной, отражённой форме, некоторые свои заветные установки, Вы подставились. Ибо смешными и нелепыми предстали не столько критикуемые, сколько Ваши собственные принципы. Ну что ж, пойдём Вашим путём ещё дальше и доведём Ваши абсурдные предположения до ещё более абсурдного вида.

* * *

Вы, если я не ошибся, ратуете за вечные и неизменные права всех аборигенов (в Вашей терминологии — «коренных народов»)? Считаете в принципе справедливым, чтобы «коренная земля», на которой жили предки какого-то народа, принадлежала бы ему всегда? Мне это кажется верхом абсурда и антиисторизма, но пусть будет по-Вашему.

Давайте восстанавливать справедливость повсюду по Вашим правилам. Выгоним из Америки все народы, появившиеся там после Колумба, а доколумбовые человеческие реликты, которые там «хозяйничали издревле», напротив, регенерируем. Англо-саксов и всяких европейцев — прочь из Австралии. Немцев — долой из Восточной Германии, возродим там исконное славянское поголовье. Французов — вон из Эльзаса. И вообще наведём новый порядок во всей Европе, которую Вадим Кожинов метко назвал «кладбищем народов»: устроим им тотальное воскрешение. И т. д. Правда, придётся и якутов прогнать из Якутии ради коряков и юкагиров, и татар из Поволжья — ради булгар, чтоб «не отбирали ни у кого их коренной земли», но это — детали. Заодно стоит подумать, не вернуть ли немцев в Силезию (Польша), Судеты (Чехия) и Восточную Пруссию (своих-то, русских, в любом случае убирать оттуда придётся). Но потом, если найдётся парочка настоящих пруссов, придётся, конечно, и немцев из Пруссии выкинуть…

Зачем Вы, человек с высшим образованием, прикидываетесь невеждой и неучем? Делаете вид, будто не знаете, что географическая карта неизменна в веках, а политическая меняется постоянно? Что права народов определяются не их желаниями и не договорами о дружбе, а непрерывной борьбой, в которой нет места слабым? Что такие слова, как «справедливость», «с полным правом», «коренная земля» — это разменная монета, фантики в руках политиков, а уважающие себя историки их вовсе не употребляют? Что именно удельный вес того или иного племени на данной территории, растущий или, напротив, падающий, определяет, наряду с военной силой, судьбу регионов? И в результате «коренная земля» одного народа становится «коренной землёй» другого? (Ярчайший пример: Косово, «сердце» Сербии и сербского народа, где албанцы за какие-то пятьдесят лет превратились из меньшинства — в большинство со всеми вытекающими последствиями.)

Нет, Борис Сергеевич… Никакая земля не даётся народу на веки вечные. Ни Якутия якутам, ни Бурятия бурятам, ни Сибирь хантам и манси. Любой народ мечтает о суверенности, стремится к ней. Но не каждому дано её достигнуть, а некоторые и вовсе исчезают с лица Земли. Всё решает, в конечном счёте, демографический баланс. Станет, к примеру, якутов в Якутии столько же в процентном отношении, сколько стало чеченцев в Чечне к исходу 1993 года, — значит, неизбежно станет Якутия претендовать на независимость, хоть ты тресни. А если, напротив, ещё уменьшится их удельный вес — превратится Якутия из огромной республики в обычную область России, а то и в две-три.

Не какими-то правами, полными или неполными, определяется ареал проживания народа, а его жизненной силой — и только. Способен народ занять (вариант: захватить), удержать, заселить, освоить, окультурить, защитить тот или иной край — значит, достоин его иметь. Не способен — будет выдавлен другим народом, только и всего. Без пощады и без вариантов. Как выдавили грузины — месхетинских турок. Абхазы — грузин из Сухуми и Гальского района. Осетины — ингушей из Пригородного. Армяне — азербайджанцев из Карабаха. Азербайджанцы — армян из Баку. Албанцы — сербов из «сердца Сербии». Как выдавили в 1990-91 гг. чеченцы русских из традиционных казачьих областей Чечни и самого Грозного. Как выдавливают сегодня русских из Казахстана и Прибалтики, Крыма и Молдавии, Средней Азии и Украины, Якутии и Тувы, и, между прочим, из Москвы. И т. д.

Таков закон жизни. Такова азбука национализма.

Мы, русские, эту азбуку никогда не учили — не было такой исторической необходимости. Сегодня нам её преподают повсюду: в бывших республиках СССР, в так называемых республиках Российской Федерации. И не только нам, но и сербам, грузинам, месхетинским туркам, ингушам, азербайджанцам и армянам, эфиопам и эритрейцам, хуту и тутси — всем, кто столкнулся с переделом исторических земель по национальному принципу.

Умный человек учится на чужих ошибках. Дурак не способен научиться и на своих собственных.

Успеем ли мы выучить азбуку национализма, пока нас не сократили до размеров Московского княжества?.

4. Арифметика национализма

Вы пишете взаимоисключающие вещи. С одной стороны, Вы справедливо называете бредом растаскивание России «по брёвнышкам» — по кускам, соответствующим ареалу проживания автохтонных народов. С другой стороны, сам принцип закрепления территорий страны («коренных земель») за теми или иными народами, в зависимости от места проживания их предков, не кажется Вам почему-то бредовым. И Вы пытаетесь — увы! не в шутку, не в порядке бреда — выстроить некую параллель, некое тождество: мол, если Россия — для русских, то и Сибирь с Дальним Востоком тогда должны быть для тофаларов, шорцев, юкагиров и т. п. Как будто русские — не коренные и не титульные во всей России, на каждом её квадратном миллиметре, как будто вся Россия, созданная русскими, — не «коренная земля» для нас!

Я, конечно, не считаю, что Россия — только для русских. Но Ваш «полемический ход» за версту шибает в нос расчётливым юродством. Что же это за извращённая, ущербная логика? Что за вывихнутое чувство справедливости? О какой параллели тут может идти речь? Сколько там этих самых тофаларов и шорцев, чтобы считать их фактором реальной политики?

Заглянем-ка в свежий словарь-справочник «Что надо знать о народах России» (М., 1999) и не поленимся выяснить кое-какие абсолютные и относительные цифры хотя бы только про упомянутые Вами народности в порядке убывания численности. Поскольку перепись в 1999 году не проводилась, данные приводятся по переписи 1989 года. Вряд ли они сильно выросли при новом режиме, скорее наоборот. Чтобы выяснить процентную величину того или иного народа, условно исходим из численности всего населения России в 150 миллионов.

* * *

Вы, конечно, ужасно напугали меня, перечислив народности, претендующие на раздел России. А вдруг, подумал я, и впрямь русским придётся делиться? Но мой испуг сразу прошёл, как только я узнал, что милые Вашему сердцу шорцы составляют всего 15.745 чел. или 0,01 % населения России, чукчи — 15.107 чел. или 0,01 %, нанайцы — 11.183 чел. или 0,0074 %, коряки — 8.942 чел. или 0,006 %, манси — 8.279 чел. или 0,0055 %, долганы — 6.584 чел. или 0,004 %, селькупы — 2.877 чел. или 0,0019 %, ульчи — 2.710 чел. или 0,0018 %, эскимосы — 1.704 чел. или 0,001 %, саамы — 1.615 чел. или 0,001 %, удэгейцы — 1.443 чел. или 0,00096 %, юкагиры — 857 чел. или 0,00057 %, ительмены — 754 чел. или 0,0005 %, орочи — 704 чел. или 0,00046 %, тофалары — 628 чел. или 0,0004 %, негидальцы — 497 чел. или 0,00033 %, ороки — 168 чел. или 0,00011 %, энцы — 103 чел. или 0,00007 % (да-да, семь стотысячных). Итого на всех этих милейших «коренных» людей, вместе взятых, приходится ровным счётом 0,0532 % от всего населения России!!

Для очистки совести назовём ещё те народности Севера, Сибири и Дальнего Востока, кто составляет менее одной десятой, но всё же хотя бы побольше одной сотой процента: коми-пермяки (147.269 чел. или 0,098 %), хакасы (78.500 чел. или 0,05 %), алтайцы (69.409 чел. или 0,046 %), ненцы (34.190 чел. или 0,02 %), эвенки (29.901 чел. или 0,02 %), ханты (22.283 чел. или 0,015 %). Это в сумме ещё 0,256 %.

Итого на эти «коренные» народы, которые Вы призвали в свой «поход против Севастьянова», приходится 0,3092 %. Аж три тысячи девяносто две десятитысячных доли одного процента населения всей России! Внушительный итог.

Это гомеопатическое количество невозможно разглядеть простым глазом на той колоссальной площади, по которой они разбросаны. Они почти призрак — те самые племена и народности, на присутствие которых на русской земле, в нашей России Вы так активно упирали — и меня в них носом тыкали. Однако на поверку оказалось, что тыкать-то просто не во что. Количество это настолько ничтожно, что его даже не назовёшь статистической величиной. Ну, давайте вытащим их из этнополитического небытия… Что же, будем носиться с ними, возвеличим и возведём в перл политического творения? Будем спрашивать у них соизволения на проживание на их «коренной земле»?! Полно, Борис Сергеевич. Забудьте про этот мелкий песочек человеческий — и никогда больше не вспоминайте о нём в разговоре с серьёзными людьми. А то в другой раз и говорить с Вами никто не станет, все решат, что никакой Вы не идеолог, а просто любитель дешёвых парадоксов.

Конечно, было бы неверно говорить, что присутствие на землях России различных народов не создаёт для нас никаких проблем.

Но это отдельный и очень конкретный разговор.

5. Поминки кота Леопольда или О двух политических трупах

Среди компактно проживающих так называемых «титульных» народов (то есть, давших название той или иной национально-административной единице Российской Федерации) имеются, бесспорно, и такие, которых нельзя не заметить, с которыми нельзя не считаться. Есть также народы и народности довольно значительные по количеству, хотя и не являющиеся титульными. Их тоже необходимо учитывать русскому политику, ибо они тоже способны создать нам большие проблемы.

Перечислим основные из них: татары (5.522. 096 чел. или 3,7 %), чуваши (1.773645 чел. или 1,1 %), башкиры (1.345. 273 чел. или 0,8 %), мордва (1.072. 939 чел. или 0,7 %), удмурты (714.833 чел. или 0,47 %), марийцы (643.698 чел. или 0,42 %), буряты (417.425 чел. или 0,27 %), осетины (402.275 чел. или 0,27 %), кабардинцы (386.055 чел. или 0,26 %), якуты (380.242 чел. или 0,25 %), даргинцы (353.348 чел. или 0,23 %), северные коми (336.309 чел. или 0,22 %), кумыки (277.163 чел. или 0,18 %), лезгины (257.270 или 0,17 %), ингуши (215.068 чел. или 0,14 %), тувинцы (206.160 чел. или 0,13 %), калмыки (165.821 чел. или 0,1 %), карачаевцы (150.332 чел. или 0,1 %), карелы 124.921 чел. или 0,08 %), адыги (122.908 чел. или 0,08 %). Весьма значительна была в 1989 году и численность чеченцев (898.999 чел. или 0,06 %), но эти цифра сегодня не говорят о реальном положении вещей, а новой нет.

Поодиночке эти народы (даже такие крупные, как татары или башкиры) не представляют для нас сегодня опасности, сравнимой с чеченской угрозой. Но многие из них объединены своего рода наднациональными скрепами (например, религией ислама или регионом проживания: Кавказ, Поволжье) и входят, таким образом, в некий, по терминологии Льва Гумилёва, «суперэтнос», с которым приходится искать оптимальную модель взаимодействия.

В общей сложности всех нерусских в России, как мы знаем — около 15 %, включая национальные меньшинства, в том числе такие крупные, как евреи. Это не так уж много, можно бы и пренебречь такой цифрой. Но если дойдёт дело до драки, то это и немало. Утешает только то, что они никак не могут встать разом в единый строй, ибо разбросаны по всей стране и их многое разделяет — не только километры. По разным причинам они и не хотят, и не могут пока что встать единым антирусским фронтом. И слава богу. Хотя это вовсе не исключено в принципе. Как Вы, Борис Сергеевич, возможно, знаете, в 1994 году, когда мы готовили войска для ввода в Чечню, четыре дивизии готовились для одновременного ввода в Татарию. Ибо там тоже было неспокойно, татары бушевали, притесняли и всячески дискриминировали русских, хотели полного суверенитета. Но всё-таки даже тогда, на острие ситуации, никто, кроме одной-единственной мятежной окраины, не взялся за оружие (хотя, например, Денис Сайтаков, готовивший московские взрывы, — татарин). А сейчас уже и подавно не возьмётся, момент упущен. До тех пор, конечно, пока русские — абсолютное большинство населения России — хотят и могут посылать свою молодёжь в топку войны.

Да, драться в открытую народы России (кроме чеченцев и отдельных представителей других национальностей) с нами, русскими, сегодня не желают. Это, вроде бы, ясно. Но и мира с нами во многих национальных республиках уже нет (об этом ниже). Таким образом, сегодня налицо неустойчивое равновесие и подспудный, не всегда сознательный процесс собирания сил с обеих сторон.

* * *

Как русскому националисту относиться к этим народам, как строить с ними отношения? Для ответа на этот вопрос необходимо прежде всего дать оценку: как те или иные народы относятся к нам (в исторической ретроспективе и сегодня), как ведут себя с нами, чего хотят от нас. Здесь необходим отказ от предвзятости и отвлечённого теоретизирования, необходимо точное знание, выверенный прогноз, в высшей степени дифференцированный подход к каждому региону и почти к каждому народу. Но прежде чем перейти к такому анализу, необходимо сделать два замечания.

Первое. Нет ничего глупее, примитивнее и недальновиднее, чем объяснять межнациональную напряжённость в разных странах исключительно работой «мировой закулисы», заговором «тёмных сил». Этнические и расовые войны идут на Земле на всех континентах с доисторических времён, когда ещё никакой мировой закулисы не было в помине. Ибо они — в природе вещей; вечный спутник человечества, они были, есть и будут всегда.

Нация (в значении «народ») проходит своё становление и крепнет — в борьбе наций. Победы в национальных войнах (например, русских с татарами, немцами, поляками, шведами, французами, «двунадесятью языками» и пр.) — пища её роста. А если для борьбы больше нет сил, то нация сходит с круга истории и отправляется в небытие. Иногда — молниеносно, иногда — поколениями. Таков закон жизни.

Неужели Вы считаете, что сегодня русский народ уже обессилел? Тогда он обречён в любом случае, и наш с Вами русский национализм — просто глупость, выдумка, опасная игрушка взрослых балбесов, последняя ставка в заведомо проигранной игре. А Ваша попытка заигрывать с националистами других наций — глупость вдвойне, это ужимки полутрупа, не желающего быть сброшенным в яму до срока и хватающегося за руки равнодушных могильщиков, покрывая их слезами и поцелуями.

Но что касается меня — я верю в нашу исключительную жизнестойкость и постоянно нахожу подтверждающие её примеры. И ясно понимаю: впереди нас ждёт борьба. Национальная борьба. И не только с евреями.

Тёмные силы и закулиса работают постоянно, но результат имеют не всегда, а только тогда, когда находят в жизни реальные факторы, на которые могут опереться. Как Архимед — для своего рычага. Мне, к примеру, не раз приходилось слышать, что конфликт в Косово возник-де по указке НАТО и мирового сионизма. Но представьте, что в ответ на подстрекательство албанцы бы твёрдо и однозначно заявили: «Сербы — наши братья, мы с ними навек! Не смейте нас с ними стравливать! Мы ни за что не будем воевать против братьев!»

И войны бы не было.

Это — в мечтах. Но в жизни — ничего подобного, всё наоборот! Повинуясь мощному природному инстинкту, албанцы и сербы наслаждались взаимными этническими чистками. (Подробности Вам известны, я их опущу.)

А позвольте теперь спросить Вас, от кого из более-менее крупных народов России вы видите примеры (или хотя бы слышите заверения) братских чувств к русским? От татар? От якутов? От башкир? От евреев?

Сегодня повсеместно во всех бывших республиках СССР и почти во всех национально-территориальных образованиях России русские проходят тяжёлое испытание на прочность. Большая ошибка, если не сказать — глупость, думать, будто за этим стоят лишь некие злые силы типа «мировой закулисы». И не видеть объективных условий, причин, создающих реальное противостояние.

А таких причин, по большому счёту, две.

Во-первых, русские бабы перестали рожать и воспитывать детей. Последние лет пять-шесть в России рождается поровну русских и нерусских детей. При том, что нас 85, а их — всего 15 %. Если эта тенденция сохранится, то через 50 лет нас в нашей стране будет уже не 85, а 50 %. А во многих нынешних российских республиках нас и вовсе не останется, как не осталось уже практически в Чечне, Ингушетии и Дагестане, как скоро не будет в Туве. О какой роли гегемона, старшего брата можно будет тогда говорить? Если и сейчас с нами не слишком считаются, норовят обобрать и ударить в спину…

Во-вторых, мы устали от нашего принудительного донорства, вменённого нам русофобской властью Коминтерна на Х съезде ВКП(б), закреплённого властью КПСС и не отменённого (а то и усиленного) нынешним оккупационным режимом. Это донорство, за счёт которого поднялись Казахстан, Средняя Азия и Закавказье, Украина и Белоруссия (чьи хозяйство и культура были уничтожены войной), Кавказ и иные национальные окраины, та же Башкирия, — именно оно выпило нашу кровь, наши соки. Отняло у нас средства для собственного развития и лучший человеческий, кадровый потенциал, бездарно сегодня добиваемый в этнократических государствах, возникших по всему периметру России… Мы не хотим больше быть пищей для пиявок, но они-то, напротив, только этого от нас и хотят и очень волнуются, что мы можем оторвать их от своего тела. И торопятся урвать своё.

Это отнюдь не метафора, я готов подтвердить каждое своё слово горой фактов и цифр. Скрытые дотации странам СНГ сегодня едва ли не больше, чем при Советской власти. То же и внутри страны — поинтересуйтесь пресловутыми трансфертами. Да Вы и сами, небось, знаете, что бюджет Дагестана, например, дотационен на 96 (!) процентов, и т. д. А что означает только что состоявшееся направление в Чечню 7,5 миллиардов (!) рублей?! Эти деньги отняты у русских детей и стариков — Вы не можете не понимать этого. Зачем нам это нужно? Национализм, напомню Вам, это любовь к своей нации, а не к чужой…

Второе. Испокон веку непреложной истиной было: «Разделяй — и властвуй». Это не просто азбучная истина национализма. Это, если можно так сказать, и есть вся азбука национализма в трёх словах.

Вы же, кажется, вознамерились «объединять и властвовать». Абсолютно безнадёжная, на мой взгляд, затея, обречённая на позорный провал.

У русского политика должно быть кристально ясное понимание того, что любая форма «круглого стола народов России» — это совершенно недопустимая для нас вещь. Это всегда будет союз многих лилипутов против одного Гулливера. И этот Гулливер — увы, не евреи, как Вам мечтается, а мы, русские. И только мы. Потому что нас — и только нас — судьба и история поставили на роль, которую никто, кроме нас, исполнить в России не может. Мы — объективно в одиночестве. Это одиночество царя, олимпийца. Это надо знать, учитывать и не питать дешёвеньких иллюзий о дивном букете из российских национализмов, каковым букетом некто Миронов погонит вон еврейских оккупантов.

Российский «интернационал коренных народов» (такова формула Вашей утопии) априори невозможен. Это — оксюморон типа «жидкая фанера».

* * *

Два больших практических политических урока за последние пять лет очень убедительно подтверждают сказанное. Два лидера с громадными общероссийскими амбициями поскользнулись на «российском интернационале»: это Юрий Скоков с его «Союзом народов России» — и Юрий Лужков с его «Отечеством — Всей Россией».

В «Национальной газете» № 1 за 2000 год напечатан такой анализ В. Сумина:

«Стратегической ошибкой явился союз "Отечества" и "Всей России", представляющей, главным образом, национально-территориальные субъекты РФ, то есть абсолютное меньшинство (не более 15 %) электората. Неизбежным результатом такого союза стал передел выборного списка "Отечества", вытеснение и оттеснение оттуда русского элемента в пользу татар, башкир, ингушей, калмыков и т. д. А сегодня, после выборов, это приведёт к расслоению движения в Думе. (Как в воду смотрел наш автор! — А.С.)

Данная ошибка, продиктованная желанием сидеть на двух стульях и страхом перед русским национализмом, является типовой, характерной. В своё время её совершил председатель КРО Ю.В. Скоков, создавший под себя аналогичную структуру "Союз народов России" (СНР). Наблюдатели отмечали, что уже на учредительном съезде СНР, когда было объявлено, что в регионах по спискам КРО будут баллотироваться деятели национальных движений адыгов, татар, башкир и пр., многие активисты КРО с возмущением заявляли о своём выходе из организации. Ещё более негативной была реакция на местах, в региональных структурах КРО, где люди непосредственно, не понаслышке, знали о напряжении, созданном для русских людей местными этнократами из числа т. н. титульных народов. Противники КРО по выборам немедленно и очень эффективно использовали этот козырь. Скромные результаты КРО на выборах 1995 года во многом объясняются данной ошибкой.

Скокова отчасти можно оправдать его стремлением (весьма "совковым" и недальновидным) избавиться от упрёков в великорусском шовинизме. Но чем объяснить решительный шаг "Отечества", которое принято упрекать как раз в обратном?

Разве электорат настолько слеп, что не видит опасного роста политических и иных амбиций "националов"? Разве не замечает деструктивных, антигосударственных акций того же Шаймиева, Николаева (Якутия), Николаева (Чувашия), Аушева, Рахимова? Разве русский избиратель не знает о резко отрицательном отношении национальных лидеров к жизненно необходимому для нашего народа союзу с белорусами?

И разве русский избиратель во всей России не задумывается о том, какую цену придётся платить Лужкову за поддержку со стороны Шаймиева и Компании?!»

(Вы, Борис Сергеевич, как-то гордились тёплыми словами Шаймиева в Ваш адрес как особенно мудрого русского националиста. Я бы остерёгся похвал умного недруга.)

В статье «Об общественных задачах и способах их решения», опубликованной в журнале «Национальная демократия» ещё в 1995 году, я писал, находясь под свежим впечатлением от скоковских инициатив: «Как бы ни назывался подобный утопический проект — Союз народов России, Совет национальностей, Конгресс российских племён или ещё как — он априори может принести России только вред. Иллюзии опасны! Российская конкретика такова, что нам, русским, надо ни в коем случае не объединять, а разъединять российские народы. Так, чтобы ингуш, дагестанец не смели протянуть руку помощи (руку, несущую деньги и оружие) чеченцу, чтобы башкир не договаривался за нашей спиной с тувинцем и татарином, чтобы якут с бурятом не засылали эмиссаров в Японию и США. Ибо любой их союз, любая их консолидация, даже формально включающая русского представителя, даже позволяющая ему — для отвода глаз — возглавить подобную структуру, будет на деле союзом, консолидацией, направленными против русской гегемонии, против нашего народа. Дружить со всеми этими народами по отдельности — пожалуйста! Вступать с ними, в меру их сил и необходимости, в особые отношения — ради Бога!! Но никаких игр за круглым столом!!!»

Вы упрекаете меня: «В книге "Чего от нас хотят евреи" определяет Севастьянов стоящую перед евреями задачу в России: "Разделить и столкнуть всех русских со всеми нерусскими", и сам же, уже в "Независимой газете", помогает евреям решать стоящую перед ними задачу».

Снова должен сказать: Ваше цитирование меня — порочно. Прочтите ещё раз:

«Наиболее опасным мне представляется виртуозное умение евреев использовать древний римский принцип divide et impera (разделяй и властвуй), как то и положено этносу, претендующему на роль имперского. Будь мы поумнее, мы бы сами тоже его использовали, разводя и сталкивая татар с башкирами, ингушей — с чеченцами и т. д. и всех вместе и по отдельности — с евреями, эксплуатирующими всю страну и все её народы. Но эта задача слишком сложна: народов много, а мы — одни. Задача евреев проще: разделить и столкнуть всех русских — со всеми нерусскими, которых они пытаются объединить под своей эгидой, стоя в позе "защитника национальных меньшинств" от "великорусского шовинизма" (в лучших традициях большевиков). Главная, хоть и не декларируемая цель — недопущение русской гегемонии — достигается этим вполне…

Дружба — идеальное прикрытие для тех, кто разделяет, чтобы властвовать. Но у нас, повторюсь, с евреями разные возможности — и разная тактика. Мы можем только разъединять: всех от всех. Они же — объединяют всех, отъединяя только нас…

В связи со сказанным русским следовало бы применить двойную тактику. С одной стороны, ни под каким видом ни в коем случае не принимать никакого участия ни в каких "круглых столах", "союзах" и "форумах" народов России (поскольку априори известна антирусская направленность этих "столов", "союзов" и "форумов" и наше участие только придаёт легитимность их решениям) — разве что в качестве наблюдателей. С другой стороны, надо решительно и по каждому поводу заявлять, что проведение подобных "столов" без нашего репрезентативного участия — есть вопиющее проявление русофобии, что оно нелегитимно и неконституционно и т. п. Конечно, нас могут упрекнуть в неискренности и непоследовательности, но ответ наготове: в России сегодня нет организации, ответственно представляющей русский народ. Используем хоть раз свою слабость как силу…».

Мой рецепт «быть поумнее» Вы отклонили или «не заметили». Добавлю ещё кое-что.

Конечно, разжигать национальную рознь — преступление перед всеми народами. Да оно и политически недальновидно. Но не замечать уже разгоревшейся розни, делать вид, что «всё хорошо», лобызаться с инородцами, которые приезжают в Москву, лучась дружелюбием, а потом, вернувшись домой, гнобят наших единокровных, — это тоже преступление, но уже перед своим народом. Перед русскими.

Скоков, Лужков… Неужели Вы стремитесь стать третьим, Борис Сергеевич?

6. О способности страуса к круговой обороне

Признаться, Вы поразили меня недодуманностью некоторых Ваших аргументов. Вы, например, пишете: «Национализм не может быть агрессивным, национализм не может быть направлен против кого бы то ни было, ведь национализм — это любовь к своей нации. Как может быть любовь агрессивной? Тогда это уже не любовь. И национализм, если он чужой, агрессивный и ему нужно противостоять, это не национализм, это или экстремизм, или фашизм, или шовинизм, что угодно, только не национализм… Если бурят, чуваш или тувинец любит свой народ, и это очень хорошо, это правильно, это нормально; не нормально, когда кто-то не любит свой народ или равнодушен к своему народу; только почему любви чуваша к своему чувашскому народу нам необходимо противопоставлять любовь русского к русскому народу — не понятно».

Совсем недавно, каких-то пятьдесят пять лет назад, русские люди, любя свой народ, разгромили и покорили немецких людей, тоже очень любивших свой народ. Это — проявление русского шовинизма? Мой отец пошёл добровольцем на фронт в 18 лет и много немцев, венгров и испанцев перебил за четыре года; он — экстремист? Дмитрий Донской усеял Куликово поле татарскими костями; наверное, он — фашист…

Господи, как глупо! Бывает ли любовь агрессивной, атакующей? Спросите об этом кошку, защищающую своих котят, тигрицу, защищающую своих тигрят! Любую мать, защищающую своих детей! Любого любящего, защищающего свою любимую! (Современным психоанализом разработан даже соответствующий термин: «оборонительная агрессия».)

Поистине, этого может не понимать только тот, кто любит свой народ сложа ручки, любовью платонической, созерцательной и отвлечённой, любовью ради любви — в прохладе и покое. «Что ты делаешь, чем наполнена твоя жизнь? — Я люблю свою любимую. — И всё? — И всё. — Но чем ты занят? — Да я ж сказал: я люблю. — Но твою любимую насилуют, а ты сидишь! — Это не мешает мне любить её…».

Но тот, кто любит любовью деятельной, активной, тот понимает: любовь — бесконечно многообразна, она может быть оборонительной и наступательной, созидательной и агрессивной! Всё зависит лишь от обстоятельств, в которых она проявляется, а не от выдуманных теоретиками «правил любви», которых, слава Богу, никто не читает. Учёный любит свою нацию за рабочим столом, космонавт — в ракете, а солдат — в окопе. И его пуля во врага направляется любовью. Для националиста в любви к своему народу нет никаких запретов и ограничений. А какой ярлык ему навесят при том враги — об этом он не должен даже думать.

Кстати, навесить на меня ярлык шовиниста постарались, разумеется, не только Вы. Тут плечом к плечу с Вами встали бывший ответработник идеологического отдела ЦК КПСС Леон Оников (армянин) и Прошечкин с Абдулатиповым, с чем Вас и поздравляю. Отвечу Вам так, как ответил Оникову: «Для любого националиста главный враг — не национализм другой нации, а интернационал в любом обличье. Я вполне согласен с г-ном Ониковым в том, что "подлинный национализм признаёт право на национализм любого другого народа". И я готов дружить с националистами всех наций… если только их устремления не противоречат интересам русского народа. К примеру, я отношусь с полным пониманием к стремлению украинских националистов создать независимое государство Украину и украинскую политическую нацию, но не могу позволить делать это за русский счёт и никогда не смирюсь с этноцидом русских на Украине. Я уважаю чеченских националистов и в чём-то даже завидую им, вполне понимаю логику их политического поведения, но понимаю также и то, что для нас, русских, это — враг, которому надо без всяких сантиментов оторвать голову, а не выказывать перед ним "дружбу", "дружелюбие", "солидарность", "сочувствие" (Оников). И т. д. Ну, а если мой критик мечтает о некоем "интернационале националистов" (на моём пути такие мечтатели уже не раз встречались), то я его разочарую: утопии и мифы — не мой конёк».

А теперь вопрос «на засыпку», Борис Сергеевич: противоречат ли устремления татарских, башкирских, якутских, адыгейских, чеченских, ингушских националистов, любящих свои народы, — интересам русского народа? Я утверждаю: да!

Сегодня мы, русские, вынуждены защищаться и защищать тех, кого любим. А любим мы, русские националисты, (по нашему с Вами определению) — свою нацию. Будьте же последовательны, Борис Сергеевич!

* * *

Кстати, упрекая меня в недооценке прелестей национализма малых народов, Вы снова передёрнули: подставили вместо конкретных мною упомянутых национальностей, в среде которых сегодня русские испытывают серьёзные притеснения («татары, башкиры, якуты, адыги, не говоря уж о чеченцах и ингушах», а также казахи, грузины, украинцы, прибалты), — ни в чём таком не замеченных и вообще не упомянутых мною бурят и чувашей. Чтобы подчеркнуть, очевидно, мою предвзятость. Подчеркнули — свою…

Или ещё: «Почитаешь Севастьянова, на кого он с таким пылом-жаром обрушился, подумаешь, что это по вине хакасов, алеутов, нанайцев, шорцев, алтайцев, ханты, манси русский народ "остался без сил, без государственной опоры, оболганный, обобранный, не способный даже себя как следует накормить", и подумаешь, что Чубайс не еврей вовсе, а кумык, и Березовский не еврей, а нивх, и Гусинский не еврей, а ороч, и Абрамович не еврей, а эскимос… и вся остальная еврейская шобла, грабящая страну… сплошь шорцы, вепсы, удэгейцы, лезгины, кумыки, а не евреи вовсе… Разве от якута или бурята ощущает русский человек себя в опасности?»

Ну, о евреях я уже сказал выше. Если бы я хотел обвинить названные Вами народности, «обрушиться на них» я бы это, поверьте, сделал. Мало бы не показалось. Но я-то их даже не упоминаю, я-то обрушиваюсь совсем на других; зачем же Вы опять валите с больной головы на здоровую? А что касается Вашего вопроса, отвечу: насколько я знаю, от бурята — пока что нет, а от якута, увы, уже да.

Передо мной «Национальная газета» № 3(7) за 1997 год. Статья бывшего вице-мэра Якутска, действительного члена Академии Космонавтики им. К.Э. Циолковского — Александра Азямова, которого местные якутские власти сумели выжить из Якутии, предварительно бросив на несколько месяцев в тюрьму. Название: «Крайний Север: русским вход запрещён». Там, в частности, написано: «В одночасье русские на окраинах стали людьми второго сорта, которых только ленивый или окончательно спившийся нацмен морально или физически не пинает. На Крайнем Севере отмечено резкое сокращение русского населения, особенно там, где у власти оказались местные "бароны", лелеющие антирусские настроения. На последнем съезде КПСС один известный нацмен недаром в грубой форме отрезал, что впредь-де никогда не будет ни старшего, ни младших братьев. И теперь на окраинах России даже многочисленные полукровки, которые раньше с гордостью говорили, что они русские, вдруг в один миг стали передовым отрядом "национальной интеллигенции". Ныне вчерашние "младшие братья" претендуют на особые отношения своих "суверенных" государств с "суверенным" несуществующим Русским государством, от которого эти "бароны" стали получать всё, а возвращать ему — ничего. Они отгородились таможнями, ввели различные ограничения для приезжающих русских. А чтобы местные русские не мешали строить вдруг свалившееся с небес "суверенное" государство ханов и рабов, "бароны" решили всех их превратить либо в беженцев, вынужденных переселенцев, либо (если кто пожелает остаться) в современных рабов, которые будут много работать, но ничего не будут получать за свой труд… Все производства возглавили местные национальные кадры, имеющие весьма смутные представления о деятельности промышленных предприятий. Правоохранительная система на глазах стала приобретать преступный клановый характер при отчётливой тенденции полной "суверенизации" от центральных федеративных органов власти. Участились случаи полного произвола против русских, грабежей, разбоев со стороны лиц в милицейской форме. Расследования подобных преступлений ведут, как правило, те же лица. Промышленность, добываемые минеральные ресурсы на корню разворовываются местными "баронами", их родственниками и приближёнными лицами (под стенания и причитания о горькой судьбе своего вымирающего народа). При этом они ещё и натравливают "свой вымирающий народ" на "русских пришельцев", утверждая, что все беды — от них. "Русские, убирайтесь отсюда! Вас никто к нам не звал!" — таков лейтмотив местных лидеров "национальных фронтов". Откровенно хулиганские антирусские выходки начинаются с началом рабочего дня, под одобрительные взгляды руководства из нацменов, и заканчиваются во второй половине дня на очередном митинге — таковы политические результаты деятельности "национальных фронтов" и их активистов».

Всё это, как Вы понимаете, писалось Азямовым не с чужих слов, а по собственному горькому опыту. И в личной беседе наполнялось местной якутской конкретикой. Но в моём досье полно материалов, газетных вырезок, которые позволяют наполнить эти же строки башкирской, татарской, адыгейской (и т. д.) конкретикой. Попросите — покажу.

Вот Вы недавно побывали в Башкирии, привезли, насколько я знаю, оттуда аналогичные впечатления. Вам не совестно теперь за Ваш выпад против меня? Ведь пытаться заткнуть рот человеку, который видит опасность и не стесняется о ней говорить, это всё равно, что убить часового. Своего часового…

Вы делаете именно это. И как!

Вы цитируете меня: «То, что начали чеченцы, рано или поздно продолжат другие. Мы должны сыграть на опережение». И комментируете: «Что же начали чеченцы? В общественном сознании, сформированном антирусскими, антироссийскими СМИ… чеченцы начали отделяться от России. Получается, чтобы нам "сыграть на опережение", как пишет "Независимая газета", надо, не дожидаясь, пока от нас начнут отделяться татары, башкиры, удмурты, чуваши, хакасы… самим отделяться от них?»

Да есть ли у Вас совесть, Борис Сергеевич! Так перевернуть, извратить мои слова! И нечего прикрываться «антирусскими СМИ»! Вы что, и впрямь не знаете, что «начали чеченцы»?!

Ну, так я Вам скажу. Чеченцы в 1990-91 годах начали открытый и тотальный геноцид русского народа в Чечне, а затем и антирусское восстание, и антирусскую войну[50]. Это не были отдельные выходки подонков и провокаторов: это было массовое народное антирусское движение, в котором участвовало чеченское население как таковое. Не верите мне — посмотрите отчёты Комиссии Говорухина (они опубликованы), прочтите книгу А. Кольева «Чеченский капкан», «Белую книгу ФСБ» другие материалы и документы (очень хочется об этом сказать подробно, но нет места). А хотите, я дам Вам адреса общин беженцев из Чечни, познакомлю Вас кое с кем из них? Чтобы они Вам в глаза объяснили, что же именно «начали чеченцы»? Как известно, от почти полумиллиона русских жителей Чечни там осталось едва двадцать тысяч. Не хотите ли окунуться в это море русской беды, разлившееся по воле чеченцев, «любящих свою нацию»? Или предпочтёте опустить глаза? Или будете лепетать наивные глупости про то, как «четыре года назад (?!) евреям удалось стравить два коренных народа России»?!

«Что же начали чеченцы»! Все знают, а Миронов — не знает?!!

Печально, но факт: «чеченский синдром» в более или менее выраженном виде присутствует и в других так называемых республиках, в первую очередь — в неоднократно мной уже названных: в Татарстане, Башкирии, Якутии, Адыгее, Туве. Про Ингушетию и Дагестан я не говорю: там русских и раньше было очень мало (в Дагестане, например, — всего 9,2 % населения в 1989 г.), а ныне уже давно практически не осталось. Дискриминация русских происходит в Калмыкии, в Кабардино-Балкарии, в Марий-Эл… И если Вы, русский лидер, не слепы, Вы обязаны всё это видеть и знать. А Вы, кажется, намерены с античным стоицизмом закрыть на это глаза — и всё гладить и гладить по головке татар и башкир, якутов и адыгов, ингушей и чеченцев, стоя в красивой позе и приговаривая: «Не бойтесь, мы с вами!»

Учитесь смотреть в глаза — правде, в лицо — опасности. Вызов современности в том, что нам, русским, приходится сегодня (как много раз прежде) держать круговую оборону от многих внешних и внутренних неприятелей, среди которых евреи — самый страшный, но далеко не единственный. Да, это наша трагедия. От неё не спрятаться, не уклониться. И мы должны встретить её в полной готовности, в том числе моральной. Спина к спине, плечо к плечу.

Можно, конечно, уподобившись страусу, спрятать голову в песок. Что будет потом — гадать не надо.

Вы этого хотите?

7. Как цари стелили и как потом спалось

А может, я неправ? Может, и впрямь предаю заветы предков? Нарушаю русские традиции? Не имею в себе «русского духа», «русского сердца»? Плохо образован, несведущ? Если нет знаний — это плохо, очень плохо. Надо стремиться к знаниям, надо учиться их осмыслять… Что ж, я всегда готов.

Вот знаток истории Борис Сергеевич Миронов и учит меня, серого: «Не столько кровью и силком, сколько добротою, любовью и уважением к другим народам полнилась российская семья, по-родительски принимали русские цари в свою семью новые народы и их отеческая длань была оберегающей, охраняющей, окормляющей. Да и как иначе могло быть…» В доказательство приводит, правда, лишь царские грамоты и клятву казахских батыров, старшин и ханов. Слова, слова, слова…

Итак, посмотрим в глубь истории: могло ли, действительно, быть иначе?

Не будем касаться таких скользких моментов, как покорение Кавказа или завоевание Туркестана и Польши. Ни поляки, ни народы Средней Азии и Казахстана сегодня не входят в состав России. Вопрос с Кавказом завис на долгие времена. Хотя, конечно, велик соблазн рассказать в подробностях о польских восстаниях, о туркестанских походах русской армии, о заветах Ермолова, о диком и непристойном вооружённом восстании, которое учинили казахи, когда их попытались призвать на Первую мировую… Но это, в общем и целом, и так все знают.

Нет, коснёмся-ка других народов, о которых не всё и не всем известно. Не буду углубляться в специальную литературу (хотя мог бы), возьму за основу всем доступные, проверенные источники: дореволюционную энциклопедию Брокгауза-Ефрона (БиЕ) и Советскую историческую энциклопедию (СИЭ). В них спрессован огромный материал, обобщены капитальные сведения, приведена обширная библиография. Излагаю информацию свободно, кавычки ставлю не всегда.

Кстати о Сибири

Как это начиналось. В 1472 г. была покорена Пермская земля. В 1465 устюжанин Василий Скряба «воевал Югрскую землю» и полонил князей её Калпака и Течика. Замечу для неосведомлённых, что «югра» — это общее название, под которым в русских письменных источниках с XI века поминаются те самые ханты, обычно именуемые остяками, и манси, обычно именуемые вогулами, которыми Вы, Борис Сергеевич, задумали меня попрекнуть. Специально для Вас — выписки из Брокгауза-Ефрона о том, как наши предки их жаловали, за них стояли и от сторон берегли.

«В истории России вогулы появляются в год смерти первого епископа пермского Стефана. С этого времени они не перестают напоминать о себе. В 1455 г. при одном набеге на зырян они проникают, под началом князька Ассьяна, даже до Вычегды. Четвёртый и пятый епископы пермские, Питирим и Герасим, убиты вогулами, первый — при одном из их набегов, а второй — во время проповеди».

Экспедиция Скрябы не имела такого значения, как поход 1483 г., когда князь Курбский Чёрный и Салтык Травин с большим московским войском прибыли к устью реки Пелыми, оттуда отправились мимо Тюмени в «Сибирскую землю», завоевали множество городов, взяли много пленных и затем пошли по Иртышу «на Обь, реку великую, в Югорскую землю, и князей Югорских воевали и в полон увели» (БиЕ). Результатом похода князя Курбского было признание сибирским князьком Лятиком, югорским Пыткеем и двумя вогульскими князьями своей зависимости от Москвы. Отказ их платить дань послужил поводом к новому походу в 1499 г., окончившемуся покорением северной Югрии. В 1514 году завоёванная Югрия была разделена на две области, Кондинскую и Обдорскую, и великий князь Василий Иванович (тот самый!) к титулу, унаследованному от Ивана III — «великий князь Югорский» — прибавил «кондинский и обдорский».

«Набеги, однако, не прекратились: в 1581 г. вогулы напали на строгановские города, а в следующем году подступали под Чердынь. Оказалось необходимым поставить постоянную стражу в пределах самой земли. В 1592 г. кн. Горчаковым был казнён вогульский князёк Алберган. Последний вогульский бунт относится к XVII столетию». К концу XIX в. оседлые вогулы, поголовно окрещённые в 1722 г., настолько обрусели, что «отличить их от русского крестьянина сплошь и рядом невозможно».

Остяки, «теснимые русскими», постепенно «отступали к Уралу; в Сибири они рано вынуждены были вступить в борьбу с самоедами, а потом подпали под власть татар. В XVI в., при завоевании Сибири, остяки оказывали упорное сопротивление русским, которые разрушили у них 41 городок… Народ вообще довольно бедный, непредприимчивый, простой, честный, добродушный, вследствие чего эксплуатируется русскими крестьянами, у которых остяки находятся обыкновенно в неоплатном долгу. Особенно сильно вредит остякам водка; и везде, где они живут в более близком и частом общении с русскими и зырянскими торговцами, среди них развито пьянство, сифилис, они бедствуют и вымирают, и территория их всё более колонизируется русскими».

Что-то не очень похоже на Ваши благостные выдумки, Борис Сергеевич! А ведь этот том энциклопедии вышел не в «перестроечной» России, а в 1897 году!.

О войне с Кучумом все знают, хотя не все знают, что он регулярно убивал послов Ивана Грозного, которых тот ему столь же регулярно направлял лет пятнадцать. Первая война за покорение Сибири кончилась в 1584 году. Но окончательное завоевание датируют только 1701 годом. За эти годы восстание за восстанием поднимали вогулы, остяки, татары и даже самоеды; опустошительные набеги творили ногайцы, калмыки.

«Волости татарских и тюрко-татарских народов не были довольны русским владычеством; старая аристократическая закваска сказывалась, да и обращение русских с инородцами было очень жестокое. Барабинские татары в 1628 г. перебили русский отряд; тарские татары опустошили весь уезд вплоть до города Тары. Из Тобольска двинуты были ратные люди; татары были застигнуты врасплох и почти все перебиты… В следующем году русские успели разбить чатского мурзу и теленгутского князя… С 1634 г. калмыки начинают открыто поднимать восстания против русских во имя тех же Кучумовичей… Так тянется дело до начала 60-х годов XVII века. Надежда освободиться при помощи сибирских царевичей от русских властей не умирала среди татарского населения. Новый мятеж прежде всего начался на Исети. В 1662 году изменники "многие слободы повоевали, людей побили и скот отогнали и дворы выжгли"… Мятежные действия продолжались три года… В первой четверти (1626 г.) XVII столетия число ясачных людей, вместе с инородцами, бывшими на службе царской, в Западной Сибири не превышало 3000 человек, между тем как в середине XVI века послы Едигера, прибывшие в Москву с изъявлением покорности, сказывали, что "у Едигера (т. е. в Западной же Сибири) 30700 человек чёрных людей". Одно это говорит об интенсивности борьбы и о страшном избиении инородцев (за какие-то 75 лет исчезло 90 % автохтонного населения! — А.С.)… Всех военных столкновений за период с 1590 по 1617 г., не включая экспедиций для наложения ясака,.. было не менее 30, причём некоторые из них были очень серьёзны…

Ясак в сущности равнялся оброку с русских, но к нему надо прибавить ещё "поминки" (подарки) царю, воеводам, сборщикам и т. д., грабёж инородцев всеми сильными людьми и обязанность платить за умерших — и тогда будут понятны вопли несчастных: "Мы обнищали и одолжали великими долгами, женишек и детишек позакладывали!" Понятно станет и то, почему ясачные никогда не могли уплатить сполна ясака и недоимки на них накоплялись ежегодно. От ясака московское правительство имело громадную прибыль… В царствование Фёдора Ивановича стоимость вывозимых мехов составляла от 400 до 500 тыс. р. Весь государственный доход в это время не превышал 1.500.000 руб.; следовательно, ясак давал почти одну треть всех поступлений…

Сибирь из царства инородческого превращалась мало-помалу в русскую область… Бунты камчадалов и чукчей, несмотря на упорство последних, большой опасности не представляли. После продолжительной борьбы они смирились или, вернее сказать, почти всё взрослое население было перебито военными командами. Одни киргиз-кайсаки не оставляли своего разбойничьего образа жизни не только в XVIII в., но даже и в XIX…» (Г. Лучинский. Сибирь. — БиЕ, т. XXIX).

Достаточно, пожалуй? Да, ещё одну детальку для красы: «Многие инородцы умирали холостыми, так как жён неоткуда было взять: инородческие женщины были у русских. Из 44, например, умерших инородцев Каурдацкой волости только двое оставили после себя семью» (там же).

Что ж, прав Миронов: не одним насилием, но и лаской, любовью…

Татары

Кое-что о татарах мы уже узнали выше. Добавим немного.

Как известно, Золотая Орда разделилась на четыре ханства: Казанское, Астраханское, Сибирское и Крымское.

В 1552 году русские взяли Казань, к 1558 году к России были присоединены все земли Казанского ханства. Первые восстания татар вспыхнули уже в 1573-87 годах. В 1616-19 годах (уже после Смутного времени) волнения «ясачных людей» охватили территорию от Мурома до Сарапула (т. н. Еналеевское восстание). В XVII в. происходит усиленная колонизация и насильственная христианизация края. Было основано 20 монастырей (Раифский, Семиозёрный и др.). Коренное население превращается в основном в ясачное. В 1662-64 гг. татарское население восточных районов участвует в башкирских восстаниях, а в 1670–1671 весь край был охвачен Крестьянской войной под предводительством Степана Разина. «Даже впоследствии, когда ханства потеряли независимость и подчинились русским, народности, входившие в их состав, не раз поднимали опасные восстания. Существуют основания думать, что они чувствовали родство друг с другом и задумывали, под покровительством и при помощи Турции, общий бунт, но их планы не осуществились» (БиЕ). В середине XVIII в. активизировалась русификаторская политика царизма, вызывавшая протест татарского населения. Феодальное и национальное угнетение усиливало классовую борьбу местного населения, в которой наряду с крестьянами нередко выступали работные люди — суконщики (1740-41) и др. Население Татарии активно участвовало в Крестьянской войне 1773-75 гг. под предводительством Пугачёва. В дальнейшем были крестьянские и рабочие волнения. Татары приняли заметное участие в революции. В марте-апреле 1919 года была сформирована 1-я Татарская стрелковая бригада, принявшая активное участие в боях против колчаковской армии. Тысячи сынов татарского народа боролись на фронтах гражданской войны за власть Советов (см: М.К. Мухарямов, А.Х. Халиков. Татарская АССР. — СИЭ, т. 14).

В 1554 г. русские войска вошли в Астрахань, в 1557 — присоединили Астраханское ханство к России. Набеги и разбои астраханских татар прекратились только после явления в 1632 году прикочевавших калмыков (о них см. ниже), которые быстро навели свой порядок.

О сибирских татарах рассказано выше.

О крымских татарах и, соответственно, русско-крымскотатарских отношениях — разговор особый. Более злых врагов ещё надо поискать.

Башкиры

В 1229 г. башкиры подверглись нападению татаро-монголов и, несмотря на упорное сопротивление, в 1236 г. были покорены войсками Батыя. После присоединения Казанского ханства к России в 1552 г. башкиры обратились с просьбой к русскому правительству о принятии их в русское подданство. К 1557 г. большая часть населения Башкирии добровольно вошла в состав России. Зауральские башкиры перешли под власть России в конце XVI — начале XVII вв. после ликвидации Сибирского ханства.

Недолго длился башкирско-русский роман. Прошло едва сто лет — и началось…

«Главные удары во время восстаний направлялись против русских поселений.

Поводом к восстанию 1662-64 гг. послужило запрещение русским правительством набегов башкирских феодалов на калмыков и изъятие калмыцкого полона.

Толчком к восстанию 1681-83 гг. явилась насильственная христианизация башкир. Его возглавил старшина Сеит Садиир, по имени которого восстание получило название Сеитовского. Оно началось осенью 1681 г. и к лету 1682 г. охватило всю Башкирию. Башкиры, обманутые лозунгом "священной войны" против русских, сначала поддерживали восстание. После поражения повстанцев в бою у реки Ик восстание пошло на убыль. В это время восставших активно поддержали калмыки.

Усиление финансового гнёта и злоупотребления царской администрации при взимании налогов были поводами к восстанию 1705-11 гг. Носило антирусскую направленность. Наибольшего размаха оно достигло на 2-м этапе, в 1707-08 гг., когда движение захватило всю Западную Башкирию и прилегающий к ней Казанский уезд.

Наиболее крупным было восстание 1735-40 гг., непосредственной причиной которого было строительство в Башкирии горных заводов и крепостей, что сопровождалось отнятием земель у башкир.

Все крупные восстания совпадали по времени с осложнениями в русско-турецких и русско-крымских отношениях. Есть сведения о попытках феодалов Башкирии установить связь с Крымом и наметить планы совместной борьбы против Русского государства» (см: И.А. Булыгин. Башкирские восстания. — СИЭ, т. 2).

«Антифеодальные настроения масс нашли выражение в движении тептяро-бобыльского населения в 1747 г. и в Башкирском восстании 1755 г. Башкирский народ активно участвовал в Крестьянской войне под предводительством Пугачёва 1773-75 гг., в которой выдвинулись башкирские вожди Салават Юлаев, Кинзя Арсланов, Канзафар Усаев и др.»

В следующем веке также были башкирские волнения в 1830-е, 60-е, 70-е и 80-е годы.

14 июня 1922 г. декретом ВЦИК была создана БАССР с включением части уездов Уфимской губернии. Столица автономной республики была перенесена из Стерлитамака в Уфу (см: А.Н. Усманов, Б.Х. Юлдашбаев. Башкирская АССР. — СИЭ, т. 2).

Как известно, дьявол сидит в деталях. За этим дело не станет.

«В 1557 г. башкиры уже платили ясак, а Иоанн Грозный в завещании, писанном в 1572 г. поручает сыну своему Казанское царство уже "с Башкирдою"…

Уже в первой половине XVII века начинаются волнения… В 1662 г. вспыхнуло восстание под предводительством Сеита. Своею конечною целью восстание имело возрождение мусульманской независимости во всём Казанском крае и Сибири. В 1663 г. воевода Зеленин подавил восстание…

Спокойствие в крае водворено, но ненадолго. В 1705 г. вспыхнуло восстание ещё более упорное. В 1707 г. один из башкир, назвав себя Святым Султаном, задумал восстановить магометанское царство. Он ездил в Крым и Константинополь, пробрался на Кубань и к горским народам, чеченцам, мичкисам, аксайцам. Многие к нему пристали, в том числе кумыки, аграханские казаки-раскольники, окочены и татары, но 26 февраля он был разбит под Тереком и полчища его рассеяны. В то же самое время в Башкирии кипел бунт… Башкиры осаждали Уфу, Бирск и Мензелинск, выжгли сёла по рекам Белой, Каме и Самаре и уже были в 30 верстах от самой Казани. Пётр, занятый войной со шведами, не мог отрядить против них значительного войска… Пётр разрешил собрать вольницу и истреблять башкир всячески, огнём и мечом. На зов явились калмыки. Две орды, по 10.000 каждая, под начальством стольника Бахметева, вторглись в Башкирию, жгли селения, грабили скот, резали мужчин, уводили в плен женщин и детей. Восстание было подавлено, но едва удалились калмыки — оно вспыхнуло с новой силою. Последовало вторичное вторжение калмыков…

Волнения не прекращались. Пётр думал о более прочных мерах для умиротворения края, но смерть помешала ему (1725 г.)…

В 1724 г. башкиры были ограничены в праве владения лесами. В постройке Оренбурга они видели дальнейшую меру лишения их земельной собственности. Они решили сопротивляться. В 1735 г. вспыхнуло восстание под предводительством Кильмяк-Абыза… Несмотря на турецкую войну, даны были регулярные войска, которые и двинулись в Башкирию под начальством Румянцева. Со стороны сибирской действовал известный историк В.Н. Татищев… В июне 1736 г. большая часть Башкирии была выжжена и разорена… Указом 1736 г. русским разрешено приобретение башкирских земель, а мещерякам, оставшимся верными и в бунтах не участвовавшим, предоставлено было право собственности на те земли, которые они до того арендовали у башкир-бунтовщиков. В 1739 г. тептери и бобыли, которые представляли род крепостных по отношению к природным башкирам, освобождены были от оброка башкирам-бунтовщикам… Вместо Румянцева прислан Хрущов, который, забирая башкир в качестве заложников, перебивал их… В 1740 г. Урусов вместе с Соймоновым, сменившим Хрущова, подавляет, наконец, восстание. При этом сожжено и разорено было 696 жилых деревень и, по одним официальным рапортам, башкиры потеряли убитыми 16.634 человека, сосланными в разные места до 4000; кроме того, 301 человек были наказаны отрезыванием носа и ушей, отобрано было множество верблюдов, лошадей и рогатого скота…

В 1755 г. башкиры начали собираться в небольшие шайки и, обозначив свой путь пожарами и убийствами, удалялись за Яик в Киргиз-кайсацкую орду, где должны были собраться все силы мятежников… Неплюев… с большим искусством поселил раздор в самом мятежном населении и отвлёк от башкир и даже вооружил против них мещеряков, тептерей и бобылей… Батырша был взят в плен… Более 50.000 башкир, считая в том числе женщин и детей, бежали за Яик к киргиз-кайсакам, но и там Неплюеву удалось возбудить между союзниками раздоры, закончившиеся взаимным избиением…

Батыршин бунт был последним бунтом башкир, но не последним протестом их против русской власти… Ни одно движение конца XVIII века в Поволжье не обходилось без участия башкир. Никогда Пугачёвщина не приняла бы таких обширных размеров, если бы к ней не примкнули башкиры под предводительством Салавата… про которого народ и поныне распевает песни, отчасти им самим сложенные. Пушкин называет его "свирепым"»…

Достаточно?

Якуты

«Идеал якута заключается в том, чтобы, ничего не делая, много есть и разжиреть, но при необходимости он работает с замечательным усердием и вообще отличается трудолюбием… Их коммерческие наклонности облегчают им эксплуатацию легкомысленных и беспечных соседних инородческих племён, а нередко даже и русских… К наукам якутские дети прилежны и понятливы; в якутской гимназии, особенно в низших классах, они идут впереди русских… Хотя в настоящее время якуты — христиане, но догматы христианской церкви до сих пор совершенно чужды и непонятны большинству якутов. Они усердно придерживаются шаманских обрядов… К массе старых божков прибавили только русских святых, в особенности Николая Угодника» (Л. Личков. Якуты. — БиЕ, т. XLI).

«Впервые известие о якутах получено было в 1620 г. от мангазейских казаков… Решительные действия начались с 1632 г., когда енисейский сотник Пётр Бекетов, с 30 казаками, плывя по Лене до места, где стоит город Якутск, покорил по пути якутов, обложил их ясаком и для прочного занятия края заложил Якутский острог… ещё в 1630 г. отряд мангазейцев под начальством Васильева дошёл до Лены и покорил вилюйских якутов… В 1645 г. произошло восстание юкагир… В 1682 г., при воеводе Приклонском, якуты сделали последнюю попытку к восстанию. Восстание кончилось полным их разгромом. Остатки разбитых якутов бежали за р. Яну; воевода отправил за ними отряд из 70 человек, приказывая им истреблять бежавших и обложить ясаком каменных ламутов…» (Н. Латкин. Якутская область. — БиЕ, т. XLI).

«И успокоилась земля от войны», — как замечают в подобном случае библейские хроники.

В годы гражданской войны якутские большевики сыграли большую роль в свержении белого колчаковского правительства. В ночь на 15 декабря 1919 года в Якутске произошло восстание рабочих и революционных солдат, после чего всю полноту власти принял Военно-революционный штаб (Ф.Г. Сафронов. Якутская АССР. — СИЭ, т. 16).

Калмыки

«Впервые некоторые из калмыков, проникшие в Сибирь, официально заявили о себе русскому правительству при Василии Шуйском и просили о принятии их в русское подданство… В 1655 г. была взята первая шертная запись, по словам которой калмыки клялись быть верными подданными русского царя… В 1672 г. вступил в управление Аюка… Два брата его возбудили междоусобную распрю, и один из них просил для защиты стрелецкий полк. Близ Чёрного Яра они сошлись для битвы, но Аюка убедил их помириться, после чего все трое, соединив свои войска, напали на стрельцов и всех их перерубили. Бунт Стеньки Разина воспрепятствовал русским наказать за это калмыков. В 1674 г. русские просили Аюку помочь в их "промысле над Азовом и неприятельскими крымскими юртами", но Аюка этой просьбы не исполнил. Калмыки и подвластные им татары постоянно производили нападения на русских, "брали их в полон и учуги разоряли"… С 1684 г. Аюка перенёс свои военные действия за Урал: воевал с киргиз-кайсаками, потом покорил туркменов мангышлакских; к этому же периоду относятся его войны с дагестанцами, кумыками, кабардинцами и кубанцами. Около 1690 г. Далай-лама прислал Аюке ханский титул и печать; Аюка принял эти подношения, не спрашивая русского царя и даже не извещая его о своих сношениях с Тибетом…

Число крещёных калмыков, однако, постоянно возрастало; в 1703 г. для них устроено было русскими особое поселение с церковью на р. Терешке, но в конце 1704 г. оно было разрушено по приказанию Аюки. В 1706 г., при усмирении астраханского бунта, Аюка вызвался помогать правительству, но при этом сам разорил и разграбил астраханские слободы. В 1707 г. калмыки отправились, было, в числе 3000 чел., в войну против шведов, но от Москвы воротились назад и по дороге увели с собой до 100 семей из разных русских деревень. В 1708 г. калмыки, в соединении с башкирами, сожгли более 100 сёл в Пензенской и Тамбовской губерниях. В 1709 г. Аюка вызвался помогать князю Хованскому в искоренении шаек бунтовавших донских казаков, но на возвратном пути разорил русские деревни и увёл в свои улусы около 1000 человек русских. В 1714 г. к Аюке явилось из Пекина китайское посольство; калмыцкий хан официально заявил перед ним о своих симпатиях к Китаю и розни с Россиею. В 1715 г. кубанский султан Бакта-Гирей напал на калмыков и так разграбил их улусы, что сам Аюка едва успел спастить в Астрахань, под защиту русских полков, собранных тогда для похода на Хиву под начальством князя Бековича-Черкасского. Русские выступили на защиту Аюки, но не стреляли по татарам. Аюка, недовольный этим, послал в Хиву извещение о движении русских, что повлекло за собой гибель Бековича…

С 1727 г. снова начинаются набеги калмыков на русские пределы; в течение одной осени 1727 г. русские потерпели от них убытков на сумму свыше 60 тыс. руб.; в плен было взято 17 чел. и убито 15…» (проф. Д. Анучин и проф. А. Позднеев. Калмыки. — БиЕ, т. XIV).

В 1771 году калмыки в основном составе снялись с места и ушли из России в Чжунгарию. Осталось не более 50 тыс. человек. Калмыки были переданы в ведение Астраханского губернского управления, а Калмыцкое ханство ликвидировано. Но «сложности» национального характера остались. Калмыки участвовали в Крестьянской войне Пугачёва; «волнения» среди них, подавлявшиеся военной силой, происходили даже в ХХ веке — в 1903, 1905-09 гг. Когда в 1916 г. царское правительство мобилизовало калмыков (всего лишь на прифронтовые работы) — это вызвало «сильное недовольство и волнения в степи». В годы гражданской войны было создано два калмыцких кавалерийских полка для борьбы с белогвардейцами. Осенью 1942 г. значительная часть Калмыкии была оккупирована немцами. Аборигены проявили себя под оккупацией так, что в конце 1943 года Сталин был вынужден выслать их на восток, а саму Калмыцкую АССР упразднить. После ХХ съезда КПСС всё вернулось на место (см: Б.С. Санджиев. Калмыцкая АССР. — СИЭ, т. 6).

* * *

…Что, Борис Сергеевич, поняли, чем пишется история? Красненьким, солёненьким. А Вы нам всё умильные сказочки рассказываете… О каком там долге перед инородцами, о каких заветах предков Вы толкуете? Слава Богу, предки были нормальными людьми и свой дом — Россию строили, как это и положено у нормальных людей, для собственных, русских детей и внуков. А вовсе не для «малых сих». И надеялись при этом только на свои силы да на Бога. И нам именно так поступать и завещали.

Я, пожалуй, поставлю точку в изысканиях. Рассмотренные народы относятся к числу наиболее проблемных для нас. (Кавказ надо рассматривать отдельно). Но ведь далеко не все народы — проблемные! Уверен, что нам не ударят в спину и не отделятся от нас осетины — иначе их христианский анклав, зажатый мусульманскими республиками, да ещё разделённый грузино-российской границей, да ещё со смертельным врагом, ингушами, под боком, окажется в безвыходном положении. Сомневаюсь, чтобы кабардинцы, добровольно вошедшие в состав России ещё в XVI веке и также соседствующие с кровными врагами — балкарцами, захотят остаться с ними один на один без могучего посредника. Боится отделения от России Дагестан, который, во-первых, окажется в бездне нищеты и неофеодализма, а во-вторых, немедленно взорвётся межэтническими и межконфессиональными противоречиями и рухнет на долгие годы в пучину гражданской войны. Ничего плохого я пока не слышал про бурят, там русофобия невысока. И т. д.

По правде говоря, я пока не жду особых каверз от численно значительных чувашей, марийцев и мордвы, хотя бы потому, что они, в основном, православные христиане и столетиями мирно уживались с русскими. (Недаром наши «доброжелатели» пытаются оторвать их от любой общности с русскими и затащить в искусственный суперэтнос под названием «народы Поволжья».) Крайне важно, что 49 % всех чувашей проживает вне Чувашии, 50 % марийцев — вне Марий Эл, 71 % мордвы — вне Мордовии. Представление о собственной нации у этих народов неотделимо от России в целом, от Большой России. (Для сравнения: 96 % всех якутов живёт в Якутии, 96 % тувинцев — в Туве, 88 % калмыков — в Калмыкии, 64 % башкир — в Башкирии.) С этой точки зрения даже татары, 68 % которых рассеяны по всей стране вне Татарии, не так страшны нам, и, может быть, именно в этом одна из причин того, что в 1994 году нам не пришлось вводить туда уже готовые к тому войска.

Есть и другой немаловажный фактор: процент титульной народности в составе населения той или иной республики. Здесь показатели такие: чуваши — 67,78 %, тувинцы — 64,31 %, татары — 48,48 %, калмыки — 45,36 %, марийцы — 43,29 %, якуты — 33,38 %, мордва — 32,53 %, адыгейцы — 22,09 %, башкиры — 21,91 %. Если судить по данному перечню, самые большие опасения, вроде бы, должны вызывать чуваши и тувинцы, самые меньшие — башкиры и адыгейцы. На деле всё не так просто. Православные в целом чуваши — вполне «комплиментарный» (т. е. цивилизационно и душевно совместимый) для нас народ, история наших взаимоотношений, хотя и не вполне безоблачная, не отягощена так, как это сложилось у нас, допустим, с башкирами или татарами. И сегодня отношения чувашей и русских в Чувашии сравнительно ненапряжённые, хотя чувашский президент Фёдоров, к примеру, отказался посылать призывников из республики в Чечню. То же можно сказать и о марийцах, и о мордве, с которыми нас, русских, гораздо больше объединяет, чем разъединяет. Вспомним, хотя бы, что мордвин Никон дорос до патриарха Всея Руси, а лучшие исполнительницы русских песен — Л. Русланова и Н. Кадышева — тоже мордовки. Так что с чувашами, марийцами, мордвой можно и нужно искать искренней дружбы, строить открытые союзнические отношения. Относительно неплохи наши отношения сегодня и с калмыками, потому, в частности, что они — буддисты и не втянуты в процесс исламизации окраин.

Это — одна категория российских народов. Но есть и другая. Тувинцы, адыги, башкиры, татары и якуты сумели создать у себя, при попустительстве Москвы, максимально (в границах России) дискриминационные условия для русских. Ещё чуть-чуть — и начнётся прямой этноцид. Как в Прибалтике, Казахстане, Украине. А стерпим, смиримся — будет и геноцид. Как в Чечне. Напряжение в этих республиках, превратившихся в этнократии, уже сейчас очень велико. В Якутии уже даже пытались ввести визовый режим, свою пограничную службу и свою таможню, создали полк казаков-якутов, чей лозунг, естественно, «Якутия — для якутов!» Антирусские настроения в Туве уже безобразно выплёскивались на улицу, сопровождаясь убийствами и поджогами русских. Дискриминация прав русских в Башкирии и Адыгее открыто обсуждается в прессе. И т. д. Плохо русским и в Татарстане, где принят, в частности, закон, по которому можно быть гражданином Татарстана, не будучи гражданином России. Вообще, как известно, недопустимые расхождения между конституциями национальных республик и Конституцией России исчисляются десятками, если уже не сотнями. В Калмыкии и Марий-Эл, оказывается, нельзя стать президентом республики, если не владеешь, соответственно, калмыцким или марийским языком: ку-ку, русские! Вот тебе и «равенство перед законом».

* * *

Как же нам строить в этих условиях отношения с многочисленными «титульными» (и не только) народами? Не обратиться ли нам и впрямь к наследию предков? Но не к тому, сусальному, которое нам подштопал, подгримировал и подлакировал Б.С. Миронов, а к подлинному, историческому. Ведь модель наших взаимоотношений мало изменилась с XVII века. Как только мы слабеем — жди удара в спину (башкиры, калмыки во время Северной войны; калмыки, крымские татары, чеченцы и др. в 1942-43 гг.). Как только начинается гражданская война, русская свара — все они тут как тут, с огнём и саблей (что в Разинщину, что в Пугачёвщину, что в Гражданскую). А попытки панисламистских поползновений, роль Турции и Крыма (татарского)! Что, разве всё это не знакомо по нашим дням? Разве Вы не осведомлены о проекте «Великий Туран», в котором задействованы наши Крым, Кавказ и Поволжье, Борис Сергеевич?

Что делали в таких ситуациях цари, те самые, что, по Миронову, якобы покрывали инородцев «отеческой дланью» (вернее бы сказать, «отеческой данью»)? Мы это видели выше. Во-первых, никому не давали спуску и отвечали десятикратно на каждый удар. Во-вторых, максимально использовали межэтнические противоречия. Башкир с калмыками, мещеряками, бобылями, тептерями. Якутов — с тунгусами. Калмыков — с астраханскими татарами. И т. д. По всё тому же классическому, азбучному рецепту: «разделяй и властвуй». Вот и всё.

Все эти возможности сохранились и сегодня. Каждый, кто не с наскоку, а всерьёз занимается этнополитикой в России, не может не знать о застарелой ненависти, о глубоких противоречиях, уходящих корнями в глубь истории, но доходящих и сегодня до полной нетерпимости, между, скажем, волжскими булгарами и татарами в Татарии, татарами и башкирами в Башкирии, башкирами и калмыками, кабардинцами и балкарцами, карачаевцами и черкесами, ингушами и осетинами везде и всюду, мордвой мокша и мордвой эрьзя в самой Мордовии, якутами и эвенками в Якутии, многочисленными народами Дагестана между собой и т. д. — список этот можно продолжать и продолжать. Если бы не всех и всё покрывающая власть русских, многие народы России уже давно бы вырезали друг друга, и память об этом у них сильна. Мы (пока живы и сильны) для них — единственный гарант. Русский политик должен знать всё это до тонкости и пользоваться этим без колебаний. Только так можно сохранить и Россию, и своё в ней первенство.

Всё это нисколько не мешает нам сотрудничать с народами России, объединяться в общем деле (Вы приводили тому примеры). Но суть — не в том.

Цари никогда не садились с инородцами за круглый стол, не играли с ними в «первого среди равных». Это не царская игра.

ОСНОВНОЙ ЗАКОН НАЦИОНАЛИСТА

Но, может быть, я недооцениваю Вас, Борис Сергеевич? И Вы ищете не земного блага для русских людей, а какой-то высшей справедливости для всех? Может быть, Вы тот самый политик, который принесёт в мир некую высшую юстицию (назовём её, допустим, «христианской», или «русско-православной», или просто «русской», или как угодно) — и всех рассудит? И всех помирит? Может быть, Вам не дают спать лавры Справедливейшего Судии, способного встать над интересами всех сторон и судить с высоты беспристрастности, как некий бог? На это я скажу Вам вот что.

В мире есть два основных закона, по которым один человек может судить других. Это закон справедливости — и закон любви. Они несовместимы.

Любовь — это высшая несправедливость, высшее беззаконие. Ибо любовь есть бесконечное и немотивированное предпочтение кого-то одного — всем остальным. Подчеркну: бесконечное и немотивированное. Любовь не поддаётся объяснению, тем более — калькуляции. Она часто предстаёт перед нами, как воплощение абсурда. И тем не менее, Вы, наверное, согласитесь, что закон любви — это высший закон.

Можно быть справедливейшим судьёй, пока судишь посторонних людей. Но если ты судишь свою мать, или отца, или жену, или сына по тем же законам, что и остальных, то ты не справедливейший судья, а обычный мерзавец, ибо у тебя не сердце, а помойка. И такой «справедливостью» ты предаёшь любовь и вычёркиваешь сам себя из круга людей.

Я готов быть самым беспристрастным арбитром между армянами и азербайджанцами, между грузинами и абхазами, между тутси и хуту, наконец. Потому что мне одинаково далеки (или одинаково близки) обе стороны. Их судьба мне не дороже моего честного имени, и я не поступлюсь им в угоду одной из сторон.

Но не ждите от меня справедливости и беспристрастия, скажем, в оценке русско-чеченской войны — я ещё не настолько расчеловечился. А Вы, Борис Сергеевич, Вы готовы быть холодным и беспристрастным судьёй, допустим, в русско-еврейском конфликте? Сомневаюсь.

Мы с Вами, Борис Сергеевич, — дети русского народа, готовые, если потребуется, стать для него отцами. И наш народ должен знать, что мы никогда не станем беспристрастно судить его ни с какими другими народами по справедливости, но всегда и только лишь — по любви.

СЕМЬЯ — СЛОВО СВЯТОЕ

Пора заканчивать моё письмо. Оно и так уж затянулось, хоть многое осталось недосказанным.

Хотелось мне, к примеру, поговорить о том, сколько чего мы, русские, передали за годы Советской власти национальным окраинам, и что за это от них в ответ получили. О том, кто, когда и при каких обстоятельствах возложил на нас это иго, какую роль тут сыграли, скажем, евреи, а какую — сами националы. О том, чем для нас всё это обернулось.

Хотелось рассказать в подробностях о так называемом «Среднеазиатском восстании», вспыхнувшем в июле 1916 года в ответ на попытку правительства мобилизовать инородцев на военно-тыловые (!) работы и вскоре охватившем всю Самаркандскую, Сырдарьинскую, Ферганскую, Закаспийскую, Акмолинскую, Семипалатинскую, Семиреченскую, Тургайскую и Уральскую области с более чем 10-миллионным населением. (Оно нашло своё продолжение и разрешение в годы Гражданской войны и в политике интернациональной русофобской Советской власти.)

Хотелось мне остановиться и на портрете тех национальностей, коих Вы так увлечённо живописали — татар, чеченцев. Ибо имею что возразить об их роли в годы Гражданской войны, а потом — и Великой Отечественной. И о помянутой Вами Дикой дивизии, которую Корнилов бросил на большевиков, а она почему-то не дошла.

Хотелось сказать о том, почему сегодня русский националист не имеет права ставить вопрос о восстановлении СССР или Империи в каком бы то ни было виде — а только о воссоединении разделённой русской нации.

Хотелось поставить в параллель с некоторыми Вашими замечаниями в мой адрес — аналогичные претензии и мысли Альтшулера, Прошечкина, Абдулатипова, других подобных же «специалистов» по национальному вопросу. На пару страничек.

Хотелось ещё просить Вас ответить на Ваш же собственный замечательный вопрос: «Почему то родство народов, что вчера ещё надёжно служило крепью государства и каждого народа российского, сегодня, по мнению русского человека, оборачивается угрозой русскому народу?»…

Обо всём этом мы с Вами ещё как-нибудь поговорим.

Но об одной вещи я не имею права не досказать здесь.

Вы дважды — всуе! — употребили слово «семья» в своём тексте. Написав: «Добротою, любовью и уважением к другим народам полнилась российская семья, по-родительски принимали русские цари в свою семью новые народы», а потом ещё про то, как народы шли в Россию — «в русскую семью».

Мало того, что это неправда. Это — кощунство, Борис Сергеевич.

Для меня слово «семья» — святое слово. Я обязан за него вступиться.

* * *

Семья это в первую очередь — общая кровь, общие предки, общая семейная история. Нет крови — нет корней. Нет предков — нет истории. Нет корней и истории — нет человека.

В чужую семью нельзя войти лишь по собственному желанию. Если я завтра объявлю себя сыном Бориса Миронова и на этом основании потребую у Вас себе жилплощадь в Вашей квартире, средства на моё содержание как сына, материнскую любовь Вашей супруги и братскую — детей, место в фамильной кладбищенской ограде и т. д., то люди сочтут меня сумасшедшим, а Вы — самозванцем и наглецом. И будете вправе применить ко мне любые меры, чтобы избавиться от такого «члена семьи» — от милицейских до кулачных.

Есть только один способ войти в семью. Для этого надо быть девушкой, и выйти замуж за сына из семьи, и взять его фамилию, а от своей при этом отказаться, и родить ему наследников семьи. Больше — никак.

Из родной семьи нельзя выйти по собственному желанию. Можно поссориться с родителями, отряхнуть от ног прах отчего дома, уехать в Америку, сменить имя, пол, гражданство; но я родился Мироновым или Севастьяновым — значит, я Мироновым или Севастьяновым и умру, что бы я ни делал, чего бы ни хотел, чего бы ни заявлял устно и письменно.

Нация — это большая семья. У неё — ровно те же признаки, что и у малой: общая кровь, общие предки, общая семейная история.

В нацию нельзя войти со стороны. Из неё нельзя выйти при всём желании.

* * *

Русским можно только родиться. Стать русским так же невозможно, как и перестать им быть. Это не зависит от воли субъекта, это объективная реальность, данная нам от рождения.

Если нерусский (инородец) заявляет, что он — русский, то радоваться тут нечему. Ибо это значит, что в нашу семью рвётся либо сумасшедший — либо наглец и самозванец. Сосед по дому, даже самый замечательный, — это ещё не член семьи.

Есть ли люди без нации? Да, есть. Это люди со сложным смешением крови, сами не знающие, кто они, лишённые важнейшей в мире идентичности. Этим людям не позавидуешь. В нашем веке таких стало немало, но не они, к счастью, делают погоду. Ибо если исключение (метисов) мы переведём в ранг правила (нации), то правило (людей чистой крови) придётся перевести в разряд исключений, а это, согласитесь, — извращение.

В мире есть один пример «нации метисов» со своей цивилизацией, своей культурой: это латиноамериканцы. Но создание такой нации (в которой основой идентичности служит именно смесь кровей) — во-первых, беспрецедентно, а во-вторых, потребовало как-никак пятисот лет.

Есть ещё полукровки, люди с двойной идентичностью. Таких людей ни в коем случае нельзя отталкивать[51]. Им нужно помочь определиться, помочь выбрать для себя русскую идентичность. (К евреям по матери это не относится.) Понимая и помня при этом, что их психика имеет свою специфику, отягощена своего рода «синдромом полукровки», в ситуации внутреннего конфликта может привести к опасному для нас поведению. В любом случае такой человек с ослабленным, нечётким русским национальным инстинктом — не может стоять у руководства русским движением, возглавлять русские СМИ.

Наконец, есть янычары, есть манкурты. Когда грек, болгарин, серб по крови ведёт себя как турок по воспитанию. Но это — результат искусственного вмешательства в природу, судьбу и психику ребёнка, своего рода операция без скальпеля. И этим людям тоже не позавидуешь и не доверишься.

Несчастная Россия в ХХ веке пережила многое. Самое главное несчастье — резкая, стремительная утрата множеством русских людей своих корней, своей семейной истории, чистоты русской крови. Манкуртизация русского сознания, янычаризация поведения (чего стоит лужковский ОМОН, избивавший московских демонстрантов)…

Но всё это не даёт права нам, русским идеологам, сдавать свои позиции. Русские — не нация полукровок, не нация метисов, не нация манкуртов, не нация янычар. По многим современным исследованиям, русские — в высокой степени гомогенная нация. Русских людей, имеющих обоих русских родителей — примерно 85 % в составе русского народа. Русское самосознание стремительно восстанавливается. И т. д. (Я не раз подробно об этих вещах писал.)

Русские — не «россияне», как бы ни хотелось этого абдулатиповым, тишковым, паиным и пр. Но и «россияне» — не русские. «Россияне», собственно, — это и есть наименование нерусского жителя России.

Охотников приписать русских в «россияне» столь же много, сколь и охотников записать огулом всех «россиян» — в русские. Мы, русские идеологи, не имеем права этого делать сами. И не имеем права позволять это делать другим.

Семья есть семья, у неё — чёткие, конкретные границы. Мы не можем позволить их размыть. Если нация сама потеряет себя, то никакие историки её потом не отыщут. Нынешние греки — не эллины, итальянцы — не римляне, копты — не египтяне. Не дай бог нам превратиться в живое надгробие собственного народа.

Не играйте со словом «семья».

Не поминайте его всуе.

Это — святое слово.

* * *

Ну, вот и всё, Борис Сергеевич.

Как известно, некогда Белинский и Гоголь обменялись нелицеприятными письмами, но не рассорились и не перестали уважать друг друга. Надеюсь, что и нас ждёт та же судьба. Хотя должен признаться, узелок Вы завязали столь тугой, что надо развязывать его терпеливо и тщательно.

Смею думать, это не только наша с Вами проблема, это касается русского движения в целом. Все знают, что я возлагал на Бориса Миронова определённые надежды, даже писал в передовице «Националки» № 2(30)/2000 о нём: «Прекрасный оратор, ясно мыслящий и не останавливающийся перед "неудобными" выводами, явный харизматик, он, по мнению многих, обладает потенциалом русского лидера в масштабах страны. Станет ли он им — зависит, в первую очередь, от него самого. А также от решения проблем, о которых ниже». В перечне этих проблем на последнем месте, в порядке возрастания значимости, стояла идеология. Увы, должен сказать с русской прямотой, что этого теста Вы пока не прошли, остановившись именно перед неудобными выводами.

Что ж, не беда. Вы человек умный, активный, разворотливый. Всегда считал и сейчас считаю, что Вы прекрасно можете возглавлять Всеславянский союз журналистов. В будущем русском правительстве Вы вполне были бы способны возглавить министерство по делам национальностей или министерство пропаганды, чтобы нести российским инородцам идеалы дружбы и братства. Это, бесспорно, в наших интересах.

Но ни президентом, ни премьером русской страны России Вы быть пока не можете. Как не можете быть и просто общерусским лидером.

Лидер должен знать намного больше и должен понимать суть вещей гораздо лучше, чем те, кто за ним идёт. О Вас, прочтя Ваш текст, я этого не сказал бы.

Но главное: человек, который хотя бы в мыслях, хотя бы на одно мгновение, пусть даже в бреду, — способен поставить свою нацию на одну доску с другими, не имеет права претендовать на роль национального лидера. К какой бы нации это не относилось. И Вы, поставивший нас, русских, на одну доску с нерусскими, проявили себя, к моему глубокому разочарованию, как обычный российский патриот, не переболевший ещё великодержавным интернационализмом и мало общего имеющий с русским национализмом. Не доросший до русского национализма. И потому не имеющий права требовать безграничного доверия русских людей. Ну, а без доверия, именно безграничного, какой же Вы общерусский лидер?

Сказанное не означает, что у Вас исчерпан потенциал роста; нет, я так не думаю. Не так много у нас, русских, перспективных людей, чтобы разбрасываться способными общественными деятелями, к которым Вы, Борис Сергеевич Миронов, безусловно, относитесь. Но для того чтобы претендовать на роль лидера русского движения, Вам необходимо переступить через себя, пересмотреть свои предвзятые подходы и установки, строго выверить свою идеологическую платформу.

Я всегда готов помочь Вам в этом.

Письмо Б.С. Миронова и ответ А.Н. Севастьянова опубликованы в «Национальной газете» № 6, 2000 г.

ЧАСТЬ 3. Нужен ли русским национал-социализм

НАЦИОНАЛИЗМ ПРОТИВ СОЦИАЛИЗМА

Это есть наш последний

И решительный бой,

С “Интернационалом”

Воспрянет род людской.

Слова гимна, сто лет вдохновлявшего социалистов всех мастей, на котором они воспитывались сами и воспитывали поколения

Сегодня, когда все русское общество грезит новыми планами национально-государственного устройства, резко актуализировались теоретические проблемы обществоведения. В первую очередь, это касается проблем, связанных с естественным разделением человечества вообще и населения отдельных стран в частности. А именно, с их делением на:

а) классы,

б) народы и нации.

Национальная и социальная координаты любого человека и любого общества — есть природная данность, определяющая жизненные установки огромных людских контингентов и каждого человека в отдельности. Именно сочетание и пропорции этих установок определяют, главным образом, массовую идеологию, которая рано или поздно сама начинает определять все общественное устройство той или иной страны.

Все исторические формы государственного устройства — есть лишь зримая оболочка, оформляющая господствующую идеологию, закрепляющая определенные социальные и национальные отношения.

Непредвзятый взгляд на социально-исторические реалии наших дней позволяет констатировать принципиальные изменения в классовой и национальной структуре России наших дней по сравнению с Россией 1913 г. и Советским Союзом 1950-1970-х гг. Русское общество начала ХХI века самым решительным образом, в корне, не схоже с российским обществом начала ХХ века и советским — его середины.

Изменение связано:

во-первых, с превращением интеллигенции в класс, выросший за данный период более, чем в 10 раз (с 2,7 до 30 % занятого населения), и вобравший в себя все лучшее, все наиболее талантливое и жизнеспособное, что было в рабоче-крестьянской массе;

во-вторых, со стремительным сокращением населения, занятого в сельском хозяйстве (с 86 % до 12 %);

в-третьих, с исчезновением пролетариата как такового, расслоившегося на политически управляемый рабочий класс и люмпенов. Наконец,

в-четвертых, это связано с превращением России в мононациональную страну, где примерно 85 % в составе населения занимают собственно русские и народы общерусского корня.

Сказанное означает, что ни одна из старых общественных теорий, ни одна идеология из числа тех, что были вполне приемлемыми, “рабочими” в начале и середине века, не годятся в наши дни. Они изжили себя, “протухли”, и место им — на исторической помойке.

А между тем мы видим, что в нашем обществе повсеместно делаются попытки реанимировать архаические идеологии, то в виде “православия-самодержавия-народности”, то в виде простого “социализма” и “коммунизма”, то в виде “национал-социализма”. Люди, пропагандирующие в том или ином виде национал-социализм (А.П. Баркашев, Э.В. Лимонов-Савенко[52] и мн. др.), несомненно, относятся к идеологическому авангарду, если сравнивать их с “православными монархистами” и “интернационал-социалистами” (и коммунистами), чью политическую убогость и историческую обреченность они преодолели. Больше того: они поняли также всю актуальность, неизбежность и прогрессивность национализма в новых российских условиях, чем и заслужили определенный интерес и доверие людей к собственным персонам. Вместе с тем, сами они столь же архаичны и политически зашорены (а значит, обречены на поражение), если сравнить их воззрения с подлинно авангардной национальной идеологией. Ибо социологический анализ российского общества однозначно показывает: именно в России и именно сегодня любой социализм, в том числе и национал-социализм, есть лишь бесперспективная, обращенная в прошлое, вредная утопия.

Опасность иллюзий, порождаемых пропагандистами “национал-социализма”, в том, что осуществление ложно поставленной задачи может завершиться только очередной национальной катастрофой. Цель настоящей статьи — разъяснить ложность и неприменимость национал-социалистических установок в современной России.

Моя точка зрения не есть просто беспристрастное мнение частного лица, она не “беспартийна”, не внеположна острой идеологической борьбе, развернувшейся в сегодняшней России. Она обусловлена идеологией современного интегрального национализма, основные постулаты которого читатель найдет в соответствующей литературе[53].

1.

Прежде всего я хотел бы напомнить читателю о том, кто есть главный враг для любого националиста.

Главный враг националиста — это не национализм ближайшего или отдаленного народа, к примеру, украинского или немецкого, — а ИНТЕРНАЦИОНАЛ, в каком бы обличье он ни выступал.

Я взялся об этом напомнить потому, что, к сожалению, интернационализм и социализм — в равной мере органичны для русского народа, имеют один источник, восходят к исконным архетипам, глубоко связанным между собою.

Именно поэтому в России, как сейчас будет показано, и теория социализма, и его практика до недавних пор всегда были намертво связаны с интернационализмом. Я бы даже сказал, что интернационализм есть родимое пятно всего без исключений русского (хотя и не только русского) теоретического социализма.

Обратимся непосредственно к работам выдающихся русских социалистов. Их воззрения на национальный вопрос отличались ясностью и отчетливостью, в чем нетрудно убедиться. Для краткости приведу одни цитаты[54].

М.В. Буташевич-Петрашевский: “Социализм есть доктрина космополитическая, стоящая выше национальностей: для социалиста различие народностей исчезает, есть только люди”. Он искренне полагал, что в исторической перспективе в мире исчезнут не только вражда, но и различие между народами, что нации по мере своего развития утрачивают свои признаки, и что только утрачивая эти свои отличительные прирожденные свойства, они могут стать “на высоту человеческого, космополитического развития”.

П.Л. Лавров полагал, что интернационалисты в лице Маркса и его последователей возродили космополитическую традицию просветителей-энциклопедистов 18 века, придав ей новый характер и найдя социальную опору в пролетариате. Сама по себе национальность — “не враг социализма, как современное государство; это не более чем случайное пособие или случайная помеха деятельности социализма”. Поэтому социалист, даже прикрываясь порой обликом “ревностного националиста”, имеет целью ввести людей своей нации в работу социалистических идей с тем, чтобы в конце концов национальные различия между людьми были преодолены и позабылись”. Он полагал, что национальный вопрос должен совершенно исчезнуть перед важными задачами социальной борьбы, для которой границ, языков, преданий не существует: “есть только люди и общие всем цели”. В дальнейшем, считал он, границы будут иметь мало значения, а там и само различие национальностей станет лишь “бледным преданием истории, без практического смысла”.

П.Н. Ткачев в статье “Революция и принцип национальности: По поводу «Записок южнорусского социалиста»” (1878) полагал, что между образованными людьми, между людьми психически развитыми нет и не может быть ни эллинов, ни иудеев, есть только люди; что интеллектуальный прогресс стремится уничтожить национальные особенности, слагающиеся из бессознательных чувств, привычек, традиционных идей и унаследованных предрасположений. Принцип национальности несовместим с принципом социальной революции и должен быть принесен в жертву последнему — это одно из требований настоящего социалиста. Между принципом социализма и принципом национальности существует непримиримый антагонизм. Социалист “с одной стороны… должен содействовать всему, что благоприятствует устранению перегородок, разделяющих народы, всему, что сглаживает и ослабляет национальные особенности; с другой — он должен самым энергичным образом противодействовать всему, что усиливает и развивает эти особенности. И он не может поступать иначе”.

В.И. Ленин: категорически возражал против концепции национально-культурной автономии народов, называл ее “утонченно-националистической, подрывающей интернационально-территориальные союзы борющегося пролетариата. В «Критических заметках по национальному вопросу» (1913) он утверждал: “Лозунг национальной культуры — есть буржаузный (а часто и черносотенно-клерикальный) обман. Наш лозунг есть интернациональная культура демократизма и всемирного рабочего движения… Может великорусский марксист принять лозунг национальной великорусской культуры? Нет. Такого человека надо поместить среди националистов, а не марксистов”. И т. д. Предписания Ленина недвусмысленны: задача пролетариата включает в себя “борьбу со всяким национализмом и в первую очередь — с национализмом великорусским; признание не только полного равноправия всех наций, но и равноправие в отношении государственного строительства, т. е. право наций на самоопределение, — а наряду с этим, и именно в интересах успешной борьбы со всяческим национализмом всех наций, отстаивание единства пролетарской борьбы и пролетарских организаций, теснейшего слияния их в интернационалистическую общность, вопреки буржуазным стремлениям к национальной обособленности”. Он писал также о “всемирно исторической тенденции капитализма… к стиранию национальных различий, к ассимилированию наций, которая с каждым десятилетием проявляется все могущественнее, которая составляет один из величайших двигателей, превращающих капитализм в социализм”. На этом основании Ленин утверждал: “Вся хозяйственная, политическая и духовная жизнь человечества все более интернационализируется уже при капитализме. Социализм целиком интернационализирует ее”; “Целью социализма является не только уничтожение раздробленности человечества на мелкие государства и всякой обособленности наций, не только сближение наций, но и слияние их”; “Пролетарская партия стремится к сближению и дальнейшему слиянию наций”; пролетариат должен поддерживать “все, помогающее стиранию национальных различий… все, ведущее к слиянию наций”; “Национальные движения реакционны, ибо история человечества есть история классовой борьбы, в то время как нации — выдумка буржуазии”. В марте 1919 г. Ленин солидаризировался с Пятаковым в том, что мир без наций — “это великолепная вещь и это будет”, жаль только, что не скоро. И т. д. Формулировки Ленина стали основополагающими для советской философской мысли на весь срок существования СССР, они использовались как руководство к действию. Фундаментальная статья “Нация“ в “Философской энциклопедии“ (М., 1960–1970) недаром завершается совершенно недвусмысленно: “Коммунизм не может увековечивать и консервировать национальные особенности и различия, ибо он создает новую, интернациональную общность всех людей, интернациональное единство всего человечества. Но такое единство и полное слияние наций осуществятся только после победы социализма и коммунизма во всемирном масштабе“ (т. 4, с. 14, стлб. 2).

И.В. Сталин, назначенный партией в качестве главного специалиста по национальному вопросу, дал на десятилетия незыблемое определение нации, в котором, как на грех, отсутствует основной, конструирующий признак нации — общность происхождения. Он писал: “Нация есть исторически сложившаяся, устойчивая общность людей, возникшая на базе общности языка, территории, экономической жизни и психического склада, проявляющегося в общности культуры“ (Соч., т. 2, 1954, с. 296). Такое понимание (естественное для социалиста), навязанное отечественной науке на очень долгий срок, диаметрально противоположно нашему, современному пониманию нации как фазы развития этноса.

2.

Теоретики русского социализма — это не доморощенные мыслители, не понимавшие, кому и что они говорят. Это были, во-первых, наиболее прозорливые идеологи, создатели учения. И все они остро ощущали и ясно понимали абсолютную несовместимость принципа национальной солидарности с принципом солидарности классовой. А во-вторых, это были столпы общественного мнения, оракулы, которые лучше других чувствовали и понимали настроения огромных народных масс и лучше других эти настроения и мысли выражали. Их влияние, авторитет были столь велики именно потому, что в них видели выразителей народной воли, народного духа.

События начала века показали их правоту в том смысле, что, связывая социализм с интернационализмом, они, как оказалось, сумели заглянуть в душу русского народа и отразить ее, как в зеркале.

Стихийный социализм и стихийное же неразличение национальностей триумфально вышли рука об руку из толщи русской народной жизни на поверхность жизни общественно-политической. Самый яркий и убедительный пример — выборы в Учредительное собрание в 1917 г., когда 90 % избирателей (!!) проголосовало за социалистов всех мастей.

Девяносто процентов!! Что же, люди не видели, кто стоит во главе социалистических партий? Кто составляет их ядро, их боевую головку, их штабы? Всех этих цедербаумов, апфельбаумов, гершуни, азефов, гоцев, либеров, данов, розенфельдов, лурье, лениных, бронштейнов, свердловых, дзержинских, джугашвили, орджоникидзе и проч.?! Отлично видели, все знали и понимали. Но это никого не смутило! Торжество идей социализма шло в ногу с торжеством идей интернационала (вспомним эпиграф). Лишь ничтожное меньшинство, не имеющее ни веса, ни доброй репутации в политике, так называемые “черносотенцы”, впоследствии в корне изведенные, открыли для себя вторую сторону, национальную изнанку революции и гражданской войны: их страшный, истребительный для русской нации характер. От большинства же русских — абсолютного, подавляющего большинства! — этот характер остался скрыт.

Почему же так получилось?

3.

Ответ на этот вопрос приходится искать в истоках древнерусского общества, точнее — в природе славянской общины (концепция проф. А.Г. Кузьмина).

Славянская община, в отличие от германской, еврейской, чеченской и т. п., относится не к кровнородственному, а к территориальному типу. Это значит, что любой пришелец, поселившийся на данной территории, становился членом общины, мог вступать в брак с ее представителями, мог делать карьеру, мог быть избран старейшиной. Раб через определенное время тоже мог влиться в общину (в кровнородственной общине инородец может быть только рабом). Защищать славяне шли не “род-племя”, а “родимую землю”. Завоевав в VI–VII вв. большую часть Центральной Европы, славяне нигде не установили своего этнического господства, так же, как впоследствии в Сибири, Туркестане, на Дальнем Востоке. (Сравним модель поведения чеченцев, корсиканцев, сицилийцев, евреев и представителей других народов, возникших на основе кровнородственной общины, в отношении “своих” по крови людей, родни, единоплеменников, которых долг и традиция предписывает защищать в первую очередь, всегда, любыми средствами, на любой территории, независимо от обстоятельств. А их национальная победа всегда оборачивается тотальным национальным господством, вплоть до геноцида побежденных.)

Как видим, национальное неразличение, феноменальная способность ассимилировать и ассимилироваться (русские за границей уже в третьем поколении теряют национальную идентичность; сравните с евреями!) — существует у нас в народе как архетипическая черта с незапамятных времен. То же относится и к стихийному социализму, так как славянская община культивировала антииндивидуализм, равноправие и самоуправление со всеми вытекающими отсюда установками.

Приход в IX веке к славянам руси — а именно русских (западнославянских) племен, организованных по принципу кровнородственной общины и возглавивших новую историческую общность: русский народ — породил принципиальную оппозицию Власти и Земли. Затянувшись на тысячу лет, эта оппозиция закрепила на разных общественных полюсах противоположные психосоциальные установки. Национализм сделался исключительной привилегией аристократии, отличительным признаком верхнего класса (хотя непрерывные вливания инородцев в состав российского дворянства и здесь подрывали национальную идею). Наряду с ярким русским национализмом Волынского и Ломоносова, “екатерининских орлов” и декабристов, Пушкина и Гоголя, славянофилов, Николая Первого и Александра Третьего, существовала народная национальная индифферентность, усугубленная и санкционированная христианством. Национальная идентичность легко и органично оказалась подменена в массовом масштабе идентичностью конфессиональной. Если наверху какой-никакой русский национализм все же существовал, то внизу, в народе, его не было вовсе. Это дало возможность Н.А. Бердяеву ещё в 1915 г. заметить: “Россия — самая не шовинистическая страна в мире… Русские почти стыдятся того, что они русские; им чужда национальная гордость и часто даже — увы! — чуждо национальное достоинство. Русскому народу совсем не свойственен агрессивный национализм”.

В начале ХХ века скрепы, сдерживавшие стихийные народные импульсы, ослабли, а затем и лопнули. Власть не могла больше сдерживать устремления Земли. Победа русского социализма и — как это ни парадоксально — русского интернационализма была неизбежна.

Чем это обернулось?

4.

А обернулось это национальной катастрофой и русским геноцидом. Параметры этой катастрофы здесь прописывать не место — имеется специальная литература. Поэтому не буду говорить ни о прямом и чудовищном ограблении русского народа, ни об уничтожении его элиты, ни о навязанной ему иссушающей роли донора, ни о подрыве русской биопопуляции и демографическом кризисе.

Скажу только об одном. В результате построения практического социализма денационализация русского народа доросла до невероятных масштабов. Господствующей “русской идеей” в так называемой Советской Империи стал великодержавный космополитизм, он же безродный патриотизм. По мере того, как в союзных республиках росли и зрели национальные элиты (а с ними — местный национализм), русские чем дальше, тем больше отрекались от национального сознания. Дошло до того, что в 1986 г., по опросам, 78 % русских считали себя “советскими” и только 15 % — “русскими”, а 7 % вообще не смогли идентифицировать себя. Не только в русской политической теории, но и в государственной практике России сплав социализма с интернационализмом оказался органичным, жизнеспособным, действенным, победным, но — это столь же очевидно — губительным, самоубийственным для нации.

Какой урок отсюда извлечем?

5.

Национализм и социализм — две вещи несовместные, взаимоисключающие. Об этом говорят нам русские социалисты-теоретики. Об этом кричит русская социалистическая практика, как в революции, так и в мирном строительстве. Об этом гласит и современная передовая идеология русского этнического национализма.

Нам заявляют, правда, что пример Германии 1-й половины столетия опровергает вышеприведенный тезис. Это неверно.

Во-первых и прежде всего, под личиной национал-социализма в Германии был в действительности осуществлен национал-капитализм (см. об этом мою работу “Уроки Гитлера”).

Во-вторых, трюк Гитлера состоял в том, что он посулил всему немецкому народу, включая рабочих и крестьян, роль элиты во всемирном масштабе, противопоставив немцев — всем народам. Таким образом, элитарное (по определению) националистическое мировоззрение вмиг оказалось открыто и доступно для всех слоев немецкого общества, радостно приобщившихся к нему в предвкушении мирового господства. Можем ли мы хотя бы в бреду обещать сегодня нечто подобное русским? Да и смогут ли русские осознанно и твердо взять курс на всестороннюю эксплуатацию нерусских народов хотя бы одной только России? Крайне сомнительно.

В-третьих, национал-социализм действительно оказался возможен, но только не в одной отдельно взятой стране: он возникает в условиях империалистической международной эксплуатации как ее результат, когда развитые страны даруют своему населению социальные льготы и гарантии за счет эксплуатируемых народов. (Гитлер не смог добиться этого грубой силой, но его политические преемники в странах “золотого миллиарда” осуществили его заветы и мечты с помощью самого совершенного “оружия новейшего времени”: экономики и идеологии.) Россия пока что бесконечно далека от подобной возможности. Ставить несообразные силам задачи — значит наверняка надорваться вконец.

В-четвертых, как говорится, “что русскому здорово, то немцу смерть”. У славян и германцев разные архетипы: древние германцы жили кровнородственной общиной (и именовались по имени общего предка), а славяне — территориальной (и именовались по ареалу обитания: поляне, древляне, дреговичи, полещуки и т. д.). У простого немца в крови извечный национализм есть, а у простого русского — нет. Это надо твердо усвоить и не забывать.

Что из этого следует? Не надо преуменьшать сложность наших задач, но не надо и отчаиваться. Нужно трезво оценивать обстановку, ясно видеть расстановку социальных сил, их характеристики. Нужно ставить на верную лошадь.

И здесь уместно вспомнить о тех социальных изменениях, которые произошли в послевоенной России и о которых говорилось в начале статьи. Вспомнить о том, как изменилось соотношение рабоче-крестьянской массы и интеллигенции, о том, как изменился политический вес, общественный потенциал этих классов. Охарактеризуем в нескольких словах ситуацию.

За последнее десятилетие мы на все сто процентов убедились в том, что простой народ в России утратил навыки роевой, классовой жизни — а вместе с ними и всякое самостоятельное значение в социальной борьбе. Народ — мы видим это воочию — уже больше не борец и, соответственно, не творец истории. Организовать народ на борьбу за свои классовые права, классовые интересы не могут даже коммунисты, чья реликтовость и недееспособность наглядно проявились во время всероссийской забастовки 27.03.97 г. А о наших хилых и карманно-кремлевских профсоюзах даже и говорить нечего.

Но при этом организовать народ на борьбу за национальные интересы не получится и подавно. Спросите у русского рабочего, крестьянина, как они относятся к русскому национализму. Почешут в затылке: “А у меня бабка — татарка… ”, “А у меня друг — еврей… ”, “Да чего там, Россия большая — всем места хватит… ”. Баллотируясь в губернаторы Новгородской области в 2003 году, я на собственном опыте в ходе избирательной кампании убедился в том, насколько националистическая идеология далека ещё народным русским массам, как она их настораживает и пугает, с каким терпением и тщанием приходится разъяснять людям спасительность идей национализма. Определенно: народный вариант национализма, то есть именно национал-социализм, как и любой другой социализм, в принципе непроходим в сегодняшней России. В голове у народа сладкие сны, очень далекие от реальности, а как изменить реальность он не знает и знать не желает.

Итак, мы не можем завербовать народ в наши ряды в качестве активных сторонников, бойцов. Но нам это и не нужно. Сегодня народ в политике мертв. А народный русский менталитет — отъявленный рудимент, никоим образом не определяющий тенденций общественного развития, практически не формирующий общественное сознание. Утрата такого соратника — небольшое горе.

Однако мы можем превратить народ если не в союзника, то, по крайней мере, в силу нейтрально-благожелательную. Для этого мы должны обещать народу одно: социальные гарантии. Отвергая социализм как общественный строй, мы, однако, дадим ему работу, отдых, медицину, жилье, еду. Не больше. Но и не меньше. Сегодня и эти простые гарантии — недостижимая мечта.

Но гарантии должны действовать избирательно: только своим, только русским. Если кто-то захочет увидеть именно в этом “национал-социализм” — ради Бога. Для нас же важно увидеть в этом другое: реальный механизм пробуждения (только лишь пока пробуждения!) национальных инстинктов. И можно предполагать, что запустить этот механизм будет непросто; русские же и будут негодовать: “Ваньке с Манькой на троих детей пособие дали, а Ахмету с Фатимой — у них пятеро! — не дали. Несправедливо! Ванька, делись!!”

Любой радетель и заступник русского народа должен зарубить себе это на носу: национализм придется насаждать в народе вопреки его исконным установкам, ломая привычный психотип и искореняя архетип. Нужно ли это делать? Нужно. Получится ли? Гарантий успеха нет никаких.

Иное дело — интеллигенция.

Многие сочтут это парадоксом, но я утверждаю: русская интеллигенция может быть и непременно будет опорной силой русского национализма.

Нам говорят: интеллигенция вся космополитична. Это правда лишь постольку, поскольку наука и культура располагают истинами и ценностями, выходящими за рамки того или иного национального наследия. Но интеллигент принадлежит миру культуры, который только на первый, поверхностный взгляд не имеет границ. Чем шире эрудиция интеллигента, тем яснее видит он особенности национальной культуры народов вообще и своего народа в частности, тем лучше может оценить его неповторимую самобытность и его место в культурной истории человечества. И вообще он постигает простой и неопровержимый факт: подлинная культура всегда национальна, она этим только и интересна, этим только и значительна, и важна. Никто больше культуролога не убежден в необходимости существования отдельных наций, национальных границ, национальных традиций, никто так не поносит смешение наций и рас, создание ублюдочных цивилизаций (именно цивилизаций, а не культур: культура полукровок есть нонсенс).

Национализм, таким образом, — признак зрелости интеллигента. Наша русская интеллигенция молода: одно-два поколения, как правило. Но сейчас приток в нее со стороны (из других классов, сословий) постепенно прекращается: в своем большинстве она преобразуется в достаточно замкнутое сословие, где статус интеллигента становится наследственным. Это значит, что сословная зрелость не за горами.

(Правда, есть действительная проблема: это нерусская российская интеллигенция и полукровки, люди с нечеткой национальной идентификацией. Они бывают зачастую даже патриотичны, но уж, конечно, ожидать от них не то что русско-националистических настроений, а хотя бы элементарной заботы о русской нации, о ее будущем, — наивно. А большинство из них, как утверждает опыт, — прямые космополиты. Но блокировка этой части интеллигенции есть вполне технически выполнимая задача: грамотно ее сформулировать — значит уже наполовину решить. Этих людей относительно немного. Было бы только кому ими заняться…)

Нам говорят: интеллигенция не патриотична: двести лет она только и делала, что с разных сторон разрушала великую Россию, а потом Советский Союз. Это неверно фактически: кто, спрашивается, строил ту же великую Россию, тот же Союз? Разве хоть один строй, хоть одна страна могли бы удержаться на мировой арене, где идет беспощадная борьба за выживание и господство, без своей интеллигенции? Разве не благодаря НТР и “зеленой революции” мы все сейчас едим, одеваемся, защищаем себя от природных невзгод и от врагов?

Но дело не только в том. Да, значительная часть интеллигенции (хотя далеко не вся) словом и делом испытывала Россию и СССР на прочность, критиковала и стремилась к переменам. Но, во-первых, было за что критиковать. А во-вторых, жилось-то интеллигенции при Романовых неважно, а при Советах и вовсе погано. Разве царизм и советская власть когда-либо прислушивались к интеллигенции? Считались с ее интересами и потребностями? Относились к ней с вниманием и уважением? Допускали к рычагам управления?

Нет, ее всегда третировали, держали за людей второго сорта, выслушивали только, чтобы поступить вопреки ее советам по-своему, пытались превратить в род интеллектуальной обслуги режима (в чем частично преуспевали), платили мизерные деньги, совершенно не соответствующие ее вкладу в народное хозяйство, надзирали за ней, затыкали ей рот, преследовали за убеждения, а то и просто уничтожали и экспроприировали, ограничивали в доступе к информации, не давали зарабатывать честным трудом и т. д. и т. п. Словом, низводили до полукрепостного состояния, обращались, как с неприятелем, да ещё изумлялись, почему-де она не патриотична!

Но ведь давно, ещё Княжниным, замечено: “Раб не имеет отечества”. Интеллигент и не должен теоретически быть патриотом в рабоче-крестьянском государстве: это не его государство. (На самом деле, как ни странно, русские интеллигенты, вопреки всему, в большинстве своем были патриоты: и трудились самоотверженно, и на фронтах гибли, и Родину любили…)

Но вот на наших глазах произошло колоссальное всемирно-историческое событие: российская буржуазно-демократическая революция. Ее главной движущей силой — впервые в мире! — была именно интеллигенция. В награду она получила гражданские свободы, без которых она задыхалась, как рыба без воды, а также возможность заниматься профессиональным интеллигентским бизнесом: врачебным, учебным, юридическим, издательским и т. п. Но главное: интеллигенция, по сравнению с советским периодом, прямо-таки скакнула во власть! Достаточно сравнить по социальному составу нынешние представительные органы власти с советскими, где существовали квоты, жёстко ограничивающие интеллигенцию, чтобы в этом убедиться. А рост влияния интеллигенции, связанной со СМИ! А возросшее значение экспертов во всех сферах жизни, включая политику! Немалое значение имеет и отмена социальных разнарядок при приемке в ВУЗы, чем обеспечивается сословная преемственность…

Словом, хотя бюджетная интеллигенция, которую государство содержать уже не может, а новые структуры ещё не могут, попала в ужасное положение вместе с большей частью всего народа, тем не менее характер совершившихся перемен позволяет прогнозировать: наше будущее — это технократическая Россия, в которой приоритеты будут определяться интеллигенцией и, в первую очередь, для интеллигенции. В этом гарантия того, что интеллигенция, укрепившая свои социально-политические позиции, впервые в истории страны получившая доступ к управлению и к большому бизнесу, неизбежно проникнется и патриотизмом, и национализмом. Патриотизмом и национализмом хозяина, не желающего делить свой дом с чужаками. А поскольку сегодня в России абсолютное большинство интеллигенции — русское, не может быть и сомнений в характере ее национализма. Пусть с задержкой, но мы пойдем по пути, по которому уже пошла интеллигенция украинская и литовская, чеченская и казахская, еврейская и китайская…

Национализм — элитарен; элита (в норме) — националистична.

Есть и другие, дополнительные соображения в пользу такого прогноза событий. Интеллигенции имманентно присущи индивидуализм (это ее родовое свойство), себялюбие, она сознательно поддерживает себя в состоянии перманентной оппозиции к народу и его архетипам. Именно для интеллигента вполне возможен и объясним теоретически национальный эгоцентризм, “этноэгоцентризм” (то есть национализм именно в его современном понимании) как суммарный эгоизм многих особей, объединенных по единому национальному признаку. Человеку из народа, с его народными представлениями о справедливости («всем трудящимся поровну»), с инстинктом коллективизма, все это объяснить куда труднее. Труднее ему, нежели интеллигенту, и сопротивляться нивелируюшему, денационализирующему влиянию масс-культуры (не случайно сегодня народ — уже не творец и не хранитель русского языка). Ну и, наконец, русскому интеллигенту как человеку просвещенному, знакомому с отечественной историей и русской культурой, по большей части присущи и национальная гордость (вспомним письмо Пушкина Чаадаеву, где он пишет, что ни за что на свете не желал бы иметь другой истории, кроме истории отечества!), и понимание нерасторжимой экзистенциальной, несмотря ни на что, связи с народом. Надо лишь уметь пробуждать и использовать эти чувства.

Итак, мы должны систематически атаковать, будить “мозг нации”, интеллигенцию, добиваться того, чтобы мысли о национализме, которые ещё вчера казались ей дикими, сегодня стали привычными, а завтра — естественными. Вода долбит камень. Только овладев сознанием русской интеллигенции — главной общественной силы современности, мы полностью овладеем и политической ситуацией в стране.

* * *

Национализм — идеология, вырастающая на почве перерождения народа в буржуазную нацию. Это глубоко буржуазное по своей сути мировоззрение. Оно не совместимо ни с каким “социализмом”. Таковы истины обществоведения, заслуживающие названия азбучных.

В России буржуазно-демократическая революция уже свершилась. Это значит, что в недалеком будущем национализм станет ведущей идеологией в стране. Это, в свою очередь, значит, что вслед за буржуазно-демократической произойдет революция национальная. Ее главной движущей силой будут русские предприниматели и русская интеллигенция. Но ее результаты окажутся благотворны для всех русских людей во всех слоях населения.

Иного не дано.

У нас есть все основания для оптимизма. Победа будет за нами!

* * *

P. S. В качестве постскриптума к данной, давно написанной статье хочу привести выдержки из переписки (весна 2005 года) с молодым, мыслящим и неравнодушным русским человеком. Я озаглавил эту часть нашей переписки:

«О ЛИБЕРАЛИЗМЕ И СОЦИАЛИЗМЕ»

1.

Здравствуйте, Сергей!

<…>

Освободилась ли наша интеллигенция в целом от обаяния либерально-демократической парадигмы? Нет, и причина этого лежит глубоко, в самой природе интеллигенции. В ее приверженности идеалам индивидуализма и свободы (вплоть до анархизма) и т. д. Крах СПС и "Яблока" обусловлен не тем, что они проповедуют (как раз на этой проповеди они только вообще-то все ещё и держатся), а исключительно жидовской витриной этих партий (обусловленной, в свою очередь, капиталами заказчиков). Поменять витрину на русские лица и имена — и ренессанс им был бы обеспечен. Вот откуда их игры с Касьяновым, с Рыжковым — русскими манекенами. Вот откуда и попытка создать партию "Новые Правые" из молодых средних и мелких бизнесменов без евреев…

НДПР — партия русского народа в целом. Но мой лично социальный сектор, за привлечение которого я несу ответственность, — это не рабочие и крестьяне, не городской люмпен (социально дефективный), а современный гегемон: предприниматели и интеллигенция. Зачем же я буду устраивать театр теней и громить "либдемовскую идеологию", отпугивая предназначенную мне аудиторию призраком классовой войны и нового социализма? Моя задача гораздо интереснее: привить на "либдемовском" дереве "националистическую" ветку. Заставить русского предпринимателя, русского интеллигента мыслить национально (сейчас, собственно, этот поворот и происходит, плавно, но неуклонно).

Именно поэтому я последовательно выступаю за социальные гарантии для народа, но — принципиально против социализма.

Впрочем, действительно, а что такое "либерализм"?

Для западных политэкономистов это, в первую очередь, теория, представленная наиболее полно в трудах Фридмана, Хайека, Сороса (их и следует читать). По сути — это доктрина всевластия капитала, который берет на себя функции тотальной регуляции в обществе, а государству отводит роль "ночного сторожа". Так в наши дни пытаются окончить извечный спор "злато" и "булат".

И надо прямо признать, что в таком подходе для интеллигенции (не говоря уж, само собой, о предпринимателях), особенно постсоветской, чья шея ещё помнит ярмо тоталитарного государства, есть очень много привлекательного. Когда-то Ленин едко издевался над "свободой" интеллигента… продаваться тому, кто дороже заплатит. И его юмор воспринимался до тех пор, пока мы в СССР не узнали иную "свободу" — свободу отдаваться даром родному государству. Добровольно и с песней, как говорилось тогда. Все познается в сравнении. И пока наша шея помнит это ярмо, вести открытый бой с либерализмом — неразумно и бесплодно.

А нет ли и тут возможности создать троянского коня? Возможно ли действительно добровольное признание интеллигенцией тотальной власти государства, партии? Да, возможно: 1) если не пытаться запихнуть ее туда силком; 2) если партия представляет в целом интерес всей нации, в том числе и в первую очередь национальной интеллигенции и национального предпринимательства. Пример вечно живой и вдохновляющий: Германия 1930-х гг., когда немецкая интеллигенция массой ломилась в НСДАП и боготворила фюрера (как тот же Хайдеггер, Фуртвенглер, Штраус, Гизекинг, Гауптман и др. — читайте мои "Уроки Гитлера"). И не только немецкая: Бернард Шоу, Кнут Гамсун и др.

Вот этой задаче — пропаганде партократии национального толка я намерен посвятить ближайшее время, если удастся найти подходящую трибуну, хоть отчасти сравнимую с "Независимой газеты" образца 1994 года.

В сущности, что отвратительно в т. н. "либерализме"? То же, что и в "коммунизме": классовый эгоизм. В первом случае — высших, во втором — низших слоев общества. Но ведь и тот, и другой диалектически "снимаются" в национализме!

Либералов сегодня упрекают в забвении, в предательстве интересов "народа" (имея в виду при этом т. н. "простой народ"). Но ведь только вчера ещё, якобы во имя того же народа, топтали (и порой вытаптывали насмерть!) интеллигенцию и предпринимательство как феномен! И попробовали бы вы заикнуться о том, что эти слои общества тоже имеют свои права и интересы, в т. ч. классовые…

Наша задача как партии русского народа в целом, устранить эти перегибы, найти через партократическую форму правления гармоническое сочетание интересов "верха" и "низа", формулу классового мира.

Нечто в этом роде пытается делать Путин, но глупо, нелепо, топорно: наезжая то на народ, то на олигархов. Он это делает, скорее, инстинктивно, надеясь укрепить свой абсолютизм на столкновении двух групп, взаимно ненавидящих, но не способных уничтожить, пожрать друг друга. (Формула абсолютизма именно такова, и кремлевские политтехнологи это знают.) Но эта модель поведения бесконечно далека от установления общественной гармонии: в стране только нарастает накал всеобщей ненависти всех ко всем, а в т. ч. и к самому Путину с обеих сторон…

Попробую, развязавшись с обязательными делами, написать об этом подробнее, "научнее" и холоднее для какой-нибудь крупной газеты.

<…>

С уважением,

Севастьянов

2.

Уважаемый Александр Никитич!

<…>

Теперь по поводу либерализма. Вы считаете, что разумно и прагматично спекулировать на некоторых его элементах в своей пропаганде, адресованной интеллигенции. Тут я спорить не буду, Вы опираетесь на научные знания: "жираф большой — ему видней". Действительно, нет большего эгоиста, чем творец или учёный. Да, в чем-то он будет жертвовать собой ради Дела, но попробуй только сунуть нос в его дела, тем более на уровне госаппарата! То же касается и предпринимателей: "Да, мы готовы меценатствовать, но ради Бога, снизьте налоги и не лезьте в мой бизнес!"

Вот Вы пишете: "Важно было подчеркнуть, сакцентировать: да, мы за демократию, но — "национал-"; да, мы за капитализм, но — "национал-".

Строго говоря, единственный вариант, при котором капитализм адекватен, — экономическая система обслуживает нацию, но для пущей своей эффективности развязывает руки частному сектору. Касательно же демократии — то иной демократии, кроме национал-, и быть не может. Собственно, нам важно, что это власть ДЕМОСа (этноса), а не кого-то ещё.

Другое дело, что и капитализм, и то, что называют демократией, имеют разные формы и структуры. К выборам и парламентаризму, разумеется, все не сводится. Скорее уж — к местному самоуправлению и низовой организации.

Но вот Вы пишете страшную вещь: «Крах СПС и "Яблока" обусловлен не тем, что они проповедуют (как раз на этой проповеди они только вообще-то все ещё и держатся), а исключительно жидовской витриной этих партий (обусловленной, в свою очередь, капиталами заказчиков). Поменять витрину на русские лица и имена — и ренессанс им был бы обеспечен. Вот откуда игры с Касьяновым, с Рыжковым — русскими манекенами. Вот откуда и попытка создать партию "Новые Правые" из молодых средних и мелких бизнесменов без евреев…»

Итак, мы видим, что СПС и проч., со своей жидовской закваской, превратили исходный (классический) либерализм в нечто гадкое. Вместо "выборы — частная собственность — права/свободы человека — парламентаризм" (на что указывают все словари) у них торжествуют двойные стандарты, монетаризм, лживый гуманизм, глобализм, антигосударственничество, вседозволенность и проч. Не говоря уже о космополитизме и западофилии. Есть и русские дурачки, которые этому радуются: Крашенинников, Прибыловский, Рыжков, Ремчуков и т. д. Так что же — если убрать еврейские лица (сохранив еврейский дух) и придать некую прорусскую ориентацию либдемовской идеологии — Вас это устроит? Тут ведь будет и национал-капитализм (раз эти бизнесмены русские, то это соответствует Вашим стандартам).

Насчет же национал-демократии — то же самое. Раз выборы открытые и честные, раз высока политкультура россиянцев, то и большинство голосов при высокой явке будет у русских. Конечно, тут без ограничений по национальному признаку, как Вы того хотите, но зато близко к тому. Так что же — национально ориентированный либерализм, в Вашем понимании, это неплохо?

Судя по всему, да: «Моя задача гораздо интереснее: привить на "либдемовском" дереве "националистическую" ветку. Заставить русского предпринимателя, русского интеллигента мыслить национально (сейчас, собственно, этот поворот и происходит, плавно, но неуклонно). Именно поэтому я последовательно выступаю за социальные гарантии для народа, но — принципиально против социализма».

Но как же, Александр Никитич, Вы эту ветку привьёте, если она другой породы и структуры? Хоть один националист — за глобализм? хоть один — за химерическую государственность? хоть один — за привилегии нац- и секс-меньшинствам? за "общечеловеческие ценности"? за "открытую экономику" или "интеграцию в мировое сообщество"? хоть один считает русских "частью западного мира"?

Если Вы хотите "заставить русского предпринимателя, русского интеллигента мыслить национально", то надо из них по капле выжимать именно либерала СПС-овского типа. По большому счету, какова польза от русского, если он либерал? Вот Кудрин, Трутнев, Гордеев, Жуков, Грызлов — русские. А толку-то? Пусть интеллигенция и бизнес-среда станут национал-патриотами. Но ведь догмы либерал-демократической идеократии не дадут им этого!

Вы верно пишете, что памятующая о тоталитарном советизме интеллигенция и предпринимательство тянутся к свободам. Но штука-то в том, что настоящий современный либерализм не дает им этих свобод реализовать. Пока не прочел, но уже скачал в интернете брошюру с очень характерным названием: "Либерализм — враг свободы". Может быть, как раз и стоит сыграть на двуличии либерализма? Тем более что махровые либералы уже оформившиеся маргиналы, на них просто нет спроса, а те, что хотят остаться на плаву, мимикрируют под патриотов.

Я, кстати, изучаю этот вопрос и кое-что пишу о либерализме, если получится цельный текст, обязательно покажу Вам. Схема такая: либерализм — это многоуровневая идеология, государственная идеология в РФ (наперекор ст. 13 Конст. РФ). В ней три уровня: 1) витрина; 2) "побочные эффекты"; 3) гнилая сущность. В целом либерализм имеет несколько аспектов, и в каждом аспекте он конкретен и недвусмысленен. Это даст возможность прекратить восхищаться либерализмом как некой универсальной идеей, способной удовлетворить всех своим "плюрализмом" и демократичностью.

Может быть, в статье удастся затронуть то, чего не коснулся сейчас. Дело в том, что жидами и их русскими приспешниками разрабатывается новая доктрина, как раз "либерального национализма" или "национального либерализма". В частности, Советом по национальной стратегии и другими политологоанатомическими клубами. Меня это сильно тревожит, поскольку, немного разобравшись в сущности либерализма, могу себе представить, что из этого получится. Кстати, кондовые либералы уже вопят, что национализм в любом случае, даже в либеральном виде, все равно отвратителен. А я как националист постараюсь доказать, что как раз либерализм будет мерзок даже при национальной компоненте. Это прямо вытекает из его сути, он же заточен на совершенно определенные манипуляции с идеями и проектами!

Вот Вы пишете: «В сущности, что отвратительно в т. н. "либерализме"? То же, что и в "коммунизме": классовый эгоизм. В первом случае — высших, во втором — низших слоев общества. Но ведь и тот, и другой диалектически "снимаются" в национализме!»

Эта мысль мне кажется не вполне точной, но в целом верной. Действительно, если говорить о глобальном масштабе, то либерализм выгоден в первую очередь классу "золотого миллиарда". Это, как Вы понимаете, наднациональное образование, я подозреваю, что в границах суверенных государств будут соседствовать нищие трущобы и богатые виллы "златомиллиардников". Но для успешной реализации этого проекта необходимо, чтобы все сословия и группы жили по догмам либерализма. В этом смысле — да, классовый эгоизм. Но я бы хотел привести это в систему.

Теперь у меня к Вам провокационная просьба. Вы в этом письме пишете: "последовательно выступаю за социальные гарантии для народа, но — принципиально против социализма". Даже из Вашей толстой книги я так и не уяснил, против чего именно Вы выступаете. Можете ли Вы дать исчерпывающее определение слову "социализм"? а то, похоже, Вы все сводите к парадигме "класс — нация", которая отнюдь не универсальна. Вы цитируете "классиков", но лишь по тому аспекту социалистического учения, который затрагивает национальный вопрос. Но как насчет того, что социализм может быть формой внутренней организации нации? И необязательно при этом выпячивать противоречие между "классом" и "нацией". Социализм — вовсе не "пан-классизм", если можно так выразиться. Во всяком уж случае, 85 % элементов социализма сгодятся для экономической модели будущего.

<…>

С уважением,

Сергей

3.

Уважаемый Сергей!

<…>

Что касается либерализма, то мы пока говорим на разных языках, т. к. Вы не дали ещё своего определения этому явлению. У меня своего определения нет, да оно мне и не нужно: я сослался на известных классиков, на их понимание. Мне этого достаточно. А вот у Вас это понимание, как видно, другое. Какое? Нечто вроде тотальной "бяки-закаляки кусачей", сиречь Мирового Зла или Всего Плохого, кажется… Уточните, пожалуйста. А до тех пор дискуссию приходится заморозить, а то получится "испорченный телефон".

<…>

Вы пишете: "Кстати, кондовые либералы уже вопят, что национализм в любом случае, даже в либеральном виде, все равно отвратителен. А я как националист постараюсь доказать, что как раз либерализм будет мерзок даже при национальной компоненте. Это прямо вытекает из его сути, он же заточен на совершенно определенные манипуляции с идеями и проектами!"

Я всегда относил либерализм как учение — к социально-политической, а не к национально-политической координате. Разве не так? Но разве продуктивно о явлении, относящемся к одной парадигме, рассуждать в категориях другой? Не вижу тут дисциплины мысли. Конечно, всякое социальное явление может иметь национальную проекцию и наоборот. Но надо отделять главное от второстепенного и соприродное от побочного, иначе легко запутаться.

Маленькое замечание: так же, как дух многоуважаемого С… не живет вне его тела, так и "еврейский дух" не будет жить в неком общественном движении, если из него убрать евреев. Не забывайте пророческих слов Второзакония: "Кровь — есть душа".

Вы пишете: "Но как же, Александр Никитич, Вы эту ветку привьёте, если она другой породы и структуры?… Если Вы хотите "заставить русского предпринимателя, русского интеллигента мыслить национально", то надо из них по капле выжимать именно либерала СПС-овского типа".

Ничего подобного, это Ваш чисто умозрительный тезис, не опирающийся на реальную жизнь. Здесь мне легко сослаться на свой политический опыт, на практику. Да, я очень хорошо лично знаком с русскими предпринимателями, сочетающими в себе принципиальную преданность идеалам либерализма (в том понимании, о котором я писал Вам), демократии и антикоммунизма — с махровым русским национализмом, расизмом и антисемитизмом. Есть и такие, что начинали в Демсоюзе у Новодворской, а пришли в РНЕ или НДПР.

Скажу больше: это вполне типичное явление. И вам ещё предстоит с ним познакомиться, когда оно станет несколько более массовым, а это время не за горами. Этих людей вполне устраивает либерально-демократическая парадигма как бизнесменов и высокообразованных индивидуалистов, но при этом их корежит от одного вида жидовских политиков и предпринимателей.

Вы утверждаете: "Вы верно пишете, что памятующая о тоталитарном советизме интеллигенция и предпринимательство тянутся к свободам. Но штука-то в том, что настоящий современный либерализм не дает им этих свобод реализовать".

Вот-те раз! Это почему же? Не вижу. Очень даже реализовалось практически все, о чем мечтала советская интеллигенция! Все свободы налицо, пользуйся — не хочу. Одну только ущемили: свободу учреждать партии по национальному признаку. Но про факт государственной русофобии мы все говорим в открытую, это лишь одна деталь. Мы живем в русской стране с антирусской властью, сознаем это в полной мере и намерены власть менять.

Вы пишете: "Теперь у меня к Вам провокационная просьба. Вы в этом письме пишете: "последовательно выступаю за социальные гарантии для народа, но — принципиально против социализма". Даже из Вашей толстой книги я так и не уяснил, против чего именно Вы выступаете. Можете ли Вы дать исчерпывающее определение слову "социализм"? <…>".

Вообще-то, я теоретик не социализма, а национализма. О социализме как теории в свое время исчерпывающе написал в своем трактате И.Р. Шафаревич, трактат нисколько, по-моему, не устарел с 1970-х гг. Что касается меня, то в моей "толстой книге" я порекомендовал бы Вам прочесть статью "Национализм против социализма", а также раздел "Меньше социализма!" в статье "Уроки Гитлера". Мне они кажутся весьма актуальными.

Свое, быть может, не научное, а обывательское представление о социализме я бы выразил так. Коммунизм — это утопическая идеология, краеугольным камнем которой является ложное представление о равенстве всех людей. Именно из этого ложного представления вытекают все теории и все практические требования коммунистов. А социализм — это редуцированная идеология коммунизма, представляющая собой компромисс между коммунистическими требованиями и реальностью, компромисс, обусловленный определенным равновесием между прокоммунистическими и прокапиталистическими силами. Идеология социализма тогда побеждает в обществе, когда ни одна из означенных сил не может решительно взять верх. Как только баланс сил нарушается, немедленно возникает разной степени жесткости либо коммунизм (например, военный коммунизм после 1917), либо капитализм. Это первое.

Второе. Насчет того, что "социализм может быть формой внутренней организации нации". Нет, не может. Во всяком случае, на добровольной основе.

Я очень, на мой взгляд, точно говорил в одном из интервью: "Любой социализм — это искусственное (часто насильственное) перераспределение благ. Он возможен либо как национал-социализм, когда перераспределение происходит в пользу одного народа за счет других (пример: США); либо как социализм советского типа внутри одной, отдельно взятой страны, когда перераспределение происходит за счет одних слоев народа — в пользу других.

В частности, при советской власти сначала большевики дотла ограбили все имущие слои России, включая зажиточное крестьянство — ради «общего дела», разумеется. А затем компартия непрерывно отнимала часть произведенного продукта у интеллигенции — основного товаропроизводителя в век научно-технической и «зеленой» революций — и распределяла среди других слоев. Ведь наука давно уже стала главной, ведущей производительной силой человечества. Наука создается интеллигенцией. Но право на использование этой производительной силы и произведенного с ее помощью продукта было у интеллигенции отнято и полностью узурпировано КПСС. Неудивительно, что интеллигенция, занявшая к 1989 году в составе населения РСФСР уже 30 %, в целом была настроена против советской власти.

Я не вижу никакой возможности возврата к социализму такого типа. Что же касается национал-социализма, столь желанного для большинства участников русского движения, то надо понять: путь к нему лежит (как мы видим на примере всех развитых стран, эксплуатирующих в пользу своего населения весь мир) исключительно через национал-капитализм, через выход в «передовики капиталистического производства». Это совершенно ясно. Давайте все станем хоть немного историками и научимся видеть очевидное!"

К этому мне трудно что-то добавить, кроме одного: придя к власти, я в основу внутренней политики положил бы опыт именно Германии 1930-х гг. с его реальным национал-капитализмом, возможно, под маской национал-социализма. Перелистайте, не поленитесь, указанную главку из "Уроков Гитлера"!

<…>

С уважением,

Севастьянов

4.

Уважаемый Александр Никитич!

<…>

Насчет Вашего видения социализма — Вы верно описываете исторические интерпретации этого явления. Но в одну реку дважды не входят, повторение советского "социализма" невозможно (да и не было это социализмом), поэтому, если мы стоим на прагматических позициях, отрицать с порога любое предложение, "попахивающее" социализмом, — нелепо. На мой взгляд, социализм — это система общественного устройства, которая характеризуется следующими проявлениями:

— есть сформулированная обществом цель, где отражены интересы всего общества в целом и каждого индивида;

— перераспределение результатов производственной деятельности в виде товаров и услуг осуществляется по принципу: от каждого по способности — каждому по труду, и товарообмен осуществляется на эквивалентной основе;

— нет эксплуатации человека человеком;

— медицина, образование — равнодоступны и равнокачественны.

И можно ещё и ещё продолжать. Это и есть та самая система социальных гарантий, против которой Вы ничего не имеете. Плохо ли некоторые элементы социализма воплотить в жизнь? К тому же тут не будет противоречия — ещё Ильич писал о близости социализма к госкапитализму. Экономическое обоснование национальной политики должно быть научным. Социализм дает системное мировоззрение. В этом его безусловный плюс.

С уважением,

Сергей

5.

Уважаемый Сергей!

<…>

Вы не приводите вообще никаких мотивов деятельности либералов, как будто они не люди со своим целеполаганием. А ведь все определяется именно мотивами (не случайно им придается такое значение в судебно-следственной практике)!

Так нельзя.

Надо смотреть in media res, в самое сердце проблемы, надо идти к глубинам, к истокам человеческих мотиваций. Основы либеральной идеологии — 1) убеждение в исходном, природном неравенстве людей, их разделении на «сильных» и «слабых»; 2) вера во всесилие денег, этого "всеобщего эквивалента", мерила всех вещей, в т. ч. труда, гения и подвига. Вера в то, что именно деньги, а не прямое насилие (в котором состоит сущность государства, как мы все помним), есть наилучший, универсальный регулятор любых человеческих отношений. Отсюда и т. н. "попустительство" — либеральная теория "laissez fair, laissez passer". Мол, не вмешивайтесь в жизнь, пусть все идет, как идет, деньги все сами поставят на свое место.

По сути, либерализм — это бунт против многотысячелетнего монстра — государства со всем его аппаратом принуждения. Освобождение от власти, от гнета государства происходит через овладение деньгами, которые (в силу своей природы всеобщего эквивалента) являются эквивалентом и свободы. Либерализм, таким образом, есть мировоззрение по сути своей революционное, антифеодальное и антихристианское, обусловленное глобальным кризисом феодализма со всеми его институтами, включая церковь, и торжеством капитализма. Либеральное устройство общества, конечно, также несвободно от принуждения, но заменяет его характер: с внеэкономического на экономический. Высвобождая и стимулируя при этом интеллект и творческую энергию.

Если хотите серьезно критиковать либерализм, разбейте эти две мировоззренческие основы, порожденные развитием капиталистических отношений.

Проблема в том, что овладеть деньгами может далеко не каждый, а только, условно говоря, «сильные». Но… Тут возникает множество нюансов.

Многие «сильные» и не хотят овладевать деньгами, по-иному трактуя свободу — либо боясь попасть, в свою очередь, под власть денег. А многие, особенно «слабые», и не считают свободу ценностью. А многие и прямо ненавидят ее и подавляют везде и всюду, где могут. Вот почему, кстати, никакой либерализм не мог иметь прочного успеха, пока население развитых стран не сократило число своих рабочих и крестьян и не увеличило сектор интеллигенции (в ФРГ — до 35 % занятого населения, в США — до 40 %) и предпринимательства; сектор, в котором свобода — традиционная ценность номер один. В этом же, кстати, залог неистребимости либерализма в России, где интеллигенция уже в 1989 г. составляла 30 %. Поэтому уточним: либерализм — это бунт не всеобщий, а именно «сильных» против государственной силы. (Нетрудно увидеть, что в России этот бунт принял особенно ожесточенный и тотальный характер, что вполне естественно, если учитывать насильственный и тотальный же характер коммунизма у нас.)

При этом государство может выступать как гарант на стороне «слабых» (как это мы видим в Европе), а может и отказаться от этой функции (как это мы видим в России). Но не надо думать, что государство защищает на Западе интересы «слабых» из любви к ним, а в России отказалось от этого из жлобства и мизантропии: нет, это результат вековых кровавых профсоюзных войн, которые там — были, а здесь — нет. Все социальные гарантии, которыми гордится Запад, добыты в жесточайших классовых битвах, о которых мы знаем мало, потому что КПСС отвергала «тред-юнионизм» и не рассказывала правды о роли профсоюзов в Европе и США. Перечитайте книгу «Люди бездны» Джека Лондона, написанную по материалам жизни рабочих кварталов столицы Британской империи всего лишь сто лет тому назад: ужас и беспросветный мрак отчаяния, куда там до наших российских благополучных нищих! Сто лет профсоюзной борьбы — и все изменилось в Англии до неузнаваемости, так что даже не верится: неужели старина Джек писал правду? А ведь писал…

Поэтому в России положение народных масс не изменится до тех пор, пока либо: 1) не возникнет мощное настоящее, а не марионеточно-опереточное профсоюзное движение, готовое к жертвенной, кровавой борьбе; 2) к власти не придут националисты, которые свернут шею профсоюзам (как это сделал Гитлер), зато реально обеспечат основные социальные гарантии, волевым образом установят режим классовой гармонии в соответствии со своими идейно-политическими установками. Ломая при этом сопротивление как «сильных», так и «слабых». Мне ближе второе. Наше место в этой борьбе — над классами и над схваткой.

Далее, необходимо смотреть на явления философски, т. е. диалектически. Попробуем так поступить и здесь.

Либерализм в России — не результат спокойной эволюции общества, как в США, а исключительно острая, революционная реакция на коммунизм. То есть, перед нами типичный гегелевский антитезис, направленный против тезиса. Поэтому попытка критиковать его, бороться с ним с позиций коммунизма (или социализма, что то же, но пожиже), заведомо несостоятельна: это откат в прошлое, шаг назад. Надо искать синтез. Для меня это означает, прежде всего, выйти из плоскости парадигмы социальной — в плоскость парадигмы национальной. Потому что иначе проблему солидарности классов не решить. Антагонистические классовые интересы способны интегрироваться только в национальном интересе.

Чтобы пояснить сказанное, процитирую свое предисловие к сборнику «Национал-демократия»:

«К интеллигентному читателю.

Если приглядеться к истории мировой мысли, политической и эстетической, то мы заметим, что ее развитие происходит строго циклически. Каждый раз в начале цикла, на новом витке исторической спирали доминирует система идеалов, условно характеризуемых как "классицизм": долг и разум ставятся выше чувства, а общество и государство — выше личности. Идеалы долга и разума в этой системе диктуют и утверждают особую любовь к порядку, ранжиру, регламенту и мере. Но на смену классицистскому тезису рано или поздно приходит романтический антитезис: чувство, страсть безусловно превозносятся над долгом и разумом, а личность — над обществом и государством. Жёсткому порядку романтизм противопоставляет свободу вплоть до хаоса и анархии. Однако торжество "романтизма" также не вечно. Ибо борьба тезиса и антитезиса завершается, в соответствии с законами диалектики, их синтезом — "реализмом". При этом и личность, и общество получают свои права и примиряют свои интересы, а долг и разум не противоречат, но соответствуют чувству и берут его в союзники.

Данная схема поразительно жёстко и неотвратимо осуществляется в жизни общества цикл за циклом: историки литературы, искусства и политической мысли отлично это знают. У нас в России все долгие семьдесят лет Советской власти официально господствовала идеология классицизма в коммунистической оболочке (о подводных течениях я не говорю). Пружина общественного долга была взведена до отказа и служила до полного износа. Неудивительно, что "перестройка", воплотившая в себе идеологию политического романтизма, по-революционному резко, взрывоподобно сместила, перевернула традиционные приоритеты. Вдруг, в один миг, все симпатии и предпочтения оказались на стороне личности, индивидуума, "вознесшегося" над обществом и государством. Торжество либерального "антитезиса" оказалось настолько молниеносным и триумфальным, что даже закрепилось в новой Конституции России, провозгласившей абсолютный приоритет личности (ст. 2).

Однако, как мы знаем, романтизм — не венец развития человеческой мысли, а лишь один из ее этапов. Сегодня, когда романтическая революция на просторах СНГ утихает, в умах повсеместно и отчетливо стало заметно отрезвление, стремление к разумному и взвешенному, без крайностей, взгляду на вещи. Это означает, что настало время для создания концепции нового реализма. Подобным путем прошли многие страны, провозгласившие в один прекрасный момент безусловный приоритет отдельного человека и его прав, а затем в течение долгих лет вырабатывавшие систему сдержек и противовесов, ограничивающих безрассудный эгоизм членов общества…».

Попробуйте взглянуть на либерализм под данным углом зрения и продвинуться к заветной философской цели — к синтезу.

<…>

«Повторение советского "социализма" невозможно (да и не было это социализмом).»

Извините, все как раз наоборот. Социализм мы знали только двух видов: 1) утопический и 2) «развитой» советский. Никакого другого социализма, кроме советского, как раз-то и не было. Во всяком случае, в реальности. Есть, правда, ещё национал-социализм западных стран, содержащих свои народы за счет других. Но до него нам расти и расти, и расти через капитализм, конечно же.

Вы пишете:

«На мой взгляд, социализм — это система общественного устройства, которая характеризуется следующими проявлениями:

— есть сформулированная обществом цель, где отражены интересы всего общества в целом и каждого индивида;

— перераспределение результатов производственной деятельности в виде товаров и услуг осуществляется по принципу: от каждого по способности — каждому по труду, и товарообмен осуществляется на эквивалентной основе;

— нет эксплуатации человека человеком;

— медицина, образование — равнодоступны и равнокачественны».

Если Вы где-нибудь видели такой социализм, скажите, где. И мы пойдем туда.

Если не видели, то честно признайте, что это утопия и спокойно пойдем дальше. Другим путем.

С уважением,

Севастьянов

СОЦИАЛИЗМ — ЭТО БРЕЖНЕВ

(Опубликовано в «Литературной газете» № 46 за 2006 под заголовком «Пять просчетов, которые погубили страну»)

Мое поколение знает, что такое социализм. Не книжно-теоретический и, тем более, не фантазийный, существующий ныне в изголодавшемся по утопиям воображении масс. А реальный, земной, простой и повседневный, как хлеб. Единственный и неповторимый. Мы, «люди брежневского закала», выросли при нем, он был воздухом нашей юности. Мы смеялись над ним, критиковали его, он был глуповат, неповоротлив, мифологичен (то есть склонен обманывать и самообманываться), эстетически весьма туп и неплодотворен, но добродушен и гуманен. В нем была сила — и это была сила привычного, устойчивого быта, приемлемого в целом для подавляющего большинства населения, оправданного в его глазах. Сила огромного, незлого и симпатичного жвачного животного, которое растет себе и крепнет, жуя свою жвачку, а если и топчет кого, то ненароком, а так — походя, если под ноги попадется.

Мы росли, твердо зная, что наши талантыне гарантируют успеха: для успеха нужна была партийность[55]. А ее не каждый мог себе позволить с нравственных и умственных позиций. Я, например, не мог. Но на успех можно было и наплевать, ведь точно так же твердо мы знали, что как бы то ни было, а без куска хлеба, без работы какой-никакой, без крыши над головой мы не останемся, и дети наши, если что, по миру не пойдут. Поэтому мы, люди умные, просвещенные, эстетически утонченные, плевали на «социализм» и «партийность» с высокой колокольни. Мы все читали, все знали, обо всем могли говорить (хотя бы между собой) и весь свой основной досуг посвящали познанию и творчеству. А деньги делали кто как мог, найдя разнообразные дыры в системе, которая только простакам казалась цельной и железобетонной, — и многие жили очень неплохо.

Это была хорошая жизнь, советская, в ней было много свободного времени, много доброты и юмора, много творческой алхимии. Людей такого качества и в таком количестве, как в 1970-е — 1980-е мы теперь увидим не скоро. Эпоха, названная злыми языками «застоем», на деле была эпохой расцвета.

А между тем, в ней зрели семена гибели. И связано это было с грубыми теоретическими просчетами, с косностью ума партийной верхушки, в первую очередь — самого Брежнева. Просчеты обернулись самоубийственной политикой. Таких просчетов я вижу пять.

Первый просчет. На школьной скамье мы заучивали «основное противоречие капитализма: между общественным характером производства и частно-собственнической формой присвоения». Спрашивали с нас эту формулу и в вузе.

Но никто и никогда ни в школе, ни в вузе, ни в публичных дискуссиях не ставил вопроса об «основном противоречии социализма». А оно ведь тоже было: между общественным характером труда и отсутствием личной заинтересованности. Партийная верхушка что-то почувствовала, когда в результате отказа от драконовских дисциплинарных мер сталинского времени, закрепостивших все основные сословия в СССР (крестьян, рабочих и интеллигенцию), посыпалась производственная дисциплина на заводах и фабриках, в совхозах и колхозах. Ведь вся блистательная сталинская экономика носила мобилизационный характер и обеспечивалась строжайшей дисциплиной, страхом жестокой и неминуемой кары.

Косыгинские реформы попытались заменить кнут пряником, используя материальную заинтересованность. Но это — категорически несовместимо с социализмом. И социалистическая идея начала загнивать в душах миллионов.

Второй просчет. За семьдесят лет советской власти радикально изменился социальный состав общества. Вырос целый класс, новый, со своей классовой психологией, своими классовыми интересами и пристрастиями: интеллигенция. В 1914 году люди умственного труда составляли в России 2,7 % занятого населения; в 1989 году — 30 %. Психология, интересы и пристрастия интеллигенции зачастую не только не совпадают с таковыми людей физического труда, но часто находятся с ними в противоречии, иногда непримиримом.

Незаметно интеллигенция стала ведущей общественной силой, классом-гегемоном. Научно-техническая революция, «зеленая революция», подспудное вызревание альтернативной идеологии — все это происходило в головах интеллигентов. Но партийная немудрая верхушка, комплексуя, интеллигенцию видеть в упор не желала, обращалась с нею как с прислугой, вполне официально третируя ее как некую невразумительную «прослойку между классами».

Мы жили в государстве рабочих и крестьян, в котором принадлежность к интеллигенции означала своего рода поражение в правах, обрекала на третьесортность. Когда автор этих строк в середине 1980-х пришел в Институт истории АН СССР к замдиректора по науке А.Н. Сахарову с развернутым планом изучения феномена интеллигенции, тот на голубом глазу ответил, что интеллигенция, в отличие от рабочего класса, тема не актуальная.

Партия забирала у интеллигенции весь продукт ее умственного труда (а это, подчеркну, главная производительная сила современности!), а платила ей жалкие гроши, порой намного меньше, чем классным рабочим. Как интеллигенция отплатила КПСС за всю ее ласку — знают сегодня все, хотя не все понимают, за что.

Третий просчет. Послесталинский сдвиг, переход от принуждения к труду — к материальному стимулированию, как уже говорилось выше, был смертельной раной для социализма. В результате уже в 1980-е годы вся страна превратилась в «капиталистическое подполье», в сплошной черный рынок, где за деньги можно было приобрести любые товары и услуги, а за большие деньги — почти все вообще. Стремительно шло социальное расслоение общества. Именно в это время Брежнев, спровоцированный ловким и недобросовестным теоретиком-социологом М.Н. Руткевичем, выступил с доктриной «советское общество — общество социальной однородности». Все с точностью до наоборот. Как нельзя кстати.

Четвертый просчет. Именно к 1980-м годам выросли национальные элиты, заботливо выпестованные Политбюро КПСС во всех республиках, кроме РСФСР. (Инструментом такого ращения были республиканские ЦК, республиканские АН и т. д.) Этим фактом был подписан смертный приговор Советскому Союзу.

Однако так же, как в предыдущем случае, официальная доктрина шла ровно вразрез с жизнью, провозглашая устами все того же легковерного Леонида Ильича доктрину «советский народ — новая историческая общность людей». Это новая общность сегодня изумительно легко и просто преобразовалась в четырнадцать национальных государств с уклоном в этнократию (то же станет и с Россией, но чуть позже).

Таким образом, идиотизм партийной теории, желавшей видеть вокруг лишь тишь, гладь и божью благодать вместо выросших клубков социальных и национальных противоречий, привел к феноменальной политической слепоте власти, бегом устремившейся к собственной гибели.

Пятый просчет. Эта тупая, необразованная, неинтеллигентная власть сама не только взрастила гибельные для себя противоречия, но и подготовила собственного могильщика. И тут вновь «спасибо» Брежневу: это ему пришло в голову осчастливить народ поголовным десятилетним образованием. Результатом этой поистине безумной и страшной реформы явилась тотальная люмпенизация населения, когда вместо миллионов не слишком образованных, но дельных рабочих и крестьян мы получили миллионы «образованщины» — плохих инженеров, плохих врачей, плохих управленцев. Плохих, никуда не годных — но ещё и вечно недовольных своей «незаслуженно скромной» судьбой. Окончивших десятилетку юношей и девушек, имеющих о себе завышенное мнение, оказалось трудно приставить к станку, к коровьему стойлу, заставить служить в армии, крутить гайки, ставить клизмы, ткать полотно, чинить унитазы…

Но даже богатое американское общество не силах предоставить людям умственного труда свыше 40 % рабочих мест: остальные 60 % занимают люди физического труда; им, по большей части, от десятилетки только вред. А между тем, ещё кардинал Ришелье предупреждал: хотя глаз человека есть его наилучшее украшение, но вид субъекта, покрытого с головы до ног глазами, будет омерзителен. С таким черезчур глазастым субъектом он сравнивал государство, все население которого образовано. Но Брежнев кардинала не читал…

* * *

Вот, на мой взгляд, пять камушков, о которые споткнулось Советское государство. А споткнувшись, выронило из рук и разбило вдребезги весь наш единственный и неповторимый социализм. Все эти камушки сформировались в брежневское правление.

Мораль: правитель государства, если хочет его сохранить, должен быть очень умным, образованным и интеллигентным человеком. Свежо и остро, не правда ли?

Нам есть, за что сказать спасибо Брежневу, ведь такими прекрасными, как мы есть, мы выросли именно при нем. Нам есть и о чем пожалеть, вспоминая брежневский социализм (другого не видали)…

В 1993 году, морозным днем 7 ноября через оцепленную милицией (и оцепенелую после ужаса расстрела Белого Дома) Красную площадь, сопровождаемая недоуменными взглядами милиционеров и приветственными кликами стоящих в очереди к трупу Ленина людей, к сакральной кремлевской стене двигалась небольшая процессия не слишком трезвых и не слишком молодых людей, неся два венка с красно- и черно-золотыми лентами. На одной было написано: «Леониду Ильичу — от куртуазных маньеристов». На другой — «Спасибо за наше счастливое детство!». Венки были возложены по назначению (телехронику искать в архиве Владимирского телевидения). Думаю, эта процессия спасла честь своего поколения.

УРОКИ ГИТЛЕРА

У этой статьи — странная судьба. Опубликованная впервые в 1995 году в газете «Завтра», а затем в 1996 в составе сборника моих статей «Национал-демократия», она в противоположных общественных лагерях вызвала противоположные реакции. Так, на нее опирался небезызвестный «антифашист» Евгений Прошечкин, пытаясь доказать в прокуратуре и суде, что Севастьянов-де «восхваляет Гитлера» и «призывает установить в России фашистский режим». С другой стороны, житель Канады, постоянный автор газеты «Я — русский» А.Н. Железнов окрестил меня «вторым Прошечкиным» и поставил в один ряд с «сионистами-антифашистами» за развенчание Гитлера, его режима и за «неправильное», с его точки зрения, понимание причин и итогов Великой Отечественной войны. Моя же задача как исследователя — не «восхвалять» и не «развенчивать» Гитлера и его режим, а дать им объективную оценку и извлечь истинные уроки для нас, русских. Сегодня, на фоне подъема русского национализма, актуальность «Уроков Гитлера» максимально возросла. Поэтому, вновь публикуя статью с некоторой правкой, я надеюсь, что эти уроки будут усвоены и пойдут нам на пользу.

Мыслящая часть населения нашей страны прекрасно сознает сегодня альтернативу: либо русская национальная Россия, либо Россия колониальная. В соответствии с этим мыслящие люди раскололись на два лагеря. Для одних невыносимой является самая мысль о русской России, а идея России-колонии является если не желанной, то приемлемой. Для других — все наоборот, они приемлют любое будущее для России, кроме колониального. Первые выражают, при всей своей агрессивности и сплоченности, устремления небольшой части населения. Вторые — абсолютного большинства. Стремительный рост националистических настроений характерен сегодня для всех слоев русского общества. Этими настроениями кокетничает у нас на глазах даже высшая власть, так или иначе чувствуя их правомерность и актуальность. Реальная политика не может ориентироваться на сантименты и принципы, игнорируя действительные общественные силы, игнорируя волю и потенциал большей части населения. Поэтому ближайшее будущее России, кто бы этому ни пытался воспрепятствовать, несомненно будет конструироваться в национальном русском ключе.

Первоочередной для историософа, в этой связи, является задача угадать контуры будущей национальной России и предложить свои коррективы, если эти контуры далеки, на его взгляд, от совершенства.

Всматриваясь в ход нашей экономической и политической жизни, вслушиваясь в многоголосый хор мнений, я отчетливо вижу одну тенденцию, весьма, как мне кажется, опасную. По целому ряду признаков сегодняшняя Россия напоминает собой Германию 1920-х годов; выражение «Веймарская Россия» уже давно в ходу у публицистов. В определенных кругах это сходство вызывает своего рода эйфорию. Делая ставку на русский национал-социализм и предвкушая скорую победу, они охотно исследуют опыт прихода к власти Гитлера и волшебного превращения под его руководством униженной, разоренной, слабой Германии в одну из наиболее могущественных стран мира. Любители аналогий надеются и верят, что победа национал-социалистического крыла русского движения сотворит такое же чудо с Россией.

Наблюдая такую тенденцию, я чувствую потребность напомнить современникам не об успехах и торжестве немецкого нацизма первых лет гитлеровского правления, а об ужасной катастрофе, которой это правление увенчалось. Катастрофе, разорвавшей надвое Германию, унесшей около 8 млн. немецких жизней, подчинившей немецкую политику воле СССР и США, стоившей Германии огромных материальных потерь, сделавшей ее на многие десятилетия данницей своих заклятых врагов — евреев. Нельзя забыть и о колоссальном моральном ущербе, о превращении Германии в отрицательный пример, в жупел для народов. За Нюрнбергским процессом для немцев наступили десятилетия покаяний, частных и официальных, тайных и публичных, что, разумеется, не прошло даром для национальной психики, породив в ней опасные комплексы. Перспектива развития здорового национализма оказалась надолго утрачена немцами.

Моральный разгром немецкого народа, его всеобщее потрясение были такой силы, что даже те люди, которые возглавляли рейх и долгие годы претворяли в жизнь идеи национал-социализма, даже они сломались под тяжестью неопровержимых обвинений. По свидетельству гитлеровского министра вооружений подсудимого Шпеера, на Нюрнбергском процессе «в течение многих месяцев представлялись документы и свидетельские показания, которые должны были подтвердить совершенные преступления. Это было ужасно… И поныне меня преследуют фотографии, документы и приказы, которые были настолько же чудовищными, насколько невероятными, но ни один из подсудимых не сомневался в их подлинности… Даже Геринг, который в начале процесса был настроен очень агрессивно и собирался оправдывать свои действия, в последнем слове говорил о тяжких преступлениях, ставших всем известными… Кейтель уверял, что предпочел бы умереть, чем ещё раз дать себя запутать в такие преступления. Франк говорил о том, что Гитлер и немецкий народ взвалили на себя вину. Он предупреждал неисправимых не вступать на "путь политической глупости, который ведет к гибели и смерти"». В том же духе высказывались и другие подсудимые. Они прекрасно знали, что пощады от союзников не будет, и в неискренности их трудно заподозрить.

В Нюрнберге перед судом предстал 21 человек — недавние вершители судеб страны. Позднее были осуждены и наказаны известные промышленники — Крупп, Флик, Тиссен, директора «ИГ Фарбениндустри», а также высшие чины генералитета. Их вина перед другими народами и странами, особенно перед Россией и русскими, велика и доказана. Но не менее очевидна их ответственность перед немцами и Германией, которых они привели к чудовищной трагедии.

Хотели ли эти люди такого конца? Конечно, нет! Они любили свою страну и свой народ, мечтали об их величии и процветании, не щадили для этого своих сил. Но тем не менее, итог их деятельности был таким, каким он был.

Крах немецкого национал-социализма втянул в свою гибельную воронку и фашистскую Италию, пострадавшую исключительно из-за опрометчивого военного союза с Германией, и Венгрию, и Румынию…

«Это хуже, чем преступление. Это — ошибка», — обронил однажды Талейран гениальный политический афоризм. Цена, заплаченная за преступные ошибки гитлеровского режима, заставляет сегодня вновь и вновь возвращаться к их осмыслению. Неверные мировоззренческие установки, ложные цели, стратегические просчеты тех, кто 12 лет властвовал Германией, — вот, что должны постоянно иметь в виду русские политики, не желающие кончить тем же, что и Гитлер.

О фюрере и его рейхе написаны тысячи книг. Разумеется, немало было попыток анализа и критики ложных шагов немецкого нацизма. Зачем нужна ещё одна?

Дело в том, что мы долгое время судили о Гитлере и нацистской Германии с позиций врага, только врага и притом победившего врага. Карикатурный образ, созданный усилиями Чарли Чаплина, Михаила Ромма, Кукрыниксов и многих других, заполнил общественное сознание, не оставив в нем места объективным исследованиям. А между тем, мир и Россия очень изменились за полвека. Сегодня, сами очутившись в ситуации полного разгрома, сходной с той, что царила в Германии после первой мировой войны, мы на многое смотрим другими, понимающими глазами. Кое-что при этом видится острее и глубже, чем раньше. Многое, как сказано выше, приобрело болезненную актуальность. А иное, казавшееся незыблемым ещё десять лет назад, сегодня требует пересмотра. Все это дает мне надежду найти на "отработанном руднике" — новую золотую жилу.

СЕРЬГА ДЛЯ ВОЖДЯ

Роковая дата, после которой движение Германии к катастрофе стало необратимым — 1 сентября 1939 г., день нападения на Польшу. Дальше возникает цепь зловещих неизбежностей — война с Англией и Францией, нападение на Россию, оказавшуюся вдруг, со своим гигантским военным потенциалом, в опасной близости от Германии, война с США и, наконец, попытка «окончательного решения» еврейского вопроса, предельно активизировавшая могущественные враждебные нацизму силы. В итоге Германия оказалась в состоянии тотального конфликта чуть ли не со всем миром, что было ей, конечно, не по плечу. 1 сентября — апогей немецкой славы и могущества, с которого она покатилась вниз.

Почему же немцы не удержались в своем наилучшем положении, почему не остановились вовремя? Потому, что к этому времени любой шаг Германии, любой ее выбор зависели уже только от одного человека. Этим человеком был Гитлер.

Отсюда, из России, которой он причинил столько зла, Гитлер выглядит крайне несимпатично. Но многое меняется, если взглянуть на него "немецкими глазами", да и просто объективным взором непредвзятого исследователя.

Гитлер пришел к абсолютной власти и почти до конца сохранял эту власть благодаря мощной волне всенародного обожания, доверия, надежды. С его политикой отождествлялась воля нации и задачи государства. Вот несколько свидетельств тому.

Уильям Ширер, американский журналист, работавший в рейхе, автор фундаментального исследования "Взлет и падение Третьего рейха": «Если судить по поведению огромного большинства его соотечественников, он достиг вершины, никогда ранее не достигавшейся ни одним германским правителем. Он стал даже до его смерти мифом, легендой, почти богом»; «Ни один класс, ни одна группа лиц, ни одна партия не может снять с себя вину… за приход Адольфа Гитлера к власти»; «Без Адольфа Гитлера, личности демонической, обладавшей несгибаемой волей, сверхъестественной интуицией, хладнокровной жесткостью, незаурядным умом, пылким воображением и… удивительной способностью оценивать обстановку и людей, не было бы и Третьего рейха». Ширер однозначно признавал за Гитлером гениальность.

Уже цитировавшийся министр вооружений Шпеер вспоминал: «Перед глазами ещё и сейчас сцены энтузиазма, связанные с Гитлером, который — со своими заманчивыми призывами и грандиозными планами — был в глазах немцев гигантской личностью».

Б. фон Ширах, глава Гитлерюгенда, сидя в тюрьме в ожидании Нюрнбергского суда, признал: «Идентичность Гитлера с государством была настолько полной, что нельзя было выступить против одного, не выступив против другого».

Примеры можно множить бесконечно. Лаконичнее и точнее всех высказался К.Г. Юнг, известный психиатр, ученик Фрейда: «Гитлер — это нация».

Многие отмечают особый магнетизм личности Гитлера, его блестящие ораторские способности, позволявшие ему как владеть огромными аудиториями, так и убеждать противников с глазу на глаз. Но одними словами нельзя добиться такого эффекта слияния вождя с народом: нужны дела. И они были.

Всего за пять лет пребывания у власти Гитлер:

— впервые в истории, ликвидировав пережитки феодальной раздробленности, лишив немецкие земли их автономии, по-настоящему объединил Германию;

— восстановил полновластие Германии в Рейнской зоне, вернул ей Судеты, Саар, Мемель, воссоединил ее с Австрией — то есть создал Рейх, возвратив родину многим миллионам немцев;

— «страницу за страницей», по его собственному выражению, уничтожил унизительный и разорительный для Германии Версальский договор, «все 448 статей которого содержали величайшие и самые злодейские притеснения», причем сделал это мирным путем;

— вывел Германию из международной изоляции, заполучив надежных союзников в лице Италии, Венгрии, Испании, Болгарии, Румынии, а впоследствии Японии, вбив при этом клин между противниками и принудив их согласиться на раздел Чехословакии;

— создал мощную армию, авиацию и флот, полностью их перевооружив; за 4 года вместо 7 дивизий их стало 41.

Не менее благотворными для немцев были и внутренние, социально-экономические перемены, достигнутые Гитлером:

— практически было покончено в кратчайшие сроки с 7-миллионной безработицей (напомню, что население собственно Германии составляло тогда, с детьми и стариками, около 65 миллионов). «Приходилось слышать, как рабочие… после сытного обеда шутили: при Гитлере право на голод отменено» (Ширер);

— все немцы получили важнейшие социальные гарантии: отличное медицинское обслуживание, прекрасно организованный, культурный и здоровых отдых, систему образования и физической культуры;

— с 1932 по 1937 гг. национальное промышленное производство возросло на 102 %, а национальный доход удвоился. Это и было подлинное немецкое «экономическое чудо», в отличие от послевоенного, устроенного на американские деньги.

В общем, говоря словами одного исследователя, «этот человек, не отличавшийся знатностью происхождения, превратил безоружную, ввергнутую в хаос и практически разоренную Германию, которая считалась самой слабой из больших государств Европы, в самое сильное государство Старого Света, перед которым трепетали даже Англия и Франция».

Преобразования шли с неслыханной, волшебной быстротой и решительностью, что обеспечило Гитлеру поддержку всех слоев населения, начиная с первых же шагов новой власти. Уже в 1933 г. на выборах в рейхстаг за список нацистской партии подали голоса 92 % избирателей в знак одобрения смены курса.

Но, возможно, самым главным достижением Гитлера было достижение нематериальное: немцы почувствовали себя единой нацией, сплоченной и могущественной, талантливой, трудолюбивой, здоровой, организованной, имеющей по заслугам великое будущее. Неподдельный энтузиазм, вызванный этим чувством, стал едва ли не главным мотором преобразований. Как пишет В. Пруссаков: «Нацизм дал многим людям цель и смысл жизни, наделил их чувством принадлежности к чему-то высшему, надличному — экстаз самоотречения». Этот экстаз позволял не только с легкостью приносить личные жертвы под популярным нацистским лозунгом «общие интересы выше личных», но и не переживать и даже радоваться по поводу утраты демократических свобод. В глазах нации в целом это не было столь уж существенным рядом с тем, что Гитлер обещал и совершил для страны. Колоссальные массы приняли душой доктрину «национального социализма» и поверили в нее.

Конечно, на всех было не угодить. Некоторая (незначительная) часть немецкого народа познакомилась с концлагерями — этим хитроумным английским изобретением. Ну и, само собой, плохо стало евреям. Но что из того? Кого это волновало? Ведь зато немцам стало хорошо. Доктрина национал-социализма ничего другого и не обещала.

* * *

Ошибочно было бы думать, что заслуги Гитлера признала и поддержала его лишь серая тупая масса — рабочие, крестьяне, солдаты, унтер-офицеры, мелкая буржуазия («лавочники»). Так сказать, статистическое большинство. Нет, нет и нет.

Как отметил Джон Толанд, автор наиболее объективной, удостоенной Пулитцеровской премии, биографии Гитлера, сам Ллойд Джордж, один из авторов Версальского договора, побывав в нацистской Германии, был потрясен увиденным и услышанным. В своем отчете, опубликованном в «Дейли Экспресс», он писал, что «Гитлер в одиночку поднял Германию со дна», что он «прирожденный лидер, динамическая личность с решительной волей и бесстрашным сердцем, человек, которому верят старые и перед которым преклоняются молодые».

Симпатизировали германскому нацизму и лично Гитлеру и другие видные европейские мыслители, например, британский драматург Бернард Шоу, норвежский писатель Кнут Гамсун или французский Луи Селин. Что же говорить о национальной немецкой интеллигенции?

Еще в 1931 г. экономический гений Яльмар Шахт, будущий министр экономики и глава Рейхсбанка, писал Гитлеру: «Не сомневаюсь, что нынешний ход событий неизбежно приведет вас к власти… Ваше движение таит в себе такую силу правды и необходимости, что победа не заставит себя ждать». Шахт обеспечил Гитлеру поддержку национального капитала.

Сразу же после смерти Гинденбурга в августе 1934 г. весь генералитет, а за ним и вся армия присягнули на верность и полное повиновение лично фюреру Германского рейха и народа.

Почти одновременно с этим кабинет министров принял закон об объединении постов президента и канцлера. 19 августа за это проголосовало 90 % немцев. Министр финансов граф Лутц Шверин фон Крозиг, поначалу не доверявший «выскочке», впоследствии признавался: «На заседаниях кабинета нельзя было не выразить восхищения качествами, позволяющими этому человеку искусно руководить всеми дискуссиями, — его безупречной памятью, дающей возможность отвечать на любые вопросы; ясностью его ума, благодаря которой он мог свести самый сложный вопрос к простой… формуле; искусством делать выводы и, наконец, умением подойти к хорошо известной проблеме с новой точки зрения».

Папа римский дал прямое указание всем германским епископам поклясться в верности национал-социалистскому режиму и просил Бога благословить рейх.

Сочувствовала Гитлеру и его рейху и немецкая научная и творческая интеллигенция. Большая часть профессоров осталась, после прихода к власти нацистов, на своих местах. В начале нового, 1933-34 учебного года 960 из них, во главе которых стояли такие всемирно признанные учёные, как хирург Зауэрбрух, философ Хайдегтер, искусствовед Пиндер и другие, публично присягнули на верность Гитлеру и новому режиму. Президент Германской ассоциации математиков заявил коллегам: «Мы хотим поддержать дух тотального государства и сотрудничать с ним лояльно и честно. Как и все немцы, мы безоговорочно и с радостью ставим себя на службу национал-социалистскому движению и его лидеру». Помимо Хайдеггера, на активное сотрудничество с нацистами «охотно пошли» (Толанд) известные философы Крик и Боймлер. А знаменитый историософ Освальд Шпенглер, побеседовав полтора часа с Гитлером, выразил согласие с его взглядами и охарактеризовал собеседника как «очень порядочного человека».

Как подчеркивает Ширер, «большинство выдающихся деятелей немецкого музыкального искусства решили остаться в нацистской Германии и по существу отдали свои имена и свой талант на службу «новому порядку». Не покинул страну и один из самых выдающихся дирижеров века Вильгельм Фуртвенглер… Остался и Рихард Штраус, ведущий из современных немецких композиторов. Некоторое время он являлся президентом музыкальной палаты (Штраус, кстати, был в большом восторге, когда Гитлер пригласил его в свою ложу на опере "Кавалер роз" в Берлине). Известный пианист Вальтер Гизекинг с одобрения Геббельса гастролировал за рубежом, пропагандируя немецкую культуру. Можно было наслаждаться превосходным исполнением оперной и симфонической музыки. Непревзойденными в этом смысле считались оркестры берлинской филармонии и берлинской государственной оперы».

Следует отметить, что и театр сохранял лучшие свои традиции, во всяком случае в постановках классического репертуара.

О Герхарде Гауптмане, бывшем, несомненно, величайшим из современных немецких драматургов, Ширер вспоминает: «Никогда не забуду сцену по окончании премьеры его последней пьесы "Дочь собора", когда Гауптман, почтенный старец с развевающимися седыми волосами, ниспадавшими на его черную накидку, вышел из театра под руку с доктором Геббельсом». Между прочим, писатель и ранее недвусмысленно выразил свое отношение к нацизму, вывесив в своем окне флаг со свастикой.

Известно, что Томас Манн покинул рейх по идейным соображениям. Покинули его по разным соображениям и некоторые писатели ненемецкого происхождения. Но множество немецких литераторов, таких как поэты Блунк и Биндинг, прозаики Юнгер, Двингер, Кольбенхейер, Вихарт, Гримм остались и приветствовали нацизм. Послевоенный режим постарался предать эти и многие другие имена забвению, но они были.

Гитлер считал постимпрессионистов и экспрессионистов представителями «дегенеративного искусства» и поддерживал художников романтического, реалистического и неоклассического направления. Неудивительно, что масса живописцев, графиков, архитекторов, дизайнеров, творцов «стиля третьего рейха», — была на стороне нацистов. (Так, например, блистательный колорист К. фон Труппе создал портрет Гитлера 30-метровой высоты, украсивший Мюнхенский вокзал.) Но даже Эмиль Нольде, гениальный представитель гонимого экспрессионизма, будучи искренним патриотом, сочувствовал национал-социализму.

Суммируя сказанное, можно утверждать, что потрясающие успехи внутри и вне страны, помноженные на всенародную поддержку и любовь, с одной стороны, и на фантастическое везение — с другой, создали для Гитлера ситуацию, безгранично искусительную. И он, к сожалению, этого искуса не выдержал. Как гениальный, но неопытный игрок, он сумел сорвать банк, но, подстегиваемый азартом и непомерной верой в свою гениальность и фортуну, не смог вовремя остановиться и спустил все дотла.

* * *

Шаг за шагом, опираясь на свои достижения, добивался фюрер освобождения от всякого контроля и ответственности. Вначале — в партии, покончив в 1934 г. с Ремом и Штрассером. Потом — в армии, разом упразднив военное министерство, уволив 16 генералов и главкома сухопутных войск, сместив с постов ещё 44 генерала. В тот же день, 4 февраля 1938 г., — в правительстве, сменив двух наиболее независимых министров. Назавтра партийный официоз, «Фелькишер беобахтер», вышла с заголовком «Концентрация всей полноты власти в руках фюрера!» Но и этого ему было мало. В конце декабря 1941 г., сместив Браухича, Гитлер сам занимает пост главнокомандующего всеми вооруженными силами. А в апреле 1942 г. добивается принятия закона о предоставлении ему «всей полноты власти», хотя и так полнее власти уже не бывает.

Все больше и больше полномочий, все меньше и меньше трезвости в оценках людей, ситуаций, себя самого. За 10 дней до рокового нападения на Польшу Гитлер заявил на военном совещании: «Все зависит от меня, от моего существования, от моих талантов как политика. Вряд ли кто-нибудь когда-нибудь будет пользоваться доверием всего немецкого народа в такой же степени, как я — это факт. Вряд ли когда-либо появится человек, обладающий большей властью, чем я. Значит сам факт моего существования необычайно важен». Когда война уже началась, он сказал Риббентропу: «У военных атташе мозги не работают. Я решил не считаться с мнением людей, которые десятки раз вводили меня в заблуждение. Отныне я намерен полагаться на собственный ум, который во всех этих случаях оказывался лучшим советником, чем ваши так называемые компетентные эксперты».

Возможность поставить на кон небывало высокую ставку и пойти ва-банк отуманила рассудок фюрера. Готовя своих офицеров к войне с Польшей (а то и к мировой войне), он ещё в мае 1938 г. высказался прямо: «Мысль о том, что мы можем дешево отделаться, вызывает опасение… Нам остается только сжечь корабли, и тогда вопрос будет ставиться не "правильно это или нет", а "быть или не быть 80 миллионам немцев"».

Все или ничего: он решил играть так.

Тайная оппозиция, справедливо оценивая замыслы фюрера как опасное безумие, была бессильна что-либо сделать. Заговоры (а их было немало в жизни Гитлера) фатально проваливались один за другим, придавая фюреру сверхъестественный ореол. Как заметил смещенный Гитлером главком Фрич: «Этот человек послан Германии судьбой для добра и зла. Если он шагнет в пропасть, то увлечет в нее всех нас. Мы ничего не можем поделать».

Объявление Англией войны, в ответ на вторжение немцев в Польшу, выбило Гитлера из колеи, ошеломило. Он до последнего верил, что этого не произойдет, и понял теперь, что заигрался. Тихий, бледный, задумчивый, он сказал Гессу: «Все мое дело рушится».

Однако он быстро оправился, разгромив на пару со Сталиным Польшу, захватив Францию, Норвегию, Данию, Голландию, Бельгию, напав с успехом на Россию; он вновь исполнился непоколебимой самоуверенности, на сей раз маниакальной. 27 февраля 1942 г., уже проиграв битву за Москву, он, как ни в чем не бывало, заявил за столом: «Я себя превосходно чувствую в обществе великих исторических героев, к которым сам принадлежу. На том Олимпе, на который я восхожу, восседают блистательные умы всех времен».

Но мы-то знаем, что Олимп, на который Гитлер взошел сам и возвел свой народ, оказался Голгофой.

* * *

ИТАК, УРОК ПЕРВЫЙ. Сегодня на политическом горизонте России гениев не видно. Нет человека, который, подобно Гитлеру, мог бы своей волей вытащить страну из пучины экономической разрухи, общественного разброда и неорганизованности, унизительнейшей международной зависимости, колониального направления развития. Режиму Путина, выражающему интересы иностранного капитала, компрадорской буржуазии и коррумпированной бюрократии, противостоит пока что россыпь политических лидеров разного калибра, за которыми стоят среднего и мелкого масштаба общественные движения. Это значит, что в лучшем случае, если часть этих движений сможет объединиться, общий лидер будет утвержден не путем естественного отбора, а путем договора, соглашения участников. Конечно, нельзя исключить, что в срок, оставшийся до президентских выборов, вдруг, как метеор, возникнет гениальный лидер и успеет завоевать избирателей. Но в любом случае, будет ли грядущий глава России выдвиженцем коалиции, или им станет харизматик, стоящий у руля крупной партии, ясно одно. Будь он хоть семи пядей во лбу, его возможности решать судьбу страны должны быть ограничены. Образно говоря, в его ухе должна тикать серьга.

Что ещё за серьга? А это замечательная идея одного из фантастов: новому президенту некоей страны в процессе инаугурации в ухо вставляется серьга, которую нельзя снять. Президент полностью свободен в своих действиях, но, если однажды он пойдет против воли тех, кто его поставил, серьга, не говоря худого слова, взорвется и снесет ему полголовы. Если бы подобную серьгу немецкие генералы и промышленники, верно оценившие ситуацию, взорвали в ухе Гитлера до 31 августа 1939 г., мир был бы избавлен от кошмара второй мировой войны, а Германия — от бездны, из которой до сих пор не может вылезти.

Итак: претенденту на кресло российского президента — серьгу в ухо!

МЕНЬШЕ СОЦИАЛИЗМА!

В любом националистическом общественно-политическом движении, приведшем к образованию так называемых «фашистских» или «профашистских» государств (Германия, Италия, Испания, Венгрия, милитаристская Япония и т. д.), отчетливо различаются две силы, два крыла: национал-социалистическое и национал-капиталистическое. Соотношение этих сил определило характер правления и строя каждого из этих государств. В частности, в Германии 1920-х явный перевес имело социалистическое крыло. Социалистическое, то есть выражающее нужды и чаяния рабочих, крестьян, госслужащих — одним словом, простого народа. Но не буржуазиии и не интеллигенции, оптимальная "среда обитания" которых имеет мало общего с социализмом.

В 1920-е годы в Германии на общественном поприще заметнейшую роль играли профсоюзы, коммунисты, социал-демократы. Ибо партийная борьба означала в ту эпоху борьбу за доверие и поддержку широких трудящихся масс. Это диктовалось объективными условиями: рабочий класс был самой активной, решительной, распропагандированной, организованной и численно значительной общественной силой. Игнорировать его интересы, его запросы, его надежды — значило проиграть политическую битву.

Неудивительно поэтому, что в названии партии Гитлера сочетались на равных «национализм» и «социализм». Но не следует думать, что здесь сказался лишь холодный политический расчет: нет, тяжелые годы нужды и лишений, пережитые юношей Адольфом в Вене, несколько лет окопной жизни — тесно сблизили его с простыми людьми, научили понимать и ценить их нужды, научили презирать буржуазию и интеллигенцию за их высокомерное невнимание к этим нуждам. Но, конечно, он ясно понимал, что успех всего Движения зависел от того, сможет ли он увлечь своими идеями основную массу рабочих, перевербовать их, отбить их у красных. В те годы интеллигенция, даже в такой культурной стране, как Германия, ещё не обладала значительным общественным и политическим весом. До конца дней Гитлер сохранял убеждение в том, что «в борьбе между умом и силой последняя всегда побеждает. Социальный слой, у которого есть только голова, как бы чувствует, что у него совесть нечиста. И когда действительно начинаются революции, он не отваживается встать в первых рядах. Сидит на мешке с деньгами и дрожит от страха». Нет, именно люди физического труда: вот была главная ставка, ключ, обладание которым в те далекие годы открывало путь к власти.

Свидетельствует Генри Пикер, некоторое время служивший в ставке Гитлера и записывавший застольные разговоры: «Сегодня за обедом шеф рассказывал о своей политической борьбе. Уже в начале политической деятельности он заявил, что главное не в том, чтобы привлечь на свою сторону жаждущее лишь порядка и спокойствия бюргерство, чья политическая позиция продиктована прежде всего трусостью, но в том, чтобы воодушевить своими идеями рабочих. И все первые годы борьбы ушли на то, чтобы привлечь рабочих на сторону НСДАП». Средства для этого использовались самые примитивные, грубые, но действенные: на митинги нацисты приходили без галстуков и воротничков, скромно одетые, удаляли своих противников из зала вульгарным мордобоем, разгоняли митинги других партий, провоцируя драки и потасовки. И, надо сказать, весьма и весьма преуспели!

Подстать контингенту была и первая, оглашенная в 1920 г. в мюнхенской пивной, партийная программа: пункт 11 гласил об отмене нетрудовых доходов; пункт 12 — о национализации трестов; 13 — о дележе прибылей крупных промышленных предприятий с государством, 14 — о ликвидации земельной ренты и спекуляции землей; 18 — о смертной казни изменникам, ростовщикам и спекулянтам; 16 — о сохранении «здоровой буржуазии», но притом передаче универмагов в общественную собственность и в аренду мелким продавцам по низкой цене. Однако уже в том, 1920 году, Гитлер выразил свое согласие с тезисом Людендорфа: «Политика национал-патриотов не должна быть ни коммунистической, ни капиталистической». И в дальнейшем, размышляя над проблемами строительства партии, нации, государства, Гитлер неуклонно расширял свою социальную базу. Его идеология развивалась адекватно. Уже в 1922 году Гитлер охарактеризовал свое Движение как «союз рабочих физического и умственного труда для борьбы с марксизмом», но при этом подчеркивал: «Если мы хотим покончить с большевизмом, необходимо ограничить власть капитала». Так постепенно выкристаллизовывалась идея корпортативного государства, идея классовой гармонии.

В соответствии с этой идеей, возглавляемое Гитлером движение «ломало все социальные перегородки и привлекало самых разных людей — интеллектуалов, уличных драчунов, люмпенов, фанатиков, идеалистов, принципиальных и беспринципных, простолюдинов и аристократов. В его партию шли негодяи и люди доброй воли, писатели и художники, чернорабочие и лавочники, зубные врачи и студенты, солдаты и священники (то есть, нация как таковая — А.С.). Он апеллировал и к самым широким слоям общества и был настолько великодушным, что принимал… всех, кто готов был бороться против "еврейского марксизма" и отдать жизнь за возрождение Германии» (Толанд).

Движение не меняло названия, в нем по-прежнему фигурировал «социализм». Но какой?! В речи от 28.06.22 г. Гитлер заявил: «Тот, кто готов рассматривать цели нации как свои собственные в том смысле, что для него нет более высокого идеала, чем благосостояние нации; тот, кто понимает наш государственный гимн "Германия превыше всего" в том смысле, что для него нет в мире ничего выше его Германии, народа и земли, тот является социалистом». Каждый, кто интересовался этим вопросом, признает, что с классическим социализмом эта формула не имеет абсолютно ничего общего. Итак, социализм был на словах; а что на деле?

* * *

По мере того, как Движение росло, ширилось, наступало время политических дивидендов. На Гитлера и его партию обратил внимание крупный национальный капитал, в помощи которого фюрер чрезвычайно нуждался. Беспощадная борьба Гитлера с международным, в частности, еврейским, капиталом и с коммунистами уже обеспечила ему в высоких немецких предпринимательских кругах добрую репутацию. Но этого было недостаточно. Нужны были и другие гарантии. В конце концов, социализм для капиталиста немногим слаще коммунизма. Никто не станет финансировать собственного могильщика.

И вот в 1930 г. воротилы немецкого делового мира уговорили В. Функа, редактора влиятельной и информированной финансовой газеты «Берлинер бёрзенцайтунг», вступить в НСДАП и стать посредником между партией и ними. На Нюрнбергском процессе Функ показал: «В то время руководство партии высказывало самые противоречивые, путаные взгляды на экономическую политику. Выполняя свою миссию, я пытался лично воздействовать на фюрера и партию, убедить их, что частная инициатива, уверенность деловых людей в своих силах, творческие возможности свободного предпринимательства и так далее должны быть признаны фундаментом экономической политики партии. В беседах со мной и с ведущими промышленниками, которых я ему представлял, фюрер неоднократно подчеркивал, что он — враг государственной экономики и так называемой плановой экономики, что свободное предпринимательство и конкуренцию он считает абсолютно необходимыми для достижения максимально возможного уровня производства».

Еще более мощным, влиятельным посредником, нежели Функ, был Яльмар Шахт, всемирно признанный финансовый гений, чье дружеское письмо Гитлеру приводилось в предыдущей главке.

Эволюция Гитлера в сторону понимания истинных основ общества и государства шла быстро.

В 1930 г. он еще с большим самомнением говорил (не для печати) журналисту Р. Брейтингу: «Мне не нужна буржуазия; буржуазия нуждается во мне и моем движении. Я дал миру концепцию национал-социализма, и я буду претворять ее в жизнь… Я хочу, чтобы каждый человек понимал, что общественное должно преобладать над частным. Государство должно сохранять контроль; каждый собственник должен чувствовать себя слугой государства; его обязанность не использовать свое имущество во вред государству или против интересов соотечественников».

Однако в том же 1930 году произошел эпизод, заставивший Гитлера демонстративно и круто повернуть направо. Влиятельный партийный деятель и журналист Отто Штрассер активно и публично поддержал забастовку рабочих-металлургов. Промышленники потребовали от Гитлера столь же публично отмежеваться от Штрассера, если он и дальше хочет получать субсидии. По приказу Гитлера Отто Штрассера и его сторонников выкинули из партии, несмотря на большой скандал и недоумение многих искренних партийцев.

Возможно, «правый поворот» был в какой-то мере вынужденным для Гитлера. Однако это только подтолкнуло его к более глубокому пониманию феномена нации как единого целого, укрепило стремление к обществу классовой гармонии. Фюрер понял: «Мне сначала предстоит создать нацию (выделено мной — А.С.), а уж потом двинуться к поставленной цели». Как проницательно пишет Толанд, «он не натравливал класс на класс, объединял, заставляя немцев испытывать неведомое им доселе чувство — чувство национального единства».

Откликаясь на призыв этого чувства, в НСДАП, как ещё раз следует подчеркнуть, шли не только рабочие, крестьяне, средний класс, но и интеллигенты, представители социальной элиты, аристократы. Весной 1930 г. членом партии стал даже сын кайзера Вильгельма Август. Но главным приобретением партии был прочный альянс с национал-капиталистами. Оба течения немецкого движения возрождения Германии слились воедино.

Вскоре после того, как Гитлер, выступая в 1931 г. перед членами «Промышленного клуба», заявил, что в новой, радикально измененной экономической программе НСДАП во главу угла ставится свобода предпринимательства и ликвидация профсоюзов, 39 самых влиятельных промышленников и финансистов Германии направили письмо президенту Гинденбургу с просьбой назначить Гитлера канцлером. Они окончательно поняли, что «социалистическая» демагогия фюрера — не более, чем ширма для умного человека.

По мере приближения решающей схватки за власть, альянс партии и национал-капиталистов становился все более тесным. 20 февраля 1933 года во дворце председателя рейхстага Геринга собрались два десятка наиболее крупных магнатов Германии. Выступая перед ними, Гитлер впервые публично сформулировал самое заветное положение фашизма: «Частное предприятие нельзя вести в условиях демократии». Тем самым была манифестирована диктатура национального капитала.

Ответом были три миллиона марок, пожертвованных в партийную кассу в тот же час. Эти деньги и новые поступления обеспечили успех предвыборной кампании. 31 июля 1933 г. на выборах национал-социалисты получили рекордные 230 мандатов. Стало ясно, что на их сторону встали не только их прежние избиратели, но и все зажиточные и богатые слои населения (кроме части католиков).

Как только Гитлер сосредоточил в своих руках достаточную власть, он начал стремительно претворять в жизнь программу своего «социализма».

* * *

Первым шагом был сокрушительный разгром коммунистов и социал-демократов в марте 1933 г. Кто бы ни поджег рейхстаг на самом деле, Гитлер на славу воспользовался этим предлогом: с «левыми» было покончено.

Одновременно на первой же сессии нового рейхстага Гитлер поклялся уважать частную собственность.

Председателем Рейхсбанка стал Я. Шахт. Он обещал Гитлеру столько денег на программу общественных работ и вооружения, сколько нужно, «чтобы убрать с улицы последнего безработного».

Следующий шаг «социалиста» Гитлера — такой же сокрушительный разгром профсоюзов и установление партийно-государственного контроля над рабочим движением. В мае 1933 г. вместо всех прежних форм объединения трудящихся был утвержден «Немецкий трудовой фронт» во главе с партайгеноссе доктором Робертом Леем. Отныне забастовки запрещались. А все вопросы регулирования коллективных договоров и соблюдения «трудового мира» возлагались на особых уполномоченных по труду, назначавшихся лично фюрером. Лей публично заявил, что обещает «вернуть абсолютное господство на предприятии его естественному руководителю, то есть работодателю… Многие предприниматели в течение ряда лет спрашивали: кто хозяин дома? Теперь они знают, что снова становятся "хозяевами дома"».

С другой стороны, Гитлер лично обещал рабочим, что в лоне Трудового фронта они обретут полную защиту своих прав. Как показало время, это не было пустым обещанием.

Антисоциалистический негласный переворот потихоньку продолжался. 1 июня того же года Гитлер создает «Фонд для немецкого бизнеса», присвоив ему свое собственное имя. Новый орган должен был координировать политику НСДАП и стратегические интересы национал-капиталистов.

22 июня объявляется вне закона социал-демократическая партия (верхушка коммунистов уже давно сидела по тюрьмам и лагерям). Закон 14 июля провозгласил Германию однопартийным государством.

За неделю до этого, обращаясь к соратникам, основная масса которых исповедовала социалистические идеалы и требовала продолжения революции в соответствии с программой 1920 г., Гитлер сказал: «Революция не есть наше перманентное состояние, и нельзя допускать, чтобы она стала состоянием постоянным. Революционный поток, вызванный к жизни, следует направить в безопасное русло эволюции… Поэтому мы не должны отталкивать предпринимателя, который хорошо ведет дело, даже если он и не стал ещё национал-социалистом… В коммерции единственным критерием является умение человека вести дело». Практически же партийные функционеры, отвечавшие за экономическую политику НСДАП, уже заменялись Гитлером на представителей действующего капитала.

Авторитет Гитлера в партии был из ряда вон выходящим. Но даже он был не в силах одними речами остановить маховик «социализации», раскрученный всем предыдущим ходом Движения. Представители левого нацистского крыла рвались к контролю над работодателями, требовали национализации крупного капитала, участия в прибылях, отмены рентных доходов и «кабальных» процентных ставок, ликвидации крупных универмагов. «Тысячи алчных функционеров нацистской партии насели на управляющих фирм, которые не помогали Гитлеру. В одних случаях они угрожали им конфискацией имущества, в других — домогались теплых мест в директорате» (Ширер). Над банкирами нависла и угроза ликвидации (аннулирования) сельских долгов.

В деловых кругах началась тихая паника.

Гитлеру предстояло сделать решающий выбор, чтобы определить будущее страны. Выбор был не из легких. Защищая интересы национального капитала, он должен был пойти против большей части соратников по партии. Мало того. Ударным отрядом социалстического крыла партии были штурмовые отряды (СА), недооценивать силу которых было опасно. Большинство штурмовиков состояло из люмпенов, вышло из среды обездоленных и озлобленных масс, всей своей судьбой поставленных в положение естественных врагов капитализма. Во главе СА стоял бывший офицер, старый партийный боец и товарищ Гитлера, Эрнст Рем. Истинные национал-социалисты требовали теперь, после националистического переворота, — «второй революции», революции социалистической.

Гитлер, Геринг и Гиммлер целый год собирали силы и готовились к удару по своим ложно ориентированным друзьям и соратникам. Беспощадная чистка 30 июня 1934 г. унесла жизни 77 человек — в основном лидеров СА, в том числе Рема. Это официальная версия. Неофициальная, эмигрантская, называет цифру 401 человек. На Мюнхенском процессе 1957 г. количество погибших предполагалось уже «более 1000». Так или иначе, социалистическая оппозиция внутри НСДАП была обезглавлена, терроризирована, загнана в подполье. Гитлер с блеском вывернулся из-под пресса «социализма».

«Ночь Длинных ножей», как принято именовать эту дату, явилась подлинной кульминацией революции. Но не национал-социалистической, как было обещано и как принято считать, а национал-капиталистической, как стало ясно по ее задачам и результатам.

* * *

А результаты таковы. Ни один пункт «неизменной» партийной программы 1920 г., из числа тех, что пугали бизнесменов, не был реализован. (Кроме запрета на спекуляцию землей.) Доходность тяжелой промышленности выросла с 1926 по 1938 г. в три с лишним раза. Законы всячески поощряли вкладывать прибыль в собственное дело, и предприятия активно развивались. Так же государство поощряло крупные картели, стремилось к образованию новых, к совершенствованию системы промышленных и торговых ассоциаций. Поддержав сельских производителей, Германия сумела поднять самообеспечение продовольствием до неслыханной цифры 83 %. Заботами лично Гитлера вся страна покрылась белой сетью бетонированных дорог — автобанов, а железные дороги разных земель Германии были переведены на единую колею, вошли в унифицированную систему. Таким образом, вечная проблема бизнеса — транспортировка сырья и продукции — оказалась радикально решена за государственный счет.

Провозглашенный в 1936 г. курс «опоры на собственные силы» закрыл дорогу импорту, подрывавшему позиции отечественного производства, и способствовал развитию текстильной, сталелитейной, нефтеобрабатывающей, химической промышленности. Заводы и фабрики росли, как на дрожжах, обеспечивая работой и заработками миллионы трудящихся, а предпринимателей — стабильными доходами. Рос промышленный немецкий экспорт. К 1939 г. в немецкой внешней торговле заключалось до 40.000 сделок ежедневно. Правда, число мелких фирм заметно поубавилось, но средний и крупный капитал явно переживал подъем. Расцвел и рынок ценных бумаг.

Но главное преимущество рейха с точки зрения капиталистов состояло в обуздании рабочего движения. Ушли в прошлое такие осложняющие жизнь вещи, как профсоюзы, коллективные договоры, забастовки. Размер зарплаты отныне определялся предпринимателем, хотя и контролировался Немецким трудовым фронтом. Целью Фронта, согласно закону, было «создание истинно социального и производительного сообщества всех немцев», чтобы каждый «был способен выполнять максимум работы».

Свобода перехода рабочих с места на место была резко ограничена, а с 1938 г. каждый немец (!) был обязан трудиться там, куда его направило государство, под страхом штрафа и тюрьмы.

* * *

Что же осталось от социалистических мечтаний раннего периода нацизма? Как ни странно, довольно многое: гарантия сохранения работы, разнообразный и дешевый отдых и досуг, резкое улучшение условий труда и т. п. Значительно снизились детская смертность, травматизм, заболеваемость. Улучшилась экология производства. Надо отметить, что так называемая «Рабочая хартия» (закон от 24. 01. 34) обязывала предпринимателя заботиться о благополучии рабочих и служащих. Абсолютное большинство трудящихся было вполне довольно произошедшими переменами. Словом, Гитлеру дано было воплотить в жизнь идею национального корпоративного государства, в котором в должной мере учитывались интересы разных и даже антагонистических слоев, а притом всех членов сообщества связывали между собой единые глобальные интересы и цели.

В завершение этой темы — два высказывания Гитлера, ярко рисующие перспективы развития идеи:

«Молодежь должна научиться мыслить и действовать по-германски. Мы выбьем из нее дурь классового сознания и прочую чушь»;

«Каждый немец должен быть так воспитан и воспринимать как нечто само собой разумеющееся, что какой-нибудь совсем юный подмастерье и распоследний ломовой извозчик, если они принадлежат к его нации, ближе ему, чем самый знаменитый английский лорд».

* * *

Еще одна сторона экономической политики Гитлера, генетически связанная с его ранними социалистическими идеями: партийно-государственный контроль над частным бизнесом. Да, Германия осталась капиталистической державой, лобовой атаке социализма был дан отпор. Но это не значит, что частный бизнес получил полный простор для эгоистического процветания. Интересы страны и нации были по-прежнему превыше всего и должны были соблюдаться в каждом конкретном случае.

Ещё в 1933 г. были созданы продовольственное управление рейха, фонд Гитлера для германского бизнеса, а также государственное управление торговли и ремесел, на которое были возложены функции Германской торгово-промышленной палаты. Все эти учреждения управлялись нацистами.

Воля партии, а значит — Гитлера, стала высшим экономическим законом страны. И это не случайность, а логическая необходимость. Ибо национал-капитализм повсеместно исторически расшифровывается как госпарткапитализм. До тех пор, пока Гитлер не решил все силы экономики бросить на ее милитаризацию, то есть до 1937 г., такое положение было благотворно; начиная с этого момента — гибельно. Единовластие фюрера и здесь сыграло свою роковую роль.

* * *

Но было и другое, весьма скверное наследие раннего, «социалистического» периода НСДАП, также сыгравшее зловещую роль в истории рейха.

В 1920-е гг. СА и СС в огромном количестве пополнялись безработными, деклассированными рабочими, разорившимися лавочниками, недоучившимися студентами, неприкаянными демобилизованными — словом, люмпеном. Социалистические мечты, надежды и идеи — «отнять и поделить», прижать капиталиста, «оседлать» частный бизнес, «запрячь» его — органически присущи этому контингенту. В то время, как нормальный рабочий идет на работу, люмпен норовит пойти в политику, делается политической шпаной. Это опасно само по себе, но вдвойне опасно, когда политическая шпана становится организованной ударной силой правящей партии. Криминальный менталитет начинает определять слишком многое на всех уровнях — и руководства, и исполнения.

Именно это и произошло в Германии: мещанин и люмпен вообразили себя «белокурой бестией». Это смешно и страшно. Трагические последствия такого положения вещей — в частности, «Хрустальная ночь», преступления военщины, оккупационного режима, гестапо, СС и т. д. — хорошо известны.

* * *

ИТАК, УРОК ВТОРОЙ. При всем внешнем сходстве ситуации, Россия 2000-х — это не Германия 1920-х. Главное, основное отличие — в социально-демографической структуре общества. В 1920-е гг. рабочие ещё были во всех отношениях «восходящим» классом, очень многое определяющим в жизни нашей страны. Сегодня это не так: ни рабочий класс, ни «широкие трудящиеся массы» вообще не могут являться и не являются основной движущей силой каких-либо перемен. За все постсоветские годы мы убедились (в том числе, на примере КПРФ), как мало от них зависит. Делать решающую ставку на эти слои ни один здравомыслящий политик ныне не станет. Ибо даже если их голоса и помогут получить власть, то энергии, чтобы эту власть удержать и реализовать, они дать уже не в силах.

У рабочих масс нет в должной мере ни воли к борьбе, ни самоотверженности, ни сплоченности, ни ощущения принадлежности к исторически восходящему классу, за которым — будущее. Налицо физическое вырождение, алкоголизм, и вырождение духовное: примитивный бытовой материализм, мелочный эгоизм, разобщенность, отсутствие классовой солидарности. Рабочие боятся потерять имеющиеся остатки жалкого и мнимого благополучия, дарованного им некогда КПСС, и отнюдь не надеются «обрести весь мир». До избирательной урны рабочий, может, и дойдет; до баррикады — нет. Всколыхнуть массы социалистическими лозунгами — возможно, но получить от этого серьезные политические дивиденды — вряд ли.

Тем более бессмысленно обращаться с социалистическими лозунгами к другой половине нации — предпринимателям и интеллигенции. Коммунистическая доктрина не встретит здесь поддержки вообще; социалистическая — весьма ограниченную. Характерный пример: в 1996 году за Зюганова голосовала одна треть, за Ельцина и Явлинского, то есть, против возврата к «социализму», — две трети интеллигенции. Теория и практика (история) показывают, что интеллигенция буржуазна по самой своей природе, и что капиталистическая «среда обитания» оптимальна для нее во всех отношениях: и в материальном, и в творческом. Конечно, сильная государственная поддержка, бюджетные ассигнования очень нужны интеллигенции в любом обществе. Но причем тут социализм? Несоциалистическая Америка тратит огромные бюджетные средства на науку, культуру и образование, социальные программы и т. п. При этом «продвинутый» американский профессор получает зарплату значительно большую, чем рабочий. И русский профессор хорошо об этом знает. Не стоит предлагать ему строить социалистический «рай для всех». Идеалистов на нашем веку сильно поубавилось.

Но урок Гитлера как раз и состоит в том, что движение, имеющее целью национальный подъем, национальное возрождение, не должно исповедывать ни социалистических, ни, тем более, коммунистических идей. Все равно, ради объединения нации, от них придется отказаться. Вообще, «социализм» — есть робкий, стыдливый компромисс между коммунистами и капиталистами, возникающий в ситуации, когда ни одна сторона не может взять решительный верх. Но сегодня в России нет антагонистического противоречия между русским предпринимателем и русским рабочим: наоборот, благосостояние последнего зависит от того, как скоро и как прочно встанет на ноги первый.

Госпарткапитализм на благо всей нации (он же национал-капитализм), подобный тому, который был в нацистской Германии, строят в наши дни многие страны (в лидерах — Китай и Вьетнам). Мы должны как можно скорее и тверже встать на этот путь.

Политическая сущность этого строя не в противостоянии национальной интеллигенции и буржуазии с одной стороны — и простого народа с другой. А в противоборстве национального (в нашем случае русского) капитала — с международным и инородческим капиталом.

Победа в таком противоборстве — залог выживания нации и страны.

Поэтому продвинутым русским националистам не стоит тратить времени и сил на разработку социалистических лозунгов и соответствующей им социальной базы: это пустые хлопоты. Не стоит думать и о политическом альянсе с крайне левыми движениями и радикалами типа Лимонова или НС.

Между тем, в то время, как народ утратил таранные политические свойства, их приобрела интеллигенция, незаметно превратившаяся за последние шестьдесят лет не просто в новый класс, составляющий в России 25–30 % населения, но в класс-гегемон. Ибо сегодня всем кристалльно ясно: ум — это и есть сила, главная сила наших дней. Та буржуазно-демократическая революция, которая произошла у нас под видом «перестройки» — была на деле интеллигентской революцией. Но эта революция ещё не завершилась: ей неизбежно предстоит переход в фазу националистическую, «национал-капиталистическую». И локомотивом этого перехода может быть и будет только русская интеллигенция и русская буржуазия. Это — исторически восходящие классы, творящие на данном этапе исторический процесс в России. За ними — будущее. Тот политик, который сумеет распропагандировать, привлечь эти классы на свою сторону, — победит, а тот, который не сумеет, — проиграет.

Вместе с тем, ясно, что на базе «половины нации», пусть даже наиболее политически активной и значимой, нельзя добиться национального единства. Простой народ, вне всякого сомнения, достоин постоянной заботы и внимания со стороны правительства. Он должен в полной мере быть вовлечен в процесс политического преобразования страны. Это означает, что на данном этапе союз национал-капиталистов с массовым национал-социалистическим и профсоюзным движением не только возможен, но и необходим (при условии соблюдения субординации, соответствующей реальному раскладу общественных сил). Опыт Гитлера учит: вполне достаточно, если впоследствии народ получит гарантированные социальные блага. Социальные программы высшего уровня, осуществляемые за счет природной ренты и справедливого трудового законодательства, — это куда лучше мифического «социализма», который можно строить до гробовой доски, так и не узнав, что это такое. При этом условии частный капитал, поддерживаемый и направляемый государством, способен на «экономическое чудо».

Ну, а на тот случай, если президент (вождь, председатель — как угодно) пожелает свернуть с оптимального пути развития экономики, как это сделал Гитлер в 1937 г., в его ухе должна тикать серьга.

ГЛАВНОЕ БОГАТСТВО НАЦИИ — НАЦИЯ!

В годы, когда Гитлер начинал свою политическую деятельность, важнейшей проблемой для Германии была перенаселенность. На митинге 24.02.20 г., где впервые зачитывалась партийная программа из 25 пунктов, одним из них было требование возврата колоний для отселения туда излишка людей. "Нам, немцам, у себя на родине очень тесно", — не раз говорил Гитлер. В 1939 г., накануне нападения на Польшу, он декларировал: "Разве справедливо, что на 1 квадратном километре живут 150 немцев? Мы должны решить эти проблемы". В чем состояло гитлеровское решение проблемы, известно: в расширении жизненного пространства, получении сырьевых и продовольственных ресурсов для немцев за счет других народов, в первую очередь за счет России.

В своей главной книге «Майн Кампф», написанной задолго до войны, Гитлер многократно писал о необходимости территориальных завоеваний на Востоке, в России (А. Гитлер. Моя борьба. — М., Витязь, 2000. — С. 110–118, 196, 517, 544–549, 555–556, 560–565). Вот наиболее характерные цитаты: «Мы, национал-социалисты… хотим приостановить вечное германское стремление на юг и запад Европы и определенно указываем пальцем в сторону территорий, расположенных на востоке. Мы окончательно рвем с колониальной и торговой политикой довоенного времени и сознательно переходим к политике завоевания новых земель в Европе. Когда мы говорим о завоевании новых земель в Европе, мы, конечно, можем иметь в виду в первую очередь только Россию и те окраинные государства, которые ей подчинены» (с. 556). При этом речь вовсе не шла о превращении России в немецкий доминион, протекторат или даже колонию. Нет, Гитлеру была нужна только земля с ее ресурсами, но без аборигенов. Он писал абсолютно недвусмысленно: «Наша задача — не в колониальных завоеваниях. Разрешение стоящих перед нами проблем мы видим только и исключительно в завоевании новых земель, которые мы могли бы заселить немцами» (с. 555).

Об этом же откровенно говорилось в меморандуме по военной экономике летом 1936 г. и многих других документах.

Важно подчеркнуть, что Гитлер четко понимал и не раз заявлял о недопустимости решения проблемы другим способом: путем ограничения рождаемости немцев. Нет, этот способ он оставлял для оккупированных народов, среди которых предполагалась пропаганда абортов и широчайшее распространение контрацептивов. Что же касается родной немецкой нации, то ещё в "Майн Кампф" он писал: "В настоящее время в Европе проживает 80 млн. немцев. Текущую внешнеполитическую деятельность можно признать правильной лишь в том случае, если через сто лет на земле будут проживать 250 млн. немцев". Такой подход, такое отношение к своему народу поражает глубоко истинным пониманием жизненных приоритетов. За одно это немцы не могли не думать о Гитлере с любовью и благодарностью.

Идея завоеваний на Востоке, к воплощению которой Гитлер приступил в роковой день 1 сентября 1939 г., не только не осуществилась, но и привела Германию к краху, унесла свыше 7 млн. жизней не худших представителей народа, подорвала немецкую популяцию. Сегодня, спустя 70 лет после того, как "Майн Кампф" была написана, немцев в Германии едва ли не меньше, чем было при Гитлере. Его мечты, его обеты не сбылись; его политику, следуя его же критерию, надо признать негодной, несостоятельной, провальной.

А между тем, если бы неудачливые заговорщики (во главе с Гальдером, Канарисом и Шахтом) сумели убить Гитлера в августе злосчастного 1939 года, Гитлер навсегда остался бы в памяти немцев как величайший национальный герой, объединивший рейх, присоединивший к Германии огромные территории, вернувший родину и родную нацию 11 миллионам немцев, и все это — без кровопролития, без войны. Хотя ещё в 1938 г. Германия была недостаточно сильна, чтобы противостоять в войне даже лишь одним только Англии и Франции, но Саар, Австрия, Судеты, Богемия и Моравия, Мемель — все эти грандиозные приобретения сошли Германии с рук безнаказанно, были признаны мировым сообществом. Следует спросить: почему?

Да просто потому, что почти все эти национально-территориальные притязания (и приобретения) Германии были по большому счету справедливы, опирались на историческую правду и волю огромных народных масс. Гитлер был абсолютно прав, когда говорил незадолго до аншлюса: "Более 10 млн. немцев живут в двух государствах, расположенных возле наших границ… Не может быть сомнений, что политическое отделение от рейха не должно привести к лишению их прав, точнее, основного права — на самоопределение. Для мировой державы нестерпимо сознавать, что братья по расе, поддерживающие ее, подвергаются жесточайшим преследованиям и мучениям за свое стремление быть вместе с нацией, разделить ее судьбу. В интересы германского рейха входит защита этих немцев, которые живут вдоль наших границ, но не могут отстоять свою политическую и духовную свободу"[56].

Семь миллионов немцев в Австрии и три с половиной — в Судетах… Им неплохо жилось и до присоединения. Вряд ли большинство из них сознательно стремилось к воссоединению с рейхом: ведь большинство всегда инертно. Мало того, у Австрии, например, имелось свое собственное клерикально-фашистское правительство, возглавляемое вначале Дольфусом, а затем Шушнигом, которое всеми силами противодействовало намерениям Гитлера. Шушниг даже набрался смелости призвать к плебисциту как к последнему средству сопротивления аншлюсу. Историки считают более чем вероятным, что основная часть населения, под влиянием правительственной пропаганды, проголосовала бы за "свободную и единую Австрию", против объединения с Германией…

Но 12 марта 1938 года, когда германские войска по приказу фюрера пересекли границу, настал момент истины! В ряде мест пограничные заграждения были разобраны самими австрийцами. Не было сделано ни единого выстрела. По воспоминаниям генерала X. Гудериана, немецкие танки, украшенные флагами обеих стран и зелеными ветвями, забросанные цветами, двигались, руководствуясь туристскими путеводителями и заправляясь на бензоколонках. На домах сельских и городских жителей развевались флаги со свастикой. "Нас везде принимали с радостью… Нам пожимали руки, нас целовали, в глазах многих были слезы радости", — пишет генерал. В тот же день Гитлер во главе колонны машин медленно и торжественно въехал на свою родину. Ликующие толпы всюду окружали его, люди стремились хотя бы притронуться к его машине. В Линце, где он жил юношей, бедным и одиноким, 100-тысячная толпа на площади была вне себя от восторга. Фюрер, по щекам которого текли слезы счастья, вышел на балкон ратуши вместе с новым канцлером Австрии, приветствуемый неистовым взрывом радости. Таким же безумным ликованием были встречены войска фюрера и в Вене. Гудериана отнесли в его резиденцию на руках, оборвав на сувениры все пуговицы с шинели… 14 марта английский посол в Вене докладывал по начальству: "Невозможно отрицать энтузиазм, с которым здесь воспринято объявление о включении страны в рейх. Герр Гитлер имеет все основания утверждать, что население Австрии приветствует его действия". Сам фюрер в полном экстазе разъезжал по Австрии и Германии, в публичных выступлениях призывая голосовать за объединение. В Кенигсберге он ответил на выпады иностранных журналистов, стремившихся очернить его за "вероломное вторжение": "Некоторые иностранные газеты заявляют, что мы коварно напали на Австрию. На это я могу сказать одно: даже умирая, они не перестанут лгать. За время своей политической борьбы я завоевал любовь своего народа. Но когда я пересек бывшую границу с Австрией, я был встречен с такой любовью, какой раньше нигде не встречал. Мы пришли не как тираны, а как освободители". 10 апреля на плебисците 99,02 % германских и 99,73 % австрийских избирателей одобрили аншлюс. Странам "западной демократии", как Гитлер и Муссолини презрительно именовали между собой Англию, Францию, Америку и др., оставалось только принять свершившийся факт.

Столь же безболезненно Германия получила Судетскую область с ее мощными военными укреплениями, рудниками, оружейными заводами, предприятиями "Шкода" и вообще со всем добром и людьми. Геринг вспоминает о Мюнхенской встрече: "Соглашение было предрешено. Ни Чемберлен, ни Даладье не стремились жертвовать или рисковать чем-либо ради спасения Чехословакии. Для меня это было ясно, как Божий день. Судьба Чехословакии была проштампована за три часа… Мы получили все, что хотели". Чехов просто поставили в известность о случившемся. Далее все шло, как по маслу. Ни один инцидент не омрачил вступления немецких войск в Судеты. Генерал Рейхенау доложил: "Мой фюрер, сегодня армия приносит величайшую жертву, на которую могут пойти солдаты перед своим командующим: они вступают на вражескую территорию без единого выстрела".

И при Гитлере, и сегодня достаточно было голосов, обвинявших Германию в наглом насилии и за аншлюс с Австрией, и за захват Судет. Как видим, это обычное вранье ангажированной публики.

Стремление исходить во внешнеполитической, как и в любой другой, деятельности исключительно из национальных приоритетов было сильной стороной правления Гитлера — до тех пор, пока ему не изменило чувство реальности. В немецком народе он искал и находил полную поддержку своих планов. Так было, когда ещё в 1933 г. Германия вышла из Лиги Наций. Гениальный философ Хайдеггер сказал тогда своим студентам: "Не амбиции заставили фюрера выйти из Лиги Наций, не страсть, не слепое упрямство, не жажда насилия, а просто ясное желание нести безусловную ответственность за судьбу нашего народа". Плебисцит по этому поводу показал: 95 % населения одобряют внешнюю политику Гитлера. Точно так же 90 % избирателей в Саарской области проголосовало в 1934 г. за воссоединение с Германией. Но ведь даже Франция, в чьей зоне интересов тогда был Саар, не нашла возражений! Не нанесла Франция удара и тогда, когда всего четыре бригады вермахта заняли демилитаризованную Рейнскую зону, грубо нарушив Версальский договор. Переводчик Гитлера П. Шмидт передает реплику шефа: "Если бы французы вошли тогда в Рейнскую зону, нам пришлось бы удирать, поджав хвост, так как военные ресурсы наши были недостаточны для того, чтобы оказать даже слабое сопротивление". Но этого не случилось. На референдуме 98 % избирателей-немцев одобрили решение Гитлера. Когда 23 марта 1939 г. фюрер триумфально выступал в театре города Мемеля (Клайпеды), сданного Германии Литвой под угрозой вторжения, "западная демократия" в очередной раз проявила поразительное терпение и понимание.

Мы видим: пока шла речь только о воссоединении немецкого народа в рамках национального государства, этот процесс встречал абсолютное одобрение внутри Третьего Рейха и по крайней мере понимание в европейских государствах.

И все было бы хорошо и в дальнейшем, если бы, исчерпав список "своего", Гитлер грабительски не замахнулся на "чужое", не перешагнул границы исторической справедливости. В определенном смысле "чужим" были уже славянские Богемия и Моравия, хотя они и входили веками в Священную Римскую империю германской нации, были предельно германизированы. После их захвата немецкий посол в Лондоне недаром уведомил начальство о "резком повороте" в отношении Англии к Германии. Но это не насторожило Гитлера, не заставило его одуматься. Он уже был весь во власти маниакальной идеи мирового господства, он отбросил главный принцип национального политика — справедливость, который только и позволял ему дотоле идти от победы к победе и заставлял другие страны мириться с германскими приобретениями. Напав на Польшу, руководствуясь логикой заурядного захватчика, Гитлер не просто подал повод Англии и Франции для объявления войны, но и предопределил исход дела, настроив против себя все мировое общественное мнение.

* * *

ИТАК, УРОК ТРЕТИЙ. Нельзя бездумно копировать чужой опыт в радикально иных условиях. Наша демографическая ситуация диаметрально противоположна той, что была в Веймарской Германии. Плотность населения в России — 8 человек на 1 км., прирост русских — минусовой. Нам не приходится думать о захвате жизненных пространств: освоить бы то, что есть. Ни о каких завоевательных войнах, ни о каких "бросках на юг" или куда-то ещё, ни о каких захватах "чужого" не может быть и речи! Наш человеческий ресурс трагически исчерпан: политика милитаризма сегодня — не для нас! Наша главная боль, основная проблема — совсем в другом: у нас мало населения, у нас, русских, демографический кризис, нам не хватает людей. Нам некем населять многие уже имеющиеся земли, чтобы прочно их удерживать[57]. До революции на каждую русскую бабу — от цариц и дворянок до крестьянок — приходилось в среднем по семь (!) живых детей. Сегодня — чуть более одного. Все усилия государственной политики должны быть брошены на исправление этой нетерпимой ситуации.

Любой общественный деятель, считающий себя перспективным, должен поставить вопросы русской демографии во главу угла своей программы: причем не абсолютные цифры, а именно удельный вес русских в составе населения России. Только так мы сможем восстановить для русского народа положение хозяина в своей стране. И не только каждый политик, но и просто каждый русский должен ясно понимать и твердо помнить: процветающая Россия без русских или с подавленными, приниженными русскими, играющими третьи роли в стране, обслуживающими истинных господ — кто бы они ни были: американцы, немцы, китайцы, евреи, мусульмане — такая Россия для нас есть нонсенс. Такая Россия нам, русским, не нужна. Такая Россия не достойна наших усилий и надежд.

Итак, мы должны беречь и преумножать главное богатство нации — саму нацию. В этой связи стоит и:

УРОК ЧЕТВЕРТЫЙ. 25 миллионов русских оказались сегодня отсечены от исторической родины, от своей нации. Мы фактически оказались в положении разделенного народа (как и немцы накануне аншлюса). Нас, русских, просто сократили на 25 миллионов человек. Мириться с этим невозможно ни с каких позиций — исторических, политических, демографических, нравственных… Вопрос о нашем воссоединении (мирным путем и в рамках междунардного права) даже и ставить не надо: он сам собою справедлив, ясен и предрешен. Можно гадать только о времени воссоединения. Ясно также, что воссоединение с людьми произойдет не без земель, на которых они компактно проживают.

Урок Гитлера состоит в том, что нужно проводить четкое разделение:

— что может быть воссоединено с нынешней обкарнанной Россией в соответствии с бесспорной и очевидной исторической справедливостью (например, Крым, Левобережная Украина, Новороссия, Приднестровье, Белоруссия, Южный Урал [Северный Казахстан], Северо-Восточная Эстония);

— что может вызвать споры (Центральная Украина, Латвия, Эстония в целом);

— что по справедливости "нашим" никак не назовешь (Литва, Западная Украина, Средняя Азия, Центральный и Южный Казахстан)[58].

Взять все свое, но не брать ничего чужого! — вот девиз будущего объединителя русских людей. Не может быть и речи о восстановлении Российской Империи или Советского Союза в прежних границах. Но можно и должно говорить о создании России как русского национального государства в границах компактного проживания русского этноса. Аншлюс Германии с Австрией и присоединение Судет — классический образец неагрессивного и полюбовного воссоединения нации, блестящий пример для нас.

А что делать с теми русскими, что живут, скажем, в Таджикистане, в Киргизии, в Литве? Это сложный вопрос. Я бы, вероятно, задумался, на месте будущего российского правительства, о выводе их в те края, где необходимо усилить русскую популяцию: Крым, Калининградскую область, Поволжье, Якутию и т. д. Выводить в эти края следует прежде всего русских крестьян, солдат и офицеров, учителей, рабочих, врачей и творческую интеллигенцию. А научно-техническую интеллигенцию — в университетские города и научные центры европейской России и Сибири.

Проблемы единства русской нации, ее демографического потенциала, ее роста и укрепления — самые важные для нас, самые стратегические из всех. Их нельзя откладывать на потом и пускать на самотек. Есть наша, русская нация — есть у нас история и будущее. Нет нации — не будет ни истории, ни будущего.

СПАСАЙ РОССИЮ ПО-ДРУГОМУ…

Невозможно понять историю взлета и падения Третьего Рейха без учета еврейского вопроса. Наряду с собственно «немецким», «русским», «французским» вопросами, «еврейский вопрос» — ключевой для понимания европейской истории ХХ века.

К моменту прихода Гитлера к власти евреи жили на территории Германии уже не менее 1200 лет. Но с немецким народом они не слились, не составили с ним одно целое, несмотря на перенятые у немцев имена и фамилии. Они не смогли стать ни близкими, ни необходимыми коренной нации. Чувства, которые долгими столетиями вызывали евреи у немцев, были весьма далеки от любви, дружбы, признательности и даже снисходительности. Ещё в 1-й половине XVI в. не кто иной, как Мартин Лютер, требовал, чтобы Германия избавилась от евреев. При этом у них надлежало отбирать "все наличные деньги, драгоценные камни, серебро и золото… предавать огню их синагоги и школы, разрушать их жилища… сгонять их, как цыган, в шатры или хлева… и пусть они погрязнут в нищете и неволе, непрестанно стеная и жалуясь на нас Господу Богу". Спустя 350 лет другой великий немец, Артур Шопенгауэр, элегически размышлял: "Сегодня встречаем мы этот безземельный народец среди всех народов мира, — причем он нигде не у себя дома, но нигде и не иностранец, — отстаивающий свою национальность с беспримерным упорством и все пытающийся укорениться где-нибудь, чтобы наконец подделать свое отечество, без которого любой народ все равно что аэростат в воздухе. Увы, по сие время живет Израиль паразитом за счет других народов и не на своей, а на их земле. Но это не мешает ему вдохновляться самым искренним партриотизмом — во имя своей собственной национальности".

Диапазон между этими точками зрения довольно велик и весь поделен между крупными и мелкими немецкими мыслителями, включая таких, как Клюге, Вагнер, Ницше, Фриче и др. Юдофилов среди них не замечено. Соответствующим было и народное мнение. Ещё в XVI–XVII вв. (возможно и ранее) Германию наводняли антисемитские листовки и лубки; один из таких я держал однажды в руках, это была сатира на раввинов и их прихожан, причащавшихся свиными экскрементами.

Удивляет в этой связи не то, что гитлеровская Германия предприняла гигантские усилия, чтобы избавиться от евреев, а то, что такой попытки не было сделано раньше: душа немецкого народа давно была к этому готова.

Первая мировая война и ее результаты до крайности обострили проблемы взаимоотношений коренной нации Германии и евреев. Свидетельствуют независимые учёные.

Джон Толанд: "Гитлер был лишь одним из миллионов немцев, возненавидевших в этот период евреев и красных (их почти всегда называли вместе), ибо в эти месяцы (1918–1919 гг. — А.С.) страна погрузилась в пучину инспирированных марксистами восстаний, поставивших под угрозу существование Германии… То, что Гитлер видел на улицах Мюнхена, ещё более усилило его ненависть к евреям. Везде они рвались к власти: сначала Эйснер, потом анархисты типа Толлера и, наконец, русские "красные" типа Левине. В Берлине — Роза Люксембург, в Будапеште — Бела Кун, в Москве — Троцкий, Зиновьев и другие. Еврейский заговор, по мнению Гитлера, стал осуществляться на практике".

Учёный историк из Швеции, Свен Хедин, афиширующий свое еврейское происхождение, но щеголяющий беспристрастностью, полагает, что чувства немцев по окончании первой мировой войны определялись тем, что "где бы ни проводилась политика раболепия и пораженчества, ее авторами были те же самые евреи, которые образовали авангард коммунизма и большевизма".

Нас, изучавших историю большевизма, итоги Октябрьской революции и первой мировой войны в России, могущих без труда добавить к именам Троцкого и Зиновьева многие сотни "славных" имен их социалистически и пораженчески настроенных соплеменников, не может удивить подобная мотивация. Что ни говори, а на всем коммунизме — и на генезисе, и на идеологии, и на исторической практике — лежит несмываемое родимое пятно еврейства, и коммунисты, с их неизменным интернационалом, никогда не посмеют от этого отмежеваться.

Итак, после войны Гитлер, ещё в Австрии сделавший ряд нелестных для евреев наблюдений, окончательно сформировал свои установки в этом вопросе, отразившиеся в "Майн Кампф" и в партийной программе 1920 г. Один из ее пунктов гласил: "Евреев нельзя принимать на службу, допускать в прессу, надо отказывать им в получении гражданства в Германии". Евреям, приехавшим в страну после начала первой мировой, надлежало покинуть страну.

В "Майн Кампф" Гитлер клеймит евреев, окопавшихся в годы войны в тыловых службах, наживавшихся на поставках, захвативших контроль над немецким, в том числе австрийским, общественным мнением и экономикой. "Паук начал медленно высасывать кровь из тела народа", — резюмировал он. Еврейская тема постоянно присутствовала в его устных и письменных выступлениях; она углублялась, расширялась, обретала новые повороты. В так называемой "Секретной книге Гитлера", продиктованной в 1928 г., но увидевшей свет после войны, Гитлер снисходит до объективного взгляда на евреев: "Как и у всех людей на земле, у евреев тоже в качестве главной тенденции во всех их действиях выступает мания самосохранения как движущая сила". Но одновременно он подчеркивает и субъективную направленность у евреев этой силы на особые цели: "Лишение наций своего лица, превращение других народов в ублюдков, понижение расового уровня высших народов, а также установление господства их расовой мешанины путем искоренения народной интеллигенции и замены ее своими людьми"[59].

Накануне Второй мировой войны Гитлер в публичном выступлении суммировал свои взгляды в чеканной и логической формулировке: "Еврей живет по своим законам, а не по законам народа или страны, гражданином которой является. Он не принадлежит к немецкой нации и поэтому в Германии может считаться лишь гостем. В 1918–1933 гг. евреи захватили все ключевые посты в искусстве, прессе, торговле и банках. Мой долг — позаботиться о том, чтобы под будущее нашей страны был подведен здоровый и сильный фундамент, основанный на национальных приоритетах".

* * *

Итак, позиция Гитлера в еврейском вопросе ясна и недвусмысленна. Насколько она адекватна? Какова была реальная роль евреев в довоенной жизни немецкого народа?

Мне не встречалось пока исследований, детально и полно определяющих то историческое место, которое евреи занимали в экономической, культурной и общественно-политической жизни Германии и Австрии перед войной (некоторые интересные обобщения см. в кн.: К. Родзаевский. Завещание русского фашиста. — М., 2001). Но ряд фактов наводит на размышления. Например, во время "Хрустальной ночи" было разгромлено 7500 магазинов и 191 синагога, что позволяет отчасти судить о масштабах еврейской общины в Германии.

Нельзя, далее, не обратить внимания на то, что все три самых крупных, авторитетных газеты Германии — "Фоссише цайтунг" (сравнимая с лондонской "Таймс"), "Берлинер Тагеблатт" и "Франкфурте цайтунг" принадлежали евреям, причем владельцы первой — семья Ульштейн — были хозяевами крупного издательского концерна.

Но наиболее показателен тот факт, что пресловутый Я. Шахт, «немецкий финансовый гений», назначенный Гитлером министром экономики и президентом Рейхсбанка, поставил непременным условием своей работы, чтобы незаконные действия против евреев прекратились, потому что иначе экономические преобразования могут быть сорваны. И Гитлер, уже глубоко проникшийся экономическими проблемами страны, был вынужден с ним согласиться (!) и заверил: "В экономике евреи могут пока оставаться, по крайней мере, те из них, кто хорошо знает свое дело".

Впрочем, независимо от фактического положения дел, практически все исследователи отмечают: абсолютное большинство немцев было твердо убеждено, что евреев было слишком уж много среди журналистов, банкиров, владельцев больших магазинов, хозяев рекламных агенств, заправил эстрады, юристов и т. п. То есть, мнения о евреях Гитлера и немцев вообще полностью совпадали. Поэтому все направленные против евреев меры, начиная с мюнхенских погромов, чинимых в 1920-х штурмовиками, кончая "Хрустальной ночью" и депортацией евреев, находили у немецкого народа полное оправдание и одобрение.

* * *

До поры до времени мировое общественное мнение (исключая часть еврейской прессы) тоже не протестовало. Больше того, даже единоверцы немецких евреев из других стран зачастую комментировали немецкие события в духе терпимости. А палестинские евреи, заинтересованные в притоке еврейских иммигрантов на Ближний Восток и имевшие свои особые отношения с Гитлером, так прямо заявили, что национал-социализм спасет Германию. Во время нацистской кампании после поджога рейхстага в поддержку гитлеровского правительства и его репрессивных мер выступил "Еврейский национальный союз". Посвященные знают также о колоссальной финансовой поддержке, оказанной американскими евреями Гитлеру в период его восхождения к власти (см. в кн.: A. Sutton. The Wall-street and the rise of Hitler. — N.-Y., 1970).

Однако с конца 1930-х гг. политика изведения евреев из Германии, а затем и Европы приобретает планомерный характер. Политика эта была не слишком последовательна (по некоторым сведениям, оккупационные власти застали в Берлине 1945 года еврейскую общину в 200 тыс. чел.). Однако она доставляла проблемы Европе и Америке. Национальный конфликт, до того не слишком заботивший остальной мир, быстро вырос до размеров глобально-расового.

Как относились поначалу к антиеврейской деятельности нацистов англо-саксонские страны, превратившиеся в недалеком будущем в самых непримиримых врагов Германии? На этот вопрос не ответить однозначно. Антисемитские настроения были очень сильны и в Англии, и в Америке, где с евреями однозначно связывали сразу две немалые опасности: коммунистическую угрозу и экономическую экспансию.

К примеру, "Британский национальный союз", возглавляемый Освальдом Мосли, насчитывал в Англии больший процент своих сторонников, чем НСДАП в Германии перед приходом к власти — своих. Евреев члены "Союза" не жаловали; правительство недаром вынуждено было изолировать 9 тысяч его наиболее активных членов и упрятать в тюрьму самого Мосли, когда началась война с Германией: в этой войне английские нацисты вполне могли принять сторону противника, ибо расовый взгляд на вещи мог взять верх над взглядом национальным. Евреев в Англии не допускали в престижные клубы и отели.

В США — тоже, и вообще там были нередки таблички типа "евреи не допускаются". Многолетняя кампания в прессе, которую вел автомобильный король Генри Форд, разоблачая скрытое господство евреев в средствах массовой информации, торговле и финансах, тоже не прошла, разумеется, бесследно. Антисемитизм в довоенных Штатах, как и во всей Европе, был вполне заурядным явлением. В 1938 г. США отказались предоставить убежище для евреев, бежавших от Гитлера, заставили развернуться обратно уже подплывшие суда с эмигрантами! И даже узнав о событиях "Хрустальной ночи", США, несмотря на бурю, поднятую еврейской прессой, продолжали торговые отношения с Германией.

В свете сказанного не слишком удивляет тот факт, что в Московской декларации 1943 г., подписанной Рузвельтом, Черчиллем и Сталиным, где перечисляются все жертвы немецкого нацизма, включая даже итальянцев и жителей Крита, — евреи вообще не фигурируют. Всемирный сионистский конгресс счел нужным заявить по этому поводу протест, подозревая, вполне справедливо, что этот пропуск не случаен.

* * *

Как видно, англо-саксонская общественность отнюдь не торопилась осудить и покарать Германию за антиеврейскую политику. Англия вообще с самого начала не хотела воевать с Германией и удерживалась от решающего шага до последней возможности. Оно и понятно: на случай боевых действий она могла предоставить сразу лишь две дивизии, а погодя — ещё пять. Сокрушительный разгром под Дюнкерком обнаружил, чего стоили английские дивизии в деле.

Франция, которая могла выставить 130 дивизий, ещё больше не хотела воевать. Тоже понятно: основной удар врага пришлось бы вынести ей, и кто знает, чем бы все это кончилось. (Практика показала: кончилось страшным разгромом и оккупацией Франции, то есть опасения были справедливы и лезть в войну этой стране явно не следовало.) Известно, что Франция все же объявила войну Германии вслед за Англией и под ее сильнейшим давлением.

Но кто давил на саму Англию? В чем причина того, что Чемберлен, столько лет проводивший политику умиротворения Гитлера, столько раз, рискуя собственной репутацией, уводивший свою страну от опасной черты, вдруг принял решение воевать? Слово — ему самому. Как свидетельствует американский посол Кеннеди, однажды британский премьер проговорился, что "американцы и евреи втянули его в эту войну". Что стоит за этим заявлением Чемберлена? Сколько оно "весит"? Не знаем и вряд ли когда-нибудь узнаем. Зато знаем — это утверждает ряд историков, в том числе Дэвид Ирвинг, — что сменивший в 1940 г. Чемберлена Черчилль, коего Гитлер считал своим злейшим врагом и марионеткой английских евреев, действительно находился в сильнейшей личной зависимости от еврейских финансистов и проводил политику в интересах мирового сионизма. Ещё при жизни Чемберлена он неудержимо давил на него (даже: травил), требуя вторжения в Германию. Будет справедливо заявить, что именно Черчилль, а не Гитлер втянул весь мир в войну. Упорство и настойчивость Черчилля в ведении войны известны, ее результат — во многом его заслуга.

Никто не хотел воевать?! Евреи и американцы "втянули" в войну Чемберлена, чемберленовская Англия "втянула" Францию… А кто "втянул" американцев? Документально установлено, что на Рузвельта активно и постоянно нажимали американские евреи с требованием, чтобы Америка выступила против Германии. Правда, вряд ли Рузвельта, гордившегося присутствием еврейской крови в своих жилах (нацистская пресса чаще именовала его "Розенфельдом") пришлось долго уговаривать…

* * *

Итак, Гитлер не без оснований пронес через всю жизнь убеждение (оно отразилось и в его "Завещании"), что обе мировые войны были развязаны евреями, и что XX век есть арена беспощадной битвы между арийской расой и международным еврейством. Зачем это нужно было евреям, с его точки зрения? Война — невероятно выгодное дело для тех, кто не воюет, а торгует. По убеждению таких авторов, как Генри Форд, Гитлер и многие другие, еврейские банкиры и торговцы разных стран (будучи, по сути, представителями экстерриториального, а не национального капитала) всегда заинтересованы в войнах ради увеличения своих прибылей. Тем более, что, как Гитлер убедился во время первой мировой войны, сами они в боевых действиях почти не принимают участия, предпочитая тыловую (штабную и снабженческую) деятельность.

Но встает вопрос: почему истинные инициаторы войны, если таковыми считать евреев, не нанесли превентивный удар по Германии, пока она была относительно слаба, а выжидали, пока она не взошла к апогею своего могущества? Ведь риск в такой войне был немалым, и наверняка предсказать ее исход в конце 1930-х вряд ли кто-нибудь решился бы.

Когда же и почему англо-американское еврейское сообщество решилось на войну с немцами? Ясно, что не тогда, когда Хаим Вейцман, лидер Всемирного сионистского конгресса, объявил войну Германии от лица всех евреев мира, а раньше. Точно мы этого тоже не узнаем, но предположить можно.

Мюнхенское соглашение, спасшее Европу от большой войны и отдавшее Гитлеру Судеты, было подписано 30 сентября 1938 г. (окончательный раздел Чехословакии в марте 1939 г. был лишь логическим следствием этого соглашения). Война чуть было не состоялась, но все же не состоялась: Чемберлен и Даладье удержались на лезвии бритвы и спасли мир. Однако всего лишь через 11 месяцев, 1 сентября 1930 г, перейдя границу Польши, Германия навлекла на себя и на всю Европу величайшее бедствие. Почему? Только ли в том дело, что Гитлер нарушил «принцип справедливости», посягнув на «чужое»?

С первого же взгляда видно, что за эти 11 месяцев у Англии и Франции причин и оснований воевать с Германией стало не больше, а меньше. Германия за год замечательно окрепла, усилилась, чего никак не скажешь о союзниках, потерявших, между прочим, мощную линию укреплений в Судетах и 35 хорошо обученных чешских дивизий. Стоило ли воевать за какие-то «географические новости», за поляков, появившихся на политической карте Европы всего 20 лет назад? И только ради данных обещаний? Вряд ли. Высокие принципы не высоко котируются у реальных политиков. Польша не имела такого же стратегического, геополитического значения, как Чехословакия, лежавшая в центре Европы, ее судьба должна была быть в гораздо большей степени безразлична союзникам. Может быть, сказались амбиции третированных Гитлером политиков? Но из-за амбиций не начинают мировых войн… Что же, какое событие произошло между 1 октября 1938 г. и 1 сентября 1939 г., необратимо изменившее ситуацию, предопределившее ход истории, сделавшее неизбежной войну?

Мой ответ: 9 ноября 1938 г. — "Хрустальная ночь" и последовавшие за ней мероприятия нацистов. Сам погром был страшным ударом по немецким (но не только!) евреям, их быту и собственности. Но ещё страшнее были итоги заседания особой комиссии под председательством Геринга, состоявшейся через три дня, 12 ноября. Было решено, и это решение в тот же день опубликовала «Рейхгазецблатт», "изгнать евреев из германской экономики: передать все промышленные предприятия, принадлежащие евреям, их собственность, включая ювелирные изделия и произведения искусства, в руки арийцев с компенсацией в виде долговых обязательств, по которым евреи смогут получать только проценты, но не сам капитал". На евреев, кроме того, налагался штраф в один миллиард марок. Так было разрушено негласное соглашение между Гитлером и еврейским капиталом, растоптаны заветы финансового гения Шахта, отвергнута концепция ограниченного присутствия в немецкой экономике «нужных» евреев.

Причины и значение всего произошедшего разъяснил главный (наряду с Герингом и Гиммлером) организатор и вдохновитель "Хрустальной ночи" доктор Геббельс: "Влиятельные круги в экономическом руководстве партии утверждали тогда, что невозможно устранить евреев из экономической жизни Германии. Поэтому мы решили: хорошо, тогда придется мобилизовать улицу и покончить с этой проблемой за 24 часа".

Гитлер (а тем более Шахт), понимавший весь опаснейший авантюризм подобных скоропалительных мер, никогда не дал бы разрешения на «Хрустальную ночь», но в данном случае ближайшие товарищи по партии с ним даже не посоветовались, проведя в полной тайне всю подготовку к роковому мероприятию. Гитлер пришел в страшную ярость, но вынужден был принять свершившееся как факт и пойти вслед за событиями.

* * *

Решениями 12 ноября нацистская Германия подписала себе смертный приговор. Евреи перенесли, стерпели запрет на профессии, запрет на смешанные браки, лишение гражданства и массу иных притеснений. Но тотальная экономическая казнь, затрагивающая интересы евреев всего мира, — это оказалось непереносимо. Отняв в один момент всю собственность у германских евреев, нацистский режим полностью обесценил всю вообще Германию в глазах мирового еврейства.

«Эту страну» стало «не жалко», отныне ее можно было обречь на тотальное разрушение: ведь евреям в Германии стало нечего терять. Парадоксально, но факт: колоссальная еврейская собственность в Германии играла роль своего рода «зонтика», защищавшего страну от агрессии, — и вот теперь этот «зонтик» рухнул. Зато все выгоды, приносимые войной, сохранились. Риск войны для международного еврейства перестал быть неопределенно-бессмысленным, он приобрел цену — грандиозную, поистине мировую цену! С этого момента война была предрешена: нужен был только пристойный повод.

Америка (будущий главный победитель) не объявляла войны Германии. Зачем? В ее истории уже была практика ведения войн чужими руками и в Европе, и в Азии. (К примеру, известная фирма «Кун, Леб и Компания» финансировала Японию в войне с русскими 1903–1905 гг., а затем — большевистскую революцию.) Но подтолкнуть к войне Англию и Францию, но кредитовать войну — милое дело! Когда все же пришлось послать солдат на континент, их не спешили бросать в пекло боя. На одного убитого американца приходится 107 погибших советских воинов. А вот трофеи, репарации, по некоторым подсчетам, в большинстве своем (до 80 %) пришлись на долю США. А сколько заработали на военных поставках! А на лендлизе! А на кредитах! А как глубоко и прочно внедрились в Европу и Азию! Какое влияние в мире приобрели! Для этой страны война и впрямь оказалась очень выгодным делом, золотым дном…

В январе 1939 г. Гитлер, борясь с сомнениями и недобрыми предчувствиями, заявил: «Буду пророком ещё раз: если международным еврейским финансистам в Европе и вне её удастся снова развязать мировую войну, результатом будет не большевизация мира и победа еврейства, а уничтожение еврейской расы!» Фюрер оказался никудышным пророком, слепцом и глупцом: всё произошло как раз наоборот. Он жестоко ошибся, роковым образом недооценив врага.

Зато хорошим пророком оказался шеф СС Генрих Гиммлер, сказавший, что если Германия не победит в этой всеобщей битве против еврейства, то "для истинного тевтона не останется ни одного прибежища, всех ждет смерть от еврейских рук". Как известно, участников этой "параллельной войны" с немецкой стороны, невзирая на возраст, разыскивают до сих пор по всему миру, а разыскав 80-90-летних стариков — судят и казнят. Как видно, еврейская "параллельная" война не имеет ни срока давности, ни перспектив окончания.

Кто победил в ней? Это вполне очевидно даже с учетом пресловутого Холокоста, о котором неустанно трубит еврейская пропаганда. Среди тех самых «шести миллионов» якобы погубленных немцами евреев (если допустить, что эта цифра истинна, во что сегодня уже никто из серьезных исследователей не верит) нет ни одного (!) выдающегося имени. Квотами на отправку евреев в концлагеря и т. д. распоряжались так называемые «юденраты» — советы из еврейских старейшин, которые определяли, кому из евреев жить, а кому — погибнуть. Они провели своего рода селекцию, сохраняя наиболее ценный человеческий материал и немецкими руками «обрезая сухие сучья», по выражению руководителя Всемирной еврейской организации Хаима Вейцмана. Евреи вышли из этого горнила окрепшими генетически, морально и политически, а со временем извлекли из «Шоа» («шоа-бизнеса») ещё и колоссальную денежную прибыль.

В то же время немцы и русские, оказавшись так или иначе заложниками еврейских политических и экономических интересов, утратили в ХХ веке лучшую часть своего генофонда, от чего не могут оправиться и по сю пору.

ИТАК, сегодня ясно с полной очевидностью, что нацистский вариант «окончательного решения еврейского вопроса» был исторической ошибкой. Он абсолютно порочен как метод. Он не только не решил поставленной задачи, но напротив, затруднил и отодвинул ее решение.

Считаю нелишним привести в заключение некоторые чисто материальные итоги войны. Это поможет ещё лучше понять, кто победил в ней, и во что это обошлось побежденным.

Как следует из работы Марка Вебера "Холокост: репарации, выплаченные Западной Германией Израилю и Всемирной еврейской общине", на сегодняшний день сумма репараций уже заметно превысила 80 миллиардов марок, а к 2020 году достигнет 100 миллиардов. (Доколе ещё будут выплачивать, неизвестно. До сих пор действует "Конференция по еврейским материальным претензиям к Германии, Инк.", созданная специально для того, чтобы требовать и получать у немцев максимум репараций. Она представляет интересы евреев США, Великобритании, Канады, Франции, Аргентины, Австралии и даже Южной Африки.) Без этих репараций не существовали бы в Израиле железные дороги и телефон, портовые сооружения и системы ирригации, целые промышленные и сельскохозяйственные зоны. Немцы выстроили в Израиле пять электростанций, проложили 280 км гигантского водопровода через пустыню Негев. Поезда и пароходы Израиля — это тоже от побежденных данников…

Ноябрь 1938 года дорого обошелся немцам. Хотя львиную долю репараций они выплачивают сегодня из нашего, русского кармана (Россия ежегодно передает гигантские суммы своему главному кредитору — Германии), однако дань, которую уже получил и продолжает получать Израиль, серьезно тормозит развитие немецкой нации.

* * *

ИТАК, УРОК ПЯТЫЙ. До сих пор мы много говорили о несхожести в ситуации России 2000-х гг. и Германии 1920-30-х. Теперь пришла пора сказать о сходстве.

Сегодня в руках еврейских собственников находится, по разным оценкам, от 70 до 80 % российских богатств, как в денежном, так и в натуральном выражении. Хотя Россию как государство — и ее богатства — веками создавали поколения русских (в первую очередь) людей, и делали они это вовсе не для евреев или кого бы то ни было ещё, а для себя и своих потомков. Налицо вопиющая, чудовищная несправедливость. Русский народ, попросту говоря, обокраден.

Понятно каждому, что русская национальная власть будет так или иначе эту несправедливость исправлять. (И вообще, в число первоочередных проблем и задач, встанущих перед русским национальным государством Россией, входит забота об избавлении русского капитала от иностранной и инородческой конкуренции и зависимости.) Понятно также, что будет необходимо особо тщательно спланировать и с хирургически-ювелирной тонкостью и точностью провести сложнейшую операцию по восстановлению исторической справедливости в сфере российской собственности. Приходится учитывать, с одной стороны, что еврейская собственность в России выполняет роль «зонтика», прикрывающего разоруженную, обескровленную ныне Россию от более жёстких, в том числе военных, способов раздела и грабежа. С другой стороны, хорошо ли защищает этот «зонтик» Россию? Плохо: международное еврейство (а другого практически не бывает) так и так слопало ее уже почти всю. Куда ни кинь — всюду клин.

По всей видимости, процесс справедливого перераспределения российской собственности займет немало времени и потребует максимального напряжения лучших умственных сил нации. Русской власти придётся рубить этот хвост по частям. Но только не дай Бог русскому политику, искреннему ревнителю национального блага и независимой российской экономики, спасать Россию тем же непродуманным, "корявым" и неэффективным манером, каким нацисты "спасали" Германию. Это может обернуться полной катастрофой для России — по германскому примеру, только ещё хуже, поскольку мы сегодня гораздо слабее, чем была Германия в 1939 г.

Мы должны пойти и пойдем другим путем.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Что же сказать в заключение? Опыт Гитлера имеет для нас, русских вообще и русских националистов в особенности, огромный положительный и ещё больший отрицательный смысл.

Положительный смысл — в том, прежде всего, что мы твердо знаем: русский национализм, как и немецкий, как и любой другой, говоря словами Шахта, «таит в себе такую силу правды и необходимости, что победа не заставит себя ждать». Как в политике, так и в экономике.

В политике это выражается в полной и безоговорочной поддержке любым народом таких лидеров, которые искренне живут проблемами и болью своего народа, защищают его права и интересы. Следствием неизбежно становится политический триумф. Мы ждем его и не сомневаемся в успехе.

Созидательная сила национализма не знает себе равных в истории. Опираясь на эту силу (и только на нее), мы вправе ожидать также и экономического триумфа, «русского экономического чуда», основанного на творческой способности русской нации, а не на тотальном насилии и страхе, как это было в годы правления большевиков.

Центральное требование в национальной политике будущей русской власти лежит в области этнодемографии и этнополитики: русские должны как минимум сохранить, а по возможности — и увеличить свой удельный вес в составе населения страны. Это альфа и омега русского национального государства, его цель, смысл и оправдание. Всегда помня о единстве русского народа, мы должны непрерывно требовать и добиваться воссоединения нашей нации, искусственно разделенной границами. Достаточно взглянуть на разработанную Лигой защиты национального достояния карту «Русская Россия», чтобы увидеть, как нас разрезали по живому и где должна проходить естественная, справедливая граница России. Рано или поздно мы эту границу восстановим, надеюсь — мирным и законным путем.

Чтобы русская нация превратилась в могучую, сокрушающую все преграды силу, ее нужно консолидировать — сплотить и дать ей единое национальное сознание, подлинно национальную (т. е. националистическую!) идеологию, разъяснить ей ее собственный природный смысл. «Русский, помогай русскому!» — этот завет должен с детства помнить каждый русский человек. Объединяя нацию по обе стороны границ России, нам следует наложить прямой запрет на все социальные, классовые раздоры между русскими. Раскалывать наш народ по принципу «богатые — бедные» нельзя.

С одной стороны, недопустимы паразитирование одних групп общества за счет других, чрезмерная роскошь, вопиющая нищета. Забота о небогатых людях, о социальных гарантиях населению должна быть прописана у нас в программе и выполняться на практике. С другой стороны, сдерживание свободы предпринимательства, инициативы тех, кто хочет и может заниматься бизнесом, — так же недопустимо: это путь к стагнации национальной экономики. Мы это уже прошли на собственном опыте. А история Гитлера учит: путь к величию национального государства лежит через объединение правого и левого крыла национального движения.

Суммируя, можно сказать: внутренняя политика Германии при Гитлере была в целом правильной, успешной. Внешняя политика был правильной там и до тех пор, пока касалась непосредственных интересов немецкой нации в ареале ее этнических границ. С выходом за эти границы началась немецкая (и мировая) катастрофа. Роковой ошибкой Гитлера была недооценка славян вообще и русских в особенности. Здесь он был стопроцентно неправ. Но повторить именно эту ошибку нам не грозит.

Разумеется, уроки Гитлера не исчерпываются приведенными выше. Можно вкратце указать на некоторые другие стратегические ошибки фюрера, на которых нам следует учиться, пока не поздно.

1. Экстренная и безудержная милитаризация экономики привела расцветшую было Германию к такому внутреннему долгу, погасить который могла только война за счет трофеев и рабского труда. Поначалу все удавалось, но чем кончилось? Поэтому милитаризация России, неизбежная на пути создания национального государства, должна идти с оглядкой.

2. Гитлер считал войну на два фронта войной с еврейским большевизмом и еврейским капитализмом, то есть рассматривал оба фронта как в своем роде единый фронт борьбы с мировым еврейством. Отсюда — фатальная бескомпромиссность и ожесточение фюрера, не желавшего и слышать о сепаратном мире. Получив после Сталинграда, как предполагает ряд историков, тайное предложение Сталина о восстановлении границы по состоянию на 22.06.41 г., он проигнорировал его, упустив свой последний шанс. Это лишний раз говорит о том, как важно в политике оставаться чистым и чутким прагматиком, не замахиваясь на решение глобальных идеологических задач. В частности, сегодня, когда известные силы пытаются столкнуть нас с "панисламизмом", об этом не стоит забывать.

Кроме того, оценка России как еврейско-большевистской империи была уже в конце 1930-х гг. неверной по существу. Современный политик должен быть ещё и учёным политологом, хорошо осведомленным и умелым аналитиком.

3. "Вера сдвигает горы", — любил повторять фюрер известную мысль Христа, хоть и не признавал его. Гитлер был атеистом и рационалистом; его рассуждения могли строиться на ложных посылках, но сам их ход, как правило, безупречно логичен. Вместе с тем, ряд поступков как Гитлера, так и Гиммлера, вообще эсесовцев, объясняются только с учетом их полуязыческих, полумистических, оккультных и квазинаучных представлений. Это относится, в частности, к зиме 1941 г., когда не экипированные должным образом немцы гибли от жесточайшего мороза под Москвой только из-за того, что фюрер, поверив оккультным прогнозам, решил, что зима будет на редкость теплой. Это относится и к приостановке работ над атомной бомбой и ко многому другому; об этом уже не раз писали специалисты.

Какой урок отсюда следует? Да, вера сдвигает горы. Но ещё не было случая, чтобы вера сдвигала их в нужном направлении, ибо таковое ей неведомо по определению. Только ясный, немистифицированный ум! Только знание, только всесторонний анализ, только научный прогноз!

Я не могу утверждать, что потусторонних сил нет. Но я утверждаю, что не рождался ещё и не родится никогда человек, который приручил бы эти силы и заставил их служить добру.

Итак — никакой мистики!

В развитие этого тезиса добавлю следующее. Что погубило Гитлера, в первую очередь? Ложно понятый (а другого и не бывает) мессианизм — опаснейшее на свете заблуждение. Смею утверждать, что любой глобальный проект для любой нации чреват только одним: полным и окончательным надрывом сил с последующей ассимиляцией, деградацией, а то и полным исчезновением, растворением обессиленного народа среди народов новых, набирающих силу. Примеров тому множество, начиная с древних македонцев. Блаженны те народы, которые остановились (сами или с чужой помощью, как, соответственно, русские и немцы) на пути мессианизма! И можно смело предсказать гибель тем, кто, как евреи, не сумел этого вовремя сделать.

4. Гитлер всю жизнь боялся, что умрет от рака, не свершив предначертанного ему, поэтому торопился довести до конца все свои начинания. Он не позаботился ни об основаниях долгосрочной политики, ни о достойном преемнике. Подобная жажда во что бы то ни стало сделать все самому, при жизни, сыграла дурную шутку со многими политиками, например, с Лениным. Если бы дело касалось лично их самих и только, это бы ещё не беда. Но за ошибки вождей расплачиваются жизнями миллионы людей. Настоящий политик должен думать о бессмертии Дела, а не своей персоны.

5. В годы войны информации о лагерях смерти, о массовых карательных операциях и т. п. было очень мало. Лишь потом узнали люди и про 628 белорусских деревень, сожженных вместе с жителями, и про Бабий Яр, и про подземные заводы, где умирали от непосильного труда рабы XX века, и про массовую гибель русских военнопленных, и про многое другое. На ходе военных действий все это мало сказалось, разве что ожесточило белорусских партизан. Но вот после войны — вся эта информация, пожалуй, вышла на первое по значению место, определив и ход Нюрнбергского процесса, и последующие десятилетия унижений и потерь Германии.

Урок, который должно извлечь отсюда — философского свойства. Некогда Ницше заметил и сказал: Бог умер. Достоевский тоже подметил это, испугался и сделал следующий шаг, предположив: если Бога нет — все дозволено. Гитлер с присными (а в других странах — Сталин, Мао и Пол Пот) пошли дальше и неопровержимо, экспериментально доказали: Бога, видимо, нет, но это не значит, что все дозволено. Жестокость, зверство, бесчеловечность не могут быть орудием государственной политики: такое орудие не дает желанного результата и обращается в итоге против хозяина. Не божественная мораль, а элементарный инстинкт самосохранения исключает подобные средства из политического арсенала.

На этом мне хотелось бы закончить размышления на тему "Уроки Гитлера".

Послесловие. ЧТО ПРОИСХОДИТ С РУССКИМ ДВИЖЕНИЕМ?

Со всей страны ко мне приходят по простой и электронной почте письма, звонят по телефону друзья-товарищи из разных городов, и все — с одним вопросом: что происходит с русским движением? Пройдёт ли в 2008 году «Русский Марш»? А если пройдёт, то где, как, каким составом, коль скоро НДПР приостановила свое участие в Оргкомитете РМ? И почему Оргкомитет, лишившись нашего участия, отреагировал на это злобной клеветой в мой адрес? Вот я и решил ответить на эти вопросы сразу всем, кого это волнует.

Прощание с товарищами?

Блажен муж, иже не иде на совет нечестивых

и на пути грешных не ста

и на седалище губителей не седе.

Псалтирь

История старая, как мир, давно известная в природе. Учёные-этологи, изучающие поведение животных, подметили хитрый приём, с помощью которого лисы добывают себе отличное жильё без особых хлопот. Лисичка, улучив момент, забирается в нору к барсуку, писает там на пол и убегает. Чистоплотный и брезгливый барсук возвращается, чует запах лисьей мочи — и уходит прочь рыть себе новую нору в другом месте. А в прежней норе расселяется со всеми удобствами лиса, которую собственная вонь нисколечко не беспокоит.

Мне кажется, нечто подобное произошло с Оргкомитетом «Русского Марша». 8 июня 2008 года хитрый жирный лис, внешне тютелька-в-тютельку похожий на Белковского, пометил своей струйкой кое-кого из наших бывших соратников, позволивших ему это сделать. Лис потом свалил в сторону, но душок-то остался. Мне лично после этого стало невозможно представить себе Оргкомитет в прежнем составе. Как и невозможно стало для НДПР выйти на Русский Марш-2008 плечом к плечу с попахивающими лисьей мочой товарищами. Попытался объяснить ситуацию другим коллегам по Оргкомитету, но у них, видно, нюх притупился. (Ничего удивительного: живя на российской политической помойке, нетрудно и вовсе его потерять.) Им не воняет. Или притерпелись.

Пришлось мне, как тому барсуку, задуматься о новой норе. Этими думами я и намерен здесь поделиться.

Но оставим в стороне эзопов язык, перейдём к современной политической конкретике. Каково положение в русском движении, чего нам ждать и что делать? И, что немаловажно, с кем?

Специализация — веление времени

Основной позитив для русского движения 1991–2008 гг. состоит, на мой взгляд, в том, что оно из хаотически-универсального (где каждый хватался за всё и стремился заниматься всем и сразу, весьма бестолково) начало преобразовываться в структурированно-специализированное. Различные национал-патриотические организации и СМИ нащупали свои ниши, стали обретать свою специфику. Специализация, как всем известно, есть залог прогресса в любом деле. Каждый, как говорится, должен знать свой манёвр и отвечать за свой участок работы. Только тогда будет какой-то толк.

И вот, я с удовлетворением наблюдал, как в результате случайных, на первый взгляд, расколов, размежеваний и перетасовок русское движение стало приобретать характер чётко действующей структуры. Различные участки которой сознавали каждый свое главное задание и закреплялись каждый на своем социальном поле.

Какие же в результате основные участки русского фронта есть на сегодня у нас?

Я вижу их три: центр и два фланга.

Центральный участок фронта. Это борьба за признание собственно русских этнических проблем и воплощение в жизнь собственно русских этнических прав и интересов. (Подчёркиваю: именно русских, этнических! Проблемы общенародные, которые принято называть социальными и которые касаются не только русского населения, к ним не относятся.) Начиная с преобразования Российской Федерации (РФ) в Русское национальное государство (РНГ) и заканчивая искоренением русофобии в нашей стране и преодолением последствий геноцида русских. Перечень этих проблем, составленный из восьми пунктов по принципу необходимости и достаточности, был утверждён на учредительной конференции Русского национального движения в январе 2004 года. Это самое важное направление нашей борьбы, первостатейное по своему значению, определяющее сверхзадачу всего русского движения. Ради её осуществления мы все и призваны.

Сегодня эта борьба со всеми своими нюансами носит всё ещё чисто теоретический характер, поскольку легальных политических партий, правомочных воплощать русские требования на практике, в России нет. Имеются партии нелегальные, не получившие государственной регистрации (к примеру, НДПР, РОНС или ПЗРК). Но их деятельность могла бы стать результативной только в том случае, если бы они начали действовать в тандеме с подпольной организацией, исповедующей метод террора, прежде всего индивидуального, по аналогии с известной успешной связкой «Шинн Фейн — Ирландская республиканская армия». Вполне очевидно, однако, что российская общественная жизнь пока что не подготовила вполне такого подполья (ирландцы шли к указанной системе семьсот лет). Это значит, что сегодня рассчитывать можно лишь на «тектонические» массовые сдвиги в общественном сознании, ныне постепенно охватывающие уже и сознание различных элит. У нас есть неопровержимые свидетельства того, что такие сдвиги происходят, причём во всех общественных слоях, хотя и не так споро, как нам хотелось бы. Русский националистический дискурс уже превратился в интеллектуальную моду и идейно-политический мейнстрим, причём настолько, что в интеллектуальных сферах началась серьёзная конкуренция «русских проектов», началась нешуточная идейная борьба вокруг постулатов самого дискурса.

В русском движении этот участок фронта в течение многих лет закрывает, главным образом, лично или с помощью своих структур автор этих строк — сопредседатель НДПР Александр Севастьянов, теоретик этнического русского национализма и разработчик концепции Русского национального государства, имеющий к тому же многолетний живой политический опыт и политический инструментарий, сочетающий политическую теорию с практикой. Обращу внимание читателей, что ни одному из русских политических деятелей, кроме меня, не удавалось пробить информационную блокаду и выйти в самые высокие слои интеллектуальной и политической атмосферы, в политологический бомонд, непринуждённо пропагандируя бескомпромиссный русский национализм как он есть, без уступок и изъятий. Мои этнополитические публикации в «Независимой газете», «Литературной газете», журналах «Политический класс» и «Наш современник», исчисляются уже десятками, они читаются и обсуждаются в тех слоях, где обдумываются и принимаются государственные решения. Грубо говоря, «капают на мозги» тому самому политическому классу.

Важно, что многие идеи, годами пробивавшиеся мною в массы, сегодня находят отражение как в рафинированных академических кругах (например, в трудах д. и. н. В.Д. Соловья), так и в научно-популярной и публицистической литературе (например, в статьях А. Самоварова, К. Крылова, М. Ремизова и др.). Сегодня даже из Кремля порой уже делаются заявки на русско-националистическую позицию — то в виде «Русского проекта» единороссов, то в виде пресловутой «проговорки» Путина в марте с. г. на встрече с Меркель… Эта тенденция будет расти и развиваться, ведь властям нужно консолидировать общество вокруг себя, а ресурс для этого, извечно, — только один: русский народ. В конечной победе наших идей нет никакого сомнения.

Наряду с идеологической обработкой высших общественных слоёв, я не оставлял и работу с массами. Десять лет кряду был главным редактором «Национальной газеты», выпустил немало номеров газеты «Русский фронт», курирую три сайта, создал многочисленные листовки, десятка полтора брошюр и книг, на которых выросло уже не одно поколение русских националистов, регулярно выступаю на «Народном радио» и т. д. Участвовал в создании и руководстве (как сопредседатель) Национально-Державной партии России, вёл немалую партийную работу. Находясь с 1991 года на переднем крае идеологической борьбы, я прошёл через все теоретические баталии по всем основным камням преткновения русской идеи, отлично знаю все тайные мели и рифы, все водоразделы русского маршрута. Персонально знаком со всеми заметными деятелями русского движения. Юмористически выражаясь, а без юмора в русской политике не выжить, я сегодня во многом выполняю роль «лежачего полицейского» на дороге: пока я жив, ни одна фальшивая цель, ни один фальшивый рецепт, ни один фальшивый лидер в русском движении «не прокатят». И любому, кто пожелает протащить такую цель, такой рецепт или такого лидера, придётся вначале биться со мной не на жизнь, а на смерть. Все, кто когда-либо пробовал это делать, давно вылетели за обочину с нашего пути. Со мной хорошо дружить и сотрудничать, но воевать — не пожелаю и врагу. Последние мои идейные бои — критический анализ программы «НОРНА» и так называемой «Русской доктрины» — можно отследить в интернете.

Ещё раз повторю: пока я жив, центральный участок русского фронта надёжно прикрыт. Рано или поздно мы утвердим наши идеи как в массовом, так и в элитарном русском сознании и воплотим их в жизнь.

Фланг антисионизма. Важнейший фланг русского фронта традиционно занимают организации, СМИ и общественные деятели, посвятившие себя борьбе с сионизмом и юдократией. При этом сионизм понимается, разумеется, не как всемирное движение евреев за возвращение на свою историческую родину Израиль, а как светская разновидность иудаистической религиозной доктрины еврейского превосходства, неполноценности остальных народов и еврейского господства над миром. Если иудаизм пытается обосновать эти три тезиса с помощью веры, то сионизм, порой не отбрасывая религиозные аргументы, использует и иные. Что же касается юдократии, то это явление характеризуется в современной литературе так: «Это режим, при котором ключевые позиции в политике, экономике, информационном поле (общественном сознании) оказались заняты людьми еврейской национальности или породненными с таковыми… В совокупности эти люди образуют такое еврейское национальное сообщество, которое, по мнению многих, является ничем иным, как мафией — неструктурированным и неформальным преступным объединением. Такой же национальной мафией, какие существуют во всех странах в том или ином виде — сицилийская мафия, китайские триады, японские якудза и т. д. и т. п.» (В.И. Корчагин. Русские против юдократии. — М., Витязь, 2006).

Без этого фланга представить себе русское движение невозможно на протяжении всей его истории. Таким оно было ещё в начале ХХ века (Всероссийский национальный союз, Союз русского народа и др.), таким осталось и сейчас. Сегодня этот фланг представлен Русским антифашистским комитетом (Г.К. Дубров), Союзом русского народа (Б.С. Миронов), петербургской газетой «Русь православная» (К.Ю. Душенов) и некоторыми другими организациями, СМИ и энтузиастами.

Мне не чуждо и данное направление, которое я считаю наиважнейшим после собственно русского. По той простой причине, что еврейский вопрос ещё с XIX века превратился в часть вопроса русского и проглядывает сразу же, какую из важнейших тем нашей политики, экономики или культуры мы не взялись бы обсуждать. Не случайно такие властители дум России, как А.И. Солженицын и И.Р. Шафаревич, посвятили свои итоговые труды еврейской теме, выпустив первый — двухтомник «Двести лет вместе», а второй — монографию «Трёхтысячелетняя загадка».

Тот, кто не разобрался досконально в еврейской теме — и, специально и особенно, в роли евреев в российской истории, — тот никогда ничего не поймёт и в текущем моменте. Обратится ли он к проблеме положения русских в России или к проблеме заселения России незваными пришельцами, он обязательно при добросовестном исследовании упрётся в еврейский фактор. Да и обращение ко многим наиболее важным мировым проблемам, будь то глобализм а-ля США или судьба белой расы и христианского мира, приведёт исследователя всё к той же «трёхтысячелетней загадке». Мне довелось глубоко проникнуться этим пониманием, работая над монографией «Чего от нас хотят евреи», а также над брошюрами «Всемирная интифада», «Итоги ХХ века для России», послесловием к книге Дэвида Дюка «Еврейский вопрос глазами американца», предисловиями к книгам «Русские против юдократии» и «Россия и евреи», многими статьями и публикациями на еврейскую тему. С тех пор попытки некоторых деятелей русского движения судить о русской проблематике, не разобравшись как следует в еврейской, не вызывают у меня ничего, кроме неуважительной насмешки и скепсиса. Скажу твёрдо и однозначно: не понимая досконально еврейский фактор, в русском движении делать нечего. Это самый настоящий квалификационный тест для любого русского лидера.

К сожалению, та самая специализация, которая в общем и целом, является положительным для нашего движения явлением, помогая концентрировать определенные силы для решения отдельных соответствующих задач, приводит к тому, что представители разных организаций (особенно руководящий состав) порой упускают из виду еврейский фактор или недооценивают его. Это ошибка, которую смело можно назвать роковой.

Но ошибку я вижу и во встречающихся изредка попытках подменить русский вопрос еврейским (Б. Миронов и др.). Более того, когда я слышу, что мы не способны решить никакие русские проблемы, не покончив с сионизмом хотя бы в нашей стране, я считаю такой подход максималистским, неверным, в конечном счёте расхолаживающим. Скорее напротив, только добившись, пусть при бешеном сопротивлении сионистов и юдократов, осуществления наших русских прав, создав Русское национальное государство, мы сможем решить и проблему сионизма. Без борьбы нет победы. Но приоритеты должны быть расставлены верно.

Фланг расово-антропологический. Если антисионисты — заслуженные, почтенные ветераны русского движения, существующие в его среде почти столько же, сколько существует в России сам еврейский фактор, то ХХ век, особенно его вторая половина, породил новое важное направление нашей борьбы — борьбу с «нашествием иноплеменных». Это и есть второй фланг. Я назвал его наиболее точно «расово-антропологическим», но можно бы и «этно-демографическим» или «анти-иммиграционным», в зависимости от оттенков.

Важность данного фланга также самоочевидна.

Она состоит прежде всего в том, что сколько-нибудь массовую народную мобилизацию, как мы убедились на практике, возможно организовать только на волне сопротивления нашествию иноплеменных. Это нашествие — каждодневная реальность, с которой сталкивается любой русский человек в городах и селах нашей Родины. Она касается его непосредственно и вызывает естественное возмущение и желание борьбы, уходящее корнями в глубочайшие слои нашей психики, к самым базовым инстинктам, присущим всему живому. Это инстинкт защиты территории и продолжения рода, безошибочно различающие смертельную угрозу в массовом появлении инородцев, заметно отличающихся внешним видом от коренного населения. (В Москве в последнее время очень заметны стали уже не только кавказцы и азиаты, но и негры.) А угроза базовым инстинктам немедленно вызывает агрессивную реакцию защиты.

Попытки справиться с данными инстинктами и аффектами бессмысленны и опасны, чреваты психической неполноценностью для тех, кто поддастся на призывы толерантности и политкорректности. Ведь всякий начинающий психиатр знает, что результатом подавления инстинктов неизбежно становится невроз. «Пусть ваши дети будут лучше невротиками, только бы не скинхедами! — скажет, вероятно, мигрант-инородец. — Ведь так нам спокойней жить!» «Нет уж, пусть мои дети будут лучше скинхедами, нежели невротиками: ведь так для нас здоровее!», — возразит любой нормальный русский родитель.

Ситуация обостряется ещё и тем, что у нас перед глазами — внушающий ужас и жалость пример вымирающей в условиях аналогичного, только ещё более массового и беспощадного, нашествия Европы или стоящих на пороге второй гражданской войны (между цветными и белыми) США. И доносящиеся оттуда предсмертные хрипы и зовы о помощи наших братьев по расе — я имею в виду известные у нас книги Д. Дюка, П. Бьюкенена, Г. Фая и т. п. — внушают нам мысль о необходимости борьбы не на жизнь, а на смерть. И мирный, ненасильственный характер нашествия, вторжения и оккупации никого, конечно, не может ввести в заблуждение: ведь в итоге «нас» становится всё меньше (в абсолютных и относительных цифрах), а «их» — всё больше. «Им» достаётся наследие наших отцов, наши территории, наши женщины. О каком продолжении нашего рода можно говорить в таких условиях?! Мы просто обязаны бороться с нашествием во имя жизни наших детей. Ещё в 2000 году этому аспекту нашей жизни и борьбы была посвящена моя брошюра «Итоги ХХ века для России. Европа, Америка и Россия: этнодемографические и этнополитические аспекты современной истории». Ни компромиссы, ни капитулянтство в этом вопросе неуместны, поскольку сам вопрос звучит как «быть или не быть?».

Все эти осознанные или смутно ощущаемые причины привели к тому, что наиболее успешными, эффективными и популярными у нас сегодня являются формальные (ДПНИ, Славянский Союз и т. д.) или неформальные (скинхеды и т. д.) объединения, готовые к уличным акциям, в том числе массовым, направленным против пришельцев. С этими объединениями нередко олицетворяют всё русское движение вообще (иногда с враждебной целью его демонизации). Но в действительности это лишь видимая часть айсберга русского национализма, скрыто растущего в недрах общества. Отчетливое понимание того, что ни революций, ни восстаний в ближайшей перспективе не предвидится, ни в коем случае не означает, что мы должны расслабляться и терять готовность к широким народным выступлениям. Практика показала, что уличные действия, в том числе партизанские, это единственное, что на самом деле беспокоит как нежелательных мигрантов, так и защищающую их власть. Важные сами по себе, непосредственно, массовые акции нужны ещё и потому, что сохраняют в народе чувство локтя, навыки совместной борьбы, не дают увянуть росткам русской консолидации, готовят ядро таких мероприятий, как «Русский Марш» и т. п., напоминают народу, что в его среде есть ещё претенденты на роль народных защитников и героев. Поэтому названное направление притягивает к себе пассионариев, людей действия, молодёжь — и в этом ещё один его позитивный смысл «школы молодого бойца».

Наименее важный по своему объективному значению, но при этом наиболее массовый, наиболее зримый, наглядный, наиболее понятный народным массам, а потому наиболее популярный, расово-антропологический (антииммиграционный) фланг отлично подходит как на роль локомотива совместных массовых мероприятий, так и на роль основного ньюсмейкера русского движения, главного инструмента пиара.

Вместе с тем, понятно, что при всей важности нашей защиты от нашествия, данный фланг не самодостаточен. Он имеет узко-целевое и подчиненное назначение, занимая лишь ограниченную нишу в широком спектре задач русского движения в целом. Больше того: главная и единственная задача антииммиграционного фланга не может быть решена не только в обгон, но даже и в отрыве от задач, стоящих перед центральным и антисионистским секторами русского фронта. На одной идее борьбы с мигрантами не выстроишь ни теории, ни программы русского движения в целом. И вообще далеко в политике не уедешь. А вне понимания еврейского фактора невозможно выстроить и верную стратегию и тактику борьбы с миграцией.

Здесь мы видим существенное противоречие. Которое, к сожалению, на практике выливается в претензию данного фланга на самодостаточность и даже на главенство в русском движении. А что хуже всего, в результате таких претензий возникает расстыковка между флангами в понимании стратегии всего движения. Это касается, в первую очередь, определения своего места в глобальном конфликте цивилизаций: еврейской (подчинившей себе Запад и прикрывающейся «иудео-христианством») и мусульманской.

Указанный непримиримый конфликт, по сути своей — мировая война, проходит и через Россию, отражаясь зеркально в нашем движении, заставляя русских волей-неволей определяться: с кем и против кого дружить. А поскольку абсолютное большинство мигрантов и иных конфликтогенных иноплеменников в нашей стране являются «этническими мусульманами» (азербайджанцы, таджики, киргизы, узбеки, чеченцы, дагестанцы, башкиры и др.), это легко приводит к аберрациям (искажениям) в сознании русских людей, к своего рода обману зрения. За деревьями они перестают видеть лес, перестают понимать, что миграционная проблема и проблема наших отношений с мусульманами носит вторичный, производный характер по отношению к глобальной политике мирового еврейства. Что это лишь разменная, искусно разыгранная карта в очень большой игре. Люди верят своим глазам и не верят «далёким от жизни» теоретикам-политологам, этнополитикам, забывая о том, что нет ничего практичнее, ближе к жизни, чем именно верная теория, ибо она строится на знании таких глубинных фактов и закономерностей, которые недоступны поверхностному взгляду обывателя. В итоге, к сожалению, многие в русском движении (именно на этом его фланге) склонны бывают скорее вступить в союз с еврейством против мусульман, нежели наоборот. Мол, ради избавления от чумы нашествия — хоть к дьяволу в подручные. Забывая о том, чем всегда заканчиваются любые игры с хозяином ада.

К чему приводит такой подход и отрыв от русского движения в целом, мы увидим ниже на конкретном примере.

* * *

Таковы основные три «кита», на которых стоит русское движение. Разумеется, за их мега-силуэтами просматриваются и некоторые иные организации, традиционно имеющие свою специфику, например, православно-монархическую (РОНС, НПФ «Память» и др.) или национал-социалистическую (НБФ, Союз НС и др.), или просто национал-консервативную («георгиевцы»), не претендующие на самостоятельное значение в рамках указанных главных трёх направлений.

Дав очерк русского движения в целом, я подвёл читателя к пониманию тех внутренних обстоятельств, которые, увы, сегодня в нём сложились.

Взлёт и падение ДПНИ

Движение против нелегальной иммиграции (ДПНИ) оказалось, после развала «Памяти» и РНЕ и лишении регистрации НДПР, самым успешным русским проектом. Он вырос не на пустом месте.

Вскоре после учредительного съезда нашей Национально-Державной партии России (февраль 2002) в ней случился первый раскол: гг. Д.Ю. Терехов и С.И. Кучеров[60], стоявшие у самых истоков её создания (Кучеров частично финансировал Союз офицеров, считался человеком С.Н. Терехова), внезапно сделали странное и резкое заявление. Они сказали, что у нас не будет проблем с регистрацией, финансами и оргвопросами и вообще нам дадут «зелёную улицу», но только при соблюдении двух условий: во-первых, мы не должны критиковать Кремль, а во-вторых, мы должны перебросить стрелку нашей главной атаки с сионистско-юдократического направления на кавказско-мусульманское. И «всё будет»! В противном случае нас ждёт провал.

Предложение встретило в нашем ЦПС единодушный отпор: дело кончилось исключением Терехова и Кучерова из партии.

Несколько позднее (май 2002) известный в русском движении человек, ранее входивший в оргкомитет НДПР, но вышедший из него ещё до учредительного съезда, пригласил меня на доверительный разговор один на один и почти слово-в-слово повторил то же предложение на тех же условиях: у НДПР будет всё «тип-топ», если она прекратит атаковать Кремль и сионократию и переключится на борьбу с кавказским нашествием. Человек этот, которого я называть пока не хочу, был настойчив и предельно серьёзен, я знал его информированность, некоторые связи с силовыми кругами и, скажем так, странноватую роль в движении. Сопоставив его предложение с демаршем Терехова-Кучерова, я понял, что есть некое решение насчёт русского движения в целом, исходящее сверху, по меньшей мере из ФСБ, а то и из Кремля. Нам давали шанс воспользоваться этим решением. Однако я ответил категорическим отказом, мотивируя необходимостью беречь добрую репутацию, как партийную, так и свою личную.

Больше подобных предложений нам не делали. Дальнейшее известно. Нам было выдали лицензию, но потом юдократия блестяще организовала провокацию, использовав личные качества Б.С. Миронова, и натравила на нас Минюст, СМИ и часть общественности. К весне-лету 2003 года с нами, по сути, было покончено, лицензия аннулирована, суды проиграны. Как можно резюмировать сегодня, это была последняя реальная надежда русских заполучить свою легальную политическую партию. Попытка сорвалась, и под этой темой была подведена черта.

Одновременно и ровно на тех же условиях, что были отвергнуты нами, как бы из ничего возникло и стало быстро развиваться и расти Движение против нелегальной иммиграции. Старт был стремительным и блестящим. Мы все рукоплескали новичкам, искренне желая им успехов. Ввиду рухнувших надежд на собственную легитимность, ЦПС НДПР принял официальную установку на всемерную поддержку ДПНИ и дал указание в регионах членам партии повсеместно вступать в движение. И в дальнейшем вплоть до роковых событий минувшего лета наша партия всеми силами поддерживала и поднимала авторитет ДПНИ и лично Александра Белова-Поткина на всех направлениях, защищала от всех нападок и враждебной критики и т. д. Все свидетели событий не могут не удостоверить справедливость этого признания. Я лично не раз ставил на кон собственную политическую репутацию, порой ввязываясь в драку и наживая себе врагов, защищая ДПНИ от несправедливых и грубых нападок (в последний раз это произошло с НОРНОЙ, чьи ребяческие глупости и вредности я мог бы не замечать, если бы не непристойные атаки Северного Братства на ДПНИ).

Я делал это из принципиальных соображений, закрывая глаза на многое, что мне не нравилось, в том числе на собственные подозрения о высоком покровительстве, связанные с изложенной выше историей.

Я полагал, что ДПНИ нам необходимо даже при всех недостатках, ибо оно успешно, я бы даже сказал — талантливо исполняет важнейшую роль в русском движении, и причём не одну. Во-первых, оно полностью и наилучшим образом закрывало собой весь расово-антропологический фланг, столь неизбежный и основополагающий для нас. Во-вторых, оно концентрировало сочувственное внимание всего российского общества на важной проблеме, открывая нам широкое пиар-поле для манёвра. В-третьих, быстро набрав значительную массовость и популярность, ДПНИ стало локомотивом всего движения, играя роль проходческого «щита», используемого строителями туннелей. За этим щитом, принимающим на себя основную тяжесть сопротивления, двигались, как проходчики, все мы, менее крупные русские организации, развивая и пропагандируя наши идеи в широкой публике, привлечённой шумихой вокруг ДПНИ.

Идеальной моделью именно такого сотрудничества и консолидации русских уже с 2005 года стал «Русский Марш». Опыт столичной консолидации русских сил вокруг Оргкомитета «Русского Марша», где ДПНИ играло первую скрипку, транслировался нами в провинцию, способствуя и там, что очень важно, единению русских сил.

Что же произошло? Почему этот замечательный проект лопнул, треснул — и трещина пошла через всё русское современное движение?

«Но вздорные губят мечтанья и самый блестящий удел», — сказал поэт.

Моя версия состоит в том, что у реальных создателей и руководителей ДПНИ, братьев Александра и Владимира Поткиных, нарушилось адекватное восприятие и стратегическое понимание ситуации, исказилась самооценка, взыграли необоснованные амбиции и утопические надежды. Всё это, в сочетании с большой морально-политической подвижностью, привело их к личному и политическому краху. Предполагаю, что свою «креативную» роль сыграли в этом их кремлёвские кураторы, а добивающий удар нанесла ФСБ, которой просто грех было не воспользоваться моментом. Но в основе, все же, личный психологический «занос» братьев, двинувший их по принципиально ложному пути. Это объективный момент. А субъективный момент состоит в том, что я в изменившихся условиях сознательно законсервировал НДПР и «Национальную газету». И вот Белов-Поткин, видимо, поспешил списать меня как «генерала без армии» и перестал слушать добрых советов. В то же самое время рядом с ним оказались такие, унаследованные им от «Великой России» Рогозина, советчики, как А.Н. Савельев и С.П. Пыхтин, на чьей совести не один провал КРО и «Родины». Ну, результат налицо.

Что я имею в виду, говоря об ошибках создателей-руководителей ДПНИ?

Во-первых, они вообразили, что ДПНИ способно выйти из своей функциональной ниши, что оно должно отвергнуть свою узкую специализацию и взять на себя решение всех задач русского движения в полном объёме, иначе говоря, превратиться в главную общерусскую организацию, «вначале — клуб, затем — партию». Свой фланг они захотели развернуть на весь фронт — попытка с заведомо негодными силами и средствами.

Во-вторых, устав от преследований, арестов, судебных угроз и т. п., они решили покинуть беспокойный сектор массовой борьбы на грани «экстремизма» и перейти к респектабельной, полностью легальной деятельности. Проявив при этом полное непонимание самой природы ДПНИ!

Кому в мире, кроме Кремля, и на кой хрен нужно легальное-законопослушное, белое и пушистое ДПНИ?! Его сила и привлекательность были всегда прямо в обратном: в действиях на грани фола и народного бунта, уличной борьбы вплоть до погромов рынков и палаток и тому подобных партизанских акций. Каждое проявление русского народного возмущения, особенно физическое, а тем более массовое, встречалось на ура — вот чего русские люди в действительности ждали и требовали от ДПНИ. Вот чему аплодировали! Даёшь Кондопогу!! Именно на этом были заработаны все симпатии.

До поры руководители это отлично понимали, и поэтому Белов возникал немедленно и лично во всех точках нестабильности, национальных конфликтов. Если бы ДПНИ решило сдвинуться ещё дальше в сторону общественно-востребованного экстрима, развернуть подпольную работу, превратиться в аналог ИРА, народ воспринял бы это с энтузиазмом, пониманием и всяческой поддержкой. Но Поткины решили двинуться в прямо противоположном направлении, и это не вызвало у абсолютного большинства ничего кроме недоумения и разочарования.

Можно понять Белова, окружённого примерами судебных расправ, испытывающего непрерывное давление репрессивных органов и т. п. Но, простите, какие же из руководителей ДПНИ публичные политики? Ни ступить, ни молвить не умеют, как говорится. Мы слышали Белова с весьма высоких трибун «Русского Марша». Наиболее яркие мысли и тезисы его запомнились благодаря таким словам, как «насрать», «кремлёвские гандоны» и т. п. (я ещё выбрал самое мягкое). Слышали его и в кулуарах, где основным аргументом частенько являлся простой русский мат. Это речи политика[61]?

А и о чём бы братьям пришлось говорить, попади они, допустим, на некий Гражданский форум или в Общественную палату при президенте? Что у них за душой? Что ими написано, где их авторитет идеологов? Разве у них есть своя досконально отработанная программа, своя глубокая концепция русского движения? Никак нет. Теоретическая база нулевая, если не считать некоторой информации по проблеме миграции. Им пришлось бы либо просто-напросто передрать дословно программные тезисы из всего, уже опубликованного мною (но, разумеется, с надлежащей ссылкой), — и тогда лишиться покровительства Кремля, поскольку платформа русского этнического национализма и я лично для кремляди категорически неприемлемы. Либо пойти на риск вступить со мной в идейно-политический клинч, чего ни один политик в здравом уме себе позволить не может, а мало подкованные в теории братья — и тем более.

Ребята, что называется, сунулись с суконным рылом в калашный ряд.

До меня дошла информация, что было предложение пригласить в компанию меня на роль этакого Дэн Сяопина, патриарха-теоретика, но мои давние доброжелатели Андрей Савельев с Сергеем Пыхтиным легли костьми, чтобы этого не произошло. Спасибо им. По правде говоря, я бы и сам не пошёл, считая данное направление провальным. Ну, а отдав идеологию, по примеру Рогозина, на откуп савельевым и пыхтиным, Поткины могли заранее готовиться к стопроцентному и весьма дорогостоящему провалу. По тому же примеру.

Словом, «стратегический поворот» ДПНИ надо признать грандиозной стратегической ошибкой, приведшей к печальному итогу.

В-третьих, они повелись на фальшивые обещания Кремля. Из абсолютно достоверного инсайдерского источника, который я пока тоже не стану открывать, мне известно, что куратор из Администрации президента не только посоветовал Белову создать «приличный» вариант русской националистической организации, но и предложил свой текст готовой программы под названием «Национал-прогрессизм» (украв, а скорее, по невежеству продублировав название, данное во время оно П.М. Хомяковым своей брошюре). Цель — «адаптировать подход к легализации». Самая суть этого весьма бестолкового дилетантского документа, который я подробно рецензировал по просьбе инсайдера, выражена в утверждении, будто русский — это «человек с доминирующей русской кровью или культурно ассимилированный русскими».

Надеюсь, мои читатели уже достаточно грамотны, чтобы сразу увидеть, чьи уши торчат из этой дефиниции и почему она категорически неприемлема для всякого настоящего русского националиста. Но Поткиных это не смутило нисколько. Они поверили в возможность закулисного альянса с Кремлём на его условиях. Как написал мне 21.04.08 г. в ответ на мои сомнения сам Александр Белов-Поткин: «Но как решить задачу создания "хорошего национализма", приемлемого для современных элит? Этнонационализм безусловно истинен, но современные элиты не смогут его воспринять, кто-то из-за страха, кто-то из-за "обрусевшести"».

Вывод для себя молодые прагматики сделали однозначный: ради того, чтобы быть принятыми «элитой», можно и нужно поступиться принципами. Сейчас они, вероятно, уже подсчитали убытки от такого прагматизма.

В итоге страх преследований, усталость от «простой, будничной работы» с массами, с улицей, плюс кремлёвские обещания сделали свое дело: подтолкнули к широковещательному объявлению о смене курса и к созданию коалиции 8 июня.

Понятно, что не только Поткины устали от преследований властей, но и кремлядь устала от занозы в заднице по имени ДПНИ. Боевитая организация (а тем более — боевая!) русских националистов Кремлю ни в коем случае не нужна, поэтому сама идея передвижения беспокойного противника в благопристойный сектор «конструктивной оппозиции» его устраивала. Но результат превзошёл самые смелые ожидания.

В-четвёртых. Создавая свою коалицию с прицелом на преобразование в партию, Поткины не придумали ничего лучше, как открыто вступить в альянс с такой одиозной фигурой, как Станислав Белковский, еврейский мэтр закулисных политтехнологических игр. Конкретные обстоятельства соглашения мне не известны. Известно только, что тот давно обхаживал ДПНИ (как до того Рогозина с его КРО и «Великой Россией»), суля, по словам Александра Белова-Поткина, любую поддержку. Я предостерегал Александра, цитировал знаменитые строки Вергилия: «Боюсь данайцев, даже дары приносящих!», приводил в пример провалы Рогозина и т. п., уверял, что никакие деньги не стоят доброй репутации. Увы, тщетно. До какого-то времени Александр прислушивался к моему мнению, удерживался, но потом решил поступить по-своему. Строгий наставник в моем лице надоел, а соблазны были так велики!

В итоге из четырёх организаций, вошедших в коалицию, три («Народ», «РОД» и «Великая Россия») оказались связаны с Белковским напрямую, и оранжевая тень легла густым тоном на всю честную компанию, включая не только ДПНИ, но и Оргкомитет «Русского Марша». По Москве пошло гулять ехидное четверостишие:

Дабы вершить свои дела,

По жизни выбрал с краю хату я,

Но тень Белковского пархатая

Меня и там подстерегла!

В действительности, как я понимаю, единственной реальной целью Белковского было ввести в русское движение своих ставленников, которыми там раньше и не пахло. А теперь — запахло. Я имею в виду бывшего яблочника Алексея Навального и бывшего молодого коммуниста, караима по национальности Петра Милосердова (Бакши). Кто не знает — караимы есть осколок хазар иудейского вероисповедания, чья этничность ловко меняется, смотря по обстоятельствам: Александру Первому они доказывали, что являются евреями, а Гитлеру сумели доказать, что они тюрки-иудеи. Почему и не были отправлены в лагеря уничтожения. Подозреваю, что Белковский лелеет мечту сделать из Милосердова этакого Саркози а-ля рюсс. И через это представить самого себя спонсорам как контролера над русским движением. Что он за это обещал ДПНИ и сдержал ли свои обещания — не знаю, врать не хочу. По слухам, с деньгами у Поткиных сегодня не ахти. Но дело — чёрное дело! — уже сделано, и расхлёбывать последствия обречены мы все.

Удивляет только наивность организаторов коалиции: прекрасно зная, что Кремль реагирует на Белковского, как бык на красную тряпку (из-за связи с Березовским, в первую очередь, но и за меткую, злую критику), они решили, как ласковые телята, отсосать сразу двух маток: Кремль по части оргвопросов, а Белковского по части материальных средств. Отсосали…

Итоги оранжевой коалиции

Я много раз говорил и писал, что Кремлю не нужны никакие националисты — ни «хорошие», ни «плохие». Как острил Остап Бендер, на примере которого воспитывались поколения советских жуликов и карьеристов, расположившихся сегодня во власти, «нам грубьянов не надо, мы сами грубьяны». Как мне кажется, кураторы ДПНИ, много чего обещавшие, не были искренни. Но то, что в итоге выросло из их интриги, нельзя воспринимать иначе, как блестящую победу Кремля над самой мощной и популярной русской организацией и над русским движением вообще, в целом. Но вначале — о фактах.

В воскресенье, 8 июня 2008 года, в Москве в зале «Сатурн» столичной гостиницы «Космос» состоялась конференция «Новый политический национализм». Организаторы конференции: незарегистрированная политическая партия «Великая Россия», Движение против нелегальной иммиграции (ДПНИ), Национальное русское освободительное движение «НАРОД» и Русское общественное движение (РОД). На повестке дня в числе прочего значилось размежевание националистической оппозиции с маргинальными кругами (со вчерашними самими собой, очевидно) и «прокремлёвскими псевдонационалистами» (что это и где обнаружено, не ведомо). Стороны подписали «Пакт» о координации совместных действий и мероприятий, а также сделали политическое заявление под названием «Новый политический национализм». В котором, однако, претензий на новизну найти мне не удалось, если не считать того, что свою традиционную массовую социальную базу они охарактеризовали как «банды гопников, способные подорвать изнутри любое серьёзное движение».

Документ вышел совершенно пустопорожний и неживой, но крайне оскорбительный по отношению к былым соратникам. Декларировалось: «Мы обращаемся к наиболее активной части русской нации — образованным горожанам, — людям самостоятельным, самодеятельным и ответственным с призывом поддержать нашу борьбу за справедливость и национальное единство», — но на поверку предложить-то оказалось нечего, кроме голословных призывов. Что меня не удивило.

Скандал — самое слабое слово, которым можно охарактеризовать событие 8 июня. Я не буду давать собственную оценку произошедшего, она, в общем-то, и так ясна. Я лучше процитирую некоторых других, избранных авторитетов.

Вот как откомментировал коалицию сам директор Института национальной стратегии Станислав Белковский: «Предмет этого собрания состоял в первую очередь в поиске идеологического синтеза, то есть соединения социальных, националистических и либеральных идей. Два года назад я назвал это национал-оранжизмом. Именно этот синтез обеспечил успех оранжевой революции на Украине в 2004 году, а в 2003-м — приход Михаила Саакашвили к власти в Грузии… Насколько успешной будет совместная деятельность участников вчерашнего мероприятия, мы узнаем осенью этого года: первым серьёзным тестом для участников конференции "Новый политический национализм" будет "Русский марш". Посмотрим, смогут ли они провести его совместно, смогут ли поднять его на качественно новый уровень по сравнению с предыдущими годами» (http://www.grani.ru/Politics/Russia/m. 137628. html).

Умный и матёрый противник не только с предельной точностью охарактеризовал само событие, но и правильно указал на тот пробный камень, которым будет определяться жизнеспособность коалиции. После прочтения этих строк никто из членов Оргкомитета «Русского Марша», сохранивших солидарность с ДПНИ Поткиных, не смеет иметь и тени сомнений в том, на чью мельницу он льёт воду. И не должен сметь надеяться на оправдание потомством своей глупости и недальновидности.

А вот комментарий не менее одиозной фигуры, давно вызывающей брезгливость в стане русских националистов. Эдуард Лимонов, лидер нацболов: «Националистам стало понятно, что один в поле не воин. Однако, на мой взгляд, недостаточно того, что они пытаются объединиться между собой… Если националисты — разумная сила, то они должны обязательно прийти в Национальную ассамблею, где уже собралось впечатляющее количество различных политических организаций. Никто не отрицает существования националистической идеологии и её приверженцев в России, однако хочу отметить, что среди собравшихся на конференции я не вижу харизматического лидера, а лидер им совершенно необходим» (там же).

Если кто забыл, Национальная ассамблея России, учреждённая 17 мая 2008 года, есть инициатива «Другой России», задуманная как параллельный оппозиционный парламент. В президиум Национальной ассамблеи вошли: лидер московского отделения «Великой России» Александр Краснов, лидер петербургского отделения «Яблока» Максим Резник, лидер РКП-КПСС Алексей Пригарин, лидер политического крыла «Либеральной хартии» Андрей Илларионов, лидер ОГФ Гарри Каспаров, один из лидеров «Другой России» Эдуард Лимонов, лидер КПСС Олег Шенин и др. В адрес НДПР и мне лично поступало предложение о вступлении в Ассамблею, но мы его отклонили.

Ещё один известный национал-большевик, Андрей Песоцкий, бьёт не в бровь, а в глаз: «Основная беда современных русских националистов до сих пор не изжита — это нежелание и боязнь вступить в реальную конфронтацию с властью. По большому счёту, стремясь поддержать некую "респектабельность", участники конференции так и не смогли однозначно высказать своё неприятие нынешней системе. Сегодня просто вывести национализм в политическое русло (о чём много говорилось на конференции) — недостаточно, поскольку кремлёвские научились легко жонглировать национальной фразеологией, отнимая все козыри у реальных националистов… Поэтому без выражения однозначного неприятия существующему режиму (в самом широком смысле) национализм обезоруживает себя».

Верно сказано! Неоппозиционному национализму рассчитывать в политике не на что. Я намерен подробно разъяснить это в отдельной статье.

А вот что думает Илья Яшин, лидер молодёжного отделения партии «Яблоко», вчерашний товарищ Навального: «Насколько я понимаю, целью этой конференции было как раз отмежевание цивилизованных националистов, ориентированных на европейские демократические ценности, от фашистов, радикалов и отморозков, которые убивают людей с неславянской внешностью и поклоняются Гитлеру… Я думаю, что эта конференция обозначила весьма полезный вектор для националистического движения. Националистические настроения в обществе довольно сильны, и я бы, конечно, предпочёл националистов в галстуках бритоголовым отморозкам с ножами в подворотнях. Если у них получится размежеваться с радикалами, то это будет какой-никакой, но итог. Однако сотрудничать с ними вряд ли кто-то будет» (там же).

Иными словами, с паршивой овцы хоть шерсти клок. Давайте-ка ребятки, разоружайтесь, добровольно и с песнями. Молодцы! Пайку не обещаем, но бить не будем.

Мне хотелось бы, чтобы все искренние русские мальчики и девочки, вставшие с подручными средствами на пути нашествия иноплеменных, но преданные руководством ДПНИ, публично и постыдно отмежевавшимся от них, прочли эти строки.

Сравним с важным признанием «яблочника» откровение самого Александра Белова-Поткина, данное прессе, о том, что на съезде ДПНИ было принято решение отказаться от радикального национализма в пользу «респектабельного националистического движения европейского толка». Обновление коснется имиджа и — частично — состава актива. «Это очень серьёзная задача, — подчеркнул лидер ДПНИ, — которая потребует личных усилий каждого соратника. Если вчера человек брил голову и ходил в тяжёлых ботинках, то сегодня ему будет непросто привыкнуть к костюму, но делать это надо».

Но смена имиджа вряд ли поможет ДПНИ. Как признается профессиональный охотник на ведьм Галина Кожевникова, заместитель директора аналитического центра «Сова»: «Привлечение Навального и Гуляева в эту коалицию и рассуждения о европейском политическом национализме — это попытка преодолеть политическую маргинальность. Идеологически эти организации уже давно не маргиналы — пример ДПНИ показывает, что этот проект стал удачным ответом на социальный запрос на ксенофобию, — но политически они безусловные маргиналы. Значительная часть интеллектуалов и политически активного общества отторгает ДПНИ или того же Савельева как открытых расистов, националистов и праворадикалов. Гуляев и Навальный — не столь одиозные фигуры. Гуляев — один из лидеров "Маршей несогласных". Попытка заключить коалиционный пакт именно с ними — это попытка привлечь к себе интеллектуалов, которые не готовы солидаризироваться с откровенными расистами и ультраправыми» (там же).

Да, этих прожжёных «антифашистов» за понюх табаку не проведёшь. Они и дня не дадут русским националистам щеголять в овечьей шкуре. Знаю это и по собственному опыту нашей НДПР (но мы-то хоть никого при этом не предавали, изначально ставя на легитимность). Зря, можно сказать, старались господа коалиционисты…

Втирание в русское движение Навального с Милосердовым сразу же привнесло в него характерный душок. Процитируем этих господ, взглянем их глазами на произошедшее 8 июня.

«Мы решили показать, что русские националисты — это вполне вменяемая политическая сила, готовая работать так, как работают современные европейские политические партии, а все эти сумасшедшие совковые патриоты, скинхеды и бородатые хоругвеносцы не имеют отношения к реальному национализму», — объяснил Алексей Навальный газете «Коммерсант». Комментаторы же добавили: «Главное, что удалось договориться с Навальным, который возглавил кампанию против экстремистов, добился, что лозунги типа “Россия для русских” сняты, развернул дискуссию, в частности, о цивилизованном обращении с мигрантами» (http://www. warweb. ru/GetMaterial. asp?Page=716062008).

Оказывается, это так важно: договориться с Навальным, который в русском движении без году неделя! Человек Белковского, сам по себе — никто и звать его никак, оказывается, снимает и выдвигает нам лозунги, выдает безапелляционные рекомендации! Надеюсь, цитированные строки прочтут и Игорь Артёмов, и Георгий Боровиков, и Дмитрий Дёмушкин и многие другие, собирающиеся идти, как ни в чём не бывало, на «Русский Марш» вместе с Поткиными.

А Милосердов-то, караимчик, ещё хлеще выразился: «Конференция прошла удачно. Самое главное, что она дала ответ на вопросы, — что есть национализм в России на сегодняшний день и кто его представляет. Например, левые — это всегда КПРФ, либералы — это СПС и “Яблоко”. А националисты — это вот те самые четыре организации, собравшие конференцию… Когда-то существовала партия “Родина” — с националистической идеей. Теперь её представляем мы» (там же).

Какова наглость! А?! Хорош гусь! Русская идея с дегенеративной носатой и губастенькой караимской мордочкой со скошенным подбородком — на витрине. Красота! Весь век мечтали! Но одёрнуть наглеца никто не посмел. Или не захотел. Ведь как выразился, выступая перед участниками конференции, Александр Белов-Поткин: «Необходимо, чтобы наш пакет акций вырастал. Для этого нам необходимо объединяться. В целом мы нашли взаимопонимание и теперь можем складывать наши пакетики акций в единое целое, чтобы мы были большой политической силой» («Независимая газета»).

Но политика — не акционерный дом. Складывая свои «пакетики», акционеры напрочь забыли о главном действующем политическом лице — о народе. А он отреагировал на мерзкое действо вполне однозначно: взрывом негодования и, прежде всего, расколом ДПНИ.

Уже 10 июня последовало «Заявление МосСовета ДПНИ по Пакту 8 июня», где указывалось, что «подписание этого документа является личной инициативой и. о. главы ДПНИ А. Белова, который не был уполномочен на совершение таких действий». Честные и огорошенные произошедшим бесстыдством вчерашние соратники братьев Поткиных верно заметили: «Мы не считаем допустимым делить русских националистов на политических и неполитических, мы дети одного народа. Политтехнологиями нельзя заменить массовое гражданское движение». В самую точку! В дальнейшем русское ДПНИ приняло решение существовать дальше самостоятельно, без Поткиных и тех, кто ещё верит братьям. Потянет ли оно свою историческую миссию, закроет ли образовавшуюся брешь? Покажет время. Свято место не должно быть пусто. Но не дай бог ещё раз разочароваться…

В тот же день последовало «Заявление Международного женского Движения "Славянка" по коалиции 8 июня». Там, в частности, говорилось, что женщины движения «уже давно разобрались в истинных целях Поткин-групп. То, что произошло 8 июня в гостинице "Космос", оказалось неизбежным. В ДПНИ всегда было видно ложное поведение лидеров… Я не понимаю только одно: до каких пор русские парни будут бегать за жидовнёй? То, что наши парни любят быть ведомыми — вот наша беда». Подпись: Т.Г. Басова, лидер Международного движения «Славянка», главный редактор газеты «Марш славянки» (www. slavianka. org). Были и другие заявления, в т. ч. от регионов.

Ко мне немедленно посыпались по электронке обращения со всех концов страны. Всех волновало, что произошло. Как к этому очевидно грязному делу относиться? Признаюсь, мне было трудно отвечать, слишком много надежд и усилий я сам и наша НДПР вложили в ДПНИ. Трудно было осознать, что все надежды теперь пошли прахом, что под цветущей лужайкой оказалась трясина. Поэтому на просьбу распространить моё мнение по всему интернету, я ответил 13.06.08 г. так: «Нет, не нужно, слишком много личного… Единственно, о чём можно — о моей оценке Белковского и Навального с Милосердовым, вовремя пересевших с идущих в никуда поездов, яблочного и коммунистического, на перспективный националистический поезд. А о Белове и всем прочем — не надо. Я ему ничего плохого не желаю, просто жаль, что к моим советам не прислушался, не поверил, делает непоправимое. И особенно жаль потому, что “Русский Марш” должен жить, а он теперь под угрозой».

Время показало, что я не зря тревожился и опасался.

8 июня 2008 года — День капитуляции ДПНИ братьев Поткиных. Под этим именем он войдёт в историю нашего движения. В этот день братья сломали русский строй, своими руками разрушили, разорили своё Движение и свой фланг, так непросто и так успешно создававшийся. Забыв мои слова: «Если ты в политике никому не страшен, значит ты — никому не нужен», они замазались в непотребном, «зачушились», как выражаются блатные о тех, кто прикоснулся к неприкасаемым.

Самое смешное и скверное, что всё, ими предпринятое, всё пресмыкательство, продажность, отказ от идеалов, союз с чужими, предательство своих — всё это оказалось напрасной жертвой. Поткины не достигли своих целей.

Разумеется, Кремль никогда не окажет поддержки никаким оранжидам, никакой креатуре Белковского (как можно было на это надеяться? верх идиотизма! насмеялись дяденьки над мальчишками). Разумеется, ФСБ восприняло всё произошедшее как подарок от братьев, немедленно вбив клинья во все пошедшие в движении трещины. Радостно отчитываются, небось, о победе. Разумеется, склеить, восстановить прежнее ДПНИ, вернуть себе доверие столь грубо и цинично «кинутых» соратников Поткиным уже не удастся. О создании массовой партии на русской националистической платформе они могут забыть навсегда. Разумеется, никаких денег от Белковского или кого бы то ни было ещё они уже никогда не получат — кто же дает деньги глупым лузерам, политическим самоубийцам?

Ни организации, ни денег, ни репутации…

«Развели лохов по полной», — так это, кажется, называется на современном жаргоне?

Что же нам теперь делать?

Боюсь, что даже если Поткины публично разорвут коалиционные соглашения и покаются, им не скоро удастся вернуть былое доброе имя и положение.

Для меня и множества других участников русского движения возможность сотрудничества с ними по какому бы то ни было поводу в данное время утрачена. Встать с ними плечом к плечу, как бывало, хоть бы на том же «Русском Марше» ни я, ни мои соратники уже не сможем, по совести. Хорошо это сознавая, НДПР подала заявление о приостановке своего участия в деятельности Оргкомитета «Русского Марша», которому отдала столько душевных сил и материальных средств. С нами Оргкомитет покинула Партия защиты русской конституции «Русь». Мы понимали, что зачинщики раскола не уйдут из Оргкомитета добром, но думали, что нашему примеру последуют и другие, в ком ещё жива политическая щепетильность и чистоплотность.

Увы, вместо этого на сайтах Оргкомитета и ДПНИ появился грубый и глупый пасквиль в мой личный адрес. Тот дурак и бессовестный скот, что его писал, скрываясь под безликим псевдонимом «Оргкомитет», несомненно получит рано или поздно заслуженное воздаяние. Узнаю, кто — отплачу сам, не узнаю — за меня отомстят небеса. Примитивность написанного поражает: хоть бы новенькое что-нибудь изобрели! Голословно обвинили меня в том, что я, якобы, продался кому-то за какие-то двести тысяч рублей в месяц (как будто кто-нибудь из Оргкомитета имеет доступ к моим финансовым счетам, ха-ха!). Приплели на всякий случай ПЗРК и азербайджанскую общину, ну и вообще навели тень на плетень. Применили в аккурат те же методы, от которых я когда-то рыцарски защищал Александра Белова-Поткина. Вот и делай добро людям! Да ещё и назвали всю эту красоту «На смерть товарища». Хорошо ещё, в жиды пока не записали, как у них водится. И при этом ни слова, конечно же, о том, что я вышел из Оргкомитета и почему. Ну, что слух о моей смерти сильно преувеличен, так это читатель, наверное, уже понял. Поймут и все прочие. Жребий брошен, выбор сделан. Отныне каждому — своё. Не я достал топор войны…

Однако, по моему убеждению, «Русский Марш» должен жить. Это день русской солидарности, день когда мы напоминаем всем и друг другу, что мы живы как народ. Это наш единственный национальный русский праздник.

P.S. Прошло 4 ноября 2008 года. По интернету прокатился выразительный ролик и фотографии, на которых Александр Белов шествует под руку с Милосердовым. Содрогнулся, представив себя третьим. Подумал, что правильно сделал, отказавшись от участия в ТАКОМ мероприятии. Однако в частном письме отдал должное всем сторонам, написав так:

«Поткин по-прежнему орговик и пиарщик номер один в русской политике. Большой молодец (это я без всякой иронии). Русский Марш-2008 он выиграл, бесспорно. Но!

Во-первых, он вынужден оказался полностью вернуться в прежнюю, уличную нишу, забыв (надолго, думаю) о варианте "респектабельного национализма" в костюмах и галстуках. Стихия "Русского Марша" в данном исполнении, которое мы свидетельствуем ныне по всем источникам, с таким вариантом несовместима, как вы понимаете. По неофициальной милицейской сводке, кторой я полностью доверяю (у меня надежный источник), было задержано 700 человек.

Во-вторых, в эту нишу он вернулся в несколько ином составе, облепленный плотно приставшими рыбами-прилипалами: Навальным и Милосердовым, которые (тоже большие молодцы!) не упустили свой шанс, рискнули и выиграли. Они ввинтились в нашу среду. Теперь обживутся. А потом станут командовать под суфляж Белковского. Вот им-то, а не милому Саше, и дадут создать "русский национализм с человеческим лицом". Хотя какое уж там у Милосердова лицо…

Поэтому я убежден, что Поткин выиграл сражение, но проиграл кампанию. Ради чего он дергался, предавал, шел на раскол ДПНИ? Все прахом: нежелательный довесок к цели получил насовсем, а желанную цель утратил, тоже, думаю, насовсем. Итого: сплошной проигрыш со всех сторон. Ни сам я никогда уже рядом с ним не встану, ни без меня ему никаких серьезных перспектив не видать. Поиграет с ним еще Кремль, быть может, и бросит. А то и сразу бросит, без игры. Боюсь, как бы ему срок не припаяли реальный[62]…

Что касается Горского, Канурина и Томилина, эти ребятки капитально проиграли. Более позорной тусовки я не видел. С первыми воплями Горского, вдруг начавшего носиться кругами, как ошпаренный заяц, я быстренько смылся, чтоб не светиться в этом балагане. Да, ломать не строить. ДПНИ они сильно попортили, но своего создать не смогли, не по плечу себе деревце срубили.

В этой связи я на днях отзову свою подпись (т. е. партии) из Руссовета, а затем, скорее всего, выйду из НДПР. Как я и писал в новогодней статье "Подводя итоги", в массовой публичной политике сейчас делать нечего. Финита ля коммедиа. Я откладывал это решение, надеясь, что ДПНИ + ПЗРК окажутся мало-мальски потентантны. Но то, что я увидел 4 ноября лишило меня последних иллюзий».

НАШ ОТВЕТ МЕДВЕДЕВУ

Общественному договору — быть!

Первое послание стране президента Медведева содержало в себе не только очевидные новации, давно и детально разобранные комментаторами, но и ряд не столь явных рефлексов по очень важным, стратегическим поводам, которые самое время не спеша проанализировать, пользуясь новогодним досугом. С одной стороны, в нем прочитываются надличностные мотивы, озвученные Медведевым по должности. Об этом писать неинтересно. С другой стороны, мы можем обнаружить многозначительные умолчания, фрейдовские оговорки и тезисы невпопад, которые говорят о многом, в том числе о самом президенте. Вот тут полезно и интересно задержать внимание, чтобы точнее представить, чего можно ждать от кремлевского Олимпа и как на это реагировать. Уточню: как именно нам, русским националистам, оценить позицию Медведева и сформировать свой ответ на его выступление.

Последние лет двадцать, с того момента, как советская элита, в лице Горбачева, его приспешников и преемников, капитулировала духовно, а затем и политически перед элитой Запада, вся внутренняя политика в России всецело определяется ее внешней политикой. (В подлинно суверенных странах все строго наоборот.) Исходя из этого факта, мы легко можем вычислить тот политический императив, который стоит сегодня перед Кремлем, независимо от того, кто персонифицирует названную властную инстанцию.

Отношения с западным миром заданы тремя принципиальными положениями, которые нельзя ни отменить, ни заменить, ни изменить:

1. Кремлю (никакому и никогда) не видать полновластия в самой России, если он будет править с оглядкой на Запад. Тут одно из двух;

2. Запад никогда не смирится с попыткой Кремля править даже в самой России (не говоря о каком-то СНГ или тому подобном) без оглядки на Запад;

3. Запад никогда не пойдет на компромисс в виде включения Кремля в состав мировой элиты в обмен на частичную переуступку Кремлем правления внутри России этой самой элите. В этом Кремль наглядно и болезненно убедился за последние десять лет. Никаких иллюзий не осталось. Миром правили и будут править без русских: это константа западной политики. А попытки Кремля вмешиваться будут вызывать враждебную реакцию и блокироваться любыми способами — вплоть до военных.

Причина проста, но заложена глубоко, на уровне подсознания: европейцы не считали, не считают и не будут считать нас, русских, за своих. Скорее турок или японцев признают, чем нас. По этой простой причине они не станут делить с нами власть, даже самую иллюзорную. Чем более схожими с ними мы будем становиться внешне, тем больше западный менталитет будет отталкиваться от русских как от внутренне «чужих», да еще и мимикрирующих под «своих»!

Эти три положения с неизбежностью ведут Кремль к единственному простому и верному решению. Ради полновластия в самой России и внешней независимости надо максимально консолидировать вокруг себя свою страну и свой народ. Этот проверенный путь Кремль вынужден повторять в разные исторические эпохи без особых отличий.

Для этого надо всего-то навсего: договориться со своим народом.

Тогда — и только тогда — можно будет вести самостоятельную внутреннюю политику (а там и внешнюю, начиная с зоны естественных интересов России в ближнем зарубежье), не опасаясь ни экспансии, ни иных форм грубого давления и вмешательства со стороны Запада. В противном случае неизбежно получишь в лучшем варианте население, отчужденное от Кремля настолько, что оно и пальцем не пошевелит ради его защиты в случае иностранного вторжения, а в худшем — просто безразмерную пятую колонну, своих будущих палачей и могильщиков (как в ходе падения советской власти).

Материальными подачками, тем более в условиях кризиса, тут дела не решить. Это должны понимать наши правители, несмотря на весь свой новомодный материализм (прагматизм, цинизм — как кому по вкусу). Понимают ли они это? Судя по всему, нет. Мечта превратить 70 процентов населения России в «средний класс», озабоченный лишь своей кормушкой и стандартным набором удовольствий, мечта, которой с нами поделились Путин и Медведев, остро выдает критическую недостаточность этого самого новомодного материализма. А попытка прикрыть мировым кризисом крах собственной ложной экономической и социальной политики катастрофически усугубляет отчуждение Кремля от народа.

В этом смысле президентское обращение от 5 ноября с.г. оставило двойственное впечатление. С одной стороны, оно ярко продемонстрировало стремление Кремля к тому, чтобы найти общий язык с народом ради создания массовой внутренней опоры, нейтрализующей давление Запада («то, что нам сегодня больше всего необходимо, — это доверие и сотрудничество»). С другой стороны, оно так же ярко показало, что президент Медведев ищет ключик от проблемы не там, где его потеряли еще коммунистические правители, а там, где фонарным столбом стоит Владислав Сурков, своеобразно освещая данный участок идеологии.

Завладев, как при коммунистах, монополией на идеологию, Кремль отнюдь не облегчил, а неимоверно усложнил себе задачу. Ибо есть судьбоносные вопросы, от которых президенту России не уйти, даже если всем нам заткнут рты, а наиболее ретивых посадят за решетку. Ибо эти вопросы ставит сама жизнь и отвечать на них рано или поздно придется. И самые главные из них лежат в том самом ларце с надписью «Национальные отношения», который Кремль со всех сторон опечатал, как сундук Пандоры. Питая, очевидно, наивную надежду, что от этого они сами собой разрешатся в нужном ему направлении. Как бы не так! Не разрешатся, а лишь усугубятся.

Для продвинутых обществоведов сегодня стало банальностью, что только этнополитика позволяет правильно оценивать настоящее и прогнозировать будущее, ибо то и другое определяется именно национальными отношениями. Новейший Лев Толстой, в радикально изменившихся условиях, писал бы свою эпопею о «скрытой теплоте» уже не патриотизма, а национализма. Чему-то роковое ХХ столетие все же нас да научило!

Поэтому есть прямой смысл взглянуть на президентское послание Медведева с русской националистической платформы, чтобы прикинуть: велика ли дистанция от этой платформы до Кремля. Ведь преодолевать ее, хочешь не хочешь, а придется.

Подчеркну: политическая практика последних трех-пяти лет (неотправка российских войск в Ирак и Афганистан, дипломатическая защита Ирана и Сирии, показательный разгром Грузии — незадачливого американского сателлита, некоторые сдвиги в перевооружении армии и т. д. вплоть до совместных с Венесуэлой военно-морских маневров и восстановления дружбы с Кубой и Никарагуа), а также ряд политических высказываний нашего «демотандема» (в том числе и в последнем президентском послании) доказывают одно: вышеописанные три императива Кремлем не только поняты и усвоены, но и приняты как руководство к действию. Движение, заданное ими, выполняется осмысленно и последовательно. Значит, неизбежно придется понять и усвоить и все остальное, описанное ниже. И чем раньше, тем лучше. Помогу, чем могу.

Итак, что можно прочесть и как оценить глазами русского националиста в президентском послании Дмитрия Медведева? (Подчеркну, что вопросов экономики и социального быта я принципиально не касаюсь, на то есть «тьма искусников». Я же рассуждаю лишь о предмете своих постоянных экспертиз.)

Выбирай — не хочу!

Медведев: Уважаемые граждане России!.. В полную силу заработали в новой Государственной Думе парламентские партии.

Севастьянов: Оптимизм явно наигран. Радоваться тут нечему: партийная жизнь России есть зрелище сколь же превратное, столь и отвратное. Ибо не только не отражает действительного расклада политических сил в обществе, но и злостно искажает этот расклад. Причем сразу в нескольких измерениях.

Во-первых, всякое общество существует в системе координат, которую задает вовсе не только одна-единственная ось социального размежевания, как нам пытаются это преподать, но еще и вторая, не менее важная ось: размежевания национального. Такова жизнь. Соответственно, само размежевание в обществе происходит не только по принципу «правый — левый» (творцы кремлевского внутриполитического курса усиленно делают вид, что этот принцип — единственный достойный внимания), но и по принципу «свой — чужой». Роковое значение этнического фактора проявилось после крушения СССР многократно, неотвратимо и, казалось бы, ярко и однозначно. В наше время закрывать на это глаза — глупо, опасно, едва ли не преступно.

Однако российский закон «О политических партиях» (ст. 9 п. 3) прямо запрещает создание партий «по признакам национальной принадлежности». И этим лишает всех без исключения граждан всех национальностей возможности на государственном уровне определять, выражать и защищать свои национальные интересы и права.

Но ведь этнические права и интересы существуют объективно, они специфичны, они вовсе не покрываются, не исчерпываются общегражданскими правами! Это значит, что участие в партиях, организованных по российским законам, оставляет всю национальную проблематику на глубокой периферии, что противоречит ее действительному значению. Следовательно, стратегия общественного развития России с самого начала закладывается на ложных основаниях, без учета важнейших факторов, которые волюнтаристски попросту сняты с повестки дня, как будто их и нет. Но в реальности-то они есть, только обречены проявляться у нас исключительно в уродливой, искаженной форме. От этого плохо всем, и Кремлю в том числе.

Особенно важно, что игнорируются среди прочих — права и интересы государствообразующего, русского народа. Никакого политического субъекта, который бы законным образом их выражал и защищал, сегодня, увы, нет в природе. И законодательством российским такой субъект показательно не предусмотрен. Значимое большинство страны в политике не представлено, зато непропорционально мощно представлено и всем в стране заправляет значимое меньшинство в лице «Единой России». Это противоречие носит характер антагонизма.

Во-вторых, «парламентские партии», что тут лукавить, на российском политическом жаргоне есть лишь заранее охолощеные партии, допущенные Кремлем в парламент. Говорить, что они «заработали в полную силу», — значит издевательски высмеивать этих политических кастратов. Ибо им отведена лишь одна на всех малопочтенная роль немого и послушного штемпеля для кремлевских законопроектов. Никакого самостоятельного или, боже упаси, оппозиционного значения у Госдумы сегодня нет; такова финальная стадия ее эволюции, таков трагикомический итог истории легальной оппозиции и вообще парламентаризма в России.

Партии создаются для выражения политической позиции значительных групп людей, для легальной защиты их прав и интересов. Введя ограничения на создание партий, Кремль оставил многие подобные группы за пределами законной публичной политики. В том числе самую значительную группу российского населения (значительную количественно и качественно) — русский народ. Партия русского народа была бы, несомненно, партией абсолютного большинства России. Именно она определяла бы всю судьбу страны. Но пока что такая партия, будь она создана, — вне закона.

В отличие от Путина, Медведев сумел почувствовать: что-то не так в сложившейся политической системе. И, во-первых, решил чуть-чуть расширить в парламенте присутствие «допущенных» партий и соответствующего электората. А во-вторых, вообще произвел — ни много ни мало! — конституционный переворот, неожиданно изменив характер нашего строя и поставив правительство под контроль парламента (соответствующая поправка в Конституцию уже принята). Это очень важный шаг на пути от президентской к парламентской республике. Я давно настаиваю на необходимости подобного шага, но… имея в виду, конечно же, руководящую и направляющую роль партии русского большинства. Только в таком варианте парламентская республика для нас желанна и необходима. Однако сегодня эта роль принадлежит партии «Единая Россия», вообще никакого отношения к русскому народу не имеющей, его проблем не знающей, их не обсуждающей и не учитывающей. Таким образом, заведомо верное средство учреждено под заведомо неверную цель. А это значит, что нас ждет не разрешение проблем, а их закоснение, не улучшение, а ухудшение общественного климата.

Произошедшее говорит о том, что застылое догматическое марксистско-ленинское политическое мышление по-прежнему доминирует в Кремле, у президентских советников. Там продолжают рассуждать о политике лишь в застарелых социально-экономических категориях, деля общество на правых, левых и центр, как сто лет тому назад. Несусветная глупость! Нам предлагаются различные вроде бы правильные изменения в закон о партиях, но только не то главное, основное, которое нужней всех прочих. И кто-то надеется при этом консолидировать население?! Поистине, бывает же такая слепота!

Что мы скажем на это?

Мы требуем: снимите запрет на создание партий по национальному признаку. В нем — главный тормоз общественного развития. Он должен быть убран. И тогда постепенно все встанет на свои места, и в стране восстановится нормальная управляемость, дисциплина исполнителей и ответственность властей. Ибо тогда уже не партия капиталистов-космополитов, как сегодня, а партия абсолютного большинства — русского народа — возьмет под контроль парламент и правительство, консолидирует страну и мобилизует ее на достижения и победы. Другого пути к нормальной жизни в России нет. Ибо если 80 % населения страны консолидировано воедино — то кто устоит против нас вовне или внутри России?!

Смелее договаривай, президент!

Медведев: …Речь идёт о народе с тысячелетней историей, освоившем и цивилизовавшем огромную территорию. Создавшем неповторимую культуру. Мощный экономический и военный потенциал. Действующем на прочной основе выработанных, выстраданных, выверенных за века ценностей и идеалов.

Севастьянов: — Интересно, что же это за народ такой? Назови-ка! Нет, не называет, хотя еще не раз близенько подходит к самому краю «скользкой» темы, говоря о судьбе «великого народа». Какого? Да все того же, по умолчанию. Назвать этот народ «российским», а-ля покойный Ельцин, уже неудобно: долго и упорно навязывавшаяся нам фальшивая концепция «российского народа» столь же долго и упорно отвергалась обществом, и сегодня она звучит уже просто неприлично, режет слух, и Медведев, слава богу, это понимает. Но назвать «великий народ» (русский) по его настоящему природному имени, видимо, еще неудобно перед кем-то влиятельным, вот и приходится обходиться экивоками и эвфемизмами.

Что мы скажем на это?

Всем уже давно и предельно ясны две простые и научно установленные вещи: 1) только русский и никакой другой народ создал великое государство (Российскую империю, СССР, Россию); 2) только на русском народе оно держалось и держится ровно в той мере, в какой это еще по силам русским. Не будет этих сил — не будет и России. Другие народы могли (могут) помогать или противодействовать русским. Это лишь замедлит или ускорит ход державного движения, но не изменит его характер и направление.

Дело за малым: признать все сказанное с самой верхней трибуны страны. Признать прямо, без экивоков и эвфемизмов. И изменить строй и законодательство в соответствии со сказанным.

Пока что до этого, как кажется на первый взгляд, еще далеко. Но есть логика хода истории, есть логика развития идей. Сказал «Господи», скажешь и «верую»! Только надо смелее мыслить и договаривать мысль до конца.

О наших ценностях, общественных идеалах и нравственных принципах

Медведев: Есть вещи, которыми нельзя поступиться, есть вещи, ради которых нужно бороться и побеждать. Это то, что дорого вам, дорого мне, дорого нам всем. То, без чего мы не можем себе представить нашу страну…

Теперь собственно о ценностях. Они хорошо известны.

Справедливость, понимаемая как политическое равноправие, как честность судов, ответственность руководителей. Реализуемая как социальные гарантии, требующая преодоления бедности и коррупции. Добивающаяся достойного места для каждого человека в обществе и для всей российской нации в системе международных отношений.

Это свобода — личная, индивидуальная свобода.

Свобода предпринимательства, слова, вероисповедания, выбора места жительства и рода занятий. И свобода общая, национальная. Самостоятельность и независимость Российского государства.

Жизнь человека, его благосостояние и достоинство. Межнациональный мир. Единство разнообразных культур. Защита малых народов…

Семейные традиции. Любовь и верность. Забота о младших и старших.

Патриотизм. При самом трезвом, критическом взгляде на отечественную историю и на наше далеко не идеальное настоящее. В любых обстоятельствах, всегда — вера в Россию, глубокая привязанность к родному краю, к нашей великой культуре.

Таковы наши ценности, таковы устои нашего общества, наши нравственные ориентиры…

Севастьянов: Все вроде бы неплохо на первый взгляд, но ко всему сказанному, кроме наиболее тривиально-неоспоримого, есть очень важные поправочки.

О справедливости. Да будет известно тем, кто этого еще не знает, что справедливость есть категория классовая и национальная. То, что кажется справедливым рабочему и крестьянину, не всегда покажется таковым предпринимателю и землевладельцу, да и профессору, как правило, тоже. «Все люди равны, всем — поровну», — скажут люди физического труда (вспомним знаменитый принцип Парижской Коммуны: равная оплата за равный по времени труд). «Все люди разные; каждому — свое», — будут настаивать на своем понимании справедливости предприниматели и интеллигенты. А справедливость с точки зрения, допустим, чеченца (дела Буданова, Аракчеева, Худякова и Ульмана тому примером) или еврея (дело Копцева и многие иные дела по ст. 282 УК РФ или по закону «О противодействии экстремистской деятельности») может сильно отличаться от русского представления о ней.

Но главное даже не в этом. Суд по любви в принципе несовместим с судом по справедливости, ибо любовь есть высшая несправедливость: это бесконечное и немотивированное предпочтение любимого — всем остальным. Незабываем блестящий афоризм правителя Испании генерала Франко: «Для своих — всё; для остальных — закон».

Кто же свой, а кто чужой в нашем обществе для высокопоставленного оратора? Или все подряд свои? Неправда, так не бывает. Да и на дух не нужен нам еще один отчим, для которого все детишки в доме одинаково не свои и не чужие. Нам нужен отец; русские устали от сиротства, от горькой безотцовщины. Настолько устали, что уже и грузина Сталина, передушившего русско-советскую элиту, готовы в отцы к себе записать.

Что мы скажем на это?

Определись, кто, в конце концов, тебе свой, президент! Ведь если мы, русские, для тебя — не свои, значит и ты нам — чужой, но тогда ни о какой консолидации не может быть и речи. И крепко знай и помни следующее.

Нам не нужна антирусская «национальная справедливость» а-ля немецкая династия российских императоров Романовых, тем более нам не нужна антирусская «справедливость» а-ля еврейские большевики-интернационалисты, и даже а-ля «отец всех советских народов» грузин Сталин или а-ля заложник и марионетка космополитов Ельцин.

Нам нужна справедливость Русского национального государства, где все будет для русских и ничего против русских. Любишь русских — докажи делом. Не любишь — так и будем знать. Но не жди и от нас тогда опоры и поддержки.

О честных судах. В последние годы мы, русские националисты, часто сталкиваемся с возмутительным судебным произволом, направляемым с самых больших высот российской власти: из ФСБ, Генпрокуратуры и Администрации президента. Произвол столь же беззаконный, сколь и непробиваемый: заказные политические процессы с предрешенным исходом идут один за другим, поражая своим цинизмом и жестокостью. Настоящий беспредел.

Кремль развязал форменную войну с русским движением. Методика самая подлая и провокационная: одной рукой русских изгоняют из легального политического пространства и загоняют в подполье, а другой рукой беспощадно уничтожется всякого рода партизанщина. Каков итог? В стране, как в 1920-е годы, множится число самых настоящих политзаключенных, узников совести, единственное преступление которых в том, что они жили и действовали в силу своих политических, моральных, а порой и религиозных убеждений. По суду закрываются, караются СМИ и издательства, слишком поверившие в свободу мысли, слова и печати. Все это делается через прокуратуру и судей, которых, вопреки Конституции, не избирал народ, а назначала власть. Ей, а не закону служат судьи России в своем абсолютном большинстве. Демонстрируя при этом, как я сам не раз убеждался, удивительную беспринципность и некомпетентность.

Наряду с превращением в орудие политического беспредела, суды, как метко заметил один журналист, превратились в бизнес-корпорации, ловко, непрерывно и в максимальном размере выкачивающие деньги из тяжущихся. Взяточничество в судах достигло гомерических размеров. Дошло до того, что появилась новая профессия: судебный брокер, то есть человек, который берет на себя переговоры с судьями о вознаграждении за то или иное решение, избавляя от этой щепетильной задачи клиентов и адвокатов, выводя их (небесплатно) из зоны риска.

На этом фоне заклинания о том, какими правосудными, компетентными и порядочными должны быть суды, звучат довольно лицемерно.

Что мы скажем на это?

Что делать? Как заставить судей быть независимыми и неподкупными одновременно? Как исправить обвинительный уклон? Вот в чем вопрос. Снять госконтроль — будут еще пуще брать взятки, неправедно решать дела. Усугубить госконтроль — восторжествует телефонное право, административный произвол, а заказные процессы, от которых уже и так тошнит, станут повсеместной нормой.

Есть, на мой взгляд, три ключика к проблеме. Прежде всего, надо вернуться к исполнению своей Конституции и провести весь судейский корпус через народные выборы и регулярные перевыборы в дальнейшем. Назначенным властями судьям не место в судах. Судья, чьи приговоры высшая инстанция отменяла более двух раз, автоматически должен исключаться из судейского сословия за профнепригодностью, с запрещением возвращаться в него. Политические процессы (по ст. 282, 282’ УК РФ, по закону «О противодействии экстремизму», буде таковые не отменят вовсе) должны перейти под контроль суда присяжных.

О свободе. Говорить всерьез о свободе предпринимательства и слова в современной России — значит профанировать тему.

О свободе слова я уже все высказал в не утратившей актуальности статье «Новая инквизиция» («Наш современник» № 3 за 2008). На ТВ жесточайшая цензура, печатные СМИ трепещут и переходят на старый добрый эзопов язык, издательства избегают острых книг, типографии, под прямым нажимом ФСБ, отказываются печатать «сомнительные» книги (дожили, ё-моё: цензура типографий!) и т. д. МВД, ФСБ и Госдума пытаются замахнуться на свободу мысли даже в Интернете, даже на личных блогах (тем временем ряд лиц уже получили свои срока за неосторожность в этой лично-публичной переписке!). Короче говоря, интеллигенцию вновь возвращают в безвоздушное пространство советского периода, приводят в состояние безгласности, когда самая возможность возразить утрачивается.

О «свободе» предпринимательства ярче всего сказала нам душераздирающая история с запретительной пошлиной на вывоз круглого леса (ноябрь 2008), которую правительство заблаговременно объявило в расчете на заблаговременное же создание древообрабатывающей промышленности, лесопилок и заводиков, затем бестрепетно ввело, а потом… вынужденно отменило, ибо железнодорожные составы и морские суда, груженые лесом-кругляком, парализовали все движение на Дальнем Востоке. (Данный товар составляет 60 % нашего экспорта в Китай.) Никто и не подумал создавать лесопилки и заводики, даже под угрозой полной остановки производства, ибо таковы в нашей стране условия осуществления пресловутой «свободы»: создать честно работающее предприятие, ту же лесопилку, себе дороже выйдет.

Что мы скажем на это?

Свобода — вещь не умозрительная: она либо есть, либо ее нет. Сегодня в России ее уже, можно сказать, нет. Де-факто нет свободы выборов, свободы референдумов, свободы партийной жизни, свободы слова и печати, свободы вероисповедания (репрессии обрушились на ряд родноверческих общин), свободы предпринимательства.

Надо либо признать это официально и честно сказать: граждане, свободы нет и не будет. (Так в свое время «честно» поступили большевики: открыто заявили еще в 1918 году, что они-де не могут позволить клеветать на Советскую власть — и враз закрыли все газеты, кроме большевицких и просоветских. И так до самого конца монополию и держали.) Либо немедленно подтвердить формулу 1990-х: разрешено все, что не запрещено, — и при этом убрать из законодательства все нормы, ограничивающие свободу слова, противоречащие Всеобщей декларации прав человека и гражданина. Прежде всего — статью 282 из УК РФ и соответствующие статьи закона «О противодействии экстремистской деятельности». Ведь по этим статьям сегодня судят даже за критику действий отдельных милиционеров как за разжигание ненависти к социальной категории: милиции в целом, якобы. И прочих абсурдных и жестоких процессов не счесть.

Любой другой путь — лицемерие и подрыв доверия к власти.

Понимает ли это Медведев? Пока, видимо, нет, если судить по его дежурной реплике («Мы не позволим разжигать социальную и межнациональную рознь…») и по тем наставлениям, которые он недавно дал директору ФСБ Александру Бортникову. Но разжигать то, что и без того давным-давно естественно и закономерно пылает ярким пламенем, никому в голову не придет. Беда в том, что у нас обычно судят как за разжигание — всего лишь за констатацию полыхающего пожара и поиск его причин. Видимо, сам Медведев никогда не сталкивался с практикой соответствующих судебных процессов, судит о них с чужих слов, в том числе с подачи антирусской прессы и всевозможных берлазаров. Хорошо бы, кто-нибудь его на сей счет просветил…

О защите малых народов. Ну, сколько же можно?! Что это за неравноправие в законе, что за двойные стандарты, вопиюще противоречащие ст. 19 Конституции РФ? Почему одни народы нужно «защищать», а другие могут и так обойтись, плевать на них? И когда же мы поймем, что на самом деле больше всего в защите нуждается не малый, а самый большой народ, тот народ, на котором все держится, который есть тот сук, на котором сидят все остальные народы России?! А вовсе не те народы, на которых не держится вообще ничего, существенного для других?

Порочный теоретический подход в жизни немедленно оборачивается порочной же практикой. Вот пример. Есть закон, регулирующий права коренных малочисленных народов Севера. В том числе, назначающий им для поддержания традиционного образа жизни и пропитания — определенные квоты на лов рыбы и зверя. А теперь представьте себе, что на берегу Белого моря стоят рядом два села — в одном живут, допустим, коми, а в другом — поморы. Поморы, как и казаки, это субэтнос русского народа, потомки новгородцев (в основном), двинувшихся на освоение Русского Севера еще с IX века. Их не очень много осталось, но это далеко не худшая часть русского народа. Их традиционный промысел от века, как и у коми, — рыбная ловля, бой морского зверя и т. п. И вот сегодня, видя, как сосед-коми спокойненько по положенной квоте ловит лосося и треску, бьет зверя и проч., а им, поморам, за те же деяния грозят страшные наказания как браконьерам, поморы поставили себе задачу: отделиться от русского народа, самоопределиться как отдельный этнос и добиться равных с другими малочисленными народами прав. Как видим, закон, хороший для малых народов, но утверждающий притом неравноправие, обернулся большой подлостью, несправедливостью и бедой для русских.

Что мы скажем на это?

Такой паскудный результат закономерен, ибо гнила сама мысль: наделить по национальному признаку особыми преимуществами народы, от которых никаких особых преимуществ для России не происходит. Обделив при этом преимуществами тот народ, без которого (единственного!) Россия вообще жить не может. Ни логики, ни справедливости, ни расчета тут нет никакого: одна глупость, невежество, недальновидность, торжество демагогии и чужеродных для нашей страны воззрений и подходов!

Итого: красивыми словами о справедливости, честных судах, свободе и тому подобных вещах отделаться от народа не получится. И все славословия по адресу провозгласившей права человека Конституции, которыми была полна речь президента, не убеждают.

Мы должны знать конкретно, какое именно содержание вкладывается в эти прекрасные лозунги, чем они будут наполняться и как реализовываться. Ибо пока они реализуются зачастую с точностью до наоборот.

Выполняйте свою Конституцию

Медведев: Конституционный порядок и впредь будет обеспечиваться всеми законными средствами…

Принятие в 1993 году Основного закона, провозгласившего высшей ценностью человека, его жизнь, его права и собственность, стало беспрецедентным событием в истории российской нации. И мы должны поблагодарить за это всех, кто участвовал в разработке и согласовании этого документа…

В наши дни, уже на новом этапе развития, российское общество подтверждает приверженность демократическим ценностям Конституции…

Севастьянов: А каким образом общество подтверждает приверженность этим ценностям? По-моему, оно в Конституцию и не заглядывало сроду. А то бы давно возмутилось несоответствием основного писаного закона и житейской (да и судебной) практики.

Вот есть в Конституции статья 19, утверждающая равноправие граждан независимо от национальности. Выше мы уже видели, что закон о малочисленных народах эту норму нагло опрокидывает. Но это ведь не единственный пример, можно привести еще по меньшей мере парочку.

Так, есть закон, регулирующий права репрессированных народов. Однако именно русские, больше всех, как говорит бесстрастная статистика, пострадавшие от кровавых репрессий коммунистического режима, этим законом не охвачены, льгот и привелегий, полученных многими другими народами России, лишены. Помимо того, что этим нарушена элементарная справедливость, возникло еще одно неприятное последствие, угрожающее целостности русского народа. Ибо казаки, этот русский субэтнос, наиболее пассионарная, авангардная часть русского народа, получила в результате импульс к отделению от русских в целом (как и вышеописанные поморы). Почему, для чего? А для того, чтобы, выделившись в отдельный, якобы «нерусский» этнос, потребовать уравнения в правах с другими репрессированными народами и получить-таки вожделенные льготы и привилегии. Казаки действительно страшно пострадали от большевиков и им действительно обидно после этого глядеть на соседей, вознагражденных, в отличие от казаков, за свои страдания. Вред от этой несправедливости и возбужденной ею ревности может быть огромен и непоправим. Русские должны быть признаны репрессированным народом, иначе где же хваленое конституционное равенство народов?

Или вот еще: с 1996 года действует великолепный закон «О национально-культурных автономиях», позволяющий народам сохранять и развивать в желательном им направлении свою национальную культуру, а государство обязывающий им помогать. Всем народам России, кроме… естественно, русского. В 2003 году были специально приняты такие поправки к закону (вопреки позиции обоих профильных комитетов Госдумы — по культуре и по национальным делам), которыми правом на создание НКА оказались наделены только народы, «оказавшиеся в положении национального меньшинства». Абсолютно безграмотная юридически формулировка обрела силу закона и привела к жестокой дискриминации русских, не только лишенных важных прав и льгот, но и фактически обложенных теперь косвенным налогом на содержание всех НКА всех остальных народов России, безразлично, коренных или пришлых.

Ну, а вершину пирамиды несправедливых этнических законов, ущемляющих права русских, венчает унаследованное от большевиков положение, когда у 21 народа России есть свой суверенитет и своя государственность, а все остальные народы этого лишены, в том числе государствообразующий народ России, русские. Такой порядок внесен в самую Конституцию, что придает ей нестерпимо противоречивый характер. Какое уж тут, к чертям собачьим, равенство народов?!

Я привел только несколько примеров того, как плохо продуманное действующее законодательство России ущемляет законные права и интересы русских, дискриминирует их, в нарушение статьи 19 той самой Конституции, о которой так высоко отозвался наш новый президент.

Или вот еще пример, показывающий, что действующее законодательство просто и мило аннулирует конституционные нормы. Так, статья 26 Конституции дает право каждому «определять и указывать свою национальную принадлежность». Как хорошо! Не хватает только малости — механизма, с помощью которого это можно было бы сделать. Раньше, при советской власти, такой механизм был и реально действовал: это паспорт. А теперь? Что делать человеку, который хочет «определить и указать» свою национальную принадлежность? Как осуществить это право? Пальцем на стенке написать «Я — русский!»? Самовыписать себе удостоверение в произвольной форме? Отсутствие механизма осуществления права делает само это право недействительным, фиктивным.

Подобных примеров издевательски извращенного отношения на практике к вроде бы нормальным и правильным положениям Конституции России можно привести еще немало. Что со всем этим делать?

Что мы скажем на это?

Слова первого лица в государстве не имеют права так наглядно расходиться с делами, творящимися в государстве. Иначе его авторитет может упасть непоправимо низко. Хвалим Конституцию — и демонстративно ее не выполняем. Говорим об уважении к Конституции — и терпим вопиющие противоречия с нею в нашем законодательстве, да и в ней самой, к нашему стыду… О каком же конституционном порядке нам говорит президент Медведев? Пусть для начала потратит рабочее время и уберет эти противоречия, приведет действительность в соответствие с конституционными нормами. Или нормы — в соответствие с действительностью.

От слов — к делу!

Медведев: Государственная бюрократия по-прежнему, как и 20 лет назад, руководствуется всё тем же недоверием к свободному человеку, к свободной деятельности. Эта логика подталкивает её к опасным выводам и опасным действиям. Бюрократия периодически «кошмарит» бизнес — чтобы не сделал чего-то не так. Берёт под контроль средства массовой информации — чтобы не сказали чего-то не так. Вмешивается в избирательный процесс — чтобы не избрали кого-нибудь не того. Давит на суды — чтобы не приговорили к чему-нибудь не тому. И так далее…

Такая система абсолютно неэффективна и создаёт только одно — коррупцию. Она порождает массовый правовой нигилизм, она вступает в противоречие с Конституцией, тормозит развитие институтов инновационной экономики и демократии.

Севастьянов: Какие замечательные слова! Такое чувство, будто я сам это писал. Прямо-таки до буквы совпадает с той критикой, что приведена мною выше! Ай, да Медведев! Браво! Не случайно на этих словах так напрягся в зале Путин, а покойный ныне патриарх Алексий Второй посмотрел на Медведева с нескрываемой жалостью, как на мальчика, вознамерившегося лизнуть топор на морозе.

Только вот слабовато верится в искренность сказанного президентом. Ибо нет конкретного адреса критики, а безадресная критика стоит недорого. Где же эта самая бюрократия зловредная гнездится, откуда она завелась у нас? Не с иных ли планет десантировалась? Не в заоблачных ли высях обитает?

Да нет, друзья. Чтобы ее обнаружить, президенту Медведеву всего лишь надо было бы вглядеться в тех, перед кем он выступал с этой замечательной инвективой. А вглядевшись, пальцем указать: вот они, главные российские бюрократы, обер-конструкторы гнилой, «неэффективной» и «коррупционной» системы.

Кто был все последние годы главным идеологом государственного строительства? Кто давал установки Госдуме, судам, прокуратуре, ФСБ? Ответь, президент! Не Сурков ли твой любимый, непотопляемый, драгоценное наследие путинского режима, переданный, как эстафетная палочка бывшим президентом новому? Не еврейское ли лобби, непоколебимо окопавшееся в Кремле и на Старой площади?

Что мы скажем на это?

Подождем с полгодика, посмотрим, будут ли существенные кадровые перемены в Кремле, соберет ли Медведев вполне свою, новую, команду. В первую очередь, будет ли Сурков заменен человеком, настроенным не анти-, а прорусски[63]. Изменится ли состав Администрации президента вообще, потеснится ли еврейское лобби. Будут ли введены законы, стимулирующие развитие производства (по примеру хотя бы Китая), исключающие давление бюрократии (то есть исполнительной власти) на прессу, избиркомы, суды. Очень хочется, чтобы президент не знал покоя, пока не приведет российскую действительность к декларированному им самим идеалу.

Но верится мне в это слабо. Ведь занятая им позиция по вопросу, к примеру, о свободе слова — по меньшей мере странная. Вот его слова: «Свобода слова должна быть обеспечена технологическими новациями. Опыт показал, что уговаривать чиновников «оставить в покое» СМИ практически бесполезно. Нужно не уговаривать, а как можно активнее расширять свободное пространство интернета и цифрового телевидения. Никакой чиновник не сможет препятствовать дискуссиям в интернете или цензурировать сразу тысячу каналов».

Как прикажете понимать этот пассаж? Выходит, «спасение утопающих — дело рук самих утопающих»? Нам, обществу, журналистам, политологам, предлагается самим хитрить, используя техническую смекалку, чтобы переиграть правительственных душителей свободного слова — ФСБ, МВД, прокуратуру и прочих цензоров-добровольцев… Это так теперь понимается свобода слова? О каком же торжестве демократии нам рассказывают президентские сказки? Уж посоветовал бы заодно к эзопову языку прибегать, по старинке. Или за границей печататься, как во времена Герцена или диссидентов. Это — выход?!

Президент публично расписывается в полном бессилии обуздать своих собственных подручных, супостатов свободы, предлагает нам смириться с торжеством инквизиции, вместо того, чтобы ее запретить, бороться с нею.

Каким будет результат этой безответственной, страусиной позиции? А это очень даже понятно! Ведь почти сразу после этого выступления Медведева в Госдуму поступил законопроект, приравнивающий интернет к СМИ, то есть устанавливающий судебную ответственность владельцев сайтов и блогов наравне с редакторами периодической печати! Ты, президент, делаешь всю ставку лишь на свободу слова в «пространстве интернета»? Ну, так мы покажем, чего стоят твои иллюзии! Ведь стоит посадить в тюрьму с десяток таких квази-редакторов — и все остальные «тысяча каналов» (или десять тысяч) будут ходить по струночке. Вот какова реакция истинных хозяев страны на медведевский прогиб, капитуляцию, на его демонстративный уход от конфронтации, от тяжелой рыцарской битвы за демократические свободы. Жалует царь — да не жалует псарь! И все, стало быть, будет в России не по-царски, а по-псарски!

Будем жить в псарской России? Вот еще не хватало! Дожили!

Слышать от высшего лица в государстве советы, как бы нам это государство, в лице его подчиненных и служащих, перехитрить и одурачить, по меньшей мере странно. А как быть с другими правами и свободами? Тоже хитрить и изворачиваться, вместо того, чтобы решительно изменить правила игры? Так и хочется спросить: ты президент, блин, или что? Или у нас уже не президентская республика? Или свои псари страшней Саакашвили?

Президенту надо поскорей расстаться с такой капитулянтской, унижающей его и наше достоинство позицией. «Лишь тот достоин счастья и свободы, кто каждый день идет за них на бой» (Гёте). Верность демократии доказывается делом.

Шемякин суд, или Козел в огороде

Медведев: Прошу предусмотреть дополнительные меры для привлечения к законотворческому процессу представителей неправительственных организаций, Общественной палаты. Думаю, было бы полезным их обязательное участие в рассмотрении законопроектов, затрагивающих важнейшие для каждого человека вопросы: свободы человека, вопросы здоровья, вопросы собственности. И, соответственно, надо внести изменения в регламенты Государственной Думы и Совета Федерации.

Севастьянов: Прелестно! Итак, наш президент, оказывается, тоже понимает, что не все в порядке в датском королевстве — в том смысле, что общественная жизнь России регулируется не лучшими законами, которые в принципе надо менять. И кто же будет этим заниматься, кого привлекает он в качестве экспертов и инициаторов? Да как раз всех тех, кто сегодня ходит в главных инквизиторах, охотников на ведьм, коими набита Общественная палата: Валерий Тишков, Николай Сванидзе, Алла Гербер, Александр Брод и иже с ними — все они являются одновременно как членами ОП, так и главными героями моей статьи «Новая инквизиция», все они отъявленные русофобы и патентованные не друзья русского народа, доносчики и добровольные подручные политического сыска. Именно они и их единомышленники и подельники уже довели за годы целенаправленных усилий российское законодательство до уровня абсурда, превратив Россию в позорное полицейское государство, в котором карается политическое инакомыслие. Их трудами тюрьмы и лагеря наполняются сегодня здоровой русской молодежью, а редакции газет и журналов, издательства, ученые и писатели не успевают отбиваться от судебных преследований. Конечно, именно этим милейшим людям-доберманам теперь и карты в руки, кому же еще! Одно было утешение, что ОП есть фиктивный, неправомочный вмешиваться в законотворческий процесс орган, «с его озлобленным умом, кипящим в действии пустом» (Пушкин). Скоро, похоже, и этого утешения не станет.

Что мы скажем на это?

А что тут скажешь? То ли президент совсем не ориентируется в кадрах, не отслеживает общественно-политическое поле, не знает, как говаривал Горбачев, «кто есть ху», то ли он полностью подконтролен антирусским силам, до стадии зомби, послушной марионетки. Знать бы наверняка…

О бедном мигранте замолвили слово. А о нас кто подумал?

Медведев: Так называемый ценз оседлости, предписывающий члену Совета Федерации проживать в ранее определённом регионе определённое количество лет, должен быть отменён…

Я уже говорил, что межнациональный мир — это одна из главных наших ценностей. У нас исторически сложился уникальный и богатейший опыт толерантности и взаимного уважения. В то же время сохраняются проблемы, способные обострять межэтнические, межконфессиональные отношения. Среди них безработица (особенно в регионах с трудоизбыточным населением), правовая неурегулированность земельных отношений, нелегальная миграция и ряд других причин. Причём такие проблемы особенно чувствительны там, где не решаются социально-экономические вопросы. Где региональные и местные власти не помогают развитию малого бизнеса, не создают новые рабочие места…

Обращаю особое внимание: надо оптимизировать организацию миграционных процессов внутри страны и создать реальные условия для повышения мобильности российских граждан — как эффективного способа перераспределения трудовых ресурсов, так и обеспечения права граждан на труд.

Своего совершенствования требуют и механизмы регулирования внешней миграции. Они должны наконец получить правовое оформление, адекватное потребностям нашей страны, масштабам самой миграции. В Россию продолжает прибывать поток мигрантов, особенно из стран Содружества. Известно, что многие из них стремятся получить российское гражданство. В целом это позитивный процесс. Однако получение гражданства должно стать доказательством их успешной интеграции в жизнь нашего общества и восприятия его культуры и традиций. Отмечу также, что мы должны прежде всего сохранять баланс на рынке труда и обеспечивать интересы российских граждан.

Севастьянов: Весьма противоречивые идеи, в которых закамуфлированы большие проблемы и камни преткновения. Главная из них та, что Кремль, судя по всему, додумался перемещать по всей стране значительные массы трудящихся отечественного происхождения (не иммигрантов), передвигая бригады (артели?) из трудоизбыточных регионов туда, где требуется рабочая сила. Это вместо того, чтобы развивать предприятия, в том числе сельскохозяйственные, на местах, там, где эта самая рабсила родилась, выросла, обзавелась семьей и детьми и, по логике нормальной жизни, должна жить, работать, обустраивать бытие и в свой срок ложиться в землю к праотцам. (Недаром на Руси говорят: где родился, там и пригодился.) Есть, стало быть, замысел превратить русский народ в перекати-поле, очевидно, по образцу американцев, всю жизнь колесящих по своей стране в поисках работы и нигде не пускающих корней. Но там этот бродячий уклад давно стал нормой жизни, люди легко бросают съемные квартиры в одном городе, чтобы снять подобное же жилье в другом и мгновенно адаптируются в типовых условиях вместе с семьей. Но у нас-то жизненный уклад совсем иной. Если наши мужики будут надолго уезжать в другие города за заработками, их семьи вовсе не бросят свой налаженный, какой-никакой, быт, чтобы последовать за ними с чадами и домочадцами, как это делается в Америке. Нет, вместо этого по нашим городам образуются целые контингенты полуброшенных жен и заброшенных детей. Каков будет от того социальный эффект — не хочу даже думать, дрожь берет. Миллионы семей будут быстро и основательно разрушены — это при нашей и без того ужасной брачной статистике. А депрессивные регионы, из которых съедут последние дельные мужики, станут еще депрессивнее и деградируют вконец. Более верного способа добить русский народ я просто не слыхивал! Сравнить эту плодотворную идею можно только с уничтожением «неперспективных деревень» в Нечерноземье, капитально подорвавшим нашу демографию.

Непонятной осталась и позиция президента по важнейшей проблеме нелегальной иммиграции. Сегодня из примерно 12 млн иммигрантов в России — примерно 11 млн находятся в нашей стране незаконно, нелегально. Это при том, что среди коренного населения отмечена высокая безработица, которая с кризисом пошла в рост и может достигнуть, по расчетам социологов, опасной отметки в 12 %. Много писалось серьезными авторами о том, что трудовая иммиграция сегодня России не нужна, что вред от нее с лихвой перекрывает пользу. Как от нелегальной, кстати, так и от легальной; просто от нелегальной иммиграции происходят проблемы одного сорта, а от легальной — несколько иного. Но нам не нужна по большому счету ни та, ни другая, никакая. И даже весьма опасна, а по мере развития кризиса и конкуренции на рынке труда эта опасность будет возрастать. И уж во всяком случае ничего «позитивного» в том, что иммигранты интегрируются в российское общество я, в отличие от президента, не вижу. (Прошу не путать иммигрантов с репатриантами, т. е. с представителями коренных народов России, возвращающимися на родную землю.)

Из этих двух президентских тезисов вырисовывается нерадостная картина. Ликвидацию нелегальной иммиграции нам никто не обещает, никакие шаги в этом направлении не намечаются (хотя, чтобы радикально решить эту проблему, достаточно всего трех законов). Но зато власть намерена превратить во внутренних мигрантов добрую часть собственного народа. От этой части, кстати, в местах ее нового пребывания немедленно возникнут все те же мигрантогенные проблемы, включая криминальную и санитарную, даром что они все россияне. Мигрант есть мигрант, неважно, внутренний или внешний: его модель поведения одна и та же, и для коренного населения он столь же «желанен» и «полезен». В итоге среди русских появятся дополнительные яблоки раздора, вместо консолидации. Вот спасибо! Только этого нам не хватало…

Далее. Как понимать отмену ценза оседлости для представителей регионов в Совете Федерации? Неужели люди, без году неделя живущие в том или ином регионе, предпочтительнее в плане выражения и защиты его интересов, нежели люди, выросшие в этом регионе и шкурой прочувствовавшие его проблемы? Что за дикая логика? Она особенно опасна, если учесть, что во многих регионах уже сложились влиятельные национальные лобби, в том числе из числа национальных меньшинств, иммигрантов, которые имеют достаточно средств и связей, чтобы продвинуть своего человека на важный пост вместо представителей коренного населения. Этого хочет Кремль? Получается, что так. Но этого не хотим мы, русские.

К национальным вопросам теснейшим образом примыкают вопросы, связанные с федеративным устройством России, с ее искусственным и противоречащим собственной Конституции делением по национально-территориальному признаку.

Это неприличное слово «федерация»

Медведев: Теперь несколько слов о дальнейшем развитии российского федерализма…

Что сегодня для нас особенно важно?

Первое — это достигнуть оптимального баланса разграничения полномочий между Федерацией и регионами. Как вы знаете, здесь была проведена большая, можно сказать, огромная работа. Но мы всё равно ежегодно уточняем параметры этого разграничения. В том числе вносим изменения в перечни имущества, необходимого для федерального, регионального уровня, для того чтобы полноценно исполнять свои функции. Считаю, что надо вернуться к этому вопросу и наконец определиться, сколько и какого имущества надо регионам.

Второе. До сих пор не найдена схема оптимального размещения по стране территориальных структур федеральных органов исполнительной власти. Их вообще очень много, надо их сокращать. А также нужна схема их эффективного взаимодействия с региональными органами власти. Напомню, что в соответствии с частью 2 статьи 77 Конституции федеральные органы исполнительной власти и органы исполнительной власти субъектов Федерации образуют единую систему.

Третье. Законодательные органы власти субъектов Федерации вносят в Государственную Думу множество инициатив, но законами из этих инициатив становятся лишь единицы. Это объясняется их недостаточной проработкой и большим количеством альтернативных законопроектов в Думе. А в целом плохой информированностью регионов о законодательном процессе на федеральном уровне. Полагаю, что здесь значительно большую роль, чем сейчас, мог бы сыграть Совет Федерации — как координатор законодательной деятельности представительных органов территорий. Прошу представить такие предложения с учётом предлагаемого мной нового порядка его комплектования.

Севастьянов: Как много верных, вроде бы, слов… Доверимся, вознадеемся?

У представителей точных и технических наук есть правило: прежде чем решать задачу, решить теорему ее решения. То есть, удостовериться, что данная задача в принципе может быть решена, что она вообще имеет решение. Поскольку в мире существует множество задач, никакого решения не имеющих.

Сдается мне, перечисленные Медведевым задачи именно из разряда таковых.

А все потому, что для России федеративное устройство есть нонсенс и противоестественная конструкция, противоречащая ее историческому пути и всей, так сказать, онтологии. И как ни пытайся решать частные вопросы, связанные с улучшением той или иной стороны федеративной проблемы, все это — мертвому припарки, поскольку сама межеумочная федеративная система неорганична для нас, была навязана нам большевиками силой, она доказала свою ублюдочность и опасность на примере всего СССР и, если от нее радикально не избавиться, докажет то же самое и на примере России.

Об этом написано множество работ и даже есть докторская диссертация историка А.И. Вдовина (МГУ), углубляться в данную тему нет надобности. Достаточно сказать, что федерация есть позитивный, прогрессивный момент, когда речь идет об объединении разрозненных земель, разных частей в одно целое (США, ФРГ), но она же есть негативный, деградационный момент, когда мы сталкиваемся с расчленением единого целого на части, на земли (РСФСР и ее наследница Россия). В первом случае это шаг к целокупности страны, во втором — к распаду.

Поэтому надо сосредоточиться не на том, как усовершенствовать заведомо негодную, болезнетворную для нас конструкцию, а на том, как ее с наименьшими потерями демонтировать и вернуть Россию в ее естественное цельное (унитарное) состояние.

Что мы скажем на ВСЕ это?

Один из главных недостатков президентской формы правления состоит в том, что проблем в стране много, а президент один. Он не может, даже чисто физически, быть компетентным во всех проблемах, а значит неизбежно попадает в кабальную зависимость от экспертов, консультантов. Хорошо, коли здравого смысла и житейского опыта у него достаточно, чтобы смотреть сквозь их вольное или невольное вранье и видеть проблему такой, какова она есть. А если нет? Если он попросту еще слишком молод и мало терт жизнью?

Национальные вопросы — важнейшие, определяющие. Этнополитика, как сегодня всем становится ясно, есть для любого политического деятеля — наука наук. От не усвоивших ее уроков людей жди беды. Но нашу номенклатуру — ни советскую, ни постсоветскую — никто этнополитике не обучал, ее постулатов и законов не объяснял. Никто не объяснял нашим руководителям, что нация первична, а государство вторично, и что поэтому телесное и душевное здоровье государствообразующего народа превыше всего. Никто не учил будущих президентов России смотреть на все вещи сквозь призму русских интересов. Так, как смотрит любое нормальное — израильское, или английское, или эстонское, или казахстанское — правительство сквозь призму интересов, соответственно, евреев, англичан, эстонцев или казахов. Вот поэтому и решаются у нас судьбоносные вопросы через пень-колоду, непродуманно и непоследовательно. Винить в этом, на первый взгляд, некого. Но нам-то от этого не легче!

Если русский народ хочет выжить, он не должен спокойно сидеть и смотреть, какие планы в отношении него питает прелестный Кремль. Еще одного эксперимента над собой русские просто не переживут. Пора брать свою судьбу в собственные руки.

Я не думаю, что Медведев — злодей, желающий уморить свой народ. Напротив, он мне пока что скорее симпатичен, мне кажется, что он — неплохой человек, преисполненный самых благих намерений. И это меня больше всего пугает, ибо всем известно, куда такие намерения ведут. Нам нужен, вместо благих намерений, точный, научно выверенный этнополитический расчет. Но — так сложилось исторически — существует слишком много факторов, объективных и субъективных, препятствующих верному пониманию президентом русских проблем. Мы это ясно увидели из анализа его послания.

Если мы вовремя не приложим все усилия к тому, чтобы президент услышал нас, русских, чтобы он задумался над нашими опасениями и надеждами, принял к сведению наши проблемы, наши потомки нам этого не простят. Не говоря уж о том, что и потомков-то может не остаться.

Кремлю остро нужен диалог с русским народом: таков залог его выживания. С этой мысли я начал свою статью и сейчас самое время к ней вернуться.

Но и русскому народу жизненно необходим диалог с Кремлем. Мы готовы к такому диалогу, потому что точно знаем, чего хотим.

СЕМНАДЦАТЬ МГНОВЕНИЙ ИСТИНЫ, или НАШ ОТВЕТ ДАНИЛИНУ

Вопросы о русском национализме (числом семнадцать), которые Павел Данилин задал Константину Крылову (http://community.livejournal.com/ru_politics/17668886.html), отменно сдетонировали в русском движении, вызвав обильные рефлексы. В результате образовался идейный массив, в котором любопытно разобраться, поскольку общественное значение темы русского национализма непрерывно растет.

Для начала традиционное: кто, зачем, почему и кому задал вопросы.

Итак, вопрошающий. Павел Викторович Данилин, 31 год, имеет, по его словам, три высших образования: историка, политолога и литературоведа. Питомец Глеба Павловского (бывший сотрудник пресловутого Фонда эффективной политики), шеф-редактор портала "Кремль. Орг" и член политсовета Молодой гвардии Единой России, колумнист газеты «Взгляд», автор книги «Я. Путь. Как стать властью», соавтор книги «Враги Путина» и скандального учебного пособия «Новейшая история России. 1945–2006». Явно неглуп (дураков Павловский не держит), но много сил и времени тратит на ЖЖ, где именует сам себя характерным словцом «спецпропагандон». Основное амплуа спецпропагандона критик-злопыхатель определил бы как анализ (в смысле лизания ануса) очередного президента, а также бессменного Владислава Суркова. Видимо, работа дает не только витамины, но и престиж, как он его понимает, поэтому о Данилине некоторые поговаривают так: непреклонен в сервильных суждениях, нагловат с аудиторией и высокомерен с коллегами по журналистскому цеху, которых числит-де по разряду лузеров-недотеп, в отличие от достижительного себя.

Свой запрос Крылову Данилин подписал напоказ: «русский националист». При этом, по свидетельству другого общественного деятеля, также именующего себя русским националистом, Андрея Савельева (бывшего депутата ГД от «Родины»), Данилин в свое время подверг в интернете систематической травле и клевете партию «Великая Россия», собравшую под свое крыло ряд патриотических организаций и отдельных националистов, в том числе того же Константина Крылова. Роскошную и обширную подборку цитат из Данилина опубликовал в своем ответе Борцов, после прочтения которой можно вместе с автором воскликнуть: «Ежели П. Данилин и националист, то какой угодно, только не русский!» (http://warrax.net/90/17w.html). В свете этих фактов некоторые его недоумения трудно воспринимать как искренние и чистосердечные.

Зачем и почему карманный кремлевский журналист задал свои вопросы?

Данилин человек амбициозный, стремящийся быть на гребне любой волны; он верно чувствует идейный мейнстрим и горько переживает по поводу своей фактической отлученности от него. Поэтому главный вопрос, не заданный, конечно же, напрямую, состоит в том, почему националисты не пускают в свою «песочницу» кремлевских втируш (и его лично). Он не понимает, что сегодня, когда курс Кремля и русского народа зримо разошелся по разным полюсам, стоять одновременно лицом к Кремлю и к народу невозможно: двуличие гарантировано. Играть эту двусмысленную роль, на которую вообще-то немало претендентов (последний — Бабурин), подлинному националисту неохота, неприлично. А вот Данилину и многим прочим — очень даже охота, да нет возможности, ибо не пускаем мы этих лицедеев в нашу песочницу — и все тут! Хоть кол на голове теши…

Дело здесь не только в злобе дня, но еще и в столетнем историческом опыте. Этот опыт учит, что русские националисты могут иметь политический успех исключительно как оппозиционная, но ни в коем случае не как прокремлевская сила. Иначе власти им не видать, как своих ушей без зеркала. Ибо кремлядь, пока правит Россией, вовсе не собирается меняться с ними местами, а будет использовать на подхвате. Ну, а если история поставит на повестку дня смену власти, то в решающий момент прокремлевских националистов ожидает не успех, а полный крах. Такой же крах, какой постиг в 1917 году весьма могущественный Союз русского народа, Всероссийский народный союз и другие православно-монархические организации, а в 1991 году — так называемую Русскую партию внутри КПСС, влиятельную и многочисленную. Ведь в смутные дни, чтобы взять власть, требовалось кричать «Долой самодержавие!» или, соответственно, «Долой КПСС!», а ни те, ни другие на это были просто органически не способны. Поскольку не мыслили себе жизни без православной монархии в первом — и без советской власти во втором случае. Они были плоть от плоти распадающейся и утекающей власти, от нее питались и на нее уповали, и в этом был залог их падения и гибели вместе с властью. Мы хорошо выучили этот урок; но не данилины.

И еще одной вещи не понимает неглупый с виду публицист: почему это вдруг не срабатывает в наших условиях вековая и, казалось бы, проверенная формула «Самодержавие — православие — народность». Разумеется, в современной интерпретации: «Президент — РПЦ — электорат». Почему эта официозная формула перестала консолидировать русских (сектор подлинных православных монархистов в нашем движении существует, но не пользуется большим влиянием). Почему карманные кремлевские журналисты (не буду оглашать весь список), не смеют, опасаясь осмеяния и остракизма, придти в нашу националистическую песочницу, держа в руках транспарантик с этим слоганом. Почему этот код не открывает сейфов нашего доверия, почему не срабатывает патентованная, вроде бы, отмычка. Данилиным важно понять ответ на этот вопрос, потому что отказаться от названного слогана для них означает опасно рисковать теплым местом. И без о-о-очень серьезных оснований они этого не сделают. Вот и просят нас разъяснить что к чему, подбросить весомых аргументов…

Не исключаю также, что Данилину попросту было поручено тем же Сурковым провести зондаж: насколько совместим современный русский национализм с коридором политических возможностей Кремля. Потому что для Кремля жизненно важно на данном этапе решить для себя, способен ли он в принципе вписаться в русскую националистическую парадигму. Возможно, конечно, я преувеличиваю аналитические способности кремлевских кукловодов и лично самого серого из кардиналов, под которым ходят данилины. Но я не удивлюсь, если в скором времени Данилин, сообразовавшись с нашими ответами, слепит, сам или в соавторстве с тем же Сурковым, и запустит в широкую публику выверенную русскую националистическую доктрину с лейблом «Made in Kremlin», где все узкие места будут, благодаря нам, грамотно расшиты. После чего Кремль в очередной раз торжественно объявит себя хозяином дискурса и попытается оседлать русское движение (с прежним же «успехом», само собой).

Вполне понятно, почему Данилин обратился за ответами именно к Константину Крылову: ведь от Крылова, известного сугубой деликатностью, интеллигентностью, обстоятельностью и политкорректностью, он не ждал ответов, способных ранить душу номенклатурного кремлевца и сжечь старательно наводимые оным мосты. Обратись он, что было бы логично, за нужными разъяснениями ко мне (единственному, кто на протяжении пятнадцати лет умудрялся проповедовать и толковать махровый русский национализм с самых высоких трибун СМИ — «Независимая» и «Литературная» газеты, журналы «Политический класс» и «Наш современник»), он ведь мог нарваться на неожиданность…

Впрочем, мудрая, но тщетная предосторожность Данилину не помогла. Ответы он получил не только от того, кого спрашивал; и с этим уже ничего не поделаешь, ведь интернет неподцензурен. Сам виноват: затронув важные для нашего движения темы, он вызвал желание высказаться у националистов разных мастей и разной степени информированности и известности. От матерых бойцов идейного фронта, вроде меня или Борцова, до прилежных неофитов, до недавнего времени в националистических дискуссиях не блиставших (Диунов, Петров). И даже до вовсе никому не известных рядовых бойцов интернета, чья роль тут — «голос из хора», как в древнегреческой пьесе: некая фоновая статистическая данность, оттеняющая тексты «корифеев». Так что общая картинка получилась вполне нелицеприятная, нравится это самопровозглашенному националисту Данилину или нет.

Анализ этой картинки имеет смысл вести послойно: вначале точка зрения «корифеев» русского национализма (Крылов, Борцов, Севастьянов), затем — позиция продвинутых дилетантов (Диунов, Петров), а под конец — среднестатистический фон, «голоса из хора».

Приступая к собственным ответам на данилинские вопросы, я предположил, что в итоге сравнительного анализа вариантов «результатом будет одно из двух: либо русская националистическая доктрина значительно укрепится, приобретет монолитность; либо в ней откроются важные водоразделы, достойные новых дискуссий». Я не ошибся: произошло и то, и другое. По ряду позиций у респондентов возник меня самого удививший прочный консенсус, по ряду других — столь же четкое расхождение во взглядах, преодолимое в одних случаях и антагонистическое в других. Стоит подробнее остановиться на этом.

* * *

О том, что вопросы Данилина актуальны, говорит не только массированный и многообразный ответ на этот вызов, но и разнобой в подходах. Так, Крылов усмотрел свою задачу в том, чтобы разбить «распространённые предрассудки» и развеять «влиятельные заблуждения», противопоставив им свое личное, честное, но порой глубоко субъективное понимание сути вещей. И большинство других респондентов также, не претендуя на объективность, старались спроста высказать свое, наболевшее.

Что до меня, то я ставил себе задачу познакомить читателей с идеями, которые давно стали общими местами в ходе многолетних дискуссий — с тем «сухим остатком», при добыче которого было уже сломано не одно полемическое копье. (Естественно, сам я, непременный участник всех этих дискуссий, выражаю консолидированную позицию лишь этнических националистов; обозначая ее, мне по ходу дела приходится иногда говорить о себе в третьем лице.)

Объективистский подход свойствен также Борцову, давно и самостоятельно исследовавшему историю ряда заданных вопросов. Мы оба с ним считаем, что в русском националистическом дискурсе сегодня не существуют, вопреки Данилину, «темы, фактически табуированные для русских националистов. Больные места. Точки, куда могут бить и бьют, а также те вопросы, отвечать на которые неудобно». Таких тем уже давно нет, и все ответы тоже давно найдены и стесняться их не приходится. Другое дело, что в русском национализме есть разные течения, и ответы могут у них не совпадать.

Рассмотрим же сначала область бесспорного, затем просто спорного и наконец — непримиримо спорного.

О НЕПРЕЛОЖНОМ

Начну с вопроса, ответ на который поразил даже меня, видавшего разные виды в русском движении, своим единодушием.

Что именно хотят построить в России русские националисты в случае прихода к власти?

Все респонденты ответили единогласно, отбросив все сомнения и колебания, все междоусобные различия и посторонние соображения: Русское национальное государство.

На этом отрадном замечательном факте можно было бы и остановить весь разговор. Ибо один этот факт стоит целой статьи о русском движении.

Даешь Русское национальное государство!

Вот, он, крик русской души! Вот он, лозунг момента!

Все остальное, как говорится, рюшечки и бантики.

Но несколько слов добавить для полноты анализа необходимо. Вопрос слишком серьезен, чтобы судить о нем, не зная истории самого вопроса. А он заявил о себе не вчера.

В свое время в СССР историком В.В. Мавродиным был даже написан вузовский учебник «Образование русского национального государства» (М., ОГИЗ, 1939). Об этом сегодня уже мало кто знает, к сожалению. С тех пор всерьез на тему Русского национального государства у нас никто не писал, детально эту концепцию не разрабатывал, кроме меня («Русское национальное государство: “рай для своих” или “лавка смешных ужасов”? [ж-л «Политический класс» № 4, 2008 г.], «Россия для русских!» [М., Книжный мир, 2007] и мн. др.) и возглавлявшейся мною Лиги защиты национального достояния (ЛЗНД), разработавшей проект новой Конституции России (1998 г.). Нами была даже подготовлена, опубликована и разъяснена карта территории идеального государства: «РУССКАЯ РОССИЯ. Карта компактного расселения русского этноса» (2001 г.). Таким образом мною со товарищи в последнее десятилетие был создан, высокопарно выражаясь, «Русский проект», полностью и детально обнимающий собою всю концепцию русского национального государства на всех уровнях: от юридического, политического, исторического и нравственного — до географического. (Все материалы можно найти на моем сайте.)

Ничего подобного, никаких аналогичных разработок сколько-нибудь серьезного уровня, с привлечением лучших специалистов, не было сделано у нас больше никем и никогда, хотя скороспелых рассуждений на тему хватает.

Беда в том, что господа русские националисты, особенно теоретики, друг друга, увы, не читают, предпочитая каждый раз собственноручно писать историю кровью своего сердца с чистого листа. Ибо даже те из них, что в движении без году неделя, «образованность хочут показать». И пожинают при этом все заслуженные плоды (в основном, шишки), собирая один за другим свежеизобретенные велосипеды.

По понятной причине мне не с руки подвергать разбору этот весьма нестройный хор ни в целом, ни по партитурам. Чтобы не разбить ненароком то отрадное единство и согласие, которое манифестировано выше.

Но одно важное замечание я обязан сделать.

Понятно, что в общую, объединяющую всех нас формулу «Русское национальное государство» (РНГ) каждый волен вкладывать собственное содержание. У каждого в голове может жить свое мечтаемое РНГ, отдельными деталями которого можно с блеском делиться в дискуссиях. Но есть два принципиальных различия, которые легко вычитываются даже в тех призрачных набросках, что привели некоторые наши респонденты. Ими нельзя пренебречь.

Одну позицию четко обозначил Крылов, заявивший: «Русские националисты — чуть ли не единственные люди в России, последовательно отстаивающие классические демократические ценности. Не либеральные (которые сейчас заключаются в утверждении прав всевозможных меньшинств), а именно классические демократические, то есть права большинства. В России большинство населения страны — это русские (по крайней мере, пока). Демократические и национальные требования, таким образом, совпадают по факту. Но они совпадают и по смыслу. Организованная нация имеет право и даже обязана самоуправляться».

Другую позицию так же четко и даже агрессивно обозначил Борцов: «Русское Национал-Социалистическое Государство, чуть позже — Русскую НС-Империю. А вы что думали?».

Примем за постулат, что империя и национальное государство есть вещи разные. В этой связи я, с некоторой долей условности, буду называть первую позицию «национал-демократической», устремленной на создание национального государства, а вторую — «национал-социалистической», устремленной на создание империи. Обе эти позиции имели и имеют многочисленных адептов, в том числе и среди респондентов. В частности, Севастьянов еще в середине 1990-х озадачил публику книгами «Национал-капитализм» (1995) и «Национал-демократия» (1996). Заложив, вместе с некоторыми другими авторами, сошедшими ныне с политической сцены, национал-демократическую традицию в современном русском движении. Сегодня именно эта традиция активно пополняется наиболее продвинутыми интеллектуальными ресурсами (Крылов и Диунов тому пример) и претендует на полноценную политическую перспективу. Что же до НС-империи, то на почве этой идеи происходит смычка национал-социалистов с консерваторами. В нашем случае примером служит Петров, придерживающийся максималистской точки зрения: «Россия должна стать Империей Русь, т. е. великой северно-арийской страной, главной частью Европы и Белого мира в целом. Европа оканчивается не на Урале, а на Тихом океане».

Подробнее об этих концепциях я буду говорить ниже, анализируя спорные проблемы, «водоразделы».

Сегодня не стоит гадать, какая концепция победит и возобладает в русском государственном строительстве. Тем более, что, как это уже не раз бывало в истории, победить может одна, а возобладать в итоге — совсем другая. В самом общем смысле предскажу, что выиграть доведется тем, чьи теории ближе к жизни, к исторической и даже биологической правде.

А пока еще раз радостно констатируем: идея Русского национального государства объединяет русских националистов всех тонов и расцветок без исключения.

Таков наш главный ответ на кремлядский запрос.

* * *

Далее следует группа вопросов, направленных на выяснение отношений с различными периферийными фрагментами в русском движении: антиправославными элементами, неонацистами, неовласовцами, расистами и т. д. Провокационный смысл вопросов состоит в том, чтобы заставить националистов либо публично признаться в своей «маргинальности», либо столь же публично отмежеваться от товарищей, в том числе порой весьма многочисленных и влиятельных, ломая таким образом строй и внося раздоры в русское движение, стремящееся к сотрудничеству и единству. Однако вбить клин между нами Данилину не удалось. В целом респонденты вполне грамотно преодолели этот провокатив, заодно разъяснив несколько важных азбучных истин современной политологии.

* * *

Почему в среде русских националистов своими считают, в том числе и тех, кто активно и агрессивно выступает против русской православной церкви?

Если вопрошавший надеялся кого-то смутить этим вопросом или посеять раздор в лагере националистов, это ему не удалось. Ответы были вполне единодушны в том смысле, что значение конфессионального фактора в русском движении не стоит преувеличивать, свет клином на нем явно не сошелся. Причем, как ни странно, наиболее репрезентативными в данном случае можно считать кратчайшие тексты, на которые сподобились наши «голоса из хора», а не более распространенные (и более ангажированные) объяснения «корифеев». А именно:

f_dragon869: «Националистическое движение неоднородно. И далеко не во всех течениях национализма считают своими тех, кто выступает против православия. Скажем, национал-либералов православные националисты за своих не считают»;

Бурцев: «В среде русских националистов своими считают многих людей. Кто-то выступает за, кто-то против РПЦ»;

psehetuk: «Для РПЦ "несть ни иудея, ни эллина", поэтому в отношениях между националистами и православными неизбежно будут сложности (хотя это и пересекающиеся подмножества)»;

mr_lynx: «Причин несколько. Одна из них состоит в антихристианской пропаганде, направленной на разделение русского народа и отрыве его от исторических корней. Другая причина неприязни к РПЦ заключается в том, что, к сожалению, на мой взгляд, сейчас церковь не в полной мере ощущает свою значимость и долг перед народом»;

yuritikhonravov: «Русский национализм плюралистичен».

Суммируем: монополией на русское движение не обладает никакое идейное или религиозное течение, поскольку в данном случае платформа объединения заведомо шире той или иной светской или религиозной идеи. И правом распоряжаться доступом в русское движение не обладает ни одна инстанция в мире, ни одна русская организация по отдельности. Если же РПЦ желательно усилить свои позиции в движении, она должна сама об этом позаботиться, заслужить соответствующее отношение. (В свое время я, например, сформулировал для себя условие: вернусь душою в РПЦ, когда каждый наш священник начнет по долгу службы и по зову сердца относиться к каждому русскому человеку так, как любой раввин относится к любому еврею.)

Пространные ответы «корифеев» так или иначе варьируют сказанное выше, каждый, естественно, со своими акцентами. Но в целом отношение к религии (религиям) никто из них не трактует в качестве камня преткновения или яблока раздора. И это очень важно!

Константин Крылов: «Русский национализм не является фундаменталистским религиозным учением. Это светская, мирская политическая теория и практика. Русским националистом может быть человек, исповедующий любую религию или не исповедующий никакой… В рядах русского движения можно встретить людей с самыми разными религиозными воззрениями, от православных христиан до славянских язычников и атеистов».

Севастьянов: «Националист не ставит знак равенства и даже тождества между словами “русский” и “православный”. Не все русские православны, не все православные русские. Религии приходят и уходят, а этнос остается, ибо кровь изначальнее и онтологически выше религии. Этнос, нация — это все вместе, богатые и бедные, умные и глупые, коммунисты и антикоммунисты, христиане и язычники, связанные племенным единством. Поэтому в русском националистическом движении есть и атеисты (и немало, особенно среди левых и мужчин среднего и старшего возраста), и христиане, и даже этнически русские мусульмане, но наиболее активны русские язычники (родноверы, ведисты и т. д.)».

Михаил Диунов: «При всех различиях внутри русского национализма, как я полагаю, уже по самому факту того, что это национализм русский, основополагающим фактором идентификации является национальный фактор. Поэтому конфессиональный фактор выступает как важное, но дополнение».

Михаил Петров: «На данный момент можно выделить примерно четыре основных вероисповедных направления в среде русских националистов: Каноническое Православие (РПЦ МП & РПЦЗ); «Альтернативное Православие» (РПАЦ, всякие ИПЦ, неединоверческое старообрядчество и т. д).; Родноверие во всех его разновидностях, до самых экзотических, включая и откровенные новоделы; Атеизм… Проблема негативного отношения к РПЦ — решаемая. И националисты её понемногу, но последовательно решают».

Нотка критики прозвучала разве что у Борцова, но только в виде весьма мягкого упрека по адресу дьякона Кураева, публично признавшего сохранение православия приоритетной задачей по сравнению с сохранением русской нации. Некоторые, довольно сдержанные, упреки по адресу РПЦ отмечаются и у Севастьянова, но, повторю, никем из респондентов не было высказано ничего такого, что могло бы вызвать вспышку нетерпимости, раскол и т. п. Пожалуй, стоит отдельно обратить внимание на мысль об известном засилии в современном российском клире, да и среди прихожан — крещеных евреев как факторе, отводящем националистов от церкви. Но с этим вряд ли кто станет спорить. «Не тот друг, кто медом мажет, а тот друг, кто правду скажет».

Итак, да здравствует веротерпимость и мир среди своих!

* * *

Как намерены русские националисты взаимодействовать со сторонниками генерала Власова?

Сознательное и принципиальное миролюбие было продемонстрировано даже по этому, вообще-то довольно конфликтному поводу.

Самый интересный текст выдал Крылов, который написал краткий и очень содержательный очерк действующих в России организаций и групп, симпатизирующих власовской РОА «и другим силам, сражавшимся на немецкой стороне». Завершив это эссе интересными и глубокими размышлениями «о возможных причинах симпатий к фигуре генерала-коллаборациониста».

Однако от ответа по существу Крылов при этом мастерски уклонился, заметив лишь, что «русские националисты не считают свое движение преемственным власовскому — в том смысле, в котором, например, украинские националисты официально считают своими предшественниками бандеровскую ОУН и прочие организации, действовавшие на территории Украины в сороковые-пятидесятые годы. Не существует сколько-нибудь известных русских организаций, которые хотя бы претендовали на преемничество с РОА, РОНА и т. п., и уж тем более имели бы такое преемничество на самом деле».

Но ведь речь-то шла не о преемничестве, а о возможности взаимодействия, то есть о нравственной и политической оценке власовцев. Именно ее-то Крылов и не дал, хотя по косвенным признакам можно понять, что лично он власовцев не слишком любит и уважает. Надо полагать, если дойдет до конфликта, Крылов и связанные с ним структуры встанут рядом не с поклонниками Власова, а с его противниками. Ведь он справедливо указал, что «”плачи по Гитлеру” все же не вполне безобидны, так как задевают чувства множества русских людей, чьи предки воевали с немецкими оккупантами».

Если Крылов дал блестящий фактографический очерк, то Борцов развернул столь же блестящую оценочную аргументацию на тему: «Пропагандирующие сейчас “за героев РОА против жидобольшевиков” действуют именно против русских». Отметив для начала, что «есть оголтелые поствласовцы, которым все равно, кто и почему, главное — против “совка”. Но такие русскими националистами не являются», он в дальнейшем ссылается на свою статью, посвященную специально отношению к власовцам, из которой следует, что муссирование данной темы есть изощренный трюк патентованных русофобов, стремящихся привить русским комплекс неполноценности, подвести их к выводу: «Русский — это свинья, сын свиньи и внук свиньи». Для того, «чтобы любой, кто захочет себя идентифицировать как русского, сам ужасался таких мыслей и бегом бежал записываться в космополиты и интернационалисты». Вывод Борцова бескомпромиссен и нравственно точен: «Победа в Великой Отечественной Войне — это единственное историческое событие, которое объединяет русских в массе. И поэтому агитки вида “не за то сражались” играют явно против объединения русских. Воевали “белые братья” или нет, “по наущению жидов” или нет — это даже не вторично, а где-то вообще за горизонтом, для историков. Для народа все четко и понятно: воевали наши предки. И они разгромили тех, кто покушался на русские земли и пытался поработить русский народ».

Вместе с тем, Борцов, во-первых, как и Крылов, уклонился от прямого ответа о возможности сотрудничать с власовцами, а во-вторых, он почему-то считает, что «вопрос “как относиться к РОА, к белой гвардии и т. д.” — должен обсуждаться с официальной точки зрения тогда, когда русское национальное государство прочно встанет на ноги, но никак не ранее. До тех пор — только частные мнения». И что «публично и категорически осуждать тех, кто пошел на смерть ради русского народа, за то, что они не того врага сочли более опасным, — сейчас нельзя. Будь эти люди бойцами РККА или же русских частей германской армии. Солдатами “Великой Отечественной” или же “Второй Гражданской”. То же, кстати, относится и к участникам войны 1917–1921 гг. между “белыми” и “красными” — всеми, кто воевал за благо русского народа так, как его понимал».

На мой взгляд, тут явный отход от логики, обусловленный НС-симпатиями автора. Я лично (Севастьянов) в своем ответе именно «публично и категорически» осудил власовцев, не стесняясь в выражениях, причем сделал это и как историк, убежденный в недопустимости прибегать в гражданских войнах к помощи интервентов, а тем более идти к ним на службу, и как сын человека, рубившего солдат РОА саперной лопаткой в смертельном и беспощадном рукопашном бою. При этом я, тем не менее, допускаю: «Не поступаясь ни на йоту своей оценкой Власова и РОА, которым выпала “великая честь” защищать немцев от русских, мы готовы сотрудничать с русскими сторонниками Власова по многим вопросам до той поры, пока они не вздумают повторить его глупый и бесчестный трюк. Или не потребуют канонизации генерала и его присных».

Кроме меня ответ по существу из «корифеев» дал только Петров. Поскольку Диунов ограничился нравственной оценкой Власова («человек лишенный чести») и прагматическим замечанием: «Зачем русским националистам создавать себе имидж игроков на проигравшей стороне?». Но это ответ не на тот вопрос.

Петров же довольно обстоятельно разделил сторонников генерала Власова на два вида. «Первый — это исторические власовцы и их потомки, в большинстве случаев живущие за океаном. Второй — это власовское течение среди тех, кто называет себя русскими националистами и живёт в России. К первому виду, с русской консервативной точки зрения, надо относиться нормально. Они оправдывают выбор своих отцов и дедов, который, в любом случае, едва ли возможно назвать предательством, если только он не был сделан по шкурным соображениям… Второй вид, то есть современные российские “власовцы” — запутавшиеся люди, которые буквально поняли лозунг “хоть с чёртом, но против большевиков”… Надо переубеждать, приводить цитаты из русских национальных мыслителей, аргументировать, доказывать и так далее».

«Голоса из хора» в данном случае достаточно единодушны. В том смысле, что никаких панегириков власовцам и призывов к безоговорочному единению с ними — нет.

Бурцев: «Генерала Власова давно уже нет в живых. О каких сторонниках речь?»

psehetuk: «Русские националисты стадом не ходят. Кому-то Власов симпатичен, кому-то противен».

mr_lynx: «Прежде всего важно просветительство, чтобы данные люди осознали ошибочность своих убеждений и поняли всю предательскую и шкурническую сущность генерала Власова».

yuritikhonravov: «Никак».

В целом, мне кажется, высказанные позиции все достаточно комплиментарны по отношению друг к другу и лежат в диапазоне от мягкого нейтралитета до признания возможности тактических союзов с неовласовцами, невзирая на принципиальные разногласия. Возрождать гражданскую войну среди русских под каким-либо предлогом или знаменем никто не хочет.

«Русский, в русского не стреляй!».

Никогда и ни за что.

Вот такой консенсус вырисовывается.

* * *

Почему русскими националистами называют, в том числе и сепаратистов, сторонников Новгородской республики и подобных им носителей сепаратистской идеологии?

Ответ на данный вопрос отличается замечательным единодушием: русских сепаратистов (национал-анархистов а-ля Широпаев и Хомяков) либо вовсе не признают за националистов, либо считают их извращением национализма. На этом сошлись практически все участники обсуждения, как «корифеи» (более однозначно и жестко), так и «голоса из хора» (более терпимо).

Особенно хочется отметить мягкое и спокойное по тону, объективное и рассудительное выступление Крылова, который превосходно объяснил наличие сепаратистских тенденций в некоторых русских регионах: «Такие настроения подогреваются чудовищно несправедливым государственно-территориальным и экономическим устройством Российской Федерации, систематическим ограблением целых регионов, политикой препятствования развитию, преференциями “нерусским” национальным республикам за счет русских областей. Мы живем в отвратительно устроенном государстве, и нет ничего удивительного в том, что люди готовы отделиться от него».

На основании сказанного Крылов делает вывод, с которым невозможно не согласиться: «Единственное действенное лекарство от сепаратизма — это успех русского национального движения, удовлетворение чаяний русского народа. Если русские обретут свое государство, им не захочется бежать из него куда угодно».

Аминь.

* * *

Как именно русские националисты намерены решать вопрос исторического примирения поколений, учитывая наличие как красного, так и белого дискурсов в националистическом движении и непримиримые разногласия между ними?

Констатируем сразу самое главное: яблока раздора и этот вопрос в нашу среду не вбросил, отколоть кусочек или кусище от националистического монолита не смог. Ибо большинство респондентов дружно сходится на том, что сегодня время не разделять, а объединять нацию поверх социальных, идейно-политических, религиозных и иных барьеров. Как ехидно откомментировал Борцов: «Автор опросника попытался воткнуть клин между русскими националистами, по-разному оценивающими Гражданскую войну, но так как он кретин, у него это не удалось».

Прекрасно и совершенно справедливо обозначил наш подход Крылов: «Русские националисты могут придерживаться разных взглядов на те или иные страницы прошлого нашей страны. Важно то, что они думают по поводу ее настоящего и будущего. Впрочем, если уж говорить об “историческом примирении красных и белых”, то именно русский национализм может предложить убедительную формулу такового. <…> Ситуация, когда русские массово убивают русских во имя каких бы то ни было идей и целей, для националиста неприемлема в принципе. <…> Национализм — это прекращение гражданской войны, как в обществе, так и в отдельно взятом человеке. Он выводит за рамки “красно-белого конфликта”, дает цельность, силу и свободу русскому духу».

Абсолютно солидарно с Крыловым выступил Севастьянов: «Сущность национализма именно в том, что он объединяет нацию, этнос поверх классовых, социальных барьеров. Как это было в 1613 или в 1812 гг. Сегодня эта задача носит вполне актуальный характер, она обращена не в прошлое, а в настоящее. Поскольку основные смертельные угрозы и вызовы современности направлены не против отдельных классов, а против русского народа в целом как такового. Внедрить русский национализм в сознание различных русских элит, вот наш путь, вот задание номер один на ближайшую перспективу. А историческое примирение де-факто давно уже состоялось».

«Голоса из хора» дружно подхватывают тему:

Бурцев: «Гражданскую войну надо заканчивать. Надо вести диалог о будущем, а не собачиться из за прошлого. Надо договариваться между собой»;

Псехетук: «Исходя из принципа "нация превыше всего". В том числе и любых идеологий, и любых конкретных исторических эпизодов»;

mr_lynx: «Примирение должно быть в совместных действиях сейчас»;

yuritikhonravov: «Отодвигая эти вопросы на второй план».

Несколько новых штрихов внесли Диунов и Петров, показывая (на мой взгляд, верно), что красная идея сегодня менее органична для националистической теории, чем белая. Например, Диунов: «Есть другая часть “красных” — те, кто отрицают русское национальное государство, приносят русский народ в жертву своей идеологии. С такими “красными”, русским националистам не по пути. Это тоже враги русской нации».

В целом резюмировать можно словами Петрова, подчеркнувшего, что при решении данного вопроса следует исходить из непреложного принципа «последовательного сбережения русской нации».

* * *

Что именно русские националисты думают о собственности в России, в том числе об итогах приватизации, и намерены ли они в случае прихода к власти предпринимать какие либо действия в отношении пересмотра итогов приватизации?

По этому вопросу блестяще высказался Крылов — фактически за всех нас, исчерпывающе и совершенно верно. Привожу его ответ в небольшом сокращении:

«”Непересмотр итогов приватизации” — это краеугольный камень нынешней россиянской государственности, ее священная корова, в жертву которой уже принесены миллионы русских жизней (не говоря о материальных и духовных ценностях) и будут принесены еще миллионы и миллионы. Кажется, что это государство готово истребить всех русских, чтобы только сохранить в руках новых элит ту огромную собственность, которой они обладают.

Русские националисты, разумеется, считают итоги приватизации национальной катастрофой. И дело тут не только в нарушенной справедливости. Важно не только то, какими путями нынешние собственники приобрели собственность, но и то, что они с ней делают сейчас.

Нынешний клан владельцев приватизированной собственности доказал на деле, что их деятельность вредна даже с точки зрения экономической. Люди, продающие за бесценок доставшиеся им даром минеральные богатства страны (может быть, с минимальной обработкой таковых) и прячущие деньги в офшорах — это даже не капиталисты, а самые обыкновенные грабители.

Поскольку же они грабители, то они не воспринимают доставшиеся им богатства именно как собственность — и, кстати, абсолютно не уважают чужую собственность. Потому-то под прикрытием лозунга «непересмотра итогов приватизации» идет непрерывный передел активов, отъем собственности одними кланами у других, с активнейшим участием государства в этом процессе. Этот и составляет суть экономической жизни РФ.

Разумеется, никакое развитие в таких условиях просто невозможно. Таким образом, приватизированная собственность и клан ее владельцев угрожают российскому обществу в целом. Это главный фактор нестабильности и деградации, как экономической, так и социальной, культурной и т. п. Это болезнь, которая разъедает весь общественный организм в целом.

Впрочем, приватизированная собственность и ее владельцы — всего лишь верхушка пирамиды. Националисты считают не менее возмутительными и вопиющими такие явления, как фактическая монополизация выгоднейших секторов экономики союзом чиновничества, силовиков и этнических мафий, произвол в распределении государственных ресурсов (которые достаются им же), колоссальное давление на бизнес, и так далее. Сюда же мы относим политику государства, приводящую к уничтожению высокотехнологичных и наукоемких производств, разрушению науки и культуры, и так далее.

Фактически русский народ отстранен как от прав на российские природные богатства, так и от возможности богатеть какими бы то ни было способами, кроме морально неприемлемых или незаконных. Русские находятся в ловушке искусственной бедности, из которой один выход — национальное освобождение, за которым последует и все остальное.

Но вернемся к приватизированной собственности и ее судьбе. Стоит отметить, что пересмотр итогов приватизации вовсе не требует никаких революций, террора, рек крови и т. п. Достаточно соблюдать законы — современные российские законы. Это было наглядно продемонстрировано на том же “деле ЮКОСа” — каковое, заметим, отнюдь не привело к катастрофическим последствиям. <…>

Сказанное не исключает возможности временной национализации некоторых секторов экономики — в особенности нефтегазового комплекса, имеющего решающее значение для формирования доходной части бюджета».

Ни одно высказывание иных респондентов не противоречит тому, что написал Крылов, а многие просто дублируют это в кратком виде, поэтому приводить их нет смысла: Крылов за нас сказал все самое основное.

* * *

Какая политика, по мнению русских националистов, должна проводиться в отношении стран СНГ?

Большинство респондентов оказалось к данному вопросу (вообще-то тоже не предназначенному для избранного формата разговора) не подготовлено, если не считать Севастьянова, который служил в 1997–1999 замдиректора по науке Института стран СНГ и более-менее подкован профессионально. Его ответ допустимо привести целиком в качестве интегрального, потому что ничего противоречащего ему у других авторов нет:

«Справедливая, прагматичная и дифференцированная. На основе двусторонних соглашений. Желательно незамедлительное полноценное объединение с Белоруссией, хорошо бы под рукой Лукашенко… Здесь нельзя подробно разъяснить, как относиться к той или иной стране ближнего зарубежья. Но я, по крайней мере, сошлюсь на составленные мной сборники «Обман века. Документы и материалы к проблеме ратификации “Договора о дружбе, сотрудничестве и партнерстве» между Россией и Украиной”» (М., 1999) и «На пути к воссоединению России и Белоруссии» (М., 1999); а также на имеющую на днях выйти из печати книгу (в соавторстве с А. Б. Горяниным) «Русскому об Азербайджане и азербайджанцах». Это три самые ключевые для нас страны».

Это краткое по необходимости высказывание дополнил Борцов, напомнив: «Хорошие наработки на тему карты России, какой она должна быть, есть у А. Н. Севастьянова». К сказанному дружно примкнули «голоса из хора». Бурцев: «Страны СНГ — разные. Одни входят в ГУАМ, другие в ОДКБ. В одних странах живёт много русских, в других — нет. Соответственно, политика будет разной»; Псехетук: «Прагматически-угнетательская по отношению к слабым, неблизким и недружественным странам СНГ, прагматически-дружеская по отношению к дружественным. Но во всех случаях прагматизм — ключевое слово»; mr_lynx: «Разная. В зависимости от национальных интересов»; yuritikhonravov: «Национально-эгоистическая». Слова разные, но суть одна.

Крылов отказался на сей раз отвечать по существу, поскольку «фантазии на эту тему столь же легки, сколь и беспочвенны… строить обширные планы на будущее сейчас бессмысленно».

Но вот о два «камушка» пришлось, все же, споткнуться на этой, вроде бы, гладкой дорожке. Один камушек маленький, почти незаметный, хотя и важный, второй — огромный, его не обойдешь, не объедешь.

Первый обозначил Борцов: «Русских надо стараться переселить в Россию (нормально, а не как это делается сейчас для “россиян”, даже требование знания русского языка отменяют) отовсюду». Ему подыграл Диунов (признавший, что необходим «этнический изоляционизм и экономическая экспансия на территорию СНГ, в том числе подкрепленная диктатом силы, если это необходимо»): «Привлечение русских с территории бывших советских республик на переселение в Россию, также защита русских все еще остающихся вне пределов своей Родины».

Опыт работы в Институте стран СНГ привел меня к более строгому выводу. Надо различать русскую диаспору по характеру расселения. Одно дело — дисперсное расселение вдали от границ России: Средняя Азия, Закавказье, Молдавия. Оттуда действительно стоит бережно и рационально вывезти максимум русских. Другое дело — компактное расселение, граничащее с Россией: этих нужно закрепить и укрепить на наших исконных землях с последующим воссоединением в рамках государственной программы воссоединения разделенных народов (русского, осетинского и лезгинского). Мирно и в полном соответствии с международным правом и с практикой воссоединения разделенных наций, которую в изобилии продемонстрировал ХХ век (вьетнамцы, немцы, китайцы и др.).

Надеюсь, что поразмыслив, Борцов, Диунов и их сторонники признают правоту подобного подхода.

Со вторым камнем преткновения — дело гораздо хуже. Потому что это неразрешимое противоречие сторонников империи, с одной стороны, и русского национального государства — с другой. Этот камень нам подкинул консерватор Петров:

«Единственной легитимной границей надо признать границу Российской империи на 1913 год (возможно, за вычетом Польши и Финляндии) плюс Южный Сахалин и Курилы (а про Калининградскую область забыл? — А. С.). Это и будет, так сказать, прожиточный минимум, то, с чего надо начинать собирание русских земель. <…>

Консерватор-русоцентрист может предложить три аргумента в пользу того, почему неславянские страны СНГ всё-таки имеет смысл включать в свою зону влияния, а, возможно, и присоединять (почему надо присоединять славянские — и так понятно)».

Опытному полемисту с первого взгляда видно, что к чему в этом противоречии. Поэтому я резюмирую так: в целом по заданному вопросу есть консенсус, а антагонистическое противоречие, неожиданное всплывшее в тексте Петрова, следует отнести к другому вопросу (об империи) и обсудить в соответствующем разделе.

* * *

Как именно русские националисты намерены строить отношения с гражданами России другой национальности в случае прихода к власти?

Все ответы носят характер умиротворительный, все респонденты постарались отойти от конфронтационной позиции, воздержались от резких, пугающих дипломатов заявлений. В ряде случаев, правда, отвечающие съехали на другую тему, заговорив о необходимости т. н. «позитивной дискриминации» в отношении русских, доселе подвергающихся обыкновенной, негативной дискриминации. Но эту сторону вопроса я обойду, поскольку нас спрашивали не о том. Итак:

Крылов: «Ни одна сколько-нибудь проработанная программа национально-государственного строительства (из тех, что я читал) не предполагает ущемления прав нерусского населения. Это и неудивительно. Русское движение является не империалистическим, а национально-освободительным»;

Севастьянов: «Справедливо, прагматично и дифференцированно. Как аукнется, так и откликнется»;

Борцов: «Национализм предлагает не минусы кавказцам и прочим. Национализм предлагает плюсы русским»;

Диунов: «Исходя из их лояльности русскому национальному государству»;

Бурцев: «Демократически. Один человек — один голос»;

Псехетук: «Политику ассимиляции по отношению к тем, кто может быть с пользой ассимилирован. Политику космополитизации по отношению к остальным»;

mr_lynx: «С большинством коренных народов, населяющим Россию сейчас, конфликтов и проблем нет, а есть как раз взаимоуважение. Исключение составляют выходцы с Кавказа, живущие родоплеменным строем, и ставящие себя выше, чем другие граждане. Их уверенность в этом подкрепляет и ЕР, обильно даря горским республикам дотации из бюджета, их диаспорам различные права, молодым выходцам оттуда бесплатные внеконкурсные места во всех ВУЗах. Данную порочную практику нужно прекращать. Грубо говоря, почему-то с татарами, которых в Москве живет много, никаких межнациональных конфликтов не бывает, а вот с "маленькими, но очень гордыми народами" — постоянно»;

yuritikhonravov: «Ответ Диунова: "Исходя из их лояльности русскому национальному государству"».

Особняком стоит единственный обстоятельный и основательный ответ, который дал консерватор Петров и который я решил привести почти целиком, поскольку он потрудился за всех прочих, а возразить ему нечего, ибо он совершенно правильно угадал и воплотил в своем ответе чрезвычайно важный принцип. А именно, он верно уловил, что главное отличие Русского национального государства от всех иных типов государственности состоит в том, что в нем критерием гражданства будет лояльность не к государству (как полагают Диунов и Тихонравов), не к конфессии, не к монарху, диктатору или правящей партии, а лояльность к государствообразующему народу — русским:

«Если речь идёт о тех, кто получил гражданство РФ после 1985 года — первым делом проверять и перепроверять четыре простых вещи:

— Легально ли этот человек его получил?

— Целесообразна ли для России и русского народа была его натурализация?

— Принадлежит ли оный человек к коренным народам России, т. е. традиционно живущим в РФ и не имеющим своего государства за пределами русской метрополии?

— Абсолютно ли чиста история его слов и дел по отношению к русскому народу до и после получения гражданства? Есть ли доказательства того, что этот человек не является какой-нибудь “Таджикской девочкой-2”[64]? И есть ли гарантия от совершения этим человеком любых антирусских поступков в будущем?

В том случае, если ответ хотя бы на один из этих четырёх вопросов будет отрицательным — то “Ciao, bambino, sorry!”, как пелось в старой песенке. Это просто для начала, этакое sine qua non, чтобы упростить и сократить дальнейшую работу.

Если речь идёт о нерусских представителях коренных народов России, то, разумеется, надо относиться к ним так, как они этого заслуживают и как к ним относились раньше, когда Россия была национальным государством русского народа. <…>

Если же говорить о нерусских, представляющих некоренные народы России, то гражданство и аналогичные “почти полные” гражданские права надо давать лишь тем из них, кто заработал это право ценной службой России и русскому народу — как, скажем, заработал римское гражданство отец апостола Павла, поставлявший палатки для римской армии.

Про всякие же там суверенные республики и этнократии в составе русской метрополии, ясное дело, “маленькие, но гордые народцы” могут забыть навсегда.

Заметим, что это вовсе не значит какой-то там дискриминации нерусских по национальному признаку. Напротив, сами нерусские народы, ныне входящие в состав России, некогда просили принять их, как говорил попугай из старого диссидентского анекдота, “хоть тушкой, хоть чучелом”.

Более того, такой подход — это высочайший кредит доверия, который большинство представителей этих народов заслужили и который они с избытком отработают в будущем».

Думаю, что вышеприведенный текст Петрова является для националистов (среди которых я не знаю ни одного сторонника федеративного, а не унитарного устройства, кроме анархиста Хомякова) в значительной степени интегральным, общеприемлемым.

* * *

Какие народы являются агрессивными и враждебными по отношению к русскому народу?

Вообще-то этот вопрос я считал и считаю шулерским, провокационным, подводящим под монастырь. И не только я один; сравните:

Севастьянов: «Вопрос провокационный, влекущий для респондента ответственность по ст. 282 УК РФ. Отвечать не стану»;

Борцов: «Увы — вопрос некорректен из-за «русской» 282-й статьи. Но могу ответить в общем виде: те, которые, имея свои исторические места компактного проживания и/или государственность в настоящем, сейчас не стремятся туда, а поселяются на территории русского народа, не имея желания к ассимиляции»;

Диунов: «На этот вопрос корректнее всего ответить после того как Россия окончательно станет русским национальным государством».

Однако были и попытки ответить по существу, но только в самом общем виде, так, чтобы никого не назвать конкретно и не попасть под уголовную статью. Образец дал Крылов:

«Сейчас подавляющее большинство нерусских народов относится к русским скверно. Как минимум — без уважения, как максимум — просто как к жертве. Особенно это относится к самым диким, самым агрессивным народам, в среде которых ценится только сила… Но и более мирные демонстрируют на практике все то же самое. Когда их мало и они слабы, они боятся русских, но не уважают их. Если они получают хоть какую-то власть, то принимаются теснить русских, лишать работы и дохода, не давать житья, господствовать над ними во всем, начиная с экономических отношений и кончая политическими. В ситуации полной безнаказанности — грабят, насилуют, убивают. Но и “цивилизованные”, по нашим представлениям, народы — например, те же прибалты, которыми в советское время так восхищались и видели в них “европейцев” — относятся к русским не лучше… Так или иначе, в глазах всех народов современные русские — это люди второго сорта… По мере того, как русские начнут осознавать свои права и интересы и отстаивать их, отношение к ним будет меняться. Оскалы вновь сменятся улыбками, наглость — восточной вежливостью, ненависть — гостеприимством».

В той или иной мере схожие взгляды высказали и остальные респонденты. Только более толерантный, но менее прозорливый yuritikhonravov уточнил: «Те, с которыми доходит до вооружённого противостояния».

О СПОРНОМ

Пора перейти к вопросам, неоднозначно трактуемым в националистической среде, но не раскалывающим ее, однако, на непримиримые друг к другу фрагменты.

Что общего между русским национализмом, нацизмом и расизмом, в том числе и с фанатами Гитлера?

Консенсуса в ответах на этот вопрос нет, ибо отсутствие у респондентов единого общего политологического образования, современного и продвинутого (с учетом такой дисциплины, как этнополитика), привело к тому, что у нас нет единого понимания даже на элементарном уровне базовых терминов. Научный подход здесь демонстрирует только Севастьянов как автор книг «Раса и этнос», «Этнос и нация», значительная часть которых посвящена именно проблеме выверенных дефиниций, без чего, естественно, невозможно и верное осмысление проблемы в целом. Грамотно отвечает также Борцов, искушенный многолетним исследованием проблемы национал-социализма в историческом и теоретическом аспектах. Подходы других авторов страдают идейно-теоретической хромотой.

Ответ Крылова не претендует на репрезентативность, представляет позицию не националистов как таковых, а лишь его лично. Как он сам честно заметил в преамбуле: «То, что здесь сказано — это мои мнения и мои наблюдения, как теоретика и участника русского движения». Поэтому автор дал самобытные, очень далекие от хрестоматийных, определения, под которыми вряд ли кто-то еще из известных националистов подпишется, например: «Утверждение, что народы различаются по своим биологическим свойствам и культуре, расизмом не является. Расизм — это именно учение о праве истреблять, угнетать, эксплуатировать или унижать другие народы»; «Русский националист не может быть нацистом или классическим национал-социалистом»; «Национализм — общее понятие. Расизм — одна из теорий, обосновывающих определенный вид национализма, а именно империалистический национализм. Далее, “национал-социализм”, “нацизм” (он же “фашизм”) — экзотическая разновидность расизма. Таким образом, всякий расист — националист, но не всякий националист — расист. Соответственно, всякий нацист — расист, но не всякий расист — нацист».

На деле все обстоит гораздо сложнее, интересы расы и нации нередко вступают в конфликт. Далеко не всякий расист является националистом, у нас немало таких русских ребят, которые готовы жертвовать собой (и другими русскими) ради торжества и выживания белой расы. Напротив, есть такие как я, которые говорят: белая раса неотвратимо гибнет, влекомая инстинктом смерти, давайте сосредоточимся на спасении хотя бы себя, русских, чтобы затем на своей основе воссоздать и расу. Вообще расистский дискурс в русском движении архипопулярен, особенно у молодежи. В теории мы вообще-то все расисты, но на практике национализм часто оказывается в противоречии с расизмом.

Очень обидно, что Крылов поддался определенному внушению и оказался в плену негативных коннотаций, навязанных российскому сообществу в связи с термином «расизм». Оправдывая, обеляя национализм, он, вопреки логике, при этом обвиняет, очерняет расизм. Хотя, по аналогии с национализмом (любовь к своему народу и инстинкт этнического самосохранения), расизм есть забота о своей расе, стремление сохранить ее в веках — не более не менее. Что сопряжено с острым переживанием расовой специфики, идентичности, и ярче всего проявляется в ситуации расового конфликта. А поскольку сегодня незримо идет настоящая всемирная война рас на истребление, бросить камень в расизм, в расистов — все равно, что зарезать собственного часового. Зачем было Крылову тиражировать миф о зловредности расизма, мне непонятно, ведь этот камень, отскочив, неминуемо зашибет и националиста, его бросившего.

Что до нацистов (а этот термин относится только к национал-социалистам и более ни к кому), то это лишь разновидность националистов, исповедующая социалистические идеалы; она коррелирует не с расистами, а с национал-демократами, которым оппонирует по ряду идейных и тактических позиций. Это вообще иная, социальная, парадигма, никак не соотносящаяся с биологическими факторами (раса, этнос, нация). Никакого национализма, ни нацизма никакой расизм не «обосновывает».

Дальнейшие рассуждения Крылова о природе империалистического национализма больше подходят для ответа на дальнейший вопрос об отношении к феномену империи. Но и тут прямая связь с расизмом на деле не просматривается, что видно на классическом примере: немецкие нацисты-империалисты без малейшего зазрения совести эксплуатировали во имя Третьего Рейха своих братьев по расе (далеко не только славян, но и бельгийцев, и англичан и др.). Так что здесь имел место империализм как преодоление расизма. Точно таким же был на разных этапах и британский империализм, обращенный против расово близких ирландцев, шотландцев, валлийцев, а в ХХ веке — буров. А вот российский империализм был даже извращением расизма, поставив русский народ на службу другим народам империи, в том числе монголоидам и разнообразным метисам.

Так что не стоит запутывать биологию в социологию, если, конечно, не ставить своей задачей состряпать что-то идейно удобоваримое для кремлевского желудка.

Крылов, как следует из ряда его ответов, сознательно поставил себе ложную цель — отмыть, оправдать русское движение, которое в этом совершенно не нуждается. Он завершает свой первый текст пафосно и знаково: «У русского движения нет сколько-нибудь значимого фашистского прошлого, оно ни в коей мере не является фашистским сейчас, и его развитие идет в сторону, противоположную фашизму. “Русский фашизм” сегодня — это жупел, которым враги русского движения пытаются махать, оправдывая угнетение русского народа и репрессии против русских активистов».

Но позвольте! Ведь про фашизм нас никто вообще даже не спрашивал, к чему же такая поспешная попытка отмазаться, если ты не замазан?! Она заставляет вспомнить поговорку «на воре шапка горит»… Налицо явно дурная услуга.

Аргументацию Севастьянова, которая мне по-прежнему кажется единственно научной, я тут повторно разворачивать не стану. Кому это важно, пусть заглянет в источник (http://www.sevastianov.ru/prochie-statji/tema-17-novyh-voprosov-russkomu-natsionalistu.html). К сожалению, увлекшись, я забыл разъяснить то, что мне казалось и так всем известным: что нацизм — это немецкий национал-социализм образца НСДАП и ничто иное. Увы, из ответов большинства коллег я понял, что этот простой и давным-давно установленный исторический факт сегодня уже подзабыт, чем порождаются бесконечные фантазии на тему нацизма, избежал которых, пожалуй, один только Борцов. С оговорками (см. ниже) нацистом можно назвать и любого сторонника национал-социалистической доктрины.

Не могу не отметить грамотность подхода Борцова, который начал, как положено, именно с классических, хрестоматийных дефиниций, чтобы удержать дискуссию в рамках возможного: «Нацизм — это, если строго, сокращенное название гитлеризма, нацисты (nazi) — это члены NSDAP, разговорное сокращение. К современности отношения не имеет, как нетрудно догадаться. Если же иметь в виду национал-социалистов не Рейха, то так и надо говорить: русские национал-социалисты (либо какие-то другие), а не путать терминологию… Фанаты Гитлера — это маргиналы, которые избрали своим фетишем Адольфа Алоизовича. К значительным по количеству группам русских националистов, нацистов (в прошлом) или национал-социалистов (в настоящем) и расистов они имеют отношение “незначительное подмножество”… Так что постановка вопроса крайне странная и указывает на полный бардак в голове».

Я бы выразился резче: постановка вопроса провокационная, дающая установку на ненужные оправдания (на что, к сожалению, повелся Крылов), на культивацию у русских националистов чувства неполноценности. И здесь наихудшим ответом являются именно попытки оправдываться, обеляться. Особенно в собственных глазах.

Далее Борцов тоже совершенно правильно отметил: «Общего же между (любым) национализмом, нацизмом и расизмом то, что указанные воззрения стоят на позиции учета естественной разницы между различными группами людей по биологическому признаку (национальность или раса). Научно-естественная генетическая разница в генотипе (наглядно для рас, для наций одной расы культура имеет больший «вес») имеет следствием разницу в фенотипе, менталитете, интеллекте, традициях и т. д. и т. п.».

Не могу не согласиться и с заключительным абзацем Борцова: «Так же общим между указанными позициями является то, что поборники т. н. “общечеловеческих ценностей” стремятся представить их исключительно в экстремистском варианте. Скажем, расизм — это понимание разницы между расами, а приписывается “концепция превосходства одной расы над другой”… Национализм же постоянно пытаются подменить жупелом шовинизма, который был в некоторой степени свойственен лишь нацизму, русский же национализм изначально имеет оборонительный характер».

В целом, мне кажется, позиция Борцова если и не помогает полностью раскрыть проблему, то во всяком случае весьма объективна и полезна для дела.

Что же касается Михаила Диунова, то его, увы, подводит излишнее доверие к официальным источникам. Так, например, он доверился Большой российской энциклопедии («нацизм одно из названий германского фашизма»), чтобы сделать вывод: «нацизм явление не русское и поэтому сравнивать его с российской действительностью некорректно». Сопоставьте этот ответ с более точным и обстоятельным ответом Борцова.

Та же история с расизмом; Диунов снова верит российской энциклопедии, будто это: «совокупность концепций, основу которых составляют положения о физической и психологической неравноценности человеческих рас». Впрочем, далее Диунов вполне справедливо отметил: «Сделанный активистами либеральной демагогии из расизма пугающий фетиш, уже отвергнут современной биологической, генетической и антропологической наукой. Разность и зачастую принципиальное отличие различных рас уже являются неоспоримым научным фактом. Поэтому если о расизме говорить как о знании, которое определяет многофакторное различие рас, то это не политический, а научный факт. Из этого следует то, что в политике надо обязательно учитывать расовый элемент как явление, игнорирование которого может привести к печальным последствиям».

Все это так, но вопрос Данилина так и остался неотвеченным у Диунова…

Часть вопроса (только часть, но зато удачно и с фактической, и с политической, и с нравственной точки зрения) осветил Петров, отметивший:

«И русские националисты, и немецкие нацисты имели и имеют одну цель — освобождение, сбережение и развитие своей нации. Но идти к ней русские националисты и немецкие нацисты планировали и планируют принципиально различными средствами. Отсюда и разница в результатах, промежуточных и окончательных.

Собственно, что есть нацизм? Это “национализм”, плюс “социализм”, плюс “агрессивный империализм”, плюс “расизм”. Среди русских националистов легко найти индивидов, сочетающих в себе максимум два из этих четырёх убеждений, но не три и, тем более, не четыре.

О немецком национал-социализме лучше всего судить по его конкретным плодам для немецкого народа: Германия оказалась в рабстве много хуже “веймарского”, миллионы немцев были убиты, вместо них ввезены миллионы агрессивных инорасовых и иноверных мигрантов, страна разорена дотла, на сто с лишним лет введено внешнее управление. Спрашивается, нам оно всё надо? “В топку”. Это ответ на вопрос, какое отношение может быть у русских националистов к современным русским же “фанатам Гитлера”. Заимствовать отдельные достижения, может, и нужно, но важно при этом следить, чтобы и всё остальное не получилось “как у Гитлера”.

Другое дело, что подлинный национализм невозможен без социальной справедливости. Но глубоко ошибочно ставить знак тождества между “социальной справедливостью” и “социальным равенством”, на коем как раз настаивает классический социализм. Социальное равенство, как остроумно доказал Иван Ильин и подтвердила сама жизнь в СССР и “странах соцлага” — абсолютно не совместимо с социальной справедливостью. Вместо справедливости получается уравниловка для большинства и привилегии для избранных. Поэтому националистам, настаивающим на стремлении к социальной справедливости, лучше не называть себя национал-социалистами. Во-вторых, потому что сие название исторически скомпрометировано, во-первых, потому что применительно к ним оно будет просто неверно».

Я знаю многих русских национал-социалистов, которые охотно поспорили бы с Петровым, но лично у меня принципиальных возражений нет.

«Голоса из хора», как и следовало ожидать, по данному вопросу разошлись по полюсам. От признания, что у националистов нет «ничего» общего ни с расистами, ни с нацистами (Тихонравов), до замечания Драгон869, что общим является «антикоммунизм, ну и, собственно, национализм». Бурцев, Псехетук и Мр. Линкс полагают (справедливо), что у Гитлера есть чему поучиться русским, «особенно на фоне неудачных потуг в реформировании страны в течении последних 23 лет». При этом Бурцев (также справедливо) отмечает: «Русский национализм — это не партия с чёткой программой, а движение. Да, встречаются и расисты тоже».

Правильно. Встречаются. Как и иные, самые экзотические адепты различных учений, вплоть до митраизма. И отлично, ничего страшного.

В целом я не считаю противоречия в позициях респондентов архиважными и непреодолимыми. Но думаю, что открытая дискуссия на эту тему была бы полезна. А поскольку одна сторона в дискуссии будет представлена строгой наукой, а другая — предрассудками и частными предположениями, все участники должны будут в итоге непременно придти к единому, объективному и выверенному, мнению. Раскола среди националистов обсуждение данной темы не предвещает.

* * *

Являются ли русские националисты антисемитами?

Ввиду того, что автор этих строк широко известен именно как один из лидеров «научного антисемитизма» (то есть, эксперт по еврейскому вопросу), позволю себе цитату из своей прошлогодней статьи «Что происходит с русским движением»:

«Важнейший фланг русского фронта традиционно занимают организации, СМИ и общественные деятели, посвятившие себя борьбе с сионизмом и юдократией. При этом сионизм понимается, разумеется, не как всемирное движение евреев на свою историческую родину Израиль, а как светская разновидность иудаистической религиозной доктрины еврейского превосходства, неполноценности остальных народов и еврейского господства над миром. Если иудаизм пытается обосновать эти три тезиса с помощью веры, то сионизм, порой не отбрасывая религиозные аргументы, использует и иные. Что же касается юдократии, то это явление характеризуется в современной литературе так: «Это режим, при котором ключевые позиции в политике, экономике, информационном поле (общественном сознании) оказались заняты людьми еврейской национальности или породненными с таковыми… В совокупности эти люди образуют такое еврейское национальное сообщество, которое, по мнению многих, является ничем иным, как мафией — неструктурированным и неформальным преступным объединением. Такой же национальной мафией, какие существуют во всех странах в том или ином виде — сицилийская мафия, китайские триады, японские якудза и т. д. и т. п.» (В. И. Корчагин. Русские против юдократии. — М., Витязь, 2006). <…>

Тот, кто не разобрался досконально в еврейской теме — и, специально и особенно, в роли евреев в российской истории, — тот никогда ничего не поймет и в текущем моменте. Обратится ли он к проблеме положения русских в России или к проблеме заселения России незваными пришельцами, он обязательно при добросовестном исследовании упрется в еврейский фактор. Да и обращение ко многим наиболее важным мировым проблемам, будь то глобализм а-ля США или судьба белой расы и христианского мира, приведет исследователя все к той же «трехтысячелетней загадке». Мне довелось глубоко проникнуться этим пониманием, работая над монографией «Чего от нас хотят евреи», а также над брошюрами «Всемирная интифада», «Итоги ХХ века для России», послесловием к книге Дэвида Дюка «Еврейский вопрос глазами американца», предисловиями к книгам «Русские против юдократии» и «Россия и евреи», многими статьями и публикациями на еврейскую тему. С тех пор попытки некоторых деятелей русского движения судить о русской проблематике, не разобравшись как следует в еврейской, не вызывают у меня ничего, кроме неуважительной насмешки и скепсиса. Скажу твердо и однозначно: не понимая досконально еврейский фактор, в русском движении делать нечего. Это самый настоящий квалификационный тест для любого русского лидера».

К сожалению, ответы на вопрос Данилина однозначно показали: из десяти респондентов указанный квалификационный тест прошли только двое: Севастьянов и Борцов (последний именно в силу того, что полностью солидаризовался с Севастьяновым, ответив на вопрос обширной цитатой из названного специалиста). У остальных по еврейскому вопросу в голове царит разноцветный туман, ответы носят крайне приблизительный, противоречивый, а то и неверный характер. Что не может не удручать глубоко. Тема эта не такова, чтобы можно было отделаться ерничаньем и дешевыми парадоксами, которыми многие прикрывают свое ложное смущение.

По сути дела, ушел от ответа, видимо, «постеснявшись», Крылов: «Да, конечно, среди русских националистов можно найти антисемитов. Можно их найти, наверное, и среди либералов, и среди коммунистов, и даже среди поклонников Ктулху. Антисемиты, представьте себе, встречаются даже среди евреев. <…> Так или иначе, это всего лишь мнения и симпатии. Что касается сущностных черт современного русского национализма, то антисемитизм к ним не относится».

Крылов пытается доказать этот сомнительный тезис тем, что «несмотря на постоянные крики об “антисемитизме”, “грядущих погромах” и прочую словесную пачкотню, за все эти годы не было ни одной попытки совершения подобных действий на самом деле». Но ведь погромы — это лишь реакция малообразованных трудовых масс на еврейское угнетение и еврейскую подрывную антигосударственную деятельность, прокатившаяся в начале ХХ века по западным губерниям России (нынешняя Молдавия, Украина, Белоруссия). У мало-мальски образованной публики антисемитизм (точнее, юдофобия или асемитизм) и тогда и теперь выражается по-другому, о чем Крылов, радея о «белых одеждах» русского национализма, умолчал. Но ведь сегодня, строго говоря, следует открыто признать: умный, образованный и порядочный русский человек, русский интеллигент в лучшем смысле этого слова не может не быть юдофобом, сознавая все, что с его народом сотворили евреи в ХХ столетии.

Мотив Крылова прозрачен: отвести от русского движения наиболее грубо сфальсифицированные обвинения, покончить с враждебным жупелированием вокруг доброго имени русского национализма. В том числе, отбросить жупел антисемитизма. (С той же целью он оправдывался в причастности русского движения к фашизму, хотя его и об этом никто не просил и даже не спрашивал.)

Напрасные надежды, не стоило стараться! Как заметил в аналогичном случае Солженицын, «потемщики света не ищут», наших врагов менее всего интересует правда-истина в отношении нас: какими бы мы ни были прекрасными, нам не избежать ярлыков, клейм и т. д. самого сомнительного свойства. Тьфу на них! — и больше ничего.

Уклонился от ответа Диунов, пустившийся вместо того в фантазии о «еврейском национализме, проявляющемся в форме сионизма». Согласно которым «русские националисты, безусловно, должны поддерживать сионистов и их доктрину воссоединения евреев в их государстве». Как если бы данный автор и не слыхивал никогда о резолюции Генеральной Ассамблеи ООН 1975 года, приравнявшей сионизм к фашизму и расовой дискриминации. Свои, не менее своеобычные и не более обоснованные фантазии насчет отношения русских к евреям высказал и Петров: видовым-де признаком «русского национализма антисемитизм быть не может ни в коем случае». А вообще-то, оказывается, «нормальный православный еврей» у «адекватного русского националиста» может вызывать лишь «глубокое уважение, как человек, преодолевший застарелые заблуждения и вернувшийся к истинной вере своих предков». Словно и не знает г-н Петров знаменитую русскую пословицу «жид крещеный — что вор прощеный»!

Надо сказать, что все эти идейные вихляния идейно терроризированных русских мыслителей производят малопочтенное и удручающее впечатление.

«Голос из хора» выдал всю гамму признаний: от безапелляционного «да» до столь же безапелляционного «нет», не забыв и промежуточные варианты, вроде Псехетука: «Да, хотя и не всегда об этом стоит кричать на каждом углу».

Указанное положение дел вопиет о крайне неудовлетворительной работе русской агитации и пропаганды среди своих. Однако, поскольку тут не место для ликбеза, можно подчеркнуть лишь, что в русском движении основательный ответ пока попросту не выкристаллизовался в массах, и в этой области надо работать, работать и работать, не покладая рук, преодолевая в собственно русском сознании табу и комплексы, культурные штампы, безграмотность и умственную лень.

До консенсуса тут нам, как видно, еще далеко, но биться друг с другом по данному поводу мы, конечно же, не станем. Все точки расставит в свое время благое просвещенье, для этого надо лишь много потрудиться от чистого сердца.

* * *

Почему русские националисты постоянно ссорятся и не могут создать единого националистического движения?

Отвечая на этот вопрос, Крылов решил перевести разговор в историческое русло, но лучше бы он этого не делал, ибо история русского движения для него, образованнейшего во многих областях знания человека, пока что есть terra incognita. Увы, увы мне! И я когда-то, будучи в возрасте Крылова, поддался обычной логике неофита, предполагающего, что отсчет исторического времени начался именно с него. И я переболел подобной самонадеянностью и неблагодарностью — из-за невольного невежества, поскольку доступных источников по истории русской идеи при Советах не было, как нет их и сейчас. Но я говорю об этом сегодня смиренно и покаянно, отдавая позднюю дань уважения предшественникам, таким как Г. Шиманов или А. Иванов (и многие другие), не говоря уж о наших ранних предтечах — М. Меньшикове, О. Родионове, В. Строганове и др. Невольно думается: как правы были коммунисты, столь важное значение придававшие истории КПСС как учебному предмету. Пожалуй, впору уж и нам писать учебник по истории русского движения, чтобы не были незаслуженно забыты ни его герои, мученики и идейные творцы, ни годы важнейших споров и исканий — а с ними и выстраданные истины национализма, добытые в жестоких идейных баталиях. Ибо тот, кто не потрудился знать историю вопроса, обречен, с одной стороны, все время изобретать велосипеды и ломиться в давно открытые двери, а с другой — наступать на одни и те же роковые грабли, не раз уже оставлявшие следы на крепких лбах предшественников. К сожалению, эту болезнь незнания собственных идейных корней и нелюбопытства к ним приходится считать повальной и хронической эпидемией среди русских националистов.

Здесь не место, однако, восстанавливать историческую правду, поэтому сразу перейду к сути дела, отметив, что исторический экскурс ничего не дал Крылову для раскрытия темы. Ибо ответ на вопрос он увидел в том, что в рядах националистов нет идейного единства: разделительные доктринальные нюансы плюс «обычные беды маргинальных движений: мелкие амбиции лидеров, организационная беспомощность, банальная бедность». Но согласиться с такой концепцией трудно: доктринальные нюансы есть неизбежность любого дискурса, любой теории и идеологии; они имеют очень небольшое влияние на способность к объединению больших общественных сил, заинтересованных в политических переменах. Когда настает время действовать, теоретические разногласия, даже значительные, отходят на второй план, и вот уже большевики объединяются с левыми эсерами, к ним подключаются анархисты, бундовцы и еще бог весть кто. А в иные роковые годы (например, когда страна огромная поднялась на смертный бой), вообще никто никого не спрашивает о заветных убеждениях, а молча встает плечом к плечу в одном окопе.

По-видимому, подсознательно Крылов и сам это знает, поскольку панацею видит в популярной сегодня концепции сетевой структуры, а ведь сетевые ячейки не заключают между собой идейных соглашений. Он пишет: «Я не думаю, что русское движение придет (или хотя бы должно стремиться) к “единству”, если под ним понимать единую организацию, “руку миллионнопалую”, управляемую каким-нибудь “харизматическим вождем”. Нет, я не исключаю подобной перспективы, но считаю ее реализацию маловероятной. На наших глазах складывается иная система — а именно, сеть русских организаций, тесно координирующих свою деятельность, связанных совместными проектами, перекрестным членством, личными контактами, и, конечно, общей целью — созданием русской нации и строительством русского национального государства».

Нельзя не отметить, что обольщение идеей сети — своего рода мода среди современных политтехнологов, воочию наблюдавших могущество сетевых структур в ходе т. н. цветных революций. Но для их триумфа нужны определенные условия (об этом ниже). А в противном случае выходит конфуз и все обольщение оказывается напрасным. К примеру, Крылов излишне оптимистично написал: «Уже сейчас мы видим, что русские организации, которые стоят на позициях последовательного национализма, умеют договариваться между собой, невзирая на идеологические симпатии и антипатии». В то время как политические итоги минувшего года самым наглядным и ярким образом явили нам прямо противоположную картину чудовищного раскола и раздрая даже между ближайшими по идеологии организациями. И не только между ними, но и внутри них. И все временные тактические договоренности полетели при этом к чертям собачьим (обидно, но факт). И русское движение сегодня лежит в осколках…

Вопросец, между тем, оказался, как видно, не прост, ибо большинство респондентов ответить на него не смогло. Диунов вообще откровенно признался: «Честно скажу — не знаю. Что есть, то есть». Абсолютно аналогично отозвался Бурцев: «Да, есть такая беда. Тут сложный вопрос». Петров отделался ничего не значащим и ниоткуда не следующим обещанием: «В общем, “дело пойдёт на лад” и уже идёт». (Как бы не так!) А yuritikhonravov столь же поверхностно разъяснил, ничего не разъяснив: «Русский национализм плюралистичен».

Совершенно неубедителен оказался на сей раз Борцов: «Ответ простой, хотя и комплексный: из-за множества факторов. Начиная с того, что… в русский национализм идут принципиальные люди (причем самостоятельно мыслящие, из-за чего чуть ли не у каждого — своя идея “как правильно”), и заканчивая действиями государства, направленными на прекращение таковых действий. <…> Конечно, есть и случаи “дележа места фюрера”, но в общем виде — именно из-за искренности».

Но ведь этак, получается, во-первых, что такой своей искренней раздробленностью русским следует чуть ли не гордиться — какие они честнейшие молодцы! А во-вторых, изжить ее вовсе не представляется возможным, ибо идейные расхождения будут всегда, а лишиться искренности в таком деле — не дай бог.

«Голос из хора» по имени f_dragon869 осознал неудовлетворительность сведения проблемы к идейным разногласиям: «Поверхностный ответ — потому что все люди разные». Но тут же дал столь же поверхностный, хотя по его мнению «глубокий» ответ: «Потому что (возможно) лидеры различных националистических движений ставят личные воззрения и амбиции выше общего дела». С ним солидаризовался mr_lynx: «Мешают лидерские амбиции отдельных людей, такое было со многими движениями разной политической направленности. Это естественно». Отчасти этот же аргумент, как мы помним, использовал и Крылов.

Если вдуматься, все эти ответы (включая наигранный и безосновательный оптимизм Петрова) выражают растерянность и глубокий пессимизм. Ибо совершенно не видно, как можно преодолеть причины расколов и раздраев. И только два ответа содержат в себе намек на такое преодоление, ибо исходят из более глубоких закономерностей.

Севастьянов: «Это нормальное положение для любой сетевой организации при отсутствии Генерального Заказчика, обладающего средствами и авторитетом, способного всех построить, всем раздать задание и все проплатить. Ждем-с».

Псехетук: «Потому что русский национализм, увы, приходится строить исходя из теорий, а теорий можно придумать миллион. Успешный же национализм формировался исходя из биологического чувства приязни к сородичи и опаски по отношению к чужаку — у русских была особая история, им, к сожалению, "биологическим" национализмом обзавестись не удалось».

Понятно, что из этих двух ответов следует: глупо сожалеть о том, что сложилось в силу исторической неизбежности. Ход истории надо, прежде всего, верно понять, а поняв — верно откорректировать. В практическом плане нужно весь акцент в националистической пропаганде сосредоточить на биологическом аспекте национального родства и близости русских людей, что гораздо верней и основательней пустопорожних разговорчиков о «русском духе», провоцирующих все новые расколы. Это во-первых. А во-вторых, необходимо выждать исторический момент, когда появится потенциальный Генеральный Заказчик, но выжидать, конечно же, не пассивно, а ведя непрерывный и глубокий зондаж в кругах русских предпринимателей. Хочу надеяться, что обе рекомендации не вызовут серьезных возражений ни у кого из русских националистов.

Как видим, данный вопрос не породил ни единого ответа, ни принципиального спора; расхождения во взглядах на проблему не вносят раскола в наш лагерь.

О ВОДОРАЗДЕЛАХ

На фоне того почти абсолютного согласия и бесконфликтности (а если конфликты и отмечаются, то по образцу приснопамятного конфликта хорошего с лучшим, не носящего антагонистического характера), которыми отличены практически все ответы на вопросы Данилина, тем больший интерес приобретают редкие, но основательные водоразделы в русском движении. Иногда такой водораздел, антагонизм не виден на поверхности, но он полностью открыт, однако, для опытного участника движения, знакомого с внутренними обстоятельствами. Итак…

Почему русские националисты полагают возможным выступать рядом с нацистами и национал-социалистами?

Вопрос номер четыре по списку; он тесно связан с первым вопросом о расизме и нацизме, возвращает нас вновь к данной проблеме, выдавая сугубую озабоченность ею кремлевского аналитика. Понятно, что для Кремля (в том случае, если он начнет, как я предположил, конструировать собственную русско-националистическую доктрину) опасно быть скомпрометированным в глазах мировой общественности. И эта опасность исходит, главным образом, именно от близости многих участников русского движения к национал-социализму в его историческом или актуальном содержании. Вот ведь в чем трюк: как кремляди возглавить русское движение — и при этом не запачкать чем-то сомнительным свои белые штанишки? Даром, что в глазах всего цивилизованного человечества они не столь уж белы и чисты, так что терять особо нечего, но, видимо, усталый мозг обывателя так основательно нашпигован самыми расхожими жупелами ХХ века — нацизм, расизм, фашизм, антисемитизм — что не считаться с этим спецпропагандоны, конструирующие кремлевские инициативы, не могут.

Должны ли мы, русские националисты, облегчать кремляди задачу и, теряя собственное достоинство и, что немаловажно, многочисленных соратников, отмазываться от тени подозрений, как та жена Цезаря, которую это не спасло от развода? Должны ли уподобляться небескорыстным пропагандонам? Или надо спокойно признать, не вдаваясь в дискуссии по существу, что в нашем движении есть «всякой твари по паре», и что на данном этапе нашей борьбы продуктивней всего единство рядов, а значит актуальна идеология и тактика непредрешенчества, позволяющая отложить принципиальные вопросы на потом? А может быть, напротив, продолжая двигаться плечом к плечу с русскими организациями всех идейно-политических толков, одновременно вести сколь угодно жесткие принципиальные дискуссии? Или, все же, отделить овец от козлищ по принципу бог знает кем определенной рукопожатности/нерукопожатности? Посмотрим, как высказались на сей счет респонденты.

Константин Крылов абсолютно справедливо отметил, что нацисты играют роль не коренника, а пристяжной в упряжке русского движения. «Русские националисты — самостоятельная сила, именно они устраивают мероприятия, они озвучивают свои собственные лозунги, у них есть своя программа, и она не является нацистской. Ни о каком присоединении русских националистов к каким-то “нацистам” говорить не приходится». В то же время «некоторые люди, которые считают себя “фашистами” или “национал-социалистами” (или называют себя таковыми — исповедуя вместо настоящего национал-социализма некие собственные фантазии на эту тему), выражают симпатии к русским националистам и участвуют в наших акциях. Не мы идем к ним — но они идут к нам».

И завершает свой ответ Крылов совершенно блестящим, на мой взгляд, пассажем, к которому ни прибавить ни убавить: «Русское движение — не секта, не сборище параноиков и не проплаченная тусовка. Мы никого не боимся — и поэтому зовем к себе всех, в том числе и представителей самых крайних взглядов. Пусть они — фашисты, либералы, демократы, консерваторы, коммунисты, верующие, неверующие — приходят к нам, пусть участвуют в наших делах, пусть становятся русскими националистами. Мы готовы взаимодействовать со всеми, кто не настроен враждебно к русским интересам и открыт для диалога».

Мудрая позиция, которую, в общем и целом, разделяют почти все участники разговора, в том числе Севастьянов: «Нацисты (они же национал-социалисты, если П. Данилин не знает) хотят для русских добра, но неверно его понимают. Значит, мы вдвойне обязаны с ними работать. Разъяснять их неправоту, пропагандировать нашу правоту, направлять, но отнюдь не отстраняться. Хотя и не позволять себя с ними отождествлять, так как это плохо кончится для всего движения. Ведь все враги нашего движения мечтали бы поставить на нас клеймо “нацистов”, мы не должны играть им на руку». Памятуя о том, как враждебные СМИ мастерски использовали внешний вид бойцов РНЕ («баркашевцев») в 1993 году, чтобы оправдать расстрел парламента, мы не должны подставляться, позволять навешивать на нас ярлыки, превращающие русское движение в расстрельную мишень в глазах мировой общественности: это требование здорового прагматизма.

Интересное понимание вопроса показал Диунов: «Воспроизведение политических стереотипов Германии семидесятилетней давности абсолютно нереально. А если кого-то из молодежи привлекает протестный потенциал “зигхайля” или свастики, то надо понимать что это не нацизм, а национализм, который хорошо знает, что вызывает ненависть современного либерального и политкорректного мира. И поэтому некоторые люди порой сознательно используют эстетику национал-социализма, для того чтобы наглядно показать свое отношение к ценностям вырождающейся цивилизации». Он, как видим, совершенно не разделяет отношения к современным национал-социалистам как к жупелу и тоже не видит оснований отлучать данный сектор от движения в целом. Жаль только, что подобный взгляд пока не доминирует в мире…

Коротко и ясно и близко по смыслу высказались остальные участники, включая Петрова:

Петров: «Националисты — не элитный закрытый клуб. Приходи, поговорим, переубедим»;

f_dragon869: «Общие черты — антикоммунизм, ну и, собственно, национализм»;

Бурцев: «Ну, назовите национал-социализм шведским социализмом. Что тут плохого?»;

Псехетук: «Потому что теорий много, а практических примеров построения национального государства в сверхсжатые сроки во враждебном окружении и при неказистых стартовых условиях — мало»;

mr_lynx: «Национал-социализм в моем понимании это не нацизм, а социализм для отдельной нации. Не вижу в этом ничего плохого, наоборот, социальная защищенность населения очень важна»;

yuritikhonravov: «Русский национализм плюралистичен».

Но вот ответ, звучащий полным диссонансом вышеописанному благостному консенсусу, радикально противоречащий ему и заслуживающий отдельного рассмотрения, поскольку он дан принципиальным сторонником и теоретиком современного русского национал-социализма Борцовым. Выявившееся противоречие относится, на мой взгляд, к непримиримым, антагонистическим. Ведь Борцов, в отличие от всех нас, не только не считает национал-социализм боковым ответвлением (подвидом) русского национализма и тем более не реликтовым течением, атавизмом; нет, он убежден, что «НС — единственный вариант последовательного национализма» вообще! Такая крайняя, максималистская позиция обсуловлена, на мой взгляд, характерным для постсоветского массового мышления заблуждением: социализм отождествляется с социальными гарантиями, а не с общественным строем (производительные силы + производственные отношения, в первую очередь, форма собственности, система управления ею). Борцов, глазом не моргнув, так прямо и пишет: «Национализм без социализма — фикция. Если нет социальных гарантий, то нет заботы о всей нации, а лишь о части таковой (скажем, так называемый “национал-либерализм” постулирует преференции для некоего “среднего класса”). Но раз нет патернализма по отношению ко всей нации, то какой же это национализм?»

И далее следует мечтательное определение НС, абсолютно ниоткуда, кроме как из фантазий автора, не следующее: «Суть НС — это вовсе не “все плюшки должны принадлежать нам”, а идея Развития в самом общем виде». С такой философией спорить просто невозможно, поскольку дискуссия явно будет проходить по Салтыкову-Щедрину: «Я ему резон, а он мне — фьюить!»

Значение реплики Борцова в нашем контексте очень велико. Ибо преуменьшать, принижать роль национал-социалистических интенций в русском движении нельзя, они на самом деле весьма существенны. И Борцов дает прекрасный повод сказать о том, что в действительности в движении наблюдается капитальный водораздел отнюдь не теоретического, а самого что ни на есть практического свойства. Рядом с которым противоречия, скажем, монархистов и анархистов — незначительная мелочь, не мешающая совместным действиям. Это водораздел, по одну сторону которого находятся национал-демократы (к примеру, мы с Крыловым и другими), а по другую — национал-социалисты (Борцов со товарищи).

Пусть Борцов неправомерно отождествляет социализм с патернализмом, с социальными гарантиями; положим, это грубая теоретическая ошибка, но вместе с Борцовым ошибаются тысячи (увы, я знаю, что говорю!) активистов русского движения и не считаться с этим нельзя. Ведь различия и расхождения между национал-социалистами и национал-демократами существуют не только в теории, и не только в их социальной базе, опорных слоях населения. Они еще и в тактике; причем расхождения настолько, к сожалению, принципиальные, что способны в ответственный момент реально развести участников движения не только по разным штаб-квартирам, но и по разным сторонам баррикад. Историю порой двигают именно массовые заблуждения!

Вся проблема в том, что национал-социалисты делают ставку на физическую активность широких масс, которые на деле давным-давно уже социально дефективны и за последние пятнадцать лет показали свою полную неготовность к национальному восстанию и онтологическую неспособность к национальной революции. Так убеждает меня опыт всей современной общественно-политической деятельности. В политическом смысле эти пресловутые народные массы днесь не стоят ничего, если не считать тех дней, когда они влекутся к избирательным урнам. Однако такова политическая опора НС, их социальная база. По мере расширения слоя «среднего класса» эти характеристики масс будут только укрепляться. Народа нет, но есть электорат: эту циничную, но оттого не менее актуальную мысль давно поняли и успешно эксплуатируют наши противники.

Я убежден, что у национал-социалистов нет никаких, даже малейших перспектив взятия власти. Они опираются на пустоту, ибо они востребованы пустотой.

Национал-демократы (я в том числе), в отличие от НС, делают ставку не на революцию снизу, а на реформы сверху. Только одни из нас считают, что такие реформы Кремль сотворит добровольно, подчиняясь наконец-то верно понятой исторической необходимости. А другие (я в том числе), не питая уже никаких иллюзий, предполагают, что это может произойти не иначе как под давлением русского национального сопротивления, которое, по логике истории, в недалеком будущем заменит кистень ушкуйника на ланцет хирурга и перейдет от эксцессов и шумно-бесполезных массовых терактов к целенаправленному и очень эффективному индивидуальному террору. К такому развитию событий нашу страну подталкивает недалекая политика властей, усиленно загоняющая в подполье русское движение, вытеснившая его из легального пространства. Сегодня еще есть выбор между этими двумя путями, хотя Кремль делает все, чтобы отрезать себе первый из них. Но развилка близка и ход событий, направляемый Кремлем, постепенно приобретает, увы, необратимый характер (об этом — моя следующая статья). И когда по всей России развернется партизанская война, нам, национал-демократам выпадет нелегкая роль политического посредника, играть которую будет тем труднее, чем дальше и необратимее заведут нас события… Грустно быть пророком, но мне ближайшее будущее видится именно так.

Сказанное позволяет мне, ввиду апологии НС со стороны Борцова (тот факт, что он в меньшинстве, не отменяет ни самого раскола, ни его глубины), поставить данный текстовой блок в разряд антагонистических противоречий.

* * *

Почему русские националисты в штыки встречают любые инициативы системных партий, направленные на поддержку националистического дискурса, в частности, речь идет о Русском клубе Единой России и последних инициативах КПРФ?

Ответы на этот вопрос позволяют еще раз подчеркнуть, что водораздел, прошедший между национал-социалистами, возлагающими надежды на активность народных масс, и национал-демократами, ожидающими реформ «сверху», на самом деле проходит еще глубже. Потому что тут на первый план вышли уже разногласия внутри самих национал-демократов. Как было сказано выше, одни из них рассчитывают, что Кремль сам прозреет и повернется, наконец, лицом к русскому народу. Другие убеждены, что это случится не раньше, чем жареный петух основательно исклюет зады кремлевских аборигенов, ибо сами они по своей природе не способны искренне переделаться в русских националистов, не желая, по-прежнему, не только решать, но даже и обсуждать основные этнические проблемы русского народа с его компетентными представителями. Не случайно ведь никто из реальных лидеров русского движения, вроде Александр Белова (Поткина), Игоря Артемова или тех же Крылова и Севастьянова, не получил приглашения на ТВ для обсуждения «Русского проекта» или тех самых инициатив КПРФ (системной оппозиции, действующей с санкции Кремля). Да и для участия в пресловутом «Русском клубе» ЕР провели жесткий отсев, пригласив лишь отдельных, «договороспособных» публицистов, а не популярных, но неудобных почему-либо для властей политиков, идеологов или журналистов. Так что говорить следовало бы скорее о нежелании системных партий связываться с настоящими, не бумажными тиграми русского национализма, с бескомпромиссными националистами, нежели о националистических «штыках», отталкивающих кремлядь от движения. Или, по крайней, мере, об обоюдной направленности этой «стальной щетины».

Но, как уже было сказано, не все националисты в принципе считают необходимым и возможным садиться с властями за стол переговоров. Неудивительно, что представитель НС-идеологии Борцов просто устранился от обсуждения данного вопроса, сделав характерное заявление: «Я, честно говоря, не отслеживаю программы цирков. Ежели некто заявляет, что “Единая Россия”, стоящая на отчетливо антирусской позиции, или коммунисты, чья доктрина интернациональна по определению, проявляют русскую националистическую инициативу (а почему не действия?) — пусть предъявит результат. Тогда будет о чем говорить». Основная полемика развернулась без его участия.

Наиболее резко и определенно несогласные позиции выражены Севастьяновым, с одной стороны, и Крыловым — с другой.

Севастьянов: «Вот две цитаты, полностью объясняющие суть проблемы. Одна — из Евангелия: «Не давайте святыни псам и не мечите бисера вашего перед свиньями, дабы они не растоптали его и, обратившись, не растерзали вас». Другая — из Марка Аврелия: «Разве может негодяй делать что-либо, кроме негодного?». Идеи русского национализма слишком дороги нам, русским националистам, чтобы спокойно наблюдать их профанацию в холодных руках политических дельцов, никакого отношения к русскому движению не имеющих, закоренелых космополитов (Единая Россия) и интернационалистов (КПРФ)».

Чувствую необходимость пояснить: сказанное не означает полный отказ от диалога с Кремлем, от совместных обсуждений, круглых столов с участием как неформальных русских лидеров, так и администрации президента (а лучше всего — самого президента). Но признавать последних за «хозяев дискурса» — это уж увольте, такое надо заслужить, и не только «правильными» словами (которых, кстати, мы пока так и не слышали), но, с учетом их огромных возможностей, не менее правильными делами. Ноблесс оближ.

В любом случае, однако, бессмысленно проводить обсуждения с системными партиями не русско-националистической направленности: это все одно, что толочь воду в ступе. Ведь решать-то все равно будет не Грызлов и не Зюганов, а Кремль. К чему же этот испорченный телефон? Только рейтинг политическим противникам повышать, признавая за ними незаслуженную заслугу: внимание к русским проблемам…

Позицию Севастьянова в той или иной мере разделило большинство респондентов. Вот их ответы.

f_dragon869: «Потому что системные партии, выражая схожие инициативы, создают конкуренцию самим несистемным националистам. И националисты знают, что у системных партий в выражении инициативы будет явное преимущество ввиду более широкого доступа к СМИ — хотя бы».

Петров: «До тех пор, пока ни одна из «системных» партий не объявила открыто о своём идейном русизме и о своём идейном консерватизме, да не подкрепила слов делами — ожидать от них чего-то хорошего для России и русских проблематично в принципе».

Псехетук: «Потому что системные партии, обладая достаточными силами для того, чтобы реализовать свои инициативы и без верноподданического восторга со стороны националистов, почему-то никогда не идет дальше "стравливания пара"».

mr_lynx: «Русские клубы и пикеты, типа недавних, организованных Молодой Гвардией, русские националисты и сами могут организовать, без помощи ЕР. От партии власти ждут не слов и махания транспарантами, а действий. Действия же полностью противоречат убеждениям националистов».

С принципиально иных позиций ответил Данилину Крылов. Он решительно отверг обвинения в несотрудничестве, нелояльности и даже заявил, что «вообще русские националисты крайне позитивно относятся к любым инициативам “системных” партий, когда они делают шаги в правильном, с нашей точки зрения, направлении (а когда такое было?! — А. С.)». Правда, аргументировать это заявление, увы, оказалось совершенно нечем, кроме как собственным субъективным опытом: «Лично я — постоянный участник Русского Клуба, заседания которого охотно посещают и другие деятели русского движения. Я поддерживал инициативы Клуба и принимал участие в их обсуждении и разработке. Я считаю эту деятельность полезной и конструктивной». К сожалению, Крылов не указал имен конкретных «деятелей», что заставляет подозревать некоторую фиктивность, фантомность этих славных когорт. Есть ли на деле эти деятели? Деятели ли они? Если, конечно, не причислять к «деятелям» широко неизвестного в националистической среде Диунова, который — один-одинешенек — солидаризовался с позицией Крылова: «Я лично участвовал в таких инициативах, потому что считаю — единственное будущее, которое осталось у власти, это национализм. Если она эволюционирует в этом направлении, то она спасет и себя и русский народ и его государство. Поэтому я участвовал в инициативах “Единой России” и сделаю все, что зависит от моих сил, чтобы необходимая эволюция власти произошла».

Что ж, как говорится, кабы нашему теляти да волка съесть. Но мне лично вспоминаются почему-то сказочки Салтыкова-Щедрина, который в свое время немало поразмышлял точь-в-точь над теми же проблемами оппозиционой стратегии и тактики.

Пока что я резюмирую: в русском движении есть три плохо совместимых позиции по вопросу сотрудничества с системой (в лице Кремля ли непосредственно, в лице ли системных партий — неважно). Во-первых, тотальное неверие не только в сотрудничество, но и в диалог с нею — эта позиция характерна для НС, назовем ее национал-социалистической. Во-вторых, наоборот, полное радужных надежд приятие такого сотрудничества и стремление к нему — назовем эту позицию части национал-демократов прекраснодушной. И в-третьих, убеждение в том, что и сотрудничество, и диалог с системой возможны, но только под давлением со стороны общества на власть, вынужденные для нее — в противном случае они контрпродуктивны. Такую позицию другой части национал-демократов (я среди них) я бы назвал скептической или условно-конструктивной. Именно так проходит один из важнейших водоразделов в русском движении. Время покажет, кто был прав в этом споре.

* * *

Как русский националист относится к понятию империи, ее культурной и цивилизаторской функции?

Вопрос об отношении к империи принципиально важен. Недаром он сразу же развел респондентов «на благородное расстоянье», как именует подобную позицию «Дуэльный кодекс». Тут действует принцип «или — или». Нельзя на самом деле одновременно исповедовать принцип национального государства и принцип империи.

Недаром главный респондент — национал-демократ Константин Крылов — начал свой ответ с нескрываемого раздражения: «”Империя” — типичный симулякр, да простится мне такое учёное (в плохом смысле) слово. <…>

Специалисты называют традиционную Россию “империей наоборот” — то есть страной, где “метрополия” живет хуже и имеет меньше прав, чем “колонии”. СССР уж точно был “обратной империей” — с определенной точки зрения Союз удобно рассматривать как совокупность метрополий, имевших общую колонию, то есть “русскую Россию”, и нещадно ее эксплуатировавших.

Все это, впрочем, отдельная тема, представляющая сейчас чисто исторический интерес. Как я говорил по поводу других тем такого рода, важно не то, что могло быть, а то, что есть и будет. Поэтому вопрос должен быть поставлен так: имеет ли сейчас — и в близком будущем — имеет ли смысл России играть в “империю”?

Ответ прост. Империи — классические западные империи с колониями — похоже, отошли в прошлое. Сейчас приняты иные, куда более эффективные способы и приемы эксплуатации чужих стран и народов. И уж тем более русскому народу нет ни малейшего смысла стремиться восстанавливать “империю наоборот” — то есть снова становиться объектом эксплуатации закавказских, среднеазиатских и прочих стран и народов».

Помягче, но в том же духе и столь же определенно высказался Севастьянов: «Как к славному прошлому, обусловленному определенной этнодемографической ситуацией, этнодемографическим балансом между русским и нерусскими народами Евразии. Этот период прошел вместе с данным балансом и не вернется иначе как вместе с ним же. Можно сожалеть об нем, но нельзя и не нужно пытаться его вернуть насильно. Наша цель ныне — переход от РФ к Русскому национальному государству».

Однозначный отказ от имперского будущего русского народа, выраженный этими двумя «корифеями» национал-демократического направления, не разделили остальные участники обсуждения. Но вот замечательно характерная особенность: вековой горький опыт антирусского содержания, облеченного в имперскую оболочку (российскую или советскую, неважно), волей-неволей отразился у них в сознании, заставив обставлять важными условиями свои мечты об имперском будущем. Вот показательные и весьма единодушные признания::

Петров: «Замечательно. Только империя должна быть для русской нации, а не наоборот»;

Диунов: «Советская империя была по сути своей антиимперией, где окраины существовали за счет сил русского центра. Если Россия будет империей, то она будет национальной империей, существование которой будет организовано исключительно во благо русской нации. Все остальные задачи империи вторичны»;

Псехетук: «Сквозь призму интересов нации. Если империя для нации — хорошо, если нация для империи — плохо»;

mr_lynx: «Хорошо, к его историческому понятию. А не к нынешнему убогому, когда национальные окраины живут за счет русского центра и живут намного лучше (автор явно идеализирует досоветский период империи — А. С.)».

Все хорошо, все правильно в этих ответах, кроме одного. Да ведь вот загвоздка: именно из-за этого одного все их мечты есть пока что не более чем утопии. Они в упор не видят главного: возможность создания империи зависит в первую очередь от этнодемографического баланса, а он сегодня таков, что не позволяет всерьез даже заикаться о каком-то имперском строительстве. Поэтому речи основных апологетов имперского устройства — национал-социалиста Борцова и консерватора Петрова — есть не более чем сотрясение воздусей.

Между тем Борцов (ссылаясь в частности, на работу М. Диунова — тоже имперца, следовательно — «Национал-империализм») агитирует нас не без остроумия:

«Империя — это государство, построенное в соответствии с der Wille zu Macht Фридриха Ницше… Итак, что следует из заявленного?

Во-первых, Империя в идеале представляет собой единство всего народа в осуществлении этой самой Воли к Власти. Скажем, в Римской Империи каждый римлянин гордился тем, что он римлянин, готов был отстаивать дело Империи даже ценой собственной жизни; стремился к развитию Рима и так далее. В СССР времен расцвета люди искренне трудились на благо всего народа. Но в XX-м веке уже не было деления на граждан и подданных, что значительно ухудшило ситуацию: сравните, сколько простоял Рим до начала упадка, и сколько СССР. Империя — это «один за всех, и все за одного» на уровне государства (вообще-то, такая характеристика исторически отличает именно национальные государства — и неизбежно размывается в полиэтнических империях, на которые Борцов ее почему-то экстраполирует. — А. С.).

Во-вторых, “Власть” здесь понимается не как “правление, и все” либо “господство”, а ближе к английскому the Power: не просто “власть”, но и “энергия”, “способность”, “мощь”. Империя стремится не просто иметь власть над тем/чем, что уже есть, она стремится развиваться. Как экспансивно, так и интенсивно — что особо важно для современности. Вспомните индустриализацию в СССР или подъем экономики Рейха перед войной.

В-третьих, Империя всегда имеет некую Высшую Идею: нельзя продвигать Волю неизвестно куда. Причем эта идея не может быть вида “сытно жрать, ничего не делать, и чтобы никто не мешал заниматься чем в голову взбредет” — на “высшее” это не тянет. Кем-то было удачно сказано: “Империя — это любое государство, у которого есть какой-то смысл существования, помимо самоподдержания”. В этом определении, впрочем, упущен очень важный момент: например, “завоевание мирового господства” — это тоже для кого-то смысл, при этом не является самоподдержанием. Моя точка зрения: Империи имманентно присуще именно что развитие. В самом широком смысле».

Просто поэма какая-то в честь имперской идеи! Зажигательный танец! Да только не в силах мы его сегодня танцевать, окачуриться можем. Не с нашими хилыми демографическими ресурсами на имперский проект замахиваться: дай бог удержать и то, что есть. Политический романтизм в такого рода делах опасен: ведь расплачиваться за несоразмерные претензии придется кровью — и немалой. Более подробно на сей счет я высказался в критическом анализе т. н. «Русской доктрины» (см. статью «Мечты о России»).

Не потому ли Петров поначалу предлагает нам весьма умеренное представление об имперском идеале: «Представляется наиболее целесообразным возрождение Российской империи в виде славянской метрополии, окруженной дружественными вассальными неславянскими государствами». Увы, Петров не объясняет (зане такое объяснить невозможно), каким образом мы будем обеспечивать одновременно вассальный и дружественный статус этих государств… Да еще при том (продолжу цитату), что «все неславяне сидят в своих государствах и в Россию не едут, розни всяческой не разжигают. Вассалитет и русское подданство неславян, собственно, и должны выражаться не в ассимиляции… а именно в русофильской аккультурации и водворении в их странах русского порядка». Каким образом добиться этого, кроме как русским штыком, мне, например, неведомо: история не дает примеров. Да и сам Петров тут же пишет: «Всякий антирусский сепаратизм, всякие попытки “рыпаться” и повернуть на старый лад немедленно пресекаются железом и кровью». Но тут уж про всякую дружбу придется забыть!

На приведенном примере хорошо видно, в какую логическую ловушку моментально попадает идеолог-империалист, какими терниями внутренних противоречий усыпан путь к недостижимой, скажем прямо и без иллюзий, звезде империи. А ведь здесь лишь малая их толика! И, слава богу, это всего лишь теории.

Объединить «в одном флаконе» тех, кто убежден в необходимости для русских имперского пути, и тех, кто этот путь решительно отрицает, невозможно с помощью умных рассуждений. Аргументы не убеждают, когда говорят разнонаправленные базовые инстинкты. В данном случае — инстинкт агрессии и инстинкт продолжения рода (Лоренц). Рассудить нас способна только сама жизнь, которая, как водится, сама отсекает лишние пути. Мы можем только молиться, чтобы за прозрение некоторых своих недальновидных лидеров русский народ заплатил не слишком кровавую цену.

* * *

Может ли Российское государство оставаться в тех же географических границах, если встанет на путь национализма, в какую сторону должно проходить изменение границ, если должно, и каким образом?

Вопрос об идеальных границах грядущего русского государства в равной мере актуален и для сторонников империи и для адептов национального государства. Настолько, что возглавлявшаяся мною Лига защиты национального достояния (ЛЗНД) даже подготовила и выпустила соответствующую карту оптимальных границ России (см. выше).

Важность обсуждения предложенной темы еще и в том, что оно позволяет покончить с недобросовестными обвинениями в национал-сепаратизме по нашему адресу. Я процитирую здесь великолепный ответ на эти обвинения, который дал Константин Крылов. Вначале он подводит идейную базу под опровержение навета, будто бы усиление русского национализма способно подтолкнуть центробежные силы этносепаратистов всех мастей или что русские сами могут «отделиться» от остальной России:

«Одна из любимейших попевок врагов русского движения — запугивание “распадом страны”. Нас кошмарят: если русские начнут подавать голос, требовать себе каких-то прав и уж тем более сопротивляться инородческому игу, то могучие народы многонациональной России возмутятся, немедля восстанут, отделятся, и Россия останется “в пределах Московского царства”, а то и Садового кольца. Поэтому русские должны сидеть тихо и терпеть все, что бы с ними не делали, во имя единства страны. (Совершенно верно замечено! Именно такую лапшу вешает нам на уши, в частности, доморощенный политолог Сергей Кургинян, чьи антинационалистические агитки мне пришлось критиковать в статье «Все, что вы хотели знать о русском национализме». — А.С.) <…>

Если ценой существования государства под названием “Российская Федерация” в ее нынешних границах является вечное бесправие русского народа, его унижение и эксплуатация властями и инородцами, а в перспективе вымирание — в таком случае лучше все что угодно, чем такое государство. Но, к счастью для нас, предлагаемый выбор — терпеть и умирать или “сократиться до размеров Московского княжества” — ложен.

На самом деле единственной причиной всех недовольств и возмущений со стороны всяких “народов и национальностей” является униженное положение русских. Они понимают, что русские слабы и беззащитны, а центральная власть занята борьбой с русским народом и не может на этот народ опираться, так как он ее терпит, но не поддерживает. Почему бы в таком случае не разговаривать с этим народом и этой властью с позиции силы?»

И далее Крылов замечательно (поэтично, но с научной точностью) резюмирует:

«Россия мыслима только как русская страна. Россия создана для русских, только русские могут обустроить и украсить эту землю. Это признание нисколько не умаляет достоинств других народов — и они тоже имеют свою долю в нашем общем наследии, и никто не смеет лишить их этой доли. Но обустроить Россию как единое целое должны именно мы — и только мы одни.

Если русские не правят Россией, если она не для русских, ее просто нет: это всего лишь территория, холодная и неуютная, годная только на то, чтобы добывать в ее мерзлых недрах нефть, газ и кое-какие минералы. Только русские способны вдохнуть жизнь в эти края. Если мы не сможем этого сделать, этого не сможет никто.

Не только мы потеряем свою страну — ее потеряет мир. Возможно, он потеряет свое будущее».

Так выглядят теоретические основы нашего ответа на вопрос Данилина об оптимальных границах России. Что же касается конкретики, практической стороны дела, то она лучше всего разработана в трудах ЛЗНД. Идеальное русское государство должно быть местами НЕмного меньше, зато в иных регионах НАмного больше, чем современная страна с неприличным, режущим наш слух названием «Российская Федерация». Раскрою подробности словами Севастьянова:

«Граница должна быть приведена в соответствие с естественной границей компактного расселения русского этноса (единый народ — единое государство), ради чего изменена двояко.

Во-первых, должны быть мирным дипломатическим путем присоединены земли исторического расселения русских, предмет и продукт их многовекового подвига, воинского и трудового. Они должны быть рано или поздно воссоединены с «материковой» Россией, с Родиной. Идет ли речь о бывших землях Области Войска Донского, отрезанных от нас немецким штыком по несправедливому «похабному» Брестскому миру; или о Таврической губернии, которую даже тогда, в 1918 году, когда беспомощная Россия лежала в полном развале, не посмели у нее отобрать; или о Харьковщине и Слобожанщине, куда от гнета польских панов сбегались украинские крестьяне под защиту русского царя; или о южноуральских землях Гурьевского, Яицкого (Уральского), Семиреченского казачества, где и сейчас русские составляют от 70 до 90 % населения; или о русском городе-крепости Нарве, или об основанном ещё Ярославом Мудрым городе Юрьеве (он же Дерпт, он же Тарту), или у отвоёванной именно русским и никаким иным штыком у турок Новороссии и Приднестровье… Подробный пятиступенчатый план воссоединения разделенной русской нации изложен в моей книге «Итоги ХХ века для России».

Во-вторых, по моему убеждению, из состава России должны быть исключены земли, этнополитическая угроза, исходящая из которых, намного превышает геополитическую выгоду от их нахождения в этом составе: Чечня, Ингушетия, Тува. Но этот вопрос должен быть вынесен на референдум: пусть решает весь народ».

По сути, не уточняя подробности, аналогичный ответ дал Диунов.

В ответах некоторых иных респондентов просматривается в той или иной степени «имперский синдром». Так, Бурцеву подавай «Киев — матерь городов русских», mr_lynx мечтает: «Идеальным вариантом было бы присоединение Украины, Белоруссии и, возможно, Казахстана или его северной части», Борцов с присущей ему безапелляционностью заявляет: «Если постулировать изменение, то понятно, что не в сторону уменьшения». Естественно, наиболее яркий и развернутый ответ с позиций «имперства» дал консерватор Петров, решительно отбросивший не только всякий гуманизм (это бы еще куда ни шло), но и элементарный здравый смысл:

«Национальная Россия сначала будет включать в себя Малороссию до Закарпатья, Белоруссию и русский север «Казахстана». <…>

Вопрос об агрессивных этнократиях (Тува, Якутия) с позиции русского консервативного национализма решается быстро и однозначно. Этнократии низводятся до первобытного уровня и обезглавливаются посредством изничтожения криминальных «элит». На сопротивляющихся бросаются недовольные соседи (а они у агрессивных этнократий всегда имеются). Русским остаётся только пройтись церемониальным маршем с закатанными рукавами и дочистить то, что останется после этого. В итоге получаем крайне мирное туземное население, сильно поумерившее, к тому же, не только свои амбиции, но и свое поголовье. <…>

Дальнейшее изменение границ должно начаться с восстановления правопреемства современной России и Российской империи. Потом надо поставить резонный вопрос о территориях, обещанных Российской империи «союзниками» после победы в Первой мировой войне — то же Закарпатье, где живут русины, вся Восточная Анатолия до Средиземного моря и Константинополь с проливами. Но это уже, как говорится, дальний прицел. В котором, тем не менее, видна возможность среди межэтнического и криминального хаоса, куда лет через 20–30 впадут Штаты, вернуть себе Русскую Америку. Это и будет закономерным завершением строительства Российской империи, которая вернёт себе наследие Второго и Третьего Рима, занимая невиданное в истории пространство от Закарпатья до Калифорнии и от Северного полюса до Палестины».

Комментарии тут излишни. Полоса водораздела очевидна слепому.

ПУСТОТА

Среди всех семнадцати вопросов я обнаружил лишь один, обсуждение которого не способно дать сегодня ничего, кроме пустопорожней говорильни:

Каким образом русские националисты собираются заниматься сбережением нации?

На этот технологический вопрос, если честно, ответить кратко невозможно, а отвечать подробно — неуместно. Чтобы не уподобляться человеку, который начал рыть колодец в ответ на просьбу дать попить.

Перевести этот вопрос из разряда технологических в разряд политических возможно (покончить с антирусской властью и т. д.), но это, в общем-то, довольно дешевый прием извлечения дивидендов из пустоты.

Понятно, что у всех, кто задумывался когда-либо о создании Русского национального государства, есть масса рецептов, как разобраться с тем, что нам не нравится в жизни русского народа, и дать зеленую улицу тому, о чем мы мечтаем. Но разговор об этом требует иного формата, и это почувствовали и выразили так или иначе все респонденты. У кого были на сей счет некие более-менее серьезные заготовки, сослались на них, у кого их не было — дали уклончивые ответы, отделались общими словами.

Ничего, пригодного для серьезного анализа, я не обнаружил.

ИТОГИ ОБСУЖДЕНИЯ

Вывод первый. Задумавшись над итогами обсуждения, я вспомнил один поучительный эпизод из русской истории XVIII века, которую изучал в аспирантуре. В популярном в свете журнальчике «Собеседник» были опубликованы анонимные вопросы к сочинителю «Былей и небылиц» вкупе с ответами на них. Этим сочинителем, о чем все тогда знали, являлась сама императрица Екатерина Великая, а автором вопросов, как впоследствии выяснилось, был известный комедиограф Денис Фонвизин. В острой пикировке мне запомнилась такое. Фонвизин спрашивает, якобы простодушно, на деле с подковыркой: «Отчего в век законодательный никто в сей части не помышляет отличиться?». Мол, что же нас-то, дворянских фрондеров-писателей, не приглашают к ответственной работе? А Екатерина отвечает, тоже вроде бы спроста, но в действительности — с глубокой государственной мудростью: «Оттого, что сие не есть дело всякого». Поставила нахала на место…

К чему я об этом вспомнил? Да к тому, что анализ ответов на вопросы Данилина привел меня к такому выводу: хотя на чужой роток не накинешь платок, но все же надо, наконец, понять, что политология вообще, а теоретический национализм в частности, есть область профессиональной деятельности специально подготовленных интеллектуалов, но «не есть дело всякого». Решать — и даже только обсуждать — важнейшие, серьезнейшие вопросы национальной политики, государственного устройства без подготовки, с кондачка, недопустимо: это профанация, которая дорого обойдется при попытке воплотить кривые теории в жизнь.

Поймем, наконец, также, что не только политолог, но и политик — это профессия, как любая другая. Она требует не только специального образования и специальной подготовки, но и практического опыта. Быть русским националистом следует профессионально, это огромный труд и большая ответственность. У нас же наблюдается катастрофическая нехватка профессионалов, все больше доморощенные «смыслократы» («смыслохваты»), охочие до досужих разговоров.

Поэтому польза дискуссий, даже заочных, подобных рассмотренной выше, огромна. Они позволяют не только выявлять способные, перспективные кадры, но и повышать уровень обсуждения, пропагандировать верные взгляды, приобщать (в отличие от безобразных и бесчисленных интернет-форумов, где царят невежество и хамство) националистические массы к культуре полемики, вооружать их аргументами.

Нам нужен постоянно действующий форум (не «интернет»!), который лучше бы назвать русским ареопагом, советом старейшин (не стариков!), состоящий из наиболее подготовленных теоретиков и практиков русского национального движения, который систематически бы готовил и проводил на серьезном уровне обсуждение наиболее важных для движения теоретических проблем. В том числе тех, что были затронуты на этот раз, но не решены удовлетворительно. Настоящий «Русский клуб», доступ в который открывает не кремлевский администратор, а только талант и авторитет участников. Платформы, концепции и решения, выработанные в таком клубе, должны пропагандироваться русскими СМИ и пользователями интернета, проходить апробацию в самом движении. А при необходимости — дебатироваться еще и еще раз, если этого требует корректировка «снизу» или поиск консенсуса.

Все это должно способствовать идейному сближению разных течений в русском движении, иначе в один непрекрасный день те водоразделы, о которых говорилось выше, могут превратиться в «берлинские стены», разделяющие нашу нацию. Мы этого не хотим, а значит должны принять превентивные меры защиты от такого будущего.

Вывод второй. Вынося на прилюдное рассмотрение результаты наших размышлений и споров, пора исходить из презумпции нашей политической и нравственной невиновности. Сегодня время всяких оправданий для нас уже миновало. Нам не нужно и мы не должны ни в чем оправдываться. Русский национализм — это замечательно! Русские националисты — наиболее благородные и востребованные временем рыцари идеи. Оборона сегодня уместна только в судах, но не в СМИ, не в общественном мнении, которые в целом и так уже на нашей стороне, и которых сам ход событий в стране заставляет дрейфовать в нашу сторону все быстрее и сознательнее. Поэтому наша тактика: в СМИ — только наступление, только напор и атака. Завтрашний день принадлежит нам — и точка! Ибо мы — лучшие! Ни в коем случае не стоит фиксироваться на своих действительных или мнимых недостатках (недаром указано в «Катехизисе еврея в СССР»: заставьте-де русских постоянно оправдываться; тот, кто оправдывается, уже наполовину виноват в глазах общества); надо вовсю пропагандировать лишь наши достоинства, нашу безусловную моральную, политическую и историческую правоту.

Но — для этого надо виртуозно владеть всем тем инструментарием, выработке которого призван служить подлинный «Русский клуб».

Вывод третий, самый главный. Платформа для русского национального единства есть, она едина, абсолютна и бесспорна: это Русское национальное государство. Во имя достижения этой главной общей цели любая идейная или религиозная непримиримость решительно отвергается нами.

Вывод четвертый. Генеральное размежевание русских националистов на два основных русла является тактическим по характеру и происходит в русском движении только по одному водоразделу: между национал-демократами и национал-социалистами. Остальные вероисповедные или идеологические нюансы мало волнуют участников движения, не воздвигают между ними непреодолимых преград.

При этом НД и НС солидарны в целом по самому широкому спектру вопросов, в том числе весьма острых и даже эпатирующих, и настроены на самое тесное и конструктивное сотрудничество. Их антагонизм носит не взаимоистребляющий, а скорее соревновательный, конкурсный характер: кто скорее и вернее добьется позитивных результатов, тот и будет молодец.

Определенное расхождение наблюдается также между сторонниками имперского устройства России, с одной стороны, и национального государства как такового — с другой. Причем первые легче блокируются с НС, а вторые — с НД. Но, поскольку все понимают, что до воплощения той или иной модели еще далеко, это расхождение сегодня не взрывает единства наших рядов и предоставляет возможность решить наши противоречия в словесных баталиях, благо время для этого есть.

Итак, спасибо кремлевскому сидельцу Данилину за повод к раздумьям и речам. Авось и ему тоже будет над чем поразмыслить.

А нам надо двигаться дальше: к созданию полноценной и мощной интеллектуальной машины — неформальному (а когда-нибудь и формальному) Министерству русской национальной пропаганды.

РУССКОЕ ПОДПОЛЬЕ: РЕАЛЬНОСТЬ, МИФ, ПЕРСПЕКТИВА

Эта статья о главном событии, происходящем в современной России.

Нет, не о кризисе; кризис — дело десятое, как пришёл — так и уйдёт.

Я о более важном: о необъявленной войне, начавшейся в России всерьёз и надолго.

БОЙНЯ НОМЕР ШЕСТЬ ИЛИ КРЕСТОВЫЙ ПОХОД ДЕТЕЙ

Я сразу же особо предупреждаю всех не друзей русского народа и прочих охотников на ведьм, вечно отслеживающих каждое моё слово ради последующих юридических преследований, что в данной статье нет никакого «публичного оправдания терроризма», нет никаких материалов, «призывающих к осуществлению экстремистской деятельности либо обосновывающих или оправдывающих необходимость осуществления такой деятельности». Данная моя статья также не «обосновывает или оправдывает национальное и (или) расовое превосходство либо оправдывающие практику совершения военных или иных преступлений, направленных на полное или частичное уничтожение какой-либо этнической, социальной, расовой, национальной или религиозной группы». Все это запрещено российским законом, я отлично это знаю и сознательно избегаю всякой противозаконной деятельности.

Но я считаю необходимым разобраться во всех деталях происходящих в России этнополитических процессов — со всех точек зрения: этнодемографической и этнополитической, биологической и психологической, исторической и нравственной и т. д. Не оправдывать или обосновывать молодёжный (и не только) этнополитический экстремизм собираюсь я на этих страницах. Но я считаю своим долгом без гнева и пристрастия найти и объяснить его истинные корни, чтобы помочь избежать опасной эскалации восходящей тенденции. Мы не можем всерьёз задаваться тут ненаучными вопросами, несущими моральную и эмоциональную нагрузку, типа «зачем и во имя чего ребята это делали?». Но мы обязаны понять и научно осмыслить, спокойно и объективно, без эмоций, почему они это делали.

Древние говорили: устраните причину, пройдёт и следствие. Сегодня же в нашем обществе развёрнута тупая и ожесточённая борьба именно со следствием, нисколечко не задевающая его причин. Глупо надеяться в такой ситуации, что удастся справиться с опасным ходом событий.

Вряд ли можно считать нормальным такое положение дел в стране, когда далеко не худшие во всех смыслах молодые люди берутся за ножи и бомбы и приводят в исполнение далековатые от гуманизма замыслы. Мы должны досконально разобраться в причинах подобной аномалии, чтобы обеспечить надёжную, соответствующую науке и жизни профилактику. А о том, что она остро необходима, рассказано ниже.

Звонок на урок

Начну с фактических событий, поражающих воображение человека, воспитанного в благословенные годы застоя. Ни в какой кошмарной фантазии в те годы мы не смогли бы представить себе ничего даже отдалённо подобного.

15 декабря 2008 г. в Мосгорсуде произошло событие, которое войдёт в учебники отечественной истории будущих веков, как вошёл в них выстрел цареубийцы Каракозова или первые процессы народовольцев. В этот день был вынесен приговор группе русских юношей, которая действовала на территории Москвы в течение восьми месяцев в 2006-07 гг., нападая на приезжих инородцев-неславян. В большинстве случаев настигали своих жертв возле подъездов домов и убивали ножами. Жертвами были граждане Таджикистана, Киргизии, Азербайджана, России и Китая. Обвиняемым вменялось в вину «убийство двух и более лиц организованной группой из хулиганских побуждений по мотиву национальной и расовой ненависти и вражды» (всего суд признал 20 осуществившихся убийств), а также «покушение на убийство двух и более лиц, совершённое группой лиц по предварительной договоренности, с особой жестокостью, по мотиву национальной и расовой ненависти и вражды» (таких покушений суд насчитал 12). Ну и, как водится, печально знаменитая «русская» статья 282 УК РФ («возбуждение национальной ненависти либо вражды, совершённое с применением насилия организованной группой») и ст. 213 УК РФ (хулиганство). Двое из девяти обвиняемых — Светлана Авакумова и Николай Дагаев, которых коллегия присяжных признала невиновными, — были оправданы судом, итого реальных участников, попавших под уголовное преследование, — семь юношей.

Двадцать убитых и двенадцать опасно раненных за полгода с небольшим, — это в высшей степени серьёзный результат для небольшой группы из семерых совсем ещё молодых мальчишек, почти детей (за единственным исключением все обвиняемые на момент совершения убийств не достигли совершеннолетия). Мне в этом видится нечто почти неправдоподобное, феноменальное, необыкновенное, немыслимое для наших дней. Совсем недавно ещё ничего подобного и вообразить себе было нельзя! Ведь такими цифрами в обозримом прошлом нашей страны могли бы похвастать разве что малолетние партизаны Великой Отечественной войны. И то далеко не все.

В молодости мне привелось участвовать в съемках художественного фильма «Обелиск» (1976 год) по повести Василя Быкова, в котором рассказывалось о подвиге пятерых школьников, по зову сердца вставших на путь подпольной борьбы с враждебным нашествием оккупантов и расстрелянных немцами вместе со школьным учителем, их духовным наставником, не покинувшим питомцев в страшный час испытаний. Наш режиссёр, Ричард Викторов (1929 года рождения), сам таким же мальчишкой бежал на фронт, ему сюжет был сердечно близок, и он рассказывал киногруппе о тех годах, о недетской доле, выпавшей детям-воинам в партизанской «неправильной» войне против незваных гостей, явившихся топтать родную страну.

Вообще же нам всем, послевоенному поколению, помнятся из курса школьной литературы и истории также другие примеры, когда несовершеннолетние русские юноши и девушки, никого не спрашивая и ни на что не оглядываясь, начинали свою собственную войну против тех, чьё присутствие на родной земле считали неуместным. Можно назвать хотя бы Зою Космодемьянскую или знаменитых «молодогвардейцев» Краснодона, которых обессмертил своим романом Александр Фадеев. Их участь была неизменно трагической, но они презирали опасность и шли на подвиг и на смерть за свой народ, за землю русскую с легкой душой. Ведь помимо чувства святой правоты за спиной у тех детей стояло огромное могучее государство. Их всех ждали не только вражеские пытки, тюрьма и казнь, но и посмертное величие, благодарная память поколений родного русского народа, ждало славное бессмертие.

У наших подсудимых такой опоры не было, а «родное» государство не только не поддержало, но ещё и ополчилось на них всей своей мощью…

Семеро русских юношей на максимально долгие сроки отправились за решётку. Организаторы группы Артур Рыно и Павел Скачевский получили по 10 лет в исправительной колонии общего режима. Больше несовершеннолетним нельзя дать по закону. Роман Кузин, единственный совершеннолетний, приговорён, хоть никого лично и не убил, аж к 20 годам заключения с отбыванием в колонии строгого режима, Денис Лавриненков — к 6 годам колонии общего режима, Иван Китайкин — 9 годам в колонии строгого режима, Александр Аникин — 9 годам в колонии общего режима. Виталий Никитин — к 12 годам колонии строгого режима (вставший на путь сотрудничества со следствием Никитин всё время находился не на нарах, а под подпиской о невыезде в надежде отделаться условным сроком, но жесточайше обманулся). Хотя адвокат Артура и заявил, что доволен приговором, поскольку «не было назначено ни одного строгого наказания в виде пожизненного лишения свободы», но в действительности более суровой судебной расправы нельзя было ожидать[65].

Есть мнение, что наказание могло быть менее строгим, если бы судья с экзотической для русского слуха фамилией Штундер не обманул присяжных заседателей, заявив в своей напутственной речи, что к подсудимым будет применена ст. 62 УК РФ (смягчающие обстоятельства) и наказание не превысит 3/4 максимального срока. Возможно, если бы присяжные знали, что Штундер не сдержит слова, они бы голосовали по-другому… Но мы здесь говорим не о присяжных и не о Штундере, чьё предвзятое поведение поразило наблюдателей. Нас в этом необыкновенном деле интересует совсем другое.

Во-первых, что собой представляли эти ребята, осуждённые по новым российским законам. Кого отправили за решётку — разнузданных бандитов и хулиганов или убеждённых в собственной правоте бойцов-партизан?

Во-вторых, что ими двигало, каковы были мотивы их поступков. Собственно, от ответа на этот вопрос во многом зависит и ответ на предыдущий.

В-третьих, каковы будут последствия этой истории (а они будут, избежать этого нам уже не удастся), которую нельзя считать рядовым судебным эпизодом, но которая, если взять её в совокупности с другими аналогичными событиями, выглядит как эпохальная тенденция и заслуживает имени рубежного и знакового явления, отбрасывающего свою тень далеко вперёд на нашу жизнь.

В-четвёртых, нужно найти научное объяснение происходящему (тенденции) в целом и дать обоснованные рекомендации, как следует себя вести всем нам, а также государству в подобных случаях. И что следует сделать, чтобы такие случаи не повторялись. Ибо уже сейчас можно утверждать со стопроцентной уверенностью, что несмотря на запредельную жестокость наказания, повторения в ближайшее время неизбежны.

Это наши дети. Наша плоть и кровь

Осуждённые ребята — это не какие-то инопланетные монстры, не «Чужие» и не «Хищники» из американских боевиков. Это изначально нормальные, физически и нравственно здоровые дети нашего, русского народа. В своём кругу Рыно и Скачевский, обаятельные и харизматичные, носили добродушно-юмористические, «нестрашные» прозвища Бабули и Помпончика, что ярко характеризует симпатичное отношение к ним окружающих. Их судьба не может не вызывать у нас острой жалости, чувства большого непоправимого несчастья. И страстного желания найти ответ на вопрос: что же случилось с нами, со страной, отчего эти славные дети вдруг превратились в безжалостных терминаторов.

Особо подчеркну: организаторы данной группы скинхедов (я позволю себе, не вкладывая никакого оценочного смысла в это слово, так их называть, поскольку они брили головы и себя сами отождествляли со скин-движением) — Артур Рыно и Павел Скачевский — отнюдь не дворовая шпана, выросшая в неблагополучных семьях, тупая и неразвитая, руководимая низменными мотивами грабежа и хулиганства, действующая под влиянием спиртных напитков или наркотиков. Трое из семи — студенты. Справедливо отметил адвокат Скачевского, Дмитрий Аграновский: «Это очень трагический процесс. В другой ситуации эти ребята могли бы оказаться полезными обществу. Скачевский, кстати, школу окончил с золотой медалью».

Да, Скачевский был лучшим (!) учеником в школе, затем сразу поступил в Российский университет физкультуры. Самый образованный в группе, спокойный, интеллигентный, начитанный и вежливый. Производил хорошее впечатление на присутствующих в суде как эдакий эталонный идеалист-революционер. А его соратник Артур Рыно − 17-летний студент-первокурсник Московского художественного училища прикладного искусства, приехавший из далёкого Екатеринбурга учиться не чему-нибудь, а церковной иконописи, − глубоко религиозный человек, считающий своим идеалом причисленного к лику святых последнего российского царя Николая Второго. Из хорошей, интеллигентной семьи, мать — художница и педагог, служащая при Екатерибургской епархии РПЦ, духовно с сыном очень близка. По отбытии срока Артур намерен уйти в монастырь и окончательно посвятить себя служению Богу. Настроение, выдающее возвышенный характер и серьёзные намерения и, скажем прямо, не встречающееся среди какой-нибудь шантрапы и гопников. Не случайно Рыно, яркий харизматик, признаётся лидером всей группы. Он стал им именно как человек с убеждениями и с характером.

Я спрашиваю: почему эти великолепные русские ребята, красивые и здоровые, умственно развитые и идейные, не отягощённые дурной наследственностью и не испорченные плохим воспитанием — почему они вместо того, чтобы мирно учиться, овладевать профессией, социализироваться, обзаводиться семьями и т. д., сознательно пошли на нарушение российских законов и затем, не дрогнув, отправились в тюрьму и в колонию? Что случилось? Кто виноват в том, что их судьбы оказались сломаны? Может быть, кто-то их загипнотизировал? Или распропагандировал, внушил ложные идеи, подговорил на сотворение зла?

Я хочу понять. Я хочу знать. Я считаю, что это очень важно.

Ребята нападали и убивали людей по глубокому и стойкому убеждению в своей внутренней правоте, от которой они не отказались и после приговора. Считали свою деятельность освободительной, на благо своего народа, на благо нас с вами. По словам Рыно, действовали спланировано, с целью создать общественный резонанс. Как писала газета «Время новостей», на вопрос, признают ли лидеры группировки свою вину, они, сидя в наручниках за решёткой, сдержанно ответили: «Не особо». В своём последнем слове уже без пяти минут осуждённый Павел Скачевский, вместо того, чтобы вымаливать себе снисхождение, твёрдо заявил, что он уверен: националисты продолжат серию убийств в Москве. Поскольку-де власть не может остановить обострения противостояния мигрантов и местных жителей, это значит, что его соратники «продолжат борьбу». Оба в своём последнем слове уверили публику, что руководствовались в своих действиях прежде всего интересами русского народа и белой расы в целом. Считали, что в России должны прежде всего уважаться именно права русских. Скачевский в своём выступлении процитировал культовые для скинхедов «14 слов Дэвида Лейна». Артур Рыно в суде пояснил, что не жалеет о случившемся, а после оглашения приговора воскликнул: «За веру, царя и Отечество!»

Каковы же были их убеждения? Об это свидетельствуют, прежде всего, материалы дела.

Рыно познакомился с Скачевским на футбольном матче летом 2006 года. По словам оперативников, будущий глава группы не скрывал, что «со школы ненавидит кавказцев, которые приезжают в Москву, объединяются и притесняют русских», и понял, что «нужно очищать город». Быстро установив общность своих взглядов на мир и политику, молодые люди уже вместе собрали группировку, поставившую своей целью «очистить Москву от заполонивших её приезжих». В ходе следствия они не раз заявляли, что ненавидят нерусских иммигрантов и что их действия были продиктованы борьбой за «чистоту расы». Артур Рыно уточнил свою позицию, назвав её «борьбой с безбожной властью», и пояснил в показаниях, что он стал серийным убийцей «из-за ненависти к кавказцам, заполонившим Москву». А Павел Скачевский, как об этом пишет газета «КоммерсантЪ», вполне сознательно назвал себя «русским солдатом», который очищал «город от оккупантов», и заверил суд, что их группа не будет последней, осуждённой по статьям, связанным с разжиганием межнациональной вражды. В своём последнем слове отличник-медалист чётко объяснил, как на выпускном экзамене: скинхеды нападают и будут нападать, ибо власть отказывается решать надлежащим образом проблему миграции.

Цель оправдывает средства. А свою цель они считали благородной и ставили высоко. Превыше земного благополучия и комфорта. Превыше карьеры и личного счастья. И даже превыше свободы.

Цель подчинила их себе до конца, без остатка. В ходе процесса отмечен характерный эпизод: Кузин, рассказывая о похождениях группы, заявил, что неоднократно предлагал Рыно и Скачевскому вместо очередных нападений сходить куда-нибудь развлечься, познакомиться с девушками и т. п., на что Рыно и Скачевский отвечали: «Некогда такими глупостями заниматься». Это в семнадцать-то лет!

Методы? Что ж, методы, наверное, могли бы быть иными, как заметили в ходе суда сами обвиняемые, не пояснив, однако, какими именно. Рыно: действовал в «правильном направлении, но неправильными методами». Скачевский: «Я раскаиваюсь, что мы действовали вот таким жестоким способом». Тюремное заключение может остудить любую чересчур горячую голову.

Методы… Пока были на воле, пока жили в лихорадке необъявленной войны, методы казались единственно верными. Сомнений не было, руки не дрожали. Первое нападение было совершено 21 августа 2006 года на территории Черкизовского рынка, в тот самый день, когда другие скинхеды устроили взрыв на Черкизовском рынке. (Заметим это совпадение!) Затем нападения приобрели массовый характер, исчисляемый десятками. Подростки не проводили заседаний подпольного трибунала, не приговаривали заранее к смерти конкретных людей, а выбирали себе случайных жертв в ходе уличных «рейдов», избивали их, а потом добивали ножами и электрошокерами. Убийства и избиения людей неславянской внешности снимались на видеокамеру, а записи размещались в интернете как дерзкий вызов, как своеобразное «Иду на вы!» по примеру легендарного князя Святослава. Убивали показательно, изобразительно: жертве наносили не менее 20 ножевых ранений, порой превращая человека в кровавое месиво, так, что его потом было крайне сложно опознать. Одному из убитых — гражданину Азимову — убийцы отрезали ухо. Свою последнюю жертву — гендиректора страховой компании «Гармед» Карена Абрамяна скинхеды убили прямо на глазах его жены, которая свидетельствует: «Муж мой был человек физически не слабый. Он сопротивлялся, кричал, деньги им предлагал. Но им деньги не нужны были. Им нужно было просто убить». Днём ранее приятели убили 26-летнего таджика Хайрулло Садыкова. На теле убитого эксперты обнаружили 35 ножевых ранений.

Такого в России ещё не было. Это вам не ряженый «Легион Вервольф», единственным результатом которого было убийство и отрезанное ухо своего же незадачливого соратника. Смешно сравнивать. А уж сколько было крику! Сколько пропито журналистских гонораров под вопли о пришествии фашистов! Сейчас журналюги предпочитают помалкивать, поприкусили язычки, перепугались. Потому что это уже не комедия масок, не ироикомический фарс. Здесь, как говорил поэт, кончается искусство — и дышат почва и судьба.

Возможно, сегодня такие методы осуждённые бы не одобрили. Не уточнял.

Но что касается целей, идей, убеждений — здесь они не отступили ни на йоту.

Наши дети… Каким бы шокирующим, диким и неправдоподобным ни казался нам «случай Рыно-Скачевского», развитие событий сегодня убеждает нас в том, что это вовсе не «случай». Да, такого в России раньше не было, но теперь — есть; и — будет. Причём по возрастающей, несмотря на все репрессии. Один из адвокатов в частном разговоре заметил после суда: «Кстати, Рыно и Скачевский — ребята, конечно, результативные, но уже не лидеры. Сейчас другое дело в суд готовится. Там у бригады эпизодов поболе будет». Как говорится, лиха беда — начало…

Речь, на самом деле, идёт ни много ни мало о судьбе целого поколения. «Дело Рыно-Скачевского как зеркало социализации современной русской молодёжи», — примерно так озаглавил бы статью по этому поводу учёный социолог. И был бы прав, как о том свидетельствуют нижеследующие факты.

ОТ КАЛИНИНГРАДА ДО ВЛАДИВОСТОКА

Я не случайно давеча обратил внимание на то, что первая акция группы Рыно-Скачевского совпала по времени и месту с днём резонансного взрыва на Черкизовском рынке, произведённом другой группой. Рыно, кстати, сообщил милиционерам, что знаком с этими ребятами, но потом отказался от показаний. Суть не в этом. Поражает как раз плотность нескоординированных, спонтанных акций. Она говорит: время пришло.

2008 год войдёт в историю: пришёл час «икс», о котором кто только не разглагольствовал за последние десятилетия. Одни считали, что этот час провозгласят в Кремле, другие — что мы услышим о нём от народных вождей, от оппозиционных, а то и революционных партий. Люди ждали, что час «икс» объявит Зюганов, Стерлигов, Баркашев, Жириновский, Борис Миронов, Эдуард Лимонов, генералы Родионов или Ивашов… А он пришёл оттуда, откуда его никто не ждал: от разрозненных маленьких самодеятельных групп молодёжного подполья.

Но он пришёл! И вот тому свидетельства.

«Ой, говори Москва, разговаривай Рассея!»

По статистике ГУВД, в 2008 году в одной только столице нашей Родины Москве было совершено в общей сложности 95 нападений на лиц с неславянской внешностью, в том числе 47 убийств и 46 случаев причинения тяжкого вреда здоровью. Начальник Департамента по противодействию экстремизму МВД России Юрий Коков на научно-практической конференции в ноябре 2008 года, посвящённой обеспечению и защите прав и свобод представителей национальных меньшинств, уточнил эти цифры. Всего в Москве, Московской области и Санкт-Петербурге пресечена деятельность двенадцати молодёжных преступных групп националистической направленности. Их общая численность — 59 человек, которым вменяется 46 преступных эпизодов на межнациональной почве. По его словам, эти преступные группировки причастны к 34 убийствам, двум покушениям на убийство и 10 случаям нанесения тяжкого вреда здоровью, три из которых закончились смертельным исходом. «Жертвами этих группировок стали 14 граждан Таджикистана, 10 − Узбекистана, шесть − Киргизии, четыре − Азербайджана, один гражданин Турции и 13 российских граждан неславянской внешности», − заявил Коков. Думаю, что реальный масштаб происходящего гораздо шире, чем утверждает МВД, особенно если выглянуть за кольцевую дорогу.

Знаменательно закончился политический год в Санкт-Петербурге. 30 декабря 2008 года все вагоны первой линии городского метро были обклеены большим количеством листовок. На одной из них изображён скинхед с винтовкой и надписью «Сейчас Родину нужно не просто любить. За неё нужно сражаться». На другой листовке изображена Останкинская телебашня в виде Звезды Давида и надпись «Все СМИ лгут». На третьей листовке в виде дорожного знака нарисован перечёркнутый дорожный рабочий восточной внешности. Тем, кто когда-либо имел дело с партизанскими архивами времён Великой Отечественной, эти листовки многое могут напомнить. На войне как на войне.

Но жизнь, как говорится, не стоит на месте, а как шутят сами осуждённые, всех не пересажаешь. И вот уже только за первые три недели 2009 года столичная милиция зафиксировала 14 новых преступлений на национальной почве, совершённых в отношении выходцев из Средней Азии. Не считая других инородцев, почему-то.

К примеру, 17 января в результате нападения на юго-западе Москвы с ножевыми ранениями госпитализированы три африканца. Как сообщили в правоохранительных органах, около Российского университета дружбы народов двое неизвестных спровоцировали драку с африканцами. В результате драки двое африканцев были госпитализированы. Позже около главного здания МГУ на Воробьёвых горах было совершено аналогичное нападение на африканца. Пострадавший тоже был госпитализирован.

12 января стало известно, что в Санкт-Петербурге был вынесен приговор по делу об убийстве татарского студента. Обвиняемая по этому делу 23-летняя девушка Мария Хапилина была признана виновной и приговорена к 10 годам лишения свободы. Следствию было известно о причастности Хапилиной к кругам скинхедов. Национальный мотив, хоть и не был доказан, отразился на тяжести наказания.

Спустя десять дней, 22 января прокурором Великого Новгорода утверждено обвинительное заключение в отношении 22-летней жительницы Великого Новгорода Евгении Савельевой. Она обвиняется в возбуждении национальной и религиозной вражды: следствием установлено, что с октября 2006 года по май 2007 года она размещала в Интернете текстовые файлы, содержащие экстремистские призывы и высказывания.

На Среднем Урале задержали группу скинхедов, едва не убивших гражданина Грузии. Группу подростков возглавляла девушка по имени Оксана. Бритоголовые учащиеся ПТУ открыто демонстрировали неприязнь к лицам неславянской внешности. Их жертвами становились гастарбайтеры, которых они часто избивали. В один из вечеров, отметив 15-летие одного из членов группы, семеро друзей отправились до трамвайной остановки. Именинник прихватил нож. На остановке приятели заметили 29-летнего Артура Варданяна. Подростки повалили его на землю, стали пинать тяжёлыми ботинками с титановыми пластинами на носках, а именинник ударил Варданяна ножом… Следственный комитет по Свердловской области возбудил уголовное дело по статье УК РФ «Организация экстремистского сообщества» и статье «Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, совершённое по мотиву национальной, расовой, религиозной ненависти или вражды». Если вина обвиняемых будет доказана, им грозит лишение свободы на срок от трёх до десяти лет. В ГУ МВД России по УрФО отмечают, что в поле их внимания все чаще попадают группы молодых людей, открыто демонстрирующих неприязнь к представителям других национальностей.

Обратим внимание на характерную деталь: в войну всё более втягиваются юные особы женского пола, для которых, возможно, имена Жанны д’Арк, Василисы Кожиной, Марии Спиридоновой, Зои Космодемьянской, Ульяны Громовой вовсе не знакомы, но которые явно претендуют на их место в современности. Ниже читатель познакомится с исключительным случаем такого рода.

Окинем взглядом вначале московскую, а затем и всероссийскую картину этнополитических битв за последний год (не считая реально ведущихся локальных войн на Кавказе, разумеется). Итак, Москва и Московская область:

15 мая 2008 г., Москва, в законную силу вступил приговор по делу о серии нападений на инородцев в 2006 г., в результате которых один человек погиб. Осуждено шесть человек.

23 мая 2008 г., Московская область, приговор по делу о нападении на гражданина Киргизии в ноябре 2006 г. Осуждено восемь человек.

С начала осени наибольшее количество преступлений на почве ксенофобии было совершено именно в Москве, говорится в сообщении Московского бюро по правам человека.

К примеру, 2 сентября 2008 г. по приговору о серии нападений в 2007 г. осуждено тринадцать человек («группа Калиниченко»), при этом двенадцать её членов − несовершеннолетние. Члены этой группы приговорены к срокам от трёх до десяти лет лишения свободы. Суд признал их виновными в разжигании национальной ненависти и убийстве.

3 октября (Рыно и Скачевский ещё были на свободе) Головинский районный суд приговорил к срокам от пяти и менее лет ещё троих русских ребят, избивавших своих жертв бейсбольными битами «по мотивам национальной ненависти или вражды» (ст. 116 УК РФ). Самому младшему члену группы − 15 лет, самому старшему Алексею Берсеневу − 19. Берсенев и двое несовершеннолетних, а также ещё ряд лиц (подчеркну, так и не установленных следствием!) нападали на представителей кавказских и азиатских национальностей.

16 октября 2008 г., Московская область: приговор по делу о националистическом убийстве. Осуждено три человека.

Декабрь 2008 г.: приговор по делу о нападении на уроженцев Узбекистана. Осуждено два человека.

Только в самой Москве за последний год количество убийств, совершённых на почве национальной ненависти, возросло более чем в 4 раза. «Только в январе было совершено 16 подобных преступлений, — заявил недавно глава ГУВД генерал Владимир Пронин. — Буквально на днях мы задержали четыре группировки, которые действовали с октября прошлого года. В общей сложности им инкриминируется 46 эпизодов». По сравнению с 2007 годом рост таких преступлений в 2008 году составил 300 %. За год — в три раза!

Москва лидирует, допустим. Но, как мы видели, противостояние давно перехлестнуло за границу Московской области.

Оглянемся-ка на всю Россию.

В масштабах всей страны

Я вглядываюсь в мрак, в татарскую пустыню

Простёршуюся за Московской кольцевой…

Эфебы вышли в ночь и чертят вдоль заборов:

«Жиды и чурки — вон! AC/DC! Спартак!»

В. Степанцов

Всё подтверждает сделанный выше вывод о том, что 2008 год стал рубежным.

Возьмём для начала Центральный федеральный округ. Здесь отмечается резкий рост количества преступлений экстремистской направленности. «За десять месяцев 2008 года на территории ЦФО зафиксированы 135 преступлений экстремистской направленности, что практически вдвое выше показателей аналогичного периода прошлого года», − рассказал на заседании Национального антитеррористического комитета директор Федеральной службы безопасности Александр Бортников. Решением Верховного суда России 18 организаций признаны в России террористическими, ещё семь − экстремистскими, их деятельность на территории России запрещена.

Бортников как дипломат и человек на своём месте новый, разумеется, не сказал о том, что этнополитическая ситуация в ряде городов и областей России уже давно сложилась неблагополучно, и это провоцирует напряжение национальных отношений и ведёт к эскалации насилия с обеих сторон.

Какое-то время в списке городов, активно противостоящих нашествию инородцев, лидировал Воронеж, где, на взгляд местных жителей, особенно несносно, вызывающе вели себя африканцы, некоторые из которых, нажившиеся на продаже наркотиков, постепенно, с помощью коррупции, стали хозяйничать и в традиционном местном бизнесе, посягать на русских девушек.

В Тамбове столь же высокую степень раздражения у местных жителей вызывают курды, чья весьма сплочённая национальная община, используя противоречия между местными криминальными и бизнес-группировками, постепенно прибирает к рукам экономику области.

В Ставропольском крае раздражающим, провоцирующим фактором давно стали армяне. Их власть и возможности таковы, что в Пятигорске, например, они учинили погром русской молодёжи и сожгли автомобиль лидера местного РНЕ. Безнаказанно и, понятное дело, безвозмездно. В последнее время армян стали теснить чеченцы.

А в Краснодарском крае не только армяне, но ещё и турки-месхетинцы, хоть их и зовёт к себе Америка, «допекли», что называется, местных жителей до взрывоопасного состояния.

Во многих регионах население с опаской и неприязнью следит за укреплением чеченской диаспоры, разославшей своих эмиссаров по всей России, как некогда Орда рассылала баскаков за данью.

И так далее. Перечислять области, где в результате нарушения традиционного этнодемографического баланса возникли очаги напряжения, можно долго. Причём, если верить милицейской статистике, количество преступлений, совершаемых приезжими против местных, в несколько раз превышает количество преступлений, совершаемых местными против приезжих. К примеру, 5 февраля с.г. глава столичного управления следственного комитета при прокуратуре РФ Анатолий Багмет признал: «В 2008 году не жителями Москвы совершено около 70 % всех изнасилований и 40 % убийств». Всего в Москве в том же году, по признанию главы ГУВД Москвы Владимира Пронина, иностранными гражданами совершено 16 416 преступлений (45 % всех преступлений). При этом в отношении них совершено только (!) 6530 уголовно-наказуемых деяний — в два с половиной раза меньше! Москвичам Багмету и Пронину вторит заместитель прокурора Санкт-Петербурга старший советник юстиции Алексей Маяков, который отмечает: «В 2008 году было раскрыто 90 процентов изнасилований, совершённых в Петербурге. Большую часть совершают выходцы из соседних республик». И резюмирует твёрдо и однозначно: «Преступления растут за счёт притока мигрантов». А начальник ГУВД Петербурга и Ленинградской области Владислав Пиотровский в своём докладе на годовой коллегии ведомства не только отметил рост преступлений, совершённых иностранцами, но и предположил, что скоро выходцы из стран СНГ, выброшенные предприятиями на улицу, пополнят «армию преступников». Уже в 2008 году количество совершённых гастарбайтерами преступлений выросло по сравнению с прошлым годом в Петербурге на 25 % и в Ленобласти — на 35 %.

То есть, если верить милиции, налицо простой и самоочевидный факт: русские находятся в вынужденной, необходимой обороне, они лишь защищаются, а источник их агрессии следует искать в мигрантах.

Оборонительная война — справедливая война: так нас учили в школе. Но с тех пор многие прописные истины оказались вывернуты наизнанку. Может быть, нас и от этой заставят скоро отказаться, признав её «оправданием экстремизма»?!

Остановимся на некоторых свежих эпизодах этой, ещё и ещё раз подчеркну, оборонительной войны. Список составлен с учётом мониторинга Центра «СОВА» и других сведений, появившихся в открытой печати или интернете.

Всего в 2008 году стало известно о 31 обвинительном приговоре, вынесенном по мотивам национальной розни в 18 регионах страны. Вот несколько примеров.

27 февраля 2008 г., Барнаул (Алтай). Приговор по делу об убийствах уроженцев Армении и Азербайджана в октябре 2006 г. Осуждено три человека.

Февраль 2008 г., Новосибирск. Вступил в силу приговор, вынесенный в конце 2007 г. за расистское нападение, в результате которого пострадавший умер. Осуждён один человек.

3 марта 2008 г., Иваново. Приговор по делу о нападении группы на местных религиозных евреев в июне 2007 г. Осуждён один человек.

17 марта 2008 г., Ярославль. Приговор по делу об избиении армянской девочки. Известно, что в обвинении присутствует мотив ненависти. Осуждён один человек.

21 марта 2008 г., Калужская область. Приговор по делу об избиении уроженца Таджикистана в августе 2005 г. Осуждено пять человек.

28 апреля 2008 г., Нижний Тагил (Свердловская область). Вступил в силу обвинительный приговор по делу о нападении на уроженца Киргизии в июне 2007 года. Осуждены два человека.

7 мая 2008 г., Краснодар. Приговор по делу о нападении на студентку из Кении и юношу-армянина в декабре 2007 г. Осуждён один человек.

8 мая 2008 г., С. -Петербург. Приговор по делу о нападении на двух уроженцев Азербайджана в 2003 г. Осуждён один человек.

25 сентября 2008 г., Тамбов. Приговор по делу о двух расистских нападениях в феврале 2008 г. Осуждено три человека.

Начало октября 2008 г., Самарская область. Приговор по делу об угрозах убийством в июле 2008 г. по мотиву национальной ненависти. Осуждён один человек.

Октябрь 2008 г., С. -Петербург. Приговор по делу о серии нападений на иностранных граждан в ноябре 2007 г. Осуждён один человек.

31 октября 2008 г. Новосибирск. Приговор по делу о серии нападений 2002 г. («группа Родошкевича»). Эпизод примечателен как пример организованной целенаправленной деятельности. Новосибирский областной суд приговорил троих участников группировки скинхедов к наказаниям от 4,5 до 6 лет лишения свободы. Ещё пятеро подсудимых получили условные сроки. Суд признал подсудимых виновными в совершении нападений на выходцев из Средней Азии и Кавказа в 2002 году. Восемь подростков, входивших в группировку скинхедов под названием «Белое братство», совершали нападения возле одного из рынков города. Подозреваемых задержали после очередного нападения, когда был жестоко избит таджик, которому подростки нанесли 18 ножевых ранений и потребовали покинуть Россию. При обысках в домах задержанных были изъяты националистическая атрибутика, книги, аудиозаписи. Судья, сославшись на показания потерпевших и свидетелей, отметила в приговоре, что обвиняемые высказывали националистические идеи, причисляли себя к «нации чистых арийцев» и пытались «очистить Новосибирскую область от нерусских». Это уже второй процесс по делу «Белого братства», первый начался в ноябре 2003 года. Тогда в материалах дела говорилось, что в группировке состояли 15–20 человек, которые время от времени собирались для «очищения» города.

25 ноября 2008 года стало известно, что Калужский областной суд вынес приговор восьмерым скинхедам, обвиняемым в националистических нападениях в августе 2007 и январе 2008 года. На момент совершения преступлений, шестеро подростков являлись несовершеннолетними. Молодые люди признаны виновными в том числе по ст. 105 ч. 2 п. «л» (убийство по мотивам национальной ненависти). Суд приговорил их к наказаниям от 2 лет лишения свободы условно до 6 лет лишения свободы в воспитательной колонии.

8 декабря 2008 г., С. -Петербург. Приговор по делу об убийстве гражданина Узбекистана в ноябре 2007 г. Осуждено 4 человека.

11 декабря 2008 г., Липецк. Приговор по делу о нападении и расистских оскорблениях в отношении африканцев. Осуждён один человек.

19 декабря 2008 г., Екатеринбург. Приговор по делу об убийстве гражданина Узбекистана в ноябре 2007 г. Вердикт вынесен присяжными. Осуждён один человек.

А вот и самые свежие новости: вечером 21 января неизвестные в Нижнем Новгороде избили студента из Замбии, потерпевший, студент Нижегородского государственного архитектурно-строительного университета, госпитализирован с сотрясением головного мозга, в данный момент решается вопрос о возбуждении уголовного дела.

В Ульяновске 8 января среди бела дня на центральном рынке подростки на почве национализма убили гражданина Вьетнама.

Подчеркну: это всё только за последний год. Сюда не вошло ни дело о группировке «Мэд Крауд», ни самое резонансное дело об убийстве эксперта-русофоба Н.М. Гиренко и т. п., здесь не фигурируют такие знаковые для русского молодёжного подполья имена как Шульц или Боровиков и т. д. Ещё недавно они казались весьма и весьма «крутыми». Но по сравнению с тем, что происходило в 2008 году, все предшествовавшее можно квалифицировать как разминку, если судить по количеству жертв, а также по массовости, организованности и ожесточённости акций. А ведь милицейские эксперты сулят нам эскалацию молодёжного экстремизма, ибо уже включился соревновательный механизм подросткового массового сознания: кто из нас самый крутой, круче всех!

И эпизоды, перечисленные выше, несмотря на летальный исход для пострадавших во многих случаях, уже не особенно потрясают массовое сознание обывателя: ведь есть и другие, выведенные мной в особый список акции, которые на порядки кровавее и значимее.

Вот ведь какая штука. Да, мы сегодня наблюдаем не только количественный, но и качественный сдвиг подпольной партизанской борьбы русской молодёжи. Диалектический, так сказать, скачок, которого следовало ожидать, если оглянуться на все последнее десятилетие. Что я имею в виду?

Вчерашний день

Передо мной книга Василия Лихачёва «Нацизм в России» (М., Центр «Панорама», 2002). Она написана как прогноз и предостережение, о которых сегодня можно с уверенностью сказать: сбылись. Правда, в своих оценках автор предвзят, односторонен и неточен, избрав себе примитивно-«антифашистский» подход, обеспечивающий положительное отношение в правящих кругах и репутационные издержки в кругах научных. Одна из глав книги вывешена в интернете под характерным заглавием «Расовая война на улицах российских городов». События, о которых там идёт речь, происходят с 1995 по февраль 2002 года. Их важно и интересно сравнить с тем, что происходит сегодня. Процитирую рассказ Лихачёва, который начинается со справедливого замечания:

«Точное количество насильственных акций скинхедов не поддаётся никакому учёту. Можно уверенно утверждать, что официальная статистика на этот счёт сильно занижена… О том, что количество преступлений, совершаемых скинхедами, весьма велико, можно судить хотя бы по такой цифре: только за 2001 год и только в Воронеже было совершено 72 нападения на иностранных студентов (преимущественно, чернокожих выходцев из Африки) со стороны скинхедов. По Москве существуют данные о чуть ли не ежедневных нападениях скинхедов на “инородцев”. <…>

Первый подобный случай, получивший широкий резонанс, произошёл в апреле 1995 года в Санкт-Петербурге… Группа скинхедов в метро избила азербайджанца и отрезала ему ухо…

Агрессия скинхедов стала наиболее заметна начиная с весны 1998 года. 20 апреля 1998 года в редакции нескольких московских газет позвонили неизвестные, заявившие, что, начиная со следующего дня — дня рождения Гитлера — “будут каждый день убивать по одному чёрному”. На следующий день действительно начались ежедневные — и не по одному в день — нападения групп молодых хулиганов на африканцев, индийцев, вьетнамцев, узбеков, азербайджанцев и других ярко выраженных “не славян” на улицах Москвы. Нападавшими были молодые бритоголовые, одетые в чёрные куртки, вооружённые металлическими прутами, кастетами, ножами и армейскими ремнями с тяжёлой пряжкой. Посольства Бенина, ЮАР, Судана, Индии направили официальные жалобы в МИД РФ. Посольство США предупредило своих граждан о возможных хулиганских нападениях на афро-американцев. <…>

Летом 1998 года в Москве группа скинхедов, возглавляемая Сергеем Кузьминым, избивала и убивала “инородцев” и бродяг. <…>

17 октября 1998 года в Москве был зверски избит сын посла республики Гвинеи-Бисау Рожерио Араужо Адольфо Эрбернт. <…>

В 1998 году бритоголовые активизировались не только в столице. В Архангельске 24 ноября 1998 года была осуждена за избиения уроженцев Кавказа группа скинхедов из девяти человек. Подростки от 14 до 18 лет (самый старший — Зыков, 1979 года рождения) весной 1998 года объединились в организацию, целью которой провозгласили изгнание из Архангельска лиц, относящихся к народам и нациям Кавказа, путём применения к ним насилия. Скины разработали форму (чёрные куртки, высокие ботинки) и символику — нарукавные повязки со свастикой, чёрный флаг. В начале марта скины избивали кавказцев, часто — с применением холодного оружия. Одному из потерпевших было нанесено 17 колото-резаных ран с применением ножа и шила. В конце марта 1998 года нескольких скинов арестовали. <…>

3 января 2000 года волгоградские скинхеды провели рейд по улицам города-спутника Волжского, избивая подростков-неформалов и прохожих с нерусской внешностью. Семь человек было госпитализировано. <…>

10 и 11 апреля 2000 года в Волгограде были избиты африканские студенты. <…>

21 октября 2000 года в Москве скинхеды устроили погром во вьетнамском общежитии. Подобные акции происходили и ранее, после одной из них в реанимации скончались двое пострадавших.

За несколько дней до этого, в середине октября, в Туле бритоголовыми был зарезан уроженец Камеруна Клод Нхарре. <…>

Начиная с весны 2001 года, Москву и некоторые другие города просто захлестнула волна насилия на расовой почве.

15 марта 2001 года в Москве группа бритоголовых устроила нападение на учащихся армянской общеобразовательной школы № 1110. Нападавшие разбили стекла в окнах школы и жестоко избили нескольких старшеклассников. Один из пострадавших был доставлен в больницу с диагнозом “множественные ушибы, перелом ключицы”. Хотя милиция приехала оперативно, никто из нападавших не был задержан.

В Туле в конце марта 2001 года скинхедами был убит африканец.

14 апреля 2001 года в Воронеже в ЦПКиО “Динамо” скинхеды палками и цепями избили нескольких иностранных студентов. Две девушки были доставлены в реанимацию.

20 апреля 2001 года в центре Москвы, на Васильевском спуске, в стычке со скинхедами был убит чеченец Маирбек Елесаев. Личность убийцы была установлена — это 17-летний Александр Золотухин, однако ему удалось скрыться.

На следующий день, 21 апреля, состоялся погром рынка у станции московского метро “Ясенево”. В акции принимало участие до 300 бритоголовых. Около десятка человек получили ранения различной тяжести. <…>

16 мая в московском метро трое подростков избили гражданина Зимбабве, аспиранта МГУ.

21 мая на улице Вилиса Лациса в Москве пятеро скинхедов напали на двух граждан Республики Замбия и избили их.

5 августа 2001 года группа волгоградских бритоголовых напала на двух цыган. Скинхеды забили своих жертв до смерти. Спустя несколько дней по обвинению в этом преступлении были арестованы шестеро подростков.

5 сентября 2001 года в московской клинической больнице им. Боткина скончался Поль Масса Майони, 34-летний чернокожий беженец из Анголы. 23 августа он был избит на улице несколькими бритоголовыми подростками. Вследствие тяжёлой травмы черепа, нанесённой палкой, пострадавший две недели находился в коме. Нападавшие задержаны не были. Поль Масса Майони проживал в Москве с 1994 года, был женат на русской и имел двух детей.

Вечером 23 сентября 14-15-летние ученики московской иешивы (иудейского религиозного училища) “Месивта” при Московском еврейском общинном центре в Марьиной роще по дороге после учебы в общежитие подверглись нападению скинхедов. Бритоголовые расисты с криками “бей жидов!” попытались избить евреев. Большинству учеников иешивы удалось убежать, однако некоторые из них получили весьма серьёзные травмы. Скинхеды угрожали продолжить разборки в синагоге. <…>

6 октября 2001 года тюменская синагога, в которой только накануне были завершены ремонтные работы, стала объектом нападения местных бритоголовых. Около 20. 00 в здании синагоги камнями и палками вандалы разбили 22 витражных стекла. Скинхеды уже забрасывали камнями здание, когда оно находилось ещё в процессе реконструкции, и угрожали расправой строителям. Ответственность за акцию взяли на себя члены тюменского отделения Народной национальной партии, поместив заявление на веб-сайте “Арийских тюменских скинхедов”. В частности, в заявлении говорилось: “Каждый из нас кинул по меньшей мере два камня в жидо-масонское строение. Никогда в жизни не слышал более приятного звука, чем звук разбитого стекла жидов. Потом мы сели в автобус и уехали. Мы ещё раз напомнили жидам, что им здесь не место, а в следующий раз вместо камней полетят коктейли Молотова”.

30 октября 2001 года столицу потрясла самая громкая за последнее время акция скинхедов — царицынский погром. Около половины девятого вечера 250–300 молодых людей, вооружённых палками и металлическими прутами, около продовольственного рынка рядом со станцией метро “Царицыно” избивали торговцев, выходцев с Кавказа. Милиции удалось прекратить погром, только открыв предупредительный огонь в воздух. В результате действий нападавших, госпитализировано двадцать два человека, пять — в тяжёлом состоянии. В коме находился 40-летний гражданин Афганистана Джон Мамадов Карамхудо. Двое пострадавших — 37-летний армянин Вардан Ашотович Кулиджанян и 35-летний гражданин Индии Шарма Прадис Кумар — от полученных травм скончались. 5 ноября в больнице умер ещё один пострадавший при погроме, 18-летний таджикский гастарбайтер Карам Джанмамедов.

Большая часть погромщиков скрылась в метро, где в вагонах электропоездов на перегоне станций “Царицыно” — “Каширская” хулиганы продолжили избиение пассажиров с нерусской внешностью. В больницу попали двенадцать пострадавших.

Около девяти часов вечера около ста человек приняли участие в избиении граждан Афганистана у гостиницы “Севастополь”, пятеро были доставлены в больницу. В результате действий милиции были задержаны 26 человек. Большинство из них уже к утру 31 октября отпустили. <…>

17 декабря 2001 года в Нижнем Новгороде были избиты чернокожие студенты Нижегородской медицинской академии. Один из пострадавших был доставлен в больницу с серьёзными травмами.

2 февраля 2002 года два 16-летних скинхеда избили 38-летнего секретаря посольства Кении в России. Инцидент произошёл в Москве возле здания посольства этой страны на улице Большая Ордынка. <…>

Можно уверенно утверждать, что всего российскими бритоголовыми за последние три года было убито более 20 человек. В драках погибло и не меньше десятка скинхедов.

Наверное, не будет преувеличением сказать, что бритоголовые подростки наполнили улицы российских городов атмосферой расовой войны. Чернокожие студенты в Москве, Туле, Воронеже или Волгограде порой боятся выходить на улицу по одному. К сожалению, в ближайшем будущем можно прогнозировать только ещё большее обострение ситуации. Количество скинхедов в России постоянно увеличивается, эта молодёжная субкультура переживает стадию роста» (Лихачёв, с. 108–136).

Диалектический скачок

На первый взгляд, судя по составленной Лихачёвым хронике, 1995–2002 годы принципиально не отличаются от нашего времени. Те же нападения, избиения, часто влекущие за собой летальный исход и т. д.

Но это только на первый взгляд. На самом же деле эскалация насилия за прошедшие тринадцать лет имеет свою логику. Действие рождает противодействие, а оно, в свою очередь, противодействие противодействию и т. д. Развитие, как и положено, происходит по восходящей спирали от простого к сложному. В итоге: за все описанное Лихачёвым семилетие количество убитых равно двадцати: ровно столько, сколько за восемь месяцев одного года набралось на счету только одной-единственной группы Рыно-Скачевского. Перед нами явно — качественно новое явление. Диалектический скачок…

А между тем жизнь продолжается, заложенные в ней противоречия, устранять которые власть упорно не намерена, развиваются и закрепляются.

И вот уже складывается впечатление, что события, подобные всем вышеперечисленным, превратились в привычный образ жизни. В рутинный фон всего нашего российского бытия. Такой же фон, как вялотекущая партизанская война, десятилетиями ведущаяся арабами против израильтян, афганцами и иракцами против оккупантов с Запада, басками против оккупирующей Басконию Испании и тому подобное. На этом фоне возникают и, боюсь, будут возникать своего рода протуберанцы — такие, как дело Рыно-Скачевского, дело «Спаса», дело Жихаревой и «бирюлёвских бомбистов» (о них ниже). Однажды один из таких протуберанцев, обладающих огромной силой живого наглядного примера, может оказать критическое воздействие на общую политическую ситуацию, мобилизовать массы и парализовать волю властей к сопротивлению. Поставить власть в положение кролика перед удавом, как это удалось эсерам-террористам в канун революции. Послужить своего рода детонатором для исторических свершений. Вспомним: ещё недавно такую же войну вела непобедимая и легендарная подпольная Ирландская республиканская армия (ИРА) против британского владычества. Вела — и победила. Ибо количество актов («эпизодов») рано или поздно диалектически перерастает в новое качество, создаёт иную обстановку в стране в целом, изменяет массовое общественное сознание.

Особенность отечественной ситуации в том, что русский народ в России не является меньшинством, как арабы в Израиле или баски в Испании. Русская молодёжь, поднявшая стяг национально-освободительной войны, не может восприниматься всем обществом (русские — это более 80 % населения) столь же однозначно отрицательно, как воспринимаются израильтянами арабские, а испанцами — басконские террористы, представители меньшинств. Тем более в России — в стране, где, по опросам ВЦИОМ и в отличие от СССР, абсолютное большинство населения не имеет ничего против лозунга «Россия для русских!».

Читая сводки и хроники полицейской борьбы с русскими скин-партизанами, большая часть русских людей сердцем знает, что это не отщепенцы и не выродки, а восставшая часть молодого поколения государствообразующего народа. Которая взяла на себя миссию защиты взрослых, своих отцов, от борьбы уклонившихся. Их количество растёт с каждым годом, их отчаянность, ожесточение и бесстрашие возрастают пропорционально количеству. Но их «всенародного осуждения» как не было, так и нет. Точно так же многие ирландцы, осуждая методы террора, при этом сочувствовали своему молодому поколению, этот террор применявшему. Факт, сам говорящий за себя: по словам Рыно, у их нападений нередко были очевидцы, но никто никогда в конфликт не вмешивался. И от этого обстоятельства лихорадит и «колбасит» либеральных журналистов…

Идёт война этническая, но не братоубийственная. Войною поколений внутри русского народа она стать не может по определению. Вещи надо называть своими именами. Только так мы продвинемся к пониманию современности.

Русские дети поднялись сегодня на войну по всей стране. Вот последние примеры, окончательно подтверждающие это.

Следственным комитетом по Приморью во Владивостоке возбуждено уголовное дело против общественной организации «Союз Славян» по «русской статье» 282 УК — по факту распространения на их Интернет-сайте статьи «Нападение скинов в г. Владивостоке» содержащей в себе «сведения, направленные на разжигание межнациональной ненависти». В статье, по утверждению следователей, содержатся оскорбительные высказывания в адрес народов Средней Азии, а также иностранных граждан в целом, без указания на национальность. Кроме того, следователи обнаружили на сайте статью «Библия Скинхеда» за авторством пожизненно осуждённого московского скинхеда Николы Королёва. Официально зарегистрированный «Союз Славян» совсем недавно открыл в ГУМе Владивостока агитпункт, где каждый желающий мог ознакомиться с программой организации, получить агитматериалы. Как сообщили в «Союзе Славян», сейчас агитпункт разогнан, а лидеру «Союза» Александру Комарову предъявлено обвинение, в его квартире и офисах идут обыски.

Активность владивостокских скинов не ограничивается «Союзом Славян», который, кстати, к общероссийской организации «Славянский Союз», отношения не имеет. Во Фрунзенский райсуд города Владивостока передано уголовное дело, возбуждённое против группы молодых людей, которые в ночь на 2 марта 2007 года изрисовали фашистской символикой и исписали антисемитскими надписями здание синагоги. На стадии следствия находится аналогичное дело, связанное с оскорбительными надписями, — на этот раз в отношении граждан Азербайджана и приверженцев ислама. А в декабре прошлого года группа молодёжи напала на граждан КНДР; потерпевшие заявили о случившемся в милицию и убыли на родину.

В Калининграде в отношении 19-летнего местного жителя Александра Фёдорова возбуждено уголовное дело по той же «русской» статье 282 УК РФ. Как сообщил 22 января 2009 года агентству REGNUM представитель правоохранительных органов региона, неработающий юноша подозревается в том, что изготовил и расклеил на улице листовки, содержащие высказывания, направленные на возбуждение национальной вражды. Уголовное дело возбуждено прокуратурой по материалам Центра по противодействию экстремизму УВД по Калининградской области. За календарный год это уже второе дело такого рода по Калининградской области.

География русского молодёжного подпольного националистического движения впечатляет не меньше, чем её всевозрастающая интенсивность, включая самые крайние формы и меры. Вот уж, поистине, — с Запада на Восток и с Севера на Юг, от Кондопоги до Ставрополя и Краснодара, от Калининграда до Владивостока.

Именовать все это «разжиганием национальной розни» — безграмотно и безмозгло. Это никакое не «разжигание». И не какой-то жалкий и невнятный «экстремизм», содержание которого произвольно и поспешно состряпали невдумчивые думцы.

Это — совсем другое. Это — этническая война.

Такие войны ведёт народ — против другого народа (народов). Ведёт как умеет, «неправильно», «иррегулярно», по-партизански. Так баски воюют с испанцами. Так чеченцы двести лет воюют с русскими. Афганцы — с англичанами, русскими, американцами. Ирландцы — с британцами. Если народ способен на такую войну, он будет жить. Если нет — угаснет без следа.

Как на это должно реагировать государство? Ответить войной с собственным народом? С нашими детьми, демонстрирующими всему миру, что русский народ ещё жив?

Что намерены с этим фактом делать российский президент, правительство? Пойдут и дальше по пути ужесточения репрессий? Что ж, тогда мне нетрудно будет предсказать, чем это всё кончится. Ведь история нашей страны сама подсказывает ответ.

В 1789 году Павел Петрович, будущий император России, заявил своей мудрой и многоопытной матери, Екатерине Великой, насчёт событий во Франции, где развивалась революция:

— Что они там всё толкуют?! Я тотчас бы всё прекратил пушками.

— Пушки не могут воевать с идеями. Если ты так будешь царствовать, то не долго продлится твоё царствование, — отвечала ему Матерь Отечества (таков был один из официальных титулов выдающейся императрицы). Как в воду смотрела: Павел Первый правил мало и кончил плохо.

Национальную идею не перешибёшь ни картечью, ни полицейской дубинкой.

А если она подняла на борьбу, на войну молодёжь — тем более.

ПРОТУБЕРАНЦЫ

О, ужас, ужас, ужас!

В. Шекспир. «Гамлет»

Как отмечено выше, по нынешним временам известия, подобные приведённым выше, уже не останавливают особого внимания, выглядят как статистический фон, как ежедневные фронтовые сводки.

Но вот перед нами некоторые эпизоды необъявленной войны, которые вновь заставляют слабонервного наблюдателя содрогнуться, ибо явно выходят за рамки ставшего обыденным ежедневного полубытового-полуидейного противостояния. Они фиксируют качественные сдвиги в процессе, обозначают его новые вехи. В некотором смысле эти эпизоды не уступают по значимости делу Рыно-Скачевского, ибо свидетельствуют: да, это уже настоящая война, причём война народная, и ведётся она всерьёз, не ограничиваясь рукопашной и поножовщиной.

Я имею в виду, в первую очередь, четыре эпизода, назову их условно: Черкизовский, Бирюлёвский, Тверской и Сергиево-Посадский. Хотя на самом деле их больше.

Черкизовский рынок или Дело «Спаса»

Взрыв на Черкизовском рынке — главной столичной цитадели мигрантов-инородцев, прогремевший утром 21 августа 2006 года, унёс жизни четырнадцати человек. Ещё почти пятьдесят были ранены. (Москвичей среди жертв не было.) Но главное: это событие стало рубежным, открыв новую страницу партизанской необъявленной войны. Следствие и слушание дела растянулось на два года. С наиболее важными результатами и выводами я познакомлю читателя.

Первоначально прокуратура Москвы назвала только трёх подозреваемых: ими оказались 20-летние Илья Тихомиров, Олег Костырев и 18-летний Валерий Жуковцов. Вначале молодые люди заявили, что хотя они исповедуют националистические взгляды, но ни в какой организации не состоят. Но позже следователи установили, что ребята числились в так называемом военно-патриотическом клубе «Спас». В ходе расследования этой организации цифра обвиняемых постепенно менялась в сторону увеличения. На скамье подсудимых оказалось уже восемь бритоголовых, и обвиняли их не в одном, а в восьми взрывах, устроенных в Москве (Черкизовский теракт наиболее результативный). По признанию журналиста Алексея Ивлева, в ГУВД ему поведали, что на скамье подсудимых находится только часть людей, причастных к деятельности «Спаса», и «если бы не отмашка сверху, в суде сейчас могло быть порядка трёх десятков человек». Это говорит об одном: масштаб явления настолько напугал власти, что они не решились его предъявить публике и умышленно обрубили поиск лиц, причастных к событию.

Отличительной особенностью группы являлся относительно высокий статус её участников: не школьники или учащиеся ПТУ, а студенты разных столичных вузов взялись за изготовление бомб и подготовку довольно мощных взрывов, до 1,5 кг тротилового эквивалента. Студент РХТУ им. Менделеева (ведущий университет России в области химических технологий) Костырев из удмуртского города Глазова, студент Московского социального института Тихомиров, студент Московского института инженеров транспорта Жуковцов, студенты Московского городского педагогического университета Николай Качалов и Дмитрий Федосеенков, а также курсант милицейского колледжа Никита Сенюков. Они должны были бы стать кто химиком, кто инженером, кто педагогом или даже милиционером, охранителем порядка, и некоторые из них — студенты 3–4 курсов — были уже близки к тому. А стали бомбистами… Как какие-нибудь народовольцы или эсеры, но на сей раз исключительно русские. Неизбежно приходится задаваться вопросом: кто виноват в этом? Что, у нас много лишних интеллигентов, обладателей нужных людям профессий? Да и просто молодых здоровых, умных и способных русских ребят, будущих отцов семейств?

Вряд ли наше общество увидит от них теперь что-нибудь хорошее. Четверо получили пожизненные сроки, другим тоже досталось немало.

Ребята были интеллектуалами, интересовались не только узко профильными науками по избранной специальности. По признанию прессы, почти у всех дома были найдены довольно солидные библиотеки политической литературы. Несмотря на то, что почти все учились в разных институтах и жили в разных концах города, их объединили зрелые и стойкие националистические убеждения, приведшие их в московский военно-патриотический клуб «Спас», которым руководили Николай Королёв, а также тренер по рукопашному бою, прапорщик ФСБ (!) Сергей Климук. На руководителей потом и повесили основную вину.

Однако и профильное образование (в данном случае, химико-технологическое) пригодилось. Создать бомбу из простейших материалов — это ведь надо суметь!

Это изделие послужило рубежом, порогом в развитии русского подполья, открыло новую страницу его неписанной истории. До сих пор оружие массового поражения детьми-партизанами не применялось. Как отметил один из освещавших тему хроникёров: «Очень допустимо, что такие же “фашисты-самоучки”, как Александр Копцев, устроивший в начале этого года резню в синагоге на Большой Бронной улице, всё чаще будут браться для “восстановления справедливости” не за нож или бейсбольную биту, а за бомбу. Преимущество взрывчатки перед подручными средствами общеизвестно».

Это преимущество вначале даже ввело следствие в заблуждение, поскольку больше ассоциировалось с мафиозными разборками. А тут — восемь взрывов, в основном в коммерческих заведениях — в кафе, в нескольких торговых павильонах в Москве, в зале игровых автоматов, в офисе прорицательницы Лилианы… Правда, был и чисто этнополитический аспект: взрывы прозвучали также в мусульманской молельной в подмосковной Яхроме, а что удивительнее всего — в редакции газеты «Русский вестник», где «Спас» базировался одно время и откуда их попросили (в отместку за изгнание, якобы, и рванули). Но этнополитика всплыла не сразу, ведь молодых людей обвиняли в подрывах семи торговых точек в Москве, принадлежащих кавказцам, — в Марьино, Коньково и Люблино, это походило на почерк рэкетиров-мафиози. Класс подготовки и осуществления акта не уступал работе профессиональных киллеров.

Но постепенно всё прояснилось. Ведь арестованные не скрывали своих убеждений и мотивов с самого ареста и до конца процесса. На первых же допросах заявили, что они националисты, а свой поступок объяснили тем, что в Москве «развелось слишком много лиц азиатской национальности» и что ими движет цель «чистки улиц». Взрывы должны были напугать некоренных обитателей столицы и вынудить их покинуть нашу страну.

И после оглашения приговора «подсудимые подавленными не выглядели. С некой бравадой они демонстрировали символику Славянского Союза и обменивались репликами с единомышленниками, коих в зале было немало», — свидетельствует журналист Эдуард Ломовцев. О подсудимых, которые мнят себя «национальными борцами, но отнюдь не уголовниками», засвидетельствовала его коллега Екатерина Буторина.

Бравада — неподходящее слово. У ребят было чувство исполненного долга — пусть и страшной ценой своей гражданской гибели (недаром видавшие виды адвокаты приговор назвали «кошмаром»). Они знали, на что шли. Установлено, что они даже из тюрьмы постоянно присылают соратникам письма, где о себе судят однозначно — «знаменитые террористы и боевики, герои, борцы за русское дело» — и призывают к продолжению борьбы, выносят приговоры тем, кого считают предателями, и даже пишут книги.

«У каждого был свой мотив, — заявил адвокат Тимушев. — Взрыв офиса прорицательницы Лилианы, например, Тихомиров считал своим духовным подвигом — наказал колдунью». Таким же подвигом, с их точки зрения, был каждый акт, вплоть до самого страшного, в принадлежащем китайцам кафе «Атлантида» на оптовом рынке «Евразия» в Черкизово, когда очевидцам предстало «несколько оторванных голов». Характерны детали подрыва бомбы у здания общежития (директор Асмик Севоян) Московского завода автоматических линий. По словам задержанных, они знали, что в общежитии живёт много армян и азербайджанцев, которые «пристают к русским девушкам и торгуют наркотиками», — сообщил журналист Борис Кораблёв. А за это, по кодексу скин-движения, полагается казнь без всякого снисхождения. Один из группы взрывников — Сенюков был обвинён ещё и в убийстве студента Госакадемии управления Вигена Абрамянца, которого, по версии следствия, зарезал на станции метро «Пушкинская».

Кстати, вот необъяснимый парадокс российского законодательства: присяжные признали взрыв на Черкизовском рынке терактом, а остальные семь взрывов, по их мнению, не были устроены с целью посягательства на государственную власть, поэтому судья квалифицировал их как хулиганство.

Как понять этот идиотизм? С каких пор подрыв рыночного ларька или даже кафе является посягательством на государственную власть?! Какая государственная власть располагалась во взлетевшей на воздух китайской забегаловке? Или это откровенное признание о полной зависимости и сродстве — вплоть до тождества — нашей власти и сообщества лабазников? Черкизовские барыги — это и есть тайная государственная власть?! Поистине, царство абсурда…

Итак, студенты, освоившие взрывное дело, умственно развитые выше среднего, идеологически продвинутые, стойкие в своих убеждениях… Эти люди явно ломают стереотипный образ скинхеда, примитивного, накачанного пивом и глупыми агитками, каким его все эти годы рисовали нам либеральные СМИ. Сопоставим этих ребят с группой Рыно-Скачевского, чтобы понять: перед нами новая человеческая формация в русском движении, перед нами новый этап политической борьбы.

В этой связи особо необходимо остановиться на двоих молодых людях, которых притянули к суду как руководителей группы «Спас».

Лидер «Спаса» Николай Королёв, получив пожизненный срок, не опустил руки, а решил занять нишу русского Дэвида Лэйна — героя и мученика Белого дела, властителя дум и национального символа для скинхедов и других националистов. Первым делом он взялся за перо и написал широко разошедшийся текст под названием «Библия скинхеда». Далее: понимая, что тюрьма и лагерь отныне стали его домом, он решил показать, кто в этом доме хозяин. Войдя в тесный контакт с «ворами в законе», он поставил себя как «смотрящего» за всеми русскими националистами, которые во всевозрастающем количестве стали наполнять тюрьмы и зоны. Несмотря на конфликт, возникший с грузинскими «законниками», ему это фактически удалось. Это умный и дальновидный ход. Концентрация русской молодёжи, попавшей в места лишения свободы за свои убеждения, растёт и, судя по всему, будет расти. Что это означает? А вот что.

Тюрьмы и лагеря станут в ближайшее время академией русской национальной революции, точно так же, как некогда они стали академией революции социалистической. И ранее уже высказывались предложения о создании Ассоциации русских (полит)заключённых в целях взаимного просвещения и противодействия беспределу тюремной администрации и воров. Подобное заявление даже было опубликовано мною в «Национальной газете» № 5–7 (76–78) за 2004 год. Видимо, Королёв с новыми силами возьмётся за осуществление данной идеи под своим водительством. Интеллекта и воли для такой роли у него достаточно. А что? Ректор Академии русских политзаключённых! Звучит…

Необыкновенный, по всей видимости, человек и другой наставник «Спаса», коим обогатилась российская тюрьма — Сергей Климук, имевший отношение не только к ФСБ, где служил, но и к Международному фонду славянской письменности и культуры. Его лично знал основатель и президент фонда — знаменитый скульптор и общественный деятель Вячеслав Клыков, человек-легенда. Газете «Времени новостей» сотрудник фонда так охарактеризовал Сергея Климука: «Он пришёл к нам около года назад, сказал, что хочет работать с детьми, мы ему помогли. Климук работал с трудными подростками. Через него прошли десятки детей, которые бросили пить, курить, принимать наркотики. Он вытягивал абсолютно безнадёжных. Учил их драться, читал лекции по основам богословия. Я лично знаю вчерашних наркоманов, сатанистов, которые после общения с Климуком начинали ходить на выставки, становились нормальными людьми. Ума не приложу, как он мог оказаться втянутым в это дело. Не исключаю, что на него попросту наговаривают».

Недоумение работника фонда мне представляется надуманным. Путь Сергея Климука предельно прям и кристалльно ясен. Можно легко догадываться, каких несгибаемых деятелей подпольного русского движения, прошедших через его наставничество, будет отныне поставлять нам российская тюрьма, каторга и ссылка.

«Бирюлёвские взрывники»

Я не случайно охарактеризовал «Черкизовское» дело как рубежное. Прошло немного времени и по данному образцу стали действовать другие русские ребята. Недавно, 21 января, была арестована группа из четверых молодых людей, неоязычников-родноверов, организатором и руководителем которой была семнадцатилетняя Евгения Жихарева. Два года назад она попала в поле зрения милиции в связи со взрывом на Черкизовском рынке. Тогда 15-летней девушке никаких обвинений предъявлено не было, но семена, посеянные в полудетской ещё душе, сегодня дали свои всходы.

Вообще, рост и распространение подпольных молодёжных группировок я бы сравнил с грибницей, пути подземного стремления которой невозможно отследить, а грибы прорастают внезапно и в неожиданных местах: никогда не угадаешь, где что вырастет. Так, недавно была осуждена немалая группа скинхедов («дело Калиниченко»), 13 членов которой, в том числе и главарь по кличке «Люфтваффе», были задержаны осенью 2007 года по подозрению в совершении серии жестоких нападений на людей неславянской внешности. Все свои акции они снимали на видео, а затем выкладывали их в Интернете. Ребятам приписывались объединённые в одно дело 12 уголовных дел, возбуждённых ранее по ст. 111 УК РФ (умышленное причинение тяжкого вреда здоровью) и по ст. 105 УК РФ (убийство), в том числе убийство известного шахматиста-якута Сергея Николаева. Обвинения были предъявлены 17-летнему Илье Шутко, 16-летнему Сергею Полукарову, 15-летнему Станиславу Грибачу, а также десяти её членам: 15-летним Линаре Косяк, Ивану Кузнецову, 16-летним Денису Карпухину, Юрию Ивлеву, Алексею Шаховскому, Ивану Кощееву, Денису Сухарникову, 17-летним Тимофею и Кириллу Ковалёвым, 19-летнему Ивану Калиниченко. Летом 2008 года молодые люди были осуждены на различные сроки лишения свободы от 5 до 10 лет. Но впоследствии им были предъявлены обвинения по ещё двум делам. К счастью, в обоих случаях жертвам удалось выжить. Однако увеличения сроков всё равно не избежать.

При чём тут дело «Спаса»? Формально не при чём, если не считать, что некоторые молодые люди из числа осуждённых были знакомы с исполнителями взрыва на Черкизовском рынке. Но пример был подан и усвоен. К примеру, по одной из версий, ответом на вынесенный в Мосгорсуде обвинительный приговор вышеназванным тринадцати скинхедам стал взрыв, произведённой группировкой, получившей прозвание «бирюлёвские взрывники», она же группа Жихаревой (в милицейской среде в ходу также определение «дело родноверов»).

Уточню: кафе «На Бродвее» на Тушинском рынке, принадлежащее азербайджанцу, было подорвано с помощью небольшого самодельного безоболочного взрывного устройства мощностью около 150 граммов в тротиловом эквиваленте. Пять человек получили ранения. Мотивом взрыва следствие поначалу сочло либо криминальные разборки, либо месть скинхедов — ведь это был уже четвёртый однотипный взрыв за месяц. Так, вечером 4 сентября рядом с метро «Домодедовская» в кафе «Артизан» на улице Генерала Белова также прогремел взрыв. В помещении сработало самодельное взрывное устройство, начинённое поражающими элементами, мощностью 400 граммов тротила. До взрыва на летней веранде происходили поминки, на которых присутствовали около 50 человек, а на территории кафе в момент взрыва находились 17 уроженцев Азербайджана. В результате один азербайджанец погиб, около десяти получили ранения. Вечером 8 сентября ещё один взрыв произошёл возле платформы «Петровско-Разумовская» Октябрьской железной дороги. У торговой палатки, принадлежащей частному предпринимателю, сработало самодельное взрывное устройство, начинённое болтами и гайками, аммиачной селитрой и алюминиевой пудрой. Общая мощность заряда составила 500 граммов в тротиловом эквиваленте. Незначительные ожоги получила одна женщина. 14 сентября похожий инцидент произошёл возле торговых точек мини-рынка ООО «Автохозяйство Лианозово», примыкающего к железнодорожной платформе. От взрыва самодельной бомбы мощностью 500 граммов тротила пострадали четыре человека: двое мужчин, в том числе уроженец Азербайджана, а также женщина и ребёнок. Самодельное устройство находилось в стеклянной банке, заполненной взрывчатым веществом, болтами и гайками. И вот — взрыв в Тушино.

Он не был последним. Ещё один прогремел на железнодорожных путях у станции Бирюлёво-Пассажирская, затем на основном пути Павелецкой ветки в районе станции «Булатниково», затем в храме Николая Чудотворца − опять-таки в Бирюлёве, после этого несработавшее взрывное устройство обнаружили 16 января в «Макдоналдсе» у станции метро «Кузьминки». Всего более десятка взрывов, которые поначалу проходили по сводкам как разрозненные хулиганские действия. В ФСБ подчёркивали, что задержание группировки было проведено, так как поступила информация о подготовке её членами новых преступлений, в том числе и с использованием взрывчатых веществ.

Всё оказалось гораздо серьёзнее. После того, как всю группу в полном составе взяли прямо на улице, стало выясняться, что на счету у неё не только серия взрывов, но и около двух десятков убийств и покушений на убийство людей неславянской внешности. Как уже говорилось, создала группу радикалов, идейно вдохновляла и руководила ею несовершеннолетняя девушка, Евгения Жихарева. Её влияние в группе было непререкаемым, её команды выполнялись беспрекословно. Единомышленниками были 18-летний Станислав Лухмынин, а также уроженцы Волгограда 17-летний Давид Башелутсков и его двоюродный брат, 29-летний чиновник Министерства спорта, туризма и молодёжной политики Пётр Башелутсков, работавший не много не мало руководителем отдела стратегического анализа и выработки госполитики. Именно у него дома, по версии следствия, собирались члены группы и хранились компоненты взрывчатки (сам он утверждает, что к делам двоюродного брата не имел никакого отношения). Ещё три человека были задержаны 8 декабря в связи со взрывом в церкви в Бирюлёво[66]. По данным агентства «Росбалт», это были проживавшие в этом районе 19-летний Парфёнов, 20-летний Степичев и 19-летний Данекин. По словам оперативников, они делали у себя на квартирах самодельные бомбы. О дальнейшей судьбе этих задержанных не сообщалось, их связь с группой Жихаревой пока не очевидна.

Идеология группы не составляет тайны. На след группировки оперативники вышли в ходе расследования совершённого 15 января этого года убийства в Филёвском парке гражданина Узбекистана, рядом с телом которого был найден конверт с запиской «Мы не простим! За наших братьев! Это война! Славянские сепаратисты». (Предполагается, кстати, что в первый же день Нового Года они же в течение получаса зарезали ещё одного узбека и приезжего из Дагестана на Бирюлёвской улице.)

Здесь всё доступно разумению, кроме подписи: от кого собираются отделяться «славянские сепаратисты»? Вариантов разночтения немало, надо бы уточнить.

Зато всё ясно и понятно в основном пункте. Война, да.

Тверской эпизод

Москва-столица задаёт тон. Но Тверь недаром соперничала с нею в старину. В 2008 году прокуратура Твери отправила на скамью подсудимых 19 местных скинхедов (самому младшему всего 15 лет), на счету которых вандализм на кладбище, около десятка убийств и нападений. На деле группировка была гораздо больше, просто не все подпали под уголовное преследование.

Сведения об этой группе почерпнуты в основном из обстоятельной статьи Сергея Феклюнина в «МК» от 29.04.08.

Группировка была создана в 2005 году. Её лидером стал 24-летний уроженец Твери Дмитрий Орлов, сын советского офицера, его ближайшими помощниками являлись Даниэль Уставщиков и Алексей Лёвкин. Второй из них, интеллигентный парень из семьи врачей, писал песни «скиновского» содержания и исполнял их со своей «металлической» группой. На концертах вербовались кадры. Лёвкин увлекался идеями Рейха и вёл дневник, в котором называл Гитлера последней надеждой белой расы и борцом за освобождение белых людей от евреев. Идейная убеждённость не помешала ему позднее добиться на суде статуса невменяемого.

Вскоре к ним присоединилась группа единомышленников. Они нападали на выходцев из азиатских и кавказских республик. Всего на счету группировки четыре доказанных убийства: трое таджиков и узбек. Им вменяют также ещё пять нападений на «нерусских». В акциях участвовали и две девушки, одной из которых ещё не было и 18 лет; они отвлекали жертв и уводили их в условленное место нападения. Как известно, гастарбайтеры-иммигранты — это, в основном, мужчины детородного возраста; сей факт с неизбежностью влечёт за собой конфликты с местным населением на почве сексуальных отношений, ведь приезжие не только арендуют продажных женщин, но и стремятся «завлекать» и окрестных девушек. Что вызывает у их знакомых юношей естественное стремление «проучить» таких залётных кавалеров, да ещё иной человеческой породы. В частности, Орлов свой первый призыв к убийству гастарбайтеров мотивировал так:

— Чурки с пилорамы регулярно насилуют мою знакомую. Мы должны отомстить черномазым!

После чего последовал поход возмездия на Борихино поле — окраину Твери, промзону, где среди складов, заброшенных заводских корпусов расположились пилорама и барак, в котором живут таджики. Орлов бросил камешек в окно и спрятался. Высунулся молодой таджик по имени Хаким; увидев девчонок, спустился на улицу. Позвал с собой приятеля по имени Навруз. Подружки заманили охотников до сексуальных приключений к проему в бетонном заборе. Но с той стороны в темноте на таджиков посыпались не поцелуи, а удары. Как пишет Феклюнин: «Уставщиков натравливал на Навруза ротвейлера. Семеро других руками и ногами молотили Хакима. Потом Орлов достал нож. Пять ударов — и несчастный упал замертво. Всей толпой переключились на второго. Его сначала тоже били ногами, потом Вертопрахов несколько раз врезал по голове принесённой с собой дубиной. Довершил расправу Орлов». Таким был конец юных таджикских сладострастников. За ними последовали другие жертвы. Среди мстителей были и несовершеннолетние.

Весной следующего года Орлов заговорил о создании организации. Сын военного, он прошёл в юности своего рода «школу молодого бойца»: тверскую ячейку РНЕ, куда он попал сразу после общеобразовательной школы. Эта структура не была запрещена, и местный активист-баркашовец проводил с подростками занятия — теоретические, по физподготовке, строевые. Неудивительно, что теперь, имея под началом значительное количество на всё готовых молодых людей, спаянных общей идеей, Орлову хотелось иметь постоянно действующую боевую группу с жёсткой дисциплиной, разделением обязанностей и даже с партийными взносами.

Чтобы заявить о группировке на весь город, Орлов решил расклеить листовки. Эта акция стала своеобразной проверкой для новеньких. В июне 2006 г. заборы и стены домов покрылись прокламациями.

Как пишет Феклюнин, Орлов снабжал подчинённых «полезной литературой» — скачанными из интернета инструкциями, как мастерить самодельные пистолеты-поджиги, как устраивать засады на «чурок», как вести себя при задержании и на допросах. Вот, например, небольшой фрагмент из «Инструкции по уличному террору»: «Ты с товарищем, гуляя, случайно встречаешь одинокого чурку/рэпера/растамана/цыганку или прочий биомусор. Только не надо терзать себя мыслями о том, что вы вдвоём атакуете слабого соперника. Это партизанская война, а не игра в рыцарские турниры».

Партизанская война. Вот ключевое слово, вот именно то определение, которым характеризуется самосознание всех, о ком эта статья. Так они видят себя, так понимают своё дело — Дело с большой буквы. Изменить это самосознание уже невозможно никакими средствами и способами. Ни убеждением, ни, тем более, силой. Это надо ясно понимать.

Долгое время группе Орлова всё сходило с рук. Кстати, первое преступление на Борихином поле, двойное убийство, считалось уже полностью раскрытым. И горсудом по нему уже был осуждён (!) совершенно посторонний человек. Возможно, при таких свычаях-обычаях тверских правоохранителей группа могла бы ещё существовать неопределённо долго. Но Орлов со товарищи замахнулся слишком высоко, это его и сгубило.

В обвинительном заключении есть довольно редкая 244-я статья УК — «Надругательство над местами захоронений». Дело в том, что в ночь на 7 августа 2005 года и в ночь на 2 октября 2006 года члены группировки разгромили еврейские и мусульманские могилы на кладбище в Калининском районе под Тверью. В частности, произвели погром еврейских могил на кладбище у деревни Дмитрово-Черкассы: ночью поломали памятники с шестиконечными звёздами, расписывая их свастикой и приличными случаю надписями. В первый раз пострадало 28 надгробий. А утром 2 октября 2006 г., как пишет Феклюнин: «Глазам пришедших на кладбище открылась страшная картина: поваленные памятники, исписанные ругательствами и свастиками надгробья, расклеенные повсюду листовки. Всего было осквернено и разрушено 149 надгробий. По словам одного из вандалов, после погрома Орлов всех построил и обратился с речью: “Россия вас не забудет!”»

Орлов недооценил могущество и непримиримость неприятеля. Информационный шум по поводу этого погрома, поднятый евреями, достиг самых вершин российского политического Олимпа, о нём говорилось на весь мир по прямой линии с президентом, который был вынужден реагировать. Соответственно, до последней крайности напряглись и тверские сыщики. Результат известен.

Феклюнин оканчивает свою статью чрезвычайно примечательным наблюдением: «Однако вот что. Уже после ареста Орлова и его боевиков в Твери снова появились нацистские листовки. И что? Весь город вышел на улицы, чтобы сказать фашистам: “Прочь!”? Ничуть не бывало».

Феклюнина это очень беспокоит. Не понимая (или делая вид, что не понимает), что на самом деле происходит в его родной Тверской области, он обращается к истории: «А в 1942-м в боях за так называемый Ржевский выступ бойцы Красной армии погибали десятками тысяч». Он пишет об этом, пытаясь повернуть дело так, якобы наши отцы и деды (моя родная бабка, капитан медицинской службы, погибла под немецкими бомбами именно на Тверском фронте, под Осташковом) сражались не с инородческим враждебным нашествием, а с некоей идеологией, возрождение которой у нас его сильно тревожит. Как будто, если бы у тогдашних немцев была бы антифашистская идеология, мы бы приняли захватчиков с распростёртыми объятиями.

Нет, о недалёкий или продажный литератор. Оккупант, захватчик, вторженец, в какую бы идеологическую упаковку он ни был завёрнут, всегда встретит у нас одинаковый приём. И национальность тут совершенно не при чём: сегодня это татарин, завтра француз, послезавтра немец, румын, итальянец, еврей, кавказец, азиат — разве в этих деталях дело? Мы, русские, никогда не дискриминировали оккупантов по национальному признаку. Оккупант он и есть оккупант, независимо от национальности.

Феклюнин с надрывом цитирует Твардовского: «Я убит и не знаю, Наш ли Ржев наконец?». — «Что нам сегодня ответить герою Твардовского?», — вопрошает косящий под дурачка журналист.

Да что ж, неужели это не ясно?

Наш Ржев, наш. Русский. Был и будет.

«Дело Сергиево-Посадских и пушкинских скинхедов»

Если вы проедетесь по ближнему Подмосковью, вас поразит количество нерусских лиц, расселившихся по избам, преимущественно вдоль железных дорог. Чеченцы, дагестанцы, узбеки, таджики… Многие живут в избах, превращённых в своего рода общежития, куда вахтовым методом одни прибывают — другие убывают. Но многие уже обосновались капитально, скупают дома у местных жителей в намерении остаться надолго, если не навсегда.

Неудивительно, что нападения, избиения и даже убийства на национальной почве нередко происходят в пригородных электричках. О том, как развивается данная ситуация, РИА «Новости» сообщили 17 июня 2008 года:

«Оперативники уголовного розыска задержали шесть человек в ходе расследования серии убийств выходцев из Средней Азии и Кавказа. Задержанным 17–20 лет, они жители Москвы и Подмосковья, которые причисляют себя к движению скинхедов. По месту жительства задержанных милиционеры обнаружили атрибутику и литературу националистического толка.

"По нашим данным, задержанные причастны по меньшей мере к 20 убийствам — в основном граждан Узбекистана. К 15 в Москве и пяти — в Подмосковье. Во всех нападениях в качестве орудий нанесения телесных повреждений использовались металлическая арматура, бейсбольные биты и ножи", — сказал собеседник агентства.

У следствия также есть данные, что в числе пойманных скинхедов — участники подготовки и проведения поджогов и взрывов торговых палаток в Пушкинском, Мытищинском и Сергиево-Посадском районах области, принадлежащих выходцам с Кавказа, сказал источник агентства.

Молодые люди общались между собой через интернет на националистических сайтах, договаривались о встречах и времени и местах проведения своих акций в отношении лиц неславянской внешности.

Источник рассказал, что в общей сложности по нескольким уголовным делам в выявленной группе проходят около 20 человек — жителей столицы и Подмосковья. "По некоторым из них проводятся оперативные мероприятия и собирается доказательная база. Ещё несколько человек объявлены в розыск", — сказал он».

* * *

Я рассказал здесь лишь о нескольких наиболее ярких, резонансных делах, связанных с этнополитическими конфликтами, о «протуберанцах», примечательных чем-нибудь особенным. Я не претендую на полноту обозрения. Сегодня в следственных отделах ведётся ещё несколько аналогичных дел, о которых мы вскоре узнаем подробности, в том числе «дело НСВП», которое в ближайшее время будет передано в суд. О них ещё будет возможность поговорить.

К сказанному добавить нечего, кроме того, что подобные группы и подобные преступления не возникают просто так, на пустом месте. Не от скуки и не ради острых ощущений, а тем более не для того, чтобы зачеркнуть своё будущее и отправиться в тюрьму и на зону, молодые русские люди берут в руки любое оружие и идут на партизанскую акцию, откровенно презирая действующее законодательство.

О том, почему они это делают и почему не перестанут делать, необходимо говорить серьёзно и отдельно. Ниже я предприму такую попытку.

А здесь могу сказать лишь следующее.

Пока взрослые люди заняты элементарным выживанием, борьбой за существование, за кусок хлеба и крышу над головой, пока российские офицеры, доведённые до ручки, предпочитают стрелять в себя, а не в своих обидчиков (за 2008 год покончили с собой 53 офицера, включая Героя России В. Полянского), словом, пока взрослый народ погрузился в политическую спячку, надеясь, очевидно, что все неприятности, авось, рассосутся как-нибудь сами собой, русская молодёжь решила взять на себя ответственность за завтрашний день, за себя и за всех остальных, за вас и за нас. И отправилась на необъявленную этническую войну.

Этнические войны — народные войны, они ведутся народами. А значит, эта молодёжь и есть народ. Не весь, конечно, лишь часть. Пока небольшая, но неуклонно растущая. Однако ведь и раньше, при Наполеоне или Гитлере, в партизаны никогда не шли всей деревней, посёлком, городом. Шли одиночки, которым было не жаль душу положить «ради братий своих и ближних своих». Большинство были молодыми.

Оккупанты называли их бандитами, преступниками, отморозками. Сажали в тюрьмы, расстреливали, вешали, обливали водой на морозе, сжигали живьём. Не помогло. Пытки и казни только ожесточали партизан.

МЕТАФИЗИКА ПОДПОЛЬЯ или КАК ДЕЛАЮТ СКИНХЕДОМ

Павел Бардин: «Я называю всё это фашизмом, потому что стало понятно, что мы не победили, к сожалению, что мы, победив, не победили у себя в стране. Вот парадокс, что Германия у себя фашизм победила в большей степени, чем мы у себя.»

Галина Кожевникова: «Да нельзя это, к сожалению, победить, нельзя победить идеологию.»

В этой главе я поделюсь своими наблюдениями и размышлениями о том, как и почему Русское Национальное Движение неотвратимо переходит в подполье, превращается в народную партизанскую войну.

Идеология, которую нельзя победить

Идеология русского скин-движения давно оторвалась от слепого следования европейским образцам и выработала свои собственные основные документы. Свою «Азбуку» (некоего Салазара) и даже «Библию» (Николы Королёва), не говоря уж про методички типа «Пособия по уличному террору», входящего составной частью в книгу «Бритоголовая Русь» (предполагаемый автор «Пособия» — лидер националистической «Партии Свободы» Юрий Беляев — приговорён за него к шести месяцам лишения свободы).

В чём сила и привлекательность этой идеологии для русских подростков? В том, что она носит, в первую очередь, позитивный характер. Это религия любви, деятельной любви к своей расе, к своему народу. Любви и защиты. Она проповедует, прежде всего, братство, товарищество, взаимопомощь, здоровые семейные ценности. Вот примеры:

«В первую очередь надо сказать о том, что скинхеды расисты. Быть расистом очень почетно. Расист — это человек, который любит и гордится своей расой, и главное не скрывает этого от других. Быть расистом означает любить и заботиться о людях своей расы… Бритоголовые также являются и националистами. Быть националистом — значит во всех ситуациях сначала делать хорошее людям своей нации и только потом всем остальным… В нашей идеологии понятие "национализм" обязательно включает в себя как любовь к людям своей нации, так и уважение к её культуре, обычаям и традициям… Настоящий бритоголовый должен всеми своими действиями способствовать защите людей, принадлежащих к белой европейской расе. Русский бритоголовый в первую очередь должен охранять и защищать людей принадлежащих именно к единому славянскому братству российских народов — русских, украинцев и белорусов» («Азбука славянских бритоголовых» Салазара, источник: http://d-zubov. livejournal. com/2008/07/31/);

«Если белый русский человек может помочь своему, он должен (!) ему помочь. взаимопомощь — это основа, выживания любой нации, народа и расы.

В принципе настоящий бритоголовый должен всегда оказывать возможную помощь всем простым “белым русским людям”. Эта помощь касается и защиты, и поддержки, и материальной помощи» (там же).

Но временами эта любовь превращается в оборонительную, защитную агрессию: «Третий догмат: правое движение становится экстремистским только в жёстком враждебном окружении, когда государственные органы сами нарушают законы и проводят антигосударственную, антинациональную политику» («Библия скинхеда» Королёва, источник: Интернет).

К сожалению, власть неустанно куёт всё новые кадры экстремистов в полном соответствии с вышеизложенным.

«Здравствуй, племя младое, незнакомое!»

Как делают скинхедом? Как создают русское подполье? Я это видел сам.

В сентябре 2006 года московские студенты провели акцию протеста. Учащиеся из 23 вузов подписали обращение в Минобрнауки с требованиями навести порядок в московских общежитиях и отменить набор для абитуриентов из республик Кавказа и стран СНГ. Студенты протестовали против «террора и беспредела выходцев с Кавказа в наших вузах».

Нормальные требования? По-моему, да. Квоты для абитуриентов-инородцев в наших вузах — тяжёлое наследие советской эпохи, грубейшим образом попирающее ст. 19 Конституции России, согласно которой у всех равные права, независимо, в том числе, от национальности. «Разве можно провозглашать борьбу с нацизмом и одновременно вводить в ряд столичных ВУЗов этническое квотирование! Как должен относиться к родному государству паренек из вологодской глубинки, который усиленно готовился к поступлению и не набрал необходимых баллов, на глазах у которого без вступительных экзаменов зачисляют группу чеченцев на бесплатной основе? Статистика не в состоянии подсчитать, сколько молодых людей загорелись обидой на государство и ненавистью на приезжих. Мы можем оценить последствия только по тем эпизодам, которые доходят до суда и вызывают общественный резонанс», — так охарактеризовал происходящее Дмитрий Зубов, глава незарегистрированного Национального Союза студентов.

Напомню, что поводом к обращению послужило нападение, в котором участвовали кавказцы, на студентов рядом с общежитием Тимирязевской академии. Тогда пострадали три человека (русских), один из раненых позднее скончался.

Как же отреагировали власти? Пошли навстречу? Выполнили справедливые требования студентов? Согласились хотя бы принять делегатов, выслушать?

Как бы не так!

На студентов, собравшихся у метро Добрынинская, чтобы проследовать маршем к Министерству и вручить петицию, был спущен ОМОН. Более 200 человек на наших глазах побросали в автозаки и повезли «разбираться» в милицию.

Опыт «кровавого воскресенья» 9 января 1905 года, предопределившего крах романовской империи и большевицкую революцию, ничему не научил российскую власть. За сто лет она так и не поняла, что можно, а чего нельзя делать с народом. В тот сентябрьский день она своими руками превратила в революционеров и партизан десятки, если не сотни дотоле законопослушных молодых людей.

И это только один эпизод из огромной цепи эпизодов, в которых власть, в лице чиновника ли, милиционера, омоновца, прокурора, судьи последовательно и принципиально, раз за разом, встаёт не на русскую сторону. В любом конфликте, независимо от соображений справедливости, власть — против русских, за инородцев. И это все видят и сознают. Ибо так было в Кондопоге, в Сальске, в Харгуне и иных местах противостояния. Так было в судах, где судили Буданова, Аракчеева, Худякова и других. Так происходит в Кремле, где власть охотно встречается с любыми национальными делегациями, кроме русских, и откуда исходит подавление любых попыток русских самоорганизоваться. И т. д.

Исследователи называют тому две причины: осознанная политическая позиция Кремля и обыкновенная коррупция. Надо ли говорить, что молодёжь, особенно чуткая к несправедливости и неискренности, исключительно болезненно реагирует на всё это и делает свои выводы. Тем более, если речь идёт о том, чему она сама свидетель, что составляет канву её собственной повседневной жизни.

А в случаях со студентами это именно так. Ведь, как отмечают объективные журналисты, «на студенческих форумах и в блогах студенты жалуются на бесцеремонное, хамское поведение выходцев с Кавказа, которые при каждом удобном случае пытаются показать своё моральное и социальное превосходство. Неудачная шутка воспринимается как страшное оскорбление и повод “поговорить по-другому”. В вузовских общежитиях нередки случаи грабежей и вымогательства. Жалуются студенты крайне редко, так как в большинстве случаев это ничего не меняет. Один из последних случаев произошёл в CafeMax на территории МГУ. Со студентами из Дагестана в кафе повздорил сын первого замглавы МВД России Григорий Суходольский. После драки двое студентов из Дагестана были отчислены из вуза за неуспеваемость и плохое поведение. Как оказалось, один из этих студентов уже был замечен в подобном конфликте на территории МГУ». Понятное дело, если бы с русской стороны был обычный мальчик, сын какого-нибудь простого человека, да ещё из глубинки, справедливости он бы не добился.

Стоит ли после этого изумляться, что большинство так называемых экстремистских группировок зарождаются не только в интернет-сообществах, но именно в студенческой среде. Почти все члены группировки «Спас» − студенты, как и руководители группы Рыно-Скачевского, как и многие другие участники русского подполья.

Столичные милиционеры даже составили перечень вузов Москвы, лидирующих по числу межнациональных конфликтов среди студентов. В него попал Московский педагогический государственный университет (МПГУ), где в конце ноября был убит студент из Северной Осетии, а также Московский государственный строительный университет (МГСУ), Московский государственный университет путей сообщения (МГУПС), Московский государственный открытый университет (МГОУ), Московский институт управления (МИУ), Московский автодорожный институт (МАДИ) и Московский институт юриспруденции (МИЮ).

Милиция регулярно направляет в вузы тревожные данные о появлении в студенческой среде различных межэтнических конфликтов и неформальных группировок. Но это всё втуне: власть надлежащих выводов не делает. По-прежнему вузы вынуждены по квоте принимать без экзаменов молодых ингушей, чеченцев и пр., по-прежнему землячества нацменов бесчинствуют в общежитиях и коридорах вузов. Как признаётся президент Всероссийского фонда образования Сергей Комков: «Сегодня в высших учебных заведениях, даже таких как МГУ, МГИМО и даже РУДН, практически не ведётся никакая воспитательная работа со студентами. Студенты предоставлены сами себе. И они группируются по этническому признаку, по религиозному, по национальному и т. д. Между этими группировками возникают какие-то трения, а руководство вуза, вместо того чтобы занять их реальным хорошим делом, начинает разборки конфликтных ситуаций, и это ещё больше углубляет противоречия между ребятами».

Студенты — это опора и надежда общества, его будущее. Не все пойдут в подполье, многие сделают карьеру. Но своих чувств не забудут, свои убеждения сохранят. Пример Петра Башелутскова, довольно высоко поднявшегося по служебной лестнице в свои 29 лет, об это красноречиво говорит.

Галина Кожевникова, замдиректора Информационно-аналитического центра «Сова», профессионально отслеживающая Русское движение, считает, что у сегодняшнего скин-движения «есть образовательный ресурс, потому что Николай Курьянович — ректор какого-то там университета в Иркутске. Вот что-то мне подсказывает, что в этом вузе сильно увеличится количество людей, разделяющих взгляды ректора. Ну, с Сергеем Бабуриным то же самое в Москве. То есть, среда предоставляет возможности социальной мобильности, социального лифта, в ней выгодно находиться, и поэтому она, конечно, будет становиться всё более и более однородной». Кожевникова свидетельствует: «Я знаю как минимум одного праворадикального активиста, который является активистом “Молодой гвардии” и публикуется на сайте “Молодой гвардии Единой России”. Я знаю абсолютно точно, что один из комиссаров “Наших”, провинциальный, является лидером провинциального же отделения Движения против нелегальной иммиграции. И это все вполне успешные люди с огромными возможностями, потому что они уже встроены не только в свою ультраправую систему. Но и в государственную, вот эту псевдополитическую… По приговорам видно, что эти люди уже далеко не маргиналы. Конечно, большая часть пока ещё — это нереализованные ребята с рабочих окраин, но там есть уже и студенты, и дети из хороших семей…».

Я добавил бы, что происходит своего рода дивергенция среди молодёжи, поскольку аполитичные молодогвардейцы, находясь в перманентном идейном вакууме, охотно поддаются влиянию националистических идей, и вот мы уже видим публичные акции прокремлёвских молодёжных движений под лозунгами «Каждый второй — домой!», «Наши деньги — нашим людям!» и «Нелегал — вор!». Так сказать, ДПНИ второго состава.

При этом Кожевникова почему-то считает, что националистическая среда никогда не станет публичной. Здесь я с ней решительно не согласен.

«Завтра принадлежит нам», − говорят скинхеды. И на мой взгляд, они недалеки от истины.

Русское подполье — факт: показания заинтересованных сторон

Велико разочарование русской молодёжи.

Часть разочаровавшихся в антирусской власти молодых людей идёт в пусть нелегальные, но более-менее публичные структуры: ДПНИ (Александр Белов-Поткин) или «Славянский Союз» (Дмитрий Дёмушкин). Время от времени эти организации не прочь предстать перед публикой «крутыми», поиграть в революционеров. Но чуть доходит до серьёзного дела, как те же Белов и Дёмушкин торопятся отвести от себя обвинения в экстремизме, снимают с себя всякую ответственность за деятельность подпольных групп. И я думаю, что это соответствует действительности: сумасшедшая трудность — сидеть на двух стульях. Нельзя, с одной стороны, стремиться в мир публичной легальной политики (а оба названных деятеля о том мечтают), а с другой — организовывать подпольные террористические бригады.

Кроме того, судебные процессы однозначно выявляют простую истину: организация таких бригад не требует никаких особенных — ни партийных, ни квазипартийных — возможностей, кроме воли самих бригад и мизерных средств. Они — маленькие, но очень эффективные независимые подводные лодки в автономном плавании. Другое дело, что они могут отколоться, отщепиться от ДПНИ или СС, разочаровавшись в их половинчатой и компромиссной деятельности, как откололось уже «Северное братство». Отдельные участники могут позволить себе что угодно — известно, например, о причастности некоторых активистов ДПНИ к изготовлению взрывчатых веществ, а среди СС-овцев немало скинов, сидящих в том числе и за убийства. Но к организациям в целом это не относится.

Однако вот достойный внимания комментарий главы «Славянского Союза» Дмитрия Дёмушкина по поводу книги Николая (Николы) Королёва «Библия скинхеда»:

«Эта книга может явиться откровением прежде всего для наших политиков, потому как она показывает мотивы и причины появления нового класса русских людей в современной России. Эта книга приоткрывает целую эру зарождения нового подполья. Она показывает, как в нашей великой стране стало возможным появление такого явления, как русский терроризм! Я абсолютно уверен, что мы подошли к этапу, когда стоим у черты, после которой эту войну на улицах русских городов будет не остановить… Терроризм появляется там, где есть вопиющая несправедливость и невозможность бороться доступными законными методами. Попытка протеста карательными средствами и дала основу для появления сообществ, считающих себя партизанами и находящихся в состоянии войны».

Дёмушкин по ряду причин не может сам уйти в подполье и тем более не может, как бы ни желал того, перейти в сектор респектабельной националистической политики. Однако он неглуп и достаточно опытен, пройдя ещё с молодых лет школу РНЕ. Он держит руку на пульсе молодёжного движения. К его оценке следует отнестись серьёзно. Если он говорит об объективной неизбежности русского подполья, в этом есть резон.

Противная политическая сторона (назовем её, условно, либерально-русофобствующей) тоже убеждена: русское подполье существует.

На радиостанции «Эхо Москвы» в передаче «Особое мнение» журналист Лев Гулько вызвал на откровенное признание журналиста и политолога Леонида Млечина. Говорили об убийстве Маркелова и Бабуровой. Млечин верно подметил: «Это действовал человек, который умеет стрелять, знает, как это делается, и психологически он к этому хорошо готов. Уверяю вас, выстрелить двум людям в головы в упор — это сможет не всякий. Надо быть психологически к этому готовым. То есть мы имеем дело с человеком, профессионально подготовившимся… То есть мы имеем дело с тем, о чём я когда-то уже говорил, когда рассматривалось дело о покушении на Анатолия Чубайса… У нас в городе существует вооружённое подполье организованное, которое получает деньги, которое имеет возможность приобретать оружие, взрывчатку, содержать людей, организовывать наблюдения, готовить террористические акты и так далее. Оно существует».

По правде говоря, я не думаю, что Маркелова и Бабурову застрелил член русского националистического подполья: киллеров столь высокого профессионального уровня до сих пор в русском подполье не наблюдалось[67]. В чеченском, например, — сколько угодно, а в русском — нет. Пока. Хладнокровно застрелить двоих на улице средь бела дня, потом спокойненько пешечком дойти до метро среди прохожих, не снимая по дороге маску и пряча пистолет в карман на глазах у всех, пройти в маске длинным подземным путём, потом по перрону, где ни убежать, ни укрыться невозможно, а милиции полно… Всё это выдаёт огромную подготовленность, опыт спецопераций и железную волю хладнокровного суперпрофессионала. Русское же подполье, по моим наблюдениям, ещё кустарно, оно таких мастеров своего дела пока не подготовило.

Но в том, что подполье в русском движении уже возникло, я с Млечиным и Дёмушкиным согласен. Всё сказанное выше об этом свидетельствует вполне однозначно.

Интересная беседа состоялась также на радио «Свобода» 21 января 2009 г. Она так прямо и называлась: «Фашисты и антифашисты: современное российское подполье и уличные войны». Поясню, что фашистами эти господа традиционно называют огулом всю доведённую до сопротивления, в том числе, вооружённого, сознательную русскую молодёжь. Основной участник беседы, помимо ведущей Анны Качкаевой и режиссёра еврейского происхождения Павла Бардина (создателя фильма «88», довольно неуклюже пиарящего скинхедов) — уже упоминавшаяся Галина Кожевникова, профессиональный аналитик. Вот её мнение на сей счёт:

«Мы стали более уверенно говорить, что подполье есть, мы стали более наглядно видеть действия этого подполья, мы видим, что оно действительно более организовано… И стало ясно, что подполье настолько уверено в своих силах и в собственной безнаказанности, что даже на репрессии правоохранительных органов, а это тоже есть, оно отвечает ответными убийствами».

Анна Качкаева: «Вы где-то сказали, что они профессионализируются. Это связано с идеологической убеждённостью и поддержкой в обществе, как вам кажется, или просто с тем, что у них есть теперь возможности, средства, люди, которые за ними стоят?»

Галина Кожевникова: «Ну, по-разному, потому что это всё-таки разные группы, и не надо воспринимать это как единую массу, такую гомогенную, но в принципе, да, мы видим, что люди встроены в среду, гораздо более профессионально осуществляют нападения, убийства. Во-первых, взрывчатка, пожалуйста, последние задержания. Гораздо более активно, охотно маскируют свои действия. А потом, есть огромный ресурс. Есть юридические ресурсы, свои адвокаты, есть финансовые ресурсы, деньги свои, собранные и по “Яндекс-кошелькам”, и с собственных фирм, и так далее. Уже есть образовательный ресурс…» (см. выше).

Итак, подытожим: Русское националистическое подполье — свершившийся факт. По сведениям, которыми делятся с журналистами правоохранители, к числу подпольных организаций относится не только уже упоминавшийся «Бирюлёвский фронт», но ещё и Национал-социалистическая партия Руси (НСПР), заявившая о себе в августе 2007 года интернет-кадрами казни приезжих таджиков и дагестанцев, а также «Северное братство» и группировки «Белые волки», Боевая организация русских националистов (БОРН), «Славянское сопротивление», «Славянские сепаратисты» и ещё множество безымянных группировок.

Коль скоро подполье состоялось, далее оно начнёт развиваться по собственным законам. А эти законы разные специалисты понимают по-разному.

Галина Кожевникова: «Я прогнозирую рост ксенофобских настроений, но, я уже много раз об этом говорила в разных интервью, реально расистское праворадикальное насилие расти не будет. Оно живёт уже по своим законам, внешние причины на него уже не влияют. Будет расти бытовая ксенофобия».

Я лично убеждён в прямо противоположном. То есть, бытовая ксенофобия (здоровая реакция здорового народа на нездоровую этнополитическую обстановку) расти, конечно же, будет. И кризис тут ещё подольет масла в огонь. Но обязательно будет расти и насилие. Мало того: оно непременно будет видоизменяться, совершенствоваться по методам и направлению, менять, образно говоря, кастет на ланцет и кистень на компьютер.

Соответственно будет меняться и объект насилия. Одно дело — завалить сотню дворников-таджиков, совсем другое — тех двух-трёх людей, решением которых в страну попадают миллионы иммигрантов. Или тех немногих журналистов и «правозащитников», кто раскручивает в прессе и законодательных органах кампанию преследования тех же скинхедов. Тех политологов и консультантов, кто придумывает антирусские концепции государственной политики в области национальных отношений, в области миграционной проблематики. Тех закулисных законотворцев, кто создаёт драконовские законы, науськивает прокуратуру и милицию на русских националистов. Тех политтехнологов, кто пытается прививать доверчивому народу смертоносную идеологию толерантности и политкорректности. Ведь в интернете сегодня можно найти уже немало списков, вполне квалифицированно указывающих на людей, нелояльных по отношению к русским, порой с фотопортретами и даже координатами: выбирай — не хочу! В конце концов, это ведь ещё и вопрос эффективности, вопрос КПД, вопрос мощного пиара и психологического давления. Недаром убийства таких персон, как Гиренко, Политковская или Маркелов относятся к наиболее резонансным, имеющим глобальное эхо. Повторю и подчеркну: я не думаю, что все названные убийства — дело рук русских подпольщиков. Но ведь и подпольщики слышат это эхо и чему-то учатся. Недалёк, я с тревогой предвижу это, тот день, когда наиболее продвинутые, политически подкованные из них хладнокровно скалькулируют: один имярек равен пятистам тысячам заезжих таджиков. И тогда имяреку вряд ли кто-то особо позавидует.

(Не успел написать эти строки, как узнал из «Новой газеты» от 11 февраля с. г., что упомянутая Галина Кожевникова получила по э-мейлу рекомендацию следующего содержания: «Ваша чрезмерная активность по насаждению антифашизма порядком поднадоела, так что пора бы Вам замолчать». И далее, если верить газете, те же авторы замечают, что «убийства журналистов, адвокатов и всяких там “экспертов” гораздо более резонансные, нежели убийства дагестанских или армянских студентов» и теперь они планируют «действовать активней в этом направлении». Опять я напророчил, как в воду глядя, ход развития событий! Даже термины угадал! Прислушаются ли ко мне, к моим печальным и тревожным предсказаниям хоть на этот раз?!)

История повторяется. Мы возвращаемся на круги своя. На роковые пути русского бунта. Российская власть сурово преследовала народовольцев и иных революционных террористов — вплоть до смертной казни и ссылки в Сибирь. Но всё дело в том, что эти государственные преступники действовали в русле восходящей тенденции, имеющей победную перспективу. И потом, когда их дело победило, им ставили памятники и их именами называли улицы и площади. Немецкие оккупационные власти жестоко расправлялись с партизанами, в том числе и несовершеннолетними: вешали, расстреливали, сжигали заживо. Но грядущее и тут оказалось на стороне казнённых и последствия были аналогичны. В связи с накопленными знаниями у меня почему-то возникло подозрение, что в будущем Русском национальном государстве Рыно и Скачевскому (равно как и застреленному милиционером Боровикову, осуждённым Шульцу, Лёше Захарову, Николе Королёву, Олегу Костыреву, юной Жихаревой и другим менее известным ребятам) воздвигнут памятники как выдающимся борцам, партизанам, героям и мученикам победившей Русской идеи. Их именами станут называть географические объекты. А русские писатели и кинорежиссёры будут писать о них романы, повести и сценарии, сравнивать их с героями-подпольщиками Краснодона и белорусскими мальчишками-партизанами 1942-45 гг.

Я ничего тут не пропагандирую, ни за что не агитирую и не выражаю публичного одобрения экстремизму. Боже упаси! Таков лишь мой личный историко-теоретический прогноз. Кому-то он покажется нелепым, кому-то — мрачным. Кого-то он удивит, кого-то возмутит. Но меня мало волнуют все эти эмоции. Я просто высказываю своё личное мнение, своё научное предвидение и свои гражданские опасения — и всё тут. Без гнева и пристрастия. В соответствии с Всеобщей декларацией прав человека.

КОНРАД ЛОРЕНЦ ПРОТИВ БРОДА И КРАШЕНИННИКОВА

Противоречия с разумом появляются лишь при нарушениях функций инстинкта.

Конрад Лоренц

Для того, чтобы досконально разобраться и понять, что же происходит сегодня с русской молодёжью, почему возникает «русское сопротивление», переходящее на наших глазах в «русское подполье» и холодную гражданскую войну, необходимо обратиться не к милицейским сводкам, не к досужим бредням «правозащитников» и политологов и тем более не к репликам ничего не смыслящих в этом официальных лиц, включая президента. Обратиться нужно к современной науке этологии, исследующей поведение любых живых организмов. В первую очередь, к трудам её основателя — замечательного австрийского учёного, нобелевского лауреата Конрада Лоренца (1903–1989), которого заслуженно именуют Чарльзом Дарвиным ХХ столетия.

Более полувека Лоренц посвятил сравнительному анализу поведения животных и людей; его фундаментальные работы оказали огромное воздействие не только на биологические, но и на социальные науки, на философию в том числе. Как пишут исследователи его творчества, открытия, сделанные им в сфере биологической природы человека, имеют важное значение в преодолении патологических состояний современного общества и в поисках путей дальнейшего развития человечества. В 1963 году вышла его главная книга «Так называмое зло. К естественной истории агрессии», наконец-то полностью опубликованная и у нас (М., Культурная революция, 2008). Наблюдения, выводы и открытия, сделанные им в этой книге, имеют самое прямое и непосредственное отношение к нашей теме. Я изложу книгу тезисно (страницы указаны по русскому изданию), применительно к тем фактам и тенденциям, о которых шла речь выше, а также — к той полемике, которая ведётся, порой весьма нечистоплотно, вокруг этих фактов и тенденций. Итак…

Постулаты этологии

Во-первых, люди — «часть вселенной,.. их поведение тоже подчинено законам природы» (90). Это важнейший постулат этологии, до сих пор вызывающий резкое отторжение у профанов. Ибо: «человеку слишком хочется видеть себя центром мироздания, не принадлежащим к остальной природе и противостоящим ей как нечто иное и высшее. Упорствовать в этом заблуждении для многих людей потребность…» (264).

Однако заблуждение есть всего лишь заблуждение. Только проникновение в законы природы, единые для всего живого, позволит нам понять природу человека, расшифровать порой неясные ему самому движущие им мотивы.

Во-вторых, людьми, их поступками, так же как и поступками рыб, птиц, млекопитающих и т. д., управляют не разум или воля (это инструменты, только и всего), а врождённые инстинкты. Именно их «концерт» определяет в каждом конкретном случае, что сделает тот или иной человек. Поступок человека есть равнодействующая его инстинктивных побуждений, в том числе порой взаимоисключающих. Разум, воля, привычки и рефлексы лишь оформляют эту суть, дают ей конкретное воплощение.

Среди инстинктов Лоренц выделяет четыре главных, базовых, имеющих абсолютный приоритет: это продолжение рода, питание, агрессия и бегство. Нас в дальнейшем будут интересовать два из них: продолжение рода и агрессия. Они связаны между собой непосредственно. При этом агрессию надо понимать как «инстинкт борьбы против собратьев по виду — у животных и человека» (87).

Инстинкты могут вступать в конфликт, могут неожиданно сменять друг друга. Так, инстинкт продолжения рода побеждает инстинкт бегства, если опасность угрожает гнезду, потомству. Агрессия тоже может победить инстинкт бегства, если бежать некуда (загнанная в угол крыса). И т. д.

Так или иначе, повторю: нами правит не разум, не рефлексы или привычки, не воспитание, а инстинкты. Это надо раз навсегда понять и твёрдо усвоить.

В-третьих. С инстинктом продления рода тесно связан инстинкт защиты территории. Он направлен только на себе подобных. Если индивид не будет защищать свою территорию, если «сдаст» её собрату по виду, то вывести и вырастить жизнеспособное потомство доведётся уже не ему (негде будет укрыть и нечем прокормить своих детей), а именно счастливому собрату. Это «знает» как хозяин территории, так и претендент на неё. На самом деле, конечно, за них это «знает» инстинкт, присущий всему виду в целом. К примеру, каждая рыба, заняв свою экологическую нишу, «заинтересована исключительно в том, чтобы на её маленьком участке не поселилась другая рыба того же вида» (116). Именно поэтому, как отмечает Лоренц: «В открытом море… побеждённый бежит с территории победителя, а тот вскоре прекращает преследование. Но в аквариуме, где бежать некуда, победитель часто сразу добивает побеждённого» (101–102).

Как правило, победителем становится изначальный обладатель территории. Здесь всё понятно. Заплывший на чужую территорию соперник-собрат внутренне признаёт своё неполноправие, свою «вину» и абсолютное право на эту территорию собрата-хозяина. Право, обеспеченное необходимостью выжить самому и оставить жизнеспособное потомство. Поэтому залётка действует по принципу: не прошло — и не надо. И легко убегает от разъярённого собрата-хозяина; если же убежать не удаётся, то не бьётся во всю силу, как бился бы уверенный в себе субъект, а принимает смерть от морально (с точки зрения инстинкта) правого хозяина. И лишь очень редко наоборот.

«Не только рыбы бьются с собратьями по виду, то же происходит у огромного большинства позвоночных» (114). Лоренц специально отмечает, что именно осёдлость предполагает агрессивность, естественным образом связанную с защитой территорий, а кочевой образ жизни — нет (104). Русские, напомню, относятся к осёдлым народам, давно и прочно. «Где родился, там и сгодился», — так недаром говорят у нас.

Природа не заинтересована в том, чтобы в результате войн за территорию виды поуничтожали сами себя. Поэтому она наделила яркими приметами всех существ, ведущих не стайный образ жизни. Например, дала многим рыбкам яркую, причудливую раскраску, чтобы соперник мог видеть их издалека и не дерзал покушаться на их территории. Но это свойственно отнюдь не только рыбкам. «Как и расцветка коралловой рыбы, песня соловья служит для того, чтобы издали оповестить собратьев по виду, ибо обращена только к ним, что здешний участок уже нашёл себе постоянного и воинственного владельца» (106).

Вспомним теперь, что скинхеды не только специфически, весьма приметно и даже ярко, одеваются и носят знаки различия, но, прежде всего, бреют голову — куда уж более заметный признак! Видно издалека, как блестящий фонарь! По существу, это именно сигнал, такой же, как яркие пятна и полоски на рыбьем боку — или соловьиная звонкая песня. Сигнал, который скинхед подаёт собратьям по виду, но, допустим, другой этничности: не суйтесь на эту землю, у неё уже есть свой хозяин. Следует понимать, замечу в скобках, что условия существования людей в городах сравнимы скорее с существованием рыб в аквариуме, нежели в открытом океане, и скорее с существованием животных в клетке, нежели в диком лесу. Поэтому неудивительно, что инстинкт защиты территории проявляется у людей с сугубым ожесточением.

В-четвёртых. Инстинкт в принципе не подлежит моральной оценке. Он не хорош и не плох. Он просто был, есть и будет, поскольку является плодом биллионнолетних эволюций живой материи. Конрад Лоренц не возмущается негостеприимством и ксенофобией коралловых рыбок и не предлагает судить соловьёв за экстремизм. Почему? Потому что он убеждён: «Внутривидовая агрессия… служит сохранению вида» (113).

Лоренц видит во внутривидовой агрессии «часть организации всего живого, охраняющей систему жизни и самую жизнь… Как все земное, она может допустить ошибку и при этом уничтожить жизнь, но её предназначение в великом становлении органического мира — творить добро» (128).

Он возвращается к этой основополагающей идее снова и снова:

«Агрессивность, направленная против собратьев по виду, как правило, не только не вредна для их вида, но, напротив, является необходимым для его сохранения инстинктом. <…> Агрессия является подлинным, первичным инстинктом, направленным на сохранение вида…» (129);

Для сохранения вида важны различные функции агрессивного поведения (в том числе «такие формы поведения, которые на первый взгляд не имеют ничего общего с агрессией и даже кажутся её прямой противоположностью»). Но основные три, это: «распределение особей одного вида по жизненному пространству, отбор в поединках и защита потомства» (124). Деятельность скинхедов детерминирована именно этим. Скинхед, изгоняющий с русской территории чужака-инородца, действует, сознательно или даже бессознательно, в пользу сохранения своего (английского, немецкого, русского) вида;

«Почему у тех видов животных, для которых совместная жизнь в небольших тесных сообществах является преимуществом, агрессия не была попросту “отменена”? Именно потому, что без её функций не обойтись!» (178–179);

«Борьба, которую имел в виду Дарвин и которая является движущей силой эволюции, — это в первую очередь конкуренция между ближайшими родственниками. <…> Непосредственно угрожает существованию вида не его естественный враг, а конкурент, и только он» (108–109).

Финальный вывод об инстинкте агрессии Лоренцем сформулирован так:

«Избыточная агрессивность, которая ещё и сейчас сидит у нас, людей, в крови, является результатом внутривидового отбора, действовавшего на наших предков десятки тысяч лет» (124).

Пусть читатель как следует проникнется и озадачится этим выводом. Пусть вновь и вновь задумается о русских партизанах в свете вышесказанного. Наследие десятков тысяч лет… Глупо думать и надеяться, что с этим могут справиться моральные проповеди Ганнушкиной и Графовой, доносы и кляузы Брода, Прошечкина и Гербер, соображения Кожевниковой или драконовское законодательство Крашенинникова-Плигина.

В-пятых. Агрессивность имеет свою оборотную сторону, причём именно эта сторона составляет наиболее симпатичную черту человеческих отношений. Но это именно оборотная сторона, она не существует отдельно сама по себе и встречается только в комплекте, иллюстрируя диалектический закон единства и борьбы противоположностей.

А именно, утверждает Лоренц: «Мы не знаем ни одного живого существа, которое было бы способно к личной дружбе и при этом лишено агрессивности» (210). «Личный союз, личную дружбу мы находим только у животных с высокоразвитой внутривидовой агрессией; более того, этот союз тем прочнее, чем агрессивнее вид» (261).

Особую важность наличию комплекта «агрессивность — дружба» придаёт такое соображение: «Если мне возразят, что животное — не личность, я отвечу, что личность берёт начало именно там, где каждое из двух существ играет в мире другого такую роль, которую не может сразу перенять никто из других собратьев по виду. Иными словами, личность начинается там, где впервые возникает личная дружба» (202).

Легко заключить отсюда, что именно способность к внутривидовой агрессии определяет способность индивида к дружбе, а всё это вместе взятое (причём в меру своей интенсивности!) делает человека личностью. Человек настолько полноценен как личность, он настолько человечен в высшем смысле слова, насколько способен к агрессии и, следовательно, к дружбе.

В-шестых. Агрессия, связанная с базовым, важнейшим инстинктом продолжения рода, как уже ясно, выражается более всего в защите своих соплеменников и своей территории. Лоренц иллюстрирует этот тезис: «Совсем маленькие птенцы одного выводка ещё в гнезде прекрасно знают друг друга и прямо-таки бешено нападают на подсаженного к ним чужого птенца, даже в точности такого же возраста. Вылетев из гнезда, они тоже довольно долго держатся вместе, ищут друг у друга защиты и в случае нападения обороняются сомкнутой фалангой» (216). Разве это не наиточнейшая аналогия поведению скинхедов? Модель поведения дана нам, живущим в этом мире, одна на всех.

Лоренц приводит и другой пример, быть может, менее лестный для человеческого самолюбия, но хорошо помогающий понять, с одной стороны, природу человека, а с другой — границы наших к ней возможных моральных претензий:

«Допустим, что некий объективный этолог сидит на другой планете, скажем, на Марсе, и изучает социальное поведение людей с помощью телескопа, увеличение которого слишком мало, чтобы можно было узнавать отдельных людей и прослеживать их индивидуальное поведение, но вполне достаточно, чтобы наблюдать такие крупные события, как переселения народов, битвы и т. п. Ему никогда не пришло бы в голову, что человеческое поведение направляется разумом или тем более ответственной моралью… Предположим теперь, что наш внеземной наблюдатель — опытный этолог… Тогда он должен был бы сделать неизбежный вывод, что человеческое общество устроено примерно так же, как общество крыс, которые тоже дружелюбны и готовы помогать друг другу внутри замкнутого клана, но сущие дьяволы по отношению к любому собрату по виду, принадлежащему к другой партии» (277–278).

Чего же мы должны ждать от 15-20-летних мальчишек и девчонок, чей ум не стиснут культурными штампами, а совесть больше слушается врождённых безошибочных инстинктов, чем насквозь лживых проповедников политкорректности?!

Наконец, Лоренц окончательно переходит от животного мира к людям и пишет прямо и чётко, отбросив все экивоки, намеки и сравнения: «Разумная, но нелогичная человеческая натура заставляет две нации состязаться и бороться друг с другом, даже когда их не принуждают к этому никакие экономические причины» (278).

Я бы назвал этот вывод этолога ОСНОВНЫМ ЗАКОНОМ ЭТНОПОЛИТИКИ.

Можно искалечить, но нельзя победить

Бесплодная, бессмысленная и безуспешная, но жестокая борьба с инстинктами красной нитью проходит через всю историю человечества. Как указывал ещё Зигмунд Фрейд, вся наша культура есть не что иное как система запретов, призванная обуздать наши инстинкты.

Чудовищная история ХХ века, с его гекатомбами невинных жертв и неслыханных масштабов преступлениями против человечности, ярче всего свидетельствует о том, насколько иллюзорны успехи это борьбы. Вполне очевидно, что природа человека, изгнанная через дверь, немедленно влетает в окно и тысячекратно мстит за своё изгнание. Задача победы над инстинктами, а тем более их подавления или, не дай бог, истребления, явно относится к числу не имеющих решения в принципе. Так свидетельствует история.

Это, если брать человека в целом как такового. В массе.

Если же речь идёт о конкретной личности, то тут, конечно, картина иная. На какое-то время, используя разные технологии, у конкретной личности можно вытравить или подавить любой инстинкт, включая базовые.

На языке психологии это значит искалечить, изуродовать, психически изнасиловать личность.

Что по этому поводу думает этология, в частности Лоренц? Он пишет порой издевательски остроумно, но беспощадно определённо и точно:

«Человеческие табу порождают поведение, аналогичное истинно моральному лишь функционально: во всём остальном оно так же далеко от морали, как животное от человека!» (179).

Или вот ещё, с тем же убийственным холодным юмором и столь же определённо: «Совершенно ошибочная доктрина, согласно которой поведение животных и человека по преимуществу реактивно, а если даже и содержит какие-то врождённые элементы, тем не менее всегда может быть изменено обучением, имеет глубокие корни в неправильном понимании правильных по существу демократических принципов» (130).

Читатель всё понял?

Никакие табу и запреты, никакое обучение или программирование человека не могут в принципе решить проблему преодоления инстинкта! В принципе! Это не только историческая, но и этологическая максима.

Инстинкт агрессии нельзя ни обуздать, ни предупредить: «Опасность этого инстинкта состоит именно в его спонтанности. Если бы он был, как полагали многие социологи и психологи, лишь реакцией на определённые внешние условия, то положение человечества было бы не столь опасным. Тогда можно было бы, в принципе, изучить и исключить факторы, вызывающие эту реакцию» (129–130).

Инстинкт агрессии можно только переключить с одного объекта на другой: это единственный способ с ним справиться.

Запомним эту мысль, включим её в наш круг абсолютной веры.

Что произойдёт, если какими-либо способами ограничить, подавить проявление инстинкта у человека или у группы людей? Этология знает ответ и на этот вопрос. Конрад Лоренц пишет: «Каждое подлинно инстинктивное движение, если оно… не может быть выполнено, приводит животное в состояние общего беспокойства и вынуждает его искать стимулы, запускающие это движение» (132). Что это значит применительно к инстинкту агрессии?

Ещё в 1955 году Лоренц писал в статье «Об убийстве собратьев по виду»: «Я думаю — и специалистам по человеческой психологии, особенно специалистам по глубинной психологии и психоаналитикам, следовало бы это проверить, — что современный цивилизованный человек вообще страдает от недостаточной разрядки инстинктивных агрессивных побуждений. Более чем вероятно, что пагубные проявления человеческого агрессивного инстинкта, возникают просто из-за того, что внутривидовой отбор в далёкой древности снабдил человека такой мерой агрессивности, для которой он при современной организации общества не находит адекватного выхода».

Лоренц приводит замечательно интересный и очень важный для нас пример, свидетельствующий о том, к чему приводит искусственное ограничение агрессии, применяемое в массовом масштабе. Сидней Марголин, психиатр и психоаналитик из Денвера, штат Колорадо, провёл весьма точное психоаналитическое и социально-психологическое исследование, наблюдая индейцев прерий, в основном из племени юта, и показал, что они тяжко страдают от избытка агрессивных побуждений, которые нет возможности разряжать в условиях урегулированной жизни нынешней индейской резервации в Северной Америке. В течение сравнительно немногих столетий, когда индейцы прерий вели дикую жизнь, состоявшую почти исключительно из войн и грабежей, чрезвычайно сильное селекционное давление должно было, по мнению Марголина, выработать у них крайнюю агрессивность. И вот современные индейцы юта, выросшие уже при совершенно иной системе воспитания, точно так же, как их старшие соплеменники, страдают неврозами чаще, чем представители любых других групп людей, и общей причиной заболевания Марголин считает не нашедшую выхода агрессивность (283).

Для нас, русских, этот пример полон особого смысла, ведь вся история России, русского народа — это оборона от нашествий, которые мы, русские люди, терпели то от самых разных кочевников (печенегов, половцев, монголо-татар, крымских татар, калмыков и пр.), то от т. н. «цивилизованных народов» (варягов, поляков, шведов, турок, французов, немцев, англичан и пр.). Именно в силу этих вековых исторических обстоятельств защита «родимой (русской) земли», «Святой Руси», «Родины» — это устойчивый национальный русский архетип, способный проявиться даже у современного малообразованного бритоголового подростка с такой же несокрушимой силой, как у его сверстника, вышедшего в 1380 году на Куликово поле с топором в полудетской руке. Мы реагируем на любое нашествие только однозначно: неприятие и отпор в той или иной форме. В этом залог нашего выживания.

Пример целого небольшого народа — племени юта, насильно превращённого завоевателями в племя невротиков, должен быть для нас крайне поучительным. Нам надлежит его глубоко осмыслить. Он касается нас прямо и непосредственно. Хотим ли мы его повторить?

Да, человеку свойственно по разным причинам желать подавления инстинктов (животные этого мудро избегают). Человек называет это культурой.

Но каков результат подавления инстинкта?

Этот результат один и тот же у человека и животного: невроз, психопатия.

Лоренц, подтверждая эту мысль вновь и вновь, пишет весьма проникновенно:

«Все мы страдаем от необходимости подавлять свои побуждения, кто больше, кто меньше, поскольку наши социальные инстинкты и склонности весьма различны. По одному из добрых старых психиатрических определений психопат — это человек, который либо страдает от требований, предъявляемых к нему обществом, либо заставляет страдать общество. Таким образом, в известном смысле все мы психопаты, поскольку требуемое общим благом отречение от своих побуждений заставляет страдать каждого из нас. Но в этом определении имеются в виду прежде всего те, кто под бременем этих требований ломается и становится либо невротиком и, значит, больным, либо преступником» (289).

Читатель видит, что подобное проникновение в тайны природы ставит нас перед непростой дилеммой, которую люди решают и будут решать только в зависимости от своей национальной принадлежности.

Например: я прекрасно понимаю, что у читающих эти строки лиц кавказской (или любой другой нерусской) национальности может возникнуть мысль: «Пусть уж русские дети станут лучше психопатами и невротиками, чем скинхедами. Потому что так нам будет спокойнее жить в России». Логично? С их позиции, да. «Э-э, нет! — возразит любой нормальный русский родитель. — Пусть уж лучше мои дети станут скинхедами, чем невротиками. Потому что так для нас, русских, здоровее».

Кто прав? Каждый со своей стороны. Примирить эти две взаимоисключающие позиции невозможно. Как и невозможно дать им объективную нравственную оценку. Ибо в данной ситуации объективность в принципе неуместна. И нам остаётся только вновь обратиться к Конраду Лоренцу за очередной порцией нетленной мудрости: «Человек, избавленный от всего так называемого “животного”, лишённый влечений, исходящих из тьмы, человек как чисто разумное существо был бы отнюдь не ангелом, а скорее его полной противоположностью!» (292).

Что делать?

Чем следует заключить этот раздел, посвящённый этологической подоплёке юношеской агрессии и, в частности, модели поведения скинхедов? Необходимо сделать практические выводы.

Вначале вновь процитирую светоча мысли ХХ века:

«Когда мы мужественно встаём на защиту того, что представляется нам высочайшей ценностью, наша нервная система использует такие же пути, что и при реакции социальной защиты у наших предков-антропоидов. Я воспринимаю это не как отрезвляющее напоминание, а как весьма серьёзный призыв к осознанию природы наших чувств и действий. Человек, у которого такой реакции нет, — калека в отношении инстинктов, и мне не хотелось бы с ним дружить».

Это ведь о вас сказано, борцы с ксенофобией, поборники толерантности и политкорректности, защитники нелегальных иммигрантов и нацменьшинств, пропагандисты межрасовых и межнациональных браков, гонители русской молодёжи, вставшей на защиту своих высших ценностей… Это вы — калеки в области инстинктов, мечтающие искалечить и всех окружающих по своему образу и подобию! Это вас, неспособных к учению, пытается учить великий учёный современности, предупреждая:

«После всего, что мы узнали об инстинктах вообще и об агрессии в частности, два напрашивающихся способа борьбы с агрессией представляются совершенно безнадёжными. Во-первых, её заведомо невозможно выключить, избавив людей от раздражающих ситуаций; во-вторых, с ней невозможно справиться, наложив на неё морально мотивированный запрет. Обе эти стратегии так же хороши, как борьба с избыточным давлением пара в постоянно подогреваемом котле посредством затягивания предохранительного клапана» (298).

Этот абзац Лоренца прямо адресован ещё и нашим законотворцам, которые с тупым постоянством клинических идиотов всё ужесточают и ужесточают наше законодательство в области т. н. антиобщественных проявлений в межнациональных отношениях. А также «высоконравственным» борцам с «разжиганием национальной розни» и тому подобными фантомами. Они явно не понимают, что объективно обусловленная и закономерная агрессия, с проявлениями которой они пытаются бороться, в лучшем случае лишь поменяет свой вектор и обрушится в конце концов на их же незадачливые головы.

Ведь, как уже подчёркивалось выше, «переориентирование агрессии — самый простой и самый многообещающий способ обезвредить её» (299). Интересно, что скажут паины и мукомели, броды, герберы и прошечкины, тишковы и крашенинниковы, если грядущие рыно и скачевские, сдавленные изобретёнными этими милейшими людьми законами, доведённые этим давлением до психопатии и невроза, вообразят, что справедливее и эффективнее направить агрессию своих групп против немногочисленных радетелей мультирасового общества. Если, как уже предполагалось мною когда-то в порядке теоретической фантазии, они скалькулируют в своих бритых головах простую зависимость, к примеру: один паин (тишков, брод, прошечкин, мукомель, крашенинников и т. п.) равен двум миллионам иммигрантов? По правде говоря, я не жду такого развития событий. Но в случае подобного прозрения, я не дал бы за жизнь этих выдающихся борцов с ксенофобией и дохлой сухой мухи. Прискорбные последствия, однако, будут целиком на совести самих борцов с ксенофобией, поскольку игра с огнём имеет свои правила, которых они знать не пожелали. Ну, не прочитали они Лоренца своевременно, что теперь поделаешь…

Мне будет их жаль, но не так уж сильно, ведь они — типичные сеятели ветра и пожинатели бурь. На мой просвещённый взгляд, броды и крашенинниковы — просто кретины и/или мерзавцы, избравшие своей профессией ломку через колено человеческой природы. Природа в нашем случае оказалась представлена преимущественно русской молодёжью, на которой они ставят свои жестокие и бессмысленные эксперименты.

Они кретины, если надеются достигнуть своего методами, которые в принципе, как все уже поняли из этологической теории, не дают и не могут дать результатов.

Они мерзавцы, если понимая бессмысленность и безнадёжность своих попыток (возможно, всё же читали Лоренца), продолжают использовать те же методы.

Чтобы предупредить подобное плачевное и негуманное развитие событий, необходимо, на мой взгляд:

— во-первых, убрать из российского законодательства статьи 280, 282, 282’ УК РФ и закон «О противодействии экстремистской деятельности» как нормы бесполезные и лишь накаляющие и без того непростую обстановку в стране, то есть вредные; русское массовое правосознание давно оценило эти нормы как аморальные, а их жертв рассматривает как политзаключённых, узников совести и мучеников русской идеи. В российском законодательстве достаточно уголовных статей, чтобы бороться с преступностью, не скатываясь в политические преследования;

— внести в законодательство нормы, исключающие нелегальную и жёстко ограничивающие легальную иммиграцию (всего три закона, их проекты имеются в моем распоряжении);

— вернуть национальный состав России к пропорциям, характерным для РСФСР 1950-х годов, в эпоху искренней дружбы народов.

Sublata causa — tollitur effectus (устраните причину — пройдёт и следствие), говорили древние. Победить инстинкт агрессии, как уже понял читатель, не только невозможно, но и не нужно. Возможно лишь изменить её объект. В старину на Руси была потеха: бились «стенка на стенку». Били исключительно «своих», а никаких не инородцев. Били, но не убивали. Помню, в годы моей калининградской молодости мы устраивали весьма кровавые, порой, побоища — улица на улицу, район на район, не различая никаких национальностей. В этой ситуации «своими» оказывались соседи, а «чужими» — более отдалённые жители того же города. Но и тут все оставались живы.

Подлинная причина национального противостояния в России — обвальное нашествие мигрантов-инородцев за последние двадцать лет, их массовое расселение в нашей стране. Нашествие, выглядящее для русского глаза как вторжение, захват, оккупация. Оно резко меняет этнодемографический баланс в стране, что вызывает у автохтонов тревогу и раздражение. В результате чего разнообразные нерусские мигранты уже стали самым ярким символом «чужого». Никакой другой причины нет.

Если мы хотим остановить партизанскую войну (следствие), эту причину нужно устранить. Если с российских улиц, площадей и рынков уйдут бросающиеся в глаза инородцы, то вместе с ними из вечного (подчёркиваю!) и непреоборимого в принципе противостояния «свои — чужие» уйдёт национальный компонент, коим столь обеспокоены некоторые умы, и мы, русские, снова начнём биться друг с другом стенка на стенку, улица на улицу, как в былые времена. Но без летальных исходов. А наци-скинхеды начнут войну, допустим, с футбольными фанатами того же национального состава. Вечный, благой и непобедимый инстинкт агрессии просто поменяет свой вектор.

Другого решения национальная проблема в России сегодня не имеет.

А ВЕДЬ МЫ ПРЕДУПРЕЖДАЛИ…

Ты этого хотел, Жорж Данден!

Ж.-Б. Мольер

Нельзя сказать, что среди российских политологов не было достаточно внимательных, профессионально грамотных и дальнозорких, чтобы не предвидеть то устрашающее развитие событий, которому мы стали свидетелями сегодня.

К примеру, в главном политологическом журнале современной России «Политический класс» ещё в 2006 году (№ 11) молодые, но прозорливые аналитики Филипп Казин и Василий Рубаник опубликовали свой прогноз под названием «Будет ли хуже? Уроки Кондопоги и национальная политика в России». В нём они, характеризуя рост иммиграции и его последствия, отметили:

«В общероссийском масштабе на региональном уровне происходит раздел сфер влияния между местной бюрократией и буржуазией, с одной стороны, и сильными этническими сообществами — с другой. Между ними существуют отношения как конкуренции, так и взаимодействия (как правило, коррупционного). Проигравшей стороной является местное население, которое фактически оказывается преданным своей элитой (здесь и далее выделено мной. — А.С.). <…>

В результате напряжённость в обществе нарастает, причём не только в отношении приезжих, но и в отношении собственной элиты. Предательство национальной идентичности ослабляет русскую буржуазию перед лицом этнических сообществ, которые сохраняют верность своим правилам, нормам и традициям. Это объективно способствует усилению позиций приезжих в бизнесе и во власти, что может привести к дальнейшему перераспределению благ в пользу последних не только в провинциальных городах России, но и в столицах. Фактически речь идёт о латентном захвате экономической и политической власти в стране».

А вот и итог такого положения вещей:

«Нарастает конфликт между властью и этнически русским населением страны (составляющим 82 %). Политика борьбы с «русским фашизмом», которую пытаются вести власть и часть интеллигенции, иногда принимает формы борьбы с ростом русского самосознания. Массовые выступления (по образцу кондопожских) в этих условиях являются естественной (хотя и грубой, но единственно возможной) реакцией "защитного национализма" русских, причина которого заключается в полной утрате властью контроля над миграционными процессами в стране и искусственной маргинализации умеренного национализма на общественно-политическом поле. Непонимание необходимости радикальных изменений национальной политики в сторону защиты интересов большинства (а не меньшинств) является важной причиной нарастания недоверия к власти и чревато переходом к экстремальным формам самозащиты».

Казалось бы, что ещё неясно? Всё сказано замечательно чётко и правильно. Все точки расставлены, все тенденции обозначены. Но услышала ли власть эти мудрые слова? Очнулась, отрезвела ли? Отреагировала ли должным образом? Ничуть не бывало!

Узел противоречий затягивался и продолжает затягиваться всё туже. Среди тех, кто отчётливо видел плачевные последствия этого, всегда был и автор этих строк.

Я много раз предупреждал о роковой грядущей неизбежности. Бил тревогу. Звонил во все колокола.

Меня не слышали, не слушали.

А ведь я напророчил ещё в 1994 году в статье «Национал-капитализм»:

«Будет ли гражданская война?

А как же! Но не обычная: народ не примет в ней участия…

Любителям вести за собой людские массы на штурм чего-либо следует понять: в наше время главные военные силы — это снайперы, смертники, киллеры. А главные мишени — головы штабистов: политических вожаков, финансовых воротил, ведущих публицистов. Кого нельзя купить — убивают, кого нельзя убить — покупают. Побеждают те, кого не удаётся ни убить, ни купить. Под победителей дают деньги, им создают популярность — вот и вся механика.

Вот, к сожалению, алгоритм современной партийной борьбы: не нужно собирать ополчения, штурмовые колонны, убивать миллионы людей; соберите лучше денег и заплатите киллерам и камикадзе, чтобы убить тридцать человек: десять лучших голов противной партии, десять финансистов, питающих её деятельность, десять журналистов, преподносящих массам её идеализированный образ. А потом купите содействие такой же тридцатки рангом ниже, из тех, кого ещё не напугали до смерти. И тогда вместо сильного врага против вас останется беспомощное стадо. Деньги и СМИ решают всё.

Таков прообраз грядущей "гражданки"…

Для чего я пишу об этих ужасах?

А для чего вещала Кассандра?

Судьбы не избежать, но подготовиться к ней можно».

Осенью 2003 года, пережив отказ властей регистрировать нашу Национально-Державную партию (НДПР), я предсказал, что отныне русское движение обречено на роковое разделение. А именно: на легальную часть, исповедующую законные приёмы политической борьбы, и подполье, за деятельность которого мы не можем нести ответственность. С тех пор эта подводная часть русского айсберга выросла и проявилась вполне, как я и предсказывал. И когда уже не на национальных окраинах, а на улицах центральной России стала проливаться кровь в межэтнических столкновениях, я, вникая в суть дела и предваряя научный анализ вышеназванных авторов, написал в редакционной врезке к подборке материалов «Идёт война народная»:

«Давно пора назвать настоящим именем то, что стыдливо именуется “иммиграцией” на территории России. На деле это никакая не иммиграция: это нашествие, вторжение, оккупация — назовите как хотите, суть останется неизменной. Русские люди, увы, потеряли всякую надежду на помощь и защиту от этого нашествия со стороны “своей” законной власти. Поэтому сами поднимаются против оккупантов, как умеют. Как поднимались и сто, и двести, и тысячу лет назад наши деды-прадеды. Дубина народной войны, войны без правил, вновь и вновь гвоздит незваных гостей, как выразился Лев Толстой в романе “Война и мир”. Напрасно недалёкие чиновники в Кремле и на местах думают, что русские люди мирно сложат ручки и вымрут без сопротивления, уступив пришельцам жизненное пространство, национальные богатства и своих женщин. Нет, так не будет! Русский народ жив! Он не желает мириться с произволом на своей земле! Эпизоды этой народной войны против инородного вторжения взяты из отчёта Московского бюро по правам человека. Читайте, содрогайтесь, разумейте! Но только не надо лицемерно ахать и изумляться “эскалации насилия”. До тех пор, пока правительство не встанет открыто на сторону народа и само не объявит войну негласной оккупации нашей России инородцами, негодующий народ не опустит руки» («Национальная газета» № 3–5 / 2006).

Впоследствии, наблюдая, как власть методично и последовательно, не жалея сил и средств, продолжает всячески выдавливать русское движение из легального политического пространства (особенно всегда усердствовал Владислав Сурков), я, сталкиваясь с очередным беспределом, вновь предупреждал, предсказывал, к примеру, в статье «Чего ждём?»:

«Завершая прогноз на 2006 год, можно добавить, что в условиях, когда власть пытается опорочить и выдавить с легального политического поля русский национализм (стремительно набирающую вес и популярность третью силу, идущую на смену коммунистам и демократам), а сама не способна перенять у него лозунги и цели, неизбежно будет усиливаться радикальное, партизанское крыло русского движения. Загнанное недальновидной властью в подполье, оно выберет для себя опыт не Индии, а Ирландии, Чечни и Палестины, можно в этом не сомневаться» («Национальная газета» № 1–2 за 2006).

Кто теперь скажет, что я ошибся в своих прогнозах? Кто посмеет утверждать, что мои предположения были неверными и излишне алармистскими? Кто обвинит автора в недобросовестном осмыслении творящейся на наших глазах истории? Или этим клиническим идиотам всё ещё мало происходящего? Что ж, тогда они дождутся ещё худшего. Ибо худшее подстерегает нас всегда и ждёт только, чтобы недалёкие, наивные люди приоткрыли ему хоть щёлочку…

Ту свою давнюю статью, открывшую новый, 2006 политический год, я завершил словами: «Ты этого хотел!», — скажем мы Кремлю, когда к Гиренко и Качараве присоединится, наконец, Чубайс или кто-нибудь поважнее».

Сегодня, когда кризис набирает силу, ожесточая людей, когда отношения власти с народом доходят до прямых вооружённых столкновений, я уже уверен, что знаменитую мольеровскую фразу недолго осталось держать за зубами. Имеющий уши да слышит!

Ждём-с.

И не говорите потом, что мы не предупреждали.

А ИМ ХОТЬ КОЛ НА ГОЛОВЕ ТЕШИ!

Не внемлют! видят — и не знают!

Покрыты мздою очеса:

Злодействы землю потрясают,

Неправда зыблет небеса.

Гаврила Державин

Да. Мы предупреждали много раз… Как об стену горох!

А тем временем кремлёвские мудрецы:

● Не дали возможности создавать политические партии по национальному признаку. В том числе русским — наиболее в том заинтересованным ввиду особой многочисленности и особой же незащищённости.

● Не дали русским зарегистрировать легальную Национально-Державную партию России (НДПР), аккумулировавшую в то время лучшие, самые здоровые силы русского движения. А также и другие законопослушные партии: РОНС, ПЗРК, КРО — Великую Россию и т. д.

● Не дали нам, в отличие от других этносов, зарегистрировать даже безобидную Федеральную русскую национально-культурную автономию. Испугались. Пожадничали денег. Приняли поправки к закону об НКА, вообще исключающие для русских возможность создания таковых.

● Не дали студентам выразить своё справедливое возмущение в 2006 году, не дали способному молодому лидеру Дмитрию Зубову зарегистрировать Национальный студенческий союз.

● Не защищают русских в ситуациях этнических конфликтов.

● Попустительствуют многообразной дискриминации русских в политике и быту.

● Не дают русским политикам и идеологам выхода в ТВ-эфир.

● Не преследуют русофобию в СМИ и органах исполнительной власти.

● Не дают даже нормально проводить Русский Марш по избранному маршруту.

● Не дают, в отличие от других этносов, возможностей для проведения русских мероприятий. Русским не находится места в Московском Доме национальностей и т. д.

● Не встречаются с русскими лидерами, делегатами, в отличие от представителей других этносов, не желают знать и обсуждать русские этнические проблемы, вообще ничего хорошего для русских не делают.

● Не работают с русской диаспорой, фактически бросили наших русских за рубежом на съедение местным этнократам.

● Президент нашёл возможность встретиться с главным редактором «Новой газеты» (откровенно антирусской и враждебной президенту и правительству) Дмитрием Муратовым, чтобы выразить соболезнование по поводу гибели Маркелова. Но гибель русского мальчишки Боровикова от пули мента-убийцы не тронула никого в Кремле.

● Но самое главное: Кремль взял курс на многонациональную империю традиционного российского типа, то есть империю наоборот, наизнанку, где нацменьшинства, инородцы и национальные окраины выполняли роль метрополии, потребляющей ресурсы, а сама Россия и её этнический эквивалент — русский народ выполняли роль колонии, источника ресурсов. Мы же, русские националисты всех мастей, сортов и рангов, единодушно требуем, как показал недавний опрос, совсем другого: создания Русского национального государства, в котором будет действовать принцип: всё для русских, ничего против русских.

Характерно свежее признание режиссёра Павла Бардина: «Мы ходили по улицам и брали интервью, очень короткое: Вы поддерживаете лозунг “Россия для русских»?” Это реальные люди абсолютно. На Пушкинской площади попадалась какая-то прогрессивная молодёжь, и 50 на 50 примерно мнения. В электричке — 90 на 10 — “конечно, да, Россия для русских”». Девяносто процентов!.

Электричка — это самый что ни на есть народ. Учитывает ли власть эти настроения народа? Нет, ни в коей мере.

Неудивительно, что, когда я рассказал обо всём вышеизложенном своей жене, матери шестерых моих мальчиков и девочек, она отреагировала коротко и ясно: «Довели детей!». И я с ней полностью согласен.

Но даже у того же Бардина, хоть он этнический еврей и какое ему дело до наших русских проблем, хватает ума понять и признать: «Вот в этом именно основная как раз претензия. Потому что понятно, что правые должны были быть представлены, и даже близкие к ультра, в публичной политике, чтобы они не маргинализировались, не уходили в подполье, пусть даже есть такая опасность, как в Австрии, что люди пришли, собственно, к власти».

Этого же мнения держится и автор цитированной выше книги о скинах Вячеслав Лихачёв: стоит ли загонять радикалов в подполье? Может быть, более эффективным методом было бы интегрирование их в легальную политическую систему, что повлекло бы снижение их радикальности?

Эти люди изучили реальность и что-то поняли.

А вот у наших властей на этот простой вывод мозгов не хватает. Как реагирует и думает дальше реагировать наш Кремль на всё вышеописанное? Увы, с традиционной глупостью, некомпетентностью и близорукостью.

Они не читают Лоренца с карандашом в руке, как должны были бы. Они не встречаются с лидерами русского движения и не прислушиваются к ним, как должны были бы. Они не пытаются вникнуть в суть русских этнических проблем и требований, как должны были бы. Они вообще не стремятся понять, какова природа межнациональной напряжённости и как её следует преодолевать.

Они знают только одно: к салтыков-щедринскому «держать и не пущать!» подбавляют «давить и мочить!» или «сажать и казнить!» (по вкусу).

Они умеют только одно: закручивать гайки да заклёпывать предохранительные клапаны на паровых котлах. На большее ума и знаний не хватает. Что можно сказать на это?

Только одно. Выдавили русских из легальной политики? Довольны? Ну, так получите теперь по полной программе — и распишитесь, умники!

Волна русского национализма поднимается всё выше с каждым годом. Кремль судорожно пытается воздвигнуть на пути этой грозной стихии рукотворные плотинки. Впервые режим объявил русскому национализму открытую войну (устами Владислава Суркова, заявившего на съезде «Единой России» в 2007 году, что у партии всего два главных противника: олигархи и русские националисты) и повёл её жестоко и последовательно скоординированными усилиями Госдумы, ФСБ, прокуратуры и судов на всех уровнях и во всех регионах.

Как нелепо! Как недальновидно! Как опасно, наконец!

Закон безграмотный и бесполезный. Значит — опасный

Одной рукой лишая Русское национальное движение легитимности и загоняя его в подполье, Кремль другой рукой надеется задушить это подполье репрессивными мерами. Среди которых сегодня на главном месте — закон «О противодействии экстремистской деятельности». Он готовился долго. Загодя. Ещё согласно Указу Бориса Ельцина от 27 октября 1997 г. при Президенте РФ была создана Комиссия по противодействию политическому экстремизму. О ней ничего не известно, включая состав; Яндекс не даёт никакой информации. В недрах этого тайного синедриона и вываривался закон.

Главным лоббистом закона «О противодействии экстремистской деятельности», несущим всю ответственность за его последствия, является лично президент Владимир Путин. Внеся 30 апреля 2002 года в Думу проект закона, он лишь выполнил обещание, которое ранее дал в послании Федеральному Собранию, указывая: «Серьёзную угрозу стабильности и общественной безопасности в стране представляет рост экстремизма. Речь, в первую очередь, о тех, кто под фашистскими, националистическими лозунгами и символикой устраивает погромы, избивает и убивает людей. На самом деле, банды экстремистов действуют, по сути, как организованные преступные сообщества и подлежат аналогичному преследованию». Ещё ранее, в Указе Президента России от 23 марта 1995 г. № 310 «О мерах по обеспечению согласованных действий органов государственной власти в борьбе с проявлениями фашизма и иных форм политического экстремизма в Российской Федерации» было отмечено, что в России участились случаи разжигания социальной, расовой, национальной и религиозной розни, распространения идей фашизма. Антиконституционная деятельность экстремистски настроенных лиц и объединений приобретает всё более широкие масштабы и дерзкий характер. При этом, разумеется, — ни слова об истинных причинах «экстремизма».

Но что может придумать, какой выход может предложить выученик тайной полиции, кроме новых репрессий?! Кроме ужесточения мер и усиления уголовной ответственности? Внесённый Путиным законопроект должен был максимально развязать руки силовикам для борьбы с «фашистами», скинхедами и прочими экстремистами.

О том, что закон очень плох, заговорили сразу же после обнародования проекта, причём сами же либеральные правозащитники, в том числе из Института прав человека и исследовательского центра «Панорама». Представители 15 правозащитных общественных организаций 8 июля 2002 года на «круглом столе», посвящённому Федеральному Закону «О противодействии экстремистской деятельности», обратились к Президенту РФ и Совету Федерации с просьбой отказаться от принятия этого закона. Как заявил руководитель общественной организации «За гражданские права», глава экспертного совета при Уполномоченном по правам человека РФ Олеге Миронове Валерий Гарбисов, закон «О противодействии экстремистской деятельности», принятый депутатами Государственной Думы в третьем чтении 27 июня 2002 года, противоречит ст. 13, 14, 17, 18, 28 и 29 Конституции РФ и ряду международных актов о правах и свободах человека и гражданина. Против принятия антидемократического закона высказались даже зарубежные политики на ближайшем саммите «большой восьмёрки»!

Указывалось, в частности, что «закон-дубина даёт зелёный свет не только местным злоупотреблениям властей всех уровней, но и централизованному государственному террору против патриотических инакомыслящих, создавая давление сверху на судебно-следственные органы». Что «простор для произвольных толкований и злоупотреблений тут огромный. К тому же, учитывая негласные методы спецслужб, один-единственный провокатор, засланный в оппозиционную организацию, может легко создать повод для “приостановления” её деятельности и для закрытия любого коммерческого предприятия, поддерживающего её». Что «узаконивается запрет на профессию для инакомыслящих» (по заявлению демократа Крашенинникова, это «для демократического общества совершенно нормальное явление»). Что «с помощью Закона власть пытается ограничить деятельность тех или иных СМИ, которые выражают иную позицию, не совпадающую с мнением чиновников и политиков».

Одинаково негативные оценки прозвучали даже из диаметрально противоположных лагерей: от доктора юридических наук еврея-либерала Михаила Краснова («бессмысленно и даже вредно побуждать судебные и правоохранительные органы оперировать понятием "политический экстремизм". Относить те или иные проявления к политическому экстремизму — дело аналитиков, публицистов, политиков… Кого угодно, но только не практикующих юристов. Иной подход приведёт к опасной политизации судебной и правоохранительной систем, а это в свою очередь будет толкать к выполнению политических заказов, несовместимых с независимостью суда и следствия») до известного борца с сионизмом Михаила Назарова («правящий слой РФ ощутил потребность в формально узаконенном инструменте для немедленных превентивных расправ над "экстремистами", чтобы объявлять их таковыми и прекращать их деятельность ещё до судебного разбирательства»).

Сергей Смирнов («Правозащитная сеть») резюмировал: «Несмотря на благие цели борьбы с экстремизмом, рассмотренный законопроект об экстремистской деятельности не может быть назван демократичным и защищающим права граждан. Чрезвычайно широкие определения экстремистской деятельности, внесудебный характер предусмотренных санкций, а также непроработанность части, касающейся распространения экстремистской деятельности в Интернете, делает закон в случае его принятия в таком виде (вкупе с поправками к другим законодательным актам) опасным инструментом, действие которого может быть направлено против самого широкого круга граждан и объединений граждан. Законопроект создаёт предпосылки для нарушения прав, гарантированных статьями 28, 29, 30, 43, 44 Конституции РФ».

Большой критике подверглось само определение экстремизма, ибо его неопределённость и расплывчатость ведёт к тому, что экстремистом может быть признан практически каждый, кто так или иначе причинял какое-либо «неудобство» для власти. Вызывает недоумение и выражение «оправдание экстремизма». Ибо в соответствующей поправке к УК, принятой 5 июля, говорится, что «оправдание» должно пониматься как «обоснование». Но всякий ли суд сможет провести тонкую грань между «обоснованием» и «объяснением»? Меня лично этот момент весьма беспокоит… Да и всех журналистов и редакторов СМИ тоже.

Несмотря на все возражения, закон об экстремизме был легко пробит Кремлём через покорную Думу. Сегодня мы можем дать ему абсолютно выверенную оценку. Для этого надо лишь одно: сравнить намерение, с которым он создавался, — и результат, которого с его помощью мы достигли.

Во время обсуждения законопроекта в Совете Федерации представитель президента Александр Котенков убеждал всех, защищая проект: «Если в законе есть неточности или недоработки, это не значит, что его надо останавливать, потому что тогда государственным бездействием наносится больше вреда, чем пользы. Лучше потом подчистим эту статью, другую. Если не примем закон, за это время будет убито ещё несколько иностранных студентов, что несопоставимо по тяжести последствий».

По кремлёвской логике, принятие закона должно было остановить вал убийств. Ради этого его создавали и продавливали.

На деле всё получилось строго наоборот.

Закон приняли в 2002 году. О том, насколько это хваленое средство оказалось действенно, лучше всего говорят факты: количество убийств инородцев стало расти с пугающей быстротой. Именно после принятия закона начался стремительный прогресс насилия с обеих сторон, который в итоге привёл к описанному выше явлению — русскому подполью и партизанской войне. При этом МВД совершенно закономерно и профессионально прогнозирует рост экстремистских преступлений в России. Если в 2008 г. количество преступлений экстремистской направленности увеличилось почти на 30 % по сравнению с 2007 г., как об этом сообщил в интервью, размещённом на официальном сайте МВД РФ, заместитель главы ведомства Евгений Школов, то в 2009 г. ожидается продолжение роста количества экстремистских преступлений. По оценке замминистра, «экстремизм становится серьёзным социальным явлением, по разрушительному потенциалу равным, а в определённых условиях и превосходящим террористическую угрозу».

Итак, чего же добилась власть своим идиотским (теперь, по семилетним результатам можно определённо дать именно такую оценку) законом «О противодействии экстремистской деятельности»? Зажиманием гаек, заклёпыванием клапанов? Она добилась самого худшего, самого страшного из всех возможных результатов. Лобовое, грубое, силовое наступление на национализм (в ложной трактовке властей: экстремизм) ничего не достигло, кроме эскалации насилия и общественной напряжённости.

Посеявшие ветер — пожнут бурю! Так гласит народная мудрость. Что мы и видим.

Кто сеет ветер

Кто особо отличился на антирусском фронте «борьбы с экстремизмом»? Кому сказать спасибо за правовой беспредел и бессмысленные гонения? Подробно я рассказал об этом в статье «Новая инквизиция». Но кое-кого вспомню и здесь.

Ещё когда только шла разработка законодательства о борьбе с экстремизмом, либеральные правозащитники стремились внести максимальный вклад в неё. В частности, Александр Верховский даже целую книгу написал «Государство против радикального национализма. Что делать и чего не делать?» (М., 2002), многие рецепты которой вошли в закон. Принимали они и в дальнейшем участие в «совершенствовании» закона. Свою лепту внесли не только партии «Яблоко» и СПС, но и Евгений Прошечкин (Московский антифашистский центр), и Александр Брод (Московское бюро по правам человека), и Эмиль Паин (Центр по изучению ксенофобии и экстремизма Института социологии РАН), и Александр Аксельрод (Антидиффамационная лига), и Алла Гербер (центр «Холокост») и некоторые другие, чьи имена хранят анналы ГД. Рекомендации этого, на мой взгляд, антирусского сообщества вошли в действующее законодательство. Однако помимо этих полускрытых движителей, имеются и явные.

Вот ельцинский министр юстиции, либерал-демократ первой волны, бывший депутат ГД от СПС, переметнувшийся в «Единую Россию», Павел Крашенинников, председатель Комитета по законодательству ГД РФ. Он — мощный лоббист целой группы «правозащитников» ельцинского разлива, таких как те же Прошечкин, Брод, Паин, Гербер и др. Именно он протаскивает через Думу законопроекты, которые они инспирируют или пишут. Крашенинников стоит за появлением не только закона «О противодействии экстремистской деятельности», но и 282-й статьи «прим», которая предусматривает ответственность, даже когда ещё не совершено никакого преступления экстремистской направленности. Характерно признание Крашенинникова: «Когда на слушаниях в Госдуме некоторые оппоненты говорили: этот ваш закон станет дубиной в руках государства, я их тезиса не оспаривал. Напротив, отвечал в унисон: да, конечно, дубина — но против экстремистов». Сегодня Крашенинников более всего озабочен тем, как накинуть цепи на Интернет — «всемирную паутину».

Вот нынешний генпрокурор, тоже побывавший министром юстиции, Юрий Чайка, преданнейше служащий Кремлю, кто бы его ни представлял собою. До поры прокуратура особо не тревожила русских националистов, поскольку большинство прокуроров пока тоже русские, и они не могут не признавать внутренне нашей правоты. Но они люди служивые, подневольные, для них команда сверху значит много. Даже если это «преступный приказ». И Чайка такую команду дал. 26 июля 2007 года он собрал расширенную коллегию Генпрокуратуры с участием МВД и ФСБ, на которой русский национализм (давший, на тот момент, 0,0001 всей преступности в стране) был представлен в качестве главной государственной опасности и, соответственно, главной мишени прокурорских усилий. После чего соответствующие указания были разосланы по всем региональным прокуратурам. С тех пор по всей стране развернулись инквизиционные процессы, своей нелепостью и жестокостью напоминающие даже не ежовщину, а прямо-таки средневековую охоту на ведьм.

И вот 12 января с.г. в интервью «Российской газете» Чайка отчитался о результатах 2008 года: было вынесено почти 29 тысяч актов прокурорского реагирования «в связи с нарушением законодательства о межнациональных отношениях и противодействии экстремизму», в то время как за 2007 год — чуть более 12 тысяч. Кроме того, «прокуроры направили свыше 4600 заявлений в суды общей юрисдикции о ликвидации, запрете деятельности экстремистских объединений и признании информационных материалов экстремистскими».

«Потный вал вдохновения», — так это, кажется, называется? Дело простое: в регионы пришла разнарядка, прокуроры бросились «выполнять план», проявлять рвение в надежде на премии, звания и награды. Можно вообразить, чего они там, в регионах, «наваяют», до какого абсурда и идиотизма дойдут в погоне за начальственным одобрением!

Да к чему далеко ходить за примером: в Советском районном суде города Иванова признали экстремистской мою чуть не десятилетней давности брошюру «Азбучные истины национализма» за то — внимание! — что книга (цитирую судебное решение) «имеет ярко выраженный прорусский характер». Инициировал судебный процесс областной прокурор Мурат Азраилович Кабалоев, из заявления которого была взята данная цитата; а Кабалоев, в свою очередь, позаимствовал ее из экспертизы филолога Фении Фарахутдиновой. Думаю, что сильно не поздоровилось бы в Иваново авторам таких произведений, имеющих ярко выраженный прорусский характер, как «Бородино», «Полтава», «Тарас Бульба», «Война и мир»… И такой же бред, я уверен, шагает теперь по всей стране с лёгкой руки генпрокурора Юрия Чайки.

Точно таким же образом пытается ориентировать русскую в целом милицию и глава МВД татарин Рашид Нургалиев. Хотя уж кто-кто, а милиция, составляющая сводки преступности и сталкивающаяся с нею каждый день, лучше всех прочих знает и понимает, что борьба, которую ведёт русская молодёжь, носит именно оборонительный характер! Тем не менее для борьбы с «экстремизмом» в МВД России был создан специальный департамент. Для его работы даже готовится внесение поправок в закон «Об оперативно-розыскной деятельности». Милиционеров периодически науськивают и натравливают на русских националистов, проводят среди ментов кампании по промыванию мозгов. И вот, в результате, по опросам, из них уже 76 % под словом «экстремизм» понимают именно разжигание национальной розни, а вовсе не приверженность к крайним мерам в сфере политики, в борьбе за власть (лишь 44 %). Всё с ног на голову! Полное извращение понятий! Ясно, что основной причиной «экстремизма» обработанные менты считают «социальную запущенность» молодёжи (71 %). А главной мерой борьбы с явлением полагают, конечно же, ужесточение контроля (63 %) и установление уголовной ответственности (33 %). А что ещё может придумать милицейская голова любого размера?!

Успел блеснуть своим пониманием дела и глава вновь образованного Следственного комитета при Генпрокуратуре — Александр Бастрыкин. Выступая перед коллегами, он «вскрыл» причину преступлений на национальной почве: «Чудовищно, но это факт: большинство таких преступлений совершено несовершеннолетними, сознание которых отравлено националистической пропагандой». Поистине, прав был тот знаменитый Питер, открывший закон, по которому каждый чиновник занимает то или иное место соответственно своему «уровню некомпетентности» («принцип Питера»). Понятно, что если наши силовые органы и впредь будут считать русское партизанское движение следствием лишь националистической пропаганды, они не только не смогут его утихомирить, но и доведут до самых крайних форм. Ведь кто как не власть своей политикой (а вовсе не националисты своей пропагандой!) уже привела наших детей к такому противостоянию!

Тем временем, депутаты ГД РФ подготовили новые поправки в закон о противодействии экстремизму. Основной удар на этот раз наносится по свободе слова в её последнем оплоте — Интернете (вопреки, между прочим, установкам Дмитрия Медведева, данным в ежегодном президентском послании). Проект закона «О внесении изменений в некоторые законодательные акты РФ в связи с совершенствованием деятельности по противодействию терроризму», в частности, обязует провайдеров закрывать доступ к сайтам с «экстремистским» содержанием. Кроме того, если сейчас в КоАП административная ответственность наступает в случае массового распространения такого рода материалов либо их производства и хранения «в целях массового распространения», то авторы законопроекта изымают из действующего кодекса слово «массовый» и, таким образом, предусмотренную ответственность будут нести распространители экстремистских материалов, а также те, кто их хранит, независимо от того, сколько экземпляров подобных материалов у них будет обнаружено. Есть у вас в библиотеке экземплярчик «Майн Кампф», необходимый для работы по истории фашизма? Этого будет достаточно для уголовного преследования. Как в худшие времена большевистского террора, будут сажать за простое владение интересной книжкой.

Кто же так озаботился удушением наших свобод? О, надо видеть эту группу из Комитета по безопасности! Её составили три единоросса и один ЛДПРовец. А именно: генерал-лейтенант милиции Алексей Розуван; председатель правления фонда «Национальная академия футбола» Сергей Капков (более известный как личный пиарщик Романа Абрамовича, ибо в бытность последнего губернатором Чукотки возглавлял в регионе управление по делам СМИ и связям с общественностью); бывший работник центрального аппарата КГБ и ФСБ, а ныне бизнесмен-строитель Владимир Стальмахов и, наконец, кадровый функционер ЛДПР, окончивший Сочинский государственный университет туризма и курортного дела, Евгений Нодариевич Тепляков (он же, почему-то, Багишвили — до августа 2007 г.). Их непробиваемые лица так и стоят перед моим внутренним взором.

Два силовика и два партийных функционера из спортсменов — что они могут придумать, кроме очередного «держать и не пущать»? И что с них всех взять? Они свято веруют в запреты. И не понимают, что правосознание, то есть актуальная моральная оценка действующего права — сильнее закона. Во всяком случае, у нас в России.

К сожалению, им есть с кого брать пример.

Имеется, так сказать, матрица: ведь главный силовик, спортсмен и партиец России, премьер-министр Владимир Путин тоже считает необходимым идти по пути ужесточения наказаний. Он прямо предлагает уравнять во всех отношениях гостей России с её хозяевами: «Россия может оставаться великой, если каждый народ и этнос будет чувствовать себя как дома». А для тех, кто думает иначе, «должна быть неотвратимость наказания. Очень рассчитываю, что правоохранительная система будет эффективно работать и вовремя приводить людей, которые совершают такие преступления, в чувство»[68].

Подзабыл, видно, подросший мальчик Володя Путин, на что способна загнанная в угол крыса из его детского кошмара…

Рыба гниёт с головы. Ни председатель Комитета по законодательству, ни министры юстиции и внутренних дел, ни глава следственного комитета, ни, тем более, депутаты Госдумы не скатились бы к войне с собственным народом, если бы их к этому настойчиво и целенаправленно не толкал Кремль. Лично «старший президент» Путин.

О том, кто или что толкает самого Путина, я тут не сужу. Ну, а далее всё идёт по накатанному пути.

К сожалению, «младопрезидент» Дмитрий Медведев, заметно дистанцируясь (и правильно!) от рокового, ошибочного курса Путина в экономике, ещё не понял необходимости точно так же дистанцироваться и во внутренней политике, круто ломать зловредный антирусский курс. Чтобы не разделить потом ответственность и за него.

29 января Медведев принял участие в расширенном заседании коллегии Федеральной службы безопасности (ФСБ), посвящённой итогам деятельности за 2008 год и определению задач на 2009 год. Вместе с президентом в коллегии ФСБ приняли участие глава президентской администрации Сергей Нарышкин и его заместитель помощник президента Александр Беглов, генеральный прокурор Юрий Чайка, секретарь Совета безопасности Николай Патрушев, председатель Верховного суда Вячеслав Лебедев и вице-премьеры правительства Сергей Иванов и Игорь Сечин, министры внутренних дел, обороны, юстиции, директор СВР. А чуть позже, 6 февраля, прошла коллегия МВД, в работе которой Дмитрий Медведев также принял участие. Борьба с экстремизмом обсуждалась на обеих коллегиях. «Экстремизм становится серьёзным социальным явлением, по разрушительному потенциалу равным, а, в определённых условиях, и превосходящим террористическую угрозу», — справедливо заявил Медведев. Особое внимание президент уделил «молодёжному экстремизму»: «Происходит радикализация молодёжной среды, набирают силу фанатские движения и различные фашиствующие группировки, продолжаются нападения на лиц, имеющих неславянскую внешность… Эти преступления являются системной угрозой существования общества».

Оценка точная, я полностью её разделяю.

Но!

Вновь — ни слова об истинной природе экстремизма, о подлинных причинах, его порождающих. А ведь для успешной борьбы с безусловно негативным явлением, необходимо вначале досконально в нём разобраться. Медведев пока явно не разобрался. Беда в том, что на долгое прозрение ему не отпущено срока.

Что же, таким образом, гарантирует нам новая-старая власть, готовящаяся вновь с энтузиазмом наступить на старые-новые грабли? Это ясно: очередной виток эскалации насилия. Чтобы это предвидеть, не надо быть пророком.

Что тут можно сказать? Как это все нужно назвать? Да только одним словом:

ИДИОТИЗМ.

* * *

Не успел дописать последнюю фразу, как узнал, что некая группа «Народное возмездие» 28 февраля в Москве забросала бутылками с зажигательной смесью Отдельный батальон милиции по адресу ул. Профсоюзная, д. 140. Две милицейские машины сгорели. По итогам акции группа заявила, что «существование государственной милиции, отделённой от народа и с правом насилия над ним, несовместимо с любыми понятиями о свободе и справедливости» (http://www.dpni.org/articles/pul_s_blog/11593/). А вечером 6 марта была подожжена уже Центральная приёмная милиции в Москве (ул. Садовая-Сухаревская, д. 11).

Комментировать такую информацию — только портить. Можно лишь предположить, что новый государственный праздник «День партизан и подпольщиков», закон о котором Госдума недавно приняла в первом чтении и который назначается на 29 июня, будут душевно праздновать не только седые ветераны, но и их юные русские правнуки.

Опубликовано на сайте АПН 20 марта 2009 года

Приложение. БИТОМУ НЕЙМЕТСЯ

Льстецы, льстецы! Старайтесь сохранить

И в подлости оттенок благородства!

А. С. Пушкин

В «Нашем современнике» № 7 за 2007 год была размещена моя статья «Шорных дел мастера», где я подверг резкой критике научные и общественно-политические позиции директора Института этнологии и антропологии РАН В. А. Тишкова[69]. Конструктивист, полагающий несуществующиими в реальности такие «конструкты», как раса и этнос, автор книги «Реквием по этносу», он как учёный занимает сомнительную позицию, руководя изучением того, чего, по его мнению, нет в природе. (Какое-то сугубое шарлатанство!) Что касается его общественной деятельности, я оценил ее так: «самоуверенный лжепророк, бесконечно далекий от реалий и потребностей нашей Родины, вельможный русофоб и добросовестный агент антирусских сил».

Прошел год. Тишков не склонил гордую голову, не принес в «Наш современник» покаянного письма. Но он и не ринулся с открытым забралом в поединок (зачем же самому ручки марать, да и по забралу получить страшно). Он поступил в лучших традициях феодализма: натравил на меня, а заодно на моего коллегу и соавтора В. Б. Авдеева своих крепостных загонщиков и доезжачих — подневольных сотрудников собственного института. Не «унизившись» до открытой полемики, он решил отомстить нам руками подчиненных. Войдя в сговор с директором Московского бюро по правам человека Александром Бродом, который в свою очередь подвергся моему жёсткому разоблачению в статье «Новая инквизиция» («Наш современник» № 3 за 2008), он инспирировал создание целой брошюры[70], посвященной критике нашей с Авдеевым книги «Раса и этнос», в коей так нелицеприятно критикуется он сам. Присяжный охотник на ведьм, богатенький Брод профинансировал выпуск брошюры и дополнительно оплатил «труд» штатных сотрудников тишковского Института. Обиженные решили мстить! Спрятавшись за спинами материально и карьерно зависимых от них людей, они повели крестовый поход против нас, чтобы поквитаться за наши разоблачения.

Ну что ж! Мы всегда не прочь от хорошего боя. Хотя бы потому, что нами движет не тщеславие или оскорбленное самолюбие, а стремление к научной истине. Надеемся, читателям «НС» она тоже небезразлична.

Полицейский камертон

Вот уважать кого должны мы на безлюдьи!

Вот наши строгие ценители и судьи!

А. С. Грибоедов. Горе от ума

Брошюра получилась довольно странная: на титульном листе поставлен гриф Института этнологии и антропологии (ИЭА РАН), а также Московского бюро по правам человека (МБПЧ); однако копирайт только МБПЧ и авторов, а ИЭА отсутствует. Это может значить только одно: через Учёный совет института брошюра не утверждалась к печати, в издательский план протоколом не включалась, издательство, предназначенное обслуживать только академические структуры, приняло, возможно, от Брода «левый» заказ, а гриф появился жульнически, ради пущей солидности. Ох, деньги, деньги! Что вы делаете с людьми!

Известно: кто платит деньги, тот и заказывает музыку. Перед нами «Предисловие издателей». Каких? Не сказано. Но, видно, сам Брод приложил тут руку, украсил труд профессионалов своими размышлениями на излюбленную тему «О расах и расистах». Читая его уверенные (на деле голословные) утверждения, невольно вспомнил подходящую случаю эпиграмму не одного незадачливого разоблачителя пороков:

В сатире выступая с блеском

С позиций обличителя,

Порой доходит до гротеска,

Но не всегда до зрителя.

Ни знаний, ни логики мастер жанра, взявшийся обобщить содержание брошюры, в предисловии не проявил. А проявил изрядные ляпы и искусство полуправды, например[71]:

1. «Антропологическая наука не оставила камня на камне от расистских «теорий». Было доказано (в том числе современными методами молекулярной генетики), что внешние физические особенности (цвет кожи, волос, разрез глаз, форма головы, рост и т. д.) не связаны ни с интеллектом человека, ни с его способностью совершенствовать цивилизацию и культуру» (5).

На деле ничего такого антропологическая наука, а особенно молекулярная генетика не доказала и доказать не могла, ибо они не могут служить мерой интеллекта и цивилизации, иметь о них квалифицированное суждение. Это не их профиль.

На деле антропология доказала, что внешние физические особенности (не только они — добавила генетика), взятые в статистически значимом количестве, однозначно и неопровержимо указывают на наличие рас. Не более и не менее того. О том же, какие расы каким интеллектом обладают и какие создали цивилизации и культуры — об этом судить не биологам вообще и не генетикам в частности. Факт глубоких отличий цивилизаций Запада и Востока, Севера и Юга не подлежит сомнению, он давно всеми признан за аксиому. (Вспомним хотя бы Маркса с его наблюдениями относительно «азиатского способа производства».) Можно спорить, какая цивилизация лучше, выше, значительней (это лишь вопрос судьи и критерия), а можно отмахнуться, заранее признав такой спор беспочвенным, и говорить о том, что есть, вне всякого сравнения, просто «такие» или «этакие» цивилизации. Это ничего не меняет в главном: определенным расам соответствует определенный тип цивилизаций. Это, если не прибегать к демагогии, ясно даже из школьного курса истории.

На зависимость, вполне ясную и однозначную, интеллекта от расы указывает другое. С удручающей регулярностью, достоверностью и неопровержимостью проводимое тестирование различных рас по одной системе IQ показывает, что негроидная раса интеллектуально отстает от европеоидной в среднем на 10–30 баллов, а европеоиды отстают от монголоидов (не от всех, а лишь от китайцев и японцев) в среднем на 1-11 баллов. Причем независимо от среды и места жительства.

Я тем охотнее привожу этот общеизвестный и общепризнанный факт, что меня, завзятого синофила, не раз публично провозглашавшего величие прошлого и будущего Китая, авторы брошюрки пытаются облыжно запихнуть в клетку с надписью «расист» — в смысле пропагандист превосходства европеоидной расы. Но это вовсе не так.

Что же касается негроидной расы, то буквально только что, в 2007 году, не кто-нибудь малограмотный и безвестный, а сам Джеймс Уотсон, нобелевский лауреат, один из первооткрывателей двойной спирали ДНК, во всеуслышание заявил, что «мрачно настроен» по поводу перспектив Африки, поскольку «вся наша социальная политика базируется на признании равенства интеллектов, в то время как исследования говорят, что это не всегда так». Как гром среди ясного неба прозвучало признание великого генетика: «Нет убедительных причин считать, что интеллектуальные способности людей, географически разделенных в процессе эволюции, развивались идентично. Одного нашего желания не хватит, чтобы обеспечить всем равные по мощности интеллекты». Невозможно с большей политкорректностью высказать, тем не менее, абсолютно неопровержимый постулат об интеллектуальном неравенстве черной расы по сравнению с другими.

2. «Исследования подтвердили, — пишет далее (Брод?), — что все человечество представляет собой один биологический вид; кроме того, все люди, населяющие сейчас Землю, все расы и этносы происходят от общих предков, живших в Африке 150–170 тыс. лет назад».

Вот замечательный пример того, как недоказанное нам выдают за доказанное! Гипотезу — за научный факт! И все ради решения сугубо политической задачи: нивелировать расовые различия, заставить нас считать все человечество единым видом. И дальше, ссылаясь на автора работы «Генетическая структура человеческих популяций» (2003) Льва Животовского, издатель утверждает, что «доля расовых особенностей составляет меньше 10 процентов всех генетических различий между людьми» и что «между расами гораздо меньше различий, чем между соседями по дому» (6).

Хороша логика?! Вот, дорогой читатель, как ловкачи нас водят за нос. Поставьте на расстоянии ста шагов всех своих соседей — и вы вряд ли различите, кто есть кто, разве только пол и рост. Но выставьте трех представителей разных рас на том же расстоянии — и вы не ошибетесь: вот европеоид, вот негроид, а вот монголоид. Трехлетний ребенок — и тот не сделает ошибки, отличая негра от китайца или русского. Как ни малы расовые отличия, а они стоят всех остальных. Напомню, что люди и от шимпанзе отличаются всего на 1,2 % генов. Это же так мало, почти ничто! Но гляньте-ка в зеркало: вы — шимпанзе? То-то. Ясно даже убогомыслящему, что в вопросе о расах качество различий куда важней их количества. «Маленькая разница» делает все: людей и зверей, негров и белых, мужчин и женщин, умных и дураков.

И сказки про общих африканских предков рассказывать нам не надо, а убеждать в том, что это-де подтвердили некие «исследования» — тем более. Видали мы этих «гоминид», этих «африканских сапиенсов» — вернее то, что от них осталось. Положите рядом черепа австралопитека и кроманьонца: любой начинающий биолог сразу поймет, что это два разных вида. Ещё недавно неандерталец считался переходным звеном между ними. Но попытка выстроить генеалогическую лестницу, типа: австралопитеки — Homo habilis — неандерталец — кроманьонец — провалилась, поскольку неандерталец, как теперь установлено точно и действительно научно, не есть предок кроманьонца. Никто не имеет сегодня достаточных оснований утверждать, что кроманьонец, якобы «пришедший с юга», есть прямой потомок австралопитека, питекантропа или иных известных науке гоминид.

Сегодня установлено, что в распространении архантропов Африка занимает отнюдь не первое место. Объяснения типа «из Африки вышли в Европу» вряд ли имеет смысл считать обоснованными, поскольку все предшествующие группы ископаемого человека в более ранние периоды имелись на европейских территориях и территориях Русской равнины. Большинство из них жили в Евразии раньше своих африканских собратьев.

3. Ну, а затем, явно наслушавшись конструктивиста Тишкова, издатель (Брод?) и вовсе заявил, что «четкого разграничения между расами не существует» и что «современная физическая антропология подошла к выводу, что «рас нет, а есть только клинальная изменчивость». Это означает: «любой так называемый “расовый признак” определяется несколькими разными генами… Каждый из этих генов имеет определенную сферу распространения, причем их границы не совпадают» (6).

Кого боги хотят погубить, лишают разума. Автор даже не понял, что привел свидетельство против самого себя. Ведь если гены, определяющие расовые признаки, не совпадают по сфере распространения, это как раз и означает наличие разных рас с жёсткими границами, непреодолимыми для генов другой расы.

«Поэтому “расы”, — продолжает запутавшийся в трех соснах Брод (?), — как бы плавно перетекают друг в друга». Личность самого Брода, хранящая определенные негроидные черты в строении лица и волос этого представителя вторичной расы, могла бы служить отличным примером для данного утверждения. К нему надо добавить только, что «плавное перетекание» наблюдается лишь за счет метисации в пограничных зонах совместного проживания рас (или проторас), на расовой периферии, где и образуются гибридные типы вроде Брода. А ядро расы с его исключительным своеобразием не только остается в целости-сохранности, но и воздействует на периферию, постепенно возвращая ей гомогенность.

Кто желает возразить — пусть сначала приведет пример рождения негроида в сердце европеоидного ареала от европеоидной пары (вариант гибрида или адюльтера не рассматриваем), либо, ещё лучше — рождения голубоглазого белокожего блондина в каком-нибудь негритянском племени. А до тех пор не надо нас водить вокруг пальца, морочить голову и заставлять не верить собственным глазам. Шарлатанам вход запрещен!

Зачем «издатели» (скорее всего, сам Брод) полезли в область, от которой они были и есть далеки? Затем, чтобы приклеить нам ярлык расистов, натравить на нас компетентные органы и так поквитаться за честную и нелицеприятную критику в адрес МБПЧ и лично Тишкова. Они оповещают читателя, что «в 2007 году Авдеев в соавторстве с Севастьяновым (защитившим когда-то кандидатскую диссертацию по филологии[72]) издал книжонку (!) “Раса и этнос”… О том, какие идеи проповедуют эти и им подобные “расологи”, “политологи” и прочие ”этнополитики”, читатель узнает из данной брошюры» (7).

А не проще ли читателю с этой целью ознакомиться непосредственно с самой «книжонкой»? А то получится, как в анекдоте:

— И что люди находят в этом Карузо? Шепелявит, картавит и слуха никакого.

— А где вы его слышали?

— Я нигде не слышал, но мне вчера напел из его репертуара Ципперович…

Завистливость, мстительность, бессильное желание расправиться с нами так и брызжет со страниц «Предисловия», выражающего надежду, что «наука и право» (!) воздвигнут непреодолимую преграду для распространения расизма в России».

Да будет известно читателю, что Брод, вместе с Е. Прошечкиным и А. Гербер, уже подавал на нас донос в прокуратуру, которая, не найдя в наших действиях и нашей книжке состава преступления, дала им отлуп. Но битым неймется: не мытьем, так катаньем. Создали целую брошюру-донос, для пущей убедительности. Но, поскольку мы не расисты (в бродовском, плохом понимании слова), то и тут успеха у них не будет. Полицейская дудка Брода свистит втуне.

Учёные дамы на тишковской барщине

Эх ты! С кем на старости лет связался, — с известными всему свету жуликами, с Дуремаром, с котом, с лисой. Маленьких обижаете! Стыдно, доктор!

А. Н. Толстой. Золотой ключик, или Приключения Буратино

Основной текст брошюры принадлежит д. и. н. Бутовской М. Л. («О неандертальцах, кроманьонцах и белокурых бестиях»), д. и. н. Артемовой О. Ю. («Новая книжка о научном бандитизме[73] и квалифицированном расизме») и к. б. н. Аксяновой Г. А. («Антропология в кривом зеркале расовых предрассудков»).

Вот какую славную тройку запряг Тишков в работу против нас. Так в былые времена у бедного безлошадного крестьянина тянули сошку бабы — мать, жена и невестка. Не наше дело угадывать роли сотрудников ИЭА РАН (все названные ими являются), но картина так и стоит перед глазами.

Надо сразу сказать, что я и мой соавтор относимся к этим женщинам с безусловным уважением за те их научные труды, где они, бедные и зависимые, как вся наша научная интеллигенция, тем не менее честно писали правду, отстаивая, в частности, глубокое биологическое своеобразие человеческих рас. Все они начинали свой путь в науке ещё при жизни покойного директора ИЭА академика Ю. В. Бромлея, настоящего ученого, который твердо стоял на признании биосоциальной природы этноса и отстаивал принцип эндогамности (отказа от межэтнических браков) как необходимое условие выживания народа. В те времена, надо думать, ни одной из них не пришло бы в голову клеймить коллег, отстаивающих биологизм в расологии и этнологии и предупреждающих об опасности расового и этнического смешения. Но Бромлей умер, а на смену ему пришел, увы, конструктивист и оголтелый «демократ первой волны», гайдаровец Тишков. И сразу все смешалось в доме бутовских. Аж до полного перелицевания позиций. Такая смена ориентации «страха ради иудейска» — по-русски говоря, переметчивость — не украшает жрецов науки, порождая малопочтенное племя учёных-трансвеститов, обслуживающих начальство по принципу «чего изволите». И вот мы теперь зрим пределы независимости тишковских сотрудников, рассматривая брошюру против нас. Нам от души жаль их.

Тексты брошюры явно координировались из одного центра (Тишков? Брод? Оба?), но из рук вон плохо. То целые абзацы, если не страницы, дословно совпадают у разных авторов (см.: с. 21–24 и 103–104; с. 40 и 106). Писал ли их кто-то третий? Не знаю. То вдруг Аксянова проговаривается (59), что ей предварительно давали статью Бутовской (как образец?). А то, наоборот, дают диаметрально противоположные показания: так, Бутовская утверждает, будто мы приписываем известным антропологам «мысли и мнения, которых ни один из этих компетентных учёных высказать не мог», в то время как Аксянова считает, что «привлекаемые цитаты других авторов» приводятся без «фактических или логических ошибок» (60).

Но самое милое — профессиональные антропологи и этнологи вдруг пытаются говорить языком политики и, что ещё хуже, юриспруденции, будучи ужасающе неподготовленными, но, видимо, старательно отрабатывая задание. И демонстрируя при этом абсолютное неумение читать политические тексты, тем более — глазами юриста (в отличие от меня, два последних десятилетия упражнявшегося именно в этом).

Вот, например, Аксянова отнесла «Расу и этнос» к работам «с ксенофобским настроем (антиафриканским и антисемитским)» (48). Что это, как не политический донос, да к тому же и ложный: мы ведь о евреях пишем только походя, ничем не задевая, они не являются объектом нашего анализа, не входят ни в тему, ни в круг интересов. Но мадам жмет на испытанный спусковой крючок: авось выстрелит, ведь это дежурное, даже кодовое обвинение.

Или вот, она же: «Расологические конструкции Авдеева, Севастьянова… характеризуют их как носителей расистского (экстремистско-националистического [вот какой квазиправовой неологизм изобрела биологиня! — А. С.]) мировоззрения» (94).

Бутовская: «Свои теоретические рассуждения авторы книги завершают обращением к читателю, представляющим собой прямое оскорбление большей части населения нашей планеты» (18). Однако никаким примером это обвинение не подтверждено. Наше выражение «мы поняли со всей очевидностью, что расы совершенно не равны между собой», как ясно любому, никаких оскорблений не содержит. Во-первых, природа не терпит равенства даже между отдельными людьми, во-вторых, неравенство рас есть медицинский факт, а на факты не обижаются, в-третьих, мало ли что мы поняли…

«Можно ли пропагандировать подобные взгляды в современном полиэтническом государстве, каким и является наша страна? — спрашивает Бутовская, привыкшая, что в нашей стране все люди думают одно, а говорят другое; и вопрошает далее: — Возможны ли процветание и экономический прогресс в обществе, где существуеют сегрегация и расовое неравенство?» На второй вопрос, весьма наивный, дает ответ история США, которые, будучи именно таким обществом, оказались главным победителем во Второй мировой войне и выросли в главную сверхдержаву (всерьез борьба с расовым неравенством началась там лишь в 1960-е гг.). Что же касается первого, тоже, конечно, донос в чистом виде. Как будто этническая рознь и вражда, ярким пламенем полыхающая по всей России нуждается ещё в разжигании… Послушать Брода и его добровольно-принудительных сообщниц, так о межэтнических разногласиях и конфликтах вообще писать нельзя, чтобы не разжигать, надо, видимо, просто закрыть на них глаза, молчать, делая вид, что все в порядке, все хорошо. Не замечать, например, вопиющей русофобии, процветающей по обе стороны границ России, особливо в национально-территориальных образованиях, ни в коем случае не писать о расовых конфликтах по всей Европе. Как бы чего не вышло, как бы не задеть нежных чувств негров, арабов, турок, чеченцев и т. п., или, не дай бог, евреев. Достойная учёных позиция, нечего сказать! Правда и объективность правят бал… где-то в другом месте.

Перед нами печальная повесть о том, как почтенные учёные дамы, то ли опасаясь за свою карьеру, то ли прельщенные особыми гонорарами, то ли защищая честь вельможного мундира г. Тишкова, заделались политическими доносчицами, пособницами профессиональных инквизиторов и охотников на ведьм. При этом страх или алчность настолько ослепили их, что они как будто разучились читать, понимать русскую речь.

Вот, например, Артемова почему-то посчитала, будто бы мы «без труда определили, что и монголоиды куда менее красивы и умны, чем европеоиды» (45). Меня, присяжного обожателя и собирателя искусства и литературы Дальнего Востока, чуть столбняк не хватил при прочтении этих строк. Где мадам такое вычитала? Есть ли более бесстыжее вранье?

«Авторы последовательно развивают мысль о пользе расовых предрассудков, обвиняет нас Аксянова. — Авторы… сознательно провоцируют население на разжигание расовых предрассудков» (63, 69). Какая чушь и ложь! Мы всего лишь разоблачаем вред предрассудков антирасовых, ибо мы против любых предрассудков вообще.

Она же: «Книги… Авдеева и Севастьянова… подрывают нашу национальную (государственную) безопасность в сфере межнациональных отношений, так как навязывают интолерантное отношение к мигрантам как брачным партнерам, пропагандируют этноцентристские убеждения» (73). Бедный академик Бромлей, бывший шеф Аксяновой, в гробу, надо думать, изворочался: кого воспитал! Кого пригрел! Ученички-предатели…

«Подстрекательский ксенофобский характер этих псевдонаучных изданий, — продолжает обличать Аксянова, — должен не только получить отпор научной общественности. Он должен заинтересовать правоохранительные органы — за разжигание в нашей стране межнациональной и межрасовой нетерпимости, за пропаганду отвергнутой мировым сообществом в середине прошлого века теории о “высших”/”низших” расах, об эволюционной неполноценности современных народов мира и вреде межрасового смешения» (79–80).

Да, не поскупились на жёсткие слова и выражения сотрудницы ИЭА в своем праведном гневе против нашей «книжонки»! Одного только не заметили: спорить бы им надо было не с нами. Ведь мы — не учёные антропологи или генетики, и никогда себя за таковых не выдавали. Мы ничего не смеем утверждать сами от себя. Мы лишь изучили массу литературы (сама Аксянова признает «изрядную осведомленность авторов книги “Раса и этнос” в литературе XIX — начала ХХ века и работах профессиональных антропологов» — 96) и добросовестно транслируем знания, почерпнутые в подлинных научных работах. А также делимся с публикой теми выводами и мнениями, которые пришли нам в голову по мере знакомства с материалом. В полном соответствии с Всеобщей декларацией прав человека и гражданина. Кто может это запретить? На каких основаниях? Таких нет. Мы работаем в научно-популярном жанре, преподнося и разъясняя широкой публике то, чего она не читала, а мы прочли. Возможно, вам что-то показалось не так — но зачем же ругаться, бросаться угрозами? Юпитер, ты сердишься — значит ты неправ! Спорьте, переубеждайте нас. Только спорьте не с нами — а с вашими же великими предшественниками, у которых мы берем факты и идеи: с Машковым, Анучиным, Алексеевым, Монгайтом, Бромлеем и другими. С Дарвиным, наконец.

Но с великими спорить вам вряд ли по плечу (и я покажу это в следующей главке). И вообще при подходе к затронутым нами проблемам олимпийский апломб сотрудниц ИЭА как-то неуместен. Ведь точно заметила та же Артемова: «Над этими проблемами столетиями бились и бьются по сей день сотни исследователей, пытась найти в истории и законах природы их научное обоснование» (31). Вот именно. И ничего раз навсегда решенного тут не наблюдается. В чем же дело? Мы ведь всего лишь предлагаем одну из гипотез. Почему такой накал страстей, такая горячность, агрессия?

Все, увы, просто. Я обнажу истинный мотив учёных инвектив против нас, который авторы прятали-прятали, а он возьми и прорвись — этакий вопль угнетенной невинности — то у Артемовой, то у Аксяновой, с той разницей, что Артемова этим воплем начала, а Аксянова закончила.

Итак, Артемову покоробила моя критика конструктивистов и лично директора ИЭА Тишкова и его подручных: «Так когда-то идеологически клеймили “шарлатанов от науки, имеющих обыкновение стремиться в начальственные кресла[74]”, обрушивая на них всю силу ”праведного” гнева, ”политкорректных” провокаторов от науки и ”жуликов от науки, фикционистов”, которые, рядясь ”в тогу небожителей”, ”прививают” российскому научному сообществу ”псевдонаучную идеалистическую конструктивистскую ересь”, а также ”комплекс неполноценности перед западной наукой” и готовы, выполняя ”политический заказ”, ”оболванивать, умственно растлевать малосведущую молодежь, читателей”. Не правда ли, эти разоблачительные слова выражают не столько праведные патриотические чувства, сколько такие простые, такие понятные всем обиду и зависть к этим высокомерным ”небожителям”? Ведь не допустят они авторов ”Расы и этноса” и на порог своих заоблачных чертогов». И далее ещё полторы страницы (!) самохвальной защиты чести мундира (со всевозможными передергиваниями), завершающейся приписыванием нам с Авдеевым желания наладить жизнь в России на манер Третьего рейха (44). Откуда это взято? Не знаю, но уж точно не из нашей книжки. Вранье, увы, и ничего больше. Да ещё такое вульгарное, низкопробное, клишированное — даже судиться противно. Вот так теперь отвечают академические учёные на научную критику. Я-то, поделом шельмуя Тишкова, не пытался привлечь к делу компетентные органы, не взывал к Госдуме, к Общественной палате, к президиуму РАН. А мне в ответ — донос в лучших традициях лысенковщины! Да ещё с апелляцией к Госдуме и Минкульту. Браво!

Аксянова поначалу просто красиво (хоть и беспочвенно) оскорбилась за всех скопом «профессионалов антропологов». Но вскоре проговорилась: «Особенно неприятно, что отдельные фразы коротких тезисов Севастьянов представил моим ответом на свой риторический вопрос об опасности для страны и русского народа деятельности моих коллег — этнологов во главе с В. А. Тишковым… Твердо должна заявить о своей гражданской причастности именно к коллегам по Институту, а не к Авдееву и Севастьянову» (74–75). А затем добрых две страницы посвятила прославлению своего шефа — Тишкова. И сразу все встало на место, и праведный гнев объяснился.

Трудно передать то чувство щемящей жалости и досады, которое я испытал, прочитав данные фрагменты. «Бедные вы, бедные, — подумалось мне об учёных дамах, — что вам довелось перенести от своего сатрапа! И я — невольная тому причина, что вам пришлось отрекаться от себя, юлить, оправдываться, каяться, а для полной реабилитации — даже гадости антинаучные и неправомерные про нас писать…»

Но я не мог поступить иначе, вразрез со своей совестью. Что поделать: Plato amicus est, sed magis amica veritas. Ведь я не завишу ни от Тишкова, ни от иных земных властей.

Нескромное обаяние Олимпа

Не боги горшки обжигают.

Пословица

Видяй сучец во оце ближнего своего, в своем не зришь ниже бруса.

Козьма Прутков

Пережив первоначальный шок от грубого, несправедливого и юридически безграмотного «наезда» создателей брошюры, я решил закрыть глаза на мелкие обоюдные обиды и обратиться к сути дела. Может быть, я смогу почерпнуть что-то полезное для публики из критики моих с Авдеевым трудов? Без гнева, как говорится, и пристрастия.

Еще раз перечитал брошюру и испытал шок вторично: оказывается, почерпнуть нечего. Самое обидное, что с академическим и даже олимпийским апломбом нам все время пытаются втюхать недоказанное за доказанное, гипотезу — за факт. Спорные научные вопросы подаются как давно, а главное — однозначно решенные. Но об этом — чуть ниже, а пока отмечу, что нам порой приходится спотыкаться даже об элементарное незнание, невежество.

Иногда в этом сказывается, простите, «отрыжка» марксистско-ленинского воспитания. К примеру, Аксянова попрекает нас незнанием «аксиомы обществоведения о неравномерности хода исторического процесса» (63), в которой нетрудно узнать марксов «закон о неравномерности развития», действительно преподававшийся в школьной программе обществоведения в позднесоветский период. Но никакой аксиомой (ха-ха!) он не является, как и многие другие «законы» некогда всесильного, но неверного марксизма, его давно выбросили на историческую помойку ввиду полной непригодности. Беглого взгляда на историю народов мира достаточно, чтобы видеть, что эта «аксиома» если и работает (в чем ряд видных историков — А. Ахиезер, А. Фурсов и др. — сомневается), то лишь в ограниченном ареале и только для некоторых народов.

Аксянова также пишет, излишне самоуверенно: «В книге “Раса и этнос” неверно трактуются биологические характеристики этносов: они понимаются как их основа, первичный фактор формирования, целиком определяющий исторические достижения… И сколько ни писали наши специалисты о разной природе расы и этноса, о территории — единственно объединяющем их факторе, об исторической сопряженности между ними, — никакого резонанса в данном труде нет»[75] (48). На деле все гораздо хуже, чем ей представляется: я имел удовольствие самым внимательнейшим образом изучить все, что об этносе писали «ваши специалисты» (отечественные этнологи), и нашел все это противоречивым и неубедительным, попросту антинаучным[76]. И не я один. После того, как чудовищный и неотразимый разнос учинил «вашим специалистам» А. Й. Элез в своей монографии «Критика этнологии» (М., 2001), после того, как к этому разносу добавил пару разгромных глав В. Д. Соловей[77] и ваш покорный слуга, я бы на месте Аксяновой не стал кичиться отечественной традицией этнологии. Но при этом ей неплохо было бы вспомнить (если Тишков позволит, конечно), что в определении этничности покойный директор ИЭА Ю. В. Бромлей склонялся к биологизму. А для тренировки кротости и смирения, пусть бы Аксянова ответила, какая территория объединяет этнос цыган или евреев; или, напротив, какую территорию следует признать эскимосской: Полинезию, откуда они вышли полторы тысячи лет тому назад, или Гренландию, где они осели; или ещё: перестали ли быть немцами поволжские немцы, сменившие территорию Германии на Поволжье. И т. д. Словом, определение этноса через территорию — наживка для совсем уж малограмотных и глупых (от нее отказались ещё Н. Н. и И. А. Чебоксаровы, монополизировавшие тему в 1970-е годы). С нами так не нужно. А доктору наук так даже и стыдно должно быть.

А как вам нравится такой пример: Аксянова попрекает нас «низкой культурой речи» (мы оба — члены Союза писателей России, а я ещё и кандидат филологии), но тут же оступается на ровном месте, комментируя мою сентенцию: «”…получаются в чистом виде русаки с полностью восстановленной биологической этничностью” / Кто такие «русаки»? Заяц-русак — знаю…». Напомню антропологу знаменитую отповедь Суворова Павлу Первому:

Пудра — не порох, коса — не тесак,

А я, Ваше Величество, не немец, а природный русак!

Вот пусть ответит теперь себе Аксянова, имел ли Суворов в виду назвать себя зайцем или тут, все же, нечто иное. И она ещё нам будет про «культуру речи» что-то объяснять!

А то вот Бутовская обозвала основателя френололгии (сиречь, черепословия) великого немецкого ученого и врача Галля — «расистским автором» двухсотлетней давности. Это уже просто психоз какой-то: воспалившемуся от общения с Бродом и Тишковым воображению теперь всюду расисты мерещатся. Караул! А между тем, ее коллега Аксянова вынуждена признать: «развитие науки и введение точных измерений человеческого черепа, как ни странно, сыграло на руку сторонникам расистских взглядов о “высших” и ”низших” расах» (52). Можно, конечно, всех краниологов заодно с Галлем записать в расисты, но не лучше ли согласиться с очевидным и признать, что расы не равны?

Но это все пустяки (хотя таких пустяков-«косяков» набирается много и вместе они производят впечатление редкостной умственной неряшливости). Основная борьба за истину идет на следующих направлениях:

1) недоказанность эволюционного родства человека с обезьянами и связанный с этим кризис теории эволюции применительно к антропогенезу;

2) единство человечества как вида, наличие либо отсутствие общего биологического корня у трех больших изначальных рас;

3) биологическая, а не географическая основа рас;

4) эволюционное неравенство рас;

5) неадаптивность расовых признаков;

6) происхождение и родина светловолосых и светлоглазых кроманьонцев;

7) о неандертальцах как предках негроидов.

Именно в этих важнейших вопросах сотрудницы ИЭА поражают наш ум умышленной или наивной дезинформацией. Надо сразу сказать, что все эти направления, кроме эволюционного неравенства рас (которое абсолютно и неоспоримо очевидно любому непредубежденному, не забитому предрассудками уму), носят спорный, гипотетический характер. Здесь нет ничего вполне доказанного, все зиждится на предположениях и допущениях. Как указывает крупнейший палеоантрополог современности А. А. Зубов: «К настоящему моменту в разделе антропологии, посвященном происхождению и эволюции человека, вопросов стало больше, чем ответов, и чуть ли не все проблемы стали дискуссионными»[78].

Между тем, все перечисленные направления дискуссий имеют глубочайший не только познавательный, но, прежде всего, мировоззренческий интерес. Они не могут быть безразличны ни одному подлинному интеллектуалу. Поэтому я полагаю, их разбор будет важен и нужен читателям «Нашего современника» не только в плане торжества справедливости, но и в плане приближения к волнующей истине. Разберем же их подробнее.

1. «Кто такой «студебеккер»? Папа ваш студебеккер?!»

Меньше всего доказаным можно считать происхождение современного человека от гоминид (вариант: «африканских сапиенсов»). Достаточно, как уже предлагалось, положить рядом череп австралопитека (имеющий больше сходства с черепом махайрода или ягуара, чем человека) — и кроманьонца, чтобы невооруженным глазом убедиться: между этими видами — пропасть. А так как современный человек, разумеется, произошел ни от кого иного, как от «человека современного» (так все издавна титулуют кроманьонца), то вывод ясен — и противопоставить ему нечего.

Можно, конечно, «вооружить» глаз и глянуть в мощный микроскоп, проверить, совпадают ли генетически на 100 % австралопитек и кроманьонец, чтобы удостовериться: да, последний есть прямой потомок первого. (Но только именно на 100 %: как известно, разница менее, чем в 1,5 % отличает человека от шимпанзе, однако этого достаточно, чтобы не считать нас за один вид.) Но, насколько мне известно, такого опыта не производилось и таких данных нет. А вот анализ ДНК неандертальца был-таки произведен, и в результате это «переходное звено», якобы связывавшее гоминид с кроманьонцем, на которое такие надежды возлагали эволюционисты, сразу же вылетело из цепи, оставив по себе зияние. Больше того, происхождение архантропов от гоминид тоже никем не доказано. А уж современных-то людей — и подавно. Теория эволюции, как и любая другая, имеет право на существование, но не имеет права вставать на место истины в последней инстанции. Слишком уж часто на нашей памяти она взбиралась на этот пьедестал и рушилась оттуда. И на вопрос, откуда и как появился человек, давайте честно ответим: не знаем!

Как резюмирует на сайте РАН директор Палеонтологического института РАН академик Алексей Розанов: «До сегодняшнего дня все эти научные споры имели весьма умозрительный характер. Даже если ископаемые останки удавалось идентифицировать и воссоздать хотя бы небольшой их фрагмент, не было никаких оснований считать, что данное существо было именно нашим предком. Причина тому — разрушение генетических признаков данного вида… До понимания природы человека и его истинного происхождения нам по-прежнему очень далеко. Иначе говоря, возможно, что нам несколько миллионов лет, но с таким же успехом может оказаться, что наш возраст не превышает 100–150 тысяч лет». Академик прозорливо предсказывал, что если ДНК неандертальцев и хомо сапиенс не совпадут, то «антропологам предстоит непростая работа по пересмотру всех основ теории происхождения видов. Которая, впрочем, и так давно трещит по всем швам»[79]. Сегодня это несовпадение — уже многократно установленный факт[80].

Что же тут ещё добавить? Только одно: наши критики проявили, мягко говоря, излишнюю самоуверенность.

А самым большим поклонникам микроскопа я бы посоветовал разложить на атомы скандинава, нигерийца и монгола, чтобы потом торжественно объявить: все люди созданы из одного теста, а значит, род человеческий — един. Глупо? Очень; но не глупей иных аргументов противников расовых различий, например, творцов т. н. митохондриальной теории.

Бутовская, Аксянова и некоторые другие твердят: палеоантропологические находки-де отодвигают родословную человека до 6–7 млн лет[81], и жили древнейшие предки человека (они же ископаемые гоминиды) на африканском континенте и были, якобы, предками кроманьонца (9, 64, 67–69). Аксянова даже схему нарисовала, очень неконкретную и не вызывающую ни малейшего доверия, о происхождении всех рас от африканского архантропа[82]. Все было бы так, если бы ископаемые гоминиды (австралопитеки, ардипитеки, уранопитеки, хунгаропитеки, кениантропы плати, парантропы робустусы, хомо хабилисы и даже хомо эргастеры и прочие двуногие существа с уменьшенными клыками, укороченной челюстью и параболической формой зубной дуги[83]) действительно были древнейшими предками человека. Однако именно этот факт не доказан[84]. И сразу все остальное, включая прелестную схемку, превращается в домысел, вымысел и словоблудие.

Смешно читать такую, например, сентенцию Бутовской: «Ныне антропологи с гораздо большей уверенностью говорят о происхождении человека от человекообразной обезьяны, чем их предшественники в конце ХХ века». «Гораздо больше» — это сколько процентов вероятности? Десять, сорок, шестьдесят? Спасибо, не надо. Когда будет сто, тогда вначале проверим, а потом поверим. А пока? Пока антропологи-эволюционисты принципиально и гордо «перестали искать» так называемое «переходное звено» от гоминиды к человеку — «конкретную форму ископаемых с мозаичным набором обезьяньих и человеческих признаков» (10). Очень просто: отчаялись найти — и прекратили поиск; зелен-де виноград (поскольку этой формы нет и быть не должно, ибо человек вряд ли произошел от обезьяны). Удобно, почти по-сталински: нет звена — нет проблемы. Ведь разве дело в непостоянном «мозаичном наборе»? Дело в том, чтобы непререкаемо подтвердить, что перед нами — один вид с разными признаками. А вот этого как раз никто и не может.

Характерна аргументация, к которой прибегает Бутовская: «В любом учебнике антропологии указано, что современный человек произошел от архаического сапиенса, скорее всего, на территории Африки южнее Сахары. В дальнейшем представители этой популяции дали начало кроманьонцам и другим группам современных сапиенсов» (12). Видимо, речь идет о тех самых учебниках, про которые написала ниже Артемова: «Выходит в свет невообразимое количество чудовищно безграмотных учебников по антропологии, этнологии, культурологии и т. п.» (46). Сколько раз переписывались учебники по биологии хотя бы за последние сто лет! Но что стоит за словами Бутовской?

В действительности, результаты, полученные группой доктора биологии Тима Уайта, свидетельствуют лишь о том, что в Эфиопии почти два миллиона лет назад жили как две капли воды похожие на нас хомо идалту — возможно, именно они и есть настоящие человеческие предки. А до того считалось, что европеоидный тип установился только с неолита. Ну и что? Мало ли, какие и где нам предстоят ещё находки! Мало ли, какие доказательства скрывает от нас земля и вода! Я лично уверен, что только разработка шельфа Ледовитого океана может привести нас к истокам нашего происхождения. Больше того, открытие Уайта как раз аннигилирует тщательно и долго выстраивавшиеся цепочки типа: австралопитек — Homo habilis — неандерталец — кроманьонец. Допустить, что возраст кроманьонца — человека современного — исчисляется миллионами лет я, разумеется, могу (тем более, что это колоссального значения свидетельство против всякой эволюции: «каким ты был, таким ты и остался»). Допустить, и даже без всяких доказательств, что он какое-то время жил в том числе и в Африке, хотя не исключительно и не первоначально, — тоже. А вот что кроманьонец произошел от гоминид, произошедших от обезьян, — для этого предположения, извините, серьезных оснований как не было никогда, так по-прежнему и нет.

2. «Цепь составьте миллионы, дети одного (?!) отца»

Кстати, об учебниках. Перед нами — тот из них, который даже Артемова вряд ли взялась бы охаять, ибо его авторы — светила палеоантропологии, у которых она сама имела честь учиться: В. П. Алексеев, А. Л. Монгайт, А. И. Першиц «История первобытного общества» (М., 1982). И в нем черным по белому написано: «Археологически фиксируемый непрерывный переход от раннего палеолита к позднему на всех материках Старого Света и наличие параллелизма в географическом распределении современных рас и различных морфологических форм неандертальского типа склоняют чашу весов скорее в пользу полицентрической гипотезы». За последующие 25 лет эта чаша склонилась к ней окончательно.

Что это значит? Это значит приговор всем нашим критикам. Поскольку полицентризм и моногенизм — есть вещи, логически несовместные. Если разные изначальные расы образовались в разных точках земного шара — в одной точке черная, в другой — белая, в третьей — желтая (а именно так надо понимать полицентризм), то с какой стати у них должен был быть общий предок? А если он и был, то какого он был цвета кожи, какие были у него волосы (курчавые, прямые, волнистые, какого цвета), какого цвета и разреза глаза, какой формы зубы (совкообразные или нет) и т. п.? Почему он вдруг как минимум в двух случаях из трех принципиально изменил свою морфологию? Ничего, кроме натянутых гипотез и предположений о некоем «надрасовом» стволе человечества нам наука не дает, и все уверения в обратном — от лукавого.

Кстати, среди современных зарубежных полицентристских схем одна из наиболее разработанных — гипотеза А. Тома, согласно которой именно в Передней Азии неоантропы мешались с палеоантропами — неандертальцами, что привело в этом очаге к возникновению протоевропеоидов и протонегроидов. А протомонголоиды, связанные своим происхождением с западносибирским центром, мигрировали затем в Центральную Азию, где дали начало монголоидной расе; далее они распространялись на восток. В общим чертах эта схема вполне совпадает с нашей гипотезой, изложенной в книжке «Раса и этнос». Почему бы Броду и Тишкову не пожаловаться в прокуратуру на мировую знаменитость, вместо того, чтобы подло мстить нам?

Итак, моноцентризм, а равно и моногенизм давно пора бы уже списать в утиль. Однако не раз и не два наши критики настойчиво утверждают, что все человечество есть один вид, что все расы принадлежат к этому единому виду и имеют одного общего предка. Этого самого предка предъявить нам никто до сих пор так и не сумел, но что за беда? Ведь самый главный аргумент в пользу такого утверждения, если верить бродо-тишковским подручным, состоит в том, что расы скрещиваются между собою и дают «плодовитое (!) гибридное потомство». А это-де «в биологии есть неоспоримый критерий принадлежности разных форм к одному виду» (49, 66, 84).

Ишь ты! Неоспоримый!

Как категорично! Как безапелляционно! Сколько апломба! Только все зря, потому что это неправда. Да, некогда Эрнст Майр выдвинул такой тезис: плодовитое потомство как главный признак единства вида. Но жизнь давно и беспощадно его опровергла, и сегодня каждый компетентный зоолог знает, что в ряде случаев межвидовые гибриды отличнейшим образом плодятся. Причем не только в условиях неволи или даже искусственного к тому принуждения со стороны человека (например, потомство козы и овцы, хорька и норки, колонка и фуро), но и в свободной природе, образуя новые виды: бастарды глухаря и тетерева, тетерева и куропатки, черной и серой вороны, обыкновенной и белошапочной овсянки, серебристой чайки и бургомистра, черной утки и кряквы (надеюсь, оппоненты не станут отрицать, что все это именно разные виды) и мн. др.: краснобрюхая жерлянка (Bombina bombina) в Карпатах гибридизирует с желтобрюхой жерлянкой (Bombina variegata), каспийская черепаха (Mauremys caspica) в среднем течении Евфрата, от Турции до Сирии, гибридизирует с видом ручьевая черепаха (Mauremys rivulata) и проч., и эти гибриды размножаются. И т. д.

Сам Дарвин в свое время гениально прозревал такую возможность и писал, довольно осторожно и предусмотрительно: «Принимая во внимание все установленные факты по скрещиванию растений и животных, можно заключить, что некоторая степень бесплодия, как при первом скрещивании, так и у гибридов, является весьма распространенной, но при теперешнем состоянии наших знаний ее нельзя считать абсолютно всеобщей» (выделено мной. — А. С.). Сегодня его прозрения сбылись в весьма и весьма многих научно установленных вариантах. Зайдите в Дарвиновский музей, вам это растолкует с примерами любой грамотный экскурсовод. Отсылаю читателя также к замечательному сборнику «Гибридизация и проблемы вида у позвоночных» (М., МГУ, 1993), к статье Д. В. и Ю. Г. Терновских «Гибридизация в звероводстве» (Кролиководство и звероводство. — 1988. — № 4) и др.

Но главный пример — под рукой. Факт метисации кроманьонца и неандертальца не отрицает никто из наших оппонентов, сегодня это один из немногих постулатов. Но так же известно, что генетически неандертальцы отличались от кроманьонцев, пусть и не слишком значительно[85] (но ведь и шимпанзе отличается незначительно от нас). Это биологически разные виды. И наличие плодовитых гибридов разновидового, неандертальско-кроманьонского, происхождения (факт также неоспоримый, доказанный палеоантропологией, в частности, захоронениями в Сунгире, Подбабе, Тильбюри, пещерах Схул и Табун и других местонахождениях) явственно говорит об одном: человечество — не единый вид, несмотря на то, что смешение рас и проторас дает плодовитое гибридное потомство[86].

Отмечу в скобках, что возникновение вторичной, смешанной расы латиносов, которая так восхищает оппонентов, произошло в искусственных условиях, которые правильно следует характеризовать именно как неволю, в результате насилия и над Личностью, и над Природой! Ведь секрет появления латиносов прост: триста лет подряд темпераментные испанцы и португальцы — европеоиды — «тараканили» почем зря рабынь негроидного и монголоидно-американоидного расового происхождения. И кстати, ещё в скобках, в ряде случаев снижение жизнеспособности (плодовитости) гибридов может проявляться, не в первом, а в пятом-шестом и более отдаленных поколениях. Так что считать эксперимент с вторичной расой латиносов оконченным — преждевременно. Может быть выживут, а может быть вымрут или утратят примесные качества, реверсируют в течение столетия-двух.

Итак, уважаемые оппоненты, плодовитое гибридное потомство — не только не главный признак единства вида, а вообще не признак этого единства. И факт плодовитости потомства различных рас вовсе не свидетельствует о единстве человечества как вида. Утверждать, что человечество единый вид, ибо гибридные расы-де дают плодовитое потомство, — это нечестно. Аргументация ваша недостоверна, что подтверждается даже на примере проторас: тех же неандертальцев и кроманьонцев, не совпадающих генетически, но тем не менее передавших нам свои наследственные черты. Да, проторасы и расы скрещиваются между собой и дают плодовитое гибридное потомство, но это вовсе не означает, что человечество есть единый вид. Правильнее считать, что такого вида вовсе нет! В крайнем случае, признались бы честно, что проблема вида вообще не имеет пока окончательного решения в науке…

Сказанного достаточно, чтобы заявить: таксон Homo sapiens, давным-давно предложенный Карлом Линнеем, исчерпал свое научное содержание и должен быть пересмотрен. Что значит «человек»? Что значит «разумный»? Почему следует покрывать этим таксоном столь разные биологические сущности? Все это пора осмыслить заново.

3. О побелевших и окосевших жертвах климата

Самое глупое и нелепое, что приходилось читать насчет рас, это будто бы ушедшие из Африки на Север темнокожие кроманьонцы прошли под воздействием среды (климата) через «депигментацию», а ушедшие на Восток синантропы[87] или их предки по той же причине пожелтели и окосоглазели. Именно на этом абсолютно недоказанном и совершенно недостоверном варианте с непонятным упорством настаивают Бутовская и Аксянова. Они пытаются внушить нам, что расы — не биологическое, а географическое понятие, потому что расовые признаки, якобы, не существовали с самого начала, а сформировались географической средой и к ней привязаны.

Если допустить такую гипотезу, то надо будет признать верным утверждение: схожая среда формирует у человека схожую морфологию. А между тем всем и каждому видно и понятно, что такой зависимости в мире нет.

Нет ее нигде. Не почернели и не приобрели курчавые волосы народы, живущие в Азии и Америке в тех же широтах, что и негроиды в Африке. Ну нет там автохтонов-негроидов — и все тут! Хотя заселение этих широт произошло, по разным данным, от 70 до 30 тысяч лет тому назад, срок вполне достаточный для глубоких адаптивных изменений, если они и впрямь возможны. Или на жителей этих континентов природа влияет иначе? Но это не доказано. Не побелели, не приобрели светоловолосость и светлоглазость, не превратились в европеоидов негроиды, живущие со времен неолита на юге Африки в климате, аналогичном европейскому. А равно автохтоны весьма прохладных Фольклендов или Огненной Земли. Не стали похожими на европеоидов, не «отбелились» также канадские индейцы или гренландские эскимосы, народы Сибири, Аляски или Приморья. Не стали похожими на негроидов живущие в соответствующем поясе индийцы, тибетцы, китайцы и вьетнамцы, индейцы Центральной и Южной Америки. А если монголоидные в целом народы Южной Азии местами приобрели отдельные негроидные черты, то это объясняется только метисацией, так же, как и обретение монголоидных черт бушменами и готтентотами Южной Африки. Ибо на севере этого континента тысячелетиями шла метисация негроидов и европеоидов, а на юге — негроидов и монголоидов, как и на юге Индостана и Азии в целом.

Отмечу, что морфологических изменений, напоминающих расовые признаки, не дали ни относительно небольшие сроки проживания в принципиально иной среде (400 лет негров в Северной Америке, 1500 лет эскимосов в Гренландии), ни огромные, измеряемые десятками тысяч лет. Не белеют черные и желтые, не чернеют желтые и белые, не желтеют и не окосевают белые и черные (иначе, чем посредством метисации) и т. д. Как, с какой стати могли бы пройти через «депигментацию» кроманьонцы в течение, допустим, 20 тысяч лет, если за тот же или больший срок ее не прошли негроиды Южной Африки, индейцы Северной или юга Южной Америки или народы Северного Китая? Словом, все говорит о том, что все три большие изначальные расы возникли не только в разных центрах (с полицентрической концепцией не спорят уже даже наши оппоненты, писания политически ангажированного моноцентриста Я. Я. Рогинского давно девальвировали), но и от разных, не связанных ничем между собою чистых в расовом смысле групп предков. Какими возникли, такими и остались. И с самого начала были такими, по своим основным характеристикам, какими мы видим их сегодня.

Между тем, как пишет руководитель отдела системогенеза Института нормальной физиологии профессор К. В. Анохин, новейшие исследования показали, что хотя определенные приспособительные функции (предположим ненадолго, что разрез глаз или цвет кожи к ним относятся) передаются по наследству, они принципиально не изменяют как таковую морфологию человека. То есть, в поколениях, попавших в особые природные условия, может вырабатываться повышенная адаптивная биологическая реакция, которой нет у ранних поколений и у народов других регионов. (Например, у жителей высокогорных Анд увеличен объем легких.) Но, если популяцию переселить в новые (или прежние) условия, не требующие подобной адаптации, то это свойство быстро, через 2–3 поколения утрачивается, атрофируется за ненадобностью. Если бы цвет кожи, глаз, волос, разрез глаз, структура волос и иные расовые признаки были благоприобретенными, обусловленными географической средой, они обязательно в недолгом времени исчезли бы при переселении популяции в иные края. Нашим критикам 400-летний срок пребывания негров в Америке или 300-летний — буров в Африке кажется исторически малым, ничтожным, чтобы первые побелели, а вторые почернели. Но если те или другие приобрели свои свойства в порядке адаптации, то изменения должны были наступить за гораздо более короткое время. О вышеприведенных примерах с куда большим сроком «реадаптации» я уж и не говорю.

Глупости, которые пишутся по поводу адаптации человека к географическим условиям, — поистине безмерно смешны. Аксянова, например, всерьез пишет о малых габаритах мозговой капсулы у южных антропологических типов всех больших рас как «способе природной защиты человека от солнечного перегрева головы» (52). Какая тут связь? Совершенно непонятно: ведь по законам термодинамики маленькая голова прогреется гораздо сильнее и быстрее, чем большая. Просто указанные регионы — зоны активной метисации ещё со времен неолита, только и всего[88]. Уж лучше голословные утверждения, предрассудки — мол, расовые признаки есть результат адаптации и точка, чем такие примеры.

Возможно оставаясь в душе учёным, а не политиком, Аксянова в другом месте пишет, жестоко противореча сама себе: «В отечественной антропологии традиционно расу рассматривают прежде всего как биологическую реальность, отраженную в категориях расовой классификации» (60). Браво! Подписываюсь и я… Но тогда при чем тут география, адаптация и прочая ерунда? Будем последовательны! А она, между тем, указывает: «Мы постоянно повторяем, что расовые характеристики маркируют прежде всего территорию, а не этнос (народ). Расы человека — это прежде всего устойчивые в ряду поколений территориальные (географические) комплексы морфологических особенностей человеческого организма, длительно формировавшиеся в конкретных условиях природной среды» (86). Поистине, женская логика…

Единственный из наших оппонентов, кто не подставился подобным образом, это Артемова, поскольку она не радует нас вообще никакими утверждениями, гипотезами и аргументами. Ей была выделена задача попроще: грудью встать на защиту ИЭА и лично Тишкова, обругать нас и науськать Госдуму, Минкульт и карательные органы на нашу «книжонку» (какая честь для скромной книжечки!). Встала. Обругала. Науськала. Ай, браво! Свободна.

4. Неандерталец жив! И он — черный!

Вернемся к вопросу о цвете кожи неандертальца. «Это невозможно!» — скажут Бутовская с Аксяновой. Нет, возможно, — и даже очень.

Многие современные криптозоологи, в том числе доктор биологических наук Арнольд Смоляков, полагают, что неандертальцы вовсе не вымерли: «Полное исчезновение неандертальцев с лица Земли нельзя считать доказанным фактом, — говорит учёный. — А вот свежие следы их стоянок время от времени обнаруживают в разных частях света, в том числе и в Крыму. Несмотря на то что они до деталей совпадают с жилищами неандертальцев, сейчас их, как правило, приписывают так называемым снежным людям, или йети. А вдруг это — выжившие, несмотря ни на что, потомки неандертальцев? Думаю, исключить такую возможность нельзя».

Той же точки зрения придерживается Вера Удальцова, заведующая сектором изобразительных источников Государственного Дарвиновского музея в Москве: «Криптозоологи утверждают, что отдельные особи неандертальцев могли уцелеть в труднодоступных горно-лесных районах земного шара и продолжали жить без каких-либо прогрессивных изменений. Ведь именно так, в каменном веке, поныне существуют и австралийские аборигены, и некоторые африканские и южноамериканские племена — реликтовые типы людей, взять тех же пигмеев в пример». (Многозначительная аналогия!)

Среди тех, кто, как и мы, отказывается верить в тотальное бесследное вымирание неандертальцев, был замечательный естествоиспытатель Б. Ф. Поршнев, открывший в письменных источниках множество свидетельств сосуществования человека и неандертальца по крайней мере со времен Плиния (а следовательно, и до Плиния, само собой)[89]. Реликтовый гоминоид, оказывается, и сегодня отлично живет и процветает во многих уголках земного шара: в Китае, Монголии, Непале, Бутане, Сиккиме, Бирме, Вьетнаме, в Иране и Пакистане, в Средней Азии и на Кавказе, в Закавказье, Якутии, Хакасии, Бурятии, Татарии, в Туве и Горной Шории, на Волге и Урале, в Поморье и Приморье, в Полесье и на Карпатах, в Европе и Америке, в России, Германии и Палестине. Он известен под самыми разными именами: йети, аламас, алмасты, цзяго, махуа, каптар, чучуна, ксы-гиик, джез-тырмак, бигфут, патон, саскватч, чугайстыр, гульби-яван, меше-адам, губганана, абнаую, адам-джапайсы, ми-ге, мэнкв, шурале, фавн, сильван, сатир, демон, дэв, ракшас, землемер, дедушка-медведушка, леший и т. д.

Самым скандальным открытием Поршнева было обнаружение им в Грузии живого потомства (гибридного, но вполне плодовитого) самки неандертальца, пойманной незадолго до начала ХХ века в нынешней Аджарии. Живы были и многочисленные свидетели, помнившие эту неандерталку (абнаую), прозванную именем Зана. И сегодня ещё жив местный долгожитель Зеноб Чокуа, который застал Зану в живых. Она была в собственности владетельного князя Д. М. Ачба в Зааданских лесах, позже ее получил в подарок дворянин Эдги Генаба, который отвез ее связанную в свою усадьбу в селении Тхина, что на реке Мокви, в 78 км от Сухуми. На родовом кладбище Генаба она и похоронена.

Поразительный, но документально засвидетельствованный факт: неандерталка многократно вступала в половую связь с окрестными мужчинами (первым, по легенде, был сам князь, последним — пастух), исправно рожая от них детей, четверо из которых, два мальчика и две девочки, не только выжили, но и полностью социализировались, будучи воспитаны людьми. Старший сын имел имя Джанда, старшая дочь — Коджанар, вторая дочь — Гамаса (умерла сорок лет назад), младший сын Хвит (умер в 1954 г. в возрасте 67 лет[90]). Показательно, что двух младших детей Заны растила жена Эдги Генаба. Имеются их фотографии во взрослом состоянии. Все они дали в свою очередь потомство, расселившееся по разным местам Абхазии. Старшая дочь Хвита — Раиса Хвитовна, внучка неандерталки, родилась в 1934 году, до сих пор жива и работает почтальоном, свидетельствует, что «бабушку в лесу нашли». В 1964 году Поршнев навестил двоих из внуков Заны — сына и дочь Хвита от его второго брака с русской по имени Мария — в Ткварчели, где они работали на руднике.

Для нас главный интерес представляет не столько закономерный факт метисации неандертальца и современного человека балкано-кавказской расы с последующим появлением плодовитого гибридного потомства, сколько описание внешности неандерталки и ее потомков, яснее ясного свидетельствующее о неандерталоидном происхождении нынешней негроидной расы. Ибо по всем свидетельствам кожа «абнаую» была черной или темно-серой, а почти черная (с рыжиной) шевелюра спереди напоминала папаху с курчавыми завитками. То есть, неандерталец изначально обладал, как мы и были уверены, важнейшими признаками негроидной расы.

Многие жители тех мест хорошо помнят и описывают младших детей неандерталки, Гамасу и Хвита. Оба они были людьми могучего сложения, с негроидными признаками в строении черепа (фотографии это подтверждают). Гамаса, прожившая лет до шестидесяти, имела, как и брат, очень темную кожу.

При знакомстве с внуками Заны — Шаликуа и Тайей — Поршневу с первого взгляда врезалось впечатление темноватости кожи и «смягченной негроидности облика». У внучки Раисы, судя по фотографиям, также негроидные черты лица, курчавые волосы и сероватая кожа.

Итак, как видим, даже в третьем поколении потомки живого конкретного неандертальца и белых европеоидов сохраняют курчавость волос, темный цвет кожи и негроидную внешность. Вот она, правда жизни, подтверждающая нашу правоту. Нужны ли другие, более ясные и яркие доказательства происхождения негроидной расы от неандертальской проторасы? Опыт, как известно, венчает теорию, практика — критерий истины.

5. От осинки не бывает апельсинки

Итак, куда же девались неандертальцы и какова связь между ними и генезисом негроидной расы? Отвечая на эти вопросы, невозможно отвлечься от истории кроманьонца, нашего прямого предка.

О том, что кроманьонец шел с Севера на Юг, гоня перед собой неандертальца, свидетельствут, прежде всего, датировки его стоянок. По всей Сибири, от Енисея на западе до Камчатки на востоке, отечественные археологи более чем в десяти местах отыскали доказательства того, что человек обитает здесь не менее 30 тысяч лет. А вообще он появился на Севере, в Европе, у кромки ледника все 40 тыс. лет тому назад. Это с одной стороны. А с другой, мы знаем, что гораздо, гораздо позднее, всего лишь 18 тысяч лет назад кроманьонец обнаруживается на берегу Индийского океана на южной оконечности Африки. Пещера Нельсон-бей, находящаяся примерно в пятистах километрах к востоку от Кейптауна, метрах в двадцати над современным пляжем, именно в те времена служила приютом для кроманьонцев, в ней жили постоянно сменявшие друг друга группы. Вообще заметно: если от самых ранних северных стоянок кроманьонца двигаться вниз, то стоянки оказываются все более и более поздними.

О чем это говорит? О несомненном: за 22 тысячи лет кроманьонец спустился по всему земному шару сверху вниз, причем путь его лежал через всю Европу, а затем через Переднюю Азию и всю Африку. Как мы и писали в нашей книжке, кроманьонцы добрались до Северной Африки в итоге Великой неандертальской войны, по пути истребляя неандертальцев, но и смешиваясь с ними. Там они и жили тысячелетиями, о чем свидетельствуют не только многочисленные останки разнообразных кроманьонско-неандертальских гибридов именно в данном регионе, но и отдельные обиталища кроманьонцев, например, на равнине Ком-Омбо, в 45 километрах ниже по течению Нила от нынешней Асуанской плотины, где кроманьонцы жили около пяти тысяч лет кряду. Однако отдельные отряды кроманьонцев, как выясняется, прошли-таки через Сахару и перевалили через Атласские горы, маршем пройдя (скорее всего, вдоль берега) до южной оконечности континента.

Но если так, то судьба неандертальцев представляется ещё более ясной, и именно такой, в общих чертах, как мы и описали.

Неандертальцы, эта огромная протораса, насчитывавшая, по некоторым предположениям, в лучшие времена до миллиона особей и относительно густо населявшая Европу, Азию и Африку, не могла, разумеется, беспричинно исчезнуть, не оставив следа и потомства. Академик В. П. Алексеев справедливо писал: «Полное уничтожение представителей какой-нибудь расовой ветви в ходе исторических событий — гипотеза немыслимая, постулирующая чудо, которому нет аргументов в человеческой истории»[91]. Не случайно сторонники версии полного исчезновения неандертальцев теряются в догадках о причинах этого исчезновения, развенчивая их одну за другой. Тут нечему удивляться: нельзя объяснить то, чего не было.

Так, весьма нелепое предположение о вымерзании неандертальцев, в недавнее время бывшее популярным, сегодня уже не поддерживается. В самом деле: почему бы это неандертальцы, якобы вышедшие 300–150 тысяч лет назад из Африки в холодную Европу (есть даже мнение, что «любящие холод» неандертальцы бежали туда от потепления), давно там адаптировавшиеся и даже пережившие самое страшное похолодание и оледенение — Рисский ледниковый период (250. 000–110. 000 до н. э.), вдруг взяли да и вымерли в гораздо менее суровую Вюрмскую эпоху, вместо того, чтобы вернуться назад в Африку. А кроманьонцы, якобы только-только появившиеся в Европе из теплой Африки, напротив, в тех же условиях и в то же время выжили, расцвели и размножились. Где логика? Ерунда…

И в самом деле, как выяснила международная команда учёных из США, Испании и Германии (руководитель — палеоэколог Хронис Цедакис из университета города Лидс), не похолодание привело к исчезновению неандертальца (в Европе, уточню я), которое произошло как минимум за три тысячи лет до серьезного скачка температурного режима Земли. И какую бы из трёх принятых сейчас дат их исчезновения (30, 28 или 24 тыс. лет до н. э.) ни брали учёные, каждый раз оказывалось, что тогда было тепло. Цедакис заявил: «Мы с полной определенностью можем исключить в качестве причины исчезновения с лица земли неандертальцев перемены климата».

Значит ли это, что неандертальцев тотально истребили кроманьонцы, как полагает та часть палеоантропологов, которая не разделяет концепцию вымерзания? В Европе — может быть, и то не до самого конца, как свидетельствует Б. Ф. Поршнев и другие. Но ведь неандертальцы были расселены по всему свету чрезвычайно широко — на запад до Британии и Иберии, на юг до Израиля (и далее в Африку) и на восток до южной Сибири, Шумера, Элама, Индии и Китая. Нет, разумеется, кроманьонец не мог истребить их повсеместно и совершенно. Даже в XVI–XIX веках безжалостным завоевателям, обладавшим самым «прогрессивным» вооружением, не удалось уничтожить ни одну расу.

Очень многие наши учёные не верят в уничтожение кроманьонцами неандертальцев. Известный палеоантрополог А. А. Зубов: «Гипотеза полного истребления неандертальцев пришельцами… не выдерживает критики в силу наличия промежуточных ископаемых форм»[92]. «Извели или не извели наши предки замечательную цивилизацию неандертальцев — это науке неизвестно, — публично заявил недавно доктор медицинских наук Леонид Корочкин, сотрудник Института биологии гена РАН и Института биологии развития РАН. — Неандертальцы — это самостоятельный вид. Что там с ним произошло? Я сомневаюсь, что их можно было сознательно извести, тем более что поначалу неандертальцы ведь были в численном большинстве. Как их можно было извести по всем континентам, где они существовали, — я не представляю.»

Великая неандертальская война, однако, была, это несомненно, и кое-что в судьбе сторон мы можем себе представить. В начале последнего оледенения часть неандертальцев, несомненно, мигрировала к югу. Гонимые холодами и непримиримыми врагами, они, активно смешивая свою кровь с кроманьонской, заселяли Переднюю Азию, Южное Средиземноморье, Северную Африку. И шли дальше, вглубь африканского континента. Судя по тому, что кроманьонец по Африке прошел, можно сказать, почти молниеносно (его компактные поселения на Севере и на Юге Африки, в Ком-Омбо и Нельсон-бее, датируются примерно одним временем: 17–18 тыс. лет до нашей эры), неандертальцам пришлось буквально бежать, спасая себя, через гигантский континент.

Свидетельством пребывания неандертальцев в Африке являются найденные там неандерталоидные останки: например, череп с берегов бухты Салданья (ЮАР) или кости гоминоида в Танзании[93]. В южной Африке близ г. Кабве в Замбии обнаружены также останки «родезийского человека» неандертальского типа. Предполагается, что «родезийский человек» жил довольно поздно, возможно одновременно с ранними представителями позднепалеолитических людей современного физического типа. Как определили Либермен и Крелин, родезийский человек в Африке имел даже несколько более современную глотку, чем человек из Ла-Шапель-о-Сен[94].

По версии Винсента Планьоля и Джеффри Уолла из отдела молекулярной и вычислительной биологии университета Южной Калифорнии, все неандертальцы вообще происходят из Центральной Африки, откуда со временем переместились в Европу. Характерно, что основой для такого вывода послужило исследование генетики африканского племени йоруба. Согласно тем же исследованиям, жители Южной Африки вообще генетически связаны с популяцией неандертальцев. Не всем же ведь было уходить с прародины, кто-нибудь да остался! Да, останков неандертальцев в Африке южнее Сахары пока найдено немного, как, впрочем, и кроманьонцев. Но, во-первых, их там особо и не искали, во-вторых, они, все же, там есть, вопреки уверениям Бутовской, а в третьих, неандертальцы, пройдя через Африку, как мы и указывали, не остановились в своем беге, а ринулись дальше — в Индию, Индонезию, Австралию и Новую Зеландию. К такому выводу пришел палеоантрополог из Торонтского университета Майкл Чиллачи на основе генетических исследований.

Важнейшее соображение в пользу происхождения негроидов от неандертальцев состоит также в том, что, как показали недавние исследования тартусских генетиков под руководством Георгия Худяшова (они перекликаются с данными Чиллачи), аборигены Австралии произошли от африканцев, черная раса породила серую. Но все дело-то в том, что австралоидов испокон веку недаром сравнивали ни с кем иным, как с неандертальцами, и считали их прямыми потомками! Об этом писал ещё в 1930-е годы М. Ф. Нестурх (Человек и его предки. — М., 1934), а сегодня с этим особенно никто и не спорит. Ведь достаточно взглянуть на австралийских аборигенов: у них «как у представителей этой расы крупные надбровные валики, челюсть без подбородочного выступа»[95] — явные неандерталоиды внешне. Но не по воздуху же перенеслись неандертальцы из Европы в Австралию! Нет, они прошли через несколько стран света, чтобы попасть туда, да ещё и море переплыли.

Таким образом, след, который оставили неандертальцы в антропогенезе, проходя своим путем через Африку, юг Индии и, вообще, Азии, Океанию и т. д. — в Австралию и Тасманию, велик и заметен, только его, как правило, ошибочно характеризуют как негроидный. На самом же деле именно неандертальско-расовые народы сформировали различные племена автохтонов как Африки (негроиды), так и Индии (веддоиды), юго-восточной Азии и Океании (австралоиды). Вплоть до айнов, продукта смешения трех рас, заселившего японские острова. Все эти разновидности сейчас классифицируются как большая негроидно-австралоидная раса, но все они, это очевидно, имеют именно неандертальского предка, как это убедительно подтвердил эксперимент с Заной.

6. У негроида есть папа, а кроманьонец пока сирота

По Бутовской, «ни о какой преемственности между неандертальцами и негроидами речь идти категорически не может» (15). Между тем, факт метисации между кроманьонцем и неандертальцем сегодня считается признанным. Все тот же Сванте Паабо из Мюнхенского университета, установивший по анализу ДНК, что неандерталец вовсе не был предком нынешнего Homo Sapiens (антропологи Ральф Шмит и Юрген Тиссен позднее подтвердили этот вывод), установил также, что небольшое межвидовое скрещивание между человеком разумным и неандертальцем все-таки имело место, иначе Y-хромосома не изменялась бы. Но ведь такая метисация шла не только в Европе, но также — и дольше и интенсивнее всего — именно в Африке. Выходит, по Бутовской, преемственность у неандертальцев с европеоидами — возможна, а с негроидами — нет? Это почему же? Вот вы, г-жа Бутовская, и есть расист номер один после этого!

Наша гипотеза куда политкорректней. Смешение кроманьонца и неандертальца происходило и в Европе, и в Африке. Но соотношение господствующих типов было при этом различным. В результате чего в Европе остался белый кроманьонец с неандертальской примесью, а в Африке — черный неандерталец с примесью кроманьонца. Разницу чувствуете? Тысячелетиями затем происходила реверсия доминантной и вытеснение чужеродной рецессивной генетики: неандертальской у кроманьонца, кроманьонской у неандертальца. Результат: европеоиды в Европе, негроиды в Африке, а гибридная раса, в лице многих этносов с причудливыми комбинациями расовых признаков, — на периферии проторас, в пограничной зоне наиболее долгого и активного смешения: в Передней Азии, Средиземноморье и Северной Африке. Просто и ясно.

Ну, а о том, что все расы имели одного общего предка — это, извините, из области гипотез, если не фантазий. Разные расы — разные виды. И предок кроманьонца на сегодня неизвестен, об этом в один голос твердит сегодня уже большинство специалистов, хотя это не значит, что его не было.

7. Предъявите нам черных эйнштейнов и менделеевых, моцартов и чайковских, рафаэлей и репиных!

Последняя точка наших разногласий — вопрос об эволюционном неравенстве рас. Но это на самом деле — вовсе не расхождение между научными позициями, как может подумать наивный читатель. Это расхождение между оголтелой беспардонной демагогией и ясным незамутненным взглядом на вещи.

Вот, к примеру, Аксянова спрашивает нас лукаво: «Почему, например, культуру эскимосов — северных охотников на морского зверя — не считать высокоразвитой?» (67). Тут остается только предложить ей на выбор: пусть она либо назовет имена эскимосских писателей, композиторов, философов, инженеров, учёных, чьи достижения сравнимы с достижениями лучших европеоидных умов и талантов, либо пусть сознается в непристойнейшей демагогии и застрелится с горя и стыда. Ну, и в отношении всей негроидной расы можно предложить политкорректным нашим стронникам эволюционного равенства такой же выбор. Ведь дело в том, что огромный культурный разрыв между кроманьонцем и неандертальцем, бывший изначально (ассортимент каменных и иных орудий у первых раз в пять превышает таковой у вторых), во всех смыслах полностью унаследован их потомками, прогрессировав в тысячелетиях и проявляясь во всех сферах, требующих интеллекта.

И хватит об этом.

«А теперь — Горбатый! Я сказал — Горбатый!»

Лакей, сиди себе в передней,

А будет с барином расчёт!

А. С. Пушкин

— Подлец ты, а не учёный… Да в ухо ему — раз! Да ещё!

М. Горький. «На дне»

Аксянова — с вызовом! — задала нам вопрос, на который я особенно охотно отвечу: «По какую линию фронта Второй мировой находились ваши родственники? Не оскверняете ли вы их память?»

Случилось так, уважаемая, что род Севастьяновых всегда сражается только на одной стороне: на русской. Когда была гражданская война, мой дед, распределенный после кадетского корпуса в красную Ладожскую флотилию, бежал через всю страну на юг и воевал под началом Деникина и Врангеля. Потому что русские тогда были там — в Белой армии. А против них была взнуздавшая русское простонародье антирусская мразь в лице лениных, троцких, свердловых, дзержинских и т. д. А когда началась Великая Отечественная война, то на фронт отправились моя бабка (дед был уже расстрелян) и мой отец. Они сражались в Красной армии, потому что русские на сей раз были там. Бабка погибла в бою в 1943, отец воевал все 4 года. А против них вновь была антирусская мразь, на этот раз немецкого и др. происхождения. Сегодня опять идет война, и воевать теперь приходится мне — все на той же русской стороне, разумеется, против антирусской мрази. Противник сегодня опять другой, а мы-то — те же самые.

А вот вы-то на чьей стороне, г-жи Аксянова, Артемова, Бутовская и примкнувший к ним С. В. Васильев из того же тишковского гнезда (его краткий вульгарный донос в прокуратуру разбирать ниже моего достоинства)? По какую линию фронта стоите? С кем связались, кому служите, на кого работаете? С этой ходячей русофобией — с Бродом, Гербер, Тишковым? Не стыдно?

Наверное, нет, не стыдно. И не больно, не страшно за русский народ. С каким хладнокровием, если не с удовлетворением пишет Аксянова о зримой гибели русских: «Вследствие продолжительного и широкого по масштабу смешения этнически русского населения со своими соседями или мигрантами из далеких стран в составе этого народа все больше лиц с монголоидными признаками внешности, со смуглой кожей и курчавыми волосами, с любыми ранее экзотическими комбинациями черт внешности. И этот естественный процесс не смогут остановить ни запреты, ни репрессии, ни севастьяновские “разъяснения” заблудшим» (90).

Не знаю, возможно Тишков не пускает своих сотрудниц в зарубежные поездки, но если бы Аксянова побывала в европейских столицах и видела воочию вырождение и гибель европейских народов, она взяла бы более верный тон. Нам же, наблюдающим смерть Европы год за годом вблизи, видящим, как рушится древняя, столь любимая и чтимая нами культура Запада, как оскверняются те «священные камни», о которых писал ещё Герцен, жутко думать, что та же участь ждет и нас. И мы делаем все возможное, чтобы этому противостоять, чтобы антирусская мразь, в очередной раз сменившая обличье, вновь потерпела поражение.

Должен предупредить вас: участвуя в антирусских инициативах вашего шефа и его подельника Брода, вы ставите на кон свою репутацию и доброе имя своей семьи. Во что превратил вверенный ему институт Тишков? В мастерскую политических доносов, в лавку продажных экспертиз? Когда с вашей помощью заткнут глотки всем инакомыслящим и установится единомыслие а-ля Брод, вот тут-то и наступит самый настоящий фашизм. Сегодня Брод преследует нас, скромных популяризаторов науки, но завтра кто-то из ваших почтенных коллег, учёных олимпийской пробы, своим умом дойдет до «неудобных истин», «неполиткорректных выводов» — и тот же Брод быстренько обеспечит ему участь Галилея, если не Джордано Бруно. Неужели вы снова поможете ему? Да куда ж вы, впрочем, денетесь! Хотя есть вещи, которых порядочный человек не делает ни на каких условиях, ни при каких обстоятельствах. Нельзя помогать инквизиторам. Нельзя сотрудничать с политической полицией, как ее ни назови. Нельзя участвовать в преследовании инакомыслящих, писать доносы в лучших традициях лысенковщины, работать на репрессивные органы, а тем более стимулировать их работу. Все это не считается в свободном мире хорошим тоном для интеллектуала. Нам вот тоже не нравятся ваши концепции, но мы же не пишем на вас доносы.

Мы не сердимся и не обижаемся на учёных дам, позволивших втянуть себя в столь грязную и неприличную игру. У нас нет к ним претензий и вообще ничего личного. Мы только просим их не удивляться, если зарубежные коллеги перестанут с ними здороваться за руку. А то и собственные дети.

А вот Брод и Тишков не должны уйти от ответа за свои грязные русофобские дела. Эта сладкая парочка отлично спелась: Брод указывает на очередной объект травли, а Тишков обеспечивает процесс заказными экспертизами, организовав для этого во вверенном ему институте специализированный Совет по независимым экспертным исследованиям — именно для борьбы с инакомыслием. Распаленный уязвленным самолюбием, он, как видим, вовлекает в нечистые политические игры наивных деятелей науки. Поскольку ложные научные взгляды и установки Тишкова были мной рассмотрены в предыдущей статье, понятно, что преследование касается наиболее здорового сектора нашей общественной жизни.

Я сунул палку в это осиное гнездо, и теперь Тишков сладострастно мстит мне, используя подвластный ему персонал. Но я надеюсь когда-нибудь схватиться с ним лично — в открытой дискуссии. Наше дело правое. Победа будет за нами.

Примечания

1

Абсолютно достоверного и аутентичного текста Манифеста, изданного на бумаге в установленном законом порядке, с выходными данными, нет в природе. Законспирированное и анонимное «Северное Братство» вывесило на своём сайте www. nordrus. org текст, которым я воспользовался как базовым за неимением официального.

2

«Википедия» даёт популярное определение: «Сре́дний класс — совокупность социальных слоев населения, занимающих в стратификационной системе общества промежуточное положение между низшим классом (бедными) и высшим классом (богатыми). В развитых странах средний класс составляет наиболее многочисленную группу населения. Функциями среднего класса традиционно считаются стабилизация общества и воспроизводство квалифицированной рабочей силы». Вообще же нынешний интернет переполнен материалами на тему среднего класса, самого разного качества и научности, вызванными выступлениями президента Медведева (см. ниже). Но основной смысл понятия не меняется.

3

На заседании Госсовета 27 марта 2008 года «избранный, но не вступивший в должность президент» Дмитрий Медведев заявил, что к 2020 году доля «среднего класса» в населении России должна достичь 60–70 %, а магистральный путь к этому — развитие малого и среднего бизнеса. [2008-03-27] http://www. apn. ru/news/article19584. htm

4

Не успел дописать свой текст, как наткнулся на сайте АПН на заметку: «Дмитрий Медведев хочет много-много "среднего класса"». На заседании Госсовета 27 марта «избранный, но не вступивший в должность президент» Дмитрий Медведев заявил, что к 2020 году доля «среднего класса» в населении России должна достичь 60–70 %, а магистральный путь к этому — развитие малого и среднего бизнеса. Это вам даже не «удвоение ВВП к 2010 году» — такие цифры характерны только для самых благополучных стран современного Запада» (http://www. apn. ru/news/article19584. htm). Не проплачивала ли НОРНА это заявление Медведева? А может, публикацию АПН? Или и то, и другое?

5

Севастьянов А.Н. Время быть русским. — М., ЭКСМО-Яуза, 2004, 2006. — С. 64.

6

Авдеев В.Б., Севастьянов А.Н. Раса и этнос. — М., Книжный мир, 2007. — С. 34.

7

По дипломатическим соображениям ради войны за Индию Англия и Франция создали целые квази-государства — Ост-Индские компании, иначе война перекинулась бы в Европу, чего никто не хотел. Английская компания имела права не только создавать свои войска и администрацию на завоёванных территориях, но даже выпускать собственную валюту. Тем не менее за спиной английской Ост-Индской компании стояла вся мощь государства, которое в один прекрасный день отобрало все завоевания, присвоило (по сути — вернуло) их себе.

8

См. на эту тему хотя бы известный труд: Collier John. The indians of Americas. — N. -Y., 1974.

9

Философ Монтень спросил индейцев тупинамба, какими правами обладает их король. «Первым идти в бой и погибнуть», — таким был характерный ответ догосударственного этноса.

10

Среди прочего г-н Хомяков предлагает варианты и вовсе апокалиптические, когда население всей планеты сократится в 3–6 раз, а большинство государств рассыплется, как карточные домики. Я такие перспективы рассматривать не вижу никакого смысла. Они либо не сбудутся, либо сбудутся без нас и/или нашего участия, либо пойдут по сценариям вовсе непредсказуемым в принципе, либо (если сокращение населения произойдёт в предложенном масштабе) автоматически разрушат предпосылки кризиса, состоящие в уменьшении доли ресурсов на душу населения планеты и т. д. Словом, всерьёз обсуждать фэнтези нет желания, ни в целом, ни, тем более, в деталях.

11

Подробности см. в кн. «Россия и евреи» (М., Азъ, 2007) с моим предисловием.

12

За себя-то лично я спокоен: зная языки и многое другое, не пропаду; но я и так давно мог бы отлично жировать в эмиграции, если бы меня не держала связь с моим народом и ответственность за его судьбу. Я никуда не уеду, и погибать, если что, мне придётся в России со всеми другими простыми русскими людьми, с моими детьми и внуками. Поэтому, раз уж я остаюсь здесь, я вынужден самым серьёзным образом препятствовать развитию в России любых маразматических сценариев вроде НОРНЫ, «Русской доктрины» и т. п. Да простят меня все горе-теоретики и лично профессор Хомяков, но тут никакие дипломатические экивоки неуместны, слишком многое поставлено на карту. Принципами и знанием не торгую. А кто хочет и может со мной поспорить — милости прошу.

13

Севастьянов А.Н. Национал-капитализм. — М., 1995. — С. 77.

14

Уже после выхода моих «Итогов ХХ века» на русском языке были изданы книги Патрика Бьюкенена «Смерть Запада» и Гийома Фая «За что мы боремся», дополняющие мой текст инсайдерскими аргументами. Многие наши идеи и сведения взаимно перекрывают или обогащают друг друга, я с тем же успехом мог бы цитировать названных авторов, но мне важно дать читателю сравнение наших с Хомяковым позиций.

15

Между первым изданием этой книги и нынешним днём — 11 сентября 2001 года, взрывы в лондонском метро, война США и европейцев в Афганистане и Ираке и т. д. События, увы, подтвердили мой прогноз, и даже слишком быстро. Но развязка ещё впереди, и она уже мало зависит от европейцев.

16

Севастьянов А.Н. Итоги ХХ века для России. Европа, Америка и Россия: этнодемографический и этнополитический аспекты современной истории. — М., 2000, 2002. — С. 24–36.

17

Особенно стоит обратить внимание, как вчерашние союзники по Антанте бросились со всех сторон грабить Россию, пользуясь её временным нестроением — гражданской войной и проч. Одна оккупация Англией Азербайджана и экстренный хищнический вывоз оттуда ГСМ чего стоит! Хомякову следовало бы изучить данную ситуацию — ведь это идеальная модель того, что будет с нами, если его сценарий начнёт сбываться в плане крушения российской государственности.

18

Моя книга «Россия — для русских!» (М., Книжный мир, 2006) открывается главой «Из Эрефии — в Русское национальное государство», которая так и начинается словами: «Мы, русские, живём сегодня в чужом и чуждом нам государстве с нелепым, полупристойным, режущим наш слух названием "Российская Федерация"».

19

Бунин И.А. Окаянные дни. Горький Максим. Несвоевременные мысли. — М., Айрис-Пресс, 2003. — С. 79.

20

Здесь не место дискутировать на сей счёт, но я, работая в своё время над диссертацией по русскому XVIII веку, слышал эту версию от одного из величайших знатоков темы.

21

У Пушкина к Александру было много вполне обоснованных претензий, но и тот его помиловал: «Он человек, им властвует мгновенье, Он раб молвы, сомнений и страстей, Простим ему неправое гоненье: Он взял Париж, он основал лицей».

22

Дед братьев Ульяновых по матери был крещёным евреем, до принятия православного крещения носил имя Израиль Мойшевич Бланк. Прим. ред.

23

Мне пришлось много заниматься историей сословий в России, поскольку меня интересовала, во-первых, социология культуры (этому посвящена кандидатская диссертация), а во-вторых, история именно российского дворянства, к которому я принадлежу.

24

Я, в отличие от Хомякова, полагаю, что там следует ограничиться отделением Ингушетии и Чечни.

25

При этом противоестественное федеративное устройство будет, я уверен, отброшено и забыто. Про возможность конфедерации я и вовсе не говорю, поскольку такой возможности нет: Россия может быть либо единой, либо повторит судьбу СССР и СНГ, что будет довольно нелепо в отношении русских областей и краев. В своё время наблюдательный Бисмарк высказал мысль о том, что русский народ подобен ртути. Если раздробить его на тысячу кусочков, эти кусочки будут стремиться друг к другу до тех пор, пока вновь не сольются в единое целое. Я разделяю этот взгляд.

26

https://forums.nordrus.info/showthread.php?p=35563

27

Например: http://bolshoyforum.org/forum/index.php?action=printpage;topic=28390.0

28

По мнению корифея этологии Конрада Лоренца (1903–1989), в наше время слово «доктрина» вообще скомпрометировано в глазах тех, кто намерен твёрдо знать что-либо, а не просто верить в рукотворные гипотезы новоявленных пророков. С этой точки зрения название книги не кажется самым удачным.

29

Как характерно смыслократы пишут: «Не Ермак завоевал Сибирь, а взаимопроникновение русской и сибирских культур создало уникальную русскую цивилизацию, иначе нам и в собственных глазах не освободиться от имиджа завоевателей» (176). Надо же было дойти до такой степени самоуничижения, чтобы застесняться подвига своих великих предков, могучих завоевателей, покорителей Сибири и иных многих пространств и народов! О слизнячество духовное! О сверхнациональный и даже сверхчеловеческий идиотизм! Жалкие, недостойные потомки пращуров-титанов… А скорее всего, этот пассаж попросту происходит от нерусских авторов РД, никогда не упускающих случая привить нам, русским, комплекс вины.

30

Надо заметить, что научный аппарат полностью отсутствует в «Русской доктрине»: никакого списка литературы, никаких ссылок. Но одна на весь девятисотстраничный том (!) ссылочка на «авторитетный» источник всё же имеется: на книгу А.Н. Кольева «Нация и государство» (М., 2005). Однако поскольку всем известно, что «Кольев» это псевдоним все того же А.Н. Савельева, вошедшего в историю современного русского движения как инициатор сборника «Неизбежность империи» (М., 1995), где его собственная статья называлась «Империя — судьба России», то такой авторитет вряд ли укрепит наше доверие к доктрине.

Много места в книге уделено модной ныне теме Византийской империи (спасибо, конечно же, православным евреям-историкам Малеру и Махначу). Доктринёрам-смыслократам кажется, что апология Византии напрямую является апологией имперского устройства России. Но на деле эта огромная тема, на мой взгляд, имеет очень малое отношение к современной России по многим причинам. Поэтому я здесь не стану анализировать успехи и провалы ромеев, хотя не премину заметить, что жалкое тысячелетие, выпавшее им на долю, не может быть для нас ни целью, ни примером. Предпочтительнее равняться на народы и государства, исчисляющие свой век многими тысячелетиями, как китайцы, индоарии или, на худой конец, евреи.

31

Соловей В.Д. Указ. соч., с. 96–98.

32

Там же, с. 104–106.

33

Там же, с. 121.

34

Там же, с. 111.

35

Там же, с. 138.

36

Там же, с. 180.

37

Подробности в моей статье «Пять просчётов, которые погубили страну». — «Литературная газета» № 46 за 2006.

38

http://www. apn. ru/publications/comments11079. htm#comments.

39

Подробнее в моей статье: Русское национальное государство: «рай для своих» или «лавка смешных ужасов»? Критика критики национализма. — «Политический класс» № 4, 2008 и в книге «Русский национализм: его друзья и враги» (М.: «Русская Правда», 2008).

40

Религия и вера в нашем обществе. 25–26 ноября 2006 г. // Мониторинг общественного мнения. 2007. № 1 (январь — март). С. 73–74.

41

Петухов В. Перспективы трансформации. Динамика идейно-политических предпочтений россиян // Свободная мысль — XXI. 2005. № 6. — С. 63 (табл. 2).

42

Соловей В.Д. Кровь и почва русской истории. — М., Русский мiр, 2008. — С. 29.

43

Бызов Л.Г. Русское самосознание и социальные трансформации. http://www. apn. ru/publications/comments11079. htm#comments

44

Там же, с. 30. В другом месте Соловей пишет: «Это очень жестокое и грубое общество, вероятно, самое жестокое общество постхристианского мира. Невооружённым глазом заметны примитивизация культуры и интеллектуальная деградация, криминализация жизни и рост массовой агрессии» (с. 455).

45

Увы, авторы именно так дословно и утверждают, рассуждая об экономике: «Чудо или смерть» (617). И надеются на некое «русское чудо» наподобие китайского. Но трудно ожидать чуда в стране, где правящие круги ненавидят и презирают свой народ.

46

См., например, мои работы «Национал-капитализм», «Уроки Гитлера», «Национализм против социализма», «Нужен ли русским национал-социализм?» и др., которые можно найти на сайте www. sevastianov. ru.

47

«Принцип Питера» выдвинут и обоснован в одноимённой книге Лоуренсом Питером: «В иерархической системе любой работник поднимается до уровня своей некомпетентности».

48

См., например, мою статью: Только партия. Партия соло. — «Литературная газета» 28. 12. 05 г.

49

«Это сегодняшние писатели с киношниками всё государево строительство Российской империи залили кровью, а ведь документы свидетельствуют и о другом», — пишете Вы. Вот именно: и о другом. Но главные события этого строительства — взятие Казанского, Астраханского, Сибирского, Крымского ханств — отнюдь не были бескровными. Взгляните хоть на картину «несегодняшнего» Сурикова «Покорение Сибири Ермаком». Зачем же лицемерить, приглаживать, приукрашать историю своего народа? Она и без этого красива подвигом воина, завоевателя, русского конквистадора. Мы не такие хищники, как, скажем, испанцы или немцы, но и травоядных святош, добреньких исусиков из нас делать тоже не надо: это обидно и — неправда.

50

У Вас характернейшая, выдающая Вас с головой, ошибка: «Четыре года назад (т. е., получается, в 1996 году. — А.С.) евреям удалось сделать ещё недавно казавшееся немыслимым — стравить два коренных народа России, стравить русских с чеченцами, и чеченская война лишь начало». Для меня русско-чеченская война началась не четыре года, а десять лет тому назад, в 1990 году, когда чеченцы (при чём тут евреи?!) начали в массовом порядке грабить, насиловать, похищать, избивать русских. Но русская боль и трагедия тех лет (задолго до ввода войск в Грозный) осталась Вами незамеченной. Как и вековая чеченская к нам звериная ненависть. А сегодняшняя война для меня имеет огромный и самоочевидный смысл: это справедливое и неотвратимое возмездие за четыреста с лишним тысяч поруганных русских жизней. Вам виден этот смысл, Борис Сергеевич? Или Вам важней фальшивая «дружба» с «коренным народом» России?

51

У немцев времён Третьего Райха был специальный термин «мишлинге» для лиц со смешанной кровью. В этот разряд попадали даже те, у кого один из родителей был евреем, а другой — немцем. Немцы настолько ценили свою, немецкую, кровь, что ни один (!) «мишлинге» за все годы правления национал-социалистов не был репрессирован, депортирован, стерилизован. Но, разумеется, таких не принимали в высший орден расы — в СС, не ставили на наиболее ответственные посты, не доверяли им судьбу расы и нации. Мне это кажется разумным.

52

Писано в конце 1990-х; с тех пор количество русских адептов НС чрезвычайно выросло, увы.

53

См., например: А.Н. Севастьянов: 1) Национал-капитализм. — М., 1995, 2) Национал-демократия. — М., 1996; П.М. Хомяков: 1) Национал-прогрессизм. — М., 1994; 2) Национализм без социализма. — М., 1996; Русский народ. Историческая судьба в ХХ веке. Сб. ст. — М., 1993; В.И. Козлов. История трагедии великого народа. — М., 1996 и др.

54

Подбор цитат взят из книги д.и.н., проф. А.И. Вдовина “Российская нация”. Национально-политические проблемы ХХ века и общероссийская идея (М., МГУ, 1995), иногда в транскрибции автора.

55

Речь об интеллигенции второго порядка, гуманитариях, обслуживающих интеллектуальные и духовные запросы, в основном, самой интеллигенции. От них требовали партийности, если не формальной, то уж в направленности творчества — обязательно. От этого вс5цело зависела возможность выхода книг и статей, фильмов, спектаклей и т. п. Но и для технической интеллигенции вопрос карьеры, как правило, увязывался с членством в КПСС.

56

Как легко отнести эти слова в нашей ситуации — на счет русских, проживающих, к примеру, на Украине, в Казахстане, Прибалтике и т. д.

57

За Уралом в России проживает всего лишь 30 млн. человек, в то время как в одной только Японии, на ее крошечных островах — 120 млн. Не говоря уж о перенаселенных Кореях и Китае.

58

См. карту «Русская Россия. Карта компактного расселения русского этноса», подготовленную Лигой защиты национального достояния и выпущенную «Национальной газетой» в 2001 г. На ней отчетливо видно несовпадение государственной границы России с этнической границей русского народа, видна и линия границы, которую следовало бы признать справедливой.

59

Интересно сравнить эту сентенцию с признанием, которое сделал в 1939 г. Риббентропу Сталин, не скрывавший, что "ждет лишь того момента, когда в СССР будет достаточно своей интеллигенции, чтобы полностью покончить с засильем в руководстве евреев, которые на сегодняшний день пока ещё ему нужны". Ряд шагов в этом направлении Сталин предпринял в конце 1930-х гг. Подробности и список литературы вопроса см. в моей статье «Не вторая мировая, а Великая Отечественная» («Национальная газета» № 10–11 2001 г.).

60

Об этих господах см. статью А.М. Аратова «Как я в национальную партию вступал» («Русская Правда» № 25, 2002 год). Прим. ред.

61

В интернете демонстрировался ролик, созданный популярной теле-программой «Школа злословия», главным героем которого был Александр Белов. Жалкое зрелище! Как ни малосимпатичны мне ведущие Татьяна Толстая и Авдотья Смирнова, но надо сказать, что они раздраконили гостя в лоск и поглумились над ним вволю. Полемическая беспомощность, серость, отсутствие элементарных знаний, негибкость ума и прочие «замечательные» качества героя передачи были выполосканы на публике и предстали с величайшей убедительностью. Не знаю, почему они решили пощадить Белова и отказались от показа ролика. Видимо решили, что угроза такого показа (и неизбежного последующего уничтожения как политика) будет страшнее исполнения, чтобы держать его на коротком поводке. Так сказать, бронепоезд на запасном пути.

62

Срок таки припаяли, хотя и условный.

63

Как известно, Сурков, прилюдно хвастающий, что в его жилах нет ни одной капли русской крови, остался на своем месте.

64

http://igor-panin.livejournal.com/26685.html

65

Денис Лавриненков (кличка Дениска-14), для полного оправдания ему не хватило лишь одного голоса присяжного. Получил 6 лет колонии общего режима за то, что он принял участие в нападении на гражданина Украины по фамилии Чернобыль, которого в темноте спутали с лицом кавказской национальности, а когда поняли что ошиблись, — извинились. По версии следствия Дениска-14 нанёс Чернобылю целых три удара ногой (эпизод не доказан).

Иван Китайкин и Александр Аникин получили по 9 лет колонии. При этом Китайкин по решению суда будет отбывать срок в колонии строгого режима, а Аникин — общего. Доказательств виновности Китайкина, Аникина и Лавриненкова, кроме их собственных признаний — нет. Как добыты признания, неизестно. Никто из вышеназванных активных действий не вёл, оружие не применял. Аникин — студент-первокурсник Московской Финансово-промышленной академии.

Роман Кузин (кличка Кирпич) — единственный совершеннолетний из всех обвиняемых — получил 20 лет строго режима. На его счету около 20 эпизодов, однако оружие применил лишь в одном случае, воткнув пострадавшему нож в ягодицу. Руководители группы намеревались с ним расстаться, на последние вылазки с собой не брали. И — 20 лет строгача…

66

В связи с нападениями на церкви, рупор русского подполья сайт «Кровь и честь» отреагировал так: «Взрывы и поджоги Православных Храмов, погромы и уничтожения Родноверческих и Языческих капищ — это дискредитация настоящей NS/WP борьбы! Не поддавайтесь на провокации! Наносите удары по настоящим врагам!»

67

Попытка обвинить в убийстве Никиту Тихонова и Евгению Хасис пока несостоятельна. Сделав под жестким давлением следствия признательные показания, фигуранты затем от них отказались, а иных доказательств нам не предъявлено. — Прим. от 21.02.10 г.

68

По опросам ВЦИОМ, 75 % москвичей и петербуржцев не разделяет его мнения и не считает, что приезжие должны чувствовать себя у нас как дома. Они оценивают «большое количество приезжих из других стран» как отрицательное явление — причём именно для России (в целом по стране так считает 68 %). Однако Путин, игнорируя позицию абсолютного большинства населения, увеличил на 2009 год квоту для иммигрантов с 30 до 50 %. Умно?

69

Под названием «Банда Боаса, ее последователи и их “вклад” в науку» эта статья (расширенная и дополненная) вошла главою в нашу с В. Б. Авдеевым книгу «Раса и этнос» (М., Книжный мир, 2007).

70

Критика расизма в современной России и научный взгляд на проблему этнокультурного многообразия. — М., Academia, 2008.

71

В скобках даются ссылки на страницы брошюры.

72

Броду, никогда никакой диссертации не защитившему, следует знать, что в России учёный, имеющий кандидатскую степень по одной дисциплине (например, филологии), имеет право защищать докторскую по любой другой (например, биологии).

73

Здесь отсыл к главе «Банда Боаса…» нашей книжки; в ней как раз жёстко и заслуженно критикуется Тишков, чьи уши, таким образом, лезут из заказной статьи Артемовой.

74

Здесь и далее Артемова цитирует мою обидную для Тишкова статью.

75

В другом месте она обмолвится: этнос-де это «культурно-историческая общность» [55], что давным-давно опровергнуто и отвергнуто.

76

См.: Севастьянов А. Н. Этнос и нация (М., 2008).

77

См.: Соловей В. Д. 1) Русская история: новое прочтение (М., 2005); 2) Кровь и почва русской истории (М., 2008).

78

А. А. Зубов. Дискуссионные вопросы теории антропогенеза//Этнографическое обозрение. 1996. № 6

79

http://www. ras. ru/digest/showdnews. aspx?id=22157530-9d9f-4f62-b2c2-8f9e2039d9d2&_Language=ru

80

В том числе нашими учёными Игорем Овчинниковым, Виталией Харитоновой и Галиной Романовой, которые вместе со своими английскими коллегами проанализировали ДНК, выделенную из костей двухлетнего неандертальского ребенка, найденных в пещере Мезмайская на Кубани экспедицией Института археологии Российской академии наук.

81

В своем предисловии умничающий издатель (Брод) сократил сей срок до 150–170 тыс. лет. Хоть бы советовались друг с другом, что ли.

82

А вот видные палеоантропологи-эволюционисты лорд С. Цуккерман (Англия) и С. Д. Гоулд (США, Гарвард) пришли к выводу, что никакого родословного дерева у человека современного пока нет. Они просто не видели схемку Аксяновой!

83

Именно по этим признакам определяют гоминид. Отмечу, что один из главных российских специалистов по гоминидам, С. В. Дробышевский, ставит под вопрос их статус предка человека.

84

Даже «человек гейдельбергский», возможно, бывший предком неандертальца, сегодня не может быть однозначно зачислен в наши предки (иначе как через гибридизацию неандертальца и кроманьонца).

85

Это признает и Бутовская (12). Да и вообще это уже азбука.

86

Метисация рас и проторас местами зашла весьма глубоко, однако не настолько, чтобы принадлежность разных рас к разным видам не сказывалась решительным (иногда и трагическим образом) в разных сферах жизни, например, в медицине и фармакологии, не говоря уж о культуре и науке. Например, трансплантологи столкнулись с тем, что почки белых не подходят для пересадки чернокожим американцам. Многие лекарства по-разному воздействуют на представителей разных рас, чего нельзя не учитывать. Так, в США недавно появилось новое сердечное средство "BiDil", специально разработанное для применения только афроамериканцами.

87

Если происхождение монголоида от синантропа, по данным краниологии и одонтологии, более чем вероятно, то происхождение синантропа от австралопитека столь же фантастично, сколь и кроманьонца.

88

Бутовская пишет, что «между размерами мозга любой самой развитой обезьяны и любого современного человека существует огромный количественный разрыв, имеющий качественное следствие — радикальное отличие человека от обезьян» (16). Выходит, размер мозга может дифференцировать человека и обезьяну, а вот людей различных рас — ни-ни! Абсурд. И разброс величины мозга у отдельных представителей расы не имеет значения, ведь сравниваются, как и в случае с обезьянами, средние величины, а они различны!

89

В 1963 году вышла в свет его монография "Современное состояние вопроса о реликтовых гоминоидах". Она была отпечатана на ротапринте тиражом в 180 экземпляров с последующей допечаткой ещё 50. Имеется в ряде главных библиотек страны.

90

В наши дни известный российский криптозоолог, кандидат исторических наук Игорь Бурцев умудрился выкрасть из могилы череп Хвита и вывезти его в Нью-Йоркский университет в лабораторию неандертальской генетики, чтобы американские и немецкие учёные расшифровали генетический код неандертальца. Результат пока неизвестен.

91

Алексеев В. П. В поисках предков. Антропология и история. — М., Советская Россия, 1972. — С. 145–146.

92

Зубов А. А. Дискуссионные вопросы теории антропогенеза//Этнографическое обозрение. 1996. № 6.

93

Ян Елинек в книге «Большой иллюстрированный атлас первобытного человека» упоминает Homo erectus, найденного в 1935–1938 гг. близ озера Эйаси в Северной Танзании. Однако: «Большинство специалистов считает, что здесь мы имеем дело с более прогрессивной формой, приближающейся к неандерталоидной эволюционной стадии» (Елинек, стр. 85 — 86).

94

Джордж Констэбл. Неандертальцы (серия «Возникновение человека», 1973 г. [1978 г. — русское издание]).

95

Дольник В. Непослушное дитя биосферы. — М., Педагогика-Пресс, 1994, стр. 34.

Content

Александр Севастьянов
УКЛОНЫ, ЗАГИБЫ И ЗАДВИГИ В РУССКОМ ДВИЖЕНИИ

ЧАСТЬ 1. Фэнтезёры и мечтатели. «Анархическая русофобия» и «патриотическая русофобия» — Сцилла и Харибда русского движения

Предисловие. «КУКОЛКИ» И «БАБОЧКИ» РУССКОГО НАЦИОНАЛИЗМА

Глава первая. ЧТО НОРНЕ НОРМА, ТО НОРМЕ СМЕРТЬ

Чьё яйцо?

КТО ГОВОРИТ

КОМУ ОНИ ГОВОРЯТ

ЧТО ОНИ ГОВОРЯТ

1. О ужас, ужас, ужас!

2. На планете есть третий лишний

3. Бей своих, чтоб чужие боялись?

4. Государство и национальный вопрос

5. Главное противоречие НОРНЫ

6. «Запад нам поможет» (начало)

Отступление № 1. Война рас и наше место в ней

«Запад нам поможет» (продолжение)

Отступление № 2. Запад — Россия: кто кого и как

«Запад нам поможет» (окончание)

ЗАЧЕМ ОНИ ВСЁ ЭТО ГОВОРЯТ, ИЛИ БОЛЬШИЕ НАДЕЖДЫ

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

1. Стиль — это человек

2. Дух сектантства

3. «Карфаген должен быть разрушен», или Паранойя на марше

Глава вторая. МЕЧТЫ О РОССИИ

Критический анализ «Русской Доктрины» (М., Яуза-Пресс, 2008)

Жанр и авторы «Русской Доктрины»

Несть спасения во многоглаголании

Мечтать вредно

Фикция «человечества» и наши задачи

Сверхнациональная нация, или Смерть русским

Имперский фантом

Простой клерикализм не актуален, а воинствующий — опасен

О Третьем Риме и Святой Руси

Соплезубые тигры

О социальной правде, наилучшем строе, образе правления

Еврейский тупик

Сеть — не панацея

И смыслократия — тоже не панацея

Патриоты мечтают взять реванш у националистов

Новое вино и старые мехи: консерватизм или ретроградство?

Диагноз: патриотическая русофобия

ЧАСТЬ 2. Прописи национализма

Предисловие. Борис САБУРОВ: СПОРИТЬ ПО-РУССКИ

Глава первая Борис МИРОНОВ ОБ ОТНОШЕНИИ РУССКИХ К КОРЕННЫМ НАРОДАМ РОССИИ

Глава вторая. Александр СЕВАСТЬЯНОВ: ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО БОРИСУ СЕРГЕЕВИЧУ МИРОНОВУ ОБ АЗБУКЕ НАЦИОНАЛИЗМА

НЕСКОЛЬКО ОБЩИХ ЗАМЕЧАНИЙ

О «ГЛАВНОМ» — С ВАШЕЙ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ

1. О термине «коренной»

2. «Врачу, исцелися сам»

3. Играем в абсурд

4. Арифметика национализма

5. Поминки кота Леопольда или О двух политических трупах

6. О способности страуса к круговой обороне

7. Как цари стелили и как потом спалось

Кстати о Сибири

Татары

Башкиры

Якуты

Калмыки

ОСНОВНОЙ ЗАКОН НАЦИОНАЛИСТА

СЕМЬЯ — СЛОВО СВЯТОЕ

ЧАСТЬ 3. Нужен ли русским национал-социализм

НАЦИОНАЛИЗМ ПРОТИВ СОЦИАЛИЗМА

СОЦИАЛИЗМ — ЭТО БРЕЖНЕВ

УРОКИ ГИТЛЕРА

Послесловие. ЧТО ПРОИСХОДИТ С РУССКИМ ДВИЖЕНИЕМ?

Прощание с товарищами?

Специализация — веление времени

Взлёт и падение ДПНИ

Итоги оранжевой коалиции

Что же нам теперь делать?

НАШ ОТВЕТ МЕДВЕДЕВУ

СЕМНАДЦАТЬ МГНОВЕНИЙ ИСТИНЫ, или НАШ ОТВЕТ ДАНИЛИНУ

РУССКОЕ ПОДПОЛЬЕ: РЕАЛЬНОСТЬ, МИФ, ПЕРСПЕКТИВА

БОЙНЯ НОМЕР ШЕСТЬ ИЛИ КРЕСТОВЫЙ ПОХОД ДЕТЕЙ

ОТ КАЛИНИНГРАДА ДО ВЛАДИВОСТОКА

ПРОТУБЕРАНЦЫ

МЕТАФИЗИКА ПОДПОЛЬЯ или КАК ДЕЛАЮТ СКИНХЕДОМ

КОНРАД ЛОРЕНЦ ПРОТИВ БРОДА И КРАШЕНИННИКОВА

А ВЕДЬ МЫ ПРЕДУПРЕЖДАЛИ…

А ИМ ХОТЬ КОЛ НА ГОЛОВЕ ТЕШИ!

Приложение. БИТОМУ НЕЙМЕТСЯ

Полицейский камертон

Учёные дамы на тишковской барщине

Нескромное обаяние Олимпа

1. «Кто такой «студебеккер»? Папа ваш студебеккер?!»

2. «Цепь составьте миллионы, дети одного (?!) отца»

3. О побелевших и окосевших жертвах климата

4. Неандерталец жив! И он — черный!

5. От осинки не бывает апельсинки

6. У негроида есть папа, а кроманьонец пока сирота

7. Предъявите нам черных эйнштейнов и менделеевых, моцартов и чайковских, рафаэлей и репиных!

«А теперь — Горбатый! Я сказал — Горбатый!»

Примечания