Беляев Николай Владимирович

Что оставит ветер

Беляев Николай Владимирович

Что оставит ветер

1. Уйти за край черты

Олег бросил в рот остатки чипсов, с хрустом смял пустой пакет. Где урна? А, вон она. Ладно, пока идти к ней лень.

Душа требовала не пустых чипсов, а пива. Желательно холодного, несмотря на прохладный день. Конечно, пиво – не тот продукт, который потребляется в одиночку. Пиво – напиток для компании и для общения. Не питьё, но процесс. Впрочем, сейчас была та ситуация, когда Олег был готов на пиво даже без компании. Почему? А потому, что компания не поможет.

Происходящее настолько не лезло ни в какие рамки, что Олег не рискнул бы рассказать о нём даже лучшим друзьям. Самое меньшее – покрутят пальцем у виска, а скорее всего – скажут, что… Что? Переработал, перепил, бабу надо, мне б твои проблемы, пора за ум взяться, далее по списку.

И даже в этом будет определённый резон.

Работа не то чтобы отнимала уйму сил, но нервы выедала. Это только со стороны кажется, что компьютерщикам заняться нечем и они сутками тупят в интернет. О, нет – кому-кому, а «айтишникам» начальство плешь проедает так, что уши в трубочку закручиваются. И чёрта с два ты возьмёшь отгул даже при многочасовой переработке – разве что на больничный. Да и то в отделе кадров посмотрят как на врага народа, а директор процедит что-то вроде «Мы не для того тебе зарплату поднимали, чтобы ты на больничных сидел!» Бывало-с, да…

В результате в свою однушку-хрущёвку, купленную родителями у пьяницы в середине девяностых, Олег частенько возвращался в полуобморочном состоянии. Какие уж тут бабы…

И вот он, итог. И хрен ведь кому расскажешь.

Олег покосился вбок. «Итог» никуда не исчез, и парень опять подумал о бутылке пива. Холодненького. Может, сходить? На перекрёстке недалеко есть «магнит», аккурат в конце этого парка – «пятёрочка». Конечно, и там, и там продают одну дрянь, которую, такое ощущение, разливают в ближайшем подвале, но сейчас та стадия, когда подойдёт и это. Например, ёрш под названием «девятка»…

Он посмотрел на лениво текущую внизу реку. Лёд давно уже сошёл – середина апреля выдалась довольно тёплой, разве что в тени берегов ещё белели нерастаявшие полоски. Ограда набережной была новой, качественной – несколько лет назад город наконец-то взялся за оползающий берег, стоящую на обрыве спасательную станцию, построенную чёрт-те когда, снесли, сделали шикарные лестницы, поставили скамейки и освещение… Набережная получилась удачной – наконец-то в городе появилось место для прогулок, ибо сам парк был уже весьма подзапущенным. А набережная – очень даже ничего. Вот и сейчас на нижнем ярусе стояла пара человек с удочками. Неужели что-то ловится, вяло подумал Олег.

На дом они не обращали ни малейшего внимания. И вообще, такое ощущение, его попросту никто не видел.

Никто, кроме Олега.

Впервые он заметил его с месяц назад, Олег даже запомнил дату – аккурат на следующий день после своего 26-летия. Дом стоял на обрыве практически рядом с тем местом, где когда-то была спасательная станция, и выглядел абсолютно чужеродным. По двум причинам – во-первых, это был тот самый осыпающийся берег, на котором в принципе ничего нельзя строить, а дом мало того что стоял над обрывом – он аж нависал над ним, как домики в анимешках Миядзаки. А во-вторых, он выглядел так, словно построен пару-тройку веков назад – из неровного камня, с обложенными отёсанными плитами стрельчатыми оконными проёмами, с острыми крышами – и даже кованый флюгер на башенке, ну зашибись просто. Не дом, а какой-то мини-замок. Этакий особнячок на десяток комнат.

А учитывая, что в парке Олег бывал регулярно – не могли этот дом построить настолько быстро, чтобы никто ничего не заметил.

В тот день они гуляли компанией – вышли из кафе в парк «подышать», прежде чем завалиться к Лёхе «на квартиру». Уже было довольно темно, дом вырисовывался силуэтом, в голове гулял хмель от «крафтового» пива, и Олег не придал увиденному значения. Вяло спросил вслух – дескать, что это за фигня, но подвыпившие друзья, такое ощущение, ничего не поняли, и сам Олег внимания увиденному не придал.

В следующий раз он оказался в парке через неделю. Да и то скорее не «оказался», а попросту заходил в «магнит» на первом этаже той самой кафешки… и увидел в стороне незнакомое здание, нарушающее ровную линию берега. Протёр глаза, даже забыл про магазин и подошёл поближе…

Олег полагал, что знает город более-менее хорошо – благо всю жизнь в нём прожил, но это было уже слишком. Появившийся из ниоткуда ретро-новодел сбил его с толку напрочь.

Сбил настолько, что парень, вернувшись домой, сразу сел за комп и, зайдя в сообщество городских сплетен вКонтакте, поинтересовался – а что за дом стоит на месте бывшей спасательной станции?

Уже потом он подумал – хорошо, что сообщения публикуются анонимно…

Самым первым и самым мягким из комментариев было «Закусывать надо!»

Остальные – в основном из категории «сегодня не 1 апреля», «совсем отупели», «понаехали» и «наркоманы»…

Это было как минимум неприятно, и на следующий день после работы Олег, конечно же, заглянул в парк.

Дом никуда не делся – стоял ровнёхонько там, где всегда были заросли кустарника, на старомодной черепичной крыше лежал подтаявший снег.

Озлобленный парень сделал несколько снимков мобильником и тут же полез в соцсеть, чтобы выложить фото. Пролистывал галерею снимков минут пять, пока не понял, что дома на фотографиях нет – лишь тот самый кустарник. Пустой берег с кустарником.

На автомате Олег заглянул в магазин, взял на последние деньги бутылку недешёвого вискаря и ушёл домой – думать.

По итогам дум вышло, что загадочное здание – не что иное, как галлюцинация, причём личная галлюцинация Олега. Информации о доме в интернете не нашлось вообще, да и откуда взяться дому в столь неподходящем месте?

Парень экспериментировал почти месяц – спрашивал не только взрослых, но и детишек на детской площадке парка, «что это вон там». Взрослые крутили пальцем у виска, детишки удивлённо пожимали плечами, а настаивать Олег боялся, чтобы не получить репутацию педофила. Фотоаппараты дом не фиксировали – Олег даже потратился на плёнку к древнему «Зениту», но и на ней отобразился лишь заросший берег. И это при том, что дом был совершенно, абсолютно реален – конечно же, парень сразу его и потрогал, и ногтем поскрёб, разве что в двери не ломился. Брошенные камушки от стен исправно отскакивали, флюгер вяло проворачивался вслед за направлением ветра.

Вывод напрашивался всего один – пора в дурдом. Горячий, савсэм бэлый…

И вот теперь Олег стоял у парапета набережной, дожёвывал чипсы и думал, что со всем этим делать.

Признавать себя сумасшедшим совершенно не хотелось.

Оставалось одно – войти в дом. Или, по крайней мере, попытаться.

От тропинки дом отделяла ограда парка. Но любопытно – именно напротив входа в дом в решётке была сделана калитка, совершенно неприметная – просто открывающаяся секция ограды. Олег уверенно вошёл в неё, прикрыл за собой. Дом был прямо перед ним, и он ни с того ни с сего подумал: интересно, как это выглядит со стороны? Стоит чувак за оградой и смотрит на кусты перед собой? Вон прогуливается парочка женщин с колясками, вон стайка пенсионеров – они стабильно проводят утро в этом парке… А, была не была. Что мне до того, что обо мне подумают? Я сам себя почти считаю сумасшедшим.

И Олег уверенно взялся за язычок старомодного дверного молоточка.

Тук. тук. Тук.

Тишина.

Парень уже протянул было руку к кольцу, чтобы попробовать потянуть дверь на себя, как та бесшумно отворилась примерно на ладонь.

Олег почувствовал, как по спине побежали мурашки. Больше всего захотелось повернуться и сбежать.

Сбежать? Ну уж нет!

Он решительно потянул дверь и, войдя в тёмный коридор, прикрыл её за собой. И вздрогнул, услышав, как щёлкнул язычок автоматического замка.

Небольшая прихожая, старомодная вешалка, стойка для обуви, полочка для головных уборов, все – из тёмного дерева. Выглядит в этих каменных стенах достаточно стильно, что уж там. На крючках висит пара курток, плащ, ещё что-то… На полу – ковровая дорожка, простая, чуть не советского образца. Коридор идёт шагов на десять вперёд, в конце видны двери направо и налево.

Так. Я влез в чей-то дом. Или… это мой дом, ибо мой глюк? Но всё равно…

– Добрый день, я могу войти? – осторожно позвал Олег.

Тишина. Впрочем, почему тишина? Слышны какие-то звуки – непонятные, но насквозь знакомые и мирные, скорее даже – умиротворяющие. Значит, тут кто-то есть? А почему не отзывается?

Это – игра воображения, одёрнул он себя.

Да? А вот сейчас проверим.

Этот коридор – метров десять. Ширина карниза, на котором стоит этот… «дом» – метров пять, не больше, а потом – обрыв. Значит, если это глюк и я сейчас ломлюсь сквозь кусты, то…

Олег быстро, чтобы не передумать, сделал несколько шагов вперёд, почти дойдя до дверей. М-да… приходилось признать, что дом реален – иначе парень уже плюхнулся бы в холодную апрельскую водичку.

Запах.

Запах готовящейся еды. Точнее – свежей выпечки.

Да и мирные звуки – не что иное, как шкворчание противня и бубнёж людских голосов.

– Извините?

Олег сделал ещё шаг и осторожно заглянул в левую дверь.

Это была явно кухня, причём сравнительно современная, хотя по стилистике дома можно было бы ожидать увидеть тут каменную печь, а то и вообще очаг. Разве что находящийся чуть левее круглый стол был массивным и старинным на вид.

У плиты стоял чернявый, худощавый парень в джемпере, примерно одного с Олегом возраста, держащий в руках противень – действительно, на нём исходили жаром свежие плюшки.

– О, а вот и Олег Андреевич! – радостно воскликнул он. – Проходите, только вас и ждём!

Олег, тщетно пытаясь поставить на место отпавшую челюсть, осторожно вошёл в кухню, во все глаза рассматривая даже не чернявого, а компанию, расположившуюся за круглым столом.

Крепкий бритоголовый парень с бугрящимися под чёрной футболкой мышцами, взгляд острый, как клинок, на плече татуировка в виде стилизованного солнца. Безвкусно одетая девчонка в очках с толстыми стёклами, по виду – типичная продавщица из магазина-павильончика. Давно небритый паренёк положил на стол ладони – по рукам видно то ли слесаря, то ли автомеханика. Толстячок с немытыми лохмами в артистично намотанном на шею ярком шарфе и в очках в чёрной оправе. Девушка с ухоженными чёрными волосами, одетая а-ля бизнес-леди, в блузку, юбку и пиджак, со взглядом уверенной в себе стервы. И вальяжно развалившийся на крепком деревянном стуле коротко стриженый парень в джинсах и серой бадлонке, всем своим видом показывающий, что остальные интересуют его постольку-поскольку.

Компания выглядела не то чтобы необычно – скорее наоборот, все типажи были отлично знакомы. Необычным выглядело то, что все эти совершенно разные люди собрались за одним столом. Единственное, что могло бы их объединять – возраст: все были примерно ровесниками Олега.

Два стула пустовали.

– Олег Андреевич, садитесь! – чернявый, поставив горячий противень на подставку на столе, сделал приглашающий жест рукой, в то же время садясь на один из свободных стульев. Тут же вскочил, добавив: – Только после вас!

Решив ничему не удивляться, Олег опустился на жёсткое, но довольно удобное деревянное полукресло. Вопросительно поглядел на чернявого:

– Давно ждёте?

– Минуты две, – коротко буркнул в ответ небритый. – Только что зашли.

Две минуты? И где они все были до этого? Олег торчал на набережной почти час, он мог бы гарантировать, что в дом не то что никто не заходил – на него вообще никто не обращал внимания.

Вероятно, мысль отразилась на его лице, потому что по тонким губам бритоголового скользнула полупрезрительная усмешка.

– Ну что ж, раз все наконец-то собрались, – чернявый явно играл роль радушного хозяина, – можно и поговорить о том, ради чего вы все сюда пришли…

Пришли? То есть, нас здесь… собрали? Очень любопытно.

Чернявый пошёл вокруг стола, разливая чай по чашкам из пузатого чайника. Хороший чай, судя по аромату – никаких одноразовых пакетиков. На столе стояла вазочка с рафинадом, блюдце с нарезанным лимоном, несколько розеток с вареньем и уже виденный противень с горячей выпечкой. Всё вместе создавало какую-то полуреальную атмосферу купеческого чаепития – не хватало разве что самовара и баранок.

– Меня можете называть… Стас, – представился чернявый. Разлив чай, встал напротив свободного стула. – Кого не устраивает – называйте Станислав Иванович, но мне совершенно всё равно.

– Может, расскажете уже? – немного нервно спросила «продавщица». Видно было, что она чувствует себя не в своей тарелке. Стриженый в бадлонке хмыкнул.

– Обязательно, Софья Николаевна! – радушно воскликнул Стас. – Итак…

Он обвёл взглядом присутствующих.

– Для всех вас история началась с того, что вы в свой 26-й день рождения или сразу после него обнаружили, эммм… дом там, где его не должно было быть, верно?

– Верно, – отозвался патлатый толстяк. Деловая дама еле заметно улыбнулась, бритоголовый опять скривил губы. Остальные молчали.

– Вы через некоторое время убедились, что дом не виден никому, кроме вас, и рискнули зайти в него – кто-то раньше, кто-то позже. Так?

– Получается, нас, кто, эээ… видел этот дом, всё же несколько? – не выдержав, ляпнул очевидное Олег.

– Как сказать, – хитро подмигнул Стас. – Как сказать…

– Скажите как есть, – довольно резко сказала «бизнес-леди». Голос у неё был хрипловатый, как у человека, которому приходится много говорить – или командовать.

– Ну да, не морочьте, ёпт, – добавил «слесарь».

– Хорошо, скажу как есть, – откровенно ухмыльнулся чернявый. – Вы все из разных миров, друзья мои.

«Продавщица» встала, с шумом отодвинув стул:

– Я ухожу. Не буду слушать этот бред…

Стас молча дождался, пока она подойдёт к дверному проёму, и сказал в спину, как нож воткнул:

– Предпочитаете продолжать думать, что сошли с ума? Реветь оттого, что никто вас не понимает? Думать о том, что жизнь слита в сортир?

Девчонка дёрнулась, словно её хлыстом ударили. Олегу очень захотелось встать и дать Стасу в глаз, но спустя всего мгновение до него дошло, что чернявый использовал простой и эффективный способ. А скотина он ещё та…

«Продавщица» обернулась, посмотрела на Стаса. Шмыгнув носом, молча вернулась на место. Стул противно проскрипел по паркетному полу.

– Разных миров, да? – заинтересованно-развязно протянул стриженый. – И есть доказательства?

– А в каком году, ну, скажем… закончилась Великая Отечественная война? – полюбоптыствовал Стас.

– В сорок четвёртом, – пожал плечами стриженый. И почти одновременно патлатый спросил:

– Какая-какая война?

Стас удовлетворённо кивнул. Потом спросил:

– А что изображено на трёхсотрублёвой банкноте?

Олег раскрыл от удивления рот, мимоходом заметив, что ещё минимум трое проделали то же самое, зато бритоголовый спокойно сказал:

– Москва.

И, словно в подтверждение его слов, «продавщица», кивнув, положила на стол розовую бумажку. Олег успел схватить её первым. Ну да, обычная купюра, привычных размеров, разве что номинал незнакомый – ну и рисунок, Кремль с одной стороны, уродско-церетелевский Пётр Первый – с другой… Если подделка, то исключительно искусная: парень машинально провёл пальцем по буквам – выпуклые, как положено… Да и потрёпана, словно много лет ходила по рукам.

Стас улыбался во весь рот – остальные присутствующие были явно обескуражены. Наконец, забил очередной гвоздь:

– А главный город этой области-то как у нас называется?

И удовлетворённо кивнул – варианты «Ленинград», «Петроград» и «Санкт-«Петербург» разделились в соотношении 2:2:3.

Выдержав театральную паузу, чернявый продолжил:

– Вы, конечно, можете решить, что это такой глупый розыгрыш, но, поверьте, это всё нужно не мне, а в первую очередь… вам.

Дождавшись, когда все будут смотреть на него, добавил:

– Этот дом – некое… олицетворение контакта меж разными реальностями. Вас здесь семеро – значит, он связывает семь реальностей, очень похожих одна на другую. Но и различия, как видите, есть. В этом месте существует разрыв меж реальностями – или, если хотите, наоборот, связь. Управляемая чёрная дыра, неходячий замок Хаула, – он подмигнул Олегу и, кажется, кому-то ещё. – Построен он был лет пятьсот назад, как и множество других по всей земле, и существует во всех мирах одновременно… потому и виден лишь тем, у кого есть склонность ощущать связь меж мирами. А она раскрывается только в 26 лет, – многозначительно подытожил Стас.

– Я поняла, нас затащили сюда, чтобы показать, что мы уникальные, – склочным тоном изрекла «бизнес-леди». – Дальше-то что? Я и так знаю, что я не серая масса, – полупрезрительный взгляд в сторону Софьи, Олега и лохматого толстяка.

Ну понятно. Деловая вся такая деловая, жизнь удалась, понятно, что «продавщицу» с её попытками создать «дешёвый гламур» она за человека вообще не считает, неопрятного жирдяя – тоже, а я-то чем ей не угодил, машинально подумал Олег. Я ж инженер с высшим образованием!

Впрочем, мысль держалась всего мгновение.

«В зеркало давно смотрел?», – съязвил внутренний голос. – «Небритый, в вытертой кожанке шестилетней давности, с перегаром – как тебя ещё воспринимать?»

И верно. Как серую массу…

Что любопытно – почему презрение дамы не досталось «слесарю»? Впрочем, мысли прервал Стас:

– Вы правы, Снежана Викторовна! – жизнерадостно воскликнул он. – Вы уникальны, все семеро. Вы чувствуете нашу, эээ, чёрную дыру. Вы можете проходить сквозь неё и при желании сможете провести через неё других… – опять многозначительная пауза.

– То есть, я могу выйти из своего мира и пройти в другой? – полуутвердительно спросил стриженный в бадлонке. А голос-то заинтересованный…

– Можете, Вольдемар Степанович, – подтвердил Стас. – Но при одном условии – вы должны настроиться на мир. Для этого вас должен провести в него другой хранитель, уже вхожий туда.

– А вы-то, Станислав, как вас… Блин, Стас, – начал патлатый. – Вы-то кто?

– А я, Георгий Владимирович, в этом отношении вообще никто, – сказал после заминки Стас, и сказал, как показалось Олегу, виновато. – Я имею доступ лишь к домам в этой области, а выйти, увы, могу лишь в свой мир, и то выход в него далеко не здесь, а за триста километров… Вы – хранители Прохода, а я – всего лишь, как оно у вас называется… коридорный.

Бритоголовый слушал заинтересованно – он так и помалкивал.

– И что, вдруг так вот, ни с того ни с сего, тут понадобились хранители? – наконец сформулировал ускользающую мысль Олег. – А до этого что было?

Стас явно готовися к вопросу.

– Хранитель умер, – коротко сказал он. – От старости. Он оставался единственным… потому и понадобились вы. Я имею в виду, понадобились именно сейчас.

– А ничё, что мы, типа, вообще все разные и хрен с друг другом договоримся? – вступил в диалог «слесарь».

Олег вдруг понял, отчего Снежана, как там её отчество, проигнорировала парня. Он для неё – вообще пустое место. Даже не лузер и не прислуга – так… вроде мебели. А ведь парень не дурак – первым поднял серьёзный вопрос! Впрочем, такие вот работяги-технари частенько «зрят в корень».

– А это, Юрий Валентинович, свойство Прохода, – не менее серьёзно ответил чернявый. – Проход всегда выбирает своих Хранителей так, чтобы они оказались совершенно разными и не могли найти друг с другом общий язык. Но зато если общий язык найден – значит, это реально нужно или к этому были приложены усилия. Так что, друзья мои, перед каждым из вас шесть новых реальностей… если вы сможете подобрать ключики друг к другу, – он засмеялся, но смех на этот раз звучал крайне фальшиво.

– И что от нас требуется? – вступил в разговор бритоголовый качок.

– От вас? Ничего, – Стас улыбнулся настолько честно и открыто, как умеют лишь высококлассные жулики. – Живите, как жили – если сможете. Дом для вас открыт, можете жить и здесь. Тут семь комнат, каждая настраивается на своего хозяина и другим просто так недоступна. Общественные помещения доступны всем. За свет, воду и подобное платить не надо – дом черпает энергию Прохода, просто всё уже переделано для удобства, хм, современного человека, не всякие там свечки-очаги… Вас дом впустит, других без вашего желания – нет.

– Это что – общежитие? – подозрительно поинтересовался бритоголовый.

– Решайте сами, Семён Никитич, – развёл руками Стас. – Можете считать это офисом. Я более чем уверен, что не пройдёт и пары месяцев, как вы не то что переберётесь сюда, а вообще на свою обычную жизнь плюнете. Разве это не то приключение, о котором многие лишь мечтают?

Семён молча покачал головой, словно что-то обдумывая. «Продавщица» передёрнула плечами, словно что-то стряхивая с них.

– Добавлю, что дом «зовёт» вас, – сказал чернявый. – Когда кто-то заходит в него, у остальных появляется чувство, что необходимо сюда прийти. Чем больше людей в доме – тем чувство сильнее… Оно не мешает, скоро привыкнете – но о том, что в доме кто-то есть, будете знать…

Стас прошёлся по кухне-гостиной.

– Ну, вот и всё, собственно, – резюмировал он. – Позвольте откланяться. Пейте чай, кушайте плюшки… Если вы будете нужны – я вас найду. Счастливо оставаться!

И вышел за дверь.

Бритоголовый метнулся к двери проворно, словно кошка, и тут же вернулся с удивлённым видом:

– Нет его… Исчез.

– Ну блин, – встал «слесарь». – Фигня какая-то. Пошёл я, – сгребя грубой ладонью пару плюшек, он повернулся и вышел в коридор. Судя по лицу качка, выглянувшего за ним – тот не исчез, а нормально вышел через дверь.

Бритоголовый вернулся за стол.

– Ну, что думаете? – он был немногословным.

– Шикарное место, – расплылся в улыбке патлатый. – Мечта художника, можно сказать!

– О, да он художник, – скривившись, протянула Снежана Викторовна.

– Да, представьте себе! И весьма успешный! – с вызовом ответил жирдяй. – Вы как хотите, а я пошёл присматривать себе комнатку!

– Рядом с таким даже оставаться не хочу, – прошипела Снежана. – Отойдите! – почти приказным тоном рявкнула на стриженого, стул которого преграждал ей дорогу, и, обойдя стол, тоже вышла.

– Ряды редеют, – невпопад сказал Олег. Рассеянно повертел в руках плюшку, откусил – свежая, горячая ещё. Чай уже остыл – к нему никто и не притронулся, за исключением патлатого.

«Продавщица» встала – похоже, она собиралась «сверкнуть глазами», как Снежана, но у неё это получилось нелепо и неуклюже. Вышла молча.

– Вот, видно самых стойких, – хмыкнул стриженый Вольдемар. – Жирдяй, вали, ищи комнату, мы с мужиками поговорим.

Художник вскочил весьма резво для своего сложения, колыхая складками жира:

– Попрошу! Мы все эти… хранители.

– Иди-иди, – полупрезрительно бросил бритоголовый качок. – Не доводи до греха…

Толстяк вышел в дверь – Олегу со своего места было видно, как он стал подниматься по лестнице как раз напротив двери.

Вольдемар достал откуда-то из кармана плоскую фляжку и три точёных стопки, вставленных одна в другую, выставил их на стол:

– Коньяк. Армянский. За знакомство?

– Я не пью, – отрезал бритоголовый.

– Больной? – ехидно поинтересовался стриженый.

– Если только на голову, – спокойно сказал качок. – Выпил своё в жизни, хватит. Пусть быдло пьёт, я помню свои корни.

– А, ну отлично. Ты присоединишься? – не удивился и не возмутился Вольдемар, обращаясь уже к Олегу. Парень, подумав, кивнул, глядя, как наполняется стопка. Краем глаза увидел, что качок тоже встал и направился к выходу.

– Вольдемар Шустер, фотограф, – отрекомендовался стриженый, поднимая стопку.

– Олег Судаков, компьютерщик, – в тон ему ответил Олег, стукаясь стопками.

Выпили. У обоих на лицах было странное выражение, хотя коньяк оказался отменным – скользнул в горло как по маслу, по пищеводу пошло приятное тепло.

Вольдемар сжевал ломтик лимона, Олег по-простецки закусил плюшкой.

Сам Олег мог бы объяснить свою гримасу.

Таких людей, как Вольдемар, он люто ненавидел – уверенных в себе, нагловатых, прущих как таран, имеющих мнение по любому поводу, с непременной фляжкой дорогого пойла в кармане. Обычно такие оказывались или фотографами, или «блоггерами», или ещё какими-нибудь бездельниками.

Судя по лицу Вольдемара, он был схожего мнения о неопрятных «компьютерщиках», работающих за копейки на собачьей должности и накачивающихся по вечерам дешёвым пивом. Неприятно было это осознавать, но… Олег нутром чуял, что так оно и есть.

Он встал.

– Спасибо за угощение… Вольдемар. Я пойду. Ещё… встретимся, наверное.

Вольдемар улыбнулся приветливой американской улыбкой, демонстративно салютуя пустой стопкой.

На улице совершенно ничего не поменялось – всё так же светило солнышко, ветер рябил поверхность реки, два рыбака следили за поплавками удочек. Олег рассеянно жевал плюшку и размышлял.

Проход. Проход меж мирами. И он, Олег – один из хранителей прохода.

Возможность выйти в другую реальность. Офигеть просто. Писатели-фантасты нервно курят в сторонке.

Впрочем… возможности выйти особо-то и нет. Потому что есть те, кто никогда не поведут его за собой.

Семён? Судя по всему, славянофил, или как там они называются. Из тех, что рисуют свастики и пишут на стенах что-то вроде «Хватит бухать, вспомни, что ты русский». С таким и разговаривать не хочется.

Софья? Похоже, провинциальная девчонка-неудачница, в свои 26 не имеющая ничего, в том числе и парня – впрочем, может, парень и есть. Какой-нибудь гопник, как в клипе «Ленинграда». Шмотки с рынка, яркая косметика, наверняка пьющие или деспотичные родители, ездящие дочке по ушам на предмет «оставишь нас без внуков»… Таких только «обнять и плакать», но у Олега не было ни малейшего желания.

Георгий… Похоже, «свободный художник», из тех, что рисуют идиотские картины в стиле «Это ж Тищенко!» Им плевать на весь мир, а миру частенько плевать на них.

Юра. Работяга, с завода или с железной дороги. Умный, но с узким кругозором – результат однообразной работы, ничем не интересуется, кроме футбола и пива по пятницам… а может, и ежевечерне. Олег видел немало таких типажей в утренних автобусах – чаще всего они оказывались с бутылочкой «Охоты крепкой» или подобной бурды.

Снежана, холёная деловая дрянь, смотрящая на людей как на мусор. Такие либо добиваются успеха с родительскими денежками, либо идут по трупам, пусть и в фигуральном смысле. И часто постят в инстаграммчик, показывая, насколько круты они сами и насколько все остальные – дерьмо…

Ну и Вольдемар… Да, с этим всё ясно. Одно имечко чего стоит – скорее всего, в жизни он обычный Вова.

Ни одного человека, с кем можно бы найти общий язык. Даже при желании.

Ну и ты сам, дружище, подумал он.

Чем ты лучше любого из них?

Да не лучше и не хуже. Просто не такой, как они, и точно так же им безразличный… Ну и с чего ты взялся судить их?

Да никого я не сужу. Просто отчего-то тошно.

Доев плюшку, Олег побрёл домой. По пути заглянул в «магнит». По привычке открыл было холодильник с пивом, но, подумав, закрыл и взял вместо этого бутыль кока-колы – тоже, конечно, дрянь, но зато безалкогольная. Голова нужна чистая.

Дома первым делом побрился, долго с остервенением скребя подбородок безопасной бритвой, потом встал под душ. Зачем бриться вечером, он сам себе объяснить не мог, просто хотелось словно счистить с себя весь налёт от общения с неприятными людьми.

Уже стоя под струями душа – сегодня, как ни странно, напор воды был неплох – почувствовал, как исчезло какое-то зудящее чувство. Не сразу сообразил, что это, скорее всего, означает, что дом пуст – видимо, и фотограф, и художник тоже ушли.

Вытерся полотенцем, обернулся им же – в квартире было тепло, батареи грели вовсю, одеваться не хотелось. Достал из холодильника колу, налил полный бокал. Сев на диван, поставил перед собой ноутбук… и задумался, глядя, как бегут вверх пузырьки газа в бокале.

Поискать в интернете информацию о Проходе? Ну… попробовать можно, но наверняка вывалится куча всякой эзотерической фигни, ну и плюс малонаучная фантастика про попаданцев.

Самое простое и практичное, что пришло в голову – поискать возможных «коллег». Вот только найдутся ли они? Если они и правда из других миров? Впрочем, если миры похожи – значит, эти же люди могут жить и в моём мире. Конечно, они будут отличаться, но что-то можно о них узнать. Так, пробуем в соцсети… Угу, полный ноль – ни одной фамилии ж неизвестно. Имя, год рождения, город… нет, пустота – слишком много вариантов.

Так, стоп! Для фотографа известны имя и фамилия, и они достаточно необычные. Ну-ка, попробуем… Нет, ничего. Совпадения есть, но это вряд ли он. Да и какой он «Вольдемар Шустер» – небось, какой-нибудь Володя Шустров… Таких слишком уж много, и ни одного – в нашем городе.

Олег откинулся на спинку дивана.

А к чему вообще эта суета?

Я что, реально готов ко всему вот этому… перекрёстку миров? Может, это попросту какая-то чудовищная мистификация? Вопрос – зачем?

Иди-ка спать, Олежа. Прямо сейчас, пораньше.

И парень уверенно захлопнул крышку ноутбука.

Голова наутро трещала жутко – не иначе, кока-кола палёная, грустно подумал Олег. Стоя на остановке вместе с группой работяг, скорее всего железнодорожников, негромко беседующих меж собой с сильной примесью мата, он смотрел на их лица – ничуть бы не удивился, увидев тут Юру. Точнее, конечно, его местного «двойника». И неизменное пиво в руках, ну да – пусть сегодня утро пятницы, но, видимо, многие вчера «газанулись».

Пока автобус ехал по разбитой после зимы улице, Олег, прижавшись лбом к холодному стеклу, смотрел на вывески на фасадах и думал, где могла бы работать стерва Снежана. Впрочем, кто знает, насколько отличается её реальность? У нас она вполне может оказаться милой домохозяйкой. Да и «свободный художник» Георгий вполне может сидеть на заправке картриджей или заколачивать костыли на железной дороге – если учесть, что в его реальности даже не было Великой Отечественной…

День показался бесконечным. Головная боль, получив таблетку анальгина, успокоилась, но на смену ей пришли вялость и безразличие. Чуть не допустив по работе серьёзный косяк, Олег немного собрался, но всё равно окончание рабочего дня стало почти избавлением.

Заморосил мелкий, противный дождь. Первой подошла маршрутка, а не автобус, и Олег влез в неё, чтобы не мокнуть, хотя она делала приличный крюк – от остановки до дома придётся пройтись. Уже трясясь на колдобинах, парень подумал: а ведь зато маршрутка, в отличие от автобуса, проедет мимо парка. Может… зайти?

Будем считать, что это знак.

Дом маячил за деревьями. Невесомый дождь продолжал сеять, и Олег ускорил шаг. Вот калитка… Дверь отворилась, стоило поднести руку.

В доме было пусто и тихо – сейчас тут явно никого нет, да и зуда не чувствуется. Может, оттого, что рабочий день, и не у всех он короче на час, как у Олега? Ну и хорошо, можно осмотреть дом.

На кухне пусто, на столе – пустой противень с остатками пригоревшего. А плюшек было много – может, жирдяй-художник все сожрал? Чай нетронут. Олег взял свою чашку, отпил – а чай хороший, даже холодный.

Ну, что тут у нас? В шкафчиках – тарелки, чашки, блюда, в столах – кастрюли… Как в кухнях хостелов или сдаваемых квартир. На раковине стоит бутылочка дешёвого моющего средства, плита – обычная электрическая. Может, приходить сюда готовить, раз за свет платить не надо? Ну, на фиг. Не в этом дурдоме… Окна… Одно выводит на реку, одно – в торец здания, в парк. На потолке стилизованная под старину люстра-колесо с лампами-свечками, выключатель… вон он, у входа, сделан по-западному на уровне пояса. Большое зеркало на стене.

Так, куда там поднимался художник?

Лестница наверх была довольно узкой – с вещами особо не потолкаешься. Ступени, впрочем, не изношенные, хоть Стас и датировал дом полутысячелетним возрастом. На втором этаже – коридор с окнами в торцах, по четыре двери с каждой стороны. Любопытно, Стас говорил, что комнат семь… Олег толкнул первую дверь напротив лестницы – не поддаётся. Вторая, правее… о, открылась. Может, первую комнату занял художник?

Помещение было по ощущениям крупнее, чем предполагал внешний вид дома, и походило больше на кабинет, чем на комнату – старомодный письменный стол, массивный кожаный диван, на который небрежно брошен плед, пара стульев, шкаф в углу, небольшой передвижной столик типа журнального, зеркало в раме слева от входа. Унитаз и раковина в отдельной кабинке за дверью. Кровати нет и в помине, хотя на диван, вероятно, вполне можно прилечь. Паркетный пол покрыт паласом с мелким рисунком. Люстра на три лампы, выключатель… вот он, у входа, под правую руку. Ну да, при желании можно тут обустроить и мастерскую… Кому надо – и романтику найдёт. Стены каменные, но ощущения «каменного мешка» нет. Два окна выходят на реку, впрочем, одно из них – дверь… Олег подошёл, дёрнул вычурную рукоять – дверь открылась, в комнату ворвался свежий воздух с реки. Снаружи был балкончик, совсем мизерный – даже стул не поставить. Зачем такие вообще нужны?

Входная дверь хлопнула и закрылась – видимо, от порыва ветра. Олег в два прыжка подскочил к ней – нет, никакого замка, открывается легко. Изнутри есть засов, и только. Но стоило прикоснуться к рукоятке двери – как в ладони появилось странное покалывающее ощущение. Так… похоже, я нашёл себе комнату.

Парень притворил за собой дверь и пошёл по коридору, толкая остальные двери. Ни одна не подалась – значит, либо эта комната изначально была «моей», либо я занял её, и теперь другие недоступны… Всё же, почему дверей восемь? Одна – запасная? Для гостей, что ли?

Оп-па… а это что такое?

Зуд.

Значит?.. Значит, кто-то вошёл в дом.

Олег почти бегом метнулся по коридору к лестнице. Внизу кто-то чихнул, и чихнул звонко – значит, женщины, либо стерва, либо «продавщица»… Так, а почему я так несусь? Куда тороплюсь?

Олег миновал лестницу, быстрым шагом дошёл до своей комнаты, вошёл, закрыл за собой дверь. Прислушался – тихо… Минута, другая… что-то звякнуло внизу. Послышался шорох шагов – может, по лестнице. Неуверенные шаги по коридору… похоже, в эту сторону. Жаль, глазка в двери нет. Толчок в дверь, судя по звуку, толчок в дверь самого Олега… Скрип двери напротив.

Олег вышел в коридор как раз в тот момент, когда женщина – это оказалась «продавщица» – шагнула в «свою» комнату.

– Кхм… добрый вечер.

Девчонка шарахнулась, едва не оступившись, обернулась – глаза бешеные, перепуганные, очки чуть не свалились, на ногах дешёвые сапоги на неудобной шпильке, китайская куртка с воротником из искуственной кошки, разве что леопардовых лосин для полноты образа не хватает. Волосы выкрашены неровно – вчера Олег на это и внимания не обратил, ладно хоть не завиты в «мелкую химию», как на фотографиях из 90-х…

– Да пошёл ты, придурок! – взвизгнула «продавщица». – Думает, вежливый он, придурок…

И захлопнула перед носом Олега дверь.

Похоже, она действительно испугалась. М-да, первая попытка контакта провалена – и ничего удивительного. Не то чтобы Олег сам считал эту категорию людей неудачниками, но вот возможности найти общий язык с той, которая может переорать любого, он особо не видел.

Ну и ладно, не сильно-то и хотелось.

Ну и что теперь?

А ничего. Продолжу осмотр дома, подумал Олег, спускаясь на первый этаж.

Впрочем, в доме больше ничего интересного не обнаружилось – лишь дверь рядом с лестницей, ведущая в небольшой пустой чуланчик.

Что-то не сходилось.

Олег вышел в кухню, двумя глотками допил «свой» чай, машинально ополоснул чашку – а смеситель у крана вполне современный, кстати…

Вот что. Дом снаружи имеет правильную форму, а внутри правой его части будто бы и нет – по идее, там тоже должны быть комнаты, но на первом этаже есть кухня и чуланчик. Где вторая половина первого этажа? Точнее, как в неё войти?

Достав из стола кухонный нож – неточенный, но с массивной деревянной рукояткой – Олег вышел в коридор-прихожую. Постучал рукоятью по стене, шаг в сторону, стукнул ещё… Минут через пять он убедился, что стены звучат абсолютно одинаково. Монолитные… Если там и есть комната, простым простукиванием ее не найти.

Открылась входная дверь, и в прихожую вошёл… работяга. В натянутой на уши чёрной шапочке-«плевке», с той же щетиной, что и вчера. В руке – вполне ожидаемая банка пива.

– Привет, – буркнул он. Сдёрнул шапку, не глядя бросил её на полку, стащил куртку – обычная рабочая, без символики – повесил на вешалку. Подозрительно посмотрел на нож в руке Олега:

– Встречаешь гостей?

– Стены простукиваю, – честно ответил Олег, для убедительности постучав рукоятью по неровному камню. – Полный ноль.

– А, ну-ну… – без интереса отозвался Юра. Пройдя мимо Олега, зашёл в кухню. – Бля, вы что, вчера всю выпечку сожрали, крысы офисные?

Олег мысленно досчитал до десяти. Потом вошёл в кухню и демонстративно бросил зазвеневший нож к остальным приборам:

– Нет. Не знаю, кто сожрал. Я тут не один был.

– Говори-говори, – пробурчал работяга. Одним глотком допил банку, с хрустом смял её в руке и бросил на пол. Вытянул из набедренного кармана штанов вторую, одним рывком открыл. Посмотрел на Олега: – Ну, может ты расскажешь, что за фигня тут творится?

– Понятия не имею, – пожал плечами Олег. – На втором этаже есть комнаты – наверное, те, про которые этот Стас говорил. И эта, как её, Софья сейчас там.

– А вы уже, это-самое? – ухмыльнулся Юра, отпивая из банки. – Типа свиданка?

Опять захотелось врезать, да так, что кулаки аж зачесались. Впрочем, исход был бы неявным – работяга явно выглядел крепче Олега.

– Она не в моём вкусе, – цинично ответил Олег. – Сиди, развлекайся тут… Только мусор не раскидывай, ты тут не один.

– Ага, поучи меня ещё, – осклабился Юра. – Храни давай отсюда, хранитель…

Вот ведь сволочь. Типичная гопота, хоть и высказывает иногда дельные мысли.

Опять заболела голова.

– Счастливо оставаться, – бросил Олег, выходя из кухни. Очень хотелось хлопнуть входной дверью, но она закрылась плавно, словно была снабжена доводчиком. Дождик закончился – а в реальности работяги его явно и не было, он вошёл сухим, – солнышко робко проглядывало сквозь облака.

Хорошая пара там сейчас образовалась, подумал он. Барышня и хулиган – эти двое точно найдут друг друга… Ну и ладно, объединятся две реальности – мне-то что?

Может, девчонке помощь понадобится? – осторожно шепнул внутренний голос. И он же, немного помолчав, добавил – а возможно, помощь понадобится как раз гопнику.

Ну и чёрт с ними, решил Олег. Разберутся без меня.

И пошёл домой, чувствуя тот самый почти не назойливый зуд…

Интернет ответов не дал. Точнее, дал их слишком уж много.

Проходы между мирами оказались излюбленной темой фантастики, чаще всего графоманско-самиздатовской, и потому активнее всего обсуждались на соответствующих форумах – причём, такое ощущение, обсуждали в основном подростки, и Олег с досадой закрыл браузер. Детский сад какой-то…

Но ёлки-палки, если этому полуреальному «дому» полтысячи лет – должны же остаться какие-то «хвосты»? Не может же вся, ну то есть ВСЯ информация исчезать бесследно? Слухи, сплетни, городские легенды, в конце концов?

Надо бы с кем-то посоветоваться… Вопрос – с кем? Спрашивать-то надо теоретически, не рассказывая подробностей. Вряд ли среди знакомых найдётся хоть один человек, который поверит во всё это…

Так, стоп! Стас ляпнул, что при желании можно провести сквозь «чёрную дыру» других. Но, вот незадача – ни словом не обмолвился, как именно это сделать. Означает ли это, что я могу «показать» дом кому-то ещё? М-да, для этого надо хотя бы сообразить, кому я могу доверять.

Да никому, друг мой. Приятели у тебя, прости меня – говно говном. Хоть одного можешь реально назвать своим другом, ну, за исключением той пары человек, что вообще живут в других городах? А тут – одни коллеги, шапочные знакомства и собутыльники… Школьные друзья и то разбежались кто куда, да и были ли они тебе друзьями? Тот, кого ты считал тогда лучшим другом, вообще тебя подставил – надеюсь, не забыл ещё?

Не забыл… увы. Наверное, потому и не схожусь с людьми. Вообще, есть смысл в мизантропии – никто не капает на мозги.

Зато и посоветоваться не с кем.

Что ж зуд-то не отпускает… Час ночи уже. Кому-то в доме не утихомириться? М-да, привыкнешь к такому…

Олег открыл дверь на балкон – в квартиру ворвался поток свежего воздуха. Хорошо… Батареи ещё греют вовсю, в квартире душновато. Пройтись, что ли, посмотреть, кто есть в нашем… теремочке? Вообще, неплохо бы засунуть поглубже свои принципы и пообщаться с фотографом – он, похоже, готов идти на диалог.

Дождь перестал, хотя в воздухе висела влажность. Сунув руки в карманы куртки, Олег шагал в сторону парка, огибая почти невидимые лужи – фонари горели через один, было откровенно темновато. Вон, дом уже видно – причём с этой стороны на первом этаже аж шесть окон, но изнутри сюда не выходит ни одно помещение. Почему? В этом есть какой-то смысл, или окна декоративные? На втором этаже – восемь окон, всё верно – четыре комнаты по два окна, четыре мизерных балкончика… А если комната заперта, можно ли забраться туда через окно? Ну я-то точно не полезу – навыков нет.

Ладно, гораздо интереснее окна первого этажа. Войдя в калитку, Олег привстал на край выступающего фундамента, подтянулся, заглянул в окно – ничего, чернота. Правда, эффекта «зеркальных окон» нет – просто стекло, за которым темно. Сложив ладони ковшиком, Олег прильнул к стеклу – впрочем, в парке и так было довольно темно, фонари в стороне. Вглядывался несколько секунд – ничего… правда, волной подкатило неприятное ощущение – словно изнутри смотрит кто-то невидимый и сейчас прыгнет на Олега…

Отпрянув, парень соскочил обратно на влажную землю. Было немного не по себе. Зуд не прошёл – значит, в доме кто-то есть. Зайти?

Он осмотрелся. Темнота, неяркий свет фонарей на аллее парка чуть в стороне, светится несколько окон в старом доме напротив, окна кафе давно уже не горят, тёмной громадой вырисовывается за деревьями многоэтажка-долгострой… Тут и в парке-то не знаешь на кого нарвёшься. Зачем я вообще сюда попёрся ночью?

Дом-призрак вдруг показался долгожданным и уютным, и Олег уверенно вошёл внутрь.

– Эй, есть тут кто?

Молчание. На вешалке пусто – значит, гопник-работяга ушёл. В двери кухни виден свет. Интересно, кто сейчас здесь?

Кухня пустовала. Чашки с остатками чая сдвинуты на угол стола, на полу валяется две смятых банки из-под пива – м-да, гопник Юра не потрудился их убрать, хотя вон стоит мусорная корзина, обычная пластиковая, современная. На столе стоит пустая «чекушка» – получается, он ещё и водочкой «догнался», к тому же в одно лицо – на столе немытый стакан, причём один. Зачем он вообще приходил? Выпить в одиночестве? Или рассчитывал что-то найти, увидеть, с кем-то встретиться?

Брезгливо бросив пустую тару в мусорное ведро, Олег ополоснул руки и поднялся на второй этаж. Здесь царила полутьма… и в ней отчётливо просматривалось то, что не было видно днём, при свете: лёгкое красноватое свечение вокруг четырёх дверей – первой и второй направо и второй налево напротив входа, первой налево со стороны входа.

А вот контур двери напротив Олеговой комнаты светился с еле заметным зеленоватым оттенком.

Опаньки. И что это значит?

Испугаться Олег не успел, картинка сложилась очень быстро.

Да всё очень просто – это ж занятые комнаты, которые подсвечены. Одна справа не открылась ещё тогда, одну занял я, одну девчонка. Значит, две слева заняли другие – наверняка Юра и ещё кто-то, возможно Фотограф. А почему же комната девчонки отзывается зеленым, а не красным?

Да элементарно, Ватсон. Она скорее всего ещё здесь, потому и «зов» чувствуется. Ей что, дома не сидится?

Олег открыл свою комнату, вошёл, щёлкнул выключателем. Тут, конечно, ничегошеньки не изменилось. Комп бы сюда… но, скорее всего, интернет в этот дом ни один провайдер не протянет. Мысль о провайдере была настолько глупой, что Олег непроизвольно заулыбался. Так, а мобильный сигнал есть? Есть. Правда, толку от него? Вообще, в интернете можно сидеть и дома, для этого совершенно необязательно бегать в дом-меж-мирами.

А зачем я, собственно, вообще сюда припёрся? Убирать мусор за другими? Стены простуканы ещё днём, спать тут неудобно, ни еды, ни выпивки нет, Вольдемара тоже нет, а нужен, по большому счёту, только он… Дурак ты, Олежа. Сидел бы в своей уютной квартире – так нет, зовёт труба…

Выйдя в коридор и закрыв дверь, он прислушался. Вроде шорох за дверью напротив, или показалось? Пожав плечами, постучал согнутым пальцем:

– Эй, вы здесь?

Молчание, но ясно слышны звуки – за дверью точно кто-то есть. Может, она там прислушивается, чтобы понять, кто именно в коридоре?

– Это Олег, из комнаты напротив. Вы, это… извините, если я вас днём напугал, – сказал парень и тут же выругал себя. Ну вот на фига извиняться, а? И почему на «вы»? Стиль, заданный Стасом – тот вообще ко всем обращался по имени-отчеству? Или рефлекторное говорить «вы» всем незнакомым? Кому это сейчас нужно?

Молчит. Ну и ладно.

– Я пойду чайник поставлю, – невпопад сказал Олег. – Если не спите, спускайтесь…

Он уже спускался, когда сзади скрипнула дверь и раздалось неуверенное:

– Погодите…

«Продавщица» выглядывала из-за двери – впрочем, так, чтобы быстро её захлопнуть:

– Этот… ушёл?

– Юра, что ли? – не сразу сообразил Олег. – Нету его, только пивные банки пустые.

– Урод он, блядь, а не Юра, – выразительно сказала девчонка. – Счас, погоди.

Она на секунду нырнула за дверь и появилась с перекинутой через предплечье своей смешной курткой. Озадаченно посмотрела на свечение вокруг двери.

Олег уже спускался вниз.

Чайник на кухне был обычный, не электрический, но чисто вымытый. Олег налил его водой примерно наполовину, поставил на плиту. Щёлкнула пьезозажигалка, загорелся газ. Интересно, защищён ли дом от пожара, вяло-отстранённо подумал парень. Сгрёб чашки в раковину, выглянул в окно – отблесков заката над рекой уже, конечно же, нет и в помине, за стеклом непроглядная тьма.

Девчонка вошла, уселась на один из стульев, куртку бросила на соседний. Олег, мельком глянув на неё, пустил воду и начал ополаскивать чашки.

– Ты смотри, какой хозяйственный, – язвительно сказала «продавщица». Как там её зовут? Ах, да – Стас назвал её Софьей. Олег на секунду обернулся – девчонка сидела за столом, положив на него локти, и задумчиво рассматривала ногти, лак на которых уже начал облезать.

– А ты, я смотрю, язва, – не удержался он, звеня чашками. Обернулся: – Что, он приставал к тебе, что ли?

– Не твоё дело, – буркнула Софья. – Свалились, блин, на мою голову…

– Не приходила бы сюда вообще, – пожал плечами парень. – Кто ж заставлял…

И вспомнил, какой фразой чернявый Стас остановил Софью у двери. А потом вспомнил, как сам кругами бродил кругами вокруг дома, пытаясь понять, рехнулся или нет…

Повисло молчание. Олег выключил воду и увидел, что девчонка сидит, глядя в одну точку – в лице её не было ни кровинки.

– А ты представляешь, придурок, что такое – понимать, что ты сошла с ума? – еле слышно проговорила она. – Когда никто не видит то, что видишь ты, когда лучшая подруга крутит пальцем у виска, а родители орут, что пора в «пеньки»? Потом я попадаю сюда, и на меня выливают то же говно? Да ещё и первый встречный подкрадывается со спины, а второй пытается лапать? Мне что, мало того, что… – она поперхнулась и замолкла на полуслове.

Парень молча выключил чайник, налил остывшей заварки, долил доверху кипятком. Поставил на стол две чашки, сел напротив девчонки.

– ТЫ сильно удивишься, если я скажу, что тоже решил – пора в «пеньки»? – сказал он. – Кстати, да, у нас местный психоневрологический интернат тоже называют «пеньками», так что поздравляю, наши… реальности близки. Правда, я ни с кем не делился. В одиночку с ума сходил…

На лице девчонки появилась такая тоска, что он тут же пожалел о сказанном, хоть и не понял, что же именно сказал не так.

– Ты умный. Ты в одиночку, – тихо прошептала Софья. – А я, дура, всё рассказала. Одной, второй, родителям, самое главное… Ты хоть представляешь, как это – когда ждёшь, что тебя вот-вот долбанут по голове? Когда родная мать открыто орёт тебе, что ты полная дура и ошибка природы?

А я ведь был прав, с грустью подумал Олег. Так и есть – «высокие отношения» с родителями. Не неудачница, нет – просто девчонка, загнанная жизнью в тупик. «Обнять и плакать». Оно мне, вот МНЕ, надо? Какого фига я полез? Она даже не то что не в моём вкусе – она мне совершенно не нужна и неинтересна! Какого фига она передо мной выговаривается? Я не собираюсь работать жилеткой, в которую можно поплакаться. Да ещё и у разменявшей четвертак, пусть она и ведёт себя, как девчонка!

– А мы все – ошибки природы, – сказал он вслух, подвигая девчонке чашку с чаем. – Потому что мы с тобой сейчас сидим незнамо где и пьём чай. Ты, я, эта гламурная Снежана, фотограф стриженый, нацист-качок… Семь ошибок. Не таких как все.

Софья подняла на него глаза. Грустно улыбнулась, сняла и повертела очки, опять водрузила их на нос. Взбила волосы, испортив и без того не идеальную причёску:

– Оптимист?

– Практик, – Олег откинулся в кресле, отхлебнул чай. Надо хоть печенек каких-нибудь принести сюда, что ли…

– Завидую, – качнула головой девушка. Попробовала чай: – Вкусно, не из пакетика… Боже, когда ж я последний раз пила нормальный чай…

– У вас что, не бывает его? – искренне удивился Олег.

– Бывает, покупать толку нет… Отец хлещет по три кружки за раз, ему всё равно – хоть элитный чай, хоть пыль из пакетика… На день хватает. Я покупала, потом бросила…

Олега так и подмывало сказать – дескать, нет ничего лучше, чем жить отдельно, но он сдержался. Кто знает, что там у Софьи – не у всех же есть лишняя квартирка или хотя бы деньги на съём… Но лучше уж потратиться, чем трепать себе нервы жизнью с вечно недовольными родителями.

Он вдруг понял, что Софья смотрит на него в упор:

– Слушай, практик… Не люблю просить у кого-то, но попрошу тебя, больше всё равно некого. Можешь проводить меня домой? Тут недалеко.

Из-за удивления до парня не сразу дошёл смысл сказанного. А когда дошёл – он удивился ещё сильнее:

– Знаете, Софья, не помню, как вас по батюшке… Это вы что, меня в свою реальность приглашаете?

Девушка скривилась:

– Знаешь, не помню, как тебя зовут, мне плевать на эти реальности. Я из-за того придурка проторчала тут долго. И мне сейчас дома устроят концерт – где шлялась… А при тебе – постесняются. Если не хочешь – так и скажи, не выпендривайся.

Вот это да. Моментально получить доступ в параллельную реальность? Просто так, считай – на халяву?

А если это ловушка? Войду, не смогу выйти? Её отец меня долбанёт монтировкой по голове, в конце концов? Я ж её совсем не знаю!

А, будь что будет! Это ж шанс, нельзя его упускать.

Олег решительно встал:

– Пошли.

– Вот знаешь, приятно, когда первый встречный мужиком оказывается, – вздохнула Софья. Взяла со стула курточку, с трудом натянула – размер явно был маловат. – Пошли, практик.

– Меня, если что, Олегом зовут.

– Да? Ну отлично. Прошу, Олег…

Вместе они вышли за дверь, и Олег почувствовал нечто необычное – шаг в темноту и словно покалывание миллионов мельчайших иголок. Этакий массаж всего насквозь, длящийся максимум полсекунды.

Парк на первый взгляд был точно таким же, как привык Олег, правда, различие обнаружилось сразу: спасательная станция стояла как ни в чём не бывало, почти примыкая к таинственному домику. Парапет тоже был старым – видимо, тут берег не оползал.

– Надо же, а у нас её снесли, – невпопад сказал парень.

– Да ну её, – пожала плечами девушка. – Мне вообще всё равно, есть она или нет…

Они не торопясь пошли по парку вниз по течению реки. Было прохладно, но сухо – дождя явно не было уже пару дней. Олег еле удерживался, чтобы не вертеть головой, но, впрочем, отличий от «своей» реальности он особо и не видел.

Шли молча. Изредка по проспекту вдоль парка пролетали такси – светящиеся оранжевые таблички на крыше, ничего необычного… Кое-где светились окна хрущёвок – кто-то ещё не спит почти в два часа ночи.

– Сильно ругают? – наконец нарушил молчание Олег.

– Когда как, – передёрнула плечами девушка. – Если не сказала, куда уйду и когда буду – всех собак спустят… Как думаешь, я сказала?

Вопрос явно был риторическим.

Идти по парку действительно пришлось всего метров сто: у конца набережной девушка уверенно свернула к воротам, выходящим на перпендикулярную парку улицу Калинина – в реальности Олега ворота были заварены, а проход проделан рядом, а тут, оказывается, перепланировка парка вообще не проводилась. Пропустив очередного джигита-таксиста – «лежачих полицейских» на проспекте не было и в помине – перешли проспект и свернули направо, во дворы череды хрущёвок. Вот тут всё было привычно – никаких отличий. Тот же магазин-павильончик, детский садик, окружённый деревьями, припаркованные машины знакомых марок, фонари над подъездами…

Софья остановилась.

– Вот тут, второй этаж… Окно светится – не спят.

– Подняться с тобой? – поинтересовался Олег.

– Поднимись, иначе зачем шёл-то… – она приложила к домофону медальон ключа, замок пиликнул.

– Слушай… А скажи, как тебя зовут, полностью, а? – не выдержал парень.

– Уже подкатываете, господин практик? – усмехнулась Софья, но усмешка вышла какой-то жалкой. – Ты ж исчезнешь из моей жизни, и очень быстро. И правильно сделаешь.

– Знаешь… – Олег чуть помедлил. – Исчезнуть у меня не получится при всём желании – мы оба эти… хранители. А спрашиваю, прости за прямоту, чтобы поискать тебя в своём мире. Хочу попробовать понять, что происходит.

Девушка криво улыбнулась:

– Матвейко Софья Николаевна, родилась 30 марта 1992 года. В соцсетях я есть. Давай, копай интернет, практик… Я всю жизнь прожила в этом городе, родители тоже – что-то да найдёшь.

Она протянула руку, чтобы вставить ключ в замок потёртой металлической двери, но не успела – дверь распахнулась, чуть не сбив её с ног, в коридоре стояла дама лет 60 – в домашнем халате, с обмотанной шерстяным платком поясницей, разве что поварёшки в руке не хватало для полноты образа:

– Где ты шля… – и замолкла на полуслове, увидев Олега.

Парень, осознав комичность ситуации, еле удержался. Приложив все усилия, улыбнулся как можно благообразнее:

– Вы простите, пожалуйста, не ругайте Софью, это я виноват, в кафе не уследил за временем!

Женщина, раскрыв рот, хлопала глазами. А вот в глазах Софьи сверкнули озорные искорки:

– Мама, прости, у меня телефон сел, не могла позвонить… Олежа, спасибо большое, что проводил! – и мимолётно, коснувшись губами щеки Олега, юркнула в квартиру, сразу закрыв за собой дверь.

Олег прислушался: голоса, но не на повышенных тонах. Похоже, повезло сегодня девчонке.

М-да. И что это было?

Что, что… Сбылась мечта идиота – я в параллельной реальности. Правда, нельзя сказать, что это моя мечта – скорее уж действительно мечта какого-то идиота. А я… мне это надо?

Наверное, надо – для того, чтобы понять, что тут вообще происходит.

Ну прекрасно. Ты в своём же городе – пройдись, посмотри. Но не забудь, что ты, вообще-то, не дома.

Угу. В два часа ночи. Вечером пятницы, когда гуляет гопота. Интересно, тут есть круглосуточный алкомаркет на привычном месте, метрах в двухстах отсюда? Ну его нафиг, пойду-ка я лучше к себе…

И Олег, выйдя на проспект, быстрым шагом зашагал к дому-призраку.

Действительно, отличий почти нет – тот же проспект, именуемый в народе «проспектом 100 колодцев» из-за обилия технических и канализационных люков, ограда парка, построенная ещё в 60-х (кажется, парк носил имя скольки-то-летия чего-то – то ли революции, то ли комсомола, Олег толком и не помнил), череда хрущёвок с другой стороны улицы… Что-что, а этот мир точно почти не отличается.

А, не, есть отличие. Олег с удивлением остановился на углу, рассматривая девятиэтажку. Было как-то привычно, что этот дом, именуемый в народе «монолитом», стоит недостроенным уж лет тридцать, а то и больше, уж точно со времён до рождения Олега – а тут вполне жилой дом с магазинами на первом этаже, даже окна вон светятся… Олег машинально потянул из кармана смартфон, сделал снимок, и тут в очередной раз накатило…

Ты не дома, парень. Ты тут чужой.

И он рванул в парк почти бегом.

Влетев в дверь дома-призрака, Олег облокотился на каменную стену – сердце бешено колотилось. С чего бы это? Вроде ничего не произошло. Прогулялся всего один квартал…

Вопрос – где прогулялся?

Дом стоит, свет горит… На кухне – никого, все нормальные люди в это время спят.

Олег потянулся к ручке двери. На секунду охватила паника: а куда он сейчас выйдет – в свою реальность или в ту, ЧУЖУЮ, в которой был только что? Но стоило коснуться ручки, как пришло чёткое понимание выбора: вот он, выход «к себе», а вот – реальность Софьи. Всё просто, на уровне пожелания.

Проход настроился.

Олег вышел под моросящий дождь. Бросил взгляд на чёрную громаду заброшенной многоэтажки.

Вернулся.

И быстро зашагал домой.

Олег откинулся на спинку дивана. Спать не хотелось совершенно, несмотря на то, что уже пятый час. Скоро светать начнет…

Что-то не сходилось.

Софьи Матвейко не то что не нашлось в соцсетях – это логично, реальности-то разные. Её вообще не было в интернете, она не упоминалась нигде и никак – если не считать неполную тёзку, имя которой встречалось в документах полувековой давности.

Вывод напрашивался всего один – в моём мире Софьи нет совсем, а возможно – нет и её родителей. Интересно – есть ли я в её мире? Миры похожи, очень, но именно её – нет. Почему? В этом есть какой-то смысл? Ну а схожесть миров легко проверить – сделаю это… утром.

Спал Олег беспокойно, но проснулся аж в половине одиннадцатого – видимо, разморило уже под утро. Наскоро проглотив бутерброд с кофе, помчался на улицу – благо до дома Софьи не так далеко, практически соседи…

Ну точно. Этот вот ободранный «фольксваген» со спущенным колесом стоял именно здесь, и номер тот же – 234, легко запомнить, его вчера хорошо было видно в свете фонаря. И вон тот джипяра, уютно устроившийся в парковочном кармашке, тоже был. Похожи миры, очень похожи – настолько, что совпадают автомобили на парковке.

Можно сделать ещё одну проверку – простейшую. Какая там была квартира?

Олег нажал кнопки домофона, пошёл сигнал.

– Ну, – раздалось недовольное после седьмой трели. Голос мужской, немолодой явно невыспавшийся.

– Простите, Матвейко в этой квартире живут? – спросил парень.

– Бля… Нет тут таких и не было никогда, я тут живу. Задолбали вы со своей почтой…

Отбой. Ну… неудивительная реакция человека, которому ранним утром (конечно, для него ранним) звонят в домофон. Особенно при том, что в домофон обожают звонить разносчики рекламного мусора.

Впрочем, удивительное остаётся: о Матвейко никто тут и слыхом не слыхивал, при том, что в остальном всё совпадает. Даже вон там забор проломан точно так же… Загадка? Вероятно, да.

Ну ладно, попробуем зайти с другой стороны – в прямом смысле этого слова. Надо попросту наведаться в гости… к самому себе. Получится или нет?

Мысль захватила.

Мозг пытался сообщить, что делать этого не стоит, что встреча с самим собой ничего хорошего не сулит, но Олегу, что называется, попала шлея под хвост. До дома-призрака он почти бежал, и, едва войдя, сразу выскочил обратно – в реальность-два, как он обозвал её для себя.

Тут над рекой висел густой туман – настолько плотный, что с трудом угадывалась ограда парка. Олег поёжился – тут было откровенно прохладно. Ну что ж… попробуем провести эксперимент.

Улица чуть-чуть отличается – ну тут понятно чем, «магнита» на углу нет – он на первом этаже Монолита, который в реальности-два не стал долгостроем. Лужи у поворота нет, парковка не такая… а вот дальше всё – один в один, даже припаркованные вдоль улицы машины, кажется, отлично знакомы. Светофор на перекрёстке…

В тумане город выглядел немного мистическим, хотя тут, в стороне от реки, уже не было настолько плотного «молока».

У входа во двор встретился знакомый – крепкий бородач с собакой на поводке, что жил двумя этажами выше. Олег с ним обычно здоровался – соседи, как-никак, хоть и не общались никогда. Сейчас бородач на Олега никак не отреагировал, лишь собака инстинктивно потянулась его обнюхать. М-да… показательно.

Парень подошёл к подъезду, потянулся было к домофону, но тут же, хлопнув себя по лбу, достал электронный ключ. Замок послушно пискнул – ну надо же, и ключи подходят… А вот с квартирой так рисковать не стоит, тут же в полицию угожу, если что, и паспорт с пропиской не поможет.

Парень надавил кнопку звонка, услышал, как внутри квартиры запиликало. Замок, кстати, похож – тоже «барьер». Ну, и кто мне откроет? Будет сюрприз?

Волнения, как ни странно, не было ни капли – скорее ощущение нереальности происходящего, будто во сне. Да ещё и этот туман…

Сюрприза не получилось. Точнее, как посмотреть.

– Кто там? – прозвучало за дверью. Голос женский, незнакомый.

– Простите, Олег Судаков здесь живёт? У меня этот адрес записан, – как можно вежливее спросил Олег.

Дверь приоткрыла женщина лет сорока в домашней одежде:

– Тут нет таких.

– А может, раньше жили? Или кто-то из соседей? – Олег постарался подбавить в голос просительности.

– Нет, не слышала даже, – пожала плечами женщина. – В нашем подъезде таких точно не было.

Так. Очень интересно. Ну, в принципе, расстраиваться нечего – нечто подобное Олег предполагал. Теперь бы ещё поискать в местном интернете… интересно, здесь есть интернет-кафе? Вряд ли, у нас их нет и в помине, значит – скорее всего и тут нету. Тогда… тогда нужен вай-фай. Угу – он есть в кафешках, но там без заказа не посидишь… а деньги тут как минимум имеют отличия, не хватало ещё на полицию нарваться из-за ерунды.

Парень спустился во двор, сел на скамеечку – как и в реальности-один, двор явно претерпел благоустройство, было на чём посидеть. На детской площадке носились карапузы, за ними зорко приглядывала пара взрослых, не подозревая, что рядом сидит пришелец из параллельного мира. Вот бы переполошились, если бы узнали!

Так, а что я голову себе морочу? У меня же есть смартфон с интернетом! Вряд ли тут сильно отличаются стандарты сотовой связи, верно? Ну-ка…

Сигнал мобильной сети есть… А интернет? Чудесно, пошёл обмен! Так, в соцсеть… увы, не зайти. Ладно, яндекс – а вот и Софья, действительно куча профилей, во всех соцсетях «засветилась»… А я…

А меня нет. Совсем.

Олег возился с полчаса, но не отыскал на просторах интернета ни себя, ни родителей, ни родственников постарше, которых знал.

Тут не только не было его самого – не было никаких намёков на его род.

Пока искал, он несколько раз и взмок, и похолодел, и сейчас вообще ничего не понимал. Он бы не удивился, не будь тут его лично – но оказалось, что тут его не только нет, но и не могло быть.

Реальность-два оказалась похожей лишь внешне.

А вот это уже странно. И на эту тему задать бы вопрос Стасу… если реально его найти. Кто он вообще такой? Откуда знал нас всех?

Для чего нас вообще собрали?

Он понял, что пробирает дрожь – аж до костей, и это не прохлада от тумана.

Так, спокойно. Для начала неплохо бы пообщаться с остальными – несмотря на разницу взглядов. Это именно нас с Софьей нет во взаимных мирах, или всё сложнее? Похоже, придётся перебраться в Дом (да, именно так, с прописной буквы) и засесть там, чтобы выловить остальных. Сегодня суббота, завтра воскресенье – кто-нибудь наверняка придёт.

В этот раз Олег подготовился намного основательнее. В пакетах лежал хлеб, копченая колбаса, пара полуторалитровых бутылей питьевой воды и одна – лимонада, электрочайник, коробка с рафинадом, одноразовые пакетики чая-кофе, салфетки… На всякий случай взял бутылку недорогого джина. Захватил пару покрывал, ручки-карандаши, пару тетрадей, настольные часы – в общем, решил если не обосноваться в Доме надолго, то как минимум создать некую «оперативную базу».

Сразу заглянул на кухню, прихватил там ножик, пару вилок, тарелок и стаканов – забрал всё это в «свою» комнату.

Задумался: а вообще, можно ли оставлять тут что-то мало-мальски ценное? Потом вспомнил – загадочный Стас говорил, что в комнаты просто так никто не зайдёт. Вероятно, потому и Софья укрылась от пристававшего Юры именно в своей комнате. Интересно, как это работает – на внутреннюю энергетику настраивается, что ли? Не, думать – голову сломаешь.

С тетрадками на столе, чашками на маленьком столике, с покрытым покрывалом диваном комната преобразилась, сразу приобретя жилой вид, перестав быть безликой. Предположив, что крысы и тараканы в межпространственном Доме вряд ли выживут, Олег положил еду просто на подоконник, правда, завернув в пакет. Что ещё? Да пока ничего.

Сбросив кроссовки, он завалился на диван, достав мобильник. Смотри-ка, а сеть есть… Ну и если учесть, что в окно я вижу совершенно «свою» реку, значит – моя комната находится, эээ… в моём мире, в реальности-один? Вероятно, так.

Молодец, Олежа, похвалил он себя. Системно мыслишь, сразу видно, что не бакалавр, а целый магистр, по-старому «инженер», хоть и работаешь непонятно кем… Хотя, почему «непонятно» – должность-то инженерская, это вам не картриджи заправлять, как-никак – базы данных, все дела…

В интернете не нашлось ничего интересного – Олег поймал себя на мысли, что ищет опять-таки информацию о дыре меж мирами, которой быть не может в принципе, и решил, что практичнее будет вздремнуть – тем более, полночи проболтался незнамо где.

Уснул он моментально и проснулся от стука в дверь. И сразу подскочил, как пружина, почувствовав знакомый зуд и осознав, что дверь не заперта на засов.

Сел на кровати, сунул ноги в кроссовки:

– Да?

– Это Вольдемар. Ты же здесь?

– Заходи, не заперто, – сказал Олег, натягивая задник кроссовка.

Дверь дёрнулась.

– Не могу, – раздалось из-за двери.

Хм, очень интересно…

Олег наконец справился с обувью, встал, без труда отворил дверь.

Вольдемар, одетый всё в те же джинсы, но сменивший бадлонку с серой на вишнёвую, улыбнулся уголком рта – вероятно, такая полуулыбка в стиле Харрисона Форда сводила с ума девушек, но на Олега не произвела ни малейшего впечатления.

– Зайду, или вниз спустимся?

– Заходи, – пожал плечами Олег, чуть отодвигаясь.

Фотограф зашёл, огляделся, покачал головой:

– Ты смотри, обживаешься… А я пока так, набегами. Моя комната в другом конце коридора, на реку – заглядывай, если что…

Он подошёл к окну, выглянул наружу:

– Никакой разницы… Только у нас деревня на том берегу реки не такая запущенная.

Он вернулся к стулу, сел на него верхом, скрестив руки на спинке:

– А я к тебе по делу, Олег… Судаков. Это настоящая фамилия?

– Я ж не спрашиваю, ты Вольдемар Шустер или Володя Шустров, – не удержался Олег, садясь на диван. Меж ним и фотографом было метра три – этакое расстояние для словесной дуэли.

– Молодец, – пару раз лениво хлопнул в ладоши фотограф. – Ну это только дурак не догадается, а ты компьютерщик, а значит, не дурак…

Сомнительный комплимент. Фотограф ещё раз отыграл свой образ развязного и нагловатого, уверенного в себе человека. Ладно, молчим, наблюдаем.

– Фамилия, скорее всего, настоящая, – продолжал Шустер. – Но знаешь, я очень удивился, когда узнал, что в моём мире тебя нет. Ну то есть совсем, даже ничего похожего – в гугле найдётся всё, а тебя вот не нашлось.

– Остальных искал? – не удержался Олег, и фотограф хохотнул:

– На деревню дедушке? Я только твою фамилию знаю, а без неё что толку искать… И вот по твоему лицу я вижу – искал ведь тоже?

Олег раскрыл было рот, чтобы сказать, что поисками в интернете не ограничился, но язык словно прилип к нёбу. Взгляд Шустера походил на взгляд змеи – нужны фотографу ответы, ох как нужны… Он старается изо всех сил выглядеть этаким простачком и «своим парнем», но на деле он, возможно, гораздо опаснее гопника Юры.

– Искал, конечно, – утвердительно кивнул Олег. – Ты прав, не нашёл тебя. Ни по одному из имён. А с чего ты удивился-то?

Шустер ухмыльнулся.

– Помнишь, эта холёная сучка Снежана сказала, что она уникальная? Похоже, уникальны все мы. Я и ты точно, и наверняка все остальные. Теорию вероятности учил в школе?

– В институте, – машинально поправил Олег.

– В институте, какая разница… Очень любопытное совпадение, сечёшь? Я хочу разгадать эту загадку, – он в упор посмотрел на Олега, словно ножом ткнул. – Ты со мной?

– С тобой, – неохотно кивнул Олег. Ощущение было как при заключении сделки с дьяволом – он почему-то ни капли не сомневался, что фотограф будет сотрудничать лишь до тех пор, пока это приносит пользу, не более того.

– Тогда пошли, – Шустер встал. – Этот художник от слова «худо» здесь, пойдём, попробуем его… оформить.

Они вышли в коридор, подошли к соседней двери – сейчас, при дневном свете, пусть и в полумраке коридора зелёный контур вокруг неё был совсем бледным. Вольдемар гулко бухнул в дверь кулаком:

– Сова, открывай! Медведь пришёл, – и подмигнул Олегу. Смотри-ка, в его реальности, оказывается, тоже есть мультик про Винни-Пуха… Интересно, чем она вообще отличается от моей?

– Какая ещё сова, – раздалось из-за двери. – Кто там?

– Вольдемар, Олег, – переглянувшись с Шустером, сказал Олег. – Поговорить о делах насущных.

Дверь открылась, оттуда высунулась всклокоченная голова художника, и Олег аж хрюкнул от удивления – настолько жирдяй походил на Сову из мультфильма, взъерошенный и в идиотских очках – кстати, нулёвки, чисто для понту, в отличие от тех, что на Софье, машинально отметил парень.

– Точно Сова, – резюмировал фотограф. – Ты что, мультик не смотрел?

– Какой мультик? – удивлённо уставился художник.

– А, забей, – махнул рукой Вольдемар. – У вас же не было войны в начале сороковых, да?

Он пёр как танк, понемногу выдавливая художника, и тот наконец сдался – открыл дверь, впуская двух соратников в комнату.

Комната была похожа на Олегову как две капли воды – судя по всему, планировка и обстановка изначально были одинаковыми. Впрочем, тут уже стоял мольберт, к стене прислонено несколько картин – причём верхняя не выглядит мазнёй, с удивлением отметил парень, – а журнальный столик завален какими-то тюбиками, листами бумаги, поверх которых ярким пятном лежала палитра. М-да, и художник обживается – правда, по-своему. На столе стоял стакан с недопитым чаем и – Олег совершенно не удивился – на расстеленной газете лежало несколько давешних плюшек.

– Далась вам эта война, – попятился художник. – Была какая-то, недолго шла. А что?

– История у вас пошла совсем иначе, – назидательно сказал Вольдемар, нагло беря и вертя в руках одну из кистей. – И вся культурная программа поменялась… Облцентр-то у вас ведь Ленинград, да?

Помнит и сам, зараза, подумал Олег. Сам он совершенно не помнил, кто из «хранителей» какое название сказал. Такое ощущение, что мир Вольдемара довольно близок к условной «реальности-один», как и мир Софьи. А вот у мира художника явно есть отличия…

Он выглянул в окно – противоположный берег реки хорошо был виден, там тоже устроилась на обрыве деревенька, но с той, к которой привык Олег, она имела мало общего – добротные дома в количестве, почти коттеджи, берег утопает в растительности, сейчас пока что голой. А это что? Неужели?

Олег открыл дверь «балкона», высунулся наружу – ветерок тёплый, тут гораздо теплее. Слева, метрах в трёхстах, хорошо видны два моста через реку – автомобильный и железнодорожный с ажурными фермами. Вот это да, здесь всерьёз взялись за транспортные артерии!

Мелькнула какая-то мысль, но сформулировать её парень не успел.

– Ленинград, – с вызовом ответил толстяк. – а у вас по-царски?

– Типа того, – кивнул Вольдемар. – Но вообще, мы не ради исторических изысков пришли, они нам ни на кой не сдались… В вашем мире есть интернет?

– Чегоо? – опять попятился художник.

– Сеть компьютерная, – пояснил Олег. – Большая, на весь мир. У вас может по другому называться.

– А, это, – вроде как успокоился жирдяй. – Есть, называется социальной сетью. Я там свои работы выставляю…

Во как. Вместо интернета – «социальная сеть» на весь мир. А вообще, в этом есть свой резон – многие знакомые, особенно из старшего поколения, из соцсетей и не вылезают, им скажи, что можно поискать что-то в яндексе или в гугле – большие глаза сделают…

В Олеге моментально проснулся профессиональный интерес:

– Да? И кто её ввёл? Наши или американцы?

На лице художника отразилась работа мысли:

– Я не помню.. Может, совместно?..

– Так, Георгий… Он же Жора… он же Гога, он же Гоша… – размышлял вслух фотограф, – меня терзают смутные сомнения, что нас в твоём мире нет совсем – исходя из того, что ты уже наговорил… Фунтик, ты со мной согласен? – полуобернулся он к Олегу.

– Сам ты поросёнок, – автоматически огрызнулся Олег, отметив, что Вольдемар, похоже, крайне неравнодушен к кинематографу советских времён – по сути вся его фраза состояла из цитат. – А вообще, похоже на то. Если войны не было, родители могли не встретиться.

– Во, отлично мыслишь, сразу видно компьютерщика, – Вольдемар рассуждал так, словно толстого Гоши тут и не было. – Можно проверить, но, боюсь, наши компы с их сетью не договорятся, как думаешь?

– Поддерживаю, – кивнул Олег.

– Тааак, – продолжал Вольдемар. – Георгий, вроде Владимирович, фамилию скажи, поищу тебя в нашей сетке, – он вытащил из кармана мобильник – Олег ничуть не удивился, увидев, что это айфон последней модели. – А, зараза, сети нет. Ну, говори давай, – поднял он глаза на Гошу.

– Клёсов, – проблеял тот, видимо, не очень понимая происходящее.

– Так, никуда не уходите, я к себе, – Вольдемар вышел за дверь, оставив Олега и Гошу наедине.

– Ну и приятель у тебя, – покрутил головой художник, когда за Вольдемаром прикрылась дверь. У Олега сложилось ощущение, что он хотел добавить ещё что-то, но не стал – видимо, не сумев предугадать возможную реакцию.

– Он мне такой же приятель, как и тебе, – буркнул Олег. Подошёл к столу, посмотрел на плюшки: – Значит, это ты всю выпечку уволок? Молодец, блин… О других-то думать что, мама не научила?

– Тебе какая разница! – окрысился Гоша. – Вы разбежались – что, оставлять? Лучше, если засохнут?

– Да мне вообще всё равно, – махнул рукой Олег. Первое впечатление оказалось верным – художник ему не нравился, хоть и был, похоже, простачком, в отличие от Вольдемара. Но если разобраться, в глубине души он Гоше немного завидовал, как и всем творческим людям – есть любимое дело, даже если оно и не нужно больше никому вокруг, и – это уже на уровне генов, наверное – в их мире не было самой, вероятно, страшной войны. А значит – отношение к жизни наверняка куда более лёгкое… Вон, даже интернет, похоже, у них творили все вместе. Может, у них и холодной войны не было, все живут в согласии? Да нет, это уже сказки…

– Что хоть рисуешь-то? – спросил он, просто чтобы что-то сказать.

– Да по-разному, – чуть оживился художник. – Пейзажи, маслом. Или акварелью. Я и сюда, в лесопарк, хожу для того, чтобы рисовать…

В лесопарк? Ой как интересно.

– Портреты не рисуешь? – поинтересовался из вежливости Олег, присел, рассматривая прислоненный к стене пейзаж. Ёлки-палки, да это ж здесь и нарисовано – крутой берег, его ни с чем не спутать. Но, судя по нарисованному, парка в привычном виде в мире Гоши нет и в помине – скорее уж нарисованное напоминает глухой лес кисти какого-нибудь Шишкина…

На том холсте, что стоял на мольберте, были сделаны грубые наброски углём – в них без труда распознавалась эта комната.

– Нет, – отозвался Гоша. – Редко, по фотографиям. Под заказ или для друзей.

Олег встал, опять выглянул в окно:

– А вон те мосты давно построили?

– Железнодорожный еще в середине прошлого века, а автомобильный в девяностых вроде, когда объездную дорогу строили…

Вот оно как. Вместо войны – развитие дорог, вместо развала девяностых – расширение транспортной сети… Олега опять кольнула зависть – неосознанная, просто оттого, что в каком-то из параллельных миров обошлось без великой бойни. Хотя, если подумать, наверняка и у них не всё гладко… просто проблемы в чём-то другом.

Твоя беда, подумал он некстати, в том, что ты зануда. Вот опять пытаешься раскладывать всё по полочкам. Оно тебе надо?

Надо. Хотя бы для того, чтобы понять, что происходит.

Вернулся Шустер.

– Ну что, в моём интернете Гоги нет, – сообщил он с улыбкой. – Как художника точно, да и вообще особых намёков нету…

– Может, объясните вообще, что вам от меня надо? – взвился наконец Гоша. – И я не Гога, а Георгий!

– Да какая разница, – отмахнулся Вольдемар. – Короче, толстый: ты весь такой уникальный, в наших мирах ничего похожего на тебя нет… и слава Богу, – хохотнул он.

Гоша разевал рот, видимо, не понимая, как реагировать на откровенное хамство.

– Мы, похоже, все существуем в единственном экземпляре, – примирительным тоном пояснил Олег, которого тон Вольдемара тоже задел. – Нас нет в других мирах.

– И отлично, – пробурчал художник. – В моей жизни только вас и не хватало…

– Ну, мы в твоей жизни уже есть, – похлопал его по плечу Вольдемар, тут же демонстративно отряхнув руки. – И ещё четверо, и никуда ты от нас не денешься… А будешь хорошо себя вести – возьму тебя в свой мир, на экскурсию. Там прямо мечта для такого, как ты! Ну, для творческой личности, – ухмыльнулся он.

– Ну что, – сказал Вольдемар, вольготно раскинувшись на деревянном полукресле на кухне, – в принципе, кое-что ясно: скорее всего, каждый из нас уникален и есть исключительно в своём мире. Так что Стасик соврамши – в смысле, сказал он нам совершенно не всё…

– Соврал или просто не сказал? – не понял Олег.

– Скорее всего, специально не сказал, – фотограф выделил интонацией слово «специально». – Почему – это вопрос… Ну что, допрашиваем других?

– С Юрой особо общаться не хочу. Чуть по морде от него не получил, – зачем-то признался Олег.

– Ааааа, наш работяга? Да, такой может… Ладно, я сам попробую. Так что держи хвост пистолетом. Ещё девчонки есть…

– Софью я проверял через интернет, – подумав, сказал Олег. – Говорили, она называла фамилию. В нашем интернете не нашёл, – о том, что эксперимент проводился гораздо глубже, парень сказать так и не рискнул.

– Ха, да ты ловелас, – ухмыльнулся Шустер. – Хотя, эту кошку драную раскрутить – как два пальца об асфальт… Меня больше интересует стерва. Вот с ней придётся повозиться. Вообще… ладно, посмотрим!

Как ни странно, они разговорились. Фотограф опять вытащил коньяк, в ход пошли подзаветрившиеся лимончики. Что ни говори, а собеседником хам был неплохим – начитанным и умным.

Картина в процессе диалога вырисовывалась следующая.

Реальность Вольдемара была очень похожа на Олегову «реальность-один», за мелкими исключениями. Скажем, Великая Отечественная война в ней закончилась 7 ноября 1944 года – специально подгадали к праздничку. Сталин умер в 1957 году, борьба с культом личности велась не в пример более вяло, Горбачёв успешно развалил Советский Союз, но после него пришёл к власти неизвестный Олегу Ковалёв, кто-то из бывших военных, и без «лихих девяностых» обошлось. В итоге это вылилось примерно в то же, к чему привык Олег, но с чуточку более высоким уровнем жизни, а расклад сил в мире особо не отличался – всё то же противостояние с США, бардак на Ближнем Востоке и страстное желание соотечественников отдыхать где угодно, только не в своей стране… История оказалась достаточно инертной штукой.

Хороший коньяк ударил в голову, и Олег тоже выложил Вольдемару краткую историю страны, изо всех сил следя лишь за тем, чтобы не ляпнуть про уже свершившийся набег в параллельный мир – впрочем, он даже не понял, интересно ли Шустеру сказанное, тот искусно водил разговоры вокруг да около, не давая сосредоточиться на определённой теме.

Просидели пару часов. Около 6 вечера сверху спустился Гоша – правда, лишь заглянул на кухню, но не зашёл. Почти сразу покинул дом, и Вольдемар моментально вскочил:

– Пошли, проверим его комнату.

– Мы ж в неё не попадём, – удивился Олег.

– Но мы же в неё уже заходили, – хихикнул Шустер. – Пошли, попробуем.

Увы, но дверь, подсвеченная красным контуром, не поддалась, словно запертая.

– Жаль, – покачал головой фотограф. – А ну пошли вниз. Есть одна мысль.

Внизу он накинул свою замшевую куртку, Олег снял с вешалки свою потёртую кожанку:

– Уходим?

– Неееет, – Фотограф говорил твёрдо, словно и не пил. – Попробуем-ка вот что…

И он уверенно шагнул в дверь. Олег машинально сделал шаг за ним… и понял, что темнота отозвалась не одной развилкой, а двумя.

Был доступен выход в ещё одну реальность!

Увидев рядом с собой Олега, Вольдемар хлопнул в ладоши:

– Браво! Почему-то я был уверен, что получится.

– Но как…

Привычного парка не было. То, что раскинулось вокруг, больше походило на лес – впрочем, с асфальтированными дорожками и с оградой вдоль обрывистого берега реки. Линия берега была узнаваемой, но не более того, деревья выглядели гораздо старше тех, к которым привык Олег.

Дом-призрак, на вид точно такой же, аккуратно устроился среди деревьев и выглядел частью какой-то мистической композиции из параллельного мира – ни спасательной станции, но набережной, ни даже проспекта вдоль реки.

– Вон, видишь? – Шустер показал рукой вдоль берега, и Олег заметил яркое пятно.

Шарф удаляющегося Гоши.

– Я так и думал, – удовлетворённо кивнул фотограф. – Комната – часть мира того, кто в ней живёт. Вид из окна – отличное доказательство, я уже дважды убедился, что он у всех разный. Приглашение в комнату – приглашение в мир.

– Так это значит… – до Олега наконец-то дошло то, что крутилось в голове в комнате Гоши. – Значит, ты теперь вхож и в мой мир?

– Ну вхож, и что? – пожал плечами Вольдемар. – Тебе жалко? Сможешь сказать, почему я не должен входить в твой, как ты говоришь, «мир»?

Олег моментально протрезвел – такого поворота событий он никак не ожидал. Но, как ни ломал голову, не мог сходу назвать причину, по которой Шустер не должен бы входить в «реальность-один». Ну войдёт. И что случится? Да ничего абсолютно.

А Вольдемар сволочь, да ещё какая. Точно змея.

– Ну что, прогуляемся? – подмигнул фотограф, и Олег понял, что действительно начинает разбирать любопытство.

Они направились за Гошей на расстоянии в полсотни метров – впрочем, среди голых деревьев его шарф отлично был виден.

Уже через сотню шагов стало видно первое крупное отличие.

«Хрущёвской» застройки не было вообще – Калинина, последняя из улиц «сталинской» застройки, словно отрезала город, за ней уже начинался лесопарк – ограда его шла не вдоль реки, а вдоль перпендикулярной ей Калинина. Получается, дом-призрак стоял почти на самом краю лесопарка.

Тут же, у ограды, были ухоженные клумбы, детская площадка, прошла по дорожке пара мамочек с колясками, скользнувших по Олегу и Вольдемару незаинтересованными взглядами. На скамейках сидят люди, в песочнице ковыряется пара малышей, ещё два карабкались по лесенкам детского городка, один гонял голубей на дорожке… Обычный тёплый весенний выходной день.

Гоша свернул на Калинина и пошлёпал вдоль ограды школы. Школа тоже была, но несколько непривычной формы – всё верно, сообразил Олег, у нас же её наполовину разрушили в войну…

– Офигеть, – Вольдемар ткнул Олега локтем в бок. – Мне здесь уже нравится… смотри, сколько деревьев. Не то что у нас.

Художник свернул во двор и наискосок пошёл к подъезду одной из «сталинок».

– Ну тут всё ясно, – резюмировал фотограф. – Пошли, посмотрим город, что ли…

Перекрёстка не было, как и квартала за ним, застроенного «финскими домиками», что строили пленные немцы после войны. Логично – не было войны, не было и пленных… Дальше шла опять «сталинская» застройка, за ней виднелись дома более современного вида. Справа так и тянулся лесопарк – похоже, он был огромным.

Вольдемар уверенно свернул меж домами налево:

– Пойдём, площадь посмотрим… Тут явно край города.

Олег шёл за ним, раскрыв рот. Это не реальность Софьи, похожая на его собственную как две капли воды – это реально другой мир…

Площадь Ленина была там же, где всегда – правда, она словно замыкала собой Заводской проспект, служа своеобразным тупиком. Олег привык, что в его реальности дальше тянулась улица Молодёжи, и потому здешний город показался ему каким-то куцым. На месте памятника Ленину возвышался памятник Сталину.

– Площадь явно не имени Ленина, как у нас, – только и сказал Олег.

– У нас тоже стоял Сталин, убрали в 70-х, – сообщил Вольдемар. – А у вас Ленин на ней стоит?

– Ну да, – пожал плечами Олег. – Заходи, посмотришь…

Вольдемар коротко хохотнул:

– Вот, уже приглашаешь – прогресс налицо! А тут, похоже, с культом личности бороться и не пытались…

Площадь была аккуратной, как игрушка. Дом культуры очень походил на привычный Олегу, но отличался в мелочах – значит, здешний построен по довоенному проекту, у нас-то его разбомбили и потом построили «с нуля» уже в 50-х… У гостиницы припаркованы машины – эмблемы неизвестные, но дизайн привычный. Одежда на людях тоже обыкновенная, ни Вольдемар, ни Олег особо не выделялись. Вот удивительно – совсем нет рекламы! Прямо заповедник какой-то… Над книжным магазином, который в реальности Олега недавно разорился, вывеска «Библиотека». Ну ничего себе!

– Олежка, ты понимаешь хоть, куда мы попали? – тихо, но восторженно пропел Вольдемар, и получилось это настолько одухотворённо, что Олег не обратил внимания даже на «Олежку». – Это ж заповедник Советского Союза! Знаешь, сколько людей душу продаст, чтобы очутиться здесь хоть на часок?

– Думаешь, тут всё настолько радужно? – чуть подумав, спросил Олег.

– Конечно же, нет! И тараканов своих тут наверняка уйма! Но я этот мир изучу, ох изучу… Вон, киоск стоит – пойдём, прессу посмотрим.

Площадь явно была пешеходной, и пара авантюристов пересекла её наискосок. Киоск угнездился рядом с «Культтоварами» – примечательно, у нас в этом помещении точно такой же магазин… Олег пробежал взглядом по витрине киоска – есть яркие журналы чисто развлекательной направленности, вон что-то откровенно детское, газеты лежат…

– О, а вот и бесплатные газеты! – удовлетворённо кивнул Вольдемар на пачку газет, лежащих в надорванной бумажной упаковке на прилавке киоска. Над ними красовалась табличка «Бесплатно», причём не приклеенная скотчем бумажка, а именно табличка – качественная, явно постоянная.

Олег и Вольдемар вытащили по газете, и Олег еле удержался, чтобы не развернуть её прямо сейчас.

– Пошли, потом посмотришь, – Шустер глянул вдоль проспекта, на заводские трубы: – Смотри-ка, алюминиевый почти не дымит…

– А у нас он химический, – невпопад ответил Олег. – Удобрения делает…

– Развалили страну, разгильдяи, – беззлобно ухмыльнулся фотограф. – У нас он старейший в стране.

– У нас тоже… был, – на Олега вдруг накатила жуткая досада, словно Вольдемар обвинил в развале страны его лично. – Пошли уже, посмотрели – и хватит.

Они вышли на середину бульвара, ведущего к реке.

– А вот и архангелы, – не меняя выражения лица, сказал Вольдемар, и по голосу было слышно, что сказал он это сквозь зубы. – Ведём себя естественно, треплемся…

Настречу шла пара явных служителей правопорядка – тёмно-синяя форма с нашивками, пилотки, пояса с обвесом… Дубинок, правда, нет. Шли неторопливо, тихонько разговаривали, но при том внимательно поглядывали по сторонам. Народу на бульваре было немного, разве что на одной из скамеек сидели и о чём-то болтали двое мужчин пенсионного возраста – один в тёмной куртке, другой в светлом полупальто.

Ни на мужчин, ни на Олега с Вольдемаром милиционеры не обратили внимания – так, посмотрели мельком, тем более, что Вольдемар в это время увлечённо рассказывал Олегу что-то про строительство дома, явно придумываемое на ходу.

– Пронесло, – сказал он, когда милиционеры удалились. Кстати, это были именно милиционеры, о чём свидетельствовала нашивка «Милиция» над правым нагрудным карманом и на левом рукаве.

Олег почувствовал, что его трясёт. А ведь попади в руки кому-то в этом мире – чёрта с два докажешь, что ты не верблюд… в реальности Софьи он чувствовал себя намного увереннее.

А вот Вольдемара аж распирало:

– Надо внедряться. Турфирму сделать, организовать сюда туры. За очень, очень большие деньги… да, это мысль. Надо обдумать.

– Ты как-то с места в карьер, тебе не кажется? – попытался охладить его Олег. – Тебя не грохнут за то, что знаешь такую тайну?

– Не грохнут точно, – уверенно сказал фотограф. – Я – ключ, без меня никто не пройдёт. А я, если что, в твоём мире скроюсь, – подмигнул он. – В общем, не кипешуй, этот вопрос я точно разрулю…

Они шли по Речному проспекту, который тут оканчивался оградой лесопарка, а не уходил дальше ещё на километр, как в привычной Олегу «реальности-один». Зашли в парк, сели на свободную скамейку, одновременно, не сговариваясь, развернули газеты.

Газета именовалась «Заводской выходной», занимала один разворот на четыре страницы и, похоже, печатала одни лишь объявления. Рядом с названием красовался смутно знакомый герб – на геральдическом щите была изображена электростанция, металлургический ковш и железнодорожный мост.

– Смотри-ка, старый герб, – почти не удивившись, сказал Вольдемар, и Олег вспомнил – этот старый герб города он видел на значке на какой-то выставке.

– Так, что тут у нас…

Информации газета дала не так много. «Куплю», «Продам», «Сдам», адреса квартир, машины знакомых и незнакомых марок, продажа рассады, живых кроликов… Определилась лишь валюта – рубль, и суммы, отличавшиеся от привычных примерно на нолик в нижнюю сторону. В уголке приютилось расписание автобусов и электричек на Ленинград, а половину первой полосы занимал список вакансий на предприятиях – их тут было немало, и Олег с удивлением заметил, что везде требуются работники с опытом, и зарплаты указаны очень приятные.

Под ложечкой противно засосало – да, тут явно с социальной частью всё в порядке…

– Пойдём отсюда, – встал он.

– Бомбануло? – фальшиво-участливо поинтересовался фотограф, вставая. – Согласен, не для каждого чтиво… Да не кисни ты, используем этот мир в своих целях, – ухмыльнулся он. – Загляну сюда на днях, фоток сделаю.

– Дом на фото не отображается, – непонятно для чего сказал Олег.

– Сам знаю, – отмахнулся фотограф. – Погоди-ка…

Вытащив айфон, он сделал несколько снимков. Олег машинально последовал его примеру – и очень удивился, увидев, что ночная фотография, сделанная в реальности Софьи, тоже никуда не делась. Вот это уже странно… а впрочем, почему странно? После того, как он в реальности-два выходил со своего смартфона в интернет, вроде бы не следовало чему-то удивляться. Мир-то, пусть и параллельный, естественен, в отличие от дома… а почему дом не воспринимается камерой? Что-то тут не то…

Да всё не то, озлобленно подумал он, шагая рядом с фотографом. Всё происходящее неправильно, кто бы что ни говорил…

Почему я? Почему, скажем, он, почему Гоша? Почему нас нет в других мирах, даже очень похожих? Почему, в конце концов, половина дома словно не существует, хотя снаружи он цельный?

Вопросов слишком много…

– Ну что, может, впустишь меня в свой мир? – не выдержал Олег, когда они вернулись в дом.

Вольдемар посмотрел на него оценивающе, прищурившись, словно в прицел смотрел:

– А, фиг с тобой! Пошли.

В реальности Вольдемара шёл дождь. Олег и фотограф постояли минуту под навесом над дверью Дома, глядя на мокнущий парк, и вернулись обратно.

– Ну как, удовлетворён? – поинтересовался Шустер. Олег пожал плечами:

– Да я так, для проформы… раз уж ты нагло воспользовался моим гостеприимством.

– Наглость города берёт, – не обиделся тот. – Держи визитку, будешь в моём мире – звони… Жаль, что наши мобилы сквозь миры не пробивают, – хохотнул он.

На визитке из хорошей бумаги значилось: «Вольдемар Шустер. Фотосъёмка, видеосъёмка, фотосессии, съёмка с коптера» и номер телефона, ничего больше.

У Олега визитки, конечно же, не было, и фотограф записал его номер в блокнот.

Делать ничего не хотелось. Олег попрощался и вышел…

В мир Софьи.

Тут потеплело, туман почти разошёлся, хотя над рекой ещё висела дымка. Подумав, Олег направился к «магниту» в Монолите – в конце концов, можно попробовать, если что – сбегу в Проход, он совсем рядом… Выбрал на полках жестяную банку с каким-то незнакомым кофейным напитком, взял пакет семечек и пакет сухариков. С отсутствующим видом протянул на кассе 100 рублей – женщина приняла их без вопросов. Ладно, с этим определилось, потом у Софьи расспрошу подробнее про деньги…

«Реальность-два» воспринималась на удивление легко – видимо, как раз из-за её похожести на родной мир. Олег вернулся в парк, прошёлся по аллее, нашёл более-менее сухую после тумана скамейку, сел, вскрыл сухарики. Обычные на вкус, в точности как у нас…

По аллее гуляли мамаши с колясками, носились дети, стайками шествовали пенсионеры.

Что мы имеем?

Семь миров, некоторые отличаются разительно, некоторые – чуть-чуть. В каждом мире есть человек, способный войти в Дом – узел порталов меж этими мирами, этакий Нексус, вроде так это называется. И этот человек, похоже, есть лишь в своём мире – его двойников в остальных мирах нет.

Что нам это даёт? А ничего. Это просто наблюдение.

У каждого из миров, вероятно, есть свои плюсы и минусы с точки зрения тех, кто живёт в остальных мирах. Нам интересен советский мир Гоши с точки зрения экзотики, жителям его мира могут быть интересны миры мой, Шустеровский и вот этот, Софьин – тоже как экзотика, а может, в наших мирах можно вести бизнес. Или даже таскать что-то контрабандой – даже не удивлюсь, если фотограф займётся чем-то подобным, с него станется. Три других мира – Семёна, Юры и Снежаны – мы пока не знаем, но наверняка они тоже вписываются в эту картину.

Привитый в институте подход стараться всё проанализировать, помноженный на личное занудство, аж выл – что-то здесь не так. Не бывает бесплатных плюшек, ну просто не может быть. За всё придётся чем-то расплачиваться – особенно за возможность увидеть другие миры. Чем? Как? И, главное, когда? Я ведь побывал уже в трёх мирах, не считая своего!

Так вроде и времени прошло – всего ничего. В четверг я впервые вошёл в дом, в пятницу вечером познакомился с Софьей, сейчас вечер субботы. Всего три дня… а кажется, месяц миновал.

Так, идём дальше.

Комната каждого из нас – часть своего мира. Впуская человека в комнату, мы пропускаем его в свой мир. Стас этого не сказал… кто он такой вообще, этот Стас? Мы-то явно обычные люди… а он? Встреча с чаем и плюшками смотрелась насквозь фальшиво. Что-то ещё не так… что?

Ты зануда, Олежа, грустно подсказал внутренний голос. Просто принять ситуацию – не судьба? Нет, тебе надо её разобрать. Тебе самому-то не надоело? Из-за этой твоей идиотской черты у тебя почти нет хороших друзей, и ни одна девушка с тобой не выдерживает дольше недели… Кому понравится постоянное капание на мозги? Вон Шустер – тот, что называется, «креативный», по-человечески говоря творческий: моментально решил, как извлечь выгоду из Прохода меж мирами. А ты сиди, рассуждай… шляпа.

Олег открыл пакет с семечками, бросил немного перед собой – голуби слетелись моментально, словно только и ждали этого жеста, пикируя с веток, идя над аллеей на бреющем. Отхлебнул из банки – интересная штука, как чёрный кофе, ни разу не встречал такого у нас… а может, просто внимания не обращал.

Мимо прошествовали пенсионеры, человек шесть, что-то негромко обсуждающие между собой. Олег сделал ещё глоток… и почувствовал на себе взгляд. Поднял глаза: старушка лет семидесяти, аккуратная – этакая бабулька питерского образца, в старомодной плюшевой жакетке и чёрном беретике:

– Сидишь, пьёшь… нерождённый, изверг! Тут дети!

Со старушками Олег когда-то любил спорить, но быстро понял, что они в основном ради этого и затевают склоку, и плюнул на это дело. Тем более, такие вот бабки интеллигентной внешности зачастую оказываются самыми опасными. Поэтому теперь он предпочитал другую тактику:

– И вам, бабуль, здоровья, счастья, и внуков богатых! А это кофе, – он приподнял банку, как для тоста.

И только тут до него дошёл смысл фразы – дошёл настолько, что «гусиная кожа» в мгновение покрыла всё тело.

– Погоди-ка, бабуль… Что ты сказала? «Нерождённый? Это… как?

– А то ты сам не знаешь, – сварливо буркнула бабка. – Много на свете прожила, видела вас раз в десять лет…

– Никитична, не приставай к парню! – жизнерадостно крикнул один из пенсионеров, чисто выбритый дед в плаще, с явно военной выправкой. – Сидит, никого не трогает, даже водку не пьянствует.

– Хуже он, – бурча, пошла вслед за другими пенсионерами бабка. – Нерождённый он, я после Лёшенькиной смерти их за версту чую…

Олег так и остался сидеть на скамейке, атакуемый голубями, которых не смутили даже прошедшие по дорожке пенсионеры, едва удержавшись, чтобы не раскрыть рот. Бывший военный, видимо, уже замечал за бабкой какие-то ненормальности, потому что, аккуратно взяв её за локоток, направил к остальным, а сам в несколько шагов подошёл к Олегу:

– Вы уж простите, молодой человек, Никитична после смерти мужа не в себе маленько, вот опять годовщина…

Парень встал. Мысли в голове путались:

– Да ничего, спасибо… Пожилой человек, всё понятно… Я не очень понял, что она говорила?

Пенсионер внимательно посмотрел на него:

– Вы из любопытства спрашиваете?

– Мне показалось, это что-то мистическое, – сделав максимально честное лицо, сказл Олег. – А я всегда интересовался таким, особенно о нашем городе.

– Здешний? – полуутвердительно спросил пенсионер. – Не помню, чтобы вас видел.

– Я в основном в левобережье, – почти не соврал Олег. – Работаю там, на железной дороге.

Он действительно в своё время проработал два года на железной дороге, так что разоблачения не боялся.

– А, ну да, – дед легко согласился, и Олег чуть-чуть успокоился. – Смотрю, вы вежливы – даже встали, когда я подошёл, да и на Никитичну не окрысились… – он взглянул вслед остальным пенсионерам – те уже удалились метров на тридцать. – Если не торопитесь – могу рассказать одну… историю. Если дадите слово, что вам лично, не для этого вашего… интернета. Хотя дело давнее, всё равно уже…

Дед явно был не против посплетничать с новым человеком.

Они неторопливо зашагали вдоль парка, выходя с аллеи на параллельную тропку, что шла вдоль реки. Пенсионер представился как Фёдор Филиппович, Олег тоже назвал себя.

История оказалась любопытной и странной.

Арина Никитична родилась вскоре после войны, ещё в 20 лет вышла замуж за Алексея Звонарёва. Вместе они прожили до 1978 года, когда произошло странное событие.

Алексей внезапно умер – именно что внезапно, от непонятно откуда взявшегося инфаркта. Он был спортсменом, здоровым как бык, возрастом чуть старше 30 – жить да жить. Но Арина рассказывала, что буквально на следующий день после похорон она… встретила Алексея на улице, живого и здорового! Одет он был в незнакомую одежду и жену, которую обожал, не узнал.

То ли Арина Никитична повредилась умом от горя, то ли ещё что случилось – Фёдор Филиппович судить не решался, но после этого она стала рассказывать, что другой Алексей, который с тех пор больше ей не встречался, был человеком без души – она окрестила его «нерождённым».

Тот период она как-то пережила – друзья постарались, включая самого Фёдора, который в то время был старшим лейтенантом в местной воинской части. Жила дальше, растила сына. Жизнь вернулась в своё русло, хотя замуж женщина вторично так и не вышла. И вот через 10 лет, в 1988 году – Фёдор хорошо помнил даты – она опять впала в истерику, рассказывая друзьям, что снова видела на улице «нерождённого», но в этот раз не мужа, а совсем другого человека.

В бардаке перестройки и карточной системы история быстро забылась и всплыла опять через 10 лет, в 1998 году. Никитична к тому времени ударилась в религию, и чуть не с кулаками набросилась на улице на совсем незнакомого молодого человека. Дело замяли, но в кругу друзей о поведении женщины стали перешёптываться. К 60 годам и к 2008 году чего-то подобного ждали, но женщина, видимо, что называется, «выгорела» – произошло нечто похожее на то, что было 10 минут назад с Олегом.

– Вот потому я и решил поговорить с вами, Олег, – закончил рассказ пенсионер. – Я впервые вижу этот, хм… эпизод своими глазами, и мне любопытно не меньше, чем, наверное, вам… Я полковник в отставке, в мистику не верю, но что-то явно произошло. Вы приличный на вид молодой человек, не понимаю, чем вы могли так задеть бедную женщину. Как думаете? – и он пронзительно посмотрел на парня.

Олег не думал – знал. Просто не мог понять, как, ну КАК женщина смогла определить его иномирное происхождение?

Боже мой, да как угодно. У неё может быть сильная восприимчивость к биоэнергетике, вспомнил Олег умное понятие. Явно она во всех описанных случаях видела «гостей» из одного из параллельных миров – просто из-за совпадения впервые это случилось аккурат после смерти её мужа. Может, как раз из-за стресса у неё и проснулась эта восприимчивость…

Но не говорить же это Фёдору Филипповичу!

Работай, мозг, работай… а то сейчас засыпемся. У военных, даже бывших, совсем другой склад ума, им сложно заморочить голову… Попробуем полуправду. Главное – отделаться, а там обдумаем…

– Может быть, у Арины Никитичны сильная восприимчивость к биоэнергетике человека? – предположил он вслух. – У меня вот, например, очень редкая группа крови – четвёртая отрицательная. Я, правда, совсем не знаю, на что это влияет…

Он врал. Группа крови у него была вторая положительная, но пенсионер проверить это не сможет.

– Знаете, Олег, это бы что-то объясняло, но, – дед хитро прищурился, – у меня тоже четвёртая отрицательная. Но Арина не бросается на меня.

Неужели догадался? Блин…

– Она же давно вас знает, – пожал плечами Олег, ощущая, что колени начинают дрожать. – Привыкла к вам… Я компьютерщик, не биолог и не психолог. Так, пытаюсь гадать…

– Ну да, ну да, – покивал головой старик. – Нормальное объяснение, не лучше и не хуже других… Олег, запишите мой телефон? Может, ещё что-то в голову придёт… Раз любите мистические истории.

– Конечно, – легко согласился парень, доставая смартфон. – Диктуйте…

Он вбил номер, привычно нажал кнопку вызова для проверки… и только когда простецкая «нокия» старика запиликала, сообразил.

Теперь дед знает мой номер.

Ну и что?

Да ничего. Когда я в своём мире – он попросту до меня не дозвонится.

Не дозвонится? Или попадёт к тому, у кого ЗДЕСЬ такой же номер телефона?

Пора валить!

Олег как можно вежливее попрощался, попросил передать извинения старушке… и, развернувшись, пошёл к Дому, стараясь не сорваться на бег.

Как наверняка сказал бы Вольдемар, любитель советских фильмов – вечер перестал быть томным.

Фёдор Филиппович смотрел ему вслед.

Вроде и приятный, вежливый парень, но… нервничает. Отчего? Вроде и держится уверенно, и на маленькую ложь о группе крови отреагировал вполне нормально…

Похоже, появилась возможность если не решить загадку Арины Никитичны, то хотя бы что-то узнать о ней.

Старик подумал, достал телефон, набрал номер, выслушал гудки…

– Приветствую, Сан Саныч! Соколов говорит. Да как здоровье – как у всех, Сан Саныч… Слушай, дорогой, вроде все компьютерщики на жэдэ в твоей службе? Ну в бывшей твоей, да всё равно, у вас там все на виду… Скажи, дорогой, ты такого Олега Судакова не знаешь случаем? Лет двадцать пять, плюс-минус… Стриженый, невысокий, вежливый, ходит в вытертой такой кожаной куртке? Не слышал даже? Понял, спасибо тебе! Будешь в наших краях – заглядывай!

Сан Саныч, до недавнего времени работавший в железнодорожном компьютерном центре, о парне даже ничего не слышал… очень интересно.

Ладно, подождём пару дней – а там и позвонить можно.

И Фёдор Филиппович неторопливо пошёл по аллее.

Олег немного отдышался, лишь когда влетел в свою комнату в Доме и запер дверь на засов. Открыл окно, достал джин, набулькал себе в сткан, выпил залпом, не ощутив вкуса, с трудом вдохнул, потянулся за водой.

Сел за стол.

Так. Вот тебе, бабушка, и Юрьев день.

Похоже, в реальность-два лучше пока не соваться. Дед, несмотря на обходительность, Олегу совершенно не понравился, скорее даже испугал. И то, что у него «тоже» четвёртая-отрицательная, дед наверняка соврал – не бывает таких совпадений. Значит, что?.. Значит, пенсионер что-то заподозрил. Бывший военнный… опасно. Этого только не хватало. Вот угораздило же бабку встретиться…

А если…

Олег почувствовал, как возвращается «гусиная кожа».

А если то, что Никитична встретила «мужа» – не совпадение?

Что, если муж – настоящий – умер именно оттого, что в этот мир пришёл его двойник?

Олег вскочил, нервно прошёлся по комнате.

Может такое быть?

Да легко. Быть вообще может что угодно, особенно когда не понимаешь, как это работает.

Он вспомнил какой-то старый фильм о путешествиях во времени – там путешественник во времени, встретившись с самим собой, просто испарился – точнее, испарились они оба. Сказка, конечно, но это же одна из теорий. Что, если человек – точнее, набор ДНК и кучи дополнительных признаков – может существовать лишь в единственном экземпляре? И если он попадает в реальность, где такой «набор» уже есть, то…

То один из «наборов» просто ликвидируется. Внезапная смерть.

Бред? Бред. Но сама история с Домом-меж-мирами – бред. А тут хотя бы есть некая закономерность.

Как бы проверить?

Тут вопросов вообще уйма. Первый – почему именно 10 лет назад и дальше, кратно 10 годам?

Стоп, стоп, стоп, Олежа. А почему ты отсчитываешь от себя и от этого момента? Как насчёт того, чтобы считать наоборот? История началась давно, в 1968-м году – а может, и ещё раньше, – и она просто повторяется раз в 10 лет.

Этого не может быть. Портал не может активизироваться раз в 10 лет – Стас сказал, что «хранители» собрались именно сейчас, потому что последний из предыдущих хранителей скончался.

Да? А ты уверен, что этот «Стас» сказал правду? Может, точно так же собрали семерых 10, 20, 30 лет назад?

Но как это проверить, как?

Ну вариант всего один, раз спросить не у кого – исследовать местные газеты за нужные годы. Хотя… хотя это вряд ли что-то даст. Одиночные смерти в газеты вряд ли попадали, разве что если случится что-то массовое. Архивы отдела ЗАГС или архивы скорой помощи за апрель-май нужных лет? Это ближе, но меня туда никто не пустит без веских причин – я по сути никто.

Таааак. Я – никто. А Вольдемар? Он наглый, пробивной. Есть ещё Снежана – если, конечно, удастся с ней договориться. Да, придётся им всё рассказать – ну и что? Самое большее, на смех подымут.

И вот ещё что: надо, чтобы Софья по возможности никого не впускала в свой мир, раз уж там обнаружилась такая засада. Да и вообще… лучше бы никого не пускала.

А что это ты, Олежа, так о ней заволновался? – ехидно поинтересовался внутренний голос. – Она же не в твоём вкусе, не?

Не в моём. Просто… волнуюсь за неё.

Ааааа, ну-ну.

Олег вырвал из тетради лист, быстро набросал несколько строк и, выйдя в коридор, сунул листик Софье под дверь – тот на удивление проскользнул в щель без проблем. Конечно, можно было его просто заткнуть меж дверью и косяком, но тогда написанное прочтёт любой любопытный, а Олегу этого не хотелось.

Ладно, надо уходить – хватит на сегодня приключений.

И уже спустившись в нижний коридор, Олег чуть не нос к носу столкнулся с Юрой.

– О, тилигент, – буркнул Юра вместо приветствия. – Хорошо устроился.

Фраза была сказана без малейшей вопросительной интонации, и Олег решил, что ответ не требуется. Опять зачесались кулаки, но он прекрасно понимал, что шансов против крепкого гопника у него нет.

– Тоже устраивайся, – пожал он плечами. – Мусор только за собой убирай, – добавил, не удержавшись.

Как ни странно, гопник не оскорбился:

– Убрать мусор… что-то в этом есть, – хохотнул он. – Пропусти, встал тут…

В руке у него был объёмный пакет с логотипом какого-то незнакомого магазина – в нём виднелись пивные и консервные банки и какая-то снедь.

– Обустраиваешься? – полюбопытствовал Олег, сторонясь.

– Где ж ещё в нашем поганом мире можно спокойно отдохнуть, – пробурчал Юра, и Олег поймал себя на мысли, что фраза прозвучала слишком уж жизненно, без малейшей фальши. – Разве что сдохнуть…

– Сдохнуть никогда не поздно, – машинально сказал Олег. – Хочешь, зайди – у меня электрочайник, закипит мгновенно, – добавил он сам не зная зачем. Подсознательно хотелось наладить контакт, пусть и с не самым приветливым человеком.

– Электрочайник, да? – приподнял брови Юра. – Да ты мажор… Пиво пьёшь?

Только пива и не хватало, подумал Олег. Но вслух сказал:

– Пиво все пьют. У меня колбаса есть.

– Тогда пошли ко мне.

Вот это удача. Хотя… может, как раз наоборот?

– Погоди минут 20. Сгоняю за пивом сам, не выдувать же твоё.

Брови Юры опять поползли вверх – похоже, подобного он не ожидал:

– Забей. В следующий раз ты угощаешь.

На втором этаже Юра зашёл в первую дверь слева. Олег заскочил к себе, взял колбасу и хлеб, стукнулся в дверь Юры – конечно, не открывается. Впрочем, тот тут же отворил дверь:

– Заходи…

Олег с трепетом переступил порог. Ну вот, ещё одна реальность открылась… Интересно, Юра знает? Вряд ли. Сказать? Сказать в любом случае надо, вопрос – сейчас, пока он условно-трезвый, или потом? А, была не была…

– Ты меня сейчас в свой мир впустил, ты в курсе?

– Да пофиг, – Юра с размаху плюхнулся на диван. Жалобно скрипнули пружины. – Вон окно, хоть щас в него выпрыгивай.

Олег, положив закуску на журнальный столик, подошёл к окну. Прыгать в него он, конечно, не собирался, а вот посмотреть было интересно.

Окно выходило в парк, ярко освещённый клонящимся к закату солнцем. Впрочем, было ли это парком?

Деревьев оказалось намного меньше – такое ощущение, что часть их попросту спилили. Монолит был как раз напротив окна, и выглядел он плачевно, гораздо хуже, чем в мире Олега, где долгострой периодически пытались «оживить» – тут он представлял собой скелет дома, заброшенный давно и плотно. Огораживающего стройку забора не было и в помине, на углу ржавел остов легковушки.

Окна первых этажей стоящих вдоль проспекта серых хрущёвок были забраны решётками – все без исключения. От послевоенного «финского домика» на перекрёстке остались одни стены – судя по следам копоти, он горел, и уже давненько. Больше из окна чего-то конкретного было не увидеть.

– Бля… – только и вырвалось у Олега.

– Понравилось? – без выражения спросил Юра, открывая банку пива. – Давай садись, хлопнем, и ты мне расскажешь, с чего у тебя морда такая, как ошпаренная…

Олег придвинул стул, сел. Пиво незнакомой марки – какое-то «Ладожское», не исключено, что местного разлива – было крепким, шесть с лишним градусов, но пошло на удивление легко, возможно, из-за нервяка. Завтра, конечно, голова расколется, но воскресенье, можно пережить…

– Что у вас случилось? По городу как ураган прошёл, – не выдержал он.

Юра, закрыв глаза, сделал большой глоток.

– Я хэзэ, что тебя интересует, – сказал он. – У вас не так? Я с детства не видел ничего другого.

С детства… Ему, как и мне, 26, значит, он родился тоже в 92-м. Те самые «лихие 90-е» – но я их пережил легко, спасибо родителям. А что было у них?

Ответ пришёл в процессе диалога, примерно на третьей банке пива, когда у Олега уже заметно шумело в голове. Судя по обрывочным фразам, оброненным Юрой – рассказчик из него был так себе, – «кризис 90-х» в этой реальности затянулся. «Царь Борис», умерший лет пять назад, уходить не собирался, но вместе с многочисленными соратниками разваливал страну весьма целеустремлённо. Родной город Олега лишился всех крупных производств – завод закрыли полностью после аварии в 2005-м, железнодорожный узел ещё работал, но через пень колоду, жилищно-коммунальное хозяйство находилось в полумёртвом состоянии, немалая часть людей подалась на заработки в Петроград – тут северной столице досталось «промежуточное» название. Преемник Бориса, которого Юра даже не назвал по имени, судя по всему, был полной марионеткой то ли Запада, то ли Китая. Страна находилась если не в полной заднице, то в очень близком состоянии – разворовано оказалось почти всё, сепаратизм национальных регионов процветал, Дальний Восток и Сибирь всерьёз говорили о независимости, утечка мозгов уже почти закончилась. Неудивительно, что небольшой городок в Ленинградской области, оказавшись никому не нужен, превратился в жуткую полузаброшенную дыру, где толком работала лишь торговля – в основном рынок в левобережье, сетевые супермаркеты и ларьки, ничего серьёзнее в город давно не возили. Коррупция достигла небывалых высот.

В этом кошмарном городишке и жил Юра – судя по всему, неплохой автомеханик, потерявший родителей-заводчан при той самой аварии и научившийся выживать в этом аду. Одно плохо – выспаться было почти нереально, так что возможность уютно устроиться в доме-призраке, в котором к тому же был работающий санузел, Юра воспринял с энтузиазмом, даже не особо намереваясь проникать в другие миры, в существование которых не очень-то и верил.

Олег уже наутро, проснувшись дома без заметной головной боли, зато с провалами в памяти, пытался вспомнить, что рассказал механику о своём мире – и не смог. Вспомнил только, как они вместе ходили в «реальность-один» за второй партией пива и как Юра бессильно матерился при виде ярко освещённого магазина, где можно купить не только пиво и закуску, но даже корм для кошек, которого он в жизни не видывал…

Впрочем, учитывая, что пробуждение было всё же дома, а не в полиции, и без синяков – значит, первое знакомство с Юрой прошло без особых эксцессов.

Так, хватит пить. Общение облегчает, но не более того… Правда, получен вход ещё в одну реальность, но вот соваться в неё никакого желания нет.

Олег открыл окно, впустив в кухню прохладный ветерок. глотнул из бутыли холодной колы, поморщился – не, не то. Поставил вариться кофе, бросил на сковородку сосиску и два яйца. Посмотрел в окно – 10 утра, а дети на игровой площадке уже носятся вовсю.

А пиво, получается, не особо и отвратное, иначе утром вообще бы не встал… Юра, скорее всего, спит. Не повезло парню… или, наоборот, повезло – тем, что он получил доступ к Дому? Интересно, а если он проберётся в Гошину реальность? Там как раз работяги нужны.

Так, Олежа, – одёрнул он себя, – хватит пытаться чужую жизнь устраивать. У тебя со своей не всё блестяще, а другие и без тебя разберутся.

Он выключил газ, перебросил яичницу на тарелку, налил кофе. Жуя сосиску, опять задумался.

Два мира, почти полностью совпадающих – мой и Софьин, плюс очень похожий мир Вольдемара. Процветающий мир Гоши, упаднический мир Юры. Остаются два – Семёна и Снежаны… Что там? И Семён, и Снежана выглядят уверенными в себе – скорее всего, там стабильность. И, главное, в эти три дня они не появились в Доме и, похоже, ни с кем не контактировали.

Почему объединились такие разные миры?

Так, стоп. Это уже даже не теоретическая физика – это теоретическое чёрт-знает-что. Научно я это объяснить не смогу – теория параллельных миров и то не доказана. Это реально какая-то чертовщина…

Зазвонил телефон. Номер незнакомый, но обычный мобильный. Взять? Попробую…

– Слушаю.

– И что, практик, хорошо слышно? – услышал он знакомый язвительный голос.

Софья? Но как… Она ж не может позвонить из своего мира в мой???

– А набережная у вас красивая, аж противно, – продолжала девушка. – Прямо как в Европах…

Стоп, стоп. Она что, здесь??? Как она сюда попала?

Я вчера оставил ей записку. А что написал? Чтобы она пока не вздумала никого проводить меж мирами, свой номер телефона для связи… но я не делал НИЧЕГО, чтобы она смогла пройти в мой мир! Да и что я мог сделать?

– Ты что, здесь? – спросил он, чувствуя себя невероятно глупо.

– Или здесь, или тут – какая разница? – легкомысленно отозвалась Софья. – Мне всё равно, меня же тут никто не знает!

– Так, ты на набережной? Сейчас буду, – Олег уже натягивал джинсы.

Софью он нашёл на нижнем ярусе набережной – она стояла и смотрела на реку, облокотившись на перила ограждения, одетая на этот раз в джинсы, джинсовую же куртку и бадлонку с высоким воротом. Волосы с плохо прокрашенными корнями были собраны в хвост на затылке, на плече болталась дешёвая сумочка из фикс-прайса, размером не больше барсетки.

– Привет, – сказал Олег, подходя.

– Привет, – не обернулась к нему Софья. – Смотри-ка, у вас тоже река течёт то влево, то вправо…

– А, ну да… Говорят, раньше, пока плотину не построили, течение вообще часто менялось, – вспомнил Олег старую легенду, облокачиваясь на перила рядом.

Они помолчали.

– Зачем звал? – спросила девушка.

– Звал? Я не… – Олег запнулся. Вроде как надо бы сказать – «я не звал», но это вроде и невежливо получается.

– Не звал? – правильно поняла недосказанное Софья. – Ну я не сомневалась – так, решила просто зайти, посмотреть, что тут как у вас… Все вы, парни, одинаковые, чуть что – на попятный.

– Погоди, – тронул её Олег за рукав. – Я не очень понимаю… Я хотел с тобой поговорить, но специально-то не звал. Просто листок под дверью оставил.

– А что написал на нём – помнишь? – девушка достала из кармана помятый сложенный листок, развернула.

Так…

«Софья, есть новости. Ни в коем случае не проводи между мирами других, особенно в свой мир, это опасно, при встрече расскажу. Позвони…» – и номер телефона.

«ПОЗВОНИ»???

Олег был уверен, что написал что-то вроде «На всякий случай, мой номер».

Но почерк однозначно его, Олега. И писал он ещё до того, как напился с Юрой.

Фигня какая-то. И, главное, как она попала в мой мир?

Вероятно, это было ясно написано у него на лице, потому что девушка, убирая в карман листок, пояснила:

– Я вот и подумала – а попробую? И, представляешь, вышла вот сюда. Набрала номер – а это и правда ты. Или, может, это твой двойник из этого мира?

Двойник. Просто прошла. Олег почувствовал, что мозг начинает закипать.

Господи, да она же ничего не знает! Ни то, что мы уникальны, ни про старушку из её мира, которая видит «пришельцев»! Ни про то, что я был уже в трёх мирах, не считая её мира! Ни про странную внезапную смерть неизвестного Алексея Звонарёва!

– Это я. И у меня есть что рассказать…

Олег рассказывал долго, нервничая, периодически путаясь, сбиваясь и перепрыгивая с пятого на десятое, но в целом изложил всё, что узнал. Софья слушала поначалу рассеянно, но потом явно нервозность Олега передалась и ей.

– То есть, ты хочешь сказать, что если кто-то, кроме нас, пройдёт в другой мир – его двойник в том мире умрёт? – наконец спросила она.

– Это предположение, – развёл руками Олег. – Но проверять его совсем не хочется…

– Дааа, практик, умеешь ты задачки задавать, – покачала головой девушка, из-за чего её несуразный хвостик качнулся туда-сюда. – Вот жила – не тужила… За что мне это, а?

– За что это мне, – буркнул Олег. – Я тоже жил, не тужил… Понимаешь, Софья… блин, слушай, как тебя можно называть? Что-то слишком официально получается, только отчества не хватает.

– Мой бывший звал меня Плюшкой, – хихикнула девушка.

Олег машинально окинул взглядом её фигуру – вот на кого, а на плюшку Софья точно не тянула: что называется, ни рожи, ни кожи. Груди совсем почти нет, да и зад невнятный…

– Да не гадай, всё проще – Софья, Соня, Сплюшка, Плюшка, – пояснила девушка. – Можешь называть Соней, я не обижаюсь.

Олег кивнул:

– Понимаешь, Соня, я тоже не понимаю, почему во всё это попал я. Точнее, мне не по себе, и всё это меня не радует. Как говорили в одном кино, мне кажется, что мы накануне грандиозного шухера… Но у меня нет ни объяснений, ни доказательств!

– Знаешь, а мне кажется, я понимаю, что в нас общего… ну, по крайней мере, в тех, кого ты уже назвал, – вдруг сказала девушка. – Если мы исчезнем – этого никто не заметит.

На лице её появилась тоска, и парень внезапно понял, что говорит-то она сейчас в первую очередь о себе. Но ведь если разобраться…

Исчезни я – кто всполошится, кроме самых близких? В лучшем случае, коллеги по работе. Резонанса – никакого, я маленький незаметный человек. Софья? Возможно, тоже. Гоша художник, натура артистическая, исчезновение его может вызвать пересуды, но беспокойство сверх обычного – вряд ли. Исчезновение Юры в их бардаке вообще вряд ли кто-то заметит, Вольдемар… тут сложнее. Он, пожалуй, не вписывается… как и Снежана с Семёном, о которых мы пока что ничего не знаем.

А ведь и правда, подумал Олег, чувствуя, как подкатывает волна липкого страха: мы все – идеальные кандидаты на исчезновение. И – никаких концов, попади любой из нас в другой мир – моментально становится неопознанным, человеком без имени, без прошлого… и без будущего.

Ну это как сказать. Никто ж не мешает забыть про дом-меж-мирами – особенно сейчас, когда проявилась, пусть и нечётко, его опасность – и продолжать жить своей жизнью? Можно, в конце концов, вообще не ходить в этот долбаный парк – три четверти горожан так и делают!

Ага. А потом сюда, в наш мир заявится двойник твоего лучшего друга – и хлоп, похороны. Или целая экскурсия любопытных – что тогда будет? Серия скоропостижных смертей по всему городу или вообще взрыв где-нибудь?

– Нас не оставят в покое, – тихо сказала побледневшая Соня, и Олег понял, что она думает о том же самом. – Мы – ключи, мы так просто не избавимся от этой ноши…

Раз в 10 лет, раз в 10 лет… Блин, как же не хватает своего человека где-нибудь в архивах! Если понять закономерность – может, удастся определиться, как действовать дальше?

– Вот что, практик, – вдруг неожиданно твёрдо сказала девушка. – Я исчезать так просто не собираюсь. Давай-ка звонить этому твоему пенсионеру – может, он чем-то поможет. – Она встала, поправила очки. – Пошли.

Олег и рот раскрыл.

– Давай, давай, что застыл-то, – требовательно повторила Соня. – Влипли – будем выпутываться. Ты мужик или где? Или сиди здесь на жопе ровно, но тогда давай телефон этого военного. Сама справлюсь.

Парень отлип наконец от парапета:

– Пошли. Ну ты и шустрая… Кем хоть работаешь?

– Медработник, – без тени улыбки сказала Софья. – Собачья работа, между прочим. Пока зубы не покажешь – ни одна зараза не пошевелится…

Вот оно что… Следовало признать, что с «продавщицей» Олег ошибся. Неужто она врач? Вряд ли, по возрасту – или интернатура, или вообще медсестра, вряд ли даже фельдшер. Многое встаёт на свои места – и желание поорать, и цинизм – медику без него никак, и свойственные для начинающего медика перепады настроения и совершенная разбитость в одиночестве, и отсутствие, как сейчас модно говорить, «бойфренда» – медики хорошо уживаются только с медиками, и даже родители – небось плюсом ко всему недовольны, что дочь получает копейки.

Учитывая, что до Дома было меньше ста шагов, в мир Софьи они вышли уже через пять минут, и девушка сразу повторила:

– Звони прямо сейчас.

Отставной полковник ответил почти моментально, да так, что Олег, несмотря на серьёзность момента, чуть не заржал в голос:

– У аппарата.

– Доброе утро, Фёдор Филиппович, – собрался парень, прогоняя смех. – Хотел поговорить с вами, где мы можем встретиться?

– Давайте в парке, на той же скамеечке, – сразу отреагировал пенсионер. – Я там буду через пять минут, сейчас как раз вхожу в парк.

– Отлично, – Олег повесил трубку, посмотрел на Софью. – Пошли, тут рядом.

– Скоренько вы позвонили, молодой человек, – покачал головой пенсионер, подходя к скамейке. – А пришли, как погляжу, ещё быстрее… А вас, мадемуазель, я, кажется, знаю…

– Знаете, – не моргнув глазом сообщила Софья. – Я вам месяц назад уколы ставила… Вы ведь Соколов, верно?

Ух ты… вот это совпадение, подумал Олег. А совпадение ли?

– Верно… Приятно встретить знакомую, – полковник опустился на скамейку. – Держитесь за неё, молодой человек, у неё рука лёгкая. А вы хотите что-нибудь спросить? Или, может, рассказать… почему вас не знают среди железнодорожных компьютерщиков?

Так вот оно что! Значит, дед точно что-то заподозрил и нашёл способ проверить. Интересно, как? А может, через Храброва? Сан Саныч всех компьютерщиков знает, хотя бы на шапочном уровне… Впрочем, это уже не важно.

– А его тут и не могут знать, – самым простецким голосом сказала Соня. – Он из другого мира. Пришелец.

Соколов выпрямился, стал прямым, как палка. Смотрел укоризненно – не на Олега, на Софью.

– Эх, дочка…

– Как думаете, если бы я хотела глупо пошутить, я бы выбрала настолько идиотский способ? – прямо спросила девушка. – Олег, покажи фотографии.

Олег, вытащив смартфон, открыл галерею и выбрал первый из снимков, сделанных буквально только что, перед тем, как войти в Дом на той, другой стороне.

В «реальности-один».

Ничего особенного – просто снимки перепланированных дорожек парка, набережной, недостроенного Монолита… сделанные так, чтобы было чётко ясно, где именно это снято – с характерными деревьями и домами на переднем и заднем плане.

– Листайте пальцем, – он передал смартфон пенсионеру.

Фёдор Филиппович посмотрел удивлённо, достал из футляра очки, нацепил на нос. Пригляделся к фотографии – брови его удивлённо поползли вверх. Сдвинул очки на кончик носа, оглянулся – ну да, смотрит на набережную, на фото она совершенно иная, а вот детская площадка на том же снимке ничуть не изменилась. Пролистнул один снимок, второй… Дошёл до конца, пролистал обратно. Вернул смартфон Олегу:

– Это… что такое, молодые люди? Какая-то мистификация?

– Боюсь, это мистика, Фёдор Филиппович, – решился Олег. – Мы сами пытаемся понять, что происходит, и, наверное, помочь нам сможет только Арина Никитична…

Полковник слушал рассказ очень внимательно, поглядывая на Олега так, словно видел его впервые. Задумался… потом сказал:

– Не думаю, молодые люди, что вам стоит беспокоить Арину Никитичну. Ей и так досталось… Чем я могу вам помочь?

– Мы пытаемся понять, когда и как открывается проход и чем это сопровождается. Мне вот кажется, что это происходит раз в 10 лет – по крайней мере, в вашу реальность чужаки попадали раз в 10 лет точно, – сформулировал мысль Олег.

– Чем это вам поможет? – невозмутимо поинтересовался старик.

– Понять, надолго ли он открылся. Мне кажется, что у всего этого есть… – Олег замялся, – есть какая-то цель. Ну не бывает такого просто так!

– Это точно, – кивнул пенсионер. – Проход между мирами, надо же… Говорите, есть и такой, где до сих пор Советский Союз?

– Похоже на то. Если и не СССР, то процветающий наш город точно есть.

– А есть и такой, где, наоборот, всё плохо, – задумчиво побарабанил пальцами старик. – И если есть те, кто смогут провести людей из одного мира в другой – значит, кто-то этим наверняка воспользуется, – он поднял глаза на Олега и Софью: – Узнавайте о пропавших людях. Об умерших нигде не пишут, а вот о пропавших – посмотрите этот ваш интернет, разные телепрограммы… Годы вы знаете. Конечно, в старых газетах этого не писали, а вот 10 лет назад уже вполне могли. Апрель, май 2008-го. И, – он помедлил, – возможно, вы обнаружите пропажу самых разных людей. Которых нет в других, как вы это называете, мирах.

До Олега дошло, и он похолодел. Увидел, как побледнела Соня.

Те, кого нет в других мирах – хранители Прохода.

Соколов явно намекнул, что исчезнуть могут они сами…

– Спасибо вам, Фёдор Филиппович, – вскочил парень. – Мы… побежим.

– Удачи, – пробормотал старик, глядя прямо перед собой.

– Ты поняла? – спросил Олег, чуть не волоча Соню за собой за руку.

– Поняла… отпусти, больно, – освободила руку девушка. – Мы с тобой – кандидаты в покойники.

– Да. Надо предупредить остальных, пусть тоже роют интернет. Чем быстрее найдём информацию – тем быстрее поймём, что надо делать…

В мир Вольдемара они выскочили вместе, и Олег только потом сообразил – ну да, он вхож в эту реальность, значит, может провести в неё других. Получается, теперь и Софья может. доступность миров ширится в геометрической прогрессии, или как это называется… Даже не стали отходить от дома, парень сразу вытащил визитку, набрал номер:

– Вольдемар? Привет, это Олег. У тебя, да. Хорош хохмить, походу у нас проблемы. Срочно рой ваш интернет, пропажа людей, апрель-май всех лет, что оканчиваются на 8… Да, связано с Домом. Никого не води через Проход, могут быть трупы. Да, блин, я не шучу. Да мне насрать, слушает нас ФСБ или нет! – заорал он так, что Софья шарахнулась. – Ищи срочно, надо понять, что происходит… Давай, до связи.

– Выглядит всё как у нас, – тихо сказала девушка, и только тут Олег огляделся. Да, действительно, погода в этот раз солнечная, парк ухожен – хотя и чуть иначе, чем в реальности Олега, дома вокруг стоят те же самые… Обычный мир, мелкие отличия.

– …Только ощущение какое-то… странное, – поёжилась девушка. – Не могу понять, хотя вроде всё знакомо…

Олег пожал плечами – конечно, адреналин ещё бурлил, но ничего странного или необычного не ощущалось.

– Пойдём в дом, – сказал он. – Надо предупредить Гошу и остальных…

В доме было пусто, и Олег задумался – а вообще, где Семён и Снежана? Они ведь так и не появлялись с того, первого дня. Первой мыслью было написать всё как есть в виде объявления и пришпилить его на видном месте – например, перед входом, но потом парень вспомнил о таинственном Стасе и решил, что открыто писать вряд ли стоит. Вместо этого, выдрав листок из тетради, просто написал, что надо срочно встретиться всем – число поставил завтрашнее, к 8 вечера, чтобы точно для всех после работы. Авось получится…

Листок жвачкой прилепили к стене рядом с вешалкой – любой, кто войдёт, увидит.

– Удачи, практик, – сказала Софья, берясь за ручку двери. – Ищи, я тоже посмотрю… Может, повезёт.

– До завтра, – запоздало ответил Олег, когда за девушкой уже закрылась дверь.

За компьютером Олег просидел почти до трёх часов ночи, но внятного результата так и не добился. Десять лет назад интернет в городе был в зачаточном состоянии – диал-ап, доступ по карточкам, городских форумов не было, в соцсетях народ тоже не сидел… Средства массовой информации полусонный городок в сотне километров от Питера игнорировали, так что и тут было, что называется, «глухо». Олег попробовал написать в городское сообщество, но там опять начали хохмить и советовать обратиться в соответствующие органы. М-да, полный ноль… Интересно, найдёт ли что-то Софья?

Уже засыпая, парень подумал: а не открылся ли проход именно здесь, в маленьком городке, как раз потому, что тут столь слабое «информационное пространство»? Но ведь оно непрерывно развивается, и чем дальше – тем больше.

А это значит…

И навалился сон.

День на работе тянулся как резина. Почти всё Олег делал машинально, удивляя своим отсутствующим видом коллег. «Не иначе, влюбился», – резюмировала Аня из бухгалтерии, знаменитая своим профессионализмом в распространении сплетен. Парень подумал, что наверняка она смогла бы помочь в «расследовании», но, увы, тогда абсолютно всё стало бы достоянием общественности – причём, зная Анькину специфику, скорее всего в аспекте «пора в Пеньки».

Ощущение того, что в доме кто-то есть, пришло незадолго до окончания рабочего дня, и последние полчаса Олег просидел как на иголках. Надо ли говорить, что после работы он первым делом рванул в парк?

Почему-то он почти не удивился, увидев перед домом Гошу. Толстяк разложил этюдник напротив новой набережной и неторопливо рисовал акварелью, чувствуя себя так, словно находится в своей реальности, а не по другую сторону чёрной дыры. Помимо красного шарфа, на нём красовался не менее идиотский красный беретик. Людей в будний день в парке было немного, и на Гошу почти не обращали внимания, хотя на памяти Олега это был первый раз, когда в парке кто-то рисует красками.

Он несколько минут простоял у художника за спиной, глядя, как на листе бумаги появляются всё новые детали. Потом не выдержал:

– Знаешь, я даже не спрашиваю, как ты пробрался в мой мир.

Толстяк вздрогнул, чуть не посадив на лист кляксу. Обернулся, увидел Олега и, кажется, немного успокоился:

– Я тоже удивился, когда понял, что могу выйти сюда. Наверное, оттого, что ты входил в мою комнату…

Вот ведь святая простота… А дом-то непрост. Я вошёл в мир Гоши – он в ответ зашёл в мой… и Софья тоже. Без моего ведома. Получается, миры настраиваются друг на друга сразу. Вот ведь сволочь Стас – получается, и в этом соврал. Что дальше? Какие ещё открытия будут?

– Погоди-ка, – дошло наконец до Гоши. – Получается, и ты в мой мир можешь войти?

– Уже был, гулял, читал газеты, – не удержался от подначки Олег, на всякий случай умолчав, что ходили с Вольдемаром. – Чинно там у вас, как я погляжу, спокойно.

– Ага, – Гоша уже вернулся мыслями к рисунку. – У вас, смотрю, деревьев вообще мало, не то что у нас. И дома какие-то… серые, – мотнул он головой в сторону хрущёвок и недостроенного Монолита. – У нас лучше…

– Слушай, – мелькнула у Олега мысль, – а у вас, я там объявление видел, для устройства на работу строго с документами? Ну, всякие там дипломы, удостоверения, квалификации?

– Хочешь к нам перебраться? – ухмыльнулся толстяк. – Я б на твоём месте захотел. На заводе берут на испытательный срок на месяц и смотрят квалификацию. Подходишь – работаешь. Даже общагу дают, пока жильём не обзаведёшься.

– А если ты без документов – их легко восстановить?

– Я не терял, не знаю… Но вроде несложно, проверяют по отпечаткам, что в милиции не числишься, два свидетеля есть – и вперёд, за новыми…

Вот это да. Это же реально коммунизм!

Конечно, перебираться в мир Гоши Олег не планировал, но вот зато появился реальный шанс вытащить Юру из его адской реальности. Всех, конечно, не переселишь – особенно если предположение о смерти двойников окажется верным, – но одного человека устроить вполне можно…

Так, стоп. Куда я лезу? Какое, нафиг, устройство чужих судеб? Со своей бы разобраться.

– Гош, а у вас…

– Я не Гоша, я Георгий, – огрызнулся толстяк.

– Хорошо, Георгий… слушай, у вас можно узнать, пропадали ли люди в определённый период? Ну или, может, кто-то умирал? В вашем интер… ну, в вашей социальной сети это можно посмотреть?

Толстяк даже кисть отложил – уставился на Олега так, словно видел впервые:

– Зачем?

– Затем, что есть предположение, что все Хранители мрут раз в десять лет, – не собирался щадить жирдяя Олег.

Похоже, если бы он огрел толстяка кирпичом по голове – тот не был бы так обескуражен. Гоша разом обмяк, лицо его пошло красными пятнами, и Олег всерьёз забеспокоился, как бы художника не хватил удар. Мельком подумалось – а вот Юра, привыкший выживать, наверняка бы воспринял такую новость философски…

– Давай в дом, быстро. А то сейчас люди оборачиваться начнут…

До дома художник, слава Богу, дошёл сам, и Олег облегчённо вздохнул – перетащить эту тушу без посторонней помощи вряд ли бы удалось. Только после того, как в рот толстяку была влита треть стакана джина, тот закашлялся и, похоже, осознал, где находится.

– Расслабились вы там, в своём благополучии, – пробурчал Олег, хлопая сам такую же дозу. – Сразу видно – никаких потрясений, не жизнь, а сахарный сироп, даже документы можно восстановить без волокиты…

Скрипнула входная дверь, Олег не тронулся с места, лишь мельком взглянул на часы – без четверти семь. В кухню вошёл Вольдемар, стряхивая зонт – значит, у них опять дождь…

– О, наш толстый друг уже здесь, – протянул он. – Ну что, я требую продолжения банкета. Олежа, давай бухти мне, что ты там нарыл…

У Олега опять зачесались кулаки. Вольдемар каким-то образом умудрялся совмещать обаяние и хамство, балансируя на той узкой грани, после которой дают в морду, но не переступая её.

– Дождёмся остальных, – сказал он вслух.

– Ни Сёма, ни Снежаночка так ни разу и не объявились, – заметил фотограф, ставя расправленный зонт в угол. – Глянь двери наверху – три без подсветки. Тут бывали только мы пятеро.

– Может, Юра и Соня подойдут, – упрямо сказал Олег.

– Она таки уже Соня? Оооо, процесс пошёл, – ухмыльнулся Вольдемар. – Да всё, молчу, молчу, – он шутливо поднял руки. – Ну что, расскажи пока, чего ты так на меня орал вчера по телефону?

– А ты смотрел интернет? – вопросом на вопрос ответил Олег.

– Смотрел… Ничего не нашёл. Ничего толкового, имею в виду. К чему ты подорвался-то? – Вольдемар опустился на стул.

Олег тоже сел и, посматривая то на Гошу, то на фотографа, в общих чертах рассказал услышанное от пенсионера и свои соображения. Гошу в процессе рассказа явно начало потряхивать, а вот Вольдемар слушал серьёзно и молча.

– Это что, мы все погибнем? – пискнул художник, когда Олег замолчал.

– С экскурсиями меж мирами придётся повременить, – покачал головой Вольдемар. – Жаль, я уже подготовился, и желающие есть… Раз в 10 лет, говоришь?

– Старушка видела раз в 10 лет, – уточнил Олег.

– Значит, есть периодичность, слишком уж чётко очерчено, – вздохнул фотограф. – Да, братцы кролики, нае… развели нас, как лохов, – подытожил он. – Взять бы этого Стаса да потрясти его…

– Я б тряхнул, – пробурчал, входя в кухню, Юра – как всегда, с банкой пива в руке. – Давайте, рассказывайте…

– Я могу посмотреть в социальной сети, – некстати вклинился Гоша. – Там у людей дата смерти фиксируется, и город проживания есть. Я пойду? – он встал, посмотрел с вопросительным видом.

– Катись, – коротко резюмировал Юра, отпивая пиво.

– Погоди, – Олег встал, вместе с Гошей вышел в коридор. – Слушай, ты не психуй. И на ребят не обижайся, мы сейчас все не в себе. Посмотри и расскажи потом, хорошо? Если меня не будет – либо сунь записку под дверь, либо прямо домой приходи, адрес… – он назвал адрес. – Это рядом, спросишь, если что, я вечерами если не здесь – то дома.

– Чё-то хорошо мы с тобой посидели, – сказал Юра, едва Олег вернулся в кухню. – Но пиво у вас – дрянь. Хотя я б к вам перебрался, хоть не нужно думать, проснёшься утром или нет…

– Тогда уж лучше к Гоше, – ткнул пальцем на дверь Олег, тоже садясь за стол. – Там и рабочие места есть, и с документами проще, а у нас по КПЗ затаскают.

– Боюсь, мужики, раньше нас затаскают по моргам, – прервал его фотограф. – Короче, тут такое дело…

Юра, в отличие от Гоши, воспринял рассказ без лишних эмоций. Ничего удивительного – в мире, где город умирает и всем на всех начхать, люди гораздо жёстче и куда менее сентиментальны.

– У тебя про поиск в интернете можно не спрашивать? – прямо задал Юре вопрос Олег.

– Какой, нахрен, интернет, телефоны и то не у всех есть, – пробурчал тот. – Двухсотых никто и не считает. Свозят в казённые крематории, и всего делов…

Вот оно.

Вот.

Мир Юры – идеальное место, чтобы избавиться от человека, особенно – от Хранителя из чужого мира. Человек, которого в этом мире нет – ни имени, ни друзей, ни отпечатков. Сожгут в крематории – никто и не вспомнит.

Мельком виденный из окна полуразрушенный город заиграл новыми красками, если к нему применимо это выражение.

– Юрец, у вас полиции на улицах много, или проезжают раз в пятилетку? – спросил Вольдемар. Значит, думает о том же…

– Раз в десятилетку, – бросил тот в ответ. – Если не облава.

– Вот что, мужики… – фотограф обвёл присутствующих тяжёлым взглядом. – Надеюсь, тут все с яйцами? Я предлагаю наведаться в Юрцовский постапокалипсис.

– Нафига? – удивился Олег.

– Я лучше здесь отдохну, – честно заявил Юра.

– Будем искать трупы, – прямо сказал Вольдемар. – И, боюсь, мы их найдём… Я б один пошёл, но по одному туда, мне кажется, лучше не ходить.

В реальности Юры было сумрачно и муторно.

Закатное солнце, скрываясь за облаками, опускалось за горизонт, почти не давая света. Фонарей в парке, судя по всему, не было совсем, спасательная станция рядом с домом-меж-мирами щерилась выбитыми стёклами. В хрущёвке напротив тускло светилось несколько окон, откуда-то слышался далёкий вой сирен.

Часть парка справа от дома была почти подчистую вырублена, как пояснил Юра – попросту на дрова. Землю во все стороны изрезали глубокие колеи от грузовиков – многие явно с прошлых лет. Почти сразу на раздолбанной асфальтовой дорожке обнаружился использованный шприц.

– М-да, уютное местечко, – процедил Вольдемар. – Всю жизнь, бля, мечтал…

– Зажрался, – процедил Юра. – Что ищем-то?

– Место, где можно спрятать труп, – просто сказал фотограф. – И, скорее всего, недалеко. Предлагаю начать вот с этого, – он кивнул на руины спасательной станции.

Тело Снежаны Викторовны обнаружилось почти сразу, в углу заброшенного, местами протекающего гаража спасательной станции, освещённого лишь через дыру в стене. Женщина была в той же одежде, что и в день встречи «за круглым столом», разве что добавился расстёгнутый плащ в тон юбке. Она полусидела, поджав колени, руки безвольно свесились вдоль тела, голова склонена на плечо – если бы не синюшный цвет кожи, можно было бы подумать, что она спит. Ни следов борьбы, ни крови, ничего не порвано – словно просто села и уснула.

Рядом лежало тело стриженого мордоворота в стильной кожаной куртке и с дырой в точности посреди лба. В отброшенной правой руке его был зажат пистолет – довольно новый «макар», стоящий на предохранителе, судя по положению флажка. На груди мордоворота сидело две крысы, и не подумавшие сбежать при появлении людей, под телом натекла лужа крови, чернеющая пятном на бетонном полу.

– Бля, – протянул Олег, повернулся, и его тут же вырвало.

Юра присел на корточки рядом с мордоворотом, вытащил из его руки пистолет – тот легко выскользнул. Оттянул затвор – патрон в стволе есть.

– Дня два лежат, не больше, иначе их уже бы обчистили, – сказал он. – Тут нарки тусуются, постоянно почти…

Вольдемар, прикрыв нос платком, хотя особой вони не чувствовалось, быстро охлопал карманы Снежаны:

– Ничего… И сумочки нет, а должна бы быть. Какая баба без сумочки…

– А это кто такой? – Олега продолжало подташнивать, он подошёл поближе к выходу. – Это не из наших…

– Не из наших тоже, – Юра деловито заткнул пистолет себе за пояс сзади, выпрямился. – На куски меня режьте, мужики – но это её телохранитель… был.

Все трое выбрались на улицу, встали в тени дома-призрака. Олег тяжело дышал, Вольдемар озирался по сторонам, лицо Юры кривилось в какой-то нервной усмешке.

– Ну что, Юрец, она сюда могла пройти только с тобой, – тихо и очень спокойно сказал Вольдемар.

Мгновение – и пистолет уже смотрел ему в лоб. Юра стоял бледный, облизывая губы:

– Даже не шути так, пижон.

– Стас сказал – ввести в мир может только Хранитель, – сказал фотограф.

– Погоди… – Олегу было не по себе, очень не по себе, но он нутром чуял что-то неладное. – Погоди. Стас соврал. Гоша прошёл в мой мир сам, Соня тоже. Я был в твоём мире и у Юры в комнате, кто знает – сюда мог войти и… ты. Не говоря о Стасе. Что он ещё наврал?

Вольдемар улыбнулся всё той же кривой полуулыбкой:

– А кто знает, кто знает…

Юра сделал шаг назад, демонстративно убрал пистолет:

– Вот и заткнись.

– Она пришла сюда с телохранителем, – негромко продолжал Вольдемар. – Кто-то её сюда провёл… Зачем? Нет, зачем – ясно… теперь ясно, но как её сюда заманили, да ещё и в этот гараж? Амбала убили тут – видно по крови. А на ней – ни капли. Она не ограблена, не изнасилована.

– Сумочки нет, ты сам сказал, – вмешался Олег.

– Сумочки… Мне почему-то кажется, что убили её не из-за сумочки. Её убили потому, что, – он внимательно посмотрел на Юру и на Олега, – потому, что она – это она. Хранитель. Убили не Снежану – ликвидировали Хранителя.

– Зачем? – развёл рукаи Юра.

– Не знаю! – огрызнулся Вольдемар. – Но не удивлюсь, если где-то тут валяется и Семён… будем искать?

Энтузиазма к поискам никто не высказал. Чужой голый парк, совершенно безлюдный, да ещё и наполовину вырубленный, производил тягостное впечатление. Было чёткое ощущение, что если Семён здесь – то в живых его точно нет…

В доме уже была Софья, на плите шумел закипающий чайник. Точно, ей же понравился чай, которого в шкафчике было ещё полпачки – некстати вспомнил Олег.

– Почти восемь. Где вы болтаетесь? – спросила она не оборачиваясь.

– Снежану убили, – без эмоций сказал Вольдемар вместо ответа и приветствия. – И Семёна, скорее всего, тоже.

Софья замерла. Дёрнула плечами – как тогда, в первый день. Наконец обернулась – бледная:

– Значит, мы следующие?

– Скорее всего, – буркнул Юра, садясь за стол и выкладывая перед собой пистолет. Вытащил обойму – полная. Щёлкнул затвором, поймал выскочивший патрон. – Но вы как хотите – а я ещё побарахтаюсь. Не для того я выжил на Северном Кавказе, чтобы сдохнуть у себя дома…

Точно. Говоря о мёртвых, он сказал «двухсотые» – военный жаргон, который привязывается на всю жизнь, так же, как непроизвольная замена «последний» на «крайний»… Получается, автомеханик был в горячей точке – и совсем недавно, учитывая его возраст, явно на войне, которой у нас не было и в помине… Вот так и открывается что-то новое – совершенно на ходу, словно между делом.

– Я на тот свет не хочу, – сказал Олег, ни к кому конкретно не обращаясь. Налил воды из-под крана, прополоскал рот, чтобы смыть следы тошноты, но легче не стало. – Что делать будем? И Гоша ушёл… Может, держаться всем вместе?

– Где? В этом проклятом доме? – тихо сказала Софья. От её язвительности не осталось и следа – сейчас она была просто испуганной девчонкой. – Меня уже трясёт от него… Не пришла бы, если б не договаривались.

– Может, к кому-то одному пойдём все вместе? – предложил Олег.

– Не могу, у меня важная встреча завтра, – прищёлкнул языком Вольдемар.

– Не боишься, что тебя с неё ногами вперёд увезут? – подозрительно поинтересовался Юра, вгоняя в пистолет обойму.

– Зубов бояться – в рот не давать, – пожал плечами фотограф. – Погано, конечно, но я не тварь дрожащая. Буду жить как жил, просто внимательнее буду.

– Я к себе вообще не пойду. Останусь здесь, – Юра выразительно клацнул затвором, досылая патрон. – Теперь я чувствую себя намнооого увереннее, – повертел он в руках пистолет. Щёлкнул предохранителем, – И завтра никуда не пойду, только если за жратвой, – добавил он, затыкая пистолет сзади за пояс.

– Сонь, пошли ко мне. Домой, – Олег интонацией выделил последнее слово.

Софья обернулась к нему. Поправила очки, посмотрела так, словно видела Олега впервые:

– Клеитесь, практик?

– В этот раз я оптимист, – попытался улыбнуться Олег. – Могу даже пообещать, что не буду приставать.

Вольдемар коротко хохотнул. Софья зыркнула на него, но, как и в прошлый раз, получилось у неё неубедительно – куда ей до Снежаны… покойной Снежаны. Интересно, кем та была? С телохранителем – какая-нибудь бизнес-леди? А кем был Семён? А может, не «был» – может, он ещё жив?

– Не обещай ничего, – вздохнула Софья. – Погоди, домой позвоню…

Вместе они вышли в парк. Солнце почти село, едва выглядывая из-за леса на противоположном берегу реки – в отличие от реальности Юры, здесь небо было чистым, окрашенным в багрянец.

– Что сказала родителям? – дежурным тоном поинтересовался Олег.

– У подруги, – коротко ответила Софья, явно не собираясь вдаваться в подробности.

Парень обернулся – дом дико торчал на берегу, подсвеченный ореолом от заходящего солнца. Тот порог, та черта, которую, наверное, никогда не следовало переступать… Две жизни – до и после, семь миров… впрочем, скорее уж пять, два так и остались недоступными.

– Пойдём в кафе? – внезапно предложил он.

– Опять заигрываешь, оптимист? – криво улыбнулась девушка.

– Слушай, язва, – разозлился Олег, – хватит уже! Мы оба на нервах. Давай просто проживём вечер, а? Раз уж не знаем, что будет завтра… – и только тут увидел на глазах девушки слёзы.

Да она же почти в истерике, идиот!

– Так, ну-ка пошли, – парень уверенно свернул к нелепому кубическому зданию с «магнитом» на первом этаже. – Сидр пьёшь? Вот пошли, посидим немножно, успокоимся…

Даже нашлось местечко у окна – впрочем, ничего удивительного, начало недели… Пока девушка устраивалась на мягком диванчике напротив него, Олег, не особенно задумываясь, заказал хачапури с зеленью, сидр Софье и пиво себе. Потом сообразил – ну да, в реальности Софьи этого кафе нет, а если и есть – то где-нибудь в другом месте…

Он мельком взглянул в окно – и остолбенел. Дома-меж-мирами, который отсюда должен быть отлично виден, не было! Лишь ровная черта набережной. Только этого не хватало…

– Жди, пока в туалет схожу, – Олег, стараясь держаться спокойно, вышел из кафе и сразу почти бегом рванул по лестнице на первый этаж, к выходу. Выскочил на улицу… и остолбенел вторично: дом стоял на прежнем месте как ни в чём ни бывало.

Ничего не понимая, парень вернулся в кафе, сел за столик. Стараясь держаться как можно спокойнее, спросил у Софьи:

– Слушай, а тебе наш домик отсюда хорошо видно?

Девушка, даже не оборачиваясь к окну, сняла и снова надела очки:

– Ты лучше спроси, хорошо ли я ограду парка вижу… А что?

Так, ясно. Очки у близорукой Сони явно слабоваты… Жаль. И ведь больше не спросишь ни у кого – а значит, прибавилась ещё одна загадка.

– Да странно выглядит, – вывернулся Олег. Не хватало ещё Соню пугать, она и так на нервах…

– Странно, Олег, выглядит вообще всё происходящее, – вздохнула Соня, и Олег не сразу сообразил, что она впервые назвала его по имени – если не считать мимолётного на лестничной площадке. – Я сейчас незнамо где, в общем-то – незнамо с кем, и… – она посторонилась, когда официантка принесла и аккуратно поставила на стол два высоких запотевших бокала, – …и не очень понимаю, что вообще делаю.

– Тогда давай – за понимание, – Олег взял свой бокал, приветственно приподнял его. – За то, чтобы мы во всём разобрались, ага?

– Ага, – натянуто улыбнулась девушка. Отпила сидр: – А вкусно…

Олег, попивая пиво, смотрел на Софью и думал. Думал о том, что это, вероятно, самая странная сцена, которая могла бы происходить. Причём с виду ничего необычного – сидят двое, пьют, ждут хачапури… вон, кстати, его уже несут, что-то быстро сегодня. С виду – да, а по сути… Сидят двое, не имеющие ничего общего, принадлежащие не только разным… социальным группам, что ли? Не только им, но и разным реальностям. Две параллельные черты, которые в принципе не должны были пересечься, но почему-то пересеклись здесь, в этом полусонном городке, местами словно застрявшем в 60-х.

Как это получилось? Почему удалось уйти за край этой черты, нарушить все возможные законы природы?

– Задумался, – сказала Софья, не вопросительно, а скорее утвердительно.

– Ага, – кивнул Олег, перекладывая кусок хачапури с доски-подноса девушке на тарелку. – Думаю о том, что параллельные прямые далеко не всегда не пересекаются.

– Может, они не такие уж параллельные? Может, завязался тут, в парке, такой вот странный узелок?

– Узелки не завязываются сами…

Стоп. Что-то мелькнуло в голове.

Узелки сами не завязываются.

Их завязывают.

Что, если сама дыра меж мирами – не природное явление, а творение рук человеческих?

Нет, это невозможно. Это противоречит всем известным знаниям.

Твоим – да, съехидничал традиционный внутренний голос. А кто сказал, что во всех «параллельных мирах» знания одинаковы? Ты уже увидел два мира с сильными отличиями. А если отличия идут гораздо дальше, чем простые несоответствия в истории?

– Что-то у тебя странный узелок завязался, – как сквозь вату услышал он голос Софьи. – О чём задумался, ау, оптимист?

– Пришло вдруг в голову, – Олег говорил и не узнавал своего голоса. – А что, если эти наши семь миров живут по разным законам природы? Если и Проход, и Дом создал кто-то… кто-то из нас семерых?

– Вот да, я после смены в полуобморочном состоянии иду в парк и создаю проход меж мирами, – вздохнула девушка. – Или ты, после того, как пивом накачаешься. Или этот Юра, полапав очередную девку, – она поёжилась. – Мы ж все – люди. Обычные.

– Семёна мы ещё не видели, – упрямо сказал Олег. – У него на плече символ солнца, старинный, колдовской.

– А ещё его используют фашисты и эти, которые якобы славяне, – не сдалась Софья. – Что я, не видела таких бритых качков? Они все как один строят из себя патриотов…

– А наши места – тоже колдовские. Помнишь, как раз сюда Вещий Олег изгнал волхвов? Что могло произойти за тысячу лет в мире, где знания волхвов сохранились?

– Фантазёр, – девушка никак не желала относиться к сказанному серьёзно. – А если честно, Олег – мне впервые за долгое время хорошо… и спокойно. Не порти вечер, а?

А ведь она права.

Я её вытащил сюда в первую очередь ради её же спокойствия, так какого фига сам же нагнетаю обстановку? Лучше я обдумаю это… сам.

– Тогда – за тебя, Плюшка, – подмигнул Олег. – Всё будет хорошо, не переживай.

Софья коротко хихикнула:

– Обязательно будет, Вещий Олег! Смотри, не пропусти свою змеюку.

– Главное – не угробить коня из-за глупых сказок, – отшутился Олег, и разговор пошёл по пути обычного легкомысленного трёпа…

Домой к Олегу они пришли уже перед полуночью. Олег ещё из кафе позвонил директору, долго рассказывал о простуде и в конце концов договорился, что возьмёт денёк отгула вместо больничного, благо переработка есть. Вторник можно было считать свободным – тем более, и Соня сказала, что идёт работать в ночную смену. Олег постелил девушке на диване, а сам вытащил из кладовки туристическую пенку и спальник.

Уже лёжа, Олег вспомнил о том, что нужно было сделать.

– Сонь… А ты смотрела в интернете про… ну, про происшествия в апреле-мае восьмых годов?

– Смотрела, – отозвалась девушка сонным голосом. – Ничего не нашла.

Олег в ответе и не сомневался. Результат мог быть разве что у Гоши с их чётко выстроенной «социальной сетью».

С этими мыслями он и уснул.

Когда Олег проснулся, ещё не было и семи, но сон ушёл напрочь. Соня посапывала на диване, её левая рука свисала, почти касаясь пальцами пола, одеяло тоже откровенно сползало. Олег подтянул его, с сомнением оглядел свою холостяцкую берлогу со стулом, увешанным одеждой, и разбросанными тут и там дисками и журналами – а, чёрт с ним, не пытаться же наводить порядок сейчас. Натянул шорты и футболку, пошёл на кухню, взялся было за видавшую виды турку, но вовремя вспомнил про чай. Кажется, где-то была коробка листового – хороший повод не дуть чай из пакетиков… Заварочный чайник тоже есть, где-то в глубине стола – последний раз Олег вытаскивал его чуть не год назад.

Парень включил электрочайник, сунул фаянсовый заварник, покрытый пылью, под струю воды.

Когда у меня в последний раз ночевала девушка? Года два назад. Живу тут, как бирюк… ладно хоть, посуду мою и прохожусь иногда по полу пылесосом. Может, пора что-то менять?

Зачем? Кому это надо?

Может быть, надо, чтобы я не был той фигурой, кторую можно легко столкнуть с доски? Может, в Хранители попадают именно такие, как я – ни с кем и ни с чем не связанные? Которые плывут по течению, пьют пиво – и далеко не всегда в компании, те, кому плевать на весь мир, а миру плевать на них?

В морозилке обнаружились блинчики – кажется, срок годности не истёк. Пожарить, что ли… Да и вообще надо разморозить холодильник – в морозилку заглядывать страшно. Может, хватит так жить?

Блинчики уже дожаривались, когда в кухню заглянула Софья:

– Привет… О какой хозяйственный, а…

И прошлёпала босиком в туалет, на ходу собирая волосы. На девушке была олегова футболка, достававшая ей почти до колен.

Когда она вернулась, Олег уже накрыл журнальный столик. Завтрак получился, по олеговым меркам, королевским: по два блинчика, заваренный чай и даже лимон – правда, к блинчикам в холодильнике нашлась лишь скисшая сметана. Зато не надоевшая яичница и не бутерброды.

– Кушать подано, – улыбнулся парень, отпихивая ногой спальник и садясь на кресло диванного уголка.

– Прям кулинар, – покачала головой Софья. – Слушай, оптимист, почему у тебя с твоими талантами до сих пор девушки нет?

– Зануда потому что, – неожиданно честно ответил Олег, наливая в кружки заварку из чайника.

– Главное, что не мудак, они встречаются чаще, чем зануды, – философски сказала девушка. – И правда ведь не приставал, даже удивительно.

– Ты не в моём вкусе, – не обидился Олег. – А если бы приставал?

– Да ты тоже не в моём, не расстраивайся… – Соня взяла из его рук кружку. – А если бы приставал, вот, – и в её руке как по волшебству появился скальпель.

– Страшные вы люди, медики, – Олег не собирался уже ни удивляться, ни пугаться. – Пей чай, Плюшка.

– Олег… как думаешь, что нас ждёт? – тихо спросила девушка.

– Я не знаю. Просто хочу быть настороже… хоть и сам не знаю – ради чего. Не думай, ладно? Бояться… глупо.

Раздалась трель домофона. Олег, чертыхнувшись, мельком взглянул на часы – половина восьмого. Рановато для разносчиков рекламы… Может, соседи?

– Погоди, сейчас, – поставив на стол кружку, он встал. Вышел в коридор – домофон продолжал заливаться. Отключать его надо нафиг, когда гостей не ждёшь…

– Да, – отвечать в домофон Олег старался как можно мрачнее, чтобы как минимум отбить у звонящего желание повторно звонить в именно эту квартиру.

– Олег? Это Георгий… Я нашёл.

Опаньки! Сам пришёл? Не зря дал ему адрес, ох не зря!

– Открываю, заходи! – Олег, чуть не запрыгав от возбуждения, надавил кнопку – услышал в трубке, как внизу запиликал электрозамок. Открыл замок, метнулся в комнату:

– Гоша идёт! Что-то нашёл!

– Отвернись, переоденусь, – моментально отреагировала Софья, вставая с дивана.

– Давай-давай, – Олег выскочил в коридор. Где, блин, этот художник, он там что, ползком поднимается? Третий этаж всего! Приоткрыл железную дверь – лёгкий сквознячок из подъезда, и только. Даже шагов по лестнице не слышно…

Внизу бухнула дверь какой-то из квартир – люди как раз выходят на работу. Шаги, но не вверх, а вниз… Этот чёртов Гоша вообще в подъезд зашёл или так и торчит снаружи?

Сдавленный крик снизу – и Олег почувствовал, как всё внутри сжимается в комок. Плохо соображая, но понимая лишь, что произошло что-то ужасное, он сунул ноги в кроссовки и вылетел на лестничную площадку, оступаясь, понёсся вниз по ступенькам…

Гоша сидел почти у самого входа, привалившись к решётчатой двери, перекрывавшей спуск в подвал. Он был одет в то же самое, что и вчера, кроме разве что берета, очки валялись на полу, остекленевший взгляд в одну точку твёрдо давал понять, что реанимационные мероприятия бесполезны…

Напротив, вжавшись в стену, стояла соседка со второго этажа, женщина лет пятидесяти, дрожащими руками набиравшая что-то на телефоне. Аж дёрнулась, увидев Олега, не сразу сообразив, что перед ней знакомый:

– Здравствуй, Олег… Смотри, что тут…

– Бля… – только и смог выдавить парень.

В руках Гоши ничего нет. Мой адрес… записал он его или запомнил? Если нет – со мной его никто не свяжет. Что произошло? Прошло не больше двух-трёх минут с момента, когда он был жив.

– Вы в милицию? – спросил Олег, чувствуя, что язык еле шевелится.

– Да, и в скорую…

– Правильно… Это вы сейчас кричали? Я собирался, услышал.

– Я… Не уходи, Олег, мне страшно.

– У меня… у меня дома девушка, Марь Степанна. Да и на работу бежать надо уже… – парень попятился вверх по лестнице, провожаемый умоляющим взглядом женщины. Уже входя в квартиру, услышал: «Полиция? У нас тут мёртвый в подъезде…»

Медленно, очень медленно закрыл дверь на замок. Коридор, кажется, из двухметрового стал километровым.

– Где он там? – вышла навстречу Софья, уже в бадлонке и джинсах, но босиком.

Олег молча прошёл на кухню, пошарил взглядом в холодильнике. Вроде был джин… чёрт, унёс же его в… в Дом. Вытащил бутылку с колой, отвинтил пробку, глотнул.

– Сонь, он мёртв. Внизу, у входа. Похоже, его убили сразу после того, как он вошёл…

Отодвинув побледневшую Соню, он вышел в комнату. Не особо стесняясь, скинул шорты, натянул джинсы, носки:

– Уходим, Сонь. Куда угодно, только не здесь – здесь сейчас будет полиция…

Обернулся и увидел почти перед носом лезвие скальпеля:

– А может, это ты… его?

Голос у Сони срывался – опять вернулся тот самый страх.

– Не дури, Сонь. Ты ж видела, я был в коридоре…

Скальпель со звоном упал на пол. Девушка, наклонившись, подняла его, отвернулась. Села на захламлённый стул, ища взглядом свои носки:

– Ты прав… надо уходить. Но… куда, Олег?

– Я не знаю, Сонь… Можно в Питер уехать на пару дней, – вытащив из книжного шкафа неприметную книгу, Олег выгреб из неё деньги. – Рванём сразу на электричку. В Питере у меня друзья есть, пересидим.

– Пойдём. Только… и правда, давай быстрее, Олег.

Мимо лежащего в полутьме Гоши они постарались проскочить поскорее. Дверь подъезда уже была открыта и подпёрта камнем, Мария Степановна стояла снаружи, её поддерживал за локоток Андрей, крепкий мужик с последнего этажа.

– Что там? – мотнул головой Олег на подъезд – убегать молча показалось слишком уж подозрительным. Софья неуверенно пробормотала «Здрасте».

– Наверное, плохо стало. Крови нет. Совсем холодный, наверное, с ночи лежит. Странно, что никто ничего не видел, – пожал плечами Андрей.

– Угу, – кивнул парень, и они с Соней зашагали к автобусной остановке.

– С ночи? – переспросила Соня. – Он же вот только что в домофон звонил?

Олег ничего не понимал. Ситуация явно вышла из-под контроля… если вообще когда-то была под контролем.

– Тело не могло остыть за пару минут, – наставительно сказала девушка. – Вот поверь медработнику. Это чертовщина какая-то…

– Сонь, а вообще вся эта история с домом – не чертовщина? – сквозь зубы сказал Олег. – Гоша пришёл, сказал, что что-то нашёл. Он шёл к нам, ко мне, понимаешь? Он не умер – его убили, убили почти у нас на глазах! Но кто и как?

Софья резко остановилась, мотнула головой, смешно взмахнув туда-сюда своим нелепым хвостиком:

– А если их было двое, когда он звонил в дверь? Если с ним был кто-то ещё из наших? Семён, Юра, Вольдемар, Стас, в конце концов?

Олег встал, словно налетел на стену. А ведь верно – «своего» Гоша бы не опасался. Но как, как его убили моментально, чисто, бесшумно, да ещё и остудив тело???

Да элементарно. Любой, ну абсолютно любой способ, который лежит в той же плоскости, что и дом-меж-мирами. То, что мы его не знаем, не означает, что такого способа не существует. Им может владеть тот же Стас или, поверим в теорию, Семён. Снежану тоже убили чисто, ни единой царапины, да ещё и тело осталось целёхоньким пару дней спустя.

Крысы. Крысы были на теле амбала, но к телу Снежаны они даже не приблизились. Крысы – твари опасные, хитрые и осторожные, они нипочём не полезут туда, где чувствуют что-то непонятное.

А значит – вполне возможно, что убили Снежану, да и Гошу тоже, совершенно нетрадиционными методами…

Совершенно забыв про электричку, Олег почти силой усадил Соню на скамейку во дворе и стал сбивчиво делиться соображениями – в том числе теми, что посещали его вечером в кафе.

– Ну, что скажешь?

Сегодня Соня слушала внимательно – а может, просто повлияло утреннее происшествие.

– Скажу, что ты, наверное, прав, – сказала она. – Мы имеем дело с силами, которых не понимаем, потому что в наших мирах их попросту нет. Значит, либо они есть в каком-то из пяти остальных, либо есть ещё один мир… Восьмой, как восьмая комната. Кстати, – вскинулась она. – Раз уж вспомнили вчерашнее – ты к чему про дом спрашивал, когда мы в кафе сидели?

– Я из кафе его не видел, – честно сказал Олег. – Всё видел, а его нет, понимаешь? Спустился вниз, вышел на улицу – он есть, как ни в чём не бывало. Вот что это было, а?

Софья помолчала.

– Знаешь, – наконец сказал она, – я тут одну теорию читала как-то… В «жёлтой» газетке, конечно, но нам сейчас любое сойдёт… Так вот, там говорилось о том, что стекло предохраняет от сглаза и всяких гипнозов. Ну, то есть, если человек смотрит сквозь стекло, на него гораздо сложнее воздействовать. Думаешь, почему я не ношу линзы? – она сняла и повертела очки. – В том числе и поэтому… Так вот, может, всё, что связано с домом – иллюзия, сглаз? А глядя через стекло, ты не попал под его воздействие?

– Тогда на тебя вообще действовать не должно, – невесело усмехнулся Олег, когда Соня надела очки.

– Может, действует на определённом расстоянии, – пожала плечами девушка. – Ты не умничай, я просто пытаюсь объяснение найти… ВОт почему мы собрались в доме все одновременно, а? Как ты думаешь?

А вот это был хороший воспрос – Олегу он тоже не давал покоя. Сложно представить, чтобы семь разных людей, воспринимающих дом совершенно по-разному и начавшие видеть его в разное время, плюс-минус неделя, решили войти в него в один и тот же день и час? А вот если они сделали всё это под чьим-то воздействием… тогда это куда логичнее.

Парень попытался вспомнить свои мысли насчет дома – и не смог. Как пытался выяснить, видят ли его другие – помнил, как спрашивал в интернете – тоже… а вот когда и как появилось желание в него войти? Не вспоминается. Чёрная дыра…

– Я почти месяц ходила вокруг дома, – подхватила его мысль Софья. – Почему решила зайти именно в тот день – не помню. Просто поняла, что если не зайду, то свихнусь – и всё…

– Задать бы тот же вопрос Юре и Вольдемару, – задумчиво сказал Олег. – И Семёну, если, конечно, это не его проделки… А кто такой Стас? Откуда он взялся, куда исчез?

– Пойдём в Дом, – вдруг сказала Соня. – Эту загадку надо решать. Нельзя от неё бегать…

Зуда не было – значит, дом пустует. Мягко закрылась за спиной входная дверь.

– Давай наверх, – почему-то шёпотом сказал Олег. – Попробуем осмотреть комнаты – вдруг получится.

Мимоходом они заглянули на кухню… и наверх уже не пошли.

Юра сидел за круглым кухонным столом, откинувшись на стуле и повернувшись ко входу. Прядь волос упала на лоб, глаза смотрели в одну точку – но в остальном он выглядел так, словно хочет что-то сказать. На щеках глупо топорщилась щетина, на столе перед ним стояла жестяная банка «Ладожского».

Вот и ещё один. Кто следующий? Вольдемар или мы?

Он осторожно подошёл поближе, наклонился, понюхал банку – вроде пиво. Пересилив себя, тронул лежащую на столе ладонь Юры – ледяная.

– Думаешь, отравили? – тоже шёпотом спросила Соня, стоя по другую сторону стола.

– Не знаю… Что ж за яд такой?

Юра, Юра… Хороший в целом парень с тяжёлой судьбой. Всего шаг до нормальной жизни – эх, если бы ему удалось устроиться в мире Гоши… Что ж за скотство происходит? И, главное, ради чего?

– А вот и наши голубки, – раздалось насмешливое от двери. – Знал, что придёте.

Олег вскинулся, обернулся… и, встретившись взглядом с Вольдемаром, почувствовал, как онемело всё тело, словно наливаясь свинцом. Могли двигаться лишь глаза, мышцы шеи будто окаменели – он видел, как замерла Соня, сунувшая руку в свою нелепую сумочку.

Вольдемар был всё в тех же джинсах и бадлонке, но вот глаза… добродушный увалень превратился в опаснейшего хищника.

Как он это сделал? Гипноз или… или те самые давно забытые умения древних волхвов?

Фотограф постоял в дверях, словно оценивая результат. Почесал затылок:

– Удобная всё же приманка – этот дом… Почти век действует, кого любопытство манит, кого комфорт… Кто хочет другой жизни, кто хочет сбежать от мира. Интересно, откуда ж берётесь вы, уникальные вы наши? А впрочем… – он взял кружку, неторопливо налил воды из-под крана, – впрочем, не будь вас, кто бы раз в десять лет питал Проход… и меня?

Олег судорожно вращал глазами, не в силах сделать что-то ещё. Всё стремительно вставало на свои места, но… что теперь толку?

Явно Проход контролируется этим уродом. С каких пор? «Почти век» – значит, скорее всего, в 1928-м, когда в этих местах началось массовое строительство. Кто он вообще такой? Все эти фразы из советских фильмов, упоминание о пятилетках – скорее всего, он старше, реально старше, чем выглядит. Рабочий со строительства, открывший в себе силы создать или подчинить Проход, узел меж мирами? Крестьянин из местной деревни, получивший от какой-нибудь бабки умение из тех, старых, ныне забытых? Городской интеллигент, попавший в эти края в те далёкие времена?

Вольдемар подошёл к Олегу вплотную, отпил из кружки:

– Вот по глазам вижу работу мысли… Ты алкаш и неудачник, но не дурак. Зато слабак – у тебя нет ни увлечения, ни цели в жизни, ты плывёшь, как говно по течению. Ты, вон она, – он, даже не оборачиваясь, ткнул кружкой в сторону Софьи, – этот вот неудачник, – из кружки плеснуло на Юру. – Было всего двое и правда сильных – Снежана и Семён. В мире Снежаночки не было то, что вы называете «перестройкой», в мире Сёмочки не было даже застоя – потому из них народились вполне годные волки. Одну ты видел, надо было всего лишь выпустить её вместе с телохранителем в юрочкин постапокалипсис – и кранты. Сёма там же, гниёт в сгоревшем доме, и на него всем похрен. У жирдяя есть талант, но зато нет мозгов, в их благополучном мирке люди не умеют выживать… А ты поверил, что проходами владеете вы? Нет, родной, – он отвернулся, выплеснул в раковину остатки воды, поставил кружку, – вы всего лишь туже затягиваете узелок своей беготнёй туда-сюда. Снежана и Сёма не собирались этого делать – поэтому ушли в расход первыми. А самые глупые даже начинают таскать в чужие миры других людей – но ведь в одном мире не могут одновременно существовать два одинаковых человека, это вы правильно догадались. Но это хорошо. Это правильно – ведь их энергия идёт… – он бросил взгляд на Софью и добродушно улыбнулся… – …мне. А с ней создать этот вот домик или одноразового холуя по имени Стас – раз плюнуть.

Олег понимал, что творится что-то странное. Взор Вольдемара притягивал, гипнотизировал, как немигающий взгляд змеи – и в то же время словно вытягивал силы.

Да он же попросту сосёт из меня жизнь, словно вампир – кровь. Ту самую энергию, жизненную силу, безучастно думал Олег, чувствуя, как начинает кружиться голова и наваливается апатия. Гошу быстро, меня – медленно, со смаком, словно гурман. Паук. Вольдемар – паук, сидящий в этом Нексусе, центре паутины. Он уже сожрал четверых поодиночке, нас не побоялся взять вдвоём. Что будет потом? Он или вытащит наши тела в погибающий мир Юры, или просто бросит здесь, и Дом, испарившись, попросту выбросит наши тела в свои миры… где о нас довольно быстро забудут.

Вы и правда неудачники, подсказало меркнущее сознание. Даже почувствовав ловушку, вы влетели в неё со всего маху… Туда вам и дорога.

– Отпусти его, сука стриженая, – прозвучало как сквозь толстую подушку.

Что-то явно произошло. Мутная пелена бледнела, морок словно слезал, таял, распадался на куски. Первое, что увидел Олег, сфокусировав зрение – короткое лезвие скальпеля, упирающееся Вольдемару в горло. Потом увидел тонкую руку в джинсовой куртке, охватывающее его шею, и лицо Софьи над его плечом.

– Отпускай, падла. Я медик, я знаю, где резать. Будь ты хоть трижды колдун, с разрезанной сонной артерией ты сдохнешь здесь и сейчас. Ну?!

По коже Вольдемара поползла струйка крови.

Тиски разжались, и Олег без сил рухнул на пол. Приподнял голову и увидел, как криво усмехнулась девушка, еле видная из-за крепкого Вольдемара:

– А теория не врёт…

Какая ещё теория, не сразу понял Олег, и только потом дошло – да та самая, про стекло, о которой говорили меньше часа назад. Вольдемар явно владеет каким-то гипнотическим умением, но он никак не ожидал, что очки Софьи – толстые и стеклянные, в отличие от «имиджевых» Гоши – ослабят воздействие…

Тело не слушалось – фотограф явно успел что-то сделать, и теперь Олегу казалось, что все движения происходят как в патоке. Встать на колени, ухватившись за стул, на котором всё ещё сидит Юра… Надо что-то сделать…

Рука Вольдемара, крепкая и мощная, легко перехватила тоненькую ручку Сони – сейчас, когда его внимание не отвлекал Олег, фотограф действовал легко, словно играючи. Разворот, сжимает руку со скальпелем – тот выскальзывает на пол. Держа девушку на вытянутых руках, чуть ли не щелчком сбивает с неё очки, бормоча что-то вроде «Век живи – век учись…»

Прыгнуть на него? Нереально, до него метра три, да и тело слушается с огромным трудом, дай Бог проползти эти три метра. Но блин, он же сейчас сожрёт Соню, а потом – меня.

Да чёрт со мной. Она меня спасла. Я сейчас должен был валяться как вот Юра, пялясь в потолок стеклянными глазами…

Юра.

Щелчок взводимого затвора, досыл патрона. Пистолета рядом нет – значит, слесарь не доставал его. Куда он его вчера убрал?

За пояс. Сунул сзади за пояс. Пистолет должен быть там, и если патрон дослан – то он готов, просто на предохранителе.

С трудом уцепившись левой рукой за край стола, Олег сунул правую Юре под куртку. Ни брезгливости, ни страха не было – проклятый паук высосал словно не только жизнь, но и эмоции. Вот он, смертельный металл, тут и есть. Потянуть на себя, сбросить тугой флажок предохранителя… на это сил хватит.

Только бы патрон и правда был в стволе – передёргивать затвор нет уже ни сил, ни времени.

Вольдемар держал Софью левой рукой за горло, правой – за руку, и глядел ей прямо в глаза, как удав. Олег почти физически почувствовал, как жизненная сила покидает тело девушки…

Отдача невесомо ударила в плечо – раз, другой… Ствол, смотревший в одну точку, после выстрела непостижимым образом оказывался ушедшим вверх.

Первая пуля попала Вольдемару в плечо, чуть развернув его, вторая – почти точно в висок, и тело паука-фотографа, словно мешок, рухнуло на пол, а следом за ним осела на пол и Софья.

Всё ещё плохо соображая, Олег машинально обтёр пистолет полой куртки, бросил его на пол. На четвереньках подполз к девушке, встряхнул её:

– Соня… Соня!!!

– А ты и правда мужик, оптимист, – слабо улыбнулась Софья, пытаясь встать. – Далеко не такая тряпка, каким показался вначале…

Мир вокруг бешено закрутился, завиваясь в спираль, и Олег почувствовал, как его руки, только что державшие ладонь девушки, схватили пустоту… а потом сухую прошлогоднюю траву.

Смартфон надрывался в кармане – чувствовался вибровызов, но звук наружу почти не проникал. Пытаясь понять, что происходит вокруг, Олег выудил мобильник, ткнул экран:

– Слушаю.

Я в парке, на скамье. Что я тут делаю? Голова чистая, но… ничего не помню. Какой сегодня день? Воскресенье, раз я не на работе? Судя по солнцу, меньше полудня. Брюки почему-то испачканы сухой землёй. Я что, валялся где-то?

– Олег, привет!

Чей это голос? А, ну да – Ольга, напарница по работе. Почему она звонит?

– Ты завтра выйдешь на работу? Ты ж отгул на один день взял? Мне б завтра с утра задержаться, с ребёнком к врачу надо…

Отгул? Я что, взял отгул? Когда, как?

– Да-да, выйду, конечно, – парень потёр лоб. – Всё нормально.

– Хорошо, спасибо! – Ольга отключилась.

Олег поводил пальцем по экрану смартфона, открывая календарь. Вторник… Такое ощущение, что выходные и конец прошлой недели куда-то испарились. Мы что, пили с ребятами? Если да, то крепко… но голова не болит. Зачем я припёрся в парк и для чего брал отгул?

Он поднялся и пошёл к выходу из парка, где на углу красовался нелепый кубик торгового центра с примыкавшим к нему хронически недостроенным домом по прозвищу «Монолит». Или он должен быть достроен? Да ну, ерунда какая-то – этот долгострой давно уже стал одной из городских «достопримечательностей».

В голове плыли какие-то обрывочные мысли, словно клочья тумана, которые невозможно не то что ухватить, но даже почувствовать. По улице шли люди, грузно переваливались на «лежачих полицейских» машины. Засвиристел светофор на перекрёстке, показывая, что горит зелёный для пешеходов…

Вот и двор. У подъезда почему-то люди. Что-нибудь случилось? Вон Андрей с верхнего этажа:

– Привет! А что случилось?

– Как что? Какой-то парень у нас в подъезде умер, ты ж сам видел утром, когда с подругой выбегал. Говорят, сердечный приступ…

С подругой? Я выбегал с подругой? Чёрт, я уж полгода никого из баб домой не водил, а то и больше… или водил? Что мы пили? Пора завязывать, Олежа, ох пора…

Вероятно, на лице Олега всё это было написано достаточно явно, потому что Андрей даже забеспокоился:

– Слушай, сосед, у тебя всё нормально?

– Да нормально, – машинально отмахнулся Олег. – Что-то мы вчера с ребятами, походу, перебрали…

– Ну вели себя тихо, шума не было, – хохотнул Андрей, теряя к Олегу интерес.

Лестница. Замок. Олег ввалился в коридор, запер за собой дверь, скинул кроссовки. В команте бардак, на полу почему-то спальник, на столе – две кружки… У меня и правда кто-то ночевал? Девушка? Да ну… бред какой-то.

Отбросив одеяло, парень рухнул на диван… но сразу вскочил. Взял подушку, повёл носом…

Запах. Совершенно незнакомый запах.

Тут действительно кто-то ночевал – и, скорее всего, девушка.

Хватит пить. Хва-тит. Пора браться за ум, Олежа – нечего спускать жизнь в сортир. Иначе когда-нибудь тебя из неё просто вычеркнут…

К чему я об этом подумал?

Не понимаю.

Встав, Олег вышел на кухню, включил электрочайник. Ткнул кнопку стоящей на подоконнике старенькой магнитолы, настроенной на местное радио.

– …адио Ваня, и в эфире – группа «Технология»! – жизнерадостно вещал диджей.

Олег слушал вполуха, рассеянно вертя в руке заварочный чайник. С утра чай, а не кофе, да ещё и не из пакетика, а зачем-то заварил… странно.

Вдруг он почувствовал лёгкую дрожь:

…В свой лучший час попробуй сам

И сделай шаг к другим мирам –

Словно в танце неземном…

– неслось из динамиков.

Олег замер, а невидимый певец продолжал под уже немного старомодную вибрацию музыки:

Переступить, уйти за край черты,

Жизнь делить на два, умножать на семь…

Последний мой глоток живой воды,

Но я оставлю это

На чёрный день.

Что происходит? Почему начинает попросту колотить?

В новом рожденьи не узнаешь ты

Голоса врагов и свои мечты,

Лишь на мгновенье возвратятся сны

Что в начале дня позабудешь ты…

Где белый день, как рваный круг –

Закрытый дом, погибший друг,

В ореоле золотом…

Отчего такое странное ощущение? Откуда в мозгу рисуется силуэт дома на фоне заходящего солнца, смерть друзей? Игры разума? У меня никогда не гибли друзья. Или… что это было? Что вообще происходит?

Щёлкнул вскипевший чайник. Олег нацедил кружку, бросил сахар, соорудил бутерброд. Выставил на журнальный столик ноутбук, запустил браузер… и задумался. Зашёл в почту, в переписку – ничего интересного, новых писем нет. в соцсети валятся комментарии из какого-то обсуждения о глюках…

Так. А куда я звонил в последние дни?

Хм… номер незнакомый и не подписанный. Попробовать?

«Неправильно набран номер». М-да, крепко меня колбасило… А это что, подписано «Плюшка»? Ну-ка…

Длинные гудки, потом дежурно-вежливый голос:

– Здравствуйте, кафе «Пирожки»…

Олег повесил трубку. Тут всё ясно.

Может, я что-то снимал мобильником? Не могли несколько дней исчезнуть бесследно!

Так, это старые… Дом какой-то – где я это снял? Дом незнакомый. Несколько бессмысленных кадров из парка – зачем?

Вот оно.

Снимок, сделанный в кафе напротив парка – похоже, сделан украдкой. Девушка в бадлонке и в джинсовой куртке, с растрёпанным хвостиком волос, в очках. Кто она? Перед ней высокий бокал, смотрит куда-то вбок, не в камеру. Совершенно некрасивая, и, как бы это сказать – неинтересная, взгляду не за что ухватиться. Совсем не в моём вкусе, подумал Олег.

Но, чёрт побери, почему же такое ощущение, что именно в ней воплощена моя нынешняя жизнь?

И я это выясню.

2. По горящим мостам

Кап. Кап. Кап.

Звук, кажется, проникал прямо под черепушку, вонзаясь острой иглой напрямую в мозг.

Олег раздражённо встал, вышел в кухню, хлопнул рукой по рычагу крана – ну да, не закрыт до конца. Открыл холодильник, пошарил глазами по полкам – ну, не мышь повесилась, конечно, еда найдётся, а вот холодного попить ничего нет. Обычно в холодильнике всегда болталась бутылка-другая холодного пива, а то и что покрепче, но после событий недельной давности Олег решил, что со спиртным пора завязывать. Вернулся к раковине, пропустив струю холодной воды, налил в кружку, на стенках которой было черно от неотмытого чая из пакетиков, выдул залпом. Немного отпустило.

Некоторые выпадения из реальности случались и раньше – особенно после попоек с друзьями, но вот такого, чтобы из памяти начисто испарились события чуть ли не нескольких дней – это уже выходило за рамки.

Что, в конце концов, произошло? А чёрт его знает. Память словно стёрли влажной тряпкой. И самое удивительное – такое ощущение, что эти несколько дней Олег провёл в полном одиночестве, ни с кем не встречаясь!

Ольга, напарница по работе, которую парень попытался аккуратно распросить, в своей обычной говорливой манере сообщила, что Олег на работе вёл себя как обычно, ну разве что тупил иногда. Ну… это бывает. Хотя, если разобраться, бывает, если голова занята какими-то мыслями, не относящимися к работе.

Вопрос – какими?

И более актуальный вопрос – почему я в эти злополучные выходные ни с кем не встречался? Ни с Лёхой, ни с тем же Пашкой? Все ж выходные проводим вместе, особенно в такую отличную погоду! Под конец апреля природа, похоже, вспомнила, что давно уже весна, и сейчас стояла жарища, непохожая на начало мая.

Ну ладно. А остальное?

Андрюха, сосед сверху, утверждал, что видел меня поутру с какой-то девчонкой. И она ночевала у меня, это точно – запах незнакомого шампуня из подушки выветрился не сразу. Но почему-то я спал не с ней, а в спальнике, рядом, на полу! И это у себя дома!

В прихожей, на коврике, ехидно добавил внутренний голос. И пропел тоном солиста «Агаты Кристи»:

Ты будешь мёртвая принцесса,

А я твой верный пёс…

Тоже за рамками. Не говоря уж о том, что баб я не водил домой довольно давно, я их водил, вообще-то, не для того, чтобы они спали на моём диване, а я – рядышком на полу…

Андрюха… Андрюха сказал, что в то утро в подъезде кто-то умер, я и вроде как даже видел это. Кто, как? Не помню. Полицейские, кстати, заходили на днях – две заморенного вида девчонки в форме. Наверное, на лице Олега явно были написаны последствия, похожие на таковые прошедшей пьянки, поэтому даже вопросами не сильно доставали – нет, не видел, не помню… Олегу показалось даже, что они посмотрели на него то ли завистливо, то ли презрительно. Чёрт, всё в голове спуталось.

Олег вернулся к ноутбуку, плюхнулся на диван.

Почему девчонка спала на диване, а я – нет? Кто она такая вообще? Можно было бы расспросить Андрюху, но особо тесно с соседом Олег никогда не общался, поэтому подходить с вопросом «у меня тут провалы в памяти, с кем я был вчера?» было как-то не кошерно.

И ещё – фотографии.

От «выпавших выходных» на мобильнике осталось несколько фотографий. Какой-то дом, смутно знакомый по силуэту, но явно не из нашего города. Получается, я уезжал? Куда и почему? Снято-то в рабочий день. Ещё несколько снимков – улица, какой-то густой лесопарк, детская площадка… Тоже явно не у нас в городе снято, тем более – на деревьях уже есть листва, а её на тот момент ещё не было. Дальше… это уже наш парк, но снимки совершенно бессмысленные – просто, такое ощущение, щёлкал всё вокруг. Зачем?

Олег листал фотографии на экране ноутбука – хотя, наверное, незачем их было копировать сюда, на мобильнике смотрится лучше. Камера у смартфона не ахти, зерно лезет…

Вот он, гвоздь программы. Снимок явно сделан в кафе в торговом центре напротив парка… опять этот чёртов парк.

Девушка, причём совершенно незнакомая. И ладно бы незнакомая – более того, совершенно не в моём вкусе, в который раз подумал Олег. Снимок отвратительный, сделан явно украдкой и при плохом освещении, девушка смотрит куда-то вбок. Идиотский хвостик, волосы с плохо прокрашенными корнями, бадлонка с высоким воротом, очки с толстыми стёклами, ободранный лак на ногтях… И снимал ведь однозначно я! Кто это такая, откуда она взялась? И не она ли была у меня той ночью?

Ну, если она – тогда ясно, почему я лёг отдельно, хмыкнул Олег.

Опять кольнуло, словно от капающей воды. Снова навалилось странное чувство – словно весь мир сконцентрировался в этой несуразной и некрасивой девчонке. В прошлый раз, когда Олег просматривал это фото, ощущение было абсолютно таким же…

Какого хрена, а? Кто это вообще такая?

Хотя, если подумать, есть простейший способ. Как говорил один литературный персонаж, «Единственное, что люди дают бесплатно – это советы».

Олег пробежал пальцами по клавиатуре, пару раз щёлкнул мышкой, открывая в соцсети сообщество местных сплетен. Вот сейчас и узнаем…

Загрузил фото, напечатал, старательно допуская ошибки: «кто знает что за девушка? очинь понравилась хочу познакомится», нажал «Отправить». Риска никакого, такие посты вывешиваются анонимно. Глядишь, через часик-другой опубликуют, там и посмотрим.

Что бы ещё проверить? А, вот – запросы в поисковике! Ну-ка…

Спустя час Олег откинулся на спинку дивана, ничего не понимая.

В истории поиска нашлось четыре имени.

Вольдемар Шустер.

Владимир Шустров.

Софья Николаевна Матвейко.

Георгий Владимирович Клёсов.

Самым удивительным оказалось то, что по этим именам интернет не находил вообще ничего. Точнее, совпадения были, но неполные, и уж точно не было и в помине ни одного результата не то что в родном городе, но даже в области.

Кто эти четверо? Почему я искал по ним информацию? Почему я, чёрт возьми, вообще стал искать информацию по несуществующим людям?

Кстати – скорее всего, не четверо, а трое. Первые два имени наверняка принадлежат одному и тому же человеку – слишком уж схожи. А толку, результатов-то все равно нет – точнее, по «Владимиру Шустрову» их слишком много, так что тоже мимо.

А женское имя всего одно – Софья свет Николаевна. Ну и имечко… хотя, если предположить, что на фото именно госпожа Матвейко – она примерно того же возраста, что и сам Олег, те же 26 лет плюс-минус год-другой, а тогда уже пошла мода на «классические» имена.

Или я усложняю?

Может, все имена вообще не имеют никакого отношения к стёршейся из памяти неделе? Но я ведь искал их… почему? Что произошло в эти дни?

Выскочило оповещение внизу экрана – «Ваш пост опубликован». Ну и хорошо, посмотрим, кивнул своим мыслям Олег.

Завибрировал телефон на столе – звук был выведен на минимум. Парень мельком глянул на экран – Лёха. К чему это он? А, сегодня ж пятница.

– Олежек, привет! Ну чё, готов?

– К чему? – не сразу сообразил Олег.

– К боулингу! Или ты опять уходишь в подполье?

Точно же. На днях ребята говорили про боулинг. Это ж опять пить… а, чёрт с ним, хоть мозги подрасчищу.

– Пардон, туплю, – Олег встал, потянулся. – Заезжайте!

Игра пошла неплохо. Кристина, Пашкина подруга, первым же ударом выбила страйк – как выяснилось, впервые в жизни, – и это дало импульс всему остальному. Настроение пошло вверх, неважное пиво по бессовестным ценам лилось рекой, трёп шёл обо всём на свете, и, похоже, Олега стало «отпускать». Произошедшее начало казаться каким-то дурным сном, несмешной шуткой разума.

С гулом катились тяжёлые шары, со стуком разлетались кегли, негромко матерился промахнувшийся Лёха, радостно визжала выбившая больше половины Кристина, хрустели солёные сухарики… жизнь шла своим чередом.

Домой Олег засобирался сразу после полуночи – потянуло в сон, видимо, из-за прошлого нервяка. Такси ожидаемо не оказалось – вечер пятницы, а что вы хотели, – и Олег, перебрав телефоны всех таксофирм и, получив везде ответы «ну, минут сорок, полчаса минимум», набрал номер полуподпольных частников. Обычно у них машин не было – сказывалась цена на треть ниже «официалов» и малое количество машин вообще, но в этот раз пообещали прислать машину сразу.

– Посидел бы ещё полчасика, поехал бы нормально, – недовольно протянул Пашка, вышедший проводить Олега, а заодно и покурить. Подъехавший старенький белый «логан» со следами ржавчины и надписью вдоль борта «На Берлин!» его явно не впечатлил.

– Не, пора на боковую, – уверенно ответил Олег. – Давайте, до завтра!

Он бухнулся на сиденье, захлопнул дверь, назвал адрес, привычно потянулся за ремнём безопасности, но его не оказалось.

– Да не суетись ты, ГАИшников нет, – махнул рукой водитель, пожилой дядька. – Тут ехать 10 минут…

Строго говоря, ехать было минут 15, а то и все 20, но водителю, как говорится, виднее.

Водитель явно свое дело знал – лихо развернулся задом, вырулил на светофор, уже не работающий по причине позднего времени и, оказавшись на главной, сразу дал по газам. В несколько секунд догнал еле плетущийся автобус («Можно было и на общественном доехать», – вяло подумал Олег, борясь с желанием задремать), резким рывком пошёл на обгон…

В глаза сверкнуло фарами встречной.

Олег не успел даже испугаться. Мозг вспомнил про отсутствующий ремень, сознание в доли секунды нарисовало тело, пробивающее головой лобовое стекло, все фибры души пожелали быть где угодно – но только не здесь…

Обдало холодом, и в следующее мгновение Олег уже катился по асфальту, судорожно прикрывая голову руками.

Как всё болит… Сколько времени прошло?

Олег с трудом встал, отковылял за поребрик. Темнота, фонари, как всегда, еле светят – для белых ночей рановато. Вытянул из кармана смартфон – 20 минут первого. Значит, всё произошло только что…

А что произошло?

Я сел в такси. Точнее, не в такси, а к частнику. Блин, никогда больше не поеду с частником! Он пошёл на обгон, появилась встречная… что дальше?

Дальше я уже катился по дороге.

Была авария? Меня выбросило из машины? Где я вообще?

Так, перекрёсток с улицей Культуры – вон он, только его проехали… авария тут и была.

Тогда я должен был вылететь под колёса автобуса, который мы как раз обогнали! Я ж сейчас на правой стороне по ходу движения.

Фигня какая-то. Это что, был сон? И я спьяну вывалился из машины?

А голова-то трезвая – хмель почти выветрился, несмотря на пару литров выпитого пива. Из-за стресса, что ли?

Олег отряхнулся, ощупал себя. Вроде ничего не сломано, хотя синяки, конечно, будут… Отошёл в сторону, прислонился к одному из растущих вдоль дороги тополей.

Куда теперь? Наверное, стоит признать, что идея поездки была неудачной. Проще всего вернуться к ребятам – благо отъехал-то недалеко, метров четыреста максимум. Угораздило же нарваться на такого джигита… или это всё же был сон? Ну тогда тоже молодец шоферюга – у него пассажир из машины вывалился, а он преспокойно уехал.

Встряхнувшись, Олег зашагал обратно к развлекательному центру с боулингом. Вдруг замедлил шаг…

Почему-то он был уверен, что здесь, на углу Космонавтов и Культуры, был построен новый трёхэтажный дом, в который по проекту реновации жилья планировалось переселить жителей деревянных домов. В голове почему-то отложился нелепый куб дома без балконов, с часто натыканными окнами, а в мозгу – отзывы заселившихся, утверждавших, что новое жильё гораздо хуже тех «деревяшек», из которых их выселили…

Глюк какой-то. На углу стоял хорошо знакомый одноэтажный деревянный дом с яблоневым садом, дальше по улице Культуры – ещё один… Неужто вся эта «реновация жилья» померещилась? Магазин напротив – на месте, дом напротив – на месте, вон бывшая кафешка, переделанная в «Сбербанк»… Ну офигеть просто. Олег ущипнул себя за руку, поморщился – плечо и без того болело, и зашагал дальше, в очередной раз твёрдо решив завязывать со спиртным.

Услужливо раздвинувшиеся стеклянные двери пропустили парня внутрь ТРЦ. Эскалатор в связи с поздним часом уже не работал, и Олег поднялся на третий этаж по лестнице. Из боулинга слышались удары и голоса…

Вот только компании там не было. Все четыре дорожки были заняты незнакомыми людьми.

Ну шикарно. А говорили – дескать, ещё долго тут пробудем… Зря только возвращался.

Олег сел за свободный столик. Подумав, мысленно махнул рукой, встал, взял пива, вернулся. Вытащил смартфон с твёрдым намерением позвонить кому-нибудь из ребят… а потом подумал – а смысл? Набрал такси, заказал машину, ничуть не удивившись, что придётся ждать всё те же полчаса, а то и минут сорок.

Чем бы заняться? А, я ж вывешивал фото загадочной незнакомки. Ну-ка, ничего не написали?

Логин в соцсеть почему-то не прошёл. Возможно, в другой раз Олег махнул бы рукой, но сейчас, после нервяка и пива, ему, что называется, «шлея попала под хвост». Недолго думая, он зарегистрировался заново, вбил новый пароль и, дождавшись подтверждающей СМСки, вошёл в соцсеть. Появилось странное чувство – пустой профиль, надо же… Так, где там сообщество? А, вот оно. Но… моей записи нет! Удалили, гады – я ж видел, что она уже была опубликована…

С трудом соображая, зачем он это делает, Олег упрямо продублировал свою запись, правда, на этот раз уже не пытаясь маскироваться под неграмотного. Отправил – и почти сразу пиликнуло, что запись опубликована. Ну-ну, подождём, пьяно улыбнулся парень, пролистывая ленту с городскими сплетнями. Ничего интересного, всё одно и то же – найдена банковская карта, потерялась кошка, плохие дороги в городе…

Вернулся к своей записи. О, комментарии уже есть…

Ткнул на просмотр… и остолбенел, машинально делая скриншот.

«Ой, Соня! Где это она?»

«Сонечка Матвейко»

«О, у Сони новый воздыхатель!»

«Соня, на Калинина живёт»

Ну и куча проходных бессмысленных комментариев от желающих похохмить – куда ж без них.

Так. Получается, девушка на фото – действительно Софья Матвейко, информацию о которой я искал в интернете. И живёт недалеко от меня – на параллельной улице. Ничего не понимаю… почему я в интернете по ней ничего не нашёл?

Запиликал телефон – номер незнакомый… Оказалось, подъехало такси. Отодвинув пустую бутылку, Олег пошёл к лестнице, на ходу открывая поисковик.

Машина оказалась привычной вишнёвой «нексией», водитель ничуть не выглядел долбанутым джигитом, как тот, прошлый. С самого начала надо было подождать полчаса… Поспешишь – людей насмешишь.

Назвав адрес, Олег привычно уже вбил имя в поисковик… и удивился ничуть не меньше. Информации было навалом – судя по всему, Софья Матвейко засветилась во всех соцсетях.

Мистика какая-то. Несколько часов назад не было ВООБЩЕ ничего! Ну-ка, а остальные, как их там…

А этих нет. И правда мистика.

Машина неслась по пустынным улицам города, миновала реку, промчалась под путепроводом железнодорожного моста… Мысли в голове Олега разбегались.

Вот и дом. Олег протянул водителю пятисотку, не глядя сунул в карман сдачу, поблагодарил… пошатнулся, опёршись на железную дверь подъезда.

Домой. Домой. Как-то слишком уж много непонятного. Домой, в постельку. Домоооой…

Парню показалось, что он падает, почему-то пробил озноб – и тут же отпустило. Нет, всё в порядке, так и торчу, опираясь на дверь. Таблетка домофона… всё!

Из последних сил скинув обувь, куртку и джинсы, Олег рухнул на неразобранный диван и моментально уснул.

– Неправильный опохмел ведёт к длительному запою, – пробурчал Олег себе под нос, стоя в душе. Раз в кои-то веки он радовался, что ни капли спиртного в доме нет – иначе наверняка бы не удержался, особенно в субботу. С утречка…

Всё тело болело. На правом плече красовался огромный синяк, переходящий в кровоподтёк, на голове налилась шикарная шишка, бёдра тоже были в синяках и ссадинах. Олег смутно помнил, как катился по асфальту – а, ну да, я, похоже, вывалился спьяну из машины такси, а водила, вот гад, не заметил и уехал… Шахид-такси, точно. Больше никогда не поеду непристёгнутым. Странно, что голова не болит и не кружится – но это плюс, значит, обошлось без сотрясения.

А вот эти стремительно надвигающиеся фары встречной… было это или нет? Да ну. Приснилось.

Прохладная вода барабанила по ноющему телу. Надо хоть сходить в аптеку, купить какую-нибудь мазь от ушибов… Давно так не расшибался. Хорошо ещё, что был поддавши – тело расслаблено, а то вообще костей бы не собрал.

Парень выключил воду, с трудом вытерся – больно, зараза… Натянув шорты, прошлёпал на кухню, включил электрочайник. Не сразу услышал за его шумом, как пиликает забытый в брюках мобильник – пока дошёл и вытащил, абонент уже отключился.

Пашка. Причём от него же пять пропущенных. Пять! И ещё три от Лёхи, и один незнакомый – скорее всего Кристина, Пашка говорил, что у нее номер оканчивается на четыре единицы. Что они, с цепи сорвались? В 10 утра в субботу, да ещё и после вчерашнего?

Что-то новенькое, подумал Олег, набирая Пашку. Тот ответил моментально, не прошло и одного гудка:

– Живой?

– Ну… не вполне, – Олег чихнул. – Больше столько пить не буду. И стоило ради этого звонить в такую рань?

– Придурок, ты ВООБЩЕ живой? Машина, на которой ты уехал, попала в аварию, вся в мясо! – голос обычно безразличного Пашки аж звенел. – Глянь, все местные группы об этом пишут!

Пашка ещё что-то говорил, но Олег уже не слышал. Ощущение было таким, словно огрели по голове тяжёлой подушкой.

Машина попала в аварию.

И я ВИДЕЛ эту аварию. Это был не сон. Я в момент аварии был в этой машине.

Но почему я оказался на дороге и почему я жив? В лобовом от меня должно было остаться мокрое место.

Пашка отключился – то ли сказал всё, что собирался, то ли понял, что Олег не реагирует. Олег аккуратно, очень аккуратно положил телефон на столик строго параллельно краю. Сел за ноутбук, открыл ленту местных сплетен…

Ну точно – фотографии. Мобильники есть у всех, фотографий любого происшествия теперь много… Тот самый белый «логан» с патриотической надписью, смят практически в лепёшку. Ох ты… оказывается, навстречу попался грузовик – а их на Космонавтов вообще не должно было быть, там знак стоит… Передних дверей у легковушки попросту нет – всё вмято, точно Пашка сказал – «в мясо»…

Как я умудрился выбраться? Понятно, почему ребята психовали – Пашка же видел машину, в которую я садился. Вот она, и это однозначно она.

Получается, я как-то выпрыгнул перед самим ударом, и умудрился не попасть под автобус.

Олег листал фотографии… и вдруг замер.

А вот это уже в голове не укладывалось.

На одном из снимков хорошо был виден дом на заднем плане. Белый кубообразный «муравейник» с часто натыканными окнами. Тот самый, построенный по программе реновации жилья.

Какого фига? Он и правда построен? Но я ж в ту ночь своими глазами видел одноэтажные деревяшки, яблоневый сад! Блин, я даже помню запах молодой листвы!

Парень вскочил, нервно прошёлся по комнате. Схватив телефон, набрал Пашку:

– Привет! Слушай… спасибо, что волновались. Нет, ни фига не помню, помню только, как из машины вывалился. Ну…наверное, до удара как-то успел. Не, какая, нафиг, травматология – заколебут потом милицией! Слушай, это… ты не помнишь, этот белый дом на углу когда построен? Да хэзэ, что-то в голову пришло, дурь всякая лезет… Ага, спасибо.

Так. Ну, то, что дом не могли построить за утро, и так ясно. Строили его последнюю пару лет. Тогда возникает вопрос…

Где я вообще был?

А может, это вообще был сон? Я спокойно доехал до дома, лёг спать, а потом уже тот же таксист-частник попал в аварию? Вообще не со мной?

Да. Скорее всего, так и есть.

Олег глубоко вздохнул, вернулся на кухню, потрогал чайник – горячий… Налил чай, вытащил из шкафа пачку с дешёвыми «магнитовскими» вафлями – нормально завтракать никакого желания не было. Вернулся к ноутбуку.

Так, я ж объявление вывешивал, с той девчонкой. Ответили что-нибудь?

Ответили, хмыкнул внутренний голос. Забыл, что ты читал там, рядом с боулингом?

Угу. Это же был сон. Вот оно, моё объявление, с ошибками написанное, опубликовано далеко не посреди ночи – как раз тогда, когда мы ехать в боулинг собирались… В комментах – одни остряки. Ни слова про девушку.

А там, во сне, писали, что она и есть Софья Матвейко…

М-да, Олежа, качественно у тебя крыша едет. Сон как вторая реальность – замечательно! Интересно, что бы сказали Лёха или Пашка, если бы я там, во сне, им позвонил?

Пройтись, проветриться, что ли? Погода вроде хорошая. В тот же парк, например – благо он рядом.

При мысле о парке отчего-то зазнобило, но Олег отогнал ощущения. В конце концов – не тупить же на скамейке во дворе? Так… можно дешёвых семечек купить, там голубей навалом.

Еле удержавшись, чтобы вместе с семечками не купить и пива, Олег вышел из магазина в парк. Было довольно тепло, хотя с реки тянуло прохладой. Олег прошёл мимо недавно обновлённой набережной, выбрал более-менее чистую скамейку – обычно после вечера пятницы большинство скамеек было загажено тусующейся «на природе» гопотой.

Голуби на семечки налетели моментально – сам Олег «семки» не любил, предпочитая сухарики и чипсы, а вот покормить этих летучих крыс да поприкалываться, как они лезут по головам друг друга, ничего не замечая вокруг, хоть голыми руками их хватай – это да, это можно.

Мимо скамейки прошествовала стайка пенсионеров – по выходным они оккупировали парк довольно плотно, собираясь группами и что-то обсуждая. Иногда те же группы собирались у памятника Ленину на одноимённой площади по соседству – не иначе, вспоминали минувшие дни, потому что до импровизированных митингов вроде как не доходило. Олег безразлично проводил их взглядом… и вдруг опять почувствовал дрожь. Отчего? Вон тот, в плаще, с выправкой бывшего военного… Интересно, кто это? Совершенно незнакомый, на Олега тоже никакого внимания не обратил…

Игры разума.

Олег бросил голубям ещё семечек, вытянул из кармана смартфон. Блин, соцсеть почему-то разлогинена…

Ты во сне регистрировался и логинился заново – забыл? – съехидничал внутренний голос.

Угу. Во сне. Да. Заткнись, ты, шизофрения внутренняя, – буркнул про себя Олег, вбивая пароль.

Ничего нового. В сообществе обсуждают аварию – давненько в городе подобного не было, а люди до крови охочи во все времена. Кто-то зовёт кататься на велосипедах, кто-то отдаёт котят… Жизнь идёт своим чередом.

Интересно, а зачем я делал фотографии в парке?

Швырнув урчащим голубям остатки, Олег бросил пакетик из-под семечек в урну и встал. Снимал я вооон там. Пойти посмотреть?

Он медленно пошёл по аллее, на ходу листая фото на телефоне…

Упс.

А это что ещё такое?

Фотографии моментально вылетели из головы. Очередной картинкой в галерее оказался скриншот.

Та самая фотография девушки, что я выкладывал в соцсети. Только вот выложена, судя по времени на скриншоте, около часу ночи… А под ней – комментарии:

«Ой, Соня! Где это она?»

«Сонечка Матвейко»

«О, у Сони новый воздыхатель!»

Дальше не поместилось, но Олег почему-то подумал, что мог бы поклясться, что следующий комментарий – «Соня, на Калинина живёт».

Голову кольнуло болью, как от ввинчивающегося бурава.

Так эти ночные посиделки в соцсети и правда были? Но… как и где?

Может, это чья-то мистификация или шутка? Угу, у меня на телефоне материализовался мой же сон… чушь какая. Может, мне это мерещится? Как бы проверить… а, вот!

– Парни, подойдите на пять сек! – позвал он двоих подростков, идущих мимо, и, когда те подошли, сказал чуть виновато: – Парни, я это, очки не взял, можете комментарии прочитать?

М-да, подумал Олег, когда подростки, прочитав вслух комментарии, пошли дальше. Это точно не глюк – это вижу не я один… Что нам это даёт? Да ничего. Ничего не даёт – потому что ничего не объясняет.

Так, ладно. Я хотел посмотреть фотографии. Вот, здесь оно и снято – вон ограда новой набережной, вон старая детская площадка, хорошо видны мощёные недавно дорожки… К чему это снято? Непонятно.

Олег брёл дальше, на ходу листая фотографии.

Вот этот дом, девятиэтажка. Где я это снял?

Он задумчиво поднял глаза… посмотрел на фото… Ещё раз на то, что перед глазами…

Не может быть.

Ночной снимок был однозначно сделан здесь, ну или чуть сместившись в сторону. И на нём этот самый дом, огромная девятиэтажка с торговым первым этажом, по прозвищу «Монолит», стоящая недостроенной последние лет тридцать.

Вот только на фотографии дом достроен – светятся огни в некоторых окнах, горит подсветка витрин… Ну точно, он – вон виден дом по перпендикулярной улице. А вот кубика торгового центра с кафе, кинотеатром и «магнитом», пристроенного к нему, нет, нет и стоянки рядом. Но это однозначно то самое место.

Как это произошло?

Как я умудрился сфотографировать то, чего не существует? Причём это явно сделал именно я! Кто ж ещё мог снять моим мобильником…

Нет, всё. Домой, и отсыпаться. Можно зайти в магазин, купить что-нибудь пожрать. Деньги… вроде есть.

Олег вытащил из кармана деньги, пошелестел купюрами и хотел было сунуть их обратно, когда понял, что что-то не так.

Вот эта, розовая. Что это за фигня?

300 рублей. И надпись «Москва».

Подделка? «Билет банка приколов»?

А вот ни фига…

Олег, отойдя с дорожки, ощупывал и рассматривал странную банкноту. Буквы прощупываются, на свет… на свет виден рисунок. Но главное, главное – она потрёпана, словно долго ходила по рукам! Ни одна подделка, даже сверхталантливая, не будет ходить по рукам долго – особенно несуществующая банкнота! Это же до первого кассира!

А откуда она у меня?

А…

Олег почувствовал, как во рту стало сухо. Язык прилип к нёбу.

Рядом с ней лежит полтинник. Мне дал её таксист – 350 рублей сдачи, сегодня ночью. И я просто сунул сдачу в карман, не пересчитывая.

Откуда у таксиста поддельная банкнота? Причём потрёпанная? Причём он не задумываясь отдал её со сдачей – а ведь клиенты бывают разные, особенно подвыпившие. За такое можно и в глаз получить. Таксист вообще страх потерял?

Стоп, стоп. Олежа, что бы ты сам сделал, если бы тебе всучили такую вот стильную подделку? Вот сейчас ты что сделаешь?

Как что? Оставлю как сувенир. Причём постараюсь, чтобы ни в коем случае ей не расплатиться, даже по запарке.

Ты думаешь, таксист глупее тебя?

Эээээ… погоди-ка. Если предположить, что я получил её от таксиста, значит…

Значит, это был не сон. Всё было – и падение на дорогу, и деревянные дома на перекрёстке, и запись в соцсети, с которой я сделал скриншот, и поездка домой с таксистом, который дал мне эти 300 рублей.

Вопрос в другом. ГДЕ это было?

Выходные пролетели незаметно – возможно, потому, что остаток субботы и большую часть воскресенья Олег проспал. Вероятно, лёгкое сотрясение он всё же получил – голова то ныла, то в неё словно вворачивали шуруп, иногда начиналось головокружение, бросало то в жар, то в холод… В ночь с субботы на воскресенье Олегу приснилось, что он проснулся на полу в совершенно разорённой квартире с выбитыми окнами и захламлённым полом, за окном слышался далёкий вой сирен. Дико заболела голова, пробил озноб, и он проснулся почти сразу, обнаружив себя свалившимся на пол с дивана. Наглотался анальгина и на всякий случай парацетамола, и опять вырубился.

Утром в понедельник проснулся более-менее выспавшимся и отдохнувшим. Головная боль прекратилась ещё в воскресенье вечером – ну да, к концу выходных, устало подумал парень. Впрочем, он был рад, что удалось отлежаться: на больничный на работе, конечно, отпустили бы – в конце концов, контора работает вполне официально и с «белыми» зарплатами, но мозг бы при этом выели.

Ну и ладно. Почти как огурчик.

В автобусе Олег ехал с хорошим настроением. Проблемы где-то остались, но отодвинулись на второй план – потом, когда будет время, разберёмся… Солнце светило ярко, было откровенно тепло – майские праздники прошли, скоро лето. В такую погоду и работать легче! Вот когда начнётся летняя жара – тогда на работу будет уже неохота…

Выходя из автобуса, Олег споткнулся и чуть не полетел кувырком, в глазах на несколько мгновений потемнело. М-да, явно ещё не всё в порядке… Может быть, надо было всё же отпроситься? Да ну, обойдётся.

А вот, кстати – как всегда, на углу добродушная тётушка продаёт пирожки. Надо взять парочку, перекусить, пока время до работы есть. Ну да, главное – не дать ей странную 300-рублёвую банкноту, так и не выложенную из кармана…

– Доброе утро, – как всегда, поздоровался Олег. – Жареные с картошкой есть? Дайте два, как всегда.

– Тридцать рублей, – сообщила тётушка, укладывая пирожки в пакетик. – А ты у меня уже покупал?

– Ээээ… каждый день, вообще-то, – удивился Олег, соображая, почему 30 рублей, а не 34 – пирожки давно уже стоили по 17 рублей.

– Не помню, – философски сказала тётушка, беря с ладони Олега 30 рублей и оставив на ней две уже подготовленные «двушки». – Приятного аппетита!

– Спасибо, – пробормотал Олег, суя неожиданно образовавшуюся сдачу в карман.

Хм… не помнит. Ну, в принципе, мимо неё поутру такое количество народу проходит – немудрено забыть. Несколько офисных зданий, да ещё и железнодорожный вокзал рядом…

А вот удешевление кстати, да.

Олег задворками обошёл детский садик и вышел на перпендикулярную улицу. Что-то не то… Ух ты, да на ней асфальт поменяли! Вот это да, хорошо подсуетились, и быстро – за одни выходные! Вообще этот участок улицы славился своей «убитостью» – его давно не могли поделить город и железная дорога, а потому и хозяина не было.

Настроение поднялось. Вот и двери родной конторы – ещё закрыто, программисты всегда приходят на полчаса раньше остальных. Олег поднялся на крыльцо и надавил кнопку звонка.

– Кто там, закрыто ещё, – строго-недовольно раздался из-за двери голос охранника.

– Это я, Олег, Степан Иваныч! – настроение у парня было хорошим.

– Какой Олег?

– Как какой? Олег Судаков, программист, – градус настроения поехал вниз. Что такое творится сегодня со Степаном Иванычем?

Лязгнул засов, железная дверь приоткрылась на ладонь, ограниченная цепочкой. В проёме виднелась стриженая голова Степана Иваныча – пожилого бывшего милиционера, добряка и большого любителя поболтать. В конторе шутили, что в его смену охрана сильнее всего – любого злоумышленника Степан Иваныч заболтает, не пропустив дальше порога.

– Какой программист, парень? – сдвинув брови, вопросил охранник. – Я что, наших программистов не знаю?

– Вы чего, Степан Иваныч? – удивился Олег. – Ну пошутили, и хватит… Мне подготовку к началу дня делать надо.

Охранник прищурился:

– Ой деловой, а? Ну молодец, парень, фантазия работает. Если ты к нашим программистам – приходи через полчасика или посиди вон, подожди, – махнул он рукой в сторону скамейки у крыльца.

Дверь закрылась, оставив Олега на крыльце совершенно ошалевшим.

Что за дела? Или я действительно схожу с ума?

Я уж пару лет работаю здесь – перешёл сюда с железной дороги. Никогда никаких нареканий. Меня что, уволили? Даже исключая «за что» – вопрос, когда и как? В пятницу всё было тихо-мирно, на выходных никто не звонил…

На выходных.

Олег аж вскочил.

А если я и правда разбился в той аварии и умер в ночь с пятницы на субботу? И всё это – загробный мир???

Так, стоп. Не горячись.

Парень машинально вытащил пирожок и стал жевать. Хорошо, свежий, горячий ещё…

Поразмыслим. Никакого загробного мира нет. А если и есть – он уж точно не копирует наш город настолько, что не отличить.

Это явно чья-то глупая шутка. Степан Иваныч вполне может её поддержать – он хохмач ещё тот. Дело за малым – подождать коллег.

Немного воодушевившись, Олег съел один за другим оба пирожка – без кофе, ну да ладно, и так вкусно. Сейчас должна прийти Ольга, потом, минут через 15-20, пойдут и остальные…

Что-то её нет. А, вон идёт главбухша – она приходит одной из первых. Парень расплылся в улыбке, готовясь тепло поздороваться, но женщина лишь скользнула по нему взглядом, поднимаясь на крыльцо.

Олег ничего не понял. Так… вон идёт кто-то торопливым шагом. А ведь я его знаю – это Игорь, меня взяли на его место, когда он уволился. Что он тут делает, ведь контора ещё не открыта. А если…

Пока Олег соображал, Игорь взбежал на крыльцо и скрылся за дверью – похоже, Степан Иваныч её и не запирал.

Если здесь работает Игорь, то… его что, взяли обратно, уволив меня? Но почему???

Идут рядышком две подружки – Ира и Света. Олегу они никогда не нравились из-за излишне гламурной стилистики, но сейчас уже не до этого. Он бросил пакет из-под пирожков в урну и решительно встал, преградив им дорогу.

– Девчонки, только не говорите, что вы меня не знаете!

– Ой…

Света аж отшатнулась, сморщив носик. Ира оказалась настроена более решительно:

– Так, молодой человек, руки убрал! Я тебя впервые вижу! Отошёл, говорю!

Гламурная киса, если надо, могла выпустить когти, да так, что мало не покажется.

– Эй, девоньки, всё в порядке? – это Степан Иваныч. Регламент запрещает ему выходить, но грозно окликнуть он может вполне.

– В порядке, – чувствительно толкнув Олега, Ира обошла его, Света обогнула парня с другой стороны, оставив его в полном ступоре.

– Парень, веди себя культурно, а то полицию вызову! – пригрозил из-за дверей охранник.

Да что ж такое происходит-то? Так, полиции только и не хватало – у меня никаких документов с собой нет…

Олег, попятившись, сел на скамейку. Он не понимал вообще ничего. Происходило что-то странное и необъяснимое.

А вон и Ольга, напарница – на стоянку вырулил серый «хюндай». Ольга выскочила из него как ошпаренная – ну да, опаздывает, наверное, опять с ребёнком в садик долго собиралась… На Олега она не обратила ни малейшего внимания, и парень решился:

– Ольга Константиновна!

Ольга притормозила – дверь была уже приоткрыта, за ней маячил охранник, видимо, наблюдая за происходящим.

– Ольга Константиновна, можно вас на минутку? – повторил Олег. Да именно так, официально – должно помочь.

– Да? – запыхавшаяся напарница подошла к краю крыльца. – Что вы хотели?

– У вас, эээ… сколько программистов работает? Я слышал, вакансия есть, – проблеял Олег, чтобы хоть что-то сказать.

– Нет, нету, – качнула головой Ольга. Ровненькое каре тёмных волос аккуратно колыхнулось. – Если хотите, через час подойдёт директор, зайдите к нему… Извините, опаздываю! – и, простучав каблучками по крыльцу, она юркнула за дверь.

Этого не может быть.

Реакцию одного человека можно списать на неудачную шутку. Ну, реакцию двоих. Но не пятерых же!

Они все, ВСЕ смотрели на меня как на пустое место.

Один, два человека могут притвориться, сыграть это. Несколько – нет. Тем более, они простые офисные работники, не актёры.

Что за чертовщина тут происходит?

Так. Сидеть дальше резона нет. Возвращаться домой? Ну… наверное, а то, глядишь, Степан Иваныч и правда полицию вызовет.

Олег побрёл по улице обратно к остановке. В голове была каша.

Главное, чего он не понимал – смысла происходящего. В любом должен быть смысл… но не в этом. Зачем? Зачем меня вычеркнули из жизни моей конторы? Смысл???

Он миновал детский сад, прошёл мимо здания с железнодорожными офисами, вышел на перекрёсток… и встал, не поверив своим глазам.

Когда Олег ещё ходил в школу, вокзал, до которого тут было метров сто, подвергся, как сейчас бы сказали, «апгрейду» – старое, сталинской постройки изящное здание попросту выпотрошили и начинили в соответствии с «евростандартами», при этом сохранив внешний вид. Единственное, что изменилось – обширный сквер перед вокзалом, больше напоминавший небольшую рощу, вырубили, превратив в привокзальную площадь.

Сейчас перед Олегом площади не было – был тот самый сквер, заметно разросшийся – настолько, что вокзала из-за него и не видно, огороженный по периметру низеньким заборчиком.

Можно договориться и дружно «не узнавать» человека.

Можно переложить на улице асфальт за выходные.

Но вырастить за два дня полноценный лес – нереально.

Я не в своём городе. Я неизвестно где.

Или в своём городе, но… неизвестно когда?

Если это не жутко достоверный сон и если считать верным это дикое предположение – я в другой реальности. В параллельном мире.

Но как я сюда попал? Ведь ещё утром я был «у себя». Когда началось непонятное?

Когда я вышел из автобуса и чуть не упал – вот оно, подумал Олег, холодея. Меня не узнала продавщица – а там и понеслось…

А может, это другое время? Как это проверить? Спрашивать у людей, какое сегодня число и год? Да ну, дичь… А, вот – тут же почта рядом, у них наверняка дата вывешена.

Олег зашагал наискосок на параллельную улицу, стараясь не сорваться на бег. Взгляд уже автоматически подмечал отличия – памятника-пушки нет, в сквере «Слава героям» фонари непривычной формы, вон припаркована машина напрочь незнакомой марки, хотя по виду это типичная «КИА Рио»… До почты метров двести, совсем рядом. Олег взбежал по ступенькам, открыл тяжёлую дверь… Зал вроде обычный, хотя давненько уже сюда не заходил. Дата… ага, вон она.

Сегодняшняя.

Ах ты ж чёрт подери.

Олег медленно вышел наружу, прислонился к холодной бетонной стене рядом с висящим почтовым ящиком.

Параллельный мир, да?

Теперь вопрос, который часто поднимался в фантастике – что мне делать в этом мире и как из него выбраться?

«Я» здесь скорее всего живу совсем другой жизнью. Работа-то у меня точно другая, с нынешними моими коллегами здешний «я» незнаком.

Олег почувствовал, как по спине побежал холодок.

А есть ли я вообще в этом мире?

Рука машинально потянулась к мобильнику. А если подумать – тут ведь наверняка те же стандарты сотовой связи, значит…

Значит, есть и мобильная сеть, и интернет.

Стоп.

На Олега нахлынуло стойкое дежа вю.

Это уже было. Эта мысль, вот именно эта, про связь и интернет, меня уже посещала. Но когда и как? Я никогда не ходил по другим мирам…

В свой лучший час попробуй сам

И сделай шаг к другим мирам…

– прозвучало в голове, и парень вздрогнул. Точно, я слышал эту песню по радио не так давно. И ощущение было схожим – меня и сейчас начинает трясти… Отчего?

Блин, придурок, ты в чужом мире. Этого мало, чтобы тебя начало колотить?

Так, стоп.

Олег вытащил из кармана странную банкноту.

А если предположить, что я УЖЕ побывал в чужом мире – той злополучной ночью? И принёс оттуда вот этот «сувенир»?

Может, я опять попал туда же, пусть и непонятно как?

Тогда…

Парень лихорадочно вспоминал недавний полусон-полуявь.

Я тогда вошёл в соцсеть, точно. Мобильный интернет работал. Но зарегистрироваться мне пришлось заново, и это у меня получилось. А ну-ка…

Увы, хоть мобильный интернет и был, войти в соцсеть с мобильного не удалось. Зарегистрироваться ещё раз? Тогда надо где-то присесть… Чёрт, в этих старых дворах даже скамеечек нет.

Вот, точно – я своими глазами видел, что на углу Космонавтов и Культуры не было недавно построенного дома. Если его и сейчас нет – значит, я и правда побывал уже в этом чужом мире… хоть и непонятно, как.

И Олег быстрым шагом рванул по улице. Идти не так далеко, этот район города достаточно компактный, до ТРЦ, где мы гоняли шары, тут минут десять ходьбы…

Череда хрущёвок, школа довоенной постройки, старая железнодорожная общага… Отличий почти нет. Хотя нет, есть – эта улица должна бы упираться в новостройку, но её нет и в помине, хорошо видна девятиэтажка перед «болотом», широкой сырой полосой, которую так и не превратили в парк. Вот и улица Культуры, теперь по ней налево…

Ах ты ж.

Даже отсюда, не доходя до перекрёстка, было видно, что деревянных домов нет – вместо них вдоль дороги стояла пятиэтажка, впрочем, даже отдалённо непохожая на ту новостройку-гетто.

Чёрт подери, что это значит?

Я в ту ночь был не здесь.

Я что, побывал в двух параллельных мирах? Причём незаметно вошёл, незаметно вышел?

Ещё не вышел, ехидно подсказал внутренний голос.

Может, я и правда разбился в том такси, и это не бред, а мой персональный ад? Оказаться в мире, в котором тебя нет – разве это не проклятие? Только в книжках попаданцы сразу начинают решать мировые проблемы – но ты, Олежа, тут никто и звать тебя никак.

Парень изо всех сил старался сдержать панику, накатывающую удушающей волной.

Телефон. Звонит телефон.

Как он может звонить? Я в чужом мире. Меня тут никто не знает.

Трель. Трель. Трель.

Олег вытащил мобильник, посмотрел номер – конечно же, не подписан.

Стоп. А номер-то знакомый – 15 в начале и 15 в конце… Я его знаю… но откуда?

А я звонил по нему. Звонил после той «выпавшей» недели. Было два номера – один неподписанный, второй подписан «Плюшка». И если второй оказался телефоном пирожковой, то этот…

Этот оказался несуществующим.

Но он сейчас звонит мне, тупо соображал Олег – мозг, столкнувшись с непонятным, ворочался с трудом. И этот номер я набирал в тот период, которого не помню…

Парень ткнул кнопку «ответить».

– Да, слушаю.

– Старший лейтенант полиции Десятниченко, – раздалось в телефоне. – Представьтесь, пожалуйста.

– Олег Судаков, – машинально ответил Олег. – А что случилось?

Получается, я звонил полицейскому? Причём полицейскому из другого мира? Что за чушь…

– Вам знаком Владимир Игоревич Шустров? – прозвучал голос полицейского.

Владимир Игоревич… кто это такой?

– Нет, а почему я должен его знать?

– Ему принадлежит этот телефон. Вы звонили на этот номер несколько дней назад, – голос старшего лейтенанта звучал вполне вежливо.

– Наверное, ошибся номером, – пожал плечами Олег.

– Ваш разговор продолжался почти минуту, – не сдавался полицейский. – Это не похоже на ошибку набора.

– Я не помню, честно, – признался Олег. – А что-то случилось?

– Да. Владимир Игоревич убит. Ведётся опрос возможных свидетелей.

Владимир Игоревич Шустров.

Владимир Шустров.

Вольдемар Шустер.

Каменная комната – точнее, кухня. Мертвец, сидящий за столом. Эта стриженая сволочь, схватившая Софью за горло и жадно пьющая из неё жизнь. Софью, которая несколькими секундами раньше спасла жизнь мне.

Чёртов паук, гипнотизёр, шаман, колдун – кто он там…

Тяжёлый пистолет в руке – в МОЕЙ руке. Два выстрела, отдача, невесомо ударяющая в плечо.

Это я его убил.

Жуткий холод, словно тело окунули в жидкий азот.

Олег заорал.

Где я?

Олег затравленно оглянулся. Улица Культуры, вон видна так и не заселённая новостройка, а на углу с Космонавтов виднеется белый куб той трущобы, что построена по программе реновации жилья…

Я вернулся? Или…

Телефон в руке – на экране список звонков, последний – входящий с номера, начинающегося и оканчивающегося на 15. Экран ещё не погас – значит, звонок завершился только что.

Это был не сон. Я действительно побывал в параллельном мире.

А что удивительного? За те несколько дней, что стёрлись из моей памяти после смерти фотографа-колдуна и уничтожения призрачного дома-меж-мирами, я обошёл аж пять разных миров, считая мой собственный. И доказательство тому – фотографии в моём мобильнике, снятые в реальностях Софьи, скандальной медсестры, и Гоши, глуповатого, хоть и талантливого художника.

А ещё – банкнота и скриншот из соцсети, полученные уже сейчас. Выходит, я незнамо как смог проникнуть не просто в другой мир – в тот мир, в котором живёт Софья. Софья, Соня, Сплюшка, Плюшка – это ведь твой телефон у меня записан, просто он случайно совпал с телефоном пирожковой из моего мира…

Как? Да кажется, всё очень просто – если тут применимо это слово. Колдун, контролировавший проход меж мирами и создававший раз в десять лет призрачный дом, с помощью которого завлекал себе жертв, погиб. А та энергия, что питала проход, либо создала дыры меж мирами, либо дыры стали перемещаться и работать хаотично, либо…

Либо сила досталась тому, кто уничтожил колдуна, – уверенно поставил точку внутренний голос.

Замечательно. А ведь это… это похоже на правду.

У меня есть способность, которую я толком не могу не только контролировать, но даже ощущать. Она живёт во мне, но отдельно от меня, питаясь моими эмоциями!

Тогда, в такси, несущемся навстречу грузовику, я пожелал быть где угодно, только не здесь – и меня выбросило в параллельный мир, где я умудрился не попасть под колёса машин – которых, возможно, в поздний час и не было – и уцелеть. Потом, уже у подъезда, я пожелал домой – и вернулся, сам того не зная. Озноб, потемнение в глазах, потеря равновесия – вот они, симптомы…

Когда я выходил час назад из автобуса, меня выкинуло в мир Шустера. Почему? Что я тогда ощущал? Не помню… Вернулся я сейчас, получив сильнейшую эмоциональную встряску и вспомнив всё…

Да, в том числе то, что я убил человека.

А человека ли?

Так, Олежа, погоди. Копаться в моральных аспектах будешь потом. И, кстати, ты забыл ещё один эпизод – тогда, вчера ночью.

Точно! Так это был не сон! Я провалился в другую реальность – в тот погибающий мир, в котором жил автомеханик Юра, хороший в общем-то парень, благодаря предусмотрительности которого сейчас я жив. И как-то сразу смог выбраться оттуда.

Боже ж ты мой, это ведь реально страшно.

Получается, я в любой момент могу провалиться незнамо куда – ну, точнее, я знаю, КУДА, но понятия не имею, что мне с этим делать… Это вам не удобная дверь дома-меж-мирами, которая находится всегда в одном месте – да, в том самом парке – и через которую можно спокойно шастать туда-сюда.

Что я и делал. Туже затягивая узел… на своей шее, как сказал перед смертью Шустер.

Что будет, если я, находясь в своей квартире, перемещусь в Гошин мир, где моего дома нет и в помине, а на месте его лесопарк? Упаду на землю с высоты четвёртого этажа? А если я из движущегося автобуса вывалюсь, неважно куда – где гарантия, что меня не переедет первая же машина? Да таких примеров можно привести уйму!

Я нигде не буду в безопасности. НИГДЕ.

Пока не пойму, что с этим делать.

Телефон опять зазвонил, и Олег от неожиданности выронил его – лишь извернувшсь, умудрился поймать у самого асфальта.

Ольга.

– Олег, ты где? Я тебя прикрываю, но директор меня съест, если что!

Так. Вот и первая проблема, насущная – надо идти на работу… на которую меня час назад не пустили. Олег непроизвольно улыбнулся – ситуация в чём-то была комичной.

– Оль, сейчас иду, я рядом, проспал! Спасибо тебе огромное!

Проходя мимо остановки, Олег остановился и опять купил пару пирожков. По 17 рублей, всё как положено.

М-да, ничего себе неделька начинается, – только и подумал он.

Щёлкнул закипевший чайник. Олег свернул окно с SQL-запросом, встал, залил кипятком кофе из пакетика.

– Ольга, чайник готов, – сообщил он. Напарница кивнула:

– Ага, сейчас.

– Тебе зелёный заварить?

– Да, спасибо!

Парень заварил пакетик зелёного чая и, подойдя к вешалке, снял и накинул на плечи джинсовую куртку – в кабинете было откровенно прохладно, в отличие от улицы. Сразу чувствуется, что северная сторона, а отопление уже отключено… Откинулся на кресле, помешивая ложечкой в своей чашке.

Что мы имеем?

Полицейский сказал, что Шустер убит. Не пропал, не умер, а именно убит. Что это значит?

Это значит, что найдено тело.

Призрачный дом находился между мирами, ни одному из них не принадлежав – получается, всё, что не относится к нему самому, он выбросил в тот мир, которому это принадлежит.

Поэтому я очнулся в своём мире. На скамейке – ну это неудивительно, оттащил кто-то с той заросшей полянки, добрые люди есть. Куда-то в реку вывалилось то, что я притащил в дом с собой – покрывало, бутыль с водой, что там ещё… Труп фотографа выбросило в его мир, Софью – наверняка в свой…

А вот мёртвый Гоша остался в моей реальности – потому что он попал туда САМ и не был в доме в момент его исчезновения.

А пистолет?

А пистолет был у Юры – значит, его выбросило в Юрин постапокалипсис вместе с трупом самого Юры.

Так, стоп!

Пистолет НЕ из мира Юры. Юра взял его у убитого охранника Снежаны, которого мы обнаружили в Юриной реальности. Его туда заманили вместе со Снежаной, но это не их мир.

Куда вернётся пистолет?

По идее – в мир Снежаны, в котором я даже не был. И вряд ли попаду – я с ней даже не общался, наши реальности не успели переплестись, как это произошло с мирами Софьи, Гоши, Юры и этого чёртова Шустера. Главное – чтобы оружие не вывалилось в мир фотографа. Впрочем, я точно помню, что протёр пистолет – так что можно не сильно волноваться.

Самым странным было то, что совершенно нет шока от убийства колдуна-фотографа – хотя шок явно должен бы быть. Нет эмоций – это однозначно, не убей Олег Шустера – не жить бы и Софье, и ему самому… Сколько жертв на совести этой сволочи? По шесть человек раз в 10 лет… Даже если он творил это всего полвека – значит, он выпил жизнь минимум у тридцати. Да даже в нашем офисе столько не работает!

Олег вдруг ни с того ни с сего представил знакомые кабинеты, в которых вместо людей лежат трупы, и аж поперхнулся кофе. И это не считая тех, кто погиб из-за того, что простые люди прошли меж мирами. Как муж той несчастной женщины… Действительно, это всё равно что раздавить паука.

Момент выстрелов плыл, размывался в памяти, казался то ли сном, то ли компьютерной игрой. Было? Да, было… но почему-то не ощущается как реальный эпизод СВОЕЙ жизни. Убил человека. Сижу, пью кофе три-в-одном…

Олег, у тебя проблемы. И они не в том, что ты задавил эту мразь, которая убила четверых буквально чуть ли не у тебя на глазах.

Они в том, что для тебя отныне каждая дверь может вести в другой мир. И этот мир не обязательно дружелюбен.

Так, ещё раз стоп!

А Соня? Что с ней?

Олег почувствовал озноб, несмотря на горячую бурду в чашке.

Соня вообще уцелела? Куда выбросило её? В её реальность – это понятно. Не могло её сбросить в реку? Могло. Обрыв в парке довольно высокий, с трёхэтажный дом.

Ну… в соцсети мне написали о ней – значит, с ней всё в порядке.

А ты уверен? Может, писавшие для тебя комментарии просто не знали, что случилось?

Кофе, пролившись, едва не попал на джинсы – руки задрожали, и Олег поставил чашку. Озноб усиливался, голову словно стиснуло обручем…

Пол ушёл из-под ног.

Нос резануло невыносимым запахом, и Олег открыл глаза. Первое, что он увидел – лица склонившихся над ним Ольги и Степана Иваныча.

– Жив, – резюмировал охранник, бросая в мусорное ведро ватку с нашатырём.

– Эй, что с вами? – Ольга выглядела обеспокоенной – впрочем, она всегда всё принимает близко к сердцу. – Сесть можете?

А кстати.

«С вами».

Получается, напарница… не знает меня? Это что, выходит – я перешёл в другую реальность? Как???

Как, как… Попой об косяк, Олежа. Ты ж психанул из-за Сони – вот, пожалуйста, получи и распишись, её реальность. Удобно, правда?

Мммать его за ногу… Это я что, из-за каждой эмоции буду нырять меж мирами? Только этого мне не хватало!

Олег попытался сесть, поддерживаемый кем-то сзади – ну да, Игорь. Неудивительно…

– Голова кружится, – сказал он вслух. – Извините.

– Ты как сюда попал, парень? – поинтересовался охранник. – Мимо меня ты не проходил.

– Проходил, вы с кем-то разговаривали как раз, – Олегу не хотелось фантазировать, а то, что Степан Иваныч с кем-то болтал, можно было почти гарантировать. – Я хотел насчёт вакансий узнать…

Беспроигрышный вариант.

– Вакансий у нас нет, – покачала головой Ольга, и Олег не удержался. Вставая, скосил взгляд на экран – на его месте сидел Игорь, хорошо было видно открытое окно почтового шлюза с вывалившимся сообщением об ошибке.

– В конфиге в третьей сверху строке лишняя точка, – кивнул он на экран. – Проверьте при случае… Жаль, что вакансий нет. Извините, что я, это… в обморок упал. Ладно… пойду я.

Виновато улыбнувшись, Олег направился к двери кабинета, провожаемый удивлёнными взглядами. Благодарно кивнул Степану Иванычу.

На улице было свежо – явно ночью прошёл дождь. Точно не мир Шустера… но в нём и Ольга, и Степан Иваныч узнали бы Олега, благо он ломился в офис всего часа три назад. Да и улица разбита – однозначно, почти как у нас.

Так, Соня, Соня… Раз уж я попал сюда – надо сделать то, что меня волновало.

И Олег уверенно выбрал в списке контактов «Плюшка».

Гудок – и робот вежливо сообщил, что абонент находится вне зоны доступа сети. Значит, телефон Сони выключен.

Что теперь?

Замечательно – получается, я сбежал с работы, причём эффектно, даже не выходя из кабинета. Вот сейчас Ольга ломает голову, где я… только что был – и нет. Перед директором скорее всего прикроет, но всё равно – опасно. Так и пинка с работы можно получить.

Если вернёшься, съехидничал внутренний голос, но Олег отмахнулся – всё как-нибудь устроится. В конце концов, переходы меж мирами уже стали чем-то привычным.

Вот окажешься носом к носу с гопниками из реальности Юры – там и посмотрим, – не унималось зловредное «внутреннее я».

Заааткнись.

Так. Как убедиться, что с Соней всё в порядке?

Да очень просто. Сходить к ней домой. Адреса не знаю, но визуально расположение квартиры помню.

Да, Олег, не судьба тебе сегодня поработать…

– Простите, вас как зовут?

Олег обернулся: Ольга. С чего это она?

– Олег.

– Ольга, очень приятно… А вам уже приходилось работать с нашей системой? Ну, вы так быстро ошибку указали.

Вообще-то я один из тех, кто её тестировал, мысленно ухмыльнулся Олег. Тут этим, скорее всего, занимался Игорь – Олег знал его лишь шапочно, но слышал, что Игорёк большой любитель «заложить за воротник» – куда тут Олегу с его периодическим пивом… Скорее всего, «здешний» Игорь ничем не отличается.

– Да, приходилось, – сказал парень вслух. – Некоторые ошибки сразу вылезают, легко запоминаются…

– Может, оставите телефончик? На всякий случай, вдруг… – она помолчала, – …вдруг вакансия появится?

А почему бы и нет? В конце концов, будет в этом мире зацепка. И моего телефона тут, похоже, нет – я ведь легко зарегистрировался с ним в соцсети.

– Только до меня иногда бывает трудно дозвониться, – сказал он, продиктовав номер. – Скажите свой – перезвоню в случае чего.

Номер Ольги оказался ожидаемо тем же, что и тот, что уже был у Олега в телефоне. Правда, теперь будет сложно разобраться с пропущенными вызовами – поди пойми, которая Ольга звонила, из реальности-один или из реальности-два?

Ольга, поблагодарив, убежала, и Олег остался один, не считая немногочисленных прохожих – рабочий день, народу на улице мало… Хотел было сесть на привычную уже скамеечку, но та оказалась влажной.

Ну и ладно. Лучше пройдёмся.

Он неторопливо пошёл по тому же маршруту, что и утром – в сторону вокзала.

С работой надо что-то делать, хотя бы на первое время, пока не разберусь с происходящим – совершенно не хочется, чтобы выгнали за систематические прогулы. Попробовать перенести отпуск? Ну, может быть – возможно, и разрешат.

Как обуздать перемещаения?

А ведь Вольдемар наверняка это умел, подумал Олег. Дом-меж-мирами он, по его словам, создал сам – видимо, использовав одну из «дыр» либо вообще проделав её самостоятельно. Верно было подмечено тогда, в кафе – узелки не завязываются сами, их завязывают.

Только что делать мне? Я-то не умею вязать этих узелков! У меня пока получается лишь проскальзывать сквозь прорехи – причём не уверен, что в подходящий момент.

Нуууу, друг мой! Как это – не в подходящий? Не имей ты этой способности – был бы сейчас размазан по лобовому стеклу того такси…

Ну ладно, ладно. Тогда эта способность меня спасла. Но…

Но возникает другой вопрос.

А с какого фига водитель – судя по всему, со стажем – так лихо рванул на обгон в неудобном месте? Да ещё не проверив встречные? Понятно, что и на старуху бывает проруха, но как-то… не складывается. Причём и для водителя это закончилось печально.

Так, Олежа, успокойся. Если ты будешь искать происки врагов во всём – свихнёшься. У тебя и без того поводы есть.

Может, попробуешь поднапрячься и вернуться обратно?

Олег остановился, отошёл к стене дома и попытался сконцентрироваться, представив уютную квартиру – с разбросанными футболками и стоящим на столике у дивана ноутом. Не помогло ни капельки. Кабинет на работе? Та же фигня. Нет, так просто это не сработает, увы. Нужно что-то большее… Но что?

Парень двинулся дальше.

Вокзал был похож на родной-знакомый как две капли воды, и площадь перед ним – один в один. А вот памятника-пушки тут тоже нет, и меж каменными домами виднеется деревянный, который в реальности Олега был давно уже расселён и сожжён – а учитывая, что здесь не построено «гетто», расселением старых домов в этом мире ещё всерьёз не занимались. Остаёт от нашей реальности года на три, сделал вывод Олег.

Впрочем, в остальном отличий видно не было – всё как всегда.

Олег свернул к вокзалу, где на конечной остановке маячил ПАЗик. Деньги тут в целом такие же, вот и доедем…

На автобусе, вот удивительно, оказался незнакомый номер 1 и пункт назначения – Сбербанк на Мичурина. Вряд ли названия улиц сильно отличаются – доедем, по пути…

Отдав водителю 30 рублей и усевшись на вытертом сидении из кожзама, Олег мысленно дал себе подзатыльник. Соцсеть! Соня же есть в соцсети!

Лихорадочно вытащив смартфон, он быстро набрал пароль, придуманный в ту самую ночь в боулинге, и вошёл в свой пустой профиль. Надо хоть фото добавить, что ли… Так, Софья Матвейко, город… Да вот же она. Фото не особо качественное – видимо, снято на какой-то вечеринке, но узнать девушку несложно. Последний раз была в сети…

Олег почувствовал озноб.

В сети Соня была аккурат за день до смерти Вольдемара.

Так, так, так, спокойно. Это всего лишь означает, что она не заходила в соцсеть, и только.

Я точно помню – падает тело Вольдемара, она падает рядом, я обтираю пистолет и ползу к ней… ползу, потому что подняться сил нет. Беру её за руку, она что-то говорит… и потом меня вырубает, и очухиваюсь я уже «у себя».

Что произошло с ней?

Вот это и надо выяснить.

Настроение испортилось. Автобус, полупустой в это время, погромыхивал на привычных колдобинах, Олег смотрел за окно – череда деревянных двухэтажек вдоль улицы Космонавтов, ещё не снесённых в этой реальности, полузаброшенный яблоневый сад на углу, пустынное «болото» меж районами города, площадь перед «магнитом»…

Сначала – к Соне домой. Родителей её смутно помню, хоть и не знаю по имени – они не связаны с порталом, так что вряд ли меня забыли, Андрюха вон тоже помнит, что я был с Соней. Потом – в парк, на то самое место. Может, там что-то сохранилось. Затем… ну, надеюсь, «затем» уже не понадобится. Соня, скорее всего, не узнает меня, ну это неважно. Главное, чтобы с ней было всё в порядке.

А ведь ты ни разу так не волновался ни об одной девчонке, – шепнул внутренний голос. – Ты вообще о них ни разу не задумывался.

Это – другое. Она мне жизнь спасла.

Ага, ну да. Говори-говори.

А почему, интересно, я всё забыл после смерти Вольдемара? – попытался переключить мысли Олег. Почему произошедшее начисто стёрлось из воспоминаний?

Что это – реакция организма на шок или нечто, обусловленное действием прохода меж мирами?

Понять бы… Фотограф наверняка знал ответ, но его, увы, уже не спросишь. Впрочем, это не «увы» – скорее уж, к счастью. Как ловко эта сволочь нас провоцировала, причём всех – меня, Гошу, Юру! Интересно, если бы мы согласились с идеей таскать людей меж мирами, подкармливая колдуна смертями двойников – ребята бы прожили дольше?

Получается, это я отдавил ему мозоль. Потому что случайно встретился тогда в парке с той старушкой…

В мире Софьи, кстати. То есть – в ЭТОМ мире.

Я поднял шум, сбил с толку всех Хранителей (хотя, какие мы хранители – мы ж попросту пища для него), и заставил Вольдемара жрать всех быстро и незатейливо. То-то вначале события развивались неторопливо, фотограф меня чуть не на экскурсии по другим мирам водил – показывал возможности, не иначе… а потом понял, что мы вот-вот сорвёмся, и события полетели вскачь – труп Снежаны, потом Гоша, Юра…

И если бы Вольдемар был чуть-чуть предусмотрительнее – он бы изъял у убитого Юры пистолет. Просто он не ожидал, что Соня сбросит морок и кинется на него со скальпелем, выиграв мне тем самым несколько секунд…

Не привык он к сопротивлению, вот что. За полвека-то…

Соня, Соня… Ты спасла нас обоих. И теперь я просто обязан убедиться, что с тобой всё в порядке.

Привычная остановка – Олег и сам всегда выходил именно здесь. Вышел из автобуса и пошёл через двор наискосок. Недалеко, метров триста…

Так, подъезд. Квартира… я в неё уже звонил – правда, в своём мире, когда пытался понять, есть ли мы в реальностях друг друга. Как оказалось – нет…

Глухо – никого нет дома. Впрочем, сейчас около полудня, и будний день – все скорее всего на работе, а родители Сони не похожи на пенсионеров.

Опять соцсеть, так, на всякий случай… Соня не появлялась.

Что ещё можно сделать? Да сходить в парк, на то место, где стоял дом-призрак.

Огибая лужи, парень пошёл к реке – ограду парка было видно даже отсюда. Тогда, ночью, они с Соней шли минут пятнадцать, но можно дойти и за пять…

Парк выглядел привычно – правда, от здания спасательной станции МЧС Олег отвык, в привычной реальности её давно снесли. Дом стоял прямо за ней, вооон там… у нас ограда уже новая, а тут ещё старая, советских времён.

Олег легко перемахнул через невысокий железный заборчик, пики на прутьях которого были почти поголовно выломаны. Примерно здесь, примерно здесь…

Он мельком огляделся – народу в парке немного, даже пенсионеры в эту сторону почти не ходят, ограничиваясь набережной и спасательной станцией. Да и кому есть дело до какого-то парня, что выискивает что-то в невысокой молодой травке?

Площадка оказалась довольно узкой и сильно заросла кустами – даже сильнее, чем в реальности Олега. Действительно, дом-призрак наполовину нависал над рекой – значит, немногочисленная еда, которую я хранил на окне, точно улетела в реку, почему-то некстати подумал парень. А вот комната Софьи была напротив моей, то есть над землёй. Интересно, она что-то приносила в дом? Если приносила – оно должно, просто обязано оказаться здесь!

На земле не нашлось ничего мало-мальски приметного. Либо девушка в дом-меж-мирами так ничего и не приносила, либо её вещи вывалились сюда после исчезновения дома и за прошедшую неделю были подобраны кем-то – от гопников до дворников.

А вот потом улыбнулась удача.

Очки Софьи в чёрной пластиковой оправе висели на ветви одного из кустов, зацепившись дужкой почти у самой земли. Олег осторожно взял их, сложил-разложил дужки – целы, даже не разбиты. Вольдемар сшиб их с девушки, когда понял, что толстые стёкла блокируют его гипноз – в этом Соня оказалась права, очки и правда защитили от сглаза, пусть и несколько своеобразно. Оказывается, далеко не во всём врёт жёлтая пресса – особенно когда пересказывает байки, что в старые времена передавались из уст в уста…

Олег сложил очки, аккуратно завернул их в носовой платок и убрал в нагрудный карман джинсовой куртки.

Ну ладно. Очки здесь – как и положено, брошенный на пол дома предмет «вывалился» в свой родной мир. Но где сама Софья?

Может, самое простое – в больнице? Зачем усложнять?

Олег присел на корточки, рассеянно пошевелил траву. Почти не удивился, увидев тускло блеснувший скальпель. Тоже здесь… не сразу и заметишь.

В больнице… Тогда, в доме, она говорила со мной – значит, была в сознании. Если её нашли – себя она назвала точно. Ладно, попробуем…

Номер приёмного покоя районной больницы у Олега в телефоне был – нагуглил и звонил как-то, когда Пашка умудрился сломать руку при выезде «на природу». Гудки:

– Приёмный покой, слушаю!

– Добрый день! – Олег старался быть максимально вежливым. – Скажите, в прошлый вторник или среду к вам поступала Софья Николаевна Матвейко? Двадцать шесть лет. Я её… брат, второй день в городе, она на связь не выходит. Родным не могу дозвониться, на вас вся надежда… Да… Нет… Точно нет? Ну… спасибо вам. Извините!

Так. В этой больнице Софьи нет. Конечно, в городе есть ещё одна больница, надо пробовать…

Телефона второй больницы у Олега не оказалось – пришлось лезть в интернет. Впрочем, безрезультатно – во вторую больницу Соня тоже не поступала, не помогли и на станции «Скорой помощи».

Что ещё?

Ну, родители, конечно. Вполне может быть, что Соня вообще дома. Просто спит… сплюшка. Ослабла там, и всё такое. Надо попасть к Соне домой – значит, придётся ждать вечера.

Несколько часов Олег прослонялся по парку. Можно было, конечно, сходить в кино – кинотеатр обнаружился во Дворце Культуры на площади – или посидеть в кафе, но денег в кармане меньше двух тысяч, а вопрос о том, как выбираться из Софьиной реальности-два, оставался открытым. Кто знает, чего пожелает левая пятка моей «встроенной чёрной дыры»? Поэтому Олег ограничился купленной в супермаркете слойкой и бутылкой йогурта.

Около 16 часов опять набрал Сонин номер – ничего, вне зоны… Ну, не стоило сильно рассчитывать, что сразу всё получится. А ты думал, она сидит у телефона и ждёт, когда ты ей позвонишь? Держи карман шире. Дойти, что ли, до дома?

На этот раз повезло – домофон отозвался почти сразу:

– Да!

Женский голос – вероятнее всего мать, та самая дама чуток истеричного вида, собиравшаяся устроить Соне скандал, который Олег успешно сорвал своим присутствием.

– Здравствуйте! Скажите, Софья дома, не могу до неё дозвониться?

Он ещё не закончил фразу, как домофон запиликал, и в динамике раздалось:

– Зайдите!

Неужто получилось? Значит, Софья дома!

На нужный этаж Олег взлетел моментально, но на площадке радость его поубавилась. Дверь квартиры была открыта, и в проёме стояла уже виденная дама – похоже, в том же самом халате и с поясницей, обвязанной всё тем же пуховым платком, что, впрочем, не помешало ей подвести глаза и уложить волосы в подобие причёски.

– Таааак, – протянула дама. – Я тебя помню, только куртка другая. Ты с ней был посреди ночи. Где она?

– А она разве не дома? – глупо спросил Олег. И так было ясно, что Сони дома нет. И, – парень похолодел, – похоже, её нет дома уже не первый день…

– Он ещё издевается! – взвизгнула дама. – Она уже неделю дома не была! Где вы с ней шляетесь? Я сейчас милицию вызову!!!

– Может быть, вы знаете, где… – начал было Олег, но дама заверещала, как сирена:

– Вы меня со свету сжить хотите? Не хочет домой – пусть убирается, знать её не желаю! Пошёл вон!

Не оставалось ничего другого, как пойти вниз по лестнице. Дама продолжала бесноваться:

– Могла бы позвонить! Пусть приходит и извиняется перед матерью! Пусть прощения просит!

Железная дверь подъезда закрылась, крики стали еле слышны. Помедлив всего мгновение, Олег повернулся и пошёл вдоль двора. В голове у него шумело, как от скачка давления.

Ни хрена себе, высокие отношения. У неё дочь пропала, может, она в больнице, может, её уже, тьфу-тьфу, в живых нет, а тут нате – не позвонила она, видите ли…

Некстати вспомнились слова самой Сони: «Ты хоть представляешь, как это – когда ждёшь, что тебя вот-вот долбанут по голове? Когда родная мать открыто орёт тебе, что ты полная дура и ошибка природы?»

Вот оно самое и есть. Таких людей Олег раньше не встречал и даже не думал, что они существуют…

«Иди, купайся, но если утонешь – домой не приходи!»

И ведь это на полном серьёзе…

Парень остановился у перекрёстка. Немного подумав, свернул в сторону Площади. Несмотря на тёплый вечер, его немного знобило – похоже, такое состояние становится нормальным.

Итак, что дальше?

Сони нет ни дома, ни в больницах. Скорая помощь тоже ничего не знает. Она точно была жива, значит – морги отпадают, на самом деле, даже думать об этом варианте не хочется. Где она ещё может быть? У подруг? Возможно, но не неделю же! Да и в интернет наверняка вышла бы. И на конфликт с родителями не пошла бы по своей воле – если учесть, что тогда она даже позвала с собой Олега, на тот момент малознакомого, чтобы избежать конфликта…

Так. Если узнать у неё на работе? Она медсестра, причём здесь, в правобережье, раз пенсионер Соколов попал на уколы к ней – он гуляет по здешнему парку, а значит, вряд ли ездит сюда с противоположного конца города, из левобережья…

Попытаться можно – но меня скорее всего пошлют.

Таааак… Соколов.

А если попробовать найти этого деда? Он ведь, кажется, поверил нам тогда. Совет дал, по крайней мере – хоть мы и не успели его исполнить. Как там его зовут… И номер его телефона у меня есть, да.

Олег вытащил мобильник. Непроизвольно улыбнулся, услышав официальное «У аппарата!»

– Добрый вечер, Фёдор Филиппович. Это Олег Судаков, помните меня?

Пауза.

– А, пришелец из другого мира, – помолчав, ответил Соколов. – С чем пожаловали на сей раз, молодой человек?

– Софья пропала, Фёдор Филиппович. Я тут никого не знаю, кроме вас, обратиться мне не к кому.

– Угол бульвара и Речного проспекта, во дворе на скамейке, за магазином, – сразу отреагировал пенсионер. – Приходите, выйду.

Когда Олег пришёл во двор, тихий и зелёный, во дворе «сталинки», Соколов был уже там – сидел на скамейке, заложив ногу на ногу и сцепив руки на колене. Вместо тогдашнего плаща на нём был пиджак, сидевший на удивление молодцевато. Увидев Олега, пенсионер и бровью не повёл.

– Здравствуйте, Фёдор Филиппович, – без приглашения присел Олег на скамью. – Вы… простите, что я в вашу жизнь лезу.

– Знаете, молодой человек, – задумчиво проговорил Соколов, – что в моём возрасте хуже всего? – и, не дожидаясь ответа, закончил мысль: – Скука. Жена умерла, дети разъехались. Огороды не для меня, рыбалку не люблю, эти ваши интернеты мне непонятны. Хобби у меня нет – служба, знаете ли, не способствовала, а потом неинтересно стало… Вот и остаётся гулять с такими же стариками, как я, да вспоминать минувшее… А тут вы. С такой интересной историей…

– Если бы интересной, – вздохнул Олег. – Мне… страшно, Фёдор Филиппович.

– Страшно – это когда сосед со своей женой застукал, – грубовато сказал пенсионер. – А пришельцы из другого мира, знаете ли, нечасто появляются. Обычно приходят те, кто жаждут поставить мне какой-то новомодный фильтр или газовый счётчик.

Парень непроизвольно улыбнулся. Да, мошенники, похоже, во всех мирах одинаковы.

– Давайте я вам всё расскажу, – подумав, сказал он. – А вы уж сами решите, что со мной делать… Только в «пеньки» не надо, хорошо? Лучше уж в полицию… В общем, нашли мы того, кто устроил всю эту историю с домом и со смертями. И… – Олег машинально оглянулся, – я его убил.

Говорил он не меньше часа, возвращаясь к началу и прыгая с пятого на десятое. Рассказал и о том, как спасся при аварии, и о том, как его не узнал охранник и коллеги на работе, и даже о реакции Софьиной матери.

– Понимаете, у меня доказательств нет, – закончил он свой рассказ. – Ну, только те фотографии, которые вы уже видели. У меня даже паспорта с собой нет, только вот… – он вытащил заламинированный рабочий пропуск, о котором благополучно забыл, общаясь со Степаном Иванычем в мире Шустера. – Можно было показать, когда меня на работе не узнали, да у меня попросту из головы вылетело…

– Знаете, Олег, я не буду давать оценку тому, что вы, как говорите, застрелили этого… Шустера. Судя по всему, это была самооборона, – негромко сказал старик. – Не мне судить, по правде говоря… Для меня это сейчас звучит как сказка. Да-да, но выслушайте, – поднял он ладонь, увидев, что Олег собирается запротестовать. – Но давайте рассуждать логично в… в рамках вашего рассказа.

Парень кивнул. В конце концов, сложно было рассчитывать, что Соколов сразу всему поверит и вместе с Олегом ринется искать Соню.

– Вы говорите, что Софьины вещи нашли на месте дома, так? Так. Неодушевлённые предметы. А девушка – существо одушевлённое, причём до этого этот ваш… паук был в контакте с ней, не так ли?

Олег опять кивнул, не очень понимая, куда клонит пенсионер.

– Так вот, вы не допускаете, что связь их после его смерти не прервалась окончательно, и он попросту утянул её за собой в свою, как вы говорите, «реальность»?

Мммать твою.

А ведь это вполне возможный вариант!

– То есть, вы хотите сказать, что она… оказалась там, в его мире? – Олег почувствовал, как виски опять начало сдавливать.

– Я предполагаю, молодой человек, – еле заметно улыбнулся Соколов. – Исключительно на основе той фантастики, что читал в молодости… Знаете, раньше фантастика была всё больше научной. Если люди попадали в другие миры – то не просто так, а с какой-то целью и далеко не случайно. Не бывает ничего случайного…

Голос его звучал всё глуше и глуше, словно уши парня стали зажимать подушками. Перед глазами темнело…

Фёдор Филиппович отвлёкся на мгновение, всего на секунду, но когда опять посмотрел на скамейку – рядом с ним было пусто. Задумчиво провёл рукой по дощечкам – на пальцах остался лёгкий слой инея, который тут же превратился в капли воды. Стоял тихий вечер, на площадке рядом играли дети. Спины убегающего парня в пределах видимости не маячило – за эту секунду он не успел бы не то что нырнуть за угол дома, но даже отскочить за ближайший куст.

Странная история. Верить или нет?

Сложно поверить в то, что где-то есть другие, параллельные миры. Где не было войны, где не развалилась страна, или где, наоборот, город превратился в одну большую свалку. Что есть те, кто может ходить меж этими мирами.

«Нерождённые», как назвала их Арина Никитична. Чужаки во всех мирах, кроме своего.

Сложно поверить, что такие люди живут бок о бок с нами. Что мы можем знать их годами, но и не подозревать об их способностях.

Тогда, давно, в фантастике фигурировали существа с других планет. А сейчас, похоже, всё крутится вокруг существ из других реальностей.

Вот только правда ли это? Сложно поверить.

Но вот в то, что есть молодой пацан, который готов переступить черту, шагнуть сквозь миры, чтобы вытащить девушку, которую он почти не знает, неизвестно откуда – вот в это поверить Фёдор Филиппович был готов.

Потому что это – правильно. Правильно хотя бы на фоне тех масс, которые только и сидят, уткнувшись в свои мобильники.

Отставной полковник пробыл во дворе ещё с полчаса, слушая крики детишек на площадке и щебетание птиц где-то высоко в ветвях старого клёна. Было о чём подумать…

Темнота и очень душно – и вместе с тем ощущение дующего отовсюду ветра.

Где я?

И кто я вообще?

Олег. Олег Судаков. Программист, Хранитель…

Убийца.

Меня нет. Я растворился в этой тьме, этот невесомый непрозрачный туман окутывает меня со всех сторон.

Как я попал сюда? Я… что я делал?

Я сидел на скамейке с Соколовым. Он что-то сказал, и дальше ничего не помню.

Что он сказал?

Опоры нет. Я парю в этой чёрной мути.

Что меня связывает с реальностью?

Софья. Она пропала. Где она?

Вот оно.

Пенсионер сказал – предположил, – что она вернулась не в свой мир.

Что остатки энергии проклятого паука уволокли её за собой в ЕГО реальность.

Мне нужно за ней.

Туман обретал прозрачность, вокруг формировалась картинка – знакомый вид, тот самый двор. Я сижу на скамейке с Фёдором Филипповичем… Изображение двоится. множится, словно при астигматизме – каждая линия словно прорисована несколько раз с маленьким, почти незаметным смещением.

Гулкий удар, словно долбанули ладонями по ушам.

Ноги подкосились, и Олег упал на колени, больно долбанувшись ими о поребрик.

– Напьются и валятся, – услышал он рядом сварливый женский голос.

– Петровна, а откуда он взялся-то? – вмешался второй голос, удивлённый. – Не было никого…

– Заболтались мы с тобой, Марьсанна, – отозвалась первая женщина. – А эти, хто знает, откуда они берутся…

Олег, опёршись рукой о колено, поднялся, сфокусировал взгляд. Двор знакомый, тот самый – на этой скамейке мы и сидели. Сама скамейка, правда, другая – не набор брусков на бетонный тумбах, типа тех, что ставят на бульварах и автобусных остановках, а нормальная скамья со спинкой. На ней сидят две женщины лет по шестьдесят, видимо, занятые разговором.

Что это было?

Я опять прошёл сквозь Проход. Правда, прошёл на этот раз как-то странно – оказавшись на некоторое время не пойми где. Долго я там был? Или всего долю секунды? И почему я там оказался? Что это, Межмирье? Почему я вышел именно сюда? И куда это – «сюда»?

Понятно, что переход был инициирован идеей Фёдора Филипповича – вот она, та встряска, которая активирует мою способность проходить меж реальностями. Но почему ему это удалось, а мне – нет? В чём секрет? Фактор встряски должен исходить не от меня? Извне, а не изнутри?

И этот туман… Жуткое ощущение. Я ведь даже не сразу вспомнил, кто я и где. А если это повторится, и я не смогу вспомнить?

Вот чертовщина…

Парень потряс головой. Посмотрел на женщин – так и хотелось спросить что-то вроде «Что это за мир?» или хотя бы «Как называется облцентр?», – но сдержался. Они и без того от меня явно не в восторге…

Пошатываясь, Олег пошёл в сторону бульвара, провожаемый неприязненными взглядами, которые аж спиной чувствовались.

Так. Где я?

Это точно не «реальность-два» Софьи – на скамейке нет Фёдора Филипповича. Классный мужик, кстати – даже если и не поверил, однозначно помог, и уже не в первый раз. Надо обязательно поблагодарить, если… нет, не «если» – когда увидимся.

Вариантов немного – это либо мой мир, либо мир Вольдемара. Для Юриного мира слишком чисто и благостно, для Гошиного – слишком уж склочные женщины…

Твою мать.

Небольшое объявление было наклеено на углу дома, выделяясь на жёлтой штукатурке своей красной рамкой и крупными буквами.

«Пропал человек».

Олег медленно, очень медленно подошёл ближе. Знакомое лицо, не зря взгляд его сразу выхватил…

Пропала без вести. Белая Снежана Викторовна.

Есть всего один мир, в котором знают Снежану и могли вывесить объявление о её пропаже.

Её собственный мир, в который меня никто не водил. Мир, в который я, по всем правилам, вообще не должен иметь доступа.

А по каким правилам, родной? По тем, которые озвучил Вольдемар? Да на всём, что он сказал, можешь ставить крест – врал он самозабвенно. Может, сойдясь в доме всемером, мы сразу увязали свои миры в один узел, и совершенно необязательно было замыкаться друг на друга? Прошёл же Гоша в мой мир сам, и Соня прошла…

Соня. Точно. Я ведь однозначно не писал в записке, чтобы она сама искала меня. Наверняка Вольдемар, сволочь, поправил записку – с его паранормальными способностями это скорее всего несложно. Он специально замыкал нас друг на друга – затягивал свой узел, затягивал…

Как Снежана попала в мир Юры? И главное – когда? До момента обнаружения её тела прошло не так много времени – значит, Вольдемар сразу раскусил, что Снежана не собирается плясать под его дудку. Скорее всего, деловая стерва либо слишком погружена в свои дела, чтобы заниматься малопонятным оккультизмом, либо поняла, что ей собираются манипулировать. Скорее всего, второе – фотограф назвал её и Семёна «волками», значит, у этих двоих и правда сильный характер. Хороший момент был, когда Семён отказался пить с Шустером и ушёл… а он, Олег согласился, сразу прогнувшись под Паука.

Я – потенциальная жертва. И был ей с самого начала, а вот Снежана – нет. Скорее всего, Вольдемар пришёл к ней лично, пообещал что-то, вывел её на встречу – причём даже не побоялся, что она взяла с собой мордоворота-телохранителя. Телохранителя застрелил – видимо, пить его жизнь было бессмысленно, это не жертва портала. Ну а жизнь Снежаны высосал… Поэтому на теле мордоворота сидели крысы, а к убитой нетипичным образом Снежане они даже не подошли.

Погодите-ка.

Телохранитель был застрелен – значит, у Вольдемара было оружие!

Ну, было. Что в этом удивительного? У него даже может быть «ствол», оформленный по всем правилам – если все жертвы остаются в других мирах, в его собственном мире Вольдемару абсолютно ничего не грозило…

Тааак… А если попробовать перетащить в его мир тело застреленного телохранителя?

Расслабься, Олежа. Ты и сам толком не научился проходить из мира в мир – собираешься ещё и труп перетаскивать? Да тебя же рядом с ним и возьмут тёпленьким. И сиди потом в КПЗ – даже перейдя в другую реальность, всё равно в КПЗ и окажешься. И после проверки не выпустят – как беспаспортного…

Да и к чему? Вольдемар всё равно убит.

Так, ладно. Мир Снежаны. Что я о нём знаю?

Вольдемар тогда говорил вскользь… а, да – в нём не было «перестройки», того жуткого бардака, который начался в середине 80-х и который я в сознательном возрасте не застал. А Питер… кажется, он здесь «Петроград». Что это мне даёт? Да почти ничего. Одно ясно – как бы то ни было, а уклад тут отличается, правда – не знаю, в какую сторону. Деньги тут точно другие, а значит – у меня нет ни копейки. М-да, это не мир Софьи или Шустера…

Мобильная связь! Есть?

Сигнал был, а вот передача данных не распозналась – значит, сидим без интернета. Жаль…

Ну, что мы имеем в сухом остатке?

Я в чужом мире. Уже почти семь вечера. Ночевать мне негде, здешних денег у меня нет, документов нет вообще никаких. Я тут абсолютно никого не знаю, даже не знаю, социализм тут или капитализм. Единственное, что я более-менее представляю – это планировку города, да и то с большой поправкой на ветер…

Может, найти Фёдора Филипповича? А толку? Меня он не знает, проблемы с Ариной Никитичной тут не было – у меня нет с ним точек соприкосновения.

Хм. А если плясать от единственного, кого я знаю – от Снежаны? На объявлении есть телефон. Выгадаю время, а там, глядишь, меня куда-нибудь выбросит, если повезёт – туда, куда мне надо.

Пистолет. Пистолет телохранителя, из которого я стрелял в колдуна, выкинуло наверняка в этот мир. Попробовать найти? Да. Хотя бы – проверить.

Цель, пусть и неясная, появилась, и Олег, уверенно сорвав объявление, вышел на середину бульвара и зашагал в сторону парка – благо совсем недалеко.

Несмотря на серьёзность момента, взгляд подмечал мелкие детали.

Дома в отличном состоянии, никакой облупившейся штукатурки. Ограда парка тоже покрашена – в реальности Олега, да и в остальных виденных, за исключением разве что Гошиной, она была серой от пыли, за которой даже не угадывался первоначальный цвет столбов. Свеженакрашенный переход-зебра, ворота открыты – вход прямо тут, напротив бульвара, а не стыдливо в сторонке, через кусок недостроенного забора… Явно город держат в руках, раз уж даже построенный в 50-х годах прошлого века парк содержат в приличном состоянии.

Именно что в приличном. Трава подстрижена, напротив входа видна совершенно «советская» статуя женщины и ребёнка – Олег видел такую лишь на старых фотографиях парка, а тут она как новенькая, даже не исключено, что не старая гипсовая, а уже новая копия. М-да… социализм тут, что ли? Или просто дань традициям?

Клумба, асфальтированные дорожки, аккуратно подрезанные кусты… Да, в таком парке прогуляться – одно удовольствие. Вон детская площадка, резвится куча детворы. Гуляют мамочки с колясками – погода хорошая, а вот пенсионеров не видно.

Вот и набережная. И спасательная станция стоит – правда, новенькая, напоминающая старую лишь эстетикой. Внизу оборудован понтон с явным «лягушатником» для детворы – правда, никто ещё не купается, май, холодновато… Но уже одно то, что люди не боятся купаться в реке, о многом говорит – у нас давненько уже купаются лишь самые отмороженные, зная, сколько дряни сбрасывает в реку город, не говоря уж о химзаводе выше по течению.

Получается, здесь не было перестройки – а значит, обошлось и без развала. Предприятия, скорее всего, работают в полную силу – и с нормальными очистными. М-да…

Олег почувствовал укол зависти. Интересно, чем здешние люди заплатили за всё это? Или, редкий случай – у них и правда всё хорошо?

А почему нет? Это ты, Олежа, привык искать во всём подвохи и гадости. А тут, возможно, умудрились прийти к процветанию без жутких потрясений.

Стоп, стоп… а куда я попёрся? Олежа, ты определись-ка – ты звонишь по телефону и тянешь время, или ты идёшь отсвечивать в парке, на месте дома-меж-мирами? А если и правда найдёшь пистолет, что будешь с ним делать? Стрелять направо-налево? Не дури. Ты и в Шустера встрелил лишь потому, что у тебя не было другого выхода, а сейчас тебе грозит максимум поголодать пару дней да найти ночёвку. А найти ты её найдёшь – на вокзале, в конце концов.

Да, если звонить – то первым делом, всё остальное уже потом.

Олег, прислонившись к парапету набережной, вытащил сложенное объявление, развернул.

Портрет. Красным, ярко – «Пропала без вести».

Дальше – только имя и номер телефона. Ни примет, ничего. Только внизу, некрупно – «гарантируется вознаграждение». Может, денег попытаться сшибить? Нет, не стоит.

Так. Если я позвоню – мне придётся врать. Я не могу рассказать о Доме, но могу сказать, где видел её. Когда? Да в тот день, когда мы все собрались. Что ещё можно соврать, чтобы потянуть время? Можно сказать, что в тот, именно в тот день она, выйдя из Дома – а точнее, находясь в парке, про Дом же мы молчим, так? – разговаривала по телефону, договаривалась о встрече.

А зачем мне вообще всё это? Почему нельзя прямо сейчас идти искать ночёвку?

Да потому, что ты нутром не готов бомжевать, – ехидно ухмыльнулся привычный внутренний голос. – Ты ведь надеешься именно тянуть время, да? Поговоришь с людьми, ты, может, куда-то поедешь, возможно, тебя даже покормят, пока туда-сюда – глядишь, и утро… и никаких вокзалов, лавочек в парке и прочих убежищ под мостом, верно?

Ну… следует признать, что внутренний голос, сука такая, прав. Олег давно уже сделал вывод, что врать самому себе бессмысленно.

Да, попытка звонка – это именно нежелание признать себя бездомным и потерявшемся в чужом мире – знакомом и незнакомом.

Ладно, хватит сиськи мять. Звони!

– Слушаю, – отозвался уверенный мужской голос после второго гудка. Олег явно представил себе говорившего – этакий мордоворот, типа того, что был застрелен Шустером.

– Здравствуйте! – не очень уверенно начал парень. – Я тут объявление увидел, про Белую… Снежану Андреевну. Я не знаю, что для вас важно, но я видел её в парке… – представив календарь, он назвал дату первого прихода в Дом. – Вечером, чуть пораньше шести часов.

– Где вы находитесь? – моментально отреагировал мужчина. – Сейчас приедем, всё расскажете лично.

Хм. Столь быстрой и конкретной реакции Олег не ожидал.

– Я, это… в парке… – пауза. Как здесь называется парк? Блин, была же вывеска перед входом – внимания не обратил. Скольки-то-летия Комсомола? Нет, нельзя говорить, проколюсь. А, вот! – …в парке, рядом со спасательной станцией.

– Ждите, будем через пять минут, – и трубка, пиликнув отбоем, отключилась.

Ну… ждём.

Ждать пришлось даже меньше. Буквально минуты через три с Речного проспекта в парк, рявкнув крякалкой и взвизгнув тормозами в заносе, влетела замыленная чёрная машина незнакомой марки с тонированными наглухо стёклами. Немногочисленные люди на аллее бросились врассыпную.

У Олега аж челюсть отвисла. Он почему-то не сомневался, что это именно те, кому он звонил. Ворваться на машине в парк – это за гранью. Конечно, ворота тут открыты – в нашей реальности их давно уже заварили, но всё равно. Люди же… Да ещё и со спецсигналом, даже не с мигалками!

Твою мать, во что я ввязался? Кто такая вообще эта Снежана?

Правые двери машины открылись одновременно, из неё вышли двое – один с внешностью классического мордоворота, типа того, что был убит в гараже в Юрином мире – в пиджаке и при галстуке, второй – лет за сорок, в лёгкой, но явно недешёвой куртке, высокий, коротко стриженый и совершенно седой.

Дальше произошло то, что испугало парня ещё сильнее. Мордоворот мельком глянул на планшет и уверенно ткнул пальцем в сторону Олега, хотя до него было метров с полсотни.

Неужели отслеживание мобильника? Да кто такие эти ребята? Организовать всё это за пару минут!

Мысль позвонить по номеру из объявления моментально показалась глупой, но, пожалуй, уже поздно даже бежать.

Двое быстрым шагом шли в сторону Олега, который лихорадочно думал, куда бы исчезнуть – но знакомого озноба не было и в помине. Что ж за день такой бестолковый, только и подумал он.

– Вы звонили? – сходу спросил седой. Вблизи он показался старше – вероятно, пятьдесят с небольшим, но Олег был бы рад, если бы твёрдо знал, что сам в сорок будет выглядеть так. Глаза у него были словно под цвет волос – серые и очень светлые, будто прозрачные.

– Да, я…

– Ваше имя?

– Олег.

- Олег? Хм. Можете звать меня Виктор Андреевич. Идёмте в машину, там расскажете.

– А я, это…

– Не волнуйтесь, после беседы водитель отвезёт вас туда, куда вам необходимо, – Седой дождался, пока мордоворот откроет перед ним заднюю дверь, и почти втолкнул туда Олега. Сам сел рядом с ним, мордоворот уселся на переднее сиденье, рядом с водителем.

Хм, серьёзный мужик. Кто он такой? Олигарх или, того хуже, бандит? Вот вляпался…

Машина изнутри была комфортной – светлый кожаный салон, удобные кресла, кондиционер есть, судя по свежему воздуху. Олег не сразу сообразил, что логотип со шпилем и зубчатой стеной на руле – не что иное, как эмблема АЗЛК. Ох ну ни хрена себе, это «москвич»! Отсутствие развала конца 80-х явно пошло на пользу этому миру… или, по крайней мере, этой стране.

Машина не тронулась с места – так и осталась стоять посреди аллеи. Ну да, если уж владелец врывается в парк на скорости и с сиреной – то и парковка в неположенном месте ему явно не запрещена.

– Говорите, – скорее приказал, чем попросил Седой.

Олег, робея и сбиваясь, рассказал, как встретил Снежану в районе спасательной станции, постаравшись как можно точнее назвать время, когда сам вошёл в дом. Седой слушал молча, наконец кивнул. Вопросительно посмотрел на телохранителя, который сидел на переднем сиденьи вполоборота и тоже внимательно слушал.

– Так и есть, – подтвердил он. – Костя говорил, что она велела ему ждать у парапета, а сама отошла метров на двадцать – и словно испарилась. И сигнал телефона пропал как раз в это время.

Костя – это не тот ли убитый телохранитель? М-да, теперь страшно говорить что-то ещё, подумал Олег. Со Снежаной, выходит, телохранитель был почти постоянно. В какой момент с ней связался Шустер, вытащив её на встречу? Не просчитаешь, а проколоться проще всего. Пожалуй, ничего больше рассказывать нельзя. Придумывать – уж точно. Вся эта попытка встречи была ошибкой.

– Что-то ещё? – посмотрел Седой на Олега. Сидел он совсем близко, и парню было не по себе.

– Всё. Больше ничего не видел. Я, это… вам-то позвонил просто так, потому что объявление увидел. Думал, вы и так это всё знаете.

– Знаю, – отрезал Седой. Помолчал. – Я одного не знаю – как получилось, что её мобильник просто исчез? Сначала ненадолго, а потом – насовсем? Может, вы ещё что-то видели?

Он обращался на «вы», но ясно было, что вежливостью или уважением к собеседнику тут и не пахнет – просто привычка. Рядом с седым Олег чувствовал себя как кролик перед удавом – особенно учитывая его прозрачный взгляд.

– Больше ничего, – как можно честнее сказал Олег.

– Ясно… Местный?

– Да, – машинально сказал Олег и тут же понял, что ответ оказался неправильным – лицо Виктора Андреевича моментально изменилось, превратившись в гримасу.

– Вот что, дорогой, – сказал Седой вроде как и добродушно. – Маленькая ложь рождает большое подозрение, а ты сейчас соврал. Так что прокатимся.

Водитель, не дожидаясь дополнительных указаний, рванул задом с места, лихо развернулся, и машина, вылетев на проспект, понеслась по нему на юг.

Олег сидел ни жив ни мёртв, совершенно не понимая, в чём подвох. Слишком мало было сказано, чтобы уличить его во лжи!

Глядя прямо перед собой, Седой пояснил:

– Нет такого местного, который бы не знал, что моя фамилия не склоняется. А ты врёшь.

Лицо его было каменным.

Какая, нахрен, фамилия? Я его фамилию вообще не знаю, начал было соображать Олег.

Маааать твою.

Виктор Андреевич. Снежана – Викторовна. Это же её отец! Всё верно, возраст подходит. Значит, «Белая» – несклоняемая фамилия… вот зараза! Так глупо влететь. Ну зачем, зачем я позвонил??? Надо было сразу пешком идти на вокзал.

Машина, почти не снижая скорости, вошла в левый поворот. Где мы находимся? Конец Речного проспекта, судя по всему. Ещё один поворот, направо – явно едем в район коттеджей… Снова резкий поворот направо – а машина слушается руля идеально, надо же, наши, оказывается, умеют автомобили делать, если захотят – и «москвич» резко затормозил уже под крышей. Гараж или крытый двор? Да какая разница…

Седой легко, как мальчик, выскользнул из машины. Очередной мордоворот, открыв дверь, выволок Олега наружу – это, похоже, действительно оказался гараж, – и, легонько ударив поддых, отчего всё тело у парня практически отключилось, протащил его по коридору и втолкнул в какую-то комнату без окон, в которой из мебели были всего лишь стул и табурет. Седой вошёл, встал у двери. Мордоворот тоже остался здесь, выглядя внешне безучастным.

– Итак? – бесцветным голосом поинтересовался Седой. Олег судорожно пытался вдохнуть после удара.

Хороший вопрос. Вероятно, это подразумевает, что пора во всём признаваться – интонация, по крайней мере, у Виктора свет Андреевича именно такая, он явно не привык, что его держат в неведении. Точно олигарх или бандит, причём что хуже – неизвестно…

Попробовать побарахтаться? Про портал меж мирами говорить нельзя – не поверит, взбесится, прибьёт. Не поверит точно.

Блин, хоть бы меня куда-нибудь перетащило, в любой из миров! Пусть даже в Юрин постапокалипсис!

– Так, говорить не хочешь, – подытожил Седой. – Я поясню. Ты не местный, иначе знал бы меня – а ты меня не знаешь. Но ты точно видел мою дочь, и при этом соврал. Мне не сдался ты – мне нужно знать, что со Снежаной. У тебя минута, время пошло, потом будем говорить иначе.

Вот зараза. Морда нейтральная, словно из камня. Ему, пожалуй, действительно безразлично, жив я или нет… Не хватало ещё, чтобы покалечили.

– Вы не поверите, – буркнул Олег. – Так какой смысл говорить?

Вот угораздило этого урода Шустера выбрать в жертвы именно злополучную Снежану… Почему именно её? Это не я, не Соня, не Юра, которых никто не будет искать. Это, похоже, тот человек, ради которого будут реально землю рыть…

Скорее всего, у Вольдемара просто не было иного выбора – Хранитель оказался (или и должен был оказаться) всего один…

– А ты попробуй, – в тон Олегу ответил Седой, скрестив руки на груди. Мордоворот молчал, словно его тут и не было.

– Снежана… Викторовна случайно не называла такое имя – Вольдемар Шустер? – рискнул Олег.

– Не называла, – очень внимательно посмотрел на него Седой, выделив голосом слово «называла». Сделал паузу. – Вольдемар – Игоревич?

Опаньки.

Он ЗНАЕТ. Но откуда?

– Да. Но откуда…

– Отсюда, – Седой вытащил из кармана небольшую записную книжку, помахал ей. – Моя дочь обычно пользуется смартфоном, но некоторые записи, очень редко, делает здесь. Вот крайняя, – Он раскрыл книжечку и прочитал: – Стас, Семён Никитич, Софья, Юрий, Вольдемар Игоревич, Олег. А ты, говоришь, Олег? Значит, ты знаешь, кто все остальные. И почему она сделала запись здесь, а не в смартфоне – тоже знаешь.

Это прозвучало не как вопрос.

Ах ты ж… И ведь та самая ситуация, когда не докажешь, что ты НЕ ТОТ Олег… Уже не докажешь. Впрочем, у Седого подозрения и без того были – то-то он в парке отреагировал на имя Олега.

Стоп. Но ведь у меня есть хоть маленькое, но доказательство!

– Я вам покажу кое-что, – Олег потянулся к карману, наткнулся на предостерегающий взгляд телохранителя. Впрочем, Седой кивнул – дескать, доставай.

Парень вытащил из кармана банкноту. Одну – это оказалась сторублёвка, обычная, с Аполлоном. Протянул Седому:

– Знаете такие?

Виктор Андреевич взял банкноту, повертел в руках:

– Сто рублей… Полиграфия так себе. Из какой-то игры?

Есть!

По крайней мере в том, что деньги здесь другие, Олег не ошибся. Иначе и быть не могло – насколько ему было известно, с конца 80-х сменилось то ли три, то ли четыре вида банкнот, а то, что здесь не было перестройки, однозначно предполагало, что денежная система отличается радикально.

– Посмотрите повнимательнее, – торжествовать было рано, но появился хоть призрачный, но всё же шанс доказать свою иномирность. Это Фёдору Филипповичу хватило фотографий – этот волчара явно знает, что такое фотошоп, и снимкам не поверит…

Седой посмотрел банкноту на свет, провёл пальцем по выпуклым буквам. Достал из футляра очки, посмотрел купюру поближе… Брови поднялись – явно увидел надпись «Санкт-Петербург». Поднял глаза на Олега:

– Искусная подделка. Но ради чего?

– Это не подделка. Я из другого мира.

Седой побагровел – вкупе с его прозрачными глазами это смотрелось жутко. Сказал медленно и с расстановкой:

– Не делай из меня идиота. Это ещё никому не…

А, будь что будет!

– Вам важно знать, где может быть ваша дочь? – не дал ему договорить Олег. – Или ваши понты вам важнее?

К его удивлению, Седой успокоился. Сделал знак телохранителю – дескать, оставайся здесь. Взял стул, повернул его спинкой вперёд, сел – в точности как сам Олег тогда, в Доме. Указал парню на табурет.

Олег не заставил себя упрашивать – тем более, ноги после удара ещё держали слабовато. Стул был бы более кстати, ну да ладно…

– Рассказывай, – приказал Седой.

Так. Главное – не сболтнуть, что Снежаны уже нет в живых… тогда прибьёт точно, или как минимум не выпустит.

– Началось с того, что я решил, что рехнулся…

Олег добросовестно пересказал всё, что было в момент первого прихода в дом-меж-мирами, вплоть до реакции Снежаны на остальных – пусть будет для достоверности, рассказал и о том, как пил с Шустером – но ни словом не обмолвился о том, что произошло дальше. Всё – вышел из дома, больше не возвращался туда, чтобы не поддерживать своё сумасшествие, не выдержал и вошел сегодня, провалился в этот мир, дом исчез. Как выбраться – неизвестно, стал бродить по городу, нашёл объявление, испугался, решил позвонить…

Он сам понимал, что выходит полный бред, но ничего другого в голову не приходило. Рассказать как есть? Увольте… там тоже тот ещё бред получится, да и Софью впутывать нет желания.

Вот сволочь Вольдемар, во что он меня втравил… Шагай теперь по иным мирам, Олежа. Иным…

– Занятная сказка, – вполголоса сказал Седой, побарабанив пальцами по спинке стула. – И я должен в это поверить?

– Знаете, а мне уже всё равно, – пожал плечами Олег. После рассказа он чувствовал себя выжатым, как лимон. – У вас есть детектор лжи? Давайте на нём проверьте…

– Я сам как детектор, – буркнул Виктор Андреевич. – Полную хрень говоришь, но нутром чую, что не врёшь… или сам искренне веришь. Валер, что скажешь? – повернулся он к телохранителю.

– Никогда не поверю, – прогудел Валера. – Но Костян-то тоже пропал, причём аккурат в том же месте!

– Снежана Викторовна была одна, с ней в Доме никого не было, – сказал Олег.

– Уж не знаю, кто где был, но телефоны пропали именно там, – задумчиво протянул Седой. – Парень, я не просто держу этот город. Я много лет занимаюсь мобилами и могу отследить любой, мать его, аппарат сотовой связи, включая твой, просто по сигналу. И я ни разу не видел, чтобы мобила просто исчезла, будто её вообще не существует…

Так вот оно что. Тогда понятно, как он стал тут главным – с таким-то ноу-хау… Не исключено, что он вообще был одним из тех, кто внедрял в этом мире сотовую связь… Прямо гордость берёт за родной город, с тоской подумал Олег.

И тогда ясно, как они моментально отследили меня. Судя по всему, какая-то увязка номера и сигнала телефона – и совершенно неважно, что мой телефон сделан в другой реальности. Стандарт связи, скорее всего, совпадает.

– Покажи твой мобильник, – словно прочитав его мысли, потребовал Седой.

Олег вытащил смартфон, мысленно удивившись, почему его не отобрали сразу. Впрочем, сигнала мобильной сети не было – а это ж наверняка глушилка, вот оно что! Учитывая систему контроля мобильников, сделать глушилку по номеру или даже по сигналу аппарата для тутошнего босса – раз плюнуть.

Блин, там же фотографии Софьи! А впрочем… они ж не подписаны. Моя знакомая из моего мира, и только. Никаких явных признаков того, что я шнырял по шести мирам, в галерее нет.

Впрочем, олигарх-полубандит в галерею и не полез – повертел мобильник и вернул его Олегу, предварительно убедившись, что сигнала нет.

– Нет сети – ваши штучки? – не выдержал парень, убирая телефон.

– Наши, – дежурным тоном сообщил Седой. – То-то я думал, почему твой мобильник в базе не фигурирует… думал, кто-то защиту сломал. Чужой мобильничек-то…

– То есть, он и правда, это, из этого… – мордоворот Валера фразу не закончил, Седой прервал его:

– Меньше рассуждай. Так… Парень, остаёшься здесь. Раскладушку принесут, пожрать принесут. Я подумаю. Утром поговорим.

– Но…

– Утром!

Дверь захлопнулась – Олег так и остался сидеть на табурете. Опять вытащил мобильник, посмотрел на часы – начало десятого. Минут через пять за дверью зашебуршали, мордоворот – правда, уже другой – принёс раскладушку, пакет с бельём, пластиковый ланчбокс и полулитровую бутылку воды. Сходил ещё раз и поставил у дверей пластиковое ведро с крышкой.

– Стукнешь в дверь, уберу и выключу свет, – пробурчал он.

Дождавшись, пока он уйдёт, Олег присел на раскладушку – удобная, не советская железяка… Открыл ланчбокс – внутри оказался рис и гуляш с подливой и пластиковая вилка.

Ну что, Олежа, ты хотел ужин и ночлег? Получи, распишись. Даже парашу принесли…

А впрочем, не пошло бы оно всё… В животе уже откровенно урчало, и Олег принялся за еду. Запил водой – на вид этикетка напоминала привычный «Святой источник», но называлась «Ладожский родник», – вскрыв пакет, заправил раскладушку… Невозмутимый мордоворот унёс ланчбокс, свет погас. Сняв кроссовки и бросив куртку и футболку на спинку стула, Олег лёг и задумался.

Мда, попал…

Ну, хоть покормили и не швырнули на пол – и то ладно. Правда, решительно непонятно, как отсюда выбираться. И вообще, где я? По звукам похоже на полуподвал дома в районе частной застройки. Опять же, если меня выкинет в другую реальность – где я окажусь? В подвале или ниже уровня плотно утрамбованной земли?

Виктора Андреича по-своему жаль – дочь он больше не увидит. Но не говорить же ему это… Шустер мёртв, ствол, из которого я его застрелил – где-то здесь, скорее всего. Моих отпечатков нет ни на стволе, ни у седого. Хотя… при их продвинутости могли их уже снять с ланчбокса, который я им только что отдал. Что это даёт? Да ничего, в общем-то.

Дыра, дыра меж мирами – вот что мне сейчас нужно. Где вы, дыры? По какому принципу вы работаете?

Видимо, безумный день сказался – Олег и сам не заметил, как уснул.

Проснулся он от несильного толчка в бок. Открыл глаза, сощурился от яркого света.

– Вставай, Андреич ждёт, – буркнул Валера. – Харе спать.

Олег вскочил, мимоходом увидел часы на руке телохранителя – половина шестого. Очень хотелось отлить, но Валера стоял над душой – не при нём же… Едва Олег успел натянуть футболку и взять куртку, как бугай вытолкал его из комнаты. Короткий коридор, тот же гараж и знакомый тонированный начерно «москвич».

Седой уже сидел внутри, причём выглядел не лучшим образом – глаза красные, возможно, ночь не спал. Покосился на Олега, недовольно повёл носом – ну да, сам-то он наверняка принял с утречка душ, дабы отойти после бессонной ночи, еле чувствовался запах то ли шампуня, то ли геля для душа.

Ни слова сказано не было. Валера влез на переднее сиденье, так и оставшийся безымянным водитель резко сорвал машину с места.

Седой молчал. «Москвич» мчался по Речному проспекту. Опять резкий поворот с заносом – машина влетела в парк, но не остановилась у входа, как в прошлый раз, а проехала вдоль набережной, прямо по пешеходной дорожке, и остановилась аккурат напротив того места, где стоял дом-меж-мирами.

Знаком показав – выходи, Седой вылез из машины. Олег тоже выбрался наружу.

Утро было тёплым и солнечным, парк в связи с ранним часом пустовал, только вдоль забора трусцой бежал какой-то мужчина в спортивном костюме. Кто-то выглянул в окно спасательной станции и, видимо, увидев чёрную машину, тут же скрылся.

– Покажи, как и где ты входил в дом, – коротко велел Седой.

Олег почесал затылок:

– В моём мире вот тут была калитка… – он потыкал ограду. – Сейчас её нет, и когда я сюда из дому вышел – её не было…

Заметит, что вру, или нет?

– Перелезай.

Угу, перелезай… спортсмена нашёл. Впрочем, оградка была не сильно высокой. Шаг вперёд, ещё шаг…

– Дверь дома была вот здесь.

– В яблочко, Виктор Андреич, – заявил Валера, глядя на планшет. – Именно тут сигнал и пропал – и у Снежаны Викторовны оба раза, и у Костика.

– Хрень какая-то, – процедил Седой. – Тут точно нет аномалии или чьей-то глушилки?

– Обижаете, Виктор Андреич! Не первый год на вас работаю…

– Вы в прошлый раз внимательно территорию осмотрели?

– От и до, Виктор Андреич! – надо же, Валера вставляет обращение при каждой фразе. Похоже, ситуация-то кризисная… – чисто, ничего не нашли.

Опаньки. Получается, они и пистолета не видели? Впрочем, он появился только через несколько дней, а они наверняка смотрели в первый день-два. Да мог и в воду сразу упасть… Хорошо, что я не сунулся сходу на поиски – кто знает, они могли наблюдать за этим местом.

Седой, набычившись, смотрел на Олега – сейчас их разделяла ограда, за спиной Олега была гряда кустарника, отгораживающая его от обрыва. Стенка, внезапно понял Олег.

– Ты врёшь, – вдруг уверенно сказал Седой. – Параллельных миров не бывает. Телефон с чужой прошивкой – явно уловка. Деньги… легенда.

У Олега создалось впечатление, что Седой пытается убедить самого себя.

– На кого работаешь? Никитин или Соловейчик? Ты позвонил не просто так – тебя явно послали на переговоры. Где Снежана?

В его руке уже был пистолет, причём не «макар» – что-то гораздо более рубленое. Может, «глок»? Знатоком оружия Олег никогда не был.

Ситуация складывалась откровенно идиотская. Правде господин Белая не поверил (Олег вяло подумал, что впервые назвал его в мыслях этой несуразной фамилией), да и кто бы поверил на его месте? Показать ему фотографии? Момент упущен, да и не подействует. Судя по названным именам, версия у него уже есть – скорее всего, разборки с конкурентами уже бывали. И теперь он натягивает презерватив на глобус, подгоняя происходящее под версию…

А ведь это, Олежек, жопа. Самая настоящая.

Чёрт подери, вот за что мне всё это, а?

Жил, не тужил, никого не трогал. Учился, работал, пил с друзьями… И тут эта напасть – проклятый Вольдемар, теперь и его наследие, долбанутый олигарх-бандит…

А потому, Олежа, что ты плыл по течению, шепнул внутренний голос. Много решений ты принял сам? Неееет. Чаще всего за тебя решали другие, а ты просто пользовался результатами. Даже в этот раз ты захотел, чтобы проблему ночёвки решили за тебя. На хрена сунулся? Вот и разгребай…

А гори всё синим пламенем. Тем более, это… шанс?

– Снежану убил Вольдемар Шустер, – неожиданно для самого себя сказал Олег. – Мне жаль… хотя её саму мне совершенно не жаль. Я общался с ней минут десять и уже успел возненавидеть. Поздравляю, дочь была достойна вас – она тоже считала людей мусором.

Седой побелел как мел – парень впервые увидел, насколько кровь может отхлынуть от лица. Ствол пистолета пополз вверх – сейчас Олег видел зрачок ствола, полностью загораживающий лицо «хозяина города».

– Да ты пальца её не стоишь! Последний раз – где?

– Имеющий уши да услышит, – через силу выговорил парень, чувствуя, как его начинает колотить.

Время остановилось.

Олег видел, как медленно, миллиметр за миллиметром, ползёт палец Седого, давящий на спусковой крючок пистолета. Рядом – Валера, рот его приоткрыт – кажется, от удивления, лицо похоже на глупую окаменевшую маску. Вдали, метрах в ста, бегун завис в воздухе в очередном прыжке бега.

А мир вокруг начинает расползаться, словно в ткани его прогорают дыры, как в брошенной поверх костра расправленной газете.

Застывшие стеклянные глаза Седого. Затвор пистолета пополз назад, в срезе ствола появилось тупое жало пули. Она выходит медленно, неторопливо, словно не желая открывать выход подталкивающему её жаркому пороховому пламени…

Вот он, проход. На том самом месте, и то же ощущение, что тогда, в доме – выбери, и выйдешь. Куда хочешь – к Юре, к Гоше, к Соне, к Шустеру.

К Семёну.

К себе. Домой.

В лицо пахнуло сыростью.

В парке стоял густой туман – и тишина. Убегала вдаль новая набережная. Спасательной станции нет и в помине, вместо неё – ровная площадка, отсечённая оградой.

Олег стоял ни жив ни мёртв. Ну ни хрена ж себе русская рулетка…

Шанс, совершенно призрачный, сработал.

Шанс! Он не получка, не аванс,

Он выпадает только раз…

– пропел внутренний голос с мерзкими интонациями пиратов из мультфильма.

Ну уж нет, второй раз я на такое не пойду. И так-то удивительно, что сработало – вероятность была ноль целых хрен десятых.

Олег машинально ощупал джинсы в районе промежности. Сухо, как ни странно…

Меня пытаются убить второй раз за пару недель. Ну охренеть просто.

Почти на автопилоте он перелез через ограду, чувствуя, что ноги держат с трудом. Добрёл до скамейки, мокрой от влаги, сел, не задумываясь о том, что намокнут джинсы и куртка. Стало знобить – пошёл отходняк.

Дрожащими руками достал смартфон, логин в соцсеть… нормально, дома. Сегодня вторник, прошли всего сутки – а кажется, я болтался где-то не меньше недели.

Так. Работа и Ольга. Олежа, у тебя куча проблем, но не стоит добавлять к ним возможное увольнение. Сегодня же договорись об отпуске – но сначала узнай у Ольги, как прошёл понедельник.

Шесть утра… давай-ка домой, ещё успеешь переодеться и принять душ – Андреич явно дал понять, что от тебя уже несёт как от бомжа.

Накрытый туманом город выглядел призрачным, шумели редкие машины. Мой город… семь городов. Город-призрак меж семью мирами. Где-то на меня плевать, где-то мной интересуется полиция, где-то меня хотят убить.

И где-то сейчас находится Соня, потерявшаяся меж мирами. Может ли она выбраться сама?

Из душа хлынула вода, отдающая запашком промывки – эх, надо было пропустить сначала… Жёсткие струи барабанили по голове и плечам, и Олегу казалось, что вместе с водой с плеч стекает вся напряжённость прошедшего бешеного дня.

Впрочем, вытершись полотенцем и взглянув в запотевшее зеркало, которое тоже пришлось вытереть, он понял, что поторопился. Бледный, небритый, круги под глазами, сами глаза до сих пор бешеные – вот уж действительно, краше в гроб кладут…

А вообще, это даже в плюс. Проще будет договориться на работе – там ходячий труп тоже никому не нужен.

Есть не хотелось совершенно, но Олег через силу запихал в себя сосиску и яичницу, напомнив организму, что жрать вроде как положено для нормального функционирования. Выпил почти полулитровую кружку горячего чая, глядя на туман за окном – тот и не думал расползаться.

Ладно, начало девятого… пора на работу.

После того, как на остановке от Олега испуганно шарахнулась молодая мама с ребёнком, он подумал, что с внешним видом переборщил – надо было что-то с собой сделать. Впрочем, сейчас-то что…

Ольга отнеслась к вопросу Олега с пониманием, едва увидев, как он выглядит. Сообщила, что начальство его вчера не искало, лишь Степан Иванович удивлялся, куда пропал программист… Ладно, тут пока что обошлось.

– Что хоть случилось-то у тебя? – поинтересовалась она.

– Знаешь, не спрашивай, – честно сказал Олег. – Всё равно не поверишь… Я и сам пока толком не понимаю – но у меня проблемы, это точно. Пойду сейчас к директору, попытаюсь перенести отпуск. Справишься без меня пару недель?

– Справлюсь, – отмахнулась напарница. – Сейчас дел не так много… Давай, разбирайся со своей проблемой. А лучше, – она сделала паузу, – давай-ка к врачу, а? Проверься хорошенько. С тобой явно что-то не то…

Руководство на удивление не сопротивлялось – впрочем, Олег почти не сомневался, что отпуск с августа на начало мая перенесут без проблем, стоит лишь написать в заявлении, что согласен с задержкой в выплате отпускных. Вот обратный перенос мог бы вызвать сложности – а так, глядишь, кто-то из коллег обрадуется, заполнив собой освободившееся летом место… А отпускные позже на три-четыре дня – да и чёрт с ними, тут живым бы остаться.

День Олег доработал на автопилоте, и лишь выйдя в шесть часов вечера на улицу, понял, что вот сейчас-то всё и начинается…

Едва выскочив из автобуса, он рванул в парк и, не сильно заботясь о том, что о нём подумают, перелез через ограду и хорошенько осмотрел место, где располагался дом-меж-мирами. Ничуть не удивился, увидев знакомое покрывало, нелепо повисшее на дереве под обрывом. Всё остальное было слишком мелким – ручку или карандаш уже вряд ли найдёшь… хотя, Софьин скальпель же нашёлся. Правда, случайно.

Ну ладно, эта теория подтвердилась.

Парень отряхнулся, сел на ту же скамейку, что и утром. Было уже тепло, если не сказать жарко, по парку прогуливались многочисленные парочки и стайки молодёжи, на детской площадке визжали малыши. Достал из кармана и перелистал паспорт – его он взял из дому первым делом. Опасно – особенно при возможном обыске в Гошином мире, но без него ещё хуже.

Что теперь?

Теперь, именно вот-прям-щас – ничего. Идти домой, поесть и выспаться, и уже с утра начинать действовать. Максимум, что можно сделать сейчас – это подумать.

Мне нужно найти Софью. Предположительно, она в мире Вольдемара – но не факт, всякое может быть. Ясно лишь одно – она не у себя в мире, там я всё проверил. И не в моём тоже – точно помню, как держал её руку, и она словно исчезла из моей ладони. Высказанное Фёдором Филипповичем предположение вполне может оказаться верным.

Значит, мне попросту надо попасть в мир Шустера – хотя бы ради того, чтобы обзвонить или обойти больницы. Как попасть? Это второй вопрос. Важно то, что в мире Паука мной заинтересовалась полиция. Хуже того – я сдуру назвал им своё имя, наверняка они его уже «пробили» по базам и сделали вывод, что что-то тут не сходится. Так что мой телефон у них на заметке, и с документами тоже могут возникнуть вопросы – даже если предположить, что документы там не отличаются. Деньги такие же, это точно – я ж спокойно расплатился за пирожки.

Придётся оглядываться по сторонам… и быть осторожным.

Теперь второй вопрос.

Я на удивление легко выбрался из мира Снежаны. Хотя… как сказать. Не хочу, чтобы такое «легко» повторялось. А с другой стороны – что-то явно произошло. Как? Почему? Может быть, в состоянии стресса мозг, организм вообще или эта долбаная биоэнергетика работают каким-то особым образом, позволяя мне проходить из мира в мир? Ну и наследство мне оставил Вольдемар, чтоб ему на том свете сковородка досталась погорячее…

Олег закрыл глаза, попробовал сосредоточиться… и, к своему удивлению, почти сразу почувствовал лёгкий озноб. Открыл глаза, тряхнул головой…

Картинка перед глазами плыла, словно над плиткой, которой вымощены дорожки парка, слоями перемещался раскалённый воздух. Но сейчас не настолько тепло! Чёрт, что происходит?

Он повернул голову влево-вправо – то, что в поле зрения, отреагировало с явным запозданием. Ограда парка размылась, сквозь неё проступили старые, ободранные доски здания напротив и массивные осыпающиеся опоры парапета… как в мире Юры!

Сильно выдохнув и энергично встряхнув головой, Олег избавился от видения. Впрочем, а видения ли? Нет, домой. Все планы – на завтра. Сегодня я… не готов.

Уже дома, лёжа на диване, Олег подумал: а что я вообще нашёл в Софье?

Она далеко не красавица, хоть и совсем не уродина. Характер у неё – не сахар. Она не завидная невеста и вообще грозит не самой лучшей тёщей. Она безвкусно одевается, краситься не умеет вообще, хотя зачем-то пытается, у неё явно куча тараканов и нервы пошаливают, да ещё эти очки…

Она совершенно обычная.

Но при этом она – настоящая.

Олег вспомнил тот вечерний разговор в кафе, во время которого он украдкой сделал снимок. Да, разговор на три четверти состоял из легкомысленного трёпа, но…

Но Соня, может, сама того не заметив, раскрылась. Блин, да в ней в разы больше настоящего, чем в тех фифочках модельной внешности, что делают сэлфи каждые три минуты, чем в тех клушах, которые не видят вообще ничего вокруг, кроме своего вечно орущего «годовасика», чем в тех «успешных», что постят умные статусы в инстаграммчик, чем в тех, кто 24/7 смотрят телешоу…

Она даже читает книги. Классику. Классику!!! Да я классику не брал в руки со школьных времён! А уже одно это, Олежа, дорогого стоит в человеке в наше время.

Выходит, всё это хамство, вызывающие и при том дешёвые шмотки, неумелый макияж – защитная реакция на внешний мир? А ведь, скорее всего, так и есть…

«И маски равнодушья у иных – защита от плевков и от пощёчин», – вспомнил он слышанную где-то фразу.

И она, Олежа, не задумываясь, набросилась на Шустера, чтобы спасти тебя. Именно спасти тебя – она вполне могла сбежать или просто полоснуть подонка скальпелем, но не сделала этого. А первым делом потребовала, чтобы он отпустил тебя…

Она не могла знать, что я смогу с ним справиться – я и сам этого не знал до тех пор, пока не вспомнил про пистолет, который, на счастье, оказался исправным, снаряжённым и даже взведённым.

Вспомни, Олежа, есть хоть кто-то – ну, кроме родителей, разумеется, – кто, не задумываясь, рискнул бы собой ради тебя?

Да нету.

У тебя и друзей нету, вспомнилось некстати. Одни приятели и собутыльники… Помнишь прошлый год, когда ты убрал из профиля соцсети дату рождения? Сколько человек тебя поздравило из полутора сотен «френдов»? Правильно, всего двое, да и те ближе к вечеру… На себя-то посмотри, красавец… По неделе в одной футболке, а джинсы, небось, месяц не стирал. Прынц, не меньше.

Он долго ворочался. В квартире было душно, но и открытое окно не сильно помогло.

Кто я?

Что я в своей жизни сделал не то чтобы хорошего, а просто кому-то нужного?

Почему я всю жизнь плыву по течению?

Почему даже сейчас я не уверен, что поступаю правильно?

Найти Софью. Вот это – правильно. Пусть она забыла меня, пусть её дома ждёт скандал, пусть у неё будут проблемы на работе – но она должна вернуться в свой мир… если сейчас она не в нём. Ну и если, конечно, она захочет уйти из того места, где она сейчас…

С этой мыслью Олег наконец уснул.

Проснулся парень совершенно разбитым. Ощущение было, что температура под сороковник, хотя градусник уверенно показал «36 и 6». Знобило, мучил жуткий сушняк, вылезать из-под совершенно мокрого одеяла не было никакого желания. Впрочем, провалявшись минут десять, Олег всё же пересилил себя и побрёл в душ.

Душ облегчения не принёс. Казалось, что всё валится из рук, навалилась жуткая слабость. Нацедив чаю и бросив туда кусок найдённого в холодильнике лимона, который пришлось почистить от плесени, Олег схватился за голову.

Куда я собрался? Какие, нафиг, другие миры? Тут бы со стула встать – это уже подвигом покажется… В таком состоянии можно бы смело идти не в отпуск, а на больничный…

Олег представил очередь в поликлинике, наполовину состоящую из склочных старушек, и на больничный резко расхотелось – впрочем, и лучше не стало.

Через силу допив чай, парень встал, натянул футболку. Одеться лучше по максимуму нейтрально – кто знает, куда попаду… Сунул в маленькую сумку через плечо две поллитровки воды, батон, пачку печенья и упаковку сосисок – кто знает, вдруг попаду опять туда, где деньги не совпадают. Проверил документы в кармане…

Вообще странно – то меня постоянно кидает из мира в мир, да так, что я и момент перехода улавлваю с трудом, а тут – вечер и ночь без приключений… не по себе даже, и инстинктивно ждёшь от ближайшего будущего какой-то пакости.

Так… никаких экспериментов в квартире проводить нельзя – только на улице.

Оказавшись во дворе, Олег глубоко вздохнул, прислонился к кирпичной стене дома. Что я делал тогда, в парке? Просто попробовал сосредоточиться.

В голове шумело – может, и правда простыл, или какая-то новая форма гриппа? Без температуры, но со всеми эффектами? Да ну, какой грипп – сейчас не весна и не осень…

А я не мог подхватить какую-то местную пакость в одном из тех миров, где я был?

Олега рывком бросило из жара в холод, да такой, что зубы застучали. Только этого не хватало!

Мир потемнел. Парню сначала показалось, что он теряет сознание, но…

Но нет, сознание как раз было ясным аж до кристальной чёткости.

Просто проход открылся. Открылся! Как, почему? Что произошло? Ведь вчера вечером в парке я тоже ощутил дыру в Юрин мир! Почему я ничего не ощущал до этого? Стресс того момента, когда меня пытался застрелить отец Снежаны?

Олег с удивлением понимал, что ощущает все семь миров, словно находится меж ними и разумом листает их, как страницы. Вот мой же двор, почти не отличающийся – это мир Софьи, вот редкий лес из неслабых деревьев – лесопарк на месте моего дома в Гошином мире, вот построенный посреди подзагаженного двора нелепый магазинчик-павильон, рядом с ним остов разобранной машины – это явно Юрин мир, а мне нужен мир Шустера…

Вот он.

Казалось, совершенно ничего не произошло – Олег всё так же стоял, прислонившись к дому. Вот только двор не очень заметно, но отличался – детская площадка другая, деревья растут не так, припаркованы незнакомые машины, да и солнце светит – а у меня было пасмурно…

А ещё я чувствую себя как огурчик. Никакой разбитости, энергии – просто через край, хоть весь город пешком обойти можно. Отчего это произошло?

Неужели оттого, что я прошёл в другой мир?

Нет, тут что-то не то. Проход, по-хорошему, должен отнимать силы, а не давать их! Какой энергией питается дыра меж реальностями, не моей ли? Или… или сейчас той же самой энергией питаюсь я?

Ерунда какая-то.

Впрочем, я здесь не ради этого. Я здесь для того, чтобы продолжить поиски Софьи.

Олег достал телефон – простенький мобильник, старый «сименс», в который была вставлена совсем другая симка. Свой смартфон парень от греха подальше выключил – номер известен полиции, а кто знает, может, и здесь есть продвинутая система слежки за телефонами, как и в мире Снежаны… Набрал заранее вбитый номер и удовлетворённо кивнул, когда ответили: «Приёмное отделение слушает».

– Доброе утро! Скажите, а к вам около недели назад поступала Софья Николаевна Матвейко? Да, 26 лет. Поступала??? Спасибо, а скажите, на каком она отделении? А где оно находится? Спасибо большое!

Вот это да. Такой удачи Олег совсем не ожидал.

Софья нашлась моментально, даже быстрее, чем предполагалось. Причём на общетерапевтическом отделении – это плюс, значит, она просто на лечении, с ней ничего серьёзного не случилось.

Так, погоди-ка, Олежа. С чем вообще Соня могла попасть в больницу?

Её, скорее всего, обнаружили в парке без сознания – впрочем, могли найти и в сознании. Потеряла ли она память? Я этого не знаю. Но в любом случае, она помнит, кто она такая – а вот в этом мире её нет. То есть даже если при ней полный комплект документов – всякие там паспорта-страховки – то её нет ни в одной базе данных. Выходит, она изначально зависает где-то меж статусами больного, которому следует помочь, и неопознанного человека, практически бомжа, которого вряд ли направят на лечение.

И, тем не менее, она в больнице, причём не на мозгоправном отделении. Почему?

Шустер успел что-то с ней сделать за то время, пока я полз за пистолетом. Что? Упадок сил ей гарантирован, это к бабке не ходи. Может, именно поэтому она на терапии?

Но во всём этом для меня есть плюс. На терапевтическом обычно нет строгих ограничений для посещений, а значит – я могу прийти просто как обычный посетитель и всё узнать. После этого уже будем строить планы, как вытащить Соню оттуда…

Стало легче, настроение поднялось. Хорошо, когда есть результат и не надо гадать!

Уверенно выйдя со двора, Олег направился в сторону городской больницы. Не особо сдерживаясь, он глазел по сторонам.

Как и в противоположном своём конце, у офиса Олега, город почти не отличался, разве что в мелочах – тут недавно заасфальтирован кусок улицы, там стоит киоск «Роспечати», вместо кафе в торце дома – парикмахерская, другие горки на детской площадке, на втором этаже торгового центра расположился китайский ресторанчик… Те, кто приезжает в этот конец города лишь иногда, и разницы бы не заметили.

Больница возвышалась на привычном месте, вдоль улицы Авиаторов – типовое здание, какие строились в 70-х годах по всей области, если не по всей стране. Отличий почти не было, разве что растительность вокруг пореже, да главный вход с другой стороны… Ну и отлично.

– Молодой человек, вы куда?

Так, что здесь? Традиционная загородка со строгой тётушкой лет 50-ти в белом халате, раздевалка, скучающий охранник из какого-то ЧОПа, автомат по продаже бахил. Ага, вон вывешены правила посещения…

– Доброе утро! – Олег улыбнулся как можно лучезарнее – обычно на таких тётушек это действовало. – Я на терапию, к Матвейко Софье. Когда можно пройти и куда?

– Матвейко, Матвейко, – пробормотала женщина, перебирая бумаги на столе. – А, ну да! Бахилы наденьте, третий этаж, палата четыре, – она, встав, принесла и положила на стойку белый халат.

Вежливо поблагодарив, Олег накинул халат на плечи, подошёл к автомату. Примет обычный пятак? Принял без проблем – хорошо, что деньги совпадают, а то ситуация могла бы быть глупой. Неужели всё так просто? Даже не верится…

Парень уже шёл по коридору, когда дежурная, посмотрев ему вслед, сняла трубку телефона:

– Привет, Маш, это Корнеева. Тут к Матвейко пришли. Парень какой-то…

Лестница, площадка, лестница, коридор… Надпись «Терапевтическое отделение», сделанная на пластиковой таблице самоклейкой. Пахнет именно что больницей – смесь лекарств и кухни. Олег в больнице лежал всего раз, ещё в школе, с аппендицитом – тогда это воспринималось чем-то вроде игры – и запах хорошо помнил. Почти за 20 лет он совсем не изменился…

Так, палата четыре – это вон туда. Дежурная медсестра за столиком, не отрывающаяся от своего смартфона. Дверь, новая и красивая, совсем не те деревяшки, которые были, когда в больнице лежал он сам – хоть планировка здания та же. Постучать? Надо бы, палата женская.

– Тук-тук, можно войти?

Ответа не последовало, и Олег осторожно толкнул дверь.

Светлая, не очень большая палата. Шесть кроватей параллельно окну, по три с каждой стороны. Олег почувствовал, как ни с того ни с сего заколотилось сердце: Соня сидела на дальней правой, одетая в невзрачную пижаму. Волосы собраны в хвостик, на ней какие-то очки, явно чужие и слишком слабые – читает книгу, почти уткнувшись в неё. В палате ещё трое – кто-то спит на первой кровати справа, укрывшись с головой, девчонка школьного возраста слева у окна сидит со смартфоном, отгородившись от мира наушниками, на кровати рядом с ней женщина лет сорока что-то вяжет, на столике у её кровати негромко бубнит радиоприёмник. Идиллия…

Парень почувствовал, что ноги подкашиваются, но взял себя в руки. Так, спокойно. Это цель, и я к ней шёл долго, очень долго. Всего два дня – но словно полжизни…

– Доброе утро, – вполголоса поздоровался он, но никто и ухом не повёл – лишь девчонка в наушниках бросила белый взгляд и снова с головой ушла в смартфон. Обычная реакция: «Незнакомый – не ко мне». Плохо – Соня не отреагировала. Значит, забыла, как и я?.. Этого следовало ожидать.

Уверенным шагом он пересёк палату – бахилы смешно шуршали по полу – и остановился напротив Сониной кровати. Девушка, видимо, поняв, что на неё смотрят, оторвалась от книги, прищурилась, пытаясь рассмотреть посетителя.

– Опять будете выяснять, что я помню и откуда взялась? – голос Сони звучал устало. – Я вам всё уже сказала.

Девчонка со смартфоном хихикнула. Софья опять уткнулась в книгу.

– Нет, Плюшка. Я просто твои очки принёс, – не удержался Олег, чувствуя, что голос сейчас сорвётся от волнения.

Соня удивлённо подняла взгляд. Глаза у неё сейчас напоминали размером тот пятак, что Олег только что бросил в щель автомата по продаже бахил.

А ведь глаза у неё очень большие и красивые, некстати подумал Олег. Просто за очками они теряются. И форма лица правильная…

Он молча протянул Соне очки, всё так же завёрнутые в платок.

А за стеной обрыв, где стонут провода,

Кругом до края света – везде снега, снега,

Ветра, дожди идут к весне,

И я иду, иду, иду, иду к тебе…

– ожило радио очередной песней.

Девушка взяла платок, развернула, удивлённо примерила очки:

– Мои… откуда они у вас? И откуда вы…

– Вот это вроде тоже твоё? – не дав ей договорить, протянул Олег скальпель рукояткой вперёд.

Взлетает пламя вверх, горит огонь в лесу,

Но я пробьюсь, слышишь, и тебя спасу…

Едва девушка, расширив глаза ещё сильнее, коснулась рукоятки скальпеля, как произошло нечто непонятное. Олегу показалось, что его шарахнуло током, причём шарахнуло от души, но почему-то совсем не больно.

Ни он, ни Соня не отдёрнули рук. Олег смотрел, как на глазах меняется выражение лица девушки – от безразличия, граничащего с отчаянием, к удивлению на грани шока:

– Оптимист? Ты???

Через пару секунд они уже стояли, крепко обнявшись и не видя ничего вокруг.

– Олег… пришёл, – шептала девушка. – Я думала, что свихнулась. Несколько дней как будто выпало, больница моя, но меня никто не знает, меня как будто нет, спрашивали про убитого… – она подняла глаза на Олега: – …Шустрова.

Твою мать.

Если Шустер уволок Соню за собой в этот мир – то они остались лежать рядышком. Убитый чёртов колдун и Соня. Рядом, на расстоянии пары метров. И если она была без сознания – то их нашли одновременно. И при этом – никакого орудия убийства, а Соня ничего не помнит. Твою мать… она же сейчас свидетель, и наверняка под присмотром полиции!

– Я вижу, Софья Николаевна, вы забыли далеко не всё, – раздался за спиной мужской голос. Знакомый голос.

– Соня, мы в мире Шустера, – прошептал Олег и почувствовал, как напряглась девушка. – Попробуем выбраться, потом расскажу.

Обернулся, с неохотой разомкнув объятия. У дверей в палату стояли двое – один в полицейской форме, практически не отличающейся от привычной, и один в штатском – джинсы, лёгкий джемпер и куртка:

– Старший лейтенант Десятниченко. Гражданин, представьтесь, пожалуйста.

Олег почти не удивился, услышав фразу штатского. Ничего удивительного, что Софью контролировал именно тот, кто ведёт дело об убийстве Шустера. Более странно, как они столь быстро появились… а впрочем, тоже ничего особенного – скорее всего, им позвонили с больничной вахты.

– Олег Судаков, – решился Олег, продолжавший полуобнимать левой рукой Соню. – Мы говорили с вами по телефону.

– Я помню, – без улыбки кивнул опер. – Я вижу, вам есть что рассказать. Давайте пройдём в ординаторскую, побеседуем там, – тон был отчасти вопросительным, но интонация – ничуть.

– Полминутки, можно? – Олег, не дожидаясь ответа, обеими руками обнял Соню. Наклонившись, шепнул ей на ухо: – Сонь, держись. Попробую…

Я тебя никому никогда не отдам,

Я тебя пронесу по горящим мостам,

По горам, небесам, по зелёным лугам –

Я тебя никому не отдам…

– пело радио.

Перед глазами потемнело, пропало ощущение верха и низа, словно обдало потоком мельчайших ледяных кристаллов…

– Блядь, – коротко и ёмко выразился сержант Ковалёв после секундной заминки. – Андрюх, ты хоть раз такое видел?

Андрей Десятниченко ни разу в жизни не видел ничего подобного. Сделал пару шагов вперёд… На том месте, где только что стояли двое, был лёгкий налёт инея на полу. Девчонка с наушниками сидела, разинув рот, а вот женщина с вязанием, кажется, ничего и не заметила.

Присел, для чего-то потрогал пол… Иней уже начинал таять – в палате было тепло.

Перед глазами так и стояла картина: двоих обнявшихся словно охватывает мутно-серый кокон, и они попросту исчезают. Вообще. Совсем. Словно их и не было.

Твою ж мать. Ну почему, почему это дело досталось именно мне? Девчонка с провалами в памяти и без документов, которую никто не знает и которой словно не существует, внезапно ответивший телефон, который ни на кого не зарегистрирован, странные нарезы на пуле – вроде «макар», вроде и нет, в конце концов, убитый, этот мутноватый Шустров, который появился неизвестно откуда лет десять назад… А теперь единственные, сука, свидетели исчезают, мать его, на моих глазах. Не убегают, не прячутся, а именно что исчезают.

Андрей тяжело вздохнул.

– Опрошу свидетелей, – кивнул он сержанту на девчонку и женщину с вязанием, – и постель осмотрю. Сходи пока на вахту, попроси вахтёршу зайти… – и, когда сержант уже вышел в коридор, добавил себе под нос: – А вечером нажрусь нахрен…

Холодно. И жутко болит голова.

Олег чувствовал, что лежит на шершавой, холодной наклонной поверхности, придавленный чем-то мягким. Вытащив руку, потрогал затылок – мокрый, и больно. Попытался сфокусировать взгляд – получилось неважно, голова раскалывалась, но стало ясно, что довольно светло, хотя холодно и крайне некомфортно.

Рука оказалась в крови, хоть её и немного – скорее всего, содрал кожу. Где я вообще? На мне лежит Соня, начинает шевелиться. Мы должны быть в больнице… что произошло?

А вот что.

Не знаю, куда мы попали, но здание больницы тут разрушено. Похоже, провалился этаж, из-за этого пола под нами не оказалось, мы упали на метр-два вниз и проехались по раздолбанной бетонной плите перекрытия, стоящей наискось. Хорошо ещё, что Соня оказалась сверху, иначе досталось бы в первую очередь ей…

Олег придержал голову девушки – вроде тут крови нет, цела… ладно, уже что-то. Сосредоточиться не удалось, «побег сквозь дыру» был насквозь спонтанным. В идеале мы оказались бы в мире Софьи, а сейчас… – блин, крыша едет, мозги в кучу не собрать, – …похоже, мы в Юрином мире: дома видны, но всё выглядит запущенным, включая здание самой больницы. Так… только этого нам не хватало.

– Плюшка! Соня! Ты цела? – Олег осторожно потряс девушку. Сильно дёргать нельзя, да и самому не стоит резко шевелиться – кто знает, что с нами?

Дождя на улице вроде нет, но очень влажно. Деревья на улице довольно куцые – может, тоже вырубали, как и в парке, многоэтажка напротив вся в серых потёках. Перед глазами – серая стена с оббитой штукатуркой, вверху виден пролом до самой крыши. Неслабо, учитывая, что мы свалились на второй этаж… Как будто тут взорвалось что-то.

– Соня!

Девушка пошевелилась, слабо застонала.

– Сонь, как себя чувствуешь? Мы упали. Ничего не болит?

– Всё, – обречённым голосом сказал Соня, переваливаясь на бок. Надо же, она как-то умудрилась очки не потерять. – Но вроде цела. – Она привстала на четвереньки, взглянула на Олега: – Оооо, ну-ка не шевелись. Плашмя на бетон… Тело чувствуешь?

– Да, – вот, сразу видно медика – Соня моментально перешла к делу.

– Руками пошевели. Ногами, осторожно… Где болит?

– Везде, – в тон Соне попытался сострить Олег. – Голова жутко болит, тело вроде нормально.

– Лежи, дай посмотрю, – Соня осторожно приподняла голову Олега, ощупала затылок. – Жить будешь… Попробуй сесть. М-да, ну я и красавица – босиком и в ночнушке…

Олег, привстав, молча снял свою джинсовую куртку и накинул Соне на плечи – та ничуть не сопротивлялась, только хихикнула:

– Джентльмен… а на ноги – тоже поделишься?

Ну да, Соня в одних носках, которые уже промокли. Надо что-то придумать… но для этого надо понять, что делать дальше.

Что, что. Нырять в нужный мир.

Ага, но как? Голова болит жутко, в ближайшее время о попытках пройти в другую реальность можно и не думать… а это плохо.

Из семи возможных миров мы оказались в наименее подходящем, вдобавок с одной парой обуви на двоих.

– Погоди, Сонь, – Олег, пошатываясь, встал. – Давай-ка отойдём туда, где посуше, и посмотрим, как найти обувь. А потом я тебя вытащу. Обещаю.

– Ты сначала сам очухайся, герой, – вздохнула девушка. – Держись за меня… Пошли из палаты налево, через две двери должна быть ординаторская.

– Подожди здесь, вон, в проём двери встань, – отстранил её Олег. – Ты сейчас без ног останешься, смотри, на полу что творится…

Пол, действительно, был густо усыпан обломками битого бетона и штукатурки, не говоря о сантиметровом слое пыли. Люди сюда явно заходили нечасто – здание в таком состоянии простояло лет пять, никак не меньше.

В коридоре стояла полутьма, только падал свет сквозь дверные проёмы – дверей то ли нет, то ли они открыты… Рядом с одной из дверей обнаружился старый тапок – Олег, подняв его, торжествующе показал Соне, она молча кивнула. Вон вторая дверь по коридору, о которой говорила девушка – даже табличка с надписью «Ординаторская» сохранилась. А двери здесь старые, вероятно, сохранившиеся ещё со времён строительства больницы в 70-х годах прошлого века…

Переглянувшись с Соней, выглядывающей из палаты, Олег осторожно вошёл в комнатку. Не очень большая, в углу лежащий на боку стол со сломанной ножкой, слева старый, советского вида диван, продранный и пыльный, в углу у входа покосившийся платяной шкаф. На полу разбросаны какие-то журналы вперемешку с битым бетоном – в потолке видна щель, но воды на полу нет, значит, выше потолок цел. Широкое окно наполовину выбито, оставшееся стекло посерело от грязи. О, а вот то, что нужно – ещё один тапок, торчащий из-под дивана. Не такой, как первый, но всяко лучше, чем шлёпать по такому полу…

Оббив тапки от пыли друг об друга, Олег вернулся к девушке:

– Не туфельки Золушки, но кое-что… Пойдём, там диван есть, и потолок вроде надёжный.

Вдвоём они устроились на диване, который Олег кое-как отряхнул от пыли.

– У меня, кстати, еда с собой есть, – вспомнил парень. – Хочешь?

– Да я позавтракала здешней кашкой, – криво улыбнулась Соня. – И кусок в горло сейчас не полезет. Дай лучше водички, если есть. И расскажи, что вообще произошло и как мы тут оказались…

Соня слушала молча. В первый раз она подала голос, когда Олег рассказывал о реакции её матери:

– Почему я не удивлена…

– Сонь… это вообще нормально? – не выдержал парень.

– Это жизнь… забей, – махнула рукой девушка. Улыбнулась, когда Олег рассказывал о Фёдоре Филипповиче. И сидела, схватившись за голову, слушая про попытку расстрела на берегу.

– Слушай, оптимист… Как это вообще получилось? – помолчав, спросила Соня, когда Олег закончил рассказ.

– Какой из меня сейчас оптимист, – скривился Олег. – Не, я надеюсь на лучшее, конечно… Но мне кажется, что я теперь умею то, что умел Шустер. Умею, но не знаю, как этим пользоваться… даже не знаю, что именно я умею!

– Ну тогда поздравляю, ты колдун, – прищурившись, посмотрела на него Соня. – Можешь выстроить башню и похищать принцесс.

Зачем мне принцессы. Мне кажется… у меня она уже есть. Или мне это только кажется?

– С чем поздравлять-то? – неожиданно обозлился он вслух. – У меня голова щас расколется, как арбуз! Я не знаю, я жру эту дыру или она жрёт меня! Я боюсь по улице ходить – вдруг провалюсь куда-нибудь? Я нигде не чувствую себя в безопасности… Да ещё и все норовят то пристрелить, то арестовать, то подколоть!..

И осекся, поняв, что Соня смотрит на него с испугом.

– Прости, – сказал он, отвернувшись. – Нервы что-то ни к чёрту…

– Знаешь, Олег, – тихо начала Софья, помолчав, – когда я очнулась в скорой, я вообще ничего не понимала. Люди знакомые – а меня не узнают. Ещё и очки потеряла, мне уже потом, в больнице, какие-то нашли. Потом этот полицейский. Расспрашивает, а я даже не понимаю – о чём! Память как стёрло, что было, почему люди меня не узнают – непонятно. Вроде в «пеньки» пора, а меня почему-то в больнице держат. Жуткое чувство, как будто обо мне все забыли. Знаешь, вот подумала – а может, я в аду? Меня и так не сильно замечают, а тут вообще до абсурда. Какой-то ирреальный мир, эта весна за окном, а она – не моя, понимаешь? Я как будто сижу заточённая в этой башне, и меня никто не видит и не слышит. Страшная сказка, которая стала явью…

Она замолкла. Олег осторожно обернулся и увидел, что Соня сидит на диване съёжившись и смотрит в одну точку прямо перед собой. Повернулась к нему, и он увидел дорожки от слёз, хорошо заметные на грязном от пыли лице:

– А потом ко мне приходит… нет, не прекрасный принц – приходишь ты. И даёшь мне не этот вшивый поцелуй, который описывают в сказках – нет, ты возвращаешь мне меня саму. Ты возвращаешь меня из жуткой сказки в реальность – пусть даже, – она грустно усмехнулась, – вот в эту. Ты слышал песню, которая играла там, в палате? Ты ведь пришёл ко мне по тем самым горящим мостам.

Олег почувствовал, как сердце будто сжала холодная клешня.

Не кажется. Даже при том, что это не та, привычная уже циничная Соня. А скорее – как раз это-то и есть настоящая.

«И маски равнодушья у иных – защита от плевков и от пощёчин».

– Я верну тебя домой, – как можно увереннее сказал он. – Верну, чего бы мне это не стоило. Прости, что накричал.

Соня не отвернулась. И не отстранилась, когда Олег обнял её.

И так они сидели долго-долго.

Покосившийся шкаф поддался после хорошего рывка, благополучно расставшись с рассохшейся дверью.

– Я не ошиблась, – резюмировала Софья. – У нас в шкафу всегда висят чьи-то шмотки – потому что на дежурстве минимум двое, они переобуваются и вешают сюда верхнюю одежду.

– Странно, почему её не забрали, – пробормотал Олег, сдвигая три вешалки – одну с потёртым мужским плащом в разводах плесени, одну – с сильно поеденным молью полупальто и третью – с дешёвой осенней курткой. Внизу на полке маячили три пары обуви – стоптанные туфли, кроссовки и мужские ботинки. Строго говоря, ничего удивительного – вещи были явно так себе, похоже, больница погибла, когда город переживал не самые лучшие времена.

– Скорее всего, после аварии, – Софья обвела головой полукруг, – всем было просто не до этого… Людей бы вынести.

– Похоже, что взорвался газ, – предположил Олег. – Ну не бомбили же город, правда?

– У нас в больнице не было газа, – Соня достала кроссовки, приложила к ноге. – Малы… А тут, может, и был, кто знает…

Действительно, больница очень походила на жертву взрыва газа – Олег видел такое по телевизору. Здание словно хватили сверху и почти до низу гигантским топором, развалив надвое. Сколько человек могло погибнуть – страшно даже представить…

Находиться в мёртвой больнице хотелось всё меньше и меньше.

Туфли были Соне чуть великоваты, но это явно лучше, чем тапочки.

– Ноги сотру, – резюмировала девушка. – Надеюсь, далеко ходить не придётся.

Куртка тоже оказалась в плесени, но всяко лучше, чем пижама, уже потерявшая человеческий вид из-за пыли. Впрочем, Олег, посмотрев на Соню в новообретённой куртке, хмыкнул, бросил куртку на диван и вернул девушке свою забранную было джинсовку, опять оставшись в футболке. Не жарко, ну да ладно.

– Выходить на улицу в ней точно нельзя, – добавил он.

– Лучше всё же уйти отсюда, – поёжилась Соня. – Мне не по себе… Как поняла, что тут творилось – меня как будто давить начинает.

Да, при более внимательном осмотре стали видны следы трагедии. Вон присыпанное штукатуркой пятно крови. Вон следы волочения чего-то тяжёлого, возможно – тела. В конце коридора видны следы пожара…

Здание хранило свою тайну.

Выглянув в окно, Олег увидел каркас забора, которым, видимо, пытались огородить полуразрушенное здание – то ли для сноса, то ли для попыток ремонта, но сейчас и от забора мало что осталось – скорее всего, уже растащили на дрова. Двор и даже растрескавшийся асфальт сильно заросли травой – сейчас, в мае, она уже росла довольно бурно.

– Сонь, я пока не смогу вытащить нас отсюда, – виновато признался Олег, осматривая двор. – Мутит, крыша едет. Я и по полу хожу с трудом, не то что в другую реальность…

Но в одном он был согласен – надо куда-то уйти. Вот только куда? Тут, по крайней мере, есть крыша над головой, хоть и довольно условная. Эх, знал бы – взял бы с собой спальники… вот только попадать в этот постапокалипсис планов не было.

Оп-па… А вот это уже плохо.

С Авиаторов во двор свернуло две машины – ВАЗовская «классика» и какое-то «зубило», скорее всего «девяносто девятая», но изукрашенная доморощенным обвесом до неузнаваемости, при этом обе тонированные наглухо, прямо как «москвич» Седого. М-да, при общем низком уровне жизни издевательство над автомобилями тут явно в ходу… Несмотря на характерный вид машин, музыка из них не гремела – это и смутило Олега, и он отпрянул от окна.

– Что там? – удивлённо вскинулась Соня, пытавшаяся подвернуть неудобные пижамные штаны.

– Машины… Похоже, сюда.

Шум моторов стих. Сделав Соне знак не подходить, Олег осторожно прижался к стене слева от окна и, стараясь не дышать, осторожно выглянул во двор. Машины припарковались параллельно напротив полуобвалившегося входя в приёмный покой – впрочем, обвалился только козырёк, а сам вход мог и не пострадать, просто сверху плохо видно… Наружу выбрались шестеро, и трое из них, открыв багажник, выволокли из него какие-то объёмные сумки. Все одеты в тёмное либо в камуфляж.

Мммать, только этого и не хватало.

Стараясь не производить шума, Олег отошёл вглубь комнаты.

– Соня, уходим как можно тише, – процедил он сквозь зубы. – Какие-то люди, явно пойдут внутрь.

– Можно выйти через второй вход, – моментально сориентировалась Софья. – Наружу, направо.

– Тогда бегом, пока есть возможность, что нас не услышат!

Легко сказать – бегом и при этом тихо… Пройдя по коридору с десяток метров, Олег был уверен, что те, кто внизу, слышали всё и в подробностях – хотя с улицы слышались лишь негромкие голоса. Коридор был загажен заметно, там валяется кровать с сеткой, тут лежит на полу выбитая дверь, здесь опрокинут шкафчик с какой-то утварью… и всё серо от пыли и бетонной крошки.

– Налево, там лестница, – шепнула Соня. Олег и сам знал, что два корпуса соединены друг с другом переходом на уровне первого этажа. Вопрос в другом – закрыты ли двери на первом этаже, или длиннющий коридор просматривается на всю длину? Люди с сумками войдут как раз в него с противоположного конца.

Лестница была без перил – видно, что они спилены. Скорее всего, сдали в металлолом… Стёкол на лестничной площадке нет, в окна задувает лёгкий ветерок.

Выход с лестницы в коридор перегораживала ветхая дверь – впрочем, без одной створки. Ну что, момент истины – получится выйти или нет? Есть конечно, аварийный выход – вон он, под лестницей, но слишком уж завален, да и выйдем мы как раз во внутренний двор – он зарос, но нас могут увидеть от главного входа… Нет, попробуем пройти внутри здания.

Олег осторожно высунул голову в коридор. Поморщился – головной болью отдавало чувствительно, всё же хорошо затылком треснулся, – и чуть не подпрыгнул от восторга: двери, отгораживающие одну часть коридора от другой, были прикрыты. Ну хоть в чём-то повезло в этот неудачный день…

– Соня, давай! – Олег выскочил в коридор и, пригибаясь – всё же в дверях есть окошечки, пусть высоко и небольшие – пошлёпал в переход. Окна в переходе большие, выбиты, можно бы выскочить наружу… Нельзя, от машин увидят, там явно кто-то остался.

Ещё одна дверь, одна створка открыта и сорвана с нижней петли, повисла наискось.

– Сейчас налево – там будет регистратура и выход… – шепнула Соня.

Олег встал как вкопанный.

Да, вот он, холл со стойкой регистратуры. А сбоку – раздолбанная дверь с надписью над ней «Аптека». И стена рядом выщерблена пулями, прямо по пулям – три вертикальных потёка крови.

Здесь кого-то расстреляли.

Олег видел, как побледнела Соня. Недолго думая, схватил её в охапку и, сам сдерживая рвотные позывы, чуть не силой поволок к выходу. Холл, разбитые окна, пара из которых заколочена посеревшей от непогоды фанерой, лестница… Он вытолкнул девушку на улицу, прижал её к себе – сейчас от циничной Сони не осталось и следа, девушка явно была близка к истерике.

Они стояли у стены, судорожно глотая влажный воздух.

– Ч-что здесь произошло? – заикаясь, просипела Соня.

– Аптека… может, кто-то залез в неё после катастрофы, которая тут случилась? – предположил Олег. В голове противно пульсировало – к тому, чтобы увидеть место казни, он был совершенно не готов. – Лекарства всегда в цене. Кто знает, может, расстреляли на месте как мародёров – тел-то нет, значит, официально всё убрали…

– Ужас какой, – прошептала девушка. Олег был с ней совершенно согласен – сложно даже представить, что твой родной город превратился в место бойни, а уж увидеть… не каждый выдержит. А у Сони вообще шок – она ж именно здесь и работала.

Он огляделся. Привычный дворик, огороженный старомодным бетонным забором, наполовину разбитым – ну да, тут его никто не обновлял. Длинная серая кирпичная многоэтажка напротив – конечно, всё как у нас, развал здесь начался в 90-е, а этот дом построен раньше. Машин на улицах нет, если не считать два сгоревших кузова от «классики», стоящих нос к носу на обгоревших же дисках у противоположной стороны улицы.

Как по заказу, слева направо, переваливаясь на колдобинах, проехала обшарпанная красная «нива» с каким-то мужиком за рулём – он бросил на Олега и Соню взгляд, но никак не отреагировал.

– Олег, нельзя здесь торчать, как два тополя на Плющихе, – вдруг сказала девушка, высвобождаясь из объятий Олега. – Пойдём хоть куда-нибудь.

– В таком виде, Сонь? – с сомнением покачал головой парень, осматривая девушку с ног до головы.

– А что не так? – огрызнулась девушка, застёгивая олегову куртку. – Рукава помоги подвернуть… Вода ещё естЬ? Полей, умоюсь…

О, вот и привычная Соня, с улыбкой подумал Олег, отвинчивая крышку бутылки.

– Чего ты аж расплылся весь?

– Увидел привычную Плюшку, – не удержался Олег. – Пойдём!

Вдвоём они пошли вдоль улицы по разбитому тротуару. Куда? Олег сейчас не смог бы точно сказать, но тянуло его однозначно к дому – пусть и чужому в этом чужом, полуразрушенном мире.

– Давай пройдём через торговый центр в мой двор, – шепнул он.

– Давай, – пожала плечами Соня. – А что мы там делать будем?

– Я как-то ночью попал в свою же квартиру в этом мире, она пустовала. Может, ключ подойдёт – будет крыша над головой на пару дней.

Высказанная на лету мысль понравилась и самому Олегу. Пожалуй, это может сработать.

– А, ну хорошо. Видишь, какой ты молодец, – легкомысленно отозвалась Соня. Голос прозвучал с излишним напряжением, и Олег, коснувшись рукой плеча девушки, понял, что Соню трясёт. Ну да, этот мир не каждый вынесет. Вот занесло-то, а…

Они вышли к Авиаторов, рассекающей эту часть города слева направо, от реки к окраине. Было прохладно – скорее всего, из-за недавнего дождя, да ещё и в одной футболке. Разрушенная больница, полуукрытая деревьями, осталась справа за спиной.

По разбитым тротуарам спешили немногочисленные прохожие, почти все несли в руках сумки или какое-то барахло. Переваливаясь по разбитому асфальту, ползли автомобили – в основном советского времени, ржавые и дребезжащие. Кусты вдоль улицы разрослись так, что за ними можно устраивать засады…

– Олег, пойдём быстрее, – попросила Соня. – Что-то мне не по себе в… в этом городе.

Парень был совершенно согласен. Мрачные лица, грязь и ржавчина, мусор, кружащийся по проезжей части под лёгким ветерком создавали тягостное впечатление. Правда, был в окружающем один плюс – на Олега и Соню никто не обращал внимания.

Они свернули было направо, к торговому центру, но путь преградил вырытый котлован – причём вырытый давным-давно, судя по осыпающимся стенкам. Пришлось идти вдоль Авиаторов – крюк небольшой, но гораздо хуже то, что чувствуешь себя как на ладони.

За котлованом, прямо в грязи, возились дети – трое, лет по семь-восемь. У Олега сжалось сердце, он почувствовал, как Соня стиснула его ладонь, и понял, что же здесь не так.

На улицах совсем не видно молодёжи.

Все люди, что встречались – старше сорока. Эти дети – совсем маленькие, детства у них нет, их скорее всего воспитывает улица. А молодёжи не видно – скорее всего, они просто уезжают из города за лучшей жизнью, как раньше уезжали из деревень.

Город умирает. Что ждёт детей? Такое же вот жалкое существование. Город, на который махнули рукой, в стране, которую довели до апокалипсиса без всяких войн, болезней или пресловутых зомби… А ведь такое же могло быть и у нас.

– Олег, мне страаашно, – еле слышно проговорила Софья. Она могла бы и не говорить этого – Олег и так чувствовал, что её трясёт. Вот поворот на Молодёжи, дорога наискось разрыта и неумело засыпана – возможно, пытались ремонтировать теплотрассу. Торгового центра на перекрёстке нет и в помине – только голый бетонный скелет. Не достроили, конечно же…

– Лось, ты смотри, какая красота! Эй, вы, чмошники, стоять, я сказал!

Олег не сразу понял, что обращаются к ним.

Потасканная машина – иномарка-паркетнк, но незнакомой марки – ползла вдоль обочины, держась рядом, в открытых окнах торчали довольные физиономии, не сильно обременённые интеллектом. И ржали, аки кони.

– Серёг, ты глянь, она в пижаме! С дурдома, не иначе!

– Ага, смотри, этот в майке, какой жаркий!

– Чо, встали быстро, я кому говорю!

– Соня, идём, не останавливаемся, – процедил сквозь зубы Олег и почувствовал, как девушка в ответ крепче сжала его руку.

– Бля, ну вы борзые, – рявкнул кто-то в машине. – Лось, рули!

Иномарка, рыкнув мотором, рванула вперёд и, перевалив через поребрик, встала поперёк тротуара метрах в пяти перед Олегом и Соней. Двери открылись, наружу выбрались трое – спортивные, накачанные, коротко стриженые, двое в джинсовых костюмах, один из них в бандане с черепами, третий в камуфлированных штанах и кожаной куртке фасона «привет, девяностые».

Вот она, здешняя молодёжь.

Кто не уехал зарабатывать.

Наглая, беспринципная, ни во что не ставящая других. Возможно, ещё и промышляющая грабежами.

В руках того, что в кожанке, виден кастет с солидными шипами.

Олег остановился:

– Соня, назад. Уходи.

Он чувствовал, что девушка вцепилась ему в руку, и грубо высвободился. Шансов немного. Голова болит, координация ни к чёрту, их трое плюс ещё один в машине за рулём, и они однозначно сильнее. Даже не убежишь – догонят, будет хуже.

Задержать, дать спастись Соне, а остальное…

Как говорил герой одного фильма, «А насрать!»

– Ну и чо, ты не слышишь, чо тебе люди говорят?

Три метра. Те двое, что в джинсе, разминают плечи.

– Не вздумай бежать, мартышка, тогда этому валенку точно кранты! – это тот, что в камуфляже.

– Олег, я не уйду, – услышал парень за спиной. – Мы вместе сюда пришли, вместе и останемся.

У неё же есть скальпель, вспомнил Олег. Соня, Сооооня… какая же ты дура, Плюшка. Какой же ты молодец, Плюшка. Как же я тебя люблю, Плюшка.

Я тебя никому не отдам.

Олег почувствовал, как внутри поднимается что-то тёмное, первобытное, такое, чему нет названия. Вьющееся, как смерч, как вулкан, оно шло откуда-то изнутри, очищая разум до кристальной чистоты и одновременно заволакивая его непроглядной чернотой.

Взгляд сконцентрировался на том, что в кожанке – он уже поднял руку для замаха кастетом, и вдруг замер. Или это остановилось время?

Мартышка, говоришь? Сейчас ты, сука, поймёшь, кто тут мартышка.

Говорят, что глаза – зеркало души, и сейчас Олег видел перед собой эти глаза – карие, наглые, уверенные в себе. Есть ли там душа? А чёрт его знает. Уже нет – парень видел, как лицо гопника стремительно бледнеет, теряет цвет, становясь серой, бесцветной маской.

Как у Снежаны.

Как у Гоши.

Как у Юры.

Голова уже и не думала болеть – разум был чист, как алмаз, Олег чувствовал, что силы хватит на десятерых. Тело кожаного ещё только начало оседать, когда тот, что в бандане, бросился, замахиваясь – краем сознания Олег отметил, что в руке у него нож-бабочка, – но встретился с локтем Олега и отлетел, словно сбитый машиной. Второй кинулся к Соне, но Олег, сам не понимая как, оказался у него на пути и выставил распрямлённую руку. Эффект был такой, будто джинсового шарахнуло рельсой – он аж сложился пополам и отлетел к кирпичной стене дома.

Из машины уже вылезал водитель – тот самый Лось, здоровущий, бритый наголо, с короткой бородой, в руке его клацнула, раскладываясь, телескопическая дубинка.

А я ведь могу просто взять его и вышвырнуть в любой из миров, вдруг понял Олег. Я ЗНАЮ, как это сделать. Для меня это так же просто, как раздавить таракана.

Нельзя.

Погибнет тот, чьё место он займёт в том мире. И далеко не обязательно это такой же гопник – там это может быть отец семейства, классный специалист, любящий сын…

Восемь.

Дверей в доме было восемь, не семь.

И миров – восемь. Я это чувствую. Я чувствую каждый из них ничуть не хуже, чем, скажем, свои пальцы.

Но я чувствую и то, что восьмой отличается от других. Правда, не могу понять – как. Но жертв в нём не будет – я понимаю это, хоть и не знаю, почему.

– Ну всё, чмо, легко ты не сдохнешь! – Лось уверенно шагнул вперёд, видимо, совершенно не впечатлённый тем, что трое его дружков так быстро вышли из игры. А может, как раз впечатлён и пытается держать марку? Олегу совершенно не хотелось разбираться.

Как это просто – надо всего лишь открыть Проход в том месте, куда он шагнёт через секунду. Это просто. Очень просто, так же просто, как выпить жизненную силу.

Лось замешкался на секунду – видимо, в последний момент то ли увидел, то ли почувствовал Дыру, – но остановиться не успел и влетел в неё по инерции. Олег видел своими глазами, как он словно провалился в открывшуюся щель… и исчез.

Тишина. Ветер шелестит распускающимися листьями разросшихся тополей. Урчит незаглушенным двигателем паркетник гопников. Слабо простонал тот, кого Олег отбросил к стене. Две женщины, шедшие вдоль домов навстречу, увидели стоящую на тротуаре машину и торопливо перебежали на противоположную сторону улицы.

Олега понемногу отпускало. Голова болеть перестала, но и всплеск энергии пропал, словно его и не было. Обернулся – вот и Соня, всего в полушаге позади, глаза ошалевшие, сжимает в руке тот самый скальпель – ну да, она и правда готова была ринуться в бой. В этой джинсовой куртке с подвёрнутыми рукавами, в пижаме и туфлях не по размеру… Сонька, Сонька, как же я тебя люблю…

– Плюшка, – осторожно позвал Олег.

Девушка медленно опустила руку со скальпелем, который в этой ситуации казался смешным и нелепым. Медленно, словно не веря, посмотрела на валяющееся тело с белёсой кожей, потом на Олега:

– Это… ты сделал? Как?..

– Наследство Шустера, Сонь. Думаешь… зря?

Что она скажет? ЧТО??? Сонь, по твоему ответу станет ясно, как мне жить дальше. Я ни капли не жалею эту мразь, но… человеку сложно, очень сложно жить без поддержки. Если он нормальный человек.

– Знаешь, Олег, мне их совсем не жаль, – тихо сказала девушка. – Пойдём отсюда, а? А потом уж будем разбираться, что за наследство тебе досталось.

– Не пойдём, Сонь, а поедем, – уверенно сказал Олег. – Находились уже, хватит. Вон машина. До моего дому, а потом… К НАМ.

Подойдя к паркетнику, он открыл пошире переднюю дверь, галантно подал руку:

– Садитесь, мадемуазель!

Соня, блёкло улыбнувшись, залезла на переднее сиденье, Олег захлопнул дверь и, обойдя машину, уселся за руль. Марка незнакомая, ну да какая разница – тут обычная механическая коробка передач…

Пропустив еле плетущуюся по разбитой улице «шестерку», парень сдал задом, вырулил на проезжую часть и включил первую скорость. В машине пахло потом и едкой кокосовой отдушкой, но после запорошённых пылью руин больницы и грязной улицы он почувствовал себя на верху блаженства. Мельком посмотрел на Соню – та сидела, откинувшись на потёртый подголовник кресла и закрыв глаза, поджав ноги в нелепых туфлях.

Машина неторопливо ползла по раздолбанному асфальту, Олег подворачивал руль влево-вправо, объезжая совсем уж жуткие ямищи, и думал о том, что если высосанная из гопника жизнь дала силищу, способную расправиться с двумя качками… что же тогда давали Шустеру жертвы, связанные с Проходом?

Вот в чём дело. Вот ради чего эта сволочь затеяла игру с Хранителями. Сколько он получал с каждого погибшего, вроде несчастного Звонарёва в мире Софьи? А сколько получил с Юры, с Гоши?.. Он мог бы жить вечно.

И сейчас, Олег, эта чёрная сила – в тебе.

Что ты будешь делать?

Просто вернёшь Софью домой и будешь жить, как жил?

Будешь жить на два мира?

Или прогнёшь под себя эти восемь миров? Сейчас это вполне тебе по силам.

Вечная жизнь… кто не мечтал об этом?

Светофора на перекрёстке, конечно, не было и в помине, да и пешеходами улица не кишела – лишь у торца магазина, как и в привычном мире, сидели женщины с каким-то немудрёным товаром, вроде домашних консервов. Машина плавно вписалась в поворот, свернула во двор. Знакомый двор, разве что в центре торчит торговый павильончик и остов машины рядом с ним, в окрестных домах много выбитых окон, решётки на всех окнах первого этажа, над некоторыми из окон следы пожара…

Олег заглушил двигатель, легонько тронул девушку за плечо:

– Приехали, Сонь.

«– А что, разве есть ещё один дракон? – Да, уже есть…» – вспомнил он фразу из старого мультфильма.

Соня открыла глаза, улыбнулась. Олег выпрыгнул наружу, обошёл машину, распахнул пассажирскую дверь:

– Прошу в мой мир, Софья Николаевна! Отель-люкс не обещаю, но душ и еда у меня дома найдутся. А там и решим, как жить дальше, – подмигнул он.

За его спиной колыхнулся воздух, открывая Проход.

3. Сквозь туман

Стальные обручи сжимались сами по себе, стягивая тело. Олег пытался сопротивляться, сдирая их руками, но из обручей вырастали шипы, впиваясь в ладони, разрывая их, словно тернии. Было дико страшно и хотелось проснуться, но Олег твёрдо знал, что это не сон…

…и проснулся.

На столике рядом с диваном надрывался мобильный – он и разбудил.

– Да, – машинально недовольным после пробуждения голосом отозвался парень.

– Олег, привет, это дежурный, – раздался в динамике голос Славика. – Ты извини, что разбудил, тут на стенде какие-то странные данные высветились…

Почти на автомате объяснив Славке, какие кнопки нажимать, Олег дал отбой и хотел было выругаться… но тут до него дошло. Сон в голове был ещё ярок, и следовало признать – не будь славкиного звонка, кошмар мог бы продлиться ещё немало времени. Так что дежурного следовало бы поблагодарить за ночной звонок, причём ещё и в неурочное время – Олег как-то не сразу сообразил, что отпуск ещё не закончился, так что, по идее, дежурный вообще должен бы был звонить не Олегу, а кому-то из его напарников, но часто бывало, что дежурные набирали номер просто по привычке.

Уронив голову на подушку, парень поднёс мобильник к глазам. Почти шесть часов утра. У Сони ночная смена заканчивается в девять, так что можно бы спать ещё часа полтора, а то и два, но сон улетел напрочь – впрочем, и чёрт с ним, таких снов бы век не видать… Что там было? Блуждание по мощёным улочкам какого-то незнакомого города, то ли афиши кинотеатра, то ли рекламные стенды с голографическими эффектами – знакомое, очень знакомое женское лицо, словно зовущее… Сон реальный по ощущениям, но совершенно чужеродный по антуражу. С чего хоть, интересно?

Это адские муки для того, кто открыл дыру меж мирами, ехидно ухмыльнулся внутренний голос. Впрочем, пока не муки, а так, демо-версия, – добавил он после коротенькой паузы.

Вот что-что, а обнадёжить внутренний голос умел, скотина такая. Правда, на сей раз в этом была доля не то чтобы правды, а…

Дыру меж мирами открыл не Олег. Вольдемар Шустер, он же Вова Шустров (хотя кто его знает, каково его настоящее имя), пользовался ей больше полувека, питаясь жизненной силой людей, прошедших из мира в мир, и раз в десять лет подкрепляясь Хранителями Прохода – теми, у кого также просыпался дар проходить меж мирами самостоятельно, без посторонней помощи. Совершенно случайно одной из жертв чуть не оказался сам Олег, но две пули из «макара», попавшего в руки парня путём сложного стечения обстоятельств, поставили в этой истории точку.

Впрочем, точка оказалась жирной запятой, когда выяснилось, что сила контролировать Проход перешла к Олегу, доставив ему массу незабываемых ощущений – от провала в параллельный мир в момент автомобильной аварии до пули из пистолета спятившего олигарха, посчитавшего, что его дочь-Хранительницу убил именно Олег. Впрочем, вероятно, именно эта череда стрессов и позволила организму парня «настроиться» на Проход – лишь столкнувшись в почти постапокалиптическом мире с группой отморозков, Олег впервые ощутил в себе всю мощь наследия Шустера.

А если бы не Соня…

Олег непроизвольно улыбнулся.

Кто бы мог подумать, что эта девчонка-скандалистка, словно вышедшая из клипов «Ленинграда», настолько проймёт его? Кажется, впервые он встретил человека, готового пожертвовать собой ради другого. Мало того – ради него, Олега. И не раз…

Справедливости ради стоит отметить, что и он минимум дважды вытаскивал Соню из передряг. Ведь пуля поразила Шустера как раз тогда, когда он собирался выпить жизнь девушки. Да и долгий (жутко долгий, хоть и занял всего дня три) бег между мирами, как оказалось, вёл к тому, чтобы вытащить Соню из параллельного мира и вернуть её домой…

Перевернувшись на спину, парень закинул руки за голову. Подушка у него была старой, перьевой и довольно жёсткой, но менять он её ни на что не хотел – она, в отличие от современных пуховых и бамбуковых, отлично держала форму. В полутьме посмотрел на потолок…

Подружка из параллельного мира. Классно.

Вдвойне классно, потому что постоянной подружки у меня не было давным-давно… года четыре, наверное.

Да и параллельные миры… Переварить такое сложно – но только не тому, кто реально там побывал.

Самым удивительным было то, что меж мирами свободно могли проходить лишь они – Хранители, Олег и Соня, не имеющие двойников в параллельных мирах, единственные двое, оставшиеся в живых из семерых, считая собравшего их Шустера. Конечно, провести в параллельный мир можно было любого – но вот только стоило человеку попасть в чужой мир, как его двойник в этом мире умирал. Природа не терпит повторений – как-то так… Шустер беззастенчиво пользовался этим, поглощая жизненную силу жертв, неосторожно протаскиваемых в параллельные миры неопытными Хранителями… а потом пировал и самими Хранителями, живя десятки лет и не старея.

Поступать так же? Увольте-с. Уподобляться этому пауку совершенно не хотелось.

Что мы имеем? Мы имеем, извините за каламбур, меня, который может свободно перемещаться меж семью мирами – начиная с того, в котором царит разруха, и заканчивая тем, в котором даже не было войны и сохранился Советский Союз, не говоря уж о тех мирах, что отличаются лишь мелочами. Правда, в одном из миров побывать пока не было повода – с Хранителем, бритоголовым качком Семёном, Олег успел перекинуться лишь парой слов, после его втихаря ликвидировал Шустер, сочтя Семёна слишком опасным.

Но нужно ли мне это перемещение меж мирами? Вот честно – я бы с удовольствием ограничился лишь двумя, своим и Сониным, которые похожи почти как две капли воды, отличаясь лишь в мелочах. Да и проходить меж ними оказалось просто, на уровне инстинкта – словно просто делаешь шаг. Не зря же меня тогда, во время аварии, непроизвольно выкинуло именно в Сонин мир…

И можно быть с Соней рядом. Эх, с каким бы удовольствием я перетащил бы Соню сюда… но как? В моём мире её не существует – ни её, ни её родителей, вообще нет её рода. Вот она, общая черта Хранителей – они существуют лишь в своём мире. А без документов, друзей, связей… ну, кроме меня – так нельзя жить. Ни один человек не выживет полноценно в чужом социуме, «без корней», что бы ни плели фантасты.

Вот поэтому я сейчас здесь, а она – там. Те несколько дней, что я метался меж мирами, она была в мире чужом – и, само собой, в родном мире её потеряли все, и довольно-таки истеричные родители, и коллеги-начальство… К родителям Олег потом ходил с Соней сам, чтобы принять на себя удар – кажется, получилось, скандал как-то скис, хотя Сонина мать несколько дней назад заявила Олегу что-то вроде классического «утонет – домой может не приходить», ввергнув парня в шок от таких «высоких отношений». Впрочем – родителей не выбирают…

На работе, в больнице, Соня «отбивалась» сама, решительно заявив Олегу, что справится.

Олега непроизвольно передёрнуло. Да, в той самой больнице, которую мы видели в одном из миров, полуразрушенной, словно ураган прошёл, с потёками крови и следами пуль на стенах… Каково там было Софье?

Хорошо, что удалось сбежать!

Вздохнув, Олег встал, раздёрнул занавески, босиком прошлёпал на кухню, щёлкнул кнопкой электрочайника и направился в ванную – умываться.

Значит, будем жить на два мира, думал он, водя безопасной бритвой по щекам. А на выходных – на экскурсию. Например, в Советский Союз… Забавно увидеть общество, которого не застал, но о котором так много говорят и спорят.

Или в восьмой мир. Мир, в котором нет Хранителей и, кажется, даже нет людей… Какой он? Что он из себя представляет? Почему о нём ничего не сказал Шустер устами своего холуя Стаса?

И в чём ещё Шустер соврал?

Слишком много вопросов.

Значит, будем решать проблемы по мере их поступления. Надо сходить, встретить Соню. Эх, машину бы… К сожалению, машины у Олега никогда не было, только полученные семь лет назад права. Конечно, можно было бы, не напрягаясь, купить сильно бэушную «девятку», а то и «нексию», но парень реально смотрел на вещи – такая машина будет почти постоянно ремонтироваться. А брать кредит – ну его нафиг…

Жаль, что «трофейный» паркетник остался в другом мире, некстати подумал он. Примерно прикинув силы, Олег решил, что вполне мог бы «въехать» на машине и в этот мир, но что толку от автомобиля без документов, который нигде не числится? Хлопот не оберёшься.

Странно, но чувства жалости или даже ощущения чего-то неправильного не было – а ведь из четверых гопников Олег двоих расшвырял, причём наверняка до переломов, одного выбросил в какой-то незнакомый мир, а жизнь одного попросту высосал, получив ту самую силищу, позволившую расправиться и с остальными. На мне второй труп за неполную пару недель. М-да…

Трупы тех, кто пытался убить тебя. И, если тебе этого мало – и Соню, вставил свои «пять копеек» внутренний голос. И если Шустер хотел просто убить её, то эта четвёрка наверняка бы ещё и порезвилась с девушкой… Вспомни, где это случилось. Умирающий город в умирающем мире…

Да, внутренний голос, зараза, умел находиться по обе стороны мысленных баррикад.

Олег вернулся в кухню, налил кружку из вскипевшего чайника, соорудил бутерброд с колбасой. Подумав, сел перед ноутбуком. Время есть – пройдёмся по сети, авось что новое найдётся…

В мир Сони, «реальность-два», как он её окрестил, Олег прошёл до смешного буднично – просто спускаясь по лестнице в своём подъезде, и, выйдя на улицу, поёжился – над городом висел плотный туман, в отличие от «своего» мира, в котором ярко светило солнце. В Сонином мире, кстати, туман был уже не впервой – похоже, в нём май выдался гораздо прохладнее, то-то Соня при первой встрече в доме-меж-мирами была в псевдозимней китайской куртке с воротником из искуственной кошки…Надо было одеться потеплее, а то уже перешёл «на летнюю форму одежды» – джинсовая куртка с футболкой. Впрочем, сейчас должно потеплеть – середина мая, как-никак.

Свернув направо, Олег направился в сторону больницы, поймав себя на мысли, что всего несколько дней назад он шёл по тому же самому маршруту, но в мире Шустера – как выяснилось, убитый Паук уволок Соню в свой мир, и она обнаружилась именно там… в больнице, но не как работник, а как пациентка, без документов, без воспоминаний и без прошлого. Интересно, почему так сработало уничтожение паука-фотографа? Ведь и Соня потеряла память о прошедших нескольких днях, и сам Олег. Парень поёжился, представив, каково было девушке – вроде всё как всегда, а никто её не узнаёт. Впору в дурку… Вероятно, и в больницу её определили лишь потому, что полиции было удобнее следить за визитами к ней – обнаружили-то её без сознания рядом с телом застреленого Шустера. Опер по фамилии Десятниченко, кстати, показался нормальным человеком, без лишних закидонов – а ему теперь разруливать в своём мире не только дело подонка-фотографа, но ещё и внзапное исчезновение свидетельницы – что поделать, уходить Олегу и Соне пришлось «со спецэффектами», размышлять было некогда.

Перейдя улицу, Олег зашагал мимо бывшей общаги, первый этаж которой давно уже был отдан под магазинчики. Людей на улице немного – будний день… Вон впереди торговый центр и детская площадка – правда, чуть попроще, чем в мире Олега, «предыдущая версия». Накатила лёгкая волна ностальгии – Олег и раньше замечал, что мир Сони словно отстаёт на несколько лет. Вот удивительно, и в торговом центре на первом этаже не «Семья», а универсам местного Торга – в мире Олега он разорился несколько лет назад, отдав свои площади многочисленным магнитам-пятёрочкам, расплодившимся, как грибы после дождя.

И правда, будто в прошлое вернулся. Совсем не старое, лет на пять-десять назад, в начало «нулевых».

Срезав угол между старыми хрущёвками с обомшелыми фундаментами, парень вышел к больнице. Оглядевшись, перешёл улицу, пошёл к главному входу…

Да, именно тут они вышли из того полуразрушенного здания в постапокалиптическом мире, в который провалились после суматошного побега от Десятниченко. Хотя… почему постапокалипсис? Просто город в том мире после развала страны оказался никому не нужен – как и его жители.

Ладно, не надо больше об этом. Мы оттуда выбрались. Вот здесь Соню и подожду.

Туман понемногу расползался, теплело. Девушка появилась в четверть десятого – вышла из дверей главного входа, запахнула курточку, поправила очки, простучала каблучками по ступенькам.

– Привет, Оптимист.

– Привет, Плюшка, – улыбнулся Олег. – Извини, такси обещают только минут через двадцать.

– Мажор, – фыркнула Соня. – Пошли уже так, быстрее дойдём.

Парень деланно-галантно подставил руку, девушка, улыбнувшись краешком рта, взялась за неё тонкими пальчиками, и они пошли по улице.

– Как на работе? – дежурно поинтересовался Олег.

– А, как всегда, – чуть скривившись, отмахнулась Соня. – Ничего нового, словно не уходила на неделю. Даже спокойно было, более-менее… но спать всё равно хочу.

– Соня, ты соня и есть, – не удержался Олег.

– Ну ты уж определись – Соня, Сплюшка или Плюшка, – отпарировала девушка. – Кстати, спасибо, что помог с родителями. Я думала – живьём съедят…

– Слушай, ну почему так, а? – не выдержал Олег. – Они что, совсем за тебя не волнуются?

– Как тебе объяснить в двух словах… – вздохнула Соня. – Понимаешь, я выбиваюсь из их картины мира.

Пропустив машину, они перешли улицу Авиаторов, свернули во дворы, и девушка продолжила:

– У них всё всегда было по плану. Ну, это совковое мышление, наверное – окончить школу, в 16 лет поступить в институт, потом устроиться на работу, в 22 выйти замуж, через год у них уже должны быть внуки. А я так… не могу, понимаешь? Меня это душит. Я ненавижу эту вот правильность, «чтобы всё было как у людей». Не-на-ви-жу. Ну почему я должна носить платьишки, если мне удобно в джинсах? Почему я должна выходить замуж, чтобы родители где-то у себя поставили галочку «сделано»? Почему я должна все выходные горбатиться на садовом участке, если то же самое можно за копейки купить в магазине? Почему я должна отчитываться перед какой-то их знакомой тётей Машей, почему у меня до сих пор нет детей? Почему я не могу жить так, как я хочу, а должна жить так, как хотят они??? Не! Хо! Чу!

Девушку аж затрясло, и Олег подумал, что задал вопрос зря.

– Сонь, извини, я, это… сам должен было догадаться.

– Не извиняйся, – буркнула девушка. – Просто наболело.

– Хочешь, пойдём ко мне, – осторожно предложил Олег. – Выспишься, мешать никто не будет.

– Спасибо, Олежа… Высплюсь я дома, всё равно отец на работе сейчас, а мама без него мозг не так сильно выносит. В своей постели спать всегда уютнее… тем более, сколько я уж там не была, – улыбнулась Соня, щурясь от солнца, которое светило уже вовсю – тумана как не бывало. – Лучше приходи после обеда, ага?

– Как скажешь, – кивнул Олег.

Он проводил Соню до подъезда, дождался, пока хлопнет дверь квартиры, и только после этого притворил массивную дверь подъезда с домофоном. А тему ликвидации двух подонков Соня так и не вспомнила. Одобряет… или бередить не хочет?

Встряхнувшись, он пошёл вдоль двора в сторону парка. Ну что… половина дня свободна. Чем бы заняться? Надо, кстати, позвонить Фёдору Филипповичу и поблагодарить его – в конце концов, помощь пенсионера оказалась неоценимой, ведь именно благодаря его идее Олег преодолел очередную грань своей новой способности, полученной от Шустера.

Ну это потом, вместе с Соней. А сейчас чем заняться?

А если…

Шальная мысль появилась сама собой, и поначалу Олег мысленно же дал себе подзатыльник. А впрочем, почему бы и нет?

В «реальности-три» Шустера я в розыске. Советскую «реальность-четыре» художника Гоши лучше навестить вместе с Соней. Постапокалиптической «реальности-пять» слесаря Юры мне хватило, больше не хочу. В «реальности-шесть» стервы Снежаны меня чуть не пристрелил её папаша.

В восьмой мир я не полезу без серьёзной подготовки.

А вот «реальность-семь» качка Семёна я даже не видел. Что там говорил про неё Шустер? Что в ней не было так называемого «застоя», долгого и бестолкового периода топтания страны на одном месте в 70-80 годы ХХ века. Что это мне даёт?

А то, что либо в той реальности до сих пор Советский Союз – правда, явно не столь разительно отличающийся, как у Гоши, где не было Великой Отечественной войны, – либо развитой капитализм, который начали строить лет на 20 раньше и без шизанутой «перестройки» с «лихими 90-ми». Возможно, нечто похожее на то, что видел у Снежаны – чистенький город, развитый автопром, новые технологии в мобильной связи и так далее…

А попробую. Документы, если что, при себе, деньги тоже есть, но это и не так важно – с нынешними умениями я всегда смогу вернуться в свою реальность, вопрос ночёвки-еды даже не стоит.

Так. Этот двор явно сильно не менялся, значит – ни во что не врежусь, если буду осторожен, это вам не мир Гоши, где всё не так.

Олег, сосредоточившись, сделал шаг, ощутил лёгкий холодок… и удивлённо заморгал.

Ничего не поменялось – он находился в том же самом Сонином дворе. Вон, раздолбанный фольксваген стоит на том же месте.

Эттто что такое?

Парень почувствовал, как его пробил озноб – и явно не тот, что ощущается при «переходе». Переход не удался!

Так. Спокойно. Попробуем вернуться домой…

Волна холода… и снова ничего.

Олег с трудом подавил подступающую панику.

Так, Олежа, спокойно. В конце концов, ты в том мире, где у тебя есть знакомые – тот же Соколов, ну или Соня. Давай-ка ещё раз попробуй аккуратненько вернуться домой…

Не было даже холодка. Олег еле сдержал дрожь… и тут до него дошло.

Холода не было – значит, я УЖЕ в своём мире, ведь этот двор в моей и Сониной реальностях ничем не отличается.

Он выхватил из кармана смартфон, потыкал на экран. Ну вот, соцсеть грузится – я у себя точно. Ффуууу…

Но что же тогда произошло? Почему я не смог перейти в мир Семёна?

Погоди-ка, Олежа. А кто сказал, что ты не смог туда перейти?

Давай-ка ещё разок. Спокойно и не торопясь.

Вот оно, ощущение, будто обдало из морозилки, шаг вперёд…

Но двор не изменился. Мой? Сонин? Мир Семёна не может выглядеть точно так же, как наши с Соней, если у него не так прошло минимум лет десять истории!

Олег осторожно сделал несколько шагов вперёд. Как понять, где я?

Соцсеть… соцсеть не грузится. Получается, я у Сони, в её «реальности-два»?

Тьфу, да не ной ты, придурок. Оторвись от смартфона, пройди по улице и посмотри.

Олег развернулся и пошёл в сторону улицы Молодёжи. И чем дальше он шёл, тем сильнее вытягивалось его лицо…

Это не мир Сони – в нём довольно разбитый асфальт, а здесь новенький. Как… как в моём мире, да. Алкомаркет на углу… «Семья», светофор… Марки машин, что попадаются – сплошь знакомые. Ладно, вот поворот на Ломоносова – можно дойти до парка, с которого всё и началось, а там есть и ориентир – вечно-недостроенный-дом…

Сюрприз. Дом оказался недостроенным, как и в реальности Олега. И кубик торгового центра на углу, где они с Соней сидели в тот памятный вечер – вот он.

Олег уже ничего не понимал. Чисто на автомате зашёл в «Магнит», купил банку какого-то энергетика, чего раньше никогда не делал, и направился в парк.

Вот и новая набережная – чистая, красивая и аккуратная, местные вандалы ещё не успели её загадить. Парень сел на скамейку напротив реки – в это время в будний день они были свободны почти все, разве что на скамье в противоположном конце набережной сидели две пенсионерки, – открыл банку, глотнул излишне сладкого и чуть кисловатого пойла. В голове, несмотря на ожидания, не прояснилось.

Где я?

Судя по тому, что вокруг – я в своём мире. Именно в своём, а не в Сонином или ещё в каком-то. И точно не в мире Семёна. Но… но ведь я попал сюда, пытаясь пройти именно в него!

Проверить, на самом деле, проще всего – надо лишь просто прийти домой. Олег сидел, глотал энергетик – и понимал, что этого сделать не сможет. Мир слишком, СЛИШКОМ был похож на его родной. В такой ситуации, того и гляди, можно встретить в своей квартире себя самого. Или – встретить совсем чужого человека. Нервы и так ни к чёрту – ни то, ни другое никак не добавит здоровья.

Так. Почему я решил, что это НЕ мой мир? Может, что-то не так с моими способностями?

Решил, потому что не вошёл в соцсеть. А может, просто соцсеть глючит? Олежа, ты ж компьютерщик, это первым должно было прийти в голову, а ты шизофрению придумал…

Ладно. Попробуем иначе.

Олег ещё хлебнул из баночки, вытащил смартфон, открыл поисковик. Попробуем более проверенный способ.

«Судаков Олег Андреевич» и название города…

Пусто. Конечно, есть и Судаковы, и Олеги, но полного совпадения – ни единого.

Бинго! Это чужой мир. И… что мне это даёт?

Ровным счётом ничего. Пока всего лишь ясно, что он до малейших мелочей похож на мой. За самым малым исключением – в нём нет МЕНЯ.

То есть, я как-то умудрился открыть ещё один мир, причём открыл его, пытаясь пройти в мир Семёна, на который я уже «завязан»! Как это может быть? Что я ещё не знаю о своих способностях?

Да ничего ты, в общем-то, не знаешь, фыркнул внутренний голос. Ты просто пользуешься, при этом понятия не имеешь, как оно работает. Ты как обезьяна с гранатой – точнее, как мартышка и очки, потому что понятия не имеешь, что с этим всем делать… А вот дел натворить можешь гораздо больше, чем обезьяна с гранатой.

Энергетик закончился, и Олег бросил банку в урну. Во рту после сладкой жижи было мерзко – надо хоть воды купить, что ли.

Почему не удалось пройти в мир Семёна? Почему меня перенаправило сюда? И куда – сюда? И почему – ИМЕННО сюда? Потому что этот мир слишком, до умопомрачения похож на мой?

Олег почувствовал, как голова начинает «ехать». Ситуация не походила ни на что из виденного, вдобавок в голове, как заноза, сидел какой-то эпизод, который никак не удавалось вспомнить…

Парень встал, облокотился на ограду. Река неторопливо несла свои воды, покрытые лёгкой рябью. На нижнем ярусе набережной какой-то малыш с бабушкой кормили голубей. Жизнь идёт своим чередом.

И никто и не думает, что рядом стоит пришелец из другого мира, человек ниоткуда – опять кольнула давняя мысль.

Повернувшись, Олег пошёл вдоль набережной. Слишком много непонятного, но мир… неинтересен, что ли? Он насквозь знаком, и в то же время в нём нет ни малейших зацепок. Запишем в загадки? Вероятно, да. Исследовать этот мир не выйдет – не от чего оттолкнуться. Хотя… в нём можно вести себя более-менее спокойно – отличий нет, всё привычно, даже вероятность «спороть косяк» в разговоре с людьми почти нулевая.

Ага, с тем пенсионером это не прокатило, ехидно ввернул внутренний голос.

Кстати, да. Контакты с любыми людьми лучше свести к минимуму. И Фёдор Филиппович, и отец Снежаны распознали во мне чужака почти что влёт – и если первый стал хорошим союзником, то второй меня чуть не пристрелил, причём лично…

Голова начала ныть – давненько уже такого не бывало. Может, пива? Во рту всё ещё было противно от энергетика. В принципе, «магнит» рядом, можно зайти туда. Лишь подойдя к кассе, Олег сообразил, что до сих пор находится в чужом мире. Блин, а это опасная штука, оказывается – когда мир похож на твой как две капли воды. Тут расслабляться нельзя ни на секунду…

«Делать шаг» посреди магазина парень не решился и, выложив банку пива на ленту, бездумно смотрел на руки кассира. И сначала не поверил своим глазам, мельком увидев розовую банкноту с Кремлём и числом «300»…

Точно такая же до сих пор лежала в кармане у самого Олега, случайно полученная на сдачу в мире Сони.

На автомате расплатившись, парень вышел из магазина, машинально открыл банку, глотнул пива.

Паззл внезапно сложился.

Если в мире Семёна не было застоя, в нём никак не могла оказаться точно такая же денежная система, как в мирах Сони, самого Олега или даже Шустера, где развал девяностых прошёл в «лайт-версии». В мире Семёна денежная система просто обязана была отличаться, и отличаться радикально.

Но, тем не менее, когда Стас задал вопрос, какой город изображён на трёхсотрублёвке, именно Семён среагировал.

Ну ладно, в мире без застоя по совпадению могла оказаться купюра того же номинала с тем же городом… но в тот раз Соня тут же выложила банкноту на стол, и Семён, увидев её, ничуть не удивился!

Значит, я действительно в мире Семёна. Тут были и война, и застой, и перестройка, в точности как «у меня» или «у Сони». Мир очень, очень похож на мой. Что там ещё было в отличиях? Ах да, петербург тут именуется Петроградом. Наверняка есть и что-то ещё, но это сейчас неважно.

Важно другое – Шустер врал, говоря, что в реальности Семёна не было застоя.

Но почему? Он ведь говорил это просто так, мимоходом, когда готовился убить меня и Соню! Он и предположить не мог, что через минуту получит пулю в голову!

Что он тогда сказал? Как дословно это звучало?

Олег попытался вспомнить, но в голове всё настолько смешалось, что о дословности не могло быть и речи. Кажется, что-то о том, что из всех сильными были лишь Снежана и Семён, про отсутствие застоя в мире Семёна… Вот – что-то о том, что тело Семёна гниёт в то ли сгоревшем, то ли заброшенном доме в погибающем мире, из которого мы с Соней еле унесли ноги. И который идеален для того, чтобы прятать трупы.

Точно, он тогда так и сказал – «гниёт». Но он не мог не знать, что тела, из которых он же сам высасывает жизнь, НЕ гниют!

Сказал для красного словца? А что ещё он сказал для красного словца, и, главное, почему?

Мог, конечно, сказать просто так, учитывая, как он пересыпал речь цитатами из старых фильмов. Но почему он соврал про застой – причём соврал-то, получается, в первую очередь самому себе, мы с Соней не в счёт, мы в его понимании уже были убиты?

Что не так с Семёном и его миром? Почему Шустер не сказал правду? Почему, в конце концов, он так быстро убил Семёна? Чем был так опасен бритоголовый?

И…

Олег чуть не поперхнулся пивом.

А вообще, убит ли Семён? Не мог ли Шустер в разговоре выдать желаемое за действительное, чтобы нагнать на нас с Соней безысходности?

Мысль была внезапной. Так… а что, если Семён и правда жив?

А ничего. Дома-меж-мирами нет, Семён проходить меж мирами не умеет – он обычный Хранитель, без сил и опыта. Как та же Соня. Как я до того, как получил от Шустера его умения…

Что нам это даёт? Ничего и не даёт, парню повезло, если он остался жив. Можно ли это проверить? Наверное, можно – интернет и соцсети никто не отменял…

Фигу. Я не знаю о нём ничего, кроме того, что он «Семён». Даже отчество не помню, а фамилию я и не знал – мы же не успели с ним познакомиться… Досадно. Но, впрочем, не смертельно.

А вот что я могу проверить – так это его следы в мире-постапокалипсисе. Если Шустер и правда его убил – он явно сделал это недалеко от дома-меж-мирами. Зачем бы Семён пошёл с ним куда-то? Значит, и тело спрятано недалеко от парка. Более того – там есть сгоревший заброшенный дом. Вон тот самый «финский домик», на который я смотрю сейчас…

Олег допил пиво под неодобрительным взглядом какой-то женщины с коляской – ну правильно, совсем оборзел: дую спиртное не просто на улице, а ещё и рядом с входом в ТРЦ, полиции на меня нет, – бросил банку в урну и решительно спустился по лестнице торгового центра.

В мире Юры было прохладно, но на удивление душно. Над рекой висела пелена тумана, разбитый Речной проспект убегал во мглу. Людей почти нет, машин вдоль улицы – тоже, хрущёвка щерится выбитыми окнами, за спиной вздымается полуразрушенный остов Монолита…

Оглянувшись, Олег перешёл улицу. Впрочем, можно было бы и не оглядываться – машин тут совсем мало, можно считать, что их совсем нет, да и раздолбанный асфальт не способствует автогонкам. Привычка…

Двор дома был завален мусором – и строительным, и пакетами с бытовым. Судя по всему, мусор тут никто не вывозил, и город потихоньку утопал в дерьме. Изрядно воняло – скорее всего, сгоревший дом использовали и как туалет.

Осторожно, чтобы не вляпаться и не извозиться, парень заглянул в тёмный коридор, подсветил мобильником…

Труп был здесь – правда, это был совершенно не Семён. Старое тело, одетое в обноски, скрючилось на полу. Вокруг головы темнело пятно, роем поднялись мухи.

Олег выскочил на улицу, и его тут же вывернуло.

Куда ты попёрся, друг мой? Какие, нахрен, трупы искать?

Прокашлявшись, он отпрыгнул от входа в дом, как от зачумлённого. Ну уж нет, нафиг такие приключения. Кому надо – тот пусть расследует, а я… я – пойду. Подальше отсюда.

Он почти бегом пересёк Речной проспект и парк, выскочил к реке. Где-то правее стоит полуразрушенная спасательная станция, металлический забор, отгораживающий обрыв, начисто спилен. Сердце гулко бухало, во рту мерзость почище чем от энергетика с пивом.

Туман над рекой висел плотный, как молоко. Олег сел на пенёк от спиленного дерева, пытаясь отдышаться. Пахло гарью.

В парке – вообще никого. Ну да, это не то место, куда ходят гулять… точнее, не в том городе. Тут не гуляют – тут в лучшем случае выживают. Парк – давно уже не парк, половина вырублена. Может быть, где-то еще стоят гисповые скелеты пионеров, наследие советской эпохи… Выглядит призрачно и непривычно.

Вспомнился ухоженный парк в мире Снежаны – ну да, там, судя по всему, самый что ни на есть процветающий мир… правда, с олигархами, грызущими друг другу глотки вплоть до похищения людей: Виктор-свет-Андреич явно же предположил, что исчезновение Снежаны и появление Олега – дело рук конкурентов…

Снежану жаль по-человечески, но совсем не жаль как человека, подумал парень. Вздорная стерва, смотрящая на людей как на мусор – что ещё может вырасти у одного из «владельцев города»? А кто знает… не мне судить. Ты вообще, Олежа, в последнее время высказываешь слишком уж много суждений. Лучше бы дело делал.

Какое, нафиг, дело? Миры спасать я точно не буду.

А вытащить тело Снежаны, не? Ты вроде порывался?

Олег повернулся, посмотрел на вырисовывающиеся из тумана останки спасательной станции… и не сразу понял, что не так.

Руины сгорели. Если недели полторы назад, когда они заглядывали сюда с Юрой и Шустером, это был ветхий старый домик – сейчас от него остались лишь основания стен.

Так вот почему гарью пахнет… Спасательная станция сгорела совсем недавно – по сути вот только что, пару дней назад, может чуть больше.

Что это, совпадение? Скорее всего – Шустер мёртв, больше никто из «наших» в этот мир не наведывался. В руинах спасательной станции, помнится, собирались наркоманы – так вроде Юра говорил, они могли и сжечь, обдолбавшись… Раз плюнуть.

Но почему же так кстати? Олег привстал с пенька – подходить к пепелищу не хотелось. Ну да, стропила обрушились, вряд ли теперь тут что-то можно отыскать – никаких концов. Тело Снежаны похоронено.

Причём вообще никаких концов. Искатель тел из меня никакой, это мы только что выяснили. А ведь есть ещё заброшенный Монолит, который и за неделю не осмотришь. Так что следует признать – на сей раз «следствие зашло в тупик». Если Семён действительно убит здесь, его тело я никогда не найду.

Олег встал и, почти не думая, шагнул в свой мир, сразу зажмурившись от яркого солнца и чуть не налетев на женщину, идущую куда-то с хозяйственной сумкой в руках.

– Откуда ж ты выскочил, – удивлённо-беззлобно проворчала женщина, но даже неудовольствия не выказала, просто продолжив свой путь.

М-да, вот что я творю? Зачем было делать переход прямо на дорожке? Это в Юрином мире людей на улицах почти нет, а у нас-то можно и правда сшибить кого-нибудь…

Встряхнувшись, Олег побрёл в сторону дома. И пиво, и энергетик явно были лишними, и уж точно не стоило после них искать трупы – что во рту, что в голове была какая-то дрянь.

Оказавшись дома, парень первым делом встал под душ. Накатило ощущение, словно жёсткие горячие струи смывают не только и не столько грязь, сколько эмоции, оставляя тело пустым, словно манекен.

Едва выйдя из душа, Олег рухнул на диван и моментально уснул.

– Софья Николаевна, не желаете ли прогуляться по городу? – сделал Олег шутливый реверанс.

– Ну и что я в этом городе не видела? – пожала плечами Соня.

– Фи, мадемуазель! Вы ж не думаете, что я предлагаю пройтись по ЭТОМУ городу? – ухмыльнулся Олег. – Как насчёт Советского Союза?

И, прежде чем девушка успела ответить, обнял её за талию и «сделал шаг».

Вспоминая свой поход с Шустером по пятам Гоши, Олег помнил, что по улице Калинина проходит граница парка – тут он вытянулся не вдоль берега, а перпендикулярно ему. Собственно, сейчас, поскольку Олег и Соня находились как раз во дворе улицы Калинина, попасть они должны были в парк.

Удар в лоб был таким, что, казалось, искры полетели из глаз. Олег выпустил Соню и, не удержав равновесие, хлопнулся на пятую точку.

После паузы и сдержанного «вот чёрт» раздался смех девушки, звонкий, как колокольчик.

Парень протёр слезящиеся глаза: вот блин, дерево, крепкий такой клён чуть не полметра в обхвате. Ну ладно, заодно решен вопрос, который я задавал себе в подвале у Виктора Андреича – если я прохожу туда, где уже что-то есть, я не оказываюсь внутри предмета, как бедолага из сериала про Чернобыль, а меня отбрасывает…

Олег потёр лоб, исподлобья взглянул на улыбающуюся Соню:

– Ну и чего смешного?

– А ты деловой такой – и ррраз по лбу, – откровенно веселилась девушка. – Не выделывайся!

Олег хотел было недовольно буркнуть, что напускная бравада – реакция после сегодняшнего визита в заброшенный дом в заброшенном мире, но сдержался – в конце концов, это его личные заморочки, Соня в них не виновата. Он с кряхтением встал, отряхнулся:

– А если не выделываться – скучно!

– Погоди, дай посмотрю, – Соня приспустила очки, осмотрела лоб Олега: – Ничего страшного, до свадьбы заживёт. Но холодное лучше приложить.

Парень с демонстративным видом вытащил из висящей на плече сумки бутылку минералки, купленную минут пятнадцать назад, как раз перед встречей с Соней, приложил ко лбу.

– Вот-вот, так и ходи, – хихикнула Соня. – Ну рассказывай, как докатился. Мы где? У этого… Гоши? Ой…

Ну да, Гоши больше нет – Шустер убил его, когда тот уже вошёл в подъезд Олега. Жаль парня… и художником-то он оказался неплохим, разве что совершенно наивным по меркам нашего капиталистического мира.

– Да, в той реальности, где не было войны, – задумчиво сказал Олег. – Представляешь?

– Нет, – честно ответила девушка. – Мне как-то вся эта история родного края совершенно параллельна. Только вот вижу, что тут всё совсем не так. Советский Союз, да?

– А я не знаю. Ну… наверное. Давай прогуляемся, посмотрим.

Здесь было откровенно тепло – весна разгулялась вовсю, скорее всего, и лето будет жаркое. Впрочем, и «у нас» это так – после прошлогодней холодрыги природа, видимо, спохватилась, и погода весной была практически летней. Отличный денёк для прогулки, чего уж там.

Олег и Соня неторопливо пошли по дорожке вдоль ограды. Впереди видны были ворота – видимо, в них упиралась улица Молодёжи, оставшаяся в этом мире совсем коротенькой.

Народу что в парке, что на улице было откровенно мало – всё же будний день. На противоположной стороне улицы, у здания школы, носились по спортивной площадке дети, гоняя в футбол. Ограда вокруг школы – низенькая, ничуть не похожая на привычные высоченные заборы…

– Сонь, ты в какой школе училась? – машинально спросил Олег.

– В этой, в третьей, и училась, – мотнула головой Соня.

– А я в пятой, в левобережье… У нас третьей школы нет, здесь гимназия, – Олег мельком скользнул взглядом по прямоугольно-рубленому зданию школы. Кстати, и Гоша живёт… жил как раз в этом доме, на углу.

Они вышли на улицу Молодёжи и зашагали к площади. Соня удивлённо смотрела на возвышающиеся «сталинки» – привычного «квартала-семь-дэ» из одинаковых финских домиков, построенных пленными после войны, тут не было, его заменяла типовая застройка.

– Мистика какая-то, – сказала девушка. – Вроде и наш город, вроде и нет…

– Не наш, Сонь, – вздохнул Олег. – Совсем не наш.

Он немного помолчал, но наконец не выдержал:

– Знаешь, Сонь, а я сегодня с утра был в мире Семёна.

– Там тоже Советский Союз?

Надо же, значит, и Соня помнит сказанное Шустером. И неудивительно – именно в тот момент все её чувства были, скорее всего, обострены до предела – ведь она готовилась напасть на этого отморозка со своим крошечным скальпелем… и ведь напала, спася Олегу жизнь.

– Нет, Сонь, в том-то и дело, – Олег с трудом отогнал воспоминания. – Там… там копия моего мира, представляешь? Только без меня.

Они вышли на площадь.

– Ленин тут в плаще, – ехидно заметила девушка, кивнув на статую Сталина в долгополой шинели, возвышающуюся перед Домом Культуры.

– Это Сталин, – не удержался Олег.

– Оптимист, не будь занудой. Ты ж сам сказал, что если не выделываться – скучно, – съехидничала Соня. – Расхлёбывай!

Перейдя улицу, они пошли по Кировскому проспекту в сторону завода. Застройка почти не отличалась от привычной – видно было, что город строился примерно в то же время по схожему проекту.

– Без тебя, значит? – продолжила Соня прерванный разговор, и Олег немного удивился – выходит, девушка внимательно следит за сказанным, несмотря на легкомысленный трёп. – А кто там вместо тебя? Сходил к себе домой?

– Нет. – Олег постеснялся сказать, что у него чуть не сдали нервы. – Прогулялся и ушёл.

– А в остальном как две капли воды?

– Ну да. Странно даже, мне не по себе было. Различие увидел случайно – 300 рублей, как и у вас.

– А ты не думаешь, что там мог жить Семён?

Олег словно на стену налетел. Вот это ему в голову не приходило…

– Нннет…

– Ну смотри, оптимист, – в голосе Сони появились менторские нотки. – Ты сам говоришь, что мир в точности как твой. Чем он отличается? Там нет тебя. Чем ещё отличается? Там есть Семён. Свято место пусто не бывает… тоже мне святой, хи-хи.

Олег лишь раскрывал рот. Соня рассуждала очень, очень логично.

Что это значит?

Есть определённая вероятность, что Семён живёт там же, где в моём мире живу я. А это – не просто большое, а огромное подспорье. Если он жив или, наоборот, исчез – есть у кого это узнать. Нет надобности блуждать вслепую.

– Смотри, колледж, – оторвала его от размышлений девушка. – Как у нас…

Здание колледжа при алюминиевом заводе было немного не таким, но очень похожим – с огромными колоннами и барельефом завода на фронтоне. Точно так же перед ним раскинулся сквер, но, в отличие от родного города, тут перед колледжем бил фонтан – нормальный, а не та пародия в три струи, что в своём-привычном мире. Второй фонтан был хорошо виден в глубине сквера.

– Смотри, фонтаны, – в тон ей ответил Олег. – И даже работают.

– Ага… красиво.

Вдоль улицы росли деревья, но не привычные тополя, готовые завалить город пухом, а клёны – причём, похоже, высаженные не так давно, ещё не разросшиеся, сейчас покрытые молодыми клейкими листочками. Проспект убегал вдаль – прямой как стрела ещё с 20-х годов.

– Пойдём дальше?

– Пойдём, мы ж гуляем, – пожала плечами Соня. – Обратно на автобусе вернёмся.

– У меня здешних денег нет, – промямлил Олег, и девушка опять прыснула:

– А в наш мир ты возвращаться не собираешься? Здесь останемся?

– Ой, и правда…

Нелепого здания мэрии, словно построенного из кубиков, тут не было – квартал замыкали ещё две «сталинки», дальше, после небольшого квартала со старыми деревянными домами – надо же, сохранили-таки старейшие дома города! – началась промзона – правда, довольно аккуратная, без вездесущего серого налёта выбросов завода. Ну да, ещё в тот раз Олег с Шустером заметили, что завод почти не дымит.

Мимо проехал ярко-жёлтый автобус – что-то похожее на привычный ЛиАЗ, с номером «7» на маршрутной табличке. Народу внутри почти не было.

– Правда, Семёна нет в живых, – опять первой продолжила разговор Соня. – Но, может быть, кто-то из его близких что-то знает… обо всём этом?

Блин, точно. Она ж понятия не имеет, что Семён вполне может быть жив!

– Соня, Семён, возможно, жив и здоров, – и Олег, сбиваясь и путаясь, пересказал свои соображения – правда, умолчал, что пытался искать тело Семёна в заброшенном доме.

– Значит, нас трое, – хладнокровно резюмировала Соня. – И у нас может быть союзник во всём… – она сделала круговое движение головой, разметав волосы, собранные в хвостик, – …во всём вот этом.

– Союзник?

– Ну да. Почему нет? Мы все в одной лодке, в общем то. Ну… кроме тебя, – усмехнулась девушка.

Кроме меня. Ну да. Я сейчас играю ту же роль, которую перед этим играл Шустер – могу контролировать проходы меж мирами. Только, вот досада, я понятия не имею, как сделать стационарный и постоянный проход, вроде того дома-меж-мирами, что построил Джек… Шустер, в смысле. А пока нет его – мы с Соней на разных гранях мира, и она в этом отношении полностью зависит от меня.

Но зато никто гарантированно не пройдёт из мира в мир без твоего участия, ввернул внутренний голос. А значит – не будет жертв. Или ты как раз хочешь, чтобы они были?

Неееет.

Олег даже испугался внезапно возникшей мысли… а потом вспомнил ту мощь, что наполнила его после смерти гопника. Бросило в жар, потом в холод.

– Что-то ты посмурнел, оптимист, – задумчиво заметила Соня. – Неужто подумал про тёмную сторону Силы и печеньки?

Смотри-ка, в Сонином мире тоже в ходу известный мем, вяло подумал Олег. Лицо горело – в том числе и оттого, что девушка опять ухватила суть.

– Да, – сипло сказал он. – Даже испугался.

– А вот это ты сам решай, – неожиданно серьёзно сказала девушка. – Смотри, куда оно может привести…

Они вышли к ограде завода. Впереди протянулась железная дорога, уходя влево, на мост – правда, шла она по путепроводу над улицей, дороге не приходилось петлять через узкое «бутылочное горлышко» вдоль реки. Олег даже не сразу узнал место – привык, что здесь промзона, но тут на месте старой мебельной фабрики, недавно превращённой в торговый комплекс, раскинулся полновесный сквер от завода до реки. Несколько дико смотрелись высаженные ровными рядами дубки и клёны на месте, которое привык видеть экологическим кошмаром.

– «Сквер Строителей», – вслух прочитала Соня информационную табличку. – А у нас тут какие-то пыльные строительные магазины…

– У нас тоже, – кивнул Олег, радуясь, что Соня сменила тему разговора. – Дойдём до реки?

Они свернули в сквер и пошли по асфальтированной дорожке. Как ни странно, тут были люди – и мамочки с колясками, и пенсионеры, прямо как в Прибрежном парке. Интересно, откуда они тут? Рядом же жилья нету…

Парк-сквер заканчивался набережной – Речного проспекта не было. С огороженных смотровых площадок открывался эффектный вид на электростанцию и противоположный берег реки. Тут же, строго напротив входа, стоял памятник – инженер, спроектировавший электростанцию, и двое рабочих – один с тачкой, второй с лопатой.

– Целый мемориал, – покачала головой Соня. – А у нас напротив ГЭС какую-то турбину поставили года два назад, мы ходили с девчонками.

– Я до неё даже не дошёл ни разу, только на фотографиях видел, – Олег подошёл поближе к ограде, посмотрел вниз – на длинной бетонированной косе вдоль берега стояли рыбаки. – Погляди, сколько домов…

Противоположный берег был сплошь застроен, коттеджная застройка убегала вдаль, скрываясь среди деревьев, покрытых молодой листвой. Слева бурлила вода, сбрасываемая из агрегатов гидроэлектростанции, справа возвышались два параллельных красавца-моста – абсолютно одинаковых, с полукруглыми симметричными фермами. Даже не верилось, что один из них построен больше сотни лет назад – Олег его помнил по своему миру, – а второй – явно новый.

– Посмотреть бы здешний интернет, – задумчиво сказал Олег.

– Ты говорил, у них «социальная сеть», – улыбнулась Соня.

– Ну да… да какая разница. – Олег оглянулся. – Вот во всех фильмах про светлое будущее обязательно стоят на каждом углу информационные терминалы. Что ж здесь-то такого нету? Светлое будущее – вот оно!

– Ну здесь терминалам делать нечего, – рассудительно сказала девушка. – Это место для отдыха. А вот на вокзале, например, могут быть. Даже и у нас на Площади.

– Может, дойдём до вокзала? – предложил Олег. – Погода хорошая, прогуляться можно.

– Нет. Знаешь… – Соня помялась, – у меня странное ощущение. Словно на меня кто-то смотрит.

– Так вон видеокамера на столбе, – улыбнулся парень. – Не крути головой, поверь на слово… На нас и правда смотрят. У нас вон весь парк видеокамерами утыкали, когда ремонт набережной сделали.

– Нет, это другое, – упрямо повторила Соня. – Не камера, совсем другое ощущение… Дай водички.

Олег, отвернув пробку, протянул девушке минералку, та сделала несколько глотков:

– Знаешь, Олеж, давай возвращаться. Надо… надо обдумать, в том числе всё, что мы сейчас наговорили.

– Хорошо, – не стал спорить Олег. – Пойдём, выйдем хотя бы за мост, там точно дорога, по которой никто не ездит. А то что-то я путаюсь, кажется, здесь и берег не такой… Не хочу в реку выйти.

Вдоль набережной вела аллея с фонарными столбами – камера, о которой говорил Олег, висела как раз на одном из них. Скорее всего, и ещё есть – в принципе, довольно удачный способ предотвращения правонарушений, как это по-научному называется. Хорошо, что наша одежда не имеет принципиальных различий с местной, в который раз подумал парень: те, кто смотрят за изображениями с камер, вполне могут обратить внимание на что-то нетипичное. Обычно в любых книжках «попаданцы» попадают либо в прошлое, где камер нет и наблюдение грозит только «вживую», либо в светлое будущее, где камер нет за ненадобностью. Добро пожаловать в реальный мир – тут мы как на ладони…

Дорога под мостом была пешеходной, по сути продолжением сквера – разве что кованый забор отгораживал от входа на мост. А вон и будка с охранником на мостике меж двумя мостами, и охранник в камуфляжной форме с автоматом непривычного вида – мост, как ни крути, стратегический объект.

Ну ладно, уже пришли. Привычной автомобильной дороги нет и в помине, но утоптанная дорога вдоль берега есть, и то хорошо, она и у нас такая же. Правда, тут над ней стоят частные дома – у нас они исчезли, кажется, годах в шестидесятых.

Крепко обняв Соню, Олег сделал шаг вперёд… Злобно мявкнул сигнал, ойкнула Соня.

Из затормозившей «девяносто девятой» высунулся типичный «гость с юга», что-то злобно прошипел. М-да, промахнулись – Олег при переходе постарался сместиться как можно ближе к реке, но тут всё равно они оказались чуть не посреди дороги – надо ж так, чтобы по этому отрезку, где не ездит никто, кроме рыбаков, кто-то в этот момент ехал. Что ни говори, переходить меж мирами опасно – не зря Шустер сделал «стационарный проход» в парке, ох не зря…

Прокричавшись, водитель уехал, и Олег достал мобильник, набрал номер такси – не хватало ещё тащиться пешком. По дороге, сворачивая под мост, ехали машины, с грохотом шёл по ближнему из мостов товарный поезд. Соня молчала.

Она молчала, пока ехали в такси, и заговорила, лишь когда высадились у её подъезда и машина уехала.

– Знаешь, Олег, пока мы гуляли, у меня было… странное, очень странное ощущение, – сказала девушка. – Будто меня… ну или нас, не знаю… словно разглядывают через лупу, будто какую-то мошку на столе. А мы на ровном пространстве, и нам не спрятаться.

– А в моём мире у тебя такого ощущения нет? – поинтересовался Олег.

– Нет. А вот в мире этого Вольдемара – было, помнишь, я сказала, что как будто что-то не так? И пока я была в больнице, было это ощущение. Ну… там-то я вообще не была уверена, что я в своём уме. В том разрушенном мире… не помню, и, знаешь, проверять не хочу – очень уж там… жутко.

Вот тут Олег был с Соней полностью согласен.

– По-моему, мой и твой миры очень уж близки, – продолжала Соня. – А вот остальные – какие-то… совершенно чужие, что ли. Помнишь, мы тогда говорили про параллельные прямые? Так вот, ты и я – прямые на одной плоскости, а все другие – как бы выше, ниже… в пространстве, понимаешь? И тоже не пересекаются.

Ух ты, как Соня классно выразилась! Олег никак не предполагал такого подхода к трёхмерной геометрии. И ведь это не школьный курс, а Соня не технарь. Значит, воображение у неё работает просто великолепно.

– Точно не хочешь ко мне? – в который раз предложил он. – Пятница, можно в кино сходить, можно в боулинг с ребятами. Да и погода хорошая, вечером погулять можно.

– Нет, Олеж, уж извини, – мотнула головой Соня. – Мыслей слишком много. Подумать хочу… Давай завтра? Звони, как проснёшься – я весь день свободна.

– Ну… хорошо. – Отпускать Соню Олегу почему-то совершенно не хотелось, но с другой стороны – не посадишь же её на поводок? У неё своя жизнь, я и так влез в неё слишком уж глубоко.

Настолько глубоко, что, как порядочный человек, обязан на ней жениться, съязвил внутренний голос. Олег, не удержавшись, хмыкнул. Соня вопросительно-подозрительно взглянула на него, но ничего не сказала и, легонько чмокнув Олега в щёку, убежала. Привычно дождавшись, когда лязгнет замок квартиры, парень прикрыл дверь подъезда.

Ну и куда теперь? Вообще-то он рассчитывал на вечер с Соней. М-да, надо признать, что идея «экскурсии в Советский Союз» оказалась не совсем удачной – Какое-то странное влияние оказывают на Соню «иные миры». Впрочем, после того, как она провела несколько дней в больнице в мире Шустера, это может быть своего рода психологической аллергией… Дурак ты, Олежа. Если сам шныряешь меж мирами, как челнок, периодически попадая в передряги – это не значит, что и другим понравится делать то же самое.

Голову прострелило болью – словно слева-сзади наискось вошла игла. Олег сел на скамейку напротив Сониного подъезда, нашарил в кармане таблетку анальгина, запил минералкой из бутылки. Может, домой, и завалиться спать пораньше? Впрочем, он знал себя – будет не уснуть, однозначно. В самом лучшем случае, вырубит где-то ближе к полуночи, как бы плохо себя не чувствовал – не глотать же снотворное… да и нету его дома, у Олега отродясь не было в аптечке (точнее, на полке в шкафчике) ничего, кроме анальгина, парацетамола и левомицетина.

Может, и правда «сесть на хвост» друзьям, тем же Лёхе с Пашкой? Наверняка ведь замутят что-нибудь в честь тяпницы!

И Олег решительно вытащил смартфон.

– Классный фотошоп, – резюмировал Лёха, рассматривая снимок, сделанный Олегом не далее как сегодня днём из сквера Строителей. – Но с застройкой перебор, неестественно смотрится.

Он передал олегов смартфон Пашке, и тот согласно кивнул:

– Ага, переборщил. Фотку моста старую взял? Задвоил классно, и не отличишь. А берег откуда вырезал?

Олег пожал плечами. После нескольких часов в боулинге и выпитой уже у Лёхи дома полубутылки недорогого вискаря на троих его чёрт дёрнул показать снимки из параллельного мира. Показал он их без комментариев – дескать, хотите прикол? Прикол, в общем-то, удался – друзья приняли снимки за искусный фотомонтаж.

– Может, вообще не у нас снято, – с умным видом вставил Лёха. – Помнишь, в группе как-то выложили старое фото нашего кинотеатра? Все гадали, в каком году снято, а оказалось – снято вообще не у нас, то ли Курске, то ли еще в каком городе…

– Да ну, вон угол плотины хорошо видно, – засомневался Пашка. – И церковь вон торчит.

– Ну а это фотошоп! Так что, Олегыч, поздравляю – достиг высот. Запости в группу, народ оценит.

Олег сидел, потягивал виски и находился в странной прострации. Голова отпустила, мыслей не было совершенно, вся тяжесть прошедшего дня куда-то ушла – наверное, всё же есть смысл в подобной «перезагрузке», главное – не переборщить, чтобы встать завтра утром. Он даже не решил ещё, зря похвастался необычными снимками или не зря. Впрочем, одно хорошо – ребята как-то упустили из виду, что смотрят именно снимки с камеры, а не просто картинки из «галереи».

– Там ещё круче есть, – Олег взял смартфон, перелистнул на сияющий огнями «монолит». – Зацените.

– Вот не надоело шопить, а? – уважительно сказал Пашка. – Считай, пол-фотки перерисованы начисто.

Олег сидел с многозначительным видом. Он уже дошёл до той стадии, когда так и подмывало рассказать о параллельных мирах – хотя бы в теории. Почему-то казалось, что сейчас друзья даже восприняли бы это благосклонно, не обсмеяв сходу. Он уже несколько раз открывал рот, чтобы начать, но каждый раз что-то останавливало…

– Я ваще не фотошопил, я в параллельном мире наснимал, – наконец не выдержал он после очередной стопки, махнув её одним глотком и закусив выставленной на стол нарезкой.

– А, ну тогда да, – деланно-невозмутимо поддакнул Лёха. – Паш, Сатурну больше не наливать… Ну и как оно там, в параллельном мире?

– Хорошо, – закрыв глаза, произнёс Олег. – Город ухожен, зелени много. Всё домами застроено, завод не дымит…

Он не видел, как Лёша и Пашка переглянулись с понимающим видом и беззвучно заржали. Вопреки процитированному Лёхой анекдоту, Пашка подлил Олегу в стопку:

– Что ж ты там не остался?

– А что там делать? Меня там нет, ничего не знаю, загремлю в милицию.

– Полицию?

– Не, там милиция. Там Советский Союз, памятник Сталину на Площади… – Олег и сам почувствовал, что язык начинает заплетаться. – Там и войны не было…

– Ну, тогда точно там рай на земле… А город-то наш, или какой другой? – Лёха взял стопку.

– Наш. Наш…

– Ну, за рай на земле в одном отдельно взятом нашем городе! – торжественно провозгласил Лёха, поднимая стопарь. – За это грех не выпить!

Олег начал пить, но маленький «шот» отчего-то встал в горле колом. Закашлявшись, он схватил бокал с водой, выдул половину. Перед глазами стояла разрушенная больница, испуганная Соня в пижаме и накинутой куртке.

– Ад в нашем городе я тоже видел, – хрипло сказал он. – Развал, руины, всё разрушено, город умирает, кровь на стенах…

Пашка осторожно, чтобы не видел Олег, покрутил пальцем у виска и приложил сложенные ладони к щеке, однозначно показывая, что другу пора «на боковую». Лёха кивнул и, опрокинув в рот стопку, хлопнул Олега по плечу:

– Так, Олегыч, давай-ка спать, а? Нехорошо это всё, про ад… Не надо такого.

Не надо. Прав Лёха, чего уж там. Врагу такого не пожелаешь. Зачем я всё это рассказал? А кто его знает. Невозможно держать всё это в себе. Нереально. Нет ведь ни единой отдушины, кроме Сони – да и ей всё не расскажешь. Тяжело…

Мысли начали расползаться, в щеку ударил твёрдый велюровый валик Лёхиного дивана, и Олег вырубился.

Проснулся Олег лишь около полудня – у себя дома. Что было ночью – помнил смутно, но в голове чётко осталось ощущение, что сболтнул лишнего. Что я говорил? Что-то про другие миры? Вроде фотки показывал… идиот. Хорошо, что по пьянке – друзья всё на это и списали. Ну а раз дома – значит, проводили, благо Лёха живёт на соседней улице. Что ж так хреново-то, а…

Зато расслабился, ехидно съязвил внутренний голос.

Угу.

Чуть не свалившись с дивана, парень добрёл до ванной, залез под душ сразу, не дожидаясь, пока пропустится застоявшаяся за ночь вода. Холодные струи немного отрезвили, потом хлынула горячая, и Олег с руганью стал вертеть краны, настраивая температуру.

Душ чуть-чуть выровнял самочувствие. Придя на кухню, Олег хотел было по привычке заварить кофе, но, подумав, взялся за чай – держал банку с хорошим чаем персонально для Сони. Покрошил на сковородку сосиску, залил яйцом – еда в горло вряд ли хорошо полезет, но если не поесть, то будет ещё хуже, проверено. Сжевал яичницу без особого аппетита, запивая чаем. Навалилось ощущение, что всё происходит как-то слишком уж медленно, словно в патоке. Это было тем более странно, поскольку вчерашний хмель не ощущался – просто «тянет», и всё тут.

Что дальше? Я обещал позвонить Соне. Она хотела что-то обдумать…

Олег повертел смартфон. Чтобы позвонить Соне, нужно перейти в её мир. То есть – одеться и выйти на улицу. Погода вроде хорошая, но как же ломает! Парень задумчиво посмотрел на балкон. Может, «шагнуть» там, позвонить с балкона, да вернуться обратно?

Угу, давай уж сразу в квартире, ухмыльнулся внутренний голос. Выходной, так что те, кто живут по этому адресу в Сонином мире, скорее всего дома. Могут и на балконе курить, почему нет? Вот они рады будут…

Дико заболела голова, сердце прыгнуло в груди, будто бешеное – приступом, накатило и прошло.

Ладно, хватит, соберись уже! А то развезло его, видите ли… На улицу, дышать свежим воздухом.

Во двор Олег вышел только через полчаса – уже в Сонином мире, лестничная клетка оказалась почти идеальным местом для «перехода» – встретить кого-нибудь тут проблематично. Здесь тоже ярко светило солнце, день прямо-таки дышал позитивом. Ну, отличное время для прогулки! И Соня сегодня выходная.

Он набрал номер, подождал. «Абонент временно недоступен». С чего бы? Да с чего угодно, может, просто телефон на зарядку не поставила. Ну ладно, прогуляемся до Сониного дома – тут рукой подать.

Олег вышел на улицу, перешёл дорогу напротив универсама. На углу, у въезда во двор, толпился народ – аккурат у овощной палатки, где в сезон всегда выставляли лоток с арбузами. Впрочем, сейчас народу было как-то излишне много. Скорее всего, что-то случилось – люди охочи до происшествий.

Олег прошёл бы мимо, если бы не услышал мельком: «Сонечка, вон с того двора…»

Холодом обдало почище чем при переходе – парню показалось, что ноги сейчас вморозит в землю. Сони в толпе не было. Ну мало ли – разве тут в окрестных дворах всего одна Соня? А кто знает, кто знает… имя не самое частое.

На негнущихся ногах Олег прошаркал к толпе. Голосом, который показался чужим, поинтересовался, что произошло.

– Девушку сбили, – словоохотливо пояснила какая-то пожилая женщина с пакетом из универсама в руках. – Говорят, в соседнем дворе жила. Шла по двору, и тут этот микроавтобус… Скорая и полиция только что уехали. Ужас какой…

Она говорила ещё что-то, но голос доносился до Олега как через плотные беруши. Он видел лишь экран чьего-то смартфона, на котором двое подростков смотрели, как кладут на носилки тело и грузят их в жёлтый реанимобиль.

Соня, несомненно. Её одежда, в которой она была вчера, её смешной хвостик, её тонкие пальчики… Но как? КАК?

Мозг отказывался воспринимать информацию.

– …Непонятно откуда появился, – говорил кто-то. – И ехал быстро. Вот сумасшедшие, зачем так гонять, ещё и по двору? И сбежал…

– А что за машина? – сбросил Олег ступор, обращаясь непонятно к кому. Голос всё ещё звучал как из бочки.

– Жёлтый грузовой микроавтобус, яркий такой, – пояснил один из пацанов, что смотрели запись на смартфоне. – Говорят, её аж подбросило.

Грузовой микроавтобус… Тут магазин, во дворе – ещё два. Мог быть один из экспедиторов, а может – просто через двор ехал, чтобы обогнуть перекрёсток. Кто знает? Жёлтый, приметный – найдут. Найдут… а что толку?

Внутри словно что-то порвалось. Олег стоял рядом с гомонящей толпой, тупо глядя куда-то в сторону.

Стоп. А вдруг, ну ВДРУГ всё-таки не она?

Парень сорвался с места и быстрым шагом, едва не срываясь на бег, зашагал к Сониному подъезду. Вдруг, ну вдруг, ВДРУГ???

Домофон. Квартира. Мелодичное пиликанье…

– Да, – отозвался мужской голос.

– Здравствуйте, а Соня дома? Дозвониться не могу, – промямлил Олег.

Ну пусть, пусть он скажет – да, дома, сейчас выйдет!

Но чуда не произошло.

– Ушла в магазин полчаса назад, – буркнули в домофоне и отключились.

Олег побрёл вглубь двора, сел на старую пошарпанную скамейку, глядя перед собой, но ничего не видя.

Зачем? Зачем я вчера нажрался? Зачем столько тупил с утра? Зачем завтракал, в конце концов? Если бы не это, я бы позвонил ей гораздо раньше, она не оказалась бы в этом злополучном месте в то злополучное время, когда какому-то идиоту вздумалось погонять по двору…

Она была бы жива.

Я убью его. Убью эту скотину.

Олег почувствовал, как внутри начинает подниматься то самое, тёмное, обволакивающее, позволяющее выпить жизнь или просто вышвырнуть человека в тартарары. Оно лилось по жилам, наполняло его изнутри, словно пустой сосуд… Наверное, можно было бы сопротивляться ему, но сопротивляться совершенно не хотелось.

Погоди, Олежа.

Ты кого собрался убивать? Его для начала надо найти. Этим займётся полиция, дело будет шумное, сейчас закипят страсти в интернете, и его найдут. Найдут быстро – действительно, приметная машина. А вот потом решишь, что с ним делать…

Немного отпустило, хотя в голове продолжало шуметь.

У Сониного подъезда затормозило такси. Визгнула плохо смазанная железная дверь, из подъезда выскочил Сонин отец, которого Олег видел всего раз – когда «отмазывал» Соню после прошлого отсутствия, сел в такси, и машина сразу рванула с места. Парень не шевельнулся, смотрел безразлично – и так ясно, кто-то позвонил, сказал, что с Соней случилась беда. Поехал в больницу, или куда там, на опознание…

В больницу… Что-то не так.

В больницу!

Соню погрузили в реанимобиль. Таких машин в городе раз-два и обчёлся, его не стали бы использовать для перевозки тела – отправили бы на другой вызов. И Соня на носилках была не накрыта.

Соня жива. Неизвестно, в каком состоянии, но жива!

Олег вскочил, как подброшенный пружиной. В больницу, сейчас же!

В больницу его не пустили. Пожилая дежурная в приёмной подозрительно посмотрела на Олега, чуть смягчилась после сказанного «я её жених» и не сказала ничего конкретного. На интенсивной терапии, в коме, множественные кровоизлияния, два перелома. Когда придёт в себя – неизвестно. На предложение денег скривилась, сказав что-то вроде «мы не сможем сделать чудес даже за деньги». Кивнула на отца, сидящего тут же с отрешённым видом, и предложила поддержать возможного тестя – правда, по глазам было видно, что она не очень-то верит в положительный исход.

К отцу Сони Олег подходить не стал. Смысл? Помочь невозможно, а слова… слова взрослым людям вряд ли нужны. Вышел на улицу, направился было к «пятёрочке» напротив за пивом, тут же выругал себя и вместо этого зашёл в ближайший двор, сел на скамеечку. Мысли путались, в голове был полнейший туман.

Почему так получилось? Почему это произошло?

Потому что, Олежа, вокруг тебя с людьми происходят неприятности, – не удержался внутренний голос.

Да пошёл ты… Хотя, конечно, последние события как раз об этом и говорят. Правда, от долбанутых водителей никто не застрахован…

Вот так. Выкуси. В тебе, Олежа, силища, способная ворочать горы. Дыры в пространстве – легко. Вытянуть жизнь – а пожалуйста. Ты не можешь лишь одного – отдавать жизненную силу другому.

А если ты не умеешь именно эту малость, которая нужна сейчас – что толку в этом могуществе?

Найти и наказать водятла? Возможно, ты это сделаешь, и он даже помучается. А толку? Соне это не поможет ни на грош. Так что сиди, тёмный колдун, и не мяукай.

Было противно. Большая, реально огромная мощь обернулась пшиком, каким-то издевательством, тёмной плоской тенью на траве, ничуть не повторяющей реальные очертания сгорбившегося на скамейке тела…

Олег сидел, глядя на свою тень. Та и правда выглядела каким-то уродливым комом – солнце поднялось достаточно высоко, и детали тела, вроде головы и плеч, скрадывались. Казалось, что тёмное пятно на траве насмехается.

Парень встал, тень послушно удлинилась. Конечно, никакой мистики – просто фантазия разыгралась…

Что дальше делать?

Больше всего хотелось банально нажраться в зюзю, но после вечрашнего и того, что произошло утром, от этого даже не воротило – оно пугало. Олег не мог отделаться от мысли, что Соня попала в больницу из-за него. Пойти к ребятам? Вполне может вылиться в то же самое. Одиночество давило, и, похоже, оно никогда ещё не было настолько пугающим – хотя двор вокруг жил, на скамеечках у подъездов судачили старушки, детишки носились по «лазанкам» на детской площадке, какой-то мужчина ковырялся в моторе видавшего виды «пассата»… Всё как всегда.

Но не как всегда. Сони рядом нет.

Ощущение зияющей пустоты вокруг.

Олег потёр лоб. Может… шагнуть? Но куда? Разве что в Гошин Советский СОюз, там благодать… Нет, не хочется.

А если… если в тот, восьмой мир?

Что не сделаешь от отчаяния…

Мысленно махнув рукой, парень сосредоточился. В последний момент подумал, что опять нет с собой ни грамма еды, да и воды тоже. А, будь что будет – достало всё!

Привычного уже морозца не было – наоборот, пахнуло жаром, и мозг успел родить мысль: а что, если это проход в Ад? Но мысль не успела оформиться – земля под ногами качнулась и несильно ударила в ступни, олег чуть не упал, но удержал равновесие.

Он стоял то ли на пустыре, то ли на лугу, заросшем высокой некошенной травой. Впереди, левее и правее, виднелись деревянные избы, не сказать чтобы много, но прилично. Если деревня – то немаленькая, а он, получается, на её окраине. На «околице», подсказал мозг полузабытое слово.

Солнце светило в спину, и это само по себе было удивительным – Олег уже привык, что во всех параллельных мирах время идёт параллельно. Что же произошло?

А это не параллельный мир, съязвил внутренний голос. С чего ты решил, что окажешься в очередной альтернативной реальности?

Ну и ладно. Странное подвешенное состояние этого утра вообще мало способствовало логическим выкладкам, и парень просто пошёл вперёд, к крайним домам деревни.

Он не сразу понял, что не так. Уже потом сообразил – было слишком тихо. Любая деревня живёт своей жизнью, особенно такая большая – дома ничуть не выглядят заброшенными. А поди ж ты – ни огонька в окнах, ни дымка из труб. Вымерли все, что ли?

Он повертел головой. Взгляд подмечал всё новые детали. Совсем нет столбов с проводами, то есть вообще. Глаз совершенно не замечает движения, как будто всё это – одна грандиозная декорация, типа тех деревень, что строят для съёмок фильмов. А, стоп, есть движение – вон с конька одной из крыш вспорхнули птицы, вон шевелится крона дерева от слабого ветерка… И звуки есть, но совсем негромкие – под ветерком шумит трава.

Где я? Что это вообще такое? В этом месте по определению не может быть деревни, особенно такой – пустой и немой.

Олег остановился огляделся. Вот чёрт…

Справа, довольно далеко, хорошо были видны высокие решётчатые трубы. Если предположить, что это завод…

Тогда всё встаёт на свои места.

Я ровно там, где и был, недалеко от улицы Авиаторов. Вот только почему вокруг нет города? Что произошло в этой реальности?

Может, здесь развитие истории очень сильно отстаёт? Тогда, получается, это село Петропавловское, что на окраине города. Где-то тут должна быть церковь… а, вон она – за домами хорошо виден острый треугольный купол. Олег худо-бедно помнил, что церковь разобрали на дрова во время войны – это что ж выходит, тут войны ещё не было?

Или… или она была – ядерная? И история, развиваясь по спирали, сделала очередной виток, и я в будущем моего же мира?

Стало ещё сильнее не по себе, особенно здесь, на улице мёртвой деревни.

А мёртвой ли?

Хорошо ощущался запах травы, чуть влажной. Немного пахло смолой с крыш, вон гроздь одуванчиков – вполне живых на вид. Который час?

Так. Солнце – за спиной, там восток. Получается, тут утро? С какой стати, интересно? И всё-таки где – здесь? И почему тут никого нет?

Получается, именно в эту реальность я выбросил того подонка, что хотел напасть на нас с Соней. Вот почему я понял, что это никому не грозит – в этом мире нет людей… или уж точно нет двойника того, кого я сюда вышвырнул.

При мысли о Соне защемило в груди, и Олег стиснул зубы. Так, не раскисать. И бандит вполне может быть здесь – прошло всего около недели, дело было почти в этих местах. Не хватало ещё нарваться…

Взгляд опять уловил движение, и Олег не сразу обнаружил его источник. Огромный серый пушистый котяра сидел на одном из столбов ближайшего забора и внимательно наблюдал за Олегом жёлтыми глазами-шариками с тонкими, как нитки, зрачками – получалось, он смотрел как раз на солнце. Парень вряд ли заметил бы совершенно неподвижного кота, не махни тот хвостом.

– Вот те на, – от неожиданности удивился Олег вслух. – Привет.

Кот мигнул глазами-фонариками, как сова.

Парень осторожно поднял руку, повернул к коту раскрытой ладонью:

– Тут живёшь? Гостей ждёшь? Ну привет. Погладить можно?

Кот зажмурился и сладко-сладко зевнул. Олег, не удержавшись от улыбки, осторожно прикоснулся к пушистой шерсти. Котяра был здоровым, килограмм на семь, и очень ухоженным – явно не бедствует, хозяева есть. Явно домашний – любой одичавший уже умотал бы куда-нибудь при виде человека. Значит, люди здесь есть.

– Хозяева твои где? Или ты сам себе хозяин? – поинтересовался парень, почёсывая кота за ухом. Тот скосил глаз, поворачивая голову так, чтобы подставить под пальцы шею, и коротко мявкнул.

– Чеширский кот, не иначе, – резюмировал Олег вслух. – Извини, покормить тебя нечем. Переживёшь?

– Мя, – парень мог бы поклясться, что кот ответил утвердительно.

Олег вытянул смартфон, щёлкнул кота. Тот посмотрел на парня так, словно хотел сказать что-то вроде «Какие же вы, люди, предсказуемые…»

– Ну ладно, спасибо за общение, – вздохнул Олег. – Пойду прогуляюсь.

Удивительно, но правда стало легче. Странный пустой мир словно высосал отрицательные эмоции. Да ещё и этот кот с почти человеческим взглядом…

Пройдя шагов двадцать по укатанной грунтовой улице, Олег обернулся: кот всё так же сидел на столбе забора и смотрел ему вслед. Глаза слепило восходящее солнце.

До реки он дошёл минут за пять – улица попросту упиралась в неё. Вон и церковь, строгий силуэт слева по берегу. Справа – всё такие же дома. Это не может быть будущее – должны бы остаться руины старых… или, наоборот, новых домов? Что же это тогда? Прошлое? А где люди?

Парень поймал себя на мысли, что село навевает странное ощущение – словно кто-то смотрит чуть не из-за каждого куста. Не то ли это ощущение, что описывала Соня в сквере?

Нет, надо уходить отсюда. Потом разберусь, что-то здесь… непонятное.

Почему исчезли все люди? Может, погибли в результате какого-то катаклизма? Интересно, давно? Должно быть, совсем недавно – дороги не заросли, кот ничуть не дикий… Или исчезли не все? Но где их тогда искать? И… надо ли искать?

Слишком много вопросов.

Понять бы, в каком году всё это замерло. До войны – ясно. И после 30-х годов, завод уже стоит, а город ещё не отстроен – значит, примерно между 1935 и 1941 годом. Что это нам даёт? Абсолютно ничего. Тем более, если в этом мире не было войны, как в Гошином – это вполне может быть и 1950-й.

Ладно, разберёмся.

Олег ещё несколько раз щёлкнул фотокамерой смартфона и пошёл по укатанной улочке вдоль берега, пытаясь хоть как-то привязаться к местности, дабы в очередной раз не разбить лоб при переходе или не бултыхнуться в реку. Берег выглядел совершенно незнакомым – вроде всю жизнь в городе прожил, а поди ж ты, ничего не узнать…

Кошек, кстати, больше не встречалось, равно как и другой четвероногой живности – разве что птицы, правда, не привычные вороны и галки, а что-то явно лесное. Ну да – деревня, она и есть деревня…

Вот, вроде более-менее открытое место… Попробовать? Ну да, не торчать же тут, как тот самый тополь.

Опять обдало жаром, пронзила тончайшая дрожь – было странно и непривычно после традиционного холодка. Олег вновь потерял равновесие и обнаружил себя стоящим на коленях «на семи ветрах» – в конце длинного Прибрежного парка, там, где он уже был неогороженным и больше походил на заросший деревьями пустырь.

А вот здесь бросило в холод, но совсем не по причине перехода – просто, судя по серой темноте, стояла ночь.

Какого фига?

Парень поднялся на ноги. Напротив светилась дежурными лампами очередная «пятёрочка», а вот окна в окрестных домах почти не горели, за редким исключением – значит, время сильно за полночь.

Тьфу ты. Где я?

Вон виден «монолит», он напрочь тёмен – значит, я у себя… в принципе, я сюда и собирался. Но почему ночь? Ушёл из Сониного мира днём, попал в утро, теперь перепрыгнул в ночь… Я теперь что, прохожу ещё и сквозь время?

Зазнобило сильнее. Не хватало ещё попасть в прошлое… Домой, домой поскорее!

Олег запахнул куртку, сунул руки в карманы и быстрым шагом пошёл по пустой улице.

Перед дверью квартиры он на мгновение завис. Открывать или нет? Вдруг это не мой мир, а его двойник, типа мира Семёна?

Ну уж нет, Олежа, так и до шизофрении далеко. Он убрал руку от мобильника, к которому было потянулся, чтобы по привычке проверить вход в соцсеть, решительно повернул ключ, вошёл – дома, да. Это моя квартира…

Спать!

Проснулся Олег, когда было уже светло. Часы на стене показывали 8 с небольшим – ну ничего, поспать удалось, да и неплохо поспать, без сновидений. Последний день импровизированного отпуска, завтра на работу… а вообще, может, и хорошо, что на работу – вся эта проблема с проходом меж мирами отойдёт на второй план. Соня… Соня, Сонечка. Что ж с тобой-то делать? Надо сегодня сходить в больницу, узнать, как дела. Может, нужно что-то из лекарств…

Сходить в больницу в параллельном мире, уточнил внутренний голос. Не перепутай. И добавил с мрачными нотками – но вряд ли ты чем-то поможешь.

М-да, внутренний голос, собака драная, умел испортить настроение с утра.

Вставать не хотелось. Олег потянулся к смартфону, включил… и озадаченно потёр смартфоном лоб. На часах мобильника было не 8 утра, а 21:17.

Таааак. Что было вчера?

Я проснулся около полудня, пока выполз из дома – было в районе часа. Пока в больницу, туда-сюда – наверное, уже два. Пока бродил по странному пустому миру – ну, пусть три. Потом я вернулся и попал в ночь… пусть в два часа ночи, и пропал до восьми – итого плюс шесть часов. Три плюс шесть… Всё верно, девять вечера.

Ой как интересно. Выходит, я действительно как-то сместился во времени – причём мой телефон у меня в кармане невозмутимо отсчитывал часы и минуты, не задумываясь о том, что попал неизвестно куда.

Ну офигеть просто. Мало того что обнаружился непонятный мир, так в нём ещё и время движется не так! Или просто что-то происходит при переходах туда-обратно? Непонятно. Сутки ещё есть – можно поэкспериментировать.

Олег полез было по утренней привычке в интернет, но телефон завибрировал, пошёл звонок. Ольга, с работы. Она-то чего с утра пораньше?

– Слушаю.

– Олег, привет, ты где?

– Привет. Как где? Дома. Сплю ещё.

– Спишь? Ты не забыл, что тебе сегодня на работу?

На какую, нафиг, работу?

– Оль, я же только во вторник выхожу. Что, опять аврал?

– Олег, сегодня и есть вторник! Давай быстрее, пока шеф не заметил!

Напарница отключилась, а Олег так и остался лежать, пытаясь переварить услышанное. Какого чёрта?

Ну, проверить-то легко, ухмыльнулся он. Открыв браузер, залез в поисковик… и тут же вскочил, как подброшенный пружиной. Вторник! Реально вторник!

Ё-моё, что ж такое творится-то???

Вызвав такси, Олег лихорадочно рванул чистить зубы. Завтрак… чёрт с ним, попью чай на работе.

Уже в машине, несущейся по улице, он соображал – как так могло произойти? «Выпал» целый день, полностью, от и до. Отчего? От того, что я побывал в том замершем мире? Вполне может быть. Может, время там вообще остановилось или течёт в обратную сторону? Этого ещё не хватало… и что хуже, нет рядом Сони, с которой можно было бы посоветоваться.

Соня… машина… Ремень!

Олег лихорадочно пристегнулся, поймал на себе удивлённый взгляд таксиста. Ну да, была неприятная история… Давным-давно, с неделю назад. А может, в одной из прошлых жизней?..

Опять охватило странное чувство – словно кто-то смотрит в затылок. Ну что ж такое-то, а? Похоже, нервозность Сони передалась и мне.

Машина тормознула у офиса, Олег расплатился и быстрым шагом двинулся к дверям.

Соня… Соня как чувствовала.

Стоп. А может, не «как»?

Может, она именно чувствовала? Может, и лихач появился во дворе не случайно?

Олег вошёл в кабинет, поздоровался с Ольгой, бухнулся в кресло, включил монитор компьютера, вбил логин и пароль. Мысли были заняты другим.

Может, Соня почувствовала слежку? Может, действительно кто-то «висел на хвосте»?

Но кто и почему?

И, опять же, почему Соня почувствовала это именно в Гошином мире? Почему я почувствовал это в том мире, где был вчера? В первом мы нафиг никому не нужны, во втором, похоже, вообще людей нет…

А ощущение взгляда – есть.

– …кошмар какой. Олег, ты слушаешь?

Упс. Ольга, оказывается, что-то рассказывает – она вообще любительница поболтать и поделиться свежими новостями, особенно после чьего-нибудь отсутствия.

– Извини, Оль, отвлёкся. Задумался.

– Ты точно в порядке? – подозрительно поинтересовалась напарница. – Может, и правда лучше взял бы больничный? Хоть выпил бы курс таблеток!

– Не, Оль, всё нормально, – натянуто улыбнулся Олег. – Что-то у меня день выпал совсем… Никак в норму не прийти. Что ты перед этим говорила?

– Да кошмар, говорю, с этим моргом. Представляешь, каково родственникам?

– С каким моргом?

Олег и сам не смог объяснить, почему начинает покрываться «гусиной кожей».

– Ну ты вчера и правда будто непонятно где был. Все местные группы пишут – морг сгорел в правобережье. Напрочь, дотла. Неужто не слышал?

Это уже не гусиная гожа – это озноб.

В морге должно было бы оказаться тело Гоши.

Сам по себе пожар мало что значит – обычное разгильдяйство.

Вот только очень кстати сгорела спасательная станция в Юрином мире – вместе с телом Снежаны.

Тела Юры Олег тоже не видел, когда «забегал» в его мир – скорее всего, его попросту вывезли и утилизировали, он рассказывал о таком.

А теперь машина сбивает Соню.

Ты следующий, Олежа. Кто-то явно «зачищает концы».

– Олег, ты прямо побледнел, – донёсся до парня голос Ольги – глухо, как через беруши.

– Точно кошмар, – сказал Олег вслух, искренне надеясь, что голос не дрожит. – Врагу не пожелаю…

Он встал, налил воды из кулера, выпил тремя глотками. Зубы готовы были застучать.

– Я проспал почти весь день, – пояснил он вслух. – Что-то знобило. Но на больничный не хочу! – Олег попытался улыбнуться, но сам понимал, что выходит натянуто.

– Ну смотри сам, – пожала плечами Ольга. – Вот смотри, тут как раз вчера задачку подкинули…

Понемногу завертелось. Работа, пожалуй, хороша тем, что не даёт отвлекаться – а сейчас это явно нужнее всего. И киллер в офис вряд ли придёт – в конце концов, тут и охрана, и камеры…

Очухался Олег лишь к концу рабочего дня. Работа всё же прочистила мозги – проблемы сами собой отошли на второй план, но теперь, когда он шёл по улице к автобусной остановке, не отпускала мысль о Соне. Что делать? Как ей помочь? Возможно ли ей вообще помочь? Переломы, кровоизлияния… Чёрт. Я не могу её вот так бросить.

А почему не можешь, собственно? – вклинился внутренний голос. – Она тебе никто. Ну, спасла тебя. Ну, ты её спас. Так и будете спасать по очереди? Она даже не из твоего мира. Будущего у вашей пары нет – друг к другу в гости через портал не набегаетесь. Забудь и вычеркни её мир – у неё есть родители, пусть позаботятся о дочери, а не только орут на неё.

Замолчи.

Почему? Не забывай, вы все УЖЕ должны быть мертвы. Используй свой подарок сам, зачем делить его с другими?

Почему? А по кочану! Человек тем и отличается от скотины, что способен думать не только о себе…

Ну… как хочешь, – внутренний голос умолк, но явно не сдался.

Олег вышел на круглую площадь перед вокзалом. Автобусы нужного маршрута стартовали как раз от вокзальной башни с часами и колокольней – Олег даже как-то ездил на автобусе в Сонином мире. Какая-то мысль мелькнула…

Точно. Часы.

Вокзальные башенные часы время всегда показывали сравнительно точно. Олег, не удержавшись, вытащил мобильник, проверил – время совпадает.

А значит, это отличный способ проверить расхождение времени в этом мире и в загадочном «восьмом». Засекаю время, жду в том мире пять минут, выхожу сюда, смотрю на вокзальные часы. Бинго!

Ну, если только эти пять минут «там» не выльются в неделю «здесь», хохотнул замолкший было внутренний голос.

Всё равно надо попробовать, раз возможность есть. Где? Да вот прямо на площади, вряд ли тут тогда всё было застроено, вокзал точно уже был…

Взглянув на башенные часы и сосредоточившись, Олег шагнул в пустоту. Ощущения жара, как раньше, не было – скорее своего рода зуд, вроде того, что он чувствовал, когда его «звал» дом-меж-мирами.

Оп-па…

Парень посмотрел на часы смартфона – 17:12, время пошло.

Но самым удивительным оказалось то, что солнце было в точности на том же месте, что и в привычном мире! Значит, время на сей раз совпало? А почему в тот раз я попал из дня в утро, а вернулся в вечер… следующего дня?

Он с интересом осмотрелся. Да, похоже, этот мир замер в 30-х годах ХХ века. Каменных домов и привычных хрущёвок нет, параллельно железной дороге протянулись две вереницы деревянных бараков – один из них, чуть покрупнее других, перегораживал улицу Профсоюзную и был украшен вывеской «Железнодорожная больница». Символично…

Красавца-вокзала с колокольней нет и в помине – вместо него стоит угрюмое трёхкорпусное здание с козырьком, чем-то напоминающее вокзалы на линии между Питером и Москвой. Надо же – Олег был уверен, что до самой войны «дожил» дореволюционный деревянный вокзал. Получается, нет… или в этом мире с замершим временем что-то пошло не так.

Массивная водокачка – она почти не изменилась. И вон тот барак тоже дожил до наших времён – правда, тут он не обшит панелями…

Привокзальная площадь – тот же самый круг, обсаженный хиленькими кустиками, почти в самом центре небольшой фанерный обелиск – тут похоронен один из железнодорожников, погибших в гражданскую, сейчас на месте обелиска плоская гранитная плита. Небо на западе мрачное, на востоке – чистое. Лёгкий ветерок, кое-где лезут из травы одуванчики…

И – ни души. И что ещё удивительнее – не видно ни единого транспортного средства. Чувствуется тот самый странный зуд, но почти незаметно.

Не удержавшись, Олег сделал пару снимков, поймав себя на мысли, что ещё и прошлые не посмотрел. Глянул на часы – 17:18. Ещё минутку…

Шаг!

Он смотрел на башенные часы и ничего не понимал. Судя по огромным стрелкам, прошло ровно пять минут. Парень хотел было открыть интернет, но понял, что смысла нет – все машины на стоянке стоят на тех же местах, однозначно прошло совсем немного времени.

Он побрёл к автобусной остановке, пытаясь собрать мысли в кучу.

Что оно такое вообще, этот восьмой мир?

Почему в нём нет людей?

Почему при первом попадании туда время шло непонятно как, а сейчас идёт нормально?

Что он вообще такое, этот «старый мир»? Наше прошлое или одна из веток альтернативной истории?

Олега опять бросило в в дрожь. А если там есть радиация? Да нет, ерунда – кошка, птицы, цветы… с экологией там точно всё в порядке.

Вот проклятый дар Шустера. Что мне с этим делать? Может, и правда забить на всё, как предлагает внутренний голос?

А как же убийства? И ликвидация тел?

Это вполне может быть совпадение.

А Соня? С Соней что делать?

Олег понял, что загоняет себя в угол. Соня… сейчас узнаем.

Переход в Сонин мир – нет вообще ничего проще. Олег даже перестал обращать внимание на людей, шарахающихся, когда он появляется из ниоткуда. Телефон, номер приёмного отделения…

Ничего нового. Ни-че-го. Состояние, судя по стилистике ответа, стабильно хреновое, без сознания, посетителей не пускают, деньги не нужны. В этот раз у телефона был врач и, похоже, хорошо знающий Соню – отвечал резковато, в стиле «засуньте свои деньги себе поглубже, мы своих и так не бросим».

М-да. И хорошо, и плохо одновременно. Хорошо, что есть кто-то рядом с ней, и отвратительно, что ничего не сделать… Шустер, сука, ну почему ты не научился отдавать, а только хапал?

А потому, Олежа, что отдавать нынче не модно. Как говорится – «не в тренде». Большинство живёт только для себя, не особо заморачиваясь о том, как дела у других, да и сам ты, Олежа, далеко не д'Артаньян. Так что не жужжи.

А я и не жужжу. Я пытаюсь понять, как оно всё устроено – потому что тут бы документацию почитать, а её нету. Вот и приходится, как учёные старых времён, эмпирическим путём. Ага, я, как древний алхимик, лижу получившуюся смесь, чтобы понять, яд оно или нет…

Вот так и поступим.

И Олег решительно шагнул в мир Семёна.

М-да… Словно и не уходил никуда. Всё, ну ВСЁ один в один – даже машины на парковке те же самые, благо только что их рассматривал. Что в этом мире не так? Почему Шустер соврал?

Автобус подали почти сразу – народ на остановке уже толпился, час пик, как-никак – у многих закончился рабочий день. Олег, взяв билетик у кондуктора, садиться не стал, а просто отвернулся к окну.

Автобус, кстати, тоже был знакомым – тёмно-зелёная «душегубка» с полным отсутствием вентиляции. Скорее всего, должен был работать кондиционер, но работающим его Олег ни разу не видел – как оказалось, и в этом мире тоже. Уже через две остановки воздух в автобусе стал спёртым, но парень крепился – ждать следующий автобус ещё полчаса не хотелось.

За окном проплывали знакомые дома, даже некоторые из лиц пассажиров были примелькавшимися – такое часто бывает, если ездить в одно и то же время. А всё равно я здесь чужой…

Что тут не так? ЧТО?

Ответа на этот вопрос Олег так и не нашёл. Мир походил на его родной как две капли воды.

Уже выйдя на остановке и перейдя в свою реальность, парень брёл домой. Мысли разбегались – похоже, теперь это нормальное их состояние. А что, если…

А вот так и сделаю, и гори всё синим пламенем!

Олег быстрым шагом пошёл в сторону парка. Зашёл в «магнит», купил три банки пива. Сунул две из них в карманы куртки, вышел на улицу и, не колеблясь, чтобы случайно не передумать, перешёл в «старый мир».

Вот так. Посижу на бережку, попью пива, подумаю.

Твою мать.

Он оглянулся. Конечно, ни торгового центра, ни Монолита нет и в помине – под ногами не асфальт, а подразбитая грунтовая дорога, за спиной – ряд деревянных домов с палисадниками, вместо парка до реки простирается заросший пустырь с редкими кустиками.

А почти напротив, там же, где и раньше, возвышается дом-меж-мирами.

Ну здравствуй, старый знакомый. Давно не виделись…

Олег постоял. Открыл банку пива, глотнул, не почувствовав вкуса. Медленно пошёл вперёд.

Дом, освещённый почти контровым светом солнца, вырисовывался на берегу силуэтом. Солнце… солнце, кстати, именно там, где ему и полагается быть около 6 часов вечера. Я синхронизировался с этим миром, почему-то подумал парень.

Всё как тогда – стрельчатые окна, смешные недобалкончики, башенка с кованым флюгером, полная чернота за окнами… Разве что ограды нет – ну тут и парк ещё не появился. Кстати, почему «ещё»? Да потому что, хоть ты тресни, видится это как прошлое, просто почему-то застывшее.

Олег обошёл Дом справа, слева… Здесь он не нависал над рекой, а стоял на берегу – впрочем, и линия берега отличалась. Возможно, потом она много раз осыпалась – очень уж тут хрупкие плитняки. Любопытно, он в этой реальности тоже призрачный или наконец-то настоящий? А что толку, я всё равно не пойму – тот, ТОГДА, я даже простукивал, но ничегошеньки не обнаружил.

Постояв перед дверью, Олег потянул её на себя – та со скрипом подалась.

Ну уж нет.

Решительно притворив дверь, парень отошёл метров на двадцать в сторону, сел на траву, скрестив ноги по турецки, и глотнул пива.

Накрыло ощущение дежа вю – помнится, именно тут он стоял, поглядывая на дом и не решаясь войти, правда, тогда в руках было не пиво, а чипсы. А когда вошёл – жизнь разделилась на «до» и «после».

Ну уж нет, больше такого не надо.

А может, как раз теперь это будут ответы на вопросы?

Олег сидел, тянул пиво, смотрел на реку, неторопливо несущую воды слева направо. На противоположном берегу хорошо были видны дома – правда, довольно однотипные, не как «в наше время».

Парень не сразу заметил, что рядом сидит кот, причём, похоже, тот самый – серый, пушистый и огромный. Кот именно не лежал, а сидел, обернув передние лапы пушистым хвостом, и тоже смотрел на реку. Когда он пришёл – непонятно, словно его и не было, и тут ррраз – и появился.

Кот, видимо поняв, что на него наконец-то обратили внимание, повернулся к Олегу и коротко сказал «мя», после чего вернулся к созерцанию воды. Олег поймал себя на мысли, что ничуть бы не удивился, заговори кот человеческим голосом.

Он машинально погладил кота, почесал его за ухом, услышал, как тот заурчал.

– Преследуешь меня, приятель?

Кот, конечно, не ответил, но шевельнул хвостом влево-вправо – словно хлестнул. Многозначительно посмотрел на Олега, потом на дом, потом опять на Олега. От тоненьких зрачков-щёлочек на жёлтой радужке парню стало немного не по себе.

Вдруг кот зашипел, сорвался с места и опрометью метнулся куда-то – кажется, за ближайший куст. И в тот же момент от дома донеслось:

– Заходи уже, хватит на земле сидеть. Я временем управлять не умею, мне тут скучно.

Голос мужской. И очень знакомый, хоть и слышал его всего один раз…

Олег сидел за столом, вертя в руках неоткрытую банку с пивом и разглядывая человека, сидящего напротив.

Невысокий, крепкий, горбоносый, тонкогубый, бритый наголо. На правом плече – татуировка в виде стилизованного солнца. Джинсы и чёрная футболка – та же, что и в прошлый раз, или точно такая же.

– Дворжецкий, Семён Никитич, – нарушил молчание качок. Сделал приглашающую паузу.

– Олег Андреевич Судаков, – осторожно представился Олег.

– У тебя есть вопросы, – просто сказал Семён. – Задавай.

Вот тебе и на. Всё, о чём вы мечтали, но боялись спросить…

– Ты жив? – машинально спросил Олег и сразу пожалел об этом. Глупо спрашивать очевидное, но Семён, вопреки ожиданиям, и бровью не повёл.

– Жив, как видишь, – ответил он. – И ты жив. А знаешь, почему?

– Почему? – Семён явно «вёл» в этом разговоре, Олегу пришлось довольствоваться ролью «ведомого».

– Потому что Шустер пожадничал. Или поторопился, что намного вероятнее. Ему следовало поймать тебя и девчонку поодиночке, и лучше не в доме. А может, его сгубила страсть к дешёвым эффектам… – Семён катнул желваками на скулах. – Но, скорее, именно поторопился. Знаешь, почему? – Олег молчал, и качок продолжил: – Потому что ему нужно было добраться до меня.

– До тебя? – проблеял Олег.

– Ты удивишься, если я скажу, что он всё это затеял ради меня? – глаза качка задорно блеснули, но лишь на мгновение, вновь став холодными как лёд. – А я знал, что я – главная жертва. Но понятия не имел, кто из вас охотник.

– Погоди… погоди, – Олег понял, что нить разговора ускользает – всё произошедшее мгновенно встало с ног на голову. – Тогда объясни, кто ты вообще такой? Нахрен ты ему сдался? И… ты тоже умеешь проходить сквозь миры?

– Помнишь, я сказал, что помню свои корни? – поинтересовался Семён. – Таких, как мы, называли волхвами.

Тот последний вечер, и разговор с Соней в кафе. Олег предположил тогда, что коловрат на плече Семёна может быть связан со старинным колдовством. Кто ж знал, что он оказался прав НАСТОЛЬКО, просто ткнув пальцем в небо?

– И что умеют волхвы? – автоматически спросил Олег, чувствуя, как виски начинает сдавливать.

– Мы – Хранители. Мы, а не вы, ты уж извини за прямоту, Олег Андреич. Вы – нечто иное, очень редкие уникумы, существующие лишь в одном из смежных миров. А мы, помимо этого, можем ходить сквозь миры.

– Вас – много? – Олег понимал, что вряд ли получит честный ответ, но и не спросить не мог.

– Много, – кивнул Семён. – По всему миру. Я – здешний Хранитель, на мне этот самый Проход. Другие занимаются своими делами в других городах.

– И много таких… Проходов?

– В России – сто шестьдесят три, из них сорок семь рядом с населёнными пунктами. За каждым присматривает Хранитель.

– С двадцати шести лет? – не удержался Олег.

– С какой стати? – удивлённо поднял брови Семён. – А, так сказал… этот. Нет, конечно – с детства. Обучение начинается с детства.

– Кто же тогда Шустер? – Олег хотел было открыть вторую банку, но сдержался – Семён, похоже, заметил это, судя по тому, как он чуть презрительно сморщился.

– А Шустер – самородок, иначе и не сказать, – задумчиво сказал качок. – Он обнаружил Проход сам, мы даже не смогли отследить – когда. И нашёл способ поглощать энергию жертв при проходе сквозь миры. Причём заметили это случайно – баланс стал рушиться… Пропали четверо наших, а мы понятия не имели – отчего. А тут вдруг я обнаруживаю в своей реальности проекцию этого вот дома… – Семён сделал круговое движение головой, – …чувствую зов. Ясно, что должно произойти – дом стоит именно здесь, в других мирах может быть лишь его проекция. И дом просто обязан быть закрыт от всех, кроме нас! Значит, проявился наш… охотник. Вопрос был – кто из вас. Я, кстати, поначалу подозревал этого лохматого художника – очень уж большим простачком он выглядел, идеальная маскировка.

– Ловил на живца… на живцов, значит? – Олег не знал, рассмеяться или возмутиться.

– Да, – не стал юлить бритоголовый. – Ясно было, что из всех останется лишь один, а происходить всё будет в районе дома – потому я и ушёл сразу, чтобы не мозолить ему глаза. Кто останется – тот и Охотник. Когда остался ты, Шустер и девчонка – дело вышло на финишную прямую.

– Он мог нас убить, – не выдержал Олег.

– Не убил же, – пожал плечами Семён. – Но тут началось самое интересное. Я никак не ожидал, что ты перехватишь его способность – о подобном никто никогда не слышал.

– Способность?

– Способность открывать проходы меж мирами по желанию, – пояснил качок. – Ты ж можешь пройти из мира в мир где угодно, верно? Хоть посреди реки, хоть дома в постели? А мы можем проходить лишь сквозь стационарные Проходы, а большинство их весьма капризны и открываются ненадолго… Постоянный здесь всего один – вот этот, – показал он пальцем себе за спину, в сторону двери дома.

Олег молчал и думал. Семён не возобновлял разговор, просто крутил в руках стоящую на столе фаянсовую чашку. Было полутемно, неярко горели свечи в подсвечнике – никакого электричества тут не было и в помине, видимо, «основной» дом обходился без этого блага.

– Что это за пустой мир, где мы сейчас?

– Это та точка времени, когда разделились наши семь реальностей, – не удивился вопросу Семён. – Судя по всему, слепок того момента, когда в Советском Союзе созрело решение не вступать во вторую мировую, и от остальных миров отделился тот, где жил толстяк. Тут нет людей и нет времени – постоянно один и тот же день, точнее сутки. Скорее всего, когда ты впервые попал сюда, ты выпал из времени, так?

– Так.

– Так и есть. А теперь ты вошёл в ритм, подстроился под этот мир-меж-мирами… или он под тебя.

Не выдержав, Олег с шипением открыл банку пива, высосал одним глотком почти половину. До него начало доходить.

– Я вам нужен, – сказал он скорее утвердительно, чем вопросительно, глядя, как ползёт по стенке банки прозрачная капля.

– Конечно, – абсолютно равнодушно отозвался Семён. – Не буду лгать – нам нужен не столько ты сам, сколько та сила, которой ты владеешь. Штука в том, что её невозможно отнять – даже если тебя убить, вероятность получить её крайне низка, она может кануть в небытие. Таким даром можно поделиться лишь добровольно.

– С тобой? – посмотрев в глаза качка, Олег сделал очередной глоток. Сейчас он был абсолютно спокоен – а вот Семён, несмотря на безразличный тон, явно нервничал: видно было, как ходят желваки на скулах.

– С нами, – в тон ему ответил бритоголовый. – Здесь и сейчас нас пятеро. Взамен ты становишься одним из нас. Хранителем. Не буду кривить душой – мы не ангелы, но стараемся поддерживать баланс нашего мира с остальными шестью, что в нашей «ветви». Ты тоже не ангел, но романтика в тебе есть. Любишь эффектные ходы? Считай это чем-то вроде посвящения в рыцари. Или в колдуны, что там тебе ближе.

– И что нужно будет делать?

– Жить как жил – если сможешь, тут Шустер правду сказал. И помнить, что ответственность за Проходы на тебе. Ловить таких, как этот стриженый Вольдемар, следить, чтобы люди не шастали меж мирами – тогда не будет внезапных смертей. Не добро и не зло, если ты предпочитаешь такой подход – только равновесие.

Олег не верил качку ни на грош. Чем дальше, тем больше крепла уверенность, что у того в кармане не один туз, а целая колода джокеров.

– Кто сбил Соню? – вдруг спросил он.

– Не я, – грубовато ответил качок.– Не знаю, кто… Мои соболезнования, парень.

Он помолчал.

– В общем, думай, – подвёл он черту. – Тебя никто не торопит, но лучше надолго не откладывать. Вот мой телефон, – он толкнул к Олегу листок для записей, где были написаны десять цифр. – Дозвониться сможешь… Думай, решай.

Он с шумом отодвинул стул, встал:

– Не прощаюсь. Найдёшь меня, когда сочтёшь нужным.

И вышел из кухни.

Олег сидел, тянул пиво за круглым деревянным столом в тёмной кухне. Потрескивали свечи. Было о чём подумать…

Первым, кого он увидел, выйдя из дома, был кот, и Олег с удивлением понял, что машинально вышел в мир-меж-мирами. Удивительно – внимание привлёк именно кот, а не отсутствие многоэтажек или деревьев в будущем парке.

Ну… кот так кот. С компанией веселее – в доме всё же мрачновато, особенно при свечах. Лучше уж посидеть на бережку, посмотреть на неторопливо клонящееся к закату солнце – тем более, воздух тут исключительно свежий, ничего похожего на ту морось с завода, что висит над городом «у нас».

Ну да, ещё бы – тут и людей нет, и машин, да ещё и вечное лето. Курорт практически…

Олег вернулся на то же место, где сидел до встречи с Семёном, устроился, открыл последнюю банку пива. Кот сел рядом, и Олег машинально погладил его:

– Твоё здоровье, пушистый… Ты сам-то веришь во всю эту фигню, волхвов и других друидов?

– Мя, – сказал кот с такими интонациями, что парень аж руку отдёрнул – звучало это как категоричное «да».

– Да? – оторопело переспросил Олег. – А что ты ещё знаешь, приятель?

Кот отвернулся, и парень глотнул из банки. Пиво сегодня шло как вода – а может, так и должно быть, если употребляешь его незнамо где и незнамо когда? Хотя, что я говорю – тогда, ночью, в доме-меж-мирами мы с Юрой напились знатно… Блин, как жаль – хороший был парень.

Если люди не будут шастать меж мирами – не будет внезапных смертей… М-да, в чём-чём, а в этом Семён однозначно прав. Никто не притащит в чужой мир свою ДНК, моментально умертвив её носителя там, никто не спрячет мёртвое тело в умирающем городе разбитого мира, в благополучный мир Гоши не попрутся туристы, и… и не будет завязываться узел смертей вокруг тебя, Олежа.

Ты хотел ответов на вопросы? Ты их получил. Что тебе ещё надо?

Мне? Мне надо лишь одного – чтобы Соня была жива и здорова. и мне даже начхать на эти семь миров.

Олег отпил ещё пива, почесал кота за ухом и, не выдержав, спросил вслух:

– Ну что, кот, может, и правда поделиться с ними?

Шерсть кота встала дыбом – зашипел он так, словно был гремучей змеёй. Олег, не ожидая подобного, отдёрнул руку, отпрянул, потеряв равновесие и чуть не полетев кувырком с обрыва. Дёрнувшись в сторону, вскочил на ноги.

Кот стоял, глядя на Олега, выгнув спину и шипя. Глаза-шарики, в которых почти не было видно зрачков, несмотря на вечер, горели жёлтым огнём.

– Твою мать, – пробормотал парень. – Что ж такое-то…

Не отводя взгляда от кота, он сделал несколько шагов в сторону – кот не сводил с него взгляда. Так… пора заканчивать с этим.

Сосредоточившись, – что получилось, кстати, не сразу, – Олег шагнул в свой мир и сразу поблагодарил себя, что отошёл от берега – сейчас он стоял почти у самого края обрыва, на месте, где когда-то была спасательная станция. Ну его нафиг – домой…

Бросив ополовиненную банку пива в урну, Олег сунул руки в карманы джинсовой куртки и быстро зашагал к выходу из парка.

Спал Олег плохо. Было душно, открытое окно не спасало, хотя на улице ночью особой жары не наблюдалось. Парень проваливался в сон и просыпался, такое ощущение, поминутно. В очередной раз проснувшись около 4 часов утра, он сходил на кухню, выдул стакан ледяной воды из-под крана и, рухнув на диван, провалился в какой-то странный полусон-полуявь.

Олег лежал, смотрел на подоконник, по которому расхаживал большой пушистый кот, и думал, что кот, проходящий сквозь миры – это что-то новенькое.

– Не спится? – наконец поинтересовался кот. Олег не стал бы утверждать, что кот сказал это человеческим голосом – скорее уж он сам просто понял эти слова.

Спится, раз тебя вижу, подумал Олег, переворачиваясь на другой бок.

– Невероятное необязательно происходит во сне. Ты хорошо должен это понимать, – ухмыльнулся голос, словно услышав подуманное – а заодно лишний раз убедив Олега, что это сон.

Во всём должен быть какой-то смысл, а в разговоре с котом смысла нет.

– А в чём смысл твоей жизни, скажи-ка мне? – не унимался кот. Олег, приподнявшись и полуобернувшись, увидел, что тот так и сидит на подоконнике. Поднял лапу, лизнул её, поставил… Зевнул.

– Молчишь? Потому что у большинства таких, как ты, в жизни нет смысла, – кот встал, покрутился, снова сел. – Вы придумываете себе вместо него заменители – деньги ради денег, успех ради успеха, машины и квартиры. Кто умнее – путешествует, набирается впечатлений. Кто ещё умнее – старается оставить после себя что-то важное… Дети, достижения – те, что для всех. А ты – плывёшь по течению.

Олег почувствовал, что начинает закипать. Чтобы его учил кот, да вдобавок ещё в его же сне – это слишком!

Ты сам-то свой смысл знаешь? Уличный блохастый кот будет учить меня жить?

– Никто тебя не учит. Просто таких, как ты, легко обмануть, дав им ложный смысл жизни. Считай, что я здесь ради того, чтобы ты не совершил ошибки. Смотри, слушай, думай… Главное – думай.

Кот встал, выгнулся, пошевелил лапой стоящего на подоконнике болванчика-Ститча, который днём болтал головой от солнечной батарейки. Повернул голову к Олегу:

– Никогда не хватайся за дело, не обдумав. Даже если тебе кажется, Что это луч солнца, без которого ты не сможешь… – он движением лапы сбросил болванчика с подставки и закончил: – …жить.

В какой момент кот исчез, Олег так и не понял.

Разбудил парня в положенное время установленный на смартфоне будильник. Уже собираясь уходить на работу, Олег подошёл к окну… и удивлённо застыл. Фигурка болванчика лежала на боку – в точности как во сне.

М-да, хорошие глюки… С чего мне примерещился этот кот?

Поставив болванчика на место, Олег заторопился. Уже сев – точнее, «встав» – в автобус и прижавшись лбом к холодному стеклу, замызганному снаружи, он в очередной раз задумался. Внезапно вспомнив, вытащил смартфон – там же есть фотографии кота.

Фотографий не оказалось. Точнее, было несколько снимков – но это были всего лишь чёрные квадраты. Похоже, ни одна из фотографий, сделанных в мире-меж-мирами, не получилась. Причём фото не получились вообще – в отличие от дома-призрака, который не отображался на снимках. Кстати, теперь понятно, почему не отображался, раз в нашем мире была лишь его проекция…

Мне этот кот вообще не мерещится ли?

Откуда он взялся в пустом мире, в котором нет ни одной живой души, ни одного домашнего животного? Но вроде ж я его гладил, он был вполне реален…

Угу, и явился тебе во сне. Даже поговорили – причём не спьяну. Олег усмехнулся, вспомнив, как одна из подруг призналась, что как-то разговаривала на кухне с пауком – правда, там дело происходило во время неслабой гулянки. Ну, а кот… Многие из тех, у кого есть коты, говорят с ними вполне-таки наяву, и могут поклясться, что коты им отвечают по-человечески – правда, сам Олег кошатником никогда не был.

Другое любопытнее: почему тогда, у дома-меж-мирами, кот так шарахнулся, едва услышав голос Семёна? И потом, почему он вдруг окрысился на меня, чуть не цапнул?

Кот не хочет, чтобы я делился своей силой с Семёном и его братией? Так я и сам не хочу. А коту-то какой интерес?

А ты точно не хочешь, Олежа? – вклинился внутренний голос. – Ты впервые в жизни станешь частью чего-то важного. Не будешь болтаться, как кое-что в проруби – получишь некую цель. Или твоя цель в жизни – так и остаться компьютерщиком в этой фирме, которая вдобавок того и гляди развалится?

Ну что ты чушь-то городишь? Работа даёт мне деньги – не запредельные, но и не копейки, и бросать я её не намерен.

Кто сказал «бросать»? Этого никто не требует. Ребятам нужен свой человек в этом мире, и ты реально можешь им помочь. Вспомни, сколько нагородил Шустер – а они как раз охотились за ним! Если бы они добились своей цели раньше – никто бы не погиб в этот раз! Ты собираешься так и остаться тем единственным, кто может проходить сквозь миры? И зачем тебе это? Вот скажи – ЗАЧЕМ?

Внутренний голос поднимал и поднимал ноту, а затем вдруг спокойно добавил: Ты даже к Соне ни разу не сходил. Для этого не нужно напрягаться…

А вот тут он, зараза, прав.

Олег вышел из автобуса, почти машинально подошёл к тётушке, торгующей пирожками, протянул деньги:

– Два жареных с картошкой, пожалуйста.

М-да, как в тот раз, в мире ШУстера… Кстати, там пирожки на два рубля дешевле – может, там их и покупать?

Жлоб ты, Олежа. Ради двух рублей готов нырнуть в чужой мир. Неужели не хочется сделать что-то, полезное для всех?

Хочется. Но почему-то не с Семёном…

Рабочий день пролетел быстро – так всегда бывает, когда дел невпроворот, и в пять вечера Олег вышел из офиса чуточку одуревшим от драйва – даже пообедать оказалось некогда, хорошо хоть, что утром пирожки купил.

И что теперь?

А теперь – к Соне, без вариантов. Надо наконец-то попытаться её навестить – в конце концов, это уже свинство: даже не попытаться ни разу, наткнувшись на «нельзя».

Уже по дороге к вокзалу, на конечную автобуса, олегу пришла в голову очередная шальная мысль.

А почему бы не посмотреть заодно мир Семёна? Я ж тогда по нему прошёл всего полкилометра и этим удовлетворился. В конце концов, я по сути поеду на автобусе через весь город, увижу очень многое.

Решено.

Через привокзальный сквер Олег шёл уже в мире Семёна. Вертеть головой по сторонам почти не приходилось – всё было откровенно знакомым. Даже в очень близком мире Сони были отличия – тут их, такое ощущение, не было совсем.

Ожидая автобус, Олег размышлял.

Соня тогда сказала, что наши с ней миры словно находятся в одной плоскости, а остальные – нет. Получается, этот мир тоже «в нашей плоскости» – слишком уж он похож. Что нам это даёт? Непонятно. Выходит, именно в этом мире сохранились знания волхвов – правда, для строго ограниченного круга.

Что я знаю о волхвах? Да ничего, собственно, кроме классического стихотворения Пушкина и шуточной песенки Высоцкого на ту же тему. Курганы недалеко от Крепости, курганы у моста через реку в черте города, часть из которых срыты при строительстве того самого моста – и всё. Вроде Олег (не я, а тот, который Вещий) как раз сюда, на наши берега, изгнал волхвов. Что, как – тёмный лес, плохо всё-таки не знать историю.

Подошёл автобус – традиционный ПАЗик, Олег сунул деньги водителю и уселся на сиденья в заднем ряду – народу пока было немного, железнодорожники ещё не подтянулись.

Ну ладно. Местные «волхвы», называющие себя Хранителями (опять эти хранители, блин) следят на этими «чёрными дырами», стационарными проходами меж мирами. В парке, на месте дома-меж-мирами, выходит, именно такой. Другие, если я правильно понял, открываются на некоторое время, и «волхвы» могут их чувствовать. Надолго ли открываются, в какие именно из наших семи миров ведут – непонятно… пока.

Ладно, первое – расспросить Семёна подробнее. Нет, это второе, первое – навестить Соню.

Так, стоп.

Если я правильно помню всё, что слышал о волхвах, они были ещё и лекарями, травниками и так далее. А не значит ли это, что Семён и его друзья смогут помочь Соне???

Олег аж заёрзал – мысль была совершенно неожиданной. А почему бы и нет?

Если они смогут помочь… Ребята, тогда я ваш. Вот честно.

Мысль захватывала всё сильнее – Олег понимал, что фантазирует, но не мог остановиться.

Семён тогда не предложил помощь с Соней, только посочувствовал. Ну и что? Спросить всё равно нужно.

Автобус отошёл от остановки и поехал, набирая скорость, вокруг привокзальной площади. Олег, захваченный неожиданной мыслью, смотрел за окно вполглаза, и внимание его привлёк лишь яркий цвет.

Небольшой ярко-жёлтый грузовой микроавтобус проехал навстречу, уступив дорогу выезжающему с площади автобусу, и Олег не сразу понял, что не так. А когда сообразил – аж вывернул голову, пытаясь высмотреть в заднее стекло, куда микроавтобус поедет – увы, это так и не удалось, стекло было традиционно почти непрозрачным от многослойной грязи.

Жёлтый микроавтобус.

Соню сбил жёлтый микроавтобус.

Но кто сказал, что микроавтобус вообще из её мира? Может, её сбил вот этот самый, из мира Семёна?

Так, погоди, погоди, остынь. Это значит, что автомобиль «протащили» сквозь Проход?

Ну да, а что в этом такого, Олежа? Ты, помнится, сам собирался протащить через Проход аж целый внедорожник.

Тогда это означает, что ещё кто-то умеет открывать Проходы или как минимум перемещать через имеющиеся крупные предметы. Скорее первое – потому что проход может оказаться на клумбе в центре парка, и чёрта с два ты заедешь туда на авто… Или есть такие проходы, в которые и заехать можно?

Но такие Проходы должны быть известны «волхвам». А если… если вообще Соню сбили именно они, а Семён соврал? Тогда вопрос – зачем? И второй вопрос – кто ликвидировал тела погибших путём сожжения морга и руин спасательной станции?

Чёрт, сколько вопросов…

Но с другой стороны, автомобиль из другого мира – идеальный способ. Он возвращается «домой» – и всё, его никто и никогда не найдёт. Даже я, имея способности, не найду в семи (ну ладно, в шести) мирах автомобиль – он может быть на сервисе, в гараже, сброшен в реку, перегнан в другой город, в конце концов. Найти такой сможет лишь организация, и при том обладающая связями…

Как Хранители.

Вот чёрт.

Помочь мне могут только они. При условии, что это не их работа.

Так, спокойно. Для чего им могло понадобиться сбивать Соню?

Да ни для чего! Даже если предположить, что им нужен я и они как-то хотят на меня воздействовать – глупо СНАЧАЛА сбивать Соню, а уж потом вызывать меня на разговор. Если бы они сперва пообщались со мной, а потом, в случае моего отказа, пригрозили бы расправиться с Соней…

А кстати, как бы я поступил?

Олег почувствовал, как виски начинает сжимать, взгляд заволакивает тёмной пеленой. Огромным усилием воли он взял себя в руки.

Вот тебе, Олежа, и ответ на вопрос. Ты бы порвал их начетверо прямо там, не сходя с места.

Угу, а сейчас я рад до чёртиков…

Мысли в очередной раз расползлись, и Олег бездумно смотрел за окно – сырая низина между районами города, неопрятный полудеревенский район с котельной на заднем плане, серая школа-интернат, обнесённая забором, вид на реку с моста – хорошо видна церквушка вдали… Нет, никаких отличий. Такое ощущение, что я «у себя».

Почему этот мир так похож на мой?

Нет, вопрос неправильно поставлен. Почему образовались ДВА мира, столь похожих? Где она, та самая «развилка»? Это не мир без Великой Отечественной, и не мир без перестройки. Различия в названии города и в банкнотах – это скорее следствие, чем причина.

Автобус бодро бежал по промзоне, на поворотах Олега то вжимало в борт, то стремилось свалить с кресла. Густо дымящий завод, лозунги на цехах, памятник товарищу КИрову в сквере…

Различие, если подумать, всего одно – в этом мире есть те, кто познал свойства Проходов. У нас их нет. Таких людей немного, они законспирированы – потому и история пошла в целом так же, как «у нас». Но…

Но куда же направлена их деятельность, если она ничуть не повлияла на их мир? А она не повлияла – мой-то мир точно такой же!

Загадка.

Попереваливавшись на искуственных колдобинах, автобус свернул на Авиаторов и поехал к больнице. Олег, еле дождавшись, выскочил на остановке и рванул через сквер, улучив момент, проскочил в мир Софьи – действительно, как легко, почти на уровне рефлексов…

В холле он обнаружил Сониного отца и почти не удивился, присел рядом. Казалось, мужчина сидит в той же самой позе всё это время – он был в той же одежде, щетины на толстых щеках откровенно прибавилось.

– Здравствуйте, Николай Николаевич… Как оно… там?

Сонин отец не сразу поднял голову, несколько секунд смотрел перед собой, потом повернулся к Олегу:

– А, это ты… не помню, как тебя зовут. Там… никак.

Голос его был совершенно бесцветным, в глазах стояли слёзы. Олег хотел было спросить, где Сонина мать, почему не здесь, но слова застряли в горле.

– Я вечером не сходил за хлебом. И утром послал Сонечку, – так же, без эмоций, продолжил отец. – Зачем? Зачем этот чёртов хлеб?

Олег видел, как немолодая регистратор – не та, что в прошлый раз, – выглядывает из-за стойки, с сожалением качая головой.

– К Соне так и не пускают? – тихо спросил Олег.

Отец помотал головой и вновь уронил её на руки.

Парень встал, подошёл к стойке:

– Извините… Он давно здесь сидит?

– Почти круглосуточно, – почему-то виновато сказала женщина. – Так жаль его…

– У Сони улучшений нет?

В ответ женщина лишь покачала головой.

– Ты, что ли, тот её жених? – спросила она, помолчав.

– Да, – твёрдо сказал Олег.

– Здесь, сынок, поможет, наверное, только чудо… Доктор сказал – осталось дня два-три, не больше.

– Где она? Можно не войти, а хотя бы её увидеть?

Подошла вторая женщина, что-то вполголоса спросила, первая ответила. Олег терпеливо ждал.

– Пойдём, – мотнула головой вторая. – Бахил, конечно, нету? Держи, – она положила на стойку туго скрученный синий комок. – Халат ему дай, Зин…

Это было гораздо больше, чем Олег мог ожидать. Он торопливо натянул бахилы, накинул на плечи халат. Казалось, история развивается по спирали – давно ли он точно так же прорывался к Соне в больницу в мире Шустера? Но там всё было проще – Соня была жива и здорова. А тут…

Он шёл за женщиной по полупустым коридорам, поднялись на второй этаж, куда-то свернули, дверь, полненькая медсестра за столом, еще одна дверь, магнитный замок…

Женщина молча показала подбородком в окошечко на двери.

Соня, Сонечка… Голова перевязана – виден только нос и огромные синяки под глазами, вся облеплена присосками от какого-то прибора, рука в гипсе, рядом капельница, показывающий ломаные линии монитор… Олег прижался лбом к стеклу, и ему захотелось заорать. Мелькнула шальная мысль – сейчас шаг в Юрин мир, там больница развалена, никаких дверей, потом – шаг сюда, и я уже рядом с Соней, за запертой дверью…

А смысл? Чем я помогу? Покажу медикам то, что им не надо видеть, получу пинка под зад, Соне не помогу и больше сюда не попаду…

Олег, отрешившись, смотрел сквозь стекло, ощущая странную бестелесную боль в голове, в руке, в ноге, во всём теле, чувствовал, как бьётся сердце – какими-то странными, дёргаными ударами, не так, как обычно, и не сразу понял – оно бьётся в такт той диаграмме, на мониторе за дверью.

Не может быть!

Сердца бились в унисон.

Олега словно обухом по голове ударили.

Это, выходит, что? Я чувствую её???

Сама собой, почти не подчиняясь, пошла снизу вверх сладкая и жуткая муть, та самая тьма, что внутри – и тут же монитор прострелило всплесками на диаграмме.

– Эй, что вы тут делаете?

В тамбур влетела медсестра – та самая, что сидела за предыдущей дверью.

– Любаш, это Софьюшкин… друг, – женщина посторонилась, пропуская её. – Мы уже уходим.

– Уходите, – отрезала Люба, вошла в палату и, пройдя в дверь, задёрнула изнутри занавеску на окошечке. – Показания скачут, – добавила она, уже закрывая дверь.

В коридоре женщина как-то странно покосилась на Олега, а тот, шагая по коридору, не мог понять – что это было? Ясно одно – Соня чувствует его, несмотря на отсутствие физического контакта.

И он её чувствует, но не физически. Пресловутыми фибрами души, что ли? Химией-алхимией организма?

– Давно вы… вместе? – полюбопытствовала женщина, когда они уже подходили к холлу. – Не помню у Сони такого ухажёра. Ничего она не рассказывала.

– А она всегда рассказывает? – криво улыбнулся Олег вымученной улыбкой.

– Да как когда…

– Очень давно. Кажется, всю жизнь…

– Странно.

– Жизнь вообще странная штука, – пробормотал Олег. – Простите, что отвлёк вас. Спасибо вам… огромное.

Выйдя на улицу, Олег достал смартфон, вошёл в соцсеть. М-да, главное – не забыть, что аккаунт для Сониного мира сделан отдельно… Нашёл группу с местными сплетнями, пролистал. Без особого труда отыскал написанный анонимом пост о том, как сбили Соню – фото, видео… народ на трагедию набрасывается, как мухи на… на то самое.

Впрочем, сплетни Олега не интересовали – его больше занимал автомобиль. На чтение комментариев пришлось потратить немало времени – количество их перевалило за сотню, третий день же уже пошёл. Люди восприняли происшествие агрессивно – кто-то сулил кары всем водителям, кто-то кричал про забитые машинами дворы, досталось под шумок и «Скорой Помощи», и врачам, и МЧС, и городской администрации… Увы, отыскать что-то дельное почти не удалось – разве что марку жёлтой машины, автомобиль описывали как «ситроен» в виде развозного фургончика-«каблука». Олег попытался вспомнить, что за машину он видел в мире Семёна часа полтора назад – и понял, что не знает, в марках автомашин он был не силён.

Нашлись в комментарих и Сонины знакомые, кто-то говорил о сборе средств, кто-то о подаче какой-то петиции… Увы, вероятность толкового исхода всего этого была почти нулевой – впрочем, как и всегда в соцсетях. Олег был почти уверен, что два-три дня, вряд ли больше – и о происшествии забудут, особенно если в городе произойдёт что-то ещё.

Так, а вот знакомое лицо на аватарке – «Любочка Куликова». Судя по всему, та самая полненькая «Любаша», что выставила Олега из палаты полчаса назад. Тоже, выходит, Сонина подруга – то-то она так подорвалась, когда на мониторах изменились показания. Может, дождаться её, порасспрашивать? Можно, наверняка она, как и Соня, сменяется в девять. Но есть ли смысл? Что я ей скажу? Что Соня попала сюда из-за меня или что я оказал на неё какое-то воздействие, когда был рядом? Нет, незачем – по крайней мере, сейчас.

Идя домой, уже в своём мире, Олег еле удержался, чтобы не свернуть в универсам за пивом. Нет уж, хватит – нужна чистая голова.

Ночь прошла спокойно, и, кажется, даже без сновидений – Олег завалился спать, когда не было ещё и девяти вечера, и проспал до утра как убитый.

Утром за окном опять стоял туман – не сильно плотный, но дома напротив видно не было. Олег поставил будильник гораздо раньше обычного – решил с утра немного прогуляться. Он жевал сосиску, пил чай, смотрел в окно, а в голове крутилась песня «Сектора Газа»:

Было хорошо, было так легко,

Но на шею бросили аркан.

Солнечный огонь

Атмосферы бронь

Пробивал, но не пробил туман…

В мире Семёна оказался в точности такой же туман – а возможно, и плотнее. А может, повлияло то, что Олег теперь был рядом с рекой, как раз там, где стоял когда-то дом-меж-мирами.

Глядя на парк, сразу ставший чужим и призрачным, парень набрал СМСку: «В восемь вечера в Доме. Поговорим».

Еле удержавшись, чтобы не заглянуть в «старый мир», а заодно и в Дом, он отправил сообщение на оставленный Семёном номер и неторопливо пошёл по аллее. Людей почти не было – Олег увидел лишь двух собачников, пробирающихся по тропинке вдоль стены – после реконструкции парка в нём появились видеокамеры, и у хозяев собак, «делающих своё дело» на центральных аллеях, могли быть проблемы.

Попробуем поговорить. А пока…

А пока рискну.

Собственно, встать раньше Олег решил всего по одной причине – появилась мысль пройтись на работу пешком. Неторопливой ходьбы тут часа полтора, но… не по своему миру.

А по Юриному – тому, в котором город умирает.

Решение пришло с вечера, спонтанно, когда Олег шёл домой. Юрин постапокалипсис – идеальное место для того, чтобы что-то укрыть. Разум подсказывал, что если что-то спрятано – то спрятано достаточно капитально, и сходу вряд ли удастся найти – совпадений не бывает, но душа требовала убедиться в этом лично.

Волнения и страха почти не ощущалось – Олег был уверен, что в любой момент сможет «выскочить» в более благоприятный мир. В свой, например. Да и Сони рядом нет – волноваться не за кого.

Ну, попробуем…

Туман в Юрином мире висел ничуть не менее плотный, и Олега пробил озноб. Может, зря? Ну уж нет. Надо проверить. А заодно прислушаться к ощущениям…

Он быстрым шагом пошёл вдоль Речного проспекта, машинально напевая про себя:

И мёртвый месяц еле освещает путь,

И звёзды давят нам на грудь – не продохнуть,

И воздух ядовит, как ртуть,

Нельзя свернуть, нельзя шагнуть

И не пройти нам этот путь

В такой туман…

Проспект был разбит напрочь – тут он не только полностью оправдывал своё прозвище «проспекта ста колодцев» из-за множества технических люков, но и мог с полным правом носить название «проспекта тысячи колдобин». Старые дома, построенные ещё до войны, таращились тёмными окнами, многие из которых были выбиты, а решётками забраны не только на первых этажах, но местами и на вторых. Бассейн спорткомплекса зиял разбитыми стёклами, за которыми виднелась торчащая, как скелет, вышка для прыжков – прямо как на снимках из Припяти.

Людей навстречу почти не попадалось – видимо, ранний час вкупе с полным развалом промышленности не стимулировал людей вскакивать ни свет ни заря. А может, и народу в городе осталось – всего ничего… Впрочем, одиночные фигуры были, но все стремились перейти на противоположную сторону улицы, как и в прошлый раз. Пахло гарью и нечистотами, почти на каждом шагу попадались полностью разукомплектованные и сожжённые остовы легковых машин.

Сквер между этим и параллельным проспектом был не то чтобы вырублен, но сильно прорежен – как издевательство над тем, что он носил имя того, кому город в своё время был обязан озеленением.

В затылке возникло странное зудящее чувство, не похожее ни на что из встречавшегося раньше. Что это? Игры разума или то самое ощущение, что описывала Соня?

Слева тянулся бетонный забор водоканала, опутанный по верху колючей проволокой. Кое-где в заборе зияли дыры, тоже затянутые колючкой, и было неясно – работает вообще предприятие или нет? Скорее всего, нет – вон у ворот рогатина, рядом УАЗик в оливковой военной окраске, три человека, у двоих хорошо видно оружие, правда, в тумане не разобрать пока – автоматы или карабины…

Олег отпрянул в сторону, соображая, заметили его или нет.

М-да. А ты что ожидал, Олежа? Вполне возможно, что тут город «держит» несколько банд. У этих перегорожен проспект, и они не похожи на полицию. Возможно, то же самое творится и у электростанции, и на территории завода – Юра вроде говорил, его закрыли после аварии. Если тут развита преступность – то и мосты через реку наверняка перекрыты. Если тут вообще есть второй мост… Вряд ли удастся пройти по городу из конца в конец: либо надо красться, обходя кордоны – но на это у меня нет умений, либо надо идти в наглую и решать вопросы силой – но это тоже совсем не вариант, даже с моими умениями пуля из автомата поставит точку моментально, и пикнуть не успею.

Олег постоял некоторое время, прислонившись к стене дома. Вытер обильно выступивший пот.

Ну что, эксперимент можно считать проваленным – город осмотреть не удастся. Хотя… с другой стороны, и ответ получен – тут реально можно спрятать что угодно. Если у кого-то есть возможность гонять машину сквозь Проход – в этом мире она гарантированно канет в небытие, как минимум потеряются её «хвосты», вроде истории или прежнего владельца. Значит… Если Соню и правда сбили намеренно – концов почти наверняка не найти. Зараза… Думай, Олежа, думай! Кому это может быть выгодно?

В случайный наезд почему-то совершенно не верилось.

Парень вышел в свой мир, машинально встряхнулся, словно сгоняя наваждение. Наверное, он выглядел слишком уж встрёпанным, потому что пара подростков студенческого возраста, обогнав его, оглянулась на секунду, потом один что-то тихонько сказал другому, и оба расхохотались.

Да и чёрт с ними.

Туман и не думал рассеиваться, укрывая город плотным покрывалом. Олег пошёл в сторону автобусной остановки, мысленно ругая себя.

Я действительно брожу словно в тумане. у меня нет ответов – одни вопросы. И что гораздо хуже – я не понимаю толком, кто играет против меня. Эти самые волхвы-хранители? Полиция? Может, Виктор Андреич получил доступ к Проходу?

Стоп.

Олег аж встал, настолько неожиданной была мысль.

Если Снежана – уникальна и могла получить доступ к Проходу, то уникален и весь её род. Получается… г-н Белая тоже вполне может проходить сковзь миры – по крайней мере, теоретически!

Так, погоди. Сейчас ты до паранойи додумаешься. Если собрать в кучу сказанное и Шустером, и Семёном, доступ к Проходу получают определённые люди. 26 лет? Вполне возможно. Олигарх не почувствовал Прохода, находясь рядом с ним – тогда, в парке, когда хотел застрелить меня. Скорее всего, пройти он сможет безболезненно – в смысле, никого не умертвив, – но кто-то должен его провести. А из таких людей… только «волхвы». Да ему и искать меня не обязательно – с находящейся в его распоряжении аппаратурой он найдёт меня с полпинка, благо ему известны данные моего телефона, который я и не подумал сменить – ни аппарат, ни номер.

Всё сводится к «волхвам».

Олег вышел на остановку, на которой народу было не так много – основной поток, кому на работу к восьми, пойдёт где-то через полчаса. Автобус, обшарпанная «скания», подошёл почти сразу – хорошо хоть, стоять не надо.

Усевшись на удобное кресло – автобус был бывший междугородний, таких каталось по городу штуки три, видимо, выкупленные за бесценок у скандинавских соседей, – Олег продолжил размышления.

«Волхвы»… что им надо? И как вообще я должен поделиться с ними своей так называемой «силой»? Лично я этого не представляю. У них что, есть какая-то волшба, ритуал, обряд? Что-то сатанизмом попахивает…

А как ещё, Олежа? Если предположить, что это те самые древние знания, то вполне может быть и ритуал, насквозь языческий на вид.

Блин. Ну почему они у меня совершенно, ну вот от слова «совсем», не ассоциируются с классическими волхвами?

Ну правильно. Ни длинных одеяний, ни седых бород.

Ни князя Олега рядом, ехидно дополнил внутренний голос.

Вообще, интересное совпадение – Соня ведь тоже тогда над ним посмеялась…

А если не совпадение?

Если и правда есть какой-то смысл в том, чтобы из нас семерых Шустера одолел именно я?

Не ты, – грубо бросил внутренний голос. – Точнее, ты при помощи Сони и Юры. Без них ты – никто. Человек ничего не может сделать в одиночку, у того же князя Олега была дружина. Семён со своими – организация, причём, заметь, охватывающая весь мир. А ты – одиночка, получивший силищу, которая тебе не нужна. И сидишь ты на ней, как собака на сене.

Настроение упало. Похоже, зря были все эти поиски истины – сначала надо переговорить с Семёном, и уж потом что-то пытаться решать…

Олег вошёл в дом-меж-мирами ровно в восемь, но Семён уже был там. Как и в прошлый раз, на столе горели свечи.

– Вы сможете вылечить Соню? – спросил парень вместо приветствия.

Качок вздохнул – глубоко и коротко. Покачал головой:

– Извини, Андреич. Это теперь никому не по силам.

– А как же знания волхвов? – Олег хоть и предполагал такой ответ, но от досады еле выговорил фразу, руки так и чесались врезать, но он понимал, что не за что, да и шансов против Семёна у него нет. А подействует ли внутренняя сила – не факт, ох не факт…

– Знания? – грустно усмехнулся Семён. По лицу его скакнули тени от колышащихся свечей. – От знаний тех древних времён остались жалкие крохи. Сейчас врачи могут намного больше, чем мы… Ты вот умеешь отнимать жизнь. Умеешь ты её даровать?

Уел. Впрочем, Олег столько раз задавал этот вопрос себе, что не удивился и не расстроился.

Отодвинув стул, он сел напротив Семёна, обхватил голову руками. Наконец поднял глаза на визави:

– Слушай, а что за кот живёт в этом «старом мире»? Я его в деревне видел, – он на всякий случай решил не говорить, что видел кота рядом с домом и потом во сне. – Здоровый такой, пушистый.

Качок глянул удивлённо:

– Нет там котов, и быть не может. В этом мире есть только дикие звери – он, как бы тебе сказать… без того, с чем взаимодействуют люди. – Вероятно, на лице Олега был написан вопрос, потому что Семён продолжил: – Там есть постройки, но ты не найдёшь ни одной тарелки, ни одной машины, ничего из того, что не связано с землёй. Животные – часть природы, но коты – нет. Скорее всего, ты видел лису или зайца.

Олег хотел было сказать, что даже гладил кота, но что-то словно стукнуло – не надо. Тем более, второй подготовленный вопрос – почему кот шарахается от Семёна – автоматически получил то ли ответ, то ли связанный вопрос.

Кот прячется от Семёна.

Семён, вполне возможно, не знает, что в мире-меж-мирами живёт кот.

Не исключено, что не знает именно потому, что кот ему никогда не показывается.

Так, стоп. Семён не один – по его словам, их пятеро. Выходит, кот не показывался никому из них? Или…

Или остальные не вхожи в мир-меж-мирами.

Если да – почему?

И откуда вообще в том мире кот, если, по словам качка, его там быть не должно?

Вот это загадочка. Кот из зажравшегося домашнего мордоворота моментально стал одной из ключевых фигур.

– Тогда лису, скорее всего, – сказал Олег вслух, искренне надеясь, что голос звучит безмятежно. – Хвост пушистый… То-то я удивился что там машин нет.

– Нет, – подтвердил Семён. – Только дома и дикие звери, птицы.

Он говорил терпеливо, видимо, понимая, что Олег не пойдёт на контакт, не получив ответов на все вопросы.

– Тогда ясно, – протянул Олег.

На самом деле, ему ничего было не ясно. Он настолько надеялся получить положительный ответ – или хотя бы надежду – на первый вопрос, что теперь был сбит с толку. Всё потеряло смысл. А и правда – что терять? Соня… Соня, скорее всего, не выкарабкается. Жить без неё – да, можно. Человек многое может, даже без потусторонних сил. Но жить после того, когда знаешь, что она погибла из-за тебя, разгильдяя – тошно и муторно.

Так может, имеет смысл рестартануть свою жизнь? Получить новый круг общения и новые цели? И вообще, получить хоть какую-то обозначенную цель, а не болтаться, как что-то в проруби?

– Я согласен, – сказал он. – Что нужно будет сделать? Как всё будет происходить?

Семён помолчал. Наконец, стукнул кулаком по столу:

– Я рад, что ты согласился. Вместе всегда можно сделать гораздо больше, чем поодиночке. Так что – добро пожаловать в Круг!

Олег аж вздрогнул – настолько это было созвучно с только что мелькнувшим в уме «кругом общения».

– Круг – это как у друидов? – невпопад спросил он.

– Почти, – улыбнулся Семён – коротко, одними губами. – Будет небольшой ритуал. Пройдёт он здесь, в этом старом мире, прямо у дома – Проход рядом, он усилит передачу. Ничего сложного, тебе всего лишь нужно будет открыть свой разум и пожелать… а мы – поможем.

Всего лишь пожелать…

– Хорошо. Когда?

– Давай завтра, в шесть утра. Мы будем готовы, зачем тянуть? Ты и на работу успеешь, – улыбнулся качок.

– По рукам.

Семён встал, протянул руку – Олег, тоже встав, пожал её. Накатило ощущение чего-то в корне неправильного.

Кажется, я сделал самую серьёзную ошибку в своей жизни, да ещё и руку пожал.

А… будь что будет.

Коротко кивнув, Олег вышел – просто на улицу, в «старый мир», хотя можно было выйти в свой или в Сонин. Светило закатное солнце, даже облака укрывали закатное небо точно той же косой линией, что и тогда, у вокзала. Мир без времени и без разумных существ. Мир-копия, мир-сохранёнка, как в компьютерной игре…

Как жаль, что нельзя вернуться к этой сохранёнке. А может, и можно – но я не знаю, как. Что толку от силы без знания, и что толку от знания без сил?

Серый пушистый хвост он заметил не сразу, а заметив, чуть не сделал стойку, как собака.

Лиса? Ну уж нет, никакой лисы. Кот это, именно кот.

– Кис-кис-кис! – позвал Олег. Получилось сдавленно, словно прошипел.

Кот, деловито обернувшись, замер на мгновение, и продолжил ни в чём не бывало свой путь – вверх по течению реки, к «семи ветрам» и той деревеньке, где Олег его впервые увидел.

– Стой! – не сразу сообразив, что кот всё равно не поймёт слов, Олег бросился за ним. Кот рванул прыжками, временами скрываясь в густой траве, лишь хвост трубой выдавал его расположение. Парень бежал, спотыкался, падал, снова вставал. Спроси его сейчас кто-то, зачем он бежит за котом – он не смог бы ответить. Просто с котом явно была связана какая-то тайна, и её надо узнать. Как? Догнать кота, как же ещё!

К «семи ветрам» он прибежал изрядно запыхавшимся – всё же отсутствие регулярного спорта давало о себе знать. Кот, словно издеваясь, вроде как неторопливо бежал по грунтовой дороге вдоль берега. Остановившись буквально на пару секунд, Олег сделал очередной рывок – и метров через сто до него дошло, что кота он уже не видит. Только дорога, обрывистый берег, избы, контрастно освещённые закатным солнцем, строгий купол церкви над крышами домов, дедок на скамье у забора…

Твою мать.

Пытаясь унять бухающее от неожиданной пробежки сердце, Олег протёр глаза… Убедился, что не мерещится, и медленно пошёл вперёд.

Дедок сидел на грубой деревяной, типично деревенской скамейке метрах в тридцати от него, и выглядел самым что ни на есть настоящим – правда, в стилистику тридцатых годов не совсем вписывался, скорее уж, что-то из семидесятых: замызганные брезентовые штаны неопределённого цвета, заправленные в кирзачи, мятая светлая рубаха, рабочая куртка на пуговицах, заломленная на затылок кепка… Этакий изредка выпивающий сельский механизатор, а может – пастух. Из-под кепки выбиваются волосы – не то чтобы седые, а скорее серо-бесцветные. Кожа обветренная, но при этом здоровый румянец на щеках – и уйма морщин, совершенно не позволяющая определить возраст – шестьдесят, семьдесят, девяносто? Нос уточкой, гладко выбритые щёки. Щурится на закат и совсем не выглядит чужеродным – наоборот, смотрится так, будто именно тут ему и место.

– Здравствуйте, – растерянно пробормотал Олег – скорее машинально, чем обдуманно.

– И тебе здоровья, – ответил дед. – Бегаешь?

– Ну… хотел посмотреть, куда кот побежит, – смутился парень.

– Кот? Нет тут котов, – голос у деда был странный, совершенно не соответствующий возрасту, словно говорит кто-то немногим старше Олега – причём говорит с хитрецой. – В этом мире, понимаешь, лишь дикие звери да птицы. А ни людей, ни котов тут нету.

– А мы с вами? – брякнул Олег.

– А ты кто? – хитро прищурился дед. – Человек, али уже и нет?

Оп-па… Дед полностью выбил Олега из колеи одним своим присутствием, да и вопросики у него – не в бровь, а в глаз. А кстати…

– А вы? – поинтересовался парень.

Дедок сразу не ответил, лишь подвинулся на и без того длинной скамье, приглашающе кивнув Олегу. Парень осторожно сел, покосился на соседа – на вид обычный старик, правда, такой типаж нынче на улицах встретить сложновато. Отчего-то накатило ощущение, что дед столь же фундаментален, как не то что эти старые дома – а как земля, река, небо…

– А что снаружи, что внутри – может не тем оказаться, не? – наконец сказал «механизатор».

– Вы много знаете, – полуутвердительно, полувопросительно ответил парень. – Не тем, да…

– Вот и я о том же, – подхватил собеседник. – Так всегда ли стоит верить тому, что видишь?

– Я верю тому, что чувствую, – буркнул Олег.

– И что же ты чувствуешь? – хитро поинтересовался дедок.

– Чувствую, что готовлюсь сделать самую большую глупость в жизни, – Олег откинулся, прислонившись спиной к сколоченному из горбыля забору. – Хотя мозгами вроде ощущаю, что всё правильно…

– Ты уж определись, чем ты чувствуешь – душой или мозгами, – усмехнулся дед. – Потому что кто чувствует только мозгами – и без души остаться может.

– Душа ж принадлежит только Богу, и её нельзя продать, разве нет? – вспомнил парень читанное где-то утверждение.

– Кто ж говорит – продать? Лишиться, – парировал дедок. – В жизни ведь что главное? Не пропустить внутрь свою змеюку.

Олега как током ударило.

«Смотри, не пропусти свою змеюку», – так сказала Соня, тогда, давным-давно, в прошлой жизни – недели две назад, перед последней схваткой с шустером.

Совпадение? Или дед ЗНАЕТ?

Кто он такой и что он вообще знает? Он ведь так и не ответил…

– Ты не меня – ты себя спрашивай, – продолжал собеседник так непринуждённо, словно Олег сказал последние фразы вслух. – Кто, кроме тебя самого, знает тебя самого? А любая сила – она ведь может быть как со знаком плюс, так и со знаком минус… Физика! – и дедок поучительно поднял палец, голос при этом у него был такой, словно он вот-вот рассмеётся.

– А если сил не хватит? – уныло поинтересовался Олег.

– Значит – плохо хочешь! – голос старика на мгновение стал твёрдым, как кремень. – Каждый получает дело по силам. Если по течению не плыть, – усмехнулся он уже нормальным тоном. – Каждый человек сам решает, что для него важнее.

Парень повернулся к деду, собираясь к слову задать тот самый вопрос, который хотел задать в самом начале – и наткнулся на глядящие из под кустистых серо-седых бровей глаза.

Жёлтые, со зрачками-ниточками.

Олег моргнул всего на мгновение, но старика рядом уже не было. На край скамейки вспорхнул воробей, клюнул что-то и взлетел. Сразу за ним с крыши дома за забором сорвалась целая воробьиная стая, рассыпавшись над рекой.

Парень опять облокотился на забор, закрыл глаза. Подумав, ущипнул себя за кисть – больно, всё как полагается.

Ну ни фига ж себе.

Что это было? Однозначно это не глюк. Но что тогда? Кто этот дед? Теперь Олег был уверен на все сто – кот ночью не приснился, разговор реально был. И сейчас странный диалог на схожую тему: очень уж он походил на разговор с самим собой – просто старик в нужный момент подталкивал к нужным фразам.

Правильный вопрос – не «что это было», а «кто это был». Что – как раз понятно, мне буквально за пару минут очень качественно прочистили мозги – в положительном смысле этого слова.

Он признался, что не человек – и намекнул, что я тоже не совсем человек. Ну… тут он прав. Проклятый дар, хоть бы его и не было… Кто он такой, этот дед? Домовой, леший, друид… Волхв? Настоящий, из тех, древних, изгнанных сюда ещё тёзкой-князем? Сейчас уже не узнать.

Важно другое – сила. Сила может быть с любым знаком. Физика… физика непознанного.

Противодействие и взаимодействие. Если откроется разум – будет и обратная связь.

Олег открыл глаза, встал.

Навстречу ему сияла на воде дорожка заходящего солнца, летели птицы над рекой, весело желтели под забором одуванчики.

Всё пошло на сдвиг –

Наша жизнь, как миг,

Коротка, как юбка у путан.

Нам всё нипочём – через левое плечо

Плюнем и пойдём через туман…

Словно между делом он шагнул в мире Семёна, чуть не споткнулся из-за перепада уровня дороги. Набрал номер:

– Это Олег. Я предпочёл бы провести ритуал на том месте, где сейчас больница. Это… придаст сил мне.

Качок в трубке задумался, но лишь на мгновение:

– Не вопрос.

– Договорились, – и Олег, нажав кнопку отбоя, зашагал в сторону больницы.

Ну что ж… Кто не рискует – тот не проигрывает, конечно, но никогда и не выиграет.

Придя на место, он прошёлся перед серым кирпичным корпусом. Абсолютно такая же больница на другом конце города давно уже отделана панелями – она ведомственная, а эта, городская, сейчас выглядит, наверное, точно так же, как при постройке в начале 70-х… Около девяти вечера, сейчас посетителей уже нет, в больнице лишь дежурные. Надо попробовать.

Словно в омут, вошёл он в мир Юры – и даже вздрогнул, оказавшись перед мёртвым скелетом здания с чёрными провалами окон, пости полностью скрывавшимся в тени от соседней обшарпанной пятиэтажки. Впрочем, на первом этаже, как раз в районе регистратуры, виднелись сполохи света, тянуло дымком – видимо, кто-то внутри жёг костёр. А, была не была – если те, кто внутри, настроены агрессивно, они меня уже заметили…

Тем, кто внутри, оказалось всё равно – это были два неопрятно одетых мужика, разжёгшие костерок из обломков мебели. Олег остановился, зыркнул на них, собрав всю волю в кулак – и те отпрянули, всем своим видом показывая, что мешать не собираются. Если учесть, что вокруг разрушенной больницы творились какие-то тёмные делишки – парень хорошо помнил две машины, подъехавшие ко второму входу во время его прошлого визита сюда, – бродяги прекрасно понимали, что сцепляться с заходящими сюда людьми опасно…

Дорогу он помнил отлично – кажется, она врезалась в память навсегда. Второй этаж, поворот, распахнутая дверь с повисшей на одном шурупе табличкой «Реанимация», пыльный деревянный стол, пустой дверной проём, рядом с которым магнитного замка нет и в помине…

Олег почувствовал что-то странное, не сразу сообразив, что удары сердца опять вошли в незнакомый – и до боли знакомый – ритм, навалилась та самая тупая боль, что в прошлый раз, сжало грудь…

Несколько шагов вперёд и один – в мир Сони.

Он долго стоял у её кровати, стараясь не попадать в поле зрения из окошечка, смотрел на лежащую девушку, улавливал краем глаза монитор, показывающий удары двух сердец, мерно двигающиеся «меха» аппарата искуственного дыхания, и в голове была странная смесь отрешённости и решимости.

Вытащив блокнот и ручку, набросал несколько слов, вырвал листок, аккуратно положил его Соне в ладошку неперебинтованной руки. Он прикоснулся к девушке всего лишь на мгновение, но почувствовал что-то, похожее на слабый электрический разряд. Не выдержав, поцеловал её в уголок губ – с другой стороны меж губами была дыхательная трубка.

Жаль, что лишь в сказках всё происходит легко и непринуждённо.

Он ушёл за мгновение до того, как в палату вошла дежурная медсестра. Посмотрела показания приборов, проверила капельницу, но сложенный блокнотный листок в руке не заметила…

Олег проснулся в пять, когда за окном висела серая полупрозрачная муть начинающихся белых ночей. Не торопясь пошёл в ванную, хорошенько побрился. Залез в душ, дал максимальный напор холодной воды, лишь чуть-чуть разбавив её горячей, чтобы начисто смыть остатки сна. Насухо вытер волосы. Завтракать не стал – просто выпил стакан воды: дело предстоит серьёзное, бодрость нужна по максимуму. Можно было бы выпить кофе, но Олег решил, что это лишнее. Стимулятор…

Он вышел из квартиры, аккуратно закрыв дверь, спустился во двор. Время дворников ещё не наступило, они придут уже после шести, так что лёгкий ветерок кружил по асфальту скомканный кусок бумаги – видимо, кто-то сорвал объявление, которыми обожали оклеивать стену дома рекламщики. Было прохладно, хотя в этот раз обошлось без тумана.

Ходу до больницы – всего ничего, минут десять, если быстрым шагом. Город маленький – тут практически всё рядом, это вам не Питер. Людей на улицах почти нет, но окна светятся повсюду – люди как раз начинают просыпаться, детям пора в садики и школы, родителям – на работу… Стало ощутимо светлее – до белых ночей осталось всего ничего.

В мир Семёна Олег выходить не стал – дойдя до перекрёстка у больницы, сразу вышел в «старый мир». Тут было ощутимо теплее – судя по одуванчикам, этот день «застрял» в июне. Домов вокруг нет – поле и поле, собственно, в прошлый раз Олег вышел в этот мир как раз на его краю, ближе к селу. Огляделся – а вон и пятеро… «волхвов», стоят шагах в пятидесяти небольшой группой. Один заметил Олега, махнул рукой – Семён, конечно же.

– Доброе утро, – поздоровался Олег, подходя. В голове невольно всплыло циничное из фильма – «Для кого-то доброе, а для кого-то последнее, сэр». Сколько осталось Соне? Пару дней? Если только…

– Доброе, – ответил он, еле удержавшись, чтобы не сказать фразу из фильма вслух. Не стоит уподобляться Шустеру, так и сыпавшему цитатами из советских фильмов… С интересом рассматривал соратников Семёна.

Двое женщин и двое мужчин. Внешность у всех непримечательная – одна из женщин, некрасивая, с «лошадиным» лицом, одета в спортивную куртку, вторая – типичная пухленькая домохозяйка в кофте, мужчины в джинсовых куртках, типа той, что у самого Олега, один чернявый, другой шатен с непривычно выглядящими усами – сейчас в моде скорее бороды. По виду любой может оказаться кем угодно – хоть замом мэра города, хоть мелким бизнесменом, хоть компьютерщиком, как сам Олег, хоть слесарем из депо. Хотя, слесарь вряд ли – руки у обоих не рабочие. Бизнесмены или офисные работники…

Сам качок был в лёгкой ветровке и, кажется, единственный из всех выглядел спортивно. Подал руку первым:

– Привет. Знакомьтесь.

Четверо назвали имена, Олег поздоровался со всеми по очереди, но имён не запомнил – такое ощущение, что они моментально вылетели из головы. Повернулся к Семёну:

– Можно, сам найду место?

– Давай, как считаешь нужным, – кивнул тот. – Есть разница?

– Для меня – есть.

Попытавшись вспомнить, на каком именно месте должа быть больница, Олег пошёл вперёд. Вот оно, начинает накатывать знакомое ощущение: боль, чужая (хотя, если подумать, совем не чужая) боль пронизывает всё тело, сдавливает виски… Где-то тут.

Он остановился:

– Давайте здесь. Начинайте.

Пан или пропал…

Лишних слов никто не говорил. Олега повернули лицом на восток, как раз на восходящее солнце – оранжевый раскалённый шар уже поднялся над горизонтом, даже при остановившемся времени солнце в этой межреальности ходило по небу исправно. Пятеро встали вокруг парня с равными промежутками, на расстоянии метра в три от центра, в котором находился Олег – не вертя головой, парень видел «домохозяйку», усатого и Семёна.

Качок поднял руку:

– Готовы? Тогда я начинаю. Олег, стой, не поворачивайся, расслабься. когда почувствуешь, будто взлетаешь – открывайся, это несложно, на уровне инстинктов. Главное, не задержись – тогда погибнем все.

Погибнем? Вот как. Ну что ж… всё очень просто, как я погляжу.

Те трое, кого видел Олег, стояли ровно, чуть расставив ноги и разведя руки сантиметров на тридцать от тела, повернув ладони вперёд. Царила тишина, лишь где-то вдали едва слышались вскрики какой-то птицы. Минуты три-четыре ничего не происходило, ощущалась лишь та самая тупая бестелесная боль, но потом появилось ощущение, что воздух словно сгущается, уплотняется, свёртываясь в спираль. Видимость помутнела, будто накатилась какая-то мгла – но совсем не та, которую ощущал Олег, выпуская свою силу. Еще несколько то ли секунд, то ли минут – и мир провалился во тьму, парень видел лишь троих перед собой – так же чётко, как и на поле, меж их ладонями вились пучки молниеобразных нитей, то и дело простреливая разрядами к нему самому.

Не ощущалось совершенно ничего – ни запахов, ни движения воздуха, даже звуки пропали, ничто навалилось, словно глухое покрывало.

«Проход рядом, он усилит передачу» – сказал тогда Семён. Здесь Прохода рядом не было, но Олег нутром чуял, что «ритуал» идёт как задумано. А значит – он не связан с Проходами вообще. Сила, что досталась в наследство от Шустера, вообще никак не затрагивала ТОТ Проход – она была чем-то совсем иным.

И тут обрушился поток энергии – ощущение было такое, словно мозг безболезненно вскрыли, и в него протянулись невидимые, но прекрасно ощущаемые змеи-щупальца. В то же мгновение пропало ощущение веса, словно в свободном полёте…

Вот оно! Вот тот момент, которого они ждали!

«Не пропусти свою змеюку».

Открыться? Да чёрта с два. Сначала я, ребята, посмотрю, что у вас в мозгах…

Олег сосредоточился – и с ужасом понял, что связь односторонняя. Он никак, никаким манером не мог ухватиться разумом за скользкие кишки, чтобы по ним войти в ощущения Круга. «Волхвы» всё рассчитали – видимо, они изначально прикрылись неким ментальным щитом, перекрывающим внешнее вторжение.

Ну уж нет. Не для того я это затеял!

Давление усиливалось, Олег уже не чувствовал себя в вакууме – нет, наоборот, пятеро беззастенчиво ворошили страницы его разума, пытаясь найти те самые, потаённые, полученные от колдуна-фотографа. Ну уж нет, дорогуши, я ещё побарахтаюсь…

Собрав все силы, Олег постарался представить образ Сони. Не выходило – он таял, выскальзывал, превращался в тень, растекался… Вихрь засасывал, ещё немного – и останется лишь сдаться, отдать им то, что они ищут. Или использовать силу? Нет, никак – он был прав, ЭТИХ пятерых не сожрать так же легко, как жрал одиночек Вольдемар.

Спокойно.

Сила может быть с любым знаком.

Боль во всём теле усилилась, особенно болели грудь, правая рука и левая нога. Те же, что у Сони, отрешённо подумал Олег.

И в тот же миг образ девушки появился перед ним, словно паря в центре вихря.

Он не сразу ощутил чей-то страх, но, почувствовав, быстро нашёл источник – Домохозяйка. Он мог бы поклясться, что она тоже это видит…

И тут же случилось то, что можно было бы назвать «пробоем». Хлынул водопад мыслей – да, от Домохозяйки, это её «щупальце» сдалось, пропустив обратный канал. Переход меж мирами, жёлтая машина, открываемая дверь, взгляд поверх руля – это она сбила Соню. ОНА.

Семён соврал? Мог и не соврать – он вполне мог и сам не знать, кто именно из соратников сделал это, но не мог не знать, что сделали это именно они. зачем? Да не сделай они это, Олег никогда бы не согласился на этот вот ритуал! Причём скорее всего и Соня была бы против.

Хлынул ещё один поток, откуда то сзади – видимо, от перегрузки пробило ещё одно «щупальце». Мозг Олега работал как автомат, выискивая нужное – вот оно, поджог морга… все постарались.

Ещё удар, а может, и два – образы кружились вихрем, Олег уже не понимал, что от кого, увидел гримасу на лице Семёна, почувствовал того, кто поливает бензином стены заброшенной спасательной станции, мелькнуло чьё-то ощущение, настолько чёткое, словно выжженное по живому – сила, силища, способная проходить сквозь миры по желанию, неуловимость – и Власть. Власть над временем, над пространством, над людьми… над мирами.

Образ Сони так и держался в центре этой странной круговерти образов – печальный… и вдохновляющий.

А вот хрен вам, дорогие мои.

И Олег дал выход Силе.

Образ Сони исчез, тёмное вокруг ничто превратилось в мощнейший ураган, сметающий всё на своём пути. Мелькали перед глазами искажённые ужасом лица – Семён, Лошадь, Усатый… Больше всего Олегу хотелось высосать их дочиста – сейчас, именно сейчас, и он понимал, что уже сможет сделать это – защиты рухнули.

Нет. Не хочу.

Ураган замер во времени – а Олег нащупывал тот самый узелок.

Узелки сами не завязываются. Их завязывают – кажется, именно так он подумал тогда, во время вечерней встречи в кафе. И сейчас он уже ощущал этот узелок, завязанный не Шустером, ничуть не Шустером – а этой самой бандой, мироходцами, убийцами, людьми или нелюдями, которые не остановятся ни перед чем, получив доступ в иные миры. Теми, из-за кого гибли люди – просто потому, что оказывались у них на пути.

Узелок трещал, ураган рвал его, трепал изо всех сил, и Олег чувствовал, как узел поддаётся, ещё немного – и семь миров расползутся, потеряв малейшую связь между собой…

Он с удивлением понял, что не ощущает боли – разве что в руке и ноге. Сердце вернулось в обычный ритм, не тот нездоровый, что тогда, в палате реанимации – но чувствовал, что бьётся не одно сердце, а два…

Узел лопнул, рассыпавшись ослепительными искрами.

– Эй, ты откуда здесь взялся?

Олег встряхнул головой – перед глазами плыло. Темновато, какой-то коридор, выкрашенный бледной краской… даже цвет не понять. Сижу на полу? Похоже на то.

Над Олегом склонилась женщина лет сорока в светлом медицинском халате, волосы убраны под медицинскую шапочку. Покачала головой:

– Пьяный, что ли?

– Нет, плохо стало, – просипел Олег. Язык ворочался во рту с трудом.

– Без халата, без бахил, кто тебя пропустил, – вздохнула женщина. – Да ещё и в такую рань. Вон скамейка, сядь, посиди. И уходи сразу, тебе сюда нельзя…

Она помогла Олегу подняться. Парень тяжело опустился в пластиковое кресло, и женщина ушла, цокая по полу набойками на каблуках.

Где я? Явно больница, похоже, административные коридоры на первом этаже. Ну правильно – я и был возле больницы… получается, даже не «возле», а «внутри». Вон часы над дверью – 6:10, времени, считай, не прошло вообще, а ощущение было – словно я в этом вихре провёл несколько часов. А какой мир?

Парень вытащил смартфон – разряжен. Ладно, разберёмся… по всем правилам это должен быть мой мир – я знаю, я чувствую, я ощущаю. Но почему же мне кажется, словно бьётся два сердца, а не одно?

Потому что Соня рядом, устало заметил внутренний голос – на этот раз даже не ехидный, как обычно.

Я же разорвал этот узел.

Олег сосредоточился, по привычке попытавшись сделать переход – и понял, что не может. Всё тело было пронизано лишь полнейшей усталостью.

Миры разошлись. У меня получилось.

Я не знаю, что сейчас с Семёном и его бандой – но они изолированы в своём мире. пусть ими теперь занимается их полиция – скорее всего, будет за что. Потеряли ли они свои силы? Кто знает – но в другие миры они теперь не пробьются точно. А Соня… Соня жива, и будет жить, и это биение наших сердец в унисон даже сквозь миры – лишнее тому подтверждение…

Только мы никогда больше не встретимся. Если только случайно услышим полстука сердца, оказавшись в одном и том же месте в одно и то же время.

Что оставит ветер?

Пыль на подоконнике, несколько строк,

Что оставит ветер?

Небо новых истин и карты дорог,

Пару фотографий,

Где на них смеются костры наших глаз…

Только не грусти, вспоминая нас!

Грустно усмехнувшись, Олег встал, покачнулся. Нашёл глазами кулер с водой – ладно, надеюсь, не прибьют меня за наглое поползновение. Нацедил стакан воды, выпил залпом, словно водку. Всё ещё пошатываясь, вышел из коридора в холл, наткнулся на удивлённые глаза дежурной и пожилого охранника-ЧОПовца:

– Извините, ухожу, ухожу!

Скорее всего, ЧОПовец должен был бы что-то сделать, но он, похоже, был настолько ошарашен появлением из административного помещения неизвестного парня, что, не сказав ни слова, отпер дверь.

Светлое утро конца весны, весело зеленеющие деревья, светящиеся окна домов…

Олег сделал несколько шагов вперёд – и почувствовал, как ушло ощущение второго пульса. Я слишком далеко… но, может, услышу его ещё раз?

Домой он не пошёл. Дошёл до автобусной остановки, дождался полупустого автобуса – как-никак, почти конечная – и поехал на работу. Офис, конечно, был ещё закрыт, он сел на ту самую скамеечку рядом и задумался…

Из этого состояния его вывела Ольга, приехавшая где-то через час.

– Привет! Ты что, медитируешь?

– Ага, типа того, – Олег, потянувшись, встал. – Слушай, Ольга Константиновна, а если бы тут работал не я, а, например, Игорёк – ты бы взяла меня вместо него?

– Издеваешься? Конечно! А что это ты вдруг?

– Да так, вспомнил один… сон. Пойдём, пора уже…

Где-то далеко золотом горят наши города

И дорог каждый жест, каждый день и час,

И снова над землёй стаей белых птиц пролетят года…

Только иногда вспоминай о нас!

* * *

Соня открыла глаза. Без очков ничего не видно, но, похоже, белый потолок, жалюзи на окнах… знакомое место. Больница? Ну да… и запах знакомый. И звук – мерное попискивание аппаратуры. Изо рта торчит трубка… искуственная вентиляция лёгких? Зачем? Рука… рука в гипсе, нога тоже. Голова перебинтована…

Закашлявшись, девушка потянулась было вытащить трубку, но сообразила, что это вряд ли получится.

Она попыталась вспомнить, что произошло. Машина! Меня сбила машина, тогда, утром, когда я, не дождавшись Олега, пошла за хлебом… И сбила специально – я старалась отойти, она повернула за мной…

Странно, такое чувство, словно я просто мирно спала, но… так не бывает! Гипс – значит, переломы, но должно быть ещё сотрясение, гематомы… Почему ничего не болит? И что за бумажка в руке?

Дверь распахнулась – в палату кто-то влетел. Соня прищурилась, пытаясь рассмотреть, но и без того почти сразу узнала свою подругу и коллегу Любочку.

– Сонька! Ты что? Где? Аппарат! Ой… – Любочка явно была ошарашена, до неё стало доходить. – Ты в сознании? Но как…

– Любаш, со мной всё хорошо, – попыталась улыбнуться Соня. Слова из-за трубки в горле больше напоминали хрип, но подруга всё поняла.

– Хорошо? – Люба ошарашенно смотрела на монитор, растерянно потянулась к трубке аппарата искуственного дыхания. – Сонь, ты четыре дня в коме пролежала! Тебе врачи, это, говорили, это, два-три дня осталось, – и Люба разревелась.

Два дня до чего? Если до выздоровления – то Любашка не ревела бы сейчас. Неужели до…

Она слышала, как Люба, видимо, собрав волю в кулак, чуть не кричит в трубку: «Да, скорее, дежурного врача! Сонька очнулась, утверждает, что всё хорошо!..»

Бумажка? Да, бумажка!

Соня поднесла бумажку поближе к глазам, развернула – та была сложена всего вчетверо.

«Плюшка, если ты сейчас сама это читаешь – значит, у меня всё получилось. Я не знаю, смогу ли вернуться, но хотя бы постараюсь разобраться с теми, кто в этом виноват.

Твой Оптимист»

Уронив руку на постель, девушка закрыла глаза.

Что это было? Я словно только что кружилась в центре какого-то вихря, рядом с Олегом – и словно находясь от него далеко-далеко, не видя его, я ощущала его всеми частичками души… Это и правда было? Водоворот эмоций, чистое зло вперемешку с чистыми помыслами, тёмная ночь и тёмные души, поднимающийся из-за горизонта оранжевый шар солнца, кот с жёлтыми глазами, одуванчиковое поле…

И почему такое ощущение, что в груди бьётся не одно сердце, а два? А сейчас пропало… Или ещё вернётся?

Что оставят губы?

Поцелуи лета и запах мечты.

Что оставят губы?

Все, что на прощание скажешь мне ты…

Всё, что было с нами, в сердце на замок я закрою сейчас –

Только не грусти, вспоминая нас…

Content

Беляев Николай Владимирович Что оставит ветер

Беляев Николай Владимирович

Что оставит ветер

1. Уйти за край черты

2. По горящим мостам

3. Сквозь туман